Южная Аравия в раннее средневековье - Пиотровский М.Б.

Часть первая. Раннесредневековый Йемен. Общие процессы

Часть вторая. Раннесредневековый Йемен. Экскурсы

4. йеменские реалии в джахилийской поэзии

Заключение. Пути развития Южной Аравии в раннее средневековье

3. Оросительные сооружения, дворцы и замки

Указатель этнонимов и религиозных течений

Автор: Пиотровский М.Б.

Теги: история история средних веков средневековье южная аравия

Год: 1985

Похожие

История Франции в Раннее Средневековье

Христианство и монашество в Западной Европе раннего Средневековья

Хрестоматия по истории средних веков. Том 1. Раннее средневековье

Англия в раннее средневековье

Текст

ши
М. Б. Пиотровский
в раннее
средневековье

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ
М. Б. Пиотровский
Южная
Аравия
в раннее
средневековье
Становление средневекового общест
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1985

П32
Ответственный редактор
П. А. ГРЯЗНЕВИЧ
Автор монографии излагает и анализирует историю Юж¬
ной Аравии (Йемена) V—X вв. н. э., прослеживает характер
изменений, происходивших в йеменском обществе накануне
исламизации и после нее. В книге характеризуются динамика
взаимоотношений кочевников и оседлого населения, борьба
внутри правящего слоя, складывание йеменского этнокультур¬
ного самосознания, а также борьба различных религий (иуда¬
изм, христианство, ислам, неопределенное единобожие) и ре¬
лигиозных течений ислама (исмаилизм, зайдизм, суннизм)
и т. д.
П
0504020000-194
013(02)-85
© Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука», 1985.

ПРЕДИСЛОВИЕ
6 июня 1853 г. Ф. Энгельс писал К. Марксу: «Города Юж¬
ной Аравии, находившиеся еще в римские времена в цветущем
состоянии, в VII в. представляли собой пустынные груды раз¬
валин. Соседние бедуины за эти 500 лет создали чисто мифиче¬
ские, сказочные легенды об jÿx происхождении (см. коран и
арабского историка Новаири), а алфавит, которым были сде¬
ланы надписи в этих городах, был почти совершенно неизве¬
стен...» [10, с. 222; ср. также 10, с. 221;'9, с. 210; 3, с. 214].
Разрыв культурных связей между древней и средневековой
Южной Аравией (Йеменом) обрисован тут осязаемо и ярко.
Но все же полного пресечения исторической преемственности
не было. Она проявляется в единстве фундаментальных процес¬
сов, происходивших в йеменском обществе в течение нескольких
веков как накануне ислама, так и после его победы, т. е. в
переходную эпоху раннего средневековья.
Часть первая предлагаемой вниманию читателя работы и
посвящена анализу изменений*, происходивших в V—X вв. в
Южной Аравии: в ее военно-политических связях, хозяйствен¬
ной жизни, во взаимоотношениях кочевников и оседлых, в
структуре общества, в составе правящего слоя господствующе¬
го класса, в идеологии. Данные этого анализа составляют об¬
щую картину движения йеменского общества от древней (антич¬
ной) к феодальной общественно-экономической формаций.
Неразработанность большей части источниковедческих и
конкретно-исторических вопросов средневековой истории Йеме¬
на потребовала большого количества конкретных исследований,
часть из них. выделена в виде экскурсов, составляющих Часть
вторую, призванную дополнить и проиллюстрировать некото¬
рые мысли, изложенные в Части первой.
В основу работы легли разнообразные и разнохарактерные
материалы: древнейеменские надписи, средневековые арабские
рукописи, издания текстов, полевые записи, исследования; мно¬
гие из них были собраны мной в период с 1965 по 1984 г. в
Египте, Сирии, Иордании, Ираке, Кувейте и прежде всего в
Йеменской Арабской Республике и Народной Демократической
Республике Йемен во время научных командировок, в том чис¬
ле в ходе работ советско-йеменской комплексной экспедиции в
Хадрамауте.
Некоторые разделы и выводы работы еще в процессе их
.подготовки были использованы при чтении цикла лекций по
3

«Истории йеменского народа» в Высшей школе общественных
наук в НДРИ, отдельных лекций в университетах Адена, Са¬
ны, Багдада, Мосула, Басры, Кувейта. Они были использованы
и для написания соответствующих разделов учебного пособия
«Краткая история Йемена» (Аден, 1977), подготовленного кол¬
лективом авторов, и находящейся в работе многотомной «Ис¬
тории Йемена».
Я пользуюсь случаем выразить признательность моим учите¬
лям и коллегам, в первую очередь всем сотрудникам Араб¬
ского кабинета и Сектора Ближнего Востока Ленинградского
отделения Института востоковедения АН СССР, за их постоян¬
ное внимание и помощь в моей работе. Я сердечно благодарен
моим покойным учителям проф. В. И. Беляеву, чл.-кор.
АН СССР Н. В. Пигулевской,* проф. Халилу Нами (Каир);
моим учителям и старшим коллегам А. А. Долининой,
П. А. Грязневичу, А. Г. Лундину, А. Б. Халидову, О. Г. Боль¬
шакову, И. Ш. Шифману, А. М. Беленицкому, Г. М. Бауэру,
И. Ф. Фихману, О. Г. Пересыпкину, Ф. М. Ацамба; моим кол¬
легам и товарищам Вл. В. Полосину, В. В. Полосину, С. М. Про¬
зорову, Л. И. Николаевой, А. И. Колесникову, М. А. Родионо¬
ву, В. В. Наумкину, А. Б. Куделину, Д. В. Фролову; моим за¬
рубежным коллегам проф. Ж. Рикмансу (Лувен), В. Мюллеру
(Тюбинген), Р. Сардженту (Оксфорд), А. Бистону (Оксфорд),
С. Нойя (Милан), Э. Зерауки (Берлин), X. Прейслеру (Лейп-
циг), Низару ал-Хадиси (Багдад), Иусуфу Абд Аллаху (Сана),
Махмуду ал-Гулу(Ирбид), Абд ал-Азизу ал-Макалиху (Сана),
Абд Аллаху Мхейразу (Аден), Умару ал-Джави (Аден), Абд
Аллаху ал-Гунайму (Кувейт) и многим другим, кто помогал
мне разыскивать и читать источники, с кем не раз обсужда¬
лись общие и частные вопросы, которым посвящена эта работа.

Часть первая
Раннесредневековый Йемен.
Общие процессы
Глава 1
ЭПОХА И источники
Предмет этого исследования — раннесредневековая история
Южной Аравии, Йемена — до сих пор мало освоен наукой.
Между тем Йемен занимает значительное место в истории
Ближнего Востока в средние века. Здесь существовали важные
центры торговли, связывавшие Средиземноморье с Индийским
океаном. Здесь развивалась ближайшая к месту зарождения
ислама оседлая культура, оказавшая немалое влияние на про¬
цесс его возникновения. Йемен — одна из первых частей Ара¬
вии и одновременно первая чужеземная территория (в начале
VII в. он был провинцией сасанидского Ирана), вошедшая в
состав мусульманского государства; тут впервые опробовались
многие методы управления новой державой. Йеменской по про¬
исхождению была значительная часть арабского населения му¬
сульманских Сирии, Ирака, Египта, Испании. Йемен стал оп¬
лотом религиозно-политических движений мусульманского сред¬
невековья — ибадитского, зайдитского, исмаилитского и др.
В общетипологическом плане история Йемена интересна как
пример сочетания феодального развития из «внутренних ресур¬
сов» древнего оседлого общества с аналогичным по направле¬
нию развитием из родо-племенного строя кочевников и полу¬
кочевников. Такое сочетание наблюдается в разных формах во
многих других частях «мусульманского мира», но и там оно
мало изучено.
Задача этой работы — выявить характер изменений, проис¬
ходивших в йеменском обществе, их фундаментальное содер¬
жание и их конкретные черты, взаимоотношение общего и осо¬
бенного в процессе складывания феодального общества, на¬
конец, степень преемственности между доисламским и мусуль¬
манским периодами йеменского средневековья.
Период раннего средневековья, определяемый достаточно
условно рамками V—X вв. н. э., разделяет две ступени в ис¬
тории йеменского общества. Сравнение их основных черт по¬
зволит поместить избранный для исследования период в ши¬
5

рокий исторический контекст движения от древности к разви¬
тому феодализму.
Первую ступень можно назвать «позднесабейской». Позд¬
несабейское общество (примерно I—IV вв. н. э.) имеет основ¬
ные черты, которыми характеризуются древние общества Во¬
стока. Власть и богатство господствующего класса были ос¬
нованы на труде рабов и других лично-зависимых в собствен¬
ных хозяйствах знати, в царских и государственных хозяйст¬
вах. На государстве лежала организация строительства, ремон¬
та и использования крупных оросительных систем, а также кон¬
троль над транзитной торговлей, т. е. основы экономического
благосостояния древнего Йемена были в ведении государства.
Общинный сектор охватывал количественно большую часть
земель и рабочих рук; социально это выразилось в высокой
роли общинно-племенной знати, в значительной архаичности
общественных отношений. Внутренняя архаичность, однако, со¬
четалась с широкими экономическими, социальными и куль¬
турными связями с древними культурами Востока и Средизем¬
номорья. Социальный строй Южной Аравии во многом «под¬
тягивался» к странам с более развитыми классовыми отноше¬
ниями. Античные авторы, описывая Южную Аравию, видят
там общество, принципиально схожее с их представлениями о
других древневосточных обществах.
Хозяйство древнего Йемена характеризовалось значитель¬
ным развитием ирригационного земледелия, использовавшего
паводковые воды временных горных потоков. Оросительные си¬
стемы позволяли использовать земли на террасах горных долин,
на равнинах нагорья и в предгорьях у края пустыни, окаймляв¬
ших с юга и запада пустыню Сайхад.
В этой припустынной части существовали основные город¬
ские центры: Шабва, Тимна, Ма’риб, Иатил и др., лежавшие
на пути, по которому в Средиземноморье и Междуречье шли
караваны с ароматическими веществами Хадрамаута и Дофара,
пряностями Индии. Монополизированная йеменцами, эта тор¬
говля служила важным источником прибавочного продукта,
обеспечившего древнему Йемену славу «Счастливой Аравии».
Она же привязывала Южную Аравию к центрам древневосточ¬
ного мира, принося туда месопотамские, египетские, эллинисти¬
ческие культурные влияния, политические ориентации и со¬
циальные стереотипы. С начала нашей эры йеменцы теряют мо¬
нополию в этой торговле, однако она продолжалась, хотя и
значительно ослабевая от века к веку.
В древней Южной Аравии существовало несколько госу¬
дарств: Аусан, Катабан, Хадрамаут, Ма'ин, Саба’. Самым зна¬
чительным была Саба’ со столицей в Ма’рибе. К первым векам
нашей эры сабейцам удалось подчинить себе значительную
часть Йемена. В этих государствах общество делилось на клас¬
сы-сословия земледельцев, воинов, жрецов, торговцев; были раз¬
виты государственные институты: царская власть, часто носив¬
6

шая сакральный характер; царская и храмовая системы хозяй¬
ственного и политического управления. Влияние государствен¬
ных институтов ограничивалось независимостью верхушки тер¬
риториально-родственных общин, ша'бов. Она составляла зна¬
чительную часть «совета старейшин», из нее избирались эпони¬
мы. Города тоже обладали определенной самостоятельностью
благодаря системе внутреннего самоуправления, наличию тор¬
говых корпораций и их союзов.
Территориальные общины — ma'бы — были основной хозяй¬
ственной и социальной ячейкой общества; государственная
власть и храмы были тесно с ними связаны. Основным эксплуа¬
тируемым производителем материальных благ являлись рядо¬
вые члены ша'бов, результаты труда которых присваивались
аристократией шагбов и государственным и храмовым аппара¬
том. В хозяйствах представителей господствующего класса —
государственной и общинной знати — работали различные кате¬
гории лично-зависимых людей, обозначавшихся широким тер¬
мином адам — «люди». Среди них были рабы разных катего¬
рий, вольноотпущенники, клиенты и т. д.
Древнее йеменское общество создало своеобразную культу¬
ру. Уже около X в. до н. э. возникла своя система письма.
Этим письмом составлялись надписи на различных диалектах
древнеюжноаравийского языка. Обилие тщательно высеченных
надписей, более всего посвятительных, с просьбами и благодар¬
ностями божеству, является характерной чертой древней куль¬
туры Южной Аравии. Другой ее признак — монументальные ар¬
хитектурные сооружения из камня, дерева и сырца (плотины,
дворцы, храмы). В искусстве строгий и грубоватый стиль соче¬
тается с эллинистическими влияниями, ярко выразившимися
в архитектурном декоре и бронзовой скульптуре III в. дон.э.—
III в. н. э. Искусство Набатеи, Хатры и Пальмиры, аналогич¬
ных аравийских государств на севере и востоке, может служить
ближайшими параллелями.
В религии древних йеменцев можно выделить несколько
уровней: общинный, государственный, общейеменский. Боже¬
ства общин и городов выступали в качестве ипостасей «обще¬
государственных» богов (например, лунного бога сабейцев Ал-
макаха) либо ипостасей общего для всей Южной Аравии и из¬
вестного у всех семитов бога Астара.
III—IV века, завершающие собой древность южноаравий¬
ской истории, полны политических конфликтов и междоусобиц.
Несколько государств и династий боролись за власть и гла¬
венство. Особо остро развернулась борьба между сабейскими
царями и царями из возвысившегося в это время племенного
объединения химйар. В конце IV в. химйаритские цари стано¬
вятся полновластными правителями всего Йемена. В те же ве¬
ка наблюдается усиление активности северных соседей Йеме¬
на — бедуинов, а также рост влияния западного соседа —
Эфиопии.
7

О другой эпохе истории Южной Аравии, XI—XVIII в<в.,
можно говорить как о времени развитого феодализма, хотя
страна, как и в древности, сохраняла в своем хозяйстве и об¬
щественном устройстве немало архаических черт. Основная эко¬
номическая база оставалась прежней — орошаемое земледелие.
Однако мощных оросительных сооружений уже давно не бы¬
ло; предпустынные районы, где в древности процветало ирри¬
гационное земледелие, стали пустыней.
Сухопутная торговля по аравийской дороге была незначи¬
тельной, но возродились некоторые морские пути древности.
Главный порт Йемена — Аден — становится снова важнейшим
пунктом, связывающим страны Индийского океана со Среди¬
земноморьем. В Йемен прибывают и через йеменские порты
проходят, платя пошлину, суда из Восточной Африки, Индии,
Малайи, Китая. Главным политическим и экономическим парт¬
нером Йемена в Средиземноморье, как и в первые века нашей
эры, стал Египет.
Широко распространились крупное частное землевладение и
система военных ленов — иктаг. Эта типичная для мусульман¬
ского Востока форма феодальных отношений была в Йемене
как итогом внутреннего развития социального строя зайдитско-
го и сулайхидского обществ, так и результатом восприятия пере¬
несенных из Египта и Сирии форм условного землевладения,
государственного устройства, военно-административной и фео¬
дальной иерархии. Система взаимоподчиненных государствен¬
ных должностей, оплачивавшихся условными и безусловными
земельными наделами, привитая в период господства египет¬
ских Аййубидов и расцветшая при Расулидах, сочеталась с ие¬
рархией мелких и средних феодалов и вождей племен в неболь¬
ших эмиратах в разных частях страны.
Часть крестьян становится беззащитными ра'ийа. Многие
входят в состав территориально-родственных общин, наследо¬
вавших прежним ша' бам, но называвшихся, подобно кочевым
племенам, каба’ил. В их составе много потомков древних ко¬
чевников, осевших на землю. Эти каба’ил, среди которых были
и кочевые, сохранили многие институты и черты, свойственные
кочевому обществу, его социальные и ценностные ориентации.
Верхушка каба’ил играла в стране большую роль, сохраняя
значительную политическую и экономическую независимость.
Земледельцы, как входящие в каба’ил, так и находящиеся вне
их, работая в своем или арендованном хозяйстве, эксплуатиро¬
вались знатью племен-общин, военно-административной знатью,
городскими торговцами-землевладельцами. Значительная часть
получателей земельной ренты сосредоточилась в городах, но
было немало мелких и средних феодалов, живших в своих гор¬
ных замках-хуснах. Основные формы эксплуатации и присвое¬
ния ренты — налоги и издольная аренда, оформляемая как му-
шарака — совместное пользование землей.
В XI—XII вв. в Южной Аравии возникает и погибает ис-
8

маилитское государство Сулайхидов, тесно4связанное с египет¬
скими Фатимидами. В 569/1174 г. в Йемене высаживается Ту-
ран-шах, брат Салах ад-дина; он помог разгромить движение
'Али б. Махди, покончившее с эфиопской династией Наджахи-
дов на западном побережье, а затем подчинил значительную
часть Йемена прямой власти египетских Аййубидов. В 626/1229 г.
на смену аййубидским наместникам пришли сирийцы Расули-
ды, создавшие независимую суннитскую династию, правившую
Йеменом в течение двух веков. Время Расулидов — наиболее
характерная для развитого йеменского средневековья эпоха.
Общество, экономическая' жизнь, политика, культура и быт, ка¬
кими они предстают из многочисленных местных источников,
почти неотличимы от того, что мы читаем о Каире, Дамаске,
Багдаде.
Одновременно с царством Расулидов на севере Йемена про¬
должало существовать государство зайдитских имамов, появив¬
шееся еще в раннесредневековый период. В эпоху развитого
средневековья оно значительно окрепло, прочно обосновавшись
в северных и центральных районах, порой простирая свое гос¬
подство почти на весь Йемен. После падения расулидской ди¬
настии в середине XV в. зайдитские имамы постепенно подчи¬
нили себе основные территории Йемена; в новое время Йемен
вошел зайдитским по политической власти и идеологии госу¬
дарством. Зайдитские правители — потомки пророка, пришед¬
шие в Йемен еще в X в.,— прочно слились с его историей и
политикой; их оплотом были районы сильных и самостоятель¬
ных племен-общин, отличавшихся консерватизмом и традицион¬
ностью. Внешние идейные и политические связи зайдитов были
незначительны, так как их религиозно-политическая идеология,
занимающая промежуточное положение между суннизмом и
шиизмом, была к тому времени представлена только в Южной
Аравии. Поэтому зайдитское общество внешне было меньше
похоже на центральные мусульманские области, чем общест¬
во расулидское.
Культура Йемена XII—XV вв.— общемусульманская и обще¬
арабская. Наука, литература, богословские сочинения, архитек¬
тура следуют тем или иным образцам, сложившимся в Ираке,
Египте, Сирии. Язык культуры и быта — арабский, диалекты
«химйаритского» языка сохранялись только в отдаленных райо¬
нах. Йеменцы четко осознавали себя арабами и членами му¬
сульманской идейно-культурной общности. Ислам был пред¬
ставлен в Йемене всеми своими основными направлениями:
шафиитским суннизмом, исмаилитским шиизмом, зайдизмом.
Основные политические и культурные связи Йемена были обра¬
щены к Средиземноморью, хотя экономические связи с райо¬
нами Индийского океана оставались значительными.
В средневековом Йемене сложилось и особое йеменское
этнокультурное самосознание, питавшееся памятью о древних
царствах и героях химйаритского Йемена. Существовало оно,
9

однаки, подспудно, лишь иногда ярко вспыхивая в деятельно¬
сти и творчестве отдельных литераторов, например у автора
«Химйаритской касыды» Нашвана ал-Химйари, политического
деятеля XII в., происходившего из химйаритской знати.
Средневековое общество Йемена XII—XVII вв. типологиче¬
ски, да и во многих деталях соответствует тому, что мы видим
в других странах Ближнего Востока. Это развитое феодальное
общество, сохранившее большое количество архаических черт,
обусловленных хозяйственной и политической ролью племен-
каба’ил.
Между двумя описанными выше эпохами и лежит исследуе¬
мый в этой работе период, который условно можно назвать пе¬
реходным, период, в который шли значительные и бурные поли¬
тические, социальные, культурные процессы, давшие Южной
Аравии право на несколько значительных страниц в мировой
истории.
Время перехода Южной Аравии от древности к развитому
средневековью в целом изучено мало. По существу, разрабо¬
таны только отдельные его эпизоды, более всего история
химйаро-эфиопских войн [306—310; 83—84; 273; 276; 284; 495;
497—498; 490; 491], некоторые моменты исламизации [535, т. 4,
6; 265; 266], возникновение зайдитского имамата [530; 523; 526;
456; 262], история Сулайхидов и особенно царицы ас-Саййиды
ал-Хурры (Арвы) [344; 287; 286; 349]. Лишь недавно появились
в арабской научной литературе обобщающие труды по средне¬
вековой истории Йемена. В этих и примыкающих к ним сочи¬
нениях, объединяющих несколько этапов йеменской истории
[288; 292; 333; 336; 337; 341; 342; 348; 350; 351; см. также крат¬
кие очерки — 398; 411], ислам преподносится как несомненная
и резкая историческая граница, меняющая все стороны жизни;
все, что до ислама,— древность. Арабские работы принадле¬
жат главным образом перу йеменских ученых, а также ирак¬
ских, многие из них весьма традиционны по методике; выделя¬
ются работы Н. Хадиси, С. 'Умара, Дж. Зуфари, А. Салиха
[342; 336; 265; 266; 333], которые отличает критический подход
к источникам, интерес к социальным и экономическим пробле¬
мам.
В европейской науке сводные труды по истории Южной Ара¬
вии в средние века практически отсутствуют. Пробел частично
восполнен работой коллектива советских ученых «Краткая ис¬
тория Йемена», изданной в 1977 г. в Адене на арабском языке
[289] (раздел средневековья написан мной совместно с
П. А. Грязневичем).
П. А. Грязневич в 60—80-х годах провел в ЙАР и НДРИ
значительные историко-географические полевые исследования,
касающиеся и раннего средневековья [256; 257; 257а; 258; 258а;
133]. Он подготовил также общую работу по исторической гео¬
графии средневекового Йемена, поэтому здесь вопросы истори¬
ческой географии, за редким исключением, не затрагиваются.
10

В 1983 г. начала свою работу советско-йеменская комплекс¬
ная экспедиция, проводящая археологические, исторические, ис¬
торико-географические, этнографические, лингвистические, ар¬
хитектурные исследования в долине Хадрамаут. Первые резуль¬
таты обследований киндитских памятников, в которых я при¬
нимал участие, использованы в этой работе.
При всей своей недостаточной разработанности событийная
история раннесредневекового Йемена все же написана. Что же
касается обобщенной, аналитической истории общества и идео¬
логии, то исследований на эту тему пока не создано, тем более
в духе марксистской историографии (можно отметить, пожалуй,
только работу Султана fУмара [336], однако и в ней интерес¬
ная постановка проблем сочетается с некоторой поспешностью
выводов) (см. также [316]).
Своевременность попытки рассмотреть раннесредневековый
период йеменской истории в целом, кроме всего прочего, опре¬
деляется и качественным изменением источниковедческой базы.
В последнее десятилетие благодаря усилиям арабских и евро¬
пейских ученых, в первую очередь неутомимого исследователя
йеменской истории и культуры кади Мухаммада ал-Аквы, уви¬
дело свет большинство источников по истории средневекового
Йемена. Еще недавно всякая книга по мусульманской истории
Южной Аравии основывалась почти полностью на рукописных
источниках. Сейчас же изданы почти все сохранившиеся труды
ал-Хамдани, «Куррат ал-'уйун» и «История Забида» Ибн ад-
Дайбаг, «Гайат ал-амани» Йахйи б. ал-Хусайна, «История Са¬
ны» ар-Рази, труды Ба Махрамы и т. д. Многие рукописи, хотя
еще и не изданы, стали доступны в микрофильмах из Инсти¬
тута рукописей Лиги Арабских Государств, а также непосред¬
ственно из йеменских хранилищ.
Предисламская средневековая история Южной Аравии то¬
же обогатилась источниками: рядом новых надписей, третьим
письмом Симеона Бетаршамского, новой редакцией «Мучениче¬
ства Арефы».
Старые и новые источники по истории раннесредневекового
Йемена богаты и разнообразны. Однако различные периоды
освещены источниками неравномерно. Есть много сведений о
первой половине VI в., и почти никаких — о второй; есть под¬
робные рассказы о периоде исламизации, а затем — лишь от¬
дельные сообщения о почти вековом «времени наместников»
и т. д. Предисламское время исследуется главным образом по
материалам надписей, мусульманское — по хроникам и био¬
графическим сочинениям. О многих событиях сведения можно
почерпнуть только из легенд и преданий, в ряде случаев со¬
бытия описаны в источниках стороной, враждебной главным их
участникам. Для многих этапов истории Йемена в принципе
существует нумизматический материал, но он еще почти не
обработан и не введен в науку. Среди источников до сих пор
практически отсутствуют документы. Средневековые мусуль-
11

м а некие сочинения содержат тексты грамот, договоров, писем.
Однако их можно использовать лишь как предание о сущест¬
вовавшем документе, а не как точное воспроизведение реаль¬
ного текста. До сих пор почти нет и археологических материа¬
лов по раннесредневековой истории.
Существует и неравномерность в степени изученности раз¬
ных категорий источников и текстов различных исторических
периодов. Материалы по доисламской истории — надписи и ис¬
точники византийского круга — уже тщательна исследованы; вы¬
воды первых исследователей неоднократно перепроверялись.
Напротив, источники мусульманского времени практически поч¬
ти не изучены; большинство только недавно вошло в научный
обиход, многие нуждаются в источниковедческой обработке.
Источниковедческий анализ стал поэтому необходимой предва¬
рительной работой для предлагаемого исследования. Часть его
результатов вошла в текст общих глав и экскурсов; часть, для
сокращения объема и сохранения структуры изложения, оста¬
лась за пределами текста (см. также [311; 314; 319; 319а; 320;
325]).
Надписи — главный источник для V—VI вв. Это — неболь¬
шое количество эфиопских, древнееврейских и древнеарабских
текстов, но главным образом — южноаравийские надписи, ко¬
торые продолжали высекать и вырезать до второй половины
VI в. В V—VI вв. характерные для древности посвятительные
надписи частично сменяются отсутствовавшими прежде надпи¬
сями коммеморативными. Для них определенное событие яв¬
ляется главным содержанием. Их составляли, чтобы возвели¬
чить автора, а не в благодарность богам, как прежде; поэто¬
му в них естественно ожидать преувеличения и искажения дей¬
ствительности. Однако знаменитые надписи о походах в Аравию
(Ry 509, Ry 510, Ry 506), о борьбе с христианами (Ry 508,
Ry 507, Ja 1028), о ремонтах Марибской плотины (CIH 540,
CIH 541) и другие удается сопоставить с другими текстами, и
в целом они оказываются весьма достоверными и надежными.
Они же, в свою очередь, подтверждают достоверность ви¬
зантийских рассказов о сожжении в Йемене христианских
церквей, а также сообщение христианских и мусульманских ис¬
точников о цепи, протянутой между берегами Красного моря
[223, с. 198, 218, 224; 492, т. 1, с. 95—96]. Цепь эта действи¬
тельно существовала, но перекрывала не море, а вход в га¬
вань порта ал-Мандаб [495, с. 335; 467, с. 187; ср. 284, с. 39,
примеч. 79].
Сочинения византийского круга написаны по-сирийски и по-
гречески, часто с арабскими и эфиопскими версиями, и посвя¬
щены истории христианства и византийской политике в Южной
Аравии, которые являются предметом специальных трудов типа
«Книги химйаритов» или о которых есть упоминания (иногда
довольно подробные) в сочинениях общего характера, таких,
как Хроника псевдо-Дионисия Тельмахрского или «История
12

войн» Прокопия Кесарийского. Источники этого типа были
тщательно изучены Н. В. Пигулевской, показавшей, в частно¬
сти, что большая часть сведений о Южной Аравии в этих со¬
чинениях— записи рассказов очевидцев (послов, путешествен¬
ников, беженцев) [308, с. 215—259; 306, с. 6—20; 96; 309,
с. 110—117]. С одной стороны, это свидетельствует о близости
сведений источников к реальным событиям, но, с другой — пред¬
полагает сильную тенденциозность. Послы возвеличивали свои
успехи, а беженцы говорили прежде всего о своих бедах. В ре¬
зультате роль христианства в Южной Аравии и ее связей с Ви¬
зантией явно преувеличивалась; в частности, появились утвер¬
ждения о принятии йеменцами христианства чуть ли не как
государственной религии еще в III—IV bb.v
Доисламские арабские стихотворения и историко-эпические
сказания «Аййам ал-'араб» отразили те представления о Йеме¬
не, которые бытовали во Внутренней Аравии: о социальной
структуре химйаритского общества, об истории взаимоотноше¬
ний химйаритов с бедуинами Внутренней Аравии, о том, чем
торговали йеменцы. В сопоставлении с надписями и «византий¬
скими» источниками они позволяют сравнить разные точки зре¬
ния на аравийскую политику химйаритского Йемена.
О доисламской Южной Аравии рассказывает кахтанидское
историко-эпическое предание — сказания, сложившиеся и запи¬
санные в мусульманское время. Они вобрали в себя историко¬
эпическую традицию йеменских бедуинов, хиджазские преда¬
ния, фрагменты собственно химйаритской традиции, много не
имеющих отношения к Йемену мотивов и сюжетов, которые
были обработаны в соответствии с тенденциями политической
борьбы в Халифате конца VII — середины VIII в. Зная историю
сложения этого предания, в нем, так же как и в надписях,
можно выделить полезные исторические сведения как раз о
периоде V—VI вв., в частности о междоусобиях после
смерти Ас'ада ал-Камила в середине V в., о «восьмерке» кай-
лей, правивших в Йемене в конце VI в., и т. д. (см. [320;
440; 443].
Несколько различных по происхождению «йеменских» сю¬
жетов содержит Коран. Рассказ о Ма’рибе восходит к впечат¬
лениям людей, действительно видевших оазис после прорыва
плотины. Напротив, рассказ о царице Савской восходит к книж¬
ной околобиблейской традиции и к йеменским реалиям имеет
мало отношения. Рассказ о «тех, кто во рву»,— отражение хри¬
стианских преданий, переосмысленных в эсхатологическом пла¬
не как описание адских мук. Рассказ о «походе слона» — мек¬
канское предание. С учетом источников всех упоминаний Ко¬
рана о Йемене они могут использоваться как для реконструк¬
ции исторических событий, так, в большей степени, и для ре¬
конструкции того, что знали и что рассказывали о Йемене в
Хиджазе начала VII в. (ср. [347, с. 3—19]). В ходе недавних
обследований Марибской плотины были обнаружены следы ее
1$

последнего прорыва (ок. 580 г.). Из всех известных нам ис¬
точников этот прорыв зафиксирован только Кораном.
Комментарии к Корану часто относят к Южной Аравии сю¬
жеты, на самом деле вовсе не связанные с ней (пророк Шуг айб,
пророк Салих, многоколонный Ирам). Это результат коммен¬
таторской деятельности выходцев из Йемена, пытавшихся как
можно более восславить и облагородить прошлое своей роди¬
ны. В приводимых ими в этой связи преданиях можно найти,
однако, немало интересных сведений о йеменской действитель¬
ности и реалиях периода накануне ислама. Часто комментаторы
связывают с йеменскими эпизодами или реалиями неясные ая-
ты Корана, объявляют, что именно йеменцы имеются в виду
в некоторых аятах, говорящих о самых верных и надежных
мусульманах. Сюда примыкают и восхваляющие Йемен хадисы
типа: «BeDa — из Йемена, и мудрость — из Йемена» и др. (см.
[24; 145, т. 2, с. 383; 105, т. 2, с. 329; 101, л. 74а; 187, с. 33]).
Все эти комментарии и хадисы явно тенденциозны, но их нельзя
отбрасывать без анализа. Как сам факт их существования, так
и некоторые элементы их содержания отразили реальное близ¬
кое знакомство мекканских торговцев с Йеменом и действи¬
тельное первоначальное намерение Мухаммада искать понима¬
ние и помощь к югу от Мекки — в Йемене и Эфиопии.
Среди сочинений, посвященных мусульманской истории Юж¬
ной Аравии, можно различать общемусульманские и собствен¬
но йеменские. Авторы общемусульманских трудов, для которых
история Йемена была частью общей истории (ат-Табари, Ибн
Са'д, Ибн ал-Асир, Ибн Халдун), опирались на местные йемен¬
ские предания и на рассказы йеменцев, живших вне Южной
Аравии. Собственно йеменские сочинения появляются в IX—
X вв. Материал о первых веках хиджры в этих и в более позд¬
них трудах йеменцев черпался из сочинений авторитетных уче¬
ных центральных областей Халифата. Рассказы о посольствах
к пророку, о движении ал-Асвада 'Абхалы, о времени намест¬
ников, многие легенды о химйаритских царях тубба' попали
в Йемен, уже пройдя внейеменскую передачу и обработку. Дан¬
ные же о йеменской истории IX—X вв. содержатся почти ис¬
ключительно в местных сочинениях; для историков централь¬
ных областей Халифата они представляли незначительный ин¬
терес, йеменские события упоминаются ими лишь мельком.
Впрочем, из этого правила есть и важные исключения. Напри¬
мер, история восстания ал-Хайсама б. 'Абд ас-Самада едва ли
не подробнее всего описана в «Истории» ал-Иагкуби, а исто¬
рия йеменских исмаилитов показана во всех деталях только в
египетских исмаилитских трактатах.
Среди йеменских авторов исторических сочинений (обзоры
трудов см. [265; 290; 291, т. 2; 338; 509]) следует особо выде¬
лить ал-Хамдани (ум. ок. 360/970-71 г.), эта самая яркая фи¬
гура в истории культуры и науки средневековой Южной Ара¬
вии. Он создал целую библиотеку книг по древней и современ¬
14

ной ему истории Йемена, собрал обширный исторический, гео¬
графический, археологический, фольклорный, генеалогический и
эпиграфический материал о Йемене и на нем строил свои тру¬
ды, среди которых десятитомный свод йеменской истории и ге¬
неалогии «ал-Иклил». Без его трудов, хотя их и дошло до нас
относительно немного, изучение средневекового Йемена было
бы почти невозможно [116—125; 163; 164; 174—178; 195; 212;
79, т. 3, с. 204].
Патриотическая тенденциозность сочетается у ал-Хамдани
с методикой ученого, воспитанного на опыте «естественных на¬
ук»: астрономии, физической географии и т. д. Поэтому он
очень четко отбирает и разделяет свои материалы, критикует
степень их достоверности, ищет причины появления искажений
в сведениях, сопоставляет альтернативные источники (ср. [315;
325]).
Многие материалы, содержащиеся в трудах ал-Хамдани, об¬
ладают поэтому большей степенью начальной достоверности,
однако для того, чтобы ими пользоваться, все же необходим
анализ как источников материала, так и метода ал-Хамдани.
Так, приводимые им переводы древних надписей неверны, ибо
ни он сам, ни его информаторы на месте (он их тщательно ука¬
зывает) не знали древнего южноаравийского языка, однако
алфавит они разбирали (разумеется, не все одинаково хоро¬
шо). Поэтому, зная, откуда и как получил ал-Хамдани текст
и перевод той или иной надписи, мы можем многое реконструи¬
ровать и из его несовершенных транскрипций. Анализ содержа¬
щихся в трудах ал-Хамдани легендарных рассказов показывает,
что он оперировал очень богатым материалом местного йемен¬
ского фольклора, которым дополнял книжные данные. Его ар¬
хеологические и географические описания часто очень точны
и являются результатом его собственных поездок и наблюдений.
Кроме трудов ал-Хамдани близкими раннесредневековой
эпохе (точнее, ее концу) оказываются: «Сира имама Йахйи»
гАли ал-'Алави (писал ок. 300/912 г.) [18], примыкающие к ней
«История Саны» ар-Рази (ум. в 460/1068 г.) [99], «История»
'Умары ал-Иамани (ум. в 569/1174 г.) [106—108; 204; 227], со¬
чинения Нашвана б. Са'да ал-Химйари (ум. в 573/1177-78 г.)
[88—90; 226; 441], «Табакат фукаха’ ал-Иаман» Ибн Самуры
(ум. в 586/1190 г.) [57], «Кашф асрар ал-батинийа» ал-Хамади
(ум. в 470/1077 г.) [115].
Многие авторы, чьи произведения используются для описа¬
ния раннесредневекового периода, писали во времена позднего
средневековья. Это главным образом историки расулидской эпо¬
хи [340; 343, с. 186—207]: ал-Джанади (ум. в 732/1331-32 г.)
[37; 338, с. 413], ал-Иафи'и (ум. в 768/1366-67 г.) [73; 338,
с. 414], Ибн Хатим (ум. в начале VII/XIV в.) [138; 338, с. 412],
Тадж ад-дин еАбд ал-Баки (ум. в 743/1343 г.) [11; 338, с. 414],
ал-Хазраджи (ум. в 812/1410 г.) [113; 338, с. 417—418], ал-Ху-
сайн ал-Ахдал (ум. в 855/1451 г.) [338, с. 422], Ибн ад-Дайбаг
1S

(ум. в 943/1536-37 г.) {50—53; 260; 338; с. 427], Ба Махрама
(ум. в 947/1540-51 г.) [26; 139; 338, с. 428]. Обширным сводом
материала (расположенного погодно), вобравшим в себя дан¬
ные как известных нам, так и не дошедших до нас источников,
является «Гайат ал-амани» зайдитского историка XVII в. Иахйи
б. ал-Хусайна (ум. в 1099/1687-88 г.) [74; 338, с. 441] (критику
изданий «Бугйат ал-мустафид» [51] и «Гайат ал-амани» [74]
см.: Ал-Араб (журн.). Эр-Рияд, 1390 (х.), т. 4, с. 1124—1136;
1981, т. 15, с. 777—784, 801).
Большая часть сведений, содержащихся в йеменских исто¬
рических сочинениях, начиная с трудов 'Умары ал-Иамани,
восходит к забидской шафиитской традиции. В той или иной
мере она присутствует у всех авторов XIV—XV вв. О начале
зайдитского имамата подробно рассказывает зайдитская лите¬
ратура.
Для йеменской исторической литературы всех периодов ха¬
рактерно враждебное отношение к исмаилитскому движению
'Али б. ал-Фадла. Это отношение порождено как суннитским
антишиизмом, так и враждебной Ибн ал-Фадлу традицией
фатимидских исмаилитов, которая была зафиксирована в труде
ал-Хамади [115], ставшего источником для всех других авторов.
Ал-Хамади якобы специально принял исмаилизм, чтобы изучить
его изнутри и лучше разоблачать ложность этого учения. Су¬
ществовала и другая традиция, не столь враждебная; ее отго¬
лоски сохранились в «Та’рих Васаб» историка XIV в. ал-Ху-
байши [129].
Для истории IX—XI вв. особо интересен труд 'Умары ал-
Иамани (XII в.); в нем много собственных рассуждений и впе¬
чатлений автора; его личность, политическая деятельность, пре¬
данность Фатимидам (хотя сам он был и оставался суннитом-
шафиитом) очень ярко видны в его «Истории». Живая увлечен¬
ность тем, о чем он рассказывает, стимулировалась любовью
к родному Забиду, к правившим там правителям. Одним из
результатов этого стало явное преувеличение власти и могу¬
щества забидских правителей Зийадидов. От 'Умары к другим
йеменским историкам средневековья, а потом и к европейским
историкам перешло убеждение, что Зийадиды, на самом деле
бывшие лишь правителями Тихамы, правили всем Йеменом.
От 'Умары же к последующим историкам перекочевало пре¬
увеличение достоинств и могущества исмаилитов Сулайхидов,
в частности царицы ас-Саййиды ал-Хурры (ср. [331]).
Одним из главных и самых надежных источников по исто¬
рии йеменского средневекового общества являются биографи¬
ческие сочинения, которых много в арабской средневековой сло¬
весности. Знаменитые сборники биографий известных деятелей
раннего ислама — «Табакат» Ибн Са'да, «Усд ал-Габа» Ибн
ал-Асира, «Исаба» Ибн Хаджара — содержат много биографий
йеменцев, в которых почти всегда преувеличены политическая
роль и заслуги героев, но содержатся бесценные детали и реа¬
16

лии быта, социальной и хозяйственной жизни. Собственно йе¬
менские биографические словари — «Мир’ат ал-джанан» ал-
Йафи'и; «Кала’ид ан-нахр» Ба Махрамы, словари зайдитских
факихов — тоже содержат немало важных сведений, но в части
раннеисламской истории они не очень богаты и лишь изредка
дополняют то, что заимствовано у авторитетных, хотя и жив¬
ших далеко от Йемена предшественников.
Жизнеописания зайдитских имамов, политическая поэзия
йеменцев, живших на родине, как гАлкама б. Зу Джадан
(VII в.) (см. [229]), или покинувших ее, как Ваддах ал-Йаман
(VII в.), арабские географические сочинения, особенно Ибн
Русте, ал-Мукаддаси и Ибн ал-Муджавира, йеменские сочине¬
ния о религиозных движениях типа «ал-Хур ал-'ин» Нашвана
ал-Химйари, йеменские толковые словари и т. д. представляют
собой другие категории источников, из которых собирались ма¬
териалы, легшие в основу этой работы.
Преодолеть скудость информации помогает прием «сквоз¬
ного» исторического анализа. Некоторые основные по своей
сути и наиболее обеспеченные данными источников явления и
стороны жизни раннесредневекового йеменского общества про¬
слеживаются отдельно в их развитии на протяжении пяти ве¬
ков. При этом несколько компенсируется указанная выше не¬
равномерность в распределении и изученности источников. Кро¬
ме того, такой анализ политической, социальной, хозяйственной
и религиозной жизни помогает проследить наличие (или от¬
сутствие) связи между двумя обычно резко разделяемыми пе¬
риодами истории Йемена — предисламским и мусульманским.
Глава 2
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ
Политическая история Южной Аравии в первые века нашей
эры характеризуется возвышением племенного объединения
химйар и борьбой его знати за власть с традиционной сабей¬
ской династией в Ма’рибе. В ходе долгих междоусобных войн,
в которых участвовали многие политические силы Йемена, по¬
бедили химйариты.
В эти века родились некоторые новые политические явления
и тенденции, выросшие потом в характерные признаки йемен¬
ского средневековья. Первое — неуклонная тенденция к поли¬
тическому объединению страны. Второе — появление «служилой
знати», кайлей, стремившихся к независимости правителей от¬
дельных районов. Третье — усиление взаимных, прежде всего
военных, контактов с Внутренней Аравией.
Во II—III вв. вдоль северных границ Южной Аравии, как
стало ясно лишь недавно благодаря последним эпиграфическим
и археологическим находкам, сложилась «цепочка» полукоче¬
2 Зак. 404
17

вых царств. Самое значительное и, видимо, самое западное —
«древнее» киндитское царство с центром в городе Карйат зат
Кахл, раскопанном недавно саудийскими археологами в вади
Давасир на пути из Наджрана в Иемаму [36; 137; 238; 359;
407]. В середине II в. там правил «царь кидда (кинда) и ках-
тан» Раби'а Зу Ал Саур. Тогда же город был разграблен вой¬
сками хамданитского царя Сабы Ша’ира Аутара (Ja 635,
Ja 634, Ja 641). Затем правил Мугавийа б. Раби'а, «царь ках-
тан и мазхидж», чье разграбленное погребение обнаружено в
Карйе.
В середине III в. «царь кинда и мазхидж» Малик б. Бадд 1
(Ja 2110) помогает другому аравийскому царю, Имру’ ал-Кай-
су б. 'Ауфу, в набеге на Ма’риб. Однако набег не удался, и
киндитский царь был вынужден, выдав заложников, подчинить¬
ся йеменской власти [Ry 535 = Ja 576; 475]. В качестве отдель¬
ного политического образования мазхидж упомянуто в середине
III в. в надписи Инан 75 [243а, с. 51—54] и затем в надписи
на надгробии лахмидского царя Имру’ ал-Кайса б. 'Амра,
умершего в 328 г. (в надписи он — «царь всех арабов») 2.
Рядом с киндитами и мазхиджитами (видимо, к северо-во¬
стоку) находилось «царство ал-асд» [Ja 635; 542, с. 185]. Имен¬
но так, а не «асад» следует читать название племени, идентич¬
ное более позднему ал-азд [186, с. 258, 283, 286; 421, с. 355;
466, с. 159—160; 144, с. 4—5; о переходе с-+з см. 387, с. 160;
‘255, с. 88]. Два асд, т. е. асд/азд Сарат и асд/азд 'Уман, назва¬
ны в надгробии Имру’ ал-Кайса. В середине III в. царем ал-
асд был ал-Харис б. Kaf6 (Ja 2110), затем, в конце III в.,—
его брат Малик б. Ка'б (Sh 31). Поблизости находилось цар¬
ство гассан, которые, согласно арабским родословиям, входили
в состав ал-азд [Инан 75; 243а, с. 51].
Далее к востоку находились царства низар и ма'адд. Ша'б
низар и его царь названы в йеменской надписи середины III в.
(Инан 75), магадд— в йеменских надписях V—VI вв., низар
и ма'адд вместе — на надгробии Имру’ ал-Кайса в IV в. Оба
племенных объединения хорошо известны арабскому преданию,
местом их жительства, видимо, была Иемама.
Другой Имру’ ал-Кайс (Ибн 'Ауф) (Ry 535 = Ja 576) пра¬
вил в Хасасатане, который предположительно локализуется
около ал-Хиры в Месопотамии [542, с. 18; ср., однако, ал-Ха-
саса между Йеменом и Хиджазом: 197, т. 2, с. 448; 125, с. 428;
362, с. 222—223]. В южной части Ирака находилась и «земля
танух» [Sh 31; 283; 466]. Надпись, называющая царем танух
Джазиму, датируется III ц. н. э. [360, т. 2, с. 251]3.
Бедуинские отряды этих царств, вытянувшихся вдоль кара¬
ванной дороги из Йемена в Ирак, нападали на йеменские кара¬
ваны и йеменские территории. Южноаравийские цари совер¬
шали против них походы, брали заложников, иногда вели пере¬
говоры [Ja 2110; Sh 31; Инан 75; 543, с. 508—512; 283, с. 466;
156, с. 15—16]. Часть бедуинов переселялась в Йемен, некото-

рые оседали, некоторые служили в качестве наемников в спе¬
циальных отрядах (см., например, Ja 576, Ja 660).
В начале нашей эры постепенно теряют свою самостоятель¬
ность древние государства: Катабан — в конце I в., Хадрамаут
и Саба’ — в конце III в. В конце IV — начале V в. впервые воз¬
никает единое общейеменское государство, включившее в себя
все южноаравийские территории, что отразилось в новом, длин¬
ном титуле химйаритских царей: «царь Сабы и Зу Райдана, и
Хадрамаута, и Иаманата, и бедуинов их в Тауде и в Тихаме».
Условно это время можно идентифицировать с эпохой царя Аб-
кариба Ас'ада б. Маликкариба, правившего в период с конца
IV до середины V в.
Время правления Ас'ада, который в средневековых преда¬
ниях получил прозвище ал-Камил («совершенный»), является
вершиной политического развития древнего периода истории
Йемена и одновременно — началом новой эпохи. Именно в на¬
чале V в. особо ощутимыми становятся те тенденции, о кото¬
рых говорилось выше. Возникает обширное государство, одна¬
ко тогда же особо усиливаются кайли. Ко времени Ас'ада от¬
носили возвышение своих предков те знатные роды, которые к
VI в. разорвали на части химйаритскую державу. Ас'ад же
первым совершил поход в глубь Аравии, оставив об этом над¬
пись Ry 509 примерно на широте Медины в вади Маусил.
Он подчинил и включил в свой титул бедуинов северных гра¬
ниц. При нем было основано «новое» киндитское царство. Гла¬
вой его стал Хугр, связанный с химйаритской династией поли¬
тическими и родственными узами.
Для аравийских преданий и для местной йеменской тради¬
ции время Асгада было особым периодом, важным ориенти¬
ром в южноаравийской истории, границей эпохи. Исходя из ис¬
торической реальности и йеменской исторической традиции, я
принимаю начало V в. н. э., время Абкариба Ас'ада, за услов¬
ное начало раннесредневекового периода йеменской истории (об
Ас'аде см. [320]).
Сведения о политической истории второй половины V в.,,
после Ас'ада, весьма туманны. Есть надписи времени его сы¬
на— Шарахби’ила Иа'фура, два раза (в 564/439 и 565/440 гг.)
ремонтировавшего Марибскую плотину и построившего в
572/475 г. дворец Хараг, украшенный каменными и бронзовыми
скульптурами (CIH 540; 172; 225, с. 8—21; 486, с. 45—46; 169;
244, с. 160—162, 240—242; также: Досталь 1, см. 212а;
CIH 45 + CIH 44, см. 213, с. 59—62]. Видимо, его же упоминает
предание как Иа'фура, племянника Ас'ада [135, сер. 1, с. 890].
Далее в надписях встречаются имена правителей, последо¬
вательность и родственные связи которых до сих пор точно не
установлены (надписи: CIH 6; RES 5085; CIH 644; CIH 537 +
RES 4919; Ja 876 = RES 4969; CIH 620; Fa 74; CIH 596; CIH 597;
Ry 510; попытки реконструировать династические связи см.
1503, с. 234—236; 430; 213, с. 62—67; 505, с. 62; 199]).
2*
19

Для того чтобы прояснить общую ситуацию, полезно при¬
влечь данные историко-эпического предания, которые именно
для описываемой эпохи обладают значительной долей историч¬
ности.
Предание сохранило память о междоусобной борьбе в кон¬
це правления Ас'ада. Мятежная знать якобы убила самого ца¬
ря, убедила его сына 'Амра (вариант: Ma'дикариба) свергнуть
старшего брата Хассана, свергла самого 'Амра, а затем поста¬
вила регентом при малолетнем наследнике одного из кайлей —
^Абд Кулала, за которым последовали другие правители не из
царского рода [59, с. 311, 493; 135, сер. 1, с. 881, 914—915,
1102—1103; 207, т. 2, с. 115, 175; 320, с. 55].
Согласно преданию, ветвь правивших членов рода 'Абд
Кулал выглядит так: 'Абд Кулал (вариант: Калил б. Йануф)
[135, сер. 1, с. 881; 59, с. 310]=‘bd kllm [CIH 6; 430, с. 3; 421,
с. 486; 413; 498, с. 428-29]; Хассан б. 'Абд Кулал [135, сер. 1,
с. 1102]; Марсад [207, т. 3, с. 155, 175] = mrtd’ln/ynf [Fa 74;
CIH 596 + 597; 165, с. 546]; Раби'а б. Марсад [59, с. 311; 181,
с. 131]; Лахай'ат Иануф [135, сер. 1, с. 917—920] = lhy't/ynf
(CIH 537 +RES 4919; Ja 876 = RES 4969; CIH 620). Иногда пре¬
дание идентифицирует Лахай'ата с Зу-ш-Шанатиром, царем,
которого свёрг Зу Нувас (ср. [284, с. 21, 31—32]). Однако Зу-ш-
Шанатир идентичен скорее Ma'дикарибу Иа'фуру, которого то¬
же, с некоторой долей вероятности (учитывая указания на то,
что он не из царского рода и был связан с эфиопами и хри¬
стианами), можно отнести к ветви 'Абд Кулалитов.
В этот период усиливаются связи с Эфиопией, в частности
при Марсад’илане Иануфе [165, с. 546]; характерной для 'Абд
Кулалитов считалась приверженность христианству [135, сер. 1,
с. 881; 430].
Активность аравийской политики Йемена во второй поло¬
вине V в., видимо, ослабевает. Предание называет причиной
мятежей знати нежелание ходить в дальние походы. гАмр
б. Асад получил прозвище Маусабан («сидящий на постели»)
за то, что не совершал походов. Об 'Абд Кулале тоже спе¬
циально отмечалось, что он не совершал никаких походов [135,
сер. 1, с. 915; 88, с. 143—144; ср. 226, с. 113; 59, с. 310].
Однако именно в это время в Аравии крепнет вассальное,
химйаритам «новое» киндитское царство, подчинившее себе
степи Неджда, Ирака и Сирии. В самом начале VI в. ал-Харис
б. 'Амр на время покорил почти все владения Лахмидов. Кин-
диты были тесно связаны с йеменскими правителями, о чем, в
частности, свидетельствуют предания «Аййам ал-'араб». Из них
видно, что для жителей Внутренней Аравии киндиты почти
всегда представлялись связанными с Йеменом, опиравшимися на
его поддержку (см., например, [135, сер. I, с. 881—882; Ку-
лаб II — 15, с. 124; Худжр — 15, с. 112—123; ал-'Акик — 21,
с.* 218—219; Хазаз—15, с. 109—111]; о политической истории
киндитов см. [471; 470; 306, с. 124—174; 296, с. 36—50; 435]).
20

Вскоре киндитское царство слабеет, и тогда следует новая
волна походов собственно химйаритских войск во Внутреннюю
Аравию. В 631/516 г., почти через полвека после Абкариба
Ас'ада, царь Ма'дикариб Иа'фур прибыл в вади Маусил, что¬
бы защитить бедуинов (киндитов?) от нападения лахмидского
царя из Ирака ал-Мунзира III. Продвижение Лахмидов в эти
районы было продолжением их борьбы с киндитами, которых
они изгнали из Ирака. «Ал-Мунзир заключил мир с выплатой
дани». События эти описаны в надписи Ry 510, расположенной
рядом с надписью Ас'ада Ry 509 (см. [221, т. 40, с. 310; 495,
с. 329—333; 388, с. 10—13; 377, с. 295—296; 276; 284, с. 22—25;
518, с. 460—461; 306, с. 73—75; 368; 166]).
Борьба Лахмидов с киндитами и химйаритами во Внутрен¬
ней Аравии имела и определенное «международное» значение
как проявление соперничества Ирана (чьими вассалами были
Лахмиды) и Византии за контроль над Йеменом — важным
участком торгового пути в Индию. Этот аспект событий всегда
был в центре внимания исследователей и хорошо разработан
(см. [518; 308; 306; 284]). Имевшее в этой связи расширение
международных связей и контактов Йемена стало еще одной
важной чертой химйаритского периода йеменской истории.
С этой борьбой связано и нараставшее в Йемене влияние
союзника Византии — Эфиопии. Одним из центров этого влия¬
ния стал Наджран, крупный торговый город на севере Йеме¬
на, где сходились торговые пути из Хиджаза (с севера) и из
Иемамы (с востока). Наджранские богачи-христиане сумели
сделать зависимыми от себя химйаритских царей, в частности
Ma'дикариба Иа'фура (см. [96, с. 119—120; 209, л. 436—44а;
308, с. 345]).
Реакцией на это стало правление Иусуфа Ас'ара, который
воцарился в Йемене в 517 г., возможно насильственно свергнув
Ma'дикариба (ср. [223, с. 266—268; 467, с. 181, 190]). Он де¬
монстративно объявил о принятии им иудаизма, что означало
политический разрыв с Эфиопией. События, связанные с по¬
следовавшими затем так называемыми «химйаро-эфиопскими
войнами», не раз изучались и описывались (см. [308; 309; 310;
284; 497; 490; 491; 267, с. 76—101; 268, с. 10—89; 223; 467;
516]). Согласно преданию, Иусуф был потомком Абкариба
Асгада и восстановил законную династию. Весьма вероятно,
что нечто подобное на самом деле было объявлено Иусуфом,
ибо традиция йеменских иудеев VI—VII вв. считала Ас'ада
покровителем именно иудаизма.
В том же, 517 г. эфиопский царь отправил в Химйар свош
военные отряды, укрепившиеся в нескольких центрах. Против
них и против их местных союзников выступил царь Иусуф,
поддержанный кайлями из рода Иазан, к которому, возможно,
принадлежал и он сам [223, с. 267; 266; 467, с. 190]. Несколько
надписей, высеченных по приказу царского военачальника, йа-
занитского кайля Шарахби’ила Иакбула (Ry 507; Ry 508,
21

Ja 1028), описывают военные действия, восстановившие власть
Иусуфа в Зафаре, Хадрамауте, Тихаме [432]'.
Особого внимания заслуживает Наджран, издавна связан¬
ный с эфиопами (см. [Ja 635; Ja 577; 542, с. 180, 187—188]).
Город был также тесно связан с Внутренней Аравией: вокруг
него и в нем самом жили члены племени ал-харис б. ка'б; там
находилась знаменитая аравийская святыня — наджранская
ка'ба; в Наджране был распространен арабский язык [223*
с. 242—250; ср., однако, 467, с. 183, 186] (среди наджранцев —
и простолюдинов, и знати — мы встречаем немало арабских
имен [209, с. 75—76; 467, с. 243—244]). Поэтому военные дейст¬
вия против Наджрана сочетались с захватом урочищ Каукаб
и ал-Хима на хиджазской дороге, чтобы не дать бедуинам
оказать помощь наджранцам (ср. [284, с. 42]).
Наджран покорился Иусуфу, который лично возглавил каз¬
ни интриговавших против него наджранских христиан-монофи-
зитов. Это событие вызвало в христианском мире бурную реак¬
цию, весьма способствовавшую потом падению Иусуфа (о со¬
ответствующих христианских текстах см. [308; 497; 223]; о да¬
тировке событий см. [367, с. 46 и примеч. 5]; о возможном еще
одном преследовании христиан и еще одном эфиопском втор¬
жении см. [473; 505]).
Тем временем могущественные йазанитские кайли отступи¬
лись от Иусуфа. Один из них, Сумайфа' Ашва, возглавил мя¬
теж на южном побережье, в крепости Мавийа (CIH 621).
На севере, согласно преданию, выступил Даус Зу Са'лабан,
кайл одного из восьми главных знатных родов Йемена [135*
сер. 1, с. 926—927; ср. 284, с. 45]. Иусуф не сумел получить
поддержку от Лахмидов и Ирана (видимо, из-за активной ан-
тийеменской пропаганды, ведшейся монофизитами в столице
ал-Мунзира III ал-Хире).
В 525 г. в Йемене высадилось эфиопское войско. Поддер¬
жанный только частью химйаритских и архабитских (хамда-
нитских) войск, Иусуф потерпел поражение и погиб. На его
место завоеватели поставили одного из мятежников — Сумай-
фу Ашву, окружив его эфиопскими воинами и советниками.
Сумайфа' именовал себя в надписях царем с полным химйа-
ритским титулом, но называл негуса своим господином
(RES 3904 = Istanbul 7608 bis). Ограничивало его власть и на¬
личие могущественной знати: в его надписях впервые особо
упоминаются амлак ли-химйар («химйаритские цари», т. е. выс¬
шая знать); впервые говорится об отдельных дружинах кайлей.
. При Сумайфе возрождается политическая активность йемен¬
цев в Аравии, но теперь она увязана с интересами Византии.
По просьбе Византии химйаритский царь возвращает на пост
киндитского правителя в Иемаме Кайса б. Саламу, двоюродно¬
го брата поэта Имру’ ал-Кайса. Предполагался, но не состоял¬
ся большой поход против Лахмидов ([471, с. 114—117; 518,
с. 448; 308, с. 309—314; 284, с. 56—59; 306, с. 165—174; 435;
22

268, с. 52—64]; к идентификации Кайса см. [471, с. 114—117;
148, т. 2, с. 412; 197, т. 2, с. 648; 62, с. 252; 362, с. 240; видимо,
он же: 66, т. 2, с. 274; 362, с. 234, 241, 243]).
Киндитское царство тем временем продолжало распадаться.
В 30-х годах VI в. киндитский вождь и знаменитый поэт Им-
ру’ ал-Кайс пытался восстановить хотя бы часть его с помощью
йеменского кайля Марсада ал-Хайра Зу Джадана ( = Марсад’и-
лан Ахсан, брат и соправитель Сумайфы (см. [284, с. 56,
примеч. 155; 362, с. 241]), однако потерпел неудачу. В середи¬
не VI в. киндиты покинули Внутреннюю Аравию и пересели¬
лись в Хадрамаут, где уже жила часть их соплеменников.
Около 534—535 гг. Сумайфу свергли кайли и эфиопские
воины, а царем стал эфиопский наместник Абраха. Он тоже
носил полный титул химйаритских царей, хотя и признал власть
негуса над собой. В 541—542 гг. Абраха столкнулся с мятежом
почти всех знатных родов химйаритов во главе с вождем осе¬
вших в Йемене киндитов Иазидом б. Кабшой. Абраха сумел
победить и умиротворить мятежников, затем восстановил раз¬
рушенную паводком Марибскую плотину, о чем и поставил на
ней известную надпись CIH 541 (перевод надписи см. [83]; о
восстании см. [284, с. 65—72; 284, с. 66 и примеч. 22: Иазид =
Иазид б. Му'авийа, однако скорее всего это его племянник,
Иазид б. Имру’ ал-Кайс, см.: 148, т. 1, с. 238, т. 2, с. 367]).
Далее Абраха продолжил химйаритскую традицию походов
в Аравию. Распад киндитского царства резко ослабил там хим-
йаритское влияние, и он пытался восстановить утраченное. Про¬
копий Кесарийский писал, что Абраха/Абрам однажды пред¬
принял было предлагаемый византийцами поход против персид¬
ских территорий, но скоро повернул обратно [97, с. 281]. На са¬
мом деле походов было много, и конкретные поводы были весь¬
ма различны. Надпись Ry 506 сообщает, что в 662/547 г. Абра¬
ха в очередной раз имел сражение с магаддитами, прежде вас¬
салами киндитов, а теперь — Лахмидов. Сражение произошло
в Хулубане, на дороге в Иемаму, ма'аддиты были якобы поко¬
рены, а правивший ими сын ал-Мунзира III 'Амр заключил с
химйаритами мир. Это было не наступление на Лахмидов, а
попытка приостановить их продвижение на юг: Хулубан нахо¬
дится примерно на 100 км южнее тех мест, где сражения с
Лахмидами происходили прежде.
В то же время подчиненные Абрахе аравийские племена ве¬
ли бои на хиджазской, северной, дороге у колодца Турбан. От¬
ряды киндитов под началом Абу Джабира и мазхиджитов
(са'д ал-гашира) Бишра б. Хисна разгромили отряд "амир
(т. е. 'амир б. са'са'а) (о надписи Ry 506 см. [495, с. 339—342;
388, с. 271—273; 518, с. 435—437; 371; 236, т. 2, с. 396—398;
284, с. 73—81; 438; 306, с. 102—104; 268, с. 80]).
Хиджазское предание, отразившееся и в 105-й суре Корана,
рассказывает о неудачном походе Абрахи на Мекку [54, с. 39—
51; 135, сер. 1, с. 934—946; 103, т. 30, с. 191—197; 171, с. 86—
23

104; 14, л. 336—42а; 61, с. 62—80; 42, т. 4, с. 80—81; 100, т. 5,
с. 463; 216, с. 112—113; 71, с. 101 — 102; 102, т. 1, с. 63—81; 131,
с. 240]. Это местная хиджазская легенда, призванная возвели¬
чить мекканский храм, который якобы хотел, но не смог разру¬
шить Абраха, стремившийся повернуть паломничество всех:
арабов от Кат бы к построенной им церкви в Сане. Анализ пре¬
дания, материалов доисламской поэзии, общая история аравий¬
ских походов химйаритов позволяют прийти к выводу, что Абра¬
ха действительно совершил в 60—70-х годах VI в. поход в
сторону Та’ифа и Мекки для того, чтобы обезопасить хиджаз-
ский торговый путь для йеменцев и ограничить конкуренцию'
хиджазских торговых центров. Возможно, что была предпри¬
нята попытка создать новое вассальное бедуинское царство на
манер киндитского — хас'амитское или хуза'итское (см. анализ;
предания [319а]).
После смерти Абрахи йазанитские кайли Ма'дикариб и его
сын Сайф начали активно искать иноземной помощи против;
эфиопского владычества и нашли ее у персидского царя. Около*
576—577 гг. в Йемене высадились персидские войска, объ¬
явившие царем Сайфа б. Зу Иазана. Его престол захватил, од¬
нако, сын Абрахи, которого около 599 г. снова свергли персы.
Командир персидского отряда Вахриз стал управлять Йеме¬
ном от имени шаха Ирана, Южная Аравия стала частью Са-
санидской империи (см. [284, с. 87—91; 308, с. 331—333; 429,.
с. 105—106; 266]).
Власть персов концентрировалась в таких городах, как Са¬
на и Аден, они оседали вдоль главных торговых дорог, собира¬
ли торговые пошлины, организовывали добычу серебра. Одна¬
ко в основной части нагорья, в степях на севере и востоке и
в Тихаме их влияние было невелико. Именно в это время, види¬
мо, выдвигаются на первый план реальные правители Йеме¬
на — восемь - знатных маликов. При персах активизировалась
йемамская караванная дорога, однако связь по ней со столицей
была затруднительна и все более осложнялась из-за враждеб¬
ной Сасанидам позиции племен Йемамы. Поэтому персидское
владычество не характеризует политическую ситуацию в Юж¬
ной Аравии конца VI — начала VII в. в целом, хотя фор¬
мально оно сохранялось до исламизации страны.
Распространение власти персов ограничивалось и продви¬
жением с севера бедуинских племен, уже несколько веков жив¬
ших в Йемене и у его северных границ. В начале VII в. в Ма-
забе (Джауф) собрались вожди мазхидж, хаулан и наджран-
цев и заключили союз против персов. В ответ персы заклю¬
чили специальный договор о союзе с соперниками мазхиджи-
тов — хамдан4.
Это придало дополнительную остроту давнему конфликту
между хамдан и надвигавшимися на них с севера мазхиджи-
тами. После ряда сражений [123, с. 190, 245] произошел один
из самых знаменитых йеменских «дней» — бой у ар-Разм/ар-
24

Радм в Джауфе. Было это в 20-х годах VII в., мусульманское
предание указывает 2 г. х.— год битвы при Бадре [120, с. 406,
примеч. 1477]. Одной из причин сражения была борьба за об¬
ладание идолом Йагусом [135, сер. 1, с. 1994—1995].
Сохранилось две версии предания об этом сражении. Одна—
хамданитская, акцентирующая внимание на борьбе хамдан с
мазхиджитским ал-харис б. каеб (см. [120, с. 406; 123, с. 84,
190—192, 226; 125, с. 239]). Другая, мурадитская, возвеличи¬
вает роль мазхиджитского племени мурад и одного из его вож¬
дей— Фарвы б. Мусайка (см. [194, т. 1, ч. 2, с. 63—64; 135,
сер. 1, с. 1735—1736, 1994; 48, т. 4, с. 180—181; 184, т. 2,
с. 225—226; 63, т. 5, с. 209]).
К мурадитской версии примыкает и предание о соперниче¬
стве между мурад и ал-харис б. кагб, т. е. внутри мазхидж
1197, т. 4, с. 1022—1023, т. 2, с. 776]. Все это отражает стрем¬
ление мурадитов, относительно недавно появившихся в Йемене
(упоминаются впервые в начале VI в.: Ry 506; Ry 507), воз¬
главить объединение мазхидж. Соперниками мазхидж на восто¬
ке были теперь и киндиты, продвигавшиеся в Хадрамаут, где
они столкнулись с местной знатью и с пришедшими сюда ранее
своими сородичами.
Мазхиджиты и киндиты, к началу VII в. уже давно жив¬
шие в Йемене, стали защитниками Южной Аравии от новой
волны наступления из Внутренней Аравии. После неудачных
походов Абрахи и, возможно, его преемников перевес в борьбе
между Химйаром и племенами Внутренней Аравии оказался
на стороне аравийских племен. Переломный момент — победа
раби'итов и ма'аддитов над мазхидж — отразился в группе
преданий о дне Хазаз (см. [296, с. 47—48]; основные версии см.
(15, с. 109—111; 184, т. 1, с. 310; 46, т. 3, с. 364]; йеменское от¬
ражение событий см. [118, с. 221—222; 125, с. 321—322]).
В дальнейшем наступлении на Йемен было два направле¬
ния и две главные силы. Примерно со стороны хиджазской до¬
роги совершало свои набеги объединение гамир б. са'са'а, ко¬
торых еще отряды Абрахи пытались остановить у колодца Тур-
бан (о сражениях с ними см. [148, т. 2, с. 163—164]; Файф ар-
Рих см. [214, с. 469—472]; стихи "Амира б. ат-Туфайла из гамир
см. [158, № 2, 3, 37; 184, т. 1, с. 387]; стихи 'Амра б. Mafдика¬
риба из мазхидж см. [77, т. 3, с. 149—150; 109, с. 225—242]).
Примерно из района йемамской дороги на Йемен двигались
тамимиты (см. Кулаб II [184, т. 1, с. 379—381; 214, с. 137; 117,
с. 256]; другие сражения см. [117, с. 253—255]). Постепенно ме¬
ста сражений из Внутренней Аравии (см. [117, с. 253—255; 118,
с. 281—282]) перемещаются на собственно йеменские терри¬
тории— к Наджрану, Мазабу, Са'де, Архабу (ср. [214, с. 600—
603; 123, с. 631, 221—223; 81, т. 1, с. 157]).
Таким образом, накануне исламизации для политической
ситуации в химйаритском Йемене были характерны политиче¬
ская раздробленность, иноземное господство над частью стра¬
25

ны, борьба между представителями 31нати, между племенами,
постепенное продвижение на юг йеменских бедуинов и продви¬
жение к йеменским границам новой волны племен Внутренней
Аравии. В политическом аспекте исламизация явилась продол¬
жением этого движения новых сил с севера и использовала их.
В общине Мухаммада с Йеменом были хорошо знакомы.
Многие мекканцы бывали там по своим делам с «зимним ка¬
раваном»; некоторые йеменцы оседали в Мекке и в Медине.
В начальный период своей деятельности Мухаммад рассчи¬
тывал на юге (в частности, в Йемене) найти поддержку и по¬
нимание. Поэтому весьма вероятно, что у него были контакты
с йеменцами, приезжавшими в Мекку, что кое-кто из йеменцев
принял ислам, что после его побед над мекканцами йеменцы ез¬
дили в Медину за политической поддержкой, что Мухаммад
сам посылал в Йемен людей, призывавших к исламу.
Однако эти реальные события оказались вплетенными в об¬
ширный цикл преданий о йеменских посольствах к Мухаммаду
и о письмах Мухаммада к йеменцам, большая часть которых:
не может быть признана достоверными. Они были составлены
уже в мусульманское время йеменцами, стремившимися возвы¬
сить себя и своих предков якобы ранним принятием ислама.
Фактическое содержание этих преданий повторяет схему не¬
скольких реальных встреч йеменцев с пророком, меняя имена и
детали; для реконструкции истории исламизации их можно
применять только с очень большой осторожностью. Однако от¬
носительно раннее время создания этих преданий стало при¬
чиной того, что в них сохранилось много политических, социаль¬
ных и бытовых деталей йеменской жизни, поэтому они могут
быть прекрасным источником по истории Йемена VII в. и в*
этом качестве широко используются во всех главах этой рабо¬
ты (см. экскурс «Йеменские посольства к Мухаммаду»).
Многие из йеменцев рассчитывали на помощь мусульман:
кайли Хадрамаута — против киндитов; мурадит Фарва б. Му-
сайк — чтобы стать вождем всех мазхидж; персы — чтобы
сдержать мазхиджитов; и т. д. Видимо, мусульмане провели
какие-то предварительные переговоры с заинтересованными ли¬
цами: с некоторыми кайлями, персидскими администраторами,
вождями племен-каба’ил. Исламизация Йемена происходила с
каждым шагом все легче. В 8/630 г. город Джураш сдался
после месячной осады и боевых действий [194, т. 1, ч. 2, с. 63;
135, сер. 1, с. 1669, 1730; 54, с. 1007—1008; 28, с. 70; 296, с. 98—
99]. В 10/632 г. при приближении войск Халида б. ал-Валида
к Наджрану жители города покорились на условиях благо¬
приятного для христиан договора ([28, с. 85—88; 194, т. 1, ч. 2,
с. 35—36; 152, с. 600—611; 142, с. 116—118; 16, с. 94—96; 405,
с. 22—36; 451, с. 345—355]; перевод краткой редакции см. [87,
с. 24—25; 308, с. 349 — опечатка в числе одежд: 200 вместо
2000]).
Персидский наместник покорился и был признан предста¬
26

вителем мусульманских властей. Из Хиджаза в страну прибы¬
ли наместники для разных районов. Южной Аравии. Они соби¬
рали налоги, строили мечети, распространяли ислам, учили Ко¬
рану и правилам молитвы. Затем начались столкновения. Пер¬
вое — с мазхиджитами, врагами йеменских персов (которые
первыми стали союзниками мусульман). Мазхиджитов возгла¬
вил знаменитый еще до ислама /с<тш-прорицатель из племени
<анс 'Абхала (вариант: 'Айхала) б. 'Ауф ал-Асвад Зу-л-Химар,
объявивший себя пророком бога Рахмана. История движения
тАбхалы известна нам из двух версий предания. Одна делает
главным героем борьбы с «лжепророком» мурадита Кайса
6. Макшуха [28, с. 146—149], другая восходит к рассказам пер-
сов-абна’, участников событий, выдвигающих на первый план
свои собственные заслуги [135, сер. 1, с. 1763, 1798, 1851 —1859,
1880—1909, 2015]. Сравнение этих версий позволяет реконструи¬
ровать события.
В 10/632 г. по призыву наджранцев (из ал-харис б. ка'б?)
f Абхала с отрядом конницы из мазхидж захватывает Наджран,
затем направляется в Сану, которую тоже покоряет, убив в
бою Шахра, сына Базана, главу персов-абна’. Отряды конницы
доходят до южных районов Абйана и Лахеджа, мусульманские
наместники бегут в Хадрамаут.
В Сане 'Абхала поселился в химйаритском замке Гумдан,
взял в жены вдову Шахра, устраивал церемонии по типу цар¬
ских, публично впадал в пророческие трансы. Санские абна’
с помощью мусульманского эмиссара Вабра б. Иуханнаса орга¬
низовали заговор, в который вовлекли одного из мазхиджит-
еких вождей — Кайса б. Макшуха (варианты: б. 'Абд Йагуса,
б. Хубайру). Глава абна’ Файруз убил 'Абхалу; возник «триум¬
вират» из двух персов и Кайса, который скоро рассорился с
абна’, восстал против них и предпринял попытку изгнать их из
Южной Аравии. Однако химйаритские кайли не откликнулись
на его призывы к совместным действиям, а Файруз нашел под¬
держку у племен, в частности у пришедших из Внутренней Ара¬
вии 'акк и 'амир б. са'са'а, которые отбили у мазхиджитов
пленных абна’. В мазхидж возникли ссоры между Кайсом и
вождем зубайд 'Амром б. Ma' дикарибом. Тем временем подо¬
шли посланные Абу Бакром, ставшим после смерти Мухаммада
халифом, подкрепления из Хиджаза, Хадрамаута и Тихамы.
Кайс был разбит и вместе с 'Амром доставлен в Медину, где
халиф простил обоих и отправил участвовать в завоеваниях (о
движении ал-Асвада 'Абхалы см. [535, т. 4, ч. 3, т. 6, ч. 1; 387а,
т. 2, ч. 1, с. 672—685; 462, с. 128—130; 517, с. 89—95; 311; 317;
318; 327]).
Движение 'Абхалы было продолжением соперничества маз¬
хиджитов с хамдан и персами, разгоревшегося накануне исла¬
ма. Антиисламским оно стало в значительной мере потому, что
враги мазхиджитов — персы-абна’ — оказались первыми союз¬
никами мусульман.
27

Другое крупное политическое движение первых лет исла¬
ма — восстание киндитов в Хадрамауте — было, напротив, вы¬
звано прежде всего новыми порядками, принесенными исламом,,
но и в нем, как и в движении гАбхалы, отразились доислам¬
ские конфликты, в частности вражда между пришлыми кин-
дитами и коренным населением Хадрамаута.
Киндиты из царского рода вали*а отказались сами приво¬
зить к наместнику Зийаду б. Лабиду причитавшийся с них на-
лог-садаку, затем потребовали вернуть ошибочно взятую в счет
налога верблюдицу. Это было сочтено мятежом против новой
власти, и наместник захватил нескольких киндитов заложника¬
ми. Их сородичи восстали. Тем временем умер Мухаммад, и
киндиты отказались присягать халифу Абу Бакру; тогда сто¬
ронники наместника убили четырех киндитских царей-жал^/сов.
Следующий за ними по старшинству вождь ал-АнТас б. Кайс
возглавил движение и был провозглашен царем.
Военные действия сложились для киндитов неудачно. Ал-
Аш'ас с большим отрядом засел в крепости ан-Нуджайр, где
его осадили войска мусульман, усиленные подкреплениями*
пришедшими из Саны (после подавления движения 'Абхалы) и
из Омана.
Ал-Ан/ас вступил в переговоры с осаждавшими и сдал кре¬
пость. Мусульмане жестоко обошлись с побежденными, многих
убили или обратили в рабство. Сам ал-Ашеас был прощен ха¬
лифом и, так же как другие йеменские мятежник'и, отправлен
воевать в Ирак.
Рассказ о хадрамаутском восстании соединяет в себе мест¬
ные и хиджазские предания (см. [135, сер. 1, с. 1999—2011; 28*
с. 139—146]; самый подробный вариант см. [47, т. 1, с. 55—87];
см. также [234, т. 1, с. 134—161; 353, т. 1, с. 86—96; 245, т. 1*
с. 61—64; 241, с. 32—46]).
Со времени Абу Бакра начался значительный отток насе¬
ления из Йемена. На завоевания по приказу халифа отправля¬
лись наиболее могущественные кайли, с которыми уходили их:
родичи, их дружины, многие из зависимых от них людей; ухо¬
дили вожди племен с племенными ополчениями, часто выселя¬
лись большие отделы племени. При 'Умаре была выселена
значительная часть наджранских христиан. В Сирии, Ираке*
Египте, потом в Андалусии поселилось большое количество йе¬
менцев, сыгравших важную роль в политической и культурной
истории этих стран. Сам же Йемен лишился на некоторое вре¬
мя значительной части наиболее активного населения.
В почти двухвековой период (середина VII — начало IX в.)*
часто называемый «временем наместников», Йемен был поли¬
тически объединенным, являясь частью Халифата. Администра¬
тивно Йемен подчинялся наместнику Мекки и делился на не¬
сколько наместничеств (обычно ал-Джанад, Сана, Хадрамаут).
Постепенно фактически главным стал пост наместника Саны —
крупнейшего политического, ремесленного и торгового центра
28

Южной Аравии в раннее средневековье (о «времени наместни¬
ков» см. [74; 52; 11; 113]).
йеменское предание сохранило память о притеснениях со*
стороны наместников первых халифов, например Иаглы
б. Умаййи, наместника 'Умара и 'Усмана [74, с. 76, 82—85, 94;
48, т. 5, с. 128]. Хиджазское предание содержит несколько по¬
вторяющих сюжет друг друга рассказов о том, как йеменские
наместники ' Усмана спешили на помощь халифу, но по разным
причинам опоздали (см., например, [63, т. 4, с. 64—65; 48, т. 3,
с. 155, т. 5, с. 128]). Рассказы эти, видимо, отражают факт бег¬
ства наместников 'Усмана. Можно предположить, что и в Йе¬
мене начались выступления против халифа. Йеменцы же были
основной силой главного мятежа, поднятого мусульманскими;
войсками, стоявшими в Египте.
Свидетельством алидских симпатий йеменцев может служить
тот факт, что в 40/660 г. Му'авийа отправил в Йемен специаль¬
ный отряд Буера б. Абу Арты [74, с. 96—97; 135, сер. 1, с. 3450—
3452; 63, т. 1, с. 153; 48, т. 1, с. 180], жестоко расправившийся
со сторонниками 'Али. Затем Йемен попал под контроль объ¬
явившего себя халифом 'Абд Аллаха б. аз-Зубайра. В 67/686-
87 г. там впервые появляются и доходят до Саны хариджит-
ские отряды из Омана [74, с. 107]. После возвращения Йемена
под власть Омайядов там в начале VIII в. вновь возникают
алидские движения [74, с. 117], появляется и местный мессия-
махди гАббад ар-Ру'айни [74, с. 119]. К концу правления Омай¬
ядов, в середине VIII в., Йемен оказывается под властью ха-
риджитов-ибадитов во главе с «халифом» 'Абд Аллахом ал-
А' варом Талибом ал-хакком. Из Йемена он попытался захва¬
тить священные города Хиджаза, но был там в 130/747-48 г.
разбит отрядами Ибн 'Атиййи, которые двинулись затем в Йе¬
мен, дошли до хадрамаутского Шибама, изгнав, хотя и нена¬
долго, хариджитов из Хадрамаута [70, т. 20, с. 97—114; 74г.
с. 125—126; 234, т. 1, с. 206—213].
При Аббасидах наместниками сначала были представители
местной знати, а затем присланные из Ирака чиновники; мно¬
гие наместники (например, Айтах ат-Турки) даже и не приез¬
жали в Йемен, посылая своих заместителей. Одним из самых
знаменитых наместников был Ма'н б. За’ида (140/757—
146/764). Он прославился подавлением нескольких мятежей.
Уже после назначения на новый пост он был убит в Сиджиста-
не йеменцами, тайно покинувшими страну, чтобы отомстить
ему за смерть своих родных [188, № 746; 73, т. 1, с. 314—322;
74, с. 130—140]. О большинстве наместников йеменская тради¬
ция сохранила память как о жестоких притеснителях. Исклю¬
чение составляет член знаменитого рода Бармакидов Мухам¬
мад б. Бармак. Он покровительствовал персам-абна’, и те со¬
хранили много преданий о его справедливости и заботе о бла¬
гоустройстве Саны [52, с. 129—131]. В 184/800 г. его сменил
Хамад ал-Барбари, подавивший несколько выступлений, в том^
29<

числе движение под началом ал-Хайсама б. 'Абд ас-Самада
[52, с. 131 — 132; 113, с. 88—89; 203, т. 2, с. 498—499].
В 198/813-14 г. после временного успеха шиитского восста¬
ния в Куфе (135, сер. 2, с. 987; 408а] в Йемен был послан шиит¬
ским наместником алид Ибрахим б. Муса, сумевший при под¬
держке некоторых местных племен захватить Са'ду. Он пы¬
тался взять Сану, сражался с халифскими наместниками и в
202/817-18 г. был разбит. За кровопролития, связанные с его
движением, он получил в йеменской традиции кличку ал-Джаз-
зар («мясник») (74, с. 148—149; 135, сер. 2, с. 95—96; 184, т. 6,
с. 220; 408а].
Отдаленность Йемена от центра Халифата способствовала
относительной независимости наместников. Общая тенденция
к распаду общемусульманского государства нашла в Йемене
свое выражение как в отдельных отказах наместников согла¬
ситься с приказами об их смещении, так и в возникновении
династии Зийадидов. Ее основатель гАбд Аллах б. Зийад был
направлен в 203/818-19 г. халифом ал-Ма’муном в Тихаму, где
постоянно бушевали мятежи. Ибн Зийад навел порядок на
красноморском побережье, стал там наместником, подчинил
ряд красноморских островов, установил контроль над торгов¬
лей с Восточной Африкой, основал город Забид. Правление
над Тихамой он передал сыну Ибрахиму, тот — своему сыну,
и таким образом возникла династия правителей Тихамы, просу¬
ществовавшая до 409/1018-19 г., когда власть у них отняли
эфиопские военные рабы, основавшие новую династию прави¬
телей Тихамы — Наджахидов (до 555/1150 г.).
Зийадиды сохраняли формальные признаки подчинения ха¬
лифам, отправляли им символическую дань, упоминали их в
хутбе, чеканили от их имени монету (ср. [288, с. 123; 204,
примеч. 13]), однако в политической жизни Йемена они были
силой самостоятельной. Не раз пытались они распространить
свои владения на восток, в нагорный Йемен, на некоторое вре¬
мя им удалось подчинить себе районы Васаба и Михлафа
Джагфар, они совершали походы на Санскую равнину. Из до¬
статочно подробно известной нам военно-политической истории
IX в. видно, что Зийадиды никогда не владели центральными
районами Йемена, а тем более всем Йеменом. Однако именно
это утверждают почти все йеменские историки. Дело в том, что
рассказы о Зийадидах у историков разных течений восходят
к традиции историков Забида, города Зийадидов, которых они
усиленно возвеличивали; им, в первую очередь 'Умаре ал-Иа-
мани, принадлежат утверждения, не подкрепленные деталями,
о том, что все правители Йемена, в частности и Иу'фириды,
признавали главенство Зийадидов (об истории Зийадидов см.
[107, с. 35—44; 350, с. 184—186; 288, с. 117—124; 292, т. 23,
с. 40—45; 524; 408а, с. 105—107]).
Мятежи, постоянно вспыхивавшие в омайядское и аббасид-
ское время, поначалу выглядели как чисто светские выступле¬

ния против притеснений и жестокости наместников. Постепенно^
все они практически приобретают религиозную форму — мах-
дистского или алидского движения. Лишь в IX в. в этих мяте¬
жах мы можем явственно различить руководящую роль и про¬
явление интересов местной феодальной знати, отстаивающей
право самой распоряжаться в собственной стране. Первое вос¬
стание знатного йеменца — выступление ал-Хайсама б. *Абдас-
Самада в начале IX в. В середине IX в. повсюду в Централь¬
ном Йемене (на Санской равнине, в 'Удайне, Абйане, Васа-
бе) начинают активно действовать местные владетели, тесня
халифских наместников.
В 227/841-42 г. Сану, в которой находился наместник Ман¬
сур ат-Танухи, захватил Иу'фир б. гАбд ар-Рахим (вариант:
'Абд ар-Рахман) ал-Хивали, владетель горной округи и зам¬
ка Шибам Каукабан (Шибам Акйан) к северо-западу от Са¬
ны. Затем он вернулся в свой Шибам, где выдержал несколь¬
ко нападений наместников и их заместителей. Постепенно он
стал господином Санской равнины. Еще при жизни Йугфир
передал амирство (имара) сыну Ахмаду, который уступил его
своему брату Мухаммаду б. Иу'фиру. Последний в 263/876-77 г.
грамотой ал-Муваффака, влиятельного брата халифа ал-Муста-
мида, был назначен наместником (вали и амир) [120, с. 182].
Ему было поручено в Сане, ее районах (а'мал) и областях (на¬
вахи) руководить молитвой, управлять рудниками и поместья¬
ми (дийа')у вести военные действия; в его ведение отдавались
командование городскими ополчениями (ахдас)у сбор налогов-
(харадж, а'шар, садакат), чеканка монет [16, с. 234—237].
Власть Иу'фиридов на Санской равнине была признана хали¬
фом (варианты датировки передачи наместничества Йу'фири-
дам см. [74, с. 170; 52, с. 125, примеч. 1]). Речь, однако, шла о
наместничестве в Сане, которое пройуфиридское предание пре¬
вратило в наместничество над всей Южной Аравией.
Через некоторое время, в 263/877-78 или 265/878-79 г., Му¬
хаммад увлекся изучением хадисов и богоугодными делами и
передал власть сыну Ибрахиму. В 270/883-84 г. Ибрахим (то¬
ли в состоянии опьянения, то ли в результате неизвестных нам
интриг) убил на минарете шибамской мечети своего отца Му¬
хаммада и дядю Ахмада [120, с. 183 и примеч. 277; ср. 288,
с. 127]. Это преступление, а также многочисленные притеснения
и оскорбления подданных и союзников Йу'фиридов вызвали ряд
восстаний против Ибрахима; вожди хамдан и мазхидж обрати¬
лись с жалобой на него к халифу [74, с. 164; 16, с. 226—227].
В 277/890-91 или 279/892-93 г. Ибрахим был официально сме¬
щен с поста наместника Саны; тогда же произошло восста¬
ние жителей Саны против Ибрахима, и он был убит [74, с 165-
52, с. 163].
Эмират Йу'фиридов на время ослабел. Бунтовали их ма-
вали Тарифиды, на Санской равнине несколько раз появлялись
войска зайдитского имама Иахйи, стремившегося овладеть глав-
311

ным городом Йемена. Против Иу'фиридов действовал новый
наместник — "Али Джуфтам, в роду Иу'фиридов шло сопер¬
ничество за главенство между Ас'адом б. Ибрахимом и 'Ус¬
маном б. Ахмадом (основные материалы о Иу'фиридах см.
{120, с. 178—186 и примеч. 662; 350, с. 186—188; 341, с. 160—
166; 288, с. 125—141; 509а; 525; 530]).
Многие из независимых правителей Йемена признавали
принцип верховной власти халифа, об этом свидетельствуют, в
частности, монеты, чеканенные в Сане в период господства
Иу'фиридов: все они чеканены от имени халифов Багдада (см.
[85, с. 65; 2046, с. 72—73, табл. XXVI]).
Другие же политические силы Йемена X в. открыто высту¬
пали как религиозная и политическая оппозиция Аббасидам.
Зайдитский имамат был одной из таких сил. Он был основан
в Йемене алидом Иахйей ал-Хади ила-л-хакком в 284/897 г.
в Сагде, куда его якобы пригласили местные племена. Быстро
возникла расширявшая свои владения община, подчинившая
Наджран и северные хамданитские области; одна за другой
предпринимались попытки захватить Сану — то под предлогом
помощи Йу'фиридам, то явно враждебные им. Зайдитский има¬
мат и при ал-Хади (ум. в 298/911 г.), и при его преемниках
вмешивался в любой вспыхивавший в Южной Аравии конфликт,
чтобы использовать его для своего расширения. Подробности
политической истории зайдитского имамата X в. тщательно
изучены Ван Арендонком, к труду которого я и отсылаю чи¬
тателя (см. [530]).
В начале X в. возникла еще одна значительная политиче¬
ская сила — движение йеменских исмаилитов. С 268/881-82 г.
в горах северо-запада (Аден Ла'а) и в предгорьях юга (Абйан
и Иафи') возникли два центра исмаилитской пропаганды, ко¬
торые возглавили да'и Ибн Хаушаб, прозванный Мансур ал-
Иаман, и его помощник йеменец 'Али б. ал-Фадл. Они сумели
увлечь идеей явления в Йемене мессии-махди значительное чис¬
ло йеменцев и подчинить себе большие территории на севере
и на юге, постепенно приближаясь к Сане. В 293/905 г. 'Али
б. ал-Фадл подошел к Сане и выбил оттуда Ас'ада б. Ибрахи¬
ма (об исмаилитах Йемена см. экскурс «Первое исмаилитское
движение»).
Асгад, который к тому времени восстановил часть владений
и влияние первых Иу'фиридов и был признан халифом, бежал
из Саны сначала в степи Джауфа, потом в центральные химйа-
ритские районы. Он вел борьбу и с исмаилитами, и с зайдита-
ми, то отбивая, то оставляя Сану и Шибам. В среде исмаили¬
тов обострился политический раскол, что позволило Ас'аду до¬
стигнуть некоторых успехов и в районе Замара [74, с. 202].
В 299/911 -12 г. Ас'ад и Ибн ал-Фадл заключают мир, согласно
которому Ас* ад воцаряется в Сане в качестве исмаилитского
наместника, перестав упоминать в хутбе аббасидского халифа
и надев белые одежды — символ шиитских симпатий.
32

В 302/914-15 г. (вариант: 305/917-18 г.) Ас'ад подослал к
гАли б. ал-Фадлу врача-отравителя, а затем захватил и раз¬
рушил столицу исмаилитов ал-Музайхару, после чего получил
от халифа ал-Муктадира новую грамоту на наместничество, по
которой ему отдавались в подчинение уже новые территории
(те, которыми прежде владели его соперники Манахиды, Асба-
хиды, а затем исмаилиты): Аден, Абйан, Лахедж. Постепенно
Йу'фириды в союзе с зайдитами покончили и с северными ис-
маилитами, преемниками Ибн Хаушаба.
Асгад правил до 338/944-45 г. Его преемники с трудом справ¬
лялись с набегами зайдитов и непокорных племен. В 378/980 г.
йуфирид 'Абд Аллах б. Кахтан сумел укрепить эмират и даже
захватить Забид. Он откололся от Аббасидов и объявил, что
подчиняется Фатимидам. С его смертью в 387/997 г. правление
Иу'фиридов в Йемене практически прекращается, хотя они еще
продолжали некоторое время быть амирами Саны, а Шибамом
правили до XII в.
В конце X — начале XI в. начинается период раздробленно¬
сти, мелких эмиратов, междоусобной борьбы амиров, султанов,
племенных вождей. Зайдитам так и не удается надолго проник¬
нуть в центральные районы. В Тихаме правит династия Наджа-
хидов, в борьбе с которой крепнет новое йеменское царство —
Сулайхидское.
Во главе затаившегося в горах Хараза гонимого исмаилит-
ского движения встал в начале XI в. хамданит 'Али ас-Су-
лайхи. Построив замок на захваченной им горе Масвар, он су¬
мел подчинить горные районы на западе, захватить Тихаму,
сдержать продвижение зайдитов с севера. В 455/1063 г. была
взята Сана, потом Аден. 'Али установил дошедшую до XX в.
традицию крупных йеменских правителей держать при себе за¬
ложниками представителей подчиненных им племен и знатных
родов. Ас-Сулайхи объявил, что признает власть фатимидского
халифа в Египте, тем самым изменив политическую ориентацию
Йемена и восстановив связи доисламского периода.
С правлением ас-Сулайхи связан и последний яркий эпи¬
зод в йеменско-аравийских связях: 'Али покорил священные
города Хиджаза. С 455/1063 г. он назначал в Мекку наместни¬
ка, кисва для Ка'бы ежегодно привозилась из Йемена.
В 473/1080-81 г. Мекка отвергла сулайхидско-фатимидскую
власть. Ас-Сулайхи двинулся на нее походом, но был убит еще
в Йемене напавшими из засады сторонниками Наджахидов,
стремившихся восстановить свою власть в Тихаме.
Сын ас-Сулайхи ал-Мукаррам снова отнял Тихаму у Наджа¬
хидов, но власть и сила сулайхидского государства при нем ос¬
лабевали. Он был отстранен от власти своей знаменитой же¬
ной ас-Саййидой ал-Хуррой (часто называемой Арвой). Она
перенесла столицу в центральные горные районы — Ибб и Зу
Джиблу, оберегая свою власть от строптивой знати Санской
равнины. Правление этой «младшей царицы Савской» прослав¬
3 Зак. 404
33

лено йеменскими историками как время процветания и побед.
На самом деле это было время борьбы центральной власти с
окрепшей сулайхидской знатью («владельцами замков»), с уси¬
лившимися вождями племен, в частности из объединения хау-
лан. Стараясь сдержать все возраставшую независимость и
строптивость своих вассалов, ас-Саййида заметно усилила идей¬
ные и политические связи с египетскими Фатимидами. Несколь¬
ко лет в стране находился специальный наместник египетского
халифа Ибн Наджиб ад-даула, убитый потом в результате ин¬
триг йеменской знати. Со смертью ас-Саййиды в 532/1137-38 г.
сулайхидское государство постепенно распалось на боль¬
шие и мелкие владения феодальных правителей, получавших
их в собственность и в лен от Сулайхидов. Крупнейшими из
них стали государство Тахиридов со столицей в Адене и Ха-
тимидов со столицей в Сане.
Такова общая канва политической истории Йемена в раннее
средневековье. В ней перемежаются периоды политического
объединения (химйаритский, халифский, сулайхидский) и пе¬
риоды усобиц, в которых видны и тенденции разорвать сущест¬
вующее политическое единство, и стремление объединить стра¬
ну, но под собственной властью (Иу'фириды, зайдиты). На все
это накладываются завоевания — эфиопское, иранское и, нако¬
нец, мусульманское, приведшее к значительно большим измене¬
ниям, чем все прежние. Особо характерно для раннего средне¬
вековья усиление связей с Внутренней Аравией, сначала быв¬
шей объектом йеменского наступления, а затем подчинившей
Йемен себе и вошедшей вместе с ним в состав большой дер¬
жавы — Халифата.
Примечания к главе 2
1 В надписи Ja 2110 он назван Малик б. Бадд, «царь кинда и мазхидж»;
к нему направляется посланец сабейских царей Илшараха Иахдуба и Пазила
Баййина. В другой надписи времени тех же царей (Ry 535=Ja 576) фигури¬
рует просто Малик, «царь кинда». Мазхидж и кинда упоминаются в йемен¬
ских надписях почти всегда вместе; там, где мазхидж появляется отдельно,
кинда, как правило, нет; в каких-то контекстах эти названия, видимо, были
взаимозаменяемы или воспринимались как очень близкие. Других царей по
имени Малик в это время мы не знаем, поэтому против идентификации Ма¬
лика б. Бадда с Маликом из надписи Ry 535=Ja 576 практически не может
быть возражений.
Имя это встречается в арабских родословиях киндитов, где оно выглядит
как Малик б. Бадда’; согласно преданию, мать его была химйариткой [148,
т. 1, с. 233, 387]. Ср. также название киндитской родо-племенной группы в
Хадрамауте X в.— бану бадда’ [125, с. »168—169, 176].
2 Согласно новейшей тщательной интерпретации текста и содержания этой
надписи (находившейся в ан-Намаре в Сирии), которую провел А. Бистон, в
тексте речь идет о якобы победных« походах Имру’ ал-Кайса в Тадж (Иема-
ма) против низар, двух асд, мазхидж, ма'адд и города Наджрана [144; см.
также 360, т. 3, с. 106—107; 306, с. 23—27, 392].
3 Аравийские царства, находившиеся к северу от Йемена (шамат —
Ja 2110 и Инан 75), последовательно перечисляются в трех посвятительных
34

надписях из марибского храма Алмакаха. В середине III в. мактав сабейских
царей Илшараха Йахдуба и Иазила Баййина, по имени 'Ауф, был послан
к царю кинда Малику б. Бадду, к царю асд (без артикля) ал-Харису б. Ка'бу
и к «другим арабам» (Ja 2110). Другой вельможа, чье имя в надписи не со¬
хранилось, называет своим царем только Илшараха и сообщает, что посетил
царей племен fmlk/’s'bn) гассан, ал-асд, низар и мазхидж [Инан 75; 243а,
с. 51—54]. В конце III в. Райман, посол химйаритского царя Шаммара Иу-
хар'иша, посетил Малика б. Ка'ба, царя ал-асд, а затем побывал в земле
танух, в Ктесифоне и Селевкии [543, с. 508—512; 283; 466]. Употребляемые
в этих надписях глаголы hblt, bit, sb’ могут пониматься как означающие и
«мирное путешествие», и «военный поход». Соответственно существуют раз¬
личные интерпретации этих текстов. Первая интерпретация представляется
мне более вероятной, однако здесь важно прежде всего указание на сущест¬
вование таких государств и последовательность их перечисления.
4 Приводимые в «Истории Саны» [99, с. 37—39] рассказ об этом событии
и текст договора содержат некоторые признаки их мусульманского проис¬
хождения (политическая тенденциозность, упоминание Аллаха Всевышнего,
легендарное отчество наместника Базана — Сасан). Вместе с тем есть осно¬
вания считать, что они восходят к действительному хамданитскому преданию
о событиях начала VII в. Действующие персонажи — реальные лица. До¬
стоверно описан ритуал заключения договора: встреча вождей, сбор всех чле¬
нов каума, официальное представительство за отсутствующих, выступления
ораторов-хатибов, принятие решения членами племени, запись договора.
Персы выступают здесь не как представители иностранной державы, но как
однопорядковая с хамдан группа — хайй. Предание содержит ряд социальных
терминов, детализирующих состав племенной верхушки: ру’аса*, вуджух, аш-
раф, фурсан. В тексте есть явно немусульманские формулы, возможно даже
вольная передача персидской формулы начала текста. Стилистика текста, его
«заклинательная» часть, близка «тексту» договора химйаритов с раби'итами
(краткую редакцию см. [134, с. 352—353; 255, с. 398—400]; долгую — см.
[117, с. 418—420; 16, с. 29—31]; о практике заключения договоров в предис-
ламской Аравии см. [239, с. 65—67]). Другая параллель — заключительная
часть могильной надписи III в. н. э. из Карйат ал-Фау, одного из древней¬
ших текстов на арабском языке [144, с. 1—3; 238, с. 104—105].
Глава 3
ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ
Йемен был в древности, в средние века и остается сегод¬
ня страной по преимуществу земледельческой. Южная Аравия
входила в один из районов древнейшего распространения куль¬
турных злаков. Значительная часть йеменских земель, пригод¬
ных для обработки, около 80% (особенно в горных долинах и
на равнинах нагорья), способна давать хороший урожай бла¬
годаря той влаге, которую приносят муссонные дожди и по¬
рождаемые ими паводковые воды в течение двух дождевых се¬
зонов (см. [251, с. 485; 252, с. 329]; о современных условиях
земледелия см. '[270, с. 56; 235, с. 113; 365, с. И —13]).
Издревле площади обрабатываемых земель и их плодородие
увеличивались усилиями человека посредством создания и усо¬
вершенствования системы орошения, обеспечивавшей макси¬
мальное использование той массы воды, которую паводковые
селевые потоки с гор несут в пустыню или в море (о древней
3*
35

системе орошения см. (382; 514; 474; 277; 280; 323; 399; 400];
о современной — см. [415; 459; 532; 365]).
Каменные и насыпные, облицованные камнем плотины, дам¬
бы, стенки для ослабления напора воды и изменения ее тече¬
ния, водоразборники и водораспределители, шлюзы, магист¬
ральные и распределительные каналы отводили воду на поля.
Размеры и уровень технического исполнения этих сооружений
были весьма различны в условиях разных типов рельефа (в уз¬
ких или широких долинах, в предгорных степях и на равнинах
нагорья), в столичных районах и на периферии. Вода шла на
террасные поля на горных склонах, на ровные площади полей
на равнинах, на изолированные плантации пальм. Основным
принципом орошения было разовое распределение всей воды
паводкового потока.
Наряду с этим существовали и устройства для сбережения
воды: высеченные в скалах и вырытые в земле цистерны-джа-
бии, подземные водохранилища, иногда плотины. Вода в них
сберегалась для дополнительного орошения, а также для бы¬
товых и культовых нужд (см., например, о водохранилищах в
Зафаре [133, с. 36] или в Адене [401, с. 10—14]). Были соору¬
жения, которые служили и для распределения одноразового по¬
тока, и для сбережения части воды, которую отводили на поля
в случае нужды. Такой была знаменитая Марибская плотина,
ставшая в глазах соседей Йемена и йеменцев средневековья
символом древней цивилизации Южной Аравии (см. экскурс
«Предания о Марибской плотине»). Для добычи подпочвенных
вод служили колодцы и подземные каналы-каризы (см., напри¬
мер, [537; 439; 84]).
Крупные элементы оросительных систем (само тело плоти¬
ны, шлюзы, запруды) часто имели собственные имена (см., на¬
пример, Ja 761, CIH 540, CIH 541). Эта традиция сохранялась
и в средние века и дожила до нашего времени в виде собст¬
венных имен плотин нагорья (см. [122, с. 186—190; 99, с. 235—
238]).
В химйаритское время, в V—VII вв., мощные оросительные
сооружения древности, орошавшие предгорную зону, постепен¬
но приходят в упадок. Этот процесс хорошо прослеживается
по надписям Марибской плотины. В VI в. вода неоднократно
прорывала ее основную перемычку, разрушая шлюзы и каналы.
В 664—665/449—450 и 658/543 гг. их с большими усилиями
восстанавливали при царях Шарахби’иле Иа'фуре и Абрахе.
Археологические данные свидетельствуют о еще нескольких
прорывах, после которых ремонтов было меньше или совсем
не было. Последний прорыв, видимо, датируется около 580 г.
[3876, с. 123—124]. После него Марибский оазис пришел в за¬
пустение, которое описано в Коране (XXXIV, 15/14—17/16).
Постепенно весь район цветущего земледелия на краю пусты¬
ни вдоль древней дороги ароматов превратился в полупусты¬
ню. Причинами тому были и распад централизованного госу¬
35

дарства, и войны с кочевниками и мятежниками, и заиливание
каналов и водохранилищ после многих веков использования.
В мусульманское время, однако, продолжают функциониро¬
вать оросительные сооружения нагорья — небольшие комплексы
на равнинах и в горных долинах. Объединенные одной ороси¬
тельной системой, частные поля, как и в древности, оставались
главной ячейкой йеменского хозяйства (см. [478, с. 80]).
В IX—X вв. плотины упоминаются главным образом в райо¬
нах нагорья, в частности на Санской равнине, где с их по¬
мощью орошались «имения» (дийас), и в области Са'ды [122,
с. 185—190; 193, с. 112]. Они часто разрушались. Оросительная
система Са'ды, например, погибла в ходе алидского движения
Ибрахима ал-Джаззара. Другой причиной были стихийные при¬
родные явления: землетрясения и необычно сильные селевые
потоки. Большие плотины (такие, как плотина Рай'ан в вади
Дахр к югу от Саны) после разрушения обычно не восстанав¬
ливались.
Известно, что необходимость орошения земель всегда оказы¬
вала определенное влияние на производственные отношения в
древних и средневековых обществах (см., например, [10, с. 221;
2, с. 130—136; 7, с. 184—185; 544, 237]). Необходимость орга¬
низовывать людские усилия для сооружения и ремонта ороси¬
тельных систем и для распределения воды и в Йемене повыша¬
ла общественную роль государства и местной знати, которые
эту организацию осуществляли, что проявлялось прежде всего
в химйаритское время, когда существовали крупные ороситель¬
ные системы.
Экономическая роль государства, весьма высокая в древней
Южной Аравии, в V—VI вв. постепенно падала, хотя именно
от этого времени дошли самые яркие свидетельства этой роли—
надписи Марибской плотины (CIH 540 и CIH 541), рассказы¬
вающие о том, как цари организовывали ремонт оросительных
систем, каких усилий им это в то время стоило и какое значе¬
ние придавали они этим работам среди других событий своего
царствования. Шарахби’ил Иа'фур, например, сопровождает по¬
дробное описание своего нового дворца в Зафаре похвальбой
тем, что перед этим он отремонтировал Марибскую плотину
[169; 244, с. 160—162, 240—242]. Для Абрахи ремонт плотины
и подавление большого мятежа — события, близкие по значе¬
нию, а в честь завершения части ремонта он даже освятил цер¬
ковь. Местная знать в своих областях тоже выступала в качест¬
ве организатора работ по орошению, как это описано, напри¬
мер, в надписи RES 5085 = Ry 340, поставленной около Нисаба
в у в. знатью из рода Йазан (см. [84]).
Ни древние, ни средневековые тексты не содержат указа¬
ний на существование верховной государственной собственно¬
сти на землю, хотя о ее наличии, возможно, косвенно свиде¬
тельствуют экономическая активность государства химйарит-
ского времени и разработанная система налогов. Нам известен
37

традиционный йеменский (государственный или храмовой) на¬
лог— 'ушр (десятина). После исламизации гушр становится
главным мусульманским налогом Йемена. Хотя для введения
именно гушра существуют вполне логичные с точки зрения,
фикха объяснения, можно думать, что свою роль сыграло и
наличие старой традиции сбора именно десятины. На это ука¬
зывает достаточно ранняя для ислама тщательная разработка
деталей сбора десятины с разного типа земель: она основывает¬
ся на йеменской практике, и в ней используется восходящая
к йеменской древности терминология (земли ба* ал, земли 'ас-
сар и т. д.) (см. [194, т. 1, ч. 2, с. 34; 530, с. 124; 206, с. 83;
28 , с. 95; 494, ч. 3, с. 257]).
Часть земель в мусульманское время перешла в прямую
собственность всей общины мусульман, а затем превратилась в
государственную землю. Так, видимо, произошло с некоторыми
виноградниками, полями и пальмовыми рощами Наджрана в
VII в. Они сдавались в аренду, а плату за них получал ха¬
лиф 'Умар, явно выступавший тут как представитель общины,
а не как правитель-владелец (см. [437, с. 13]). Земли эти скорее
всего прежде принадлежали выселенным из Наджрана при
'Умаре христианам. Мусульманские налоги, формально считав¬
шиеся религиозным сбором, а уплата их — одной из религиоз¬
ных обязанностей верующих, стали важным инструментом ре¬
гулирования экономики со стороны государства, инструментом
сбора централизованной ренты. Собирали их наместники ха¬
лифа, но часть налогов получали, а потом и собирали предста¬
вители местной знати. В преданиях об исламизации есть рас¬
сказы о том, как Мухаммад раздавал йеменцам кормления из
налога (садака): Ва’илу б. Худжру в Хадрамауте [74, с. 76],
Кайсу б. Намту в Джауфе [196, т. 5, с. 384; 123, с. 220]. Из это¬
го, конечно, нельзя делать вывод, что именно Мухаммад пере¬
дал Ва’илу и Кайсу часть налогов Йемена. Однако само суще¬
ствование таких рассказов говорит о том, что уже при халифах
знатные роды действительно претендовали на часть садаки или
получали ее, освящая этот обычай, как и многое другое, ссыл¬
ками на прецеденты времени Мухаммада. В IX в. одним из
важных элементов пропаганды зайдитского имама Иахйи был
призыв ликвидировать те несправедливые поборы, которые
местная знать навязывала земледельцам под видом религиоз¬
ного налога. В рассказе о Санской равнине в IX в. ар-Рази,
упоминая поборы «хозяев имений» с земледельцев, употребляет
термин джибайа, означавший в первую очередь «сбор налогов»
{99, с. 107].
Налоги Йемена тратились главным образом внутри страны,
что создавало дополнительные возможности перераспределения
ренты среди разных групп господствующего класса (см. [333,
с. 200—203; 334, с. 160]).
При Иу'фиридах с Саны и округи собирали 200 тыс. дина¬
ров [193, с. 112]. Для середины IX в. источники указывают как
38

самые большие суммы хараджа Йемена 600 тыс. динаров [191,
с. 144, 251], 870 тыс. динаров [39а, с. 287; 442, т. 1, с. 352].
В масштабах Халифата харадж такого размера был невелик
(ср. [290, с. ИЗ и примеч. 13]). В середине X в. Аббасиды яко¬
бы вовсе освободили йуфирида Ас'ада от обязанности выпла¬
чивать харадж [52, с. 210—211].
Для химйаритского времени мы не знаем никаких дета¬
лей о характере наделения знати землей. С VII в. при описа¬
нии действий такого рода употреблялся глагол акта а, означав¬
ший простую передачу земель в собственность, дарение, и не
имевший еще смысла передачи условного надела за службу
[293; 294; 232, с. 29—34, 86—102; 16, с. 19]. В IX—X вв. Иу'фи-
риды наделяли землями своих вассалов (мавали) Тарифидов,
которые, впрочем, и сами захватывали (иктата'а) себе селения
на Санской равнине, становясь там полновластными хозяевами
[530, с. 191].
Сулайхиды в XI—XII вв. уже широко практиковали наде¬
ление своих сподвижников землей, замками, частью налогов с
земель и городов. Воспринималось это как передача собствен¬
ного имущества царей своим вассалам.
О земельной собственности общин-ша' бов — основном виде
собственности на землю в древнем обществе — в источниках по
раннему средневековью почти ничего не говорится, но это не оз¬
начает, конечно, что ее уже не было. Для VII в. есть сведе¬
ния о наличии общинной собственности на воду, полезные ис¬
копаемые, в частности на соль, а также о тенденциях к их
отчуждению. В известной истории ал-Абйад б. Хаммал пытался
получить от Мухаммада в надел соляные копи Ма’риба. Он их
так и не получил, потому что соль испокон веку была общей
собственностью, как и вода. Однако воду (речку-гайл) он от
Мухаммада все-таки получил [194, т. 5, с. 382 и экскурс 1].
В этом рассказе тоже не следует видеть реальный эпизод из
жизни пророка, однако он, без сомнения, отражает споры йе¬
менцев о владении водой и недрами и тот факт, что для разре¬
шения этих споров привлекали авторитет уже покойного Му¬
хаммада.
Гораздо очевиднее существование фамильной, родовой соб¬
ственности знати. Например, в грамоте, якобы данной Мухам¬
мадом хадрамаутцу Раби'а Зу Мархабу, имущество (земли, де¬
ревья, рабы, оросительные сооружения) его, его братьев и
дядьев по отцу перечисляется как единое целое [194, т. 1, ч. 2,
с. 21]. Такое фамильное имущество знати появлялось в ходе ее
выделения из общины-ша'ба и по мере усиления кайлей, как
исконных (из племенной знати), так и назначенных царями.
Кайли имели свои собственные владения (махджар) и распо¬
ряжались делами михлафа (территориальной единицы, обла¬
сти), его землями и людьми.
Родовой собственностью, видимо, было и «гнездо» Иу'фири-
дов Шибам Каукабан. Оно включало в себя территорию горы
39

с отдельными домами и селениями, полями, садами, родника¬
ми, каналами, рынком, соборной мечетью. Воины Иу'фиридов
жили в селениях или в специальных марбадах. Описывая эти
владения, Ибн Русте специально отмечает, что все это при¬
надлежало Ибн Йу'фиру (канат хассатан ли-бни Йу'фир, хаза
фи хассатихи) [193, с. 113]. Упоминаемый Ибн Русте Ибн Иуг-
фир — скорее всего Мухаммад б. Иу'фир. Судя по событиям
его времени и несколько более поздним, можно заключить, од¬
нако, что Шибам был не личным, но родовым владением; там
жили и враждовавшие между собой братья Ибн Иу'фира, его
дядья и племянники.
Во времена Сулайхидов наделение членов царского рода
частными владениями становится уже довольно обычным яв¬
лением (такие владения получила, например, ас-Саййида ал-
Хурра в бытность ее женой наследника). Личными, а не родо¬
выми были владения многих представителей сулайхидской
знати.
Широкое распространение частной собственности на землю
было характерно и для химйаритского, и для мусульманско¬
го Йемена. Издавна в частном владении находились пальмо¬
вые плантации [273а, с. 245]. Обширные частные владения го¬
родской верхушки зафиксированы в Наджране VI в. [308,
с. 351—356]. Предание об исламизации сохранило немало рас¬
сказов о том, как мусульманские власти подтверждали права
местной знати на частное владение (например, Ва’ил б. Худжр,
см. [194, т. 1, ч. 2, с. 79]). Оно же рассказывает о многочислен¬
ных спорах по поводу земельных владений отдельных лиц (см.,
например, [103, т. 3, с. 229; 48, т. 1, с. 115, т. 2, с. 170]).
В X в. большая часть земель в долинах была в частном
владении как знати, так и простых земледельцев. Частные по¬
ля, однако, объединялись в единое целое общей системой рас¬
пределения воды. Ал-Хамдани рассказывает о строгом порядке
такого распределения на примере вади Дахр, где даже султан
не имел права отвести себе воду вне очереди и где обязатель¬
но поливались в соответствии с обычаем очередности даже те
участки, владельцы которых отсутствовали и земли которых не
обрабатывались ([122, с. 121 —122; современную аналогию в ва¬
ди ал-Ахджур см. [532, с. 28—30], ср. [427, с. 28]).
Земли продавались, покупались, сдавались в аренду. В IX в.
имам йахйа обязал иудеев и христиан Наджрана вернуть зем¬
ли, которые они со времени прихода ислама скупили у мусуль¬
ман [530, с. 129, 143, 889—895; 18, с. 73]. Правители и их по¬
мощники (например, Тарифиды) захватывали селения и зем¬
ли. Наряду с такими господами и хозяевами селений в IX—
X вв. существовала категория «хозяев имений» (ахл ад-дийа')у
особо характерная, в частности, для Санской равнины [193,
с. 112]. В «Истории Саны» рассказывается, что они жестоко
обирали крестьян, даже тех, которые под их властью не нахо¬
дились [99, с. 107, вариант: 113, с. 90]. Согласно легендам, они
40

получили свои имения от Сайфа б. Зу Иазана. Исторический
смысл этой легенды — претензия на доисламское еще владение,
что может быть вполне достоверным.
Для раннесредневекового Йемена характерно крупное част¬
ное землевладение. Тексты мусульманского времени особо от¬
мечают его существование и рост. В IX—X вв. крупными счи¬
тались участки ('акар) в 30 тыс. кафизов [125, с. 361]. Мы не
знаем точного размера йеменского кафиза, однако для прибли¬
зительной оценки можно использовать известный кафиз Ира¬
ка, и тогда (см. [127]) средняя площадь участков, считавшихся
в Йемене большими, составит около 480—500 га. Такие владе¬
ния существовали, в частности, на запустевших и частично пре¬
вращенных в пастбища землях Джауфа и Ма’риба — на тер¬
риториях древнего орошения.
Большие земельные владения стимулировали развитие из¬
дольной аренды. Есть, в частности, рассказ о том, как извест¬
ный знаток хадисов и фикха Тавус б. Кайсан, будучи не в со¬
стоянии обработать все свои земли, стал сдавать их в аренду
[99, с. 332].
Мусульманский период принес некоторое перераспределение
земельного фонда. Часть земель стала собственностью государ¬
ства. Приезжие наместники и правители получали (приобретая
или захватывая) земли. Часть земель йеменцы, покинувшие
страну, обменивали на участки (например, в Ираке) у нейе-
менцев, остававшихся в Аравии (например, у мединцев) (см.
[135, сер. 1, с. 2854]). Зайдитские имамы наделяли землей при¬
езжавших в Йемен Алидов. Сулайхиды захватывали земли са¬
ми и раздавали их своим приближенным. Однако основными
владельцами, надо полагать, оставались наследники и преемни¬
ки химйаритской знати, потомки богатых горожан химйаритско-
го времени и химйаритских землевладельцев в горных и равнин¬
ных селениях.
Земледелие было главным источником продуктов питания
йеменцев. В стране выращивали пшеницу, просо, ячмень.
В надписях о ремонтах Марибской плотины в V и VI вв. пере¬
числяется, что именно поставляли работникам: пшеницу
(brm), ячмень (sfrm) и просо (?) (gddtm). В VII—X вв. раз¬
ные виды пшеницы (бурр, хинта, 'алас) и просо (зурра) оста¬
вались основой зернового производства в Йемене ([28, с. 95;
194, т. 1, ч. 2, с. 273; 333, с. 206; 125, с. 235, 358; 193, с. 109];
сводки сведений о выращивании зерновых в Йемене см. [342,
с. 40, 47, 49; 339, с. 99; 333, с. 205; 511]). Основными районами
выращивания зерновых были Санская равнина, Наджран и
его округа, хамданитские области. Особо выделялись централь¬
ные, «химйаритские» районы (Замар, Ру* айн, ас-Сахул), кото¬
рые в X в. называли «йеменским Египтом» [125, с. 235]. В до¬
исламское время йеменскую пшеницу вывозили в другие части
Аравии (ср. (38, т. 1, с. 25]). Для раннемусульманского времени
нет данных о недостатке в Иёмене зерна; обилие сведений о
41

разнообразии видов зерновых, общий тон описаний, восхваля¬
ющих благодатность йеменской земли (как у йеменца ал-Хам-
дани, так и у чужака Ибн Русте), свидетельствуют об отно¬
сительном процветании йеменского земледелия в раннее сред¬
невековье. В XII—XIII вв. производство пшеницы несколько
упало, ее ввозили в Йемен из Египта без пошлин. В XIV в.
возросло производство риса, который насаждался в качестве
земледельческой культуры Расулидами [339, с. 99, 111].
Предпустынные районы и оазисы всегда славились прекрас¬
ными финиками. Знаменит был йеменский виноград, много про¬
изводилось разных овощей и фруктов (финики: CIH 540,
стк. 40—41; CIH 541, стк. 121; 28, с. 95; 194, т. 1, ч. 2, с. 21;
342, с. 51; виноград: Ирйани 32; 28, с. 95; 194, .т. 1, ч. 2, с. 273;
333, с. 206; 461, с. 406, пер., с. 344; 122, с. 119, 121; 125, с. 354;
193, с. 111; 530, с. 188; бобы, горох, морковь, огурцы, тыква:
125, с. 355, 358—359; яблоки, абрикосы, персики, арбузы: 193,
с. 111 —112; 122, с. 120—121; 125, с. 354—356; 360; орехи (мин¬
даль): 149, с. 66; 96, с. 126; 99, с. 141; 25, т. 4, с. 61, т. 5,
с. 374). Сады, поля зерновых, отдельные пальмы и пальмовые
рощи — таков пейзаж равнин и горных долин Йемена в сред¬
ние века. Сады и огороды занимали и значительную часть
городских территорий. В Йемене выращивали и вывозили
варе — арабский шафран; славился йеменский мед. Однако сре¬
ди перечисляемых источниками мусульманского времени даров
южноаравийской земли почти нет растений, которые давали
ладан, мирру и другие ароматические вещества, которыми так
славился древний Йемен (см., однако, [125, с. 360]).
Скотоводство древнего Йемена было оседлым, и в нем пре¬
обладал крупный рогатый скот. Это положение сохранялось и
в средние века, сейчас же там почти повсюду основой животно¬
водства является мелкий рогатый скот. В период исламизации,
а также в IX—X вв. в Йемене разводили коров, много различ¬
ных пород которых источники указывают в районах Ма'а-
фир— ал-Джанад, в Тихаме, в округе Джураша [13, с. 91; 141,
с. 11, 135; 125, с. 362; 342, с. 41, 51, 54]. Еще в XIII в. йеменские
хронисты употребляют слово «корова» (бакар) для обозначения
скота вообще [231, с. 87; 319, с. 142].
По некоторым данным, однако, можно проследить постепен¬
ное увеличение значения мелкого рогатого скота. В больших
количествах он фигурирует в списках добычи химйаритских ар¬
мий, подавлявших мятежи в VI в. (например, Ry 507). В тек¬
стах о правилах взимания налогов и грамотах времени ислами¬
зации, судя по терминологии, имеется в виду прежде всего
мелкий рогатый скот (см., например, [194, т. 1, ч. 2, с. 35; 38,
т. 2, с. 35]). Это, конечно, лишь частично отражает йеменскую
реальность, многое просто перенято из практики и словоупо¬
требления .Внутренней Аравии, но и эти факты симптоматич¬
ны, как начало процесса смены ориентации животноводства,
который завершился значительно позже.
42

Йеменцы X в. (видимо, как и их предки (ср. [491а]), и их
потомки) ели лепешки из пшеницы бурр, проса и полбы; по¬
следние славились тем, что не ломались и долго сохраняли
свежесть. Из дробленой пшеницы [бургул), смешивая ее с кис¬
лым молоком, варили кашу (кишк), которая долго не порти¬
лась, и потому ее брали в дорогу [193, с. 111; 125, с. 357; 252,
с. 318, 328—329]. Много употребляли в пищу фиников и раз¬
ного рода фруктов и овощей. Арбузы ели с сахаром, так как
они были недостаточно сладкими [193, с. 111]. Лакомством счи¬
тались орехи (миндаль), завезенные якобы из Ирана {99, с. 141;
25, т. 4, с. 61, т. 5, с. 374]. Детально различали многочисленные
(как местные, так и завезенные) сорта фруктов (ср. [122,
с. 119—121; 125, с. 354—355]). Йемен, в частности Наджран,
славился сладостями, особенно любили кушанья с медом (на¬
пример, мед, смешанный с пшеничной мукой [77, т. 3, с. 39; 125,
с. 356—358]).
Источники восхваляют йеменское кислое молоко (лабан
ра’иб; ср. [164, с. 265]: просто «молоко»), превосходящее по пи¬
тательности и вкусу то, что вне Йемена считается маслом. Йе¬
менское масло (зибда) и топленое масло (саман) тоже счи¬
тались очень хорошими и входили в основной рацион питания
[125, с. 356—357]. О йеменском сыре в источниках ничего не
говорится.
Мясо йеменцы варили. Сваренное в каменном или керами¬
ческом котле (кидр) и залитое уксусом, оно долго хранилось
(например, в районе Санской равнины, поэтому в Сане мясо
обычно закупали на всю неделю и сразу готовили, а потом
только разогревали [125, с. 355, 357; 122, с. 42—43; ср. 193,
с. 112]). Ибн Русте с удивлением писал о жителях Саны: «Они
предпочитают говядину жирной баранине (ад-да’н ас-самин)у
(хотя) покупают и то, и другое за одинаковую цену» [193, с. 112].
Эта, сейчас исчезнувшая особенность вкусов йеменцев отражает
древнюю традицию преобладания крупного рогатого скота, в
раннее средневековье еще сохранявшуюся \
До ислама и некоторое время после его принятия в Йемене
изготовляли разного рода слабопьянящие напитки из фиников
(sqym/dtmrm, mzr/dtmrm — CIH 540, стк. 50—51; CIH 541,
стк. 13Ö), из ячменя (мизр [194, т. 1, ч. 2, с. 84, 86; 145, т. 3,
с. 156—157, т. 4, с. 141], ср., однако, [147, т. 2, с. 1099]: мизр —
из проса; возможно, мизр — «пьянящий напиток» вообще, ср_
[143, с. 89]), из меда {бит’ [194, т. 1, ч. 2, с. 84, 86; 145, т. 3„
с. 156, т. 4, с. 29], ср., однако, [147, т. 2, с. 83]: бит’ — виноград¬
ное вино; также дабе (?) — CIH 540, стк. 96)и из винограда и
изюма (sqym/grbm, fsym — CIH 540, стк. 47—48, 93—94;
CIH 541, стк. 128). Несмотря на известный запрет, в IX—X вв'.
вино изготовляли (видимо, зиммии) в районах Замар — Иарим,
в области Ma' афир, в окрестностях Саны [342, с. 43].
В Йемене раннего средневековья разводили верблюдов и
лошадей. Верблюды появились там в конце II тысячелетия
43

до н. э. и были хорошо известны в древности как главное сред¬
ство перевозки йеменских товаров через пустыни на север.
Их использование внутри Йемена росло по мере усиления кон¬
тактов с аравийскими бедуинами. В IV—VI вв. верблюды
широко использовались на строительных работах, в частности
во время неоднократных ремонтов Марибской плотины. У бе¬
дуинов они были главным имуществом, средством обмена и
выкупа. В период исламизации садака с киндитов Хадрамаута
бралась верблюдами. Разводили верблюдов по всему Йемену.
Особой славой пользовались махрийские верблюды. В IX—X вв.
эту породу верблюдов разводили уже в разных местах Йеме¬
на (см. [СIH 540, стк. 32—35, 47—51,91—94; CIH 541, стк. 127—
128; 77, т. 3, с. 150; 342, с. 41, 47, 51; 187, с. 38; 125, с. 362; 333,
с. 206—207]).
Йеменские лошади, появившиеся во II—III вв., были зна¬
мениты, но немногочисленны. Рядом с огромными цифрами пе¬
ших воинов и верблюдов, участвовавших в походах, надписи
упоминают буквально десятки и даже единицы коней и всад¬
ников. Десятками, не более, кони упоминаются в истории ис¬
ламизации, их число специально оговаривается в договорах.
В середине VII в. цены на лошадей в Йемене были значитель¬
но выше, чем в Хиджазе (ср. [74, с. 84]) ; знаменитые кони, при¬
надлежавшие йеменской знати и халифским наместникам, осо¬
бо упоминаются историками, но нет сведений о большом раз¬
витии коневодства, таком, которое зафиксировано для XIII в.,
когда расулидский султан мог послать в помощь египтянам,
воевавшим с крестоносцами, 30 тыс. коней (см. [194, т. 2, ч. 1,
с. 71, 76; 28, с. 87—88; 125, с. 364; 333, с. 207; 98, гл. 194,
с. 240]).
Скот в Аравии издавна был в частной собственности (см.
[296, с. 99—100]). Мусульманская теория и практика налого¬
обложения предполагают частное владение скотом. Мусульман¬
ские налоги брались в Йемене с частных лиц; большие стада
скота, находившиеся в руках знати йеменских каба’ил, коче¬
вых и осевших, были основой могущества этой категории гос¬
подствующего класса средневекового Йемена.
Раннесредневековый Йемен был знаменит богатствами сво¬
их недр. Активная добыча разного рода полезных ископаемых
приходится как раз на раннесредневековый период йеменской
истории.
В стране добывали различные драгоценные и поделоч¬
ные камни, занимавшие большое место в наборе украшений
раннесредневекового Ближнего Востока и обладавшие якобы
целебными и оберегающими свойствами: сердолик, оникс, хри¬
золит; йеменский сердолик считался уникальным по глубине
своего темно-красного цвета [345, с. 108—111; 29, с. 172—177;
30, с. 160—165; 125, с. 364—365; 187, с. 36]. В IX в. прославил¬
ся серебряный рудник ар-Радрад, по утверждению ал-Хам-
дани превосходивший знаменитые рудники Хорасана. Еще в
44

IX—X вв. значительная часть его была собственностью персов,
живших в Сане и в самом селении ар-Радрад.
В мусульманское время отдельные части рудника также
принадлежали различным племенам и родам. Находился он
на территории хамданитских племен (главным образом нихм),
но у них рудник усиленно оспаривали мазхиджиты. Часть его
сумел захватить знаменитый мазхиджитский вождь Ибн ар-Ру-
вайа. От рудника шли в Сану и в Ирак дороги, контролировав¬
шиеся рядом племен, которые тоже становились участниками
в дележе доходов с разработок.
В IX в. общий контроль над рудником принадлежал, види¬
мо, Иу'фиридам, получавшим с него свою «султанскую» долю
при посредстве специально назначенных для этого чиновников.
В 270/883 г. племена округи подняли мятеж против йуфирида
Ибрахима и разграбили рудный поселок, изгнав оттуда персов.
Затем, однако, им полностью овладели мазхиджиты, вернувшие
рудник под контроль йуфирида Ас'ада. В этот смутный период
добыча была прервана и более не возобновлялась, видимо, не
только по политический причинам, но и из-за истощения недр.
Примерно в то же время забрасывается и известный золотой
рудник Биша {177, с. 25а—266, 23а].
В химйаритском Йемене высокого уровня развития достиг¬
ли строительное дело, искусство резьбы по камню, производ¬
ство бронзовой и каменной скульптуры. Для мусульманского
времени практически уже нет сведений о работах йеменских
скульпторов в камне или в металле.
С распадом централизованного государства строительная
деятельность, видимо, ослабла. В мусульманский период ста¬
рые замки, дворцы и плотины постепенно разрушаются и более
не восстанавливаются, однако строится много новых зданий
(в первую очередь мечетей, например в Сане, ал-Джанаде, За-
биде). Следование традициям химйаритского времени в их
архитектуре очевидно (см., например, {452; 271; 476]). Харак¬
тер современной традиционной архитектуры Йемена показыва¬
ет, что и до наших дней сохранились многие черты, отличавшие
еще архитектуру химйаритского периода: сочетание каменных
цоколей и кирпичных сырцовых стен, башенность и многоэтаж-
ность, употребление извести для внешнего украшения стен и
окон.
Доисламский Йемен, как об этом свидетельствует джахи-
лийская поэзия, для всей Аравии был одним из главных про¬
изводителей многих высоко ценившихся и необходимых ремес¬
ленных изделий: оружия, изделий из кожи, тканей, одежд.
По всей Аравии были знамениты полосатые йеменские ткани,
изготовленные из них плащи-накидки. Роскошно расшитые
одежды йеменцев упоминаются во многих рассказах о посоль¬
ствах к Мухаммаду; йеменскими тканями и одеждами брали
налоги с городов и селений первые наместники Южной Ара¬
вии. В VIII—IX вв. йеменские ткачи изготовляли кисву (покры¬
45

вало для Кагбы). Особо славился своими тканями и одеждами
Наджран, где изготовлением тканей продолжали заниматься и
после того, как оттуда была выселена при халифе 'Умаре
большая часть христиан, среди которых было много ткачей.
Сырьем для этого ремесла служил хлопок, частично, видимо,
выращивавшийся в Йемене, а частично ввозившийся.
Разведение крупного рогатого скота давало сырье для ра¬
боты дубилен (йеменские кожи славились мягкостью и отсутст¬
вием морщин), по всей Аравии были известны изделия йемен¬
ских кожевников. Основные центры развития этих ремесел рас¬
полагались на севере Йемена, таким центром была и Сана.
Искусная выделка кож и изготовление изделий из кожи счи¬
тались одной из главных специфических черт Йемена и в IX—
X вв.
Джахилийская Аравия получала из Йемена оружие: клинки,
копья и кольчуги, изготовлявшиеся из местного или привози¬
мого из Индии металла (см. экскурс «Йеменские реалии в джа-
хилийской поэзии»).
Упомянутые виды ремесел, существовавшие в химйаритском
Йемене, сохранились в Йемене мусульманском. Изделия мест¬
ных ткачей, кожевников и оружейников выдерживали соперни¬
чество с товарами, поступавшими в Йемен со всего мира. Сред¬
невековые арабские географы славят изделия йеменских ремес¬
ленников, пишут о зажиточности йеменских мастеров (см., на¬
пример, [193, с. ПО]). Именно они составляли значительную
часть населения городов и многих селений страны, были актив¬
ными участниками и экономической, и общественной жизни.
Однако в мусульманском Йемене, который оставался стра¬
ной оседлых земледельцев и ремесленников, ремесленный труд
не считался почетным. В раннем халифате наряду с религиоз¬
ными ценностными ориентациями влиятельными оказались мно¬
гие ценностные ориентации кочевого и полукочевого общества,
согласно которым труд ремесленника (кузнеца, ткача, дубиль¬
щика) считался позорным и низким. В речи, направленной про¬
тив йеменцев (середина VIII в.), говорилось: «Все они лишь ду¬
бильщики кож, ткачи плащей и бродячие фокусники с обезья¬
нами!» [197, т. 4, с. 1036]. В распространенном среди йеменцев,
живших в Йемене и вне его, эпическом предании об Ас'аде
ал-Камиле высшей мерой унижения покоренных врагов оказы¬
вается заставить их заниматься теми самыми ремеслами, кото¬
рые как раз и были типичны для химйаритского времени [320,
с. 69; 59, с. 475; 265, ч. 2, с. 34]. В IX в., выступая против абна’
(потомков персов) и всячески понося их, жители Саны, счи¬
тавшие себя уже коренными арабами, попрекают абна’ теми
ремесленными занятиями, от которых во многом зависели жизнь
и процветание их города [118, с. 381]. Позднее ремесленники
попадают в низшие категории возникшей в позднее средневе¬
ковье социальной стратификации: они становятся «слабыми»
(ду* афа') и «бедняками» (масакин) [324].
46

Это объясняется несколькими причинами. С одной стороны,
при сохранении ремесел и даже при расширении потенциаль¬
ных рынков сбыта (а таким рынком стал весь мусульманский
мир) йеменское ремесло оказалось на периферии экономической
и социальной жизни Халифата. В Багдад и Дамаск произве¬
денное йеменскими ремесленниками не ввозили. С другой сто¬
роны, в стране на протяжении всего раннесредневекового перио¬
да оседали кочевые и полукочевые племена, презиравшие ре¬
месленный труд и способные навязать это отношение значи¬
тельной части общества; их знать была связана с основными
рычагами власти, именно они считались носителями языка ис¬
лама и исламской культуры — арабского языка. Многие ре¬
месла после распространения ислама, когда обратившиеся в
ислам йеменцы активно окунулись в политику, «науки» и тор¬
говлю, оказались традиционно закрепленными за зиммиями
(иудеями и христианами). Это способствовало падению пре¬
стижа ремесел в мусульманском обществе, что, в свою оче¬
редь, стимулировало дальнейшее закрепление многих профес¬
сий за немусульманами. Известно, что в начале XX в. многие
ремесла, от ткачества до ювелирного дела, были в Йемене за¬
нятием иудеев. Эти новые факторы накладывались, конечно, на
очень древние элементы социальной психологии. Презрение к
ремеслу и ремесленникам характерно для многих древних об¬
ществ Средиземноморья и для архаичных обществ Африки
(см., например, [410]).
Торговля была одним из самых престижных занятий и в
химйаритском, и в мусульманском Йемене, ею в значительной
мере жила древняя цивилизация Южной Аравии; она состав¬
ляла и составляет по сей день важную сторону хозяйственной
жизни мусульманского общества, в частности в Йемене.
Существование в Йемене нескольких географических зон
(горных долин, нагорий, равнин, полупустынь и пустынь, каж¬
дая со своими продуктами сельскохозяйственного и ремеслен¬
ного производства) создавало постоянную экономическую по¬
требность в торговом обмене. Возможности такого обмена реа¬
лизовались благодаря наличию городов — традиционных цент¬
ров внутренней и внешней торговли, постоянных ярмарок в
сельской местности, наконец, благодаря регулярному движению
по дорогам, обслуживавшим внешнюю и внутреннюю торговлю.
В целом на протяжении раннесредневекового периода внутри-
торговые связи остаются постоянными и стабильными, несколько
ослабевая в периоды политических неурядиц и усиливаясь, ко¬
гда возникают и крепнут централизованные государства, напри¬
мер такие, как химйаритское, начинающее раннесредневековый
период, и сулайхидское, его завершающее.
Во внешней торговле можно наблюдать больше динамично¬
сти и значимых изменений. В V—VI вв., несмотря на то, что
египтяне уже научились сами добираться морем до Индии и
Восточной Африки, и на то, что спрос на йеменские ароматы
47

в Средиземноморье заметно упал, роль Йемена как центра
транзитной торговли, как важного торгового и политического
пункта на пути в Индию сохранялась и признавалась в ми¬
ре. Она даже приобрела новое значение в связи с борьбой Ви¬
зантии и сасанидского Ирана, в частности и за контроль над
красноморским путем в Индийский океан (см. [308; 420; 360;
284; 268]).
Караваны продолжали уходить на север, доставляя товары
из Индии и Африки вместе с тем, что производилось в Йемене.
Отголоски этих торговых связей в быте предисламской Ара¬
вии — распространение «индийских» клинков. И все же посте¬
пенно эта торговля, направленная на Средиземноморье, осла¬
бевает, особенно из-за иранского завоевания в конце VI в., пре¬
рвавшего значительную часть византийских связей Южной Ара¬
вии, но стимулировавшего усиление старого, второстепенного
прежде направления торговых связей — через Йемаму в Ирак—
Иран.
Ослабление транзитной торговли с Индией, уменьшение чис¬
ла товаров, пригодных к перепродаже, стимулировали Ьывоз
собственно йеменских продуктов. Спрос на эту продукцию су¬
ществовал во Внутренней Аравии, где были и традиционные
торговые пути и где в V—VI вв. возникли значительные мест¬
ные торговые центры. Если в древности йеменские караваны
проходили Внутреннюю Аравию «насквозь», мало интересуясь
торговлей с местными жителями и сберегая свой товар для бо¬
гатых Сирии и Египта, то в VI в. увеличивается роль йеменцев
во внутриаравийской торговле. О предметах йеменского вы¬
воза мы знаем из анализа джахилийской поэзии — это ткани,
оружие, кожи, драгоценные и поделочные камни, возможно,
зерно, а также вино (ср. [95]).
Йемен конца VI в.— активный участник общеаравийской
системы сменявших друг друга ярмарок. Из двенадцати еже¬
месячных аравийских ярмарок четыре происходили в Йемене:
две под контролем персов-абна’ в Сане и Адене и две под кон¬
тролем кочевых племен в Хадрамауте и Шихре [240; 62,
с. 263—268].
В традиционной для Йемена роли торгового посредника по¬
является новый аспект. Через Йемен устанавливает торговые
связи с Эфиопией растущий аравийский центр — Мекка. Между
мекканскими и йеменскими купцами возникают тесные деловые
связи и острое деловое соперничество. Мекканцы пытались ус¬
тановить полный контроль на пути своего «летнего каравана».
В свою очередь, многие политические мероприятия химйарит-
ских царей, в частности «поход слона», объясняются стремле¬
нием защитить торговые интересы йеменцев (см. [436; 319а;
326; 313; 434, с. 18]).
В некоторых событиях эпохи исламизации можно видеть
продолжение борьбы мекканцев с йеменскими торговцами. В це¬
лом весьма благожелательный к наджранцам их договор с
48

Мухаммадом содержит пункты, явно направленные на подрыв
наджранской торговли. На наджранцев-немусульман распро¬
странялся существовавший только для мусульман запрет на
взимание ростовщического процента (риба’) (см. [194, т. 1; ч. 2,
с. 35—36, 85; 28, с. 87—88]).
В период завоеваний и владычества Омайядов, в VII — на¬
чале VIII в., Йемен оказался в стороне от основных событий
как политической, так и экономической жизни Халифата.
Новое оживление внешних торговых связей приходится на
время установления халифата Аббасидов, когда политические
связи с новой столицей — Багдадом — оживили и торговый
путь в Ирак. Взаимные контакты были весьма активны. Труды
ал-Хамдани, например, содержат множество сообщений и рас¬
сказов о поездках йеменцев по делам в Ирак, а иракцев — в
Йемен. Серебро из рудника ар-Радрад частично вывозилось
прямо в Ирак. Организация караванов была в основном в ру¬
ках иракских торговых «компаний» (джама'а), йеменцы по
большей части пристраивались к ним. Иракские торговцы име¬
ли в Сане свои постоялые дворы, склады, конторы, имущест¬
во. Когда возникала выгодная ситуация, деловые связи расши¬
рялись. Например, когда в начале X в. в Йемене сильно по¬
дешевело серебро, то в условиях начавшейся спекуляции ог¬
ромные барыши нажили не только иракцы, но и египтяне, си¬
рийцы и персы (см. [99, с. 112—ИЗ; 177, л. 23а—266; 333, с. 208,
223]).
Связи с Ираком и влияние персов в Халифате создавали
благоприятные условия для йеменских потомков персов-завое-
вателей — абна’, традиционно занимавшихся торговлей, из них
вышли многие крупнейшие торговцы мусульманского Йемена.
Активная торговая деятельность отличала и санских «арабов»
из рода Шихабидов.
Из Йемена вывозили серебро, драгоценные и поделочные
камни, арабский шафран (варе), мед, ладан, роскошные тка¬
ни и одежды. Торговля велась и по сухопутным дорогам, и по
морю. Никогда не затухало мореплавание по Красному морю,
из йеменских портов корабли (не всегда, правда, йеменские)
ходили в Басру и далее, до Китая. Прямые связи с Индией, ви¬
димо, сохранялись, но ослабли, так как в аббасидском Хали¬
фате основной путь для товаров из Индии шел в Басру, а от¬
туда сушей в Средиземноморье (см. [356, с. 135—140; 333,
с. 212—213; 210, с. 84, 85, 87]).
В конце X—XI в. происходит постепенное «возрождение»
транзитной торговли Египта через Йемен с Индией и его свя¬
зей с собственно Йеменом. Этому способствовали, конечно, по¬
литические связи Сулайхидов с Фатимидами. Однако важнее
было другое: раскол мусульманского мира на шиитский фати-
мидский Запад и суннитский сельджукский Восток отрезал
Египет от восточных торговых путей, и Йемен снова стал во¬
ротами в Индию. Начинается расцвет приморских городов Ие-
4 Зак. 404
49

мена, в первую очередь Адена, Шихра, Мохи. Этому способст¬
вовало также усиление централизованного государства при Су-
лайхидах, что укрепляло связи портовых городов с внутренним
рынком Йемена. Значение морской транзитной торговли воз¬
растает. При Зура'идах и Расулидах, в XII—XV вв., она снова
становится одним из главных направлений экономической дея¬
тельности государства. Сочинения этого периода изобилуют под¬
робностями о таможенных правилах, таможенных доходах, раз¬
мерах пошлин, о приходе кораблей из далеких стран и т. д.
В какой-то мере возрождаются древняя торговая активность и
древние направления торговых связей, способствовавшие воз¬
рождению и процветанию йеменских прибрежных городов (см.
[139; 339, с. 106—117; 272, с. 40—57]).
Примечание к главе 3
1 Современного наблюдателя порой удивляет другая особенность, тоже,
видимо, являющаяся рудиментом прежнего преобладания в Йемене крупного
рогатого скота. И сегодня говядина, считающаяся не лучшим мясом, разли¬
чается на рынке по сортам и цене, а мясо овец и коз называется единым
термином ганам и имеет одну цену, хотя различия во вкусе козлятины и ба¬
ранины хорошо известны. Такое отсутствие разграничения видов мелкого ро¬
гатого скота встречается в древних надписях (см., например, [279, с. 24], где
tly может означать и ягненка, и козленка, и детеныша газели) и в надписях
VI в. (Ry 507, Ry 508, Ja 1028), которые рассказывают об одном и том же
походе (в перечислении добычи при одной и той же цифре два раза стоит
fnz — «козы» и один раз d’n — «овцы»).
Глава 4
КОЧЕВНИКИ И ОСЕДЛЫЕ
Характерной чертой раннесредневекового периода истории
Йемена было усиление взаимодействия двух хозяйственно-куль¬
турных типов: кочевников-скотоводов (бедуинов), выходцев из
Внутренней Аравии, и оседлых земледельцев, коренных жите¬
лей Аравийского юга К Результаты этого во многом сказались
на ходе социального и культурного развития страны.
Причиной того, что отношения между кочевниками и осед¬
лыми превратились в один из главных факторов жизни общест¬
ва Южной Аравии, явилось общее усиление роли бедуинов-
верблюдоводов (или «полных бедуинов») сначала во Внутрен¬
ней, а потом и во всей Аравии в первых веках нашей эры.
Хозяйственно-культурная ситуация в Аравии начала нашей
эры характеризовалась существованием по краям пустыни
крупных оседлых государств, имевших под своей властью и не¬
которое количество кочевников. Это были Набатея, Пальмира,
Хатра, Герра, сабейско-химйаритское царство. Основная же
часть Внутренней Аравии была представлена кочевым хозяй¬
ственно-культурным типом, тесно связанным с обществом осед¬
50

лых земледельцев в относительно многочисленных оазисах, ок¬
руженных пустыней и служивших важными центрами торгово¬
го обмена.
В первые века нашей эры постепенно происходит упадок ро¬
ли оседлых северных государств предпустынных районов, осла¬
бевает их влияние в Аравии. На полуострове усиливается са¬
мостоятельная роль кочевников, крепнет их контроль над оа¬
зисами и торговыми путями, они глубже проникают на терри¬
тории оседлых районов. Заимствование седла с лукой дает
им возможность быстрых и дальних передвижений на верблю¬
дах. Племена «полных бедуинов» в поисках новых пастбищ и
добычи перемещаются по всей Аравии, происходит отраженная
в «Аййам ал-* араб» борьба за передел пастбищ, за источники
воды. Возникают государства, в которых живут и оседлые жи¬
тели, центры этих государств находятся в городах и селениях,
но главная роль принадлежит в них кочевым племенам и ко¬
чевнической знати, из которой выходят цари Лахмидов, Гас-
санидов, «новых» и «старых» Киндитов.
С подвижными бедуинскими племенами шире распростра¬
няется арабский язык, первые письменные памятники на араб¬
ском языке (надпись из ан-Намары и надпись из Карйи) да¬
тируются III—IV вв. Происходит некоторое сближение куль¬
туры жителей Аравии: их языка, фольклорного творчества, ав¬
торской поэзии, религиозных представлений. Этому способство¬
вали регулярные ярмарки, на которые каждый месяц в разные
части полуострова съезжались люди со всех его концов.
Центрами торговли, земледелия и культуры продолжали
оставаться оазисы. Ислам возник в оазисно-городской среде,
но отразил все то сложное сочетание кочевой и оседлой жиз¬
ни, которое тогда сложилось в Аравии. Людей из обществ двух
типов связывали отношения торговли, взаимопомощи, взаим¬
ной борьбы, данничества и покровительства, вражды и союза
против пришлых врагов, наконец, поклонение общим святы¬
ням. Важную роль здесь играли «священные», или «заповед¬
ные», территории, где традиционные связи и конфликты заме¬
нялись новыми, временными отношениями, где на определенный
срок приглушалась кровная вражда, где нельзя было проливать
кровь, где у священных мест и сооружений велась торговля,
где уважаемые третейские судьи решали споры между отдель¬
ными людьми, между племенами и общинами. Одним из таких
центров стала Мекка; объединяющий и надплеменной характер
этого центра был развит затем исламом.
Кочевое общество Аравии к раннему средневековью имело
уже долгую историю — и политическую, и социальную. Для не¬
го характерен значительный уровень социального расслоения,
основанного на частной собственности на скот. Существовал
слой потомственной знати — ашраф (появляются даже потом¬
ственные вожди), время от времени возникали полновластные,
по бедуинским критериям, малики-цари, вырастали политиче-
4*
51

ские центры с городом, базаром, ставкой вождя. Создававшие-
ся государства объединяли кочевников и оседлых и бывали тес¬
но связаны с тогдашними «великими державами» — Византи¬
ей, Ираном, Химйаром. Покровительство этих держав оберега¬
ло власть правителей, не всегда имевшую достаточно прочную
основу (см. [296; 306; 324; 361; 384—386; 389—391; 393—395;
403—404; 416; 429; 447—450; 468; 510; 538]; по общим пробле¬
мам аравийского кочевничества см. [300—304; 285]).
IV—VI века н. э. в Аравии характеризуются дальнейшим
усилением активности и роли кочевников-бедуинов. Бедуин ста¬
новится одной из главных фигур в жизни любого уголка Ара¬
вии, растет сфера политического влияния кочевых племен, рас¬
ширяются земли, служащие пастбищем их верблюдам. Общий
процесс «бедуинизации» выразился в постоянном давлении ко¬
чевых племен и полугосударственных объединений Внутренней
Аравии на северную границу Йемена, в нападениях на йемен¬
ские караваны. В ответ на это давление химйариты развернули
активную аравийскую политику, покоряя племена и террито¬
рии.
Бедуины становились подданными южноаравийских го¬
сударств или вступали с ними в союзы, в которых занимали
подчиненное положение. Кочевые аравийцы жили у границ йе¬
менских государств и в степях, считавшихся с IV в. йеменской
территорией, они служили йеменским правителям как наемники
в специальных отрядах или в составе ополчений своих племен.
Постепенно роль бедуинских отрядов родла, они появляются
в разных районах Йемена, часто далеко от своих родных сте¬
пей. Происходит просачивание кочевников-бедуинов во внут¬
ренние йеменские области, туда, где запустевали орошаемые
прежде поля, или в долины и нагорья, где издревле были паст¬
бища «внутренних» кочевников (см. примеч. 1). По мере распа¬
да централизованного государства химйаритов и разрушения
оросительных систем бедуины продвигались на юг, в райо¬
ны древней оседлой цивилизации2.
Земель, пригодных для кочевания, в Йемене немного, страна
всегда была плотно заселена, поэтому появление в ней зна¬
чительной массы кочевников неминуемо вело к их оседанию,
хотя в окраинных районах земледельческого Йемена какие-то
угодья превращались в пастбища, а полукочевники переходили
к кочеванию. Победа кочевников над оседлыми вела, раньше
или позже, к их оседанию, к отказу от своих хозяйственных
традиций. Поначалу, однако, бедуины переставали кочевать,
превращаясь в служилых людей, во временных наместников и
управителей, помощников местных землевладельцев (кайлей),
воинов царя и феодалов; лишь немногие переключались на
земледелие.
В химйаритский период процесс вхождения аравийских бе¬
дуинов в географический, хозяйственный и политический ареал
йеменской цивилизации вел к «химйаризации» аравийцев. Ие-
52

менские надписи, называвшие племена обычно fsrt, иногда на¬
зывают их совсем по-йеменски — шагб.
Термин rsrt (мн. ч. 'sr) надписей II—III вв. соответствует
арабскому * ашира. Так названы бедуины северных областей
(Джауф) в надписи Ирйани 17. Среди них упомянуты y’mm,
соответствующее нынешнему йам из хашид (хамдан), и dqryt—
жители киндитской столицы Карйат зат Кахл. Тот же термин
упомянут для обозначения хауланитов в надписях Ja 616 и
Ja 658. А. Бистон подчеркивает, что термин fsrt находится в
оппозиции к термину ша'б [370, с. 543; 369, с. 258—259; 494,
ч. 4, с. 500]. Ша'б — это традиционное обозначение территори¬
альных общин; часто его переводят как «племя», что допусти¬
мо, если из виду не упускается различие между ша'бами и
племенами кочевников. Правильнее говорить об общинах-
шагбах и племенах-каба’ил. В надписи Fa 74 упомянуто:
'srt/sbVkhln [213, с. 62—67]. Кахлан в средневековых генеало¬
гиях является общим названием для племен йеменских бедуи¬
нов. Видимо, здесь sb’/khln означает бедуинские племена, под¬
чиненные химйаритам.
Наряду с этим в III в. в надписи Ry 535 = Ja 576 племя кин-
да, вторгшееся на сабейские территории с севера, названо шаг-
бом. Может быть, писец употребил более привычный для него
этнополитический термин. Возможно и другое объяснение: кин-
диты воспринимались йеменцами как нечто отличное от чи¬
стых бедуинов, как коллектив, уже ставший в значительной
мере оседлым. Так, собственно, и было на самом деле: кинди-
ты уже имели свою столицу-город, в их подчинении были осед¬
лые жители оазисов — население их царства вполне могло на¬
зываться ша'бом. Ша'бами названы гассан, ал-асд, мазхидж и
низар в надписи того же времени Инан 75 [243а, с. 49—54].
Знатные члены кочевых аравийских племен уже в III в.
ставили посвятительные надписи йеменским богам, старались
именовать себя по-йеменски. Знать кочевников становилась йе¬
менской знатью с йеменскими титулами, именами, одеждой,
богами. Шел процесс, аналогичный романизации варваров у
границ Римской империи, «иранизации» арабов лахмидского
государства, «византинизации» арабов царства Гассанидов
и т. д.
В марибском храме Аввам есть надпись (Ирйани 16), отно¬
сящаяся к III в. н. э. и являющаяся одним из ранних свиде¬
тельств «химйаризации» бедуинов: «Бадийа, сын... и сыновья
его Малик, Газима, Са'д и ал-Харис, сыновья Бадийа из ба-
та', клиенты (mhbbt) зат йафа'а, из обеих хадага, люди (Mm)
Шаммара Йухареиша, царя Сабы и Зу Райдана, посвятили Сах-
вану, владыке Аввама, бронзовую статую, обещанную рабом
(fbd) его Бадийей за благополучие сыновей его — Малика, Га-
зимы, Са'да и ал-Хариса и отпрыска сыновей его Агвама из
зу халалам. И пусть продолжает Алмаках даровать благопо¬
лучие им и детям их детей и удовольствие и удовлетворение
53

Шаммару Иухар'ишу, царю Сабы и Зу Райдана; и пусть Алма-
ках оберегает их от злобы и зависти всякого врага. Именем
Алмакаха Сахвана!» [22, с. 97—98; 494, ч. 4, с. 500].
Люди, носящие типично аравийские имена, посвящают над¬
пись сабейскому богу. Термин mhbbt означает, видимо, кочев¬
ников, ставших клиентами оседлого ша'ба; то же самое мог
означать и обычный термин для зависимых — ’dm. Формуляр
надписи не совсем четок: в посвящении пропущено имя бога —
Алмаках. Неожиданный лам во фразе brw/lbnyhw, который за¬
меняет идафу при определенном втором члене,— арабизм [494,
ч. 4, с. 500]. Перед нами аравийцы, включенные в структуру
йеменского общества, освоившие ряд элементов йеменской куль¬
туры и старающиеся вести себя, как полагается йеменцам (над¬
писи и подношения Алмакаху).
Арабское предание сохранило память о том, как аравий¬
ские племена, приходя в Йемен, принимали местные генеалогии,
сливаясь с местными племенами (например, шакхаб б. удад->
ухата б. зу-л-калаг, см. [146, т. 1, с. 35]). Это, видимо, та кате¬
гория людей, которых средневековое предание называет иногда
«химйаритскими бедуинами» (а'раби химйари) [77, т. 2, с. 174].
А. Бистон считает, что термин ’hzb надписей VI в. означает
тех кочевников района Наджрана, которые были союзниками
химйаритских царей и вместе с ними выступали против жи¬
телей города [373, с. 124—126]. В Наджране и его округе в
VI в. было много аравийцев, город был главным пунктом,
соединявшим оседлый Йемен и кочевую Аравию. В материалах
о наджранских мучениках среди имен жителей города и округи
мы встречаем немало типично арабских, начиная с имени гла¬
вы наджранских христиан — ал-Харис б. Ка'б (см., например,
[209, с. 75—76]). В городе говорили по-арабски [223, с. 242—
250]. Предположение И. Шахида о том, что jb Наджране писа¬
ли на арабском языке, недостаточно обосновано [467, с. 183,
186], однако нет сомнения в том, что именно Наджран был
центром сохранения аравийских культурно-бытовых традиций,
арабского языка, чему, видимо, способствовало и христианство
значительной части наджранцев.
С наджранскими событиями связаны надписи, являющиеся
еще одним «документом» процесса «химйаризации»,— надписи
Тамима Иазида (см. [321]). В разных формах имя этого чело¬
века упоминается в наскальных надписях начала VI в. В Цен¬
тральной Аравии, в вади Маусил, неподалеку от надписи Ма*-
дикариба Иа'фура вырезано изображение человека с полоса¬
той повязкой вокруг бедер, с копьем (острием вниз) в руке
и с кинжалом за поясом. Рядом его имя — tmm (Ry 511 =
Ry 451).
Похожее изображение (бородатый мужчина с перевернутым
копьем и мечом, сложно намотанная повязка вокруг бедер) с
надписью «Тамим Иазид, военачальник-мактав Лахай'ата Зу
Гадана» (Ry 514) находится в урочище Каукаб к северу от
54

Наджрана. Рядом надпись: «Тамим, военачальник-мактав Ла-
хай'ата Йархама Зу Гадана. Да будет милостив к сынам
Малика Зу Гадана Рахман. Аминь!» Эти надписи нахо¬
дятся поблизости от большой надписи о походе войск, послан¬
ных Иусуфом Ас'аром против эфиопов и наджранцев.
На той же дороге, но ближе к Наджрану, у колодца ал-
Хима, рядом с грубым изображением человека с кинжалом,
есть надпись: «Тамим Зу Хадайат, военачальник-мактав сы¬
на, Лахай'ата Йархама Зу Гадана Зу Иазана. Составил
Лукайб Зу Иазан» [Ja 1030; 200, с. 55; ср. 508а, с. 248; 366,
с. 6]. Рядом с этой надписью тоже находится большой текст
полководцев Иусуфа Ас'ара, повествующий о том же походе
(Ja 1028). В конце его сказано: «Составлено, выполнено и вы¬
резано именем Рахмана. Составил Тамим Зу Хадайат. Гос¬
подь иудеев! Именем славного!» [200, с. 39—55; 491, с. 26—
34; 508а, с. 246—249; 284, с. 31—45; 478, с. 28]. Рядам находит¬
ся близкая по содержанию и выполненная одновременно (июль
518 г.) надпись Ry 507, завершающаяся словами: «Выполнил
и вырезал эту надпись Тамим, сын Ма'дана, Зу Касамлат,
сабеец».
Все надписи находятся на одной дороге, все, кроме первой,
высечены во время одного похода в июне — июле 518 г., во
всех надписях в качестве господ Тамима названы члены зна-
менитого кайльского рода зу Иазан. Само имя Тамим доста¬
точно редко (еще есть в RES 4306), поэтому естественно пред¬
положить, что речь идет об одном и том же человеке. Этому
отождествлению не противоречат различия сопутствующих име¬
ни Тамим в разных надписях других элементов имени. Все они
относятся к различным ячейкам южноаравийской антропоними-
ческой модели. Имя Йазид встречается один раз, но это —
второе имя, и оно могло опускаться. Имя отца — Ma'дан (Ма'д,
Ма'адд)—есть только в одной надписи, но в остальных нет
никакого другого, противоречащего этому отчеству, и т. д.
Имя позволяет установить происхождение Тамима. Назва¬
ние рода — dqsmlt; арабские родословия знают племя кас-
мала. или ал-касамил, происходившее из азд Шану’а, но во¬
шедшее в даус (часть известного объединения ал-харис б. ка' б,
жившего в округе Наджрана) [148, т. 2, с. 148; 65, с. 380—381;
186, с. 293; 93, с. 69; 78, с. 953], т. е. это род или племя надж-
ранскнх бедуинов. В родословиях предков ас-касамил встре¬
чается и имя Малик, которое можно сопоставить с Маликом в
Ry 513, поскольку связь его с последующим Зу Гадан не без¬
условна [65, с. 474]. В Хадайат (dhdyt) можно видеть субстан¬
тивированное имя относительное от Хадан — места поселения
хариситов в Наджранском оазисе (125, с. 310—311; 542, с. 147—
149, 155—156], нечто вроде хаданейцев, и тогда: Тамим из ка¬
самлат, из хаданейцев.
Имя Тамим не типично южноаравийское. В доисламском
Йемене оно встречается редко, и тоже в районе Наджрана [209,
55

л. 246, 256], шире оно распространяется в Йемене уже в му¬
сульманское время, но опять же преимущественно на севере,
среди каба’ил (см., например, [123, с. 126, 134]). Напротив, во
Внутренней Аравии оно было всегда широко распространено,
зафиксировано в арабских родословиях, в бедуинских сафских
и самудских надписях. Для Внутренней Аравии типично и вто¬
рое имя Тамима — Иазид и имя его отца Ma'дан = Магадд (см.
[182]).
Все это свидетельствует о том, что Тамим происходит из
пришедших из Аравии бедуинов. Военные кампании, в которых
он участвовал (первая, видимо, при Ма'дикарибе Иа'фуре в
516 г., так как надпись Ry 511 = Ry 451 находится около надпи¬
си Ry 510), связаны с интересами химйаритов во Внутренней
Аравии, в них всегда участвовали союзные химйаритские опол¬
чения и отряды бедуинов.
Надпись Ja 1028, так же как и другие надписи, поставлен¬
ные во время этого похода (Ry 515 и Ry 508), носят явно иу¬
дейский характер (ср. [200, с. 42; 508а, с. 248]). Иудаизм был
тогда официальной религией химйаритского государства; иудей¬
ские формулы в надписях не обязательно означали исповедание
иудаизма, но означали декларацию своей принадлежности к
химйаритскому обществу. То же самое можно сказать о при¬
менении к Тамиму титула мактав (военачальник, военный ад¬
министратор, исполнявший волю царя или высшей знати).
В данном случае Тамим выступает как мактав знатного рода
зу Иазан, т. е. как их вассал, а не как свободный вождь кочев¬
ников. Таким образом, Тамим, аравиец по происхождению, яв¬
ляется элементом йеменской (химйаритской) социальной иерар¬
хии, входит в химйаритское общество.
Изображения Тамима при всей их схематичности то^е сви¬
детельствуют о нем как о типичном йеменце: на нем полосатая
повязка, в руках типичное йеменское оружие — меч (или кин¬
жал) и копье, но не лук. В имени Тамима, сохранившего свои
аравийские корни; можно обнаружить явную тенденцию стро¬
ить его по йеменскому образцу. Двойной вариант имени Тамим
Иазид — параллель типичному построению йеменских (химйа-
ритских) имен, в частности имен начальников Тамима в тех
же надписях. Прозвища по племени и месту жительства он то¬
же строит по-химйаритски, с зу. Перед нами не доведенная до
конца (потому имеющая в каждой надписи отдельный вариант)
попытка передать аравийское имя по-химйаритски.
В Ry 507 Тамим называет себя сабейцем, т. е. йеменцем.
Однако употребление именно такой нисбы в период, когда были
широко распространены названия «химйарит», «химйаритское
царство», а сабейского царства уже не было, не совсем понят¬
но. Возможно, что «химйаритом» называли только коренного
йеменца, члена ша'ба, а «сабеец» означало больше террито¬
рию (Джауф, Ма’риб), а не родословие. Во всяком случае, в
ранний мусульманский период мы встречаем нисбы саба’и и
56

ма’риби в применении к людям, в Ма’рибе жившим, но имев¬
шим родовые связи в других местах (см., например, [48, т. 1,
с. 46; 63, т. 1, с. 14]). Нисбы саба’и, ма’риби, катабани и даже
аусани встречаются и в мусульманское время, но характер их
употребления установить трудно.
Тамим Иазид, аравиец, который вполне «химйаризировал-
ся»,— Не единственный пример изменений подобного рода. Ря¬
дом с его надписями находятся и надписи других мактавов-
иудеев с вполне арабскими именами [Ry 515; 200, с. 54].
Некий бедуин, тоже носивший титул мактава, упомянут в над¬
писи из ал-'Уклы Ja 950: ’tybt/bn/' mrm/'rbyn/mqtwyn [27,
№ 950; 202, № 950]. Некий «араб» назван в одиночной над¬
писи на скале в районе Наджрана (Ja 1011а).
«Химйаризация» .Тамима Иазида — пример хорошо извест¬
ного процесса ассимиляции варваров более развитой оседлой
цивилизацией. Аналогий ему в истории много; самые близкие —
сириец Филипп Араб, ставший римским императором, пальмир-
ский царь Оденат, гордившийся титулом «Август», сирийские
Гассаниды, носившие византийские титулы, иракские арабы
Лахмиды, входившие в политическую иерархию Сасанидской
империи, и т. д.
В северных районах Йемена кочевники попадали на терри¬
тории сильных оседлых ша'бов и оказывались у них в подчи¬
нении или входили в состав этих ша'бов. Такое объединение
оседлых и кочевников возникло под эгидой рода хамданитов и
составило ша'б зу хамдан, превратившийся потом в хамдан —
одно из главных племен-каба’ил мусульманского Йемена. В ран¬
неисламское время в хамдан и хаулан уже входят кочевники
или недавние кочевники, принявшие старые химйаритские на¬
звания.
Хамдан — название одного из ша'бов северных районов Йе¬
мена. Во II—III вв. его знать сумела подчинить себе более
древние ша' бы, такие, как хашид, бакил и др., на некоторый
период представители хамданитской знати становятся даже ца¬
рями Сабы. Хамданиты постепенно объединяют под своей
властью значительную часть северных территорий, население
которых стало называться по преимуществу хамдан, как бы
составляя большой единый ша'б. В надписи Ja 1028 (середи¬
на VI в.) этот ша'б назван зу хамдан (dhmdn), т. е. «хамда-.
нитский шагб», но еще не «ша'б хамдан». Это переходная сту¬
пень к обозначению именем рода Хамдан большого объедине¬
ния (ср. [483, с. 84]). В начальный период мусульманской эпо¬
хи все это объединение называется уже просто хамдан [194,
т. 2, ч. 1, с. 73 — каум]. Предания об исламизации перечисляют
большое число владений и категорий владений, находившихся
в руках хамданитских лидеров (подробно об истории хамдан
в области Хамдан см. [488]).
Хамданитские территории издавна были местом, где кочев¬
ники вступали в контакты с оседлыми. Многие кочевые племе¬
57

на селились на территориях традиционно хамданитских. В над¬
писи Ja 1028 разъяснение содержания понятия «ша'б зу хам-
дан» выглядит так: dhmdn/hgrn/w'rbn, т. е. «ша'б зу хамдан,
горожане (оседлые) и бедуины». В этой формулировке отра¬
зился тот факт, что бедуины вошли в состав большого йемен¬
ского ша' ба. Кочевники занимают в объединении подчиненное
положение. Они принимают традиционное местное название
хамдан, входят в группу, называемую термином ша'б. В той же
надписи названы и сохранившие свою самостоятельность от¬
ряды племен кинда, мурад, мазхидж. Для них употреблено
другое собирательное название — ’erb. Разницу в употреблении
этих двух названий (frbn и ’ггЬ) в контексте надписей устано¬
вить пока не удается, но некоторый свет может пролить совре¬
менная этнографическая параллель. В Сирийской пустыне тер¬
мином 'арбан, называют группы бедуинов, не принадлежащих к
одному племени, не составляющих единой племенной группы
[213а, с. 44].
В истории хамданитов мы опять встречаем процесс «химйа-
ризации», в варианте «хамданизации».
В предании о хамданитском посольстве к Мухаммаду есть
текст якобы дарованной их вождю грамоты. Он содержит разъ¬
яснения того, какие категории людей входят в состав хамдан.
Категории эти, конечно, едва ли могли быть известны Мухам¬
маду, но они были хорошо известны той хамданитской знати,
среди которой и родился текст грамоты, подтверждающей пра¬
ва этой знати на власть. В грамоте сказано, что Малик б. Кайс
назначается править над Народом своим хамдан, над ухмур,
'араб, хала’ит и мавали [194, т. 1, ч. 2, с. 73]. Ухмур — химйа-
риты (мн. ч. от hmyr; ср. [542, с. 100, 210]: ’rhbn, ’sb‘n). В ком¬
ментарии Ибн Хишама, включенном в текст Ибн Са'да, эти
ухмур перечислены. Сначала идет термин кудам, означающий
вождей, предводителей (ср. [284, с. 102; 118, с. 237]), а затем
известные роды азва* (т. е. кайлей): зу Мурран, зу Ла'ва. Бо¬
лее распространенный вариант списка дает: ухмур — это хариф,
ас-са'идийун, ал зу Барик, ас-саби', ал зу Джадан, ал зу Рид-
ван, ал зу Лагва, ал зу Мурран (135, сер. 3, с. 2487]. Ухмур
означает тут коренных жителей; в том же смысле говорится
также об ухмур ал-Ма'афир, ухмур Алхан, ухмур Йашбум
[342, с. 70—71], позднее оно стало означать сельских жителей,
не входивших в состав племен-каба’ил [408, с. 14—15, 22]. Оно
соответствует термину hgrn в надписи Ja 1028.
Следующая категория обозначена в тексте Ибн Са'да и у
Ю. Вельхаузена [535, т. 4, с. 179] как гураба’ («чужаки»), М. ал-
Гул справедливо исправляет это на 'араб (арабы-бедуины)
[408, с. 14—15], что подтверждается также параллелью у ат-
Табари в том же месте: а'раб хамдан (бедуины хамдан). В них
включаются: архаб, нихм, шакир, вади'а, йам, мурхиба, даллан,
хариф, 'узар, хаджур. В другом списке у ат-Табари: 'узар, йам,
нихм, шакир, архаб. Это названия многих действительных коче¬
58

вых и полукочевых племен, хорошо известных из йеменской
истории.
Следующая категория называется хала’ит («смесь»). Этот
термин потом часто встречается в X в. у ал-Хамдани, у кото¬
рого означает группы населения смешанного происхождения из
распавшихся и переселившихся родов, племен и т. д. Проис¬
хождение многих из них было запутанно, забыто и во всяком
случае несущественно.
Термин мавали-клиенты достаточно многозначен, обычно
при его употреблении имеются в виду разные категории зави¬
симости в форме покровительства. Поскольку речь идет о вла¬
сти крупных вождей, видимо, в мавали следует видеть прямо
и непосредственно зависимых от них людей (может быть, жи¬
телей их поместий и т. д.).
Сам Малик б. Кайс происходил из архаб, причисляемых к
бедуинам (гараб), что, впрочем, в VII в. уже вовсе не обяза¬
тельно должно было означать кочевников, однако это деление
означало память о различии между коренными группами и быв¬
шими кочевниками. Возвышение архабитов в объединении
хамдан приходится на переломную эпоху исламизации и оз¬
начает преобладание тех 'араб, которые в начале VI в. были
в составе хамдан на втором месте.
В VII—Vili вв. хамданитов продолжают называть 'араб
(но уже не «бедуины», а «арабы»). Например, Ибн ал-Калби
пишет: «...хамданиты или кто другой из арабов ('араб)» — и
называет их племенем (кабила) [128, с. 10]. В рассказах о со¬
бытиях X—XI вв. в более поздних источниках XIV в., но ис¬
пользующих материал X—XI вв., говорится о «хамдан и дру¬
гих арабах», но иногда и об «арабах хамдан», т. е. арабах из
хамдан [И, с. 59, 43]. В IX—X вв. хамдан выступает как одно
из племен-каба’ил Йемена. Его вожди, опираясь на силу пле¬
менных ополчений, всегда готовых взяться за оружие, играют
решающую роль во многих политических событиях, от них ча¬
сто зависят судьбы государства Йу'фиридов, зайдитского има¬
мата. Следует, однако, заметить, что в мусульманское время
кабила хамдан никуда не перемещается, оставаясь на своих
традиционных территориях, в значительной мере потому, что
соотношение кочевников и оседлых стабилизировалось в ней
еще до ислама или в самый начальный период мусульманской
эпохи.
Некоторой аналогией хамдан является и хаулан. Это тоже
название древнего ша' ба и территории. В III—IV вв. в составе
ша'ба появляются, видимо, кочевники, что можно заключить из
упоминания в его составе 'sr, т. е. кочевых племен ([Ja 616,
Ja 658]; cp. 494, ч. 4, с. 500; Ja 616, стк. 12, 14: ’sfb/w'sr/hwln/
gddm — «ша'бы и гаширы нового хаулан», ср. также Ja 649,
стк. 30—31: ’s'b/w'sr/'km— «ша'бы и 'аширы 'акк»]). После
ислама хауланиты, среди которых группы кочевников, видимо,
сохранялись особенно долго, много и далеко перемещаются.
59

В IX в. они контролируют области и к северо-востоку от Саны,
борются за обладание этим столичным городом. При Сулайхи-
дах значительные хауланитские отряды просачиваются в гор¬
ные районы Михлафа Джа'фар, активно участвуют в развер¬
нувшейся там борьбе за верховную власть и обладание замка¬
ми, но позднее как отдельная группировка на столь далеком
от пустынь и степей юге больше не появляются (см., например,
[107, с. 72—73]).
Так происходило сближение кочевого и оседлого культур¬
но-хозяйственных типов. Кочевое скотоводство сохранялось у
бедуинов лишь при массовых переселениях в йеменские степи,
а в случае переселения в глубь страны они его почти всегда
утрачивали. В области быта и культуры тоже происходили уни¬
фикация, сближение химйаритской и аравийской культур при
явной химйаритской доминанте. Однако даже в химйаритский
период влияния были взаимны. Появление бедуинов способст¬
вовало развитию скотоводства — расширению разведения вер¬
блюдов и мелкого рогатого скота; социальные структуры ко¬
чевых племен во многом сохранились, лишь на высших уровнях
включаясь в химйаритскую структуру общества. Многочислен¬
ные арабизмы в йеменских надписях VI в. показывают, что
арабский язык стал распространяться в стране (см. [284,
с. 124—126; 140, с. 60; 223, с. 242—250]; ср. [467, с. 183, 186]).
Основная масса населения говорила еще на химйаритском язы¬
ке, но арабский, язык военачальников, воинов, пастухов, воинст¬
венных соседей, язык торговли и общения в Аравии, был в
химйаритском Йемене хорошо известен. Эта сторона взаимоот¬
ношений создала предпосылки к тому изменению акцентов, ко¬
торое произошло с появлением ислама.
Бедуины (,frb) и их племена-каба’ил -были одной из глав¬
ных политических сил периода исламизации, сначала главной
силой сопротивления, потом главной опорой пришлой мусуль¬
манской администрации. Выгод из исламизации они извлекли
больше всех. На волне распространения ислама кочевые и по¬
лукочевые племена продвигаются далее в глубь страны.
Киндиты оседают в Хадрамауте, хотя многие из них отпра¬
вились на завоевания в Ирак и Сирию. «Древнее» киндитское
царство II—III вв. н. э. включало в себя кочевые и полукоче¬
вые племена кахтан и мазхидж, а также оседлое население
оазисов, в частности горожан своей столицы Карйат зат Кахл
(’bf 1/hgrn/qrytm — Ja 635). Киндитский род Саур появляется
к северу от Йемена в первых веках нашей эры, подчиняет мно¬
гие племена и территории, которые постепенно начинают на¬
зываться по имени правящей племенной группы киндитами
(кинда) и киндитскими. Царство рода киндитов постепенно
стало племенем или «народом» киндитов. В этом смысле писец
надписи Ry 535 = Ja 576 был прав, называя кинда ша'бом. В не¬
удачном походе Малика б. Бадда на Йемен участвовали, види¬
мо, прежде всего кочевники, уже носившие название киндитов,
60

Малик называется «царем кинда». Тогда же, во II—III вв.,
киндитские отряды, участвующие в военных действиях химйа-
ритских армий, включаются в состав категории ’ггЬ — бедуин¬
ских войск.
Тогда же прослеживаются и первые связи киндитов с Хад-
рамаутом. В надписи Байхан 5 [220, с. 101 —102] сообщается
о разгроме отрядом химйаритского царя Шаммара Йухар'иша
отряда киндитов, шедшего на помощь хадрамаутцам. Возмож¬
но, что это свидетельство о движении киндитов к Хадрамауту
после их разгрома у Ма’риба. Несколько позже киндиты уча¬
ствуют в большом сабейском походе в Хадрамаут. Надпись
Ирйани 32, в которой содержится рассказ об этом походе, на¬
зывает ряд пунктов, ставших потом оплотами киндитов в Хад-
рамауте, в частности Даммун около Тарима (см. также [494,
ч. 5, с. 209—215]).
В V в. киндиты участвуют в походах химйаритов во Внут¬
реннюю Аравию и с их помощью восстанавливают там свое
царство, вновь объединившее под своей эгидой и кочевников, и
оседлое население оазисов, в частности земледельческой Иема-
мы. Впрочем, политическая история «нового» киндитского цар¬
ства показывает, что кочевой элемент играл там преобладаю¬
щую роль как в общем составе населения, так и в составе пра¬
вящей группы.
После распада киндитского царства вожди киндитов про¬
должают играть значительную роль в Йемене. Их глава Иазид
б. Кабша был наместником царя Абрахи, т. е. входил в состав
йеменской государственной иерархии, и возглавил восстание
местной йеменской знати.
Значительная часть киндитов (по ал-Хамдани, около 30 тыс.)
переселилась после разгрома своего царства (V—VI вв.) из
Гамр зу Кинда и Иемамы в Хадрамаут [125, с. 168, 175]. В Хад-
рамауте уже жили киндитские племена (в частности, ас-садиф),
видимо пришедшие туда в III в. (иногда киндитское проис¬
хождение ас-садиф оспаривается). Садифиты порой выступали
не на стороне киндитов, а вместе с коренным, «химйаритским»
населением Хадрамаута, с которым киндиты сразу же оказа¬
лись в конфликте. Разгорелось соперничество между киндит-
скими вождями и кайлями Хадрамаута, ставшее потом сутью
ридды, восстания киндитов против мусульман.
Среди киндитской знати были и полубедуинские вожди, ак¬
тивно участвовавшие в конфликтах и сражениях пустыни, в
борьбе с надвигавшимися из степей мазхиджитами, тамими-
тами, амиритами, и полностью оседлые цари-лшлшш, не связан¬
ные с традиционным бедуинским верблюдоводством. Все кин¬
дитские вожди VII—Vili вв. имели свои крепости и свои зе¬
мельные владения (махджары). В период завоеваний киндиты
были среди тех групп племен, которые в большом количестве
переселились в Ирак и Сирию, однако отток был скоро вос¬
полнен (видимо, новыми переселениями из пустыни). В IX—
61

X вв. в Хадрамауте существовало большое количество киндит-
ских центров, которые ал-Хамдани называет кура, что свиде¬
тельствует об оседлости их населения.
Вне Хадрамаута в мусульманское время больших продви¬
жений киндитов в Йемене не происходит, политическая роль их
была ограничена (наиболее активные силы ушли в новые стра¬
ны). Часть киндитских или причисляющих себя к киндитам
племен продолжала кочевать в прилежащих к Хадрамауту пу¬
стынях, время от времени вторгаясь на территории оседлых и
господствуя там.
В сезон 1983 г. историко-культурный отряд советско-йемен¬
ской комплексной экспедиции (П. А. Грязневич, М. Б. Пиотров¬
ский, А. В. Седов) провел обследование остатков киндитских
поселений Хадрамаута, основываясь на местных преданиях и
на текстах ал-Хамдани. Традиция помещает многие киндит-
ские пункты с одним названием и в западной, и в восточной ча¬
сти Хадрамаута, что вызвано, видимо, существованием двух
киндитских областей. Вади ал-Каср в Западном Хадрамауте
было основным центром поселения киндитов, однако и в Во¬
сточном Хадрамауте они тоже имели значительные центры.
В частности, Даммун следует локализировать у Тарима. В райо¬
не Тарима экспедиция локализировала и Хаджар ан-Нуджайр,
последний оплот киндитов в борьбе с мусульманами. Видимо,
Хадрамаут заселялся с двух его сторон, западной и восточной,
выходящих в пустыню. С запада шли киндиты из Западной
Аравии (Гамр зу Кинда), а с востока, через Махру,— йемам-
ские киндиты (ал-Хамдани: (ан ал-Бахрайн ва-л-Мушаккар)
[125, с. 175].
Установлен также тип киндитского поселения: они всегда
находятся (в отличие от древних городищ) по краям долины
у ее скальных склонов и состоят из поселения, имеющего сле¬
ды древнего, доисламского, обитания и отдельно стоящего на
скале'замка. Эта структура поселений отражает процесс оседа¬
ния, сочетавшийся с установлением господства над коренным
оседлым земледельческим населением.
К западу от киндитов селились мазхидж. В VIII—IX вв.
часть химйаритского нагорья, Сарв Химйар, превращается в
Сарв Мазхидж. Союз племен мазхидж, в который входили, в
частности, такие крупные племена, как зубайд, мурад, ал-ха-
рис б. ка'б и др., был одним из составных частей древнего кин¬
дитского царства. Было у мазхиджитов в III в. и свое царство,
но к V—VI вв. мазхидж стали наиболее типичными представи¬
телями кочевой периферии химйаритского Йемена. Они были
постоянными участниками бедуинских ополчений на службе у
химйаритских царей, они были главным кочевым населением
округи Наджрана, постоянно нападали в VI в. на северные гра¬
ницы Йемена. Они стали главной опорой движения против йе¬
менских персов-абна’ в начале VII в. и противостояли хамдани-
там, союзникам персов. Они давили на киндитов в пустыне
62

между Ма’рибом и Хадрамаутом. Различные группы мазхиджи-
тов вступили в контакт с исламским государством. Один из
знатных мурадитов, Фарва б. Мусайк, на время объединил под
своей властью все мазхидж, опираясь на полномочия, получен¬
ные якобы от пророка. Мазхиджиты были основной силой анти-
исламского движения 'Абхалы ал-Асвада, антиасвадовского
движения Кайса; они составили потом значительную часть му¬
сульманских армий, окончательно покоривших Йемен.
Мазхиджиты были среди первых кочевых племен, попавших
в глубинные районы Йемена [542, с. 194—195, 405], однако глав¬
ное их продвижение и оседание связано с периодом исламиза-
ции. Именно тогда мазхиджитские отряды (выступавшие как
против ислама, так и за него) проникают в глубь страны, дохо¬
дят до районов Лахеджа и Адена. Основным местом их про¬
движения стала область гор и равнин, называвшаяся Сарв
Химйар (район, где обитал ша'б зу ру'айн, и далее к югу).
Места обитания мазхидж перемежались с местами обитания
других, коренных племен-общин, однако мазхиджиты постепен¬
но вытесняли и их, и другие, приходившие в этот район бе¬
дуинские племена (см., например, [125, с. 190] о селении Хуб-
бан в районе Рада', которое принадлежало мусульманской зна¬
ти химйаритского происхождения, роду Мухаммада б. Иунуса
ал-Абрахи, а потом стало принадлежать кабиле ал-харис
б. ка'б из мазхидж). Некоторые вступали в союзы (хилф) с
мазхиджитами (например, асас из сунабих [125, с. 193]), другие
вливались в мазхидж (йатамазхиджун) (как химйаритское кау-
ман [125, с/189]). Вся территория Сарв Химйар и все население
постепенно стали называться по мазхидж. Судя по характеру
территорий, мазхиджиты тут оседали, но оставались господст¬
вующей группой [125, с. 180]. В X в. мазхиджитское проникно¬
вение и оседание дошло уже до южных, прилегающих к морю
районов Йемена, до Абйана и Ахвара [125, с. 187]. Весь про¬
цесс проникновения мазхидж был, видимо, достаточно долгим.
В X в. ал-Хамдани пишет о том, что они поселились в Сарв
Мазхидж лишь недавно. Одной из целей крупных мазхиджит-
ских вождей IX—X вв. было объединить под своей властью раз¬
бросанные по всей стране районы, где жили переселившиеся с
севера мазхиджиты.
В подчиненных районах кочевники часто оседают, сливаясь
с местными оседлыми членами ша'бов, однако теперь, в отли¬
чие от доисламского времени, объединение оседлых и кочевни¬
ков называется не ma'б, а кабила (мн. ч каба’ил). Каба’ил,
оседая на землю и живя среди химйаритов, сохраняют свою
племенную структуру, генеалогические связи, обычаи, чувство
превосходства над теми, кто к каба’ил не относится. Быть чле¬
ном одного из каба’ил становится выгодным и престижным.
Старые каба’ил становятся полукочевыми и оседлыми, старые
ша'бы включают в себя кочевников, название кабила получают
объединения, поглотившие коренных земледельцев (такие, как
63

мазхидж, мурад, кинда) и поглотившие кочевников (например,
хашид, бакил, хаулан). В результате многие каба’ил вклю¬
чают в себя три категории членов: кочевников, полукочевни¬
ков и оседлых (например, хамдан в период исламизации).
Слово та' б в своем старинном значении, в котором оно
встречается в Коране, исчезает из употребления3. Ша'бы рас¬
падаются, вливаются в каба’ил, называются каба’ил (кабила).
В ходе распада ша'бов некоторые их члены лишаются защиты
общины, именно они и составили со временем категорию зем¬
ледельцев, прямо зависимых от мелких феодальных владете¬
лей. Оседающие бедуины начинают жить в селениях; часть из
них превращается в настоящих землевладельцев-феодалов,
другие становятся бесправными земледельцами. В свою оче¬
редь, многие исконные земледельцы, не все и не сразу, стано¬
вятся членами племен-каба’ил, принимают их аравийские ге¬
неалогии.
Продолжается сближение двух хозяйственно-культурных ти¬
пов. Побеждает, по существу, оседлое земледелие, но в куль¬
турной области и в области социальной процесс идет уже не
при химйаритской, а при аравийской доминанте. Главную роль
в каба’ил играет родовая знать, уходящая корнями в аравий¬
ское прошлое. Язык каба’ил — арабский — становится посте¬
пенно языком всего населения. В X в. употребление диалектов
химйаритского языка считается достаточно редким, характер¬
ным только для жителей селений, т. е. оседлых земледельцев.
Для ал-Хамдани естественным языком представляется араб¬
ский, а все остатки прежнего языка воспринимаются им, люби¬
телем йеменской старины, лишь как искажения правильного
арабского языка (фусха) 4. Таким образом, с каба’ил связана
арабизация Йемена, так же как и его исламизация.
Многие каба’ил (часто полностью оседлые) сохраняют «эти¬
ку» кочевого мира. Это выражается в победе названия кабила
для территориального, по сути, коллектива, в усвоении систе¬
мы родо-племенных отношений, принесенной из пустыни, в рас¬
цвете принципов кровной мести (еще в 30-х годах XX в. буше¬
вавшей в селениях Хадрамаута). Это и острое ощущение чело¬
веком из каба’ил своего превосходства над всеми другими.
В позднее средневековье члены каба’ил, или кабили, составля¬
ют особый слой в традиционной йеменской социальной иерар¬
хии, стоящий выше земледельцев, ремесленников, торговцев
и т. д. Обычное право сельских жителей Йемена и сегодня силь¬
но связано с традициями и обычаями кочевого общества, нало¬
женными на исконный субстрат, сохранившийся по большей
части в области регулирования отношений, связанных с землей
и водой 5.
И в середине XX в. земледельцы из каба’ил предпочитали
сражаться, а не обрабатывать землю, хотя большинство из них
гак или иначе были вынуждены трудиться на земле. Отноше¬
ния и между людьми, и между племенами регулируют такие
64

же, как в предисламской Аравии, система «заповедных терри¬
торий» (хута, хиджра) и система арбитров (хакамы, мансабы
и т. д.). В этих системах принесенный обычай сливается с древ¬
ней традицией. «Заповедные территории» возникают часто на
местах древних святилищ, а их хранителями оказываются по¬
томки древних родов, возможно даже и жреческих6.
На роль. третейских судей со времени позднего средневе¬
ковья с успехом претендует и пришлая мусульманская знать —
потомки Мухаммада (сада). Разные элементы раннесредневе¬
кового йеменского общества сливаются воедино в характерных
признаках и явлениях, ставших на много веков типичными
именно для Йемена.
И все-таки оседлый Йемен побеждает. Он поглотил кочев¬
ников, сделал их земледельцами, солдатами, торговцами, фео¬
далами, чиновниками. Во всех слоях средневекового йеменско¬
го общества мы видим выходцев из некогда кочевых коллекти¬
вов. Происхождением из различных кочевых племен гордились
многие роды в средневековых городах Йемена. На месте осе¬
давших бедуинов, однако, снова появлялись кочевники из внут¬
ренних пустынь, своим присутствием сохраняя принцип взаимо¬
действия кочевников и оседлых, создавая базу, «тыл», для со¬
хранения бедуинской «этики» у оседлых каба’ил.
Слияние разных культурно-хозяйственных и этнических эле¬
ментов отразилось на эволюции этнического и политического
самосознания йеменцев в средние века. Химйаритская эпоха
ознаменовалась формированием начального представления о
единстве страны и ее народа — химйар [258, с. 26—27]. В му¬
сульманское время культурная преемственность во многом бы¬
ла прервана. Отток населения из Йемена, передвижения кочев¬
ников, смена состава правящего слоя, распространение ислама
и арабского языка, вхождение в систему связей единого му¬
сульманского мира — все это привело к тому, что мусульман¬
ский Йемен был слабо связан с прошлым страны.
Однако в VIII—IX вв. из центральных областей Халифата
в Южную Аравию приходит сложившееся в ходе политических
сражений VIII в. представление о противостоянии двух групп
арабов — кахтанидов и аднанидов. Оно наложилось на реальное
соперничество различных групп внутри правящего слоя, на воз¬
рождение местной йеменской знати и ее борьбу за власть, на
местное проявление общего процесса распада Халифата. Появ¬
ляется тенденция «химйаритского патриотизма», апеллирующе¬
го к древнему славному прошлому Йемена как к аргументу в
борьбе с потомками персов-абна’, с другими чужаками, теснив¬
шими коренных йеменцев. В раннесредневековой истории Йе¬
мена есть немало ярких эпизодов как борьбы халифских на¬
местников с этим «патриотизмом», так и его торжества в поли¬
тике местных правителей.
Одним из тех, кто начал борьбу с йеменскими нейеменца-
ми, был мазхиджитский вождь, один из лидеров ридды, Кайс
5 Зак. 404
65

б. Макшух, который призывал йеменскую знать выступить вме¬
сте с ним против засилья чужеземцев-абна’ и даже начал из¬
гнание абна’ из Йемена. В мусульманское время борьба против-
абна’ была одним из двигателей «химйаритского патриотизма».
Потворствуя ему, один из наместников Аббасидов, Иазид
б. Джарир ал-Касари (195/810-11), мазхиджит из Ирака, объ¬
явил запрет для абна’ жениться на коренных йеменках и даже
пытался расторгать уже заключенные браки [74, с. 147; 288,.
с. 98]. Иазид происходил из семьи, тесно связанной с перипе¬
тиями кахтанидско-аднанидской борьбы еще в халифате Омайя-
дов, где в VII—Vili вв. борьба за власть между различными
группировками приняла форму борьбы аднанидов и кахтанидов
(йеменцев).
В начале IX в. наместник Исхак б. ' Аббас объявил при¬
верженность к химйаритским генеалогиям и похвальбу ими
враждебной исламу и его принципам, под страхом казни запре¬
щал похваляться родословиями, восходящими к доисламской
древности, называть себя по своим химйаритским корням [52,
с. 184; 11, с. 32].
«Химйаритский патриотизм» стал одной из идейных основ
возвышения в IX в. местной йеменской знати, претендовавшей
на химйаритские корни. Многие из них возводили себя к химйа¬
ритским азва’. Иугфириды, например, считали своими предка¬
ми кайлей Зу Хивала и Зу Макара [120, с. 165—178; 135, сер.З,
с. 2487]. Они и сыновей своих называли именами, созвучными
именам кахтанидского предания, вызывающими ассоциации с
древностью: Ас'ад (ср. Ас'ад ал-Камил), Саба’, Химйар, Ках-
тан. Так подкреплялась их политическая тенденция к правле¬
нию, независимому от багдадских властей (о разделении жи¬
телей Саны X в. на низаритов (аднанидов), к которым примк¬
нули абна’, и кахтанидов, которых возглавили бану Шихаб,
см. [125, с. 264—265]).
Наиболее яркое воплощение «химйаритский патриотизм»
нашел в культурной деятельности йеменцев. Это их усилия
вне Йемена по созданию и распространению кахтанидского ис¬
торико-эпического предания [320, с. 17—34], это политические
стихи и элегии собственно йеменцев и кахтанидов ('Алкамы
б. Зу Джадана, А' ши Хамдана, Иазида б. Муфаррига и многих
других).
Особое место занимает творчество ал-Хамдани (ум. в конце
30-х годов X в.), крупнейшего ученого средневекового Йемена,
создавшего первые крупные исторические, генеалогические, ар¬
хеологические, географические труды, посвященные Йемену,
древнему и средневековому. В своем многотомном «ал-Иклиле»
(«Венце») он собрал и обработал все, что дошло до его време¬
ни из преданий и документов и памятников йеменского прош¬
лого.
В своей деятельности ал-Хамдани был движим чувством пат¬
риотизма, стремлением восхвалить Йемен, что якобы вызвало
66

враждебное отношение к нему со стороны зайдитов и даже при¬
вело его к тюремному заключению.
Его перу принадлежит касыда «ад-Дамига», восхваляющая
йеменцев, одна из серии йеменских касыд, созданных в ответ
на «ал-Музаххабу» ал-Кумайта, йеменцев поносящую (основ¬
ные работы о жизни и деятельности ал-Хамдани см. [116; 118;
125 — предисловие в них ал-Аква']).
Надо отметить, однако, что для патриотизма ал-Хамдани,
как и вообще для «химйаритского патриотизма» йеменцев, не¬
характерны нападки на других арабов, выпады против ислама.
Все достоинства йеменцев считались частью достоинств всех
арабов. И ал-Хамдани .оставался и хорошим арабом, и хоро¬
шим мусульманином. То же можно сказать и о другом крупней¬
шем представителе «химйаритской» тенденции в йеменской
культуре, Нашване ал-Химйари (XII в.), составившем самый
полный свод кахтанидского предания (йеменского эпоса). Мест¬
ный патриотизм не противоставлял себя арабизму, как это де¬
лала иранская шу'убийа. С самого начала он существует толь¬
ко в арабских и исламских рамках. «Химйаритский патриотизм»
исходит из того, что химйариты и вообще все йеменцы — арабы
(но лучшие из арабов) и мусульмане (но лучшие из мусуль¬
ман).
На протяжении VII—X вв. можно проследить, как постепен¬
но развивалось и усиливалось это арабское самосознание йе¬
менцев, параллельное развитию общего самосознания средне¬
вековой арабской народности. Термин 'араб расширяет свое
значение от 'араб-бедуины Йемена до 'араб — все йеменцы.
В раннемусульманский период в пылу кахтанидско-адна-
нидской полемики за йеменцами даже иногда отрицали право
называться арабами: «Не из арабов химйариты, происходящие
от тубба'» [70, т. 4, с. 76; ср. 187, с. 39—41]. Споры и полемика
в центральных районах Халифата способствовали осознанию
йеменцами своей арабской природы. В частности, этому помог¬
ло представление о йеменцах как об ал-'араб ал-'ариба, корен¬
ных, настоящих арабах, отличных от арабизировавшихся адна-
нидов — ал-'араб ал-муста'риба (об эволюции термина ал-
* араб см. [258а]).
Тем не менее на йеменской почве широкое понимание тер¬
мина «арабы» привилось не сразу. Для историков XII—
XIII вв., сохранивших более ранние представления, «арабы» —
категория, отличная от других йеменцев. Это пришельцы: пле-
мена-каба’ил, пытавшиеся установить в X в. контроль лад Са¬
ной (хамдан, хаулан) [И, с. 43; 204, с. 149], приходящие в Ти-
хаму хамданиты [11, с. 49], хауланиты в Михлафе Джа'фар
[287, с. 174].
Представление о собственном арабизме развивалось под
влиянием общего процесса формирования средневековой араб¬
ской народности. Главными факторами этого развития были
ислам и его священный язык, военно-административное управ¬
5*
67

ление, ведшееся на арабском языке, переселения каба’ил, гово¬
ривших на арабском языке. Все это активизировало сущест¬
вовавшее и ранее широкое знание арабского языка, стимули¬
ровало его распространение и через язык способствовало тому,
что все йеменцы осознавали себя арабами, согласно хадису:
«Кто говорит по-арабски, называется арабом» (ман такаллама
би-л-'арабийа йусамма 'арабийан) {101, л. 26; 58, с. 80—81].
В XI в. это явление становится общераспространенным.
Арабами называются и пришлые роды санских горожан, и
химйариты [118, с. 410]. Описывая категории жителей Саны, ар-
Рази называет арабами Çараб мин ахл ал-Йаман) коренных
жителей, которых возглавляет род Сумамы, химйаритское про¬
исхождение которого особо подчеркивается. Острое ощущение
арабизма возникло в объединившем политически весь Йемен
сулайхидском государстве. Ал-Мукаррам, призывая йеменцев
отомстить за своего отца тихамским Наджахидам, говорит не
о войне исмаилитов против суннитов, но о войне арабов про¬
тив неарабов [52, с. 256—257]. Был даже отдан приказ уби¬
вать в Тихаме всех неарабов, которых должно было отличать
по неумению произнести эмфатический з [107, с. 59]. Против¬
ники Сулайхидов тоже видели в своих врагах арабов, записы¬
вая о приходе Сулайхидов: «Арабы вошли в Забид» [52, с. 259].
Ал-Мукаррам первым из йеменских правителей стал величать
себя на монетах хазим ал-'араб: «Ал-малик ас-саййид ал-Му-
каррам 'азим ал-'араб султан амир ал-му’минин». Новый тип
легенды был введен сменившими Сулайхидов Зурагидами: «Ав-
хад мулук аз-заман малик ал-'араб ва-л-Иаман» [107, с. 60].
Все йеменцы стали «арабами», а «химйариты» (доисламское
название всех йеменцев) сохранилось лишь как название од¬
ного из племен-каба’ил.
Однако параллельно, и очень долго, на протяжении всего
средневековья, среди йеменцев сохраняется и старая химйарит-
ская традиция — называть арабами бедуинов, пришлых и своих
кочевников.
Еще в расулидское время источники называют гараб кочев¬
ников внутренних районов, постоянно беспокоивших государ¬
ство своими набегами [231, с. 41, 43, 44, 52, 114, 130, 131, 151,
162, 168; ср. 319, с. 142]. В расулидское же время, как пред¬
ставляется, в источниках появляется термин 'урбан — так на¬
зывали кочевников, служивших в царских войсках [231, с. 23;
11, с. 1110]; в период османского завоевания термин 'урбан по¬
лучает значение «кочевники внутренних районов» [87а, с. 393;
876, с. 110а].
В целом же расширение контактов, а затем сближение ко¬
чевников и оседлых, арабов и химйаритов оказываются важ¬
ными итогами раннесредневековой истории Йемена.
68

Примечания к главе 4
1 Речь пойдет главным образом о кочевниках — выходцах из Внутренней
Аравии, обитавших в степях у северных границ оседлого Йемена. На внут¬
ренних плоскогорьях и в прибрежных пустынях Южной Аравии издавна тоже
жили кочевники, разводившие мелкий рогатый скот и меньше — верблюдов.
И по сей день они сохранили элементы быта и языка древнейших кочевников
Аравии (см. [403]; о языке см. [248; 295; 444; 479, с. 25—78]; о возможном
упоминании их з надписях (под термином ’bd) см. [376, с. 10]). И в период
древности, и в раннее средневековье, соседствуя и взаимодействуя с оседлой
культурой Йемена, они оказывали на нее весьма незначительное влияние. Их
роль в истории Йемена постепенно возрастает, начиная с IX—X вв., во многом
под влиянием селившихся в Южной Аравии «полных» бедуинов из Внутрен¬
ней Аравии.
2 История постепенного проникновения аравийских племен на территорию
Йемена частично описана, например, в работах [423; 342, с. 81—96; 542,
с. 181—183, 195—196, 403—406]. История проникновения племен (прежде всего
мазхиджитских) в VIII—X вв. хорошо прослеживается по «Сифат джазират
ал-'араб» ал-Хамдани (см. [125, например, с. 180, 218; о мазхидж — с. 180:
«...и так — в Сарв Мазхидж. Мазхиджиты поселились там только недавно, а
он — место, где жили зу Ру'айн; там их рынок, могилы и дворцы их царей;
большая часть мест и селений там названа по именам их жителей из рода
зу Ру'айн»]). Яркий пример смены населения на одной из важных территорий
Внутреннего Йемена, лежащей на дороге к пустыне, в области нынешнего
Нихма, дает исследование К. Робена [487]. Сравнивая данные эпиграфики,
материалы ал-Хамдани и расселение племен в наши дни, он показал, что племя
нихм пришло в эти районы из пустыни в раннем средневековье, полностью осе¬
ло ко времени ал-Хамдани, а в X в. переместилось далее к югу, оставив ряд
территорий на севере другим выходящим из пустыни родо-племенным объ¬
единениям.
Таким образом, мазхидж составили в средние века, как, впрочем, состав¬
ляют и сейчас, значительную часть политически активных племен-каба’ил.
3 Кораническая фраза: «И сделали мы вас народами и племенами» (ва-
джа? алнакум ту'убан ва-каба’ила) (XLIX, 13)—констатирует одну из важ¬
нейших черт социальной реальности Аравии VII в.— сочетание в ней двух
хозяйственно-культурных типов, оседлого и кочевого. Ша'б Корана хорошо
известен в древнейеменской эпиграфике. S'b (мн. ч. ’s'b) — это название ос¬
новной ячейки древнейеменского общества, территориальной общины [308,
с. 349—351; 284, с. 97—100; 484, с. 18—19]. Ша'бами назывались и неболь¬
шие, и крупные общины, а также общины-государства (например, Саба’), в
этом случае значение приближалось к позднему арабскому «народ».
Ша'бу в Коране противопоставлены каба’ил (ед. ч. кабила). Этим тер¬
мином назывались во Внутренней Аравии человеческие коллективы, объеди¬
ненные в первую очередь единством (реальным или фиктивным) происхож¬
дения. Кабила могла объединять кочевников, полукочевников и оседлых, од¬
нако чаще всего этим термином обозначались кочевые племена. Как и ша'б,
кабила, считавшаяся высшим звеном иерархии родо-племенных коллективов,
могла означать и реальные соплеменности, и достаточно эфемерные племен¬
ные союзы.
В йеменских надписях ша'бу, как уже упоминалось, противостоит 'ашира
(мн. ч. 'аша’ир). Каба’ил появляются только в мусульманское время: в рас¬
сказах о древнем Йемене, восходящих к традиции Внутренней Аравии (см.,
например, [135, сер. 1, с. 919, 882]), в кахтанидском предании о химйаритских
царях [320, с. 90]. В описании осады мусульманами г. Джураша йеменские
кочевники и полукочевники названы каба'ил ал-Иаман [194, т. 1, ч. 2, с. 71].
В раннемусульманское время термин шак б постепенно исчезает и кабила
становится на его место. Происходит это не сразу, источники X в., как и
прежде, чаще упоминают родо-племенные или территориальные коллективы
без обозначающего их тип термина. В X в. ал-Хамдани приводит стандартную
арабскую схему иерархии объединений людей, где на вершине стоит ша'б,
а за ним следует кабила. При этом ша'бами оказываются только древние
69

объединения Йемена: химйар, два подразделения химйара — малик и хумай-
са', а также народы Аравии мудар, раби'а, низар. Все объединения X в.
автор автоматически относит к категории каба’ил [il 18, с. 22—23], Сам он на¬
зывает каба’ил и бывших бедуинов, и группы химйаритского происхождения
(даже те, которые сохранили «химйаритский» язык) [125, с. 278, 279].
В позднее средневековье возникает традиционная йеменская иерархиче¬
ская система, где одну из высших ступеней занимают кабилы («люди пле¬
мени») — кочевники, земледельцы и даже горожане, формально принадлежа¬
щие к какому-то коллективу с родо-племенным устройством и потому имею¬
щие коллективного заступника. Они имели право носить оружие, требовать
от властей уважения их прав и т. д. В современном Йемене термином кабила
могут называться и кочевые, и оседлые племена (ср. [376, с. 3]).
4 Для ал-Хамдани практически вся Аравия говорила на одинаково хо¬
рошем арабском языке, только для Йемена он указывает различные степени
«правильности». Самый непонятный, по его мнению, язык — в Махре, Шихре,
Хадрамауте, т. е. там, где и сейчас сохранились южноаравийские языки. Об
исконных химйаритских районах (Сарв Химйар, Кала*, Ма'афир, Замар —
Катаб) он замечает, что там говорят по-химйаритски или с большими при¬
месями «химйаритского» языка. В областях хамданитов есть районы, где го¬
ворят «хорошо», но с ними перемежаются районы, где в языке много «химйа-
ризмов». Лучше всего говорят, согласно ал-Хамдани, в районе Наджрана, в
Сарв Мазхидж, Байхане, Харибе, Хаулане, а также в Лахедже, Абйане, Да-
сине. Особенно хорошо говорят там, где живут ал-харис б. ка'б; в некото¬
рых районах Хадрамаута и в Абйане — Лахедже хороший язык существует
благодаря тому, что там поселились киндиты. Таким образом, хороший араб¬
ский язык там, где есть выходцы с севера, а плохой, как особо отмечено,—
в селениях (ман сакана минхум ал-кура). Хуже всего говорят в городах — в
Адене и в С)ане, где «в каждом местечке (бук* а) свой язык» [125, с. 1277—
279]. Данные о распространении языка, главного признака арабизации, в це¬
лом совпадают с данными о расселении аравийских бедуинских каба’ил, ос¬
новных инструментов арабизации. '
5 О социальных структурах современного Йемена и о том, какое место
занимают в них традиции и обычаи кочевого мира и бедуинская «этика», см.
[396; 397; 484, с. 29]. О долгом сохранении кочевнических традиций и «идео¬
логии» у осевших бедуинов и у полуоседлых см. [300, с. 82—83; 304, с. 86—
87]. Ярким примером может служить отмечаемое У. Тэсиджером господство
бедуинских обычаев в быту «озерных арабов» (маданов) [527, с. 90]. О лег¬
кости интеграции чужаков как о характерной черте арабского кочевого пле¬
мени см. [250, с. 131—132; 249, с. 255—1256].
6 О хутах и хиджрах в Йемене см. [510; 394; 396; 409; 324]. О хуте «древ¬
них» киндитов у Плиния (Chodae Aiathuri) см. [539, с. 22].
Глава 5
СТРУКТУРА ОБЩЕСТВА
Социальная структура древней Южной Аравии изучена до¬
вольно подробно (см. [247; 273а; 414, 421; 478; 482]). Специаль¬
но VI в. посвящены исследования Н. В. Пигулевской [308,
с. 336—407] и А. Г. Лундина [284, с. 93—108; 281]. А. Г. Лун-
дин выделяет в химйаритском обществе несколько социальных
групп: высшая (знать вообще, верхушка ша'бов, кайли, мак-
тавы и т. д.), далее «горожане», ремесленники, «земледельцы»
(свободные члены ша'бов), рабы и, наконец, бедуины. Это вер¬
ная схема, восходящая еще к Страбону и к типичным для древ¬
него общества структурам (ср. [298, с. 123—132]), однако она
70

не отражает переплетенности в раннесредневековом йеменском
обществе нескольких вертикальных структур, связанных с раз¬
ными сферами общественной и хозяйственной жизни и объеди¬
няемых системой государственного управления.
При описании раннесредневековой общественной структуры
Йемена следует разделять социальную терминологию четырех
сфер общества: государственной организации, общин-шаебов,
племен-каба’ил (кочевых и позже оседлых), городского насе¬
ления.
В химйаритском государстве иерархия венчалась царем
(mlk), за которым шла знать (mr’s, nzr), состоявшая из выс¬
ших наместников — кайлей (’qwl), военных чиновников (mqtw),
военно-административных чинов (mhrg). Ниже находились не
всегда ясные для нас категории зависимых государственных
подданных, включавшихся во время войн в состав армий под
названиями Ч1у, syd, qbd. В то же войско входили ополчения
ша'бов и племен кочевников. Общие названия для «подчинен¬
ных царю» — ’dm (традиционный термин для всех категорий
зависимых) и ’dnn. Со II—III вв. существовали термины дг,
d’'dr, означавшие «покровительство» царя по отношению ко
всем подданным вплоть до кайлей, а покорение кочевников
оформлялось как «дружеский» союз, о чем свидетельствует тер¬
мин mhbbt («любимец, друг») (о mhbbt см. [Ирйани 16; 494,
ч. 4, с. 500]).
Термин mr’s, согласно его употреблению в Ry 507, мог оз¬
начать не просто знать вообще, но и, в частности, знать «слу¬
жилую» (ср. [284, с. 93, 103]; о значении nzr см. [488, с. 371]).
Титул mqtw хорошо известен из многих надписей и означает
крупного военно-административного чиновника [284, с. 103—104],
личного представителя царя или кайля или представителя шас-
ба ([143, с. 109]; об употреблении термина в V—VI вв. см.
также [491, с. 32; 494, ч. 5, с. 199]). X. Прайслер показал, что
термин мактав означал поначалу личную зависимость и был
аналогичен арабскому мамлук («приобретенный во владение»).
Так назывались несвободные члены личных вооруженных от¬
рядов знати. В V—VI вв. эти «слуги» стали занимать высокие
государственные посты, и термин стал обозначением высшей
знати [478, с. 229—250, 266]. В арабской поэзии джахилий-
ского времени термин встречается как раз в значении «слуга»
даже и не в связи с Йеменом (например, в «Муаллаке» 'Амра
б. Кулсума, стих 46 [19, с. 402—403]). Mhrg тоже означало ка¬
кой-то военный чин, «облеченный властью» [143, с. 70]. Термин
Ч1у обозначает нечто среднее между высшими и низшими в
войске. Он связан с понятием «следовать за», а также (в
некоторых контекстах) с конницей. Видимо, речь идет о конных
воинах (может быть, из свиты царя) [143, с. 148].
Термин qbd встречается в Ry 509, а также в надписях из
Ианбука (Ианбук 47) и толкуется предположительно как «вспо¬
могательная часть войска» [140, с. 54]. Арабское значение корня
71

«захватывать», «удерживать» и сохранение термина в мусуль¬
манское средневековье в значении какой-то категории крестьян
указывают на то, что им обозначали зависимых людей, связан¬
ных с землей (ср. перевод Г. Рикманса — «арендаторы»). $yd
(Ry 509, RES 5085) (от корня сйд — «охотиться»)—«охотни¬
ки», тоже категория воинов, бывших в подчинении как у царя,
так и у кайлей (например, RES 5085; видимо, также Ианбук 1).
Термин Mm подробно исследовал X. Прайслер [478, с. 87—
228]. Этот термин означает очень широкую категорию зависи¬
мых — от рабов до арендаторов,— которые могли быть под пря¬
мой властью царя, или кайля, или ша'ба, или отдельных семей
(см. также [247, с. 24—29]); Мп — «подданные» вообще, «под¬
чиненные» [Ирйани 13]; Mr, çT'dr— «подданные», «привержен¬
цы» (см., например, [СНГ 599; 493, с. 155]). Известное в кахта-
нидском предании прозвище царя Зу-л-Аз'ар, трактуемое там
как «внушающий ужас», восходит, видимо, к этой терминологии
надписей и является передачей какого-то упоминания царя и
его подданных.
В непосредственно предисламский период (конец VI — на¬
чало VII в.) цари-mlk исчезают, арабская традиция называет
в это время маликами кайлей, т. е. правителей областей, обла¬
давших максимально возможной властью в распавшемся госу¬
дарстве. Эта традиция знает также азва’ (мн. ч. от зу—«вла¬
детель»)— более низкую категорию знати; азва’ могли назы¬
ваться и кайлями, но, видимо, не могли называться маликами.
Все остальные ступени иерархии существовали уже только в
ша* бах, так как государственной власти, по существу, не было,
было только слабое административное управление персидских
властей в столице.
С распространением ислама система государственной адми¬
нистративной власти восстанавливается. Вершина иерархии
находится вне Йемена: пророк в Хиджазе, потом халифы или
имамы (например, у исмаилитов). В зайдитском государстве
верховный глава (имам) находился в самом Йемене. В период
правления халифов верховной властью в Йемене обладал на-
местник-вали и его заместители-на’ибы (на’иб, мн. ч. нувваб).
Начиная с IX в. наибольшее политическое влияние приобретают
лица, носившие титул амир, а в X—XI вв.— султан. В Йемене
эти титулы лишь частично означали принадлежность к военно¬
административному аппарату; часто они бывали лишь почетны¬
ми и уважительными обращениями и титулованиями формально
не связанных с государственной властью правителей областей и
районов (в источниках их часто называют также и маликами,
например когда речь идет о Иугфиридах). Термин малик для
обозначения всейеменского царя появляется впервые на моне¬
тах Сулайхидов в XI в. [107, с. 56]. В их государстве, объеди¬
нившем весь Йемен, возрождается иерархия амиров, султанов,
на’ибов, прямо зависевших от верховного царя, владевших зем¬
лями и замками, обязанных служить правителю-малику.
72

В сулайхидское же время распространяется и термин ра' ийа,
обозначающий всех облагаемых налогом подданных-пасомых
([107, например, с. 72, 74]; ср. для IX в. в тексте XV в. [113,
с. 90], но в другой версии [99, с. 107] ра'ийа нет). В X в. для
обозначения зависимых крестьян и рабов употребляется не¬
сколько терминов, соответствующих старым, химйаритским, и,
видимо, являющихся их рудиментами: думам (*-’dm), вади*,
акбад (*-qbd). Кочевые племена и оседлые общины называют¬
ся кабила, а* раб означает бедуинов вообще.
В X в. у потомка знаменитого рода кайлей начала VII в.
'Абд 'Кулалей (ветвь Суфйан б. 'Абд Кулал) в вади Дахр
было восемьдесят мамлуков (рабов), принадлежавших ему и
происходивших от одного предка, т. е. они были потомками
людей, еще в VII в. бывших в зависимости от кайлей. В связи
с этими мамлуками ал-Хамдани отмечает, что называли их ду¬
мам (ед. ч. думми) (йукал ли-р-раджул ал-мамлук думми ва-
хум ад-думам) [120, с. 328]. Н. Хадиси справедливо предпола¬
гает, что этот термин восходит к древнему ’dm [342, с. 78,
примеч. 41]. С древним qbd, без сомнения, связана другая кате¬
гория зависимых мусульманского средневековья — акбад хим-
йар в михлафах ал-Авад и Зу Ру'айн [125, с. 215; ср. 222,
с. 289]. В той же области центральных химйаритских земель, в
районе Хакл Джахран, ал-Хамдани отмечает среди «химйари-
тов», населяющих равнину, людей — поселенцев Туббаг {каум
мин вади тубба'), т. е. тоже потомков каких-то людей, прямо
зависимых от царей и знати доисламского времени [125, с. 226;
ср. 342, с. 72]. Далее говорится, что каум из них же живет и в
Катабе (примерно та же область), по поводу чего приводится
стих одной из поэм цикла Ас'ада ал-Камила: «Лучших из мое¬
го народа я поселил в Ираке, а в селениях Катаба я поселил
набатейцев (ан-набит)». В контексте средневекового предания
набатеи — оседлые сельские жители, воспринимавшиеся кочев¬
никами как завоеванные чужаки (ср. [320, с. 70, 73, 77, 100]),
соответственно аналогичные им вади* — поселенцы, зависимое
население, возможно подчиненное царям и переселенное ими
из других мест.
Здесь уместно упомянуть также о другой категории — ал-
' ибад. Так называет ал-Хамдани группы киндитов в Хадрамау-
те. Они перечисляются в списке тех категорий киндитов, кото¬
рые жили в X в. в Хадрамауте, между «царскими» родами кин¬
дитов и спорными в своем киндитстве ас-садиф [125, с. 168,
176]; по ним назывался один из населенных пунктов, Райдат
ал-'ибад, считавшийся принадлежащим ас-садиф [125, с. 174].
О боковой долине, выходящей к киндитскому селению Садба,
сказано: «В ней много селений {кура) и пальм, принадлежащих
ал-гибад из кинда» [125, с. 171]. Эта категория населения, как
видим, оседлые и относится к тем группам киндитов, которые
жили там еще до последнего прихода кинда в Хадрамаут. Тер¬
мин ал- ибад не является именем собственным и мало похож
73

на название племени. Термин этот известен из доисламской ис¬
тории как обозначение одной из категорий жителей ал-Хиры,
оседлых жителей Месопотамии, христиан, вошедших в состав
Лахмидского царства и ставших как бы членами племени танух
[492, с. 19—28]. Можно предположить, что и тут термином ал-
'ибад по аналогии названы покоренные земледельцы, зависи¬
мые от киндитов и постепенно признаваемые киндитами.
Ибн ал-Калби, говоря о том, кто относится к категории
'улудж в разных странах, называет 'улудж Йемена самураи.
'Улудж— «мужичье», так арабы называли покоренное оседлое
население. Соответственно самураи — также название какой-то
категории зависимых. Это непонятное название — самураи —
имеет параллель в новое время — шимр, название одной из
низших и наиболее презираемых категорий в йеменской со¬
циальной иерархии.
Йеменская о.бщина (ша'б) имеет в раннесредневековое
химйаритское время две линии иерархии. На вершине всегда
кайл. Древнее значение этого титула—родовой глава ша'ба,
но с III—IV вв. кайлями начинают называть «служилую знать»,
назначаемых царем наместников, которые распоряжаются чле¬
нами ша'бов как подданными, постепенно распространяя свою
власть и на их имущество. В химйаритское время в шагбах
сохраняется и прежняя родовая знать. Это кабиры (kbr), быв¬
шие в древности первыми лицами в ша'бе, иногда глав ша'ба
называли qdm. К этой категории относятся, видимо, mhrt и wz'.
В новой иерархии за кайлями следуют «младшие кайли»
[’sgrt/’qwln (?)], 'абахил, «сподвижники» (swf), «помощники»
(nsr), syd (см. с. 71) и m'qbt. Выделяются особо связанные
именно с кайлями их «клиенты» (gr), «братья» (’h) (мо¬
жет быть, «соратники», а может быть, и «члены кайльского
рода»), а также некие qrm. Зависимые от кайлей люди назы¬
ваются в мусульманских текстах «домочадцами» (ахл ал-байт).
Кроме рабов-'абшЗ арабская традиция упоминает еще и гуля¬
мов, тоже зависимых людей, рабов-воинов.
Кабир (kbr, мн. ч. ’kbr, kbwr) —древний титул главы ша ба,
сохранившийся в V—VI вв. (см., например, CIH 621; о терми¬
не см. [308, с. 366; 284, с. 101 —102]).'Постепенно кайли вы¬
тесняют кабиров; переходной была ситуация, когда один чело¬
век одновременно занимал оба поста (см., например, [493,
с. 155]). В древности существовал и другой термин для главы
ша'ба (возможно, военного)—qdm [284, с. 102]. В поздне-
химйаритское время он встречается реже, больше в связи с
кочевниками или просто в значении «предводитель, начальник».
Древнее значение нашло отзвук в мусульманском предании.
В рассказе о принятии ислама хамданитом Маликом б. Кайсом
список хамданитских ухмур, знатных коренных родов, предва¬
рен общим их названием кудам («вожди»), понятым перепис¬
чиком как одна из категорий ухмур ([194, т. 1, ч. 2, с. 73];
кудам: ал зу Мурран, ал зу Ла'ва, азва’ хамдан). В глоссах
74

ал-Хамдани к урджузе о хаджже Ахмада ар-Рада*и термин
ал-куддам разъяснен как царство-.ш/./г/с [125, с. 407].
Термин kbr известен арабской традиции в форме кабир
(мн. ч. акабир). Синонимом или переводом является термин
'узама* («великие»), встречающийся (наряду с термином ак-
йал — «кайли») в преамбуле рассказа о письме Мухаммада к
хадрамаутцам: «Ва-катаба расул Аллах ила акйал Хадрамаут
ва-'узама’ихим («Написал посланник Аллаха кайлям Хадра-
маута и их азимам») [194, т. 1, ч. 2, с. 33]. Из контекста полу¬
чается, что это какая-то категория, следующая после кайлей и
им подчиненная.
А. Г. Лундин выделяет как титул знати ша'ба и термин
mhrt [284, с. 102—103; ср. 143, с. 84: mhrt — «богатство, иму¬
щество»]. Термин означает какую-то категорию военных началь¬
ников в ша^бе или в ополчении ша'ба [Ирйани 13; 494, ч. 5,
с. 204; 143, с. 167]. Только в мусульманском предании встре¬
чается термин ' абхала (мн. ч. * абахил), содержащийся в не¬
скольких вариантах грамот Мухаммада к хадрамаутцам: «Мин
Мухаммад расул Алдах ила ал-акйал ал-'абахила мин ахл
Хадрамаут» («От Мухаммада, посланника Аллаха, к кайлям-
габахила из хадрамаутцев» [194, т. 1, ч. 2, с. 35; 16, с. 116—117].
О том, что 'абахила может пониматься как термин, говорит
стих из «Химйаритской касыды» Нашвана: «И 'абахила из
хадрамаутцев из бану Ахмад, и ал-Ашба, и ал Сабах» [88,
с. 183]. Слово может, конечно, пониматься и не как термин, че¬
му соответствует и синтаксис существующих вариантов грамот,
возможно, однако, связанный с обычным арабским его толко¬
ванием, согласно которому 'абхала есть эпитет — нечто вроде
«прочный в своей царской власти» (см., например, [19, с. 401 —
402]). 'Абхала употреблялось и как собственное имя: 'Абхалой
звали йеменского пророка-кахина ал-Асвада [28, с. 10: ' айха-
ла\ ср. 342, с. ИЗ—116].
Знать -ша'ба называлась также термином swr («вассал»,
«сподвижник», «тот, кто выполняет поручения»). Семантика
термина указывает на подчинение этой категории знати кайлю
и на то, что, подобно кайлям, это знать, видимо, «служилая»,
а не чисто наследственная. RES 5085 называет среди поддан¬
ных авторов надписи еще и другие категории «служилых лю¬
дей»: nsr («помощники»), syd («охотники», как и у царей) и
m'qbt («охранники») (ср. [143, с. 18]).
«Покровительствуемые соседи» («клиенты», gr), состоящие
в войске кайлей, упомянуты в Ry 507; в Ry 508, 507, 512 тер¬
мин ’h («братья») тоже означает «сподвижники», «соратники»
кайля [493, с. 145, 154]. Возможно, что иногда под этим терми¬
ном подразумеваются и члены кайльского рода, глава которо¬
го назывался, видимо, qrm (ср. Ry 507: главы йазанитских ро¬
дов). Предположение А. Г. Лундина, что термин hgn в Ry 512,
RES 3904 (CIH 541) означает «сын рабыни и кайля», так же
как предположение А. Жамма, что речь идет о- знати из кайль-
75

ского рода [200, с. 56—57; 493, с. 145}, в настоящее время
наукой не принято (ср. [143, с. 56]: hgn = «вольноотпущенник»).
В рассказе о прибытии в Медину кайля Сумайфы Зу-л-Ка-
ла' говорится о подчиненных ему 12 тыс. байтов, т. е. семей
[63, т. 2, с. 183; 73, т. 1, с. 102—103; 26, с. 87]. В другой версии
того же рассказа сказано, что с ним прибыли рабы~'абиду гу¬
лямы и ахл ал-байт («сородичи» или «домочадцы»). Последних
было 4 тыс., и Сумайфа' отпустил их на волю [48, т. 2, с. 144;
72, с. 10; 148, т. 2, с. 236; 207, т. 4, с. 178—179}.
Из этого можно заключить, что ахл ал-байт — члены тех
семей-байтов, которые упомянуты в первой версии, и что речь
идет о каких-то зависимых людях (частично — рабах), а не о
сородичах или домочадцах. Параллель этому употреблению —
’h в значении зависимых «соратников», а не только «братьев»
(см. выше). Термин гулам может означать и рабов-воинов, и
просто молодых членов ma' ба, несших военную службу. Он мо¬
жет обозначать и молодых людей вообще, но рядом с 'абид и
ахл ал-байт предпочтительнее терминологическое значение.
В мусульманское время зависимые (как знатные, так и про¬
стые) обозначались очень широким термином маула (мн. ч. ма-
вали) К
Социальная структура кочевых племен химйаритского Йеме¬
на мало чём отличалась от внутренней организации племен
бедуинов Внутренней Аравии. гАшира или кабила (названия
эти, видимо, были взаимозаменяемы) возглавлялись вождями,
называвшимися саййид или ра’ис.
Традиционное аравийское саййид встречается в надписях
(в формах множественного числа, например sw’d [Ja 1031; 200,
с. 56—57], swd [Ry 509?]) и в арабской традиции [123, с. 225—
226]. Применялось оно, в частности, и к киндитским «ца¬
рям» в Хадрамауте [194, т. 2, ч. 1, с. 80]. Для обозначения
вождей (видимо, более низких рангов) употреблялся термин
ра’ис. В рассказе о встрече в Мазабе ра’исами названы соби¬
равшиеся главы мазхиджитов и хамданитов [99, с. 37—38; ср.
также 39, с. 55]. В предании о дне ар-Разм ра’исом назван гла¬
ва хамданитов [184, т. 2, с. 225; 48, т. 4, с. 180]. 'Амр б. Mafди¬
кариб— ра’ис зубайд [74, с. 70; 135, сер. 1, с. 1991]. Возможно,
что термин ра’ис особо характерен для предисламской эпохи.
Термин qdm (глава ша'ба) в надписях VI в. означает иногда
и вождя кочевников [284, с. 102]. В Ry 506, однако, он означает
просто начальников военных отрядов, являющихся одновремен¬
но вождями кочевых племен. Сейчас вожди южноаравийских
кочевников называются однокоренным термином мукаддам.
Среди киндитов Хадрамаута были представители знати, име¬
новавшие себя царями-маликами, на титул малика претендовал
ал-Ашгас [63, т. 1, с. 50; 74, с. 76]. Возможно, что под влиянием
примера киндитов маликами стали называть себя и их сопер¬
ники, хадрамаутские кайли (например, Ва’ил б. Худжр [194,
т. 1, ч. 2, с. 79]).
76

Шариф (мн. ч. ашраф) («благородный») — обычный термин
для родовой знати племен. Его синоним (мн. ч.)—вуджух
(«первые»). В рассказе о встрече в Мазабе знать мазхидж на¬
звана ал-ашраф, а знать хамдан — вуджух (99, с. 37—38]. Тот
же текст рядом с ашраф и вуджух называет фурсан («всад¬
ники») (ср. упоминание о десяти всадниках (ракиб) в свите
ал-Аш'аса). Все эти высокие категории могли объединяться
общим термином ру’аса’ [99, с. 38: ру’аса’ хамдан джами!'ану
вуджухухум ва-фурсанухум].
Вожди йеменских бедуинов назывались также титулами-
кличками, например кабш («баран») ([158, № 2, стк. 14: о вож¬
де из са'д ал-гашира (мазхидж)]; ср. имя киндитского вождя,
восставшего против Абрахи,— Иазид б. Кабша). Такого типа
прозвища были распространены и в собственно Йемене (см.,
например, [133, надпись № 22 и с. 31, примеч. А. Г. Лундина]).
История исламизации мазхиджитов ярко показывает борьбу
разных племенных шарифов за главенствующее положение в
союзе племен мазхидж. Эта борьба определила отношение к ис¬
ламу гАмра б. Mafдикариба, Кайса б. Макшуха, Фарвы б. Му-
сайка.
Предание об исламизации Йемена выделяет внутри йемен¬
ских племен категорию кавахил (совершеннолетние, полноправ¬
ные члены родо-племенного коллектива). «Нахну ал-кавахил
мин каумина» — так называют себя люди из племени гафик
('акк) в предании о визите их представителей к пророку [194,
т. 1, ч. 2, с. 81]. В рассказе о йеменской ридде встречается осо¬
знанное разделение племени на знать и «народ»: «И согласи¬
лись с Кайсом рядовые члены (гавамм) тех племен (каба’ил)у
к главам (ру’аса’) которых писал Абу Бакр, и остались главы
в одиночестве» [135, сер. 1, с. 1991].
В мусульманское время социальная терминология кочевых
племен широко распространяется среди оседлого и осевшего
населения. Кабили бывают и кочевыми, и оседлыми, вожди и
тех, и других называются саййидамиу но в VIII—IX вв. все
чаще — амирами и султанами, знать — тарифами. Для обозна¬
чения различных типов зависимости продолжали употреблять
термины «покровительства»: маула и джар.
Древнейеменские города обладали определенной самостоя¬
тельностью, имели систему самоуправления. Для раннего сред¬
невековья характерно сочетание в городе центральногосудар¬
ственной и местной политической властей.
Структура населения йеменского города начала нашей эры
описана А. Г. Лундиным [274]. Социальная структура Наджра-
на VI в. описана по христианским сирийским источникам
Н. В. Пигулевской [308, с. 336—384]. «Мученичество Арефы»
(VI в.) так перечисляет «сословия» жителей Наджрана: «бла¬
городные» (мегистаны), «горожане», земледельцы, ремесленни¬
ки, рабы. Крупнейшие роды «благородных» выдвигали «вож¬
дей города», им подчинялись в городской округе общины-
77

ma'бы, на них работали в их поместьях свободные земледельцы
и рабы.
В городах иногда формально, ,иногда реально правил цар¬
ский наместник (fqb). Этот термин в принципе может обозна¬
чать наместника вообще, но чаще всего он означает наместни¬
ка в городе (см. (283, с. 101]). гАкиб в делегации наджранцев
к Мухаммаду был преемником прежних наместников, давно уже
ставших представителями горожан, а не царей Зафара и Саны.
Термин hwr («жители города») означает также «поселен¬
цы», «поселенные» (cp. [Ry 508, стк. 4; 143, с. 73]). Это общее
название для жителей химйаритского города, ему соответству¬
ет арабское ахл (например, в договоре мусульман с наджран-
цами). Свободные жители города назывались VI. Они иден¬
тичны «благородным» христианских источников — торговцам и:
владельцам имений. Из них назначались и избирались вожди
города. К ним примыкали мелкие торговцы и ремесленники.
«Господа» (VI) владели в городе лавками и мастерскими, име¬
ли в его черте и за ней земельные угодья. На них работали го¬
родские и сельские поденщики, сельские арендаторы и рабы
(в финиковых рощах).
Мусульманские власти поначалу сохранили немало прав го¬
рожан Наджрана, о чем свидетельствует текст известного до¬
говора. При халифах города продолжали быть основой хозяй¬
ственной и политической структуры, ее главными единицами..
В городах жили наместники (ед. ч. вали). Независимые пра¬
вители, даже если они опирались на свои родовые владения и
замки (например, Иу'фириды или Сулайхиды), не могли су¬
ществовать без опоры на город. Поэтому окрестные владетели,,
как прежде кайли, играли наряду с представителями централы
ных властей активную роль в жизни города.
В мусульманский период в городах возросло значение воен¬
но-административного слоя и число живших в городе феодалов-
землевладельцев (вместе с гем многие из них продолжали
жить в своих поместьях). Торговцы и ремесленники были самой
активной хозяйственной и политической силой, а земельные
угодья вне города и внутри его — важной частью их богатст¬
ва. Почти все крупные богачи-торговцы мусульманской Саны
были и крупными землевладельцами.
Население Саны X в. делилось на относительно самоуправ¬
ляемые группы: санских арабов, мударитов, абна’ и 'амма.
Каждая из них имела свою главу, 'арифа, обычно потомст¬
венного. Первые три группы представляют собой различные ка¬
тегории зажиточных горожан, торговцев и ремесленников хим¬
йаритского, североаравийского и персидского происхождения,,
последняя — основную массу городского трудового населения
и мелких торговцев, тоже имевших свою организацию и на¬
следственных вождей. В «Истории Саны» (99, с. 313] расска¬
зывается: «Сказал Абу Мухаммад (ал-Хамдани) : люди в Сане
делились на четыре арифские категории (аснаф 'урафа’). Бану*
78

Сумама были арифами для йеменских арабов (ли-л-'араб мин
ахл ал-Йаман). А бану Сумама эти — из химйаритов, и группа
из их рода была в Миджнабе; в их честь названа дверь,
„дверь бану Сумама“, в западной части мечети, напротив пер¬
вого ряда (ср. [99, с. 293]). Их предок Сумама ездил к проро¬
ку, и тот читал ему суру Йа Син.
Второй гариф — из рода (ал) Шарус среди мударитов (фи
мударийа). Ал Шарус — мавали сакафитов, они род (ал) Му¬
хаммеда б. 'Абд ар-Рахима, соратника Малика (б. Анаса).
Третий 'ариф — среди простолюдинов (фи-л-'амма), чело¬
век из бану Завзава и человек из бану Гассан.
Четвертый 'ариф— из абна’; человек из семьи (ал) Сар'а,
[а он] — из рода (бану) Абу-л-Джурайш, которому принадле¬
жит кийам в соборной мечети; из них же: Абу Даджана —
имам, и род (бану) Абу-с-Салама; а группа (каум), которую
называют родом (бану) Хаджжаджа,— они из Хорасана, и аб¬
на’ унижали их, говоря: они мавали. Род же Джурайша, вла¬
дельцы кладбища с молельней (джаббана),— они из абна’».
В этом рассказе кроме четырех групп санского населения —
коренных йеменцев, пришлых северных арабов (аднанидов-му-
даритов), абна’-персов и простолюдинов — названы также и
видные роды санцев, относящиеся к разным категориям йе¬
менцев. Бану Сумама — химйаритская знать, сохранившая свои
позиции с приходом ислама. К ним относятся и ал-Каранди,
во времена ал-Хамдани правившие в области Ма'афир [125,
с. 78]. Эти химйариты были среди первых распространителей
ислама в Йемене, т. е. среди тех, кто с самого начала активно
поддержал новую религию и новую власть.
Род Шарус — семья известных в Сане факихов, передатчи¬
ков хадисов, историков. Со слов членов этого рода передано
много сведений и рассказов в «Истории Саны» ар-Рази. Наи¬
более известная фигура — знаменитый факих II/IX в. Исма' ил
б. Сулайман. Имя рода, возможно, персидское, но они не из
абна’, так как род является родом мавали («клиентов») пле¬
мени сакиф, т. е. происходит из покоренных областей вне Ара¬
вии (видимо, персидских). Связь с сакафитами, из которых
происходила целая династия наместников Йемена в VII—
Vili вв., показывает, что и их появление и их благополучие
были связаны с пришлыми мусульманскими властями. Род Ша¬
рус является также хорошим примером того, как религиозные
ученые (а это было почти родовой профессией) приобретают
политическую власть, в данном случае в качестве арифов части
санских горожан.
Четвертый гариф возглавлял абна’. Посвященное ему место
текста испорчено. Исходя из вариантов одной из рукописей,
я считаю предпочтительным чтение, по которому род ал Сар'а
(или Шар'а), нигде более не упоминаемый, является одним
из ответвлений большого рода бану Джурайш (а не Абу-л-
Джурайш, как в этом месте текста), рода санских абна’, из¬
7S

вестных своим богатством и благочестием (см. [99, с. 92—93]).
На его богатство, могущество и претензии указывает перечис¬
ление тех, кого относили к членам этого рода. Тут фигурирует
известный сподвижник пророка из Медины хазраджит Абу Да-
джана, о котором есть сведения, что он принимал участие в
убийстве ал-Асвада [99, с. 493]. Это единственная возможная
его связь с санскими абна’, которые приписали его к себе для
придания благочестивой окраски своей власти и богатству.
С другой стороны, происходивший из Хорасана род (то ли пер¬
сов, то ли аздитов) бану Хаджжадж причислял себя к этой
знаменитой абнавитской линии, но большинством абна’ их пре¬
тензии на хорошее происхождение отвергались. Бану Абу-с-
Салам нигде более не упоминается.
Третий 'ариф был «главой» гамма — городских масс (види¬
мо, связанных с базаром). Названия «родов», из которых про¬
исходят их арифы, звучат необычно. Бану Гассан — царский
род Гассанидов, потом так называли себя претендовавшие на
гассанидское происхождение йеменские Расулиды. В значении
«вожди 'амма» это название звучит как шуточное прозвище
какой-то категории городских низов типа бану Сасан (ср. так¬
же: бану Ашраф — работники на серебряном руднике ар-Рад-
рад). Бану Завзава тоже не похоже на реальное имя. Оно (ва¬
рианты: давра и равра) больше похоже на кличку (ср. зува-
зийа — «толстый и короткий» (о человеке) [147, с. 1026] или
марокканское зувзийа-зувазийа — «воробей» [157, т. 1, с. 614])_
Что бы ни стояло на самом деле за этими «родами», это пере¬
числение свидетельствует о значительной роли городских ни¬
зов в жизни города и о существовании у них каких-то вождей
или организаций. Возможно, к 'амма следует причислять бед-
няков-масакин, которых в Сане времени халифа Харуна ар-
Рашида было якобы 70 тыс. [99, с. 106].
Мы ничего не знаем о том, как на деле функционировали
эти «организации» горожан. Знаем, однако, что во многих по¬
литических событиях VIII—X вв. горожане часто выступали
как самостоятельная сила, поднимавшаяся на борьбу против
неугодных ей представителей центральной власти (наместни¬
ков халифов или зайдитских имамов) или же пытавшихся кон¬
тролировать город окрестных феодалов (например, Йу'фиридов
или Тарифидов).
Йеменцы IX—X вв. считали характерным для ситуации в
городах противостояние и борьбу различных групп. Ал-Хамда-
ни в «Сифе» посвящает этому специальный раздел [125,
с. 264—265]: «Названия селений (кура), население которых со¬
стоит из двух противостоящих друг другу групп: Аден Абйан-
ский — (вражда) между ал-марабин и ал-хаммамийун с ал-ма-
лахийун; Лахедж и Абйан — между ал-асабих и бану 'амир;
Сана — между аш-шихабийун и абна’, и те, кто причислял себя
там к низаритам, были с абна’, а коренные жители (ахл ал-ба-
лад) и те, кто причислял себя к кахтанидам,— с бану Шихаб;
80

Хайван — между ар-ридванийун и ал Абу Му’айд, а вместе с
ар-ридванийун — бакил, а с ал-му’айдийун — хашид; Сагда —
между 'укайл и йарсум; а Васха — из селений Хаулана — между
ал-бишрийун и ан-насафийун... Баусан — между бану Джума'а
и бану Ришван; а Наджран — между бал-харис и хамдан; а
Джауф — между хамдан и мазхидж; Ма’риб — между саба’ и
мазхидж; Джураш — между ал-'авасидж и *аназ».
Противостояния здесь разные по характеру: прослеживают¬
ся конфликты между коренными жителями и пришлыми (Ла-
хедж и Абйан, Ма’риб, Джауф), между различными каба’ил,
различными родами старой, химйаритской, знати и богатыми
городскими родами. В целом наличие острой борьбы группи¬
ровок отражает столкновение различных интересов (военно¬
административного аппарата, сельских феодалов, городских
торговцев и землевладельцев), а также то, что в составе город¬
ского населения происходили значительные изменения: прихо¬
дили, оседали и приобретали влияние различные новые груп¬
пы, которых в химйаритское время явно не было (роды ка¬
ба’ил, низариты и т. д.).
Еще одна социальная сфера — религиозные учреждения и
религиозные деятели. Судить о деятельности «духовенства» в
химйаритское время трудно. Древнее жречество с его храмо¬
выми владениями и зависимыми людьми почти полностью ис¬
чезает. По косвенным историко-эпическим данным можно го¬
ворить о влиянии духовных лиц: иудейских раввинов при хим-
йаритском дворе в VI в., христианских священников вхимйарит-
ких городах того же времени. В племенах-каба’ил большим
влиянием пользовались кахины; один из них, 'Абхала ал-Ас-
вад, стал в VII в. лидером значительного политического и идей¬
ного движения. В период исламизации христианское духовен¬
ство было одной из главных политических сил Наджрана, его
горожан представлял епископ, а в договоре с мусульманами
особо оговаривалось сохранение прав и автономии духовенства.
Мусульманское предание связывает с Йеменом рассказы о
первых прецедентах деятельности духовных судей (кади).
На самом деле, однако, должности кади в первые десятилетия
ислама еще не существовало. Власть — и политическая, и ду¬
ховная— была в руках наместников. Однако, как и всюду в
мусульманском мире, в Йемене в VII—Vili вв. складывается
влиятельный слой религиозных ученых — 'улама’ и факихов,
игравших немалую роль в повседневной жизни и в политике.
Главы различных религиозно-политических движений (зайдит-
ского, исмаилитского) были для своих сторонников носителями
прежде всего духовного авторитета, на этой религиозной осно¬
ве зиждилась и вся их политическая власть. В X—XI вв. из
факихов и гулама’ выходят и политические деятели (например,
сын кади гАли ас-Сулайхи). В период правления ас-Саййиды
ал-Хурры факихи выступают как самостоятельная оппозицион¬
ная сила.
6 Зак. 404
8Р

Общемусульманская тенденция X—XI вв. к расширению
влияния факихов и 'улама’ на общественную жизнь имела в
Йемене, как и повсюду, свою экономическую базу. Мы знаем
о больших земельных владениях, принадлежавших йеменским
факихам и 'улама’. Один из первых знаменитых йеменских су¬
дей и знатоков хадисов, Тавус, сдавал свои земли в аренду.
В X в. широко распространяются вакфы — дарованное на бла¬
гие цели имущество, которое приносило факихам значительный
доход и обеспечивало определенную экономическую самостоя¬
тельность.
О формах зависимости как в древнем, так и в средневеко¬
вом Йемене мы знаем мало. Древние термины ’dm, 'bd, rbb
(’rbb) могли означать самые разные его формы, вплоть до чи¬
сто метафорических. Среди этих форм было и рабство, кото¬
рое не всегда удается выделить абсолютно надежно. В V—
VI вв. большинство рабов были семейными, домашними раба¬
ми. Были и рабы, занятые в поместьях городских землевла¬
дельцев, как это показано для Наджрана (см. [284, с. 93—96;
308, с. 351—354; 478]).
Арабоязычные материалы раннемусульманского времени
убедительно свидетельствуют о значительном распространении
рабства в предисламской и раннеисламской Южной Аравии.
В арабской терминологии различаются для этого времени на¬
звания двух категорий рабов. Одна — рабы-слуги, которые име¬
ли право на освобождение с принятием ислама. Этих рабов
(как правило, пленных, обращенных в рабство) называли 'абд
мамлук, ' абид ал-мамлака, а также вусафа\ ' удрут, гулам,
'абд муслим, 'абид вообще. Другая категория — рабы, рожден¬
ные рабами С абид ал-кинн).
В связи с рассказом о попытке киндитского вождя ал-
АнГаса вернуть своих рабов, принявших ислам, мусульманские
тексты уточняют отличие первой категории рабов от *абид ал-
кинн— полных рабов, как бы получивших это состояние по на¬
следству и потому не имеющих никаких прав. Характерно, что
этот рассказ помещает место действия в Наджран, где в VI в.
зафиксированы рабы, трудившиеся на плантациях, т. е. вне
семьи владельца, и подходящие под понятие *абид ал-кинн.
В истории об ал-Aur асе рассказывается, что во времена
'Умара он обнаружил в Наджране арабов, бывших его соб¬
ственностью в джахилийские времена, и пытался получить их
обратно. Они защищали перед халифом свое право на свободу
словами: «„О амир верующих! Мы ведь были рабами приобре¬
тенными ('абид ал-мамлака) и не были рабами по наследству
Çабид ал-кинн)“. По словам Ибн Сиды: ,,Мы рабы приобре¬
тенные, а не рабы кинн“ означает: ,,Мы были взяты в плен, и
нами не владели прежде“. Говорят: „Они ?абид ал-мамлака“,
т. е. он покорил их и превратил в рабов, а они были свободны¬
ми. А ал-'абд ал-кинн — тот, который сам был в собственно¬
сти, и отец его тоже был рабом. Говорят также, что ал-кинн —
82

„купленный“». К первой категории относятся и рабы-мамлуки,.
самый распространенный тип рабства в мусульманское время
(термин, упомянутый в Коране [XVI, 75/77]; см. также [55, т. 12,.
с. 383]). Рабы-гулам упоминаются часто. В частности, видимо,,
они имеются в виду в рассказе о Сумайфе Зу-л-Кала' (см. вы¬
ше); возможно, что этот же тип упоминается под термином
'абид вообще, так как именно их освобождают при принятии
ислама (мамлуки у Зу-л-Кала', см. [16, с. 108]). В тексте гра¬
моты Мухаммада «ко всем кайлям Йемена», который может
служить источником по реальной йеменской ситуации и терми¬
нологии VII—Vili вв., упоминаются ' абд муслим («раб-мусуль¬
манин») и его конь (фарас). Упоминание лошади предполагает
военного раба, т. е. раба той же мамлукской категории. Мус¬
лим может быть искажением термина мамлук или же означать
раба, который получает свободу с принятием ислама [16, с. 108].
Раб-слуга противопоставлен просто рабу-'абд в стихах маз-
хиджита гАмра б. Ma'дикариба: он назван 'удрут ([77, т. 3,
с. 152]; об этом термине см. также [406, с. 68—70]).
Есть рассказ о том, как первый наместник Йемена Му'аз
б. Джабал прибыл в правление Абу Бакра в Мекку, а с ним
«рафик и вусафа’, отдельно» (ма'аху рафик ва-вусафа’ ' ала хи-
датин) [194, т. 1, ч. 2, с. 122]. Вусафа’ — это рабы-слуги, отно¬
сящиеся к той же первой категории, мамлук. Возник вопрос,
может ли Му'аз сохранить этих рабов-слуг, подаренных ему
в Йемене. Абу Бакр разрешил, но Му'аз тем не менее отпустил
их на волю. Предлагаемый издателем рафик («сопровождаю¬
щий») здесь довольно неуместен, а контекст дает нам полное
право исправить рафик на ракик («рабы»).
Термин ракик широко употребляется в связи с Йеменом, и
характер его употреблений показывает, что он означает настоя¬
щих рабов — 'абид ал-кинн, т. е. рабов, связанных с землей и
составляющих часть имущества, как земля и скот. гАкку Зу
Хайвану Мухаммад якобы даровал безопасность и покрови¬
тельство, если тот будет платить садаку «с земли своей, иму¬
щества своего и со своих рабов-ра/сшс» (фи ардихи ва-малихи
ва-ракикихи) [16, с. 112]. Основанием для появления такого*
рассказа мог служить тот факт, что в области Хайван хамдани-
ты имели много рабов и в мусульманское время [342, с. 48].
В уже упомянутой грамоте к кайлям Йемена (поздней, но
йеменской по происхождению) говорится, что в случае выплаты
гушра никакой дополнительной платы не полагается «ни с ра¬
бов (ракик), ни с поля (мазра'а), ни с работников на нем
(' уммал) и ничего не берется за раба-мусульманина и его ко¬
ня» [16, с. 108]. В грамоте о владениях рода хадрамаутских
кайлей зу Мархаб пророк якобы подтверждает их владения на
земли, скот, деревья и рабов-ра/сшс [194, т. 1, ч. 2, с. 21; 16,
с. 114].
Хиджазцам Йемен представлялся страной, где много ра¬
бов. Согласно уже разобранному рассказу о возвращении
б*
83;

Му'аза б. Джабала, он прибыл оттуда с рабами. В другом ва¬
рианте рассказа сообщается, что Мухаммад, посылая Му'аза
в Йемен, разрешил ему принимать подарки, зная о его долгах
в Хиджазе, и говорится, что тот привез 30 голов (рабов) [63,
т. 6, с. 106]. 70 голов рабов (ракик) обязан был ежегодно от¬
правлять халифу Бахир б. Райсан, химйарит, получивший при
Му'авии пост наместника Йемена [74, с. 100].
В IX—X вв. упоминаются практически только военные ра¬
бы. Их было много и в период Расулидов, часть из них (воз¬
можно, вольноотпущенники, и тоже 'абид) жила в особых се¬
лениях и занималась земледелием [231, с. 47, 69, 80—81, 87,
92, 108, 118, 124, 130, 139, 140, 157—158, 176, 179—180; 319,
с. 142—143].
Работники (' уммал) названы в грамоте кайлям Йемена [16,
с. 108]. Из формулы мазра'а eaJ уммалиха можно заключить,
что эти 'уммал были как-то прикреплены к земле. 'Уммал
встречается также в рассказе о посольстве племени джайшан
к .Мухаммаду, где говорится, как некто поил опьяняющими на¬
питками бит' и мизр своих работников ('уммалаху). 'Уммал,
видимо, составляли значительную часть земледельцев в мусуль¬
манское средневековье, но конкретных данных о них в источни¬
ках почти нет.
Выше уже говорилось о сохранившихся с химйаритских вре¬
мен названиях зависимых — акбад, вади . О власти, которую
приобретали над земледельцами хозяева имений, свидетельст¬
вует история о благочестивом и щедром наместнике Харуна ар-
Рашида Мухаммаде б. Халиде ал-Бармаки: «Однажды он по¬
ехал на прогулку в степь около Саны и встретил там местных
жителей (ахл ал-бадийа). Когда он увидел, какие на них
лохмотья, то принял их за нищих и сказал: „Бедные нищие!
'Накормите их и дайте им милостыню, а потом расспросите“.
Ему сказали: „Это те, с кого собирают подать (йахуз ал-джи-
байа) хозяева имений (ахл ад-дийа')“. Он же сказал: „Нико¬
му не позволено брать с них что-либо“. И не брали (больше)
с них, и оставили их в покое» [99 , с. 107]. Рассказ этот ука¬
зывает, видимо, на попытки «хозяев имений» расширить сферу
своих поборов. Речь идет, надо полагать, не о земледельцах из
имений, но о людях, формально никому не подчиненных. Это,
видимо, тоже земледельцы, хотя ахл ал-бадийа может означать
и кочевников. На Санской равнине кочевники и в X в. были
редкостью. В варианте этого расказа у ал-Хазраджи [ИЗ, с. 90]
вместо бадийа («степь») стоит савад Сана, т. е. земледельче¬
ские районы в окрестностях Саны, ахл ал-бадийа выпали вовсе,
а люди эти названы ра'ийа. Они одеты в одежды шимал, тут
же объясненные как «одежда из черной шерсти» (ср. также о
Тарифидах, мавали Иу'фиридов: «Каждый из них захватил
(иставла) в Йемене по селению и облагал его (поборами)
сколько хотел и творил с жителями его (йатахаккам фи ахлиха)
что хотел. Один из них, Ибрахим б. Халаф, продал часть жи¬

телей захваченных им селений в рабство в Мекку» [74, с. 177;
99, с. 107; 530, с. 209]).
Ранняя проповедь ислама, как известно, содержала некото¬
рые призывы к исправлению социальной несправедливости.
В какой-то мере это находило отражение и в политике мусуль¬
манских правителей на подчиненных территориях Аравии. Ка¬
жущаяся борьба с угнетением была немаловажным фактором
привлечения масс к исламу. Такие исламские движения, как
исмаилизм и зайдизм, также провозглашали одним из своих
лозунгов защиту обиженных и восстановление «справедливой»
системы распределения благ, установленной начальным ис¬
ламом.
Само собой разумеется, что предания о социальной «спра¬
ведливости» первых мусульман в Йемене лишь частично от¬
ражают реальную действительность. Однако у нас нет осно¬
ваний вовсе отрицать, что ограничения деятельности ростовщи¬
ков действительно вводились, что рабов, принимавших ислам,
отпускали на волю или выкупали, что долговые обязательства
доисламской поры отменялись и т. д. Предания об этом, даже
если они больше желание и идеал, чем реальность, могут мно¬
гое поведать о реальной действительности доисламского и ран¬
неисламского Йемена.
Так, комментарий к фразе из одного из писем Мухаммада
к йеменской знати: «Кто купил заранее — взял лихву» (ман
аджба кад арба) — констатирует наличие в Йемене практики
закупки торговцами урожая на корню по низким ценам [49,
т. 1, с. 169],
Арабские толковые словари сохранили особый йеменский
термин истахмара («закабалять», «превращать в раба»), вос¬
ходящий к древнейеменскому имени hmr/hmr («раб») и глаголу
hmr/hmr («оказывать покровительство») [143, с. 61]. Сообщает¬
ся, что в Йемене зависимых людей обращали в рабство. В свя¬
зи с тем что подобные случаи были нередки, первый намест¬
ник Му аз б. Джабал якобы объявил: «Если кто сделал рабами
людей (каум), которые прежде были свободными (ахрар) или
просящими защиты соседями (джиран мустад'ифун), то он дол¬
жен ограничиться теми, кто в его доме». Комментарий уточня¬
ет, что речь шла о людях, захваченных силой и ставших собст¬
венностью владельца, о людях, подаренных царем и используе¬
мых в услужении. Джиран мустад'ифун, согласно коммента¬
рию,— арендаторы, которые стали «клиентами» (джар), проси¬
ли защиты, а потом превратились в рабов [41а, т. 3, с. 189;
55, т. 5, с. 343; 49, т. 1, с. 356; 204а, т. 1, ч. 2, с. 808; 408, с. 15].
Из такого типа преданий следует, что мусульманские адми¬
нистраторы выносили решения по отношению к определенным
йеменским традициям. Так, в частности, обстояло дело с из¬
дольной арендой. Она и до XX в. сохранилась как главная фор¬
ма эксплуатации земледельцев крупными землевладельцами
в Йемене. Современное ее название — мушарака, более раннее —
85

ширк\ и то и другое означает «партнерство». Именно види¬
мостью партнерства мусульманская теория и практика заменя¬
ли те виды социально-экономических отношений, которые в
своем первоначальном виде могут быть отнесены к категории
риба’ («лихвы», «ростовщического процента»).
О Му'азе б. Джабале сообщается, что он разрешил (аджа-
за) среди йеменцев применение ширка (т. е. партнерства-ишга-
рак) на земле, «а это когда хозяин земли отдает ее другому'
за половину, треть и т. д. (урожая)» [41а, т. 7, с. 148; 55, т. 12,,
с. 334; 204а, т. 1, ч. 4, с. 1542; 408, с. 15]. Речь идет о при¬
знании уже существующей практики. Ибн Фарис прямо пишет,
что шарик означает то же самое, что специфически йеменское
мустахмар [408, с. 151]. Ширк-мушарака стал широко распро¬
страняться в средневековом Йемене в связи с ростом крупного
землевладения. Характерен, в частности, рассказ о знамени¬
том факихе VII в. Тавусе б. Кайсане, у которого было много»
земли. Сам он свою землю не обрабатывал, но, платя с нее
налоги, стал сдавать землю в аренду, получая часть урожая и
предоставляя арендаторам часть семян [99, с. 332]. После по¬
корения Наджрана часть земель иудеев и христиан сдавалась
в аренду. Плату за них получал халиф 'Умар (видимо, как
олицетворение мусульманской общины): с полей — половину
или треть урожая, с пальм — четыре пятых, с виноградников —
две трети [437, с. 13, примеч. 56].
В целом можно говорить, что по мере укрепления политиче¬
ской власти ислама шла исламизация социальных отношений2.
Она не затрагивала их сути, но несколько видоизменяла их..
Эти изменения помогали новым элементам правящего слоя тес¬
нить традиционные правящие группы.
Мусульманская система налогов, которая поначалу имела
видимость раздела доходов в интересах всего общества, стала
затем удобным орудием перераспределения ренты в интересах
господствующего класса. Верхушка общества разными путями
получала значительную часть этих налогов через военно-адми¬
нистративный , аппарат, частью которого являлась. Вожди ка-
ба’ил, родовая феодальная знать, «хозяева имений» часто сами
собирали налоги с подчиненных территорий и зависимых людей.
Обычно эти налоги в значительной своей части тратились в;
самом Йемене, т. е. оставались в распоряжении тех, кто их
собирал и кто правил страной.
Для раннесредневекового Йемена, его социальной структу¬
ры, и в предисламский, и в раннеисламский период характерны
как достаточно различимое раздельное сосуществование, так
и тесное взаимопроникновение всех основных сфер обществен¬
ной жизни: военно-административного аппарата, оседлых и ко¬
чевых племен, общин горожан. Важным связующим звеном
между ними была местная феодальная знать — кайли и их
«преемники», они играли значительную роль в деятельности го¬
сударственного аппарата, в жизни города, племени.
86

Условно-ленное владение (икта') появляется в Йемене в
XI—XII вв., по существу при Сулайхидах, но расцвета своего
достигает при Расулидах. В период позднего средневековья
складывается и традиционная йеменская система социальной
иерархии, называемая иногда «кастами». Ее окончательный
вид известен из нового времени. На вершине лестницы эндо¬
гамных групп стоят саййиды (потомки пророка), затем следуют
маьиа’их (члены родов, считающихся потомственными храни¬
телями мусульманской учености), далее — кабили (члены коче¬
вых и оседлых племен), затем ду' афа' и масакин («слабые»,
жители селений и городов, утратившие связи со своими племе¬
нами), далее — 'абид (рабы и вольноотпущенники) и, нако¬
нец, ахдам (уборщики, артисты и слуги на чужих празднест¬
вах). Истоки этой структуры лежат в структурах раннего сред¬
невековья. Особое положение кабили — результат победы ко¬
чевой шкалы ценностей в ша' бах. Формальное презрение к ре¬
месленникам— все то же презрение к ремеслу, которое мы
уже встречали в раннее средневековье. Многие из низших со¬
циальных групп — потомки беднейших земледельцев, эфиоп¬
ских поселенцев и городских низов химйаритского времени.
Высшие группы — порождение изменений состава господствую¬
щего класса, принесенных исламизацией. В целом вся эта си¬
стема— итог йеменской социальной истории в период средне¬
вековья. Ее постепенное становление можно отнести к XII—
XIV вв. (первые случаи аналогичной ей системы стратифика¬
ции общества встречаются в зайдитских сирах XII в.).
Примечания к главе 5
1 Мавали Иу'фиридов назывались полновластные, но формально зависи¬
мые от них владетели Санской равнины Тарифиды (см., например, [74,
с. 154]). Когда амир Иу'фир предпринял штурм Саны в 227/841-42 г. [52,
с. 155], то в сражении погибло около тысячи его мавали. Надо полагать, что
это зависимые от него люди, призванные сюзереном к оружию; для рабов или
наемных воинов их численность слишком велика. Командовал же ими, со¬
гласно Ибн ад-Дайба', его гулам (т. е. раб). Этим командиром был родо¬
начальник Тарифидов Тариф б. Сабит, который в «Гайат ал-амани» назван
маула [74, с. 155; ср. 530, с. (209 (191): «раб»]. Думаю, что и Тариф был «вас¬
салом», а не рабом, поэтому быстро смогли возвыситься его многочисленные
родственники.
2 Памятником, отразившим смену не столько структур, сколько названий,
уход старых химйаритских социальных терминов, является рассказ о том, как
знатные женщины и «проститутки» (жрицы) Хадрамаута радовались смерти
Мухаммада и как об этом сообщили халифу Абу Бакру, который их сурово
наказал. Как показал А. Бистон, в рассказе и в стихах игра слов: в них ис¬
пользованы созвучные слова, имеющие положительное значение в химйарит-
ском социальном контексте и уничижительное — в арабском языке. Так, каин
у химйаритов — «знатный человек», «чиновник высокого ранга», в арабском —
«кузнец», «слуга» (презренные для бедуина занятия); %ахир — «вождь», «гла¬
ва» в Йемене, но «прелюбодей» в арабском языке. Рассказ едва ли восходит
к периоду исламизации, это скорее всего более позднее творение, хотя и не
исключено, что у него есть историческая основа. В любом случае он отражает
процесс исламизации, возможно, его более поздние этапы, когда химйарит-
87

ские обычаи и понятия вытеснялись, объявлялись безбожными, несправедли¬
выми, позорными, хотя суть многих традиций не менялась (см. [62, с. 184—
189; 375, с. 21—22]).
Глава 6
СОСТАВ ПРАВЯЩЕГО СЛОЯ
Господствующий класс новой эпохи складывался постепен¬
но, как и вся структура общества, в нескольких взаимодейст¬
вующих культурно-хозяйственных сферах. Соотношение этих
сфер, прежде всего кочевой и оседлой, характер хозяйственных
явлений и политических событий (в частности, роль внешних
влияний и связей, создание единого государства и т. д.) опре¬
деляли ход и скорость процесса сложения единого правящего
слоя. Именно о нем мы прежде всего можем судить по на¬
шим источникам, именно в его составе прежде всего проявля¬
ются многие черты йеменской истории. Исламизация определи¬
ла те особенности в соотношении элементов правящего слоя*
которые отразили новые черты социального развития.
На вершине химйаритского общества находились кайли, ха¬
рактерный и определяющий элемент его структуры. Кайли ран¬
него средневековья — вышедшая из старой родовой знати или
из воинов царских армий «служилая знать», назначавшаяся на¬
местниками и управителями над ша'бами и областями-михла-
фами. Возвысившиеся в период правления Абкариба Ас'ада в
V в., кайльские роды стали играть особо значительную роль в
последовавший затем период раздробленности и чужеземных
завоеваний. Они составили основную часть правящего слоя, рас¬
поряжались массами зависимых от них членов ша'бов, рабами*
клиентами-джарами, воинами-дружинниками и т. д. Характер¬
ным признаком кайльского достоинства постепенно становится
приставка зуу в древности означавшая принадлежность к об-
щине-ша'бу, а в предисламское время — еще и власть над опре¬
деленной территорией и владение ею (например, Зу-л-Калаг —
«владетель области Калаг», Зу Ру'айн — «владетель области
Pyf айн» и т. д.). Власть одного кайля над определенной тер¬
риторией становится постоянной в IV—VI вв., тогда как в
III в. цари еще перемещали их из ша'ба. в шагб (см. экскурс
«Судьба кайлей»).
В период обострения борьбы за власть в Химйаре в середине
VI в. главными кайльскими родами были: зу Ма'ахир, зу Фа-
’иш, зу Кал'ан, зу Руган, зу Йазан, зу Хамдан, зу Зибин, зу За-
раних, зу Са'бан, зу Шауламан, зу Махдам, зу Сат, зу Кара-
нат. Мусульманское предание рассказывает о восьми царях-
кайлях, которые правили страной в конце VI в., когда централь¬
ной власти фактически не было. Список их существует в не¬
скольких вариантах, он тенденциозен, соединяет действительна
древние роды кайлей с фикцией, призванной придать химйарит-
88

ские корни йеменской родовой знати IX—X вв. С данными над¬
писей он совпадает лишь частично, однако сам факт выдви¬
жения «восьмерки» наиболее крупных кайлей подтверждается
как общей политической обстановкой, так и сведениями о су¬
ществовании определенной дифференциации среди кайлей — о
выделении «младших кайлей», азва’ и т. д. Состав «восьмерки»
(масамина): Зу Сахар (вариант: Зу-л-Марсад), Зу Саглабан,
Зу Халил, Зу 'Аскалан, Зу Джадан, Зу Хазфар (вариант: Зу
Манах), Зу Сирвах (вариант: Зу Кайфан), Зу Макар.
Кочевникам северных районов Йемена и соседних с Йеме¬
ном степей и пустынь кайли представлялись тем же, что в
обществе Внутренней Аравии называлось лшлшс-царь. Поэтому
слово кайл вошло в арабский язык VI—VII вв. в значении ма¬
лик — царь вообще, а арабская традиция стала называть кай¬
лей маликами, что постепенно оказало влияние и на термино¬
логию надписей; после исламизации Йемена и арабизации со¬
циальной терминологии кайл был повсеместно заменен на ма¬
лики так стали называть тех, кого в химйаритском Йемене
назвали бы кайлем. Сам же термин кайл исчезает вовсе, встре¬
чаясь только в сказаниях о прошлом.
В период исламизации и борьбы различных внешних и внут¬
ренних сил за власть в Южной Аравии кайли заняли пози¬
цию благожелательного по отношению к мусульманам выжи¬
дания, не вмешиваясь в их борьбу с "Абхалой, Кайсом б. Мак-
шухом, ал-Ашгасом. Поскольку они были одной из главных сил
в стране, эта позиция помогла окончательной победе мусуль¬
ман. Однако после утверждения в стране ислама кайли ока¬
зались оттесненными от главных рычагов политической власти
в воссозданном централизованном государстве. Военно-админи¬
стративный аппарат мусульманской власти в Южной Аравии
состоял из пришельцев-хиджазцев, опирался на местных персов-
абна’ и'на верхушку племен-каба’ил. Крупнейшие кайльские
роды вместе со своими сородичами и дружинниками и зависи¬
мыми людьми приняли активное участие в мусульманских за¬
воеваниях и в Йемен более не вернулись, составив значитель¬
ный слой новой знати Ирака, Сирии, Египта, Андалусии.
В районах, где прежде правили крупные кайли, жили их
«вассалы», которые оставались или становились хозяевами не¬
больших территорий. Постепенно они расширяют свою власть
и становятся заметными фигурами в политической жизни. В на¬
чале IX в. в Йемене были знамениты три малика (т. е. кайля):
Иу'фир в Шибаме, Абу Исхак ал-Джа'фари в 'Удайне и аш-
Шарахи в Васабе. Правили они на традиционно кайльских зем¬
лях, претендовали на знатное химйаритское происхождение.
Существует рассказ о щедрости Йу'фира б. гАбд ар-Рах-
мана, основателя государства Йу? фиридов. Киндиты и корен¬
ные хадрамаутцы, устав от долгой междоусобицы, «которая из¬
мучила их и ослабила», решили примириться. Для этого нужно
«было возместить всю разницу во взаимных выкупах за кровь
89

убитых. Оказалось, что киндитам следовало выплатить харда-
маутцам тридцать выкупов (хамала), из них десять — за вож¬
дей (ру’аса'). Киндиты были не в состоянии это сделать, и они
решили попросить помощи у царей (мулук) Йемена. Первым
их делегация посетила Иу'фира; он принял их очень гостеприим¬
но, а затем один дал все, что они хотели просить по частям
у других царей. В этом рассказе, приводимом ал-Хамдани, на¬
званы три царя Йемена (мулук ал-Йаман ас-саласа) : Иу'фир,.
Абу Исхак ал-Джа'фари и аш-Шарахи [120, с. 77]. Абу Исхак—
это один из джа'афира, Манахидов, царей Кала' в мусульман¬
ское время [88, с. 167], т. е. правителей центральных горных
районов Йемена, главных соперников первых Иугфиридов. Ско¬
рее всего имеется в виду Джа'фар б. Ибрахим ал-Манахи (воз¬
можно, его отец Ибрахим б. Зу Мусла) (см. [120, с. 102—103;
125, с. 131, 214; 333, с. 184, примеч. 34]). Манахиды возводили
себя к полководцу Ас' ада ал-Камила кайлю Зу Манаху. Они
вели активную борьбу с Иу'фиридами, но были сокрушены ис-
маилитами 'Али б. ал-Фадла, который сделал их владения,
район Кала', своим главным оплотом. Аш-Шарахийун — пра¬
вители Васаба, западной части горных районов Йемена, вла¬
девшие также частью Тихамы и Забидом до Зийадидов. Они:
были крупнейшими правителями западных горных районов в;
IX в. [129, с. 19, 101 —104]. Их оплотом была крепость 'Аркаба..
До ислама жители крепости исповедовали христианство. При,
халифе 'Умаре они жаловались ему на притеснения своего ца-
ря-малика [129, с. 87—88; ср. 16, с. 183]. Возводили они себя к
роду кайлей Зу Ругайн (впрочем, есть версия, что они проис¬
ходили из мазхидж) [120, с. 312; 125, с. 222, 159].
Рассказ о щедрости Иу'фира, возможно, и недостоверен'
полностью, но он отражает общие представления IX в., в част¬
ности о том, кто самые богатые и влиятельные правители Йе¬
мена, способные, как это делали химйаритские цари прошлого*
своим авторитетом и своими материальными средствами восста¬
навливать мир между каба’ил.
Все три рода претендовали на происхождение от кайлей
Зу Сахара, Зу Манаха и Зу Руг айна. Эти генеалогии выглядят
сомнительно, однако их царства располагались в центральных
горных районах (Каукабан, Кала'—'Удайн, Васаб), которые-
некогда действительно были оплотами кайлей.
Ал-Хамдани называет еще один химйаритский род, сохра¬
нявший и в средние века свои богатства и потому славивший¬
ся щедростью происходивших из него правителей. Это род ас-
Сухтийун, правителей Манкаса в IX—X вв., о которых ал-Хам¬
дани писал: «И никто из химйаритов не мог сказать, что он
благороднее их по происхождению (ашраф)\ и они были из
самых щедрых людей среди химйаритов^ как мужчины, так и
.женщины» [120, с. 71—76]. Этот род якобы представлял собой
прямое потомство Зу Нуваса (Иусуфа Ас'ара). Однако в отли¬
чие от других родов, менее знатных и с менее надежной генеа¬
90

логией, род ас-Сухтийун в политической жизни Йемена себя
особенно не проявил и к числу главных отнесен быть не мо¬
жет.
Постепенно количество и значение таких родов, заменивших
прежних кайлей, возросли. Сложилось представление о «се¬
мерке» мусульманских химйаритских маликов: ал Иу'фир, ал-
Манахийун, ал Ва’ил, ал Махди, ал ал-Каранди, бану Маджид,
аш-Шарахийун, т. е. о новой группе самых знатных родов.
Имена членов этой «семерки» химйаритских царей мусуль¬
манского времени приведены со ссылкой на Нашвана ал-Хим-
йари в «Та’рих Васаб» [129, с. 102], т. е. эти сведения датируют¬
ся XII в. Роды, которые там перечислены, в большинстве своем
были активны в IX—X вв., и этот список можно считать позд¬
ней оценкой ситуации IX—X вв.
В «Та’рих Васаб» говорится: «Сказал ал-Кала'и: ал-Хива¬
лийун— один из семи родов (банун), которые сражались друг
с другом за царскую власть (мулк), а они: ал Йу'фир ал-Хи-
валийун, ал-Манахийун, ал Ва’ил ал-Кала* ийун, ал Махди ал-
Кулалийун, ал ал-Каранди ас-Сумамийун, бану Маджид ал-Ку-
да' ийун, ал Салама аш-Шарахийун» [129, с. 19].
«Сказал он (ал-Кала'и), что аш-Шарахийун — из семи ца¬
рей химйаритов (ал-мулук ас-саб'а мин химйар), а шесть ос¬
тальных: ал Йугфир ал-Хивалийун... (текст обрывается).
Сказал Нашван б. Са'д: (они) правили Йеменом в мусуль¬
манское время 150 лет и воевали с властями Ирака (султан ал-
'Ирак) и с халифами, пока не встал во главе их Мухаммад
б. Иугфир, который стал царем Хадрамаута и всего Йемена, а
затем сын его Ибрахим, который расширил здание санской
соборной мечети, а еще из них: ал Ва’ил ал-Кала'ийун, ал
Махди ал-Кулалийун, ал ал-Каранди ат-Тамамийун (явная
описка, надо ас-Сумамийун, ср. выше, с. 19), бану Маджид ал-
Куда? ийун и ал Джа'фар ал-Манахийун» [129, с. 102].
О трех из этих родов говорилось выше: ал-Хивалийун —
это Иу'фириды [120, с. 178—187], ал Джа'фар — Манахиды и
.аш-Шарахийун — аш-Шарахи. Ал ал-Каранди — род правителей
области Ма'афир (мулук ал-Ма'афир) [120, с. 229], возводив¬
ший себя к роду Сумамы б. ал-Асвада из Зу-л-Калаг [120,
с. 259] и к марибцу Абйаду б. Хаммалю [125, с. 78, 208] и яко¬
бы пришедший в эту горную область Западного Йемена из
Ма’риба [120, с. 228—229]. Их сородичи из бану Сумама были
арифами химйаритов Саны (см. [99, с. 313]; см. о них также
[129, с. 20; 107, с. 46]). Бану Маджид ал-Куда'ийун — в X в.
правители прибрежных красноморских районов, примерно от
Баб ал-Мандаба до Мохи. Они претендовали на происхожде¬
ние от химйаритов, связываясь с Химйаром через родословия
кудаfа и хайлан, т. е. через наиболее запутанные и сложные
родословия, которые удачно использовались, в частности, для
того, чтобы причислять к химйаритам самые разные племена,
вплоть до сирийских арабских племен. Факт причисления их
91

себя к химйаритам явно связан с их желанием иметь химйарит-
скую генеалогию, как у других «царей» (см. [118, с. 198; 125,
с. 72—73, 206—207, 258, 277]). Иногда им приписывают власть
над всем южнойеменским побережьем до Омана [129, с. 20, 46].
Ал Ва’ил ал-Кала'ийун— правители замка Вухаза в районе
Кала' [129, с. 19; 107, с. 46—47] и большого района, практиче¬
ски всего Кала' [129, с. 19: ру’аса’ каба’ил ал-Кала*]. Ал-Хам-
дани, рассказывая о замке, не упоминает этот род [125, с. 142—
143]. Он фигурирует уже в связи с сулайхидским периодом.
Возможно, что ал Ва’ил сменили уничтоженных исмаилитами
Манахидов в качестве правителей района Кала' — гУдайн.
'Умара ал-Иамани иронически говорит о них: «Они глупцы, счи¬
тают себя благороднее по происхождению (ашраф) всех потом¬
ков Адама» [107, с. 47]. Из этого можно заключить, что ал
Ва’ил, подобно другим маликам, настойчиво претендовали на
древнее благородное (т. е. химйаритское) происхождение.
Ал Махди ал-Кулалийун — потомственные правители замка
'Атама в районе Васаба [129, с. 20] (описание замка, сельской
округи и подчиненных ему районов вплоть до Сахуля, но без
упоминания рода Махди см. [129, с. 93—95]). Как и их более
значительные соседи, Шарахиты, они претендовали на проис¬
хождение из химйаритского рода зу Ру'айн, из ветви 'Абд Ку-
лала, одного из приближенных туббы Ас'ада ал-Камила [129,
с. 20], на связи с принявшими ислам кайлями рода 'Абд Кулал
[129, с. 103—104]. Ал-Хамдани упоминает нескольких значи¬
тельных политических деятелей из потомков 'Абд Кулала, не
называя рода Махди [120, с. 328]. Он возвысился в Западном
Йемене (видимо, как и ал Ва’ил ал-Кала'ийун) в послекармат-
скую эпоху, в конце X в. Руайнское и абдкулалское происхож¬
дение для рода на крайнем западе довольно сомнительно, тем
более что потомков еАбд Кулала в X в., как писал ал-Хамдани,
на самом деле в Йемене почти не осталось [120, с. 328].
К этому списку следует добавить еще асбахидских правите¬
лей района Абйана, в частности современника и первого про¬
тивника исмаилитов Мухаммада ал-Асбахи. Род возводил себя
к кайлям зу Асбах [120, с. 149—162, 247; в надписях — dhsbh,
см. [358, с. 50 и Fa 74]. Потомки как правящего рода, так и
членов их древнего ша' ба в X в. жили во многих местах Юж¬
ного Йемена (см., например, [125, с. 71, 79, 200—205]). В сере¬
дине IX в. некоторые из членов рода Асбах возвращаются из
Ирака в Йемен [120, с. 155].
Химйаритские генеалогии и обозначение царей мусульман¬
ского времени термином малик показывают, что эти правители
претендовали на то, чтобы быть продолжателями и преемника¬
ми доисламских кайлей, так они воспринимались и окружаю¬
щими, даже каба’ил, приходившими к ним за помощью в раз¬
решении племенных конфликтов (см. выше историю о киндитах
и Иу'фиридах). Правили они главным образом в традиционных
районах, где жили и химйаритские кайли и где горный харак¬
92

тер местности способствовал сохранению их самостоятельности.
Каукабан у Йу'фиридов, горные районычКала' и Ма'афир—
Худжарийа стали оплотами нескольких царств. Из гор Васаба
малики подчиняли себе и часть Тихамы.
Эти малики имели своими центрами укрепленные замки в
центре своих основных владений: Иу'фириды — Каукабан, Ма-
нахиды — ал-Музайхару, аш-Шарахийун — 'Аркабу (описание
замка см. [129, с. 87—89]), ал Махди — гАтаму (описание см.
[129, с. 93—94]), ал Ва’ил— Вухазу (описание см. [125, с. 142—
143]). Там они и жили, но старались подчинить себе ближай¬
шие большие города: Иу'фириды и Манахиды — Сану, аш-Ша¬
рахийун и другие васабские и ма'афирские малики — Забид.
Характер этих родовых владений можно представить на приме¬
ре описания Каукабана, главного владения Иу'фиридов (см.
[129, с. 231—233]). Это большая территория с их собственными
землями, селениями зависимых людей, военными укреплениями
и местами поселения воинов. В Шахире находилась их родовая
усыпальница, и из земель в Шахире выделяли земли в дар (та-
саддака) мечетям [16, с. 258, 266].
Основой политической независимости и мощи этих маликов
были их собственные войска, в составе которых были ' абид —
воины-рабы (мамлуки) и мавали — зависимые люди, среди ко¬
торых (судя по тому, что, например, в борьбе Иу'фиридов за
Сану участвовало несколько тысяч мавали [52, с. 144—145„
177]) были и просто зависимые земледельцы, и мавали-«вас-
салы». Мавали, среди которых особо выделялся род Тарифидов,
получали во владение земли на захваченных территориях (см.г
например, [530, с. 209]). Став самостоятельными, они вели себя
независимо, из-за мятежей собственных мавали Иу'фириды вы¬
нуждены были пойти на временный союз с имамом Иахйей
ал-Хади [74, с. 188]; с этими мавали Иахйа упорно боролся на
Санской равнине [74, с. 198].
Мусульманские малики вели между собой активную борьбу,
постоянно используя при этом внешние политические силы (ср.
выше: «...семь родов, которые сражались друг с другом за
царскую власть» [129, с. 19]). Манахиды, к примеру, привлека¬
ли к борьбе против Иу'фиридов поссорившихся с ними вождей
каба’ил, помогали продвижению зайдитов. Они же вступили и
союз с Ибн ал-Фадлом против владетелей Ханфара — Асба-
хидов, тем самым расчистив исмаилитам дорогу к собственным
владениям, которые те не преминули захватить. Взаимная
вражда йеменских маликов была одной из причин быстрых
побед исмаилитов в Центральном Йемене.
Почти обо всех маликах мы знаем очень мало, ничего не
знаем и об их связи с военно-административным аппаратом.
Для типичных маликов, о которых известно больше,— для Йу' -
фиридов, характерно сочетание политической независимости с
использованием тех путей к осуществлению власти, которые
давало участие в управлении страной халифами. Иу'фириды
93»

выдвинулись как военные чиновники, в частности Иу'фир был
военачальником при наместнике ал-Джанада. Они стремились
получить от халифов пост наместника, что означало бы при¬
знание их власти над Йеменом, и на относительно короткий
срок пост наместника Саны (но не всего Йемена) был ими
получен. Йу'фириды старались поддерживать хорошие отно¬
шения с халифами и вазирами, некоторые из них благоволили
к Иу'фиридам.
Однако эти малики находились в постоянном конфликте с
халифскими наместниками и никак не хотели признавать их
власть, на которую те, формально по праву, претендовали.
В этом смысле характерно описание ал-Хамдани Шибама Акйа-
на, родового оплота Иу'фиридов: «Шибам Акйан — селение, в
котором центр царства (мамлака) рода (бану) Хивал, там Иу-
"фир б. 'Абд ар-Рахман ал-Хивали оборонялся (хараба мин)
от военачальника ал-Муг тасима, ал-Васика и ал-Мутавакки-
ла — Мансура б. 'Абд ар-Рахмана ат-Танухи, от аш-Шира, ко¬
торого персы называют аш-Шар Бамйан, и Джа'фара б. Динара
б. ал-Хаййата и отбил и рассеял их» (125, с. 231—232]. Нашван
б. Са'ид в XII в. пишет о Манахидах [88, с.167}: «И они вы¬
ступали против властей Ирака, как и ал-Хивалийун (Иу'фи-
риды), и не подчинялись халифам из курайшитов» (ср. [129,
с. 103]: из Аббасидов]). Не положение в военно-административ¬
ной иерархии создавало для них возможности приобрести иму¬
щество и власть, стать независимыми правителями, как это ча¬
сто бывало в Халифате (йеменский пример — Зийадиды в Ти-
хаме), но наличие наследственных владений и зависимых лю¬
дей, именно оно служило базой их независимости и основой
претензий на место в официальной иерархии.
Мусульманские лшуш/ш-«химйариты» в большинстве своем
были сокрушены в середине IX в. движением исмаилитов. За¬
тем победившие исмаилитов Йу'фириды были потеснены и ос¬
лаблены Сулайхидами и зайдитами, и в середине XI в. они
вернулись к своему прежнему состоянию владетелей замка Кау-
кабан и его округи. Другие малики тоже вернулись к прежне¬
му состоянию мелких удельных правителей-амиров. Они продол¬
жали существовать, как продолжали существовать относитель¬
но замкнутые хозяйственные единицы — долинные общины, над
которыми они и властвовали. Малики все еще составляли зна¬
чительную часть феодального господствующего класса, но зани¬
мали все меньшее место в правящей группировке.
В XI в. они проиграли соперничество с возвышающейся хам-
данитской знйтью и другим окружением Сулайхидов, опирав¬
шихся на ислам и арабизм, а не на химйаритскую традицию.
В списках властителей-союзников, которых сАли ас-Сулайхи
держал при себе почетными заложниками (т. е. в списке круп¬
нейших феодальных правителей подчиненных ему йеменских
территорий), еще встречаются представители родов «химйарит-
ских» маликов: Ибн ал-Каранди, Ибн ат-Таб'и, Ва’ил ал-Вуха-
94

зи. В начале XII в. в списке йеменских султанов, изгнавших
фатимидского эмиссара Ибн Наджиба ад-даулу и фактически,
управлявших страной при царице ас-Саййиде ал-Хурре, названо
шесть человек; состав списка изменился — это хамданиты и хау-
ланиты, ставшие знатью уже после возвышения неродовитых
Сулайхидов и в связи с ним.
Члены рода ас-Сулайхи, их родичи из бану Шихаб и ‘ их
военачальники получали в наделы земли в разных местах объ¬
единенного под властью Сулайхидов Йемена. Эти наделы были
типологически близки кайльским владениям — замок и неболь¬
шая округа с селением или селениями. Прежние владетели зам-
ков-хусн вытеснялись. Владение становилось признаком высоко¬
го положения в обществе, за замки идет ожесточенная борьба.
Многие из замков и наделов были поначалу условными вре¬
менными владениями, но довольно быстро сулайхидская знать
(например, «хозяин замка ат-Та'кар», сахиб ат-Та'кар, ал-
Муфаддал б. Абу Баракат) становилась их полновластными хо¬
зяевами (см. [107, с. 46, 62, 70—74, 101, 234—235, 237, 244—
245; 52, с. 268—274]).
По существу, владения и замки сулайхидской знати были
этапом в развитии феодализации «кайльского» типа, основан¬
ного на более или менее независимых владениях средних фео¬
далов, порой, во время ослабления центральной власти, стано¬
вившихся главными правителями страны. Мелкие султанаты
и эмираты Южной Аравии XIX — начала XX в. были продол¬
жателями и наследниками этого типа феодализма.
Если бы развитие господствующего класса шло только по
этой линии, то можно было бы говорить о том, что ислам поч¬
ти'ничего не изменил в качественном составе правящего слоя.
Однако дело обстояло не совсем так.
Существовавшая на периферии химйаритского государства
знать кочевых аравийских племен благодаря исламу становит¬
ся одним из главных, если не главным элементом правящего
слоя. Во II—III вв. знать кочевников была отделена от йемен¬
ской государственной иерархии—наемниками-бедуинами коман¬
довали кабиры-йеменцы. В V—VI вв. племенная знать уже вхо¬
дила в состав йеменской государственной иерархии, принимая
химйаритские титулы, называясь ./иа/сгаваиш-военачальниками
или т/шфалш-наместниками. Даже их традиционная власть
оформлялась порой как часть химйаритской государственной
системы. Так, Иазид б. Кабша, вождь киндитов при Абрахе,
был царским наместником в своем же собственном племени.
Накануне ислама, когда кочевые племена севера Йемена в
целом активизируются, их вожди оказываются важными дейст¬
вующими лицами йеменской политики. В начале VII в. в Маза-
бе (Джауф) был заключен союз ра’исов и шарифов хаулан,.
мазхидж, ал-харис б. ка'б и рода 'Абд ал-Мадан, хранителей
наджранской Ка'бы, против владевших Йеменом персов [99,
с. 37—38].
95’

В то же время внутри объединения мазхидж развернулась
борьба за пост вождя, в которой столкнулись признававшийся
большинством знаменитый витязь и поэт 'Амр б. Маг дикариб,
его соперник («один из знати») Фарва б. Мусайк и Кайс
б. Макшух. Фарва пытался опереться на новую внешнюю си¬
лу— мекканского пророка. Он принял в Медине ислам и полу¬
чил ‘от Мухаммада желанное назначение «быть наместником
мурад, зубайд и мазхидж» (т. е. всего мазхидж) [63, т. 5, с. 209;
48, т. 4, с. 180—181; 184, т. 2, с. 225—226].
Большинство мазхиджитов отвергло и его, и Мухаммада;
их вожди поддержали движение 'Абхалы ал-Асвада, затем Кайс
б. хМакшух выступил и против '-Абхалы, и против мусульман и
абна’, попытавшись добиться власти уже не только над маз¬
хидж, но и над всем Йеменом, но потерпел неудачу. Собствен¬
но, и в «лжепророке» ' Абхале можно видеть особую категорию
племенной знати. Кахин-прорицатель, т. е. член племенной эли¬
ты, он стал политическим вождем, претендовал на титул ма¬
лика, открыто подражая химйаритским царям.
Маликами называли себя и вожди хадрамаутских киндитов,
так же как и правитель коренных хадрамаутцев, глава местных
кайлей ('абахил) Ва’ил б. Худжр. В предисламское время сре¬
ди киндитов особо выдвигается род богатого и влиятельного
Кайса б. Ma'дикариба, прославленного поэтом ал-А'шой. Сын
его ал-Ашгас носил титул сахиб мирба' Хадрамаут («получаю¬
щий четверть военной добычи хадрамаутцев»); это означало,
что он был признанным военным вождем.
Соперничество ал-Аш*аса с другими вождями отразило пре¬
дание о его поездке к Мухаммаду. В отличие от случая с Фар-
вой пророк якобы подтвердил права традиционных маликов
Хадрамаута. Тогда ал-Аш'ас согласился возглавить мятеж кин¬
дитов против первых мусульманских сборщиков налогов при
условии, что он будет признан маликом-царем Хадрамаута. Был
совершен ритуал его коронования, но восстание потерпело не¬
удачу [74, с. 76]. После подавления ридды ал-Аш' ас и значи¬
тельная часть киндитов, так же как и вожди мазхиджитов, по¬
кинула Йемен. Киндитов ушло, видимо, большинство, так как
в дальнейшей истории Йемена роль их знати менее значитель¬
на, чем знати мазхиджитов. Однако, как и в случае с кайлями,
в стране осталось достаточно знати и вождей, чтобы продол¬
жить старые споры и борьбу за контроль над всеми делами
Йемена.
Знать каба’ил, кочевых и полуоседлых, своими культурными
и социальными традициями, не говоря уже о языке, была бли¬
же мусульманским завоевателям, чем коренная феодальная
знать — кайли. Проявившееся у этой знати еще до ислама
стремление к усилению собственной политической роли в йемен¬
ских делах, к тому, чтобы войти в социальную иерархию стра¬
ны, соответствовало глубинным тенденциям мусульманской по¬
литики — сделать Йемен хозяйственно, социально, культурно и
36

идейно органической частью складывавшегося тогда общеара¬
вийского, а затем общемусульманского государства.
По существу, усиление знати каба’ил (больше, чем помощь
других союзников) способствовало надежной исламизации стра¬
ны. Характерно, что йеменские антиисламские движения уда¬
лось подавить только тогда, когда каба’ил северной границы
присоединились к отрядам мусульманских эмиссаров. Поэтому,
несмотря на мятежность и строптивость многих вождей каба’ил,
именно они постепенно становятся главной опорой ислама, од¬
ним из главных элементов военно-административной иерархии
мусульманского времени. Эта причастность к официальной
власти, с одной стороны, отражала их реальное политическое
значение, а с другой — способствовала упрочению их власти,
росту их политической роли и независимости.
В ходе этого процесса параллельно с традиционным назва¬
нием вождя — саййид — к IX в. все чаще начинают употреб¬
ляться титулы амир и султан, которые в принципе означают
военно-административные посты. В йеменском варианте это
было реальным признанием саййидов как бы представителями
центральных властей, военачальниками, заменяющими на ме¬
сте всякую другую власть [333, с. 209]. Именно потому, что в
областях, где распоряжались вожди каба’ил, не могло быть
других амиров, султанов, вали и на’ибов, власти столицы, на¬
род, а затем и авторы исторических сочинений называют саййи¬
дов амирами и султанами.
Первой в мусульманское время выдвинулась знать ал-харис
б. ка'б. Члены этого племени (давно жившего в округе Над-
жрана), привыкшие сосуществовать с оседлым населением и с
государственными властями, становятся помощниками-на’иба-
ми хиджазских и сирийских наместников, постепенно тесня на
этих должностях первых помощников халифских властей — аб-
на’. Некоторые знатные роды каба’ил ('Абд ал-Мадан из ал-ха¬
рис б. кагб, бану Шихаб из кинда) не без помощи наместниче¬
ских постов осели в столичной Сане, приобретя там значитель¬
ное влияние и богатство К
В IX в., когда второстепенные вожди каба’ил «второго по¬
коления» набирают силу, а халифский контроль над Йеменом
ослабевает, среди знати каба’ил, значительно продвинувшихся в
глубь йеменских территорий, частично осевших и слившихся с
коренным населением, выдвигается несколько значительных и
типичных фигур. В начале IX в. в то же время, когда Иу'фири-
ды возвышаются на Санской равнине, фактическим правителем
значительной части севера (Джауфа) становится саййид объ¬
единения бакил (хамдан) ад-Дугам б. Ибрахим. Прекращение
поддержки со стороны ад-Ду'ама привело к фактическому па¬
дению йуфирида Ибрахима и к лишению его титула халифско¬
го наместника. На короткий срок ад-Ду'ам распространил свою
власть и на йуфиридские владения, временно укрепился даже
в Сане, откуда был затем вытеснен совместными действиями
7 Зак. 404
97

И/фиридов, халифских наместников и его соперников (вож¬
дей других каба’ил). Противодействие ад-Ду'ама блокировало
продвижение зайдитского имама Иахйи к Сане, а изменение
его позиции открыло последнему дорогу к столице Йемена.
Ад-Дугам поддержал Иу'фиридов в борьбе с исмаилитами и
был одной из главных фигур в этой борьбе. По существу, ад-
Ду'ам — участник всех основных событий в Йемене в IX в.
(см. [123, с. 67, 179—180, 185; 16, с. 226; 74, с. 164—165, 170—
176, 188—189, 196, 199, 201; 530, с. 136—151]).
Одновременно с ад-Дугамом действовал вождь мазхиджитов
Абу-л-'Аша’ир Ахмад б. ар-Руваййа. Мазхиджиты были отно¬
сительно недавними пришельцами в восточные районы йемен¬
ского нагорья, их владения перемежались с поселениями осед¬
лых и территориями мелких владетелей. Деятельность Абу-л-
'Аша’ира в значительной мере была посвящена тому, чтобы
расширить и сплотить мазхиджитские владения, что способст¬
вовало росту его личного влияния в мазхиджитских племенах.
Возвышение Иу' фиридов было обеспечено, в частности, и
союзом с мазхидж, особенно с племенами, осевшими в Сарв
Мазхидж, на исконных химйаритских территориях к востоку от
Саны. Затем Абу-л-'Аша’ир вместе с ад-Ду'амом выступил про¬
тив Ибрахима б. Иу'фира, далее последовало столкновение с
возвысившимся ад-Ду'амом, которого Абу-л-гАша’ир помог из¬
гнать из Саны. При продвижении зайдитов во главе с имамом
ал-Хади Иахйей Абу-л-'Аша’ир также сыграл большую роль,
возглавив поддержавшие зайдитов племенные ополчения маз¬
хидж. Абу-л-'Аша’ир и мазхиджская знать стали потом одной
из главных сил, нанесших поражение исмаилитам 'Али б. ал-
Фадла. Политические колебания, согласие поддержать те или
иные силы связывались у него с требованием признания его
верховной власти над всеми мазхиджитскими территориям^
разбросанными по всей стране. Он объединял мазхиджитский
союз, был как бы символом единства племен, еще до ислама
с трудом следовавших за одним вождем 2.
Вожди ал-харис б. ка'б в IX в. прочно связали свою судь¬
бу с зайдитским государством. Значительная часть войска
имама ал-Хади состояла из хариситских ополчений. После ос¬
лабления Йугфиридов в середине X в. вожди различных ка¬
ба’ил активно соперничают в борьбе за главный город Йемена
Сану. Особо выделяются род ад-Даххака (знать из хамданит-
ского бакил) и знать хаулан, возглавляемая Ибн Абу-л-Футу-
хом (см. [11, с. 42—43; 52, с. 229—231]). В конце X в. племен¬
ные вожди то объединяются в борьбе с различными зайдитски-
ми имамами, то сражаются друг с другом. Независимость их
значительно усиливается: если в IX в. они были пусть влия¬
тельными, но все-таки союзниками главных политических сил,
то в конце X в. они оказываются силой самостоятельной.
На первое место все отчетливее выдвигается хамдан — ка¬
била, в которой ранее других слились пришлое кочевое населе¬
98

ние и местные оседлые члены древних ша'бов. Состоявшее из
кочевников и оседлых, это племя было важной опорой знати.
Одни ее представители больше напоминали вождей кочевых
племен (саййидов), другие — оседлых феодалов типа кайлей.
Из хамдан вышел гАли ас-Сулайхи (однако к высшей знати
племени он не принадлежал). Его политическое возвышение со¬
провождалось приобретением определенного «социального об¬
лика». Решив возглавить исмаилитский призыв, 'Али сначала
построил замок на захваченном им участке горы, подчинил се¬
бе окрестных земледельцев и племена-каба’ил и уподобился,
таким образом, феодалу традиционного типа. После этого он
начал борьбу за Сану и победил. После создания сулайхид-
ского государства родовая знать хамданитов превращается в
феодальных правителей — хозяев замков (т. е., по существу,
знать каба’ил в этом случае превращается в традиционных
феодалов).
Однако для значительной части знати племен (как хамда-
нитских, так и прочих) главной оставалась власть над сопле¬
менниками, облеченная в формы родо-племенной взаимопомощи
и солидарности. Во времена царицы ас-Саййиды ал-Хурры осо¬
бенно активизируется поселившаяся в Михлафе Джа'фар знать
племени хаулан. Хауланитский род аз-Зарр в результате не¬
скольких организованных им мятежей против царицы выдвига¬
ется в разряд высшей знати государства. Они тоже постепенно
теряют связи с племенем и становятся обычной феодальной
знатью с замками и земельными владениями.
Параллельно с этой хауланитской и хамданитской знатью в
тех же событиях истории сулайхидского царства действуют
персонажи, называемые вуджух ал-каба’ил (т. е. племенная
знать). Именно они продолжают играть большую, иногда глав¬
ную роль на Санской равнине и на севере Йемена. Они сохра¬
няют свои военные силы, свое влияние на большую часть на¬
селения, являются представителями членов своих многочислен¬
ных племен перед любыми внешними властями и потому ока¬
зывают значительное влияние на ход политической жизни су¬
лайхидского, зайдитского и расулидского государств.
Все государства средневекового Йемена в значительной ме¬
ре опирались на поддержку вождей каба’ил и во многом за¬
висели от них. При таких тесных взаимоотношениях были воз¬
можны два исхода. В одном случае вожди каба’ил сливаются
с феодальной знатью, создавая единый слой феодального гос¬
подствующего класса, теряют связь со своими племенными
объединениями. Так происходило дело в государстве Сулай-
хидов, и в какой-то мере это аналогично «химйаризации» зна¬
ти кочевых племен в V—VI вв. В другом случае (и ярче всего
это проявилось в зайдитском государстве) знать племен сохра¬
няла свое значение именно в качестве представителей своих ро¬
до-племенных коллективов. Она продолжала существовать па¬
раллельно с возникавшими новыми группами знати, пришедшей
7*
99

извне, чьи права в значительной мере обосновывались и оправ¬
дывались принадлежностью к исламской военно-административ¬
ной иерархии или к исламской духовной элите (потомки про¬
рока и его сподвижников).
Пришельцы издавна селились в Йемене. Каждое военное
вторжение в раннее средневековье приводило к демографиче¬
ским изменениям. С эфиопскими завоеваниями в Йемене появи¬
лись не только наместники, но и эфиопские поселенцы, осев¬
шие прежде всего в Тихаме. Персидское завоевание породило
слой абна’ — потомков персидских воинов, породнившихся с йе¬
менцами. Эти пришельцы продолжали довольно долго сущест¬
вовать в качестве обособленных социально-этнических групп,
однако их связи с родиной предков часто бывали незначитель¬
ны, их политические и культурные интересы и особенности ста¬
новились йеменскими. Пример тому — эфиопский военачальник
Абраха, в VI в. не только отложившийся от Эфиопии, но и
ставший химйаритским царем, продолжившим культурные и по¬
литические традиции химйаритского государства.
Включение Йемена в состав мусульманской державы в VII в.
имело одним из своих результатов приток в Южную Аравию
происходивших из Хиджаза наместников, администраторов, вое¬
начальников, воинов, вероучителей. Их деятельность в значи¬
тельной мере способствовала социальному, культурному и про¬
чему преобразованию Йемена. Они составили верхние звенья
его военно-административной иерархии, за ними шли местная
знать из каба’ил, знатные горожане, местные феодалы. На про¬
тяжении омайядского и раннеаббасидского периодов эти на¬
местники и администраторы часто менялись, но в стране по¬
стоянно существовала (хотя и не постоянная по составу) зна¬
чительная социальная верхушечная группа, отличавшаяся свои¬
ми тесными связями с политическими силами вне Йемена и ре¬
лигиозным освящением своей власти. Иногда в среде намест¬
ников возникали подобия династий (например, сакафиты, сопле¬
менники ал-Хаджжаджа, практически независимые Зийадиды
Тихамы и т. д.). Такие правители надолго оседали в стране.
Вместе с ними жили их родичи, соплеменники, воины из их род¬
ных областей. Хотя это окружение было немногочисленно, тес¬
ная связь с властью и управлением делала его значительным
элементом правящего слоя, тем более что многие из них при¬
обретали в Йемене имущество, земли, торговые интересы3.
Особой категорией были представители и лидеры различных
мусульманских религиозно-политических движений, которые
пытались найти в Йемене опору для создания своего государ¬
ства. Это были представители разного рода шиитских и около-
шиитских течений, прежде всего зайдизма. Приезд в Йемен зай-
дитского имама Иахйи послужил толчком для переезда туда
значительного числа членов разросшегося к IX в. «рода про¬
рока». За ними следовали также группы их приверженцев из
различных частей мусульманского мира, в частности из Таба-
Î00

ристана, где существовало первое зайдитское государство.
Именно эти пришельцы заняли главные позиции в зайдитской
государственной иерархии. Потомки Мухаммада (саййиды и
тарифы) становились третейскими судьями в межплеменных
спорах, постепенно приобретали земли, занимались торговлей.
Уже в позднее средневековье и на зайдитском севере, и на
шафиитском юге сложился обособленный и очень влиятельный
высший слой традиционной иерархической системы — caca (по¬
томки пророка).
Эта религиозная аристократия получала в зайдитском госу¬
дарстве значительную часть различных сборов, пользуясь и тем,
что закат, согласно ранним исламским нормам, предназначал¬
ся, в частности, для содержания членов семьи пророка. Зай-
дитская религиозная знать установила тесные связи со знатью
каба’ил, ставших ее первыми союзниками. Возникла своеобраз¬
ная система, в которой переплетались племенная иерархия и
религиозно-политическая иерархия зайдитского государства.
Несмотря на то что зайдитские имамы вплоть до середины
XX в. старались подавить независимость вождей каба’ил, они же
постоянно опирались на них, и это тоже позволило вождям
племен сохранить беспрецедентное в арабском мире влияние
на ход политических событий.
Существование различных влиятельных политических групп,
состоящих из пришлых людей и связанных с внешними поли¬
тическими силами, характерно для всех мусульманских стран
периода Халифата и его распада. В Йемене именно пришлая
часть господствующего класса несла с собой и закрепляла те
изменения, которые делали Южную Аравию частью единого му¬
сульманского мира и которые отличали Йемен мусульманский
от Йемена химйаритского. Характерно, что, несмотря на то что
пришельцы веками жили в Йемене, в социальной психологии
йеменцев сохранялось ощущение их чужеземности, обостряв¬
шееся в определенные исторические моменты. В раннее сред¬
невековье этому способствовало разделение арабов на кахта-
нидов и аднанидов (северных пришельцев). Так было потом с
потомками эфиопов в Тихаме в период движения "Али б. Мах¬
ди в XII в. Так было даже с зайдитской знатью во время ре¬
волюции 1962 г. (см., например, [299, с. 34]).
Пришлой в истоках, йеменизировавшейся и все же считав¬
шейся чужой была одна группа правящего слоя, судьбы кото¬
рой от появления до почти полного размывания после процве¬
тания и возвышения полностью укладываются в рамки раннего
средневековья. Это абна’, составлявшие значительную часть го¬
родской верхушки накануне и после исламизации. Абна9 («сы¬
новья»)— так называли в Йемене потомков персидских вои¬
нов, которые в конце VI в. подчинили Йемен Сасанидам, а са¬
ми остались жить там, взяв себе в жены женщин из местных
химйаритских родов [183, с. 6; 208, с. 259—260; 62, с. 266; 88,
с. 5—6;' 357]. Абна’ были главным инструментом персидского
101

правления в Йемене. Они занимали важные посты в админи-'
страции, собирали торговые пошлины в Сане и Адене. Они
стали торговцами и землевладельцами; они же занимались ор¬
ганизацией добычи серебра и владели серебряными рудниками
(см., например, [62, с. 266; 99, с. 90—93; 177, л. 23а—24а]).
В предисламское время интересы абна’ сталкивались с ин¬
тересами большей части северных кочевых и полукочевых ка¬
ба’ил. Возник союз зубайд, хаулан, ал-харис б. ка'б и наджран-
цев против персов, союзниками которых выступили хамдан.
Конфликт вылился в сражения между мазхиджитами и хамда-
нитами (например, день ар-Разм). В какой-то мере его продол¬
жением было движение «лжепророка» 'Абхалы ал-Асвада.
Конфликт с каба’ил и затрудненность связей с метрополией
были причинами, побудившими персидского наместника Йемена
Базана подчиниться Мухаммаду. Абна’ в целом стали активны¬
ми сторонниками мусульман. Внешне подчинившись захватив¬
шему Сану 'Абхале, они с помощью мусульманского посланца
Вабра б. Йуханнаса подготовили и осуществили заговор про¬
тив 'Абхалы. Их союзник Кайс б. Макшух, один из вождей
мазхидж, скоро, однако, выступил против абна’ и попытался
изгнать их из страны.
С установлением власти мусульман абна’ — первые помощ¬
ники наместников. Иногда наместники назначались из их чис¬
ла, многие на’ибы (помощники наместников) были из абна’.
Постепенно, однако, политическая роль абна’ ослабла. Их по¬
пытка сохранить свое положение отразилась в споре абна’ о
своих правах с жителями Саны в начале второй половины
VIII в. Тогда впервые на свет появился документ, якобы состав¬
ленный по приказу пророка,— грамота, подтверждающая право
абна’ на власть в городе. Халифский наместник поддержал пре¬
тензии абна’ [113, с. 77—78; 52, с. 120—121], и они еще долго
сохраняли свои позиции. В конце VIII в. положение абна’
было подкреплено усилением влияния в Халифате персов, в
частности вазиров Бармакидов (один из них был некоторое
время наместником Йемена).
Усиливались, однако, и соперники абна’ — обосновавшиеся
в Сане «арабы»: бану Шихаб, Тарифиды и прочие группы но¬
вой феодальной и городской знати. Иногда наместники, про¬
исходившие из каба’ил, предпринимали открытые гонения на
абна’. В IX в. жители Саны разделились на два лагеря: ко¬
ренных арабов (кахтанидов) и арабов-пришельцев (аднанидов),
причем абна’ присоединились к последним [125, с. 264—265].
Сохранились стихи (относящиеся к этому периоду), в которых
абна’ подвергнуты поношению, а также характеристики вроде
той, что принадлежит ал-Хамдани: «Они всегда сотрудничали
со всяким султаном, приходившим управлять ими из Ирака;
они подделывали документы и устраивали всяческие козни. Ес¬
ли же прекращалась власть этого султана, они протягивали
руки с миром и вспоминали о прежней (дружбе в борьбе с
102

эфиопами) и смотрели на окружающих взглядом того, „у кого
от страха смерти обморок, а когда пройдет страх, они жалят
острыми языками“ (Коран XXXIII, 19), и опять меняли свое
поведение. Они не переставали и не перестают поступать так»
[118, с. 418].
В период Иугфиридов политическое влияние абна’ значи¬
тельно ослабло, хотя в конце X в. их еще называют среди сил,
соперничавших за власть в Сане. По косвенным данным можно
судить, что они поддержали зайдитов [266, с. 42]. В конце X—
XI в. абна’ исчезают с политической арены. Они существуют и
далее, но их уже нельзя причислить к правящему слою. Уже
в IX—X вв. происходят их этническое размывание и значитель¬
ная социальная дифференциация.
Хотя абна’ часто выступали врагами разных политических
сил Йемена и их часто провозглашали чужаками, на самом
деле они были тесно связаны с Йеменом с доисламских вре¬
мен. Они происходили от матерей-йеменок, имели родственни¬
ков во многих родах и племенах, быстро освоили местную
культуру и язык, арабский язык они тоже освоили одними из
первых в Йемене. Из абна’ происходили известные йеменские
поэты, знатоки Корана, историки. Они сыграли большую роль
в сборе и обработке преданий о химйаритском прошлом Йе¬
мена. Абна’ были среди первых авторов сочинений, восхваляю¬
щих кахтанидов. Эти чужаки были вполне «йеменцами». Соче¬
тание в их культуре различных элементов приобретало разную
окраску и роль в разных ситуациях. Вне Йемена и для себя, и
для других они были йеменцами, даже активными пропаганди¬
стами «кахтанидского патриотизма». В самом Йемене в кон¬
фликтах, возникавших на местной почве, их персидские корни
и через несколько сотен лет продолжали быть предметом гор¬
дости для них и объектом ненависти и поношения со стороны
других йеменцев.
Таков состав правящего бюя раннесредневекового Йемена.
И в химйаритскую, и в мусульманскую эпоху он по сути своей
однороден, но каждая эпоха выдвигает свои специфические
группы. Феодальная знать химйаритской эпохи нашла своих
преехмников и продолжателей в мусульманское время; кроме
них большое влияние приобрели знать племен и нейеменцы,
занимавшие различные административные и военные посты. Со¬
хранился принцип тесной связи владетельной знати с государст¬
венным аппаратом. Включение в правящий слой в значительной
мере определялось именно причастностью к военно-администра¬
тивному управлению. В целом роль традиционной, вышедшей из
древнего Йемена знати в мусульманский период ослабла.
Примечания к главе 6
1 Из ал-харис б. ка'б происходило несколько на’ибов и наместников
раннемусульманского Йемена, в частности при первых аббасидских халифах
103

[52, с. 119—122]. Многие из них были из наджранского рода 'Абд ал-Мадан,
члены которого поселились в Сане в мусульманское время. Они были круп¬
ными городскими землевладельцами и вместе с бану Шихаб выступали против
абна’ [118, с. 416; 333, с. 116].
Род Шихаб считался до ислама союзником хаулан в районах около
Са'ды, но свои корни они возводили к киндитам [118, с. 357—362]. Шихабит-
ское предание утверждает, что они появились в Центральном Йемене в ка¬
честве помощников Сайфа б. Зу Иазана в борьбе с эфиопами и в благодар¬
ность за помощь были одарены большими земельными владениями [118, с. 41].
Это объяснение явно порождено известной борьбой бану Шихаб с абна’ за
первенство в Сане и является параллелью объяснению происхождения и прав
абна’, действительно появившихся и осевших в Йемене в связи с деятель¬
ностью Сайфа. Нет, однако, сомнений в том, что они имели в Сане и ее
округе большие земельные владения (их перечисление см. [118, с. 413—414;
333, с. 116]).
Шихабиты были влиятельнейшими и богатейшими людьми в Сане. Они
соревновались в щедрости с халифскими наместниками, привлекая к себе сим¬
патии городских масс (см., например, [118, с. 367—371, 372—379]). От раз¬
решения землевладельца шихабита 'Аббада б. ал-Гамра зависел успех одно¬
го из важных предприятий наместника Мухаммада б. Бармака — прорытие
канала, который и по сей день увековечивает в Сане его память. Этот знаме¬
нитейший шихабит в 318/833 г. был оставлен официальным вали Саны на вре¬
мя отсутствия наместника. Он пробыл на этом посту два года [118, с. 372—
373, в тексте опечатка: в дате ми’а вместо ми’атайн]. Этот же 'Аббад враж¬
довал с Иу'фиридами, которые старались подчинить себе Сану, и погиб в
йуфиридской темнице [118, с. 376—3771 Замещал наместника и другой зна¬
менитый шихабит — 'Аббад б. Мухаммад [333, с. «118].
Шихабиты и род 'Абд ал-Мадан выступали единой группой против сан-
ских абна’. Союз этот сложился в конце VII в., когда санские абна’ хит¬
ростью побудили халифского наместника (в тексте — султан) казнить группу
живших около Саны людей из ал-харис б. ка'б, родственников человека,
убившего в Наджране некоего родича санских абна’. Шихабиты включились
в кровную распрю на стороне хариситов.
2 См; [123, с. 181; 16, с. 226; 74, с. 164; 530, с. 197, (198, 205, 207—209,
221]. В 293/905-06 г. в связи с необходимостью объединить силы против на¬
двигавшихся исмаилитов в Сане произошла встреча, список участников кото¬
рой показывает, каково было политическое значение вождей каба’ил в Се¬
верном и Центральном Йемене. В Сану тогда приехали: два йуфиридских
амира, амир ал-Манахи, ад-Ду'ам с сыном и Абу-л-'Аша’ир с братом (см.
1530, с. 221]). Возможно, что брат Абу-л-'Аша’ира—это Абу-л-'Атахийа,
правивший в Сане в самом конце IX в.; из вассала Иу'фиридов он превра¬
тился в их врага и призвал в город имама Йахйу. Согласно многим упоми¬
наниям, он Ибн ар-Рувайа и мазхиджит [11, с. 36; 52, с. 174; ИЗ, с. 118].
Однако в некоторых источниках он же имеет нисбу ал-Хамдани [ИЗ, с. 119]
или же возводится к Тарифидам, вассалам Иу'фиридов,— Абу-л-'Атахийа
'Абд Аллах б. Бишр б. Тариф [ИЗ, с. 121]. В «Гайат ал-амани» [74, с. 177]
сказано, что Тарифиды — его дядья по отцу. В йеменской истории он появ¬
ляется только в одном этом эпизоде (ср. (52, с. 174, примеч. 1]).
à См. [317]. Первым сакафитом был заместитель наместника 'Убайд Ал¬
лаха б. ал-'Аббаса 'Амр б. Абу 'Араки, пытавшийся в 40/660-61 г. защитить
Сану от войск Му'авии [74, с. 96]. После воцарения последнего в Йемен на¬
значается Усама б. 'Аффан ас-Сакафи. Когда при 'Абд ал-Малике Апавия
была отвоевана у ' Абд Аллаха б. аз-Зубайра, Йемен был подчинен ал-Хадж-
жаджу, который направил в Сану Мухаммада б. Иусуфа ас-Сакафи, а в ал-
Джанад — Вакида б. Саламу ас-Сакафи. Затем Йемен был объединен под
управлением Мухаммада б. Йусуфа. После него от имени ал-Хаджжаджа
правил Аййуб б. Йахйа ас-Сакафи [74, с. 111]. После некоторого перерыва
при халифе Хишаме опять появляется наместник-сакафит Йусуф б. 'Умар
[74, с. 119]. Когда Йусуфа отправили наводить порядок в Ираке, он оставил
управлять Йеменом своего сына ас-Салта б. Иусуфа, который сохранил за
собой этот пост до смерти Хишама [74, с. 1120—121]; потом наместником был
104

ал-Касам б. 'Умар ас-Сакафи [74, с. 123]. При нем бывший наместник ас-Салт
б. Иусуф продолжал жить в Йемене.
Характерно, что в самый разгар кахтанидско-аднанидской борьбы в Сирии
в Йемене, на «родине» кахтанидов, почти постоянно правили аднаниды-сака-
фиты, соплеменники и часто прямые родичи злейшего врага кахтанидов ал-
Хаджжаджа, причем правили они и после его смерти.
Характерный пример династии, выросшей из череды наместников.—
Зийадиды Тихамы. Типологически они соответствуют многим династиям, воз¬
никавшим в различных местах мусульманского мира на первых этапах рас¬
пада Халифата.
Нейеменцы приобретали в Йемене не только военно-политическое влия¬
ние. Примером рода уважаемых ученых может служить род Шарус — факихи
и арифы санских аднанидов, «клиенты» племени сакиф.
Наместники часто приезжали в Йемен с большим числом «сопровождаю¬
щих». Например, вместе с одним из первых наместников, Йа'лой б. Умаййей,
в стране появились его сородичи (ахл ал-байт) и его мавали; они принимали
активное участие в управлении страной, использовали свои связи с властью
для собственного обогащения (см., например, [174, т. 1, с. 84—85]: о брате
Иа'лы). Значительный приток нейеменцев происходил за счет военных отря¬
дов, которые приводили новые наместники и которые оставались в Йемене
часто и после их отъезда или смерти. В йеменской политической истории ча¬
сто упоминаются хорасанцы из отрядов Зийадидов и джафатим — воины из
отрядов Джафтама, одного из последних наместников, воевавших с Йу'фи-
ридами (см. [333, с. 210]).
Глава 7
БОРЬБА ВЕРОУЧЕНИЙ
Упадок древней южноаравийской религии — одна из черт
эпохи, наступившей в IV—V вв., средневековья, наблюдаемых
легче всего. Древние боги исчезают из надписей, йеменцы пере¬
стают ставить надписи в храмах этих богов. В марибском хра¬
ме Алмакаха (Авваме) надписи прерываются к середине IV в.
Этому предшествовала определенная эволюция религиозных
воззрений, которая отразилась в надписях,— одно из божеств
постепенно выделяется как главное. В том же Авваме из ко¬
нечных заклинаний исчезают имена всех других божеств, кро¬
ме Алмакаха, а сам он все чаще называется господином соста¬
вителя надписи — mr’hw. В традиционном языческом формуля¬
ре вместо имени божества начинают употребляться его эпите¬
ты: «милостивый» (rhmnn), «владыка неба и земли»
(ЬЧ/smyn/w’rdn). Затем в надписях* появляется единственное
божество — бог Рахман Илан, владыка неба и земли
(ЬЧ/smyn/w’rdn).
Так возникает неопределенный йеменский монотеизм, несом¬
ненно подвергшийся влиянию иудаизма и христианства, сход¬
ный по духу с ними и с аравийским ханифством, но отличный
от них всех. Неопределенность этой религии (видимо, по по¬
литическим причинам) сознательно сохранялась йеменскими
правителями, не желавшими открыто примкнуть ни к одной из
существовавших тогда в мире вообще и в Аравии в частности
религиозных систем, ибо это означало бы связь с определенны'
105

ми политическими силами вне Йемена (см. экскурс «Единобо¬
жие в доисламском Йемене»).
В VI в. положение изменилось. Широко распространившие¬
ся иудаизм и христианство оттесняют йеменское единобожие,
его неопределенность помогала йеменцам легко переходить от
него в христианство или иудаизм. Политические деятели в об¬
становке непрерывных распрей ищут помощи у внешних сил,
провозглашение той или иной религии своей становится спосо¬
бом установления контактов с Византией или Ираном, способом
декларирования своих политических симпатий. В этих условиях
разгорается борьба иудаизма и христианства, на короткое вре¬
мя иудаизм становится государственной религией Йемена.
В Южной Аравии иудаизм появился как религия общины
пришлых иудеев по крайней мере в первые века нашей эры.
Первым его центром был Наджран. Уже в III—IV вв. можно
говорить об обращении в иудаизм какой-то части йеменской
знати, о влиянии иудеев при царском дворе.
Лишь в VI в. йусуф Ас'ар (Зу Нувас), принимая иудаизм,
делает его идейным знаменем борьбы против эфиопского за¬
силья в стране, провозглашает его религией царя и государ¬
ства. Политическое поражение Иусуфа привело к идейному
поражению иудаизма. Знать иудейского вероисповедания исче¬
зает с политической сцены, большинство (подобно кайлям из
рода Иазан), видимо, просто переходит в христианство. Одна¬
ко иудейская община, довольно значительная по размерам и
значению, продолжает существовать, часть ее принимает ис¬
лам и играет немалую роль в развитии мусульманской теоло¬
гии и культуры. На протяжении всего средневековья йеменские
иудеи занимают видное место в хозяйственной жизни, в горо¬
дах и селениях; их основные занятия — торговля и ремесло
(ткачество, дубление кож, ювелирное дело). В йеменской
иудейской общине создается своеобразный вариант еврей¬
ской культуры. После победы ислама йеменские иудеи не иг¬
рают большой политической роли, но иногда оказываются при¬
частными к острым политическим конфликтам, и так вплоть
до XX в., когда подавляющее большинство иудеев покинуло
Йемен [498; 497; 485; 469; 209; 383; 379; 346; 284; 168; 173; 320,
с. 81—83].
Христианство тоже нашло путь в Йемен в первые века на¬
шей эры. Оно пришло туда с торговцами и через торговые свя¬
зи и с самого начала было связано с Византией, покровитель¬
ствовавшей христианским купцам. В христианство обратилась
часть родовой знати, в частности кайли рода 'Абд Кулал.
В V в. усиливаются политические связи этой знати с Визан¬
тией и Эфиопией; это связано и с ролью, которую Йемен стал
играть в борьбе великих держав — Византии и Ирана — на пу¬
тях в Индию.
В начале VI в. в уже христианском Наджране поселились
изгнанные из Византии монофизиты, видимо потеснившие там
106

несториан. Это усилило традиционные политические связи
Наджрана с Эфиопией, христианская родовая знать и христиан¬
ская торговая верхушка йеменцев становятся проводниками
эфиопского влияния. Химйаритские цари конца V — начала VI в.
(в частности, Ma'дикариб Иа'фур) не были, как это утвер¬
ждают христианские источники, прямыми эфиопскими ставлен¬
никами, но находились в большой политической и экономиче¬
ской зависимости от йеменских проэфиопски настроенных хри-
стиан-монофизитов.
Против монофизитов было направлено антиэфиопское дви¬
жение, руководство которым взял на себя принявший иудаизм
Йусуф Ас'ар. Несториане поддержали его действия. Монофизит-
ская пропаганда, возглавленная Симеоном Бетаршамским и
представленная знаменитым циклом сочинений о преследова¬
ниях христиан в Наджране (Послания Симеона, «Мученичест¬
во Арефы», «Книга химйаритов»), постаралась преподнести
йеменские события как гонения на христиан вообще и пре¬
успела в этом. В результате эфиопского вторжения в Йемен
и оккупации в стране закрепилось умеренное северианское мо-
нофизитство.
Есть основания считать, что при отколовшемся от Эфиопии
Абрахе в середине — конце VI в. власти стали официально по¬
кровительствовать православию, однако после Абрахи монофи-
зитство вновь возобладало, причем в нем сохранилось влияние
юлианитской ереси, характерное для первых наджранских мо¬
нофизитов. Персидское завоевание способствовало усилению не¬
сториан, продлившемуся, однако, недолго — Йемен покорился
мусульманской власти (см. [458; 497; 485; 367; 308; 309; 528;
422; 413; 317; 426; 438; 209; 223; 284; 33]).
В период исламизации отношения мусульман с христиана¬
ми, как представляется, были лучше, чем с иудеями. Свиде¬
тельство тому — выгодный для христиан Наджрана их договор
с Мухаммадом. Однако халиф 'Умар, обеспокоенный ростом
численности и могущества наджранских христиан, изгнал их
в Ирак [28, с. 90—92]. Тем не менее даже в X в. христиане
еще жили в Наджране, в Тихаме, на островах Фарасан, может
быть, на Сокотре [125, с. 72—73; 118, с. 196—197]. Однако по
сравнению с иудеями их роль была менее значительна, они
не были объединены и постепенно исламизировались. После
X в. и вплоть до появления португальцев в XV в. источники
практически не упоминают йеменских христиан.
На протяжении почти всего химйаритского периода средне¬
вековья в Йемене сосуществовали три формы, три вида едино¬
божия: неопределенный монотеизм, иудейство, христианство.
Для многих химйаритов, а также для многих жителей соседней
Аравии знание о них сливалось в некие общие представления,
отличные от языческих представлений о боге, судьбе и загроб¬
ной жизни. Йеменская религиозная ситуация оказала опреде¬
ленное влияние на Внутреннюю Аравию в целом и, в частно¬
107

сти, на Хиджаз. В кораническом исламе встречается немало
отзвуков религиозной жизни как раннесредневекового, так и
древнего Йемена. Многими узами связанный с Аравией, ран¬
несредневековый Йемен был важной частью того культурного
и идейного наследия, той культурно-политической обстановки,
порождением которой был ислам. Из Йемена и через Йемен
попали в Коран многие христианские представления и мотивы,
термины, некоторые иудейские представления. Ближайшая па¬
раллель кораническому имени бога Рахман: Рахман йеменских
надписей и Рахман — божество гАбхалы. В кораническом тек¬
сте встречается немало формул, находящих себе параллели в
формулах древнейеменских надписей. Многие ритуальные эле¬
менты ислама: обходы святыни (таваф), ритуальная трапеза,
храмовые запреты — тоже находят себе ближайшие аналогии в
йеменской религиозной практике (см. (464; 275; 506; 499; 502;
504; 508; 408; 500; 330; 259; 541, с. 33—41, 85—86; 273; 433,
с. 80, 108, 160, 243, 294; 455]).
Аравийские языческие религиозные представления V—VIIbb.
имели в своей основе веру в божества отдельных территорий и
племенных объединений. Некоторые из этих божеств приобре¬
тали порой особое значение, становясь божествами общеара¬
вийскими. Таковыми были женские божества Аллат и 'Узза и
в меньшей степени Аллах. Божества эти были известны и йе¬
менским бедуинам, от которых, наверное, они и попали в йе¬
менские надписи. Возможно также, что Илан (’ln, ’Ihn) моно¬
теистических надписей является определенным соответствием
аравийскому Аллаху.
Локальные культы предисламской Аравии связывали между
собой священные территории (харам) и их святилища (ка'ба).
Эти заповедные места были свободны от действия племенных
обычаев, в них запрещалось проливать кровь, они были местом
разбирательства споров, центрами торговли и паломничества.
Подобно мекканской, ка'бы часто становились храмами мно¬
гих божеств или храмами вообще, без связи с определенным
божеством.
Ка'ба была и в йеменском Наджране. Поэт ал-А'ша назы¬
вает трех ее «господ» (арбаб) [197, т. 2, с. 703]. Двое — Йазид
и 'Абд ал-Масих — происходят из рода 'Абд ал-Мадан из объ¬
единения ал-харис б. кагб, живших в Наджране и его округе.
Йазид представлял наджранцев на встрече вождей в Мазабе
(99, с. 37]. 'Абд ал-Масих носил титул 'акиба; он является од¬
ной из главных фигур в рассказе о посольстве наджранцев к
Мухаммаду [54, с. 412]. Третий «господин» ка'бы— Кайс б.Ма'-
дикариб, вождь киндитов, которого ал-А'ша часто и много вос¬
хвалял. Его упоминание в качестве «господина» ка'бы может
быть лишь формой лести хадрамаутскому вождю — покровите¬
лю поэта, но возможно, что оно означает действительную связь
хадрамаутских киндитов с наджранской святыней.
'Абд ал-Масих был хранителем кагбы в предисламское вре¬
108

мя. До него эта почетная обязанность принадлежала другим
членам того же рода 'Абд ал-Мадан. Согласно преданию, над-
жранскую ка'бу основал ад-Даййан б. 'Абд ал-Мадан. Она
представляла собой палатку, сшитую из 300 шкур (видимо,
бычьих; тогда диаметр ее около 10—14 м). Палатка стояла на
берегу водного потока (нахр), приносившего якобы 10 тыс. ди¬
наров дохода, «и весь доход поглощала ка' ба». На территории
ка'бы получали «боящийся — безопасность, ищущий — под¬
держку» [197, т. 4, с. 756]. Это требовало значительных расхо¬
дов; аналогичным образом еще в середине XX в. мансабы (хра¬
нители священных территорий в Хадрамауте) должны были
тратить немалые средства на содержание тех, кто пришел за
разрешением своей тяжбы, на примирение враждующих племен.
Есть указания на то, что хранители наджранской ка'бы вы¬
полняли функции третейских судей. Род назывался гАбд ал-
Мадан («раб Мадана»), однако божества и идола Мадан ис¬
точники не знают, более того, Ибн ал-Калби указывает, что
наджранская ка'ба служила «для сбора людей, а не для по¬
клонения» [128, с. 45], т. е. идолов там не было. Слово же
мадан может означать «место, где вершат суд». Мбд-раб могло
быть потом добавлено к имени, как это произошло с меккан¬
ским сАбд ад-Дар (ср. [405а, с. 60, 121]). Имя основателя
ка' бы, Даййан, тоже означает «судья». _
Как видим, наджранская ка'ба оказывается типичным ара¬
вийским святилищем, частью общеаравийского института свя¬
щенных территорий, где вершился третейский суд. Упоминае¬
мая палатка — явление весьма архаичное, и ей можно найти
немало параллелей в древнесемитской истории.
Характерно, что наджранская ка'ба не упоминается в рас¬
сказах об исламизации Йемена. Нигде нет ни слова о ее уни¬
чтожении, хотя подробно рассказывается, например, о разру¬
шении другой «йеменской ка'бы», святилища Зу-л-Халаса (см.,
например, [ПО, л. 48а; 329, с. 53]). Весьма вероятно, что к при¬
ходу мусульман святилища-палатки уже не существовало.
В «Словаре стран» Иакута под рубрикой «Дайр Наджран»
(«Наджранский монастырь») приводится несколько иное опи¬
сание наджранской кагбы. Это здание, похожее на мекканскую
Ка'бу, в которое входят по ступенькам. Оно упоминается в
стихах ал-А'ши, ею владеет род сАбд ал-Мадан, к ней совер¬
шают паломничество ал-харис б. ка'б, хас'ам и другие араб¬
ские племена.
Далее говорится, что Лахмиды, Гассаниды и знать ал-харис
б. ка'б соперничали друг с другом в украшении своих храмов.
Они помещали их в садах, украшали стены мозаикой, а потол¬
ки — росписью золотым орнаментом с изображениями. В такую
ка'бу люди собирались по воскресеньям и по праздникам, на¬
дев дорогие одежды. После молитвы они выходили в сад, ку¬
да приезжали гости и поэты. Там пили вино, слушали пение,
веселились [197, т. 2, с. 703].
109

Название раздела, терминология, характер описания пока¬
зывают, что в данном случае речь идет о каком-то христиан¬
ском монастыре в Наджране, бывшем и религиозным центром,
и местом для пиров бедуинской знати, друзей-покровителей ал-
Агши. В рассказе о ка'бе-палатке тоже есть указания на свя¬
зи с христианством. Говорится, что при ка'бе были асакйфа
в чалмах — епископы, которые участвовали в посольстве надж-
ранцев к Мухаммаду. Посольство это описывается в предании
как христианское, с ним связываются некоторые коранические
упоминания о христианах [54, с. 412—422]. Имя последнего хра¬
нителя ка'бы— христианское, 'Абд ал-Масих.
Таким образом, в источниках оказываются совмещенными
описания языческой ка'бы и кагбы христианской. Возмож¬
но, что последняя возникла на месте или рядом с более древ¬
ним святилищем, может быть, на той же самой священной
территории. Этим можно объяснить паломничество к ней ара¬
вийских племен; новое святилище унаследовало в их глазах
некоторые функции и авторитет старого.
Наджран, таким образом, был местом, где в непосредствен¬
ном контакте сосуществовали аравийское язычество, иудаизм
и христианство, йеменские культы. Возможно, что из этого
сочетания родилась и еще одна форма йеменского единобо¬
жия— проповедь и движение «лжепророка» 'Абхалы ал-Асва-
да из мазхиджитского племени 'анс. гАбхала был одним из
пророков Аравии, типологически сходных фигур, появившихся
в разных местах полуострова в начале VII в., проповедовав¬
ших единобожие и претендовавших на общение в трансах с
единым богом и на роль политических лидеров — руководите¬
лей общины верующих. Это были Маслама (Мусайлима) в
Иемаме, Талха (Тулайха) в Неджде, Саджжах в приирак-
ских степях и др. Начальный ислам Мухаммада тоже был од¬
ним из проявлений этого «пророческого движения» (см. [311;
318; 321а]).
'Абхала был знаменит как кахин-прорицатель еще до появ¬
ления ислама. Уже тогда его восхвалял поэт ал-Агша, полу¬
чавший от него дары [69, т. 8, с. 83]. Активным духовным и
политическим лидером он стал, однако, уже после первого по¬
явления мусульман в Йемене. 'Абхала претендовал на обще¬
ние с божеством, от имени которого вещал в трансах. Боже¬
ство это он называл Рахман, обычным для Южной Аравии име¬
нем единого бога (ср. [246, с. 561, 566; 135, сер. 1, с. 1933,
1936; 28, с. 146]). Иногда он называл его рабб («господь») [28,
с. 146], а приверженцы 'Абхалы называли своего вождя «по¬
сланником Аллаха» [135, сер. 1, с. 1858—1859]. У ' Абхалы, как
и у Масламы (Мусайлимы) и Талхи (Тулайхи), были посред¬
ники в передаче откровений. Предание называет их то шайта¬
нами, то ангелами, в зависимости от тенденции источника [40.,
т. 2, с. 156; 135, сер. 1, с. 1857].
Признаки экстатического состояния 'Абхалы сближают его
110

с Талхой, Саджжах, Мусайлимой. Когда к нему «приходил»
дух, он садился, качая головой из стороны в сторону и издавая
хриплые звуки. Во время ночного транса его и задушили заго¬
ворщики [135, сер. 1, с. 1861, 1867—1868]. В двух рассказах
очевидцев описано устроенное ал-Асвадом в Сане массовое
жертвоприношение. «Пророк» вышел на площадь с царским
копьем (харба). Ему подвели царского коня, которого он уда¬
рил копьем в грудь и истекающего кровью отпустил бежать.
Потом к нему вывели сотню верблюдов и быков, которые стоя¬
ли не двигаясь перед проведенной по земле чертой, пока гАб-
хала по очереди закалывал их. С тем же копьем в руке он
распластался на земле, поднял голову и начал говорить, об¬
личая своих потенциальных врагов. Несколько раз он подни¬
мал и опускал голову, и устами его, как казалось и 'Абхале,
и стоявшим вокруг людям, вещало божество [135, сер. 1, с. 1859,
1864]. Для трансов 'Абхалы было характерно закутывание в
одежды. Из его прозвища — Зу-л-Химар («человек с покры¬
валом») — следует, что лицо его было закрыто. Когда его уби¬
вали во время транса, он весь был закутан в одежды, и за¬
говорщики поначалу не могли определить, где его голова [28,
с. 146; 40, т. 2, с. 155—156; 135, сер. 1, с. 1866—1867].
'Абхала был выразителем стремлений части северных ка-
ба’ил, которые и стали его основной силой. Однако частично
его поддержали и горожане Наджрана, а также часть горожан
Саны. Многим йеменцам импонировала возможность иметь
местного йеменского пророка и правителя, противопоставляв¬
шего себя сначала персидскому господству, а затем и другим
чужакам — мусульманам из Хиджаза.
Для деятельности 'Абхалы характерно стремление к объ¬
единению и политической независимости Йемена. Для укрепле¬
ния своей власти он обращался к богатым традициям царской
власти в Йемене. Его и называли часто малик («царь»). Уст¬
раивавшиеся им массовые заклания с последующей раздачей
мяса напоминали древние ритуальные охоты и ритуальные тра¬
пезы (в Хадрамауте, например, ритуальная охота сохранялась
до начала второй половины XX в. [513]). Символ его власти —
копъе-харба — был издавна связан с обрядом запрашивания
оракула у божества (ср. [496; 494, ч. 3, с. 259; 508, с. 448; 499,
с. 327—333]).
Таким образом, и божество Рахман, и вещание бога уста¬
ми «пророка», и ритуалы, принятые 'Абхалой,— все это было
издавна знакомо йеменцам.
Движение ал-Асвада развило тенденции йеменского едино-
божия, сблизило его с единобожием ханифским, из которого
вышел ислам. По существу, это была модель религиозного раз¬
вития, совмещающего две религиозные традиции: свою, йемен¬
скую, выросшую из недр древнего общества, и аравийскую,
представленную в Йемене бедуинами. Она сочетала в себе от¬
вет на чаяния, интересы и потребности и кочевников, и осед¬
1П

лых (в первую очередь горожан) и была в этом смысле анало¬
гичной исламу.
Ислам вытеснил и победил абхаловское единобожие; лег¬
кость принятия йеменцами ислама, описывая которое мусуль¬
манское предание, видимо, не грешит против истины, была под¬
готовлена трехвековым знакомством йеменцев с монотеистиче¬
скими религиями и идеями единобожия. В идеологическом пла¬
не ислам не требовал от них отхода от чего-то дорогого и ос¬
вященного уважением к предкам. Многое было йеменцам зна¬
комым и понятным. Ислам легко заменил все формы единобо¬
жия, существовавшие в Йемене, уподобил их себе и почти стер
память о них у большинства йеменцев К
Как уже было показано, основные группы господствующего
класса относительно легко вступили в союз с мусульманами,
союз, превратившийся для йеменцев в подчинение.
В Йемене впервые опробовались многие принципы управ¬
ления мусульманским государством. Ссылками (часто фаль¬
шивыми) на йеменский опыт освящались потом рожденные поз¬
же правила и принципы мусульманского налогообложения. Мно¬
гие из начавших свою политическую карьеру в Йемене (как йе¬
менцы, так и хиджазцы) сыграли большую роль в становлении
мусульманской администрации в Сирии, Египте, Ираке, и Ира¬
не (например, Му'аз б. Джабал, Абу Муса ал-Аш'ари, ал-Аш-
гас б. Кайс и др.).
Однако распространение ислама и мусульманского рели¬
гиозного образования долго еще было ограничено территори¬
ально центральными областями Йемена. На севере, в степях
и горных районах, исламизация во многом оставалась формаль¬
ной до IX—X вв. Религиозно-политические движения зайдитоз
и исмаилитов начинали свою пропаганду с исламизации части
населения относительно периферийных районов на севере и на
юге. Еще в XIII в. принимались специальные меры для исла¬
мизации Тихамы.
Среди людей, покинувших Йемен в первые десятилетия ис¬
лама, было немало тех, кто сыграл значительную роль в раз¬
витии исламской религиозной идеологии в целом. Значитель¬
ной была школа хадисоведов-йеменцев в Химсе; она послу¬
жила основой для развития хадисоведения, а частично и ис¬
торической науки в Египте и Андалусии. Большую роль в ста¬
новлении жанра тафсира сыграли йеменцы Ка'б ал-Ахбар (ум.
в 32/652 или 34/654 г.) и Вахб б. Мунаббих (ум. ок. 110/728 г.).
С именем последнего связано рождение жанра сиры («жизне¬
описание пророка») (см. [322]).
Собирание хадисов привело к становлению в Йемене своей
школы, родоначальником ее считается Тавус б. Кайсан (ум. в
106/724-25 г.), а своего расцвета она достигла в творчестве
Ma'мара б. Рашида (ум. в 154/770 г.) [515, с. 66, 209; 73, т. 1,
с. 323; 43, т. 1, с. 220—221, 295; 64, т. 2, с. 281; 12]. В Йемен
приезжали изучать хадисы многие видные собиратели религиоз¬
112

ного предания, в том числе Ахмад б. Ханбал, в его «Муснаде»
обнаруживается немало хадисов, сюжеты которых связаны с
Йеменом [25, т. 1, с. 77, 128, 159, т. 4, с. 61, т. 5, с. 374]. Побы¬
вал в Йемене и аш-Шафиги [515, с. 484; 352, с. 30—32; 74,
с. 144—146; 57, с. 138]. Позднее шафиитский ислам стал глав¬
ным суннитским мазхабом, распространенным в Йемене. Его
основными центрами стали медресе в горном районе Кала' —
'Удайн (Михлаф Джа'фар) и в тихамском Забиде. Почти
сплошь шафиитскими стали Тихама, Аден, аденско-абйанское
побережье и Хадрамаут, освобожденный в XI в. от хариджит-
ского правления.
Основные перипетии религиозной истории мусульманского
периода связаны с алидскими течениями. Ибн Русте писал в
X в.: «Среди жителей (Саны) и остального Йемена господст¬
вует шиитство (ат-ташаййу'), и главное в их вере (иман) —
говорить: истина — амир верующих 'Али» [193, с. 113]. Сила
проалидских настроений среди йеменцев определялась несколь¬
кими факторами. Для йеменцев привычными были представле¬
ния о передачи власти в рамках одной семьи и идеи сакраль-
ности власти, составлявшие социально-психологическую осно¬
ву шиизма. С другой стороны, многие йеменские каба’ил в хо¬
де завоеваний оказались в Ираке, т. е. в алидском лагере, во
время борьбы 'Али с Му'авией, это повлияло на позиции их
соплеменников на родине. Результатом особого почтения к
'Али явилось создание большого количества далеких от реаль¬
ной истории преданий, отводящих 'Али главную роль в поко¬
рении Южной Аравии исламу. Позднее на базе этих преданий
возник даже народный роман «Голова гуля» о том, как 'Али
распространял в Йемене ислам [112].
Шиитские лидеры Ирака и Медины не раз пытались ис¬
пользовать проалидские симпатии йеменцев и закрепиться на
юге Аравии (см. [52, с. 86; 74, с. 117, 139; 344, с. 12—26]).
В IX в. такие попытки двух крупнейших алидских течений (ис-
маилизма и зайдизма) определили характер как религиозной,
так и политической истории Йемена.
Руководители исмаилитской да'вы избрали Йемен местом,
где людям должен явиться «скрытый» имам и основать исмаи-
литское государство. С деятельности двух даги, посланных в
Йемен, йеменца 'Али б. ал-Фадла и перса Ибн Хаушаба (он
же Мансур ал-Йаман), по существу, начался фатимидский
«призыв». В горных районах Йемена они создают свои оплоты,
собирают верных людей, а затем открыто начинают действо¬
вать, завоевывая территории для фатимидского имама.
К 293/905 г. Ибн Хаушаб, поддержанный феодалами горных
районов северо-запада, подошел к Сане, с юга к ней подо¬
шел и взял ее 'Али б. ал-Фадл, опиравшийся больше на пле¬
мена и крестьян равнины и, частично, горного юга (см. экскурс
«Первое исмаилитское движение»).
В 296/909 г., однако, фатимидский имам «открыл» себя лю¬
8 Зак. 404
113

дям и возглавил государство не в Йемене, а в Магрибе, где
тоже успешно действовали исмаилитские да'и. В связи со сме¬
ной места намечавшегося выступления в исмаилитской вер¬
хушке возникли разногласия, и один из руководителей движе¬
ния, Файруз, бежал в Йемен, отказавшись признать имама
'Абд Аллаха ('Убайд Аллах в антиисмаилитской литературе)
за настоящего махди. В Йемене 'Али б. ал-Фадл тоже не при¬
знал 'Абд Аллаха, а Ибн Хаушаб, главный даги, остался верен
руководству исмаилитов.
В целом для движения 'Али б. ал-Фадла характерно сле¬
дующее: отрицание подлинности фатимидского махди в Маг¬
рибе, объявление 'Али б. ал-Фадла имамом — заместителем
ка’има\ больший, чем у Ибн Хаушаба, упор на традиционные
для исмаилитской пропаганды «социальные» мотивы; тенден¬
ции «йеменского патриотизма», желание сохранить за Йеменом
честь быть страной, где явится настоящий махди.
Особенности воззрений 'Али б. ал-Фадла занимают опреде¬
ленное место и в общеисмаилитском идейном расколе. В кон¬
це IX в. в исмаилизме выделяются две линии. Одна, позднее
получившая название «фатимидской», признавала «божествен¬
ную» природу всех «скрытых» и «нескрытых» фатимидских
имамов. Другая признавала «божественность» лишь за ка’имом,
который должен вернуться из исчезновения-гайбб*,— Мухамма¬
дом б. Исма'илом. Именно это течение получило потом на¬
звание «карматского», оно было идейной основой и движения
'Али б. ал-Фадла, и движения карматов, которых враждебная
пропаганда тоже обвиняла в безнравственности и безбожии.
Слово «кармат» стало в мусульманской литературе обозначать
«безбожник-зиндик» [89, с. 200: карматы = зиндики] и именно
в этом значении использовалось в источниках как определение
не только движения 'Али б. ал-Фадла, но и йеменских исмаи¬
литов вообще (о двух течениях в исмаилизме, «карматском» и
«фатимидском», см. [132, т. 1, с. 168; 34, с. 61—63, пер.,
с. 164—166; 453, с. 40—41; 305, с. 280]; см. также [335] и
экскурс 2).
Пока исмаилитская пропаганда велась тайно и считалась
подготовкой к появлению последнего имама — мессии Мухам¬
мада б. Исмагила, вопрос о том, признавать ли промежуточ¬
ных «скрытых» имамов обладателями «благодати» {часе) или
нет, большого значения не имел. Когда же «скрытый» имам
выступил открыто, это вызвало много сомнений — как доктри¬
нальных, так и политических. Открывшийся махди был изве¬
стен многим как один из помощников 'Абд Аллаха б. Маймуна
ал-Каддаха, может быть, его сын, но не алид. При сложной
исмаилитской системе использования имамами имен своих по¬
мощников, объявлении духовных учеников сыновьями и т. д.
могло существовать сколько угодно поводов для сомнений, вы¬
ражающих глубинные разногласия внутри разросшейся тай¬
ной исмаилитской общины. Многие из них и вышли наружу,
114

когда надо было открыто признать или не признать нового
имама-махди. В Йемене этот первый исмаилитский раскол вы¬
разился особенно четко.
Ибн ал-Фадл, заместитель и помощник главного да'и Ибн
Хаушаба, был йеменцем, для которого провозглашение махди в
Магрибе оказалось разочарованием; тем более это было разо¬
чарованием для тех, кого он поднял на борьбу. Отметим, что
движение 'Али было более массовым, чем движение Ибн Хау¬
шаба. 'Али уже создал государство значительных размеров,
захватил или неминуемо должен был захватить Сану, но в этот
момент махди провозгласили вовсе не там, где он должен был
появиться согласно наставлениям, которые 'Али настойчиво вы¬
полнял все эти годы. С его стороны естественно было не при¬
знать провозглашенного махди. А это означало присоединение
к «нефатимидской» линии в исмаилизме.
Роль фатимидских источников в освещении историками дви¬
жения 'Али б. ал-Фадла хорошо видна из текста сочинения ал-
Хамади «Кашф асрар ал-батинийа» [155], из которого брали
свои сведения почти все йеменские историки. Ал-Хамади в рас¬
сказах об 'Али б. ал-Фадле прямо ссылается на сочинения сы¬
на Ибн Хаушаба. Оттуда пошли и рассказы о зверствах и бес¬
чинствах сторонников гАли в Сане. Однако «Сира имама Иах-
йи», источник, современный движению ранних исмаилитов и рез¬
ко враждебный им, ничего не сообщает об убийствах и раз¬
рушениях в Сане, хотя вообще о борьбе зайдитов с исмаилита-
ми рассказывается подробно.
Известно, что около 909 г. ' Али б. ал-Фадл открыто огла¬
сил народу свои «безбожные и безнравственные» принципы.
В связи с этим источники приводят текст стихотворения, яко¬
бы произнесенного самим 'Али или каким-то приближенным к
нему поэтом с минбара мечети в ал-Джанаде или в Сане [115,
с. 209; 52, с. 195—196]. Само это стихотворение не могло при¬
надлежать 'Али, оно не является исмаилитским, тем более его
не могли произносить с минбаров мечетей. В сочинениях исто¬
риков им заменен какой-то реальный текст—проповедь, кото¬
рую, естественно, исмаилиты читали в захватываемых городах.
Само же стихотворение, хотя оно якобы подтверждает все об¬
винения против исмаилитов 'Али б. ал-Фадла, может быть ис¬
пользовано как источник по истории его движения, поскольку
в нем отразились некоторые особенности его доктрины (прав¬
да, в искаженной форме). Стихотворение это следует рассмат¬
ривать не как сочинение поздних историков, но как народные
стихи, отразившие некоторые представления о южных исмаи-
литах, сохранившиеся как представление об исмаилитах вооб¬
ще уже после их падения.
Стихотворение начинается обращением к певице, характер¬
ным для многих арабских стихов, в частности для многих поэм,
повествующих о прошлом Йемена и составляющих кахтанид-
ское предание: «О ты! Бери барабан и бей в него, пой свои
8*
115

шутки, играй!» Далее следует: «Правил пророк из сыновей
Хашима, а вот — пророк из сыновей Иа'руба», т. е. йеменский
пророк. Враги писали о том, что 'Али объявил самого себя про¬
роком. Это было бы явным отрицанием главных принципов ис¬
лама, и верить такому заявлению без точных доказательств
нельзя. Однако 'Али, отрицая права имама-махди в Магрибе,
мог провозгласить себя главой движения, готовящего возвра¬
щение Мухаммада б. Исма'ила из гайбы. Известно, что таки¬
ми имамами объявляли себя сирийские исмаилиты, близкие к
карматам [196, с. 90—94]. Согласно «Сире Мансура», Файруз,
бежав в Йемен, тоже хотел объявить себя имамом [196, с. 195].
В «Истории Васаба» сказано, что 'Али объявил себя амир
ал-махди и приказал своим соратникам обрить головы в знак
покорности и признания его власти ([129, с. 24]; ср. [110, л. 29а]:
ал-имам ал-махди). Это представляется вполне достоверным
вариантом той формы, в которой 'Али принял на себя руковод¬
ство исмаилитским «призывом». Учитывая махдистские настрое¬
ния, характерные для йеменцев, Ибн Хаушаб тоже представлял
им себя как махди. Именно это означало его прозвище — Ман¬
сур ал-Иаман, поскольку Мансур считалось в Йемене именем
грядущего махди [226, с. 103; ср. 261, с. 130—131].
В контексте стандартных фатимидских идей это было воз¬
можно. Титул ожидаемого «сокрытого» имама был ал-ка’им
[94, с. 62, пер., с. 165]. Махди же должен был готовить приход
ка’има и мог и не быть алидом. На этой терминологической
тонкости основывается различение двух первых фатимидских
халифов: 'Абд Аллаха ал-Махди и ал-Ка’има. Согласно Б. Льюи¬
су, 'Абд Аллах был имамом-заместителем из рода Каддаха,
передавшим потом власть настоящему алидскому имаму, ал-
Ка’иму.[453, с. 22, 44—54]. Видимо, в связи с этим в йемен¬
ском исмаилитском предании подчеркивается, что магрибский
ал-Махди был двоюродным братом, а не сыном предыдущего
«скрытого» имама [419, с. 22; 522, с. 227; 196, с. 20—23]. По¬
рвав с фатимидским махди и северойеменским Мансуром, 'Али
б. ал-Фадл мог объявить махди самого себя. Враждебная же
пропаганда неминуемо должна была., превратить эти его пре¬
тензии в «лжепророчество».
В таком освещении строка из стихотворения выглядит иска¬
жением, но не полной ложью. Содержащаяся в ней идея вы¬
движения на первый план химйарита (потомка Иа'руба) от¬
ражает «патриотические» настроения йеменцев и самого 'Али.
Резкость их проявления вполне достоверна, ведь раскол про¬
изошел именно из-за того, что Йемен лишили права быть стра¬
ной махди.
Далее следует такая фраза: «Не стремись бегать у холма
Сафа и посещать могилу в Иасрибе». Известно отрицательное
отношение исмаилитов (в частности, фатимидских) к обрядам
хаджжа. У йеменских исмаилитов это могло приобрести и ан-
тихиджазский оттенок. Есть сообщение, что гАли приказывал
116

своим сторонникам совершать паломничества не к хиджазским
святыням, а к местам в Йемене: хаджж к ал-Джарафу и 'умру
к ас-Сани [15, с. 211].
Строка «У каждого из пророков, которые были раньше, свой
закон (шар'а), и вот закон этого пророка» вполне увязывается
с исмаилитскбй теорией о том, что каждый пророк-яага/с при¬
носит свой закон поведения людей (шари'а). В йеменском со¬
чинении, приписываемом самому Ибн Хаушабу, это звучит так:
«Создал Аллах семерых посланниками, говорящими (натик),
со своими законами (шарами')» (см. [418, с. 90, 107, примеч. 22]).
Именно из этого принципа проистекало представление, что
исмаилиты, действительно не считавшие важным внешние про¬
явления религиозного рвения, разрешают все запретное, отме¬
няют молитвы и посты: «Он снял с нас обязанности молитвы,
освободил от постов. Когда люди молятся, то ты не поднимай¬
ся (на молитву), а когда постятся — ешь и пей!»
Далее следуют строки, разрешающие половое сношение с
близкими родственниками и с чужеземцами. Связанные со стан¬
дартным обвинением исмаилитов в сексуальном разгуле, они
могут быть также и отголоском относительно большей свободы
контактов между людьми в общине, где духовное родство счи¬
талось более важным, чем физическое.
После этого говорится: «Разве нива не для того, кто ее об¬
рабатывает (раббаха) и поит во время засухи?!» Этот стих мог
восприниматься как некий социальный призыв (социальный
смысл могли приобретать и другие исмаилитские выражения,
например о «рае на земле» [115, с. 193—195]). Реальная или
возможная многозначность характерна для исмаилизма. Дан¬
ный стих может быть понят и в сексуальном, и в социальном
смысле; он является аллюзией на аят Корана: «Женщины —
ваша нива, и приходите на ниву, как хотите» (II, 223; о тол¬
ковании см. [381, т. 1, с. 67, примеч. 61; 380, с. 166 — здесь ко¬
раническая отсылка дана неверно]).
Наконец, завершает стихотворение разрешение пить вино
(«небесную влагу»). Это тоже вполне в традициях исмаилиз¬
ма и могло быть очень популярным в стране, где виноград был
одной из главных сельскохозяйственных культур, где сущест¬
вовали разнообразные традиционные спиртные напитки.
Как видим, приведенные в этом стихотворении черты учения
"Али б. ал-Фадла находятся вполне в рамках реальных исмаи-
литских воззрений и традиций. Особенностью движения 'Али
б. ал-Фадла является определенная йеменская его окраска.
После поражения 'Али б. ал-Фадла и Ибн Хаушаба исмаи-
лизм существовал в Йемене тайно, но затем возродился в госу¬
дарстве гАли ас-Сулайхи. Йемен стал официально исмаилит-
ским, а политически — частью фатимидского мира. В Йемене
была создана значительная часть литературы фатимидского
исмаилизма, из Йемена вышли многие его крупные деятели2.
Он стал важным центром просветительской и идеологической
117

деятельности; создавались исмаилитские школы и библиотеки.
В хранилищах йеменской исмаилитской общины сохранилось
многое из исмаилитского наследия, погибшего в Египте. Йемен
стал источником и базой успешной исмаилитской пропаганды в
странах бассейна Индийского океана.
Знаменитая сулайхидская царица ас-Саййида ал-Хурра при¬
обрела в йеменской исмаилитской традиции несколько преуве¬
личенную славу крупного деятеля религии, главы да' вы, но¬
сившей якобы титул худжжа. При ней в 1094 г. произошел сле¬
дующий исмаилитский раскол. В Йемен бежали сторонники уби¬
того в Египте имама Низара, но Йемен остался мустаилитским.
После смерти халифа ал-'Амира в 524/1130 г. исмаилитская
верхушка Йемена раскололась на маджидитов (хафизитов) и
таййибитов. Последние получили через Йемен значительное
распространение в мусульманском мире. В таййибитском пре¬
дании ас-Саййида и стала героиней, якобы опекавшей скрыв¬
шегося законного имама ат-Таййиба (см. [522; 417]).
Успехи исмаилизма являются одной из характерных черт
мусульманского раннего средневековья в Йемене.
Другим характерным элементом религиозной ситуации в
раннесредневековом Йемене было зайдитское движение.
История зайдизма и его идеология изучены достаточно под¬
робно, поэтому имеет смысл остановиться только на некоторых
основных моментах.
Имам Йахйа ал-Хади ила-л-хакк, о жизни и деятельности
которого мы весьма хорошо осведомлены благодаря сохранив¬
шейся его биографии, написанной современником [18; 530], ис¬
пользовал как распространенные в Йемене махдистские на¬
строения, так и проалидские симпатии. Он сумел привлечь на
свою сторону и племена-каба’ил севера. В его деятельности по¬
литика и религия сочетались вполне осознанно. Очень быстро
он добавил к титулу имам титул «амир верующих». Этот имам
придавал большое значение вопросам организации мусульман¬
ской общины. «Сира» содержит много примеров исправления
правил налогообложения, борьбы с «языческими» (на самом
деле родо-племенными) обычаями. В большом'количестве ру¬
кописей сохранилось его сочинение «ал-Ахкам фи-л-халал ва-л-
харам» («Решения о разрешенном и запретном») [515, с. 565;
332, с. 207]. Проблемы фикха надолго стали предметом перво¬
степенного внимания зайдитских ученых, и именно расхождения
в вопросах фикха составляют отличие йеменской ветви зайдиз¬
ма (касимийа) от табаристанской (насирийа) [515, с. 561—563,
566—571].
Сохранение зайдитами права на иджтихад было продикто¬
вано реальностью не меньше, чем теорией. Известные нам ид-
жтихады самого Йахйи ал-Хади касаются определения и «ис¬
правления» отношений с ахл аз-зимма. В частности, он потре¬
бовал от зиммиев возврата земель, которые они получили от
мусульман, сделал обязательным выкуп рабов-мусульман, на¬
118

ходившихся во владении иудеев и христиан i[352, с. 228—
229].
Проблемы имамата и государственного права всегда были
в центре внимания зайдитских теоретиков (см. [523; 526а; 456]).
Это связано, в частности, со спецификой зайдитского учения
об имамате, согласно которому имамом может стать всякий
потомок 'Али и Фатимы, имеющий определенный набор ка¬
честв, необходимых истинному имаму и тщательно описываемых
в трудах богословов.
■ Для зайдизма в раннесредневековом Йемене было харак¬
терно принятие идей, считавшихся мутазилитскими, в частно¬
сти принципа «свободы воли». Зайдиты довольно легко ужи¬
вались с суннитскими мазхабами, а зайдитский фикх в целом
близок к фикху шафиитскому.
Зайдизм сменил исмаилизм в качестве алидской идеологии
и стал вершиной воплощения йеменских проалидских симпа¬
тий.
Характерными признаками зайдизма считаются: признание
иджтихада; требование, чтобы имам происходил из рода 'Али;
принцип «выборности» имама; отрицание наличия у него «бо¬
жественной благодати». В зайдитском богословии сохранились
многие принципы раннемусульманского богословия. Поэтому
зайдизм иногда идентифицируют с мутазилитством, хотя сле¬
дует говорить, скорее, об идеологии начального шиизма или
раннего ислама (ср. [264]).
Возможно, что именно сохранение стадиально ранних черт
исламской идеологии и способствовало успеху зайдизма, так
как благодаря этому он соответствовал политической и социаль¬
ной реальности в областях, где властвовали йеменские каба’ил.
С другой стороны, зайдитский «демократизм» мог способство¬
вать консервации той политической ситуации, в которой племе¬
на играли особо важную роль в государственной жизни, а так¬
же сохранению многих черт патриархально-родовых отношений.
Выше не раз упоминалось о распространении в Йемене мах-
дистских идей. Широкое бытование представлений о близком
приходе мессии-махди вообще характерно для первых веков
ислама. В самом Йемене и вне его сложилась тогда вера в
кахтанидского (йеменского) махди, для которого существовал
и специфический йеменский термин-имя Мансур. Немало поли¬
тических движений шло в Йемене под махдистскими лозунга¬
ми, ими пользовались и лидеры многих крупных религиозно¬
политических течений3.
Идейная готовность йеменцев участвовать в различных рели¬
гиозных движениях отражала наличие в стране многих и раз¬
ных социальных групп с различными интересами. Для изоби¬
лующего конфликтами мусульманского общества раннего сред¬
невековья такая «готовность» масс и части верхов к смуте
вообще характерна. Удаленность Йемена от основных центров
мусульманского мира привлекала многих лидеров религиозно¬
119

политических движений, искавших опору для осуществления
своих религиозных и социальных идеалов. К исмаилитам и зай-
дитам примыкают в этом смысле и хариджиты, чье господство
в Хадрамауте тоже является характерной чертой религиозной
ситуации раннесредневекового Йемена.
Йемен приобрел в средневековом мусульманском мире репу¬
тацию страны мятежей и религиозных распрей. В устах Абу-л-
'Ала’ ал-Ма'арри это мнение о йеменцах выразилось так: «Йе¬
мен всегда, сколько существует, был рудником для тех, кто
наживается на вере и нечестно добывает доходы, прикрываясь
благочестием» [92, с. 145].
Как видим, для религиозной жизни Йемена раннего средне¬
вековья характерно обилие идеологических учений, являющих¬
ся различными формами идеологии средневековья. Они как бы
в миниатюре отражают значительную часть религиозной ис¬
тории средневекового Ближнего Востока. Становление средневе¬
ковой идеологии шло и на химйаритском, и на мусульманском
этапе йеменской истории. Идеи, распространившиеся в химйа-
ритское время, в мусульманский период по существу сохрани¬
лись, но в новых формах.
Примечания к главе 7
1 Персидское завоевание принесло в Йемен еще одно религиозное тече¬
ние— зороастризм. В Аравии он был хорошо известен, о чем свидетельствуют
отзвуки зороастрийской лексики и даже образов (гурии) в Коране и в до¬
исламской поэзии (понятие «время-судьба»). Зороастрийские храмы существо¬
вали на североаравийских и внутреннеаравийских рудниках, где жили персы
[177, л. 246]. Есть туманные сообщения о распространении зороастрийских
верований в Восточной Аравии, находившейся в VI—начале VII в. под пер¬
сидским влиянием или управлением (89, с. 136; 194, т. 1, ч. 2, с. 19; 28, с. 77;
63, т. 1, с. 58; 193, с. 205—206].
Естественно было бы ожидать того же в Йемене, но, кроме отрывочных
сведений (см., например, [28, с. 93]), об этом почти ничего не известно. Види¬
мо, это явление объясняется спецификой источников, но его можно рассмат¬
ривать и как свидетельство того, что зороастризм был распространен, види¬
мо, только среди персов-завоевателей. Йеменские персы и их потомки-абна’,
среди которых, без сомнения, должно было быть много зороастрийцев, быстро
приняли ислам и старались всячески подчеркнуть свои заслуги перед ним. Не в
их интересах было напоминать о своем зороастрийском прошлом. Йеменские
каба’ил на севере, видимо, не сталкивались с зороастрийцами столичных и
торговых городов центра и юга. Основные же сведения о периоде конца VI в.
происходят из этих двух социально-этнических групп. Как бы то ни было, на
основных процессах идейной жизни и борьбы в раннесредневековом Йемене
зороастризм не отразился.
2 Йеменский опыт сыграл значительную роль в развитии фатимидского
исмаилизма. В Йемене прошел подготовку да'и Абу *Абд Аллах аш-Ши'и,
создатель исмаилитского государства в Магрибе (cp. [522', с. 224]). В Йемене
прошли проверку многие принципы построения иерархии управления и орга¬
низации пропаганды исмаилитов, и когда ал-Кирмани создал свой вариант
системы исмаилитской иерархии (со всеми ее тонкостями), ставший общепри¬
нятым, то он оказался ближе к йеменскому, а не к персидскому опыту ран¬
ней тайной пропаганды [418, с. 94]. В русле йеменской традиции были соз¬
даны важные произведения исмаилитской литературы: приписываемое Ибн
Хаушабу назидательное пропагандистское сочинение «Китаб ал-'алим ва-л-
120

гулам» [428, с. 17—18 (№ 10); текст — 67]; один из самых известных ранне-
исмаилитских трудов — «Китаб ар-рушд ва-л-хидайа», также принадлежащий
перу Ибн Хаушаба [428, с. 18 (№ 11)]. Известным фатимидским автором был
сын Ибн Хаушаба Джа'фар [428, с. 21—22; 196, с. 10].
3 О махдистских течениях в раннем исламе см. [519; 531; 261]. Идея
кахтанидского махди была одним из лозунгов восстания 'Абд ар-Рахмана
б. ал-Аш'аса в Хорасане в начале IX в. В Йемене начала VII в. появился
«ал-махди ар-ру'айни» [74, с. 119]. Идеи о кахтанидском махди приводятся
в жизнеописании имама Иахйи для объяснения выбора им Йемена [530,
с. 2—6]. Не случайно махдистский характер претензий первого аббасидского
халифа Абу-л-'Аббаса оказался, может быть, отчетливее всего выраженным
в надписи на минарете главной мечети Саны: «...приказал ал-махди, раб Ал¬
лаха, 'Абд Аллах, амир верующих, да будет щедр к нему Аллах, отремонти¬
ровать мечети и их здания руками амира 'Али б. ар-Руба'и, да дарует ему
Аллах благополучие в году сто тридцать шестом. Да возвеличит Аллах удел
ал-махди и да примет его дела (с благоволением)» [261, с. 124].
Махдистские идеи занимали значительное место и в идеологии и пропа¬
ганде йеменского исмаилизма [509а, с. 89—102].

Часть вторая
Раннесредневековый Йемен.
Экскурсы
1. ЙЕМЕНСКИЕ ПОСОЛЬСТВА К МУХАММАДУ
Комплекс рассказов о делегациях йеменцев к Мухаммаду,
о его посланиях в Йемен, относимых в основном к «году по¬
сольств» (9 г. X.), составляет особую форму предания об ис-
ламизации Аравии. Истории об аравийских, а не только йемен¬
ских делегациях были объектом специальных, но почти не ста¬
вивших источниковедческих задач исследований Ю. Шпербера
[520], Мухаммада Хамидуллаха [126; 179; 180], Мухаммада ал-
Аква' [16]. Большая часть историй о йеменских посольствах
содержится в «Табакат» Ибн Сагда [194, т. 1, ч. 2, с. 15—38,
59—81], в «Исабе» Ибн Хаджара [63], в «Усд ал-габа» Ибн
ал-Асира [48], в йеменских разделах «Та’рих» ат-Табари, в «Си¬
ре» Ибн Исхака — Ибн Хишама [54, с. 995—1118]. Самый под¬
робный свод у ал-Аквы [16, с. 83—148].
Существует, собственно, два вида рассказов. Первый — стан¬
дартизированное сообщение о посольстве в Медину по следую¬
щей схеме: некто (один или группа) прибывает в Медину (ва-
фада), выражает покорность, подносит Мухаммаду подарки,
присутствует на молитвах и проповедях, принимает ислам, по¬
лучает от Мухаммада богатые дары и грамоту с указанием
его прав на владение и власть и его обязанностей по сбору са-
даки и соблюдению заветов ислама;. вместе с ним обычно от¬
правляются эмиссары Мухаммада как наместники и вероучите¬
ли. Второй тип — направление в Йемен эмиссаров с письменны¬
ми и устными инструкциями и письмами к разным лицам, их
встреча и обращение йеменцев в ислам.
Рассказы эти представляют собой значительную источнико¬
ведческую проблему: в какой степени и как они могут служить
источником, во-первых, о раннесредневековом Йемене, во-вто¬
рых, об истории распространения ислама. Тенденциозность всех
этих рассказов бросается в глаза, их явно слишком много, что¬
бы быть правдой; они создают и призваны создавать впечатле¬
ние о стремительном «триумфальном» распространении ислама,
о готовности всех аравийцев немедленно стать мусульманами.
122

Рассказы о йеменских посольствах, по существу, объявляют
каждую политическую и родо-племенную группу йеменцев из¬
начальными сторонниками ислама. Рассказы эти только в ред¬
ких случаях восходят к мединской традиции (см., например,
[194, т. 1,ч. 2, с. 72, 84]). В основном они восходят к преданиям
тех групп, о которых рассказывается: Абу Бакр ал-Джу'фи рас¬
сказывает о посольстве джу'фитов [194, т. 2, с. 62], Шарахби’ил
ас-Садафи — о ас-садиф [194, т. 1, ч. 2, с. 64], Хани’ ал-Арха-
би — о хамданитах [194, т. 1, ч. 2, с. 73], некий гансит — об 'анс
[194, т. 1, ч. 2, с. 74], Шихаб ал-Хаулани — о хаулан [194, т. 1,
ч. 8, с. 84], Абу Сабра ал-Джауфи — о са'д ал-гашира [194, т. 1,
ч. 2, с. 74]. Рассказы прошли затем хиджазскую обработку; их
первые своды, судя по иснадам Ибн Са'да, содержались в
трудах аз-Зухои (ум. в 124/742 г.) и Мухаммада б. ал-Калби
(ум. в 146/763 г.). Их материалами пользовались учитель Ибн
Са'да ал-Вакиди (ум. в 207/823 г., через его передачу боль¬
шая часть рассказов попала к Ибн Са'ду) и 'Али б. Мухаммад
ал-Кураши (ум. в 258/871-72 г.). Среди собирателей этих пре¬
даний почти нет известных йеменских кахтанидских ученых, за
исключением редких случаев (например, хадрамаутец из Егип¬
та Ибн Лахи'а [38, т. 2, с. 35]).
Таким образом, йеменцы стоят лишь в первых звеньях цепи
передачи преданий; соответственно пройеменская тенденциоз¬
ность этих рассказов относится к начальным этапам мусульман¬
ской истории, а не к эпохе аднанидско-кахтанидского соперни¬
чества вне Йемена в середине VIII в., т. е. эти предания исхо¬
дят из Йемена, близки по времени к начальному исламскому
периоду и могут отражать йеменскую реальность.
Ряд рассказов содержит стандартные мотивы, указывающие
на их легендарность и, видимо, фольклорное происхождение.
Это мотив провидений Мухаммада (предсказание о смерти ша¬
ха Хосрова посланцам персидского наместника Йемена Базана
[194, т. 1, ч. 2, с. 26], рассказ 'Абде б. Мусаххару из ал-харис
б. кагб о том, что произошло с ним по дороге [194, т. 1, ч. 2,
с. 72—73], сообщение джурашитам о поражении их войска [194,
т. 1, ч. 2, с. 71], догадка Мухаммада о том, что не все члены
делегации туджиб предстали перед ним [194, т. 4, ч. 2, с. 60—
61; ср. аналогичный мотив в связи с Мусайлимой — 54, с. 945—
946]); это также многочисленные чудесные исцеления, совер¬
шенные Мухаммадом, и т. д. Легендарное оформление расска¬
за о посланцах Базана может служить дополнительным ука¬
занием на недостоверность сомнительного по соображениям
хронологии сообщения о принятии ислама персидским намест¬
ником Йемена еще в 6 г. х. [135, сер. 1, с. 1572—1575]. Подоб¬
ный факт, приводимый в мусульманских источниках, лестно
характеризует йеменских персов-абна’, однако он весьма мало¬
вероятен как в контексте реальной истории, так и в контек¬
сте самого предания, где практически все контакты Мухаммада
с Йеменом относятся к 9—10 гг. х. Стандартный мотив как бы
123

сигнализирует здесь о сомнительности данных. Большая часть
фольклорно-сказочных мотивов содержится во второстепенных
рассказах или является дополнением к основным рассказам.
Это свидетельствует о том, что предание о посольствах не име¬
ло долгого устного бытования и было зафиксировано довольно
рано.
В рассказах, прежде всего в текстах грамот, якобы вручав¬
шихся посланцам или отправленных в Йемен от имени Мухам¬
мада, много анахронизмов: перечисляются многие детали и
подробности мусульманской налоговой системы и культа, раз¬
работанных фикхом значительно позднее 10 г. х. Примером мо¬
гут служить различные варианты текстов грамот хадрамаут-
скому кайлю Ва’илу б. Худжру (см. [16, с. 131 —134]), грамо¬
та кулалитам и другим кайлям [54, с. 1009—1010; 16, с. 107—
108].
Признаки политической тенденциозности, крупные и мелкие,
встречаются в рассказах о посольствах повсюду. Она выражает¬
ся в попытках подчеркнуть раннее принятие ислама тем или
иным родом, особые права определенной группы, якобы закреп¬
ленные или дарованные Мухаммадом, особое почтение, якобы
выказанное Мухаммадом по отношению к тому или иному лицу
или группе. Однако эти йеменские по происхождению предания
были зафиксированы относительно рано (видимо, в конце
VII в.) и не прошли фольклорной и кахтанидской обработки,
поэтому политическая тенденциозность этих рассказов связана
с реальными политическими ситуациями в Йемене первой по¬
ловины VII в.
Так, в предании отразилась борьба за власть в Хадрамауте
(в рассказах об отдельных поездках к Мухаммаду Ва’ила
б. Худжра с киндитскими «царями» и ал-Аш'аса) и борьба за
власть внутри мазхидж. (видимо, в достоверном предании о
том, как Фарва б. Мусайк получил от Мухаммада грамоту на
управление мурад, зубайд и всем мазхидж, и в рассказе о
поездке к Мухаммаду 'Амра б. Ма'дикариба, который после
принятия ислама взбунтовался, не желая признавать Фарву
наместником и вождем [48, с. 4, с. 132—134; 63, т. 5, с. 18—
21]). Сообщения о письмах Мухаммада к кайлям верно назы¬
вают самые влиятельные кайльские роды Йемена накануне ис¬
лама. Существует рассказ о том, как к Мухаммаду со спором
о праве на владение участком земли в Хадрамауте приехали
некий киндит (варианты: ал-Аш'ас, Имру’ ал-Кайс б. сАли) и
коренной хадрамаутец (разные имена, но с нисбой ал-Хадрами
[48, т. 1, с. 115]; ср. [48, т. 2, с. 170; 103, т. 3, с. 229]). В связи
с этим спором был якобы ниспослан аят Корана III, 77/71.
Этот же аят связывают с мединскими иудеями, что представ¬
ляется более вероятным. Присоединение же к мединскому сю¬
жету хадрамаутских персонажей следует объяснять отражением
в предании хадрамаутской ситуации — соперничества киндитов
и коренных хадрамаутцев. В этом предании подчеркивается,
124

что объектом споров были земельные владения (это свидетель¬
ствует об оседании киндитов и уточняет характер соперниче¬
ства), т. е. это была борьба не просто кочевников с оседлыми,
но двух групп общества, связанных — одна давно, а другая
недавно — с землей.
Другой спор об имуществе, перенесенный в Медину,—
просьба марибца ал-Абйада б. Хаммала дать ему в надел (ак¬
та'а) соляные копи Ма’риба. Мухаммад соглашается, но потом
узнает, что копи эти всегда были общей собственностью, и от¬
меняет свое решение, дав взамен (акта'а) одну из речек (гайл)
в Джауфе [194, т. 5, с. 381—382; 63, т. 1, с. 14; 48, т. 1, с. 45—
46; 120, с. 228—230; 125, с. 362; 402, с. 279]. Этот рассказ отра¬
зил реальный процесс захвата отдельными, лицами общест¬
венных владений, однако реальность встречи ал-Абйада с Му¬
хаммадом по поводу соляных копий Ма’риба весьма сом¬
нительна.
Грамота к хамданитам перечисляет различные категории
жителей севера Йемена и позволяет реконструировать состав
того, что в надписях называлось шагб хамдан: «химйариты,
арабы-бедуины, смешанные общины (хала’ит), зависимые (ма-
вали)» [194, т. 1, ч. 2, с. 73]. Предание о том, как Мухаммад
направил посланца к братьям-кайлям из рода 'Абд Кулал, со¬
держит сведения об исповедании ими христианства и может
быть использовано для уточнения представлений о религиозной
ситуации в стране [194, т. 1, ч. 2, с. 32].
Таким образом, данные, содержащиеся в предании о йемен¬
ских посольствах к Мухаммаду, могут быть использованы как
источник по истории и культуре Южной Аравии в первой по¬
ловине VII в. Что же касается их ценности для восстановления
истории ислама и исламизации Йемена, то и тут (притом что
данные этих рассказов нельзя полностью принимать на веру)
было бы несправедливо утверждать, что все многочисленные
сообщения и сведения о контактах Мухаммада с йеменцами —
вымысел от начала до конца.
Известно, что мекканцы имели на юге значительные торго¬
вые интересы, что мекканцы и йеменцы часто встречались. Со¬
ответственно Мухаммад вполне мог быть хорошо информирован
о ситуации на юге Аравии. Кроме того, он мог быть заинтере¬
сован в политическом использовании этой информации, так
как первоначально, еще будучи в Мекке, надеялся найти на юге
поддержку своему делу.
Эфиопская хиджра — одно из ярких проявлений этой перво¬
начальной ориентации на юг. В таком контексте вполне вероят¬
на попытка установить связи с попавшим в Мекку хамданит-
ским вождем Кайсом б. Намтом [63, т. 5, с. 227—228; 123,
с. 220, 225], хотя утверждения предания о том, что пророк дал
ему в кормление гАмран,— явная фальсификация.
Контакты могли возникать не в результате специальных
приездов йеменцев к Мухаммаду, а в ходе развития тради¬
125

ционных деловых связей. Именно так выглядит рассказ о де¬
легации аш'аритов, жителей йеменской Тихамы, которые зани¬
мались морской торговлей на Красном море и не раз бывали
и в Мекке, и в Медине [48, т. 3, с. 245; 63, т. 4, с. 119]. Абу
Муса ал-Аш' ари еще до хиджры заключил в Мекке союз (ха-
лафа) с родом 'Абд Шаме, видимо, для обеспечения своих тор¬
говых интересов. Через несколько лет он появляется уже в
Медине с группой аш'аритов, доставив на своих кораблях му¬
сульман, вернувшихся из эфиопской хиджры. Характерно, что
этот приезд обозначается глаголом хаджара, а не обычным
вафада. В данном случае хаджара может быть связано с тра¬
диционным немусульманским значением слова «поиск убежи¬
ща, покровительства» и быть параллелью к халафа в Мекке.
Тогда это означает «приобретение статуса опекаемого» в Ме¬
дине, что давало право на безопасную торговую деятельность
(еще одно упоминание термина хаджара в рассказах о посоль¬
ствах см. [48, т. 5, с. 197]).
Эта история постепенного расширения торговых связей аш¬
'аритов в Хиджазе, связанная, конечно, с их отношениями с Му¬
хаммадом, оказалась представленной преданием как принятие
Абу Мусой ислама в Мекке, его проповедь ислама в Йемене
и возвращение к пророку с обращенными в ислам йеменцами.
В такой трактовке была и доля правды: всякое заключение
союза, подтверждавшее права и авторитет Мухаммада, воспри¬
нималось мусульманами и как акт религиозный, как принятие
ислама, хотя для приезжающих к пророку это было обычным
актом проявления лояльности к местным властям.
Почти все рассказы о посольствах содержат эпизоды вру¬
чения подарков, причем это вручение, как правило, взаимно:
приезжающие что-то дарят Мухаммаду и он их тоже богато
одаривает. Это тоже традиционный ритуал взаимоотношений
приезжих с хозяевами, это форма установления союза равных;
такая церемония не означает, во всяком случае для приезжих,
подчинения. Весьма вероятно, что некоторые из таких встреч
и заключений союзов с обменом подарками действительно име¬
ли место.
В спорах за власть и имущество в Аравии мнение посторон¬
него и авторитетного лица всегда было важным аргументом.
Поэтому вполне возможно, что Фарва б. Мусайк действительно
побывал в Медине, где выдал себя за одного из главных вож¬
дей мазхиджитов в битве при ар-Разме и в этом качестве был
Мухаммадом принят и назначен наместником. Достоверность
этого подтверждается сведениями о том, что он действительно
пытался действовать в Йемене в качестве мусульманского на¬
местника, но был изгнан вместе с хиджазскими эмиссарами
[48, т. 4, с. 180—181; 184, т. 2, с. 225—226; 63, т. 5, с. 209; 146,
т. 1, с. 407; 74, с. 75].
В ранний период своей деятельности Мухаммад особо ин¬
тересовался возможностью установления контактов с христиан
126

нами. В этом контексте вполне вероятны и более поздние по¬
пытки пророка установить связи с христианскими кайлями ро¬
да 'Абд Кулал, а также с наджранцами. Контакты с йемен¬
скими и через них с эфиопскими христианами указывают на
один из главных источников знакомства Мухаммада с христи¬
анскими воззрениями и легендами. Возможно, что к Мухам¬
маду действительно приезжали как к третейскому судье за раз¬
решением имущественных и иных споров. Он выполнял такую
функцию для жителей Медины и ее округи; слава о нем, о
его проповедях и военных победах широко распространилась в
Аравии. Поэтому из Йемена действительно могли приезжать
люди за советом, который с их стороны никак не связывался с
принятием ислама; позднее же эти визиты стали хорошим ар¬
гументом в пользу раннего принятия ислама, заслугой, которой
гордились и которую соответственно описывали и оценивали
в предании.
Наконец, нельзя полностью отрицать и того, что к Мухам¬
маду приезжали люди, заинтересовавшиеся его учением.
В Аравии начала VII в. было немало вероискателей и вероучи¬
телей; такие люди могли приезжать послушать и проверить но¬
вого проповедника. Однако в преданиях о йеменских посольст¬
вах я затрудняюсь указать какой-либо эпизод, который может
восходить к визиту такого типа.
Таким образом, предание о йеменских посольствах к Мухам¬
маду отражает, хотя и в преувеличенном и искаженном виде,
контакты между Хиджазом и Йеменом в период возникнове¬
ния ислама и может быть использовано (с большой, однако,
осторожностью) для реконструкции процесса распространения
ислама в Аравии, в частности в Южной. Соответственно рас¬
сказы о посольствах могут и должны использоваться как бо¬
гатейший источник по истории Йемена в первой половине
VII в., однако каждый из них должен быть перед этим источ¬
никоведчески проверен и оценен.
2. ПЕРВОЕ ИСМАИЛИТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ
В йеменской историографии, средневековой и современной,
и в большей части востоковедной литературы о Йемене при¬
нято называть раннее исмаилитское движение в этой стране
карматским, говорить о карматах в Южной Аравии. Однако
движение, развернувшееся там в конце IX — начале X в., вер¬
нее называть просто исмаилитским, поскольку с карматами
Бахрейна и Ирака его связывает лишь одна фраза, сказанная
якобы 'Али б. ал-Фадлом, заявившим, что, отвергая права
Маймуна б. ал-Каддаха и его сына на имамат, он следует
примеру Абу Са'ида ал-Джаннаби [115, с. 211; 458, с. 45—46].
С карматами 'Али б. ал-Фадла, возможно, связывают и неко¬
торые общие представления об имамате, впрочем не обязатель-
127

но чисто карматские, а присущие и ранним Фатимидам (см.
(458, с. 45; 457], а также с. 114).
Основные сведения о воззрениях членов исмаилитской об¬
щины, которую возглавил 'Али б. ал-Фадл, и о порядках, ца¬
ривших в ней, восходят к профатимидской традиции, связан¬
ной с окружением Мансура ал-Иаман (см., например, цитаты
из «Сират Мансур ал-Иаман» в антиисмаилитском сочинении
ал-Хамади [115]). Эта враждебная Ибн ал-Фадлу традиция
прошла обработку и в йуфиридских кругах, враждебных ис-
маилизму вообще, и в таком виде вошла во все йеменские со¬
чинения, представляющие собой, почти без исключения, раз¬
ные варианты одной версии истории йеменского начального ис-
маилизма. За счет враждебности источника следует отнести
значительную часть обвинений в безбожии, разврате и крово¬
пролитиях, которые историки обрушивают на 'Али б. ал-Фадла.
Сохранились, однако, следы иной традиции, содержащиеся
в «Истории Васаба» ал-Хубайши (XIV в.) [129]. В этом тексте
нет термина «кармат», но есть зиндик\ есть сообщение, что
'Али объявил себя не пророком, а махди или амиром махди,
что более соответствует реальной обстановке, чем фатимидские
обвинения в «лжепророчестве» [129, с. 23—25].
Рост проалидских симпатий в Йемене с середины VII в.,
раздувавшихся разного рода шиитскими агитаторами, нашел
свое высшее выражение в успехе двух исмаилитских да'и, дея¬
тельность которых была проявлением широкой тайной актив¬
ности исмаилитов, которые, используя духовное и социальное
брожение, охватившее Халифат в середине и конце IX в., го¬
товили почву для провозглашения открытой власти своего
«скрытого» имама.
Инициатива выбора Йемена как места для открытого вы¬
ступления приписывается суннитскими сочинениями гАбд Аллаху
б. Маймуну ал-Каддаху; однако, учитывая, что как глава фати-
мидского движения он вообще ставится под сомнение [196,
с. 131 —135], «йеменский вариант» следует скорее всего связы¬
вать с главным да'и Файрузом, активно за него боровшимся
[196, с. 193, 224—225; 76, с. 150; 75, с. 158].
Главой исмаилитской пропаганды на юге Аравии был на¬
значен иракец Абу-л-Касим Ибн Хаушаб. Ему был подчинен
молодой йеменец гАли б. ал-Фадл, происходивший из южнойе¬
менского района Абйан и возводивший свое происхождение к
местной йеменской знати, роду Джадан [115, с. 201]. Фанатично
преданный Алидам, он был замечен в Ираке исмаилитами, во¬
влечен в движение и без обычного долгого посвящения во все
ступени тайного учения отправлен в Йемен (о месте этих двух
личностей в истории исмаилитской да'вы см. [254, с. 233—241,
368—391]).
Оба да'и прибыли около 268/881-82 г. через Хиджаз в йе¬
менский порт на Красном море Гулафику. Ибн Хаушаб в поис¬
ках назначенного ему в Саламийе Адена Ла'а побывал в ал-
128

Джанаде и в Адене Абйанском, а затем с караваном купцов
добрался до ущелья Ла'а в северо-западной горной части Йе¬
мена, в районе Хаджжи. Ибн ал-Фадл тоже побывал в ал-
Джанаде, в родном Абйане, а затем обосновался в горном
районе Иафи' [115, с. 204—205]. Оба выбранных места были
весьма схожи и по географическим условиям (горы), и по со¬
ставу населения (оседлые горные земледельцы и кочевые пле¬
мена плоскогорий и долин).
Сходной была и тактика обоих проповедников-да'и. Они
поначалу не открывали своей приверженности исмаилизму, жи¬
ли в уединенных местах, предавались показному благочестию,
много молились, постились. Ибн ал-Фадл построил мечеть на
вершине горы и отказывался спускаться из нее в селения, где
люди были якобы недостаточно благочестивы; он демонстра¬
тивно почти ничего не ел из того, что приносили ему окрест¬
ные жители [52, с. 180].
В отрезанных от городов дальних районах было мало све¬
дущих в религии людей, и благочестивые пришельцы, хорошо
знавшие религиозные науки, быстро приобрели значительный
авторитет. Из соседних областей люди приходили сначала по¬
смотреть на них, а потом и просить совета или разрешения спо¬
ров. Ибн Хаушаб стал популярным человеком в горах северо-
запада, а Ибн ал-Фадл — в йафи' и Абйане.
Следующим этапом была постепенная концентрация власти.
Оба даги стали собирать и распределять закат в округе и
даже назначать своих представителей для сбора десятины,
'ушра [52, с. 179]. Так они стали вождями небольших общин.
Далее первым возвысился Ибн Хаушаб. Окружив себя
преданными сторонниками, он построил замок 'Айн Мухаррам
('Абр Мухаррам) и сразу же вступил в конфликт как с частью
племен, на землях которых он расположился, так и с йуфи-
ридским наместником района горы Масвар [52, с. 179; 115,
с. 167].
Йуфиридские войска пытались его уничтожить, но были
изгнаны с помощью местных жителей, поддержавших Ибн Хау-
шаба. Далее были годы борьбы с непокорными племен-ами, с
наместниками Йу'фиридов и с местными мелкими правителями
(например, с Абу Исма'илом из аш-Шавара). Постепенно Ибн
Хаушаб сумел отбить все атаки и прочно овладел округой.
Он захватил йуфиридскую крепость Фа’ир, перестроил ее,
укрепил и сделал своей столицей, назвав ее Масвар. После
этого около 285 г. х. он открыто объявил, что является пред¬
ставителем «скрытого» имама, махди, который должен скоро
явиться людям [115, с. 205—206]. Отряды Ибн Хаушаба поко¬
рили горные районы Тис, аш-Шавар и др., а затем около
290/902 г. вышли на Санскую равнину. Они захватили и раз¬
грабили Шибам Акйан, родовую столицу Йу'фиридов, однако
вскоре были оттуда изгнаны. Тем не менее успехи были на¬
лицо, и Ибн Хаушаб направил своим руководителям посольст¬
9 Зак. 404
129

во с богатыми дарами и отчетом о покоренных для махди об¬
ластях [52, с. 186—187; 115, с. 206].
Ибн ал-Фадл, опираясь на общину своих приверженцев, то¬
же построил себе «замок» в Иафи' и оттуда объявил военный
джихад против «нечестивых» угнетателей, владетелей соседних
областей. Первые набеги были совершены на земли Мухам¬
мада б. Абу-л-гАла’ из рода Асбах, у которого 'Али отнял Ла-
хедж, Абйан и его столицу Ханфар.
В штурме Ханфара участвовали войска вступившего в союз
с 'Али б. ал-Фадлом Джа'фара ал-Манахи, правителя обшир¬
ных горных областей к северу и к западу от Иафи'. Передав
ему часть добычи, Ибн ал-Фадл тут же объявил войну и ему,
двинувшись со своими войсками обратно в Иафи', а оттуда на
северо-запад в область Ма'афир. К тому времени слава о побе¬
дах Ибн ал-Фадла распространилась по всему Йемену, к нему
примкнуло много народу из кочевых и полукочевых каба’ил —
мазхидж, зубайд и др.
Поначалу отряды Ибн ал-Фадла были разбиты у перевала
Бардан; однако они снова вернулись и взяли штурмом кре¬
пость ал-Музайхару в районе 'Удайн, столицу ал-Манахи. По¬
добно Масвару Ибн Хаушаба, ал-Музайхара стала столицей
Ибн ал-Фадла. Ал-Манахи пытался вернуть свои владения, но
был убит в следующей битве [52, с. 187—194; 115, с. 207—209].
Ибн ал-Фадл стал, таким образом, правителем южной части
Йемена и оказался в прямом противостоянии Иу'фиридам,
сильнейшим местным правителям. Некоторые источники сооб¬
щают, что тогда в ал-Джанаде он открыто объявил людям об
истинной сути нечестивого «карматского» учения [115, с. 209].
Большинство историков относят это ко времени после взятия
Саны. Скорее всего сначала, до Саны, имело место, так же
как и у Ибн Хаушаба, открытое объявление первоначальной
миссии Ибн ад-Фадла — установление власти грядущего махди.
Особенности движения Ибн ал-Фадла проявились и были об¬
народованы позднее, после 297/909 г.
Из районов Худжарийи и Ибба Ибн ал-Фадл двинулся к
Сане через долину Иахсуб, разрушив город Манкас. Повсюду
на его сторону переходили жители городов и селений и даже
некоторые наместники Иу'фиридов. Иуфирид Ас'ад бежал из
Саны в Джауф, без боя сдав исмаилитам главный город Йе¬
мена, символ верховной власти над Южной Аравией. Войска
Ибн ал-Фадла вступили в Сану 10 мухаррама 293/905 г. [52,
с. 194—196; 115, с. 210; ср. 37, с. 170: 299 г.].
Когда Ибн ал-Фадл вступил в Сану, Ибн Хаушаб снова
овладел Шибамом. В Шибаме произошла встреча двух исмаи-
литских вождей, которые покорили большую часть Йемена и
разгромили своих главных врагов. Ибн Хаушаб (формально —
начальник Ибн ал-Фадла) предложил прекратить завоевания,
чтобы закрепиться в покоренных областях. Источники, вос¬
ходящие к исмаилитско-фатимидской традиции, отмечают, что
по

Ибн Хаушаб был очень обеспокоен самоуверенностью и занос¬
чивостью Ибн ал-Фадла, его решимостью двинуться походом
на Тихаму [115, с. 210].
Соглашения не состоялось. Ибн ал-Фадл двинулся в Ти¬
хаму, но его войска застряли в горах, и их выручили отряды
Ибн Хаушаба. Через два года он снова двинулся на запад че¬
рез Хараз, разбил войска правителя Махджама, вышел в Ти¬
хаму, взял штурмом и разграбил Забид, а затем вернулся в
ал-Музайхару, обеспокоенный большой добычей, которая могла
отвлечь воинов от священной войны. Меры, вызванные этим
беспокойством, нашли свое отражение в легенде о том, что
Ибн ал-Фадл приказал воинам убить всех девушек, захвачен¬
ных ими в плен в Забиде [52, с. 197—200; 115, с. 210—211].
В 297/909 г. произошел окончательный разрыв между Ибн
ал-Фадлом и Ибн Хаушабом. Он был продолжением раскола в
исмаилитской общине в целом. В результате успешной деятель¬
ности исмаилитского проповедника Абу 'Абд Аллаха аш-Ши'и,
бывшего сначала помощником Ибн Хаушаба в Йемене, в Маг¬
рибе в 297/909 г. амиром верующих был провозглашен «скры¬
тый» имам исмаилитов гАбд Аллах (в свое время он покинул
Сирию, где потерпело неудачу исмаилитское восстание, и при¬
был в Египет).
Многие исмаилиты отказались признать 'Абд Аллаха дейст¬
вительным махди. В событиях тех лет много неясного. Одни
сомневались, что именно этот человек был потомком Мухам¬
мада б. Исма'ила, другие не считали его достойным махдист-
ской миссии, третьи были недовольны переносом центра дви¬
жения в новое место. В рядах исмаилитов произошел раскол
[196, с. 94; 344, с. 40—41, 367].
Главный даги (второй после «скрытого» имама человек в
исмаилитской иерархии) Файруз бежал из Египта в Йемен к
Ибн Хаушабу и пытался поднять на бунт тамошних исмаили¬
тов. Ибн Хаушаб остался верен имаму гАбд Аллаху и открыто
признал его в качестве махди. Файруз перебрался к Ибн ал-
Фадлу, который поддержал его [196, с. 193, 224—225, араб,
текст, с. 40; 76, с. 150; 75, с. 158 — текст испорчен, выпало имя
«Файруз»]. Ибн ал-Фадл объявил в ал-Музайхаре, что не при¬
знает f Абд Аллаха ал-Махди имамом, и настаивал на этом, не¬
смотря на письменные уговоры Ибн Хаушаба.
Раскол перерос в вооруженную борьбу. С армией в 10 тыс.
человек, состоявшей из племенных ополчений йафиг, мазхидж,
зубайд и др., Ибн ал-Фадл захватил Шибам, пришел в долину
Л а'а и, наконец, осадил Ибн Хаушаба в Масваре. Осада была
долгой, но взять крепость не удалось. Было заключено пере¬
мирие, гарантией которого стала выдача заложника — одного
из сыновей Ибн Хаушаба (через год он был отпущен на сво¬
боду).
Возвращаясь от Масвара через Санскую равнину, Ибн ал-
Фадл в очередной раз занял переходившую из рук в руки Са¬
9*
131

ну. Тогда же он заключил мир с йуфиридом Ас'адом, который
отрекся от Аббасидов и был за то назначен наместником Ибн
ал-Фадла в Сане. Однако Ас* ад воспользовался первым же
представившимся случаем, чтобы отомстить своему давнишне¬
му врагу. К Ас*аду пришел некий багдадец, искусный в меди¬
цине, и предложил за вознаграждение избавить его от исмаи-
литского вождя. Сделка была заключена, и багдадец уехал в
ал-Музайхару, где вскоре прославился своими лекарствами и
умением пускать кровь. Однажды его призвали к Ибн ал-Фад-
лу, и он сумел отравить его, намазав волосы ядом и проведя
по ним бритвой, которой пускал кровь больному. Через не¬
сколько часов Ибн ал-Фадл умер. Это случилось в 303/916 г.,
когда гАли было 33 года [52, с. 204, 208; 115, с. 213—215].
Ас* ад сразу же собрал большое войско и двинулся к ал-
Музайхаре. Он быстро взял замок ат-Та*кар, но ал-Музайхару
осаждал около года. Осажденные стойко оборонялись, и йуфи-
ридские войска ворвались в крепость только после того, как
все оборонительные сооружения были разбиты метательными
орудиями (манджаник). После этого Ас'ад в союзе с тихам-
скими Зийадидами и зайдитским имамом в Са'де принялся
уничтожать исмаилитов по всей стране. Главные усилия были
направлены против Масвара, столицы Ибн Хаушаба, скончав¬
шегося за год до смерти Ибн ал-Фадла. Его сын ал-Хасан
вступил в борьбу за власть с новым главой общины, отрекся
от исмаилизма и помогал уничтожать соратников своего отца.
Вскоре он был убит, а его преемник и победитель тоже пере¬
шел на сторону суннитов, признал власть Зийадидов и прика¬
зал упоминать в хутбе аббасидских халифов [115, с. 215—216;
52, с. 207—209, 213—217].
Все же, несмотря на внутренние распри и репрессии, в горах
Хараза и в районе Масвара продолжали жить исмаилитские об¬
щины [115, с. 216—221}. Разрозненные, все они сохраняли связь
между собой и постоянно имели общего главу. Сохранялась и
связь с фатимидским Египтом. Так продолжалось до середины
XI в., когда исмаилиты сумели вернуть себе власть над Йеме¬
ном под руководством энергичного * Али ас-Сулайхи.
При противоречивости и отрывочности сведений даже о по¬
литической истории исмаилитов Йемена достоверно описать со¬
циальный характер движений крайне трудно. Следует, видимо,
исходить из того, что религиозно-политические идеи исмаилизма
могли вдохновлять разные по своему социальному характеру
движения и что в конце IX — начале X в. исмаилизм исполь¬
зовал в своих целях широкое недовольство масс своим положе¬
нием. Поэтому во многих конкретных случаях, в Ираке, Бах¬
рейне, Сирии, Йемене и т. д., исмаилитская борьба за власть
сливалась со стихийными движениями социальных низов, глав¬
ным образом крестьянских (ср. [5, с. 360—361]).
В Йемене даже в самый разгар движения исмаилитская про¬
паганда не находила большой поддержки в городах. Она чер¬
132

пала себе сторонников в горных районах среди крестьян и ко¬
чевников. Движение 'Али б. ал-Фадла было массовым, что сле¬
дует из настойчиво повторяемых источниками данных о много¬
численности его армий, которым почти всегда противостояли
только дружины местных правителей и небольшие гарнизоны
наместников. Среди сподвижников 'Али б. ал-Фадла почти не
было представителей местной знати. Только некоторые прави¬
тели на короткое время из сугубо тактических соображений ста¬
новились его союзниками.
Ибн ал-Фадл вел постоянную пропаганду, провозглашая, в
частности, борьбу против угнетения и притеснений. Так, поход
против ал-Манахи был якобы местью за жестокую расправу,
учиненную им над сельскими жителями [52, с. 191]. Общинный
порядок жизни, установленный у исмаилитов, был привычен
и понятен членам крестьянских общин-ша'бов. Идеи внутрен¬
него благочестия, пренебрежение к деталям ритуала импониро¬
вали и крестьянам, и кочевникам. В исмаилитской пропаганде
использовались рассуждения об отсутствии небесного рая, о
райских наслаждениях на земле, формулы типа: «Посевы при¬
надлежат тому, кто за ними ухаживает» [115, с. 195, 210; ПО,
л. 29а, б; ср. с. 117]. Они, конечно же, имели отвлеченно-ре¬
лигиозный, а не социальный характер, однако пониматься могли
по-разному. Враги истолковывали эти рассуждения как про¬
поведь безнравственности, однако в восприятии масс они мог¬
ли ощущаться как не всегда осознанные отзвуки собственных
смутных социальных чаяний.
Для движения Ибн ал-Фадла характерно широкое участие
в нем равнинных каба’ил: мазхидж, зубайд, ' акк. Ибн Хаушаб,
напротив, не сумел привлечь племена на свою сторону. В рас¬
сказах о его деятельности каба’ил постоянно фигурируют как
противники или как подчиненные силой, что особо подчерки¬
вается.
Враги Ибн ал-Фадла были врагами и притеснителями зна¬
чительной части сельского населения. Противниками исмаили¬
тов часто оказывалась прежде всего местная знать — потомки
химйаритских кайлей. Типичными представителями этого слоя
были Иу'фириды, ал-Манахи и др.
Впрочем, не следует преувеличивать значение классовых про¬
тиворечий в этом движении. Они были в зачаточном состоянии
и отчетливо не проявлялись. Классовое самосознание заменя¬
лось в ту эпоху острым религиозным чувством, в котором об¬
щинный дух горных селян и кочевников сливался с общинными
по сути и форме исмаилитскими идеалами чистоты, справед¬
ливости и порядка (см. лучшие обзоры начальной истории ис-
маилизма в Йемене [539; 288, с. 131 —150; 344, с. 25—48; 333,
с. 164—181]).

3. ПРЕДАНИЯ О МАРИБСКОЙ ПЛОТИНЕ
Марибская плотина неоднократно становилась предметом
исследований ученых и вызывала интерес путешественников
(см. [161; 162; 400; 533; 3876]). На основании новейших об¬
следований и аэрофотосъемки можно приблизительно оценить
площадь, которую орошали Марибская и примыкавшие к ней
небольшие плотины (Джуфайна и др.), в 10 тыс. га [3876,
с. 90], что составляло менее 0,5% посевных площадей Йемена
(примерная оценка пригодных к обработке площадей — около
5 млн. га [270, с. 63]). Таким образом, при всем величии своего
внешнего вида (огромная насыпная перемычка длиной около
1 км, башни шлюзов, выложенные тесаными блоками и подни¬
мающиеся на высоту до 10 м, надписи и святилища вокруг)
эта плотина была лишь локальным оросительным сооружени¬
ем, а не основой оросительной системы Южной Аравии, как это
представлялось средневековому преданию.
Тем не менее эта плотина многим выделялась среди других
оросительных сооружений. Ее размеры и тщательность обра¬
ботки строительного материала превосходили все, что нам из¬
вестно об оросительных сооружениях древнего и раннесредневе¬
кового Йемена (в основном они строились из грубого камня).
Плотина эта стояла около большого столичного города, и впе¬
чатление от нее усиливалось великолепием столицы. Кроме то¬
го, Марибский оазис находился на краю пустыни Руб ал-Хали,
и резкий контраст плодородия, рожденного плотиной, и беспло¬
дия пустыни тоже отражался в сознании тех, кто приезжал в
Ма’риб с торговыми караванами. Среди них было много жи¬
телей оазисов Аравии, много бедуинов из кочевых племен. Они
и разнесли по всей Аравии славу о Марибской плотине, а по¬
том и вести о ее разрушении.
Марибскую плотину выделяли не только размеры, но и
характер ее функционирования. Из обилия иловых наносов у
плотины следует, что она служила и для хранения воды, а не
только для ее распределения, как большинство оросительных
сооружений Южной Аравии [400; 3876]. О том же свидетель¬
ствует средневековое описание, восходящее к некоему факиху
ш Шибама Каукабана: «Марибская плотина — это (место)
между трех гор, где вода селей собирается в одно место и где
этой воде есть только один выход. Древние (ава’ил) перекрыли
это место прочными камнями (хаджаратун сулбатун, но ср. Ко¬
ран CV/4, где хаджаратун — «камни», т. е. мн. ч.) и свинцом.
Там воды из источников собирались с частью воды селей (ма
йахтасс мин), и они скапливались позади плотины (садд), как
море. И когда они хотели оросить свои поля, то открывали в
этой плотине, в соответствии с их нуждой, сложные ворота
(абваб мухаккама) и механические задвижки (харакат мухан-
даса) и орошали, сколько нужно, а потом закрывали ее (пло¬
тину), если хотели» [197, т. 4, с. 383].
134

Другой рассказ, происходящий из среды йеменских абна\
описывает сочетание распределения паводковых вод с достав¬
кой на поля удобрений: «Ал-гАрим — это по-химйаритски дам¬
ба (мусанна). Она перегораживала пространство между двумя
горами, и вода собиралась позади плотины (садд). В ней были
сделаны отверстия (абваб), одно над другим, а перед ней —
большой пруд, из которого было сделано 12 выходов, по ко¬
личеству каналов (анхар). Когда наступал период дождей, па¬
водковые воды собирались позади плотины. По приказу от¬
крывалось верхнее отверстие, и вода текла в пруд. Потом до¬
ставляли навоз (ба' р) и кидали его туда; различные куски на¬
воза выносились из пруда с разной скоростью; они же замед¬
ляли течение в каналах; и кидали навоз в воду так, что он вы¬
ходил равномерно с водой. Так они распределяли его (навоз)
между собой. И было с ними то, что было, как у Сулаймана
(т. е. благоденствие)» [103, т. 22, с. 54].
Комментаторам Корана Марибский оазис представлялся в
виде садов, где фрукты сами падали в корзины проходящих
[103, т. 22, с. 53]. Ал-Хамдани, описывая развалины Ма’риба, го¬
ворит о найденных там остатках пальмовых стволов [122, с. 97].
Наши знания о земледелии древнего Йемена и о характере со¬
временного земледелия в Аравии в оазисах на краю пустынь
показывают, что основную часть земель, которые орошала Ма-
рибская плотина, занимали пальмовые рощи; в тени пальм
выращивались, как и сегодня, разнообразные зерновые, фрук¬
ты и овощи.
К конкретным описаниям Марибского оазиса примыкают и
те аяты Корана, в которых говорится о его состоянии после
разрушения плотины (XXXIV, 16/15) : «Но они уклонились, и
послали Мы на них паводок (плотины) ал-'Арим и заменили
им их сады двумя садами, где горькие плоды, тамарисковые
деревца и немного терновника». Все комментаторы сходятся
на том, что укулун хамтун («горькие плоды») — это арак, ку¬
старник, служивший кормом верблюдам. Итл — это тамариск
(тамарикс), большие кусты и среднего размера развесистые де¬
ревья, часто встречающиеся в степных районах Аравии. На¬
конец, сидр — это крупные деревья, называемые в Йемене обыч¬
но набк (нибк или 'илб) (ср. [228, с. 48—49]), растущие в степ¬
ных районах, где иногда проносятся паводковые воды. Их
съедобные плоды дум хорошо утоляют жажду и широко упо¬
требляются в пищу жителями Йемена, а сами деревья состав¬
ляют характерную черту аравийского пейзажа. Таким обра¬
зом, в этом аяте в порядке возрастания размеров растений опи¬
сан пейзаж, и сейчас характерный для засушливых районов
предпустынного Йемена (Ма’риба, Джауфа, окраин Хадрамау-
та). За этим кораническим описанием, осязаемо-конкретным,
как и многие другие образы Корана, стоит хорошее знакомство
с аравийской действительностью, с видом йеменской пустыни.
Упоминаемые в Коране два сада, в которых благоденство¬
135

вал Саба’ (народ? страна?), тоже конкретны. Две группы план¬
таций и полей по обеим сторонам основного вади в Ма’оибе,
связанные с двумя распределительными шлюзами плотины, бы¬
ли отчетливо различимы (их остатки хорошо видны и сейчас)
1[337, с. 136—140].
Недавние геоморфологические исследования Марибского оа¬
зиса проливают свет на причину коранической конкретности и
осведомленности. Обнаружены следы последнего прорыва Ма-
рибской плотины, после которого она уже не восстанавлива¬
лась. По характеру наносов он датируется около 580 г., т. е.
произошел в период детства Мухаммада и хорошо сохранился
в памяти его поколения. Он и получил отражение в Коране и
в предшествовавших ему преданиях (см. [3876, с. 123—124]).
Эти конкретные детали вплетены в характерное для стиля
Корана нравоучение, в котором гибель древней цивилизации
(в данном случае народа или страны Саба’) объявляется нака¬
занием Аллаха за неверие людей и их гордость собственным
благополучием: «(15/14) У Саба’, в месте, где жили они, было
чудо-знамение: два сада, справа и слева,— кормитесь из даро¬
ванного вашим Господом и благодарите его! Страна благая,
и Господь милосерден! (16/15) Но они уклонились, и послали
Мы на них паводок (плотины) ал-'Арим и заменили им их
сады двумя садами, где горькие плоды, тамарисковые деревца
и немного терновника. (17/16) Этим Мы воздали им за то, что
они не веровали. Разве Мы воздаем кому-нибудь, кроме не¬
верных?»
Коранический рассказ содержит название плотины, ал-|гАрим,
соответствующее термину frm, употребляемому в надписях для
обозначения основной перемычки Марибской плотины (см., на¬
пример, [Ja 671, стк. 11; 169, с. 10; CIH 541; CIH 540]). Ком¬
ментаторы иногда воспринимали это как обозначение потока,
для чего тоже есть свои основания: корень может иметь и гла¬
гольное значение «с силой сбрасывать», «разрушать силой» [443,
с. 19; 364, т. 2, с. 106]. Употребление артикля ал- указывает,
что в аравийской традиции слово воспринималось как название,
имя собственное плотины или селя.
Имя Саба’, употребляемое для страны или народа, которые
во времена Мухаммада назывались уже Химйар [258, с. 26—
27], указывает на влияние письменно-книжной традиции, той
самой, из которой происходит и другой «йеменский», но мало
связанный с реальным Йеменом рассказ Корана — история
царицы Сабы и Сулаймана (Соломона).
Общий стиль коранического рассказа о Сабе, трактующий
разрушение плотины как огромную катастрофу, приведшую к
гибели народа (по аналогии с адитами и самудянами),— не
просто результат соединения предания о Ма’рибе со стандарт¬
ными кораническими мотивами. В трудах историков и коммен¬
таторов зафиксирован ряд преданий о гибели Марибской пло¬
тины, выходящих за рамки Корана. Эти предания приводятся
136

как предыстория ислама или как объяснение коранического
рассказа; они значительно обработаны под влиянием Корана,
но в них много деталей, с Кораном не связанных, что позво¬
ляет видеть в них остатки тех легенд, которые легли в основу
коранического «напоминания» о судьбе древней цивилизации
(основные варианты единой версии легенды о прорыве плоти¬
ны содержатся в «Тафсире» ат-Табари (103, т. 22, с. 54—57];
более пространные варианты см. [207, т. 3, с. 366—394; 59,
с. 273—280; 197, т. 4, с. 383—388]).
Эта легенда приписывает разрушение плотины крысе (джу-
раз, в глоссах фа’р), специально посланной Аллахом, чтобы на¬
казать жителей Ма’риба. Крыса эта, с которой не сумели спра¬
виться ни специальные охранники, ни кошки, подрыла основа¬
ние плотины, и она рухнула при первом паводке. Следует от¬
метить, что мотив крысы не слишком фантастичен. Крысы дей¬
ствительно являются врагами земляных плотин, и рассказ о
крысе (крысах) мог быть частью первоначальной, докорани-
ческой легенды о размыве плотины.
Другой важный мотив этого предания никак не связан с
Кораном. Он объясняет прорывом плотины массовое пересе¬
ление йеменских племен на север. Согласно наиболее распро¬
страненному варианту легенды, вождю одного из аздитских
племен, якобы живших у Ма’риба, 'Амру б. Мазикийе, было*
предсказано, что плотина разрушится. Под влиянием вещего
сна, в котором крыса легко раскидывала огромные валуны пло¬
тины, или же под влиянием новых предсказаний своей яснови¬
дящей сестры 'Амр тайно покинул со своим племенем Ма’риб,
предварительно выгодно распродав принадлежавшие ему и его
сородичам земли [59, с. 275—281; 60, с. 270—276].
С этим выселением кахтанидское предание конца VII — на¬
чала VIII в. связывает появление в Сирии и Ираке «кахтани-
дов», племен и родов, якобы пришедших из Йемена. Схема эта
исторически неверна уже потому, что полное разрушение пло¬
тины не могло иметь место ранее второй половины VI в.* а
так называемые кахтанидские племена (лахм, калб, джузам
и др.) достоверно зафиксированы в Сирии, Ираке и Северной
Аравии значительно раньше. В связи с временными разруше¬
ниями плотины, ее ремонтами и военными действиями в ее ок¬
руге действительно могли иметь место различные перемещения
племен, даже значительные по местным масштабам (ср. [172,
с. 375]: об отражении выселений племен в CIH 540, стк. 68—
69; [498, с. 417, примеч. 25]: о связи перемещений племен , с
разрушениями, зафиксированными в IV в. в надписи Ja 671).
Они могли послужить основой для различных местных преда¬
ний и преданий йеменских бедуинов. Однако превращение ло¬
кальной истории в общее предание о появлении на севере ках-
танидских племен — более позднее явление, результат деятель¬
ности литераторов мусульманского времени, делавших йемен¬
скую легендарную историю предысторией всех арабов.
137

Исторический масштаб первоначальных сказаний значитель¬
но увеличился под влиянием Корана и кахтанидского предания,
однако использование истории Марибской плотины в назида¬
тельных целях начинается не с Корана. Об одном из прорывов
плотины рассказал в своих стихах знаменитый поэт VI — нача¬
ла VII в. ал-Агша, бывавший в Йемене и хорошо знавший его
знатных людей, в частности киндитского вождя Кайса б. Ма'-
дикариба, которому посвящена касыда, заканчивающаяся упо¬
минанием Марибской плотины: «67В этом благожелателю на¬
зидание! И Ма’риб, где остались (каффа) только следы от ал-
'Арима. 68Не падал мрамор, возведенный для них Химйаром,
когда неслись их воды (паводка) 69. Воды их, когда их распреде¬
ляли, орошали повсюду поля и виноградники его (Ма’риба).
70И так жили они в благополучии, но пришел к ним сносящий
и побеждающий. 71И полетели кайли и их жены в пустыню,
которую наполняют (водой) миражи; 72 и летели они так быст¬
ро, что не могли даже выпить глотка, достаточного только что
отнятому от груди ребенку» {170, № 4, стк. 67—72; 122, с. 98,
186; варианты: 197, т. 4, с. 387—388; 99, с. 235].
Заметим, что уже в этих стихах, которые нет оснований счи¬
тать послекораническим изобретением, ал-гАрим употребляется
с артиклем и может пониматься, как и в Коране, двояко: как
имя плотины и как имя потока (в зависимости от понимания
глагола каффа — «послать» или «исчезнуть, оставив лишь
след») (ср. [122, с. 98, примеч. 20]).
Ал-Аг ша ставит рассуждения о плотине в обычный для его
творчества контекст темы судьбы, ее могущества и ничтожности
человеческих усилий перед ней. Коранический рассказ факти¬
чески продолжает тот же мотив, заменяя доисламскую «судь¬
бу» мусульманским Аллахом, как это делалось и во многих
других случаях.
4. ЙЕМЕНСКИЕ РЕАЛИИ В ДЖАХИЛИЙСКОЙ ПОЭЗИИ
В поэзии доисламской Внутренней Аравии йеменские реалии
составляли значительный элемент образной системы. Бесчис¬
ленные напоминания о погибших йеменских царствах и царях
были неотъемлемой частью рассуждений о судьбе и ее могу¬
ществе; йеменские цари, племена, населенные пункты звучали
лучшими доказательствами могущества, входя в перечисление
побед какого-либо восхваляемого вождя; следы становища срав¬
нивали со стертыми йеменскими письменами и т. д. Все это —
свидетельство тесных контактов аравийцев V—VI вв. с Йеме¬
ном. Особой категорией таких свидетельств можно считать упо¬
минания предметов, изготовленных йеменскими ремесленника¬
ми. Главным образом они упоминаются в сравнениях, как ве¬
щи, всем хорошо известные и потому способные помочь поэту
передать слушателю свои ощущения и настроения.
138

Традиционное арабское название плаща-накидки — бурд —
первоначально означало йеменский полосатый плащ (ср. [159,
указатель; 211, т. 2, с. 81, 101]). В поэзии, даже в мусульман¬
ское время, определение йамани относилось прежде всего к
плащу (Зу-р-Румма, см. [160, № 75, стк. 2]). Полосатые ткани
считались в предисламской Аравии специфически йеменским то¬
варом и различались по местам изготовления и типам узоров:
атхами (Имру’ ал-Кайс, см. [68, № 3, стк. 48]; аш-Шанфара,
см. [17, с. 27]; ал-Хутай’а, см. [17, с. 243]; 'Ауф б. 'Атийа,
см. [211, № 124]), шар'абийа (ал-Агша, см. [170, № 1, стк. 47,
№ 77, стк. 8; 197, т. 3, с. 275]), джайшанийа ('Абид б. Абрас,
см. [158, № 15, стк. 14]) и много других (см. [481, с. 51—53]).
Йеменские ткани обычно были в красную и черную полоску
(образ: ал-Хутай’а, см. [130, с. 37]), однотонными красными
(ракм и 'акл: ал-Мусаккиб ал-гАбди, см. [211, № 76, стк. 11];
'Амир б. ат-Туфайл, см. [211, № 106, стк. 10]) или белыми
(сихл/сахл: Тарафа, см. [19, с. 185]; Зухайр, см. [45, с. 322];
ан-Набига аз-Зубйани, см. [86, с. 93; 481, с. 51—52]). Пестрота
одежд считалась характерным признаком химйаритов, и ал-
Хутай’а, описывая зацветший пруд, говорит: «Словно по краям
его и сторонам встречаются друг с другом химйариты» [130,
с. 32]. А Субай' б. Хатим, описывая, как дождь согнал цветы
к дому, говорит: «Со стен (дождем) сбиваются камни, а сам
он словно окружен наутро химйаритскими верблюжьими седла¬
ми» ([211, № 113, стк. 22]; аналогичные описания дождя см.
[68, с. 80; 158, № 6, стк. 6—15]).
Йеменскими тканями часто покрывали верблюжьи седла
[211, № 48, стк. 3; 68, с. 7, 579], а также паланкины [211, № 76,
стк. И]. Особо ценились узорчатые ткани райт (Зу-р-Румма,
см. [160, № 14, стк. 19, 20]). Одним из главных красителей для
окрашивания тканей в красный цвет был ' андам, сок сокотрий-
ского «драконового дерева» [211, т. 2, с. 361, примеч. 42]. Ино¬
гда название йеменской ткани в форме причастия могло стать
определением к другому типу ткани, также изготовленной в
Йемене, например атхами мушар'аб, сочетающий типы тканей;
атхами и шар'аби (Имру’ ал-Кайс, см. [68, № 3, стк. 48]; спи-:
сок названий йеменской одежды и тканей см. [342, с. 55]).
Изготовление тканей в Йемене, Хадрамауте, Омане особа
подчеркивается в стихах (Зу-р-Румма, см. [160, № 55, стк. 7;
194, т. 5, с. 383]). Упоминаются и йеменские торговцы тканями
(ал-Хутай’а, см. [130, с. 8]; Имру’ ал-Кайс, см. [68, с. 80; 32,
№ 238]).
Делегации из Йемена везли пророку в подарок одежды [48Г,
с. 52], часто говорится о роскоши одежд приезжих из Йемена’
что вызывало нарекания пророка (см., например, [194, т. 1, ч. 2,
с. 75, 85]). Мухаммад якобы носил хадрамаутский плащ’[194,’
т. 1, ч. 2, с. 10, 153], саваны пророка и Абу Бакра были из
йеменской ткани [194, т. 2, ч. 1, с. 43; 204, с. 12, пер., с. 46].
По договору Мухаммада с Наджраном жители ’ города еже¬
139

годно выплачивали 2 тыс. олхежя-хулла [28, с. 87—88]. Му'азу
б. Джабалу было якобы приказано брать джизью с немусуль-
ман Йемена маафирскими тканями [481, с. 53] (об изготовлении
расшитых тканей при Му'авии см. [72, с. 16]; о шитье йеменца¬
ми кисвы см. [333, с. 204]).
Широкое распространение ткачества предполагает наличие
сырья. Хлопок появляется в Аравии уже в III в. до н. э.
С эллинистических времен хлопок и хлопчатобумажные ткани
поступали в Египет в основном из Индии через Йемен [345,
с. 130—147], и таким образом культура хлопчатника могла
быть занесена в Южную Аравию. Йеменский хлопок, слегкя
желтоватый, был, видимо, хорошо известен в Халифате. Опись?
вая хлопок Табаристана, Ибн Хаукал говорит, что он сходен с
хлопком Са'ды и Саны ([189, с. 272; 190, с. 381]; о хлопке Джау-
фа см. [342, с. 53; 120, с. 228 и примеч. 839]; о хлопке Ç атаб)
прибрежного Хадрамаута см. [125, с. 201]).
Оружие также представлялось джахилийским поэтам издрев¬
ле связанным с Йеменом. Его называют адитским (Рашид
ал-Иашкури, см. [211, № 86, стк. 5—9]); знаменитые копья на¬
зывают йазанитскими по знатному кайльскому роду зу Йазан
(например, Абу Зу'айб, см. [211, № 126, стк. 59]), кольчуги —
туббаитскими (от тубба' — «химйаритский царь»: ал-Мизаррид,
см. [211, № 17, стк. 38]; Абу-3угайб, см. [211, № 126, стк. 59];
ан-Набига, см. [86, с. 95]); связывали его и со сказочным Ира¬
мом (Зухайр, см. [45, с. 158]). Особо знамениты были йеменские
мечи ('Антара, см. [20, с. 140; 211, т. 1, с. 562, 619]).
В мусульманское время йеменские ремесленники продолжа¬
ли изготовлять клинки, наконечники копий и дротиков [333,
с. 207]. Ал-Хамдани пишет об изготовлении из различных по¬
делочных камней Йемена украшений для кинжалов и мечей,
отмечая, что подобные им делают еще только в Индии [125,
с. 364—365].
Кожи, выделанные в Йемене, славились своим высоким ка¬
чеством (Тарафа, см. [19, с. 30]). Были известны специальные
йеменские дубильные вещества (ал-Мизаррид б. Дирар, см.
[211, № 15, стк. 25—26]). В стихах часто упоминаются ремни
и подпруги из йеменской кожи (например, Зухайр, см. [45,
с. 354]). Основными центрами обработки кож были Наджран,
Са'да, Джураш. Кожевенное ремесло продолжало процветать
и в мусульманское время [191, с. 135—136; 189, с. 31; 190, с. 36;
193, с. 112].
5. СУДЬБА КАЙЛЕЙ
Изначально qyl (мн. ч. ’qwln) — член главного рода в об-
щине-ша'бе. Со II—III вв. н. э. кайлями все чаще называют
царских чиновников, управляющих ша'бами, т. е. «служилую»
знать. Кайли упоминаются в надписях IV—V вв. сразу после
140

царей, командуют войсками общин, своими дружинами, вой¬
сками царя (Ry 507, Ry 508, Ja 1028). Иногда кайл мог иметь
военно-административный титул мактав [494, ч. 5, с. 217]. Му¬
сульманское предание сохранило память о кайлях в первую
очередь как о военачальниках. В арабо-мусульманском преда¬
нии термин кайл иногда объясняется как ка’ид («военный ко¬
мандир») [135, сер. 1, с. 580]. В предании об Асгаде ал-Ками-
ле родоначальники знаменитых кайльских родов выступают
как полководцы этого царя [320, с. 39, 96—97].
Надписи кайлей ша'ба Радман (III в. н. э.) из ал-Ми'саля
рассказывают, как одни и те же люди по назначению царя ста¬
новились кайлями в разных местностях и в разных ша'бах.
Так, например, Хазайан Авкан, автор надписи Ми'сал 5, был
кайлем в Муха’нафе, затем в Макра’, потом кайлем над Рад-
маном и Хауланом при царе Иасире Иухан'име [243, с. 15;
489, с. 323—327; 282, с. 169—170]. Происхождение кайльских
родов от «служилой» знати химйаритских царей отразило и
предание мусульманского времени, согласно которому царь на¬
значил основателя рода зу-л-Кала' предводителем (ка’ид) над
объединением ряда химйаритских общин (в тексте — каба’ил),
затем его потомки стали наследными правителями района
Калаг [120, с. 248—249].
Кайл был главой Vi правителем ma' ба, обычная форма упо¬
минания кайлей — вместе с их ша'бами. Кайли командовали
ополчениями ша'бов, организовывали работы по ремонту оро¬
сительных сооружений, строительству крепостей. Арабские сло¬
вари объясняют слово кайл как происходящее от корня к в л —
«говорить» («он говорит, что пожелает, и это исполняется»)
[54а, т. 13, с. 94]. Кроме членов ша'ба в подчинении у кайля
было еще несколько категорий воинов [RES 3904; 284, с. 105]:
дружинники и челядь (nsr, syd, mfqbt), «братья» (’h), «клиен¬
ты-соседи» (gr) (RES 3904, Ry 507). Мусульманское предание
говорит о тысячах людей, подчиненных кайлю Зу-л-Калас :
12 тыс. семей-байтов [63,- т. 2, с. 183], 4 тыс. «членов семей»
(ахл ал-байт) [48, т. 2, с. 144], о принадлежавших ему ра-
бах-'абид, рабах-ракик, гулямах. Две приведенные цифры, ко¬
нечно, мало что значат сами по себе, но они отражают общее
представление о примерном количестве людей, которые могли
подчиняться кайлю (так, например, у ат-Табари сказано, что
у каждого кайля — 10 тыс. зависимых [135, сер. 1, с. 580]; су¬
дя по цифре, имеются в виду и воины, и зависимые крестьяне).
Появление в VI в. термина «общины кайлей» как отличных от
шагбов вообще, возможно, указывает на прямую и непосредст¬
венную зависимость от кайлей части подчиненных им ша* бов
[284, с. 108].
Есть не очень четкие данные об особых владениях хамданит-
ских кайлей: земли, дома для собрания общины, замок-байт
[488, с. 82; CIH 342], резиденция кайля (mqwl) [143, с. 110].
Есть предание о том, что Зу-л-Кала* построил крепость (мае-
141

наf) Вухаза в районе Ибба [120, с. 248]. Согласно преданию
об исламизадии Йемена, кайлям и кайльским родам принад¬
лежали земли, деревья, скот, оросительные сооружения, рабы.
Мусульманские арабские лексикографы сохранили такое оп¬
ределение термина кайл, восходящее к Абу 'Убайде: «Он, кайл,
правил своим народом (каум), своим михлафом и своим мах-
джаром» [19, с. 401]. Каум — это подчиненный кайлю шагб (ср.
qwm [Ry 497, катаб.] и qyl/qm [493, с. 149]). Михлаф — специ¬
фически йеменское название единицы административно-терри¬
ториального деления конца VI—VII в., область, район (в над¬
писях, возможно, hlf) [378а, с. 19; 282, с. 171], т. е. те части
химйаритского государства, в которые цари назначали кайлей-
наместников. Наконец, махджар («огороженное место») озна¬
чало, видимо, личное владение кайля (может быть, его замок
или крепость).
Это определение удачно отразило то сочетание власти над
территорией (михлафом), человеческим коллективом (ша'бом)
и собственным владением (махджаром), которое было харак¬
терно для химйаритского средневековья и служило основой
влияния и выживания кайлей.
Кайли были подчинены царям, следуют за ними в списках
войска, выполняют их поручения и приказания, получают от
царей назначения. Потому арабские лексикографы в качестве
одного из объяснений термина кайл приводят слово вазир.
О кайле писали: «Кто говорит с царем, а тот слушает его речь
до конца и ни с кем, кроме него, не говорит» [46, т. 2, с. 71].
В период ослабления царской власти эти главные советчики и
помощники царей навязывали им свою волю. Предание сохра¬
нило легенду о том, как кайли потребовали от 'Амра, сына
Асгада ал-Камила, чтобы он сверг и убил своего брата Хас-
сана. Один из кайлей, Зу Pyf айн, был с этим не согласен, но
не решился выступить открыто против общего мнения. Он вы¬
разил свое осуждение поступка 'Амра в стихах, текст которых
вручил новому царю в закрытой шкатулке. Когда через не¬
которое время 'Амр стал раскаиваться в убийстве брата и об¬
винять своих советчиков, Зу Ру'айн в свое оправдание извлек
эту шкатулку и прочитал царю свои стихи [135, сер. 1, с. 914—
916]. Независимо от степени достоверности рассказа ситуация,
описанная в нем, характерна для химйаритского средневековья.
Кайли могли поучать царей, могли восставать против них.
Они сначала поддержали антиэфиопскую политику Иусуфа
Ас'ара, а потом выступили против него, что и стало причиной
его гибели. Напротив, Абраху они сначала не приняли, подняв
на мятеж значительную часть страны, но затем примирились с
ним, что помогло ему оставаться на троне в течение многих
лет. Иногда кайли становились царями. Согласно легенде, из
кайлей был узурпатор Зу-ш-Шанатир; на самом деле из кай¬
лей был царь Сумайфа', сменивший Иусуфа. Приведя в Йемен
персов, стал царем легендарный Сайф б. Зу Иазан. Из того,
142

как тщательно в надписях VI в. (например, CIH 541) перечис¬
ляются кайли, союзные или враждебные их авторам, видно, как
много они значили в государстве.
Для Аравии кайли часто были фигурами не менее извест¬
ными, чем химйаритские цари, многие кайли были связаны с-
аравийскими племенами и аравийской политикой. Известна ис¬
тория о кайле, который помогал Имру’ ал-Кайсу, когда тот пы¬
тался восстановить власть Киндитов во Внутренней Аравии (ср.
[284, с. 56]). В словарях термин кайл иногда связывают с гла¬
голом иктала, синонимом ихтакама — «судить, разрешать спо¬
ры», и даже приравнивают его значение к значению термина
хакам [55, т. 13, с. 94], т. е. в представлении бедуинов кайл —
это тот, кто судит и выносит решение. В присутствии кайлей
происходили споры аравийских вождей [77, т. 1, с. 73; ср. так¬
же 120, с. 269—270]. Это отражает важную сторону политиче¬
ской роли кайлей, их авторитет как третейских судей.
В глазах аравийцев йеменские кайли были царями-лшуш/са-
ми. Не теми царями, которые ходили в Аравию большими по¬
ходами, но маликами, подобными тем, которые время от вре¬
мени появлялись среди знати аравийских племен. По определе¬
нию Абу 'Убайды кайл = малик, но не самый главный (малик
би-л-Йаман дуна ал-малик ал-а зам) [19, с. 401; 44, с. 127].
Кайлей стали называть «маликами Йемена» [77, т. 1, с. 54—
55]. Для обозначения химйаритских кайлей-маликов употреб¬
лялся термин умлук (мн. ч. от малик) [147, т. 2, с. 1152; ср. 120,
с. 55]. Это действительно йеменская форма, она встречается в
позднехимйаритской надписи Сумайфы Ашвы Istanbul 7608 bis:
’mlkn/lhmyrm (ср. [222, с. 98, примеч. 12]). Здесь химйаритские
малики — те самые химйаритские кайли, ставленником которых
Сумайфа' был в не меньшей степени, чем ставленником эфио¬
пов.
В Аравии VII в. слово кайл значило и просто «царь», совсем
не обязательно йеменский. Так называли лахмидского царя
('Амр б. Кулсум, см. [19, с. 401]; 'Атахийа б. Суфйан, см. [32,
№ 391]), «царя» вообще [170, с. 273], позднее — даже индий¬
ского царя (Харун б. Муса, см. [207, т. 3, с. 15]).
Внутри слоя кайлей можно обнаружить определенную ие¬
рархию. Кроме просто кайлей существовали, видимо (если про¬
чтение надписи верно), «младшие кайли» (Ry 509: ’sgrt/’qwln).
Мусульманское предание знает о восьми царях-маликах (т. е.
кайлях) — «восьми домах, которые разделили между собой цар¬
скую власть в Йемене после Зу Нуваса» [120, с. 271—275].
Реальное существование такой высшей группы знати подтвер¬
ждается сообщением «Мученичества Арефы» о семи родствен¬
никах царя [308, с. 357]. В «Химйаритской касыде» есть другой
намек на разделение внутри кайлей; там сказано, что потомки
кайля Зу Сахара — азва’ [88, с. 158]. Азва’ поставлены как бы
ниже на иерархической лестнице: сыны кайля, некая параллель
«младшим кайлям» надписей.
143

В мусульманском предании азва’ («те, чье имя начинается
с зу»; «владетели») — общее название для древних, реальных
и легендарных, кайлей. Зу и кайл — синонимы (см., например,
[120, с. 165]: ал-кайл Зу Макар, ал-кайл Зу Иахар). В химйа-
ритских надписях Зу тоже присутствует при именах кайлей
(хотя и не всегда) и тоже является «синонимом» термина кайл.
Например, в надписи CIH 541 (стк. 81) дано общее название
«кайли» (’qwln), а далее идет серия кайльских имен с Зу. Эго
зу, обозначавшее в древний период принадлежность к месту
или племени, в раннее средневековье, в V—VI вв., изменило
свое значение (как и термин кайл) и стало в большинстве слу¬
чаев означать владение чем-либо [378, с. 15—16].
Список, приведенный на с. 88, основан на перечислении кай¬
лей в надписи CIH 541, посвященной заключению мира между
Абрахой и кайлями, поначалу выступившими против него. Скру¬
пулезное перечисление всех кайлей, с одной стороны, подтвер¬
ждает важность события, а с другой — свидетельствует о том,
что это и были крупнейшие роды. Многие из них еще не раз
встречаются в других химйаритских надписях. Понимание К. Ро-
беном имен с Зу лишь как частей титулов 'Адила Зу Файша и
'Алсама Зу Йазана не представляется верным. В этом случае
под властью Зу Файша оказывается почти весь Йемен (ср.
[483, с. 81]).
Самым знаменитым родом кайлей в Йемене V—VI вв. был
род зу Иазан, основные владения которого находились в Юж¬
ном Йемене в районе Нисаб — Майфа*—Кана*, на большой
торговой дороге от побережья к столицам Хадрамаута и Ката-
бана. В VI в. его власть порой распространялась на север до
района гУдайна и на восток до Зафара; в сфере их влияния,
возможно, находился и остров Сокотра [CIH 621; Ианбук 47;
483, с. 85; 140, с. 53]. Крупные землевладельцы, йазаниты были
значительными политическими деятелями. Они были главной
опорой Йусуфа Ас' ара, ими и их подданными выполнены прак¬
тически все химйаритские надписи, из которых мы знаем о
борьбе Йусуфа Ас'ара с эфиопами (Ry 507, Ry 508, Ry 512,
Ry 513, Ry 515; Ja 1028, Ja 1030, Ja 1031a). Главный эпигра¬
фический источник об изменении позиции кайлей и их выступ¬
лении против Йусуфа — надпись на скале в йазанитской крепо¬
сти Мавийа (CIH 621), высеченная от имени йазанитского кай¬
ля Сумайфы, ставшего потом царем Йемена. Другие йазанит-
ские надписи — RES 5085 и RES 4069. Около пятидесяти надпи¬
сей йазанитских кайлей и их слуг и подданных находятся на
скале в ущелье Ианбук в районе Нисаб — Майфа* [483]. Со¬
гласно преданию, йазаниты Ma'дикариб Зу Иазан и его сын
Сайф возглавили борьбу против эфиопов и привели в Йемен
персов. Фигура Сайфа заняла значительное место в мусуль¬
манском предании. В его уста вложено одно из пророчеств о
появлении Мухаммада, в позднее средневековье он стал героем
народного романа «Сайф б. Зу Иазан» [328]. В истории исла-
144

мизации Йемена род Иазан практически не упоминается; види¬
мо, он потерял значительную часть своей мощи и влияния пос¬
ле свержения Сайфа персами. В IX—X вв. в прежних йазанит-
ских районах ал-Хамдани упоминает группу ал-айзун, остатки
ша'бов, вводивших в подчиненную йазанитам федерацию, на¬
званную в надписях Vnn [125, с. 147, 179, 200, 204, 206; 483,
с. 85—86]. История и генеалогия рода зу Иазан неоднократно
становились предметом исследований, однако многое в них
до сих пор остается неясным (см. [284, с. 26—31; 491; 366; 140;
483]).
Другие наиболее именитые кайльские роды химйаритской
эпохи — зу Кал'ан, зу Ру'ан, зу Зараних. Они, как и род зу
Иазан, хорошо известны и из надписей, и из предания. В исто¬
рии мусульманского завоевания как наиболее крупные кайль¬
ские семьи фигурируют они, а также несколько братьев из хри¬
стианского рода "Абд Кулал, который в надписях почти не
встречается, но преданием связывается (видимо, не без осно¬
ваний) с кайльской узурпацией царской власти в смутный пе¬
риод после Абкариба Ас* ада (основные исследования о кайлях
см. [493; 421, с. 444—446; 308, с. 357—359; 284, с. 104—107;
505, с. 181 — 182; 414, с. 131; 372; 488, с. 79—87; 320, с. 39]).
Кахтанидское историко-эпическое предание знает имена мно¬
гих азва’-кайлей: некоторые из них зафиксированы и в надпи¬
сях, другие пока не отождествлены, а часть имен следует при¬
знать полностью легендарными [320, с. 94—97]; благодаря от¬
крытию новых надписей постоянно растет список отождествлен¬
ных имен йеменских царей и кайлей в предании (ср. [325,
с. 190, примеч. 11]).
Предание особо выделяет «восьмерку» (масамина) кайлей,
главных правителей предисламского Йемена периода полити¬
ческой раздробленности. Ал-Хамдани так определяет эту «вось¬
мерку»: «Это восемь домов (абйат), которые разделили между
собой царскую власть после Зу Нуваса» — и называет следую¬
щие имена (семь, а не восемь): Зу Сахар, Зу Саглабан, Зу Ха¬
лил, Зу 'Ашкалан, Зу Джадан, Зу Манах, Зу Сирвах [120,
с. 271]. В комментарии к «Химйаритской касыде» сказано: «Их
называют восьмеркой химйаритов. Царствование ни одного из
химйаритских царей не могло быть благополучным без их под¬
держки, так как эти восемь возводили царя на престол, а если
все решали низвергнуть его, то низвергали». В тексте касыды
перечислены следующие имена: Зу Са'лабан, Зу Халил, Зу Са¬
хар, Зу Джадан, Зу Сирвах, Зу Макар, Зу Хазфар, Зу ' Аскалан
[88, с. 156—157]. Существует также несколько стихотворений,
приписываемых 'Алкаме б. Зу Джадану, в которых эти имена
также перечисляются по-разному: а) Зу Халил, Зу Сахар, Зу
Джадан, Зу Манах, Зу Са'лабан, Зу "Аскалан, Зу Макар, Зу
Сирвах [120, с. 271; ср. 88, с. 157]; б) Зу Халил, Зу Сахар,
Зу Джадан, Зу Хазфар, Зу Са' лабан, Зу 'Аскалан, Зу Макар,
Зу Кайфан [120, с. 271—272]; в) Зу 'Аскалан, Зу Халил, Зу Ma¬
io Зак. 404
145

кар, Зу Са'лабан, Зу Сахар, Зу Кайфан, Зу Хазфар, Зу Джа-
дан [120, с. 272].
В списках постоянно присутствуют: Зу Сахар, Зу Са'лабан,
Зу Халил, Зу 'Аскалан, Зу Джадан, Зу Макар (последний от¬
сутствует в списке ал-Хамдани, но там всего семь имен). Зу
Сирвах дважды заменен Зу Кайфаном, а Зу Хазфар, тоже
дважды,— Зу Манахом.
Большая часть этих родов упоминается и в надписях (см.
сводку [358]). Следует особо выделить Зу Халил и Зу Хазфар.
Эти имена восходят к важнейшим шагбам и родам еще вре¬
мени мукаррибов, когда за ними было закреплено право ста¬
вить своих вождей на важнейшие государственные должности
[273а, табл. 35; 278]. В VI в. Ханаф Зу Халил был одним из
участников восстания против Абрахи (CIH 541). Из рода Ха¬
лил происходила мать известного йеменского ученого VII в.
Вахба б. Мунаббиха [99, с. 371]. В IX—X вв. род зу Халил
жил в горных районах к западу от Саны [125, с. 246]. Род зу
Сахар тоже восстал против Абрахи, надпись CIH 541 в начале
рассказа о восстании называет среди его участников «сахарит-
ских кайлей Сабы»: Мурру, Сумаму, Ханаша, Марсада. Марсад
(Марасид) заменяет Зу Сахара еще в одном варианте списка
«восьмерки» — в «Шаме ал-улум» Нашвана ал-Химйари [226,
с. 16; ср. 140, с. 34—35]. Род зу Джадан (Гадан), слившийся
в свое время с зу Иазан [366], в мусульманском предании часто
заменяет последний, что, возможно, отражает сохранение имен¬
но этой части йазанитов после их падения в конце VI в. Род
зу 'Аскалан упомянут в надписи Fa 74; реально существовал и
род зу Макар [358, с. 58].
В надписях нет рода зу Са'лабан, но он упоминается в дру¬
гих рассказах предания, в частности о том, как человек из зу
Са'лабан отправился в Эфиопию за помощью против Иусуфа
Ас'ара. Имя отсутствующего в надписях рода зу Сирвах содер¬
жит в себе название хорошо известного древнего политического
и религиозного центра Восточного Йемена и обозначает какой-
то из древних родов района Сирваха. Род зу Манах относится
преданием к ветви зу-л-Кала' (ср. [320, с. 96]) и как бы за¬
меняет в списке этот один из самых влиятельных родов химйа-
ритского средневековья. Пока не удается объяснить происхож¬
дение имени Зу Кайфан, два раза заменяющего в списках Зу
Сирвах. Согласно преданию, род его правил в VI—VII вв. в
'Амране и был свергнут хамданитами [120, с. 277—278]. Слово
кайфан, возможно, связано с сабейским qyf («стела, межевой
камень, храмовая стела»).
Как видим, список отражает древнюю реальность, восходит
к действительным знаниям о химйаритской знати. Однако он
содержит значительное число несовпадений с данными надпи¬
сей; в нем нет имен многих известных родов (например, Зу
Фа’иш), появляются имена, связанные с элитой общества глу¬
бокой древности, а не химйаритского периода (Хазфар). В це¬
146

лом список представляется результатом соединения различных
данных, л может быть, выбора из большого списка кайльских
имен, известных преданию (см. [88, с. 156—169]). В основу это¬
го списка легло представление о существовании в предислам-
ском Йемене группы верховных кайлей (это и есть наиболее
достоверный момент во всем предании о «восьмерке»). Часть
имен верховных кайлей правильно донесена преданием, часть
взята из разных легенд и плохо понятых надписей.
Характер некоторых дополнений мы можем установить. На¬
личие некоторых из имен в списке мусульманского времени свя¬
зано с политической ситуацией IX—X вв., когда йеменская
знать (вернее, часть йеменской знати) использовала свое хим-
йаритское происхождение для обоснования прав на власть.
Знаменитые Йу'фириды возводили себя к Зу Макару [88,
с. 165—167; 22, с. 47]. Этим и объясняется настойчивое присут¬
ствие во всех вариантах списка их родоначальника, в надписях
упомянутого, но ничем особенным не выделяющегося. Зу Ма-
нах, заменяющий Зу Хазфара, считался предком соперников
Йу'фиридов— Манахидов (преемников Зу-л-Калаг) (см. [88,
с. 167]). Один из потомков Зу Сахара — Зу Марасид — счи¬
тался предком другого знатного рода йеменских феодалов, к
которому принадлежал Нашван ал-Химйари [88, с. 158—159].
Упоминание именно этих родов объясняет нам политическую на¬
правленность списка «восьмерки»: он отразил как прошлое,
так и IX—X вв., являясь памятником и величия кайлей в V—
VII вв., и возрождения преемников кайлей в IX—X вв.
Могущественные кайли, возводившие на престол царей, в
значительной степени сохранили свою власть в период господ¬
ства персов. Оплоты сасанидских наместников находились в го¬
родах, а большая часть страны была в полном распоряжении
ее настоящих господ — кайлей. К моменту исламизации они бы¬
ли основной политической силой Йемена. Многочисленные рас¬
сказы о контактах Мухаммада с кайлями, о посольствах и
письмах к ним не отражают, быть может, конкретные поступ¬
ки пророка, но отражают общую ситуацию: мусульмане, при¬
шедшие в Йемен, считались с кайлями и стремились привлечь
их на свою сторону. Рассказы об исламизации содержат немало
деталей, подтверждающих политическое и экономическое мо¬
гущество йеменских кайлей.
Наиболее известными кайлями этого периода были Зу-л-
Кала', Зу Мурран, Зу Зуд, Зу Зулайм, Зу Иануф и братья
f Абд Кулал.
Когда в стране воцарился 'Абхала, кайли сохранили
верность исламу, но открыто против «лжепророка» не вы¬
ступили [135, сер. 1, с. 1857]. Когда абна’ покончили с 'Абха-
лой, Абу Бакр, в то время уже халиф, обратился к кайлям с
просьбой помочь абна\ Враг абна’ Кайс б. Макшух тоже при¬
звал их вступить в борьбу, но на ецо стороне, против чужа-
ков-абна’. Однако кайли не поддержали ни одну из сторон
10*
147

[135, сер. 1, с. 1989—1990], что объективно способствовало побе¬
де мусульман (см. [317; 326]).
В 12/633 г. Абу Бакр потребовал от Йемена военной по¬
мощи для завоевания Сирии, и в Медину прибыли отряды йе¬
менских каба’ил, а также йеменские кайли со своими дружи¬
нами, сородичами и зависимыми людьми [135, сер. 1, с. 2082;
207, т. 4, с. 178; 74, с. 80]. Видимо, именно тогда кайли приняли
ислам и отправились доказывать свою верность ему в армии,
которые вели завоевания (футух).
В дальнейшем судьбы большинства из них складывались
очень схоже. Наиболее подробно мы знаем о судьбе Сумайфы
Зу-л-Кала'. С прибытием йеменских отрядов в борьбе за Си¬
рию произошел решительный перелом — мусульмане непрерыв¬
но наступали. Химйаритские дружины отличились в битве при
Иармуке [135, сер. 1, с. 2094; 63, т. 2, с. 183], при взятии Да¬
маска [135, сер. 1, с. 2085, 2152] и особенно Химса [135, сер. 1,
с. 2151; 184, т. 2, с. 381]. В покинутых жителями кварталах
Эмесы-Химса поселились многие йеменцы, в частности калаи-
ты. Химс, по существу, стал столицей йеменцев Сирии, их по¬
литическим центром. Химские йеменцы, прежде всего калаиты,
сыграли большую роль в процессе солидаризации йеменских и
сирийских арабских племен, создания «кахтанидского союза»
[136, с. 147; 135, сер. 2, с. 480; 134, с. 249; 148, т. 2, с. 236; 315].
Сумайфа' Зу-л-Кала', ставший вождем сирийских кахтани-
дов, активно участвовал в политической жизни. О силе его
влияния свидетельствует то, что он осмелился мешать халифу
' Умару в его попытках запретить традиционное для Сирии про¬
изводство вина [134, с. 133; 63, т. 2, с. 183]. Му'авия подозревал
Сумайфу в тайной приверженности 'Али [48, т. 2, с. 143—144;
41а, т. 5, с. 389]. Однако Зу-л-Кала' принял участие в битве при
Сиффине на стороне Омайяда и погиб [135, сер. 1, с. 3312—3314,
сер. 3, с. 2317; 184, т. 2, с. 256; 134, с. 190—191; 114, т. 2,
с. 219—220]. Сын Сумайфы Шарахби’ил тоже был верным слу¬
гой Омайядов и погиб в сражении с войсками алидского ирак¬
ского мятежника ал-Мухтара в 66/685-86 г. [135, сер. 1, с. 3272,
3283, 3286; 136, с. 204, 209—210, 249—250, 268, 299; 207, т. 5,
с. 222—223].
Многие калаиты поселились в Египте, в Фустате им при¬
надлежал особый квартал [148, т. 2, с. 236, 518]. Однако со
второго поколения переселенцев из Йемена род зу-л-Кала '
исчезает с исторической арены, хотя его представители иногда
еще встречаются в культурной истории мусульманского мира.
С другими кайлями происходило почти то же самое. В Си¬
рии же оказались кайли Зу Ру'айн, Зу Зулайм, несколько
представителей рода зу Асбах (в том числе саййид химйаритов
Сирии ан-Надр б. Иарим б. ас-Саббах [120, с. 153; 46, т. 1,
с. 70]), члены рода зу Иазан [120, с. 243—244], кайли родов зу
Ла'ва [123, с. 114], зу Фа’иш, зу Мурран и др. (см. [315; 445;
446; 451]).
148

В Ираке знатных йеменских родов было меньше, в основ¬
ном туда переселились большие группы из племени хамдан.
Из кайлей там оказались члены рода зу Асбах и кайл Хадра-
маута Ва’ил б. Худжр [28, с. 382]. Много химйаритов посели¬
лось в Египте. Кроме Зу-л-Калаг там появляется и Зу Ру'айн
с зависимыми людьми [148, т. 2, с. 236, 237; 197, т. 3, с. 900].
Особым авторитетом пользовались там кайли Зу Асбах. Вме¬
сте с кайлями переселялась часть «интеллигенции». В Химсе и
Фустате возникают школы знатоков хадисов и истории, пред¬
ставленные несколькими поколениями йеменцев. С кайлями
уезжали и поэты, их придворные панегиристы (см. [320,
с. 17—25]).
В самом Йемене остались только небольшие группы пред¬
ставителей знатных родов, а чаще — остатки подчиненных им
ша'бов. В IX—X вв. некоторые из них были зафиксированы
ал-Хамдани: Зу-л-Кала' [120, с. 256], Зу Ру'айн [120, с. 328;
125, с. 180], Зу Джадан [120, с. 276], Зу Халил [120, с. 293—
294]. Однако в политической жизни они большой роли не иг¬
рали. Быстро ослабела политическая роль кайлей и в завоеван¬
ных странах, и к концу VIII — началу IX в. крупнейшие роды
хцмйаритских кайлей полностью угасли.
Большую роль в этом сыграло их удаление из Йемена, где
для их политических амбиций почва была более благоприятна,
чем в Сирии или Ираке. Есть основания считать, что в опреде¬
ленной мере политика удаления из Йемена опасной для ис¬
лама части населения была сознательным шагом мусульман¬
ских властей. В предании о ридде в Йемене приводится текст
письма Абу Бакра, где он приказывает в случае мирного уре¬
гулирования конфликта удалить покорившихся мятежников из
страны: «Я не хочу, чтобы оставались в своих домах люди, со¬
творившие такое. Пусть они узнают, что поступили плохо, пусть
вкусят горя хотя бы на часть того, что сделали» [135, сер. 1,
с. 2008]. Согласно этому приказу из Йемена были выселены
вожди каба’ил, возглавлявшие ридду, и рядовые члены племен.
Кайли против ислама не выступали, но и они были вызваны в
Медину специальным приказом. Согласно преданию, Абу Бакр
обращался с ними достаточно сурово, упрекал в роскоши и вла¬
дении рабами и сразу отправил в Сирию. Халиф и его намест¬
ники видели в кайлях постоянную угрозу власти мусульман,
и общее мусульманское завоевательное движение, требовавшее
новых и новых сил, было хорошим предлогом избавиться от
них.
В период наместников (середина VII—Vili в.) химйарит-
ская знать почти не упоминается в довольно подробной хрони¬
ке событий. На родство с Зу-л-Кала' претендовал, видимо, Ба-
хир б. Райсан; на короткий срок он стал наместником или за¬
местителем наместника Йемена при Иазиде б. Му'авии, но за¬
кончил свою жизнь в Египте [120, с. 259]. В середине VIII в.
наместник халифа ал-Мансура Ма'н б. За’ида подавлял вос¬
149

стание, которое возглавил один из вождей района Са'ды,
объявивший себя потомком Сайфа б. Зу Иазана. Он якобы су¬
мел вынудить наместника покинуть страну и победил своих со¬
перников— бану харб из хаулан {91, т. 1, с. 153—154]. Од¬
нако скорее всего речь идет о простом племенном восстании,
и знать тут ни при чем. Ссылка на Сайфа слишком стандарт¬
на. Одним из немногих свидетельств политической активности
оставшихся в Йемене членов семей и вассалов крупных кайлей
был мятеж ал-Хайсама б. гАбд ас-Самада Зу Халила в самом
начале IX в. [52, с. 131 —132; 120, с. 293—294; 203, т. 2,
с. 498—499].
Ал-Хамдани особо отмечал, что в IX—X вв. в Йемене оста¬
лось очень мало представителей химйаритской знати и остав¬
шимся потомкам кайлей было трудно найти себе равных по про¬
исхождению партнеров для брака [123, с. 32; 333, с. 209—210].
Упоминаемые при этом знатные роды — Ла'ва, Мурран, Сулай-
манийун, ал Хайаван, ал-Ма’идийун, бану Дамам, ал Мараб,
Шибам — хамданитские; о химйаритских родах говорится в об¬
щем (буйутат химйар ар-рафи' а), по именам они не называют¬
ся. В другом месте он же отмечает вымирание химйаритского
рода 'Абд Кулал ар-Ругайни, потомки которого жили в вади
Дахр: ко времени ал-Хамдани из всего рода остался один маль¬
чик. Он и его имущество находились на попечении невольниц
и зависимых людей (мамлук) его рода (см. [120, с. 327—328;
333, с. 210]). Имущество рода в основном перешло к зависимым
людям: «Ва-сарат амвалухум хунака ила мавалихим» [120,
с. 327]; «йукал ли-р-раджул мамлук думми ва-хум ад-думам,
ва-илайхим cap джаллу амвалихим би-Дахр ва-гайруха сада-
кат алайхим, ва-хийа амвал рагиба» [120, с. 328].
Вассалы, младшие роды и родственники, видимо, получали
в управление и владение земли ушедших и угасших родов.
Складывалась новая родовая знать с реальными или фиктив¬
ными химйаритскими корнями (такая, как род и династия Иу* -
фиридов).
6. ЙЕМЕНСКИЕ ПЕРСЫ-АБНА*
Арабская историческая традиция в Йемене и вне его назы¬
вает потомков персидских воинов, поселившихся в Южной Ара¬
вии после сасанидского завоевания, абна\
Термин абна’ («сыновья») используется в арабской генеало¬
гической литературе для обозначения некоторых племенных
групп (например, из тамим). В отличие от банун абна’ упо¬
требляется в классическом арабском как указание не столько
на прямое родство, сколько на принадлежность к какой-то
группе людей. Одно из значений абна’ в средневековом араб¬
ском — «второе поколение какой-либо категории людей (часто—
пришельцев)».
150

Обычное толкование термина абна’ как сокращение от
абна’ ал-фурс («потомки персов») вполне естественно и ло¬
гично. Однако то обилие уточнений и разъяснений, которые при¬
водят в связи с термином общеарабские и йеменские источни¬
ки, показывает, что это объяснение не воспринималось как са¬
мо собой разумеющееся, что были и другие, возможно из¬
начальные.
Таким мог быть один из приводимых вариантов — абна’ ал-
ахрар [135, Glossarium, с. 142], с ним сопоставим другой ва¬
риант— абна’ ад-дахакин («сыновья дехкан») [183, с. 6]. Ах¬
рар («свободные») явно воспринималось тут как передача пер¬
сидского социального термина азад. В происходящем из среды
самих абна’ предании о подавлении движения ал-Асвада, в речи
вдовы Шахра (когда она говорит о своем сородиче Файрузе),
употреблено слово ахрар там, где могло стоять абна’ [135,
сер. 1, с. 1866]. В стихах, приписываемых Умаййе б. Абу-с-Сал-
ту, восхваляющих Сайфа б. Зу Йазана и, возможно, тоже про¬
исходящих из среды абна’, бану ал-ахрар («сыновьями свобод¬
ных») названы персы, пришедшие с Сайфом в Йемен, а не их
потомки [135, сер. 1, с. 956]. Персов же называет абна’ и ал-
Мас'уди [208, с. 259—260], персы-правители имеются в виду под
абна’ и у Ибн Хабиба, когда речь идет о том, что абна’ со¬
бирали в Сане и Адене десятину с торговцев [62, с. 266]. В ле¬
генде о надписи на могиле пророка Худа время правления
персов названо временем ал-фурс ал-ахрар («персов — свобод¬
ных») [88, с. 5—6] (другой пример социально-административ¬
ных терминов и титулов, применяемых для обозначения при¬
шлого населения,— асавира и маразиба\ так называли персид¬
скую военно-феодальную знать в Омане в начале VII в., см.
[536, с. 99]).
Таким образом, абна’ и абна’ ал-ахрар часто означали (при¬
чем в йеменской среде) самих персов, поселившихся в Йемене,
а затем, видимо, и второе поколение, их потомков от браков с
йеменками. Согласно преданию о персидском завоевании, среди
заключенных, которых шаханшах отправил воевать в Йемен,
были и мятежники из знати; кроме того, все участники похода
получили свободу. Таким образом, обозначение их термином
ахрар и в общем смысле («свободный»), и более конкретно
(азад) вполне естественно. Употребление персидского социаль¬
ного термина или его перевода находится в одном ряду с таки¬
ми последствиями персидского завоевания, как введение пер¬
сидской системы налогов, измерение расстояний в персидских
мерах и т. д. Для арабов абна’ доисламского периода были
практически равнозначны персидским правителям, были оли¬
цетворением иноземной власти в Йемене.
После исламизации и арабизации Йемена термин стал оз¬
начать именно потомков завоевателей; более того, различие
между абна’ и персами старались подчеркнуть. Даже о йемен¬
ском ученом раннеисламского периода Тавусе б. Кайсане гово¬
151

рилось, что он был из персов, а не из абна’ [194, т. 5, с. 392].
В IX—X вв. абна’ Саны отказывались признавать своими пере¬
селенцев из Хорасана, именуя их мавали, а не абна' [99, с. 313].
Абна’ быстро йеменизировались. Матери их были йеменка¬
ми, йеменские родственники часто становились их защитниками
(например, Файруза ад-Дайлами, которого подверг гонениям
Кайс б. Макшух, укрыли его родичи из хаулан, они же помогли
ему справиться с Кайсом [135, сер. 1, с. 1991]). Из химйарит-
ского рода Халил происходила мать историка Вахба б. Мунаб-
биха [99, с. 371]. В мусульманское время появляются родосло¬
вия, возводящие видных абна’ к арабским предкам (о том же
Файрузе рассказывали, что он — потомок араба из бану дабба,
некогда бежавшего из Аравии в Дейлем [135, сер. 3, с. 2367—
2368]). Ассимиляция йеменских персов, согласно преданию, бы¬
ла причиной того, что сасанидские цари стали назначать на¬
местниками Йемена людей из самого Ирана, а не местных пер¬
сов [357, с. 124].
Абна’ были среди тех йеменцев, которые быстро включились
в культурную жизнь мусульманского общества. Из среды абна’
вышли первые йеменские поэты, писавшие по-арабски, среди
них знаменитый Ваддах ал-Иаман. Через йеменских поэтов-аб-
на’ в арабскую поэзию доисламского времени и первых десяти¬
летий ислама, видимо, доходили влияния персидской поэзии
([357; см. также о поэтах из абна’ [125, с. 86]). Абна’ сыграли
значительную роль в собирании преданий о древнем прошлом
Йемена, из них происходил знаменитый историк и факих Вахб
б. Мунаббих. Из абна’ происходили первые собиратели Корана
в Йемене [63, т. 6, с. 313], такие знатоки различных способов
чтения Корана, как гАбд Аллах б. Касир и гАбд Аллах ас-
Сангани [99, с. 298, 300].
Существующее предание о раннем принятии ислама персид¬
ским наместником Базаном едва ли достоверно. Однако нет
оснований сомневаться в том, что абна’, не имевшие в Йемене
твердой опоры после того, как их связь с метрополией прерва¬
лась, приняли мусульман благожелательно и сразу стали их
союзниками. Они выступили как значительная и самостоятель¬
ная сила Йемена. Базан, 'амил кисра («наместник Кисры»),
стал ра’ис ал-абна’ («глава абна’») (см. [208, с. 277]). Особое
положение абна’ было закреплено в результате миссии Вабра
б. Иуханнаса, посланного к ним Мухаммадом [135, сер. 1,
с. 1763, 1798; 63, т. 5, с. 313—314]. Он лично обратил в ислам
нескольких видных абна’, а затем побудил их к активным
действиям против захватившего Сану 'Абхалы ал-Асвада. После
убийства 'Абхалы в Сане открыто воцарились вожди абна’
Файруз ад-Дайлами и Дазавайх ал-Истахри; их сверг мазхи-
джидский вождь Кайс, но они снова вступили в союз с мусуль¬
манами и помогли им расправиться с Кайсом.
После того как власть мусульман в Йемене утвердилась,
абна’ поначалу оказались первыми союзниками ислама. Из них
152

часто назначались наместники (например, Са' ид б. Дазавайх,
Даххак б. Файруз) [И, с. 16]. Сын ад-Даххака в 105/723-24 г.
при халифе Хишаме был назначен кади всего Йемена [74,
с. 119]. В разгар соперничества 'Али и Му'авии абна’ Саны
сначала избрали проалидскую ориентацию, но после казни
омайядским военачальником Буером б. Абу Артой 72 человек
из абна’ они якобы «отвернулись (иртадда) от шиизма, с тех
пор и до наших дней» [123, с. 66]. Омайядские наместники во
многом опирались на абна’. Файруз ад-Дайлами восемь лет за¬
мещал наместника Му'авии [74, с. 97]. Его влияние в городе
было велико. Когда войска Му'авии подошли к Сане, то на¬
местник 'Али 'Убайд Аллах б. ал-'Аббас не смог удержать го¬
род, так как Файруз и абна’ отказали ему в помощи [74, с. 96].
Абна’ были хозяевами города Саны. Наместники, даже про¬
исходившие из враждебных им родов, считались с ними. Когда
Омайядов сменили Аббасиды, то абна’ сотрудничали и с ними.
Процветанию абна’ способствовало наместничество Мухаммада
б. Бармака (конец VIII в.), прославленного абнавитским пре¬
данием в качестве справедливого наместника, много сделавше¬
го для благоустройства и украшения города Саны. Йемен¬
ский поэт из абна’ Абу-с-Симт ал-Файрузи, например, был ода¬
рен деньгами и земельным участком Çакар) в Сане за то, что
удачно восхвалил Бармакидов [125, с. 86].
Абна’ были в основном городскими жителями: торговцами
и городскими землевладельцами. В доисламское время они
контролировали йеменскую торговлю — ив качестве представи¬
телей шахской власти, и в качестве привилегированных тор¬
говцев. Поэтому и сосредоточивались они в главных торговых
городах, прежде всего в Сане. В Сане богатые абна’ до ислама
владели большими участками в пределах городской черты,
позднее на этих землях были построены мечети и молельни.
Главная мечеть Саны была построена в саду, принадлежавшем
наместнику Базану, поле (джурба), принадлежавшее Абу Хи-
малю, было отведено под кладбище с молельней (джаббана)
[99, с. 90, 215, 216]. Санские абна’ владели серебряным рудни¬
ком ар-Радрад, абна’, жившие там, имели имущество в Сане.
Другим оплотом абна’ в доисламское и мусульманское время
был Аден. Ал-Мукаддаси в IX в. писал, что большинство его
населения — «персы, говорящие по-арабски», т. е., видимо, те
же абна’ [210, с. 96]. В Ка' ал-Баун в IX—X вв. были земельные
владения абна’ (' акар ли-л-абна’)\ группы абна’ жили в се¬
лениях [125, с. 244]; некоторые абна’ (нафар мин aл-aбнa,) жи¬
ли в Замаре [125, с. 79] и в Са'де (байт мин ал-абна’) [125,
с. 249]. Часть абна’, будучи сельскими жителями, входила в
некие союзы и объединения вместе с другими группами из раз¬
ных племен, например в объединение йарсум [118, с. 294]. Не¬
которые места поселения абна’, видимо, можно определить по
сегодняшним топонимам (например, селения ал-Фурс и ал-Аб-
на’ в области Бану Хушайш, Бану Бахрам в Байт Баус) [118,

с. 416—417 и примеч. 7]. Персидским по происхождению явля¬
ется, вероятно, и название города Манкас.
Санские абна’ VII—IX вв. были богатейшими людьми горо¬
да. Особо выделялся среди них род Джурайша б. Газвана, воз¬
главлявший всех санских абна’ [99, с. 313]. Санцы считали род
Газвана богатым (агнийа'), оценивая его имущество в 400 тыс.
динаров [99, с. 92—93]. В мусульманской Сане абна’ играли
роль очень большую: среди них были и богатейшие торговцы,
и ученые, и литераторы; многие предания об истории Саны
передавались в семьях абна’ (см. [99, с. 465—466]). В X в. сан¬
ские абна’ уже включали в себя значительное количество людей
разных ремесленных профессий, как почитаемых—торговцев,
так и презираемых — ткачей, дубильщиков, резников (см. [118,
с. 381]). Прежняя верхушка разрослась численно, постепенно
теряя связи с политической властью; значительная ее часть
выпадала и из состава правящего слоя, и из состава господст¬
вующего класса вообще.
История абна’ — это, в частности, и история борьбы с ними
других группировок внутри правящего слоя. В доисламское вре¬
мя основной силой борьбы с персами стали каба’ил мазхидж и
ал-харис б. ка'б, выступившие против персов и их союзников —
хамданитов. Затем, в период ридды, мазхиджитский вождь Кайс
попытался вообще изгнать прежних правителей из страны и
даже начал осуществлять задуманное.
Постепенно главными соперниками абна’ становятся сан¬
ские роды, происходящие из каба’ил: гАбд ал-Мадан (ал-харис
б. ка'б) и бану Шихаб (кинда и хаулан). Спор между абна’
и другими жителями Саны за отведенную для выпаса скота
территорию (химу) в Рахабе вырос в серьезное столкновение.
Жителей Саны — противников абна’ — представлял знатный
химйарит 'Али б. Сумама из рода, поставлявшего арифов ко¬
ренным санцам. Абна’ представлял Ибрахим б. Фирас, который
зачитал грамоту, написанную якобы пророком и подтверждаю¬
щую права абна’ на эту территорию. Ибн Сумама отказался
верить подлинности этой грамоты, за что по приказу намест¬
ника был наказан и получил 75 ударов кнутом. Наместником
был тогда, при первом аббасидском халифе, 'Али б. ар-Руба'и
из рода 'Абд ал-Мадан. Тем не менее он выступил на стороне
абна’, еще не утративших своего влияния [113, с. 77—78; 52,
с. 120—121].
Однако постепенно влияние шихабитов растет. После орга¬
низованного абна’ убийства нескольких хариситов (это была
месть за убийство, совершенное в Наджране, см. выше) шиха-
биты начинают действовать заодно с хариситами. Возможно,
первым показателем изменения ситуации была деятельность
присланного в 195/810-11 г. ал-Ма’муном наместника Йазида
б. Джарира ал-Касари, мазхиджита, который начал преследо¬
вать абна’, запрещать их браки с арабскими женщинами и де¬
вушками, расторгать уже заключенные браки [74, с. 147; 288,
154

с. 98]. В начале IX в. богатые шихабиты добиваются не только
высокого материального положения, но и расположения на¬
местников и разворачивают активную борьбу против абна’, о
которой писал ал-Хамдани [118, с. 418]. Сана разделилась на
два лагеря: в одном — абна’ и часть пришлых северных ара¬
бов (низаритов), в другом — бану Шихаб и все, кто относил
себя к коренным южным арабам (кахтанидам) [125, с. 264—
265]. В это время абна’ уже утрачивают свои позиции в Сане.
В конце X в., когда в городе разгорелась острая борьба за
власть, абна’ — одна из соперничающих группировок, не более.
Ибн ад-Дайба' пишет об этом времени: «Борьба за Сану шла
между хамдан, хаулан, химйар, абна’ и бану Шихаб; каждый
месяц там был новый амир или правитель; но их все время
свергали» [52, с. 231] (о возможном сотрудничестве абна’ с зай-
дитами см. [266, с. 42]).
7. ЕДИНОБОЖИЕ В ДОИСЛАМСКОМ ЙЕМЕНЕ
С середины IV в. йеменские надписи почти не упоминают
имен божеств, но возносят хвалы, мольбы и благодарности
единому и единственному божеству, называемому просто «бо¬
гом»— ’In или ’Ihn; «милостивым» — rhmnn, rhmnn/mtrhmn;
«господином небес» — mr’/smyn; «господином на небе и на зем¬
ле»— mr’/smyn/w’rdn; «владыкой неба» — brl/smyn; «владыкой
неба и земли» — b'1/smyn/w’rdn.
Монотеистический характер этой терминологии общепризнан,
и свидетельств, говорящих о существовании именно отдельного
йеменского монотеизма, достаточно. Те тексты, которые, без
сомнения, являются иудейскими, содержат четкие формулы, оп¬
ределяющие их религиозную принадлежность: в них упомянут
(народ) израиль [Байт ал-Ашвал 1, см. 168; 167, № 7]; надписи
кайлей Йусуфа Аскара называют бога «господь иудеев»
(rb/h(w)d). Напротив, христианские надписи Сумайфы Ашвы
и Абрахи упоминают Христа и Мессию. Формуляр южноара¬
вийских надписей всегда очень четок, и всякие изменения в нем
значимы, поэтому неопределенность религиозных формул долж¬
на означать подчеркнутое отличие религий неопределенных мо¬
нотеистических надписей от иудаизма и христианства. Они же
показывают, что обе религии были знакомы йеменцам. Нет сом¬
нения, что их собственные представления складывались под
влиянием этих религий, но поначалу прямо с ними не связыва¬
лись, в частности и потому, что имели и свои йеменские корни.
В надписях II—IV вв. ясно видны следы постепенного разви¬
тия монотеистических представлений, сначала в рамках тра¬
диционной религии. Число богов постепенно сокращалось. По¬
явлению монотеистических надписей предшествует период осо¬
бого возвышения Алмакаха, который становится единственным
И5

богом, упоминаемым в конечных заклинаниях, богом — госпо¬
дином посвятителя [498, с. 415].
Новый бог, единый и единственный, поначалу вставляется
в старинные языческие формулы обращения и благодарности:
bmqm/mr’hmw/mrVsmyn [RES 3383, cp. 224; Байт ал-Ашвал 2];
wlhmrhmw (Ry 534-fRayda 1); ldt/hmrhmw/rh[mnn] (Jo 520);
bnsr/wrdV’lhn (CIH 540) ; bnsr/wrdVwmqmt/mr’hmw/rhmnn)
[169]; bnsr/wrdVrhmnn/mtrhinn (Fa 74); bhmd/rhmnn/bfl/smyn
[165, № 9a].
Два термина в значении «господин» отражают разные пе¬
риоды становления новых религиозных представлений: шг’ — это
«свой» господин, а ЬЧ— «владыка» вообще. Поэтому mr’/smyn—
понятие более простое и конкретное, чем ЬЧ/smyn. Первое
означает «небесный господин», «господин, который на небе»,
второе — «господин неба», «владыка неба» [498, с. 434—435].
Термин smyn не был для йеменцев абсолютно новым, он
встречается в более ранних надписях как обозначение языче¬
ского бога [ал-Хумайра 2, см. 488, с. 422]. В значении «небеса»
он фигурирует и в надписи из Хаза [133, № 26, стк. 33].
История религий хорошо знает примеры постепенного раз¬
вития систем многобожия в сторону единобожия. На аравий¬
ской почве это проявилось в постепенном возвышении над дру¬
гими богами Ба'ал Шамена в Пальмире, Душары в Набатее,
«анонимного», т. е. неопределенного, не связанного с конкрет¬
ными силами природы, бога пальмирцев (см. [355, с. 33; 354,
с. 97—99]. В VI—VII вв. во Внутренней Аравии общими стано¬
вятся божества Аллат, 'Узза и Аллах.
Развитию монотеистических представлений способствовали
широкое распространение в раннесредневековой Аравии моно¬
теистических религий, миссионерская деятельность христиан и
иудеев.
Во Внутренней Аравии в сходных внешних условиях, но из
другого стадиально общества выросло типологически близкое
йеменскому монотеизму явление — аравийское ханифство, не¬
определенный монотеизм отдельных благочестивых людей, воз¬
никший под влиянием иудаизма и христианства, но с ними себя
не идентифицировавший. И ханифы, и йеменские единобожники
широко употребляют имя единого бога — Рахман (Милости¬
вый). В истоках своих он имеет иудейское арамейское проис¬
хождение, но в V—VI вв. широко распространилось в Аравии,
оторвавшись от связи с иудаизмом или христианством. Этим
именем называли потом своего бога Маслама (Мусайлима),
гАбхала, Мухаммад. Ханифским можно считать и термин илах
(илан), употреблявшийся доисламскими поэтами, а в мусуль¬
манское время легко переделанный в аллах. Аравийские пред¬
шественники ислама часто употребляют и различные варианты
формулы «господин неба и земли». Наши сведения о воззре¬
ниях и терминологии ханифов скудны и научно мало освоены,
однако на возможные перспективы сравнения указывает сход¬
156

ство многих формул Корана и йеменских надписей (см. [464]).
Прямое заимствование исключается, но можно говорить о су¬
ществовании каких-то общих и близких формул, которыми
пользовались'и во Внутренней Аравии, и в Йемене.
йеменский монотеизм — результат слияния внутренних тен¬
денций и знакомства с монотеистическими религиями — самым
тесным образом был связан с политической ситуацией. Неоп¬
ределенность сохранялась, пока йеменские цари хотели под¬
черкнуть свою непричастность к политически окрашенным ре¬
лигиям, и она исчезла, когда цари и знать перешли к поискам
внешнеполитических контактов, которые неизбежно несли с со¬
бой влияние иных религий.
Иудаизм, согласно и иудейским, и христианским преданиям,
появился в Южной Аравии значительно раньше христианства;
это подтверждается и надписями. Предание йеменских иудеев
говорит об их пребывании на юге Аравии еще в V в. до н. э.
Документальные свидетельства позволяют говорить лишь о пер¬
вых веках нашей эры [383, с. 5—7; ср. 223, с. 181 —187]. Два
пути, по которым иудейские переселенцы могли попасть в Йе¬
мен (прямо из Палестины через Хиджаз и из Месопотамии
через Иемаму, см. [346, с. 50—51]), сходились в Наджране. Для
первых иудейских переселенцев было естественным осесть имен¬
но в этом торговом центре.
Разного типа свидетельства указывают на то, что иудаизм
предшествовал в Наджране христианству. Из района Наджра-
на происходит надпись, датируемая 597/482 г. н. э. и завер¬
шающаяся, видимо, иудейской (судя по орфографии) формулой
slwm («Мир!») [485, с. 88]. Христианское предание, в частности
«Мученичество Азкира» и «Книга химйаритов», говорит о силь¬
ном влиянии иудеев, с которым столкнулись в Наджране пер¬
вые йеменские христиане [498, с. 421, 437; 230, с. 1334; 209,
л. 326]. О распространении иудаизма именно в Наджране пи¬
сал в XII в. Нашван ал-Химйари [89, с. 136]. Мусульманские
тексты сохранили предание о наджранском царе, который по
поручению царицы Савской совершил поездку к Сулайману
(Соломону), принял иудаизм и распространил его среди над-
жранцев [204, с. 133, пер., с. 183].
В подземном кладбище Бет Шеарим около Иерусалима, да¬
тируемом по всему комплексу серединой III в. н. э., есть
химйаритская монограмма — «химйаритский кайл», свидетель¬
ствующая о том, что там захоронен некий представитель химйа-
ритской знати [346, табл. 2; 493, с. 151—152; 379, с. 161 —162;
469, с. 23—24]. Химйаритская знать этнически была несомненно
йеменской, захоронение кайля на иудейском кладбище свиде¬
тельствует о его иудаизме и, следовательно, об обращении йе¬
менцев III—IV вв. в иудаизм. Последующие события VI в.,
времени Иусуфа Аскара, показывают, что прозелитизм, вообще
нетипичный для иудаизма, для йеменского иудаизма был ха¬
рактерен. Обращение местной знати подтверждается и сообще¬
157

нием о влиянии иудаизма при дворе химйаритских владык в
середине IV в., содержащимся в рассказе Филосторга о мис¬
сии Феофила Индуса в Йемен.
Первая несомненно иудейская и датируемая примерно
493/378 г. надпись была частью стены дома в столице химйари-
тов Зафаре. Поставивший ее хозяин дома — Иехуда Иаккуф —
носит и иудейское, и старинное йеменское имена. Надпись вы¬
полнена на древнеюжноаравийском языке и йеменским алфа¬
витом, но содержит декларативные и развернутые иудейские
формулы: «С помощью и при поддержке Господа его, который
сотворил дыхание его, господина над живыми и мертвыми, гос¬
подина на небе и на земле, того, кто создал все; и молитвами
народа его — израиля». Имя автора повторено и в арамейской
приписке [168; 431, с. 43—58; 374, с. 394—395; 154].
В этой «билингве» упомянут царь Зара’амар Айман, брат
которого, Абкариб Ас'ад, был одним из самых знаменитых
химйаритских правителей. С именем, последнего предание свя¬
зывает легенду об обращении йеменцев в иудаизм. Согласно
этой легенде, во время похода в Хиджаз царь был обращен в
иудаизм двумя хиджазскими раввинами, которые прибыли по¬
том с царем на его родину и там насаждали свою веру. По их
совету царь разрушил древний храм в Рийаме (известный храм
Та’лаба); тогда же был уничтожен храмовой оракул, из по¬
мещения которого якобы извлекли собаку — она-то и оказалась
источником тех звуков, которые выдавались жрецами за речь
божества.
Затем перед священным огнем, вырывавшимся из скалы,
был устроен «божий суд» между языческими жрецами и иудей¬
скими священнослужителями. Огонь, который йеменцы издрев¬
ле употребляли для различения правых и неправых, сжег языч¬
ников, но не тронул иудеев, повесивших на шею списки Торы
[54, с. 17—18; 135, сер. 1, с. 904—906].
Одни варианты предания сообщают, что после этого йемен¬
цы приняли иудаизм, другие — что они его все равно отвергли
и даже убили изменившего вере отцов царя. Многие варианты
относят всю историю к царям более позднего времени. Преда¬
ние восходит к традиции йеменских иудеев и носит следы ли¬
тературной пропагандистской обработки [320, с. 81—83]. Оно
сохраняло свою политическую направленность даже в 30-х го¬
дах XX в., когда йеменские мусульмане вскрыли могилу, где,
по местному преданию, был похоронен Асгад, чтобы опроверг¬
нуть утверждения о его иудаизме [218, т. 1, с. 80, 85—86].
Иногда эту легенду, содержащую немало достоверных йе¬
менских реалий, считают подтвержденной неопределенными мо¬
нотеистическими надписями времени Ас'ада. Однако эти же
надписи могут быть использованы и для подтверждения хри¬
стианского предания о том, что отец Ас; ада принял христиан¬
ство. Формулы надписей позволяют сделать как тот, так и дру¬
гой вывод.
158

На самом деле легенда не дает оснований говорить о реаль¬
ном обращении царя, но является отражением большого влия¬
ния иудаизма среди йеменской верхушки и содержит отзвуки
каких-то действительных споров о вере и покушений на языче¬
ские святилища. О преобладании иудеев при царском дворе,
а не об официальном иудаизме царства и царя свидетельству¬
ет рассказ о преследовании христиан при царе Сарахеле Дан-
кафе (Шарахби’иле Иаккуфе) в «Мученичестве Азкира» (ср.
[498, с. 436—443]).
Свидетельством распространения иудаизма среди йеменцев
в IV—V вв. являются йеменские надписи с употреблением за¬
ключительного slwm («Мир!») (Робен/Наджран 1, Ry 534 +
Rayda 1) или с упоминанием народа израиль (ysr’l) [167, № 7].
В VI в. иудаизм стал идеологией борьбы против эфиопско¬
го влияния. В надписях, поставленных подданными царя-иудея,
мы встречаем общемонотеистические формулы (Ry 507, Ry 508,
Ry 513), в двух из них иудаизм декларируется явно (Ja 1028,
Ry 515) [485, с. 87].
После разгрома Иусуфа Ас'ара в стране широко распро¬
страняется христианство, и иудейских формул в надписях мы
более не встречаем. Однако о сохранении некоторых позиций
иудаизма свидетельствует сочинение, написанное посланным к
Абрахе в середине VI в. православным епископом Григентием,
«Спор с Эрбаном» — диспут с иудеем по вопросам веры. Такая
форма религиозных сочинений была стандартна, и нет осно¬
ваний видеть в нем запись реального диспута, однако выбор
именно этой формы для пропаганды православного христиан¬
ства косвенно свидетельствует о распространенности в Йемене
иудаизма (см. также надпись из Бейт Хадира [34; 35; 153; 155]).
Характерно, что крупные религиозные авторитеты иудаиз¬
ма к аравийскому иудаизму относились пренебрежительно [534,
с. 50—51]. Возможно, что это связано с распространением сре¬
ди иудеев Аравии вообще и Йемена в частности сектантских и
еретических идей (ср. [480, с. 124, 154]).
В рассказах об исламизации Йемена иудеи почти не упо¬
минаются. Известный договор с наджранцами сохранился в
христианской передаче, и в нем иудеи не названы, хотя логич¬
но предполагать, что они продолжали жить в своем древнем
центре. Характерно, что в мусульманском рассказе о том, как
курайшиты просили у иудеев совета, какими вопросами мож¬
но поставить в тупик Мухаммада, в одной из ранних его вер¬
сий, в тафсире ал-Кумми, фигурирует некий иудей из Наджрана
[534, с. 146]. Среди йеменских иудеев имел хождение некий текст
грамоты Мухаммада йеменским иудеям, но он никак не под¬
тверждается мусульманским преданием, не содержит йемен¬
ских реалий и едва ли имеет под собой какие-либо реальные
основания (см. [173, с. 14—17]). В конце IX в., когда зайдит-
ский имам ал-Хади Йахйа взял Наджран, иудеи, там еще были
[539, с. 189, примеч. 9].
159

В йеменской истории они скрываются под общими и для
них, и для христиан названиями: ахл ал-китаб («люди Писа¬
ния») или ахл аз-зимма («покровительствуемые»). Иногда они
упоминаются в исторических сочинениях в отдельных эпизодах
как советчики и предсказатели (см. [74, с. 575]). Упоминание
связанных с иудеями кварталов и зданий (например, канисат
йахуд [74, с. 308]) свидетельствует об их значительной роли
в городах. Из письменных памятников позднего средневековья
мы знаем, что большая иудейская община все время существо¬
вала в Йемене, хотя и находилась в изоляции. Исторически за
иудеями закрепились некоторые занятия и ремесла: торговля,
ткачество, дубление кож, ювелирное дело. Активной была внут¬
ренняя жизнь общины, давшей средневековой еврейской куль¬
туре немало интересных преданий, фольклорных и литератур¬
ных произведений, богословских идей и деятелей (см., напри¬
мер,^ [383; 173; 410]).
Йеменские иудеи, принявшие ислам после его прихода в Йе¬
мен, сыграли немалую роль в развитии мусульманской куль¬
туры и религиозной мысли. Обращенный иудей Ка'б ал-Ахбар
был одним из зачинателей арабо-мусульманской исторической
науки, повествовательной литературы. Йеменские иудеи сы¬
грали большую роль в передаче в ислам иудео-христианских
сказаний и легендарных сюжетов. Йеменский иудей 'Абд Ал¬
лах б. Саба’, приняв ислам, стал одним из идейных зачинате¬
лей шиизма и т. д. Заметим, что распространенное в востоко¬
ведной литературе мнение об иудейском происхождении другого
мусульманского ученого из Йемена, Вахба б. Мунаббиха, в
ранних источниках не подтверждается. Отец его был персом,
мать — химйариткой из зу Халил; материалы, которые он пере¬
давал, ближе к христианскому сирЬязычному преданию, чем к
иудейским источникам.
Вопреки преданию о том, что Мухаммад перед смертью при¬
казал очистить Аравию от всех немусульман, иудеи спокойно
жили в Йемене на протяжении всего средневековья. Однако
время от времени вставал вопрос о законности их пребывания
в этой благочестивой мусульманской стране. Споры эти отра¬
жены, в частности, в двух трактатах йеменских зайдитских фа-
кихов XII в., специально посвященных вопросу о праве иудеев
жить в Йемене.
Ал-Хасан ал-Магриби считал, что высказывание Му¬
хаммада на Йемен не распространяется, а Ибрахим ал-
Каукабани, напротив, что распространяется (см. тексты [41]).
В XVI в. вопрос был поднят вновь. Споры между богословами
завершились выводом о том, что пророк имел в виду- только
Хиджаз. Имам Шараф ад-дин и кади Мухаммад б. 'Абд Аллах
ад-Дава' официально объявили тогда, что иудеи могут оста¬
ваться в Йемене на прежнем положении зиммиев [74, с. 685].
Широкое распространение христианства в Южной Аравии
было результатом эфиопского вторжения и оккупации в 20-х го¬
160

дах VI в. ([498, с. 426, 444; 485, с. 88, 94; 367, с. 46]; общую
историю христианства в Аравии см. [528; 422]).
В «Церковной истории» Филосторга содержится рассказ о
том, как в середине IV в. в Йемен прибыл посланец импера¬
тора Констанция Феофил Индус. Он восходит, видимо, к рас¬
сказу-отчету самого Феофила, якобы победившего в спорах о
вере окружавших правителя Йемена иудеев. Феофил доставил
местному правителю («этнарху») дары от императора Кон¬
станция и передал просьбу своего владыки разрешить «рим¬
лянам», приходящим в Йемен, построить церковь. Этнарх яко¬
бы сам склонился к «благочестию» и воздвиг не одну церковь,
а три, и не на императорские деньги, привезенные послами, а
на те, что сам «охотно» доставлял из своего дома. Церкви
строятся в столице (Зафар), на месте «римского рынка» в Аде¬
не, куда обычно приставали корабли приходящих туда «рим¬
лян», и у «персидского рынка» (обычно понимается как Оман)
[217, с. 32—34].
Феофил претендовал на то, что обратил в христианство
правителя химйаритов. Это не мог быть современник Констан¬
ция царь Маликкариб, отец Ас'ада ал-Камила. Его надписи
действительно содержат монотеистические формулы, но неопре¬
деленного характера, имеющие больше сходства с иудаизмом,
чем с христианством. До Омана, где обычно помещают «пер¬
сидский рынок», никогда не распространялась власть ни одно¬
го из химйаритских владык, и это тоже следует отнести на
счет преувеличений посла. Строительство церквей на свои, а
не на императорские деньги означало скорее не христианское
благочестие, а подтверждение собственного суверенитета. Церк¬
ви же строились, как явствует из текста, для живших в химйа¬
ритских землях римлян-византийцев, торговавших там.
Посольство Феофила было направлено, чтобы обеспечить
экономические и религиозные интересы византийских торговцев
на путях в Индию. Рассказ о нем указывает на то, как хри¬
стианство проникало в Йемен — через торговцев и торговые
пути. Спор посла с иудеями вполне вероятен (выше говорилось
об их большом влиянии в Йемене IV в.). Церкви, видимо, тоже
были действительно построены, скорее всего — самими визан¬
тийскими торговцами, и для себя, так как других христиан в
Йемене тогда не было. Сообщение же об обращении «этнарха»
может быть достоверно, если иметь в виду не царя Маликка-
риба, а кого-либо из крупных кайлей, которых византиец тоже
мог назвать «этнархами», как называли их маликами аравий¬
ские бедуины.
Им мог быть один из представителей рода гАбд Кулал. Му¬
сульманское предание VI в. говорит о кайле V в. *Абд Кула-
ле, что он «держался первоначального христианства» ('ала ан-
насранийа ал-ула), а обратил его человек из племени гассан,
приехавший из Сирии [135, сер. 1, с. 881; 185, с. 309]. Эта фра¬
за как-то отделяет христианство сАбд Кулала от того, что было
11 Зак. 404
161

известно в Йемене позднее (возможно, потому, что Феофшг
представлял арианство, официально признанное тогда в Визан¬
тии). гАбд Кулал был крупным родом, узурпировавшим даже
царскую власть в V в.*/род этот был знаменит как христиан¬
ский накануне ислама: к братьям 'Абд Кулал Мухаммад яко¬
бы направлял своих посланцев. 'Абд Кулал стал также персо¬
нажем народного предания, слившись с некоторыми другими
фигурами [413].
Хронологические соответствия, указание на принятие им
христианства, широкая известность в предании — все это де¬
лает 'Абд Кулала возможным претендентом на роль «этнар-
ха», которого обратил Феофил. Сохранилась надпись некоего
'Абд Кулала от 573/458 г.— CIH 6. Божество в ней названо
Рахман, что означает лишь единобожие, но не позволяет уточ¬
нить его характер. В рассказе начала VII в. о братьях гАбд
Кулал говорится, что они поклонялись трем разноцветным вет¬
вям. Этот символ Троицы и, возможно, вербного воскресенья
тоже не уточняет характер христианства 'Абд Кулал [194, т. 1,
ч. 2, с. 32].
Скудные документальные свидетельства о появлении хри¬
стианства в Йемене (граффити, надписи и изображения кре¬
стов) в округе Наджрана (надпись: Барак б. Малик 'Абд ал-
Масих) и в Хадрамауте [367, с. 48, 49, 53—54] не могут быть
датированы ранее конца V—VI в.; то же относится и к эфиоп¬
ским христианским надписям, найденным в Йемене, и к собст¬
венно йеменским христианским текстам [317, с. 47—48]. Однако
в начале VI в. Наджран уже был значительным христианским
центром, где христиане, в частности, составляли большую часть
торговой верхушки города.
Существует несколько легендарных рассказов о введении
христианства в Наджране около V в. н. э. Все они повествуют
о некоем пришельце, обратившем наджранцев в христианство.
Несколько вариантов одной версии восходят к преданию
аравийских несториан [426]. Все эти варианты, сохраненные
мусульманской традицией, несут на себе явный отпечаток «ли¬
тературной» обработки, построены по образцу других циклов о
святых и мало связаны с наджранскими реалиями и с дей¬
ствительной историей Наджрана.
Сохранившееся в эфиопском варианте «Мученичество Азки-
ра» содержит другую версию истории христианизации Наджра¬
на. В ней значительно больше реалий, чем в первой (имя ца¬
ря, названия племен, подлинные топонимы, см. [438, с. 443]),.
главные противники проповедника Азкира — иудеи, как в сто¬
лице Зафаре, так и в Наджране, где он принимает мучениче¬
скую смерть [230; 150; 485, с. 63].
Наконец, еще одна версия содержится в арабоязычной хри¬
стианской «Хронике Сеерта», где проповедником христианства
оказывается наджранец Ханнан (Хаййан?), ставший христиа¬
нином в Хире [152, т. 1, с. 218—219]. С этой же версией свя¬
162

зано, видимо, и сообщение о появлении христианства в «Кни¬
ге химйаритов» [209, л. 31а; 308, с. 275—276; 498, с. 444].
Аравийская традиция знает мудреца и справедливого ар-
битра-хакама многих племен Кусса б. Сагиду, бывшего также
и наджранским епископом.
Все эти легендарные данные отражают реальный процесс,
продолживший закрепление византийцев на торговых путях че¬
рез Йемен, процесс христианизации одного из главных торго¬
вых центров Йемена. В конце V в., видимо, возникают хри¬
стианские церкви в столице Зафаре и на побережье Красного
моря (в Мохе и на островах Фарасан). О сожжении этих церк¬
вей упоминают надписи полководцев Иусуфа Ас'ара (Ry 507,
Ry 508). Церкви эти скорее всего предназначались для эфио¬
пов, живших на побережье и в Зафаре. Многие истории о по¬
явлении христианства в Наджране сохранены несторианской
традицией; одна из них прямо говорит о принятии христиан¬
ства через Хиру, несторианский центр. Поэтому естественно
предположить, что сначала в Наджране преобладали именно
несториане.
В связи с эфиопским политическим присутствием христиан¬
ство в Йемене приобретает явственную политическую окраску.
Этому способствовало усиление в Наджране монофизитства.
В начале VI в. там поселились монофизиты, изгнанные из Ви¬
зантии императором Юстином [152, т. 2, с. 50—52; 308, с. 278].
Наджранское монофизитство характеризовалось, видимо, склон¬
ностью к юлианитскому (фантазиатскому) течению. Бороться
с его экстремизмом призывал Симеон Бетаршамский (223, с. 108].
Эфиопская оккупация означала торжество умеренного течения
в монофизитстве — севериан. Однако и позднее юлианитство ос¬
тавалось характерным для наджранских христиан. Михаил Си¬
риец сообщает о трехлетием правлении в Химйаре (скорее все¬
го в Наджране) юлианитского епископа. Еще в VII—IX вв.
несторианский католикос Тимофей считал, что переселенные из
Наджрана в Ирак христиане заражены юлианитской ересью
[498, с. 452].
Иусуф Ас'ар выступал против эфиопов и их политических
и идейных союзников — монофизитов Наджрана {498, с. 451 —
452]. Несториан Иусуф не только не преследовал, но даже ис¬
пользовал для переговоров с наджранцами, за что они и на¬
зываются в «Книге химйаритов» «христианами [только] по име¬
ни» [209, л. 7а; 308, с. 282; 284, с. 121]). В сохраненных хри¬
стианским наджранским преданием речах Иусуфа, обращен¬
ных к горожанам, он осуждает именно монофизитство, когда
призывает их отказаться от такого обожествления Христа, от
которого якобы отказались другие христиане (т. е. несториане)
и даже римский император (т. е. Юстин, предпринявший го¬
нения на монофизитов).
История преследования и казней наджранских христиан ис¬
следовалась в науке неоднократно [497; 498; 308, с. 278—304;
11*
163

284, с. 31—52; 223 и т. д.]. Останавливаться на ее деталях нет
нужды (новые гипотезы о нескольких сериях репрессий при
разных царях и новые датировки событий см. [505, с. 59, 68]).
В результате завоевательного похода Аксума на Йемен на
обоих берегах Красного моря утвердилось монофизитство. Хри¬
стианство распространилось по всей Южной Аравии, его при¬
нимает химйаритская знать. Впервые в йеменских надписях
появляются четкие христианские формулы. Надпись йазанит-
ского кайля Сумайфы Ашвы, который возглавил йеменскую
оппозицию Йусуфу Ас'ару, крестился в Эфиопии и был по¬
ставлен эфиопами йеменским царем,— Istanbul 7608 bis =
RES 3904 — содержит обрывки христианского зачина и концов¬
ки: «...святого духа» и «во имя Рахмана и сына его Христа
Победителя...» (...mn]fs/qds; bsm/rhmnn/wbnhw/krsts glbn...)
[222; 4916].
Наджранские события нашли свое отражение и вне хри¬
стианского культурного круга, в Коране (сура «ал-Бурудж») :
«4Убиты будут люди рва, 5огня, обладающего искрами. 6Вот
они сидят над ним 7и созерцают то, что творят с верующими.
8И вымещали они им только за то, что они уверовали в Алла¬
ха великого и достохвального» [LXXXV, 4—8]. Как çpeAHeee-
ковые, так и современные комментаторы и исследователи рас¬
ходились в понимании этих аятов [215, с. 505—506]. Согласно
одной точке зрения, в Коране описано сожжение наджранских
христиан и наблюдающий за ним царь-иудей [472; 454; 463,
с. 610—622]. Согласно другой — это лишь одно из описаний ад¬
ских мук, где ров — преисподняя [425, с. 12, 92; 477, с. 533].
На самом деле в этом небольшом кораническом отрывке
слились воедино несколько планов информации и образности,
что характерно для Корана вообще. Первый план — конкрет¬
ная информация и конкретные образы, напоминавшие хиджаз-
цам об известных им событиях. Коран действительно отразил
наджранские казни и их главный эпизод — сожжение христи¬
ан химйаритским царем. Описание наджранских событий в хри¬
стианской литературе и в надписях (сожжение церквей в раз¬
личных местах Йемена) при сравнении с конкретностью корани¬
ческой картины свидетельствует, что за этим стоит действи¬
тельное знание.
Второй план — испытание огнем как образ суда между раз¬
личными верами. Мотив огня, решающего спор о вере, был
широко распространен в преданиях, известных и в Аравии. Трое
в огненной печи из «Книги Даниила» (III, 10—97)—лишь
один из серии образов этого типа, характерных для иудейской
пропагандистской литературы. Мотив встречается и в иудейских
преданиях о Йемене — в легенде о «божьем суде» между иу¬
дейскими священнослужителями и языческими жрецами у свя¬
щенного огня в Рийаме [320, с. 81—83]. Мотив суда огнем по¬
является и в христианских сказаниях о Йемене, причем именно
там, где христиане сталкиваются с иудеями — в «Мученичест¬
164

ве Азкира», где христианского проповедника сжигают. Когда
христиане сталкиваются с язычниками, огонь не упоминается.
В «Книге химйаритов» реальное сожжение христиан превра¬
щается в великое торжество христианства и их духовную побе¬
ду, в символ их величия. Мотив сожжения в Коране в допол¬
нение к конкретному сообщению содержит этот символический
образ противоборства религий, понятный в контексте распро¬
страненных в Аравии иудейских и христианских пропагандист¬
ских сказаний,— испытание огнем.
Наконец, коранические аяты содержат и собственно кора¬
нический план — адский огонь как образ последнего суда меж¬
ду верующими и неверующими, образ, связанный с древними
семитскими представлениями о преисподней. Среди окружаю¬
щих их аятов эти звучат действительно как одно из описаний
коранического* ада (джаханнам). Таким образом, в сложении
этого коранического отрывка сыграли свою роль и йеменская
реальность, и изображение этой реальности в сказаниях и пре¬
даниях, видимо, христиан. Известно несторианское предание о
наджранских событиях [426], тон описания происходившего до¬
вольно спокоен, а само описание не имеет того накала, кото¬
рый сделал бы сюжет из области религиозно-политической борь¬
бы сюжетом эсхатологическим. Тут следует искать источник
или источники, более близкие к монофизитскому или византий¬
скому кругу.
Победа Аксума была и политической победой Византии, но
в плане религиозном византийское влияние оставалось слабым.
В начале правления Юстиниана химйариты изгнали епископа,
которого назначил изменивший монофизитству александрий¬
ский патриарх [308, с. 69; 96, с. 128—129] (впрочем, это могло
быть не протестом против насаждения православия, а выраже¬
нием внутримонофизитского раскола между северианами и
юлианитами).
При Абрахе вместе с укреплением политических связей с
Византией усиливаются связи религиозные. Строительство
большой церкви в Сане ведется, согласно мусульманскому пре¬
данию, с участием византийских мастеров, присланных импера¬
тором. Согласно христианскому преданию, из Византии к Абра¬
хе был послан епископ Григентий, составивший для химйаритов
ряд сочинений, разъяснявших им основы истинной христиан¬
ской веры и правила благочестивой жизни христианина [33;
309; 308, с. 246—247, 315—316]. Григентий был православным,
к тому же нет серьезных оснований сомневаться в его исто¬
ричности (ср., однако, [498, с. 452]), поэтому можно предпола¬
гать, что Абраха официально принял православие [284, с. 122].
В «Сире» Ибн Исхака о христианах Наджрана сказано, что
они придерживались «веры царя, несмотря на расхождения в
их деле» [54, с. 414; 205, с. 403]. Это тоже, видимо, отражает
сближение йемедских христиан с византийским православием
(ср., однако, [498, с. 452]).
165

Надписи времени Абрахи содержат иные формулы христиан¬
ского вероисповедания, чем надпись Сумайфы Ашвы. Это раз¬
личие при обычной строгости и устойчивости формуляра южно¬
аравийских надписей указывает на наличие существенных изме¬
нений.
В начале надписи на Марибской плотине (CIH 541) стоит:
«Силой, и помощью, и милостью Рахмана, и его мессии, и свя¬
того духа» (bhyl/w/[r]d’wrhmt/rhmnn/wmshhw/wrh/qbs). Над¬
пись об аравийском походе Ry 506, начало: «Силой Рахмана
и его мессии» (bhyl/rhmnn/wmshhw), конец: «Силой Рахма¬
на» (b/hyl/rhmnn). Другая надпись времени Абрахи, высечен¬
ная в Ма’рибе знатными хамданитами (Ja 547 + 544 + 546 + 545),
содержит формулы «ради Рахмана» (lrhmnn), «во имя Рахма¬
на, господина на небе и на земле» (4sm/rhmnn/mrVsmyn/w’rdn),
«во имя Рахмана, властелина» (4sm/rhmnn/mlkn) [198а, с. 275—
279; 367, с. 48]. В. Мюллер видит в этих надписях отзвуки сти¬
листики посланий апостола Павла [465]. Все это может указы¬
вать на официальное покровительство православию. Однако
при Абрахе и после него христианская община Йемена продол¬
жала просить у Константинополя назначения нехалкидонитских
епископов. Двадцать пять лет их призывы оставались без от¬
вета, наконец, когда около 560 г. в окружении императора
Юстиниана начало ощущаться влияние юлианитов, юлианит-
ский епископ Эфеса направил в Хиру и далее в Химйар Сер¬
гия, который в Йемене и умер, прожив там три года [424,
с. 129—130]. Из местных жителей он выбрал себе преемника,
некоего Моисея. Возможно, что его же имеет в виду предание,
сохраненное у псевдо-Дионисия Тельмахрского [149, с. 112; 96,
с. 129], о том, что химйариты, не дождавшись подходящего
епископа из Византии, избрали своего собственного.
Йеменские христиане, как и все йеменцы, имели контакты
с Хиджазом. Существует предание о приезде к пророку на-
джранской делегации и об их спорах и обращенных друг к дру¬
гу заклинаниях (мубахала) [460; 523а]. Предание едва ли мож¬
но признать подлинным полностью, но также едва ли есть
основания сомневаться в том, что какие-то контакты с наджран-
скими христианами имели место. От них могли попасть в Ко¬
ран и некоторые представления, считающиеся юлианитскими:
«...157и за слова их: „Мы убили Мессию, сына Марйам, послан¬
ника Аллаха!“ Но они не убили его и не распяли! Им так бы¬
ло показано. Те, которые разошлись во мнениях об этом, те
сомневаются, у тех нет никакого об этом знания. Они лишь
следуют домыслам. Они точно не убили его. 158Напротив, Аллах
вознес его к себе, ведь Аллах был (и тогда) могуч и мудр!»
(IV, 157—158/156; см. [424, с. 131; 412, с. 117—119]).
В период исламизации христиане, видимо, были значитель¬
ной политической силой. В рассказах о посольствах фигури¬
руют братья 'Абд Кулал, чье христианство особо подчеркива¬
ется. Значительным оплотом христианства накануне ислама
166

был замок 'Аркаба в Васабе [129, с. 88]. Договор с наджран-
цами тоже свидетельствует о значении христиан в Йемене.
Договор этот — реальность, хотя существующий текст явля¬
ется его христианской версией, в которой все нехристианское
население Наджрана (а оно было) не упомянуто. Сохранился
он в христианской среде, некоторые варианты превратились из
конкретного договора в соглашение Мухаммада с христианами
вообще (см. [405, с. 27—34]).
При халифе гУмаре значительная часть христиан Наджра¬
на была выселена в Ирак. Они были обвинены в нарушении
запрета на ростовщичество, который на немусульман в прин¬
ципе не распространялся, но был якобы записан в договоре.
В Ираке возникли поселения наджранских христиан, которые
еще долго были вынуждены платить налог, определенный дого¬
вором с мусульманами [28, с. 90—92].
В востоковедной литературе приобрело популярность сооб¬
щение Ибн ан-Надима о том, что монах из Наджрана по рас¬
поряжению несторианекого католикоса побывал в X в. в Китае
([56, с. 413; 271а, т. 4, с. 145—146; ср. лишнее исправление ав¬
торского текста в русском переводе [461, с. 267, пер., с. 233
и примеч. 30]). У Ибн ан-Надима, однако, не сказано, какой
Наджран он имеет в виду; известно, что так же назывался мо¬
настырь около Востры в Сирии [197, т. 2, с. 704], и происхожде¬
ние этого монаха-посланника оттуда для X в. представляется
более вероятным (ср. [485, с. 95]).
Христиане, конечно, продолжали жить в Йемене. Договор
имама Иахйи в IX в. был заключен с ахл аз-зимма — иудеями и
христианами Наджрана. О христианах на острове Сокотра у
ал-Хамдани говорится: «На острове Сукутра есть люди из всех
племен махра. А это остров длиной в восемьдесят фарсахов;
как он утверждает, там много финиковых пальм, туда выбра¬
сывает (морем) амбру, там—(краска) „кровь братьев“. Если
сказать махрийцу: „О сокотриец!“, то он рассердится.
Он сказал: сокотрийцы — из румийцев, из потомков Рума,
которые жили там и присоединились к родословиям племени
ал-камар из махра, и они хорошо известны. Он сказал: там
10 тысяч воинов, прежде они были христианами, и они расска¬
зывают, что Кисра выслал туда людей из румийцев и они об¬
жились там, пока махрийцы не переправились к ним через море
и не покорили их и (весь) остров» [118, с. 196—197].

Заключение.
Пути развития Южной Аравии
в раннее средневековье
К V в. возникшее в IV в. единое химйаритское государство
достигло наибольших высот своего политического могущества.
Однако уже с середины V в. начался его постепенный распад,
вызванный, с одной стороны, усилением местной знати (кай-
лей), а с другой — ростом политического влияния в Йемене ино¬
странных держав. Стремление участников местных конфликтов
разрешить их с помощью различных внешних сил привело
лишь к обострению этих конфликтов, а затем к эфиопскому
(в начале VI в.) и персидскому (в конце VI в.) завоеваниям.
На судьбы химйаритского государства влияли и его отно¬
шения с племенными объединениями Внутренней Аравии. Хим-
йариты совершали дальние походы в глубь Аравии, создавали
там вассальные политические образования. Бедуины же совер¬
шали набеги на Йемен, проникали в глубь его территорий и
оседали там, включаясь во внутренние распри.
В начале VII в. раздробленный Йемен довольно быстро при¬
нял ислам, нашедший там много сторонников и союзников.
Страна стала одной из провинций расширяющегося мусульман¬
ского государства. Тогда же значительная часть йеменцев поки¬
нула Южную Аравию, переселившись на завоеванные исламом
земли.
Действие центробежных политических сил сочеталось с об¬
щей тенденцией к распаду Халифата и обособлению халиф¬
ских наместников, а также с появлением в мусульманском го¬
сударстве различных религиозно-политических течений, тоже
стремившихся к политической обособленности. В IX—X вв. в
Йемене возникает ряд независимых политических объединений,
во главе которых оказывались знать (Иу'фириды, Манахиды
и т. д.), отделившиеся от Халифата наместники (Зийадиды),
лидеры религиозно-политических движений (зайдиты, ибадиты,
исмаилиты). К концу изучаемого периода политически раздроб¬
ленный Йемен практически выходит из-под власти багдадских
халифов. Затем в середине XI в. исмаилитская династия Су-
лайхидов надолго подчиняет себе значительную часть Южной
Аравии и включает ее в сферу влияния фатимидского Египта.
Хозяйственная жизнь Йемена, поначалу сохранявшая многие
характерные черты древности, постепенно меняется, притом что
основной хозяйственной ячейкой на протяжении всего раннего
средневековья остаются относительно автономные общины в
168

изолированных долинах. В V—VI вв. постепенно приходят в
упадок характерные для древности крупные земледельческие
хозяйства предгорной зоны, основанные на крупных иррига¬
ционных системах, функционирование которых поддерживалось
государством. Часть этих земель постепенно превращается в
пастбища кочевников и полукочевников. Однако страна оста¬
валась преимущественно районом оседлого земледелия, осно¬
ванного на простых системах ирригации, и оседлого скотовод¬
ства со значительной долей крупного рогатого скота.
Постепенно почти полностью прекращается вывоз ароматов.
В раннесредневековый период начинается интенсивная разра¬
ботка месторождений полезных ископаемых Йемена, в част¬
ности серебра, однако к X в. горная добыча затухает.
Традиционная для Южной Аравии транзитная торговля в
V—VI вв. несколько ослабляется конкуренцией византийских,
египетских и персидских купцов. Некоторую компенсацию дает
усиление внутриаравийских торговых связей, в которых Йемен
активно участвует, стремясь поставить их под свой контроль.
В VII—X вв. расширяются торговые связи с различными
областями Халифата, в том числе с Ираком; в XI в. оживляют¬
ся деловые связи с Египтом.
Важной чертой южноаравийского общества в раннее средне¬
вековье становятся увеличение численности кочевников и полу¬
кочевников, постепенно просачивавшихся из Внутренней Аравии
на территории, где прежде жили только оседлые земледель¬
цы, и усиление их роли в хозяйственной, социальной и культур¬
ной жизни общества. Часть из них продолжает кочевать в по¬
лупустынях или на землях, ставших полупустынями после раз¬
рушения крупных ирригационных систем. Значительная часть
кочевников оседала на землю, часто подчиняя коренное насе¬
ление и навязывая свою племенную структуру, родословия, обы¬
чаи, язык.
Социальные отношения начала раннесредневекового периода
характеризуются выдвижением в составе господствующего клас¬
са местной владетельной знати — кайлей. Порученное им госу¬
дарством управление различными районами кайли превраща¬
ли в собственное независимое правление, а затем и во владе¬
ние землей и подчинение местных жителей. С приходом ислама
термин кайл исчезает, значительная часть крупной родовой
знати, выросшей из знати служилой, покидает Южную Аравию.
Однако их преемники и наследники постепенно восстанавли¬
вают свои владения и свое влияние в обществе.
Еще с химйаритского времени растет значение племенной
знати. Становясь едва ли не главными партнерами мусульман¬
ских правителей, вожди племен приобретают хозяйственную и
политическую власть над многими районами. Власть эта обыч¬
но была наследственной и распространялась как на членов ко¬
чевых и полукочевых племен, так и на зависимые от них земле¬
дельческие общины.
169

В раннесредневековый период правящий слой господствую¬
щего класса включает в себя много нейеменцев (например, аб-
на’ — потомки персидских завоевателей, составившие влиятель¬
ную часть городской администрации при персах и в начале му¬
сульманского периода, крупные торговцы и землевладельцы,
утратившие к X в. свое экономическое и общественное влия¬
ние). Представители халифских властей и различных религиоз¬
но-политических движений (например, зайдитские имамы и та¬
рифы) оседали в Йемене, и часто именно через них осущест¬
влялись сбор и перераспределение земельной ренты (через си¬
стему государственных и религиозных налогов). Значительную
долю своей власти над зависимыми людьми все категории гос¬
подствующего класса получали через признание государством
их места в военно-административном аппарате. Не только
пришлые администраторы, но и местные владетели и вожди
формально считались представителями государственной или ре¬
лигиозной власти.
Весь раннесредневековый период характеризуется ростом
крупного частного землевладения. Большие участки земли при¬
надлежали кайлям и их социальным преемникам — йеменской
мусульманской знати. Различные группы местной знати захва¬
тывали земли и находившиеся на них селения, присваивая пра¬
во сбора податей и суда над жителями и даже распоряжения
их судьбами. Особую категорию составляли «владельцы име-
иий-дийа », эксплуатировавшие окрестных земледельцев и се¬
зонных работников. Большие земельные участки принадлежали
богатым горожанам. Постепенно возникают и начальные фор¬
мы передачи земельных наделов за службу.
Параллельно развивалась система издольной аренды (в му¬
сульманское время — мушарака), характерная для всего Ближ¬
него Востока в эпоху средневековья.
Земледельцы работали на своих и на арендованных землях,
а также в поместьях знати, выплачивая долю урожая и на¬
логи. В начале средневекового периода в Йемене существовал
рабовладельческий уклад, сохранявшийся в виде домашнего
рабства и содержания рабов-воинов на протяжении всего сред¬
невековья.
Города раннего средневековья были тесно связаны с воен¬
но-политической администрацией, являясь символами полити¬
ческого господства над территорией. Борьбу за них вели все
силы, соперничавшие в средневековом Йемене.
В городах жили торговцы и ремесленники, часто владевшие
и землями в черте города и вне ее. Городское население, по
крайней мере в Сане, имело свои, не очень хорошо нам из¬
вестные организации, позволявшие горожанам выступать в по¬
литической борьбе в качестве самостоятельной силы.
Начало раннего средневековья характеризуется постепен¬
ным упадком древнейеменских религиозных культов и их не¬
которой эволюцией в сторону единобожия под влиянием рас¬
170

пространившихся в стране монотеистических религий — иуда*
изма и христианства. Различная религиозная ориентация почти
всегда означала и определенную политическую ориентацию. По¬
лучили некоторое распространение и внутриаравийские культы.
В движении 'Абхалы ал-Асвада нашла свое выражение обще¬
аравийская тенденция «пророческого» монотеизма. Она же, в
высшей своей форме, воплотилась в исламе.
Исламизация в ее политическом аспекте прошла быстро.
Разнообразие политических тенденций внутри страны способ¬
ствовало закреплению в Южной Аравии многих течений ис¬
лама — от суннитского шафиитства до исмаилизма и хариджит-
ства. Ислам же стимулировал арабизацию химйаритов, начав¬
шуюся еще в V—VI вв. в результате расширения контактов с
Внутренней Аравией.
Каждое из описанных явлений проходит через обе эпохи
раннего средневековья — предисламскую (химйаритскую) и
раннемусульманскую, которые иногда представляются принци¬
пиально различными. Истоки большинства типических черт му¬
сульманского общества Йемена обнаруживаются в Йемене
химйаритском.
Это один из вариантов становления феодального общества.
Об этом свидетельствуют рост крупной земельной собственно¬
сти, развитие системы издольной аренды, усиление личной зави¬
симости земледельцев и зависимости общин от знати, в частно¬
сти служилой, появление зачатков иерархической условной зе¬
мельной собственности (икта'), тенденция к политической раз¬
дробленности, победа монотеистической идеологии. Все эти
черты находят себе аналогии в обществах других стран Ближ¬
него Востока в период становления феодализма — до XI—XII вв.
О феодальном характере, феодальной сути развития ран-
* несредневекового Йемена свидетельствует и его итог, находя¬
щийся за хронологическими рамками нашего исследования и
кратко описанный в первой главе работы. В XI—XIII вв. в
Южной Аравии сложилось феодальное общество, аналогичное
тем, которые принято характеризовать как восточный вариант
развитых феодальных.
В V—X вв. по всему Ближнему Востоку шел процесс сло¬
жения феодальной общественно-экономической формации. И раз¬
витие йеменского общества явилось частью общего процесса,
причастность к которому Южной Аравии можно определить, ис¬
ходя из принципов «исторической корреляции» и «внешней сре¬
ды формации», разработанных советскими историками (см.,
например, [263, с. 119—123]).
В раннефеодальном развитии Йемена ясно выделяются два
этапа, разделенные исламизацией, которая изменила многие
внешние черты уже раннефеодального химйаритского общества.
В хозяйственной жизни ислам, по существу, лишь изменил
некоторые направления внешних торговых связей Йемена. В по¬
литической области он ликвидировал превосходство Йемена в
171

борьбе с аравийскими племенами, что вылилось затем в пол¬
ное политическое подчинение Йемена Халифату.
Проникновение в Йемен и оседание там кочевников шло в
доисламский период при химйаритской доминанте, на химйа-
ритской основе. Оседавшие бедуины становились или старались
стать членами химйаритского общества: служили в химйарит-
ских армиях, получали химйаритские титулы, писали надписи
по-йеменски и посвящали их йеменским богам или богам йе¬
менских царей, иногда входили в состав химйаритских родо-пле¬
менных общин-ша' бов.
Усиление политической роли племен в связи с пришедшим
из Внутренней Аравии исламом изменило многие акценты. Те¬
перь пришельцы из Аравии хотя и оседали на землю, но сохра¬
няли не только свой язык, но и почти полностью свою родо¬
племенную структуру, свои обычаи и, конечно, свою новую
религию. Более того, они навязывали их своим новым соседям.
Коренные земледельцы стали называть свои общины кабила,
усвоили многие социальные ценности и обычаи общества пу¬
стыни. «Химйаризация» бедуинов сменилась «арабизацией» йе¬
менцев.
Складывание феодальной социальной структуры тоже шло
первоначально как .развитие химйаритской действительности.
Главное место в правящем слое занимали выходцы из химйа¬
ритской родовой и служилой знати. В зависимости от них на¬
ходились химйаритские общины-ша' бы. С приходом ислама тра¬
диционная знать (кайли) стала играть все уменьшающуюся
роль. Коренная йеменская знать VII—IX вв., преемники кайлей,
была оттеснена со своих позиций вождями и знатью племен и
знатью нейеменского происхождения.
Наконец, постепенная победа единобожия в его различных
формах, характерная для химйаритского периода, сменилась
полным торжеством ислама. Различные формы мусульманско¬
го религиозно-политического сознания победили в Йемене все
другие виды монотеизма.
В целом феодальное развитие Йемена первоначально шло
на химйаритской основе, из «внутренних ресурсов». После ис-
ламизации оно продолжалось уже на основе синтеза сложив¬
шихся местных процессов и того, что было принесено сначала
из Аравии, а затем из разных концов обширного, разнообраз¬
ного, но одновременно и единого мусульманского мира.
Различая два периода раннесредневековой истории Южной
Аравии, представляется более точным говорить не только о
двух периодах одной эпохи, но и о воплотившихся в них двух
возможных путях развития феодализма в Йемене, так как эти
периоды различаются типологически.
Химйаритский период часто воспринимается как продолже¬
ние древней истории страны. Типологически этот период сходен
с выделяемым советскими историками типом генезиса феода¬
лизма «с ясным превалированием античных начал», т. е. с
172

сохранением значительных элементов древнего социально-эко¬
номического наследия [335в, с. 10 (№ 3); 335д, с. 19 (№ 2)].
«Химйаритский» путь становления феодализма в опреде¬
ленной степени находился под влиянием процессов, которые
происходили в V—VII вв. в кочевом и оазисном обществе Внут¬
ренней Аравии, где складывались новые формы политической
и экономической зависимости и идеологии, нашедшие свое даль¬
нейшее развитие в исламе и в общине Мухаммада. В некотором
приближении и, разумеется, с оговорками предисламская Внут¬
ренняя Аравия может быть отнесена к дофеодальной/протофео-
дальной стадии общественного развития (ср. [297]) или же
сопоставлена с типом генезиса феодализма непосредственно из
родо-племенного строя «варваров» [335в, с. 9 (№ 1); 335д,
с. 19 (Nb 3)].
Элементы «аравийского» пути развития присутствовали в
Южной Аравии и в химйаритский период. Они воплотились в
общем усилении роли кочевников, в «пророческом» движении
*Абхалы, в постепенной арабизации.
С победой ислама это присутствие сменилось синтезом хим-
йаритского, уже раннефеодального, наследия, с тем, что роди¬
лось в Аравии, что развивалось в ней, а затем и вне ее — в му¬
сульманском мире. Общество Йемена пошло по пути синте¬
за химйаритских, аравийских и раннеисламских элементов фео¬
дального развития. Типологически это ближе всего к тому типу
генезиса феодализма, когда активно взаимодействуют элемен¬
ты, выросшие из древнего общества, и отношения, привнесенные
извне и выросшие в условиях общинно-родового, или дофео¬
дального, строя (ср. [335в, с. 10 (Nb 2); 335д, с. 7 (№ 1)]).
Общие вопросы такого развития из сложения разных путей
были описаны классиками марксизма (см. [2, с. 722—724; 8,
с. 146—155; 4, с. 22—23; 5, с. 360—361; 6, с. 333]), разрабо¬
таны для средневековой Европы и Византии советскими учены¬
ми (см. [253, с. 245—246, 361—377; 335а—335е; 328а; 297]); уже
есть попытки описать с этой точки зрения и общество мусуль¬
манского средневековья [3286].
Типологические черты раннесредневекового йеменского об¬
щества (при наличии конкретных особенностей, выделенных и
описанных в предшествующих разделах работы) не уникальны.
В общетипологическом плане раннесредневековая история йе¬
менского общества может быть помещена в три концентриче¬
ских круга сравнения с другими обществами Ближнего и Сред¬
него Востока. Самый близкий круг — история Ирака, Сирии и
Египта, где похожее развитие из «внутренних ресурсов» древ¬
него общества сменилось синтезом, главным фактором кото¬
рого явились мусульманские завоевания.
Следующий круг сравнения — феодальное развитие визан¬
тийского общества, где внешний фактор был менее значитель¬
ным, но где можно видеть много сходных черт общественного
развития. Представляется, что византийская социальная исто¬
173>

рия более всего типологически аналогична «химйаритскому»
пути. Другие аналогии — сасанидский Иран и Аксум. Ранне¬
феодальные Иран и Эфиопия оказали и некоторое непосред¬
ственное влияние на характер развития химйаритского обще¬
ства в VI в., когда Йемен на продолжительные периоды оказы¬
вался в политической зависимости от этих государств.
Наконец, следующий круг сравнения — генезис феодализма
в Закавказье, восточных областях Ирана и в Средней Азии,
где наблюдается сходный в некоторых чертах синтез древности
с привнесенными элементами, где в несколько иных условиях
происходят сходные процессы превращения древних типов зем¬
левладения в феодальные поместья (дийа ) и древней знати —
в средневековую феодальную. На другом материале тут можно
наблюдать сходные проявления феодализирующей роли кочев¬
ников и т. д. (см. [298, с. 122—125; 298а, с. 244—245]).
Те конкретные формы, в которых воплотились на йеменской
земле общие для мирового исторического процесса вообще и
для Ближнего Востока в частности тенденции средневекового
феодального развития, составляют конкретную специфику йе¬
менской истории, ее несомненную, при всем внутреннем сход¬
стве с другими странами, оригинальность. Ее значение не нуж¬
но преувеличивать, но его нельзя и приуменьшать. Несмотря на
глубину социального, культурного и идеологического разрыва
между химйаритским и мусульманским Йеменом, их соединяют
прочные нити исторической преемственности. Древний Йемен
не исчез; пройдя через Йемен химйаритский, он стал Йеменом
мусульманским.
Раннесредневековая эпоха явилась не только закономерным
этапом исторического развития Южной Аравии. Многие ее чер¬
ты дожили до XX в. Именно в раннее средневековье экономи¬
ческая самостоятельность общин земледельцев закрепилась бла¬
годаря наложению на нее родо-племенной системы каба’ил, что
дало нынешним каба’ил Йемена их политическую и военную
силу. В раннее средневековье сложились характерные черты
разных групп феодальной знати, существовавшей еще в сере¬
дине нашего века в виде зайдитских имамов, племенных шейхов
севера и султанов юга. Тогда же были .заложены основы деле¬
ния общества на членов племен-каба’ил и «слабых» (ду'афа').
Из него выросла позднесредневековая йеменская система со¬
циальной иерархии, сравниваемая иногда с индийскими ка¬
стами. Йеменский ислам в его зайдитской и исмаилитской фор¬
мах сохранил многие элементы и черты ранних этапов раз¬
вития мусульманского богословия. В средние века сложилось и
своеобразное самосознание йеменцев, «йеменский патриотизм»,
сочетающий арабизм и «химйаритство», ислам и гордость язы¬
ческим прошлым. Традиционная специфика современной Южной
Аравии во многом обусловлена сохранением в жизни страны
следов и элементов раннесредневекового хозяйственного, со¬
циального и культурного наследия.

Переводы
1. АРАВИЙСКИЕ ПОХОДЫ ХИМЙАРИТОВ
Надпись Ry 509 (V в.)
В скальном урочище в вади Маусил находится граффити Ry 447, содер¬
жащее имя Абкариб Ас'ад [50Ö, с. 223] и оставленное скорее всего одним из
воинов царя, но возможно, и им самим. Рядом с ней вырезана относительно
большая надпись Ry 509=Ry 445:
Абкариб АсК ад и сын его Хасан Иуха’мин, два царя 2Сабы, и Зу Райдан i и
Хадрамаута, и Иаманата, и бедуинов Тауда и Тихамы, 3сыновья Хасан»
Маликкариба Иуха’мина, царя Сабы, и ЗуФайдана, и Хадрамаута, и Иама¬
ната, вырезали эту надпись (?) в вади 5Ма’сил Гумахан, когда они совер¬
шили поход и захватили землю 6Маудам Дамау, придя (туда) со своими об-
щинами-ша'бами 7Хадрамаута и Сабы, и с бану Ма’риб, и с «младшими»
8кайлями своими, и с («работниками» (’sglm), и [всеми] мактавами своими, и
всадниками (?) (Ч1у), 9и со своими «охотниками» (syd), и со своими «арен¬
даторами» (qbd), и со своими бедуинами C'rb) 10киддат (кинда), вождями,
валих (?) и...
Перевод следует в целом толкованиям Г. и Ж. Рикмансов. В этой надпи¬
си, как и во многих других, Ас' ад фигурирует вместе с соправителем, в дан¬
ном случае с сыном Хасаном. Появление в IV—V вв. большого числа сопра¬
вителей может пониматься как один из способов закрепить наследственность
власти, когда сыновей объявляли соправителями еще при жизни отца. Однако
большое количество таких соправителей в некоторых надписях (например,
Rossi 24 = Ja Э20 = Лундин 10; см. [501, с. 243—250; 198, с. 117—(Ш8; 82,
с. 43—45]) позволяет предположить, что не всегда речь шла о прямых род¬
ственниках. Возможно, что соправителями могли быть вассальные царьки,
кайли-наместники и т. д.
Надпись Ry 509, как и многие другие надписи, свидетельствует о том, что
bn не всегда означает прямую связь отец — сын. Называются сыновья сразу
двух царей (Ja 608, Ja 610—642, Ja 2114, Ja 2119); отец и сын могут назы¬
ваться сыновьями одного человека (Ja 626—630). В этой надписи также отец
и сын названы сыновьями Маликкариба, который одному — отец, а друго¬
му — дед.
Анализ текста и содержания надписи Ry 509 = Ry 445 см. [221, т. 64,
с. 100, т. 66, с. 304; 495, с. 328; 388, с. 10; 507; 540, с. 492; 306, с. 133—135;
320, с. 36—38; 488, т. 2, с. 7].
Вероятная датировка надписи — первые 20 лет V в.
Надпись Ry 510 (VI в.)
Надпись приводится в переводе, учитывающем и принимающем толкова¬
ния А. Г. Лундина, отличающиеся от толкований Г. и Ж. Рикмансов, В. Кас-
келя и А. Бистона:
175

!Ма' дикариб Йа'фур, царь Сабы, и Зу Райдана, и Ха[д]2рамаута, и Йама-
ната, и бедуинов своих в Тауде и в Тихаме, Звысек и установил эту надпись
в Ма’силан Гумахан 4(в честь) походов на равнину Ката’, когда 5призвали
их бедуины, подданные (их), когда напал на них Музз6ир (Мунзир). И они
воевали вместе с общинами-ша' бами своими Саба’, и Химйаром, и Рахба7та-
ном, и Хадрамаутом, и Иаханом, со своими бедуинами киддат (кинда) и
маз8хиджам (мазхидж) и с бану Са'лабат. И Муззир заключил (мир) с
(уплатой) дани 9в месяц зу кайзан 631 (года) (316 г. н. э.).
Можно предположить, что надпись эта служила некоторым знаком, раз¬
граничивавшим сферы влияния или владения Химйаритов и Лахмидов.
О надписи см. [221, т. 40, с. 310; 495, с. 329—330; 388, с. 10—13; 377,
с. 295—296; 276; 284, с. 22—25; 518, с. 460—461; 306, с. 73—75; 368; 166].
Надпись Ry 506 (VI в.)
(изображение креста)
!Силой Рахмана и его Мессии! Царь Абраха Зубайман, царь Сабы, и Зу Рай¬
дана, и Хадрамаута, 2и Иаманата, и бедуинов своих в Тауде и в Тихаме,
высек эти строки, когда они совершили против ма'адд четвертый набег в
месяц зу сабатан (и) когда взбунтовались все банай 'Амрум.
4И тогда царь послал Аб Габара с киддат ва'ал и Бишра б. Хиснама с
5са'дум. И сражались, и воевали оба военачальника: против банай 'Амрум—
киддат ва'алийское. а против... мурадум и са^дум в долине 6у колодца Тур-
бан; они убивали и брали в плен и захватили достаточную добычу.
А царь сражался в Хулубане, и подчинились 7всадники ма'адд, и они дали
заложников. И после этого заключил с ними мир 'Амр б. Муззиран, 8и он
дал им заложником своего сына, а он (Муззир) прежде назначил его на-
местником-халифом над ма'адд. И они вернулись из Хулуб9ана силой Рах¬
мана в месяц их 662 (года) (547 г. н. э.).
Этот перевод принимает основные моменты толкования А. Бистона, одна¬
ко в строке 3 мне представляется более простым и достоверным видеть «чет¬
вертый», а не «весной» (ср. [507, с. 94]). Подробный анализ аравийских реа¬
лий надписи был произведен М. Кистером. Однако я не могу согласиться с
идентификацией са'д этой надписи с са'д тамим. Са'д (са'д ал-'ашира) —
известное мазхиджитское племя; мазхиджиты многократно фигурируют вме¬
сте с кинда в йеменских надписях; в этой надписи са'д тоже стоят рядом
с киддат (кинда) и находятся в одном отряде с мурад, тоже мазхиджитским
племенем.
Главу киндитов Аб Габара (Абу Джабира) М. Кистер идентифицирует
с героем предания о киндитском вожде из южной ветви ал-Джауна, перво¬
начально искавшем помощи для восстановления своей власти у персов, а по¬
том отправившемся за тем же в Йемен. Такая идентификация подтверждает
предположение, что Абраха намеревался восстановить киндитское царство или
создать его аналог. Бишра б. Хисна М. Кистер нигде в источниках не нашел,
но он считает маловероятным предположение А. Г. Лундина о киндитском
происхождении Бишра. С этим можно согласиться, так как Бишр возглавляет
в надписи мазхиджитский отряд, а к середине VI в. совместное царство кинда
и мазхидж давно уже было в прошлом.
Особое внимание эта надпись привлекает как возможное подтверждение
известного только из арабского предания «похода слона». По моему мнению,
нет необходимости связывать эти два события. Сражения, описанные в надпи¬
си, не имели своей целью Хиджаз и Мекку.
О надписи см. [495, с. 339—342; 388, с. 271—273; 518, с. 435—437; 371;
176

236, т. 2, с. 396—398; 284, с. 73—81; 438, 306, с. 102—104; 268, с. 80]; стихи,
посвященные сражению при Хулубане, см. [120, с. 160—161].
2. ТЕКСТЫ ДОГОВОРОВ
Соглашение между хамданитами и йеменскими персами
(начало VII в.)
«Дело было так:
Во времена Кисры б. Хурмуза собралась группа вождей (ру’аса’), ко¬
торые, посовещавшись, совместно решили воевать против Базана б. Сасана
(наместника Йемена). Собрались они в Мазабе, в Джауфе, и среди них были:
'Амр б. Ma'дикариб аз-Зубайди, 'Анбаса б. Зайд ал-Хаулани, ал-Хусайн
б. Кинана б. Иазид ал-Хариси, Иазид б. *Абд ал-Мадан и Шихаб б. ал-Ху¬
сайн с группой всадников (фурсан) и знатных людей (ашраф).
Они раскинули огромный лагерь, собрали много людей и расположились
на земле... ожидая, что он (?) будет с ними, но он отказался.
Это дошло до Базана, и он выступил против них из Саны с персидской-
конницей (асавира), а хамданиты вышли соединиться с ними в количестве
десяти тысяч хорошо вооруженных воинов, конных и пеших. А они были тогда
сильнейшими из йеменцев, самыми многочисленными и лучше всех воору¬
женными, превосходившими всех мужеством и стойкостью.
'Амр б. ал-Харис б. ал-Хусайн аш-Шакири и 'Амр б. Иазид б. ар-Раби*а
ал-Хашиди были вождями (ра’ис) народа (каум), и они предложили Базану
помощь и союз. Он обрадовался этому и поспешил сделать (это) —заключил
с ними союз и подписал договор.
В тот день собрались все вожди (ру’аса’) хамданитов, их знать (вуджух)
и их всадники (фурсан). Это был день великого дела, больших последствий,
день прекрасного зрелища и многочисленного собрания.
Когда они сошлись для заключения союза (хилф), то поднялись их ора¬
торы (хатибы), по оратору с каждой стороны, и стали произносить приго¬
товленные ими прекрасные и драгоценные речи, восхваляющие союз и еди¬
нение, осуждающие раскол и разъединение. И все люди возжелали этого, и
все вместе этому обрадовались и с этим согласились, радуясь душами и уми¬
ротворяясь сердцами этому единению их дел. И хамданиты продолжали скло¬
няться на сторону персидской конницы (асавира) и помогать им.
Арабы, когда писали, то начинали грамоты свои: „Во имя твое, Боже!“,,
а персы: „Во имя Господина милосердия и верного пути!“ И когда они со¬
брались записать (договор), то объединили оба зачина и составили список
по-арабски и список по-персидски и написали: „Во имя твое, Боже, Господин
милосердия и верного пути!“ Это запись того, о чем договорились хамдан
и персы в Йемене, все. В присутствии марзбана Базана б. Сасана и при сви¬
детельстве двух вождей (ра’ис), 'Амра б. ал-Хариса и 'Амра б. Иазида, из
бакил и хашид согласились те, кто присутствовал, поручительствуя и за тех,
кто отсутствовал из обоих племен (хайй) :
„Мы заключили союз согласно завету Аллаха Всевышнего и закону о
единстве и согласии стремлений, о борьбе с врагами и нарушителями его, о
том, что если любой из нас, из обоих племен (хайй), расторгнет то, о чем
согласились и договорились, или уклонится от того, что было совместно ре¬
шено, утверждено и скреплено, то против него будет завет Аллаха Всевыш-
12 Зак. 404
177

шего, Постоянного, Надежного, Подтверждающего, Крепкого, Вечного вечной
вечностью.
Пока существуют родитель и дети, длится договор вечно, крепкий, пока
небо дает тень, и несется пыль, и течет вода, и льется дождь, и зеленеют
деревья, пока поедаются плоды и существуют люди, пока в морях остается
хоть мутная лужица, а на деревьях хоть лист, а от времени — хоть мгновение,
пока прочные и высокие (горы) остаются на местах своих, и звезды плыву¬
щие восходят на местах своих, и пока выгоняют скот на пастбище — он бу¬
дет договором, который подтверждают другие договоры, союзом, который
укрепляют соглашения, договором-узлом, витым, крепким, сильным, действие
которого не ослабнет, весть о котором не исчезнет“» [99, с. 37—39].
Упоминаемые в предании персонажи вполне историчны. 'Амр б. Ma'ди¬
кариб — вождь мазхижитов накануне и после исламизации, действительно
один из инициаторов продвижения на юг и борьбы с персами, как следует
из последующей его политической деятельности в качестве одного из главных
военачальников 'Абхалы ал-Асвада. Ал-Хусайн б. Йазид, прозванный Зу-л-
Гусса,— тоже хорошо известный вождь (ср. [62, с. >252; 120, с. 406]). Он был
одним из вождей мазхидж в день Файф ар-Рих, следовательно, ко времени
совещания в Мазабе должен был достичь преклонного возраста, что делает
вполне обоснованным и реальным упоминание об участии в совещании в Ма¬
забе его сына Шихаба наряду с отцом. Род 'Абд ал-Мадан известен как
влиятельный род Наджрана, связанный с его кочевой округой и с местным
святилищем — наджранской Ка'бой.
Место сбора, Мазаб,— пункт в Джауфе, неподалеку от земель хамданитов,
где они сражались несколько раньше с пытавшимися прорваться в Архаб
аравийскими племенами (день Мазаб). В связи с этим можно предложить
некоторое исправление изданного арабского текста, где говорится: «Они рас¬
положились в некой земле (?) (ярд, без артикля), желая, чтобы он был с
ними, но он отказался». Отсутствие артикля перед ард явно предполагает
после него дополнение, определяющее эту территорию, скорее всего название
коллектива, там проживающего, иначе текст попросту непонятен. Я полагаю,
что после ард должно было бы стоять какое-либо хамданитское родо-племен¬
ное название. Поскольку Мазаб находится у самых границ хамданитских тер¬
риторий, это вполне возможно, так же как весьма вероятно, что хамданитов
должны были пригласить принять участие в борьбе с персами. Действительно,
без союза с хамданитами было крайне трудно продвинуться на Санскую рав¬
нину. Напомним, что в X в. зайдиты при имаме Иахйе сумели прорваться
ж Сане только после того, как сговорились со стоявшими на их пути хамда¬
нитами.
Сасанидские тексты (правда, дошедшие до нас лишь в средневековых
версиях) часто начинаются с формул, действительно напоминающих приве¬
денную выше (ср., например, начало «Карнамака»: «Во имя справедливого
Хормузда, блистательного и дарующего фарръ (pad nam i dädär ohrmazd i
räyömand i xw arrömand) [214a, c. 1; cp. 269, c. 248, примеч. 31]). Арабская
^формула, приводимая преданием, вполне может быть результатом неумелой
многоступенчатой передачи, арабизации и восприятия на слух реальных сред¬
неперсидских терминов; персидское райоманд могло по созвучию превратиться
в рахма, а фарр («посылаемая божеством удача») — быть передано как худа
(«верный, удачный, угодный богу путь»).
Договор Мухаммада с жителями Наджрана (VII в.)
Подчинение Наджрана было важнейшим эпизодом исламизации Йемена и
важным событием в истории сложения мусульманского государства в целом.
Это был первый значительный город, покоренный в практически чужой стране
(ср. [451, с. 345—355], где автор считает, что речь должна идти не о поко¬
рении, а о соглашении- равных). Был заключен договор, который стал этя-
\ 78

лоном для многочисленных потом договоров с городами Сирии, Месопотамии,.
Египта. В сравнении с этими более поздними и достоверными договорами
наджранский договор в виде того текста, который дошел до нас, представ¬
ляется достоверным, он содержит немало характерных реалий и в целом, без
сомнения, восходит к реальному соглашению и, видимо, к действительному
тексту.
Этот договор обычно приводится как образец договора мусульман с людь¬
ми другой веры, как эталон взаимоотношений мусульман с зиммиями. Соб¬
ственно, текст, который дошел до нас, сохранился, и передавался в христиан¬
ской среде. В нем не упомянуты наджранские язычники, наджранская Ка'ба,
наджранские иудеи (о наджранских иудеях см., например, [28, с. 89]; см. о
раввинах Наджрана [534, с. 146]). Варианты этого договора существуют в
христианских сочинениях, например в Хронике Сеерта [152, с. 600—611; 405,
с. 27—34].
Привожу текст договора в варианте Йахйи б. Адама [28, с. 87—88]:
«Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного. Это то, что написал про¬
рок, посланник Аллаха Мухаммад, наджранцам, когда ему принадлежало
право решать о (судьбе) любого плода, и желтого (золота), и белого (се¬
ребра), и черного (?), и любого раба (ракик). Но он оказал им милость и
оставил (им) это (за) две тысячи одежд (хулла), каждая ценой в укийу; в
каждый раджаб — тысячу одежд, и в каждый сафар — тысячу одежд, каждая
одежда — в укийу ( = 40 дирхемов, ср. [28, с. 85]).
Если одежды, которыми платят харадж, будут ценой больше укийи или-
меньше ее, то тогда — согласно пересчету; а что предложат взамен из коль¬
чуг, коней, верблюдов и снаряжения, то будет принято согласно пересчету.
На наджранцев возлагается постой моих посланцев в течение месяца и
меньше, но не будут они содержать их более месяца. На них обязанность —
ссудить тридцать кольчуг, тридцать лошадей и тридцать верблюдов, если в;
Йемене случатся предательские козни. И все, что пропадет из того, что возь¬
мут на время мои посланцы, то это гарантировано и будет им возмещено.
Наджран и его округа (хашийа) получают покровительство Аллаха
(дживар Аллах) и опеку Мухаммада, пророка, посланника Аллаха, над са¬
мими жителями, над их религиозной общиной, над их землями и скотом, над
отсутствующими из них и присутствующими, над их караванами, и над хра¬
мами их (исправлено по [194, т. 1, ч. 2, с. 35]: бак сихим <— бийа'ихим), к
над изображениями (амсила).
Не будет изменено положение, в котором они были, не будет изменено
ничто из принадлежащих им обычаев и изображений, не будет лишен ни один
из епископов своего сана, ни один из монахов своего монашества, ни один из-
священников из священничества своего того, чем он обладал, большого или
малого.
С них снимаются тяготы ( = долги ростовщикам, ср. [194, т. 1, ч. 2,
с. 36]) и плата за кровь джахилийского времени; с них не будет набора в
войско и десятины, и не ступит войско на их землю. Кто же из них потре-
бует свое законное, то (должно быть) между ними по справедливости, чтобы-
не было ни обижающих, ни обиженных в Наджране. Если кто из них возьмет
лихву за прошлый долг, то с него снимается моя опека. И не будет отвечать
никто из них за зло, (которое совершил) другой.
На основании того, что в этой грамоте, им даны покровительство Аллаха
и опека Мухаммада, пророка, навечно, пока не придет (срок) решения Ал¬
лаха. Пока они искренни и соблюдают это, не будет им никакого притес¬
нения.
12*
179*

Свидетельствовали: Абу Суфйан б. Харб, Гайлан б. 'Амр, Малик б. 'Ауф
из бану наср, ал-Акра' б. Хабис ал-Ханзали и ал-Мугира, и написал ('Али
б. Абу Талиб)».
Та же редакция текста с небольшими различиями в содержании и в спис¬
ке свидетелей приведена у Ибн Са'да [194, т. 1, ч. 2, с. 35—36]. У ал-Бала-
зури есть еще краткий пересказ содержания договора, взятый у аз-Зухри
([28, с. 85—86], перевод см. [87, с. 24—25]; см. также [308, с. 349]: опечатка
в числе одежд — 200 вместо 2000). Все существующие варианты (см. [405,
с. 22—36; 16, с. 94—96]) восходят к одной версии, распадающейся на две
группы редакций — мусульманскую и христианскую, которые в принципе очень
близки друг к другу. Христианские редакции представлены арабоязычными и
сирийскими [142, т. 1, с. 116—118] текстами.
Известен также текст договора, заключенного с наджранцами позднее
Абу Бакром (см., например, [135, сер. 1, с. 1987—1988]). Это подтверждение
прав и привилегий было, видимо, платой за поддержку, оказанную мусуль¬
манам наджранцами в борьбе против мазхиджитских врагов исламской вла¬
сти: сначала против 'Абхалы, потом против Кайса б. Макшуха.
Халиф 'Умар обвинил христиан Наджрана в нарушении запрета на ро¬
стовщичество и изгнал их (вернее, часть из них) из Аравии. Поселившись
в Ираке (около Куфы) и в Сирии, они не раз отстаивали перед халифами
свои права на уменьшение джизйи, ссылаясь при этом на тексты договора с
пророком [28, с. 89—91]. В связи с этими событиями скорее всего и появи¬
лись приводимые в источниках записи полных текстов договора, те редакции,
которыми мы сейчас располагаем.
3. ОРОСИТЕЛЬНЫЕ СООРУЖЕНИЯ, ДВОРЦЫ И ЗАМКИ
Строительная часть Марибской надписи Абрахи
(CIH 541) (VI в.)
Перевод основан на переводе А. Г. Лундина [83], скорректированном по
критическому тексту X. Сола-Соле [225]:
...41и дошел до них (царя) 42зов из Сабы, когда ^прорвало 'Арим, и стену
плотины, и (канал) 44Хабашам, и водосток 45к террасам в месяц зу мазра'ан
46в (65)7 (год)...
...и царь 56послал приказ б7к общинам своим о работах по орошению, и ^сры¬
тию наносов ила (ср. [143, с. 87; 486, с. 50]), рытью (рва под) фундамент,
и рубке камня, и ^строительству, и (?), соединению плит, ^и заливанию
свинца для ремонта 'Арима и 61стены, и (устранению) поломок, которые про¬
изошли в Ма’рибе; ^и назначил им время (сбора) в месяц зу сарабан ^седь-
мого (года), и затем они (царь) послали 64приказ в долины, где бедуины,
65 (чтобы) прибыли в город Ма’риб; ^и они освятили церковь б7Ма’риба, что¬
бы в ней был священник, отправляющий там службу. И "оттуда поднялись
к 'Ариму и откопали его; затем "дошли до скалы и расчистили скалу, чтобы
заложить 70фундамент стены плотины; и когда начали 71закладывать фунда¬
мент стены, 72наступила гибель и болезнь 73в общинах-ша'бах и в городе.
И когда увидели (царь), что 74пришла гибель к общинам-ша'бам, то отпустил
их, химйаритов 70и эфиопов своих...
...92и когда пришло то, что настигло (из) гибели. 93благодаря Рахману, пришли
общины-ша' бы по 94приказу прежнему; (по которому) были отпущены ^до
срока последнего. И когда пришли "общины-ша'бы в течение (месяца) зу
да'ван последнего, 97и когда он послал общины-ша'бы в область их, они
починили то, "что было сломано в стене плотины, которую закончил Иа'фур...
180

...101и тогда они починили 102 (стену плотины) от верха юзскалы до верха за-
.пруды и то, 104что добавили к старой стене плотины, 105постройку, которую
они закончили силами общин-ша'бов, 106в 45 локтей 107длиной, в 35 108локтей
высотой и 109в 40 локтей 110шириной из необработанных глыб. Они укрепили
штело плотины и очистили ее от ила ти облицевали и восстановили (канал)
Г13Хабашам, кроме его начала, и 11 водохранилище Мафлулум.
И то, что они 1 ^израсходовали ото дня, в который 116они поднялись для по¬
хода своего, 117и до освящения церкви и стены плотины 118и самой плотины
' Арим: 11950 806 (мер) 120муки и 121,26 000 (мер) фиников, 122в мерах Иада°ила,
123и вареного мяса 3000 124 туш, и быков, и 125мелкого скота, и 126207 000 мел¬
кого скота, 127и 300 верблюдов 128напитка из винограда и напитка из изюма,
и 12911 000 халабов 130напитка из фиников. И они окончили шсвою работу за
58 132дней (после остановки 133на И месяцев) 134в месяца зу ма'ан
:13Б. 136658 (года) (543 г. н. э.).
Надпись об устройстве террасных полей
(RES 5085 = Ry 340) (V в.)
'Ма-.лауам Иазид, и Ва..ва..йам Иазид, 2и Салфам Иухаскир, и Малшан
Иухан'3им, двое сыновей Малшана и двое сыновей Намрана, 4из рода (’lht)
Мазан, и Алтаб, и Зу Кабиран, и Хай5сайан, и Садакйан, и Зу Иасбар возвели
и обработали террасы верхних полей (Ч) есвоих в долине Амкан до планта¬
ции (4s) их Хайфан. И они возвели и 7отделали их сверху донизу известью
(gyr), гипсом (gss). С помощью 8Илана, владыки неба, и с помощью господ
их, царей, владык Райдана, 9и с помощью общин (’s'b) своих Дайфатан и Рас-
хам, и с помощью соратников (nsr) своих, и «охотников» (syd) своих 10и их
«охотников», и своих дружинников (m'qbt). Месяц зу сарабан и. 12569 (года)
(445 г. н. э.) (ср. [84]).
Об организации орошения полей в вади Дахр (X в.)
Ал-Хамдани: «И согласно правилу последовательности орошения (тасаки-
л-ма’) одно (поле) следует за другим, и не может султан ( = власть иму¬
щий) обидеть в этом ни сироту, ни зиммия, даже если на поле ничего нет.
Случилось однажды, что слуги султана отвели воду на виноградник его без
ведома распределителя воды (да’ил), и тот уничтожил все его лозы, не боясь
гнева султана. И даже если у кого-то на поле комковатая, невспаханная
земля или хозяин ее вовсе в Руме или где-нибудь еще, она орошается, когда
придет ее черед, даже если на ней ничего нет. А последовательность ороше¬
ния— с низа долины к верху ее» [122, с. 121—122].
Описание Шибама Каукабана (IX—X вв.)
Ибн Русте: «Утверждают, что от Саны в шести фарсахах — крепость
{кал'а) Ибн Иу'фира, правителя (сахиб) Йемена, известная как Шибам.
К Шибаму ведет одна-единственная дорога, выходящая к нему с труднодо¬
ступной горы; на ней мост (кантара), по которому туда переходят. Там мно¬
го домов-замков (кусур), более пятисот, и много селений (кура), более со¬
181

рока селений. Там есть родники, каналы, поля, сады, финиковые пальмы гс
скот многочисленный, который не сосчитать: верблюды, вьючные животные*
и прочие. В самом Шибаме огромный рынок и большая соборная мечеть.
Эта крепость (кал* а) со всем, что в ней из селений, была собственностью-
Ибн Иу'фира, она из числа его собственных владений (канат хассатан ли-бни
Иу'фир, хаза мин хассатихи). Главные военачальники era и родичи его — в
этой крепости, и воины его поселены у ее жителей. Там жилища и постоялые
дворы (марабид), вмещающие достаточно людей и скота, и бьют там обиль¬
ные родники» [193, с. ИЗ].
Надпись Шарахби’ила Йа'фура о строительстве
дворца в Зафаре (вариант А) (V в.)
Шарахби’ил Иа'фур, царь Сабы, и 23у Райдана, и Хадрамаута, и Иаманата,.
и бедуинов своих в Тауде и в Тихаме, сын Абкариба Ас'ада, царя Сабы,,
и Зу Райдана, и Хадрамаута, и Иаманата, и бедуинов своих Зв Тауде и в
Тихаме, заложил, возвел и отделал свой дом (byt) Харагам от основания:
до [крыши]... 4...и покрыл отделкой из извести, и возвел для него фасад, и
сделал, чтобы уберечь его, высокую крышу... 5...и квадратное основание, и
верхние окна, и сток (?), и пристройку (n'yw) со скульптурами быков*
(’twrm), высеченных (из камня), и львов (’lb'm), и ефигур людей (in'hrt)
из бронзы между быками, 7высеченными... ? ...и построил (?) зал 8для приема*
и еще колонну, 9высеченную между [полом] и верхней частью... 10И поставил*
там фигуры (людей) (’slmm), и горных козлов (’w'lm), и львов, и тигров
(’nmrm) из меди. И починил в тот год 1 Плотину, которая в Ма’рибе, и воз¬
вел Рахабам со всей его стеной, и восстановил Рахатам 12...плотину со стеной*
в год первый с помощью и поддержкой, и силой Господина его Рахмана, вла¬
дыки ^неба и земли, и могуществом и помощью его общин-ша'бов и его
войска Сабы, Химйара, Хадрамаута 14 и Иаманата. И было это дело в месяц
зу алан в 572 (году) (457 г. н. э.) (169; 244, с. 160—'162, 1240—242; 363].
Описание химйаритского замка Гумдан
в стихах ал-Хамдани (X в.)
«ЧТосле Гумдана возвышенного и его обитателей! Дума о нем успокаи¬
вает сердце! 2Он доходил до сердцевины небес, возвышаясь на двадцать эта¬
жей, не меньше! Юблака увенчали его чалмой, и мрамором (рухам) он
опоясан и одет; 4глыбы (сахра) его соединены медью (китр), а оникс
(джаз’) и алебастр (мармар) — между его башен (сурух). 5На каждом углу
его голова летящего орла (ниср) или голова льва (лайс) из меди (нухас),
рычащая. 6В глубине его надежно расположены часы-капельница (каттара),
капающие, чтобы считать части дня. 7Стаи птиц останавливаются там отдох¬
нуть, а вода в каналах его 8из родника, вода которого не слишком холодна.
Наверху его, надо всем этим,— горница (манзар), 9выложенная мрамором
(рухам), и хозяева его легко могут прийти туда, когда пожелают» [122,
с. 50].
4. ОПИСАНИЕ РУДНИКА АР-РАДРАД (X в.)
Ал-Хамдани: «Нет ни в Хорасане, ни где-либо еще подобного руднику
Йемена (т. е. руднику ар-Радрад) на границе между Нихмом и михлафом
182

Жам в земле Хамдан, который был разрушен в 270 году (883 г.). Там у му-
рад и бану гайлан —доля (jvacca), и люди Ибн ар-Руваййи имеют там часть
(йад), так что иногда говорят „рудник Ибн ар-Руваййи“. Ближайшие соседи
«го — бану ал-харис и верхний хаулан.
Когда был убит Мухаммад б. Йу'фир и взбунтовались эти племена, то
они напали на жителей (ар-Радрада), убивая их и грабя; и те бежали и рас¬
сеялись по стране. Часть (каум) из них переехала в Сану —те, у которых
издавна было там высокое положение, дома и поместья. Жители его все
-были из персов (фуре), из тех, кто пришел туда в джахилийские времена,
а также во времена Омайядов и Аббасидов; их даже называли „рудничные
персы“. Из тех, кто из них жил в Сане,— род Сардувайх, род Миравайх, род
Занджавайх, род Бардавайх и род Джандувайх.
Селение у рудника было очень большим, там были речка (гайл) и паль¬
мы. Из Басры приезжали туда по делам; туда приходили и оттуда уходили
верблюжьи караваны по дороге ал-' Акик — ал-Фаладж — ал-Иамама — ал-
Бахрайн и в Басру. Сообщества торговцев следовали из Саны в .Басру йемен¬
ской дорогой, и наши „сопровождающие“ (рифак) следовали с ними, в ос¬
новном из племен джарм и бану ал-харис.
Тем, кто работал в рудниках, доставалось много серебра из печей, хотя
их никто не посылал и не назначал.
Из другой рукописи:
В неделю они выплавляют верблюжий вьюк серебра, а он — 20 тысяч
.дирхемов, что в год давало миллион дирхемов. Я узнал это от представи¬
телей Мухаммада б. Иу'фира, которые забирали долю султана (хакк ас-сул¬
тан). Рассказывал также ювелир Ахмад б. Абу Рамада, что бану... и бану
ал-аихраф работали в руднике и что там было 400 печей, а если птица про¬
летала над рудничным поселком, то падала мертвой, сожженная огнем печей.
Отец мой рассказывал, что очищенное серебро продавалось по цене
14 мискалей за динар мутаввак. А мутаввак — это 2/з мискаля и две хаббы,
•а 10 мутавваков — укийа, а она — 7 мискалей. Мутаввак соответствовал в се¬
ребре 20 дирхемам кафала, и за мискал идет 30 дирхемов (ср. [193, с. 112—
113]: «Жители этой страны используют в денежном обращении динары
мутаввак, и дирхемы судсийа, и фельсы. А дирхемов иногда чеканят более
*60 или 100 на один динар, а фельсов — 24 за дирхем, а вес каждого дирхе¬
ма— 7е дирхема (настоящего)»).
Когда рудник перестал действовать, то серебро в Сане стало стоить один
.динар мутаввак за укийу. А когда в Йемене наступила засуха 290 года
(903 г.), то оно снова вернулось к первоначальной цене — 20 дирхемов
кафала, т. е. 2 укийи, за динар мутаввак. И обменный курс даника стал 97
за (динар) мутаввак, т. е. 16!/б дирхема. Торговцы из Ирака, персы, сирийцы
я египтяне вывозили серебро из Йемена в то время и получали огромные
доходы.
Мне рассказали некие нихмцы, жители этих мест, что к ним приехали
два хорасанца, ведшие дела в Йемене. Когда они осмотрели рудники и уви¬
дели следы разработок доисламского и мусульманского времени, то один из
них воскликнул: „О, сколько потеряно имущества Аллаха в этом месте!“ или
.„Имущество Аллаха пропало тут!“.
Известия об этом (руднике) дошли до алида в Са'де (т. е. до имама
ал-Хади ЙахйиД. .Хамданиты и местные жители были с ним в состоянии бой-
183

ны, но у него были хорошие отношения с родом ар-Руваййи. И он захотел
по совету жителей Саны построить там крепость или восстановить старую; и
чтобы был там диван, и чтобы его наместник отражал там нападения бедуи¬
нов и врагов мазхидж. Так он задумал, но об этом узнал Ас'ад б. Иу'фир
и послал к ал мазхидж вождей (сада) нихм, и записал их в свой диван, и
обеспечил им земные блага, и они перешли на его сторону, и не удалось
алиду сделать то, что хотел.
Следы доисламских разработок там многочисленнее, чем следы мусуль¬
манских. И это то самое место, которое упоминал пророк в грамоте Ибн
Намту ал-Хамдани к жителям михлафа Иам и Харифа» [177, л. 25а—266].
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ВВ — Византийский временник. СПб., Л., М.
ВДИ — Вестник древней истории. М.
Дирасат — Дирасат та’рих ал-джазира ал-'арабийа. 1. Масадир та’рих ал-
джазира ал-'арабийа. Эр-Рияд, 1979.
Инан — см, [68а].
Ирйани — см. [686].
Ианбук — см. [140].
ЛО ИВАН СССР — Ленинградское отделение Института востоковедения
АН СССР
ПП и ПИКНВ — Письменные памятники и проблемы истории культуры на¬
родов Востока. Годичные сессии Л О ИВАН СССР. М.
ППВ — Памятники письменности Востока.
ПС — Палестинский сборник. М.— Л.
ЭВ — Эпиграфика Востока. М.— Л.
AION — Annali dell’Instituto Orientale di Napoli.
ВО — Bibliotheca Orientalis. Leiden.
BSOAS — Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of
London.
CIH — Corpus inscriptionum semiticarum.
El1 — Enzyklopaedie des Islam. Bd. il—4. Leiden — Leipzig, 1913—1934.
El2 — The Encyclopaedia of Islam. New ed. Leiden — London.
Fa — A. Fakhry (cm. [162]).
Ja — A. Jamme.
JESHO — Journal of the Economic and Social History of Orient. Leiden.
JRAS — Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain and Ireland. L.
PSAS — Proceedings of the Seminar for Arabian Studies. L.
RES — Répertoire d’épigraphie sémitique. P.
RSO — Rivista degli Studi Orientali. Roma.
Ry — G. Ryckmans.
SBAW Wien — Sitzungsberichte der Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften
im Wien. Philosophisch-historische Classe.
WZKM — Wiener Zeitschrift für die Kunde des Morgenlandes.
ZDMG — Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft. Lpz., Wies¬
baden.

ЦИТИРОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
1. Маркс К. Британское владычество в Индии.—Т. 9.*
2. Маркс К. Введение (Из экономических рукописей 1857—1858 годов).—
Т. 12.
3. Маркс — Энгельсу, 2 июня 1853 г.— Т. 28.
4. Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология.— Т. 3.
5. Энгельс Ф. Крестьянская война в Германии.— Т. 7.
6. Энгельс Ф. Марка.— Т. 19.
7. Энгельс Ф. Анти-Дюринг.— Т. 20.
8. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государст¬
ва.—Т. 21.
9. Энгельс — Марксу, [около 26 мая] 1853 г.— Т. 28.
10. Энгельс — Марксу, 6 июня 11853 г.— Т. 28.
Источники и справочная литература
11. ' Абд ал-Баки. Та’рих ал-Иаман ал-мусамма би-Бахджат аз-заман. Тахкик
Мустафа Хигази. Каир, 1965.
12. 'Абд ар-Раззак. Ал-Мусаннаф. Тахкик ал-А'зами. Бейрут, 1971.
13. Абу Йусуф. Китаб ал-харадж. Каир, 1352 г. х.
14. Ал-Азраки. Китаб Та’рих Макка. Рукопись ЛО ИВАН СССР, В 607.
15. Аййам ал-'араб фи-л-джахилийа. Каир, 1961.
16. Ал-Аква', Мухаммад. Ал-Васа’ик ас-сийасийа ал-йаманийа мин кубайл
ал-ислам ила санат 332. Багдад, 1976.
17. Ал-' Алави. Диван мухтарат шу'арра’ ал-'араб. Каир, 1306 г. х.
18. Ал-' Алави, 'Али. Сират ал-Хади ила-л-хакк Иахйа б. ал-Хусайн. Тахкик
Сухайл Заккар. Бейрут, 1972.
19. Ал-Анбари. Шарх ал-каса’ид ас-саб' ат-тивал ал-джахилийа. Тахкик
'Абд ас-Салам Харун. Каир, 1969.
20. ' Антара. Диван. Тахкик Фаузи ' Атави. Бейрут, 1968.
21. Ал-'Аскары. Китаб ал-амсал.— Ал-Майдани. Ал-Амсал. Каир, 1310 г. х.
(на полях).
22. Ал-Асма'и. Та’рих ал-'араб кабл ал-ислам. Тахкик Мухаммад Йасин.
Багдад, 1959.
23. Ал-Ахдал, 'Абд ар-Рахман. Ан-Нафс ал-йамани. Сана, 1979.
24. Ал-Ахдал, Мухаммад. Наср ад-дурр ал-макнун фи фада’ил ал-Йаман ал-
маймун. Каир, 1350 г. х.
25. Ахмад б. Ханбал. Муснад. T. 1—6. Бейрут, 1969.
26. Ба Махрама. Кала’ид ан-нахр. Рукопись в «Мактабат ал-ахкаф». Та¬
рим, НДРЙ.
27. Ба Факих, Мухаммад. Асар ва нукуш ал-'Укла. Каир, 1967.
28. Ал-Балазури. Футух ал-булдан. Тахкик 'Абд Аллах ат-Табба', 'Умар
ат-Табба'. Бейрут, 1957. •
29. Ал-Бируни. Китаб ал-джамахир фи ма'рифат ал-джавахир. Тахкик
Ф. Кренков. Хайдарабад, 1355 г. х.
30. Биру ни. Минералогия. Пер. А. М. Беленицкого. М., 1963.
31. Босворт К. Мусульманские династии. М., 1971.
32. Ал-Бухтури. Китаб ал-хамаса. Тахкик Луис Шайху. Бейрут, 1910.
33. Васильев А. Житие св. Грегентия, епископа омритского.— ВВ. 1907, т. 14.
* Ссылки на сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса даются по 2-му изда¬
нию их Сочинений.
185

34. Грунтфест Я. Б. Новый документ о йеменско-палестинских связях доис¬
ламского периода.— ПС. 1974, т. 25.
35. Грунтфест Я. Б. Надпись «Двадцати четырех чередов» из Бейт Хади-
ра.— Древняя Аравия. М., 1973.
36. Далил ал-ма'рад ас-сани ли-асар минтакат Карйат ал-Фау. Эр-Рияд,
1977.
37. Ал-Джанади. Ахбар ал-карамита би-л-Иаман мин Китаб ас-сулук мин
табакат ал-'улама’ ва-л-мулук.— Махмуд, Хасан. Та’рих ал-Иаман. Каир,
1957.
38. Ал-Джахиз. Китаб ал-байан ва-т-табйин. T. 1—3. Каир, 1927.
39. Ал-Джахиз. Раса’ил. Тахкик Мухаммад ал-Хули. Каир, 1972.
39а. Ал-Джахшийари. Китаб ал-вузара’. Тахкик Ахмад ас-Сави. Каир, 1938.
40. Ad-Дийарбакри. Та’рих ал-хамис. T. 1—2. Каир, 1302 г. х.
41. Аз-Забиди, Мухаммад. Ал-Махтутатан мин ал-Иаман.— Ал-Маврид. Баг¬
дад, 1974, т. 3, № 4.
41а. Аз-Забиди. Тадж ал-'арус. Т. 1—10. Каир, 1307 г. х.
42. Аз-Замахшари. Ал-Кашшаф. T. 1—4. Каир, 1946.
43. Аз-Захаби. Ал-'Ибар фи хабар ман габар. T. 1—5. Кувейт, 1960.
44. Аз-Зузани. Шарх ал-му'аллакат ас-саб'. Каир, 1327 г. х.
45. Зухайр. Диван. Каир, 1944.
46. Ибн 'Абд Раббихи. Ал-'Икд ал-фарид. T. 1—3. Каир, 1293 г. х.
47. Ибн Ак сам ал-Куфи. Китаб ал-футух. T. 1—8. Хайдарабад, 1968—1975.
48. Ибн ал-Асир. Усд ал-габа фи ма'рифат ас-сахаба. T. 1—5. Каир, 1280 г. х.
49. Ибн ал-Асир. Ан-Нихайа фи гариб ал-хадис. T. 1—3. Каир, 1323 г. х.
50. Ибн ад-Дайба'. Бугйат ал-мустафид фи та’рих мадинат Забид. Тахкик
'Абд Аллах ал-Хабши. Сана, 1979.
50а. Ибн ад-ДайбаГ Ал-Фадл ал-мазид. Тахкик Иусуф Шалхуд. Сана, 1983.
51. Ибн ад-Дайба\ Бугйат ал-мустафид. Ал-Фадл ал-мазид. Рукопись ЛО
ИВАН СССР, В 1035.
52. Ибн ад-Дайба'. Куррат ал-'уйун би-ахбар ал-Иаман ал-маймун. Тахкик
Мухаммад, ал-Аква'. T. 1. Каир, 1971.
53. Ибн ад-Дайба*. Ал-Фадл ал-мазид 'ала бугйат ал-мустафид. Тахкик Му¬
хаммад Салихийа. Кувейт, 1982.
54. Ибн Исхак, Ибн Хишам. Сират расул Аллах. Тахкик Мухаммад 'Абд,
ал-Хамид. Каир, 1963.
55. Ибн Манзур. Лисан ал-'араб. T. 1—20. Каир, 1307.
56. Ибн ан-Надим. Фихрист. Тахкик Рида Таджаддуд. Тегеран, 1972.
57. Ибн Самура. Табакат фукаха’ ал-Иаман. Тахкик Фу’ад Саййид. Каир,
1957.
58. Ибн Таймийа. Иктида’ ас-сират ал-мустаким. Каир, 1907.
59. Ибн Хишам. Китаб ат-тиджан фи мулук химйар 'ан Вахб б. Мунаббих:
ва Ахбар 'Абид б. Шарийа. Сана, 1980.
60. Ибн Хишам. Китаб ат-тиджан. Тахкик Ф. Кренков. Хайдарабад, 1347 г. х.
61. Ибн Хабиб. Китаб ал-мунаммак фи ахбар курайш. Тахкик Хуршид Фа¬
рук. Хайдарабад, 1964.
62. Ибн Хабиб. Китаб ал-мухаббар. Тахкик Илза Лихтенштедтер. Хайдар¬
абад, 1946.
63. Ибн Хаджар. Ал-Исаба фи тамйиз ас-сахаба. T. 1—8. Каир, 1323 г. х.
64. Ибн Хаджар. Китаб тахзиб ат-тахзиб. T. 1—12. Хайдарабад, 1325 г. х.
65. Ибн Хазм. Джамхарат ансаб ал-'араб. Тахкик 'Абд ас-Салам Харун.
Каир, 1962.
66. Ибн Халдун. Китаб ал-'ибар. T. 1—7. Каир, 1284 г. х.
67. Ибн Хаушаб. Китаб ал-'алим ва-л-гулам. Рукопись ЛО ИВАН СССР,
А 1651.
68. И мру* ал-Кайс. Диван. Тахкик Мухаммад Ибрахим. Каир, 1964.
68а. Инан, Зайд. Хадарат ал-Иаман ал-кадима. Сана, 1396 г. х.
686. Ирйани, Мутаххар. Фи та’рих ал-Иаман. Каир, 1973.
69. Ал-Исфахани. Китаб ал-агани. Т. 1—22. Каир, 1927—1973.
70. Ал-Исфахани. Китаб ал-агани. T. 1—20. Ал-Амирийа. Каир, 1285 г. х.
71. Ал-Исфахани. Дала-’ил ан-нубувва. Хайдарабад, 1950.
186

72. Ал-И а' куб и. Китаб мушакалат ан-нас. Тахкик Джурдж Макдиси. Бей¬
рут, 1962.
73. Ал-Иафик и. Мир’ат ал-джанан. T. 1—4. Хайдарабад, 1337 г. х.
74. Иахйа б. ал-Хусайн. Гайат ал-амани фи ахбар ал-кутр ал-йамани. T. 1—
2. Тахкик Са'ид 'Ашур. Каир, 1968.
75. Ал-Кади ан-Ну'ман. Китаб ифтитах ад-да'ва. Тахкик Фархат ад-Даш-
рави. Тунис, 1975.
76. Ал-Кади ан-Нукман. Рисалат ифтитах ад-да'ва. Тахкик Вадад ал-Кади.
Бейрут, 1970.
77. Ал-Кали. Китаб ал-амали. T. 1—3. Каир, 1324 г. х.
78. Каххала, Рида. Му'джам ал-кабаил. T. 1—2. Дамаск, 1949.
79. Каххала, Рида. Му'джам ал-му’аллифин. T. 1—15. Дамаск, 1957—1961.
Ж). Коран. Пер. и коммент. И. Ю. Крачковского. М., 1973.
81. Ал-Кифти. Ал-Мухаммадун мин аш-шу'ара’. T. 1—2. Хайдарабад, 1966—
1967.
82. Лундин А. Г. Новые южноарабские надписи.— ЭВ. 1963, т. 15.
83. Лундин А. Г. Южноарабская историческая надпись VI в. н. э. из Ма-
риба.—ЭВ. 1954, т. 9.
84. Лундин А. Г. Южноарабская строительная надпись начала VI в.— ЭВ.
1960, т. 13.
85. Марков А. Инвентарный каталог мусульманских монет Императорского
Эрмитажа. СПб., 1886.
86. Ан-Набига аз-Зубйани. Диван. Тахкик Карам ал-Бустани. Бейрут, 1967.
87. Надирадзе Л. И. Хрестоматия по истории халифата. М., 1968.
87а. Ан-Нахравали. Ал-Барк ал-йамани фи-л-фатх ал-'усмани. Бейрут, 1967.
876. Ан-Нахравали. Ал-Барк ал-йамани фи-л-фатх ал-'усмани. Рукопись
ЛО ИВАН СССР, В 996.
•88. Нашван ал-Химйари. Мулук химйар ва акйал ал-Иаман ва Хуласат ас-
сира ал-джами'а. Тахкик 'Али ал-Му’аййид, Исма'ил ал-Джирафи. Каир,
1378 г. X.
89. Нашван ал-Химйари. Рисалат ал-хур ал-'ин ва шархуха. Тахкик Камал
Мустафа. Каир, 1948.
90. Нашван ал-Химйари. Шаме ал-'улум ва дава’ калам ал-'араб. T. 1—2.
Каир, [б. г.].
91. Ан-Нувайри. Нихайат ал-араб фи фунун ал-адаб. T. 1—10. Каир, 1923—
1933.
92. Ал-Ma'арри. Рисалат ал-гуфран. Тахкик Ибрахим ал-Иазиджи. Каир.
1903.
93. Ал-Мугири. Ал-Мунтахаб фи зикр каба’ил ал-'араб. Каир, 1962.
94. Ан-Наубахти. Китаб фирак аш-ши'а. Тахкик Хелмут Риттер. Стамбул,
1931; рус. пер.: ан-Наубахти ал-Хасан ибн Муса. Шиитские секты. Пер.
с араб., исслед. и коммент. С. М. Прозорова. М., 1973 (ППВ, XLIII).
95. Псевдоарриан. Плавание вокруг Эритрейского моря. Пер. с греч.— ВДИ.
1940, № 2; избранные переводы Г. М. Бауэра: Неизвестного автора «Пе-
рипл Эритрейского моря» (§ 1—18).— История Африки. Хрестоматия.
М., 1979.
96. Пигулевская Н. В. Хроника псевдо-Дионисия Тельмахрского о Южной
Аравии.— Пигулевская Н. В. Ближний Восток, Византия, славя е. Л.,
1976.
97. Прокопий Кесарийский. История войн римлян с персами. Пер. Ю. Десту-
ниса. СПб., 1876.
98. Поло, Марко. Путешествие. Пер. И. П. Минаева. Л., 1940.
99. Ap-Рази. Та’рих мадинат Сан'а’. Тахкик Хусайн ал-'Амри, 'Абд ал-
Джаббар Заккар. Дамаск, 1974.
100. Ас-Сагани. Ат-Такмила. Тахкик 'Абд ал-'Алим ат-Тахави. T. 1—5. Каир,
1970—1977.
101. Ас-Сиддики. Ал-Фарк ал-му’аззин би-т-тараб фи фарк байн ал-'аджам
ва-л-'араб. Рукопись ЛО ИВАН СССР, С 741.
102. Ас-Сухайли. Ар-Рауд ал-унуф. T. 1—4. Бейрут, 1978.
103. Ат-Табари. Джами' ал-байан фи тафеир ал-Кур’ан. T. 1—30. Каир,
1323—1329 г. X.
187

104. Ат^Табари. Та’рих ар-русул ва-л-мулук. Тахкик Мухаммад Ибрахим..
Т. 1—10. Каир, 1960—1969.
105. Ат-Тирмизи. Сахих. T. 1—2. Каир, 1292 г. х.
106. 'Умара ал-Иамани. Диван. Рукопись Л О ИВАН СССР, В 41.
107. ' Умара ал-Иамани. Та’рих ал-Иаман ал-мусамма ал-Муфид фи ахбар
Сан'а’ ва-з-Забид.— Махмуд, Хасан. Та’рих ал-Иаман. Каир, 1957.
108. * Умара ал-Иамани. Та’рих ал-Иаман. Тахкик Мухаммад ал-Аква'. Каир,
1976.
109. Ал-Фасил байн ал-хакк ва-л-батил мин мафахир кахтан. Рукопись Дар
ал-кутуб. Каир, Та’рих 5527.
110. Ал-Фахри. Талхис ал-байан фи зикр фирак ахл ал-адйан. Рукопись ЛО
ИВАН СССР, В 629.
111. Ал-Фирузабади. Танвир ал-микбас мин тафсир Ибн 'Аббас. Сингапур,
1951.
112. Киссат футух ал-Иаман ал-кубра аш-шахира би-ра’с ал-гул. Каир, [б. г.].
113. Ал-Хазраджи. Ал-Кифайа ва-л-а'лам: Ал-Иаман фи 'ахд ал-вулаг. Тах¬
кик Ради Дагфус.— Les cahiers de Tunisie. Tunis, 1979, vol. 27, № 107,
108.
114. Халифа б. Хаййат. Та’рих. Тахкик Сухайл Заккар. T. 1—2. Дамаск, 1967.
115. Ал-Хамади. Кашф асрар ал-батинийа ва ахбар ал-карамита. Тахкик Му¬
хаммад ал-Каусари. Каир, 1955.
116. Ал-Хамдани. Ал-Макал ал-'ашир мин сара’ир ал-хикма. Тахкик Мухам¬
мад ал-Аква'. [Сана], 1978.
117. Ал-Хамдани. Касидат ад-дамига. Тахкик Мухаммад ал-Аква'. Каир,
1978.
117а. Ал-Хамдани. Касидат ад-дамига ва шархуха. Рукопись бывшей библио¬
теки имама Иахйи. Сана, Та’рих 289.
118. Ал-Хамдани. Китаб ал-иклил. T. 1. Тахкик Мухаммад ал-Аква'. Каир,.
1963.
119. Ал-Хамдани. Китаб ал-иклил. T. 1. Тахкик Мухаммад ал-Аква'. Багдад,.
1980.
120. Ал-Хамдани. Китаб ал-иклил. Т. 2. Тахкик Мухаммад ал-Аква'. Багдад,
1980.
120а. Ал-Хамдани. Китаб ал-иклил. Т. 2. Тахкик Мухаммад ал-Аква'. Каир,.
1966.
121. Ал-Хамдани. Китаб ал-иклил. Т. 8. Тахкик Анастас ал-Кармали. Багдад,
1931.
122. Ал-Хамдани. Китаб ал-иклил. Т. 8. Тахкик Мухаммад ал-Аква'. Дамаск,
1979.
123. Ал-Хамдани. Китаб ал-иклил. Т. 10. Тахкик Мухи ад-дин ал-Хатиб. Каир,
1368 г. X.
124. Ал-Хамдани. Китаб сифат джазират ал-'араб. Тахкик Мухаммад ан-
Наджди. Каир, 1953.
125. Ал-Хамдани. Китаб сифат джазират ал-'араб. Тахкик Мухаммад ал-
Аква'. Эр-Рияд, 1974.
126. Хамидуллах, Мухаммад. Маджму'ат ал-васа’ик ас-сийасийа. Бейрут,
1969.
127. Хинц В. Мусульманские меры и веса с переводом в метрическую систему.
Давидович Е. А. Материалы по метрологии средневековой Средней Азии.
М., 1970.
128. Хишам б. ал-Калби. Китаб ал-аснам. Тахкик Ахмад Заки. Каир, 1965.
129. Ал-Хубайши. Та’рих Васаб ал-мусамма ал-И'тибар фи-т-та’рих ва-л-асар.
Тахкик 'Абд Аллах ал-Хабши. Сана, 1979.
130. Ал-Хутаи!а. Диван. Тахкик Ахмад аш-Шинкити. Каир, 1323 г. х.
131. Шарх шавахид ал-мугни ли-с-Суйути. Каир, 1322 г. х.
132. Аш-Шахрастани. Китаб ал-милал ва-н-нихал. T. 1—2. Каир, 1961.
133. Южная Аравия: Памятники древней истории и культуры. Вып. 1. М.,
1978.
134. Abu Hanifa ad-Dinaweri. Kitab al-ahbar at-tiwal. Pubi. V. Guirgass. Leide,
1888.
188

135. Annales quos scripsit Abu Djafar Mohammed ibn Djarir at-Tabari cum.
aliis ed. M. J. de Goeje. Series 1—3. Lugduni Batavorum, 1879—1890.
136. Ansab al-ashraf of al-Baladhuri. Vol. 5. Ed. S. Goitein. Jerusalem, 1936.
137. Al-Ansari. Qaryat al-Fau. A Portrait of Preislamic Civilisation in Saudi
Arabia. Riyad, 1982.
138. The Ayyubids and Early Rasulids in Yemen: As-Simt al-ghali. Ed.
G. R. Smith. Voi. 1—2. L., 1978.
139. Ba Mahrama. Ta’rih tagr Aden. Ed. O. Löfgren. Leiden, 1950.
140. Bafaqih M., Robin Ch. Inscriptions inédites de Yanbuq.— Raydan. Aden,
1979, voi. 2.
141. Ben Shemesh A. Taxation in Islam. Voi. 2. Qudama b. Jaffar’s Kitab al-
kharadj Pt. 7 and Excerpts from Abu Yusuf’s Kitab al-kharadj. Leiden—
London, 1965.
142. Bar Hebraeus. Chronicon ecclesiasticum. Vol. 1—3. Louvain, 1872—1877.
143. Beeston A., Ghul M., Müller W., Ryckmans J. Sabaic Dictionary. Louvain—
Beyrouth, 1982.
144. Beeston A. Nemara and Fau.—BSOAS. 1979, voi. 52.
145. El-Buhari. Le recueil des traditions mahométanes. Pubi. M. Krehl. Vol. 1 —
4. Ley de, 1862—1908.
146. Das geographishes Wörterbuch des... el-Bekri. Hrsg. F. Wüstenfeld. Bd. 1 —
2. Göttingen—Paris, 1876—1877.
147. Dictionaire arabe-français, par A. de Biberstein-Kazimirski. Vol. 1—2. P.,
1860.
148. Caskel W. Gamharat an-nasab. Das genealogische Werk des Hisam ibn Mu-
hammed al-Kalbi. Bd. 1—2. Leiden, 1966.
149. Chronicon anonymum pseudo-Dionisianum vulgo dictum. Ed. J. B. Chabot.
Vol. 1, 2. P., 1927, 1933.
150. Conti Rossini C. Uno documento sul cristianesimo nello lernen ai tempi
del Re Sarahbil Yakkuf.— Rendiconti della Accademia dei Lincei. Roma,
1910, voi. 19, ser. 5a.
151. Corpus Inscriptionum Semiticarum. Pars quarta. Inscriptiones himyariticas
et sabaeas continens. Tomus 1, 2, 3. P., 1889, 1911, 1929.
152. (Chronique de Séert). Histoire nestorienne. Pubi. A. Scher. Pt. 1, 2.—
Patrologia Orientalis. P., 1908—1919, t. 4, 5, 7, 13.
153. Degen R. Die hebräische Inschrift DJE 23 aus Jemen.— Neue Ephemeris
für semitische Epigraphie. Wiesbaden, 1974, Bd. 2.
154. Degen R., Müller W. Eine hebräisch-sabaische Bilingius aus Bait al-
Aswal.— Neue Ephemeris für semitische Epigraphie. Wiesbaden, 1974, Bd. 2.
155. Degen R. Nocheinmal: Die hebräische Inschrift DJE 23 aus dem Jemen.—
Neue Ephemeris für semitische Epigraphie. Wiesbaden, 1974, Bd. 2.
156. Doe D. В., Jamme A. New Sabaean Inscriptions from South Arabia.—
JRAS. 1968.
157. Dozy R. Supplément aux dictionnaires arabes. T. 1—2. Leyde, 1881.
158. The Diwans of 'Abid b. al-Abras of Asad and Amir ibn at-Tufail of 'Amir
ibn Sa'sa'ah. Ed. Ch. Lyall. Leiden—London, 1913.
159. Diwan al-Hansa’. Ed. L. Cheiko. Beirut, 1896.
160. The Diwan of Dhu-r-Rummah. Ed. C. Macartney. Cambridge, 1919.
161. Eduard Glasers Reise nach Marib. Hrsg. D. H. Müller, N. Rhodokanakis.
Wien, 1913.
162. Fakhry A. An Archaeological Journey to Yemen. Pt. 1—3 ‘ (EpigraphicaL
textes by G. Ryckmans). Cairo, 1952.
163. Faris N. A. The Antiquities of South Arabia, being a Translation of the
Eighth Book of al-Hamdani’s al-Iklil. Princeton, 1938.
164. Südarabien nach al-Hamdani’s «Beschreibung der Arabischen Halbinsel»
von L. Forrer. Lpz., 1942.
165. Garbini G. Antichità yemenite. 1—2.—AION. 1970, voi. 30.
166. Garbini G. Osservazioni linguistiche e storiche sull’iscrizione di Ma'dikarib
Ya Tur (Ry 510).—AION. 1979, voi. 39.
167. Garbini G. Nuove iscrizioni sabee.— AION. 1973, voi. 33.
168. Garbini G. Una bilingue sabaeo-ebraica de Zafar.—AION. 1970, voi. 30.
' 189

169. Garbini G. Una nuova iscrizione di Sarahbi’il Yaffur.— AION. 1969,
voi. 29.
170. Gedichte von Abu Basir al-A'sa. Hrsg. R. Geyer. L., 1928.
171. Geschichte und Beschreibung der Stadt Mekka von... el-Azraki. Hrsg.
F. Wüstenfeld. Lpz., 1858.
•172. Glazer E. Zwei Inschriften über den Dammbruch von Marib.— Mitteilungen
der Vorderasiatischen Gesellschaft. B., 1879, Bd. 6.
173. Goitein S. Von den Juden Jemens. Eine Anthologie. B., 1934; англ, пер.:
Tales from the Land of Sheba. N. Y., 1947.
174. Al-Hamdani. Al-Iklil. Erstes Buch in der Rezension von Muhammad bin
Naswan al-Himyari. Hrsg. O. Löfgren. Uppsala, 1954.
175. Al-Hamdani. Südarabisches Mustabih. Verzeichnis homonymer und homo-
graphen Eigennamen. Hrsg. O. Löfgren. Uppsala, 1954.
176. Al-Hamdani. Al-lklil. Buch 1 und 2. Facsimile Ms. Or. В., 1943.
177. Al-Hamdani. Kitab al-gauharatain. Hrsg. Ch. Toll. Uppsala, 1969.
178. Al-Hamdani’s Geographie der arabischen Halbinsel. Hrsg. D. H. Müller.
Bd. 1—2. Leiden, 1884—1891.
179. Hamidullah M. Corpus des traités et lettres diplomatiques de lTslam à
l’époque du prophète et des kalifes ortodoxes. P., 1935.
180. Hamidullah M. Documents sur la diplomatie musulmane à l’époque du pro¬
phète et des kalifes ortodoxes. P., 1936.
181. Hamza Ispahanensis Annalium. Libri X. Ed. I. Gottwaldt. Petropoli—Lip-
siae, 1844.
182. Harding L. An Index and Concordance of Preislamic Arabian Names and
Inscriptions. Toronto, 1971.
183. Al-Hawarismi. Liber Mafatih al-Olum. Ed. G. Van Vloten. Lugduni Bata-
vorum, 1895.
184. Ibn-el-Athiri Chronicon quod perfectissimum inscribitur. Ed. C. Tornberg.
Voi. 1—14. Lugduni Batavorum, 1851—1876.
185. Ibn Coteiba’s Handbuch der Geschichte. Hrsg. F. Wüstenfeld. Göttingen,
1854.
186. Ibn Doreid’s genealogisch-etymologisches Handbuch. Hrsg. F. Wüstenfeld.
Göttingen, 1854.
187. Ibn al-Fakih al-Hamadani. Compendium libri Kitab al-Boldan. Ed. M. de
Goeje. Lugduni Batavorum, 1885.
188. Ibn Challikani Vitae illustrium virorum. Ed. F. Wüstenfeld. Göttingae, 1837.
189. Ibn Haukal. Viae et regna, descriptio ditionis moslemicae. Ed. M. de Goeje.
Lugduni Batavorum, 1873.
190. Ibn Haukal. Opus geographicum. Ed. J. Kramers. Lugduni Batavorum —
Lipsiae, 1938.
191. Ibn Khordadhbeh. Kitab al-masalik wa’l-mamalik, et excerpta e Kitab al-
kharadj auctore Kodama ibn Dja'far. Ed. M. de Goeje. Lugduni Batavorum,
1889.
192. Ibn al-Mudjawir. Ta’rih al-mustabsir. Voi. 1—2. Ed. O. Löfgren. Leiden,
1951—1954.
193. Ibn Rosteh. Kitab al-a'lak an-nafisa. Ed. M. de Goeje. Lugduni Batavorum,
1892.
194. Ibn Sa'd. Kitab at-tabakat al-kabir. Hrsg. E. Sachau. Bd. 1—8. Leiden,
1904—1907; Bd. 9. B., 1921, 1928.
195. Al-Iklil, VIII, by Hasan al-Hamdani. Ed. N. Faris. Princeton, 1940.
196. Ivanow W. Ismaili Tradition Concerning the Rise of the Fatimids. Calcut¬
ta, 1942.
197. Jacut’s Geographisches Wörterbuch. Hrsg. F. Wüstenfeld. Bd. 1—6. Lpz.,
1866—1870.
198 .lamme A. Inscriptions sud-arabes, de la collection Ettore Rossi.— RSO.
1955, vol. 30.
198a. Jamme A. Inscriptions des alentours de Mareb (Yemen).— Cahiers de
Byrsa. Carthage, 1955, vol. 5.
199. Jamme A. The Late Sabaean Inscription Ja 876 —ВО. 1960, vol. 17.
200. Jamme A. Sabaean and Hasaean Inscriptions from Saudi Arabia. Roma,
1966.
190

201. Jamme A. Sabaean Inscriptions from Mahram Bilqis. Baltimore, 1962.
202. J ararne A. The Al-'Uqla Textes. Wash., 1963.
203. Al-Ja'qubi. Historiae. Ed. M. Houtsma. Pt. 1—2. Lugduni Batavorunv
1883.
204. Key H. C. Yaman, its Early Mediaeval History by Najm ad-din Omara al-
Hakami. Londres, 1882.
204a. Lone E. An Arabic-English Lexicon. Voi. 1—8. London—Edinburgh, 1863—
1893.
2046. Lane-Pool S. Catalogue of Oriental Coins in the British Museum. Vol. 1—
10. L., 1875—1890.
205. Das Leben Muhammed’s nach Muhammed lbn Ishak bearbeitet von Abd
el-Malik ibn Hischam. Hrsg. F. Wüstenfeld. Bd. 1—2. Göttingen, 1858—
1860.
206. Le livre de l’implot foncier de Yahya ibn Adam. Pubi. Th. Juynboll. Leide,.
1896.
207. Maçoudi. Les prairies d’or. Text et traduction par C. Barbier de Meynard
et Pavet de Courteille. Vol. 1—10. P., 1861—1877.
208. Al-Masudi. Kitab at-tanbih wa’l-ischraf. Ed. M. de Goeje. Lugduni Bata-
vorum, 1894.
209. Moberg A. The Book of the Himyarites. Fragments of Hitherto Unknown
Syriac Work. Lund, 1924.
210. Al-Mokaddasi. Descriptio imperii moslemici. Ed. M. de Goeje. Lugdunr;
Batavorum, 1877.
211. The Mufaddaliyat. An Anthology of Arabian Odes. Ed. J. Layall. Vol. 1 —
2. Oxf., 1918.
212. Müller D. H. Die Burgen und Schlösser Südarabiens nach dem Iklil des
Hamdani.— SBAW Wien. 1879, Bd. 94; 1881, Bd. 97.
212a. Müller W. Eine sabaeische Inschrift aus dem Jahre 566 der himjarischen:
Aera.— Neue Ephemeris für semitische Epigraphie. Wiesbaden, 1974, Bd. 2.
213. Müller W. Neuinterpretation altsüdarabischer Inschriften: RES 4698,.
CIH 45—44, Fa 74.—AION. 1976, voi. 36.
213a. Musil A. The Manners and Customs of the Rwala Bedouins. N. Y., 1928.
214. The Naqaid of Jarir and Farazdak. Ed. A. Bevan. Vol. 1—3. Leiden,.
1905—1912.
2.14a. Nyberg H. S. A Manual of Pahlavi. Pt. 1. Textes. Wiesbaden, 1964.
215. Paret R. Der Koran. Kommentar und Konkordanz. Stuttgart, 1971.
216. The Poems of the Husailis. Ed. I. Kozegarten. Voi. 1. L., 1854.
217. Philostorge. Ecclesiastica Historia. 3—4. Lutetiae Parisiorum, 1862 (Patro-
logiae graecae. Voi. 65).
218. Rathjens C. Sabaeica. Bd. 1, 2. Hamburg, 1953, 1955.
219. Répertoire d’épigraphie sémitique. Vol. 5, 6, 7, 8. P., 1929, 1935, 1950, 1968;.
220. Robin Ch., Bafakih M. Inscriptions inédites du Mahram Bilqis (Marib) au
Musée de Bayhan.— Raydan. Aden, 1980, vol. 3.
221. Ryckmans G. Inscriptions sud-arabes.— Les Muséon. Louvain, vol. 40, 45,
50, 52, 55, 62, 64, 66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 76, 78.
222. Ryckmans J. L’inscription sabéenne chrétienne Istanbul 7608 bis.—JRAS.
1976.
223. Shahid L The Martyrs of Najran. New Documents. Bruxelles 1971.
224. Sold Solé J. M. La inscripcion Gl 389 y los comienzos del monoteismo err
Sudarabia.—Le Muséon. Louvain, 1959, vol. 72.
225. Sold Solé J. M. Las dos grandes inscripciones sudarâbigas del dique de
Marib. Barcelona—Tübingen, 1960.
226. Die auf Südarabien bezüglichen Angabe Naswan’s im Sams al-fUlum.
Hrsg. Azimuddin Ahmad. Leyden, 1916.
227. Oumara du Yémen, sa vie et son oeuvre, par H. Derenbourg. Pt. 1—2. P.,
1897.
228. Van der Meulen D., Wissmann H. Hadramaut: Some of its Mysteries Un¬
veiled. Leyden, 1932.
229. Warrad M. Alkama b. Di Jadan. Insbruck, 1959.
230. Winckler H. Zur Geschichte des Judentums in Jemen.— Winckler H. Alt¬
orientalische Forschungen. Bd. 4. Lpz., 1896.
19t

231. Yajima H. A Chronicle of the Rasulid Dynasty of Yemen from the unique
MS Paris № 4609. Tokyo, 1976.
Исследования
232. Ал-А'зами, 'Авад. Аз-Зира' ва-л-ислах аз-зира'и фи 'аср садр ал-ислам.
Багдад, 1978.
233. Ал-Аква', Исма'ил. Ал-Мадарис ал-исламийа фи-л-Иаман. Дамаск, 1980.
234. Ал-' Алави, Салих. Та’рих Хадрамаут. T. 1—2. Джидда, 1366 г. х.
235. Александров И. А. Народная Демократическая Республика Йемен. М.,
1976.
236. 'Али, Джавад. Та’рих ал-'араб кабл ал-ислам. T. 1—8. Багдад, 1954—
1970.
237. Андрианове Б. В. Концепция К. Витфогеля: «Гидравлическое общество» и
новые материалы по истории ирригации.— Концепции зарубежной этно¬
логии: Критические этюды. М., 1976.
, 238. Ал-Ансари, ' Абд ар-Рахман. Адва’ джадида 'ала даулат Кинда мин
хилал асар ва нукуш Карйат ал-Фау.— Ал-Дара. Эр-Рияд, 1977, т. 3,
№ 3.
239. Ал-Асад, Насир ад-дин. Масадир ain-iirir,fp ал-джахили. Каир, 1956.
.240. Ал-Афгани, Са'ид. Асвак ал-'араб фи-л-джахилийа. Дамаск, 1960.
241. Ба Вазир, Са' ид. Сафахат мин ат-та’рих ал-хадрами. Каир, 1378 г. х.
242. Ба Факих, Мухаммад. 'Араб аш-шимал ва 'араб ал-джануб.— Ат-Турас.
Аден, 1979, т. 3.
243. Ба Факих Мухаммад, Робен К. Ахаммийат нукуш джабал ал-Ми'сал.—
Райдан. Аден, 1980, т. 3.
243а. Ба Факих Мухаммад, Робен К. Мин нукуш махрам Билкис.— Райдан.
Аден, 1978, т. 1.
244. Ба Факих, Мухаммад. Та’рих ал-Иаман ал-кадим. Аден, 1973.
245. Ал-Бакри, Салах. Та’рих Хадрамаут ас-сийаси. T. 1—2. Каир, 1956.
246. Бартольд В. В. Мусейлима.— Бартольд В. В. Сочинения. Т. 6. М.— Л.,
1966.
247. Бауэр Г. М. Сабейские надписи как источник для исследования позе¬
мельных отношений в Сабе. Автореф. канд. дис. М., 1964.
248. Бауэр Г. М. Язык южноаравийской письменности. М., 1966.
249. Бромлей Ю. В. Очерки теории этноса. М., 1983.
250. Бромлей Ю. В. Этнос и этнография. М., 1973.
251. Вавилов Н. И. Мировые растительные ресурсы и их использование в се¬
лекции.— Вавилов Н. И. Избранные труды. Т. 3. М., 1962.
252. Вавилов Н. И. Пшеницы Абиссинии.— Вавилов Н. И. Избранные труды.
Т. 3. М., 1962.
253. Вайнштейн О. Л. История советской медиевистики. Л., 1968.
254. Галиб, Мустафа. А'лам ал-исма'илийа. Бейрут, 1964.
255. Гранде Б. М. Введение в сравнительное изучение семитских языков. М.,
1972.
256. Грязневич П. А. В поисках затерянных городов. М., 1978; 2-е изд. М.,
1981.
257. Грязневич П. А. Полевые исследования в Йемене в 1970—1971 гг.—
Древняя Аравия. М., 1973.
257а. Грязневич П. А. Новые материалы по истории и культуре древней Юж¬
ной Аравии.— ПС. 1978, т. 26.
258. Грязневич П. А. Этнотерриториальное деление Йемена в V—X вв.— ПП
и ПИКНВ. 1981, т. 15, ч. 2.
258а. Грязневич П. А. Аравия и арабы (к истории термина ал-'араб).— ПП
и ПИКНВ. 1977, т. 12.
259. Ал-Гул, Махмуд. Маканат лугат нукуш ал-Иаман ал-кадима фи турас
ал-луга ал-'арабийа ал-фусха.— Ан-Надва ал-'аламийа ли-дирасат ал-
хадара ал-йаманийа. Аден, 1975.
260. Дагфус, Ради. Ибн ад-Дайба' — му’аррих ал-Иаман ва Забид.— Хау-
лийат ал-джами'а ат-тунисийа. Тунис, 1980, т. 18.
1192

261. Ад-Дури, 'Абд ал-'Азиз. Ал-Фикра ал-махдийа байн ад-да'ва ал-'аб-
басийа ва-л-'аср ал-'аббаси ал-аввал.— Дирасат ал-'арабийа ва-л-исла-
мийа мухда ила Ихсан 'Аббас. Бейрут, 1981.
262. Жуков E. М. Очерки методологии истории. М., 1980.
263. Жуков Е. М., Барг М. А., Черняк Е. Б., Павлов В. И. Теоретические
проблемы всемирно-исторического процесса. М., 1979.
264. Зайд, 'Али. Му'тазилат ал-Иаман: Даулат ал-Хади ва фикруху. Бей¬
рут—Сана. 1981.
265. Зуфари, Джа'фар. Ал-Харакат аш-ша'абийа фи-л-Иаман. Ч. 1. 2.—
Ас-Сакафа ал-джадида. Аден, 1974, т. 3, № 10; 1975, т. 4, № 3.
266. Зуфари, Джа'фар. 'Укдат ал-лаун ал-асвад ва ма’сат ал-вуджуд ал-фа-
риси фи-л-Иаман ба'д ал-ислам.— Ас-Сакафа ал-джадида. Аден, 1974,
т. 3, № 4.
267. Кобищанов Ю. М. Аксум. М., 1966.
268. Кобищанов Ю. М. Северо-Восточная Африка в раннесредневековом мире.
М., 1980.
269. Колесников А. И. Завоевание Ирана арабами. М., 1982.
270. Котлов Л. Н. Йеменская Арабская Республика. М., 1971.
271. Крачковская В. А. Историческое значение памятников южноарабской ар¬
хитектуры.— Советское востоковедение. М.— Л., 1947, 4.
271а. Крачковский Ю. И. Избранные сочинения. T. 1—6. М.— Л., 1955—1960.
272. Лукман, Хамза. Та’рих Адан. Каир, 1960.
273. Л ундин А. Г. Государства Аравии IV—VI вв. и социальные корни исла¬
ма.— Бартольдовские чтения 1982 г.: Тезисы докладов. М., 1982.
273а. Л ундин А. Г. Государство мукаррибов Саба. М., 1971.
274. Л ундин А. Г. Городской строй Южной Аравии во II—IV вв.— ПП и
ПИКНВ. 1969, т. 5.
275. Л ундин А. Г. «Дочери бога» в южноарабских надписях и в Коране.—
ВДИ. 1975, № 2.
276. Лундин А. Г. Из истории Аравии в начале VI в. н. э.— ПС. 1956, т. 2.
277. Лундин А. Г. Ирригация в Древнем Йемене. По поводу книги: Pirenne J.
La maîtrise de l’eau en Arabie du Sud antique. P., 1977.— ВДИ. 1979.
№ 3.
278. Лундин A. Г. К возникновению государственной организации в Южной
Аравии.— ПС. 1967, т. 17.
279. Лундин А. Г. Катабанская сакральная надпись RES 3111.— ВДИ. 1976,
№ 3.
280. Лундин А. Г. О праве на воду в сабейском государстве эпохи мукарри¬
бов.—ПС. 1964, т. И.
281. Лундин А. Г. Социальное расслоение в Южной Аравии VI в. н. э.— ПС.
1959, т. 4.
282. Лундин А. Г., Пиотровский М. Б. [Рец. на:] Райдан. Аден, 1980, т. 3.—
ВДИ. 1983, Ко 3.
283. Лундин А. Г. Сабейский чиновник и дипломат III в. н. э.— ПС. 1974,
т. 25.
284. Лундин А. Г. Южная Аравия в VI в.— ПС. 1961, т. 8.
285. Марков Г. Е. Кочевники Азии. М., 1976.
286. Махмуд, Хасан. Ал-Малика Арва саййидат мулук ал-Иаман. Каир, 1958.
287. Махмуд, Хасан. Ас-Сулайхийун ва-л-харака ал-фатимййа фи-л-Иаман.
Каир, 1958.
288. Махмуд, Хасан. Та’рих4ал-Иаман ас-сийаси фи-л-'аср ал-ислами. Багдад,
1969.
289. Мухтасар та’рих ал-Иаман. Аден, 1977.
290. Мустафа, Шакир. Ат-Та’рих ва-л-му’аррихун фи-л-Иаман ал-исламийа
хатта-л-карн ас-саби' ал-хиджри.— Маджаллат куллийат ал-адаб. Кувейт,
1978, т. 13.
291. Мустафа, Шакир. Ат-Та’рих ва-л-му’аррихун. T. 1—2. Бейрут, 1979.
292. Наги, Султан. Та’рих ал-Иаман ал-ислами. Ч. 1—4.— Ал-Хикма. Аден,
1973, 1974, т. 23, 24, 31.
293. Надирадзе Л. И. Проблемы института икта' в Арабском халифате в со¬
13 Зак. 404 193

ветской историографии.— История и экономика стран Арабского Востока.
М., 1973.
294. Надирадзе Л. И. Проблемы феодальных отношений в халифате VII—
IX вв. Автореф. докт. дис. М., 1975.
295. Наумкин В. В., Порхомовский В. Я. Очерки по этнолингвистике Сокотры.
М., 1981.
296. Негря Л. В. Общественный строй Северной и Центральной Аравии в
V—VII вв. М., 1981.
297. Неусыхин А. И. Дофеодальный период как переходная стадия от родо¬
племенного строя к раннефеодальному.— Проблемы истории докапитали¬
стических формаций. М., 1968.
298. Новосельцев А. П. Генезис феодализма в странах Закавказья. М., 1980.
298а. Новосельцев А. П. Страны закавказского и среднеазиатского регионов.—
Новосельцев А. П., Пашуто В. Т., Черепнин Л. В. Пути развития фео¬
дализма. М., 1972.
299. Ну'ман, Махмуд. Ал-Атраф ал-ма'нийа фи-л-Иаман. Бейрут, [б. г.].
300. Першиц А. И. Динамика традиций и источниковедение.— Народы Азии и
Африки. М., 1981, № 5.
301. Першиц А. И. Некоторые особенности классообразования и раннеклассо¬
вых отношений у кочевников-скотоводов.— Становление классов и госу¬
дарства. М., 1976.
302. Першиц А. И. О сущности патриархально-феодальных отношений у ко¬
чевников-скотоводов.— Вопросы истории. М., 1955, № 11.
303. Першиц А. И. Оседлое и кочевое общество Северной Аравии в новое
время. Автореф. докт. дис. М., 1980.
304. Першиц А. И. Хозяйство и общественно-политический строй Северной
Аравии в XIX — первой трети XX в. М., 1961.
305. Петрушевский И. П. Ислам в Иране. Л., 1966.
306. Пигулевская Н. В. Арабы у границ Византии и Ирана в IV—VI вв. М.—
Л., 1964.
307. Пигулевская Н. В. Ближний Восток, Византия, славяне. Л., 1976.
308. Пигулевская Н. В. Византия на путях в Индию. М.— Л., 1951.
309. Пигулевская Н. В. Законы химйаритов.— ВВ. 1950, т. 3.
310. Пигулевская Н. В. Первоисточники кушито-химйаритских войн.— ЙОГ
1949, т. 2.
311. Пиотровский М. Б. Аравийские пророки VII в.— ПП и ПИКНВ. 1978,
т. 13.
312. Пиотровский М. Б. Даур ал-Хамдани фи ибраз ал-адаб ал-йамани ал-
малхами.— Ал-Хикма. Аден. 1981, т. 95.
313. Пиотровский М. Б. Об эфиопской хиджре.— Эфиопские исследования. М.,
1981.
314. Пиотровский М. Б. Йеменский царь Шаммар Иур'иш в арабских источ¬
никах—ПП и ПИКНВ. 1968, т. 6.
315. Пиотровский М. Б. Иемениты и йеменцы в омайядской Сирии.— Истори¬
ко-филологический журнал. Ер., 1970, № 2.
316. Пиотровский М. Б. Ал-Кадайа ал-мулихха ли-дирасат та’рих ал-Иаман.—
Ас-Саури. Аден, 1975, № 30—31.
317. Пиотровский М. Б. Кайли, абна\ каба’иль (Южноаравийские верхи VII в.
и ислам).— Арабские страны: История и современность. М., 1981; араб,
пер.: Пиотровский. Ал-Акйал, ал-абна’, ал-каба’ил.— Ас-Сакафа ал-джа-
дида. Аден, 1982, т. 11, № 5.
318. Пиотровский М. Б. Мухаммад, пророки, лжепророки, кахины.— Ислам в
истории народов Востока. М., 1981.
319. Пиотровский М. Б. Новая хроника из расулидского Йемена.— ПС. 1981,
т. 27.
319а. Пиотровский М. Б. «Поход слона» на Мекку (Коран и историческая
действительность).— Ислам: Религия, общество, государство. М., 1984.
320. Пиотровский М. Б. Предание о химйаритском царе Ас* аде ал-Камиле.
М., 1977; араб, пер.: Пиотровский. Сират ат-тубба' Ас'ад ал-Камил.—
Ал-Хикма. Аден, 1983, 1984, т. 107, 109, 111, ИЗ.
1Q4

321. Пиотровский М. Б. Проблемы этносоциальной истории Южной Аравии.—
ПП и ПИКНВ. 1981, т. 15, ч. 2.
321а. Пиотровский М. Б. Пророческое движение в Аравии VII в.— Ислам: Ре¬
лигия, общество, государство. М., 1984.
322. Пиотровский М. Б. Ат-Турас ал-йамани ал-кадим фи-л-хадара ал-исла-
мийа.— Ал-Хикма. Аден, 1975, т. 38.
323. Пиотровский М. Б., Пиотровская И. Л. Человек и природа в Аравии:
Древность и современность.— География и развивающиеся страны: Тези¬
сы докладов Всесоюзной конференции. Л., 1983.
324. Пиотровский М. Б. О природе власти Мухаммада.— Государственная
власть и общественно-политические структуры в арабских странах: Исто¬
рия и современность. М., 1984.
325. Пиотровский М. Б. Ал-Хамдани и кахтанидское историко-эпическое пре¬
дание.—ПП и ПИКНВ. 1983, т. 17, ч. 1.
326. Пиотровский М. Б. Эфиопия и Хиджаз в VII в.— Всесоюзная конферен¬
ция по эфиопским исследованиям: Тезисы докладов. М., 1979.
327. Пиотровский М. Б. Химйаритский кайл Сумайфа Зу-л-Кала' и халиф
Абу Бакр.— ПП и ПИКНВ. 1977, т. 12.
328. Пиотровский М. Б. Коранические сказания как историко-культурный па¬
мятник.— Всесоюзная конференция по проблемам арабской культуры па¬
мяти И. Ю. Крачковского: Тезисы докладов. М., 1983.
328а. Поршнев Б. Ф. Феодальный синтез.— Поршнев Б. Ф. Феодализм и на¬
родные массы. М., 1964.
3286. Понта Ю. М. Диалектика общего и особенного в становлении и разви¬
тии арабо-мусульманского общества. Автореф. канд. дис. М., 1982.
329. Прозоров С. М. Неизвестное сочинение по истории религий в рукописи
из собрания ЛО ИВАН СССР.—ПП и ПИКНВ. 1981, т. 15, ч. 2.
330. Рикмане Ж. Две южноарабские исповедальные надписи из Ленинграда.—
ВДИ. 1972, № 1.
331. Саййид, Айман. Дираса накдийа ли-ба'д масадир джануб гарб ал-джа-
зира ал-'арабийа фи-л-'аср ал-фатими.— Дирасат.
332. Саййид, Фу’ад. Махтутат ал-Иаман.— Маджаллат ма'хад ал-махтутат
ал-'арабийа. Каир, 1955, т. 1.
333. Салих, Амин. Та’рих ал-Иаман ал-ислами фи-л-курун ас-саласа ал-ула
ли-л-хиджра: ' Аср ал-вулат. Каир, 1975.
334. Салих, Амин. Ан-Назра ал-иктисадийа фи Миср ва-ш-Шам фи садр ал-
ислам. Каир, 1971.
335. Семенова Л. А. Фатимидский исмаилизм в современном западном исла-
моведении.— Ислам в истории народов Востока. М., 1981.
335а. Сюзюмов М. Я. Борьба за пути развития феодальных отношений в Ви¬
зантии.— Византийские очерки. М., 1961.
3356. Удальцова 3. В. Византия и Западная Европа (типологические наблю¬
дения).— Византийские очерки. М., 1977.
335в. Удальцова 3. В. К вопросу о генезисе феодализма в Византии (поста¬
новка проблемы).— Византийские очерки. М., 1971.
335г. Удальцова 3. В. Своеобразие общественного развития Византийской им¬
перии.— История Византии. Т. 3. М., 1967.
335д. Удальцова 3. В., Гутнова Е. В. Генезис феодализма в странах Европы.—
XIII Международный конгресс исторических наук: Доклады конгресса.
T. 1. Ч. 1. М., 1973.
335е. Удальцова 3. В., Осипова И. А. Отличительные черты феодальных от¬
ношений в Византии (постановка проблемы).— ВВ. 1974, т. 36.
336. 'Умар, Султан. Назара фи татаввур ал-муджтама' ал-йамани. Бейрут,
1970.
337. Фахри, Ахмад. Ал-Иаман, мадиха ва хадируха. Каир, 1957.
338. Ал-Хабши, 'Абд Аллах. Масадир ал-фикр ал-'араби ал-ислами фи-л-
Иаман. Сана—Бейрут, [1979].
339. Ал-Хабши, ' Абд Аллах. Джаваниб мин ал-хаййа ал-иктисадийа фй-т-
та’рих ал-Иаман.— Ал-Калима. Сана, 1979, № 51—52.
340. Ал-Хабши, 'Абд Аллах. Хаййат ал-адаб ал-йамани фи 'аср бани Расул.
Лондон, [б. г.].
13»
195

341. Ал-Хаддад, Мухаммад. Та’рих ал-Иаман ас-сийаси. Каир, 1976.
342. Ал-Хадиси, Низар. Ахл ал-Иаман фи садр ал-ислам. Бейрут, 1978.
343. Халидов А. Б. Собрания арабских рукописей в Народной Демократиче¬
ской Республике Йемен.— Письменные памятники Востока: Историко-фи¬
лологические исследования. Ежегодник, 1973. М., 1979.
344. Ал-Хамдани, Хусайн. Ас-Сулайхийун ва-л-харака ал-фатимийа фи-л-
Иаман. Каир, 1955.
345. Хвостов М. История восточной торговли греко-римского Египта. Казань,
1907.
346. Хиршберг X. Исра’ел ба 'арав. Тель-Авив, 1946.
347. Хусайн, Taxa. 'Ала хамит ас-сира. Каир, 1933.
348. Аш-Шамахи, *Абд Аллах. Ал-Иаман: Ал-Инсан ва-л-хадара. Каир, 1972.
349. Аш-Шами, Фадила. Арва, имра’а таваллат ал-хукм фи-л-Иаман.— Ал-
Маврид. Багдад, 1979, т. 8, № 3.
350. Шараф ад-дин, Ахмад. Ал-Иаман *абр ат-та’рих. Каир, 1964.
351. Шараф ад-дин, Ахмад. Та’рих ал-Иаман ас-сакафи. T. 1—3. Таиз, 1967.
352. Шараф ад-дин. Ахмад. Ал-Фикр ал-ислами фи-л-Иаман. Каир, 1968.
353. Аш-Шатири, Мухаммад. Адвар ат-та’рих ал-хадрами. T. 1. Джидда,
[б. г.]; т. 2. Ал-Мукалла, 1972.
354. Шифман И. Ш. Набатейское государство и его культура. М., 1976.
355. Шифман И. Ш. Пальмирский пошлинный тариф. М., 1980.
356. Шихаб, Хасан. Адва’ 'ала та’рих ал-Иаман ал-бахри. Бейрут, 1977.
357. Эберман В. А. Персы среди арабских поэтов эпохи Омейядов.— Записки*
коллегии востоковедов. СПб., 1926, т. 2.
358. Abdallah Y. Die Personennamen in al-Hamdani’s al-Iklil und ihre Paral¬
lelen in den Altsüdarabischen Inschriften. Tübingen, 1975.
359. Al-Ansari. New Light on the State of Kinda from the Antiquities from
Qaryat al-Fau.— First International Symposium on the Studies in the His¬
tory of Arabia. Riyad, 1977.
360. Altheim F., Stiehl R. Die Araber in der Alten Welt. Bd. 1—5. В., 1964—
1969.
361. L’antica società beduina. Ed. F. Gabrieli. Roma, 1959.
362. Al-Asali Kh. The Relations between Kinda and South Arabia.— Journal of
the College of Arts. University of Baghdad. 1973, vol. 16.
363. Avanzini A. Note su una nuova iscrizione di Sarahbi’il Ya'fur.— Oriens
Antiquus. Roma, 1973, voi. 12.
364. Avanzini A. Glossaire des inscriptions de l’Arabie du Sud 1950—1973.
Vol. 1, 2. Firenze, 1977, 1980.
365. AT* Azzazi. Die Entwicklung der Arabischen Republic Jemen. Tübingen —
Basel, 1978.
366. Bafaqih M. New Light on the Yazanite Dynasty.— PSAS. 1979, vol. 9.
367. Beaucamp Robin Ch. Le christianisme dans la Péninsule Arabique
d’après l’épigraphie et d’archéologie.— Travaux et mémoirs. P., 1981, vol. 8.
368. Beeston A. A Note on Ma'dikarib’s Wadi Masil Text.—AION. 1982,
vol. 42.
369- Beeston A. Kingship in Ancient South Arabia.— JESHO. 1972, vol. 15.
370. Beeston A. Notes on old South Arabian Lexicography. 7.— Le Muséon.
Louvain, 1972, vol. 85.
371. Beeston A. Notes on the Murayghan Inscription.— BSOAS. 1954, vol. 16.
372. Beeston A. Qayl.— El2, vol. 4.
373. Beeston A. The Realm of King Yusuf.— BSOAS. 1975, vol. 38.
374. Beeston A. Sabaean Marginalia.— AION. 1972, voi. 32.
375. Beeston A. The so-called Harlots of Hadramaut.— Oriens. Leiden, 1952,
voi. 5.
376. Beeston A. Warfare in Ancient South Arabia. L., 1976.
377. Beeston А. [Рец. на:] Caskel W. Entdeckungen in Arabien.— Orientalia.
Leuven, 1956, voi. 25.
378. Beeston A. Epigraphic South Arabian Nomenclature.— Raydan. Aden, 1978,
voi. 1.
378a. Beeston A. Studies in Sabaic Lexicography. 2.—Raydan. Aden, 1980,
voi. 3.
Г6

379. Ben Zvi, /. Les origines de l’établissement des tribus d’Israël en Arabie.—
Le Muséon. Louvain, 1961, vol. 74.
380. Bousquet G.-H. L’éthique sexuelle de l’Islam. P., 1966.
381. Boswort C. The Mediaeval Islamic Underworld: The Banu Sasan in Arabic
society and literature. Pt. 1—2. Leiden, 1976.
382. Bowen R. Irrigation in Ancient Qataban.— Archaeological Discoveries in
South Arabia. Baltimore, 1962.
383. Brauer E. Ethnologie der jemenitischen Juden. Heidelberg, 1934.
384. Bräunlich E. Beitrage zur Gesellschaftsordnung der arabischen Beduinen¬
stamme.— Islamica. Lipsiae, 1933, Bd. 6.
385. Bräunlich E. Bistam b. Kays. Ein forislamisches Beduinenfürst und Held.
Lpz., 1923.
386. Brawman M. The Spiritual Background of Early Islam: Studies in An¬
cient Arabian Concepts. Leiden, 1972.
387. Brockelmann C. Grundriss der vergleichenden Grammatik der semitischen
Sprachen. B., 1908.
387a. Caetani L. Annali dell’Islam. Vol. 1—10. Milano, 1905—1927.
3876. Brunner U. Die Erforschung der Antiken Oase von Marib mit Hilfe Geo-
morphologischen Untersuchungsmethoden. Meinz am Rhein, 1982.
388. Caskel W. Entdeckungen in Arabien. Tübingen, 1954.
389. Caskel W. Der arabische Stamm vor dem Islam und seine gesellschaftliche
und juristische Organisation.— Dalla tribu alla stato. Roma, 1962.
390. Caskel W. Die Bedeutung der Beduinen für die Geschichte der Araber.
Köln und Opladen, 1953.
391. Caskel W. Die Einheimischen Quellen zur Geschichte Nord-Arabiens vor
dem Islam.— Islamica. Lipsiae, 1937, Bd. 3.
392. Caskel W. Die Inschrift von en-Nemara neu gesehen.— Mélanges offerts
à M. Maurice Dunand. Vol. 1. Beyrouth, 1969.
393. Caskel W. Zur Beduinisierung Arabiens.—ZDMG. 1953, Bd. 103.
394. Chelhod J. Al-Hawta.— EIß, vol. 3.
395. Chelhod J. Les structures du sacré chez les Arabes. P., 1964.
396. Chelhod J. La société yéménite et le droit.— L’Homme. P., 1975. vol. 15.
397. Chelhod J. L’organisation sociale au Yemen.— L’Ethnographie. P., 1970,
vol. 64.
398. Daghfous R. Pour une chronologie de l’histoire du Yemen à l’époque mu¬
sulmane.— Awraq. Madrid, 1980, vol. 3.
399. Dayton J. A Discussion of the Hidrology of Marib.— PSAS. 1979, vol. 9.
400. Dayton J. The Problem of Climatic Change in the Arabian Peninsular.—
PSAS. 1975, voi. 5.
401. Doe B. Aden in History. Aden, 1965.
402. Doe B., Serjeant R. A fortified Tower-House in Wadi Jirdan.— BSOAS.
1975, voi. 38.
403. Dostal W. Die Beduinen in Südarabien. Horn—Wien, 1967.
404. Dostal W. The Development of Bedouin Life in Arabia Seen from Archaeo¬
logical Material.— Дирасат.
405. Fattal A. Le statut légal des non-musulmans en pays d’Islam. Beyrouth,
1958.
405a. Fahd T. Le panthéon de l’Arabie Centrale à la veille de l’hégire. P., 1968.
406. Frankl Th. Die Anatomie der Araber. Prag, 1930.
407. Ghoneim W. Saudi Arabien —Archiv für Orientforschung. B., 1980, Bd. 24.
408. Ghul M. New Qatabani Inscriptions.— BSOAS. 1959, voi. 22.
408a. Geddes C. Al-Ma’muns Si'ite Policy in Yemen.—WZKM. 1963—1964,
Bd. 59/60.
409. Gerholm T. Market, Mosque and Mafrag: Social Inequality in a Yemeni
Town. Stockholm, 1977.
410. Goitein S. Portrait of a Jemenite Weaver’s Village.—Jewish Social Stu¬
dies. N. Y., 1955, vol. 17.
411. Gottschalk H. Der Yemen in islamischer Zeit, ein geschichtliches Über¬
blick.— Bustan. Wien, 1962, № 4.
412. Grégoir H. Mahomet et le Monophysisme —Mélanges Charles Diehl. P.,
1930, vol. 1.
197

413. Griffini E. Il poemetio di Qudama ben Qadim: Nuova versione della saga
jemenica del reggente Abd Kullal.— RSO. 1916—1918, voi. 7.
414. Grohmann A. Arabien. München, 1963.
415. Grohmann A. Südarabien als Wirtschaftsgebiet. Bd. 1. Wien, 1922.
416. Grühnebaum G. The Nature of Arab Unity before Islam.— Arabica. Leiden,
1963, vol. 10; рус. пер.: Г. фон Грюнебаум. Природа арабского единства
в доисламский период.—Г. фон Грюнебаум. Основные черты арабо-му¬
сульманской культуры. Статьи разных лет. М., 1981.
417. Hamdani Abbas. The Dafi Hatirn ibn Ibrahim al-Hamidi.— Oriens. Leiden,
1974, voi. 23—24.
418. Hamdani Abbas. Evolution of the Organisational Structure of the Fatimi
Da'/wah — Arabian Studies. L., 1976, voi. 1.
419. Hamdani Hasan. On the Genealogy of Fatimid Califs. Cairo, 1958.
420. Harmatta J. The Struggle for the Possession of South Arabia between Ak-
sum and the Sasanians.— IV Congresso internationale di studi etiopici.
Vol. 1. Roma, 1974.
421. Hartmann M. Der Islamische Orient. Bd. 2. Die Arabische Frage. Mit einem
Versuche der Archaeologie Jemens. Lpz., 1909.
422. Hechaimé C. Louis Cheikho et son livre «Le christianisme et la littérature
chrétienne en Arabie avant l’Islam». Beyrouth, 1967.
423. Höjner M. Die Beduinen in den vorislamischen arabischen Inschriften.—
L’antica società beduina. Roma, 1959.
424. Honigmann E. Evêques et évêchés monophysites d’Asie antérieure au
VI siècle. Louvain, 1951.
425. Horovitz J. Koranische Untersuchungen. В.— Lpz., 1926.
426. Hirschberg J. Nestorian Sources of North-Arabic Traditions on the Estab¬
lishment and Persecution of Christianity in Yemen.— Rocznik orjentalistycz-
ny. Krakow, 1949, voi. 15.
427. Hunt R., Hunt E. Canal Irrigation and Local Social Organisation.—Cur¬
rent Anthropology. Chicago, 1976, voi. 17.
428. Iwanov W. Ismaili Literature: A Bibliographical Survey. Teheran, 1963.
429. Jacob G. Das Leben der vorislamischen Beduinen nach den Quellen geschil¬
dert. B., 1895.
430. Jamme A. La dynastie de Sarahbi’il Yakuf et la documentation épigraphi¬
que sud-arabe. Istanbul, 1961.
431. Jamme A. Miscellanées d’ancienLarabe. Voi. 2. Wash., 1971.
432. Jamme A. Research on Sabaean Rock Inscriptions from Southwestern Saudi
Arabia. Wash., 1965.
433. Jeffery A. The Foreign Vocabulary of the Qur’an. Baroda, 1938.
434. Jones M. Al-Sira an-nabawiyya as a Source for the economic History of
Western. Arabia at the Time of the Rise of Islam.— Дирасат.
435. Kawar I. Bysantinium und Kinda.— Byzantinische Zeitschrift. München,
1960, Bd. 53.
436. Kister M. J. Some Reports Concerning Mecca from Jahiliya to Islam.—
JESHO. 1972, voi. 15.
437. Kister M. Some Reports Concerning al-Ta’if.— Jerusalem Studies in Arabic
and Islam. 1979, vol. 1.
438. Kister M. The Campaign of Huluban. A New Light on the Expedition of
Abraha.— Le Muséon. Louvain, 1965, vol. 78.
439. Kobori I. Some Notes on Diffusion of Qanat.— Orient. Tokyo, 1973, voi. 9.
440. Kremer A. Über die Südarabische Sage. Lpz., 1866.
441. Kremer A. Altsüdarabische Gedichte über die Volkssage von Jemen. Lpz.,
1867. '
442. Kremer A. Kulturgeschichte des Orients unter den Chalifen. Bd. 1—2. Wien,
1875—1877.
443. Krenkow F. The Two Oldest Books on Arabic Folklore.— Islamic Culture.
Hydarabad, 1928, vol. 2,
444. Landberg C. Etudes sur les dialectes de l’Arabie méridionale. Leyde, 1901 —
1913.
445. Lammens H. Etudes sur le règne du calife omaiyade Moawia. Beyrouth,
1968.
198

446. Lammens H. Etudes sur le siècle des Omayyades. Beyrouth, 1930.
447. Lammens H. La cité arabe de Taif à la veille de l’Hégire. Beyrouth, 1922.
448. Lammens H. La Mecque à la veille de l’Hégire. Beyrouth, 1924.
449. Lammens H. Les sanctuaires préislamites dans l’Arabie occidentale. Bey¬
routh, 1926.
450. Lammens H. Le berceau de l’Islam. Vol. 1. Romae, 1914.
451. Lammens H. Le califat de Yazid I-er. Beyrouth, 1921.
452. Lewcock R. La cathédrale de Sanaa.— Dossier de l’archéologie. P., mars—
avril 1979, vol. 33.
453. Lewis B. The origins of Ismailism. Cambridge, 1940.
454. Loth A Die Leute der Grube.— ZDMG. 1881, Bd. 35.
455. Lundin A. G. Die arabische Göttinnen Ruda und al-'Uzza.— Al-Hudhud.
Festschrift Maria Hofner. Graz, 1981.
456. Madelung W. Der Imam al-Qasim b. Ibrahim und die Glaubenslehre der
Zaiditen. В., 1965.
457. Madelung W. Das Imamat in der frühen ismailitischen Lehre.— Der Islam.
B., 1961, Bd. 37.
458. Madelung W. Fatimiden und Bahrainqarmaten.— Der Islam. B., 1959,
Bd. 34.
459. Maktari A. Water Rights and Irrigation Practices in Lahj. Cambridge,
1971.
460. Massignon L. La Mubahala de Medine et l’hyperdulie de Fatima. 2-ème éd.
P., 1935.
461. Mez A. Renaissance des Islams. Heidelberg, 1922; рус. пер.: Мец A. Му¬
сульманский Ренессанс. 2-е изд. М., 1973.
462r Montgomery Watt W. Muhammad at Medina. Oxf., 1956.
463. Montgomery Watt W. The Man of the Ukhdud.— The Muslim East. Bu¬
dapest, 1974.
464. Moubarac У. Les noms, titres et attributes de Dieu dans le Coran et leur
correspondans en épigraphie sud-sémitique.— Le Muséon. Louvain, 1955,
vol. 68.
465. Müller W. Eine paulinische Ausdrucksweise in einer spätsabäischen In¬
schrift.— Raydan. Aden, 1980, vol. 3.
466. Müller W. Eine Sabaeische Gesandschaft in Ktesiphon und Seleukeia.—
Neue Ephemeris fur semitische Epigraphie. Wiesbaden, 1974, Bd. 2.
467. Müller W. [Рец. на:] Irfan Shahid. The Martyrs of Najran.—Oriens Chris¬
tianus. Wiesbaden, 1974, Bd. 58.
468. Nallino C. Raccolta di scritti editi e inediti. Voi. 3. Roma, 1941.
469. Noja S. Islam e Giudaismo, il problema delle origini.— Ulisse. Firenze,
1977, voi. 14.
470. Olinder G. Al al-Gaun of the Family of Akil al-Murar.— Le monde orien¬
tai. Uppsala, 1931, voi. 25.
471. Olinder G. The Kings of Kinda of the Family of Akil al-Murar. Lund—
Leipzig, 1927.
472. Paret R. Ashab al-Uhdud.— EI2, voi. 1.
473. Pirenne J. A Paleographical Chronology of the Sabaean Dated Inscriptions
with Reference to Several Eras.—PSAS. 1974, voi. 4.
474. Pirenne J. La maitrise de l’eau en Arabie du Sud antique. P., 1977.
475. Pirenne J. L’inscription «Ryckmans 535» et la chronologie sud-arabe.—
Le Muséon. Louvain, 1956, vol. 29.
476. Pirenne J. Notes d’archéologie sud-arabe. 5.— Syria. Beyrouth, 1965, vol. 42.
477. Philonenko M. Une expression quomrânienne dans le Coran.— Atti del
3. Congresso di Studi Arabi e Islamici. Naples, 1966.
478. Preissler H. Abhängigkeitverhältnisse in Südarabien in mittelsabaischer
Zeit. Dissertation zur Promotion A. Lpz., 1980.
479. Rabin Ch. Ancient West-Arabian. L., 1951.
480. Rabin Ch. Qumran Studies. Oxf., 1957.
481. Reza-ur-Rahim M. Textiles in Pre-Islamic Arabia —Islamic Studies. Ra¬
walpindi, 1972, vol. 11.
482. Rhodokanakis N. Das öffentliche Leben in den alten südarabischen Staa¬
ten.— Handbuch der altarabischen Altertumskunde. Kopenhagen, 1927.
199

483. Robin Ch. En marge des inscriptions de Yanbuq: quelques remarques sur
le lignage des Yaz’anites et sur la fédération tribales qu’ils contrôlent.—
Raydan. Aden, 1979, vol. 2.
484. Robin Ch. Esquisse d’une histoire de l’organisation tribale en Arabie du
Sud antique.— La Péninsule Arabique d’aujourd’hui. Dir. P. Bonnenfant.
Vol. 2. P., 1982.
485. Robin Ch. Judaïsme et christianisme en Arabie du Sud d’après les sources
épigraphiques et archéologiques.— PSAS. 1980, vol. 10.
486. Robin Ch. Le calendrier himyarite: novelles suggestions.— PSAS. 1981,
vol. 11.
487. Robin Ch. Le Nihm: esquisse de géographie historique d’après les données
de al-Hamdani.— Доклад на международном симпозиуме памяти ал-Хам-
дани. Сана, октябрь, 1981.
488. Robin Ch. Les hautes-terres du Nord-Yemen avant l’Islam. Vol. 1—2. Istan¬
bul, 1982.
489. Robin Ch. Les inscriptions d’al-Mi'sal et la chronologie de l’Arabie méri¬
dionale au III siècle de l’ère chrétienne.— Académie des inscriptions et
belles-lettres: Comptes rendus. P., 1981.
490. Rodinson M. Ethiopien et sudarabique. Rapport sur les conférences.— Ecole
pratique des hautes études. IV-ème section, sciences historiques et philolo¬
giques. Annuaire 1965/1966, 1966/1967, 1968/1969, 1974/1975. P., 1966,
1967, 1968, 1975.
491. Rodinson M. Sur une nouvelle inscription du règne de Dhou Novas.—
ВО. 1969, vol. 26.
491a. Rodinson M. Ghidha.— El2, vol. 2.
4916. Rodinson M. L’inscription RES 3904.— Ecole pratique des hautes études.
IV-ème section, sciences historiques et philologiques. Annuaire 1969/1970.
P., 1970.
492. Rothstein G. Die Dynastie der Lahmiden in al-Hira. B., 1899.
493. Ryckmans J. Le qayl en Arabie méridionale préislamique.— Hebrew and
Semitic Studies presented to R. G. Driver. Oxf., 1963.
494. Ryckmans J. Himyaritica, 1—5.— Le Muséon. Louvain, 1956, 1966, 1974,
1975, vol. 69, 79, 87, 88.
495. Ryckmans J. Inscriptions historiques sabéennes de l’Arabie centrale.— Le
Muséon. Louvain, 1953, vol. 66.
496. Ryckmans J. La mancie par hrb en Arabie du Sud ancienne: L’inscription
Nami NAG 12.— Festschrift Werner Caskel. Leiden, 1968.
497. Ryckmans J. La persécution des chrétiens himyarites aux sixième siècle.
Istanbul, 1956.
498. Ryckmans J. Le christianisme en Arabie du Sud préislamique.— Atti del
convegno internazionale sul tema: L’Oriente cristiano nella storia della
civilita. Roma, 1964.
499. Ryckmans J. Le repas rituel dans la religion sud-arabe.— Symbolae bib-
licae et mesopotamicae. Leiden, 1973.
500. Ryckmans J. Les confessions publiques sabéennes: Le code sud-arabe de
pureté rituelle.— AION. 1972, voi. 32.
501. Ryckmans J. Les corégents du roi himyarite Abukarib As'ad d’après le
texte Rossi 24.— RSO. 1953, voi. 37.
502. Ryckmans J. Les inscriptions anciennes de l’Arabie du Sud: Points de vue
et problèmes actuels. Leiden, 1973.
503. Ryckmans J. L’institution monarchique en Arabie méridionale avant l’islam.
Louvain, 1951.
504. Ryckmans J. Ritual Meals in the South Arabian Religion.— PSAS. 1973,
voi. 6.
505. Ryckmans J. Some Remarks on the Late Sabaean Inscriptions.— Дирасат.
506. Ryckmans J. Uzza et Lat dans les inscriptions sud-arabes: A propos de
deux amulettes méconnues.— Journal of Semitic Studies. Manchester, 1980,
vol. 25/2.
507. Ryckmans J. [Рец. на:] Caskel W. Entdeckungen in Arabien.— ВО. 1957,
vol. 14.
200

508. Ryckmans J. Les inscriptions sud-arabes anciennes et les études arabes.—
AlON. 1975, vol. 35.
508a. Ryckmans J. [Рец. на:] Jamme A. Sabaean and Hasaean Inscriptions.—
ВО. 1969, vol. 26.
509. Saygid A. Sources de l’histoire du Yemen à l’époque musulmane. Le Caire,
1974.
509a. Serauky E. Die gesellschaftliche Wirksamkeit und konzeptionelle Vor¬
stellungswelt der Isma'iliya und der Qarmaten im jemenischen Mittelalter.
Dissertation. B., 1983.
510. Serjeant R. Haram and Hauta, the Sacred Enclave in Arabia.— Mélanges
Taha Husayn. Le Caire, 1962.
511. Serjeant R. The Cultivation of Cereals in Medeaval Yemen.—Arabian Stu¬
dies. L., 1974, vol. 1.
512. Serjeant R. The Sayyads of Hadramawt. L., 1957.
513. Serjeant R. The South Arabian Hunt. L., 1976.
514. Serjeant R. [Рец. на:] Bowen R. Irrigation in Ancient Qataban.— BSOAS.
1960, voi. 23.
515. Sezgin F. Geschichte des arabischen Schriftums. Bd. 1. Leiden, 1967.
516. Shahid I. Byzantium in South Arabia.— Dumbarton Oaks Papers. 1979,
voi. 33.
517. Shoufany E. Al-Riddah and the Muslim Conquest of Arabia. Toronto—Bei¬
rut, 1972.
518. Smith S. Events in Arabia in the 6th century A. D.— BSOAS. 1954, voi. 16.
519. Snouck Hurgronje C. Die Mahdi.— Snouck Hurgronje C. Verspreide Ge¬
schritten. Bd. 1. Bonn—Leipzig, 1923.
520. Sperber J. Die Schreiben Muhammads an die Stamme Arabiens. В., 1916.
521. Speyer H. Die biblische Erzählungen im Qoran. Grafenhäinichen, 1931.
522. Stern S. The Succession to the Fatimid Imam al-Amir, the Claims of the
Later Fatimids to the Imamate and the Rise of Tayyibi Ismailism.— Oriens.
Leiden, 1951, voi. 4.
523. Strothmann F. Die Literatur der Zaiditen.— Der Islam. B., 1910, Bd. 1,
1911, Bd. 2.
523a. Strothmann R. Die Mubahala im Tradition und Liturgie.— Der Islam. B.,
1957, Bd. 33.
524. Strothmann R. Ziyadi.— EI1, Bd. 4.
525. Strothmann R. Ya'fur.— EI1, Bd. 4.
526. Strothmann R. Das Staatsrecht der Zaiditen. Strassburg, 1912.
526a. Strothmann R. Kultus der Zaiditen. Strassburg, 1912.
527. Thesiger W. The Marsh Arabs. Harmondsworth, 1967; рус. пер.: Тэси-
джер У. Озерные арабы. М., 1982.
528. Trimingham J. Christianity among the Arabs in Pre-Islamic times. Lond¬
res—Beyrouth, 1979.
529. Tyan E. Histoire de l’organisation judicaire en pays d’Islam. Vol. 1, 2. P.,
1938, 1943.
530. Van Arendonk V. De opkomost van het Zaidietische Imamat in Yemen.
Leyde, 1919; франц. пер.: Van Arendonk V. Les débuts de l’imamat zaidite
au Yemen, trad. J. Ryckmans. Leyde, 1961.
531. Van Vlotten G. Recherches sur la domination arabe, le chiitisme et les
croyances messianiques sous le khalifab des Omayades. Amsterdam, 1894.
532. Varisco D. Irrigation in an Arabian Valley: A System of Highland Terraces
in the Yemeni Arab Republic.— Expedition. Philadelphia, 1983, voi. 25,
№ 2.
533. Wade R. Archaeological Observations around Marib, 1976.— PSAS. 1979v
voi. 9.
534. Wansbrough J. Quranic Studies: Sources and Methods of Scriptural Inter¬
pretation. Oxf., 1977.
535. Wellhausen J. Skizzen und Vorarbeiten. Bd. 1—6. В., 1884 1899.
536. Wilkinson J. The Julanda of Oman.— The Journal of Oman Studies. Mas¬
kat, 1975, vol. 1.
Wilkinson J. Sohar Ancient Fields Project. 1—3.— The Journal of Oman
Studies. Maskat, 1975, 1976, 1977, vol. 1, 2, 3.
537.
201

538. Wissmann H. Badw.— El2, vol. 1.
539. Wissmann H. Die Geschichte von Saba. II. Das Grossenreich der Sabaer
zu seinem Ende im frühen 4 Jh. vor Chr. Hrsg. W. Müller. Wien, 1982.
540. Wissmann H. Himyar: Ancient History.— Le Muséon. Louvain, 1964, vol. 77.
541. Wissmann H. Lieber die frühe Geschichte Arabiens und das Entstehen des
Sabaerreiches. Wien, 1975.
542. Wissmann H. Zur Geschichte und Landeskunde von Alt Südarabien. Wien,
1964.
543. Wissmann H. Zur Kenntniss von Ostarabien, besonders al-Qatif, im Alter¬
tum.— Le Muséon. Louvain, 1967, vol. 80, app. par J. Ryckmans.
544. Wittfogel K. Oriental Despotism: A Comparative Study of Total Power.
New Haven, 1957.

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
'Аббад б. ал-Гамр 104
' Аббад ар-Ру'айнй 29
Аббасиды 29, 32, 33, 39, 49, 66, 94,
132, 153, 183
Аб Габар 176
'Абд Аллах ('Убайд Аллах) ал-Мах-
дй 114, 116, 131
'Абд Аллах б. Зийад 30.
'Абд Аллах б. аз-Зубайр 29, 104
'Абд Аллах б. Йахйа Талиб ал-Хакк
29
f Абд Аллах, Иусуф 4
'Абд Аллах б. Касйр 152
' Абд Аллах б. Кахтан 33
'Абд Аллах б. MaftMÿH ал-Каддах
114, 128
'Абд Аллах б. Саба’ 160
'Абд Аллах ас-Сан'анй 152
'Абд ад-Дар 109
'Абд Кулал ('bd/kllm) 20, 73, 92,
106, 124—126, 145, 147, 150, 161,
162, 166
'Абд ал-Мадан 95, 97, 104, 108, 109,
154, 178
'Абд ал-Малик 104
'Абд ал-Масйх 162
'Абд ал-Масйх б. 'Абд ал-Мадан
108, 110
'Абд ар-Рахман б. ал-Аш'ас 121
'Абд Шаме 126
'Абда б. Мусаххар 123
'Абйд б. ал-Абрао 139
ал-Абйад б. Хаммал 39, 91, 125
Абкариб Ас'ад см. Ас'ад б. Малик-
кариб
Абраха 23—25, 36, 37, 67, 77, 95, 100,
107, 142, 144, 146, 154, 159, 165,
166, 175, 180
Абу-л-'г Аббас 121
Абу 'Абд Аллах аш-Шй'й 120, 131
Абу-л-'Ала’ ал-Ма'аррй 120
Абу-л-' Атахийа 104
Абу-л-'Аша’ир Ахмад б. ар-Рувайа
45, 98, 104, 183, 184
Абу Бакр 27, 28, 77, 83, 139, 147—
149, 180
A6ÿ Бакр ал-Джу'фй 123
Абу Даджана 79, 80
Абу Джабир 23
Абу-л-Джурайш 79
Абу Зу'айб 140
Абу Исма'йл аш-Шаварй 129
Абу Исхак ал-Джа'фарй 89, 90
Абу Му’айд 81
A6ÿ Mÿcâ ал-Аш'арй 112, 126
Абу Сабра ал-Джауфй 123
A6ÿ Са'йд ал-Джаннабй 127
Абу-с-Салам 79, 80
Абу-д-Симт ал-Файрузй 153
A6ÿ Суфйан б. Харб 180
A6ÿ 'Убайда 142
A6ÿ Химал ал-Абнйвй 153
'Абхала ('Айхала) б. 'Ауф ал-Асвад
14, 27, 28, 63, 75, 80, 81, 89, 96,
102, 108, 110, 111, 147, 151, 152,
156, 171, 173, 178, 180
Агвам 53
Адам 92
'Адил Зу Файш 144
Азкир 162
Аййуб б. Иахйа ас-Сакафй 104
Аййубиды 8, 9
Айтах ат-Туркй 29
ал-Аква', Мухаммад 11, 67, 122
'Акк Зу Хайван 83
ал-Акра' б. Хабйс ал-Ханзалй 180
'Алй ал-'Алавй 15
'Али б. A6ÿ Талиб
'Али б. Мухаммад ал-^урашй 123
'Али б. ар-Руба'й 121, 154
203

'Али aç-Сулайхи 33, 81, 94, 95, 117,
132
'Али б. Сумама 154
'Али б. Махдй 9, 101
'Али б. ал-Фадл 16, 32, 33, 90, 93,
98, 113—117,‘127—133
'Алкама б. Зу Джадан 17, 145
Аллат 108, 156
Аллах 35, 75, 108, 121, 136, 138, 156,
164, 166, 177, 179, 183
Алмаках 7, 35, 53, 54, 105, 155
'Алсам Зу Йазан 144
Алтаб 181
ал-'Амир 118
'Амир б. ат-Туфайл 25, 139
'Амр б. Аб/ 'Арахй 104
'Амр б. Ас(рад 20, 142
'Амр б. Йазйд ал-Хашидй 177
'Амр б. Ç^çÿM 71, 143
'Амр б. Ма'дйкариб 25, 27, 76, 77,
83, 96, 124, 177, 178
'Амр б. Мазикййа 137
'Амр б. ал-Мунзир (Муззир) 23, 176
'Амр б. ал-Харис аш-Шакирй 177
'Анбаса б. Зайд ал-Хауланй 177
'Антара 140
Арвй см. ас-Саййида ал-Хурра
Ас'ад б. Ибрахйм 31—33, 39, 45, 130,
132, 184
Ас'ад б. Маликкариб ал-Камил 13,
21, 46, 66, 73, 88, 90, 92, 141, 145,
158, 161, 175, 182
Асбах, Асбахиды 33, 93, 130
ал-Асвад см. 'Абхала
'Астар 7
'Атахийа б. Суфйан 143
' Ауф 35
'Ауф б. 'Атййа 139
Ахмад 75
Ахмад б. A6ÿ Рамада 183
Ахмад б. Иу'фир 31
Ахмад ар-Рада'й 75
Ахмад б. Ханбал 113
Ацамба Ф. М. 4
ал-А'ша 96, 108—110, 138, 139
А'ша Хамдйн 66
ал-Аш'ас б. Кайс 28, 76, 77, 82, 89,
96, 112, 124
ал-Ашба 75
Ба'ал Шамен 156
Бадийа 53
Базан (Базам) 27, 35, 102, 123, 152,
153, 177
ал-Балазурй 180
Ба Махрама 11, 16, 17
Барак б. Малик 162
Бардавайх 183
Бармакиды 29, 102, 153
Бауэр Г. М. 4
Бахйр б. Райсан 84, 149
Беленицкий А. М. 4
Беляев В. И. 4
Бистон А. 4, 34, 53, 54, 87, 175, 176
Бишр б. Хисн 23, 176
Большаков О. Г. 4
Буер б. Абу Арта 29, 153
Ва’ил aл-Kaлäfййÿн 91, 92
Ва’ил б. ' Иса ал-Вухазй 94
Ва’ил б. Худжр 38, 40, 76, 96, 124,
149
Вабр б. Йуханнас 27, 102, 152
Ваддах ал-Йаман 17, 152
Вакид б. Салама ас^Сакафй 104
ал-Вакидй 123
Ван Арендонк В. 32
ал-Васи< 94
Вахб б. Мунаббих 112, 146, 152, 160
Вахрйз 24
Вельхаузен Ю. 58
Газима б. Бадийа 53
Гайлан б. г Амр 180
Гассан 79, 80
Гассаниды 5U 53, 57, 80, 109
Григентий 159, 165
Грязневич П. А. 4, 10, 62
ал-Гул Махмуд 4, 58
ал-Гунайм, 'Абд Аллах 4
Дазавайх ал-Истахрй 152
ад-Даййан б. 'Абд ал-Мадан 109
Дамам 150
Даус Зу Са'лабан 22
ад-Даххак 98
Даххак б. Файруз 153
ал-Джавй, 'Умар 4
Джадан 128
204

Джазйма 18
ал-Джанадй 15
Джандувайх 183
ал-Джаун 176
Джа'фар б. Динар б. ал-Хайййт 94
Джа'фар б. Ибрахим ал-Манахй 90,
104, 130, 133
Джа'фар б. Мансур ал-Иаман 121
Джафтам 32, 105
Джума'а 81
Джурайш 79
Джурайш б. Газван 153
псевдо-Дионисий Тельмахрский 12,
166
Долинина А. А. 4
ад-Ду'ам б. Ибрахим 97, 98, 104
Душара 156
Жамм А. 75
Завзава 79, 80
Занджавайх 183
Зара’амар Айман 158
аз-Зарр 99
Зерауки Э. 4
Зийад б. Лабйд 28
Зийадиды 16, 30, 90, 94, 100, 105, 132,
168
Зу-л-Аз'ар 72
Зу Aç6ax (dh§bh) 148, 149
Зу 'Аскалан (Ашкалан) 89, 145, 146
3ÿ Барик 58
Зу Джадан (Гадан) 18, 89, 145, 146,
149
3/ Зараних 88, 145
Зу Зибйн 88
Зу Зуд 147
Зу Зулайм 147, 148
Зу Йазан 55, 56, 106, 140, 144, 145,
148
Зу Йануф 147
Зу Йасбар 181
Зу Йахар 144
Зу Кабиран 181
Зу Кайфан 89, 145, 146
Зу Кал'ан 88, 145
Зу-л-Кала' 88, 91, 141, 146—149
Зу Каранат 88
Зу Ла'ва 58, 74, 148, 150
Зу Ма'ахир 88
Зу Макар 66, 89, 144—147
Зу Манах 89, 90, 145—147
Зу Марасид 147
Зу-л-Марсад 89
Зу Мархаб 83
Зу Махдам 88
Зу Мурран 58,^74, 147, 148, 150
Зу НувЗс см. Йусуф Ас'ар
Зу Ридван 58
Зу Ру'айн (PyfaH) 88, 90, 92, 142,
145, 148, 149
Зу-р-Румма 139
Зу Сагбан 88
Зу Саглабан 89, 145, 146
Зу Сахар 89, 90, 143, 145—147
Зу Сат 88
Зу Сирвах 89, 145, 146
Зу Фа’иш (Файш) 88, 146, 148
Зу Хазфар 89, 145—147
Зу-л-Халаса 109
Зу Халйл 89, 145, 146, 149, 152, 160
Зу Хамдан 88
Зу Хива л 65
Зу-ш-Шанатйр 20, 142
Зу Шауламан 88
Зура'иды 50, 68
Зуфйрй, Джа'фар 10
Зухайр 139, 140
аз-Зухрй 123, 180
Ибн Абу-л-Футух 98
Ибн ал-Асйр 14, 16, 122
Ибн 'Атййа 29
Ибн ад-Дайба' 11, 15, 87, 155
Ибн Исхак 122, 165
Ибн Иу'фир 181, 182
Ибн ал-Калбй 59, 74, 109
Ибн ал-Карандй 94
Ибн Лахй'а 123
Ибн ал-Муджавир 17
Ибн Наджйб ад-даула 34, 95
Ибн ан-Надйм 167
Ибн Русте 17, 40—43, 113, 181
Ибн Са'д 14, 16, 58, 122, 123, 180
Ибн Самура 15
Ибн Сйда 82
Ибн ат-Таб'й 94
Ибн Фарис 86
205

Ибн Хабйб 151 '
Ибн Хаджар 16, 122
Ибн Xaлдÿн 14
Ибн Хатим 15
Ибн Хаукал 140
Ибн Хаушаб 32, 33, 113, 114, 116,
117, 120, 128—133
Ибн Хишам 58, 122
Ибрахим ал-Каукабанй 160
Ибрахйм б. ' Абд Аллах б. Зийад 30
Ибрахим б. Зу Мусла 90
Ибрахйм б. Mÿcâ ал-Джаззар 30, 37
Ибрахйм б. Мухаммад б. Иу'фир 31,
45, 97, 98
Ибрахйм б. Фирас 154
Ибрахйм б. Халаф 84
Илах (Илан, ’ln, ’Ihn) 108, 155, 156,
181
Илшарах Иахдуб 34, 35
Имру’ ал-К>йс 22, 23, 139, 143
Имру’ ал-Кайс б. 'Алй 124
Имру’ ал-Кайс б. 'Амр 18, 34
Имру’ ал-1£айс б. 'Ауф 18
Исма'йл б. Сулайман 79
Исхак б. 'Аббас 66
Harÿc 25
Иада'’ил 181
Иазан 21, 37, 106, 181
Иазйд 55
Иазйд б. 'Абд ал-Мадан 108, 177
Иазйд б. Джарйр ал-К^асарй 66, 154
Иазйд б. Имру’ ал-Кайс 23
Иазйд б. Кабшат 23, 61, 77, 95
Иазйд б. Му'авийа 23, 149
Иазйд б. Муфарриг 66
Иазйл Баййин 34, 35
ал-Йа'кубй 14
Йакут 109
Иа'ла б. Умаййа 29, 105
Иа'руб 116
Иа’сир Иухан'им 141
ал-Иафи:гй 15, 17
Иа'фур 19
Иахйа б. Адам 179
Йахйа ал-Хадй илН-л-Хакк 31, 32,
38, 40, 93, 98, 100, 104, 118, 121,
159, 167, 178, 183
Иахйа б. ал-Хусайн 11, >16
Йехуда Йаккуф 158
Щсуф Acfap 20—22, 55, 90, 106, 107,
142—146, 155, 157, 159, 163, 164
Йусуф б. 'Умар ас-Сакафй 104 — ^
Иу'фир б. 'Абд ар-Рахман (Рахйм)
31, 87, 89, 90, 94
Иу'фириды (ал Иу'фир, ал-Хива-
лййун) 30—34, 38, 40, 45, 59, 66,
72, 78, 80, 84, 87, 89—94, 97, 98,
103—105, 129, 130, 133, 147, 150,
168
Ка'б ал-Ахбар 112, 160
Киддах 116
Кдйс б. Ма'дйкариб 96, 108, 138
ЬСайс б. Макшух (вар.: б. 'Абд Йа-
.. гус, б. Хубайра) 27,|63, 65,-77, 89,
95, 96, 102, 147, 152, 154, 180 *
1£айс б. Намт 38, 125, 184
Хайс б. Салама 22, 23
ал-Ка’им 116
ал-Кала' й 91
Калйл б. Иануф 20
ал-Карандй ас-Сумамййун 79, 91
ал-Касам б. 'Умар ас-Сакафй 105
Каскель В. 175
Кахтан 66
ал-Кирмйнй 120
Кисра 167
Кисра б. XypMÿ3 177
Кистер М. 176
Колесников А. И. 4
Констанций 161
Куделин À. Б. 4
ал-Кумайт 67
ал-Куммй 159
Кусс б. Са'ида 163
Лахай'ат Зу Гадан 54, 55
Лахай'ат Иануф (lhy't/ynf) 20
Лахмиды 20—23, 51, 57, 109, 176
Лукайб Зу Йазан 55
Л ундин А. Г. 4, 70, 75, 77, 175, 176,
180
Лыоис Б. 116
Ma'д 55, 56
Ма'дйкариб б. Ас'ад 20
Ма'дйкариб Зу Йазан 24, 144
Ма'дйкариб Иа'фур 20, 21, 54, 56,
107, 176
206

Маджйд ал-К!уда'1^н 91
ал-Ма’иди}^н 150
Маймун б. ал-1£аддах 127
ал-Макалих, гАбд ал-'Азйз 4
Малик 55
Малик б. Анас 79
Малик б. 'Ауф 180
Малик б. Бадд (Бадда’) 18, 34, 35,
60, 61
Малик б. Бадийа 53
Малик б. Ка'б 18, 35
Малик б. 1£айс 58, 59, 74
Малик Зу Гадан 55
Маликкариб 161
Малшан Иухан'им 181
Ma'мар б. Рашид 412
ал-Ma’MÿH 30, 154
Ма'н б. За’ида 29, 94
Манахиды (ал-Манахййун) 33, 90—
94, 147, 168
ал-Манахй 104, 133
ал-Маноур 149
MaHçÿp ал-Иаман см. Ибн Хаушаб
Мансур aT-TaHÿxH 31, 94
Мараб 150
Марйам 166
Маркс К. 3
Марсад 20
Марсад Зу Сахар 146
Марсад ал-^айр Зу Джадан 23
Марсад’илан Иaнÿф (mrtd’ln/ynf) 20
Марсад’илан Ахсан 23
Маслама (Мусайлима) 110, 111, 124,
156
ал-Мас^дй 151
Маусабан 20
Махдй aл-Kyлäлийÿн 91—93
ал-Мизаррид б. Дирар 140
Миравайх 183
Михаил Сириец 163
Моисей 166
Му'авийа 29, 104, 113, 140, 148, 153
Му'авнйа б. Рабй'а 18, 24
Му'аз б. Джабал 83—86, 112, 140
ал-Муваффа> 31
ал-Мугйра 180 .
ал-Мукаддасй 17, 153
ал-Мукаррам 33, 68
ал-Муктадир 33
ал-Мунзир III (Муззир) 21, 22, 176
Мурра Зу Сахар 146
Мусайлима см. Маслама
ал-Мусаккиб ал-'Абдй 139
ал-Мутаваккил 94
ал-Му'тамид 31
ал-Му'тасим 94
ал-Муфаддал б. Абу Баракат 95
Мухаммад 14, 26—28, 38, 39, 45, 49,
58, 65, 75, 78, 83—85, 87, 96, 102,
107, 108, 110, 122—127, 136, 139,
144, 147, 152, 156, 159—161, 167,
173, 178, 179
Мухаммад б. гАбд Аллах ад-Дава*
160
Мухаммад б. 'Абд ар-Рахйм 79
Мухаммад б. Aбÿ-л-'Aлä’ ал-Асбахй
92, 130
Мухаммад б. Исма'йл 114, 116, 131
Мухаммад б. Иунус ал-Абрахй 63
Мухаммад б. Йусуф ас-Сакафй 104
Мухаммад б. Иу'фир 31, 40, 91, 183
Мухаммад б. ал-Калбй 123
Мухаммад б. Халид б. Бармак 29,
84, 104, 153
ал-Мухтар 148
Мхайраз, f Абд Аллах 4
Мюллер В. 4, 166
ан-Набига аз-Зубйанй 139, 140
ан-Уадр б. Йарйм б. ас-Саббах 148
Наджахиды 9, 30, 33, 68
Намй, Халйл 4
Намран 181
Наумкин В. В. 4 -
Нашван б. Са'д ал-Химйарй 10, 15,
17, 67, 75, 91, 94, 146, 147, 157
Низар 118
Николаева Л. И. 4
Новаири (ан-Нувайрй) 3
Нойя С. 4
Оденат 57
Омайяды 29, 49, 66, 148, 153, 183
Павел 166
Пересыпкин О. Г. 4
Пигулевская Н. В. 4, 13, 70, 77
Пиотровский М. Б. 62
Плиний 70
207

Полосин В. В. 4
Полосин Вл. В. 4
Прайслер X. 4, 71, 72
Прозоров С. М. 4
Прокопий Кесарийский 13, 22
Рабй'а Зу Ал Саур 18
Рабй'а Зу Мархаб 39
Рабй'а б. Марсад 20
ар-Разй И, 15, 38, 68, 79
Райман 35
Расулиды 8, 9, 42, 50, 80, 84, 87
Рахман (rhmnn, rhmnn/mtrhmn) 27,
55, 105, 108, ПО, 111, 155, 156,
162, 164, 166, 176, 180, 182
Рахман План 105
Рашйд ал-Иашкурй 140
Рикмане Г. 72, 175
Рикмане Ж. 4, 175
Ришван 81
Робен К. 69, 144
Родионов М. А. 4
Саба’ 66
Саббах 75
Савская царица 13, 33, 157
Са'д б. Бадийа 53
Садакйан 181
Саджжах 110, 111
Са'йд б. Дазавайх 153
ас-Саййида ал-Хурра (Арва) 10, 16,
33, 34, 40, 81, 95, 99, 118
Сайф б. Зу Йазан 24, 41, 104, 142,
144, 145, 150, 151
Салама аш-Шарахййун 91
Салах ад-дйн 9
Салих 14
Салих, Амйн 10
aç-Салт б. Йусуф ас-Сакафй 104, 105
Салфам Иухаскир 181
Сар'а (Шар'а) 79
Сарахел Данкаф 159
Сардувайх 183
Сарджент Р. 4
Сасан 80
Сасаниды 101
Саур 60
Сахван 53, 54
Седов А. В. 62
Сергий 166
Симеон Бетаршамский И, 107, 163
Сола-Соле X. 180
Страбон 70
Субай' б. Хатим 139
Сулайман (Соломон) 135, 136, 157
Сулайманййун 150
Сулайхиды 9, 10, 16, 33, 34, 39—41,
49, 50, 60, 68, 72, 78, 87, 94, 95, 99,
168
Сумайфа' Ашва' 22, 143, 144, 155,
164, 166
Сумайфа' Зу-л-Кала' 76, 83, 142, 148
Сумама Зу Сахар 146
Сумама б. ал-Асвад 63, 79, 91
Суфйан б. 'Абд Кулал 73
ас-Сухтйй>^н 90
ат-Табарй 14, 58, 122, 137, 141
Тавус б. Кайсан 41:, 82, 86, 112, 151
Тадж ад-дйн 'Абд ал-Бакй 15
ат-Таййиб 118
Та’лаб 158
Талха (Тулайха) 110, 111
Тамйм Йазйд (tmm) 54—57
Тарафа б. 'Абд 139
Тарйф б. Сабит 87
Тарифиды 31, 39, 40, 80, 84, 87, 93,
104
Тахириды 34, 102
Тимофей 163
Турйн-шдх 9
Тэсиджер У. 70
'Убайд Аллах б. 'Аббас 104, 153
'Узза 108, 156
Умаййа б. Абу-с-Салт 151
'Умар, Султан 10, 11
тУмар б. ал-Хаттаб 28, 29, 38, 46, 82,
86, 90, ,107, 148, 167, 180
'Умара ал-Иаманй 15, 16, 30, 92
Усама б. 'Аффан 104
'Усман б. 'Аффан 29
'Усман б. Ахмад 32
Oafipÿa 114, 116, 128, 131
Файруз ад-Дайламй 27, 151—153
Фарва б. Мусайк 25, 26, 63, 77, 96,
124, 126
208

Фатима 119
Фатимиды 9, 16, 33, 34, 49, 128
Феофил Индус 157, 161, 162
Филипп Араб 57
Филосторг 158, 161
Фихман И. Ф. 4
Фролов Д. В. 4
Хаджжадж 79, 80
ал-Хаджжадж б. Йусуф 100, 104,
105
ал-Хадйсй, Низар 4, 10, 73
ал-Хадй см. Иахйа ал-Хадй
Хазайан Авкан 141
ал-Хазраджй 15, 84
Хайаван 150
Хайсайан 181
ал-Хайсам б. гАбд ас-Самад Зу
лйл (вар.: б. гАбд ал-Маджйд) 14,
29, 31, 150
Халид б. ал-Валйд 26
Халидов А. Б. 4
Халйл 152
Хамад ал-Барбарй 29
ал-Хамадй 15, 16, 115, 128
ал-Хамданй И, 14, 15, 40, 42, 44, 49,
61—64, 73, 74, 78—80, 90, 92, 94,
102, 135, 140, 145, 146, 149, 150,
155, 167, 181, 182
Хамидуллах, Мухаммад 122
Ханаф Зу Халйл 146
Ханаш Зу Сахар 146
Хани’ ал-Архабй 123
Ханнан (Хаййан) 162
ал-Харис б. 'Амр 20
ал-Харис б. Бадийа 53
ал-Харис б. Ка' б 54
Харун б. Муса 143
XâpÿH ар-Рашйд 80, 84
ал-Хасан б. Ахмад ал-Хамданй см.
ал-Хамданй
ал-Хасан ал-Магрибй 160
ал-Хасан б. Мансур ал-Иаман 132
Хасан Иуха’мин 175
Хасан Маликкариб Йуха’мин 175
Хассан б. Ас'ад 20, 142
Хассан б. ' Абд Кулал 20
Хатимиды 34
Хашим 116
ал-Хивалййун 91 см. Иуфириды
Химйар 66, 91, 138
Хишам 104, 153
Хосров 123
Христос Мессия 155
Христос Победитель 164
ал-Хубайшй 16, 128
Хугр 19
Худ 151
ал-Хусайн ал-Ахдал 15
ал-Хусайн б. Кинана б. Иазйд 177,
178
ал-Хутай’а 139
Ша’ир Аутар 18
Шаммар Иухар'иш 35, 53, 54, 61
аш-Шанфара 139
аш-Шар Бамйан 94
Шарахби’ил Иакбул 21
Шарахби’ил Иа'фур 19, 36, 37, 180,
182
Шарус 79, 105
Шараф ад-дйн 160
Шарахби’ил Зу-л-Кала* 148
Шарахби’ил Иаккуф 159
Шарахби’ил ас-Садафй 123
аш-Шарахй (ал Салама, аш-Шарахй-
йун) 89—93
аш-Шафи'й 113
Шахид И. 54
Шахр б. Базан 27, 151
Шибам 150
Шифман И. Ш. 4
Шихаб 49, 66, 95, 97, 102, 103, 154,
1155
Шихаб б. ал-Хусайн 177, 178
Шпербер Ю. 122
Шу'айб 14
Энгельс Ф. 3
Эрбан 159
Юстин 163
Юстиниан 165, 166
14 Зак. 404

УКАЗАТЕЛЬ ТОПОНИМОВ
Абйан 27, 31—33, 63, 70, 80, 81, 92,
113, 128—130
ал-Абна’ 153
Аввам 53, 105
ал-'Авад 73
Аден 4, 8, 10, 24, 33, 34, 36, 48, 50,
63, 70, 80, 102, 129, 151, 161
'Адан Лд'а 32, 128
'Айн Мухаррам ('Абр Мухаррам)
129
ал-'Акйк 20, 183
Аксум 164, 165, 174
Амкан 181
'Амран 125, 146
Андалусия 28, 89, 112
Аравия 5, 19, 20, 23, 41, 44, 45, 48,
51, 52, 54, 65, 69, 70, 85, 104, 105,
107, 108, 120, 122, !126, 127, 135,
140, 152, 156, 159, 164, 168, 172,
180
Аравия Внутренняя 3, 17, 20—23,
25—27, 34, 48, 50, 52, 56, 69, 76,
107, 438, 143, 156, 157, 168, 169,
171—173
«Аравия Счастливая» 6
Аравия Центральная 54
ал-'Арим 135, 136, 138, 180, 181
'Аркаба 90, 93, 166, 167
Архаб 25, 178
'Атама 92, 93
Аусан 6
Африка 47, 48
Африка Восточная 8, 30, 47
Ахвар 63
ал-Ахджур, вади 40
Баб ал-Мандаб 91
Багдад 4, 9, 32, 47, 49
Бадр 25
Байт Баус 153
Байт Хадир (Бейт Хадир) 159
Байхан 70
Бану Бахрам 153
Бану Хушайш 153
Бардан 130
Басра 4, 49, 183
Бахрейн 62, 127, 132, 183
Баусан 81
Берлин 4
Бет Шеарим 157
Бйша 45
Бостра 167
Византия 13, 21, 22, 48, 52, 106, 162—
166, 173
Васдб 30, 31, 89, 90, 92, 93, 167
Васха 81
Восток Ближний 5, 10, 171, 173
Восток Средний 173
Вухада 92, 141
Гамр Зу Кинда 61, 62
Герра 50
Гулафика 128
Гумдан 27, 182
Давасйр, вади 18
Дайфатан 181
Дамаск 9, 47, 148
Даммун<61, 62
Дасйна 70
Дахр, вади 37, 40, 73, 150, 181
Дейлем 152
ал-Джанад 28, 42, 45, 94, 104, 115,
129, 130
ал-Джараф 117
Джауф 24, 25, 32, 41, 53, 56, 81, 95,
97, 125, 130, 135, 140, 177, 178
Джураш 26, 42, 81, 140
Джуфайна 133
Дофар 6
Европа 173
Египет 3, 5Ч8, 9, 28, 29, 33, 41, 42,
48, 49, 89, 112, 118, 123, 131, 132,
140, 148, 149, 168, 169, 173, 179
Забйд 16, 30, 33, 45, 68, 93, ИЗ, 131
Закавказье 174
Замар 32. 41, 43, 70, 153
Зафар 22, 36, 37, 78, 144, 158, 161—
163
Зу Джибла 33
Зу Райдан 19, 53, 54, 175, 176, 182
Зу Ру'айн 73
210

Ибб 33, 130, 141
Иерусалим 157
Индийский океан 5, 8, 48, 118
Индия 6, 8, 21, 47—49, 106, 140, 161
Иордания 3
Ирак 3, 5, 9, 18, 20, 21, 28, 29, 41,
45, 48, 49, 60, 61, 66, 73, 89, 91,
92, 94, 102, 104, 107, 112, 113, 127,
128, 132, 137, 1149, 167, 169, 173,
180, 183
Иран 5, 21, 22, 24, 43, 48, 52, 106,
112, 152, (174
Ирбид 4
Испания 5
Нам 182, 184
Иаманат 19, 175, 176, 182
Йанбук 144
Иарйм 43
Иарм>гк 148
Иасриб 116
Иатил 6
Иахан 176
Иафи' 32, 129, Л 30
Иахсуб 130
Иемама 18, 21—24, 34, 48, 61, ПО,
183
Йеменская Арабская Республика 3,
10
Ка' ал-Баун 153
Ка'ба 24, 33, 46, 109
ка'ба Наджрана 22, 95, 108—110,
178, 179
Каир 4, 9
Кала' 70, 88, 90, 92, 93, 113, 141
Кана 144
Карйат Зат Кахл (Карйат ал-Фау)
18, 35, 51, 53
ал-Каср, вади 62
Ката' 176
Катаб 70, 73
Катабан 6, 19, 144
Каукаб 22, 54
Каукабан 90, 93, 94
Китай 8, 49, 167
Константинополь 166
Красное море 12, 49, 126, 128, 163
Ктесифон 35
Кулаб 20, 25
Кувейт 3, 4
Куфа 30, 180
Ла'а 129, 131
Лахедж 27, 33, 63, 70, 80, 130
Лейпциг 4
Лувен 4
Ma 'афир 42, 43, 70, 79, 91, 93, 130
Ма'йн 6
Мавийа 22, 144
Магриб 114—416, 120, 131
Мазаб 24, 25, 76, 77, 95, 108, 177,
178
Майфа' 144
Махра* 141
Малайя 8
Манкас 90, 130, 153
Ма’риб" 6, 13, 17, 18, 36, 39, 41, 56,
57, 61, 63, 81, 91, 125, 134—138,
166, 175, 180, 182
Марибская плотина 12, 13, 19, 36, 41,
44, 134—138, 166
Масвар 33, 129—132
Ма’сил Гумахан 175
Мафлулум 181
Маудам Дамау 175
Маусил, вади 19, 21, 54, 175
Махджам 131
Махра 62, 70
Медина 19, 26, 27, 76, 80, 96, ИЗ,
122, 125—127, 148, 149
Междуречье 6
Мекка 23, 24, 26, 28, 33, 48, 51, 83,
84, 125, 126, 176
Месопотамия 18, 74, 157, 179
Миджнаб 79
Милан 4
ал-Ми'сал 141
Михлаф Джа'фар 30, 60, 67, 99, 112
Мосул 4
Моха 50, 91, 163
ал-Музайхара 33, 93, 130—132
Муха’наф 141
ал-Мушаккар 62
Набатея 7, 50, 156
Наджран 18, 21, 22, 25—27, 32, 34,
14*
211

38, 40, 41, 43, 54, 55, 62, 70, 78,
81, 82, 86, 97, 104, 106—111, 139,
140, 154, 157, 159, 162, 163, 165,
167, 178—180
ан-Намара 34, 51
Народная Демократическая Респуб¬
лика Йемен 3, 4, 10
Неджд 20, 110
Нисаб 37, 144
Нихм 69, 182
ан-Нуджайр 28, 62
Оксфорд 4
Оман 28, 29, 92, 139, 151, 161
Палестина 157
Пальмира 7, 50, 156
«персидский рынок» 161
Рада' 63
Радман 141
ар-Радрад 44, 45, 49, 80, 153, 182—
184’
ар-Разм (ар-Радм) 24, 25, 76, 102,
126
Райдан 181
Райдат ал-'ибад 73
Рай' ан 37
Расхам 181
Рахаба 154
Рахабам 182
Рахатам 182
Рахбатан 176
Рийам 158, 164
Римская империя 53
«римский рынок» 161
Ру'айн 41, 88
Руб ал-Хали 134
Рум 167, 181
Саба’ 6, 18, 19, 53, 54, 57, 69, 136,
146, 175, il76, 180, 182
Са'да 25, 30, 32, 37, 81, 104, 132,
140, 150, 153, 183
Садба 73
Сайхад 6
Саламййа 128
Сан'а’ 4, 24, 27—34, 37, 38, 43, 45,
46, 48, 49, 60, 66—68, 70, 78—80,
84, 87, 93, 97—99, 102, 104, 111,
ИЗ, 115, 121, 130, 132, 140, 146,
151—154, 165, 170, 177, 178, 181,
183
Санская равнина 30, 31, 37, 38, 40,
41, 43, 84, 87, 93, 97, 99, 429, 178
ас-Санй 117
Сарв Мазхидж 62, 6tf, 69, 70, 98
Сарв Химйар 62, 63, 70
Сафа 116
ас-Сахул 41, 92
Селевкия 35
Сиджистан 29
Сирва* 146
Сирийская пустыня 58
Сирия 3, 5, 9, 20, 28, 34, 48, 60, 67,
89, 112, 131, 132, 137, 148, 149,
161, 167, 173, 179, 180
Сиффйн 148
Сокотра 107, 144, 167
Средиземноморье 5, 6, 8, 47—49
Средняя Азия 174
Табаристан 100, 140
Тадж 34
Та’иф 24
ат-Та'кар 95, 132
Тарйм 61, 62
Та уд 19, 176, 182
Тимна 6
Тйс 129
Тихама 16, 19, 22, 24, 27, 30, 33, 42,
67, 68, 90, 93, 94, 100, 101, 105,
107, 112, 113, 426, 131, 176, 182
Турбан 23, 25, 176
Тюбинген 4
'Удайн 31, 89, 90, 92, 113, 130, 144
ал-'Укла 57
Файф ар-Рйх 25, 178
Фа’ир 129
ал-Фаладж 183
Фарасан 107, 163
ал-Фурс 153
Фустат 148, 149
212
Хабашам 180
Хадан 55

Хаджжа 129
Хаджар ан-Нуджайр 62
Хадрамаут 3, 6, 11, 19, 22, 23, 25—28,
34, 38, 44, 48, 60—64, 70, 73, 76,
87, 91, 96, 109, 111, 113, 120, 124,
135, 139, 140, 144, 149, 162, 175,
176, 182
Хаз 156
Хазаз 20, 25
Хайван 80
Хайфан 181
Хакл Джахран 73
Халифат 13, 14, 28, 31, 34, 47, 49,
65, 67, 94, 101, 105, 128, 140, 168,
169, 172
Хамдан 57, 183
Ханфар 93, 130
Хараг 19, 182
Хараз 33, 131, 132
Харйб 70
Харйф 184
ал-Хасаса 18
Хасасатан 18
Хатра 7
Хаулан 70, 81, 141
УКАЗАТЕЛЬ ЭТНОНИМОВ
И РЕЛИГИОЗНЫХ ТЕЧЕНИЙ
абна’ 27, 29, 46, 48, 49, 62, 65, 66,
78—80, 89, 96, 97, 100—104, 120,
123, 147, 150—155, 170
ал-'авасидж 81
адиты 136
аднаниды 65, 66, 79, 101, 102, 105
ал-азд, аздиты 18, 80
азд Сарат 18
азд 'Уман 18
азд Шану’а 55
aл-aйзÿн (’z’nn) 145
'акк ('km) 27, 59, 77,433
алиды 30, 32, 41, 114, 116, 128, 183,
184
'амир б. са'са'а 23, 25, 27, 61, 176
'амир 23, 80
'аназ 81
'анс 27, 110, 123
а'раб (’' rb) 58, 60, 61, 73, 75
'араб, арабы ('rb, 'rbn, 'rbyn) 18,
Хорасан 44, 79, 80, 121, 152, 182
Хиджаз 13, 18, 21, 27, 29, 33, 44, 84,
100, 108, 111, 127, 128, 157, 158,
160, 166, 176
Химйар 52, 88, 163, 166
ал-Хйма 22, 55
Химс (Эмеса) 112, 148, 149
ал-Хйра (Хира) 18, 74, 162, 163, 166
Хуббан 63
Худжарййа 93, 130
Худжр 20
Хулубан 23, 176, 177
Шабва 6
аш-Шавар 129
Шахира 93
Шибам Хадрамаут 29
Шибам Каукабан (Шибам Акйан)
31—33, 39, 40, 89, 94, 129—131, 134,
181, 182
Шихр 48, 50, 70
Эфес 166
Эфиопия 7, 14, 20, 21, 48, 100, 106,
107, 146, 164, 174
35, 46, 49, 53, 57—59, 67, 68, 79,
102, 177
ал-'араб ал-'йриба 67
ал-'араб ал-муста' риба 67
арабы санские 49, 78
'арбйн 58
арианство 161
архаб (’rhbn) 22, 58, 59
ал-асабих 80
асад 18
асас 63
ал-асд (ал-азд) 18, 34, 35, 53
аш'ар, аш'ариты 126
ал-ашба (’Sb'n) 58
багдадцы 132
бадда’ 34
бакйл 57, 64, 81, 97, 98, 177
бал-харис 81
бата' 53
213

бедуины 7, 13, 21, 22, 26, 44, 50—53,
56, 58, 60, 67, 69, 70, 77, 95, 108,
125, 137, 143, 161, 168, 172, 176,
180, 182, 184
ал-бишрййун 81
вадй'а 58
валй'а 28
византийцы 161, 163
гайлан 182
гассан 18, 35, 53, 161
гафик 77
дабба 152
даллан 58
даус 55
джа'афира 90
джайшан 84
джарм 183
джафатим 105
джузам 137
джурашиты 123
джу'фй 123
египтяне 44, 49, 183
зайдиты 5, 9, 32—34, 67, 85, 93, 94,
98, 100, 103, 112, 113, 115, 118—
120, 155, 168
зат йафа'а 53
зиммии 43
зороастризм 120
зу ру'айн 63, 69
зу халалам 53
3ÿ хам дан (dhmdn) 57, 59
зубайд 27, 62, 76, 96, 102, 124, 130,
131,133
ибадиты 5, 29, 168
Израиль 155, 158, 159
иракцы 49
исмаилиты 5, 32, 33, 68, 72, 85, 90,
92, 93, 98, 104, 112—121, 127—133,
168, 171
иудеи, иудаизм 21, 40, 47, 57, 86,
105—107, 110, 119, 124, 154—162,
164, 167, 170, 179
йам (y’mm) 53, 58
йарсум 81, 153
йафи' 131
йеменцы 24, 26, 32, 36, 41, 43, 45—48,
56, 67, 68, 80, 103, 105—107, 112,
113, 120, 122, 125, 149, 154, 158,
168
калаиты 148
калб 137
ал-камар 167
карматы 114, 116, 117, 127
кауман 63
касамлат 55
касимийа 118
касмала (ал-касамйл) 55
кахлан 53
кахтан 18, 60
кахтаниды 65, 66, 80, 101, 102, 105,
148, 155
кинда (кидда), киндиты 18, 20, 21,
23, 25—28, 34, 35, 44, 51, 53, 58,
60—64, 70, 73, 74, 76, 89, 90, 92,
95—97, 104, 108, 124, 125, 143, 154,
,175, 176
куда'а 91
курайш, курайшиты 94, 159
лахм 137
ма'адд, ма'аддиты 18, 23, 25, 34, 176
мазхидж, мазхиджиты 18, 24—27,
31, 34, 35, 45, 53, 58, 60—64, 66,
69, 76, 77, 81, 83, 90, 95, 96, 98,
102, 104, 110, 124, 126, 13Ó, 131.
133, 154, 176, 178, 184
маданы 70
маджйдиты (хафизиты) 118
малик 70
ал-марабйн 80
марибцы 91
махра 167
мединцы 41
мекканцы 26, 48, 125
монофизиты, монофизитство 22, 106,
107, 163—165
ал-му’айдш^н 81
мудар, мудариты 70, 78, 79
214

мурад, мурадиты 25—27, 58, 62—64,
96, 124, 176, 182
мурхиба 58
мусульмане 40, 49, 67, 78, 89, 96, 107,
111, 123, 126, 148, 152, 158, 179
мутазилитство 119
набатейцы (ан-набйт) 73
наджранцы 22, 24, 27, 48, 49, 54, 55,
78, 102, 108, ilio, 127, 157, 159,
162, 166, 167, 179, 180
ан-насафий>^н 81
наср 180
насйрййа 118
несториане 107, 162, 163
низар, низариты 18, 34, 35, 53, 66, 70,
80, 81, 155
нихм 45, 58, 69, 184
пальмирцы 156
персы 24, 26, 27, 29, 45, 46, 48, 49,
62, 65, 79, 80, 89, 95, 102, 120, 123,
147, 151—154, 160, 165, 166, 170,
176—178, 183
португальцы 107
православные 107, 159
рабй'а, раби'иты 25, 35, 70
ар-ридвйнийун 81
римляне 161
румийцы 167
саба’, сабейцы 7, 55, 56, 81
ас-саби* 58
са'д ал-'ашйра 23, 77, 123* 176
са'д тамйм 176
ac-ca'f^ftÿH 58
ас-садйф 61, 73, 123
сакйф, сакафиты 79, 100, 104, 105
са'лаба 176
самудяне 136
севериане 107, 163, 165
семиты 7
сирийцы 49, 183
сокотрийцы 167
сунабих 63
сунниты 9, 68
таййибиты 118
тамйм 25, 61, 150
танух 18, 35, 74
туджйб 123
гузар 58
'укайл, укайлиты 81
'урбан 69
у^ата б. зу-л-калаг 54
yxMÿp 58
ухмур Алхан 58
ухмур Иашбум 58
yxMÿp Ма'афир 58
хада'а 53
хадайа (hdyt) 55
хаданейцы 55
хаджур 58
хадрамаутцы 39, 61, 75, 89, 90, 123,
125
хазрадж 80
хайлан 91
хамдан, хамданиты 22, 24, 25, 27, 31,
33, 35, 45, 53, 57—59, 64, 67, 74,
76, 77, 81, 83, 95, 97—99, 102, 123,
125, il 46, 149, 150, 154, 155, 166,
177, 178, 183
ханифы 105, 156
харб 150
ал-харис 183
ал-харис б. ка'б 18, 22, 25, 27, 35,
55, 62, 63, 70, 95, 97, 98, 102—104,
108, 109, 123, 454, см. также бал-
харис
харйф 58
хас'ам 24, 109
хаулан (hwln) 24, 34, 53, 57, 59, 64,
67, 95, 98, 99, 102, 104, 123, 150,
152, 154, 155, 183
хариджиты 29, 120, 171
хашид 53, 57, 64, 81, 177
хиджазцы 83, 89, 112
химйа'р (hmyr), химйариты 13, 17,
21—24, 34, 52, 53, 56, 58, 61, 65,
67, 68, 70, 73, 79, 84, 91, 94, 125,
136, 139, 145, 148, 150, 155—158,
160, 161, 165, 166, 168, 171, 176,
180
хорасанцы 105, 182
христиане, христианство. (12, 22, 38,
40, 47, 54, 86, 105—107, 110, 119,
215

125, 126, 155-157, 159-167, 171,
ri 80
хуза'а 24
хумайса' 70
ал-хаммамр^н 80
шакир 58
шакхаб б. удад 54
шафииты 171
шииты (шиизм) 9, 119, 153, 160
аш-шихабийун 49, 66, 80
юлианиты, юлианитство 107, 163, 165,
166
эфиопы 22, 55, 101 ,103, 104, ,144, 180
язычники 165, 179
УКАЗАТЕЛЬ НАЗВАНИЙ СОЧИНЕНИЙ
«Аййам ал-'араб» 13, 20, 51
«ал-Ахкам фй-л-халал ва-л-харам»
Иахйи ал-Хадй 118
«Бугйат ал-мустафйд» Ибн ад-Дайба'
11, 16
«ал-Бурудж», сура 164
«Гайат ал-аманй» Иахйи б. ал-Хусай-
на 11, 16, 87, 104
«Голова гуля» 113
«ад-Дамига» ал-Хамданй 67
«ал-Иклйл» ал-Хамданй 15, 66
«Исаба» Ибн Хаджара 16, 22
«История Васаба» ал-Хубайшй 16, 91,
116, 128
«История Забйда» см. «Бугйат ал-
мустафйд»
«История Йемена» 4
«История» ал-Йа'кубй 14
«История войн» Прокопия Кесарий¬
ского 13
«История Саны» ар-Разй 11, 15, 35,
40, 78, 79
«История» 'Умары ал-Иаманй 15, 16
«Иа Сйн», сура 79
«Кала’ид ан-нахр» Ба Махрамы 17
«Карнамак» 178
«Кашф acpäp ал-батинййа» ал-Хама-
дй 115
«Китаб ал-' алим ва-л-гулам» Мансу¬
ра ал-Иаман 120
«Китаб ар-рушд ва-л-хидайа» Ман¬
сура ал-Йаман 121
«Книга Даниила» 164
«Книга химйаритов» 12, 107, 157, 163,
164
Коран 13, 14, 23, 27, 36, 83, 103, 108,
117, 120, 124, 134—138, 152, 164—
166
«Краткая история Йемена» 4, 10
«Куррат aл-'yйÿн» Ибн ад-Дайба' И
«Мир’ат ал-джанан» ал-Иафи'й 17
«Му'аллака» 'Амра б. Кулсума 71
«ал-Музаххаба» ал-Кумайта 67
«Муснад» Ибн Ханбала ИЗ
«Мученичество Азкира» 157, 159, 162,
164
«Мученичество Арефы» 11, 77, 107,
143
«Послания» Симеона Бетаршамского
107
«Сайф б. Зу Йазан» 144
«Сира» Ибн Исхака и Ибн Хишама
122, 165
«Сйра имама Иахйи» ал-Алави 15,
115,118
«Сйрат Мансур ал-Йаман» 116, 128
«Словарь стран» Йакута 109
«Спор с Эрбаном» Григентия 159
«Сифат джазйрат ал-'араб» ал-Хам¬
данй 69, 80
«Табакат» Ибй Са'да 16, 122
«Табакат фукаха’ ал-Йаман» Ибн
Самуры 15
«Та’рйх» ат-Табарй 122
«Та’рйх Васаб» см. «История Васаба»
«Тафсйр» ат-Табарй 137
Тора 158
216

«Усд ал-габа» Ибн ал-Асира 16, 122
«Химйаритская касыда» Нашвана ал-
Химйарй 75, 143, 145
«Хроника» псевдо-Дионисия Тель-
махрского *12
«Хроника Сеерта» 162, 179
УКАЗАТЕЛЬ НАДПИСЕЙ
Байт ал-Ашвал 1 155
Байт ал-Ашвал 2 156
Байхан 5 61
Досталь 1 19
Инан 75 18, 34, 35, 53
Ирйани 13 72, 75
Ирйани 16 53, 71
Ирйани 17 53
Йанбук 1 72
Ианбук 47 71, 144
Лундин 10 175
Ми'сал 5 141
Робен/Наджран 1 159
ал-Хумайра 2 156
ОН 6 20, 162
ОН 45—ОН 44 19
ОН 342 141
ОН 537 19, 20
ОН 540 12, 19, 36, 37, 42—44, 136,
137, 156
ОН 541 12, 23, 36, 37, 42—44, 75,
136, 143, 144, 146, 166, 180—181
ОН 596 19, 20
ОН 597 19, 20
ОН 599 72
ОН 620 19
ОН 621 74, 144
ОН 644 19
Fa 74 19, 20, 53, 92, 146, 156
«ал-Xÿp ал-'ин» Нашвана ал-Химйа-
рй 17
«Церковная история» Филосторга 161
«Шаме ал-'улум» Нашвана ал-Хим-
йарй 146
Ja 520 175
Ja 576 19
Ja 577 22
Ja 608 175
Ja 610—642 175
Ja 616 53, 59
Ja 634 18
Ja 635 18, 22, 60
Ja 641 18
Ja 658 53, 59
Ja 660 19
Ja 671 136, 137
Ja 761 36
Ja 876=RES 4969 19, 20
Ja 950 57
Ja 1011a 57
Ja 1028 12, 21, 50, 55—58, 141, 144,
159
Ja 1030 55, 144
Ja 1031a 144
Ja 2210 18, 34, 35
Ja 2114 175
Ja 2119 175
RES 3383 156
RES 3904 = Istanbul 7608 bis 22, 75,
141, 143, 164
RES 4069 144
RES 4306 55
RES 4919 19, 20
RES 5058 19
RES 5085 = Ry 340 37, 72, 75, 144, 181
Rossi 24 175
Ry 447 175
Ry 497 142
Ry 506 12, 23, 25, 76, 166, 176
Ry 507 12, 21, 25, 50, 55, 56, 71, 75,
141, 144, 159, 163
217

Ry 508 12, 21, 50, 56, 75, 78, 141, 144,
159, 163
Ry 509 = Ry 445 12, 19, 21, 71, 72,
143, 175
Ry 510 12, 19, 21, 56, 175
Ry 511 =Ry 451 54, 56
Ry 512 75, 144
УКАЗАТЕЛЬ ТЕРМИНОВ
' абахил 74, 75, 96
абваб 134, 135
<абд мамлук 82
'абд муслим 82, 83
*абд 109
'абйд 74, 76, 82—84, 87, 93, 141
габйд ал-$инн 82, 83
' абйд ал-мамлака 82
абнй' 150, 151
авамм 77
адам 7
азад 151
азвй’ 58, 66 , 72, 74 , 89, 143, 145
fакйр 41, 153
а*сбйф 73, 84
fакиб 78, 108
'а#л 139
акта'а 39
'алас 41
а'мал 31
'амил 152
амйр 31, 72, 77, 87, 97, 104, 113, 116,
118, 121, 128, 131
' амма 78—80
'андам 139
а' рабй химйарй 54
арак 135
арбйб 108
'ариф, « урафй' 78—80, 105, 154
асйвира 15, 177
асакифа 110
аснйф 78
' ассар 38
'атаб 140
атхамй 139
ахдам 87
ахдас 31
'ахир 87
Ry 513 55, 144, 159
Ry 514 54
Ry 515 56, 57, 159
Ry 534+Rayda 1 156, 159
Ry 535=Ja 576 18, 34, 53, 60
Sh 31 18
ахл 78
ахл ал-байт 74, 76, 141
ахл ад-дийй' 40, 84
ахл аз-зимма 118, 160, 167
ахл ал-китйб 160
ахрйр 85, 151
f ашйра 53, 69, 76
ба'ал 38
бйдййа 84
байт, абййт 76, 141, 145
ба#ар 42
банун 150
ба'р 135
бит' 43, 84
бук'а 70
бургул 43
бурд 139
бурр 41, 43
вазйр 142
вади' 73, 84
вали 31, 72, 78, 97, 104
варада 122, 126
варе 42, 49
вудждх 35, 77, 99, 177
вусафй9 82, 83
гайба 114, 116
гайл 39, 125, 183 i
ганам 50
гулам 74, 76, 82, 83, 87, 141
гурабй’ 58
da'ti, да'ва 32, 113—115, 118, 120,
128, 129, 131
дабе 43
да'ил 181
218

да’н 43
дахйкйн 151
джаббана 79, 153
джйбийа 36
джамй'а 49
джйр 77, 85, 88
джаз' 182
джайшанййа 139
джаханнам 165
джибайа 38
дживйр 179
джйрйн мустад' ифун 85
джураз 137
джурба 153
дйвин 184
дийа' 31, 36, 170, 174
ду'афа 46, 87, 174
ддм 135
думмй, думам 73
зибда 43
зиндик 128
зу 88, 144
зувазййа 80
зурра 41
ал-'ибйд 73, 74
иджтихад il 18
икта' 8, 87, 170
uif тала 143
иктата'а 39
'илб 135
имам 72, 113—116, 118, 131
имйн ИЗ
имйра 31
истахмара 85
итл 135
ихтакама 143
йад ,183
йамйнй 139
ка'ба 22, 26, 108 ,110
кабила, каба’ил 8, 10, 44, 53, 57—
60, 63—73, 76, 77, 81, 89, 90, 92,
93 , 96—102, 111, 113, 118, 130,
133, 141, 148, 149, 154. 172, 174
Кабйлй 64, 87, 70
кабир, акйбир 74, 75, 95
кабш 77
кавахил 77
Кйфй 81, 153
if а’ид 141
кй’им 114, 116
if ал'а 181, 182
#айл, а$ййл 13, 17, 19, 21—24, 26,
27, 39, 52, 61, 66, 70, 72, 74—76,
78, 83, 84, 88—90, 92, 96, 99, 102,
124—126, 133, 138, 140—150, 157,
168—170, 172, 175
кайн 87
кантара 181
карйз 36
каттара 182
каум 35, 57, 73, 77, 79, 85, 142,
177, 183
кафала 182
Кафйз 41
кйхин 27, 81, 96, 110
китр 182
jfudp 43
кийам 79
кисва 33, 45
киерй 152
кишк 43
кубам, кубдйм 58, 74, 75
Kÿpa 62, 70, 73, 80, 181
Kyçÿp 181
лабан раиб 43
мадйн 109
мазра'а 83, 84
мактав 35, 54—57, 70, 71, 95, 141,
175
малик 22, 24, 28, 35, 51, 61, 72, 76,
89, 90, 92—94, 96, 111, 143, 161
мамлук 71, 73, 83, 93, 150
манджанйк 132
манзар 182
мансаб 65, 109
мансдр 116, 119
марйзиба 151, 177
марабйд 40, 182
мар мар 182
масакйн 46, 80, 87
маеймина 89, 145
мае на' а 142
219

маула, мавалй 39, 58, 59, 76, 77, 79,
84, 87, 93, 125, 152
махджар 39, 61, 142
махдй 29, 32, 114—116, 119, 121,
128—131
маша’их 87
михлаф 39, 88, 142, 182, 184
мизр 43, 84
мирбй' 96
мубахала 166
мулк 75
му$аддам 76
му canna 135
мустахмар 86
мущавва# 183
мушарака 8, 85, 86, 170
набк (ниб$) 135
навахи 31
нй’иб, пувваб 72, 97, 102, 103
пасс 114
патин: 117
пахр, апхар 109, 135
писр 182
пухас 182
рабб 110
ра'ййа, ра'айй 8, 73, 84
ра’йс, ру'асй’ 35, 76, 77, 90, 92, 152,
177
райт 139
ракиб 77
ра$йк 83, 84, 141, 179
ра$м 139
рибй 49, 86
ридда 61, 65, 77, 96, 149
рифа$ 183
рухам 182
савад 84
çadaça, çadaçâm 28, 31, 38, 122, 184
садд 134, 135
саййид, сада 65, 76, 77, 87, 97, 99,
101, 148
саман 43
самураи 74
сахра 182
сидр 135
сйра 112
220
сихл (сахл) 139
судсййа 183
султан 72, 77, 97, 102, 104, 181
сурух 182
таваф 107
тафсйр 112
ташаййу' ИЗ
тубба' 14, 67, 92, 140
'удрдт 82, 83
' у зама’ 75
укулуп хамтуп 135
' у лудою 74
умлук 143
' уммйл 83, 84
ухмур 58, 74
' ушр, а' шар 31, 38, 83, 129
фа’р 137
фуре 151, 183
фурейн 35, 77, 177
фусха 64
хаджара 126
хайй 35, 177
хакам 65, 143, 163
ха$к 183
халй’ит 58, 59, 125
халафа 126, 177
халйф 95
хамила 90
ха рад ж 31, 39
харам 108
харба ПО
хасса 183
хатйб 35, 177
хйшийа 179
хиджра 65, 70
хйма 154
хинта 41
худжжа 118
хулла 140, 179
хусп 8, 95
хдта 65, 70
ша'б 7, 35, 39, 53, 56—60, 63, 64,
69—72, 74—77, 88, 92, 99, 101, 125,

133, 140, 142, 145, 146, 149, 172,
175, 176, 180—182
шамйт 34
шар*а, шарй*а 117
шар'абййа 139
шарйк 86
шарйф, ашраф 35, 51, 77, 80, 95, 170,
177, 183
шимал 84
шимр 74
ширк 86
шук убййа 67
этнарх 161
’bd 69
’dm 53, 54, 71—73, 82
’dn, 'dnn 71, 72
’h 74—76, 141
4ht 181
’mlkn/lhmyrn 143
ïbb 82*
’twrn 182
'bd 53, 82
'dr, d,fdr 71, 72
'nz 50
'qb 78
'1 181
'rm 136
'srt ('sr) 53, 59
'rs 181
b'1, ЪМ 60, 78, 105, 155, 156
bit, hblt 35
brm 41
byt 182
d’n 50
fsym 43
gr 74, 75, 141
gddtm 41
gss 181
gyr 181
grbm 43
hgn 75, 76
hgrn 58, 60
h(w)d 155
hlf 142
hmr/hmr 85
hwr 78
kbr, ’kbr, kbwr 74, 75
’lbf m 182
mhit 74, 75
mjhbbt 53, 54, 71
mhrg 71
mlk 71, 72
mqtw 71
mr’ 105, 155, 156
mr’s 71
mqwl 141
mzr 43
’nmrm 182
nsr 74, 75, 141, 181
nzr 71
n'ym 182
qbd 71, 73, 175
qdm 74, 76
qrm 74, 75
qwm (qm) 142
qyl, ’qwln 71, 74, 140, 144
qyf 146
sb’ 35
’slmn 182'
slwm 157, 159
smyn 156
sw’d 76
s'b, ’s'b 35, 59, 69
s* rm 41
sglm 175
sw' 74, 75
’sgrt ’qwln 143
syd 71, 72, 74, 75, 141, 175, 181
tly 50
’tly 71, 175
’w'im 182
wz' 74

SUMMARY
M. В. Piotrovsky. South Arabia in Early Middle Ages. The monograph looks
into changes which took place in the early mediaeval society of South Arabia
(Yemen) reflecting its development towards feudalism in the 5th-1 Oth centuries
and determining the degree of continuity between the pre-Islamic and Muslim
epochs in Yemeni history.
Chapter I (Part I of the book), “The Epoch and Relevant Sources” outlines
the periods which preceded and followed the era in question and provides the
analysis of various sources on which the study is based (ancient Yemeni ins¬
criptions, works of the Byzantine cultural circle, Arabic Muslim texts, data of
field historico-geographical and archaeological research). Chapter II, “Political
History”, traces the five-century development of centripetal and centrifugal ten¬
dencies in Yemeni politics and gradual consolidation of Yemen’s ties with Inner
Arabia. The author features the Arabian campaigns by the Himyarite kings, in¬
ternecine strife, Yusuf As'ar’s rule and his persecution of the Christians, the
Ethiopian conquest, Abraha’s rule, the Persian conquest, the anti-Persian tribal
movement, the early-7th century onslaught of the nomads on Yemen, the Muslim
conquest, 'Abhala al-Aswad’s and al-Ash'ath’s movement, Yemen’s development
under the caliphs’ vicegerents, the rise and fall of the Yu'firids, the initial
Ismaili movements, the emergence of Zaidites, and the enthronement of the
Sulaihids. Chapter III, “Economic Life”, shows the gradual decline of irrigation
towards the 8th century, the land ownership pattern, the evolution in farming,
the burgeoining and degradation of mining, the flowering, decay and reflowe¬
ring of trade. Chapter IV, “The Nomads and the Settled Folk”, reviews the
gradual penetration to, and settling in, South Arabia of the beduins from Inner
Arabia and the replacement of the “Himyarization” of the nomads in the 5th-
6th centuries by the “Arabization” of the Himyarites in the 7th-8th centuries.
The author looks into contacts between Yemen and the “old” (2nd-4th centu¬
ries) and “new” (5th-6th centuries) Kinda kingdoms, the history of settlement
in Yemen of the Mazhidjits and the emergence of Yemeni ethnic self-awareness.
Chapter V, “Society’s Pattern”, studies the social language of the pre-Islamic
and Muslim periods, the urban population pattern, various categories of slavery,
the forms of bondage and exploitation of the peasants and the role of metayage.
Chapter VI, “The Ruling Stratum Composition”, shows that this stratum in¬
cluded clan nobility, nomadic nobility and migrant nobility and a change in
relations between different elements in various periods. Chapter VII, “Dogmata
at War”, discusses the “indefinite” monotheism of the Himyarite kings, the
political function of Christianity and Judaism, the specific ideological role of
the ka'ba of Najran, the ideological traits of the Prophet 'Abhala movement,
the sprea<J of Islam, the ideological traits of the Yemeni Ismaili movement of
'Ali b. al-Fadl, the schism among the Yemeni Ismailites and the reasons behind
the growing popularity of Zaidism.
Part II is comprised of individual source study essays: “The Yemeni Em¬
bassies to Muhammad”, “The First Ismaili Movement”, “Legends about the
Marib Dam”, “Yemeni Realia in Jahiliyan Poetry”, “Qayls’ Destinies”, “The
Yemeni Abna’ Persians” and “Monotheism in Pre-Islamic Yemen”. The closing
chapter is an inquiry into development ways of the early mediaeval Yemeni so¬
ciety. The Appendix provides translations of inscriptions related to military
campaigns and of building inscriptions, the texts of treaties and stories about
ore-mines and trade.
The author has drawn the following basic conclusions:
(1) The South Arabia of the 5th-10th centuries was characterized by
(a) the growing military conflicts with Inner Arabia, initially the Himyarite
onslaught on Arabia and, subsequently, the mounting beduin pressure on Yemen
and the migration to, and settling in, Yemen of beduins from Inner Arabia;
(b) a gradual decline of large-scale irrigation systems in the country’s
foothill areas with small irrigation systems in mountain valleys (the basic agri¬
cultural units of both the Ancient Times and the Middle Ages);
(c) the emergence within the ruling class of the Himyaritic period of mili¬
tary aristocracy, which subsequently became hereditary—the qayls, replaced in
222

the Muslim period by the maliks (the Yu'firids, the Manahids, etc.) and rivalry
among the ruling class local nobility, the migrant military-administrative nobi¬
lity and the chiefs of nomadic and settled tribes;
(d) a struggle between - various forms of monotheism (local “indefinite”
monotheism, hanifism, Judaism, Christianty) that made the groundwork for the
triumph, in the 7th century, of Islam, which in Yemen assumed the form of
several early currents (early Sunnism, Kharijism, Zaidism, early Ismailisfri and.
the mahdite movements);
(2) The above processes bring together the pre-Islamic and early Islamic
periods of South Arabian history. The character of historical continuity between
them was determined by fundamental social processes; *
(3) Islamization, which was to a considerable extent prepared by the
Himyaritic period, introduced tangible changes in the character of Yemen’s so¬
cial structures and its society’s ideological and cultural make-up. It brought
changes into the alignment of forces and elements of many historical processes
ranging back to the pre-Islamic period and which gave an impetus to their
development;
(4) Accordingly, there was a change in the aspect, but not in the essence
of social development, namely, of the formation of feudal society. Drawing on
the adopted classification of types of genesis of feudalism in South Arabia,
one can speak of the development on the basis of “internal resources” of ancient
society (“Himyaritic way”), the development directly from the clan-tribal system
peripheral to Yemen (“Arabian way”) and a synthesis of the two ways in the
social system of Muslim society.
In addition, the following concrete source study and historical conclusions
are drawn:
(1) Pre-Islamic Arabian tradition and poetry as well as Muslim Qahtanide
tradition provide important information on the facets of Yemen’s political and
social life related to the beduins;
(2) Various forms of tradition on the Islamization of Yemen (stories about
embassies to Muhammad, the Prophet’s „scrolls”, the biographies of his followers,
etc.), being frequently inauthentic as regards their political content, are usually
of the Yemeni origin and contain many authentic data on the social and cul¬
tural situation in the country in the 7th century;
(3) The Koranic stories about Yemen take sustenance from a variety of
local Arabian legends (Meccan tradition, legends of the Arabian Christians,
beduins, Arabian Hebrews etc.) including authentic data and realia which follow
the general historical and religious ideological pattern of the Koran;
(4) The data of written sources on various developments in Muslim Yemen
imbided various versions of their interpretation, including those proceeding
from the abna’ Persians and the qaba’il-tribes, of various Ismaili currents, those
of Zabid historians etc.;
(5) In the mid-5th century a temporary successor to king Abkarib As* ad
was a Christian qayl dynasty which came from the 'Abd Kulal clan;
(6) The ka'ba of Najran and its “sacred territory” were among the main
areas of ideological and political contacts between Himyarite Yemen, the Yemeni
beduins and the people of Inner Arabia;
(7) The ' Abhala al-Aswad movement formed part of the general “prophetic”
movement in 7th-century Arabia;
(8) The anti-Islamic movement in Hadramaut continued to a certain extent
the rivalry between different groupings of the native-born Hadramaut people
and the later Kinda migrants who settled in their neighbourhood;
(9) The Muslim malik-kings (Yu'firids, Manahids etc.) were political suc¬
cessors to the Himyarite qayls. Their claims of kinship with the latter were
given the form of false genealogies which presented them as descendants of
the “eight” principal late 7th-century qayls;
(lO^The split between * Ali b. al-Fadl and Ibn Haushab, thé leaders of the
10th-century Ismaili movement, arised from the fact that the Fatimid leaders
refused to proclaim Yemen the site of mahdi’s advent. The term “qarmats” ha¬
ving the loose meaning of “non-believers” was introduced with reference to
the Yemeni Ismailities by latter-day historians.
223

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие
Часть первая. Раннесредневековый Йемен. Общие процессы 5
Глава 1. Эпоха и источники . 5
Глава 2. Политическая история . . 17
Глава 3. Хозяйственная жизнь . 35
Глава 4. Кочевники и оседлые . 30
Глава 5. Структура общества . 70
Глава 6. Состав правящего слоя . 88
Глава 7. Борьба вероучений . W5
Часть вторая. Раннесредневековый Йемен. Экскурсы 122
1. йеменские посольства к Мухаммаду 122
2. Первое исмаилитское движение 127
3. Предания о Марибской плотине 134
4. йеменские реалии в джахилийской поэзии 138
5. Судьба кайлей НО
6. йеменские персы-абна’ 150
7. Единобожие в доисламском Йемене 155
Заключение. Пути развития Южной Аравии в раннее средневековье 168
Переводы 175
1. Аравийские походы химйаритов 175
2. Тексты договоров 177
3. Оросительные сооружения, дворцы и замки 180
4. Описание рудника ар-Радрад 182
Список сокращений 184
Цитированная литература 185
Указатель имен 203
Указатель топонимов . 210
Указатель этнонимов и религиозных течений 213
Указатель названий сочинений 216
Указатель надписей 217
Указатель терминов 218
Summary 222
Михаил Борисович Пиотровский
ЮЖНАЯ АРАВИЯ В РАННЕЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ
Становление средневекового общества
Утверждено к печати Институтом востоковедения Академии наук СССР
Редактор Л. В. Негря. Младший редактор И. И. Исаева. Художник Б. Г. Дударев.
Художественный редактор Э. Л. Эрман. Технический редактор 3. С. Теплякова. Коррек¬
тор Л. М. Кольцина
ИБ № 15188
Сдано в набор 24.04.85. Подписано к печати 16.09.85. Формат 60X90Vie- Бумага типо¬
графская № 2. Гарнитура литературная. Печать высокая. Уел. п. л. 14. Уел. кр.-отт. 14.
Уч.-изд. л. 16,85. Тираж 2100 экз. Изд. № 5823а. Зак. № 404. Цена 2 р.
Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Наука»
Главная редакция восточной литературы. 103031, Москва К-31, ул. Жданова, 12/1
3-я типография издательства «Наука». 107143, Москва Б-143, Открытое шоссе, 28