Критика новейших буржуазных концепций государственно-монополистического капитализма - Коваленко В.И.

Глава 1. Основные особенности кризиса буржуазной идеологии на современном этапе

Глава 2. Антикоммунизм — идейно-политическое оружие империализма

Глава 3. Буржуазная революциология и ее социальная сущность

Глава 5. Философия бизнеса на службе монополий

Глава 6. Буржуазное государство в системе капиталистической апологетики

Глава 7. Идеология современного милитаризма

Глава 8. Проблемы классовой борьбы в интерпретации буржуазных идеологов

Автор: Коваленко В.И.

Теги: монополистический капитализм буржуазная идеология

Год: 1987

Похожие

Государственно-монополистический капитализм

Критика антимарксистских теорий государственно-монополистического капитализма

Государственно-монополистический капитализм

Критика буржуазных концепций научно-технической революции

Текст

В.И. Коваленко
КРИТИКА
НОВЕЙШИХ
БУРЖУАЗНЫХ
КОНЦЕПЦИЙ
ГОСУДАРСТВЕННО-
МОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО
КАПИТАЛИЗМА
ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА • 1987

Рецензенты:
Г. В. Бадеева, доктор философских наук профессор,
А. И. Костин, канд. философских наук доцент
Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Московского университета
В монографии анализируются новейшие течения и тенденция
буржуазной идеологии, которые свойственны ей в условиях уг-
лубления общего кризиса капитализма, а также взаимосвязь и
взаимовлияние буржуазно-либерального и консервативного на-
правлений в идейно-политической стратегии антикоммунизма;
дается критика буржуазной революцнологии, социологических
аспектов техницистских теорий, корпоративных доктрин совре-
менной буржуазии.
Для научных сотрудников и преподавателей общественных
наук, всех интересующихся проблемами идеологической борьбы»
монография
Валерий Иванович Коваленко
КРИТИКА НОВЕЙШИХ БУРЖУАЗНЫХ КОНЦЕПЦИИ
ГОСУДАРСТВЕННО-МОНОПОЛИСТИЧЕСКОГО КАПИТАЛИЗМА
Зав. редакцией Г. С. Прокопенко. Редактор Н. П. Барбариго. Художник
£. А. Михельсон. Художественный редактор Н. Ю. Калмыкова. Техни-
ческий редактор Г. Д. Колоскова. Корректоры И. А. Мушникова*
С. Ф. Будаева
ИБ № 2431
Сдано в набор 06.11.86. Подписано в печать 13.04.87. Л-63197
Формат 84X108/32 Бумага типографская № 3. Гарнитура литературная.
Высокая печать. Усл. печ. л. 8,82 Уч.-изд. л. 9,04 Тираж 4480 экз.
Заказ 541. Цена 65 коп. Изд. № 4233
Ордена «Знак Почета» издательство Московского университета. 103009
Москва, ул. Герцена, 5/7. Типография ордена «Знак Почета» изд-ва МГУ.
119899, Москва, Ленинские горы
0302020300—064 © Издательство Московского
* 077(02)—87 университета, 1987

ВВЕДЕНИЕ
Борьба классов всегда сопровождается борьбой
идеологий, мировоззрений и теорий. Противоборство
между социализмом и капитализмом, между реак-
ционными и прогрессивными силами происходит в
борьбе, в напряженном столкновении антагонистиче-
ских классов. Идеологическая форма классовой борь-
бы выступает одним из непременных проявлений все-
мирно-исторической миссии пролетариата, получившей
всестороннее обоснование в работах К. Маркса, Ф. Эн-
гельса, В. И. Ленина. Эта объективная закономер-
ность нашла свое отражение в решениях XXVII съез-
да КПСС, других документах нашей партии, братских
коммунистических партий стран социалистического
содружества и мира в целом.
«Существенная особенность идеологической рабо-
ты, — подчеркивается в Политическом докладе ЦК
КПСС XXVII съезду партии, — заключена и в том,
что она идет в обстановке острого противоборства со-
циалистической и буржуазной идеологий. Буржуазная
идеология — идеология обслуживания капитала и при-
былей монополий, авантюризма и социального реван-
ша, идеология общества без будущего. Ее установки
очевидны: любыми путями приукрасить капитализм,
прикрыть его природную античеловечность и неспра*
ведливость, навязать свои стандарты жизни и куль-
туры; всеми способами очернить социализм, исказить
смысл таких ценностей, как демократия, свобода, ра-
венство, социальный прогресс» [5, с. 87].
В свете тенденций современного мирового разви-
тия, резкого обострения идеологического противобор-
ства социализма и капитализма партия подчеркивает
необходимость повышения эффективности критики
антикоммунизма, буржуазных, социал-реформистских
и ревизионистских фальсификаций общественного
развития, разоблачения антимарксизма и антисоветиз-
ма, лживых пропагандистских кампаний против наше-
го строя, усиления политической бдительности совет-
ских людей, умения противостоять идеологическим ди-
версиям классового противника. Особую остроту и
з

значимость эта задача приобретает в рамках теории
научного коммунизма.
При всем многообразии враждебных марксизму
концепций, направляемых идеологами господствую»
щего в мире капитализма класса против важнейших
положений марксистско-ленинской философии, социо-
логии, политэкономии, исторических наук и других от-
раслей современного обществознания, буржуазная
пропаганда сегодня концентрирует свое внимание на
таких вопросах, как пути мирового развития, будущее
человеческого общества, глобальные проблемы совре-
менности, мирное сосуществование двух противопо-
ложных социально-экономических систем, классовая
борьба, новейшие явления государственно-монополи-
стического капитализма, антикапиталистические дви-
жения в мире, характер взаимодействия свободы, де-
мократии и социализма, пролетарский интернациона-
лизм, природа и значение реального социализма.
Цель идеологов современного антикоммунизма состоит
в том, чтобы попытаться дезориентировать участников
революционной борьбы, дискредитировать опыт Со-
ветского Союза и других социалистических стран в
расчете на противопоставление мировой системы со-
циализма другим революционным силам современно-
сти, «эрозию» политической системы социалистическо-
го общества и даже «сокрушение» социализма в
целом.
Конкретный анализ современной исторической об-
становки, данный в новой редакции Программы
КПСС, убедительно показывает, что внимание к этим
проблемам, активизация идеологического противобор-
ства объясняются самим характером нашей эпохи, ког-
да соотношение классовых сил объективно меняется в
пользу социализма, когда он становится в центр всего
мирового общественного развития. В этой связи вновь
хотелось бы отметить огромное методологическое
значение ряда прийципиальных положений В. Й. Ле-
нина. Вождь партии большевиков открыл закон обо-
стрения классовой борьбы (в том числе борьбы идео-
логической) как определенной закономерности совре-
менной эпохи — эпохи перехода от капитализма к со-
циализму. Он указывал, что капитализм «не умирает
сразу и тем более бешено сопротивляется, чем ближе
к смерти» [2, т. 36, с. 382], что «во всех странах беше-
4

ное сопротивление буржуазии против социалистиче-
ской революции неизбежно и что оно будет расти по
мере роста этой революции» [2, т. 37, с. 60].
Именно дальнейшее изменение в расстановке
классовых сил на международной арене в пользу со-
циализма, продолжающееся углубление кризисных
потрясений капиталистического мира и являются ос-
новной причиной выбора империалистической реак-
цией в наши дни тактики воинствующего антикомму-
низма, обострения идейного противоборства.
«Правящие круги империализма, — отмечалось на
XXVII съезде партии, — не могут не понимать, что
подобное положение чревато социальными взрывами,
политической дестабилизацией. Но это не делает их
политику более взвешенной. Напротив, в последние
годы верх в целом берут наиболее непримиримые ре-
акционные группировки господствующего класса. Этот
период отмечен особо массированным и ожесточенным
наступлением монополий на права трудящихся.
Используется весь арсенал накопленных капита-
лизмом средств. Подвергаются травле и экономиче-
скому шантажу профсоюзы. Вводятся антирабочие за-
коны. Преследуются левые, любые прогрессивные си-
лы. Нормой стал постоянный контроль, а точнее ска-
зать, слежка за состоянием умов и поведением людей.
Небывалые масштабы приобрело целенаправленное
культивирование индивидуализма, права сильного в
борьбе за существование, аморализма, ненависти ко
всему демократическому» [5, с. 14].
Закономерно поэтому, что особенностью современ-
ного этапа борьбы буржуазного и коммунистического
мировоззрений является значительное усиление влия-
ния в рамках буржуазной идеологии наиболее реак-
ционных идей и взглядов, что отражает ее попытки
взять социальный реванш, остановить поступательное
движение стран социализма, освободившихся госу-
дарств по пути социального прогресса. С этой целью
осуществляется консолидация всех наличных антиком-
мунистических сил и в области политики, и в области
идейно-пропагандистской деятельности. Другими сло-
вами, происходит тотальная мобилизация всех, в том
числе идеологических, ресурсов для защиты государ-
ственно-монополистического капитализма, борьбы с
реальным социализмом.
5

В странах капиталистического Запада в последние
годы предпринимаются энергичные действия с целью
«обновить» буржуазную идеологию, придать ей новый
импульс, сделать ее более привлекательной. Этот про-
цесс осуществляется под флагом «реидеологизации»,
провозглашается лозунг усиления роли буржуазной
идеологии в общественно-историческом процессе. Од-
нако идеологические новации, к которым прибегает
империализм, — это совсем не свидетельство какой-то
инициативы в области духовной жизни. Это вид со-
циальной мимикрии, вынужденная реакция на проис-
ходящие в мире прогрессивные перемены.
Далеко не случайно то, что в своем стремлении
скрыть кризисные процессы в буржуазной идеологии,
сдержать дальнейшее падение ее влияния на широкие
народные массы антикоммунисты призывают шире
разрабатывать социальную мифологию, чаще прибега-
ют к намеренным фальсификациям, к откровенной
клевете. Одновременно делаются новые и новые по*
пытки конструировать с откровенно" актикоммунисти-
ческих позиций всеобъемлющую концепцию современ-
ного исторического развития, которая могла бы быть
теоретическим оправданием политики глобальной им-
периалистической экспансии, направленной на прямое
насильственное подчинение империалистическим стра-
нам, в первую очередь США, всего остального мира.
Акцент на консервацию загнивающей социальной
системы, свойственный буржуазной идеологии, пред-
полагает с неизбежностью нападки на противополож-
ный общественный строй — реальный социализм.
Против Советского Союза, всего социалистического
содружества развернута невиданная по своим масш-
табам психологическая война. Борьба идей современ-
ным империализмом заменена сегодня открыто под-
рывными, диверсионными, противоправными идеологи-
ческими и пропагандистскими акциями. Социалисти-
ческий строй объявляется несовместимым с развитием
человеческой цивилизации, а ведущая социалистиче-
ская держава мира — Советский Союз — изобража-
ется как «империя зла», как главный источник между-
народной напряженности и угрозы миру.
Кризис буржуазной идеологии, таким образом, до-
статочно многозначен. Для определенного историче-
ского периода он совсем не означает дрямолинейного
6

и безусловного угасания всех сил и возможностей ка-
питализма, империалистического влияния на дела в
мире, в том числе и на идеологические процессы. Бо-
лее того, современная буржуазия в идеологии и своей
политической практике активно паразитирует на кри-
зисных процессах капиталистической системы, пыта*
ется обыграть их с антикоммунистических позиций и
использовать для отвоевания утраченных рубежей.
Сама жизнь, практика показывают: нельзя вопросы
противодействия подрывной враждебной пропаганде
ни игнорировать, ни даже временно отодвигать в сто-
рону. Самое опасное в этом деле — недооценка дей-
ствий классового противника, благодушие, пассив-
ность. В документах XXVII съезда КПСС особое вни-
мание поэтому обращается на необходимость «актив-
но разоблачать буржуазную и реформистскую идео-
логию, ревизионизм и догматизм в любых их формах»
[5, с. 283].
Данная книга не претендует на исчерпывающее
освещение всех рассматриваемых в ней вопросов. Ос-
новная цель автора — проследить на примере эволю-
ции содержания некоторых антимарксистских взгля-
дов углубление кризиса буржуазной идеологии как
духовного выражения общего кризиса капитализма,
раскрыть характер той стратегии и тактики империа-
лизма, который его идеологи обосновывают в условиях
нарастания кризисных процессов в капиталистической
системе, показать историческую бесперспективность
этих попыток.
Объектом критики в настоящей работе выступает
буржуазная апологетика государственно-монополисти-
ческого капитализма (ГМК). Наши идеологические
противники в эпоху перехода человечества на путь
социализма стремятся выработать альтернативу марк-
систско-ленинскому учению, указывающему на необ-
ходимость крушения капиталистического строя. Оцен-
ка природы современного империализма, происходя-
щих в нем процессов, перспектив его развития жиз-
ненно важна для монополистического капитала. Его
идеологи разрабатывают многочисленные концепции,
призванные утвердить мысль о превосходстве капита-
лизма над социализмом, его возможностях прогрес-
сировать.
Марксизм-ленинизм подчеркивает, что государст-
7

венно-монополистический капитализм — это высшая
ступень в развитии буржуазного общества, вместе с
тем его последняя стадия, ее появление связано с
нарастающим конфликтом между производительными
силами и частнособственническими производственны-
ми отношениями, с дальнейшим вызреванием мате*
риальных предпосылок 'нового строя. Государственно-
монополистические процессы свидетельствуют не толь-
ко об углублении общего кризиса капитализма, но и
являются его непосредственным выражением.
Автор не ставил своей задачей дать критику от-
дельных буржуазных доктрин новейшего капитализ-
ма (например, теорий постиндустриализма, «микро-
процессорной революции», «компьютерной демокра-
тии» и др.). В книге осуществлен критический анализ
ряда концептуальных построений относительно основ-
ных институтов и механизмов государственно-моно-
полистического капитализма. В центре внимания по-
этому оказались проблемы собственности и власти,
социальной политики, отношений между классами и
государствами и т. п. Автор стремился выявить саму
систему аргументации буржуазных идеологов, пока*
зать ее несостоятельность, определить основные тен-
денции развития их доктрин, вскрыть связь буржуаз-
ной апологетики с общими установками современного
антикоммунизма, той линией в стратегии новейшего
империализма, которая характерна для него в усло-
виях углубления общего кризиса капитализма.

Глава I
ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ КРИЗИСА БУРЖУАЗНОЙ
ИДЕОЛОГИИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ
Идеология империализма — это целая система
мировоззренческих и политических идей, теорий мо-
нополистической буржуазии, отражающих ее антина-
родные классовые устремления. Ее сердцевиной, яд-
ром был и остается антикоммунизм, основным содер*
жанием которого являются клевета на социалистиче-
ский строй, фальсификация политики и целей комму-
нистических партий, учения марксизма-ленинизма, а
главной задачей — борьба против социалистической
идеологии, коммунистического движения, реального
социализма. Свое острие антикоммунизм поворачи-
вает против всего прогрессивного, передового, стре«
мится задержать поступательное развитие человече-
ства. Реакционные выпады буржуазии против марк-
сизма и социализма становятся тем более ожесточен-
ными, чем больше углубляется кризис капиталистиче-
ского общества, чем сильнее и глубже влияют страны
социализма на ход мировых событий.
В Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду
партии, в выступлениях делегатов и гостей съезда
проанализированы природа и особенности общего
кризиса капитализма на современном этапе, вскрыты
основные проявления кризиса буржуазной идеологии.
«Современный капитализм, — отмечается в Резо*
люции съезда по Политическому докладу Централь-
ного Комитета партии, — под влиянием и на фоне
научно-технической революции делает еще острее
конфликт между гигантски выросшими производитель-
ными силами и частнособственническим характером
общественных отношений. Происходит дальнейшее
углубление общего кризиса капитализма. Капитализм
сталкивается с небывалым переплетением, взаимоуси-
лением всех его противоречий, с таким количеством
социальных, экономических и иных кризисов и схва*
ток, какого он не знал на протяжении всей его ис-
тории. На капитализме лежит ответственность за со-
9

здание, сохранение, обострение всех основных проб'
лем современности» [5, с. 99].
В материалах съезда подчеркивается, что кризис-
ные процессы, характерные для современного капи-
тализма, во многом отличаются от тех, которые он
претерпевал в прошлом. Их главные, вместе с тем
наиболее наглядные проявления — это глобальные
процессы, выражающиеся в динамике борьбы двух
мировых систем, во взаимоотношении основных со-
циально-экономических регионов, на которые делится
современный мир. Кризис новейшего капитализма не-
посредственно затрагивает всю его общественную
структуру. Коренясь в основных экономических отно-
шениях, он вместе с тем воздействует на социальную,
политико-идеологическую и культурную стороны об-
щественной жизни. Более того, кризисные процессы,
протекающие в этих сферах, нередко оказываются бо-
лее очевидным и интегральным выражением основ-
ных противоречий капитализма, чем собственно эконо-
мические потрясения, связанные с цикличностью ка-
питалистической экономики, с меняющимися хозяйст-
венными конъюнктурами. Развитым странам Запада
в отдельные периоды удается справиться с некоторы-
ми «традиционными» проявлениями экономического
кризиса, но лишь за счет возрастающей депрессивно-
сти и кризисности социальной системы в целом. Хро-
нический характер болезней капиталистического об-
щества выражает себя в прочной приверженности гос-
подствующего клесса к реакционным и авторитарно-
волюнтаристским решениям, в усиливающейся репрес-
сивности всех ячеек и звеньев социальной организа-
ции, в растущем антигуманизме буржуазной полити-
ки, идеологии и технико-организационной практики.
В новой редакции Программы КПСС дан анализ
тех серьезных потрясений капиталистического хозяй-
ства, которые выступают как важнейшие характери-
стики экономического кризиса капитализма на совре-
менном этапе. Это прежде всего рост безработицы,
сырьевой и валютный кризисы, инфляция, бюджетные
дефициты и государственные долги, усиление межим-
периалистического соперничества и т. д. При этом не-
обходимо иметь в виду, что общий кризис капитализ-
ма в отличие от циклических или отраслевых кризи-
сов не является ни временным, ни частично разреши-
Ю

мым. Его преодоление возможно лишь на путях рево-
люционного устранения капитализма.
Разумеется, нельзя не учитывать, что империализм
наших дней все еще располагает мощным и высоко-
организованным производственным механизмом, не
принимать во внимание использование им тех возмож-
ностей, которые обеспечивает сращивание силы моно-
полий с силой государства. Все шире распространя-
ются программирование и прогнозирование производ-
ства, государственное финансирование научно-техни-
ческого прогресса и научных исследований, многона-
циональное объединение капиталов. «Нынешний этап
общего кризиса, — делается в Политическом докладе
ЦК КПСС XXVII съезду партии важный вывод, — не
несет с собой абсолютного застоя капитализма, не
исключает возможностей роста его экономики, освое-
ния новых научно-технических направлений. Он «до-
пускает» удержание конкретных экономических, воен-
ных, политических, иных позиций, а на каких-то уча-
стках — даже возможность социального реванша,
возвращения ранее утраченного» [5, с. 13]. Но капита-
лизм, не располагая позитивными целями и ориенти-
рами, не может выйти из состояния глубокого за-
стоя, преодолеть бесперспективность социальной
политики.
Тяжелые последствия кризиса сказываются на ус-
ловиях труда и быта рабочего класса, крестьянства,
средних слоев населения, молодежи, женщин, рабо-
чих-иммигрантов. Все тяготы монополии стремятся
переложить исключительно на плечи трудящихся; тем
самым экономическая и социальная структуры капи-
талистического общества вступают во все большее
противоречие с потребностями народных масс, с тре-
бованиями демократического развития и социального
прогресса. Рабочий класс, трудящиеся усиливают
борьбу за выход из кризиса, за демократическую аль-
тернативу монополистическому диктату, которая от-
вечает интересам масс и открывает путь к радикаль-
ным антимонополистическим преобразованиям. Ши-
рится забастовочная борьба, растут силы и авторитет
рабочего класса, профсоюзов, укрепляется единство
действий рабочих и демократических партий, на новый
уровень выходит антивоенное движение. Все это за-
кономерно отражается в росте социального пессимиз*
и

ма, пронизывающего сегодня все направления бур-
жуазной идеологии.
До конца 60-х годов многие социологи и экономи-
сты на Западе полагали, что времена кризисного раз-
вития миновали, что НТР, дальнейшее развертывание
системы государственно-монополистических отношений
излечат капитализм от присущих ему язв и пороков.
Именно в тот период наибольшее распространение по-
лучили доктрины «трансформированного капитализ-
ма», государства «всеобщего благоденствия», «народ-
ного капитализма» и т. п. Характеризуя.буржуазное
общество тех лет, профессор Новой школы социаль-
ных исследований в Нью-Йорке Р. Хейлбронер писал
позднее: «Благодаря новой системе капитализм всту-
пил в наиболее примечательный и длительный период
экономического роста, который он когда-либо пережи-
вал... Благодаря этой системе было создано
беспрецедентное процветание, захватившее широкие
слои населения в промышленно развитых стра-
нах» [124, р. 44]. Хотя на деле ускоренный эко-
«омический рост принес процветание не трудя-
щимся, а крупнейшим корпорациям, само наст-
роение, свойственное буржуазным идеологам в первые
послевоенные десятилетия, передано Р. Хейлбронером
достаточно точно.
В наши дни картина иная. Отправной точкой по-
давляющего большинства социально-экономических
исследований в капиталистических странах выступает
переживаемый Западом глубокий экономический кри-
зис. Типичным в этом отношении является исследова-
ние, проведенное в 1984 г. сотрудниками вашингтон-
ского Института всемирной вахты, тесно связанного
с корпорациями «Додж», «Хьюлетт», а также рокфел-
леровским банком «Чейз Манхэттен». Основатель и
бессменный директор этого института Л. Браун, ха-
рактеризуя положение дел, пишет: «Во многих стра-
нах падают доходы. Рекордные дефициты бюджета
парализуют деятельность центральных правительств и
местных властей на всех континентах. Внешние долги
ряда стран... грозят выйти из-под контроля. Число
банкротств в главных индустриально развитых стра-
нах в настоящее время больше, чем в период «Вели-
кой депрессии». Как в промышленно развитых, так и
в развивающихся странах мощными темпами растет
12

безработица. Все большему числу государств грозит
голод...» [89, р. 1].
Л. Брауну как бы вторят его английские коллеги.
Их исследование о тенденциях развития Европейского
экономического сообщества начинается следующим
тезисом: «Послевоенный период, характеризующийся
быстрым ростом и небольшой инфляцией, который
задним числом представляется как золотой век запад-
ного капитализма, закончился нефтяным кризисом
1973 — 1974 гг. — если не раньше (уже в 1968 г.
росла инфляция и наблюдались первые потрясения
международной валютной системы). На протяжении
70-х годов низкие темпы роста и высокий уровень
инфляции, которые первоначально рассматривались
как временное явление, повторяются из года в год, и
в 80-е годы не предвидится конца общего экономиче-
ского кризиса на Западе» [129, р. 1].
Буржуазные идеологи сегодня не могут обойти
молчанием кризисные проявления и в других сферах
общественной жизни. Один из лидеров правых ради-
калов в США С. Алинский не без раздражения заме-
чал: «Каждый раз, когда вы поворачиваете голову,
вы наблюдаете кризис. Один раз — это расовый кри-
зис, другой раз — городской: один чертод кризис за
другим. Кроме кризисов у вас еще и проблемы: проб-
лема поколений, проблема доверия — у каждого своя
проблема. Загрязнение воды, загрязнение воздуха —
всегда есть о чем беспокоиться. Для обычного Джо
из среднего класса это больше того, что он может пе-
реварить. Но хуже всего для него чувство бессилия
что-либо предпринять» [цит. по: 59, с. 10]. Аналогич-
ные признания содержатся во многих других работах
идеологов новейшего капитализма.
В рамках настоящей работы нет возможности ос-
ветить кризис буржуазной идеологии применительно
ко всем ее разновидностям и формам. Нет и такой не-
обходимости, так как этой проблеме большое внима-
ние уделяют многие специалисты в области критики
антикоммунизма, идеологической борьбы. Можно
-сослаться прежде всего на содержательные моногра-
фии советских ученых Н. Д. Бондаренко, Г. А. Кур-
санова, Е. Д. Модржинской, В. В. Мшвениерадзе,
С. И. Попова, Л. В. Скворцова, М. X. Фарукшинэ,
Б. А. Шабада, А. Г. Щелкина и других [13, 35, 39, 48,
13

49, 54, 58, 67, 70], на некоторые коллективные исследо-
вания [14, 16, 23, 33, 55], на книги ряда зарубежных
марксистов [19, 41, 56, 63], где этот вопрос рассмотрен
с должной обстоятельностью. Задачей данной работы
является выделение некоторых основных черт бур-
жуазной идеологии, главных проявлений ее кризиса
в современных условиях.
Буржуазная идеология отражает сегодня не только
кризис капиталистической системы, но и основные чер-
ты и содержание современной эпохи. Идеологический
кризис капитализма не есть абсолютно самостоятель-
ное явление, «езависимое от других структурных эле-
ментов общественной организации. Это действительно
духовное выражение общего кризиса капитализма во
всем многообразии его (проявлений. Вместе с
тем развивается он относительно самостоятель-
но, и было бы ошибочно представить его только
как вторичный продукт экономических и других не-
урядиц капитализма. Болгарский ученый А. Тодоров
в этой связи правильно отмечает, что каждый этап
углубления идеологического кризиса имеет свои спе-
цифические черты и особенности [63, с. 25—52].
Основными проявлениями кризиса буржуазной
идеологии в современных условиях выступают анти-
коммунизм, антисоветизм и антимарксизм, распрост-
раняющие свое влияние на все сферы идеологии им-
периализма и играющие ведущую роль в ее стратегии,
что вполне закономерно, поскольку функции буржуаз-
ной идеологии и политики по своему содержанию сво-
дятся к реакционной классовой защите капиталисти-
ческого строя.
Показателен в этой связи рбст на Западе так на-
зываемой «консервативной волны». Так, по меткому
замечанию известной в США журналистки Э. Дрю,
звеном, объединяющим весьма противоречивую1 ше-
ренгу неоконсерваторов, выступает негативное отно-
шение к «слишком большому вмешательству прави-
тельства, слишком большим требованиям негров...
# 1 Д. Белл, бывший в недавнем прошлом одним из автори-
тетнейших лидеров буржуазного либерализма, перейдя на пози-
ции неоконсерваторов, продолжает называть себя «социалистом
в экономике, либералом в политике и консерватором в сфере
культуры» [182, р. 165]. Подобная эклектичность позиций ха-^
рактерна и для других представителей неоконсерватизма.
14

слишком слабой воинственности против коммунизма»,
а в целом к основным социальным и политическим из-
менениям, происшедшим в послевоенные десятилетия
1107, р. 86].
Буржуазные идеологи пытаются обыграть нара-
стание кризисных явлений для обеления капитализма,
разработки стратегии его спасения. В западном об-
ществоведении широко распространена позиция, в
соответствии с которой кризис характерен будто бы
для всего современного миропорядка, независим от
типов социально-экономического и политического
устройства. Все человечество, выражает, например,
зту мысль уже упоминавшийся Л. Браун, переживает
в 80-х годах «самый серьезный всемирный экономи-
ческий кризис» [89, р. 1]. Игнорируя главный момент,
отмеченный еще классиками марксизма, а именно то,
что «определенное отношение к природе обусловли-
вается формой общества, и наоборот» [1, т. 3, с. 29],
американский ученый усматривает причины кризиса
в неконтролируемом экономическом развитии, близо-
рукой политике природопользования, нарушении эко-
логического баланса планеты, а также в отсутствии
надежных программ контроля над ростом народона-
селения. Кризис, таким образом, объявляется универ-
сальной чертой современного общества, антикапитали-
стическое острие притупляется, тем самым утвержда-
ется мысль о бесперспективности революционных вы-
ступлений против власти монополий.
Такой прием защитники капитализма активно ис-
пользуют в течение многих лет. Так, рассматривая
процесс вырождения буржуазной демократии, не-
безызвестный антикоммунист 3. Бжезинский в своей
работе «Между двумя веками. Роль Америки в эру
технотроники» пытался внушить читателям мысль о
том, что в условиях современного капитализма насту-
пил будто бы кризис всякого политического действия,
поэтому любая организованная борьба под политиче-
скими лозунгами представляет собой архаическое и
даже «реакционно-романтическое общественное явле-
ние» [90, р. 248—253, 264].
Характерно, что методы борьбы с «недовольными»
буржуазные идеологи ищут в сфере авторитарных, ан-
тидемократических действий. «Деструктивные резуль-
таты дезинтеграции стали настолько очевидны, — пи-
15

сал об этом со всей определенностью профессор поли-
тических наук и современной истории Чикагскога
университета Г. Моргентау в статье* «Американский
кризис», — что, похоже, уже слишком поздно прибе-
гать к демократическим средствам» [156, р. 304].
Необходимо обратить внимание еще на один мо-
мент. Общий кризис капитализма весьма многообра-
зен. Он не сводим лишь к кризису всего хозяйствен-
ного механизма, к таким резким его выражениям, как
валютный, топливно-энергетический, экологический
кризисы и др. Его нельзя определить и только через
призму проявлений в социально-политической или
идеологической сферах общественной жизни. Капита-
лизм — это общество, лишенное будущего. Речь долж-
на идти об историческом месте государственно-моно-
полистического капитализма, внутренних закономер-
ностях развития капиталистического способа произ-
водства.
Характеризуя империализм, В. И. Ленин назвал
его загнивающим и умирающим капитализмом. Разу-
меется, это положение нельзя интерпретировать таким
образом, что капитализм сегодня уже не способен ни
к какому развитию и исключает прогресс во всех об-
ластях общественной жизни. «Было бы ошибкой ду-
мать, — специально подчеркивал В. И. Ленин, — что
эта тенденция к загниванию исключает быстрый рост
капитализма; нет, отдельные отрасли промышленно-
сти, отдельные слои буржуазии, отдельные страны
проявляют в эпоху империализма с большей или мень-
шей силой то одну, то другую из этих тенденций» [2,
т. 27, с. 422]. Научно-техническая революция, как изве-
стно, открывает в современных условиях правящему
классу значительно большие возможности для маневра
и защиты им капиталистических порядков. Сущность
данной В. И. Лениным характеристики империализма
состоит в том, что капитализм на этой ступени с неиз-
бежностью и в растущей степени начинает прибегать
к использованию таких методов и форм, которые уже
неадекватные его природе.
Империализм, будучи надстройкой над старым
капитализмом, означает такую ступень в его развитии,
когда «по всей линии сложились и обнаружились чер-
ты переходной эпохи от капитализма к более высоко-
му общественно-экономическому укладу» [2, т. 27„
16

с. 385]. Изменившаяся роль государства в экономичен
ской жизни, эволюция капиталистической собственно-
сти, интегративные процессы и т. п. — все это говорит
о том, что производительные силы переросли рамки
капиталистических производственных отношений и
требуют революционного преобразования их на путях
социалистического обновления.
Государственно-монополистический капитализм,
будучи высшей ступенью в развитии буржуазного об-
щества, в то же время являет to6ou выражение обще-
го кризиса капитализма. Его глубинный антагонизм
состоит в том, что развитие экономических функций
государства, процессы концентрации и централизации
производства монополистическая буржуазия пытается
использовать для преодоления противоречий социаль*
ного организма путем поддержания порядков, которые
и порождают эти противоречия. Историческое место
ГМК состоит не в сохранении капиталистического спо-
соба производства, а в полной подготовке материаль-
ных предпосылок социализма.
В новой редакции Программы КПСС формулируй
ется в этой связи принципиальной важности положе-
ние: «Никакие «модификации» и маневры современ-
ного капитализма не отменяют и не могут отменить
законов его развития, не могут устранить острый ан-
тагонизм между трудом и капиталом, между моно-
полиями и обществом, вывести исторически обречен-
ную капиталистическую систему из состояния всеох-
ватывающего кризиса. Диалектика развития такова,
что те самые средства, которые капитализм пускает
в ход с целью укрепления своих позиций, неминуемо
ведут к обострению всех его глубинных противоречий.
Империализм есть паразитический, загнивающий и
умирающий капитализм, канун социалистической ре-
волюции» [4, с. 17].
Необходимо, однако, видеть и то, что развитие го-
сударственно-монополистических отношений, означая
сужение реальной основы капиталистического способа
производства, отнюдь не сопровождается ослаблением
позиций буржуазии в смысле «размягчения» механиз-»
ма ее политического и экономического господства. На-
оборот, государственно-монополистический гнет в
странах развитого капитала из года в год усилива-
ется. Здесь мы встречаемся со своеобразным парази-
17

тированием на кризисных явлениях современной капи-
талистической действительности. Все это в полной ме-
ре проявляется и в новейших течениях буржуазной
мысли.
В частности, любую теорию, спекулирующую на
развертывании НТР, развитии системы государствен-
но-монополистических отношений, с полным основани-
ем можно квалифицировать как концепцию, несущую
в своем содержании отпечаток кризиса капиталисти-
ческого общества и с э*й точки зрения кризиса исто-
рической инициативы класса буржуазии. Такая оцен-
ка будет справедлива, например, для всех теорий
«трансформации капитализма», а также отдельных
замаскированных форм буржуазной «советологии».
В этих концепциях буржуазные обществоведы отка-
зываются от превознесения традиционных ценностей,
добродетелей и институтов капитализма — частной
собственности и инициативы, индивидуализма, прибы-
ли. В контексте интересующей нас проблемы важен
пока только один момент: стремление отойти от пря-
молинейных форм борьбы с марксизмом (продолжаю-
щее оставаться характерным для значительной части
защитников капитализма) свидетельствует, хотя и кос-
венно, о вынужденном их признании растущих успехов
социализма.
Сказанное не противоречит тому, что более гибкие
формы капиталистической апологетики влиятельные
круги монополистической буржуазии по-прежнему
рассматривают в качестве действенного средства идео-
логического оправдания своего господства. Это не слу-
чайно, ибо такого рода концепции, свидетельствуя об
историческом отступлении капитализма, одновременно
выражают и охранительное мировоззрение крупной
буржуазии, где различные аспекты современной эко-
номики и общественной жизни неизменно преломля-
ются через призму огромной концентрации финансо-
вого капитала, связанной с бурным ростом науки и
техники и резким возрастанием монополистической
индустрии. Господствующий класс капиталистическо-
го общества видит в них идеологическое обоснование
предотвращения социальной революции мощью совре-
менной техники и организаторской силой квалифици-
рованного управления.
Закономерно и другое: все более отчетливо выявив-»
18

шаяся неспособность традиционных либеральных кон-
цепций обеспечить социальную стабильность и «клас-
совый мир» в буржуазном обществе, несбыточность
надежд на постепенную «эрозию» социализма. С этой
точки зрения активизация консервативных сил вполне
понятна, так как она обусловлена логикой политиче-
ского сознания и исторического бытия класса буржуа*
зии в целом. «Обострение коренного противоречия ка-
питализма — между трудом и капиталом, — отмеча-
ется в документах XXVII съезда КПСС, — одним из
своих следствий в современных условиях имеет серь-
езную опасность дальнейшего существенного попра-
вения политики, всей внутренней обстановки в неко-
торых ведущих капиталистических странах» [5, с. 99—
100]. Идеи консерватизма в сущности представляют
собой своеобразную реакцию на кризис всей после-
военной стратегии буржуазных правящих кругов, осо-
знание действительных тупиков и противоречий госу-
дарственно-монополистического регулирования эконо-
мики, государственно-монополистического подхода в
целом к решению социальных проблем Запада. Это
своеобразная реакция и на крах расчетов империа-
листических сил использовать в 70-е годы процесс
разрядки международной напряженности для «раз-
мывания» социалистического сознания, отрыва масс от
коммунистических партий в странах социалистическо-
го содружества.
Рост консерватизма — не просто свидетельство
исторических провалов либерализма. Такая его оцен-
ка была бы неполной и даже ошибочной. Активизация
консерватизма, содержание его доктрин, характер
предлагаемых им рекомендаций по жизнеобеспечению^
капиталистической системы -* свидетельство углуб-
ляющегося кризиса буржуазной идеологии в целом.
Далеко не случайна характерная для его Представи-
телей ностальгия по прошлому. И. Кристол, один из
лидеров неоконсерватизма, в частности, настойчиво
призывает вернуться к учениям Платона, Аристотеля,
Фомы Аквинского, Хукера, Кальвина и др. «Возмож-
но, — пишет он, — мы найдем там некоторые элемен-
ты, в которых крайне нуждается духовно обнищавшая
цивилизация, созданная нами» [98, р. 15].
Разумеется, перед человеческим обществом, как и
отдельным человеком, время от времени встает необ-
19

ходимость «прикоснуться к истокам», ощутить живую
преемственность истории. Речь о другом: буржуазные
консерваторы ориентируются на ценности и принципы
отживающего мира и выступают подчас против самой
идеи прогрессивного развития человечества. Показа-
тельно в этой связи то, что основной пафос их вы-
ступлений — в резких филиппиках против равенства,
демократии, революции, социализма, т. е. в разруши-
тельной, критической части их программы. Что же ка-
сается позитивных идеалов консерватизма, то они от-
личаются крайней аморфностью и противоречивостью.
«Хотя, — констатировал журнал «Паблик инте-
реет», — наше поколение утратило ту почти безгра-
ничную веру в правительственные программы, которая
существовала в 30-е годы и даже в первой поло-
вине 60-х годов, еще ничто не заняло места этой
веры. Похоже, что альтернативы не существует»
[186, р. 45—46].
Не случайно, что среди буржуазных авторов рас*
пространено мнение о существовании идейно-полити-
ческого вакуума в капиталистических странах, об от-
сутствии вдохновляющих идей и ориентации. В этой
связи встает еще один вопрос: о характере противоре-
чий между консерватизмом и либерализмом и, шире,
между направлениями буржуазной идеологии в целом.
Важно отметить, что, несмотря «а наступление правых
и консерваторов, буржуазный либерализм хотя и
оказался несколько потесненным, но не утратил своих
позиций. Причины и социально-политический смысл
этого факта рассмотрены в следующей главе, здесь
же необходимо поставить другую проблему: о чем
свидетельствует весь этот «плюрализм» мнений, много-
образие враждебных марксизму теорий, полемика,
подчас весьма острая, между различными течениями
в буржуазной мысли и внутри них? Это говорит преж-
де всего о том, что* наш классовый противник не в
состоянии выработать единого цельного учения, что
буржуазные школы и концепции не могут выдержать
исторической проверки.
Великой правде научного коммунизма империали-
стическая реакция тщится противопоставить конгломе-
рат лженаучных идей и доктрин, в которых перепле-
таются прямая апологетика системы капиталистиче-
ской эксплуатации, реформистские взгляды и реви-
20

зионистские рецепты «либерализации», «улучшения>
социализма. Все это выражает слабость антикомму-
низма, его растерянность перед лицом растущего кри«
зиса капиталистического строя, перед реальными до-
стижениями социализма, неспособность выработать
позитивную программу общественного развития. Бо-
лее того, шатания буржуазной идеологии свидетель-
ствуют не только об утрате буржуазией исторической
инициативы, но и потере ею чувства реальной истории
ческой перспективы.
Для марксистского обществоведения в то же время
недостаточно ограничиваться констатацией кризисно-
го состояния капиталистического общества и господ-
ствующей в нем идеологии. Буржуазные идеологи,
фиксируя рост противоречий и даже предсказывая их
обострение в обозримом будущем, не хотят и не могут
связывать усиление пессимистических настроений с
закономерной тенденцией нарастания антагонизмов
капитализма. В трудностях, переживаемых буржуаз-
ным обществом, они обвиняют реальный социализм с
его «интригами» против «западной демократии», ра-
бочий класс и его боевые объединения с их требова-
ниями «непомерных» расходов на социальные нужды
и т. д. Воинствующие антикоммунисты готовы объя-
вить своими противниками даже либерально-буржуаз-
ных реформистов, обвиняя их в намерении подорвать
капиталистическую систему изнутри.
Идеологи антикоммунизма спекулируют на рево-
люционном характере современной эпохи, паразити-
руют на проявлениях общего кризиса капитализма,
объявляя «социально деструктивными» любые анти-
капиталистические движения и подчас весьма отда-
ленные их подобия. Задача марксистского анализа
поэтому — выявить не только общие характеристики
буржуазных идеологических установок в условиях
кризиса капиталистической системы, но и определить
ту практически-политическую линию, которую избира-
ет господствующий класс для защиты своих интере-
сов, борьбы с социализмом.
Важной характеристикой современного этапа
идеологического противоборства является, в частности,
то, что ныне оно — не просто противостояние отдель-
ных сфер обществознания, противоположных мировоз-
зрений. Ныне, когда НТР средства массовой комму-
21

никации превратила в планетарное оружие универ-
сального общения, имеет смысл говорить о глобали-
зации духовного производства и борьбы идей в целом.
Одновременно существуют и взаимодействуют идео-
логические конструкции всех времен, народов и ре-
гионов. Освободившиеся страны, народы Востока выш-
ли на мировую арену со своей культурой, духовным
опытом, мировосприятием. Европоцентризм мировой
идейной полемики ушел в прошлое.
В этих условиях империалистическая реакция, с
одной стороны, стремится резко увеличить масштабы
и расширить рамки своей идеологической экспансии,
все чаще прибегая к методам шантажа и запугивания.
В частности, журнал «Линк», обнажая политику ны-
нешней вашингтонской администрации, опубликовал
один из секретных документов, в котором говорилось:
«Необходимо убедить наиболее влиятельные группы
в развивающихся странах, так же как и американское
общественное мнение, в том, что любые тенденции в
социальном развитии стран «третьего мира», которые
идут вразрез с нашим историческим, политическим и
экономическим опытом, являются результатом между-
народного терроризма и несут с собой угрозу установ-
ления советского господства» [цит. по: 54, с. 261].
С другой стороны, империализм усиленно стимули-
рует процессы интернационализации и интеграции
буржуазной идеологии, представляющей собой единый
арсенал общего программного, стратегического и так-
тического идейно-политического оружия. Свидетель-
ствуя о стремлении к консолидации всех сил империа-
листической реакции, данные процессы вместе с тем
определяют существование кризиса буржуазной идео-
логии как интернационального явления.
Вступая в непримиримое противоречие с объектив-
ным ходом общественного развития, буржуазия вы*
нуждена перестраивать всю систему своей методоло-
гии и теоретических концепций. Подобные кризисные
ломки и коренные перестройки теоретических доктрин
получили на Западе наименование «смены парадиг-
мы», т. е. изменения в системе исходных понятий,
критериев, в концептуальной структуре философских,
экономических, социологических и социально-полити-
ческих концепций. Методы осмысления теоретического
опыта, предлагаемые буржуазными идеологами, под-
22

час отличаются друг от друга, вместе с тем обладают
некоторыми едиными характерными чертами.
Идеологи и теоретики империализма не в состоя-
нии дать позитивного научно-теоретического и практи-
ческого ответа на основные вопросы, поставленные
историческим развитием. Закономерно поэтому, что
их деятельность направлена преимущественно на ре-
шение негативных задач — борьбы против социаль-
ного прогресса. «Капитализм несет народам и обед-
нение культуры, размывание создававшихся веками
духовных ценностей» [5, с. 19]. Показательно, что его
защитники все чаще отказываются от тех завоеваний
человеческой мысли, которые были добыты их пред-
шественниками, идеологами ранней буржуазии.
Буржуазная философская и социально-политиче-
ская мысль всегда искаженно отражала действитель-
ность, что обусловлено особенностями исторического
бытия этого класса. Однако в период развития капи-
тализма по восходящей буржуазная наука своими
идеями о поступательном движении человечества, ве-
рой в разум, проповедью материализма внесла зна-
чительный вклад в сокровищницу теоретической мыс-
ли. Отражение же действительности современными
представителями буржуазного обществознания носит
не просто искаженный, но и крайне деформированный
характер, полностью порывает с традициями научно-
го познания. (Речь в данном случае идет не о харак-
теристике всех и всяких исследований, но о ведущей
тенденции буржуазного обществознания.) Так, если
знаменем молодой буржуазии часто были лозунги
атеизма и даже воинствующего атеизма, то в наши
дни лучшим признаком «добропорядочности» буржуа
выступает религия; если раньше разум и наука ста-
вились на службу просвещению, то сейчас инструмен-
том постижения мира объявляются иррационализм и
мистика; если раньше гуманистически ориентирован-
ные умы буржуазных теоретиков стремились к поста-
новке глубоких мировоззренческих проблем, то се-
годня широкое развитие получают философские иссле-
дования узкоформалистического толка с ярко выра-
женным стремлением вообще обойти важнейшие ми-
ровоззренческие вопросы [48, с. 33—56].
Показательна в этом отношении судьба буржуаз*
ного рационализма. Он не просто оттеснен на пери-
23

ферийные участки обществознания, но даже там, где
сохраняет известные позиции, становится, как прави-
ло, плоскоапологетичным. Дегуманизирующие идеи
все более поражают этику, эстетику, искусствоведе-
ние. В футурологии множатся «финалистекие» пред-
ставления, эсхатологические сценарии будущего?
«Общий апокалипсический тон «чувства конца», —
по признанию Д. Белла, — является... отличи-
тельным литературным образом нашего времени»
[80, р. 51].
Таким образом, отражая присущие господствующе*
му классу капиталистического общества метания #
смятение перед лицом наступающего нового, буржуаз-
ная апологетика все шире использует наиболее реак-
ционные, антипрогрессистские идеи, уже в полной мере
дискредитированные логикой научного познания и
исторической практикой развития человечества. «На-
ступил такой исторический момент, — писал об этою
В. И. Ленин, — когда командующая буржуазия, и$
страха перед растущим и крепнущим пролетариатом,
поддерживает все отсталое, отмирающее, средневеко-
вое» [2, т. 23, с. 166].
В этих условиях закономерным проявлением кри»
зиса буржуазной идеологии является, с одной сторо-
ны, уменьшение ее способности защищать капитали*
стический строй, с другой — развивать идеи, цель ко-
торых — перечеркнуть значение социализма как аль-
тернативы капитализму. Неизбежным становится все
большее усиление ее лицемерного характера. Эта тен**
денция была отмечена уже К. Марксом и Ф. Энгель-
сом. «Чем больше... условия господствующего класса...
развивают свою противоположность по отношению к
ушедшим вперед производительным силам, — писали
они в «Немецкой идеологии», — чем больше вследст-
вие этого раскол в самом господствующем классе, как
и раскол между ним и подчиненным классом, — тем
неправильней становится, конечно, и сознание... тем
больше прежние традиционные представления... опус-
каются до уровня пустых идеализирующих фраз, со-
знательной иллюзии, умышленного лицемерия» [1,т. 3,
с. 283]. В наши дни эта тенденция превратилась в бс«
зусловную закономерность Извращенное отражение
действительности буржуазными идеологами есть не
только следствие гносеологического факта, связанно*
24

го с диалектической сложностью современных 'со-
циальных процессов, и даже не только и не столько
результат субъективных, личностных установок того
или другого антимарксиста, но явление социальное, ис-
торически обусловленное, коренящееся в самих усло-
виях бытия класса буржуазии.
Необходимым условием функционирования бур*
жуазной идеологии наших дней является ее ориента-
ция на поиск все более сильнодействующих «социаль-
ных наркотиков», культивацию предрассудков, наме-
ренно лживых стереотипов в сознании и поведении
.масс. «Ни в один другой период своего существова-
ния, — отмечается в Политическом докладе ЦК
ХПСС XXVII съезду партии, — человечество не испы-
тывало такого давления фальши и обмана, как сей-
час.
Буржуазная пропаганда обрушивает на людей во
всем мире искусно подтасованную информацию, навя-
зывает мысли и чувства, программирует выгодную для
правящих сил гражданскую и социальную позицию»
(5, с. 19]. В рамках капиталистической апологетики в
последние годы чисто «теоретические» изыскания в
растущей степени дополняются усиленной разработкой
методов и форм психологического воздействия на умы
людей. Можно сказать даже, что центр тяжести про-
пагандистского воздействия заметно смещается от
сферы теоретического сознания к области социальной
психологии, эмоций, привычек и т. п. Основная ставка
при этом делается на пассивное, бессознательное вос-
приятие информации 2.
Одним словом, политика манипулирования превра-
тилась ныне в один из важнейших факторов реализа-
ции власти в капиталистическом мире. Империали-
стическая реакция активно стимулирует разработку
технических приемов и процедур «улавливания умов»,
«промывания мозгов», возможности которых резко
усиливаются развитием и широким использованием
средств массовой информации.
«Система массовой информации общества, — пи-
2 Исследователями отмечено, что «на бессознательном уровне
перерабатывается в секунду 109 бит информации, а на созна-
тельном уровне — 102 бит в секунду» [22, с. 6].
25

шет, например, английский социолог А. Смит, — это
его центральная нервная система; контроль над ней
дает непосредственную возможность различного со*
циального манипулирования: проводить социальное
наставление, политическое образование масс, поддер*
живать желаемое в культуре, политическую тиранию
или ненавязчиво облагораживать поддерживаемое
идеологическое течение» [174, р. 26]. Главная функция
буржуазной пропаганды и манипулирования — внед-
рение в сознание населения идеологии истэблишмент
та. В то же время эксплуатация рудиментов человече-
ской психики, предрассудков, провоцирование нега-
тивных эмоциональных состояний прокладывают ла-
зейки для инфильтрации подрывных идей в социали-
стические страны, способствуют развязыванию
«психологической войны» против социалистического
мира.
Поиск психологических средств для борьбы с ком-
мунизмом вместе с тем означает дальнейшее углубле-
ние кризиса буржуазной идеологии, свидетельствует
о неспособности империализма противопоставить уче-
нию марксизма-ленинизма объективные и действен-
ные философско-социологические концепции. Разуме-
ется, сами по себе акцент на пропаганду, социальную
психологию, интерес к возможностям средств массовой
информации еще не говорят о загнивании духовной
жизни общества, но они как инструмент духовной
культуры не выносимы за скобки существующей со-
циальной организации. Манипулирование сознанием
как социальное и идейно-политическое явление вы-
ступает поэтому порождением антагонистического об-
щества, оно возможно в силу сохранения и сознатель-
ного культивирования ложных идеологических и пси-
хологических установок и представлений.
Антагонистический характер общественных отно-
шений порождает искаженное восприятие реальной
действительности, которое институционализируется не
только в идеологии и теории, но и в социальной пси-
хологии и пропаганде. Показательно осознание этого
факта рядом буржуазных специалистов. Так, сотруд-
ник Иельского университета Р. Гудин прямо заявляет,
что «успешное политическое манипулирование по са-
мой своей сути является успешно реализованным об-
маном» [119, р. 9], и обращает особое внимание на уг*
26

розу, которую оно несет свободе отдельного человека
и гуманистическим ценностям [119, р. 34]. Характера
зуя другие элементы власти в буржуазном общест-
ве— устрашение, терроризирование, насилие и т. д.,
он подчеркивает, что манипулирование направлено не
на физическое подчинение людей, а на подчинение их
разума, что делает его еще более аморальным, чем
другие формы реализации политической власти [11Q^
р. 21—22].
Как следствие, психологизированная пропаганда
откладывает все более заметный отпечаток на образ
жизни капиталистического общества, на мышление,
мораль, поведение людей. Она, как правильно отме-
чают авторы книги «Кризис стратегии современного
антикоммунизма», ведет к ускоряющейся эрозии этого
общества, распаду его культуры, разрушению его
традиционных ценностей. Такая пропаганда способст-
вует быстрому нарастанию социально опасного состоя-
ния эмоциональной недостаточности, которое в капи-
талистических странах уже давно и тщетно пытаются
компенсировать с помощью обилия драматизирован-
ных новостей, леденящих душу фильмов-ужасов, пор-
нографических журналов, хроники «великосветской
жизни» и т. п. [33, с. 152—157].
Не случайно лучшие образцы культуры (в част-
ности, литературы) нашего века выросли в капитали-
стических странах на путях отторжения от стандартов
буржуазного образа жизни, неприятия власти денег,
протеста против усредненного, механизированного су-
ществования. В этом основной пафос произведений
С. Льюиса, Э. Хемингуэя, Дж. Сэлинджера, К. Вон-
негута, А. Мердок, А. Моравиа, Ф. Мориака, А. Мар-
шалла и других выдающихся мастеров слобЪ. Не слу-
чайно, что и среди молодежи Запада такой отклик в
недавнее время нашли призывы создать свою «контр-
культуру», отвергающую ценности буржуазного жиз-
ненного уклада.
Конечно, кризис буржуазной идеологии не означа-
ет, что она утратила силу и способность влиять на
массы. Так, те же идеи «контркультуры» идеологи им-
периализма активно противопоставляют учению науч-
ного коммунизма, используют для нападок на социа-
лизм. Автоматический крах буржуазной идеологии
невозможен. Острота и сложность идеологических
27

проблем предъявляют повышенные требования по
следовательно диалектического подхода к борьбе идей.
Такую борьбу можно вести успешно только на основе
знания кризисных процессов, развертывающихся в
различных сферах буржуазной общественной мысли,
«а основе неуклонного проведения точки зрения и ин-
тересов рабочего класса в идейной полемике с враж-
дебными марксизму течениями, с противниками ком-
мунизма.

Глава 2
АНТИКОММУНИЗМ - ИДЕЯНО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ
ОРУЖИЕ ИМПЕРИАЛИЗМА
В современных условиях для марксистского обще-
ствоведения особую значимость приобретает вопрос
об определении основных направлений, «фокуса»
борьбы с враждебной идеологией и ее носителями. Эта
проблема далеко не простая, ибо буржуазная идеоло-
гия выступает как чрезвычайно сложное духовное об-
разование, включающее совокупность философских,
экономических, политических, социологических, юри-
дических, исторических и иных идей, концепций и тео-
рий. Сложность ее анализа состоит также в том, что,
отражая бытие общества с позиций класса буржуа-
зии, она весьма пестра, поскольку сам этот класс ни-
когда не был однородным. Различные слои, части, от-
ряды буржуазии всегда имели свои, специфические ин*
тересы, что с неизбежностью способствовало появле-
нию в ее рядах глубоких и серьезных противоречий,
учет которых имеет большое практически-политиче-
ское значение, выступая вместе с тем необходимым
условием всякого исследования отдельных течений и
буржуазной идеологии в целом. Ясно, однако, и дру*
гое: несмотря на многообразие и специфику своих
форм, идеология господствующего в мире капитализма
класса опирается на единую основу, сохраняет ряд
общих, типичных черт, выражающих ее сущность. Та-
кой сущностью является защита частной собственно-
сти, отношений капиталистической эксплуатации.
Приемы, средства, сам характер этой защиты не
оставались в процессе исторического развития неиз-
менными. В период буржуазных революций и даже в
борьбе против первых, еще незрелых выступлений ра-
бочего класса буржуазии не было необходимости раз-
ворачивать всю систему капиталистической апологе-
тики и ее политического обеспечения, развивая пре-
имущественно негативные стороны этой системы. На-
оборот, это было время кристаллизации идей частного
предпринимательства, буржуазной предприимчивости,
29

которым еще Ж. Кальвин придал почти спиритуали-
стическое звучание.
Антикоммунизм возник как реакция на появление и
развитие научного коммунизма, глубоко научной тео-
рии и практики, выражающей коренные жизненные
интересы самой революционной силы в истории чело-
вечества — рабочего класса. Именно с момента выхо-
да на историческую арену в качестве самостоятельной
политической силы рабочих и особенно по мере соеди-
нения рабочего движения с революционной научной
теорией марксизма преобладающей тенденцией в раз-
витии буржуазной идеологии становится усиление ее
негативного характера. Нарастание этого свойства
происходило в прямо пропорциональной зависимости
от развития революционного движения пролетариата.
В таком смысле саму эволюцию антикоммунизма —
от первых, разрозненных антикоммунистических вы-
падов и акций до превращения антикоммунизма в
главное идейно-политическое оружие империализ-
ма — нельзя не рассматривать как убедительное сви-
детельство закономерного углубления кризиса бур-
жуазной идеологии, ее последовательного перехода на
все более оборонительные позиции.
Показательна в этой связи эволюция антимарк-
сизма. На начальном этапе развития марксизма глав-
ной тактикой буржуазной реакции было замалчива-
ние, стремление изобразить его лишь как одну из мно-
гих школ, фракций социалистических течений. И хотя
в наши дни также наблюдаются попытки противопо-
ставить идеям К» Маркса реанимированного П. Пру-
дона или искаженного Ш. Фурье, историческую мас-
штабность марксизма не могут отрицать даже самые
рьяные его противники.
Характерным подтверждением углубляющегося
кризиса антикоммунизма является и развитие антисо-
ветизма. Видные представители идеологии и политики
империализма с самого возникновения первого в ми-
ре государства трудящихся понимали, что Октябрьская
революция не просто локальный переворот, но разрыв
в цепи империалистического угнетения на планете,
несущий с собой смену исторических эпох. Известен
призыв У. Черчилля «задушить большевизм в колыбе-
ли», используя при этом все средства и даже пренеб-
регая традиционным для Черчилля и его единомыш-
30

ленников германофобством. Дочь бывшего премьер-
министра Великобритании Г. Асквита вспоминала
впоследствии свой разговор с Черчиллем, относящийся
к тем временам. Когда она спросила: «Какова ваша
политика в отношении России?» — последовал ответ:
«Убивать большевиков и лобызаться с гуннами»
[цит. по: 64, с. 174]. У Черчилля и его сторонников су-
ществовало ясное представление о том, что «подчинить
своей власти бывшую русскую империю — это не
только вопрос военной экспедиции, это вопрос мировой
политики...» [цит. по: 64, с. 168].
Вместе с тем подавляющая часть влиятельных в
мире капитализма кругов предпочитала руководство-
ваться афоризмом Д. Дидро, высказанным им для
другого времени и по другому поводу: «Россия — это
колосс на глиняных ногах». Империалисты отказыва-
ли государству Советов в дипломатическом призна-
нии, пытались исключить его из состава великих дер-
жав. В наши дни ситуация изменилась коренным об-
разом. Не только реалистически мыслящие идеологи
и политики капиталистического Запада, но и наибо-
лее злобные противники социалистического строя уже
не могут руководствоваться политикой «отлучения>
СССР и давно понимают, что Советский Союз стоит
в центре не только освободительного движения, но и
всей мировой жизни. Обыгрываясь с антикоммунисти-
ческих позиций, это понимание как раз и приводит к
неизбежному превращению антисоветизма в основную
черту, ядро современного антикоммунизма. «Наш про-
тивник — Советский Союз, — заявляет директор
ЮСИА Ч. Уик. — Настало время взять инициативу в
свои руки, чтобы хорошо и смело представить наши
цели» [195, р. 30].
Антикоммунизм используется современной реак-
цией как главное идейно-политическое оружие импе-
риализма в области внутренней и внешней политики,
пропаганды и идеологии. «В узком смысле слова ан-
тикоммунизм представляет собой целую систему поли-
тического и идеологического обеспечения борьбы им-
периализма против марксизма-ленинизма и его реаль-
ных носителей — социалистического строя, коммуни-
стических партий.
В широком смысле слова антикоммунизм в конеч-
ном счете совпадает с политикой и идеологией госу-
31

дарственно-монополистического капитализма как
строя, лишенного исторической перспективы и находя-
щегося в состоянии глубокой социальной деградации.
Именно этим объясняется тот факт, что в нынешних
условиях любая реакция, как правило, принимает ан-
тикоммунистический характер. Официальный анти-
коммунизм питает и поддерживает самые различные
реакционные течения и организации» [55, с. 36]. Ан-
тикоммунизм пронизывает не только основные идео-
логические концепции империализма, но и выступает
в виде различных социальных предрассудков, куль-
тивируемых и насаждаемых пропагандистским аппа-
ратом, представляет собой совокупность агрессивных
политических и идеологических акций и средств, ис-
лользуемых империалистической реакцией в борьбе
лротив демократического, тем более коммунистиче-
ского, движения и практики реального социализма
.[более подробно см.: 10, 15, 48, 54].
Мы видим, что, с одной стороны, существенной со-
ставной частью стратегии антикоммунизма является
«отрицание» империализмом социализма, как проявле-
ние тщетных попыток отрицания старым нового; с дру-
гой — антикоммунизм неверно сводить только к про-
стому противодействию социалистической идеологии и
политике. «У него есть и собственное теоретическое, а
точнее сказать, псевдотеоретическое содержание, ко-
торое заслуживает самого пристального внимания и
скрупулезного критического анализа» [54, с. 13—14}.
Серьезного внимания требует и исследование ан-
тикоммунизма как особого социального института, как
сложного политико-идеологического комплекса, ох-
ватывающего сферы политики, идеологии, социальной
психологии и культуры. Одним словом, стратегия ан-
тикоммунизма — это вся идеологическая и практиче-
ски-политическая платформа и линия поведения им-
периалистической реакции, которые проявляются в
отношении к странам реального социализма, комму-
нистическим партиям, народам освободившихся госу-
дарств, массовым демократическим движениям
современности.
В Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду
лартии антикоммунизм и антисоветизм характеризу-
ются как опасное проявление кризиса капитализма.
-«Это не только политика внешняя. В современной си-
32

стеме империализма это и важнейшее направление
политики внутренней, средство давления на все пере-
довое и прогрессивное, что живет и борется в странах
капитала, в несоциалистической части мира» [5, с. 13].
В этой связи особое значение приобретает задача
правильной классификации форм современного анти-
коммунизма, тем более что «типология антикоммуниз-
ма представляет собой сложный и недостаточно раз-
работанный в марксистской теории вопрос» [54, с. 14].
Какие же подходы к его решению имеются в научной
литературе?
Одной из первых такую классификацию предложи-
ла Е. Д. Модржинская, подразделив антикоммунизм
на три основные формы: примитивный, «пещерный»
антикоммунизм (включая неофашизм), основываю-
щийся обычно на системе грубых, прямолинейных ар-
гументов; буржуазно-либеральную форму, представи-
тели которой прибегают к методам более утонченной,
завуалированной апологетики капитализма и борьбы
с социализмом; лже- или псевдомарксизм [48, с. 66].
В последующем первую форму Е. Д. Модржинская
прямо определила как неофашизм [38, с. 25—27].
Отмечая заслуги этого автора в разработке ме-
тодологических проблем критики антикоммунизма, не-
обходимо подчеркнуть, что предложенная ею класси-
фикация для настоящего периода уже неполна, не вы-
делены и критерии, положенные в ее основу. Так, вряд
ли можно быть сегодня удовлетворенным характери-
стикой первой формы антикоммунизма как лишь
неофашистской или тем более основанной только на
системе грубых, примитивных аргументов. Можно
сослаться хотя бы на рост консерватизма, представи-
тели которого, выступая с резкой критикой буржуаз-
ного либерализма, весьма озабочены поисками тща-
тельно разработанной теоретической платформы (в
области философии, социологии, политической эконо-
мии и др.)
Другой советский исследователь Б. А. Шабад за
основание классификации видов антикоммунизма взял
степень реакционности буржуазных и других анти-
марксистских течений. В соответствии с этим он вы-
делил: во-первых, откровенно фашистские (шовини-
стические, расистские и т. п.) учения и доктрины; во-
вторых, буржуазный «консервативный» антикомму-
Н. И. Коваленко
33

низм; в-третьих, псевдодемократические виды так на-
зываемого «либерального» антикоммунизма, высту-
пающего с позиций завуалированной защиты капита-
листического строя [67, с. 27—30].
В этой позиции многоликость современного анти-
коммунизма отражена более точно, однако требует
дальнейшего исследования вопрос о так называемых
«псевдомарксистских» формах антикоммунизма, а
также о характеристике его мелкобуржуазных разно-
видностей.
Болгарский ученый А. Тюдоров подходит к пробле-
ме типологии антикоммунизма с несколько иной сто-
роны. Он выделяет в современном антикоммунизме две
его основные формы. Первая — буржуазный анти-
коммунизм, в свою очередь имеющий несколько разно-
видностей. В их числе: «патологический антикомму-
низм», представители которого выступают с позиций
«холодной войны», реакции и расизма; неолибераль-
ный антикоммунизм — его сторонники ратуют за
«трансформацию» капитализма в некий новый тип об-
щества, избавившегося от пороков капиталистической
системы, одновременно ведут борьбу против между-
народного коммунистического движения, используя
тактику «тихой контрреволюции», рассчитанной на по-
степенную эрозию социализма; леворадикальный бур-
жуазный антикоммунизм, идеологический арсенал ко-
торого основан на псевдореволюционной и лжемарк-
систской фразеологии, преследующий стратегическую
цель — увести трудящихся с верного пути революци-
онной борьбы за победу социализма, интегрировать их
в систему капиталистических отношений и ценностей.
Вторая форма антикоммунизма, как считает А. Тодо-
ров, — это оппортунистический антикоммунизм, слу-
жащий, главным каналом проникновения буржуазных:
идей в рабочее и коммунистическое движение (троц-
кизм, социал-реформизм, социал-шовинизм, центризм,
правый и левый ревизионизм и т. п.) [63, с. 56—57].
Такой многоаспектный подход все более укореня-
ется в марксистском анализе типологии антикомму-
низма. «Ее принципы, — пишет об этом С. И. Попов
(давший, по нашему мнению, наибрлее разносторон-
нее исследование проблемы), — или, говоря языком
логики, основания деления могут быть различными в
зависимости от целей и задач классификации» [54,
34

с. 14]. В своей книге «Антикоммунизм — идеология и
политика империализма» он выделяет различные фор-
мы антикоммунизма. По основанию социально-клас-
совой принадлежности — это антикоммунизм госу-
дарственно-монополистического капитализма и либе-
рально-реформистский антикоммунизм; по основанию
деления на уровни общественного сознания — идео-
логическая и социально-психологическая формы ан-
тикоммунизма; по основанию характера предлагаемо-
го решения основного противоречия современной эпо-
хи — это агрессивно-буржуазный, милитаризованный
антикоммунизм и антикоммунизм тех кругов буржуа-
зии, которые выступают с более реалистических пози-
ций в международных отношениях. С. И. Попов особо
выделяет также такие типы антикоммунизма, как
клерикальный, академический, или «интеллектуаль-
ный», и др. [54, с. 15—21].
В. Мазур, подходя к проблеме классификации
форм немарксистской идеологии, в содержательной
рецензии на ряд фундаментальных работ по пробле-
мам идеологической борьбы также выступает за комп-
лексный критерий в их оценке. «...Пролетарская идео-
логия, научный коммунизм, — отмечает он, — в кри-
тике своих критиков руководствуется вполне опреде-
ленными критериями, выделяя социально-классовые
корни идеологических течений (монополистическая
буржуазия, другие слои буржуазии, мелкая буржуа-
зия, крестьянство, социальные группы в различных об-
щественно-экономических условиях в странах государ-
ственно-монополистического капитализма, освободив-
шихся государствах и т. п.); выраженное в этих тече-
ниях отношение соответствующих классов, слоев к ос-
новным составляющим мирового революционного про-
цесса, включая как противников, так и активных или
потенциальных союзников рабочего класса в борьбе
за мир, демократию и социализм; идейно-теоретиче-
ские истоки и гносеологические основы тех или иных
течений; характер стратегии и тактики идейно-поли-
тической борьбы, которые они обосновывают» [42,
с. 116—117].
Предложенные подходы правильно определяют ос-
новные ориентиры, по которым должны осуществ-
ляться анализ и критика враждебных марксизму идей-
но-политических течений. И все-таки вопрос об опре-
2*
35

делении основных форм современного антикомму-
низма не снимается. Очевидна необходимость выделе-
ния одного, определяющего критерия.
Может ли в качестве такого выступить выявление
социально-классовых корней того или иного течения
в современном антикоммунизме? В этом случае анти-
коммунизм должен быть подразделен на буржуазную
и мелкобуржуазную формы и даже более дробно: ан-
тикоммунизм монополистической буржуазии, других
слоев буржуазии, мелкой буржуазии и т. д., что и
предлагается рядом советских и зарубежных авторов.
Думается, что при таком подходе поставленной цели
мы не достигнем. Так, уже отмечалось, что влиятель-
ные круги буржуазии и ее идеологов активно высту-
пают в последние годы с призывами к «реидеологиза-
ции», выражающими суть преобладающей линии во
внутренней и внешней политике, которую осуществляет
монополистический капитал. Можно ли, однако, ут-
верждать, что лозунги «деидеологизации», критикую-
щиеся представителями воинствующего антикомму-
низма и консервативных сил в целом, отражают уст-
ремления буржуазии немонополистической? Ответ на
этот вопрос будет только отрицательным. Подобные
примеры можно 'продолжить, ясно одно, что разгра-
ничительную линию между многообразными, тем бо-
лее основными, формами антикоммунизма нужно ис-
кать не здесь.
Вместе с тем со всей определенностью необходимо
подчеркнуть, что не может быть и речи об отходе от
определяющего принципа марксистско-ленинского
анализа — партийного, классового подхода. Дело в
том, что антикоммунизм как главное идейно-полити-
ческое оружие империализма уже определен в своем
классовом качестве. Даже если он действует в рядах
рабочего движения, он выступает как осуществление
классовой политики буржуазии при пособничестве оп-
портунизма во всех его разновидностях и модифика-
циях.
При решении вопроса об определении критерия
классификации новейшего антикоммунизма важное
методологическое значение имеют положения, выска-
занные В. И. Лениным в работе «Разногласия в ев-
ропейском рабочем движении». В ней и в ряде других
работ он обращал внимание на использование бур-
36

жуазией различных методов осуществления своего
классового интереса. В. И. Ленин писал: «На деле
буржуазия во всех странах неизбежно вырабатывает
две системы управления, два метода борьбы за свои
интересы и отстаивания своего господства, причем эти
два метода то сменяют друг друга, то переплетаются
вместе в различных сочетаниях. Это, во-первых, метод
насилия, метод отказа от всяких уступок рабочему
движению, метод поддержки всех старых и отживших
учреждений, метод непримиримого отрицания реформ.
Такова сущность консервативной политики, которая
все больше перестает быть в Западной Европе полити-
кой землевладельческих классов, все больше стано-
вится одной из разновидностей общебуржуазной поли-
тики. Второй метод — метод «либерализма», шагов
в сторону развития политических прав, в сторону ре-
форм, уступок и т. д.
Буржуазия переходит от одного метода к другому
ие по злостному расчету отдельных лиц и не по слу-
чайности, а в силу коренной противоречивости ее соб-
ственного положения. Нормальное капиталистическое
общество не может успешно развиваться без упрочен-
ного представительского строя, без «известных поли-
тических прав населения, которое не может не отли-
чаться сравнительно высокой требовательностью в
«культурном» отношении. Эту требовательность по
части известного минимума культурности порождают
условия самого капиталистического способа производ-
ства с его высокой техникой, сложностью, гибкостью,
подвижностью, быстротой развития всемирной конку-
ренции и т. д. Колебания в тактике буржуазии, пере-
ходы от системы насилия к системе якобы уступок
свойственны, вследствие этого, истории всех европей-
ских стран за последние полвека, причем разные стра-
ны преимущественно развивают применение того или
иного метода в течение определенных периодов» [2,
т. 20, с. 67—68].
В этом указании В. И. Ленин убедительно раскры-
вает объективный характер двух методов буржуазии
в борьбе за упрочение своего господства, оно важно
и для определения основных форм современного ан-
тикоммунизма. В соответствии с ленинской методоло-
гией правомерно выделение двух его основных форм:
воинствующей и «умеренно-либеральной». Первая вы-
37

ступает как правое крыло антикоммунизма, отстаи-
вающее позиции «лобовых» методов борьбы с комму-
низмом; сторонники второго предпочитают придержи-
ваться не столь жесткой линии, используют более гиб-
кие и разносторонние методы борьбы с мировым ре-
волюционным процессом. Следует подчеркнуть, что
грани между этими формами условны и подвижны,
различия между ними прежде всего в области такти-
ки, что же касается их стратегических целей, сущно-
сти и основного содержания, то в этом они едины.
Предложенная классификация антикоммунизма не
исключает дальнейшей детализации его форм. Так,
правое крыло обнимает собой последователей «пещер-
ного» антикоммунизма, представителей' неофашист-
ских и других- правоэкстремистских течений и органи-
заций, а также консервативно настроенных политиков
и идеологов империалистической буржуазии. В каче-
стве пособников к этому крылу примыкают экстреми-
стски настроенные левацкие группы и группки (нео-
троцкисты, «красные бригады» и т. д.), выступающие с
воинствующе антикоммунистических позиций 3.
«Умеренные» включают в себя как сторонников
буржуазно-либеральных методов в их «чистом» виде,
так и лиц, избирающих тактику заигрывания с марк-
сизмом, оставаясь при этом на рельсах буржуазного
мировоззрения (сторонники идей «открытого марксиз-
ма», «фрейдомарксизма» и т. п.). К этому крылу в
качестве пособников примыкают представители право-
го оппортунизма (социал-реформисты, правые реви-
зионисты).
Разумеется, при углубленном исследовании тех
илц иных идейно-политических течений эта классифи-
кация может быть еще более детализирована. Тот же
консерватизм содержит ряд направлений (либерта-
ризм, «новый федерализм», «новые правые», неокон-
серватизм), в отдельных аспектах весьма существен-
3 В отличие от ряда советских авторов, использующих
для характеристики данной разновидности термин «откровенно-
апологетическая форма антикоммунизма», мы предпочитаем го-
ворить о ней как о «воинствующем антикоммунизме», имея в ви-
ду степень смыкания ультралевацких группировок с антиком-
мунизмом. Поскольку на знамени многих из них начертаны де-
магогические лозунги «тотальной борьбы против капиталистиче-
ского строя», их характеристика как формы откровенной аполо-
гетики капитализма была бы неточной.
38

но отличающихся друг от друга. Даже в монетаризме,
являющемся его экономической платформой (кстати,
не единственной), буржуазные специалисты выделяют
различные школы. Сотрудник Бирмингемского уни-
верситета Дж. Бартон, к примеру, определяет не ме-
нее пяти его основных направлений (монетаризм
М. Фридмана, теория рациональных ожиданий, гло-
бальный монетаризм, фискальный монетаризм, авст-
рийская школа экономики). При этом на практике
возможны новые их модификации, поэтому вопрос о
соответствии конкретного экономического курса кон-
сервативных правительств, в частности администра-
ции М. Тэтчер, открыт, как пишет Дж. Бартон, для
самых разноречивых оценок [93, р. 30].
В характеристике любого общественного явления
или процесса можно выделить основные и специфи-
ческие его формы. Так, применительно к проблемам
классовой борьбы говорят о следующих ее основных
формах — экономической, политической, идеологиче-
ской; выделялись, как известно, и мирное сосущество-
вание в качестве специфической формы классовой
борьбы, а также ее особые формы в период диктату-
ры пролетариата. В равной степени, говоря о формах
современного антикоммунизма, правомерно выделять
ряд его особых, специфических форм (клерикальный
антикоммунизм и др.). Однако эти более частные мо-
менты не должны заслонять необходимости определе-
ния прежде всего его основных форм, основанных на
двух главных подходах империалистической буржуа-
зии к борьбе со своим классовым противником, к за-
щите* отношений капиталистической эксплуатации и
угнетения.
Две основные формы антикоммунизма получают
свое воплощение на всех его уровнях. В идеологии
это проявляется, в частности, в наукообразных раз-
работках рецептов консервации отжившей социальной
системы, прямого наступления на классовые завоева-
ния трудящихся (правое крыло); в альтернативных
марксизму-ленинизму концепциях общественного раз-
вития под флагом буржуазного реформизма или со-
циал-реформизма (либеральное крыло). В практике —
это курс, подчиненный имперским амбициям во внеш-
ней политике, и откровенно реакционный, жесткий
курс — во внутренней, оба они характерны для первой
39

формы антикоммунизма; вместе с тем тактика частич-
ных уступок рабочему классу, «заигрываний» с социа-
лизмом, свойственна второй его форме. На соцально-
психологическом уровне две линии в антикоммунизме
находят свое проявление в использовании империализ-
мом самых различных методов и средств — от внешне
«деидеологизированной» фактологической, социологи-
ческой пропаганды до приемов и стандартов «психо-
логической войны».
Типология антикоммунизма имеет важное значение
для эффективного разоблачения его идейно-политиче-
ских акций, обеспечения идеологического наступления
социализма. Значительную роль она играет и для пра-
вильного понимания углубляющегося кризиса анти-
коммунистической стратегии.
Как совокупность взглядов, идей и концепций ан-
тикоммунизм представляет собой весьма специфиче-
ское явление. Воинственность сочетается в нем с ду-
ховной нищетой, лицемерие — с откровенным циниз-
мом, широкое использование научно-технических до-
стижений в области производства и распространения
массовой информации — с пренебрежением к научной
аргументации и здравому смыслу вообще. В сущности
антикоммунизм — это эрзац-идеология, призванная
прикрыть историческую несостоятельность и идейное
банкротство современной империалистической бур-
жуазии.
В то же время антикоммунизм в системе империа-
лизма призван выполнять функции реальной идеоло-
гии, т. е. морально и идейно сплачивать капиталисти-
ческое общество, противодействовать опасным для не-
го идеологическим влияниям, дискредитировать сво-
его главного противника — мировое освободительное
движение и реальный социализм. Из этого противоре-
чия вытекают многие существенные особенности анти-
коммунизма наших дней.
Антикоммунизм, как и вся буржуазная идеология,
стал ареной ожесточенных коллизий между отдельны-
ми группировками и течениями, что полностью соот-
ветствует отмеченной В. И. Лениным коренной проти-
воречивости положения правящего в мире капитализ-
ма класса. Характерной его чертой стало сосущество-
вание «парных» концепций: «деидеологизация» —►
«реидеологизация», «консъюмеризм» (идеи потреби-
40

тельства) — аскетизм и т. д. Полемика между отдель-
ными направлениями порой приобретает такую остро*
ту, что в действие охотно приводятся методы публи-
цистического террора. Так, отличающийся своими ан-
тикоммунистическими симпатиями Б. Пайнс, вице-
президент научно-исследовательского центра Фонда
наследия, обвинил либералов едва ли не в предатель-
стве национальных интересов США, в подрыве военной
мощи страны и чуть ли не в прямом пособничестве
«русским агрессорам». Либерализм, заявил он, при-
обрел «искаженный, пугающий облик», и пришла пора
«бить в набат», «бросаться на баррикады», вступить
с ним в бескомпромиссный бой [61, с. 30—35].
Разнородность и противоречивость антикоммуни-
стических доктрин свидетельствуют о том, что возмож-
ность адаптации антикоммунизма к новым идеологи-
ческим, экономическим и политическим условиям по-
стоянно сужается. Появление новых идей и лозунгов
не в силах компенсировать ущербности всей стратегии
.империалистической реакции, ее идеологических и по-
литических ориентации. Стремление активизировать
противоборство с социализмом не в последнюю оче-
редь вытекает из осознания представителями капита-
листической апологетики того тупика, к которому
пришло все обоснование буржуазной системы ценно-
стей. Так, нынешнее оживление неоконсервативных
тенденций в Соединенных Штатах, по словам амери-
канского политолога либерального толка К. Ганса,
представляет собой «консерватизм от банкротства»,
побочное порождение того глубокого кризиса, в кото-
ром оказалась господствовавшая в американском об-
ществе и американском общественном сознании идео-
логия [116, р. 374].
В свою очередь программа создания и распростра-
нения «новой общественной философии», предлагае-
мая сегодня правыми, не решает и не может решить
проблему ценностной переориентации идеологических
конструкций новейшего антикоммунизма, ибо уже дав-
но исчерпаны внутренние ресурсы и возможности са-
мой буржуазной идеологии [45, с. 140]. Не случаен
глубокий пессимизм в отношении «новой волны» в
буржуазном сознании, который часто высказывают
представители его либеральной ветви. Наступление
консерваторов, пишет крупнейший американский эко-
41

номист Дж. К. Гэлбрейт, — это в сущности «не что
иное, как отказ признать новые реальности» или тоска
«о реальностях, ушедших в прошлое» [61, с. 217].
Правильная классификация форм современного ан-
тикоммунизма выдвигает требование внимательной
оценки возможностей и перспектив либерально-уме-
ренного его крыла. Речь, разумеется, идет при этом не
об исторической его обреченности как идеологической
и политической позициях господствующего класса в
целом, но лишь о возможностях в плане выбора ан-
тикоммунизмом наиболее предпочтительной для себя
тактики в будущем.
В этой связи важно отметить, что более объекти-
вистские или' экстремистские антикоммунистические
доктрины (равно как и идеологические кампании),
выдвигающиеся на авансцену борьбы, не исключают, а
дополняют друг друга. А поскольку противоречия
между ними исторически обусловлены самим харак-
тером буржуазной власти в условиях нарастающего
кризиса капитализма, обе стороны этих противоречий
с неизбежностью будут сохраняться до полного кру-
шения капиталистической системы в целом.
Разумеется, в конкретных тактических акциях
антикоммунизм выдвигает на первый план то одну,
то другую линию. Однако активизация его воинствую-
щего крыла в 80-е годы не должна вести к мнению,
что разоблачение либералистских концепций уже не
актуально. Тем более увлечение полемикой с наиболее
правыми силами в реакционном лагере не должно
рождать представления об их буржуазных оппонен-
тах как о каком-то менее сложном для социализма
противнике. Можно высказать предположение, что
углубляющийся кризис капиталистического общества,
крепнущая мощь мирового социализма, стимулируя,
с одной стороны, усиление крайних настроений в ря-
дах антикоммунистов, в еще большей степени будут
заставлять их прибегать ко все более изощренным и
замаскированным формам идеологической борьбы с
коммунизмом.
Практика показывает, что преимущественное вни-
мание империалистической реакции к методам «ло-
бового» антикоммунизма не исключает широкого
использования ею более скрытых средств идеологи-
ческого воздействия на массы. Призывы к «реидео-
42

логизации», например, она обращает к буржуазным
авторам и политикам. Так, курс Р. Рейгана извест-
ный французский социолог Р. Арон не случайно опре-
делил как «идеологию в поисках политики», имея в
виду, что идеология «лобового» антикоммунизма
здесь доминирует и предписывает направления по-
литической практике [61, с. 17]. В то же время наши
идеологические противники старательно и в массовых
масштабах навязывают рецепты «деидеологизации»
марксизму, считая ее более предпочтительным сред-
ством для мировоззренческого разоружения масс,
особенно населения социалистических стран.
Оперативность и актуальность критики должны
быть правильно поняты. Возьмем, к примеру, идеи
конвергенции. Одно время среди наших специалистов
стал утверждаться взгляд, что коль скоро теория
конвергенции широко критикуется на Западе, то со-
ветским ученым не стоит ею заниматься. Спора нет:
доктрина конвергенции в ее классическом варианте,
т. е. как теория прежде всего «гибридного общества»,
заимствующего якобы лучшие черты капитализма и
социализма, разделяется далеко не большинством
идеологов капиталистического мира и в лучшем слу-
чае рассматривается всего лишь в качестве одной
из многих альтернатив общественного развития.
Вместе с тем сам конвергентный подход продолжает
сохранять активную роль в буржуазном обществове-
дении. Чем, например, как не воплощением конвер-
гентного подхода к области теоретического знания,
можно назвать настойчивое, далеко не безобидное
стремление западной социологии навязать категории
своей науки в качестве универсальных, раскрываю-
щих якобы природу современных общественных про-
цессов в целом? Без сомнения, конвергентный подход
содержится и в многочисленных попытках антиком-
мунизма внедрить коварные модели и стандарты по-
требительства в социалистические страны для разло-
жения социализма изнутри.
Критика эволюционирующих идей конвергенции
важна для нас и в другом плане — в аспекте иссле-
дования растущих настроений социального пессимиз-
ма буржуазии. Советские ученые правильно отмеча-
ют, что «сомнения в возможности преодолеть кризис
капиталистического общества породили новый вари-
43

ант концепции «конвергенции»... Сегодня ее сторон-
ники настаивают на существовании «конвергенции
трудностей», т. е. в противовес первоначальным
вариантам выдвигают идею «сближения» двух об-
щественных систем не на базе позитивных факторов,
а на основе преодоления будто бы общих для них
трудностей» [37, с. 84].
Зачастую антикоммунистические концепции, кото-
рые, казалось бы ушли в небытие, при очередном из-
менении обстановки подвергаются реанимации, суще-
ственно обновляются и активно используются. Поэто-
му сосредоточение внимания лишь исключительно
на теориях из рубрики «в последний час» не будет
в полной мере отвечать задачам наступатёльности в
борьбе с идеологией антикоммунизма, оказываясь в
лучшем случае лишь быстрым и оперативным ответом
на предлагаемую нашими идеологическими против-
никами трактовку. Необходимо сосредоточение вни-
мания на выявлении несостоятельности общих для
буржуазной идеологии теоретико-методологических
принципов, тенденций и закономерностей развития
буржуазного сознания, проявляющихся в каждой док-
трине, которые и характеризуют его на современном
этапе.
Эти тенденции и закономерности особенно отчетли-
во проявляются, в частности, в антимарксизме —
одном из главных компонентов антикоммунистиче-
ской идеологии. Апологетическому буржуазному со-
знанию полностью чужд революционно-критический
дух материалистической диалектики, которая «вну-
шает буржуазии и ее доктринерам-идеологам лишь
злобу и ужас, так как в позитивное понимание суще-
ствующего она включает в то же время понимание
его отрицания, его необходимой гибели, каждую осу-
ществленную форму она рассматривает в движении,
следовательно также и с ее преходящей стороны, она
ни перед чем не преклоняется и по самому существу
своему критична и революционна» [1, т. 23, с. 22].
Закономерен поэтому резко враждебный тон в
отношении марксизма, характерный сегодня для бур-
жуазных идеологов. Примечательно, однако, что при
усилении воинственности новейшего антикоммунизма
более тонкие, псевдомарксистские способы фальсифи-
кации революционного учения не только не сошли на
44

нет, но получили новые импульсы своему развитию.
Философская, и особенно социологическая и эко-
номическая, литература на Западе пестрит своеобраз-
ными реверансами в адрес К.. Маркса, сопровожда-
ется признанием его заслуг в разработке социальных
и экономических проблем общественного процесса.
«Все мы стали постмарксистами», — писал, напри-
мер, Д. Белл, добавляя, что всякий, кто собирается
исследовать перспективы развития современного ка-
питалистического общества, «вынужден отправляться
от предсказаний Маркса» [80, р. 245]. «Практически
невозможно, — заявляет профессор Манчестерского
университета П. Уорсли, — найти такую область со-
циологического мышления или исследования, на ко-
торую бы так или иначе не повлияли либо идеи
Маркса, либо упрямый «социальный факт» сущест-
вования обществ, построенных на принципах марк-
сизма». Туманное собрание различных типов социаль-
ной философии Маркс, пишет П. Уорсли, превратил
в строгую науку [202, р. 5—6].
Оценки, казалось бы, высоки, но, как постоянно
отмечают марксистские исследователи, буржуазные
идеологи подобные положения интерпретируют в
основном таким образом, что учение К. Маркса при-
ложимо-де лишь к капитализму прошлого, в настоя-
щее же время марксизм «устарел»4, более научную
картину мира дают будто бы области обществозна-
ния, появившиеся на Западе в последнее время. Об-
щим местом марксологии стало отождествление
марксизма с некоей разновидностью религиозного
сознания, широкое распространение получили утвер-
ждения о поливариантности или плюрализме марк-
сизма и т. д. Стремясь расколоть революционное
движение, антикоммунисты с особой охотой мусси-
руют сегодня тезис о мнимой «противоположности»
взглядов К. Маркса и В. И; Ленина, пытаются ра-
зорвать единое марксистско-ленинское учение [73,
100, 143, 147].
Искаженные трактовки марксистско-ленинского
4 Тот же Д. Белл писал, например, что последние годы ста-
ли периодом «истощения идеологий XIX столетия, в особенно-
сти марксизма, в качестве интеллектуальных систем» которые
могли бы претендовать на истинность своих объяснений мира»
{82, р. 16].
45

учения идеологи империализма направляют на то,
чтобы интегрировать мировоззрение рабочего класса
в систему представлений буржуазной идеологии, од-
нако такой подход свидетельствует и о провале их
попыток бороться с марксизмом методами голого
отрицания его значения в развитии науки и социаль-
ной практики человечества. И это понятно, ибо
«Марксов анализ, — как подчеркнуто в Политиче-
ском докладе ЦК КПСС XXVII съезду, — поражает
своей исторической масштабностью, меткостью и:
глубиной. Применительно к буржуазной действитель-
ности двадцатого века он, пожалуй, стал еще более
актуальным, чем в веке девятнадцатом» [5, с, 9]. За-
кономериости общественного развития, открытые
К. Марксом, уже не могут прямо игнорироваться
нашими противниками, если они рассчитывают на
признание своих теорий со стороны общественности.
«Сопротивление, оказываемое американскими идеоло-
гами марксизму, — пишет не отличающийся симпа-
тиями к марксизму видный буржуазный политолог
А. Мейер, — может быть объяснено как коллектив-
ный отказ от того, чтобы посмотреть в лицо тревож-
ной реальности» [146, р. 202].
Внимание к марксизму со стороны буржуазных
обществоведов объясняется не столько потребностями
научно-исследовательского, сколько прежде всего
идеологического порядка. Явные или неявные заим-
ствования из марксизма, встречающиеся в различных
направлениях капиталистической апологетики, дик-
туются ростом авторитета марксистского учения, не-
обходимостью считаться с этим авторитетом и при-
спосабливаться к объективно совершающимся изме-
нениям общественного сознания. «Диалектика исто-
рии такова, — писал В. И. Ленин еще в начале ве-
ка, — что теоретическая победа марксизма застав-
ляет врагов его переодеваться марксистами» [2, т. 23,
с. 3].
Есть, однако, и другая сторона вопроса. Цели,
которые ставит перед собой империалистическая
политика, настолько реакционны, настолько противо-
речат интересам общественного развития, что их
невозможно маскировать никакими ухищрениями и
фальсификациями. «Антикоммунистическая стратегия
современного империализма не имеет и не может
46

иметь никаких оправданий', она не может быть обо-
снована никакими реальными, вытекающими из дей-
ствительности мотивами» [33, с. 25]. Для ее «обосно-
вания» нужны массированная ложь, мощный аппа-
рат идеологического и пропагандистского воздействия
на трудящихся. Рост этого аппарата выступает поэто-
му как своего рода компенсация духовной нищеты
антикоммунизма, противовес нарастающему кризи-
су всей стратегии империалистической реакции.
Инстйтуционализация антикоммунизма на Западе
носит широкомасштабный характер; существуют целая
сеть разного рода институтов и центров, множество
антикоммунистических журналов, изданий, значи-
тельное число диссертаций по советологической те-
матике. В США, например, крупнейшими «мозговы-
ми трестами» антикоммунизма являются Гуверовский
институт войны, революции и мира, Колумбийский
университет, Центр стратегических и международных
исследований Джорджтаунского университета, Инсти-
тут внешнеполитических исследований при Пенсиль-
ванском университете, Американский предпринимате-
льский институт, Русский исследовательский центр при
Гарвардском университете, Центр по славянским и
восточноевропейским странам при Калифорнийском
университете в Беркли, Исследовательский институт
по коммунистической стратегии и пропаганде в Лос-
Анджелосе при Южнокалифорнийском университете,
Институт по изучению Советского Союза в Нью-Йор-
ке. Кафедры советологии существуют в университе-
тах городов" Сиэтл, Кливленд, Блуменгтон, Лоуренс,
при Нотрдамском, Мичиганском, Стэнфордском уни-
верситетах и т. д. [9, 10, 15, 28, 54].
Подлинную психологическую войну против стран
социализма, всех прогрессивных сил и движений пла-
неты ведет колоссальный пропагандистский аппарат
империализма, располагающий самыми совершенны-
ми и непрерывно совершенствующимися техническими
средствами. Если в 1947 т. на Советский Союз веща-
ли две радиостанции («Би-Би-Си» и «Голос Амери-
ки») и продолжительность их передач не превышала
одного часа в неделю, то в настоящее время общий
объем вещания на СССР превысил 200 ч в сутки на
27 языках народов СССР и ведется 40 зарубежными
радиостанциями. Только находящиеся в Мюнхене
47

радиостанции «Свобода» и «Свободная Европа» си-
лами 1600 специалистов ведут еженедельно одну
тысячу часов передачи на 22 языках. Недавно введе-
на такая же система передач против Кубы. На сред-
ства Пентагона действуют 35 радиостанций и теле-
центров в 30 странах. Передачи «Голоса Америки»
транслируются на 40 языках свыше 900 ч в неделю
[53, с. 59, 60; 9, 15].
Несмотря на усиленную активизацию антиком-
мунистических и антисоветских центров, антикомму-
низм переживает поражение за поражением. Меха-
низмы, им используемые, неэффективны, ибо они
не в состоянии ни уничтожить реальный социализм,
ни обеспечить безраздельное господство империализ-
ма, ни преодолеть силу воздействия марксизма-лени-
низма и тем самым собственный кризис. Антикомму-
низм находится в историческом тупике. Сегодня он.
стоит лицом к лицу не только с идеями коммунизма,
но и с мощной материальной силой, выраженной в
реальном социализме. Кризис антикоммунизма, та-
ким образом, обусловлен глубоким несоответствием
надежд и расчетов империализма и реальностями
капиталистического мира, всей современной истори-
ческой эпохи.

Глава 3
БУРЖУАЗНАЯ РЕВОЛЮЦИОЛОГИЯ И ЕЕ
СОЦИАЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ
«Право на революцию — это наиболее священное
право», — заявил в свое время выдающийся амери-
канский президент А. Линкольн [цит. по: 12, с. 141].
Этим выражением он как бы подвел итог целому
этапу в развитии буржуазной мысли, когда ее идеоло-
ги — Ж.-Ж. Руссо, Б. Франклин, Т. Джефферсон,
Т. Пэйн, М. Робеспьер и др* — в борьбе с феодаль-
ной реакцией выступали как горячие поборники ре-
волюции и революционных прав народа. И хотя их
взгляды основывались на идеалистических посылках
и принципах изначальной, будто бы «высшей спра-
ведливости», буржуазные учения о революции стали
заметными вехами в истории демократической и гума-
нистической мысли.
Буржуазия, однако, быстро забыла кумиров своей
молодости и со времени первых политических высту-
плений рабочего класса стержнем всех концепций
сделала идею мирной, постепенной социальной эво-
люции К Во второй половине XIX в. большую попу-
лярность, в частности, получило учение одного из
родоначальников позитивизма, английского философа
и социолога Г. Спенсера. Специфической особенностью
позитивизма Спенсера как раз и является его меха-
нистическая концепция эволюции, под которую он
пытался подвести все явления — от неорганических
до нравственных и социальных. Спенсер был про-
тивником социализма, а социальные революции отно-
сил к «общественным изменениям ненормального ха-
рактера», ведущим к «дезинтеграции» и распаду со-
циального организма [цит. по: 32, с. 5].
По мере размаха революционных битв трудящих-
ся против капиталистической системы в буржуазной
идеологии начинают доминировать откровенно охра-
1 В советской литературе особенности и исторические зигза-
ги буржуазных представлений о революции полно и всесторонне
исследованы в работах Ю. А. Красина [30, 31, 32].
49

нительные позиции, революция отождествляется с
кровью, злом, ужасами разрухи: в ней не усматрива-
ется никакого позитивного содержания. Для буржуа-
зии этот тезис стал центральным со времени первой
победоносной социалистической революции. С 7 но-
ября 1917 г. советология начинает свой отсчет, сразу
же превратившись в мощную и разветвленную ветвь
буржуазного обществознания, ставящую целью иска-
жение истории и практики Великого Октября со
стороны антикоммунистических фальсификаторов.
Сущность социалистической революции ее противники
сводили не к ликвидации вековой эксплуатации, а к
модернизации слаборазвитой страны средствами
диктатуры. Много писали о «непомерной цене» рево-
люции, ее случайном, «незакономерном» характере.
Уже с первых дней существования Советского госу-
дарства буржуазные идеологи активно стали пропа-
гандировать тезис о мнимой противоположности
взглядов К. Маркса и В. И. Ленина, о субъективист,
ской, волюнтаристической ноте, которую внес-де в
марксизм вождь партии большевиков. Б. Локкарт,
П. Сорокин, Л. Эдварде, К. Каутский, Д. Питти, а
позднее Г. Фишер, А. Мейер, Л. Шапиро, Р. Левен-
таль и другие советологи срздали сотни работ, в
которых извращены причины, сущность и междуна-
родное значение Октябрьской революции2.
Характерно утверждение, сразу ставшее общим
местом советологической беллетристики: социалисти-
ческая революция в России объявлялась «зигзагом
истории», причем таким, который с течением времени
неизбежно будет выправлен. «Капитализм, — отмеча-
ется в Политическом докладе ЦК КПСС XXVII
съезду партии, — встретил рождение социализма как
«ошибку» истории, которая должна быть «исправле-
на». Исправлена во что бы то ни стало, любым спо-
собом, без оглядки на право и мораль: вооруженной
интервенцией, экономической блокадой, подрывной
деятельностью, санкциями и «наказаниями», отказом
от какого бы то ни было сотрудничества» [5, с. 10—11].
Рабочие и крестьяне, утверждали буржуазные идео-
2 Эти концепции буржуазных советологов подвергнуты в
нашей литературе обстоятельной критике [30, 32, 34, 38, 71,
72], поэтому в данной работе специально не рассматриваются.
50

логи, просто не смогут управлять сложным производ-
ством, тем более всеми общественно-политическими
процессами в стране. Классической стала схема, пред-
ложенная американским социологом К. Бринтоном.
Любая революция, писал он незадолго до второй ми-
ровой войны, — замкнутый в себе процесс, она бес-
плодна. Ее этапы: предреволюционное брожение,
революционный взрыв с его неизбежным насилием,
перемещение власти ко все более левым группиров-
кам, диктатура крайне левых и, наконец, термидор,
возврат к старому. В результате человек, по мнению
Бринтона, обнаруживает, что он стоит «примерна
там же, где стоял, когда революция начиналась»
[цит. по: 32, с. 18]. Согласно такой логике, реакция
не есть что-то, вынесенное за пределы революции,
это ее закономерный этап, ее вторая и неизбежная
стадия.
В этой связи представляется показательным и бо-
лее позднее замечание известного французского со-
циолога Ж. Эллюля. В своей книге «Аутопсия рево-
люции» он бросил многозначительную фразу о том,
что сам термин «революция» заимствован из астро-
номии, где он означает возвращение светила после
дневного обращения к исходной точке. Очевидно, не
случайно, продолжал Эллюль, что английские исто-
рики прошлого называли революцией не саму бур-
жуазную революцию XVII в. в Англии, а реставрацию
королевской династии Стюартов [36, с. 102].
Девиз «все возвращается на круги своя» — лейт-
мотив буржуазной советологии первых десятилетий —
направлялся для принижения всемирно-исторического
значения Великой Октябрьской социалистической
революции как путеводной звезды социального осво-
бождения рабочего класса и всех трудящихся.
Однако штампы капиталистической апологетики
не могли оставаться неизменными. Победа советского
народа в Великой Отечественной войне доказала
всему миру фальшь исторической лжи геббельсовской
пропаганды о «внутренней гнилости» России, пока-
зала, что разгром фашизма был достигнут благодаря
тем выдающимся успехам в экономическом строи-
тельстве, которых добилась страна под руководством
ленинской партии в кратчайшие исторические сроки,
стойкости, мужеству всего народа. В этих условиях
51

буржуазные идеологи были вновь вынуждены менять
свою тактику.
Примечательный пример. В феврале 1952 г. один
из самых способных американских дипломатов
Ч. Боулс устроил в Дели прием в честь очередной
годовщины рождения первого президента Соединен-
ных Штатов Джорджа Вашингтона. Среди пяти ты-
сяч гостей, в отличие от предшествующих торжеств
такого рода, доминировали не военные, государствен-
ные чины и представители деловых кругов, а интел-
лигенция — преподаватели колледжей, университе-
тов, учителя, журналисты, одним словом, те, от кого
зависят воспитание подрастающего поколения и фор-
мирование общественного мнения в стране. Каждому
гостю работники посольства вручали свиток, акку-
ратно перевязанный красно-сине-белой ленточкой с
посвящением: «Джорджу Вашингтону — отцу амери-
канской революции» [36, с. 100].
•Этот жест американской дипломатии был не слу-
чайным. Так, через девять лет за день до годовщины
Великого Октября Бюллетень государственного де-
партамента для Латинской Америки печатает на
обложке портрет Авраама Линкольна со словами,
которыми начата настоящая глава, оформляя это
чуть ли не как девиз всей латиноамериканской по-
литики Соединенных Штатов. И в 1976 г. празднова-
ние 200-летия независимости США уже полностью
проводилось под эгидой исторического значения борь-
бы американских колоний за независимость, которая
изображалась как «наиболее эффективная революция
в развитии человеческой цивилизации» [12, с. 141;
26, 27].
В 50—60-е годы и позже появился ряд книг, име-
ющих программное значение для идеологических уста-
новок буржуазии того периода: «Капиталистическая
революция XX века» А. Берли, «Корпоративная
революция» Г. Минза, «Организационная революция»
К. Боулдинга, «Неоконченная революция» А. Улама,
«Мир в революции» С. Ленца, «Американская поли-
тика в революционном мире» Ч. Боулса, «О револю-
ции» X. Арендт и др. Все это свидетельствовало о
появлении в буржуазной идеологии нового течения —
революциологии, или «социологии революции».
Американский международник Р. Барнет не без
52

сарказма заметил в 1971 г.: «Одним из последствий
ослабления словесных запретов в наши дни является
то, что слова, которые обычно произносились шепо-
том в темных закоулках, сейчас вошли в повседнев-
ный лексикон вежливого абщества... «Революция» —
одно из этих слов. Сенаторы, лекторы, выступающие
перед женскими обществами, — все они говорят о
«революциях» наших дней: революции растущих
ожиданий, революции развития, научно-технической
революции, революции в области телевидения и
даже в методах приготовления завтрака и,крема
для пирожных» [75, р. 4]. Таким образом, бытовав-
шее ранее негласное правило «сравнивать все рево^
люции с коммунизмом», считать их непригодными и
даже враждебными для западного мира представите-
лями буржуазной революциологии было радикально
переосмыслено.
Однако стратегическая цель антикоммунизма
осталась неизменной. Пытаясь в борьбе с социализ-
мом перехватить у него знамя революции, он сделал
все, чтобы исказить, извратить ее содержание и зна-
чение. В. И. Ленин писал: «Революции — праздник
угнетенных и эксплуатируемых. Никогда масса на-
рода не способна выступать таким активным творцом
новых общественных порядков, как во время револю-
ции. В такие времена народ способен на чудеса, с
точки зрения узкой, мещанской мерки постепеновского
прогресса» [2, т. 11, с. 103]. Эту способность масс
создать новые общественные отношения и отрицают
буржуазные социологи, тщательно выхолащивая со-
циально-классовое содержание революции из своих
революциологических доктрин.
В работах западных авторов нет недостатка в при-
знаниях высокой роли революции в общественном
развитии. Так, один из ежегодников Британской эн-
циклопедии — «Великие идеи сегодня» — начинается
со слов: «Революция — это вечная идея. Она полу-
чает широкое распространение то в одну, то в дру-
гую эпоху. Мы живем теперь в такое время, когда
популярность (идеи революции снова поднимается»
{180, р. 2]. Многие из буржуазных идеологов вынуж-
дены менять тональность даже в отношении к зна-
чению Октябрьской революции. «И на Востоке, и на
Западе, — писали авторы 8-томника «Марксизм,
53

КЪммунизм и западное общество», — Октябрьская
революция рассматривается как поворотный пункт
в мировой истории» [143, р. 132]. Английский социо-
лог А. Коэн также отмечал: марксистская теория
революции — «самая точная и стройная», «самая
влиятельная теория революции последнего столетия»
[135, р. 68].
Главная задача буржуазных идеологов, однако, —
опровергнуть ленинское положение о том, что основ-
ное содержание современной эпохи — это переход от
капитализма к социализму.
«Великая Октябрьская социалистическая револю-
ция, — отмечается в новой редакции Программы
КПСС, — стала переломным событием всемирной ис-
тории, определила генеральное направление и основ-
ные тенденции мирового развития, положила начала
необратимому процессу — смене капитализма новой,
коммунистической общественно-экономической фор*
мацией» [4, с. 7]. Оказываясь перед лицом неопровер-
жимых исторических фактов, показавших плодотвор-
ность социальных сдвигов в результате социалистиче-
ской революции, буржуазные идеологи вынуждены
искать такие объяснения размаху революционного
процесса, которые укладывались бы в рамки аполо-
гетического подхода к оценке роли капитализма в
современном мире. Злоупотребления революционны-
ми лозунгами, как показал В. И. Ленин, неизбежны
в условиях подъема революционного движения: «При-
знание революции, буржуазией не может быть искрен-
ним, независимо от личной добросовестности тога
или иного идеолога буржуазии. Буржуазия не может
не внести с собой своекорыстия и непоследователь-
ности, торгашества и мелких реакционных уловок...»
[2, т. 11, с. 117]. Одной из главных таких уловок
«социологии революции» является подмена социаль-
ной революции научно-технической, реформистскими
программами и планами.
Действительно, бурное развитие науки и техники,
радикально меняя облик мира, остро ставит вопрос
об учете происходящих изменений, требует создания
динамичных моделей общественного развития. На
этом и спекулируют буржуазные идеологи, постули-
руя тезис о примате научно-технических сдвигов над
социальными. В XX в., писал один из самых видных
54

представителей доктрины «трансформации капитализ-
ма» А. Берли, «весь мир был ввергнут в революцию,
и ее база была в значительной степени более техниче-
ской, нежели социальной» [86, р. 13]. Крупнейший
английский историк А. Тойнби также указывал, что
«наиболее сильным из новых сдвигов в изменении
общественных условий явилась индустриальная ре-
волюция, которая началась в Великобритании около
двухсот лет назад и распространилась вначале в
остальной части западного общества, а затем во
всем мире» [180, р. 19].
Подобные тезисы стали активно развивать и ре-
визионисты. Так, Э. Фишер утверждал, что «эпоха
социальной революции» наступила не в связи с побе-
дой Октября, а в результате «необычайного развития
производительных сил в век научно-технической
революции», что и обусловило ее протекание «совер-
шенно иначе, чем это представляли себе Маркс и
Ленин». Р. Гароди в своей концепции «кибернетиче-
ской революции» тоже склонялся прямо к технокра-
тическому толкованию революционных процессов
[38, с. 79—81].
Несостоятельность техницистских представлений
раскрыта в следующей главе, здесь же отметим, что
концепции «технотронной», «менеджериальной», «су-
периндустриальной» и тому подобного типа револю-
ций в полной мере вписываются в общую линию
развития буржуазной идеологии наших дней. С од-
ной стороны, это попытка выступить в защиту капи-
тализма под флагом его «модернизации» на техноло-
гической основе; с другой — стремление перехватить
марксистские лозунги, вызывающие живой интерес
масс.
Буржуазная социология сегодня, часто не отдавая
в этом отчета, впитала в себя многие элементы марк-
систского знания. Можно сослаться, например, на
широко известную доктрину «корпоративного обще-
ства», являющуюся подновленным вариантом теории
«менеджериальной революции», с которой выступал
еще Дж. Бернхэм. Ее авторы пытаются дать бой
марксизму в сфере действия таких категорий, кото-
рые действительно являются отправными для пони-
мания сущности современного капитализма. Так,
если ранее буржуазные специалисты при анализе
55

процессов капиталистического воспроизводства обра-
щали внимание прежде всего на сферу кредита к
товарно-денежного обращения, то в последние годы
многие из них в качестве исходного пункта исследо-
вания рассматривают эволюцию производительных:
сил. Дж. К. Гэлбрейт, например, в работах «Новое
индустриальное общество» [20], «Экономические тео-
рии и цели общества» [21] и «Век неопределенности»-
[114] прямо заявляет о том, что планирование пред-
ставляет собой объективную потребность современ-
ной промышленности, выводя его из усложнения»
технологии производства, увеличения капиталовложе-
ний в новую технику, необходимости подготовки спе-
циализированных знаний и т. п., т. е. в сущности из
объективного процесса общественного производства*
Сама схема общественного развития изобража-
ется Гэлбрейтом, как и другими представите-
лями «корпоративной теории» либерального толка,,
следующим образом: научно-технический прогресс
ведет к эволюции производительных сил3, это-вле-
чет за собой перестройку существующих отношений
собственности («зрелые» корпорации «перерастают*
рамки частной собственности, здесь наличествуют
высшие формы собственности обобществленной), за-
тем следуют изменения в механизме хозяйской и
политической власти (капиталистов «вытесняют»
менеджеры, «техноструктура»), а далее происходят
изменения в общественном сознании. Более того,
сам процесс «трансформации» трактуется чаще всего
как «революция»: «капиталистическая», «корпоратив-
ная», «менеджериальная», «организационная».
Встает вопрос: на что же похожа такая схема?
Несколько утрируя, все же с определенным основани-
ем можно сказать, что она явно напоминает клас-
сические положения исторического материализма,.
Другое дело, что в каждом отдельном звене рас-
суждений авторов этой доктрины реальное содержа-
ние капиталистической действительности фальсифи-
цируется, извращается, но попытка «перехвата ме-
тодологии» марксизма не вызывает сомнений.
3 Разумеется, в своих трактовках общественного процесса-
буржуазные идеологи используют иной категориальный аппа-
рат, но фактически ведут речь об этих понятиях.
56

Конечно, такие приемы — обоюдоострое оружие
для буржуазии. Они не могут не выступать свиде-'
тельством кризиса всей системы идеологического
оправдания её господства. Многие антикоммунисты
уже давно поняли это. Так, небезызвестный У. Рос-
тоу, решивший в ответ на критику своей концепции
«стадий экономического роста» создать более раз-
вернутые исследования, еще в 1975 г. выражал рез-
кое недовольство тем фактом, что многие буржуазные
специалисты начали рассматривать отношения соб-
ственности в качестве отправного пункта экономиче-
ского анализа [169, р. 227]. Естественно, что и весь
новейший консерватизм с его откровенным обнажени-
ем классовых позиций счёл необходимым высказать-
ся против подобных трактовок буржуазной револю-
диологии.
Неоконсерваторов, равно как и представителей
других консервативных течений, страшат любые со-
циальные перемены, которые могут хоть в какой-то
мере создать угрозу господству монополистического
капитала. Они считают, что курс защиты капитализ-
ма под флагом его «трансформации» является бес-
перспективным и даже пагубным для правящего
класса. Поэтому все более активно они выступают
против всех вариаций буржуазного реформизма, по-
ворачивая к превознесению традиционных капитали-
стических институтов. История," по словам И. Кри£то-
ла, изобилует критическими моментами, когда «стрел-
ки часов» намеренно переводились назад. Сейчас та-
кой момент назрел для капитализма, и нужно решите-
льно перевести эти стрелки назад для того, чтобы вер-
нуться к «здоровому состоянию» буржуазного общест-
ва [136, р. 14]. Западногерманский философ Г. К. Каль-
тенбруннер тоже призывает освободиться от лозун-
гов «шарманщиков прогресса». «Человечество, —
пишет он, — которое окончательно отвергло бы кон-
сервативный элемент, не только бы оказалось жертвой
утопической лжи о жизни, но в конечном счете неиз-
бежно вернулось бы к варварству» [цит. по: 54, с.
109, 104—105].
Закономерно поэтому, что в буржуазной револю-
циологии на первый план снова выходит ее негатив-
ная советологическая ветвь. В условиях нагнетания
международной напряженности идеологи антиком-
57

мунизма с особой охотой вытаскивают на свет за-
тасканные обвинения реального социализма в «эк-
спорте революции».
«... Есть люди, — писал В. И. Ленин, — которые
думают, что революция может родиться в чужой
стране по заказу, по соглашению. Эти люди либо
безумцы, либо провокаторы» [2, т. 36, с. 457].
Что побудило В. И. Ленина — самого последова-
тельного революционера нашей эпохи — дать столь
резкую оценку людям, объявляющим себя «реши-
тельными врагами» империализма и призывающим
к «тотальным» выступлениям против капиталистиче-
ских порядков, включая «партизанскую войну в го-
родах»?
История знает немало политических заговоров и
дворцовых переворотов, которые вели к изменению
состава правящей элиты господствующего класса,
но характер власти оставался неизменным, переме-
ны отличались поверхностностью. Опасаясь за раз-
дел и передел власти, господствующие классы всегда
совершали верхушечные перевороты втайне от наро-
да. Но революция не заговор, она требует активного
участия народных масс.
Анархиствующие группы всегда склонны игнори-
ровать эту важную и сложную задачу. Отсутствие
трезвого учета реального соотношения сил внутри
страны и на международной арене, стремление совер-
шить революцию «по заказу» — характерные черты
любого ультралевого движения. Его вожаки полага-
ют, что достаточно призвать массы к свержению
эксплуататоров и их призыв найдет немедленный
отклик в революционной борьбе.
Практика показала всю наивность подобных пред-
ставлений. В. И. Ленин писал: «А для того, чтобы
действительно весь класс, чтобы действительно ши-
рокие массы трудящихся и угнетенных капиталом
дошли до такой позиции, для этого одной пропаганды,
одной агитации мало. Для этого нужен собственный
политический опыт этих масс. Таков — основной
закон всех великих революций...» [2, т. 41, с. 78],
Игнорирование настойчивой, кропотливой работы
в массах, ослабление связей с рабочим классом,
крестьянством и трудовой интеллигенцией приводят
к сужению социальной базы революционного дви-
58

жения и заранее обрекают все политические высту-
пления на поражение. Народ и революция становятся
жертвами «левых» лозунгов, «революционного безу-
мия». Но В. И. Ленин прозорливо писал и о прямых
провокаторах в революционной среде.
В свое время принести революцию в Европу «на
кончиках красных штыков» обещал Л. Троцкий. На
деле его взгляды несли только раскол антикапитали-
стическому движению, в чем немаловажную роль
сыграли призывы к «экспорту революции».
Ядром троцкизма на всем протяжении его суще-
ствования является теория «перманентной революции».
Искажая взгляды К. Маркса о непрерывной рево-
люции, эта «теория» отрицала идею гегемонии рабо-
чего класса, союза рабочего класса и крестьянства.
Утверждая, что в ходе революции рабочий класс
обязательно придет в столкновение с широкими
массами крестьянства, троцкисты считали, что глав-
ной задачей победившего в одной стране пролетариа-
та является не построение социализма и тем самым
оказание поддержки международному рабочему дви-
жению, а ведение «революционной войны» против
мирового капитализма и «подталкивание» революции
в других странах. Курс партии на строительство со-
циализма в СССР Троцкий считал признаком нацио-
нальной ограниченности и уверял, что Советская
власть будет вынуждена либо капитулировать перед
внутренней и мировой буржуазией, либо переродить-
ся. История показала, что капитуляцию, предательство
и перерождение совершил троцкизм, избравший сво-
им знаменем антикоммунизм и антисоветизм.
По своему происхождению концепция «экспорта
революции» является мелкобуржуазной доктриной со
всеми ее характерными чертами — мелкобуржуазным
революционаризмом, грозным на словах, пустышкой
на деле [2, т. 44, с. 101], мелкобуржуазной бесхарак-
терностью, индивидуализмом, переходом от увлече-
ния к унынию [2, т. 41, с. 27]. Но по своей функцио-
нальной роли эта теория уже давно стала оружием
империалистической реакции, международного анти-
коммунизма и антисоветизма.
Уже в 1917 г. на страницах буржуазной прессы
появились первые сообщения о том, что русские боль-
шевики рассылают во все концы света своих агентов
59

для организации в других странах государственных
переворотов. Буржуазные советологи хорошо понялиг
какую выгоду можно извлечь из «ультрареволюцион-
ных» призывов. Потому и муссируются положения
об «экспорте революции», чтобы как-то объяснить
то громадное сужение сферы империалистического
угнетения на планете, которое произошло за послед-
ние'десятилетия. Образование мировой системы со-
циализма, крах колониальной системы, непрекращаю-
щаяся борьба рабочего класса и всех демократиче-
ских сил в капиталистических странах против засилья
монополий — реальные выражения мирового рево-
люционного процесса, размах которого подготовлен
углубляющимся кризисом капиталистического мира.
Идеологи же империализма пытаются убедить массы
в «случайном» характере этого процесса, утвердить
мысль о том, что, если бы не «экспорт революции»,
не «интриги и заговоры коммунистов», капитализм
существовал бы вечно.
Прием этот далеко не нов. Еще I Интернациона-
лу буржуазия приписывала буквально все: и пожары
в Чикаго, и калифорнийское землетрясение. «Нужно
только удивляться, — говорилось в одном из доку-
ментов Международного товарищества рабочих, —
как не приписали его же демоническому вмешатель-
ству ураган, который опустошил Вест-Индию» [12, с.
9]. Но в наши дни лживая империалистическая кам-
пания об «экспорте революции» достигла поистине
беспрецедентного накала.
Глава американской администрации Р. Рейган,
по свидетельству его биографов, никогда не раскры-
вал трудов основоположников марксизма-ленинизма.
Но это ничуть не мешает ему постоянно твердить о
«марксистско-ленинской угрозе» Американскому кон-
тиненту, о «заднем дворе» Соединенных Штатов, где
появился неприятель. По Рейгану, вообще все, что
называется Востоком, — это «империя, руководимая
из центра, каким является Москву» [198, р. 1328]. В
речи американского президента для широкой общест-
венности от 27 октября 1983 г. независимое государ-
ство Гренада было объявлено «колонией Кубы и Со-
ветского Союза» и со дня на день могло бы превра-
титься в их «крупный военный опорный пункт для
экспорта террора и подрыва демократии» [199,
60

p. 1501]. Под предлогом искоренения «марксистского
вируса экспорта революции» США и направили свои
войска на маленькую Гренаду, нарушив тем самым
Устав ООН, Устав Организации американских госу-
дарств, конституцию Соединенных Штатов и нормы
международного права.
Теория «экспорта революции» чужда, враждебна
марксизму. Приписывая ее марксистско-ленинскому
учению, противники социализма конструируют на-
сквозь фальшивую доктрину, отражающую ту боль-
шую ложь международного антикоммунизма, которая
характерна для всей его политики. Более того, эта
концепция активно используется империализмом для
экспорта контрреволюции, для подавления всех и
всяких освободительных движений.
«Освободить себя от эксплуатации и несправед-
ливостей, — подчеркивается в новой редакции Про-
граммы КПСС, — суверенное право угнетенного и
эксплуатируемого народа. Революции — закономер-
ный результат общественного развития, классовой
борьбы в каждой данной стране. КПСС считала и
считает принципиально неприемлемым «экспорт» ре-
волюции, навязывание ее кому-либо извне. Но и лю-
бые формы «экспорта» контрреволюции являются
грубейшим посягательством на свободное волеизъ-
явление народов, на их право самостоятельного вы-
бора пути своего развития. Советский Союз реши-
тельно противостоит попыткам насильственно оста-
новить и повернуть вспять ход истории» [4, с. 67].
Теорию «экспорта революции» буржуазные идео-
логи пытаются активно использовать и для дискреди-
тации всемирно-исторического значения Великого
Октября, извращения интернационального характе-
ра ленинской теории социалистической революции.
Так, английский политолог Н. Хардинг утверждает,
например, что В. И. Ленин сначала не рассматривал
Октябрьскую революцию в качестве универсальной
модели, однако затем он будто бы изменил свое мне-
ние. «Чем больше продолжался период изоляции
России, — писал Хардинг, — чем чаще повторялись
неудачи революционного движения в других странах,
тем настойчивее и резче Ленин выставлял русскую
модель как универсальную с точки зрения примени-
мости ее опыта» [122, р. 238]. Общим местом анти-
6}

коммунизма стало сегодня стремление обвинить
КПСС в навязывании своего опыта международно-
му коммунистическому движению, т. е. обвинение
в своеобразном экспорте национальной модели рево-
люционных преобразований, не имеющей корней в
других странах мира.
В нападках на интернациональную сущность
ленинского учения о социалистической революции
буржуазные идеологи выступают с весьма противоре-
чивых позиций. Многие из них заявляют, что на-
дежды Ленина «были связаны с высокоразвитыми
промышленными странами, а не с Россией» [100, р.
233]. Американский политолог С. Пейдж писал, на-
пример, что, разрабатывая теорию победы социализ-
ма в одной стране, Ленин, без сомнения, имел в ви-
ду Германию [157, р. 19]. Его соотечественник
П. Самуэльсон относил «расчеты» Ленина к Англии
1152, р. 40].
Другая, более многочисленная группа советологов,
напротив, утверждает, что смысл ленинизма состоит
прежде всего в приспособлении марксистской теории
к условиям аграрной экономики. Известный советолог
Дж. Коннор так и пишет, что В. И. Ленин «превра-
тил марксизм из идеологии, предназначенной для
наиболее индустриализированных наций, в идеоло-
гию, обеспечивающую основания и стратегию для
революций в отсталых районах» [138, р. XI]. Отсюда
в антикоммунизме следует вывод, что большевизм —
это аномалия, утопический и даже террористический
уклон в марксизме, случайное явление в мировом
социалистическом движении.
В. И. Ленин писал в сентябре 1917 г., что «ника-
кое восстание не создаст социализма, если он не
созрел экономически...» [2, т. 34, с. 193]. Он счел
необходимым специально возразить Н. И. Бухарину,
который утверждал, что крах капиталистической
системы начнется с наиболее слабых в экономическом
отношении стран. «Неверно: «с средне-слабых», —
заметил на это В. И. Ленин. — Без известной высо-
ты кап[итали]зма у нас бы ничего не вышло» [3, XI,
с. 397].
Буржуазные идеологи сознательно искажают
историю. Они намеренно игнорируют тот факт, что
Россия развитием экономики, революционного дви-
62

жения и международных отношений превратилась
в узловой пункт экономических, социальных и поли*
тических противоречий, в одно из наиболее слабых
звеньев в цепи империализма. В Россию переместился
центр международного революционного движения.
«Весь ход событий, — писал В. И. Ленин, — все
экономические и политические условия... подготовля-
ют все быстрее и быстрее успех завоевания власти
рабочим классом, который даст мир, хлеб, свободу,
который ускорит победу революции пролетариата и
в других странах» [2, т. 34, с. 150].
Поток советологической литературы на Западе
не случаен. Правда о социализме, советском образе
жизни так или иначе доходит до миллионов трудя-
щихся в капиталистических странах, оказывая за-
метное воздействие на формирование общественного
мнения, вызывая растущее доверие к СССР и его
народу, к политике КПСС. В этих условиях искаже-
ние внутри- и внешнеполитических процессов в Со-
ветском Союзе, фальсификация его исторического
прошлого выступают как важнейшая задача буржу-
азной идеологии и пропаганды. Необходимо подчерк-
нуть, однако, существенный аспект данной проблемы,
на который правильно обратили внимание авторы
книги «Кризис стратегии современного антикомму-
низма»: новейший антикоммунизм стал показателем
не только состояния сознания правящих группиро-
вок капиталистического мира. «Косвенно он указы-
вает на очевидный рост престижа Советского госу-
дарства, КПСС и всего миррвого социализма, на
рост симпатий к социализму со стороны широких
масс трудящихся, изверившихся в посулах правящих
классов капиталистических стран изменить их соци-
альное и политическое положение к лучшему. Совре-
менный антикоммунизм в ряде ситуаций оборачива-
ется своего рода детонатором мощных антикапита-
листических и антимонополистических социальных
движений, борьбой за демократические права и под-
линное национальное освобождение» [33, с. 143—144].
Идерлоги антикоммунизма поэтому пытаются ид-
ти на альянс с различными псевдореволюционнымн
группировками, поощряют «еврокоммунистические»
настроения, стремятся столкнуть компартии Запада
на рельсы социал-демократизации. Возникает пара-
63

доксальная ситуация, когда империалистическая реак-
ция укрепляет так называемый «левый» антикоммуни-
стический фронт. Более того, в условиях растущего
«кризиса доверия» к капиталистическим институтам
буржуазия начинает поощрять прямо асоциальные
взгляды и тенденции, угрожающие здоровью любого
общества. Одним словом, используются самые раз-
личные средства для того, чтобы рассредоточить
недовольство трудящихся, отвратить их от борьбы за
подлинно революционные перемены, от исторической
правды ленинизма.
Ленинизм — марксизм современной эпохи. Как
учение он отражает, выражает и научно защищает
интересы рабочего класса — единственного подлинно
интернационалистского класса в истории. В этом
основа интернационального характера ленинской
теории и ее значения для современности. «Мы, —
писал В. И. Ленин, — боремся не только за победу
социализма для нас, не только за то, чтобы дети
наши вспоминали о капиталистах и помещиках, как
о доисторических чудовищах, — мы боремся за то,
чтобы рабочие всего мира победили вместе с нами»
[2, т. 37. с. 519].
В. И. Ленин создал учение о единстве общих
закономерностей общественного развития и много-
образии его конкретных форм. В этом единстве и его
практической реализации он видел сущность марк-
сизма, диалектику революционного процесса, главное
условие строительства социализма. В. И. Ленин
предвидел возможность затеряться в сложном лаби-
ринте многообразных потоков и форм революционного
движения и во избежание этого предупреждал о
необходимости в зигзагах и изломах истории сохра-
нить общую перспективу, видеть главное содержание
и главное направление развития — переход от ка-
питализма к социализму [2, т. 36, с. 47]. При всей
оригинальности и своеобразии революционного дви-
жения в тех или иных районах мира нельзя забы-
вать, что в центре современной эпохи и, следователь-
но, в центре мирового революционного процесса сто-
ит международный рабочий класс. Именно этот вы-
вод является краеугольным камнем всей ленинской
концепции социалистической революции.
Ф. Энгельс писал: «А пролетарии во всех стра-
64

«ах имеют одни и те же интересы, одного и того же
врага, им предстоит одна и та же борьба...» [1, т. 2,
с. 590]. В ходе этой борьбы международный проле-
тариат, трудящиеся все глубже осознают фальшь
капиталистической апологетики, необходимость вза-
имной поддержки и помощи, проникаются убежде-
нием, что достигнуть победы над мировой буржуази-
ей можно «лишь при совместной борьбе рабочих
против международного капитала» [2, т. 2, с. 98].
В этой борьбе трудящиеся все чаще обращают свои
взоры к ленинизму, чья великая сила подтверждена
высшим критерием времени — самой жизнью.
«Мировое развитие, — подчеркивается в Полити-
ческом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии, —
подтверждает фундаментальный вывод марксизма-
ленинизма о том, что история общества — не сумм^
случайных слагаемых, не беспорядочное «броуиово
движение», а закономерный поступательный процесс.
Его противоречия не только выражают приговор
старому миру, всему, что мешает двигаться вперед,
но и являют собой источник, движущую силу обще-
ственного прогресса. Прогресса, который разворачи-
вается в условиях борьбы, неизбежной, пока сущест-
вуют эксплуатация и эксплуататорские классы.
Освободительные революции, начатые Великим
Октябрем, определяют облик XX века. Сколь бы ни
были значительны достижения науки и техники, вли-
яние на жизнь общества бурного научно-техническо-
го прогресса, только социальное и духовное раскрепо-
щение человека делает его подлинно свободным. И
каковы бы ни были трудности на этом пути — объ-
ективные и искусственные, чинимые старым миром, —
ход истории неотвратим» [5, с. 7].

Глава 4
ТУПИКИ БУРЖУАЗНОГО ТЕХНИЦИЗМА
«Прогресс человечества, — отмечается в Полити-
ческом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии, —
непосредственно связан и с научно-технической рево-
люцией. Вызревала она исподволь, постепенно, чтобы
затем, в последнюю четверть века, дать начало гигант*
скому приращению материальных и духовных возмож-
ностей человека. Возможностей двоякого рода. Нали-
цо качественный скачок в производительных силах
человечества. Но и качественный скачок в средствах
разрушения, в военном деле, впервые в истории «на-
деливший» человека физической способностью уничто-
жить все живое на Земле.
В разных общественно-политических системах на-
учно-техническая революция оборачивается разными
ее гранями и последствиями» [5, с. 9].
Превратившись в один из самых важных участков
соревнования и противоборства двух мировых со-
циально-экономических систем, она неизбежно выдви-
гается и на одно из центральных мест современной
идеологической борьбы.
Монополистическая буржуазия, приспосабливаясь
к новой обстановке, стремится использовать достиже-
ния в науке и технике для упрочения своего господст-
ва, социального маневрирования, усиления эксплуа-
тации трудящихся и их угнетения. Идеологическим
оформлением попыток буржуазии использовать ре-
зультаты НТР в целях апологетики капиталистическо-
го строя и борьбы с социализмом выступают разнога
рода техницистские обоснования исторического про-
цесса.
Так, один из ведущих представителей подобных
доктрин американский социолог Л. Уайт в свое время
утверждал: «Социальные системы по своей действи-
тельной сущности — явления второго порядка и за-
висят от технических систем... Технология — незави
симая величина, социальная система — величина зи-
висимая» [200, р. 365]. 3. Бжезинский также писал, что
современное общество становится обществом, «которое
66

культурно, психологически, социально и экономически
формируется под воздействием техники и электрони-
ки...» [90, р. 9].
По мере развертывания НТР философская и социо-
логическая разработка ее аспектов перестала быть
делом отдельных специалистов; к их решению под-
ключены научные центры капиталистических стран.
В частности, только футурологическими ее исследо-
ваниями заняты десятки научных организаций.
Несмотря на различия в деталях, исследования
^буржуазных специалистов, их прогнозы строятся на
«диной методологической основе. Название книги
«французского социолога Ж. Фурастье «Великая на-
дежда XX столетия» (решающей силой цивилизации
в ней провозглашается техника, «отодвигающая» на
задний план режим собственности и вообще все юри-
дические и политические факторы) оказалось весьма
символичным для определения сути поиска, характер-
ного для буржуазного обществоведения наших дней.
Крупнейший американский футуролог О. Тоффлер
в книге «Футурошок», ставшей заметной вехой в раз-
витии идей техницизма, так описывает историю чело-
вечества за последние 50 тыс. лет. Разделяя условно
этот период на 800 поколений, считая на каждое по
•62 года, он пишет, что первые 650 поколений провели
•свою жизнь в пещерах. Только в течение 70 послед-
них поколений люди научились посредством создания
системы письменности передавать своим преемникам
информацию, положив тем самым начало цивилиза-
ции. Всего 6 последних поколений пользуются печат-
ными книгами, 2 — электромоторами, 90% всех уче-
ных, которые когда-либо жили «а Земле, являются
нашими современниками. Перемены нарастают в не-
виданной степени, и сегодня, в 800-м поколении, впер-
вые познавшем научный и технический прогресс, чело-
вечество выходит уже на порог эпохи супериндустриа-
лизма [191, р. 20—44].
Правильно отражая факт ускорения научно-техни-
ческого прогресса, буржуазные специалисты, однако,
искажают характер и причины общественного разви-
тия. «Техника, — со всей определенностью пишет аме-
риканский социолог С. Хетцлер, — это социотехниче-
ская энтелегия (причина существующего. — Я. /С.),
содержащая семена своего собственного роста, koto-
s'
67

рые могут в благоприятных условиях произрастать не-
зависимо от других, более поверхностных социальных
и экономических факторов, с которыми их принята
связывать» [цит. по: 66, с. 68]. Избирая своим зна-
менем «фетиш технизации», обусловливая все обще-
ственные процессы изменениями технической основы,
буржуазные авторы, таким образом, выступают с по-
зиций «технологического детерминизма».
Основные методологические посылки, свойствен-
ные всем концепциям, базирующимся на принципе
«технологического детерминизма», сводятся к следую-
щим положениям:
техника и человек рассматриваются как две само-
стоятельные, принципиально чуждые друг другу силы,
действующие по разным законам и в разных направ-
лениях;
полностью игнорируются диалектика производи-
тельных сил и производственных отношений, конкрет-
ные социально-экономические условия, социальная
структура общества, в рамках которых осуществля-
ется научно-технический прогресс;
как правило, крайне узко истолковывается содер-
жание самой категории «производительные силы», ак-
центируется внимание лишь на значении техники, тех-
нологии, управления и исключается признание веду-
щей роли главной производительной силы общества —
рабочего, трудящегося;
абсолютизация значения технических факторов до-
ходит подчас до прямой фетишизации техники, про-
поведи фатализма, бессилия человека, которому толь-
ко остается-де приспосабливаться к логике научно-
технического прогресса;
отчетливо выражена элитистская струя, ставящая
развитие цивилизации в прямую зависимость от субъ-
ективной деятельности, талантов, знаний, опыта и
квалификации немногочисленной группы лиц — спе-
циалистов, менеджеров, «меритократов» (От лат.
meritis — достоинство, заслуги; меритократия —
власть достойных) и т. п. Гносеологические корни по-
добных представлений вскрыты К. Марксом и Ф. Эн-
гельсом. «Немногие избранные индивидуумы, — пи-
сали они, — в качестве активного духа противосто-
ят остальному человечеству как неодухотворенной
массе, как материи» [1, т. 2, с. 93].
68

«Технологический детерминизм» превратился ныне
в исходный принцип (во всяком случае, в существен-
ную черту) не только буржуазных концепций НТР, но
и многих-вариаций политологии, таких, как теории
«компьютерной демократии», доктрины «технического-
неоколониализма» и др. Даже сущностные аспекты
духовной жизни общества буржуазные идеологи часто
трактуют с позиций технической детерминанты. Во
многом таковы, например, концепции «массовой куль-
туры», рецепты манипулирования общественным со-
знанием, формулы «деидеологизации» социальной
жизни и т. д. Одним словом, в буржуазной идеологии
«после многих столетий игнорирования и даже пре-
зрения техника, — заявил английский социолог Р. Бу-
канан, — добилась для себя признания в качестве не-
обходимой части современной индустриальной циви-
лизации» [92, р. 31].
Опираясь на авторитет НТР, обществоведы Запада
обосновывают идею определяющего воздействия на
современный мир процесса индустриального роста.
Суть такого подхода четко выразил Дж. К- Гэлбрейт:
«Все факторы, от которых, как ранее казалось, зави-
сит революция, утратили значение. После этого тема
революции едва ли может служить даже предметом
научной дискуссии» [20, с. 345]. Идеологический смысл
техницизма откровенно обнажил и О. Тоффлер: пере-
ход к супериндустриализму, по его заявлению, «лиша-
ет значимости великий конфликт XX века — конф-
ликт между капитализмом и коммунизмом» [191,
р. 203].
С платформы «технологического детерминизма»
действующие силы и перспективы исторического раз-
вития социально нейтрализуются, лишаются полити-
ческой окраски. Наука и техника характеризуются как
явления, совершенно не связанные со способом про-
изводства, политическими системами, они якобы не-
зависимы от социальных программ и планов. Сторон-
ники идей постиндустриализма объявляют науку кон-
ституирующим звеном всей цепи социальной транс-
формации, в результате которой на смену капитали-
стической конкуренции, жажде наживы придут будто
бы гуманистические ценности творческой интеллиген-
ции.
«Постиндустриальная цивилизация», писал, напри-
69

мер, один из основателей этой доктрины Д. Белл, не
может быть ни капиталистической, ни социалистиче-
ской; она открывает новое измерение социальной жиз-
ни, поглощающее обе состязующиеся системы. «Но-
вая социальная система, — утверждал он, — не обя-
зательно должна «вылупиться» из старой, как это ут-
верждал Маркс. Корни постиндустриального обще-
ства надо искать во влиянии ндуки на производство...
Наука в качестве наполовину автономной силы раст-
воряет в себе капитализм» [80, р. 378].
Воздействие НТР на жизнь общества, разумеется,
все более масштабно. История полностью подтвердила
положение К. Маркса об ускорении развития науки и
техники, материального производства по мере обще-
ственного прогресса. Мировой экономический потен-
циал к концу века, пишет профессор Университета
Южной Калифорнии Э. Д* Перкинс, увеличится в 20
раз по сравнению с его началом, даже если темп при-
роста будет низким (примерно 2,8%) [159, р. 19].
В преддверии конца текущего тысячелетия с попытка-
ми подведения предварительных итогов деятельности
человека выступают многие специалисты.
Интересы буржуазных идеологов, однако, застав-
ляют их обыгрывать эти факты с классовых, подчас
прямо антикоммунистических позиций. Так, заявляя,
что «в ближайшие десятилетия жителям развитых
стран предстоит испытать мутацию, сравнимую лишь
с переходом от животного к человеку», 3. Бжезин-
ский использует это положение для того, чтобы преж-
де всего принизить значение социальных революций:
к концу века, по его выражению, Робеспьер и Ленин
будут казаться не более чем «умеренными реформато-
рами» [90, р. 112].
Для марксистов нет сомнений, что современная
цивилизация поставила науку на одно из ведущих на-
правлений, непосредственно воздействующих на обще-
ственный прогресс, превратив ее в неотъемлемый эле-
мент социального действия. Было бы недостаточно ха-
рактеризовать высокий престиж науки лишь ее позна-
вательными, специфически теоретическими достоинст-
вами. Превращаясь в непосредственную производи-
тельную силу общества, она создает современную ин-
дустрию, оснащает быт. «Научно-технический прог-
ресс, — подчеркивается в документах XXVII съезда
70

КПСС, — естественно, не может отменить законов об-
щественного развития, его социального смысла и со-
держания, но он оказывает огромное воздействие на
все идущие в мире процессы, его противоречия» [5,
с. 10.]
v Несостоятельность новейших схем «технологическо-
го детерминизма» заключается не в том, что их твор-
цы усматривают способность науки воздействовать на
самые различные сферы общественной и культурной
жизни, а в том, что они абсолютизируют, гипертрофи-
руют возможности этого влияния. «Впервые капи-
тал, — заявляет, например, сторонник концепции
«микроэлектронной революции» Д. Мур, — будет на-
конец-то в состоянии быть щедрым с трудящимися
без больших для себя потерь. Мириады новых видов
промышленности будут построены на основе миллиар-
дов электрочасов отдыха, который постепенно станет
доступным для всех американских граждан, и нация
постепенно начнет вступать в состояние роскошной
рабовладельческой демократии типа афинской. Ари-
стократии будут покорно прислуживать сотни миллио-
нов электронных роботов с кремниевыми мозгами»
[150, р. 17].
Согласно рассуждениям буржуазных идеологов, до
недавнего времени революции затрагивали только
форму политической власти. Теперь же в условиях
НТР начинается глобальный процесс «социальной
трансформации», что несет с собой возможность реше-
ния традиционно острых проблем. Движение общест-
ва, по такой логике, осуществляется спонтанно, неза-
висимо от классовой борьбы, без какого бы то ни бы-
ло действительного изменения в отношениях собствен-
ности, в совокупной структуре общественных отноше-
ний; социальные перемены фактически рассматрива-
ются как автоматическое следование их за требова-
ниями технического императива.
Другими словами, социально преобразующую силу
науки буржуазные идеологи интерпретируют как со-
циально определяющую, т. е. «все общественные из-
менения и сам ход общественного развития выводят
только из внутренних возможностей науки» [8, с.63].
Полностью абстрагируясь от социально-теоретических
условий развития научного знания, они не видят или
не хотят видеть, что в условиях капитализма общест-
71

венная функция науки модифицируется узкоклассовым
характером присвоения и использования ее результа-
тов, что не она определяет развитие общества, а об-
щество определяет ее роль, направленность и значение.
Авторами техницистских доктрин поэтому реальное
содержание процессов НТР преподносится в мисти-
фицированной форме.
Производственным отношениям буржуазные идео-
логи отводят в лучшем с'лучае второстепенную, пас-
сивную роль. Так, Д. Белл прямо пишет, что двойст-
венность отношений, связанная с отделением управле-
ния от собственности, а также успехи в развитии тех-
ники решительно выдвигают на передний план произ-
водительные силы, заменяющие «производственные от-
ношения в качестве краеугольного камня обществен-
ной системы» [80, р. 80].
Относительная самостоятельность науки и техники,
автономность их в рамках прогресса производитель-
ных сил не означают, что они могут развиваться не-
зависимо от характера производственных отношений.
Наука и техника не создают экономических законов,
которые существуют объективно и механизм их дей-
ствия определяется типом и формой собственности на
средства производства и связанными с ними отноше-
ниями обмена, распределения и потребления, т. е. всей
системой производственных отношений.
К. Маркс исследованию вопроса о применении ма-
шин и развитии крупной индустрии в первом томе
«Капитала» посвятил около одной трети всего текста.
Он специально указывал: «Технология вскрывает ак-
тивное отношение человека к природе, непосредствен-
ный процесс производства его жизни, а вместе с тем
и его общественных условий жизни...» [1, т. 23, с. 383].
К. Маркс и Ф. Энгельс впервые дали правильное
определение места и роли техники в жизни общества.
Это стало возможным в результате открытия материа-
листического понимания истории, в соответствии с ко-
торым основа существования лежит в материальном
производстве. В нем классики марксизма выделили
две стороны: отношение людей к природе и отношение
их друг к другу.
Первое отношение раскрывается в самом произ-
водстве, когда в процессе труда в действие приводятся
производительные силы, одним из их элементов явля-
72

ется техника. Это отношение показывает меру овладе-
ния человеком силами природы, уровень познания ее
законов.
Вместе с тем люди могут осуществлять производ-
ство, только объединившись известным образом для
совместного труда и для обмена результатами своей
деятельности. «Чтобы производить, — указывал
К. Маркс, — люди ветупают в определенные связи и
отношения, и только в рамках этих общественных
связей и отношений существует их отношение к приро-
де, имеет место производство» [1, т. 6, с. 441]. Эти от-
ношения К. Маркс определил как производственные
отношения. Они являются общественной формой про-
изводства и определяют как социальную природу
производительных сил (в том числе техники), так и
социальные последствия их развития.
Производительные силы и производственные отно-
шения образуют способ производства; вместе с поли-
тической и идеологической надстройкой он представ-
ляет целостный социальный организм — общественно-
экономическую формацию. Естественноисторический
процесс возникновения, развития и смены обществен-
но-экономических формаций., определяется диалекти-
кой развития производительных сил и производст-
венных отношений. В. И. Ленин отмечал, что именно
учение об общественно-экономических формациях по-
ложило конец хаосу и произволу, которые господство*
вали во взглядах на общество в домарксовой социо-
логии, что только понимание развития общественно-
экономических формаций как естествевдюисториче-
ского процесса создало возможность появления под-
линно научной социологии [2, т. 1, с. 133—140].
Представители «технологического детерминизма»,
игнорируя диалектическую связь между производи-
тельными силами и производственными отношениями,
сводят законы общественного развития к законам раз-
вития техники, к тому же идеалистически истолкован-
ным. Фактически в их построениях техника ни от ко-
го не зависит, диктует обществу свои законы. Она
превращается в некое абстрактное понятие, которым
и манипулируют, исходя из своих субъективных уста-
новок, социологи-техницисты.
Все это ярко проявляется, например, в известном
«осевом принципе» Д. Белла. Продолжая линию
73

М. Вебера на субъективизацию социального познания,
он утверждает, что социологические теории не явля-
ются отражением социальной действительности.
Они — лишь «концептуальные схемы», налагаемые
исследователем на эмпирический материал с целью
его упорядочения и придания ему некоторого смысла.
Эти схемы, принципиально, по мысли Белла, равно-
правные, существенно отличаются друг от друга лишь
в зависимости от того, по какой произвольно выбран-
ной оси рассматривается действительность. Концеп-
туальная схема, будучи, в таком понимании, средст-
вом внесения логического порядка, не является ни ис-
тинной, ни ложной: она может быть либо полезной,
либо нет [80, р. XI].
Заявляя, что историческое развитие общества мож-
но рассматривать по разным «осям», Белл полагает,
что существуют различные последовательности такого
развития. Это могут быть, к примеру, «феодализм, ка-
питализм, социализм», если за основу избрать «ось
собственности», но могут быть и «доиндустриальное,
индустриальное и постиндустриальное общества», и
обе эти линии одинаково выступают как субъективные
«идеальные типы» [81, р. 116—152]. Очевидно, смысл
доктрины постиндустриализма сводится в данном ас-
пекте к тому, чтобы доказать, будто анализ К. Марк-
сом объективно обусловленной смены исторических
способов производства не является объективно науч-
ным отражением реального хода истории, или, дру-
гими словами, будто объективные законы обществен-
ного развития, открытые основоположниками марк-
сизма-ленинизма, являются всего лишь условными
«идеальными типами».
В буржуазной социологии еще с конца прошлого
века прочно утвердились каноны так называемого
идиографического метода, согласно которому сущест-
вует принципиальная противоположность между мето-
дами (и целями) естественных и общественных наук.
Если в естественно-математических науках метод но-
сит обобщающий характер и нацелен на выявление
определенных закономерностей, существующих в при-
роде, то понятие «закономерность» к области социаль-
ной жизни вообще не приложимо, следовательно, ме-
тод социальной науки не может не быть субъектив-
ным по своей природе. Утверждая, что действитель-
74

ность как она есть не входит ни в одно понятие, идио-
графический метод вносит в философию и социологию
сильную струю иррационализма и агностицизма.
Ссылки на «неповторимость» исторических событий и
якобы вытекающая отсюда невозможность формули-
рования исторических законов стали одними из глав-
ных аргументов буржуазных обществоведов в их борь-
бе против марксизма.
Несмотря на то что, на первый взгляд авторы тех-
ницистских концепций пытаются выразить обществен-
ное развитие через призму определенных (хотя и
превратно истолкованных) закономерностей, в действи-
тельности и они не избежали общих пороков, прису-
щих субъективным школам в социологии. Так, осно-
ватель технократического направления в США Т. Веб-
лен, устанавливая жесткую доминанту техницизма, в
то же время утверждал, что в конечном счете пружи-
ны общественного развития коренятся в инстинктах,
привычках («вторая природа человека»), и с этой точ-
ки зрения перспективы и пути исторического процес-
са являются совершенно непредсказуемыми.
Со схожими положениями выступал и известный
французский социолог Р. Арон. Своей книгой «Разо-
чарование в прогрессе. Диалектика современного об-
щества» он призвал к пересмотру ряда оптимистиче-
ских трактовок путей развития цивилизации, заявив,
что источником бед и неурядиц современного общест-
ва (отсюда и новейшей социологической науки) яв-
ляется присущая человеку «амбиция Прометея». Че-
ловечество, по Арону, добилось впечатляющих успехов
в покорении природы, руководствуясь завещанной
Прометеем в древнем мифе традицией. Однако чело-
век, нападает Арон на рационалистическое понимание
социальной закономерности, дерзнул перенести опыт
своих завоеваний на сферу социальной жизни, и в на-
ши дни, в условиях НТР крах подобных попыток стал
очевиден. Книгу он закончил следующим выводом:
«Люди никогда не знали истории, которую творили, и
нет причин полагать, что они знают ее сейчас. Хорошо,
что теперь больше размышляют о будущем, а не рас-
сматривают его как нечто предопределенное. Такой
характер мышления должен быть связан с призывом
к действию, основанному на понимании пределов на-
шего знания не в меньшей мере, чем на самосознании.
75

-Ни один технический эксперт не может создать обще-
ство будущего... Каким это общество будет — пред-
сказать невозможно» [74, р. 221].
«Технологический детерминизм» есть методологи-
ческий принцип субъективно-идеалистического толка,
он противостоит марксистско-ленинскому подходу к
рассмотрению общественных явлений. Неумение вы-
делить определяющий элемент социальной системы,
игнорирование способа производства не позволяют
социологам-техницистам возвыситься до научности в
теоретических построениях, поэтому их системы оста-
ются на уровне создания априорных, волюнтаристских
схем общественного развития.
Углубляющийся кризис капиталистической систе-
мы не мог не сказаться иа состоянии всех техници-
стских концепций; неспособность самой технократиче-
ской аргументации выработать рекомендации «бес-
конфликтного» развития буржуазного общества все
больше вынуждала его идеологов на поиски дополни-
тельных, скрытых резервов защиты капиталистиче-
ского строя, коренящихся в «технологическом детер-
минизме». «Оптимистический» заряд, свойственный
буржуазным концепциям НТР на ее первоначальных
этапах, все чаще начал переплетаться с настроениями
технофобии и антисциентизма.
В антисциентистских концепциях социальный пес*
сим-изм современной буржуазии выступает в извра-
щенной форме технического пессимизма, который зло
цивилизации усматривает в «демонологии» техники,
тотально господствующей повсюду и подчиняющей,
подминающей под себя человека. «Господство се-
годня, — писал уже в-1964 г. Г. Маркузе в своей изве-
стной работе «Одномерный человек», — увековечи-
вается и расширяется we только через технику, но и
как техника, и последняя могущественно узаконивает
растущую политическую власть, которая поглощает
все сферы культуры. Непрестанная динамика тех-
нического прогресса наполнилась политическим со-
держанием, а Логос технических методов превра-
тился в Логос постоянного порабощения» [141,
р. 158—159].
Научно-техническому прогрессу, утверждают сто*
ронники антисциентизма, поскольку он-де неизбежно
разрушает условия существования живого, присуща
76

«трагическая диалектика», в силу которой прогресс
с необходимостью уничтожает свою основу и обора-
чивается деградацией. «Техническое, — по выраже-
нию X. Редекера, — становится идеей, максимой, дов-
леющей над всеми реальными потребностями... Люди
отмечены знаком техники подобно тому, как поколе-
ние избранных «ародов носило на лбу знак Иеговы —
в обоих случаях как символ того, что они сами и их
жизни добровольно отданы сотворенному ими богу»
1дит. по: 62, с. 18]. В «технологический детерминизм»,
таким образом, вплетаются фаталистические моти-
вы, ибо, определяя силы, возвышающиеся над дейст-
вующими индивидами и над историей вообще, социо-
логи-техницисты изображают их как нечто неотвра-
тимое, наподобие рока, а людей фактически трактуют
как марионеток, предназначенных для выполнения
предопределенных свыше целей.
Американский социолог Л. Мэмфорд создал впе-
чатляющий образ «мегамашины» — чудовища, кото-
рое «не ставит перед собой никакой человеческой це-
ли», подчиняет себе людей, превращая их в послуш-
ных роботов [151, р. 285]. Наука и техника не дают ни-
какой гарантии человеческого освобождения; но пре-
вращаются в силу, перманентно господствующую
«ад обществом, вне зависимости от характера со-
циально-экономического строя. С этих позиций он
даже обвинил марксизм в «чрезмерно оптимистиче-
ском культе техники», выдвинув в противовес надеж-
ды на пришествие «чего-то вроде внезапного религи-
озного озарения» [151, р. 413].
Сторонники пессимистического крыла в социоло-
гии техницизма декларируют идею об ужасах меха-
низированного мира, погубившего искусство, нравст-
венность, духовное начало в человеке, видят в техни-
ческом прогрессе XX в. только его теневые стороны.
Будущее, по их мнению, безысходно, и неважно, что
послужит его символом: зловещий атомный взрыв или
фотонный звездолет. Если война уничтожит все жи-
вое на планете, то расширение технической циви-
лизации разрушит интеллект, нравственность, ду-
ховность.
В мистифицированной форме здесь нашло отра-
жение реальное состояние современного капитализма,
объективным парадоксом которого выступает то, что
77

он обращает во зло факторы, сами по себе призван-
ные принести человечеству благо. Наука и техника в
этом мире из мощного средства избавления людей от
материальных лишений и культурной ограниченности
все больше превращаются в инструмент их экономи-
ческого, социального и духовного порабощения. «Воп-
рос о том, в каких целях будут использованы плоды
научно-технической революции, — отмечается в но-
вой редакции Программы КПСС, — стал одним из,
главных в современной социально-политической борь-
бе. Наука и техника нашего времени дают возмож-
ность обеспечить на Земле изобилие благ, создать
материальные условия для процветания общества, для
развития личности. И они же, эти творения ума и рук
человека, — силою классового эгоизма, ради обога-
щения властвующей в капиталистическом мире эли-
ты — обращаются против него самого. Таково крича-
щее противоречие, с которым пришло человечество к
порогу XXI века» [4, с. 20].
К. Маркс вскрыл и подробно проанализировал
противоречивый характер научно-технического прог-
ресса в условиях капитализма. «В наше время, — от-
мечал он, — все как бы чревато своей противополож-
ностью. Мы видим, что машины, обладающие чудес-
ной силой сокращать и делать плодотворнее челове-
ческий труд, приносят людям голод и изнурение. Но-
вые, ранее неизвестные источники богатства благо-
даря каким-то странным, непонятным чарам превра-
щаются в источники нищеты. Победы техники как бы
куплены ценой моральной деградации. Кажется, что,
по мере того как человечество подчиняет себе приро-
ду, человек становится рабом других людей либо же
рабом своей собственной подлости. Даже чистый свет
науки не может, по-видимому, сиять иначе, как толь-
ко на мрачном фоне невежества. Все наши открытия
и весь наш прогресс как бы приводят к тому, что ма-
териальные силы наделяются интеллектуальной
жизнью, а человеческая жизнь, лишенная своей ин-
теллектуальной стороны, низводится до степени про-
стой материальной силы. Этот антагонизм между со-
временной промышленностью и наукой, с одной сто-
роны, современной нищетой и упадком — с другой,,
этот антагонизм между производительными силами
и общественными отношениями нашей эпохи есть ося-
78

заемый, (неизбежный и неоспоримый факт» [1, т. 12,
с. 4]. Противоречий и антагонизмов машинного произ-
водства, которые были бы отделимы от социальных
условий, делал вывод К. Маркс, не существует, ибо
они вызываются не просто фактом наличия машин, а
порождены их капиталистическим применением.
Буржуазные же социологи лишают эти антагониз-
мы исторической определенности и преходящего ха-
рактера, сводят их к «извечной» сущности техники и
материального производства вообще. Историческая
статичность антисциентизма объективно делает его
представителей людьми, не верящими в неизбежность
коренного социального обновления человеческого
бытия.
В социологии «технического пессимизма» содер-
жится немало критических выпадов в адрес современ-
ного капитализма, неспособного поставить достижения
науки и техники на службу человеку. Но эта неспо-
собность буржуазными авторами абсолютизируется и
объявляется всеобщей. Вот почему технический песси-
мизм не может не выступать в качестве весьма утон-
ченной, опосредованной апологии капитализма, аполо'
гии, приемлемой и для тех, «кто отвергает буржуаз-
ные идеалы, не находя, однако, иной, позитивной со-
циальной ориентации. Этот пессимизм разыскивает
<5удто бы непреходящие, субстанциональные основа-
ния того социального зла, которое господствует в ка-
питалистическом обществе. Он призывает утерявших
буржуазные иллюзии взглянуть на капиталистический
строй с высоты трагического миропонимания, дабы
увидеть во всем (и значит не в одном только капита-
лизме) одно и то же, ничем не устранимое, всегда тор-
жествующее зло» [24, с. 19].
Сценарии общественного развития, рисуемые ав-
торами идей технофобии, отнюдь не беспристрастны
в классовом отношении. С их помощью идеологи ка-
питализма пытаются посеять настроения безысходно-
сти, уверить массы в бессмысленности борьбы за из-
менение социального строя, за социализм, так как тех-
нический прогресс повсюду будто бы оборачивается
разрушением планеты, порабощением человека маши-
ной. Смысл такого рода идей, как и других техници-
стских концепций, заключается поэтому в том, чтобы,
говоря словами К. Маркса, «технологически оправ-
79

дать ту специфическую общественную форму, т. е„
капиталистическую форму...» [1, т. 26, ч. III, с. 285].
Более того, в круг представлений технического
пессимизма часто внедряются и откровенно антиком-
мунистические включения. Влиятельной группой
наиболее реакционно настроенных антисциентистов
мир огранизованного, планомерно управляемого обще-
ственного производства, создаваемый социализмом,
изображается примером наихудшего воплощения всех
отрицательных тенденций научно-технического раз-
вития, так как этот мир, по их логике, создает будта
бы возможность захвата монополии над техникой уз-
кой группой бюрократов, господствующих в «жестко
контролируемом обществе». «Советская модель социа-
лизма» не может быть ни одним из вариантов буду-
щего, ибо она развилась на старой технической базе,
до научно-технической революции и несет на себе от-
печаток «устаревшей формы индустриализации». Об-
ходя молчанием всемирное, интернациональное зна-
чение строительства нового мира, главным пороком
реального социализма буржуазные идеологи объявля-
ют создание общества на базе коллективной собствен-
ности [75, 76, 169].
Этот исходный штамп дает широкий спектр анти-
коммунистических представлений — от либеральных,
в духе социал-реформистской модели «демократиче-
ского», «гуманного», «рыночного» социализма или ре-
визионистских рецептов «конструктивной» революции,
развивающейся исключительно на основе кибернети-
зации, до откровенно реакционных измышлений о кол-
лективизме как мире грубой уравниловки, презрения
к личности. А в работах таких социологов, как
Ф. Прайд, Ф. Синглетон, К. Фрай, К. Буш и других
содержатся и нападки на стремящийся к своему ос-
вобождению пролетариат, который-де «агатиэкологи-
чен» по своей природе, ибо его существование связано
с развитием крупного производства и рождаемых им
«психологией роста», а значит, и нежеланием огра-
ничить свои потребности, что и ведет к приближению
«экоспазма» планеты [94, 111, 163].
Не случайно, очевидно, что столь большой резонанс
в капиталистическом мире вызвали рекомендации, вы-
работанные под эгидой созданного в 1968 г. вице-пре-
зидентом компании «Оливетти» А. Печчеи Римскога
80

клуба в его первом докладе !. Его авторы и близкие
к ним исследователи проводят мысль о необходимости
перехода от расширенного воспроизводства к просто-
му, устроения жизни на «экологической основе», све-
дения экономического развития к «нулевому росту»*
После лет, прошедших под культом роста, пишут кон-
сервативные исследователи О. Гриани и Н. Лоуберг,
«настроения радикально изменились: рост уже не вос-
принимается как само собой разумеющееся условие
человеческого -существования, человечество должно
будет переучиваться жить без него» [120, р. 22—23].
Подобные взгляды разделяют известные социологи и
экономисты Р. Майлс, Э. Мишан, С. Херст и др.
[66, 70]. Рост экономического потенциала, по их мне-
нию, в корне убивает смысл социального развития,
ибо он ведет к «энтропии» и беспорядку, сокращает
сферу жизненной активности неродившегося поко-
ления.
Попытки представить виновниками разрушения
биосферы, экономических кризисов, социальной напря-
женности науку и технику несостоятельны. Они наце-
лены на то, чтобы увести внимание от условий разви-
тия производства, от коренного вопроса обществен-
ного прогресса: какова цель, движущий мотив того или
иного -способа производства? Отказ от решения этого
вопроса закономерно приводит к тому, что многими
буржуазными социологами осуществляется переоценка
(в духе О. Шпенглера и А. Тойнби) не только научно-
технического, но и общественного прогресса. «По са-
мой своей природе, — заявляет, например, американ-
ский ученый Г. Стент, — прогресс... самоограничен.
Особенность последствий прогресса состоит в том, что
они уменьшают адаптивную и эволюционную ценность
воли iK действию... Подъем философии созерцательного
равнодушия в наше время сделал этот паралич воли
1 Нельзя отрицать серьезной значимости ряда исследований,
осуществляемых в рамках Римского клуба, равно как и гума-
нистической направленности многих из их рекомендаций. Речь
идет о той стороне докладов представителей Римского клуба,
которая связана с закономерной односторонностью трактовок
принципиальных проблем общественного развития и которая
активно используется антимарксизмом в целях апологетики ло-
вейшего капитализма.
81

настолько очевидным, что невольно напрашивается за-
ключение, что прогресс на исходе» [цит. по: 70, с. 57].
Не отрицая всей серьезности стоящих перед чело-
вечеством сегодня проблем природопользования, пре-
одоления отрицательных последствий НТР, марксизм-
ленинизм исходит из того, что решение этих и других
глобальных проблем современности связано прежде
всего с подчинением цели общественного производст-
ва интересам нынешнего и грядущих поколений людей,
а не с приостановкой технического прогресса. Винов-
ником обострения этих проблем является капиталисти-
ческий строй с всевластием его правящей элиты, с то-
тальной эксплуатацией материальных и духовных ре-
сурсов общества. Социализм, устанавливая новый тип
цивилизации, обеспечивает на деле планомерное ре-
гулирование всех видов человеческой деятельности в
интересах самого человека. Решение выдвигающихся
логикой научно-технического развития вопросов не
является в этом смысле исключением.
Разумеется, «было бы неверно полагать, что на-
учно-техническая революция не выдвигает проблем и
перед социалистическим обществом. Ее развитие, как
показывает опыт, связано с совершенствованием об-
щественных отношений, перестройкой мышления, вы-
работкой новой психологии, утверждением динамизма
как образа жизни, нормы бытия. Она настоятельно
требует постоянного пересмотра, обновления сложив-
шихся схем управления. Иными словами, (научно-тех-
ническая революция не только открывает перспекти-
вы, но и повышает требовательность ко всей органи-
зации внутренней и международной жизни» [5, с. 10].
Не случайно, разрабатывая планы ускорения социаль-
но-экономического развития страны, КПСС уделяет
огромное внимание научно-техническому прогрессу
как магистральному пути совершенствования социа-
листического общества, подчиняет НТР служению
людям.
Что же касается мотивов антисциентизма, которые
в тех или иных сочетаниях звучат сегодня в буржуаз-
ной идеологии, то совершенно ясно, что они являются
убедительным показателем кризиса этой идеологии,
кризиса общества, не способного справиться с масш-
табами научно-технической революции, с развитием
производительных сил, для которых становятся все
82

более узкими рамки частнособственнических произвол*
ственных отношений. Апокалипсический сценарий бу-
дущего, рисуемый буржуазными футурологами, отра-
жает углубляющуюся идейную и моральную деграда-
цию капитализма, ощущение его обреченности и не-
избежной гибели.
Это начинают понимать даже некоторые предста*
вители буржуазной науки. Примечательно, в частно-
сти, высказывание Р. Хейлбронера. «Технология, уп-
равляемая наукой, — это «е просто новая ступень в
развитии самой технологии, — пишет он в книге
«Между капитализмом и социализмом». — Она под-
водит к иному мировоззрению, к представлению о не-
капиталистическом типе общества. В своих основных
чертах эти представления отражают потребность в
научном управлении и в сознательном контроле над
окружающими условиями, в том числе и социальны-
ми. Такое мировоззрение прямо противоположно фило-
софии капитализма, которая связывает контроль над
окружающими условиями с механизмом некоордини-
рованных стихийных действий индивидуальных про-
изводителей и потребителей» [125, р. 86]. Не случайно
и то, что все растущее число буржуазных исследова-
телей в последние годы пытаются в своей аргумен-
тации выйти за жесткие рамки «технологического де-
терминизма», как это все более заметно по эволюции
докладов тому же Римскому клубу, в которых все
больше говорится о «человеческих качествах», «целях
для человечества» и т. д.
О. Тоффлер в своей работе «Третья волна» также
критикует изъяны современной технологической ци-
вилизации, обозначая ее как «индуст-реальность».
«Индуст-реальность, — пишет он, — создала также и
собственную тюрьму — промышленный образ мысли,
который искаженно толковал или игнорировал все, что
не мог выразить в количественных категориях, кото-
рый часто восхвалял смертельную боязнь критики и
карал воображение, сводил роль людей до элементар-
ных частиц протоплазмы и в конечном счете искал
техническое решение любой проблемы» [192, р. 130].
А консервативно настроенный американский теоретик
Ф. Мейер даже объявил «технологический детерми-
низм одной из самых отъявленных ересей в современ-
ном мышлении» [цит. по: 70, с. 62].
83

В буржуазной идеологии стало все больше ут-
верждаться так называемое «гюсттехнократическое»
видение, своеобразно преломляющееся как в консер-
ватизме, так и в либерализме. «Посттехнократы» вы-
ступили с критикой «технологического детерминизма»,
справедливо поставили ему в вину то, что он игнори-
рует роль человека в общественном развитии, его
внутренний, духовный мир, систему моральных норм
•и ценностей, отводит человеку .положение «винтика»
во враждебном и чуждом ему социально-экономиче-
ском механизме. Это закономерно привело к усиле-
нию внимания в буржуазной мысли к окружающим
человека социально-экономическим и политическим
институтам, к духовной сфере жизни общества, к гло-
бальным проблемам. Другими словами, буржуазная
социология попыталась дать свой ответ на процесс
возрастания роли и значения человеческого фактора
в общественном развитии.
Этот процесс объективен по своему характеру. Он
непосредственно связан с бурным развитием науки и
техники, предъявляющим небывало выеокие требова-
ния к главному элементу производительных сил —
человеку, работнику. Его совершенствование стано-
вится непременным условием научно-технического
-прогресса, который в сущности своей представляет
область творческой деятельности человека. Резко
возросла социальная активность народных масс, ра-
бочего класса в современную переломную эпоху. «Чем
больше размах, чем больше широта исторических дей-
ствий, — подчеркивал В. И. Ленин, — тем больше
число людей, которое в этих действиях участвует, и,
наоборот, чем глубже преобразование, которое мы хо-
тим произвести, тем больше надо поднять интерес к
нему и сознательное отношение, убедить в этой необ-
ходимости новые и новые миллионы и десятки мил-
лионов» [2, т. 42, с. 140].
Какими же в этих условиях выглядят исходные
позиций «посттехнократизма»? «Мы может, — пишет,
например, автор концепции «теледемократии» Т. Бе-
кер, — осуществить радикальный поворот вправо и
идти по железной дороге к тоталитаризму... Но можно
предпочесть пойти навстречу большей и более чистой
демократии, вовлекая в нее все большее количество
людей, обнажая, растворяя, децентрализуя власть как
84

никогда ранее» [77, р. 8]. Механизм экономического
менеджмента буржуазные идеологи предлагают, та-
ким образом, дополнить социальным и политическим
менеджментом, модифицируя в соответствии с меняю-
щимися требованиями необходимые структуры обще-
ственного организма.
Задачи подобного рода разработок в большинстве
случаев заключаются, однако, в том, чтобы помочь
создать особые виды социальных приспособлений, мо-
гущих, как надеются их авторы, адекватно решать
проблемы, с которыми капиталистическое общество
сталкивается и все более будет сталкиваться лицом к
лицу. Речь идет о стремлении выработать основу ре-
гулирования социальных процессов, классовую стра-
тегию и тактику сохранения капиталистического
строя, подчиняющих целенаправленному классовому
воздействию буржуазии социально-политическое раз-
витие в надежде отдалить надвигающийся крах.
О. Тоффлер прямо заявляет: «Самая важная по-
литическая проблема состоит в том, что наши основ-
ные политические правительственные институты уста-
рели» [192, р. 430]. Связывая перспективы перехода к
«демократии двадцать первого века» с необходи-
мостью «преодоления» технократии, он, как и другие
представители буржуазного либерализма, суть проб-
лемы сводит к осуществлению частичных реформ, не
затрагивающих, но лишь маскирующих всевластие мо-
нополистического капитала. Консерваторы же вообще
в нападках на технократическое мышление видят
прежде всего удобное средство в очередной раз об-
рушиться на «заорганизованное общество», т. е. вновь
поднять знамя буржуазного индивидуализма, защи-
тить «ценности» рыночной экономики, выступить про-
тив вмешательства государства в «спонтанный по-
рядок».
Техницистская и «посттехнократическая» линии
в буржуазной социологии оказываются, таким обра-
зом, полностью совпадающими с точки зрения клас-
совой сущности, своего идеологического предназначе-
ния. Не следует преувеличивать их различий и в кон-
цептуальном отношении. Преодоление «технологиче-
ского детерминизма» «посттехнократами» осталось
только заявкой,.нереализованной претензией. Пружи-
ны социальных и политических изменений, на необхо-
85

димости исследования и учета которых они настаи-
вают, в их концепциях чаще всего сводятся к тем же
технико-технологическим факторам, что и в традиции
онных схемах буржуазного индустриализма.
Не случайно одна из самых популярных в наша
дни на Западе политологических доктрин определя-
ется ее авторами как концепция «компьютерной де-
мократии». Так, Дж. Пелтон, заместитель директора
Международной организации коммуникационных спут*
ников «Интелсат», в работе «Глобальный разговор*
Союз компьютеров, мировых коммуникаций и чело-
века» пишет, что «социальные условия в век НТР за-
висят прежде всего от «правильного» использования
«правильной» технологии «правильными» потребите-
лями» [158, р. 101]. Раскрывая эту мысль, он продол-
жает, что развитие «телекомпьютер-энергетики» ве-
дет к становлению «информационного пространства»,,
«единого информационного общества», в котором со-
циальные антагонизмы растворятся в новых социаль-
ных и демократических институтах, созданных элект-
роникой и «высокоадаптированных к технологическим
инновациям и требованиям эффективности, стандар-
тизации и централизации» [158, р. 172].
Эксперт фирмы ИБМ Дж. Мартин также пишет,,
что модели трудовой деятельности, досуга, образова-
ния, промышленности будут преобразованы прежде
всего под воздействием развития телекоммуникаций:
«Телекоммуникации и их продукция изменят всю со-
циальную ткань» [142, р. 5]. Аналогичные высказыва-
ния содержатся в работах видных социологов Г. Крау-
ха, Е. Масуды, Дж. Мура и других представителей
теории «информационного общества» [144, 150].
Марксизм-ленинизм коренным образом расходится
с буржуазными концепциями в оценке роли и сущно-
сти научно-технического прогресса и перспектив раз-
вития общества.. Указывая «путь к всеобъемлющему^
всестороннему изучению процесса возникновения, раз-
вития и упадка общественно-экономических форма-
ций», он рассматривает «совокупность всех противо-
речивых тенденций», сводит их «к точно определенным
условиям жизни и производства различных классов
общества», устраняет «субъективизм и произвол в вы-
боре отдельных «главенствующих» идей или в толко-
вании их», вскрывает «корни без исключения деех
86

идей и всех различных тенденций в состоянии мате-
риальных производительных сил» [2, т. 26, с. 57—58].
Характер научно-технического прогресса поэтому не
может быть определен без признания обусловленно-
сти его природой существующей социальной системы.
Между обществом и НТР существуют отношения
целого и части, возникают связи типа взаимодействия
и взаимовлияния, а не причинно-следственных отно-
шений. НТР порождена всем ходом развития мате-
риального производства, техники, науки, политических
институтов. Но, став реальностью, она оказывает воз-
растающее обратное воздействие на социальные про-
цессы, породившие ее. Технические сдвиги делают не-
язбежным коренной переворот в общественных отно-
шениях, т. е. переход к новому социальному строю.
Усовершенствование техники, — писал В. И. Ле-
нин, — концентрируя средства производства и обра-
щения и обобществляя процесс труда в капиталисти-
ческих предприятиях, все быстрее и быстрее создает
материальную возможность замены капиталистиче-
ских производственных отношений коммунистически-
ми, — т. е. социальной революции...» [2, т. 38,
с. 85—86].
Как бы ни были велики свершения, вырастающие
на почве НТР, как бы ни были грандиозны ее перспек-
тивы, они все же несравнимы с теми колоссальными
последствиями для всех сфер общественной жизни,
которые создаются в результате социалистической ре-
волюции. А это означает, что основу социального
прогресса человечества на современном этапе естест-
венноисторического процесса составляет не научно-
техническая революция, а все расширяющийся и углуб-
ляющийся переход от капитализма к социализму и
далее к коммунистической перспективе. Поэтому в
связи с развертыванием НТР революционное обновле-
ние мира отнюдь не теряет свою силу и свое значение,
не оттесняется на задний план, как это хотели бы
утвердить буржуазные идеологи. Напротив, социали-
стическое и коммунистическое преобразование мира
в еще большей степени выдвигается на передний
фронт борьбы за социальный прогресс человечества.
Ибо только такое преобразование позволяет в пол-
ной мере развернуть НТР на благо человека, дать
мощные дополнительные стимулы ее развития.

Глава 5
ФИЛОСОФИЯ БИЗНЕСА НА СЛУЖБЕ МОНОПОЛИИ
Важным звеном идеологической апологетики но-
вейшего капитализма буржуазными теоретиками яв-
ляется положение об изменении природы и роли в
обществе монополистических объединений. Именна
крупная корпорация объявляется ими тем инстру-
ментом, который придает мощный импульс экономи-
ческому и социальному развитию. Этой идеей про-
никнуты основные теоретические постулаты защит-
ников «большого бизнеса», она является ведущей в
системе доказательств об «изменении» капитализмом
своей сущности, о его «трансформации» в сторону
более справедливого общественного устройства.
Один из родоначальников подобных теорий,,
А. Берли, писал, что крупные монополии США вы-
ступают «революционным орудием капитализма два-
дцатого века... Американская система оставила поза-
ди капитализм девятнадцатого столетия; она преоб-
разовала собственность, капитал и «свободный ры-
нок»... Система частной собственности в сфере про-
изводства... почти исчезла в американской экономи-
ке... Произошла социализация собственности без ре-
волюции» [179, р. 95]. Перемены якобы были на-
столько кардинальны, что даже социализм не смог
бы осуществить их более полно [84, -р. 76].
Какова основная суть этих перемен? По мысли
буржуазных идеологов, она заключается в том, что
утверждение господства крупных корпораций с не-
избежностью меняет само содержание собственности,
отношения власти и контроля, всю социальную
структуру капиталистического общества. Теории
«большого бизнеса» играют особую роль в стремле-
нии приукрасить политику монополистического капи-
тала. Аргументы их представителей выглядят более
весомыми, чем расхожие превознесения науки и тех-
ники в других разновидностях капиталистической
апологетики. Сторонники «корпорационных» концеп-
ций объективно выступают против плоских пред-
ставлений о том, что наука и техника в рамках тра^
88

диционной социальной структуры сами по себе спо-
собны обеспечить процветание и прогресс. На первый
план они, хотя и с ненаучных позиций, выдвигают
вопрос о соответствии капиталистических производ-
ственных отношений бурным изменениям в произво-
дительных силах. В своем варианте «адаптации» ка-
питализма к современным условиям эти социологи
постулируют определяющую роль монополистической
корпорации, «перестраивающей» на основе роста ак-
ционерного капитала отношения собственности, за-
кладывающей основы нового общества. Рост могу-
щества крупных корпораций они не только не замал-
чивают1, но делают отправным пунктом своей док-
трины.
Монополизация общественного производства в
капиталистическом мире действительно достигла в
наши дни громадных масштабов. Если на рубеже
XIX—XX столетий была лишь одна компания —
«Юнайтед Стейтс стил», активы которой превышали
1 млрд. долларов, а в начале 50-х годов — только че-
тыре, то к настоящему времени число компаний-
миллиардеров перевалило за несколько сотен [47,
с. 144]. Монополии ныне занимают ключевые посты
в экономике, оказывая определяющее воздействие
на все сферы жизни.
Бывший председатель комиссии по ценным бума-
гам и биржевым операциям М. Коэн отмечал, что в
США, например, 0,1% крупных монополий контро-
лирует более, чем половину активов всех корпора-
ций страны [178, р. 29]. Известный американский
политолог Т. Дай в своей серии книг, вышедших под
общим названием «Кто правит Америкой?», пишет,
1 Сравним, что в популярной в свое время на Западе книге
Л. Келсо и М. Адлера «Капиталистический манифест», появив-
шейся в 50-е годы — в период кристаллизации основных поло-
жений «корпорационной доктрины», ее авторы, говоря о насту-
плении в США эры «народного капитализма», также отталки-
вались от факта широкого распространения акций в обществе.
В этой связи, однако, они в большей мере делали упор на
•«диффузию» собственности, на «распыление» капитала и рост
акционеров (отчасти в духе Прудона), что и выступало в их
изображении основой «преобразования» капиталистического
строя. Концентрация же собственности и власти в крупнейших
монополистических объединениях ими фактически обходилась
даолчанием [134].
89

что из 200 тыс. существующих в настоящее время в
США корпораций лишь 100 контролируют 54,9%'
всех промышленных активов. На протяжении по»
следних десятилетий наблюдается стойкая тенденция
к увеличению доли контролируемых этими корпора-
циями активов [107, р. 19—22]. Пять крупнейших
корпораций («Экссон», «Дженерал моторе», «Мобил
ойл», «Интернэшнл бизнес мэшинз», «Форд») кон-
тролируют, по его данным/более 13% всех промыш-
ленных фондов [108, р. 35], и объем продаж толька
одного монополистического гиганта «Экссон» равен
объему продаж такой развитой индустриальной
страны, как Швейцария.
Процесс концентрации капитала под крышами
наиболее крупных корпораций стремительно разви-
вается. Западная пресса вновь, как и в конце 60 —
начале 70-х годов, пестрит сообщениями о буме
слияний и поглощений, который захватывает не
только промышленную, но и финансовую сферу. Так,
с 1970 г. число исчезнувших с арены фирм — членов
Нью-Йоркской фондовой биржи (эти фирмы в США
образуют костяк инвестиционно-финансового бизне-
са) сократилось почти на четверть, причем, по дан-
ным ученых Гарвардского университета, в первой по-
ловине 80-х годов в США осталось только 12 бан-
ков, предоставляющих посреднические услуги па
купле-продаже ценных бумаг в масштабах всей
страны [123, р. 2].
Монополизируя производство, крупнейшие компа-
нии выходят далеко за пределы отдельной отрасли и
даже за рамки национально-государственных деле-
ний. Транснациональные корпорации (ТНК), отме-
чалось на XXVII съезде КПСС, стали настоящими
финансово-промышленными империями. На их долю
ск началу 80-х годов приходилось более трети про-
мышленного производства, более половины внешней
торговли, около 80 процентов патентов на новую
технику и технологию в капиталистическом мире.
Ядро транснациональных корпораций составляют
американские. Созданный ими комплекс загранич-
ных предприятий использует дополнительна армию
рабочих и служащих, по численности равную поло-
вине занятых в обрабатывающей промышленности
самих США. Этот комплекс обеспечивает в настоя-
90

щее время производство товаров и услуг общей
стоимостью около 1,5 триллиона долларов в год, что
соответствует почти 40 процентам валовой продук-
ции США.
Размеры «второй экономики» США вдвое-втрое
превосходят экономику таких ведущих западноевро-
пейских держав, как ФРГ, Франция, Англия,4 уступая
лишь Японии. Сейчас крупнейшие транснациональ-
ные монополии США — это империи, масштабы эко-
номической деятельности которых можно сравнить с
валовым национальным продуктом целых госу-
дарств» [5, с. 15]. Не случайно многие авторитетные
на Западе эксперты все чаще стали выражать тре-
вогу перспективой раздела национальных и мировой
экономик несколькими сотнями или даже десятками
крупных монополий.
Более того, в буржуазной мысли стала домини-
ровать откровенно апологетическая линия в отноше-
нии корпораций. «Если бы Карл Маркс был сегодня
жив, — заявили авторы работы, выпущенной под эги-
дой исследовательской корпорации «Бизнес Интер-
нэшнл»,— то марксизм мог бы превратиться в совер-
шенно иную философию. Не мировой пролетариат
явился бы главной силой, изменяющей структуру об-
щества, а международная корпорация. Тезисом ста-
ло бы: государство—нация и национализм; антите-
зисом— международная корпорация; синтезом — но-
вый мировой порядок, при котором все государства
признают некоторые общие цели и единые пути их
достижения...» [189, р. 89].
Идеологическая установка такого рода заявлений
вполне определенна — оправдать дальнейший рост
монополистического господства. Не случайно в кни-
ге под примечательным названием «Мультинацио-
нальное предприятие во враждебном мире» некото-
рые из ее авторов ссылаются на К. Маркса в крити-
ке капитализма, но основная их цель—-в доказа-
тельстве того, что мир кардинально изменился и пе-
ремены в него принесли ТНК [123, р. 1—15]. А это
означает, что сегодня нужны новые доктрины, ибо
крупная корпорация, согласно таким утверждениям,
подорвала позиции классической экономической тео-
рии столь же радикально, как квантовая теория —
позиции ньютоновской физики.
91

Теории, оправдывающие политику «большого
бизнеса», представляют собой ту линию в апологети-
ке капитализма, для которой характерно утвержде-
ние «оптимистического» видения мира, пропаганда
закономерного и постоянного «улучшения» капитали-
стического строя. Действительную же роль и места
этих теорий можно определить лишь на основе уче-
та совокупности всех тех процессов, которые свиде-
тельствуют об углублении кризиса буржуазной идео-
логии как духовном выражении общественного кри-
зиса капитализма.
В. И. Ленин указывал, что «неизбежность превра-
щения капиталистического общества в социалисти-
ческое Маркс выводит всецело и исключительно из
экономического закона движения современного об-
щества. Обобществление труда, в тысячах форм иду-
щее вперед все более и более быстро и проявляю-
щееся... особенно наглядно в росте крупного произ-
водства, картелей, синдикатов и трестов капитали-
стов, а равно в гигантском возрастании размеров и
мощи финансового капитала, — вот главная матери-
альная основа неизбежного наступления социализ-
ма» [2, т. 26, с. 73]. Именно на этих процессах, сви-
детельствующих о дальнейшем развитии и одновре-
менно о дальнейшем загнивании капиталистического
способа производства, и спекулируют авторы «кор-
порационных» доктрин.
В книге «Новое индустриальное общество»
Дж. К. Гэлбрейт писал: в начале века «корпорация
была инструментом ее владельцев и отражением их
индивидуальности. Имена этих магнатов — Карнеги,
Рокфеллер, Гарриман, Меллон, Гугенхейм, Форд —
были известны всей стране. Они и сейчас известны,
но главным образом благодаря художественным га-
лереям и благотворительным фондам, основанным
ими или их потомками, которые подвизаются
ныне в сфере политики, Те, кто возглавляет
крупные корпорации, безвестны... не являются соб-
ственниками сколько-нибудь существенной доли дан-
ного предприятия. Их выбирают не акционеры, а,
как лравило, совет директоров, который в порядке
взаимности избирают они же сами» [20, с. 36]. Сход-
ную мысль высказывают Джерард и Джин Ленски,
авторы книги «Человеческие общества». «По мере
92

роста корпораций, — пишут они, — их характер ко-
ренным образом меняется. Самое важное заклю-
чается в том, что контроль в большинстве из них
переходит из рук собственников к группе высших
управляющих» [139, р. 326—327].
Частная, или, как пишут буржуазные идеологи,
владетельная, собственность была, по такой логике,,
характерна лишь для капитализма прошлого. Сего-
дня же в связи с развитием акционерного капитала
она «расщепилась» на две функциональные формы:
пассивную, получательскую (ею охвачена вся масса
акционеров) и творческую, управляющую, свойствен-
ную менеджерам, эысшей администрации. Отсюда
представления о капитализме как строе, основанном
на отношении господства и подчинения, заявляют
буржуазные авторы, себя полностью изжили, и фор-
мулой, выражающей суть нового общества, стало:
«Собственность без власти — власть без собственно-
сти».
Искаженным трактовкам пружин общественного'
развития при капитализме противостоит стройное ле-
нинское учение об империализме как кануне социа-
листической революции. Основная тенденция разви-
тия производительных сил в капиталистическом об-
ществе заключается, как известно, в растущем обоб-
ществлении производства. Соединение капитала мно-
гих индивидуальных владельце© позволяет приме-
нить его для все более крупного производства. «Из
разрозненных капиталистов складывается один кол-
лективный капиталист» [2, т. 27, с. 330], — это заме-
чание В. И. Ленина о банках можно отнести к ха-
рактеристике сущности современной капиталистиче-
ской собственности вообще.
Если капитализму времен свободной конкуренции7
была свойственна частнокапиталистическая собствен-
ность, выступающая в индивидуальной форме, то для
его высшей ступени характерны новые способы ка-
питалистического предпринимательства. В. И. Ленин:
писал об этом: «Капитализму вообще свойственна
отделение собственности на капитал от приложения
капитала к производству, отделение денежного ка-
питала от промышленного, или производительного,,
отделение рантье, живущего только доходом с де-
нежного капитала, от предпринимателя и всех непо-
93

средственно участвующих в распоряжении капита-
лом лиц. Империализм или господство финансового
капитала есть та высшая ступень капитализма, ко-
гда это отделение достигает громадных размеров»
[2, т. 27, с. 356—357].
Перемещение акций из рук в руки и изменение в
связи с этим титулов собственности не оказывают
влияния на движение действительного капитала,
функционирующего как экономически относительно
самостоятельное целое. Это неизбежно находит свое
выражение в конструировании всех типов корпора-
ции как особого юридического лица, что дало осно-
вание К. Марксу уже создание акционерного обще-
ства определить в качестве упразднения «капитала
как частной собственности в рамках самого капита-
листического способа производства» [1, т. 25, ч. I,
с. 479].
Важная особенность этого процесса заключается
в том, что капиталист, фактически контролирующий
акционерное общество, становится либо живущим на
дивиденды рантье, либо в формальном отношении
превращается в простого распорядителя чужого ка-
питала. Управляет он отныне не от своего лица, а от
лица компании, выступающей в роли коллективного
функционирующего капиталиста. Назначение управ-
ляющих, приглашаются ли они «со стороны» или яв-
ляются держателями акций, формально санкциони-
руется корпорацией, коллективными вкладчиками,
перед которыми они и должны нести ответственность.
Таким образом, капитал здесь, по выражению
К. Маркса, получает «непосредственно форму обще-
ственного капитала (капитала непосредственно ассо-
циированных индивидуумов) в противоположность
частному капиталу», а «функция в лице управляю-
щего отделяется от собственности на капитал» [1,
т. 25, ч. I, с. 479].
Вот эти-то изменения, действительно серьезные и
важные, и делают представители капиталистической
апологетики предметом своих спекуляций. Капитали-
сты объявляются ими «исчезающими фигурами два-
дцатого столетия», а собственность в крупных кор-
порациях, характеризующихся все более тесным пе-
реплетением финансовых и промышленных связей,
изображается не более частной, чем «место в вагоне
94

метрополитена» [86, p. 39; 84, p. 27]. «Собственность
сегодня,— писал Д. Белл, — это не более, чем юри-
дическая фикция; корпорация утратила черты ин-
ститута частной собственности и являет собой просто
форму организации» [80, р. 294]. Супермаркеты в
столицах социалистических стран, ©торят ему Дж. и
Д. Ленски, функционируют так же, как в Вашинг-
тоне, и, хотя на заводах и фабриках различия еще
сохраняются, суть превалирующего факта состоит в
том, что крупные технические комплексы становятся
все более идентичными и по организации, и по струк-
туре, независимо от того, где они находятся [139,
р. 323].
Буржуазные идеологи игнорируют тот факт, что
восхождение от индивидуальной к акционерной фор-
ме (в том числе к ее высшим видам) происходит в
рамках одного и того же типа собственности. Внут-
ренние противоречия капитализма поэтому не устра-
няются, но все более углубляются, поскольку сохра-
няется не только частное присвоение, но и открыва-
ются возможности для эгоистического использования
капиталов, собранных путем мобилизации средств,
многих тысяч людей. Капиталистическое производ-
ство, таким образом, продолжает служить матери-
альным интересам меньшинства, состоящего из круп-
нейших акционеров и управленческой элиты.
К. Маркс писал со всей определенностью: «В акцио-
нерном деле уже существует противоположность ста-
рой формы, в которой общественные средства произ-
водства выступают как индивидуальная собствен-
ность; но само превращение в форму акции еще стес-
нено капиталистическими рамками; поэтому вместо
того чтобы преодолеть противоречие между характе-
ром богатства как богатства общественного и как
богатства частного, оно лишь развивает это противо-
речие в новом виде». И здесь же: «Экспроприация
распространяется здесь с непосредственного произ-
водителя на самих мелких и средних капиталистов...
Эта экспроприация в пределах самой капиталистиче-
ской1 системы выражается в антагонистической фор-
ме, в форме присвоения общественной собственно-
сти немногими; а кредит все больше придает этим
немногим характер чистых рыцарей наживы» [1,
т. 25, ч. I, с. 483].
95

Отрицать наличие частной собственности в совре-
менных монополистических объединениях может
только тот, кто сознательно закрывает глаза на узур-
пацию общественного богатства немногими, на гнет
и всесилие монополий, ничтожной группы населения
по отношению к миллионам людей. Природу соб-
ственности невозможно понять, не выяснив, какой
класс, каким образом и в чьих интересах осущест-
вляет господство. Захват финансовым капиталом
всей системы накопления означает, что сбережения,
масс направляются для укрепления враждебной им
антинародной силы — монополий. Финансово-олигар-
хические группы в сущности располагают не только
пакетом собственных акций: на службу их эгоистиче-
ским интересам' ставятся огромные массы общест-
венного капитала. А «распоряжение общественным,
а не собственным капиталом, — отмечал К. Маркс,—
позволяет ему распоряжаться общественным трудом»
[1,т. 25, ч. I, с. 482].
Авторы доктрины «корпоративного общества» на-
стойчиво проводят мысль о том, что в капиталистиче-
ском мире происходит процесс «демократизации»
собственности, подключение к ней все новых миллио-
нов владельцев. И хотя они не раз заявляли о про-
граммах по распространению акций среди рабочих
и служащих, вопрос о действительном составе ак-
ционеров ими обходился молчанием. Причина это-
му—фактическое распространение акционерного ка-
питала— не свидетельствует о его «демократизации».
Обратимся к примеру. Соединенные Штаты Аме-
рики представляют страну, где крупные корпорации
получили наибольшее развитие. Более 85% населе-
ния вообще не имеет акций. Что же касается рабо-
чих и фермеров, то среди владельцев акций они со-
ставляют ничтожную часть — 2,7 и 0,3%. Есть все
основания полагать, что число это в перспективе не
только не увеличится, но еще более сократится. За-
метное сокращение количества держателей акций в
последние годы осуществлялось прежде всего за
счет «вымывания» мелких вкладчиков, в то время
росла степень концентрации капитала за счет сверх-
собственнической элиты. Около 4,5 тыс. лиц, т. е.
всего 0,002% населения, осуществляют контроль бо-
лее чем за половиной национальных богатств, вла-
96

деют половиной банковских вкладов, половиной
средств транспорта и контролируют свыше 2/3 стра-
ховых вкладов [108, р. 35]. Подобная картина на-
блюдается и в других капиталистических странах.
Идеологи «большого бизнеса» заявляют, однако,
что главное сегодня заключается не в распределении
богатства, а .в характере реальной власти, которой в
капиталистическом мире обладают, по их утвержде-
ниям, уже не собственники, а управленческий аппа-
рат корпораций. «Трансформация собственности от
ее активной роли в пассивное богатство, — сформу-
лировал ставшее классическим для «корпоративной»
теории положение А. Берли, — осуществляется та-
ким образом, что богатейшая прослойка уже не
имеет более власти» [85, р. 53].
В действительности же утверждения о пассивной
роли акционеров справедлиры лишь в отношении
миллионов сравнительно мелких держателей акций,
чье влияние на дела и стратегию фирмы ничтожно в
той же мере, как и влияние простого рабочего. Сама
по себе покулка акций (если речь не идет о значи-
тельном их количестве) ни в коей мере не прибли-
жает их владельца к совокупному капиталу компа-
нии и не предоставляет ему фактических прав. Ре-
альной властью обладают немногие собственники,
контролирующие деятельность фирмы либо коллек-
тивно, используя механизм финансово-олигархиче-
ских связей, либо индивидуально. «Богатство и
власть еще более концентрируются в руках немно-
гих» [5, с. 9]. Эти немногие и играют господствую-
щую роль. «Решения, принимаемые «экономической
элитой», — пишет Т. Дай, — нередко оказывают зна-
чительно большее влияние на жизнь людей, чем ре-
шения правительства» [108, р. 19].
Монополистические объединения доводят проти-
воречия капитализма до крайних пределов. Речь
идет при этом не только об обострении антагонизмов
между монополиями и народом, о расширении фрон-
та этих противоречий, когда в их орбиту втягиваются
не только трудящиеся, но и мелкие, средние пред-
лриниматели. Речь идет и не только об обострении
отношений межимпериалистической конкуренции, яв-
ляющейся важной, сущностной характеристикой со-
временного этапа общего кризиса капитализма. Не-
4 В. И. Коваленко
97

обходимо иметь в виду саму объективную тенденцию
развития капиталистического способа производства,
требующую его радикального, революционного пре-
образования.
«Переход крупных производственных предприя-
тий и средств сообщения в руки акционерных об-
ществ и в государственную собственность, — указы-
вал Ф. Энгельс, — доказывает ненужность буржуазии
для этой цели. Все общественные функции капита-
листа выполняются теперь наемными служащими.
Для капиталиста не осталось другой общественной
деятельности, кроме загребания доходов, стрижки
купонов и игры на бирже, где различные капитали-
сты отнимают друг у друга капиталы. Если раньше
капиталистический способ производства вытеснял
рабочих, то теперь он вытесняет и капиталистов... в
разряд излишнего населения» [1, т. 20, с. 289].
Объективные процессы развития общественного
производства, в первую очередь НТР, приводят к
тому, что его эффективное функционирование стано-
вится невозможным без широкого внедрения в про-
изводство принципов научного управления. Это тре-
бует целой армии первоклассных специалистов, во-
оруженных новейшими знаниями в данной области.
В обществе растут авторитет и значение управлен-
ческого персонала, поэтому закономерным стано-
вится то, что оборотной стороной «корпорационной»
доктрины с ее вуалированием всевластия крупного
капитала все больше выступает концепция менедже-
ризма.
В рубриках буржуазной статистики традиционно
Рокфеллеры и Форды при их окладах в сотни тысяч
в год и миллионным дивидендам по акциям числятся
(наряду с обычными клерками) служащими, адми-
нистраторами компаний, где их семейным кланам
принадлежат контрольные пакеты акций. Стремле-
ние представить менеджеров в качестве «принципи-
ально однородной» социальной группы стало общим
положением буржуазной социологии. На,деле ситуа-
ция иная.
В аппарате развитой монополистической корпо-
рации явственно выделяются три слоя: первый —
представители высшей администрации (председате-
ли правлений, директора, президенты, вице-прези-
98

денты и т. п.), являющиеся доверенными лицами ас-
социированного капиталиста; второй — сравнительно
высокооплачиваемые специалисты, осуществляющие
функции оперативного управления, но занимающие
в целом подчиненное положение и не определяющие
политики фирм;* низший — самый многочисленный
слой управленческого персонала, не имеющий отно-
шения к стратегическим вопросам; по своему поло-
жению и заработной плате он мало чем отличается
от рабочих [18, с. 59].
Верхушка управляющих, получая громадное воз-
награждение, органически влилась в ряды монополи-
стической буржуазии. Например, доход экс-прези-
дента Джеральда Форда в 1980 г. в четыре раза
превысил его официальное жалованье как президен-
та США [196, р. 52—53]. Директораты крупнейших
фирм комплектуются в основном из выпускников
«элитарных» вузов: по наблюдениям бывшего пре-
зидента Академии менеджмента США .профессора
С. Вэнса, шансы выпускников других, даже относи-
тельно привилегированных Частных университетов в
10 раз ниже, а у закончивших обычные государ-
ственные учебные заведения они ничтожны [196,
р. 47]. Помимо образования значительную роль иг-
рают также расовая принадлежность, националь-
ность, религия, политические взгляды, а главное,
тесный контакт с финансовыми кругами, влиятель-
ные родственные связи или политические знаком-
ства. Миф о мальчике из бедной семьи, пробившемся
в высшие деловые сферы, опровергается всей капи-
талистической действительностью. Да дело и не в
этом: приход новых людей на вершину пирамиды
богатства и власти никогда ничего не менял и не
мог изменить ни в сущности классов, ни в характере
общества. Главное в том, что пропуском в управлен-
ческую элиту служит способность «улавливать» при-
бавочную стоимость в требуемых монополиями мас-
штабах, противостоять в общественном производстве
рабочим и служащим в качестве представителя
крупного капитала и организатора .процесса их экс-
плуатации.
Капиталистическая природа высших управляю-
щих проявляется и в том, что им все более стано-
вятся присущи характеристики буржуазии в ее, так
4*
99

сказать, классическом виде, причем характеристики,
свойственные этому классу в период загнивания ка-
питализма. Деятельность директората сегодня не
имеет практически ничего общего с управлением
компаниями, она отмечена прогрессивно растущим
паразитизмом. Цель управленческой элиты — рост
капитала, распределение или перераспределение
прибыли в интересах той или иной финансовой
группы. «На базе капиталистического производ-
ства,— еще в прошлом веке разглядел эту тенден-
цию К. Маркс,—в акционерных предприятиях воз-
никают новые мошенничества с платой за управле-
ние, рядом с действительным управляющим и над
ним появляется множество членов правлений и на-
блюдательных советов, для которых управление и
контроль фактически служат лишь предлогом к
ограблению акционеров и к собственной наживе»
[1, т. 25,ч. I, с. 428].
Для управляющих монополистических фирм
обычные должностные отношения «капитализиру-
ются». Повышение по служебной лестнице приобре-
тает смысл личного обогащения, и удачливый чинов-
ник свои служебные повышения переживает как ус-
пехи не столько на поприще бюрократии, сколько
на поприще бизнеса. Утверждается дух «корпоратив-
ной этики», требующей безоговорочного следования
предписанным свыше установкам и правилам. Все
это еще раз подтверждает глубину положения
В. И. Ленина: «Демократизация» владения акциями,
от которой буржуазные софисты... ожидают (или
уверяют, что ожидают) «демократизации капитала»...
на деле есть один из способов усиления мощи фи-
нансовой олигархии» [2, т. 27, с. 345].
Хотя «корпорационная» доктрина во всех своих
составляющих сложилась в 60-е годы, т. е. в период
заметного доминирования на Западе буржуазно-ли-
беральных идей, рост «консервативной волны» не
привел к сколько-нибудь заметному переосмыслению
с позиций капиталистической апологетики ее основ-
ных, принципиальных положений. Громче зазвучали,
разумеется, мотивы действенности частнопредприни-
мательской инициативы, индивидуализма, но все эти
утверждения развиваются сегодня в русле призывов
к повышению боеспособности бизнеса, духа предпри-
100

нимательства и т. п. Такая «стабильность» аргумен-
тации, несмотря на неизбежные модификации, впол-
не понятна: курс консервативных правительств и сил
буржуазного Запада «ацелен на откровенное подчи-
нение общественных потребностей интересам моно-
полистического капитала. И все же закономерно вы-
явилась одна сфера, где идеи «корпорационной»
доктрины были радикально пересмотрены. Речь идет
о так называемой концепции «социальной ответ-
ственности большого бизнеса».
Массовое недовольство своекорыстной политикой
монополий .всегда заставляло буржуазных идеоло-
гов маскировать истинные цели капиталистического
производства. Обозреватель «Уолл-стрит джорнэл»
Ч. Стейблер подметил, что если в середине 60-х го-
дов «а вопрос, какие цели преследуют корпорации,
любой менеджер ответил бы без колебаний: «Задача
любой корпорации — делать деньги для своих вла-
дельцев, в процессе чего создаются рабочие места и
удовлетворяются запросы потребителей, но главная
цель — доходы», то, десятилетие спустя, такой ответ
прозвучал бы анахронизмом. Редкий председатель
совета директоров крупной компании не стал бы го-
ворить в своем выступлении или послании к акционе-
рам о «социальных целях», которые-де преследует
компания [178, р. 171 —175].
Корпорации сегодня включают в свои годовые от-
четы разделы: «Социальные цели корпорации», «Со-
циальная ответственность», «Социальные услуги об-
ществу». Крупный бизнес в лице фондов Форда, Рок-
феллера, Карнеги и других создал организации по
изучению сфер и возможности проявления корпора-
циями «социальной ответственности». К таким новым
сферам в последние годы буржуазные социологи
стали относить область охраны окружающей среды,
систему образования и др. «Посттехнократы», на-
пример, настаивают на «необходимости разработки
системы «оценки техники», в частности вопросов об-
щей оценки целесообразности новой техники, воз-
можных социально-экономических допущений при ее
использовании, выявления сферы распределения ее
влияния, анализа ее социальных последствий и пу-
тей устранения негативных явлений. Они предла-
гают вывести ее за рамки только «экономической
101

целесообразности», пишут о повышении роли «со-
циологизирующего мышления», влияния обществен-
ных организаций на научно-техническую политику
монополий [105, р. 54; 88, р. 102—103].
Буржуазные идеологи пытаются доказать, что в
современных условиях нельзя представить себе ка-
питалистическую фирму, преследующую, как это
было в XIX в., только одну цель — максимизацию
прибыли. Английский экономист Р. Вильсон пишет,
например, что в -настоящее время достижение того
или иного уровня прибыльности стоит в ряду дру-
гих, не меиее важных целей компании, каковыми яв-
ляются рост (производительности труда, повышение
эффективности управления, ускорение внедрения
технических новшеств и т. п. Менеджеры, продол-
жает Р. Вильсон, должны выбирать между различ-
ными вариантами, в которых неполное осуществле-
ние какой-то одной цели сочетается с приемлемой
степенью достижения других заданных параметров
[201, р. 32].
Концепция «множественности целей» современ-
ной корпорации несостоятельна, по крайней мере, в
двух отношениях. С одной стороны, в ней абсолютно
не учитывается соотношение целей капиталистиче-
ского хозяйствования. Так, монополии безразличны
к научно-техническому прогрессу, если он не обеспе-
чивает роста сверхприбылей. Они не пойдут на вне-
дрение новой техники, если стоимость ее будет выше
стоимости вытесненной рабочей силы. Поэтому цели,
о которых говорит Р. Вильсон, по своей природе яв-
ляются (Промежуточными и не имеют одинакового с
прибылью статуса в иерархии целей компании.
С другой стороны, теория «множественности целей»
корпорации утрачивает всякую научную основу, как
только ее авторы начинают рассуждать о том, что
движущим мотивом монополистического бизнеса яв-
ляется «многофакторный рост» с учетом «социаль-
ной ответственности». Это дает основание изобра-
жать монополии как инструмент «общественного
блага», что в условиях растущей эксплуатации тру-
дящихся становится типичным образчиком социаль-
ной демагогии крупной буржуазии. «Корпорации, —
пишет Д. Белл, — могут быть силой для согласонн-
ния интересов; в равной степени они могут быть apt*-
102

ной для проявления личной инициативы... Они дол-
жны формировать для своих членов удовлетвори-
тельный образ жизни...» и «неизбежно становятся
ареной, на которой решаются требования социаль-
ной безопасности, справедливости и уважения» [80,
р. 288, 285]. Все прежние концепции экономистов и
реформаторов, заявляют буржуазные идеологи, уже
не отвечают действительности, поскольку не учиты-
вают качественного будто бы изменения мотивов и
механизмов капиталистического (предприниматель-
ства в условиях господства крупных корпораций.
Рассуждая об изменении в мотивации бизнеса,
буржуазные специалисты пытаются использовать не-
которые моменты, действительно присущие совре-
менному капиталистическому производству. Но реа-
лии эти представляются ими в искаженном, а то и
прямо фальсифицированном виде. Часто пишут, на-
пример, о тех или иных акциях монополий, которые
на первый взгляд противоречат их интересу извле-
чения максимальной прибыли в какой-либо конкрет-
ной ситуации. Но такое случается обычно тогда, ко-
гда гиганты корпоративного бизнеса хотят располо-
жить к себе могущественного соперника, ослабить
на время накал конкурентной борьбы. Расширяя
производство, они могут пойти на намеренные поте-
ри, чтобы захватить нужный рынок, ослабить или
уничтожить опасного конкурента. Однако неизмен-
ным остается одно: монополии всегда руководству-
ются своими корыстными интересами.
Погоня за максимальной прибылью является
объективной экономической закономерностью, непо-
средственно вытекающей из основного экономиче-
ского закона капитализма — закона прибавочной
стоимости. Капитал боится отсутствия прибыли или
слишком маленькой прибыли, как природа боится
пустоты [1, т. 23, с. 770].
За словами о «социальном партнерстве» в корпо-
рациях стоит неизменное стремление вовлечь рабо-
чих в производство все более высокой (Прибавочной
стоимости. Что же касается «общественной пользы»,
монополии, как отмечала одна американская газета,
«ограничивают свои заботы сообщениями для прес-
сы, пустыми речами или же того меньшим» [184].
Концепция «социальной ответственности» бизнеса
ЮЗ

рушится при сопоставлении ее с реальной действи-
тельностью. Не случайно корпорации всячески пыта-
ются затушевать подлинный характер своей полити-
ки, переложить ответственность за социальные беды
на «неподдающиеся их влиянию обстоятельства».
Сами буржуазные ученые, однако, видят подчас
настоящую первопричину экономических и. социаль-
ных неурядиц в господстве монополистического ка-
питала в обществе. Так, представители левого кры-
ла экономической мысли США С. Боулс, Д. Гордон
и Т. Уайсскопф прямо пишут, что подавление моно-
полиями внутренней и внешней рыночной конкурен-
ции, лишение ими рабочих права на труд, гаранти-
рованный доход и социально приемлемый уровень
потребления оборачиваются громадными потерями
в экономике. Так, только в 1980 г. потери составили
1,2 трлн. долларов, или 45,6% валового националь-
ного продукта за год, в том числе от безработицы —
234 млрд. долларов (8,9%), от неправильной орга-
низации труда*—174 (6,6%), от внутрипроизвод-
ственных потерь рабочего времени — 455 млрд. дол-
ларов (17,3%) [87, р. 177].
В условиях роста массового недовольства поли-
тикой монополистического бизнеса современный
консерватизм в соответствии со своими общими уста-
новками все более резко расходится с рецептами
буржуазного реформизма. Хотя большинство из кон-
серваторов в целом отталкиваются от признания
«множественности целей» корпорации, некоторые из
них встречают в штыки даже робкие призывы к за-
боте о «социальной ответственности». Большинство
менеджеров транснациональных корпораций, по за-
мечанию профессора Гарвардской школы бизнеса
Р. Вернона, отвергают эти призывы с негодованием.
Верной, однако, не осуждает такую позицию, заяв-
ляя, что ТНК трудно приспособиться-де к несхожим
социально-экономическим и политическим условиям
в различных странах. Мерки «социальной ответствен
нести», по его мнению, целесообразно заменить пи
нечто вроде «социальной подотчетности», которли
будет обеспечена созданием соответствующих сопи
альных институтов, предпринимающих «лечебш.м*
дгйствия», если какая-нибудь компания излишне .«л
рвется [178, р. 60—69].
104

Один из лидеров экономической мысли консерва-
тизма М. Фридман тоже выступает с резкими проте-
стами против попыток заставить корпорации «мыс-
лить политически», а не только экономически. •Мене-
джер, заявляет он, является работником, нанятым
компанией, и его единственная задача — делать
деньги. Предприятие не должно выделять средства
ни на какие социальные мероприятия. В случае же,
если корпорация будет расходовать деньги на не-
производственные цели, М. Фридман рекомендует
для острастки подвергнуть ее деятельность антитре-
стовскому расследованию. Нужно, утверждает он,
чтобы корпорация конкурировала и никаких средств
на социальные цели у нее не оставалось — в этом
гарантии жизнеспособности капиталистической эко-
номики [178, р. 38].
Естественно, что такая политика вызывает расту-
щее сопротивление трудящихся. Она подрубает в ко-
нечном итоге и те основы, на которых держатся тео-
рии «большого бизнеса». Капиталистическая систе-
ма, вынужден .признать Д. Белл, рассчитана на
удовлетворение частного потребления, а не общест-
венных потребностей. В ней отсутствуют механизмы
для того, чтобы оценить общественные нужды на
базе ясной концепции «общественного интереса» [81,
р. 197]. Не случайно профессор Мэрилендского уни-
верситета М. Уилмер пишет о растущем «пессимиз-
ме общественности в отношении системы свободного
предпринимательства», «недоверии к крупным кор-
порациям, не считающимся с общественными потреб-
ностями» [178, р. 23—26]. А директор Центра юри-
дических и экономических исследований университе-
та в Майями Г. Мэнн в книге «Атака на корпора-
тивную Америку» говорит еще более определенно:
«Периоды сильных, даже острейших антипредприни-
мательских настроений не являются чем-то необыч-
ным в американской политической .истории. Но .сего-
дня это нечто беспрецедентное, близкое к истерии...
Со всех сторон нарастают обвинения, и вырабаты-
вается мнение, что система крупных корпораций есть
откровеннейшее зло» [177, р. 212].

Глава 6
БУРЖУАЗНОЕ ГОСУДАРСТВО В СИСТЕМЕ
КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ АПОЛОГЕТИКИ
Перспективы развития капитализма в изображе-
нии буржуазных идеологов многообразны. Это «но-
вое индустриальное общество» Джона Кеннета Гэл-
брейта, «многомерное общество» Кларка Керра,
«технотронное общество» Збигнева Бжезинского,
«корпоративное общество» Гардинера Минза, «эко-
логическое общество» Виктора Феркисса. Дэниел Белл
насчитал 18 определений будущего только с пристав-
кой «пост». Среди них «посткапиталистическое об-
щество» Ралфа Дарендорфа, «постцивилизация»
Кеннета Боулдинга, «постиндустриальное общество»
самого Белла, «постиндустриальная культура» Гер-
мана Капа. Венчает все эти теоретические конструк-
ции доктрина «иослекакого-то общества», разрабо-
танная Мэрион Леви.
В этой связи одной из важнейших задач капитали-
стической апологетики становится определение ин-
ститутов, которые можно будет поставить в центр
процесса изображаемых изменений. Буржуазные
идеологи все чаще обращают свой взор к институту
политической власти, рассчитывая, чта им удастся
внушить массам идею о ее «беспристрастности», «над-
классовом характере», о мнимой способности ре-
шать острейшие общественные проблемы. Традици-
онные для буржуазной апологетики положения о
«чистой демократии» дополняются (и весьма активно)
рассуждениями о механизме воздействия политиче-
ской власти на социально-экономические процессы
капиталистического строя, причем в таком направле-
нии, которое избавит капитализм от кризисных по-
трясений и неурядиц. Стало модно говорить о «рас-
средоточенное™» в осуществлении крупных решений,
о так называемом «плюрализме» власти, что подра-
зумевает построение системы «общественного конт-
роля». Центральное место здесь занимают идеи о
роли капиталистического государства в экономической
жиани.
106

Классической концепцией такого рода в рамках
буржуазно-либеральной традиции считаются разра-
ботки видного американского институционалиста
Дж. К. Гэлбрейта. Еще в одной из своих ранних ра-
бот он сетовал на то, что либералы «в течение мно-
гих лет посвящали свое время и энергию, чтобы де-
монстрировать сожаление по поводу роста крупного
капитала, вместо того, чтобы научиться, как лучше
жить рядом с ним» [115, р. 152]. Конкретизации это-
го положения он и посвятил ряд крупных своих
произведений.
В книге «Век неуверенности» Гэлбрейт пишет,
что, хотя предписывать корпорациям то или иное по-
ведение означало бы идти против исторических тен-
денций, может и должна существовать система до-
статочно строгих правил, «которые позволили бы со-
четать власть корпораций с общественными интере-
сами» [114, р. 277]. Путь к этому может проложить
растущий симбиоз крупнейших фирм с государствен-
ной машиной. Для Гэлбрейта такой процесс означа-
ет своеобразное перерождение капитализма в некую
форму «нового социализма».
Несколько по-иному обосновывает тот же тезис
другой крупный институционалист Р. Хейлбронер.
«Я должен со всей определенностью заявить, — пи-
шет он в книге «Экономическая трансформация в
Америке», — что, по моему убеждению, последующая
трансформация непременно выведет нас за пределы
капитализма» [126, p. В52]. При этом он подчеркива-
€т, что высшая власть в крупных корпорациях в лю-
бом случае будет сосредоточена в руках тесных групп
могущественных акционеров или тех, кто представ-
ляет их интересы. Понятие «техноструктура», поле-
мизирует он с Гэлбрейтом, будучи слишком обоб-
щенным и расплывчатым, не отражает реально су-
ществующие иерархические системы власти и маски-
рует тот факт, что в капиталистическом обществе
сталкиваются силы науки и технологии, с одной сто-
роны, богатства и собственности — с другой [125, р.
29—42]. Усиление надзора за корпорациями со сторо-
ны государства, введение особого федерального ста-
туса для крупнейших компаний, совершенствование
и расширение отчетности и тому подобные меры
Хейлбронер считает паллиативами. Главное — возра-
5*
407

стание роли государства, расширение его аппарата
и функций. «Я полагаю, — заявляет он, — что в
конечном счете именно это расширение политиче-
ских прерогатив послужит основным фактором зату-
хания цивилизации бизнеса» [126, р. 17]. На долго-
временную перспективу (100 лет) он прогнозирует
установление «строго контролируемой общественной
системы, где традиционные для капитализма инсти-
тут частной собственности и механизм рыночного
регулирования, если и не будут полностью вытесне-
ны общественной собственностью и государственным:
руководством, фактически подвергнутся преобразо-
ванию» [126, р. 117].
Такой подход к роли капиталистического государ-
ства буржуазные либералы отстаивают и в условиях
нарастания «консервативной волны». Авторы одного
из наиболее крупных аналитических исследований по
проблемам общественной (находящейся в собствен-
ности государства. — В. К) инфраструктуры США
корни «инфраструктурного кризиса» связывают, в
частности, с глубоко укоренившимся в Америке об-
щим негативным отношением к государственному
планированию, рассматриваемому консерваторами
в качестве «инструмента для внешнего диктата и
ограничения индивидуальных свобод». Это, как они
пишут, «позволяет многим политикам превращать
вопрос о планировании в удобную мишень для кри-
тики с использованием самой бесстыдной демаго-
гии» [166, р. XXII]. Выход из кризиса авторы видят
в осуществлении «комплексной национальной стра-
тегии капиталовложений» и вообще в усилении госу-
дарственного вмешательства в экономические про-
цессы [166, р. 269—271].
Буржуазные идеологи создают даже схемы цело-
го исторического процесса с позиций посылки о ра-
стущей роли капиталистического государства. Про-
фессор истории Техасского университета Г. Детлофф
модернизирует с этой целью теорию «стадий эконо-
мического роста» У. Ростоу, еще, как известно, в
юности поклявшегося «йайти ответ марксизму» [26,
с. 226]. Вслед за Ростоу он также выделяет в разви-
тии капитализма пять основных стадий. Первая —
мелкое капиталистическое хозяйство, характеризую-
щееся наличием частной собственности и свободной
108

рабочей силы и действующее в условиях, когда пра-
ктически отсутствуют торговля и свободный рынок.
Вторая стадия — торговый капитализм, примерно
совпадающая с эпохой великих географических от-
крытий. На третьей стадии утверждается промышлен-
ный капитализм, когда в производстве начинают
применяться достижения научно-технического про-
гресса. Четвертая стадия, переживаемая, по Детлоф-
фу, развитыми капиталистическими странами в на-
ши дни, — это финансовый капитализм, при котором
все основные признаки данного строя получают свое
полное развитие и который характеризуется господ-
ством крупных концернов, объединяющих в своих
руках колоссальную финансовую и промышленную
мощь. Это, по Детлоффу, вершина прогресса на се-
годня, однако, как он признает, рапределение благ
здесь осуществляется с «недостаточной степенью
справедливости». Но это явление преходящее, пото-
му что в современных условиях якобы происходит
«трансформация» капитализма в направлении пятой
стадии — государственного, или народного, капита-
лизма [104, р. 8—9].
Детлофф пытается гальванизировать концепцию
«народного» капитализма под флагом происходящей
будто бы «государственной реформации» буржуазного
строя. Он заявляет, что частная собственность в об-
ществе сохранится, однако контроль над ней станет
общественным. В то же время значительно увеличат-
ся расходы государства, направленные на преодоление
циклических кризисов и удовлетворение социальных
нужд, будет отрегулировано трудовое законодатель-
ство, установлен эффективный контроль над ценами
и т. п. Все это якобы сделает возможным более
справедливое распределение благ в обществе, что
приведет в последующем к полному соответствию
капиталистической системы с интересами масс, к
утверждению «классового мира» и «социального со-
гласия» [104, р. 9—10].
Если при капитализме времен свободной конку-
ренции вмешательство политической власти в эконо-
мику было минимальным и власть рассматривалась
в качестве «ночного сторожа», призванного обеспе-
чить беспрепятственное функционирование капитала,
то в условиях новейшего империализма буржуазные
109

идеологи стали активно разрабатывать тезис о «го-
сударстве всеобщего благоденствия». «Преимущест-
венная роль федерального правительства в XIX в. за-
ключалась в создании наиболее благоприятных усло-
вий для деятельности бизнеса», — заявил, например,
один из авторов и редактор книги «Справедливость,"
доход и политика», профессор социальных и полити-
ческих наук Рутгерского университета И. Л. Горовиц.
Однако, продолжил он свою мысль, по мере продви-
жения общества к «постиндустриальной стадии» го-
сударство от защиты предпринимательских интере-
сов медленно переходило к созданию определенного
баланса между классами, так что ни один из них не
может выступать в наши дни в качестве господствую-
щего. «Роль государства как гаранта равенства, —
делает вывод Горовиц, — стала центральной в но-
вой идеологии... Буржуазное государство XIX в. прео-
бразовалось в антибуржуазное государство XX в.»
[ПО, р. .2].
Идеологи современного капитализма, таким обра-
зом, рассматривают государство как надклассовую
силу и заявляют даже, что оно в первую очередь при-
звано защищать интересы слабейшего. Корпорации,
пишут они, к примеру, в отличие от рабочего, ферме-
ра в состоянии уменьшить свои проблемы без того,
чтобы открыто обращаться к правительству. Фермеры
же, рабочие и другие граждане в случае затруднений
вправе рассчитывать на поддержку и помощь со
стороны государства, и «оно действительно их под-
держивает» [113, р. 102].
В обосновании своих положений о «преобразова-
нии» буржуазного государства идеологи Запада
пытаются опереться на бурно развивающиеся про-
цессы дальнейшего развертывания всей системы го-
сударственно-монополистических отношений. В усло-
виях домонополистического капитализма взаимоотно-
шения предпринимателя с государством выражались
в том, что власть гарантировала ему неприкосно-
венность частной собственности и предоставляла пол-
ное право владения, пользования и распоряжения
своим капиталом. Любое вмешательство власти в эко-
номическую жизнь, во всяком случае в непосредст-
венном своем выражении, объявлялось абсолютным
злом, ибо предполагалось, что такое вмешательство
110

способно лишь подорвать частное предприниматель-
ство. Допускалось оно лишь тогда, когда необходимо
было употребить власть для обуздания трудящихся,
посягавших на установленный правопорядок.
Разумеется, и на ступени свободной конкуренции
существовали элементы государственной собственно-
сти, которая восполняла недостаточность накопления
капитала индивидуальными владельцами. «Некоторые
отрасли производства, — указывал К. Маркс, — уже
при самом начале капиталистического производства
требуют такого минимума капитала, которого в это
время нет в руках отдельных индивидуумов. Это вы-
зывает, с одной стороны, государственные субсидии
частным лицам... с другой стороны, — образование
обществ с узаконенной монополией на ведение из-
вестных отраслей промышленности и торговли —
этих предшественников современных акционерных об-
ществ» [1, т. 23, с. 319]. Тем не менее и экономиче-
ски, и юридически частный капитал представлял
собой высшую инстанцию капиталистического произ-
водства. Укрепляя свое могущество, буржуазия рев-
ностно противилась вмешательству государства в
дела бизнеса, в экономические процессы.
Развитие государственно-монополистического ка-
питализма создало принципиально новую ситуацию,
что сразу же отразилось на задачах и функциях ка-
питалистической политической системы. Для того
чтобы обеспечить эффективное осуществление власти
буржуазии в изменившихся условиях, потребовалось
заметное расширение роли государства в традици-
онных политико-административной и законодательной
сферах деятельности, а также распространение поли-
тической власти на новые сферы — экономику, со-
циальные отношения, культуру, идеологические про-
цессы и т. д. Характерными чертами империализма
стали национализация средств производства и воз-
никновение на этой основе крупных государственных
предприятий. Особое развитие такие процессы полу-
чили с наступлением периода общего кризиса капи-
тализма.
«Пытаясь приспособиться к изменившейся обста-
новке, — отмечается в новой редакции Программы
КПСС, — монополистическая буржуазия постоянно
маневрирует. Капиталистическое государство пере-
111

распределяет, в частности через бюджет, значитель-
ную часть национального дохода в пользу крупного
капитала, стремится поставить себе на службу новей-
шие научно-технические достижения» [4, с. 13—14].
Под давлением внутренних и внешних факторов
в странах Западной Европы, а также в США и Япо-
нии буржуазное государство вынуждено было в зна-
чительной степени взять на себя риск капиталовложе-
ний, подготовку научно-технических кадров, финанси-
рование крупных гражданских и военных исследова-
ний и т. д. В результате в экономике западноевро-
пейских стран сложился внушительный государствен-
ный сектор, а в США и Японии, где на прямые фор-
мы контроля над бизнесом буржуазия идет весьма
неохотно, возникли другие развитые формы государ-
ственного регулирования экономических процессов.
Государственно-монополистическая собственность
здесь развивается в основном путем накопления зна-
чительных средств в государственном бюджете, по-
зволяя государству оказывать активное воздействие
на хозяйственную жизнь посредством применения
различных экономических рычагов и средств.
Авторы теорий «трансформации» капитализма
ссылаются на процессы национализации экономики
особенно охотно. И ясно почему: ибо если в частно-
капиталистических фирмах собственность остается в
руках отдельных лиц и отрицать ее частный харак-
тер трудно, то деятельность государственных пред-
приятий изображается ими как безоговорочное сви-
детельство «коренного изменения» природы капита-
лизма. На деле, однако, данные процессы отражают
тот факт, что гигантски выросшие производительные
силы перерастают капиталистическую форму собст-
венности и «с возрастающей мощью стремятся к унич-
тожению этого противоречия, к освобождению себя
от всего того, что свойственно им в качестве капита-
ла, к фактическому признанию их характера как об-
щественных производительных сил» [1, т. 19, с. 220].
Развитие государственного сектора на капиталисти-
ческой основе лишь обостряет, углубляет это проти-
воречие и никоим образем не свидетельствует об
изменении природы капитализма.
Анализируя самые зачатки государственно-моно-
полистического капитализма, Ф. Энгельс отмечал,
112

что капиталистическое «государство, какова бы ни
была его форма, есть по самой своей сути капитали-
стическая машина, государство капиталистов, идеаль-
ный совокупный капиталист. Чем больше производи-
тельных сил возьмет оно в свою собственность, тем
полнее будет его превращение в совокупного капита-
листа, тем большее число граждан будет оно эксплу-
атировать... Капиталистические отношения не унич-
тожаются, а, наоборот, доводятся до крайности, до
высшей точки» [1, т. 20, с. 290]. К. Маркс также ука-
зывал р «Капитале», что ни рост государственной
собственности в условиях капитализма, ни выход
ее за рамки акционерных обществ, когда уже буржут
азные правительства выполняют функции промыш-
ленных капиталистов [1, т. 24, с. 112; т. 25, ч. I, с.
481—482], не меняют ее капиталистической природы.
Разумеется, когда собственником средств произ-
водства становится государство, в механизме фун-
кционирования капиталистической собственности не-
избежно появляется ряд новых черт, в какой-то сте-
пени отрицающих ее частный характер. Но ведь и го-
сударственно-монополистические отношения в целом,
как уже отмечалось, во многом являются отрицанием
традиционных институтов капитализма, отражением
несоответствия его новейших форм природе капита-
листического способа производства.
Однако В. И. Ленин подчеркивал: самое основное
в. теоретической оценке империализма заключается
в том, что последний остаётся капитализмом. Это
следует выделить особо, писал он, «ибо самой рас-
пространенной ошибкой является буржуазно-рефор-
мистское утверждение, будто монополистический или
государственно-монополистический капитализм уже:
не есть капитализм, уже может быть назван «госу-
дарственным социализмом» и тому подобное». В дей-
ствительности «мы остаемся все же при капитализме,
хотя и в новой его стадии, но несомненно при капи-
тализме» [2, т. 23, с. 68].
Развитие государственной собственности в капи-
талистических странах, как и вмешательство буржу-
азного государства в экономические процессы в да-
лом, монополистическая буржуазия полностью ctf&r
вит на службу своим интересам. Практически это
выражается в тех конкретных политических, прайо-
113

вых и хозяйственных акциях, которые осуществля-
ются капиталистическим государством в процессе
использования различных объектов государственной
собственности и проведения всей его экономической
политики.
Монополистический капитал, в частности, побуж-
дает государство направлять инвестиции в отрасли
с низкой рентабельностью, значительно более дли-
тельными сроками окупаемости капиталовложений.
Тем самым создаются условия, способствующие по-
вышению эффективности частного накопления в дру-
гих отраслях и избавляющие монополии от риско-
ванного помещения капитала, что служит для них
источником дополнительных прибылей.
В капиталистических странах практикуется уста-
новление заниженных цен на продукцию, поставля-
емую национализированными предприятиями MQHono-
лиям. Возможности для частной наживы буржуазное
государство увеличивает посредством передачи част-
ным фирмам на льготных условиях изобретений, пу-
тем кредитов, правительственных гарантий, налоговой
политики и т. п. Так, в книге американских авторов
«Помощь федерального правительства бизнесу США>
отмечается, что размер налоговых льгот, получаемых
крупными корпорациями, значительно больше, чем в
среднем по отраслям экономики. В частности, в обра-
батывающей промышленности Соединенных Штатов
несколько сотен крупнейших компаний имели в 1982 г.
фактическую ставку налога на уровне 22—29%, в то
время как в обрабатывающей промышленности в
целом ставка налога составляла 39%, в добывающей
промышленности — соответственно 16 и 26, а в сфе-
ре финансов — 37 и 48% [111, р. 64]. Современные
же консерваторы вообще заявляют, что высокие на-
логи — «основная причина всех экономических про-
блем», поэтому «их понижение, особенно если оно
ориентировано на богатых, решит эти проблемы»
[165, р. 29].
Политика буржуазного государства руководству-
ется отнюдь не интересами всего общества, как пы-
таются доказать его апологеты, и ни о каком «пере-
рождении» капитализма не может быть речи: госу-
дарственная собственность в полной мере подчинена
целям капиталистического предпринимательства —
114

эксплуатации рабочего класса, других групп трудя-
щихся во имя прибыли. Сбрасывая формально част-
нособственническую оболочку, эта собственность на
деле продолжает служить монополистической бур-
жуазии. «Общее распределение средств производст-
ва» — вот что растет, с формальной стороны дела... —
указывал В. И. Ленин. — Но по содержанию своему
это распределение средств производства совсем не
«общее», а частное, т. е. сообразованное с интереса-
ми крупного — ив первую голову крупнейшего,
монополистического — капитала...» [2, т. 27, с. 333].
Это замечание В. И. Ленина дает ключ к пониманию
природы новейших форм капиталистической собст-
венности вообще, в ее государственном выражении
в особенности. Буржуазное государство, будучи ко-
митетом по управлению делами монополистической
буржуазии, использует всю полноту экономической
и политической власти для защиты своих интересов,
для дальнейшего закабаления трудящихся.
Новые специфические явления в обществе госу-
дарственно-монополистического капитализма ни в
коем случае не отменяют присущих ему противоречий.
Они лишь свидетельствуют об углублении общего
кризиса капитализма, вызревании в его недрах мате-
риальных предпосылок нового строя. Настущая роль
государства в капиталистических странах экономии
чески означает поэтому подготовку будущей экспро-
приации экспроприаторов «всем обществом, нацией»
[1, т. 25, ч. I, с. 481], показывает, что монополисти-
ческая буржуазия — бесполезный нарост на общест-
венном организме, что она полностью утратила свои
производительные функции и потеряла всякое исто-
рическое оправдание для своего существования.
В. И. Ленин отмечал, что «социализм есть не что.
иное, как ближайший шаг вперед от государственно-
капиталистической монополии... как государственно-
капиталистическая монополия, обращенная на пользу
всего народа...» [2, т. 34, с. 192]. При этом он особо
подчеркивал, что переход этот нельзя осуществить
автоматически, что только «в обстановке революции,
при революции государственно-монополистический
капитализм непосредственно переходит в социализм»
[2, т. 34, с. 373], ибо «социализм немыслим... без
господства пролетариата в государстве...» [2, т. 43;
115

с. 211], т. е. без установления диктатуры пролета-
риата.
Внутренняя противоречивость государственно-мо-
нополистического капитализма обусловливает резкие
колебания у различных групп монополистической
буржуазии и ее идеологов в определении путей даль-
нейшего развития капиталистического общества. «Уже
более десяти лет двигатели мирового экономического
корабля постепенно сдают», — отмечает профессор
Массачусетского технологического института Л. Ту-
роу, — однако «наши навигаторы — экономисты...
люди с картами и компасами, — кажется, не могут
договориться о том, каким курсом необходимо сле-
довать» [190, р. XIII].
Как известно, еще совсем недавно ведущей бур-
жуазной политэкономической школой было неокейн-
сианство, имеющее своими истоками доктрину ан-
глийского экономиста Дж, М. Кейнса. Кейнсианцы и
неокейнсианцы обосновывали необходимость расту-
щего государственного вмешательства в экономиче-
ские процессы. Их главной исходной посылкой быяо
утверждение об утрате капитализмом стихийного
механизма восстановления экономического равнове-
сия, что и потребовало государственного регулирова-
ния капиталистической экономики. Разработка путей
такого регулирования стала, по выражению амери-
канского либерального экономиста Б. Селигмена,
«'большой революцией» в экономической теории За-
пада [57, с. 484].
Неокейнсианцы конструировали формулы «гармо-
низации» экономического роста с увеличением част-
ных капиталовложений и государственных расходов.
Они уповали на правительственную бюджетно-финан-
совую политику как на механизм поддержания рав-
новесия и обуздания циклических кризисов, пытаясь
доказать, будто виды на «всеобщее благоденствие»
и повышение «качества жизни» могут мирно ужи-
ваться с существованием государственно-монополисти-
ческого капитализма. Однако потрясения 70-х годов
и последующие экономические неурядицы в значи-
тельной степени дискредитировали кейнсианские и
цеокейнсианские доктрины. Магистральными идеями
буржуазной политэкономии стали «экономика лре-'
дложения», монетаризм и «корпоратизм», что Bi
-Иб;

капиталистических странах привело к рассуждениям
о наступлении «кейнсианской контрреволюции» [87,
121].
Все большее хождение на Западе стали приобре-
тать призывы «расковать капитал», покончить с
правительственным регулированием бизнеса. Консер-
ваторы выступили с требованиями возврата к руко-
водящим принципам «экономического либерализма»:
капитализму нужно «вернуть свободу», снять огра-
ничения в социальной и экономической областях,
вернуться к действию чистых законов спроса и пред-
ложения на рынке товаров, сырья и рабочей силы.
А далее кризис, спад производства сами сделают
благое дело — уменьшат стоимость сырья и рабочей
силы, вернут фирмам конкурентоспособность, повы-
сят прибыли, следовательно, и капиталовложения
предпринимателей, перегонят капиталы из нерента-
бельных в перспективные отрасли экономики.
Один из видных представителей такого рода на-
строений М. Фридман в статье «Что кому принадле-
жит?» прямо заявляет, что* незыблемость частной
собственности — это гарантия демократических прав
и личных свобод каждого американца, а любые по-
пытки ограничить прибыли монополистических кор-
пораций равносильны посягательству на «жизнь,
свободу и стремление к счастью» всех американских
граждан. Достаточно-де позволить государству уще-
мить интересы той или иной монополии, как оно нач-
нет произвольно определять стоимость личного иму-
щества каждого американца, принадлежащего ему
дома, обстановки, вплоть до коллекции почтовых
марок. В результате, запугивает М. Фридман, дело
лридет к тому, что на спине каждого жителя Амери-
ки появится зловещая печать тоталитарного государ-
ства: «Собственность правительства США. Не сги-
бать, не скручивать, не калечить!» [153, р. 41].
Консультант Объединенной экономической коми-
ссии конгресса США Б* Бартлетт главную причину
упадка экономической активности в стране также ви-
дит в «чрезмерной» перераспределительной функции
государства. Он, как и другие консерваторы, пред^
лагает следующий вариант функционирования эко-;
номики: резкое сокращение вмешательства государ-
ству в дела частного бизнеса, снижение государствен*»
111

ных расходов за счет сокращения ассигнований на со-
циальные нужды, свертывание государственных мер
по поддержанию занятости и т. п. [76, р. 3—5].
Рецепты «оздоровления» экономики, предлагаемые
представителями правых течений в буржуазной науке,
сводятся к требованиям громадных жертв со сторо-
ны трудящихся: дальнейшего урезывания потребле-
ния, сокращения реальных доходов населения. Де-
мократические принципы в новых условиях, с трево-
гой отмечает сторонник идей «либеральной технокра-
тии» Д. Диксон, должны быть принесены в жертву
интересам жизнеспособной экономики, технический
же прогресс снова рассматривается прежде всего как
источник обеспечения высоких прибылей частных
корпораций, а не как средство для достижения пол-
ной занятости или содействия наиболее желательных
для всего общества форм экономического роста [105,
р. 18—19].
Консервативные идеологи сегодня часто высту-
пают с лозунгом «всеобщего сокращения налогов»,
без всякой меры раздувая выгоды, которые-де эта
мера принесет рядовым гражданам. М. Фридман, на-
пример, давно уже отстаивает проект так называе-
мого «негативного подоходного налога», суть которо-
го на первый взгляд сводится к тому, чтобы дей-
ствительно облегчить положение бедных слоев насе-
ления. Налоги с них предлагается отменить. Более
того, наименее обеспеченным предлагается даже вы-
плата определенных денежных средств, чтобы они
имели гарантированный минимальный доход. Если,
однако, освободить эти рекомендации от их словес-
ного покрова, то станет ясно, что на деле они выра-
жают попытку монополий еще более ущемить инте-
ресы трудящихся. Истинный смысл данного проекта
содержится в двух основных дополнениях к нему. В
соответствии с первым из них все старые программы
помощи должны быть отменены. Второе сводится к
требованию установить жесткие условия для опреде-
ления получателей такой помощи. В результате об-
щая сумма государственных затрат по «негативному
подоходному налогу» будет ниже даже тех явно недо-
статочных средств, которые сейчас выделяются на
эта нужды. Да и сам гарантированный минималь-
ный доход должен быть ниже официально установ-
ив

ленной в США черты бедности, чтобы, как заявляют
буржуазные идеологи, это поощряло нуждающихся
заниматься активными поисками работы. Что же
касается монополий, то авторами «экономики предло-
жения» рекомендуется налоги на капитал уменьшить
гораздо больше, чем налогообложение заработной
платы [97, р. 209]. Тем самым окончательно раскры-
вается классовый смысл новейших рецептов буржуаз-
ной науки как теории, призывающей к фронтальному
наступлению на социальные завоевания трудящихся.
Сокращение налога на заработную плату оказывает-
ся чисто символическим: оно полностью перекрыва-
ется потерями, которые массы несут в связи с уре-
зыванием средств на социальные нужды. Практика
подтверждает, что такая политика несет действитель-
ные выгоды большому бизнесу, на долю же неимущих
слоев выпадает лишь нарастание экономических
тягот.
Оценивая новые экономические программы, Гене-
ральный секретарь компартии США Гэс Холл писал:
<сНе удовлетворяясь максимальными прибылями в
сфере производства, корпорации толкают государство
на то, чтобы оно произвело самое беззастенчивое в
истории капитализма перераспределение доходов за
счет рабочего класса и народа в пользу крупнейших
монополий. Эта цель должна быть достигнута всякого
рода налоговыми ухищрениями и лазейками, избав-
ляющими гигантское мошенничество корпораций от
каких бы то ни было ограничений и правил. Это
политика, ведущая к тому, чтобы военно-промышлен-
ный комплекс был свободен от всякого контроля и
регулирования. Тем самым государство не только
принимает на себя роль «судебного исполнителя»
требований корпораций, но и становится прямым и
полноценным участником грабежа, творимого по -от-
ношению к народу» [7, с. 118].
Нападки консервативно настроенных буржуазных
идеологов на политику государственного регулиро-
вания экономических процессов, таким образом, в
капиталистических странах закономерно перерастают
в безудержную апологию частного капитала, служат
идеологической платформой для наступления импе-
риалистической реакции на демократические завое-
вания масс. «Нам неоднократно говорили о государ-
119

стве, функционирующем как сверхкорпорация, — не
без ^тревоги отмечали Д. Коэн и М. Минц, авторы
серии работ по структуре власти в капиталистическом
мире, — но нас очень редко предупреждают об опас-
ности существования сверхкорпораций, функциони-
рующих как государство...» [29, с. 19]. Интересы имен-
но таких финансово-промышленных империй и хотят
защитить идеологи воинствующей буржуазии.
К настоящему моменту мы уже имеем возможность
дать, оценку не только теоретической платформе со-
временного консерватизма, но и результатам вопло-
щения ее в практике. Многие из сторонников кон-
сервативного курса спешат'объявить о его позитив-
ных итогах* замедлении инфляции, беспрецедентном
росте деловой активности и т. д. [97, р. 99]. Нужно
отметить при этом, что экономическое развитие ка-
питалистических стран в последние годы происходи-
ло достаточно противоречиво и в своих конкретных
выражениях не всегда поддается однозначной оцен-
ке. Так, в ряде случаев имело место возрастание за-
грузки производственных мощностей, определенное
улучшение экономической конъюнктуры в отдельные
периоды и др. Однако последовательность событий
во времени отождествляется буржуазными идеоло-
гами с причинно-следственной связью между этими
событиями. Прежде всего западными экспертами
игнорируется действие циклических сил капиталисти-
ческого производства и переоцениваются возможно-
сти стабилизирующих начал в капиталистической
экономике. Разумеется, как уже отмечалось ранее,
современный капитализм еще обладает внутренними
ресурсами саморазвития, и отчетливо обозначивший-
ся <в 70-е годы структурный кризис всего воспроиз-
водственного процесса наряду с разрушительными
последствиями подготовил условия для перехода эко-
номики к новому техническому укладу, для ее струк-
турно^ перестройки, выразившейся в отрицании ста-
рых, отживших организационных форм функциони-
рования капитала.
-.'©этой связи представляется чрезвычайно важным
дат.Ь' точное определение сущности происходящих в.
капиталистическом мире процессов. Можно отметить
прежде всего, что реальное содержание экономиче-
ских программ, предлагаемых консерваторами, часта
120

отличается от их формальных призывов и рассужде-
ний. Л. Туроу, в частности, обращает внимание на
внутреннюю противоречивость экономической поли-
тики нынешней американской администрации, которая
на деле проводит линию на увеличение экономиче-
ской мощи государства, «так как увеличение затрат
на оборону (т. е. на вооружения. — В. /С.) намного
больше, чем сокращение социальных ассигнований...»
[190, р. 129]. В итоге, заключает он, для оправдания
определенных политических целей ссылаются на прин-
ципы свободного рынка, хотя до осуществления по-
следних дело так и не доходит.4
Консерватизм сегодня — это, таким образом, не
просто ностальгия по прошлому, это консерватизм
периода государственно-монополистического капита-
лизма. Экономические рецепты консерваторов реально
нацелены не на возврат к капитализму свободной
конкуренции, не на демонтаж системы государствен-
ного регулирования, но лишь на ее серьезное пре-
образование, осуществляемое в интересах крупного
частного бизнеса и вообще реакционных сил. Эконо-
мический курс современных консервативных прави-
тельств, порочность которого усугубляется эклек-
тичностью и непоследовательностью исходных теоре-
тических установок буржуазной "науки, не избавляет
капитализм от присущих ему противоречий и все
больше демонстрирует свою несостоятельность.
Показательна, в частности, тональность книги
«Рейганомика», подготовленной сотрудниками Ин-
ститута современных исследований, Сан-Франциско,
Клэрмонтского Центра по изучению юридических
структур и рядом видных специалистов из других
учреждений Соединенных Штатов. Хотя в книгу
включены материалы некоторых ревностных сторон-
ников программы Р. Рейгана, большинство авторов
оценивают последствия экономической политики его
правительства как весьма тяжелые. Здесь и ссылки
на глубокий экономический#кризис 1981—1982 гг., и
на изъяны налоговой политики, и на рост бюджетно-
го дефицита, который в ближайшей перспективе
грозит привести к «удушению капиталовложений и
обострению проблемы производительности труда»
[164, р. 27]. «Рейганомика», делает в частности
Г. Дамке важный вывод, «не принесла ожидаемых
121

администрацией результатов для экономики в целом»
[164, р. IX] и привела, по заявлениям ряда авторов,
к резкой напряженности в социальной жизни [164, р.
165—202]. Подобные оценки в отношении курса своих
правительств даются в наши дни многими видными
специалистами и в других капиталистических странах.
Буржуазная наука и не может дать четких анти-
кризисных программ развития государственно-моно-
полистического капитализма, совершенствования хо-
зяйственных механизмов капиталистического обще-
ства. Политика монополий по отношению к экономи-
ческой и социальной роли буржуазного государства
вдвойне противоречива. С одной стороны, они край-
не ревниво относятся к любым попыткам как-то ре-
гулировать их предпринимательскую и иную деятель-
ность, отражением чего являются соответствующие
рекомендации консервативного толка. С другой сто-
роны, монополистическая буржуазия отлично пони-
мает, что никто иной, кроме государства, не сможет
обеспечить эффективной защиты ее интересов в борь-
бе с рабочим классом и другими группами трудя-
щихся, что процесс сращивания монополий и госу-
дарства осуществляется исключительно для блага
крупного капитала. Конечно, буржуазное государство
заставляет отдельные группировки монополистической
буржуазии идти на определенные уступки, известное
перераспределение части прибавочной стоимости,
умеряя в какой-то степени крайности конкурентной
борьбы. Но оно неизменно и всегда руководствуется
высшими интересами всего класса капиталистов.
Говоря о роли государства в буржуазном обще-
стве, следует иметь в виду еще одно весьма важное
обстоятельство. Стремление монополий получить
правительственные субсидии, гарантии, кре-
диты, огромные военные заказы сопровождается их
борьбой не только за экономическое могущество, но
и политическое влияние. Не случайно, передоверяя
ведение предпринимательских операций менеджерам,
крупнейшие капиталисты все больше концентрируют
свое внимание на вопросах государственной полити-
ки и финансовой стратегии. И совершенно неважно,
рвутся ли они к кормилу государственной власти са-
ми или проводят на важнейшие посты своих ставлен-
ников. Намерения их ясны: они стремятся подчинить
122

все сферы общества власти могущественного сово-
купного капитала. Закономерно поэтому, что господ-
ство монополистической буржуазии в наши дни неиз-
бежно связывается с политическими аспектами фун-
кционирования государственно-монополистического ка-
питализма.
В условиях углубления кризиса буржуазного об-
щества перед господствующим здесь классом во весь
рост встает необходимость проведения целой систе-
мы экономических и законодательных мер и реорга-
низаций. Современная капиталистическая экономика
является не просто кризисной, но искусственно ста-
билизируемой хозяйственной системой, для поддер-
жания которой используется аппарат насилия, при-
нудительного контроля и регулирования социальных
процессов. К числу приемов, с помощью которых
монополии пытаются осуществить эту стабилизацию,
относятся гонка вооружений, ограбление экономиче-
ски отсталых, слабо- и среднеразвитых стран в поль-
зу высокоразвитых, консервация в разных районах
земного шара архаических общественных режимов,
искусственное замораживание назревших социальных
проблем, подавление освободительной борьбы тру-
дящихся, дискредитация реального социализма. Здесь
и встает необходимость анализа как внешне-, так и
внутриполитических доктрин новейшего империализ-
ма, его установок для борьбы со своим основным
политическим противником в условиях превращения
мирового социализма в решающий фактор современ-
ного общественного развития.

Глава 7
ИДЕОЛОГИЯ СОВРЕМЕННОГО МИЛИТАРИЗМА
Острая идеологическая борьба по вопросам войны
и мира развернулась между социализмом и империа-
лизмом с первых дней существования Советского го-
сударства. В современных условиях эти проблемы вы-
двинулись в центр идеологического противоборства,
поскольку от их решения зависят судьбы и даже су-
ществование цивилизации на нашей планете.
«Острейшая проблема, стоящая перед человечест-
вом, — отмечается в новой редакции Программы
КПСС, — это проблема войны и мира. Империа-
лизм — виновник двух мировых войн, унесших мно-
гие десятки миллионов жизней. Он создает угрозу
третьей мировой войны. Достижения человеческого
гения империализм, ставит на службу созданию ору-
жия чудовищной разрушительной силы. Политика им-
периалистических кругов, готовых жертвовать судьба-
ми целых народов, усиливает опасность того, что та-
кое оружие может быть пущено в ход. В конечном
счете это грозит глобальным военным конфликтом, в
результате которого не оказалось бы ни победителей,
ни побежденных, но могла бы погибнуть мировая ци-
вилизация» [4, с. 20].
Гонка вооружений в капиталистических странах
сопровождается волной невиданной антикоммунисти-
ческой истерии, политикой массированного наступле-
ния на права и социальные завоевания трудящихся.
Эскалация насилия и конфликтов всех видов и форм,
господство культа силы в идеологии, политике и мо-
рали империалистической буржуазии сопровождаются
и заметным оживлением на капиталистическом рынке
идей самых различных взглядов и теорий по пробле-
мам войны и мира. Распространенным тезисом мно-
гих антикоммунистических концепций является ут-
верждение о роковой будто бы неизбежности войны,
об оправданности авантюристических, гегемонистских
стремлений буржуазии. Особая роль при этом отво-
дится антинаучным, извращенным толкованиям сущ-
ности человека, превращению ее в некий инвариант
124

«злого начала», свойственного-де всему человеческо-
му роду. Этот тезис буржуазные идеологи пытаются
подкрепить данными науки, в частности генетики, ко-
торая открыла будто бы «гены агрессии и насилия»
в человеческом организме. Активно используются
неомальтузианские лозунги, подогреваемые ссылками
на опасности «демографического взрыва»; широкое
распространение получают религиозные интерпрета-
ции человеческой истории с их специфическим апо-
калиптическим видением и т. д. На биологизаторские,
неофрейдистские, иррационалистические и прямо ми-
стические трактовки причин и природы войн накла-
дываются и социально-политические, идеологические
их обоснования, истолковываемые, однако, с резко
антикоммунистических, антисоветских позиций. Во-
прос о причинах и природе войн получает крайне ис-
каженное, а то и прямо фальсифицированное объяс-
нение.
Одним из важнейших требований ленинского ана-
лиза является необходимость рассматривать общест-
венные процессы в теснейшей связи с особенностями
той конкретной эпохи, в которой они происходят. Ха-
рактеризуя империализм, В. И. Ленин еще в начале
века писал, что капиталистический мир вступил в
эпоху, которая по сравнению с предшествующей яв-
ляется «более порывистой, скачкообразной, катастро-
фичной, конфликтной, когда для массы населения ти-
пичным становится не столько «ужас без конца»,
сколько «конец с ужасом» [2, т. 27, с. 94].
К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин беспощадно
разоблачали порождение капитализма и империализ-
ма — милитаризм. «Величайшее преступление импе-
риализма перед народами, — отмечается в новой ре-
дакции Программы КПСС, — развязанная им небы-
валая по масштабам гонка ядерных и иных вооруже-
ний. Она приносит монополиям неслыханные прибы-
ли. Гигантские военные расходы тяжелым бременем
ложатся на плечи трудящихся. Монополии, произво-
дящие оружие, генералитет, государственная бюрок-
ратия, идеологический аппарат, милитаризованная на-
ука, слившись в военно-промышленный комплекс, ста-
ли наиболее рьяцыми проводниками и организатора-
ми политики авантюризма и агрессии. Зловещий со-
юз фабрикантов смерти и империалистической госу-
№

дарственной власти — это опора крайней реакции,
постоянный и возрастающий источник военной опас-
ности, убедительное подтверждение политической и
социально-нравственной несостоятельности капитали-
стической системы» [4, с. 16].
Американский журнал «Бизнес уик», анализируя
бюджет США на 1981 г., привел следующие данные:
45% всех средств, выделенных по бюджету на науч-
ные исследования, пошли на непроизводственные
военные цели, а сумма бюджета Пентагона оказалась
на 45 млрд. долларов больше тех средств, которых,
по оценкам специалистов, хватило бы на то, чтобы
осуществить первый этап замены всех устаревших
производственных единиц в промышленных компани-
ях страны. К настоящему времени, учитывая небыва-
лые аппетиты военного ведомства Соединенных Шта-
тов, эта деформация в бюджете стала значительно
большей. Подобная картина наблюдается и в стра-
нах — союзниках США по НАТО [95, р. 61].
Министр обороны в администрации Р. Рейгана
К. Уайнбергер, выступая в сенатской комиссии по де-
лам вооруженных сил, заявил, что рост военных рас-
ходов чуть ли ни необходим для того, чтобы бороть-
ся с недогрузкой производственных мощностей, и пу-
гал членов комиссии тем, что сокращение военного
бюджета может принести потерю многих тысяч рабо-
чих мест. Когда, однако, профсоюз механиков и ра-
ботников аэрокосмической промышленности США
провел соответствующие исследования, то выводы
оказались диаметрально противоположными. Даже
если предположить, писали авторы этого исследова-
ния, что ассигнования на оборону целиком идут на
развитие производства, а не расхищаются, то каждый
новый миллиард, выделенный на военные цели, ведет
к сокращению 11600 рабочих мест в стране [134,
р. 18].
По данным доклада Независимой комиссии по
проблемам международного развития, сумма расхо-
дов в мире на военные нужды только в течение поло-
вины дня достаточна для финансирования программы
ликвидации малярии на нашей планете; стоимость од-
ного современного танка (около 1 млн. долларов)
равна стоимости 1 тыс. школьных помещений для
30 тыс. учеников; чтобы оплатить все сельскохозя^рт-
126

венное оборудование, требуемое для увеличения про-
изводства продовольствия, которое позволило бы наи-
более нуждающимся странам через 10 лет добиться
полного самообеспечения продуктами питания, доста-
точно 0,5% ежегодного мирового военного бюджета
[60, с. 112].
Перед человечеством, как писал В. И. Ленин, сто-
ит много задач, которые оно вполне в состоянии раз-
решить. Мешает капитализм [2, т. 24, с. 17]. Только
своекорыстные интересы военно-промышленного ком-
плекса, который все больше ставит под свой контроль
органы политической власти буржуазных государств,
порождают уродливое развитие всей хозяйственной
жизни на Западе, обостряя кризисные противоречия
капиталистического строя. Гонка вооружений, одна-
ко, рассматривается монополистической буржуазией
не только как средство увеличения своих сверхпри-
былей. «Современный милитаризм, — писал В. И. Ле-
нин, — есть результат капитализма. В обеих своих
формах он — «жизненное проявление» капитализма:
как военная сила, употребляемая капиталистически-
ми государствами при их внешних столкновениях... и
как оружие, служащее в руках господствующих клас-
сов для подавления всякого рода (экономических и по-
литических) движений пролетариата...» [2, т. 17,
с.187].
Лидеры капиталистического мира с помощью и по-
средством милитаризма «борются за искусственную
отсрочку гибели капитализма...» [2, т. 26, с. 383]. На-
растание агрессивности империализма является след-
ствием утраты им господствующих позиций в мире,
обострения общего кризиса капитализма. Путем во-
енного противоборства силы империалистической ре-
акции ставят целью справиться с острыми внутренни-
ми проблемами — кризисом, инфляцией, обострением
межимпериалистических противоречий, ростом анти-
монополистической борьбы трудящихся. Опираясь на
насилие, они хотят сохранить и упрочить свои пози-
ции в бывших колониальных империях, подорвать на-
ционально-освободительное движение народов разви-
вающихся стран и продолжать их неоколониальный
грабеж.
«Периодические рецидивы попыток силового реше-
ния всей группы противоречий, разделяющих два ми-
127

pa, — отмечено в Политическом докладе ЦК КПСС
XXVII съезду партии, — разумеется, не случайны..
К переводу соревнования двух систем на язык воен-
ного противоборства империализм толкают и внут-
ренние пружины, сама его социально-экономическая
сущность. Империализм в силу своей общественной'
природы постоянно генерирует агрессивную, авантю-
ристическую политику.
Здесь можно сказать о целом комплексе побуди-
тельных мотивов: хищнических аппетитах фабрикан-
тов оружия и влиятельных военно-бюрократических
группировок, корыстной заинтересованности монопо-
лий в источниках сырья и рынках сбыта, страхе бург
жуазии перед происходящими переменами, наконец,
"попытках решить за счет социализма собственные
обостряющиеся проблемы» [5, с. 11].
Однако на путях империалистических устремлений
стоит реальный социализм, являющийся главным оп-
лотом мира и социального прогресса человечества,,
знаменующий собой качественную перестройку струк-
туры и содержания международных отношений. «Те-
перь, — писал В. И. Ленин, — два лагеря в полной
сознательности стоят друг против друга, во всемир-
ном масштабе, без малейшего преувеличения» [2„
т. 40, с. 245]. Законы развития капитализма переста-
ли быть законами развития человечества, социализм
встал в центр современной эпохи. В этих условиях
«рабочий класс, — говоря словами К. Маркса, —
вступает на арену истории уже не как покорный ис-
полнитель, а как независимая сила, сознающая свок>
собственную ответственность и способная диктовать
мир там, где его так называемые хозяева кричат а
войне» [1,т. 16, с. 372—373].
Естественно поэтому, что милитаризм империали-
стической буржуазии невозможно отделить от ее ан-
тикоммунизма и антисоветизма, выступающих как
две стороны одной медали. Без антикоммунистическо-
го психоза, раздувания лживой пропагандистской кам-
пании о «советском гегемонизме», «советской военной
угрозе» невозможно оправдать гонку вооружений;
без ставки на силу, ядерный шантаж, угрозу атомной
войны разрушилась бы вся система идеологической и
политической стратегии современного антикомму-
низма.
128'

Социализм и мир неразделимы, и годы разрядки
международной напряженности хорошо показали это.
Подписание комплекса двусторонних и многосторон-
них соглашений между СССР и США, странами Во-
сточной и Западной Европы способствовало улучше-
нию политического климата на планете, развитию на-
учно-технических и культурных связей между госу-
дарствами, утверждению конструктивных отношений
в международных делах. Советский Союз при этом,
как писал видный политический деятель Соединенных
Штатов У. Фулбрайт, зарекомендовал себя надеж-
ным партнером в наиболее важном аспекте мировой
политики — предотвращении военной опасности [130,
р. 12].
Профессор университета штата Нью-Хэмпшир
Т. Траут также недвусмысленно подчеркивает при-
верженность СССР политике разрядки международ-
ной напряженности. «Советский Союз, — пишет он,—
добился значительных результатов на переговорах в
условиях разрядки, а посему лица, формирующие со-
ветскую внешнюю политику, продолжают бороться за
нее как желательное явление. Разрядка подтвердила
и укрепила общий международный престиж и авто-
ритет СССР, обеспечивая одновременно возможность
для снижения напряженности в международных от-
ношениях без необходимости поступаться важными
политическими целями. Следовательно, поддержание
атмосферы переговоров является важным инструмен-
том советской политики» [193, р. 25].
Идеологическая борьба в годы разрядки не стано-
вилась, однако, менее сложной. Антикоммунисты с
ослаблением международной напряженности связы-
вали надежды на «либерализацию» социализма, рост
центробежных сил в мировой социалистической си-
стеме, усиление дезинтеграционных процессов в меж-
дународном рабочем и коммунистическом движении,
ослабление связей между реальным социализмом и
народами развивающихся стран. Ставка делалась на
возникновение своего рода «островков» капитализма
в социалистическом мире, которые стали бы катали-
заторами общих «эрозивных» течений в социалисти-
ческой системе.
Соединенные Штаты, признает Р. Гартхофф, со-
трудник Брукингского института, в работе «Посмерт-
129

ное слово о десятилетии разрядки», рассчитывали,
что «по мере все более широкого вовлечения в орга-
ническую ткань взаимоотношений с существующим
миром Советский Союз будет постепенно приспосаб-
ливаться к этому миру. Его идеологические расчеты
на глобальные революционные перемены будут отда-
ляться и носить скорее пропагандистский, нежели ак-
тивно политический характер» [117, р. 6]. Другими
словами, с разрядкой связывались надежды на изме-
ну Советским Союзом принципам пролетарского, со-
циалистического интернационализма, внутренние из-
менения самого социалистического строя.
Историческая бесперспективность подобных расче-
тов обнаружилась очень быстро. «Коммунистическое
движение, — отмечалось в одной из книг, изданных
в США в годы разрядки, — достигло весьма боль-
ших успехов... Глобальная тенденция в мировой по-
литике — это тенденция «влево», в направлении к
«прогрессивным» режимам и левым партиям. Основ-
ная тенденция в экономике развивающихся стран то-
же является социалистической, а не капиталистиче-
ской. Перед лицом такой перспективы советские ру-
ководители могут оптимистично оценивать общее на-
правление развития мировых событий в вопросе, пой-
дет ли общество по капиталистическому или же по
социалистическому и коммунистическому пути» [168,
р. 253].
В то же время капиталистическим странам, как от-
мечают средства массовой информации на Западе,
в условиях разрядки эффективной контрстратегии вы-
работать не удалось. «Цели, которые ставит Амери-
ка... — писал сенатор-демократ С. Нанн на страни-
цах газеты «Вашингтон пост», — были и остаются ту-
манными и плохо воспринимаются широкой общест-
венностью. Наша тактика определяется сиюминутны-
ми настроениями и соображениями, а стратегия ли-
шена целенаправленности... В своих ожиданиях мы
шарахаемся от одной крайности к другой: от эйфо-
рии к отчаянию... Оглядываясь назад, мы видим, что
наши союзники все более скептически относятся к
Соединенным Штатам как к лидеру западного мира.
Они не знают, куда мы идем. А мы-то сами знаем?»
[155, р. 7].
Буржуазные идеологи не в силах, разумеется, свя-
130

зать характер отмеченных тенденций с закономерным
углублением общего кризиса капитализма, поступа-
тельным развитием реального социализма. По мне-
нию ультраправых и вообще консервативных сил, ис-
торические поражения империализма — это лишь ре-
зультат некомпетентности руководства, беззубости и
«отсутствия воли», твердости во внешней политике,
«коварства» Советского Союза и других стран социа-
листического содружества.
В Вашингтоне и столицах некоторых других капи-
талистических стран в последние годы делается от-
кровенная ставка на силу. «Дни «дипломатии кано-
нерок», — пишет И. Кристол, ^- отнюдь не канули в
прошлое... Канонерки так же необходимы для сохра-
нения международного порядка, как и полицейские
машины для сохранения порядка внутри страны»
<[цит. по: 17, с. 295]. Заметим, что во всяком случае
связь внутренней и внешней функций милитаризма
здесь выражена лидером неоконсерваторов достаточ-
но недвусмысленно. Н. Подгорец вообще требует от-
каза от каких бы то ни было переговоров с Совет-
ским Союзом, настаивает на еще более активной под-
держке контрреволюционных сил в Польше, ратует
за «силовое противодействие коммунистическому вли-
янию» во всех регионах мира. Советский Союз —
это организатор «мирового заговора», он, пишет Под-
горец, «представляет для нас угрозу потому, что это
мощное в военном отношении коммунистическое го-
сударство, имеющее целью свержение свободных ин-
ститутов и политической культуры нашего общества»
[161, р. 94]. И сам президент Р. Рейган подтвердил,
что для США «военная сила определенно является
частью дипломатии» [188, р. 2].
Когда-то сенатор—республиканец А. Беверидж за-
являл: «Всевышний сотворил нас сведущими в во-
просах управления, чтобы мы могли управлять ди-
кими и пришедшими в упадок народами. Не обладай
мы такой силой, весь мир вновь впал бы в варварст-
во и темноту. И из всей нашей человеческой расы он
выделил американский народ как нацию, избранную
в конечном счете руководить духовным возрождени-
ем мира. Такова божественная миссия Америки».
В наши дни Рейган тоже любит повторять: «Бог вру-
чил Америке исстрадавшееся человечество».
131

Какой же путь «спасения» мира предлагают импе-
риалистические «ястребы». Придя к власти, рейганов-
ская администрация сразу же наметила осуществить
около 450 крупных военных программ, число которых
с течением времени еще более увеличилось. Положив
в основу своей международной политики грубую си-
лу, ядерный шантаж, угрозы войной, империализм
быстрыми темпами наращивает и совершенствует
ядерный потенциал, провозглашает доктрины «прием-
лемости» ядерной войны и победы в ней. Этим за-
мыслам подчинены военные приготовления США и
НАТО, развертывание в Западной Европе американ*
ских ядерных ракет средней дальности, создание хи-
мического и бактериологического оружия, планы ми-
литаризации космического пространства.
Не последней целью идеологов милитаризма вы-
ступает стремление измотать Советский Союз внавя*
зываемой ему гонке вооружений, дестабилизировать
его экономику, тем самым поставить на колени перед
империализмом. В. И. Ленин не случайно говорил в
свое время об экономической войне, военном состя-
зании «двух способов, двух формаций, двух хо-
зяйств — коммунистического и капиталистического.
Мы докажем, что мы сильнее» [2, т. 42, с. 74—75].
Разумеется, СССР, все мировое социалистическое со-
дружество заинтересованы в мирном, созидательном
труде, и агрессивная, авантюристическая политика
империалистических сил не может не выдвигать слож-
ных задач по обеспечению должной обороноспособно-
сти социалистической системы. Однако времена, когда
империализм был в состоянии определять ход миро-
вых событий по своему произволу, прошли. Многие
буржуазные политики и специалисты в области об-
щественных наук на Западе хорошо осознают бес-
перспективность такого курса, указывают на принци-
пиальную недостижимость экономического и военного
превосходства над СССР, на пагубные последствия
милитаризации капиталистического хозяйства. «Вско-
ре, — иронизирует видный теоретик международных
отношений Ст. Хоффмян, — мы услышим вопли ста-
рых республиканцев о том, что гонка вооружений —
это дьявольская проделка Советов, стремящихся
обескровить США» [128, р. 58].
Такого рода ноты звучат и в наши дни. Бывший
132

министр обороны США Г. Браун в одном из своих
интервью откровенно признал: «Невозможно убедить
американский народ и конгресс поддерживать нуж-
ные нам оборонные программы, если не преувеличи-
вать угрозу, если не рисовать неоправданно паникер-
скую картину мира. Я стараюсь поступать таким об-
разом потому, что только так я могу выполнять мою
работу» [194, р.34]. И это не уловка отдельного по-
литического деятеля, а выгодный военно-промышлен-
ному комплексу и потому широко используемый им
прием для нагнетания антисоветской истерии, для
роста прибылей компаний, работающих на войну.
Многие из экспертов, отметил в интервью журналу
«Шпигель» Л. Гэлб, занимавший при администрации
Картера пост начальника отдела военно-политическо-
го планирования госдепартамента, «в частных бесе-
дах охотно признают, что они намеренно системати-
чески подчеркивают слабость США и силу СССР.
Для них главное — не столько серьезно проанали-
зировать проблему, сколько убедить общественность
на Западе в необходимости наращивания оборонных
расходов» [цит. по:*33, с. 122].
Одним словом, как иронически замечал бывший
сенатор У. Фулбрайт, в американском обществе «пат-
риотизм стал синонимом миллиардных расходов»
[цит. по: 27, с. 100]. А для такого рода «патриотиз-
ма», конечно нужен жупел, который видится идеоло-
гам милитаризма и антикоммунизма в «советской во-
енной угрозе».
В своем первом телевизионном выступлении после
переизбрания на пост президента Р. Рейган заявил,
что Советский Союз целенаправленно осуществляет
политику нарушения стратегического военного пари-
тета в мире: «Советы гораздо опаснее сегодня, чем в
50-е и 60-е годы...» К Чтобы доказать этот тезис, бур-
жуазные фальсификаторы прибегают к откровенно
ложной интерпретации статистических данных, иска-
жениям и подтасовкам фактов. Замену Соединенны-
ми Штатами устаревших видов вооружений на новые
они пытаются выдать за проявление «сдержанности»
1 Президент использовал «знакомый аргумент» для того,
чтобы добиться увеличения военного бюджета, комментируя это
выступление, писала газета «Интернэшнл геральд трибюн»
[131].'
133

со стороны американского империализма, полностью
игнорируя при этом общий потенциал СССР и США
[171,р.90].
«Советское государство и его союзники, — отме-
чается в новой редакции Программы КПСС, — не
стремятся к достижению военного превосходства, но
не допустят и нарушения сложившегося на мировой
арене военно-стратегического равновесия» [4, с. 71].
Стратегическое равновесие между СССР и США,
НАТО и Организацией Варшавского Договора озна-
чает не просто примерное равенство их вооружений,
а отражает уровни их экономического и научно-тех-
нического потенциала. Оно отражает и общее соотно-
шение сил (вооруженных) на мировой арене, кото-
рое не должно произвольно изменяться по воле одной
из сторон. Значение ядерного паритета заключается в
том, что он объективно служит сохранению мира на
нашей планете, может стать отправным пунктом к
разоружению на основе принципов равенства и оди-
наковой безопасности. Военно-стратегическое равно-
весие, сложившееся в мире между блоками госу.-
дарств, является и серьезным фактором, сдерживаю-
щим агрессивные круги империализма от развязыва-
ния ракетно-ядерной войны, реализации их авантюри-
стических, экспансионистских планов установления
мирового господства.
Важно отметить при этом, что мероприятия Со-
ветского Союза и социалистического содружества в
целом, направленные на укрепление своей обороно-
способности, осуществляются не изолированно, а в
тесной связи с военными приготовлениями империали-
стических государств. Антикоммунисты же ставят все
с ног на голову и заявляют, что виновником гонки
вооружений является СССР с господствующим в нем
социально-экономическим укладом.
В книге «Политика Соединенных Штатов в обла-
сти национальной безопасности" в будущем десятиле-
тии» утверждается, что рост военной мощи Советов
усиливает опасность «внезапного советского ядерно-
го удара по США» [цит. по: 34, с. 76]. В одной из
последних работ Г. Кана также говорится о пере-
смотре будто бы Советским Союзом своей военно-
стратегической доктрины, суть которой заключает-
ся-де в том, что ядерная война сегодня рассматрива-
134

ется СССР в качестве возможного средства подчине-
ния мира [132, р. 150].
По заявлениям советологов от милитаризма, эта
доктрина носит ярко выраженный наступательный ха-
рактер, рассчитанный на приобретение потенциала
первого удара, развязывание всеобщей- ядерной вой-
ны и выигрыш в ней любой ценой. «С точки зрения
Советов, — пишет политолог Ч. Маршалл, — война
между сверхдержавами не приведет к их взаимному
уничтожению и гибели всей цивилизации. В ней бу-
дут победители и побежденные. Приобретение спо-
собности... добиться необратимого перевеса состав-
ляет суть (доктрины. — В. /С.)» >[103, р.85]. Идею о
том, что советское стратегическое планирование ори-
ентируется только на тотальную войну, высказывает
и эксперт по вопросам военной политики консерва-
тивной партии Великобритании Дж. Критчли [102,
р. 53].
Логика реакционных авторов признана убедить чи-
тателей в том, что с достижением военного превос-
ходства Советский Союз отказывается от политики
мирного сосуществования с капиталистическими го-
сударствами и неизбежно прибегнет к военным, си-
ловым средствам разрешения исторического проти-
воборства двух общественных систем. Это и столкно-
вение с США, и «молниеносная война в Западной
Европе», о чем и пишется, в частности, в книге П. Ви-
гора, вышедшей в Лондоне под примечательным на-
званием «Советская теория «блицкрига» [197, р.З].
Утверждения такого рода находятся в вопиющем
противоречии с действительностью. В Резолюции
XXVII съезда партии по Политическому докладу
Центрального Комитета КПСС со всей определен-
ностью подчеркивается: «Главная цель внешнеполи-
тической стратегии КПСС состоит в том, чтобы обес-
печить советскому народу возможность трудиться в
условиях прочного мира и свободы. Поэтому и на
будущее магистральным направлением деятельности
партии на международной арене должна оставаться
борьба против ядерной опасности, гонки вооружений,
за сохранение и укрепление всеобщего мира... *
Проделанный Центральным Комитетом КПСС
анализ характера и масштабов ядерной угрозы позво-
лил сформулировать имеющий важное теоретическое
135

и практическое значение вывод о том, что на между-
народной арене сложились объективные условия, в
которых противоборство между капитализмом и соци-
ализмом может протекать только и исключительно в
формах мирного соревнования и мирного соперниче-
ства» [5, с. 110—111].
В современных условиях даже локальный конф-
ликт чреват угрозой перерастания во всеобщую ядер-
ную войну. В новой редакции Программы КПСС
вновь подчеркивается, что пытаться победить друг
друга в гонке вооружений, а тем более в ядерной вой-
не — это опасное безумие [4, с. 20—22]. Советская
внешнеполитическая стратегия выступает как состав-
ной элемент политики мирного сосуществования и
полностью подчиняется важнейшей цели — предот-
вращению опасности возникновения войны между го-
сударствами с различным общественным строем.
Собственно, идеологи антикоммунизма хорошо
понимают связь военной стратегии социализма с са-
мой его природой, поэтому их целью выступает ди-
скредитация миролюбивой политики социализма в
целом. «В ходу сегодня миф о советской или комму-
нистической угрозе, назначение которого — оправ-
дать гонку вооружений, собственную агрессивность»
[5, с. 12]. Так, Р. Митчел из Стэнфордского универ-
ситета в своей книге «Идеология сверхдержавы. Со-
временная советская внешнеполитическая доктрина»
пытается предостеречь своих западных коллег от «не-
простительных заблуждений», обусловленных их не-
пониманием лексических особенностей русского язы-
ка. Словосочетание «борьба за мир», по его мнению,
следует переводить не иначе, как «борьба за миро-
вое господство» [149, р. 69]. «Мирное сосуществова-
ние, — пишет видный американский специалист в
области вооружений П. Нитце, — не означает никаких
изменений основополагающих целей русских. Они
рассчитывают, что подобная тактика ослабит Запад
и усилит социалистические страны» [154, р. 210]. Ав-
торы вышедшей в Лондоне монографии «Маркслзм-
ленинизм и теория международных отношений» за-
являют, что советское определение мирного сосущест-
вования и разрядки идентично-де западному опреде-
лению «холодной войны» [137, р. 321—322]. 3. Бже-
зинский в статье с претенциозным названием «Траги-
136

ческие дилеммы советского колосса» пытается даже
утвердить мысль о том, что «имперская направлен-
ность» внешней политики СССР обусловливается его
неспособностью оспаривать у США роль мирового
лидера. Этот «факт» якобы объясняет заинтересован-
ность Советского Союза в дестабилизации мирового
порядка, создании атмосфере хаоса, всеобщей анар-
хии и социальных потрясений [91, р. 10—18].
Влиятельный журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд
уорлд рипорт» опубликовал в ноябре 1981 г. карту
мира, с помощью которой утверждается, что за свои-
ми рубежами СССР содержит 700 тыс. военнослу-
жащих, угрожающих «свободному миру». При этом
в список стран, на территории которых «размещены
русские войска», внесены все государства, где по со-
ответствующим контрактам работают советские граж-
данские специалисты.
Советский Союз, утверждают антикоммунисты,
уже «покорил» Восточную Европу, создав «совет-
скую империю», где восточноевропейские страны вы-
ступают лишь как ее «активные элементы». Содруже-
ства стран, по такой логике, нет и быть не может,
ибо в отношениях СССР и европейских социалистиче-
ских стран существует асимметрия, неравенство [109,
р. 81—83]. Инструментом же «советского господства»
в военной и политической областях является Органи-
зация Варшавского Договора, равно как СЭВ —
«инструмент советского господства в экономической
сфере» [145, р. 341—342].
Стратегическая цель Советского Союза, как тщат-
ся доказать антикоммунисты, — завоевание всего ми-
ра. Прием не нов: уже в ранцах побитых фашистских
вояк наши солдаты часто находили отпечатанное в
ведомстве Геббельса массовым тиражом фальшивое
«завещание. Петра Г», который будто бы ставил пе-
ред потомками задачи завоевания Среднего Востока
и выхода к Индийскому океану. Сегодня советологи
говорят о еще большей «агрессивности» Советской
России, выводя ее из национализма, экономической
необходимости, внутриполитической напряженности.
Главную же все-таки причину «агрессивности» СССР
они усматривают в марксистско-ленинской идеологии,
которая, «следуя своему злобному и иррационально-
му инстинкту мирового господства, просто не может
6 В. И. Коваленко
137

не стремиться к захвату все новых земель» [101,
р. 55].
На Западе в свое время получила большой резо-
нанс книга американского политолога В. Шламма
«Пределы чуда». «Коммунизм, — признавал автор,—
приближается к своей цели с невиданной в истории
точностью», поэтому «единственная, имеющая смысл
стратегия Запада должна состоять в решимости дер-
жать коммунизм под угрозой.войны; другого способа
воздействия на него не существует» [цит. по: 54,
с. 287]. Ответом на «вызов» коммунизма, пишут се-
годня правоконсервативные теоретики, могут быть
только угроза применения силы и реальная военная
мощь. «Нас часто спрашивают, — откровенно заяв-
ляет Т. Долан, член Национального консервативного
комитета политических действий в США, — как мож-
но одновременно вооружаться и выглядеть миролюби-
выми? На самом же деле, лучший способ быть наст-
роенным мирно — это быть вооруженным» [176,
р. 41].
Профессор Гарвардского университета С. Хантинг-
тон в коллективной монографии «Стратегический им-
ператив. Новая политика в области обеспечения аме-
риканской безопасности», которую можно рассматри-
вать как конкретную внешнеполитическую програм-
му действий администрации Р. Рейгана на время вто-
рого срока пребывания у власти, пишет, что наращи-
вание военной мощи не только не увеличивает опас-
ность войны, но и уменьшает ее: качественная гонка
вооружений служит идеальным ее заменителем [187,
р. 41]. Ссылками жна мифическую «советскую угрозу»
и на опасные последствия ядерной войны антикомму-
нисты пытаются оправдать новые военные ассигнова-
ния, авантюристические планы милитаризации космо-
са, которые лицемерно изображаются как курс на
«стратегическую оборону».
Несмотря на миролюбивую маскировку, концеп-
ция «мира с позиции силы» носит ярко выраженный
милитаристский характер. Ее сущность отчетливо про-
является в курсе на достижение военного превосход-
ства США и НАТО, в оправдании ядерной войны и
установке на применение ядерного удара первыми, на
рост военно-промышленного комплекса.
Так, Пентагон, занимающий особое место в струк-
138

туре военно-промышленного комплекса, обладает ог-
ромными финансовыми средствами. На период с 1984
ло 1988 г. для военного ведомства США предусмот-
рены ассигнования в размере 1,7 трлн. долларов.
На денежном довольствии Пентагона находятся
3 млн. военнослужащих и 1 млн. гражданских лиц.
Стоимость находящегося в его распоряжении имуще-
ства превышает 200 млрд. долларов. В 1981—1982 гг.
на военные расходы приходилось свыше 25% госу-
дарственного бюджета, в 1983 г. — 30, а в 1987 г.
эта доля вырастет"до 37,2%. Заказы Пентагона вы-
полняют 75 тыс. фирм. Военное ведомство содержит
16 исследовательских институтов с 7 тыс. научных
•сотрудников и дает заказы еще 350 научно-исследо-
вательским учреждениям. От 50 до 55% всех госу-
дарственных средств, отпускаемых на научные иссле-
дования, используется для военных целей. Пентагон
поставляет оружие 63 государствам мира. Он органи-
зовал обучение офицеров из 68 стран. В Пентагоне
•сходятся нити, соединяющие его с 1500 военными ба-
зами в 32 странах. В непосредственном или косвен-
ном его подчинении находится свыше 350 радио- и
телевизионных станций в США и за границей. Пен-
тагон издает или контролирует 1650 газет и журна-
лов. Ежедневно он поставляет информацию 1700 аме-
риканским газетам, сам производит ежегодно при-
мерно 1000 фильмов для кинотеатров и 3500 теле-
фильмов [60, с. 69—70]. Государственный долг США
достиг астрономических величин прежде всего пото-
му, что почти все средства, поступающие в государ-
ственную казну от налогоплательщиков, поглощаются
военным бизнесом.
Американский империализм, формулируя доктри-
ну неоглобализма, считает законным правом и даже
своим «моральным обязательством» военное вмеша-
тельство в дела других народов. Р. Рейган прямо за-
явил, что, поскольку в нынешние времена «угроза
безопасности» США может исходить даже из самых
отдаленных уголков земного шара, его администра-
ция будет и в дальнейшем продолжать «отстаивать и
защищать американские интересы в глобальном мас-
штабе» [199, р. 1502], т. е. и дальше следовать преж-
ним авантюристическим, агрессивным курсом.
«... Вся история капитала, — писал В. И. Ле-
6*
139

нин, — есть история насилий и грабежа, крови и
грязи» [2, т. 26, с. 109]. Подлинный терроризм в меж-
дународной политике всегда был и остается полити-
кой и практикой империализма.
Силы прогресса трезво оценивают современный
империализм, его агрессивную сущность. Империа-
лизм уже не в состоянии, как это было прежде, оп-
ределять ход развития общества. К сожалению, ре-
альная угроза развязывания мировой войны сохраня-
ется. Но имеется и реальная возможность обуздания
этих агрессивных сил.
Современная международная ситуация отмечена
рядом новых, весьма примечательных моментов, огра-
ничивающих возможности империализма и расширя-
ющих возможности социализма и демократических
прогрессивных сил влиять на ее развитие. Прежде
всего это дальнейший рост авторитета и могущества
социалистического содружества. «Благодаря своей
внешней политике, направленной на утверждение мир-
ного сосуществования... — отмечалось на Конферен-
ции коммунистических и рабочих партий Европы, —
социалистические страны играют выдающуюся роль
в деле предотвращения новой мировой войны, укреп-
ления международной безопасности...» [6, с. 27].
Новая историческая реальность — также в том,
что фронт миролюбивых сил укрепляется в связи с
выходом на арену активной политической жизни мо-
лодых, освободившихся государств стран Азии, Аф-
рики и Латинской Америки. Мощный «Потенциал ми-
ра» — это международный рабочий класс, борьба за
мир которого под руководством коммунистов носит
наиболее последовательный, классовый характер, ибо
она является составным элементом борьбы за такое
преобразование всей совокупности общественных от-
ношений, в том числе международных, когда устра-
няются коренные социально-экономические предпо-
сылки войн. К. Маркс потому и отмечал, что «те лю-
ди, которые отказываются принять участие в деле
преобразования отношений между трудом и капита-
лом, оставляют без внимания действительное усло-
вие всеобщего мира» [1, т. 16, с. 557].
Патологический антикоммунизм новейшего мили-
таризма направлен не только против сил социализма,,
социального и национального освобождения, но и про-
140

тив всех демократических сил, которые все более ак-
тивно участвуют в борьбе против засилья военно-про-
мышленного комплекса, антивоенном движении. Ре-
шимость не допустить ядерной катастрофы, отстоять
мир на Земле объединяет честных людей планеты.
КПСС формулирует четкую стратегию мира и
борьбы за разрядку международной напряженности,
последовательно отстаивает ленинский принцип мир-
ного сосуществования государств с различным обще-
ственным строем. Политика мирного сосуществова-
ния предполагает отказ от войны, от применения силы
или угрозы силой как средства решения спорных во-
просов; невмешательство во внутренние дела и учет
взаимных интересов; право народов самостоятельно
распоряжаться своей судьбой; строгое уважение су-
веренитета, территориальной целостности государств
и нерушимости их границ; взаимовыгодное сотрудни-
чество на основе полного равноправия; добросовест-
ное выполнение обязательств, вытекающих из обще-
признанных принципов и норм международного пра-
ва, из заключенных международных договоров. КПСС
выступает за нормальные, стабильные отношения с
капиталистическими странами, за установление пло-
дотворного сотрудничества в самых различных обла-
стях.
«Ход истории, общественного прогресса, — под-
черкнуто в Политическом докладе ЦК КПСС, — все
настоятельнее требует налаживания конструктивного,
созидательного взаимодействия государств и народов
в масштабах всей планеты. Не только требует, но и
создает для этого необходимые предпосылки — поли-
тические, социальные, материальные.
Такое взаимодействие нужно, чтобы предотвратить
ядерную катастрофу, чтобы смогла выжить цивили-
зация. Оно требуется, чтобы сообща и в интересах
каждого решать и другие обостряющиеся общечело-
веческие проблемы. В сочетании соревнования, про-
тивоборства двух систем и нарастающей тенденции к
взаимозависимости государств мирового сообщест-
ва — реальная диалектика современного развития.
Именно так, через борьбу противоположностей, труд-
но, в известной мере как бы на ощупь, складывается
противоречивый, но взаимозависимый, во многом це-
лостный мир...
141

Мы исходим из того, что главное направление
борьбы в современных условиях — создание достой-
ных, подлинно человеческих материальных и духов-
ных условий жизни для всех народов, обеспечение
обитаемости нащей планеты, рачительное отношение
к ее богатствам. И прежде всего к главному богат-
ству — самому человеку, его возможностям. Вот
здесь мы и предлагаем соревноваться с системой ка-
питализма. Соревноваться в условиях прочного ми-
ра» [5, с. 20—21].
В качестве своей исторической задачи КПСС рас-
сматривает всеобщее и полное разоружение под все-
объемлющим международным контролем. Она после-
довательно добивается ограничения и сужения сфе-
ры военных приготовлений, связанных в первую оче-
редь с оружием массового уничтожения. Партия бо-
рется за исключение из этой сферы космического про-
странства, за ликвидацию угрозы «звездных войн»,
выступает за создание зон, свободных от ядерного
оружия. Советский Союз ставит цель полной ликви-
дации ядерного оружия до конца XX столетия, за-
прещения создания, а затем и уничтожения химиче-
ского оружия, ограничения обычных вооружений, со-
кращения вооруженных сил государств, осуществле-
ния мер по укреплению взаимного доверия, снижения
уровня военно-стратегического равновесия.
«СССР не посягает на безопасность ни одной стра-
ны — будь то на Западе или на Востоке. Он никому
не угрожает, не стремится к противоборству ни с од-
ним государством, желает жить в мире со всеми
странами. Со времени Великого Октября Советское
социалистическое государство высоко несет знамя ми-
ра и дружбы между народами. КПСС и впредь бу-
дет хранить верность этому ленинскому знамени»
i[4, с. 71]. Миролюбивый курс Советского Союза, не-
смотря на безответственные акции воинствующего
милитаризма, остается неизменным. Идя в авангарде
борьбы за мир, СССР, страны социалистического со-
дружества выполняют миссию исторического зна-
чения.

Глава 8
ПРОБЛЕМЫ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ В
ИНТЕРПРЕТАЦИИ БУРЖУАЗНЫХ ИДЕОЛОГОВ
Характерной чертой западного обществоведения
последних лет является повышенное внимание к про-
блемам социальных отношений, классов и классовой
борьбы в капиталистическом мире. Рост исследова-
ний по этим вопросам связан с попыткой модерни-
зировать идейно-теоретический арсенал буржуазии
перед лицом обострения политических и социальных
проблем, классовых антагонизмов. Он отражает и
стремление капиталистической апологетики вырабо-
тать практические рекомендации по борьбе с рабо-
чим движением, по усилению эксплуатации трудя-
щихся и их угнетения.
Апологетическая функция буржуазной идеологии
реализуется посредством различных, подчас весьма
отличающихся друг от друга тактических приемов.
Одним из ведущих ее направлений в отношении инте-
ресующих нас проблем являются традиционные кон-
цепции «социального согласия», «затухания классо-
вой борьбы» по мере капиталистического развития,
роста богатства общества, дальнейшего развертыва-
ния в нем НТР.
«Классовая борьба,— заявил, .к примеру один из
крупнейших буржуазных авторитетов в области тео-
рии управления П. Дракер, — была преодолена. Во-
первых, это произошло благодаря новой технике, пре-
жде всего благодаря использованию электроэнергии.
Эта новая техника создала новый труд, более про-*
изводительный и потому лучше оплачиваемый. Во-
вторых, классовая борьба преодолена благодаря об-
разованию, которое дало возможность постоянно уве-
личивающемуся числу детей бедноты выбиться из
класса, принадлежать к которому они были пригово-
рены марксистской идеологией» [цит. по: 65, с. 37—
38].
Подобные утверждения характерны для всего бур-
жуазно-либерального направления, они получают свое
воплощение в идеологии и политике «социального
143

партнерства», насаждаемого монополиями и правыми
лидерами современного социал-реформизма. В центр
своей аргументации они выдвигают проблемы харак-
тера политической власти в капиталистическом обще-
стве.
Западные политологи, как отмечал еще Р. Миллс
в 50-х годах, «не хотят отказываться от представле-
ния, что государство — это своего рода автомат, дей-
ствия которого регулируются принципом взаимо-
уравновешивания противоборствующих интересов»
[46, с. 333]. Это нежелание продиктовано прежде все-
го стремлением скрыть полное подчинение государ-
ства монополистической верхушке современной бур-
жуазии, чему подчинена и разработка антимарксиз-
мом многочисленных концепций политической власти.
Буржуазные идеологи, отстаивающие динамичные
модели общественного развития, отмечают, что поли-
тические институты в своем развитии имеют тенден-
цию к консервации и окостенению. Лишь в исключи-
тельно редких случаях они подвергаются какой-либо
трансформации в результате «толчка изнутри», на
основе самопобуждения. Следовательно, для стаби-
лизации существующих структур необходимы «крити-
ческие контринституты», способные извне стимулиро-
вать развитие процесса нужных изменений. Согласно
такой логике, лучший вариант институционализации
«контрвласти» заключается в давлении со стороны
конкурирующих групп. Именно в этом, как они заяв-
ляют, и заключается коренная идея, основной прин-
цип либерализма. Конкуренция, таким образом, не
только должна служить регулятором рыночных отно-
шений, побуждать к техническим нововведениям, но и
быть динамичеоким принципом изменения политиче-
ских отношений, гарантировать демократический ха-
рактер этого развития.
«Плюрализм,— пишет американский государство-
вед И. Кармен,— может рассматриваться в качестве
станового хребта нашей социальной системы... а по-
литические партии и группы давления являются глав-
ными проводниками «живой конституции», на кото-
рую мы полагаемся, чтобы непосрадственно влиять
на политику правительства» [99, р. 164]. Капитали-
стическое общество, заявляет и профессор Алабам-
ского университета Д. Макфарлэнд, «плюралистично
144

по своей природе» [146, р. 94], оно рождает демокра-
тическую политику, которая не может не развивать-
ся в «плюралистическом контексте».
Подобного рода идеи в самые последние годы по-
лучают дополнительный импульс в рамках концепции
«микроэлектронной революции». «Наше страстное
стремление к расширению возможностей использова-
ния компьютеров, обеспечивающих над нами беспре-
цедентную власть информационно-управляющих сис-
тем,— пишет сторонник этой доктрины М. Лейвер,—■
должно, несомненно, затронуть и политическую сфе-
ру» [140, р. 115]. «Плюралистическая сущность новой
технологии» неизбежно создаст и «плюрализм
голосов» [77, р. 7], и «в конечном счете,— по заявле-
нию буржуазных идеологов,— развитие техники ком-
муникаций может дать самую чистую из когда-либо
существовавших форму демократии» [77, р. 8].
Если еще совсем недавно Д. Белл эффективность
функционирования «постиндустриального общества»
видел во взаимном балансе между корпорациями, го-
сударством и университетами [79, р. 30] и, таким обра-
зом, развивал свои идеи в русле плюралистско-элити-
стских представлений, то авторы концепции «компью-
терной демократии» пытаются придать плюрализму
более широкие рамки, внушить надежды на участие в
управлении обществом значительным массам рядовых
граждан.
По-своему эта же задача обыгрывается и в про-
граммных требованиях «нового либерализма», все
более оформляющегося как особая идейно-политиче-
ская тенденция в капиталистических странах (в США
это прежде всего некоторые группы в рядах демокра-
тической партии, академических кругов и прессы).
В своей концепции «оптимальной политической тех-
нологии» они выступают за гибкое сочетание актив-
ной правительственной деятельности с широким ис-
пользованием рыночного механизма, в том числе и
в сфере социального регулирования. При этом осо-
бую ставку неолибералы делают на возрождение ду-
ха предпринимательства, конкуренции, инициативы
и т. п. Утверждение социальной справедливости в
обществе базируется, по их мнению, на предпосылке
обеспечения устойчивого экономического роста, глав-
ными агентами которого являются правительство.
145

бизнес и рабочие. Взаимный баланс нужно устанав-
ливать между этими силами, что единственно и мо-
жет стать основой их сотрудничества в деле создания
«постиндустриальной экономики». В этой связи пред-
ставители «нового либерализма» пропагандируют те-
зис о необходимости введения рабочих в руководство
фирм, в совладение средствами производства, но под-
черкивают, что механизм их «подключения» к власти
должно разрабатывать и обеспечивать буржуазное
государство [170, р. 188—207].
«В обстановке растущего влияния мирового социа-
лизма,— отмечается в новой редакции Программы
КПСС,— классовая борьба трудящихся временами
вынуждает капиталистов идти на частичные уступки,
на определенные улучшения условий труда, его опла-
ты, социального обеспечения. Это делается; чтобы
сохранить главное — господство капитала. Однако
такое маневрирование все чаще сочетается с насиль-
ственными действиями, прямым наступлением моно-
полий и буржуазного государства на жизненный уро-
вень трудящихся» [4, с. 14].
Подобно многим другим буржуазным доктринам,
концепция политического плюрализма во всех своих
модификациях, говоря словами В. И. Ленина, отра-
жает реальные процессы, как вогнутое или выпуклое
зеркало отражает предметы [2, т. 11, с. 107]. В капи-
талистическом обществе действительно происходят
сложные процессы, связанные с дальнейшим углуб-
лением социально-классовой дифференциации, акти-
визацией государства и других организаций, входя-
щих в систему диктатуры монополистической буржуа-
зии (политических партий, предпринимательских со-
юзов, церкви «и т. д.), а также ростом значения и
авторитета рабочего и демократического движения.
Все это обусловливает сложность противоречий ка-
питализма, но отнюдь не свидетельствует о том, что
борьба классов здесь заменена плюралистическим
альянсом различных социальных и политических сил.
Игнорируя классовое содержание проблемы, бур-
жуазная теория прибегает к явным натяжкам. Так,
некоторые институты, которые она изображает как
силы, ограничивающие всевластие монополий, в дей-
ствительности выступают в качестве инструментов
угнетения трудящихся. Предпринимательские союзы
146

v государственные организации, буржуазные полити-
ческие партии и империалистические идеологические
центры, буржуазная пресса и церковь — это совсем не
«уравновешивающие», пользуясь терминологией Дж.
К. Гэлбрейта, силы, а звенья единой цепи классового
господства крупного монополистического капитала,
каналы, по которым финансовые магнаты осуществ-
ляют свой диктат. Конечно, нельзя (исключать сопер-
ничества и конкуренции между отрядами буржуазии
и их соответствующими организациями: в капитали-
стическом обществе это явление непреходящее и име-
ющее своей тенденцией безусловное обострение. Одна-
ко «капиталисты,— как подчеркивал К. Маркс,— обна-
руживая столь мало братских чувств при взаимной
конкуренции друг с другом, составляют в то же время
поистине масонское братство в борьбе с рабочим
'классом как целым» [1, т. 25, ч. I, с. 217]. И не ви-
деть за соперничеством в их среде существования
единого классового интереса — значит совершенно
искажать характер современного капитализма.
Боевые же объединения рабочего класса, другие
демократические организации выступают здесь не как
«уравновешивающие», а как противоборствующие
силы, имеющие своей целью не конкуренцию с бур-
жуазией, а прямые антимонополистические действия,
в конечном счете революционное преобразование ка-
питалистических отношений в социалистические.
Характеризуя механизм власти в буржуазном
обществе, В. И. Ленин писал: «Монополия, раз она
сложилась и ворочает миллиардами, с абсолютной
неизбежностью пронизывает все стороны обществен-
ной жизни, независимо от политического устройства
и от каких бы то ни было других «частностей»
[2, т. 27, с. 355]. Концентрированная в монополиях
собственность, как уже отмечалось, приносит ее вла-
дельцам не только огромные доходы, но и господст-
вующее влияние в экономической, политической и
культурной жизни.
Американский политолог Т. Дай отмечает, что, по
его подсчетам, из «высшего класса», составляющего
всего 1,2% населения, рекрутируется около 35% «пра-
вительственной элиты» [108, р. 159]. Хотя критика
Даем существующих отношений собственности и вла-
сти не выходит за рамки буржуазно-либеральной тра-
147

диции, приводимые им данные убедительно свидетель-
ствуют о том, что господство монополистического
капитала в мире «плюралистических демократий» За-
пада диктует и сосредоточение политической власти
в руках монополий.
Что же*касается трудящихся, то проводимые на
Западе исследования убеждают: возможности' соци-
альной мобильности (если, разумеется, речь идет о
«вверх направленной» социальной мобильности, т. е.
о переходе в привилегированные слои и классы) для
них неуклонно сужаются, причем для всех массовых
категорий наемных работников. Как правило, боль-
шинство из тех людей, кто начал свой жизненный
путь с позиции работника физического труда, про-
должает заниматься физическим трудом на протя-
жении всей своей жизни. Потолком мобильности
«вверх» для рабочего является, как правило, в луч-
шем случае должность мастера [118, р. 63—71].
«Развитие капитализма,— делает вывод препода-
ватель Нью-Йоркского университета им. Дж. Гоп-
кинса Р. Пфефер, для пополнения своего научного
багажа более полугода проработавший в одной из
промышленных компаний в качестве рабочего,— де-
лает нас зависимыми от класса капиталистов почти
во всех аспектах жизни; этот класс платит за труд,
контролирует производство, организует ради своей
выгоды потребление и даже социальные услуги»
[160, р. 298]. Он справедливо критикует сторонников
буржуазного либерализма за их утопичные предло-
жения «гуманизировать» труд в рамках производ-
ственных отношений капитализма. «Демократизация
рабочего места, — по четкому определению Пфефе-
ра,— меняет только формы капиталистической дикта-
туры, суть же ее остается без изменений» [160,
р. 276].
Буржуазно-либеральная апологетика капитализма
с ее рассуждениями о «подключении» трудящихся к
управлению отражает тот факт, что в условиях ма-
шинного способа производства всесторонняя демо-
кратизация общественных отношений становится
объективной закономерностью, требованием развива-
ющегося социального организма.. Ф. Энгельс подчер-
кивал, что крупная промышленность «делает безус-
ловно необходимым создание совершенно новой орга-
148

низации общества, при которой руководство промыш-
ленным производством осуществляется не отдельны-
ми конкурирующими между собой фабрикантами, а
всем обществом по твердому плану и соответственно
потребностям всех членов общества» [1, т. 4, с. 3291.
Иначе говоря, по мере развития производительных
сил буржуазного общества возникает необходимость
в коренных преобразованиях сложившейся системы
производственных отношений. Все большую актуаль-
ность приобретает потребность в демократизации про-
изводства. Капитализм систематически недоисполь-
зует потенциальные возможности своих производи-
тельных сил, растрачивая в то же время впустую
массу сил и средств, представляющих достояние
общества.
В этих условиях и рабочий класс все более настой-
чиво утверждает себя как главная производительная
сила общества. Угнетенный класс борется за демо-
кратизацию управления, а затем и за всю власть,
чтобы получить возможность изменить существующие
установления соответственно своим интересам и нуж-
дам.
«Основным революционным классом современной
эпохи,—подчеркивается в новой редакции Програм-
мы КПСС,— был и остается рабочий класс. В мире
капитала он — главная сила„ борющаяся за свер-
жение эксплуататорского строя и построение нового
общества.
Жизнь подтверждает марксистско-ленинское поло-
жение о повышении роли рабочего класса в обществе.
Растущее применение науки в производстве попол-
няет его ряды работниками высококвалифицирован-
ного труда. В ходе классовых битв рабочий класс
сплачивается, создает свои политические партии,
профсоюзные и другие организации, ведет экономи-
ческую, политическую и идеологическую борьбу про-
тив капитализма. Расширяются масштабы, становят-
ся разнообразнее формы и обогащается содержание
этой борьбы. Коренные интересы пролетариата де-
лают все более настоятельной необходимостью дости-
жение единства рабочего движения, солидарных дей-
ствий всех его отрядов» [4, с. 17].
В меняющейся ситуации реакцией буржуазии (во
всяком случае, ее части) не мог не стать определен-
149

ный учет новых требований. Рабочие организации
добились представительства, хотя и урезанного, в
ряде советов, получили право на коллективные до-
говоры, разрешенные законом забастовки и т, п. Во-
влечение персонала предприятий в процессы подго-
товки и принятия решений капиталистическая аполо-
гетика поспешила выдать за «диффузию власти»,,
утверждение в буржуазном обществе «производствен-
ной демократии», «Преобразование» капитализма в
целом. А все это, по такой логике, сделало ненужной
классовую борьбу, выбило основу из-под всяких ре-
волюционных -интерпретаций общественного развития.
На деле, как довольно быстро показало реальное
положение дел, особенно политика монополистиче-
ского капитала в 80-е годы, «соучастие» трудящихся
в управлении оказалось не только формальным, но и
не гарантированным даже в препарированном виде.
Вместе с тем «наступление консерваторов» не отме-
нило расчетов господствующего в мире капитализма
класса на .извлечение нужных дивидендов из либе-
рально-реформистской политики. Речь при этом адет
не только об идеологическом предназначении концеп-
ций типа «социального партнерства», но и об их
практическом выражении, связанном со стремлением
заложить дополнительный механизм стимулирования
трудовой активности наемного персонала в сущест-
вующую управленческую структуру капиталистиче-
ского производства. Тем более что стратегические
решения в любом случае остаются за крупной бур-
жуазией, и монополистический капитал цинично и без
труда может обойти требования рабочих организа-
ций1.
Столь же несостоятельными, как и рассуждения
буржуазных авторов о «производственной демокра-
тии», являются их утверждения о «рассредоточении»
власти в обществе в целом. Так, известный полити-
1 Монополии, например, часто прибегают к созданию коми-
тетов, представительство в которых требует «высшей квалифи-
кации». Такими, в частности, являются «комитеты экспертов».
Доступ трудящимся сюда закрыт, и разговор может идти «сре-
ди своих». Членство в таких комитетах соответствующим обра-
зом «вознаграждается», причем приплаты здесь в отличие от
обычных тантьемов рассматриваются как часть производствен-
ных расходов и не подвергаются налогообложению.
150

веский деятель Великобритании Б. Седжмор с пол-
ным основанием зафиксировал резкий контраст меж-
ду распространенным представлением о парламент-
ской системе как о механизме, обеспечивающем пере-
дачу воли народа через его выборных представите-
лей и адекватную реализацию этой воли в законода-
тельных актах, действиях правительства и государст-
венного аппарата, и ее истинной сущностью, относи-
тельно которой большинство граждан, в том числе
политиков, пробавляются «полуистинами, мифами и
явной ложью» [172, р. 12]. В его книге «Скрытая кон-
ституция. Анализ политических аспектов истэблиш-
мента» приведен убедительный материал, полностью
опровергающий, в частности, аргументы сторонников
идей «компьютерной демократии». В результате кон-
центрации средств массовой информации в руках не-
многих, пишет Седжмор, народ получает к информа-
ции лишь самый минимальный доступ [172, р. 18], а
печать, радио и телевидение в то же время «контро-
лируют и ограничивают право быть услышанным»
1172, р. 200]. Возможности распространения идей и
•мнений, не соответствующих интересам «истэблиш-
мента», практически сведены к нулю. Общественно-
сти, делает вывод Седжмор, навязывают традицион-
ный образ мышления правящих кругов, хотя этот
образ мышления не способен обеспечить ни экономи-
ческого процветания, ни социальной сплоченности, ни
влияния на мировой арене [172, р. 44].
«Лица, которым принадлежат средства массовой
информации,— приходит к схожим заключениям и
Т. Дай,— являются едва ли не самыми могуществен-
ными в Америке» [108, р. 178]. Три частные корпора-
ции — «Америкэн бродкастинг компани», «Нэшнл
бродкастинг корпорейшн» и «Коламбиа бродкастинг
систем», контролируя свыше 700 центральных и ме-
стных телевизионных станций и свыше 90% программ
новостей и развлекательных программ, определяют,
что будут видеть и слушать граждане Америки.
Естественно, что содержание транслируемых пере-
дач неразрывно связано с общими установками пра-
вящих кругов, с задачами манипулирования общест-
венным сознанием. «Антигуманная идеология совре-
менного капитализма,— отмечается в новой редакции
Программы КПСС,— наносит все больший ущерб ду-
151

ховному миру людей. Культ индивидуализма, наси-
лия и вседозволенности, злобный антикоммунизм,
эксплуатация культуры в качестве источника нажи-
вы ведут к насаждению бездуховности, к моральной
деградации. Империализм породил массовую преступ-
ность и терроризм, захлестнувшие капиталистическое
общество. Все более пагубной становится роль бур-
жуазных средств массовой информации, одурманива-
ющих сознание людей в интересах господствующего
класса» [4, с. 15].
Ряд буржуазных исследователей обращают вни-
мание и на другую сторону «информационного взры-
ва». ФБР имеет «банк данных», содержащий отпечат-
ки пальцев 190 млн. человек. В архивах федеральных
ведомств содержится информация почти на каждого
гражданина США, причем американские власти счи-
тают возможным уже сегодня вести и систематически
обновлять солидное досье на каждого из жителей
Соединенных Штатов. А в перспективе растущая
компьютеризация даст властям возможность регист-
рировать поведение людей в любой обстановке и
централизовать эту информацию, тем самым резко
расширив границы контроля над политической и эко-
номической деятельностью граждан [173, р. 221—310].
Подобный путь, конечно, кое-кто может рассмат-
ривать как действенное средство преодоления клас-
совых конфликтов и утверждения в обществе соци-
ального согласия, но к чему же тогда рассуждения о
«растущей демократизации»? Известно, что в историю
XX в. своими рецептами утверждения «классового
мира» и «национального сотрудничества» вошло са-
мое тоталитарное и антинародное течение империа-
лизма — фашизм.
Классовая борьба, о которой Дж. К. Гэлбрейт пи-
сал, что это «лишь предмет страстной мечты револю-
ционеров старого склада» [20, с. 313], в капиталисти-
ческих странах не ушла в прошлое. Ее объективная
основа сохраняется, развиваются и наполняются но-
вым содержанием методы и формы.
Далеко не случайно поэтому, что наряду с «инте-
грационными» моделями общества в буржуазной со-
циологии в последние годы все более укрепляется
так называемая «социология конфликта». В появив-
шихся у нас хотя и немногих, но весьма содержатель-
152

ных критических исследованиях [41, 50] дается точ-
ное определение места «социологии конфликта» в
системе капиталистической апологетики: «Входящие
в моду новейшие теории конфликта... относятся к тем
теориям, которые по своей идейно-политической на-
правленности соответствуют... «стратегии выжива-
ния» — доминирующей ориентации исследовательских
усилий буржуазной общественной науки, исходящей
из констатации чрезвычайной серьезности нынешнего
кризиса капиталистической системы» [50, с. 7].
Это положение, не вдаваясь в подробный анализ
буржуазного конфликтоведения, можно подтвердить,
к примеру, теми трактовками природы и судеб клас-
совой борьбы в современном мире, которые предла-
гаются техницизмом как весьма репрезентативным
течением в идейно-теоретической мысли новейшего
капитализма. Хотя и условно, но достаточно четко
можно выделить три этапа в аргументации авторов
соответствующих доктрин.
Показательной для первого этапа является ло-
гика, наглядно выраженная французским социологом
Ж. Фурастье еще в середине 50-х годов. Он писал,
что НТР не только внушает оптимизм в отношении
расчетов людей на избавление их от материальных
лишений, но и «вселяет надежду, что это улучшение
будет происходить внутри существующих рамок»
[цит. по: 25, с. 46]. Выдавая интерес господствующей
в мире капитализма буржуазии за всеобщий, Фу-
растье и идущие за ним социологи, таким образом,
связывали с НТР надежды на идеологический крах
марксизма-ленинизма и полагали, что прогресс науки
и техники выбьет (всякую основу из-под классовых
■конфликтов и навсегда уничтожит идею социалисти-
ческой революции. Примечательно, что акцент делал-
ся просто на увеличение суммы материальных благ и
в стороне оставались рассуждения о каких-либо изме-
нениях общественной структуры.
Такого рода идеи в пропаганде получили свое во-
площение в концепции «общего пирога», суть кото-
рой заключалась в уподоблении производства мате-
риальных благ выпечке пирога, причем все это изо-
бражалось как дело «общее». Конфликты в обще-
стве и их продукт — революции, согласно такой
интерпретации, связывались лишь с неразвитыми в
153

индустриальном отношении типами обществ. Призна-
валось, что в истории распределение долей «пирога»
было крайне неравномерным, в условиях «недоста-
точной выпечки» это вело к коллизиям и столкнове-
ниям между классами. И хотя в ходе НТР доли «пи-
рога», приходящиеся на каждую социальную груп-
пу, относительно остались прежними, но в абсолют-
ном выражении они увеличились, что и служит, по
мысли буржуазных пропагандистов, достаточной га-
рантией процветания и установления классового
мира в обществе. Отсюда и заключительный при-
зыв: «Трудись получше — и тебе достанется кусочек
побольше».
Нужно отметить, что явная неадекватность этой
схемы социальной действительности выявилась весь-
ма быстро и ее механистичность буржуазная социо-
логия попыталась преодолеть с помощью следующих
аргументов. НТР, стали заявлять представители
влиятельного крыла, связанного в первую очередь с
институционализмом, ведет к радикальным перест-
ройкам механизма власти и управления. Значитель-
ный акцент они делали на происходящих будто бы
коренных изменениях в социально-классовой струк-
туре, в отношениях между классами. Классовый
смысл подобных утверждений выявлен нами на при-
мере «корпорационной доктрины», но сейчас важно
отметить, что на первых порах выводы из них также
связывались с надеждами на бесконфликтное разви-
тие общества.
Со временем, однако, картина существенно видо-
изменилась: слишком явным был размах классовой
борьбы, выходящей на качественно новые уровни.
Буржуазные идеологи вынуждены были приступить
к выработке таких интерпретаций революционного
процесса, которые бы укладывались в рамки капи-
талистической апологетики. Выхолостить классовое
содержание социальных движений — стало при этом
их главной и определяющей задачей.
Если внимательно проанализировать уже работы
«постиндустриалистов», нетрудно заметить, что ана-
лизу различного рода конфликтов, они, как правило,
уделяют до двух пятых и более всего текста своих
книг. Не случайно, что такой видный представитель
этого течения, каким является, к примеру Р. Дарен-
154

дорф, выступает и как признанный авторитет в «со-
циологии конфликта». В условиях нарастания кризис-
ных потрясений существенным для современного
антимарксизма является, однако, не вопрос: призна-
вать или не признавать существование конфликта в
обществе — за него это сделала история, но вопрос:
как истолковать природу этого конфликта?
Весьма показательным в этой связи представля-
ется название книги, принесшей впервые широкую
известность О. Тоффлеру, «Футурошок», или, как у
нас не строго, но по смыслу точно переводили,
«Столкновение с будущим». Один из выводов этой
книги сводится к тому, что хотя в обществе сущест-
вуют конфликты и можно даже прогнозировать на-
растание резких коллизий в нем, но основой их будут
отнюдь не причины классового характера [8, 25, 50],
Какова же та логическая схема, которая предла-
гается для объяснения природы данного явления
представителями техницистских концепций?
Если НТР изобразить в качестве переменной на
условной оси координат, то она резко устремится
вверх, обнаруживая тенденцию ко все ускоряющемуся
развитию. Это понятно в силу того динамизма, кото-
рый она приносит с собой в современный мир. Соз-
нание же человека, заявляют буржуазные идеологи,
значительно более консервативно, оно отстает от бур-
ного развития науки и техники. Если его изобразить
на оси координат в качестве второй переменной, то
можно будет увидеть, что по мере углубления НТР
разрыв между этими линиями будет стремительно
расти: осознание человеком результатов НТР будет
существенно отставать от ее темпов. Это, по мысли
буржуазных идеологов, с неизбежностью приведет
к появлению все более частБ1х шоковых состояний в
сознании человека, что обусловит, употребляя выра-
жение 3. Бжезинского, рост «глобальных жертв тех-
нотронной революции» [90, р. 82—131]: рабочих, не
связанных с передовой техникой, молодежи, еще не
включившейся в творческий процесс, народов «тре-
тьего мира», не располагающих возможностями для
научно-технического развития своих стран, и т. д.
А все это как продукт негативной побочной стороны
будет оборачиваться и серьезным ростом взрывных
начал в обществе.
155

Перед нами, таким образом, техницистский ва-
риант той общей линии буржуазной идеологии, ко-
торая в интерпретациях революционной, классовой
борьбы трудящихся нацелена на фальсификацию ее
реального содержания. Ее представители пытаются
осуществить подмену борьбы классов расплывчатым
понятием конфликта, подсовывая в качестве его при
чин националистические, конфессиональные или, как
в данном случае, техницистские основания. Из-под
удара тем самым выводится главный виновник клас-
совых и иных потрясений — капиталистический
строй, острейшие вопросы современного развития
получают извращенное, апологетическое истолко-
вание.
Так, американские социологи Г. Кан и Б. Брюс-
Бриггс в попытках дискредитировать как демократи-
ческую, так и пролетарски-революционную борьбу
масс в свое время трактовали ее фактически лишь
как эмоциональный протест против научно-техниче-
ского прогресса, отождествляя ее с известной в исто-
рии «борьбой с машинами» в прошлом. «Современ-
ные луддиты,— так и писали они,— могут повлиять
лишь на темпы прогресса, но победы они не одер-
жат» [133, р. 15].
За «луддизмом XX века», как известно, закрепи-
лось обозначение той широкой волны активного про-
теста против компьютеризации, которая особенно
активно прокатилась на рубеже 60—70-х годов в
США, Канаде и в несколько меньшей степени в дру-
гих капиталистических странах. Его участники, в
основном молодежь, устраивали погромы вычисли-
тельных центров крупных компаний, прежде всего
принадлежащих военно-промышленному комплексу.
Размах движения был •настолько велик, что феде-
ральное правительство подготовило специальный док-
лад по оценке последствий «электронно-вычислитель-
ного вандализма» и выработке методов борьбы с ним.
Буржуазные идеологи, однако, увидели в этом
«страхе перед техникой» только неподготовленность
значительных секторов населения к НТР, игнорируя
противоречивую сущность процесса компьютеризации
в капиталистическом обществе, неоднозначность его
социальных последствий. Между тем и в наши дни,
когда квалификация масс существенно выросла,
156

часть трудящихся продолжает относиться к вторже-
нию компьютера с обоснованным недоверием, так как
это вторжение грозит прежде всего потерей работы
[88, р. 221], что с неизбежностью вытекает из самой
природы капиталистического способа производства,
«Тяжелые социальные последствия влечет за собой
научно-техническая революция при капитализме,—
отмечается в новой редакции Программы КПСС.—
Выбрасываемые за ворота предприятий миллионы
трудящихся обрекаются на профессиональную деква-
лификацию, материальные лишения, теряют всякую
уверенность в будущем. Значительная часть молоде-
жи не может найти применения своим силам и зна-
ниям, страдает от безысходности своего положения.
Массовая безработица сохраняется при любой эко-
номической конъюнктуре, а реальная перспектива ее
дальнейшего роста чревата самыми серьезными по-
трясениями для капитализма как общественной сис-
темы» [4, с. 14].
Инстинктивное отторжение, неприятие технических
перемен отдельными трудящимися в этих условиях
раздуваются буржуазными идеологами, форма про-
явления выдается за сущность, и классовый смысл
происходящих процессов в таком изображении пол-
ностью улетучивается. Тем самым появляется воз-
можность выдать современные капиталистические
предприятия, а вслед за ними и крупные монополи-
стические объединения за аккумуляторов техниче-
ского прогресса, опыт же капиталистического разви-
тия — за образец и программу экономической и со-
циальной «модернизации» для средне- и слабо раз-
витых в индустриальном отношении государств.
Фальсификация причин и природы классовой
борьбы — лишь одна из задач, стоящих перед бур-
жуазной идеологией. Разработка путей осуществления
своей классовой стратегии — вот что в первую оче-
редь ожидает от нее монополистический капитал.
И «социология конфликта» в ее техницистском вы-
ражении подготавливает такую платформу действий.
Насаждая мысль о тождественности научно-техниче-
ского и социального прогресса, научно-технической
революции и социальной, в то же время объявляя
классовую борьбу в своей сущности движением про-
тив научно-технического, а значит, и социального
157

прогресса, ее представители тем самым приписывают
силам революции и прогресса мнимую реакционную
сущность и обосновывают правомерность употребле-
ния против этих сил любых средств, даже самых,
жестких.
Таким образом, усиление кризисных сторон бур-
жуазного обществознания закономерно порождает
настроения, связанные с потерей чувства ответствен»
ности и реализма в подходе к вопросам внутренней
и внешней политики у заметной части влиятельных
кругов в капиталистических странах. И хотя непра-
вильным было бы безоговорочное зачисление всех
представителей буржуазного техницизма, «социоло-
гии конфликта» или других течений в буржуазной
мысли в лагерь антикоммунизма, но не видеть того,
что их методология, принципиальные теоретические
установки активно используются империалистической
реакцией, было бы не меньшей ошибкой.
Опираясь на приведенный пример, можно напом-
нить, что техницистское обоснование общественного
развития традиционно связывалось по преимуществу
с реформистской ветвью буржуазной науки. Однако
методы силового давления на трудящихся, которые
явно или неявно подразумеваются в практических
рекомендациях техницизма, показали всю их несов-
местимость с -робкими призывами отдельных его
представителей (прежде всего «постехнократов»)
«подключить» трудящихся к эшелонам власти и в
полной мере были восприняты новейшим консерва-
тизмом с его откровенно антирабочей политикой.
Идеологи современного консерватизма, прибегая
к лозунгам «популизма», пишут о способности бур-
жуазного государства создавать вокруг себя «актив-
ное национальное согласие». На деле курс господст-
вующих классов сегодня предполагает значительное
ослабление демократических форм и инициатив, огра-
ничение социально-экономических функций государ-
ства в пользу монополий и в целом — создание но-
вого баланса социально-политических сил, «нового
консенсуса», в котором левым организациям отводи-
лось бы минимальное место [185, р. 22—29, 122—
123, 154].
Заместитель главного редактора крупнейшей
английской консервативной газеты «Тайме» Л. Херен,
158

отмечая, что борьба классов в стране является кате-
горией объективной, считает тем не менее, что имеет
место нарочитое нагнетание классового конфликта.
С этих позиций он обрушивается на БКТ и отрасле-
вые профсоюзы, обвиняя их в росте социальной на-
пряженности, а заодно и в том, что именно они явля-
ются-де главными виновниками экономического кри-
зиса в современной Англии: Не удивительно поэтому,
что он полностью одобряет «драконовские» меры
правительства М. Тэтчер против рабочего класса,
одновременно восхваляя главную организацию анг-
лийских предпринимателей — Конфедерацию британ-
ской промышленности — за ее «умеренность», «тер-
пимость» и даже «готовность к самопожертвованию»
в национальных интересах страны [127, р. 83—85].
Его соотечественник П. Минфорд, профессор Ливер-
пульского университета, одновременно консультант
консервативного правительства по вопросам эконо-
мической политики, идет дальше, прямо предлагая
использовать против рабочих организаций законо-
дательные меры, чтобы предотвращать «чрезмерную
концентрацию власти в руках профсоюзов» [148, р. 8].
При этом основные усилия он рекомендует сконцент-
рировать на борьбе против права трудящихся на за-
бастовку.
«В политической области для империализма харак-
терна тенденция к усилению реакции по всем направ-
лениям. Там, где трудящиеся в упорной борьбе до-
бились определенных демократических прав, государ-
ственно-монополистический капитализм ведет настой-
чивое, подчас искусно маскируемое наступление на
эти права. В опасных для себя ситуациях, он, не ко-
леблясь, прибегает к политическому шантажу, ре-
прессиям, террору, карательным акциям. На полити-
ческую арену все активнее выходит неофашизм. Там,
где обычные формы подавления трудящихся не сра-
батывают, империализм насаждает и поддерживает
тиранические режимы для прямой военной расправы
с прогрессивными силами. Стремясь ослабить интер-
национальную солидарность трудящихся, империа-
лизм разжигает и провоцирует национальный эгоизм,
шовинизм и расизм, презрение к правам и интересам
других народов, их национальному культурно-истори-
ческому наследию» [4, с. 14—15].
159

И сегодня актуально звучат слова В. И. Ленина о
том, что «и во внешней политике, и во внутренней,,
одинаково, империализм стремится к нарушениям
демократии, к реакции. В этом смысле неоспоримо,
что империализм есть «отрицание» демократии во-
обще, всей демократии...» [2, т. 30, с. 93].
Среди буржуазных обществоведов нет единого
мнения о средствах и методах государственно-моно-
полистической системы господства, борьбы против
рабочего класса и других масс трудящихся. Если
одни из них возлагают надежды на «сильное госу-
дарство», то другие ратуют за его «очеловечение»;
одни выступают с призывами «интеграции» рабочега
класса в капиталистическую систему, с лозунгами
«производственной демократии» и «гуманизации тру-
да», другие, напротив, обвиняют политическую власть
в «мягкотелости» и отсутствии «твердой воли» в со-
циальной политике.
Своими рекомендациями буржуазная политология
невольно отражает тот глубокий кризис, который пе^
реживает капиталистическое общество. Нарастает
неустойчивость институтов и механизмов власти, уси-
ливаются классовые противоречия, все труднее ста-
новится скрывать реакционный характер империали-
стической политики.
На антинародный курс правящих кругов рабочий
класс отвечает по-боевому. Растут масштабы стачеч-
ной борьбы, увеличиваются ряды ее участников. Орга-
низованные трудящиеся во главе с коммунистами
выдвигают требования, далеко выходящие за чиста
экономические рамки и составляющие, по сути, важ-
ные элементы демократической альтернативы поли-
тике империализма. Выступления пролетариата сли-
ваются с общедемократическими массовыми акция-
ми в защиту мира, против расизма, терроризма, за
права молодежи, женщин и национальных мень-
шинств. Результаты этой борьбы особенно весомы,
когда рабочий класс выступает сплоченно, действия
профсоюзного движения динамичны и последователь-
ны, коммунистические и рабочие партии (влиятельны
и организованны.

ЛИТЕРАТУРА
1. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд.
2. Ленин В. И. Поли. собр. соч.
-3. Ленинский сборник.
4. Программа Коммунистической партии Советского Союза.
Новая редакция. М., 1986.
5. Материалы XXVII съезда КПСС. М., 1986.
<>. За мир, безопасность, сотрудничество и социальный прог-
ресс в Европе. К итогам Конференции коммунистических и
рабочих партий Европы. Берлин, 29—30 июня 1976 года.
„ М., 1976.
7. Холл Г. Отказаться от мифов, посмотреть в лицо действи-
тельности // Коммунист, 1981, № 5.
$. Ананьева М. И., Иконникова Г. И. Новые тенден-
ции современной буржуазной социологии. М., 1983.
■9. Артемов В. П. Правда о неправде. Критические очерки
по империалистической антисоветской пропаганде 70-х го-
дов. М., 1979.
10. Бессонов'Б. Н. Антикоммунизм — политика и идеоло-
гия обреченного класса. М., 1983.
П. Бессонов Б. Н. Антимарксизм под флагом «неомарксиз-
ма». М., 1978.
12. Богуш Е. Ю. Миф об «экспорте революции» и советская
внешняя политика. М., 1965.
13. Бондаренко Н. Д. Апология безысходности. Анализ
буржуазных интерпретаций кризиса капитализма. М., 1984.
*14. Борьба идей в современном мире. Т. 1—3. М., 1975—1978.
15. Волкогонйв В. А. Психологическая война. Подрывные
диверсии империализма в области общественного сознания.
М., 1983.
16. В поисках идеологического обновления. М., 1982.
17. Гаджиев К. С. Эволюция основных течений американ-
ской буржуазной идеологии. М., 1982.
18. Г в и ш и а н и Д. М. Организация и управление. Социоло-
гический анализ буржуазных теорий. М., 1972.
19. Г еде А. Философия кризиса. М., 1976.
'20. Гэлбрейт Дж. К. Новое индустриальное общество. М.,
1969.
21. Гэлбрейт Дж. К. Экономические теории и цели общест-
ва. М., 1979.
22. Демин М. В. Анализ структуры сознания. М., 1981.
23. Закономерности развития социализма и идеологическая
.борьба. М., 1984.
~24. Идеологические проблемы научно-технической революции.
М., 1974.
25. И к о и н и к о в а Г. И. «Технологические» фальсификации
общественного процесса. М., 1986.
26. Карев Н. Н. Америка после юбилея. М., 1978.
27. Кокорев А. А. Куда же Ты идешь, Америка? М., 1984.
161

28. К о р т у н о в В. В. Коммунизм и антикоммунизм перед
лицом современности. М., 1978.
29. К о э н Д., Минц М. Америка, инюорпорейтед. Кто владеет
и управляет Соединенными Штатами? М., 1973.
30. К р а с и н Ю. А. Революцией устрашенные. Критический
очерк буржуазных концепций социальной революции. М.,
1975.
31. Красин Ю. А. Революционный процесс современности!
теоретические очерки. М., 1981.
32. К р а с и н Ю. А. «Социология революции» против револю-
ции. М.» 1966.
33. Кризис стратегии современного антикоммунизма. M.t
1984.
34. Критика антимарксистских концепций в курсе научного ком-
мунизма. Киев, 1985.
35. Критика буржуазных извращений реального социализма,
Казань, 1984.
36. Критика идеологии антикоммунизма. М, 1965.
37. Критика современных буржуазных и ревизионистских кон-
цепций в процессе преподавания научного коммунизма. Ка-
зань, 1985.
38. Критика современных буржуазных и ревизионистских кон-
цепций по проблемам мирового революционного процесса.
М., 1979.
39. Курсанов Г. А. Ленинизм и кризис буржуазной фило-
софской мысли. М., 1971.
40. Лейбин В. М. «Модели мира» и образ человека. Крити-
ческий анализ идей Римского клуба. М., 1982.
41. Лёве Б. П. Классовая борьба или социальный конфликт?
М., 1976.
42. М а з у р В. За наступательную критику наших критиков //
Коммунист, 1982, № 2.
43. М а й б о р о д а И. Т. Современный капитализм: собствен-
ность, управление, власть. Киев, 1980.
44. Международные отношения и борьба идей. М., 1981.
45. М е л ь в и л ь Ю. А. Социальная философия современного
американского консерватизма. М., 1980.
46. Миллс Р. Властвующая элита. М., 1959.
47. Момджян А. В. Плюрализм: истоки и сущность. Крити-
ческий анализ философских основ. М.» 1983.
48. М о д р ж и и с к а я Е. Д. Ленинизм и современная идеоло-
гическая борьба. М., 1970.
49. Мшвениерадз^е В. В. Современное буржуазное поли-
тическое сознание. М., 1981.
50. Н е ч и п о р е н к о А. А. Буржуазная «социология конфлик-
та». М., 1982.
51. Нищета «марксологии». Критика фальсификаций учения
Маркса и Энгельса. М., 1976.
52. Новые направления в социологической теории. М., 1978.
53. Петров С. Б. Средства буржуазной пропаганды на служ-
бе антикоммунизма // Вести. Моск. ун-та. Сер. 13. Теория
научного коммунизма, 1984. № 4.
54. Попов С. И. Антикоммунизм — идеология и политика
империализма. М., 1985.
55. Против современного антикоммунизма. Прага, 1970.
162

56. Раинко С. Марксизм и его критики. М., 1979.
57. Селигмен Б. Основные течения современной экономи-
ческой мысли. М., 1968.
58. Скворцов Л. В. Социальный прогресс и свобода. К ана-
лизу теоретических истоков кризиса буржуазного сознания.
М., 1979.
59. Современный антикоммунизм. Критика новейших течений.
Минск, 1979.
«60. Современный милитаризм. М., 1985.
61. США: консервативная волна. М., 1984.
•62. Тасалов В. И. Прометей или Орфей. Искусство стехни-
ческого века». М„ 1967.
63. Тодоров А. Конфликт между надежди и реалност. Со-
фия, 1981.
«64. Трухановский В. Г. Уинстон Черчилль. М., 1982.
65. X е й н м а н С. А. Научно-техническая революция сегодня и
завтра. М., 1977.
66. X р о м у ш и н Г. Б. Современный мир и идеологическая
борьба. М., 1974.
67. Ш а б а д Б. А. Кризис идеологии антикоммунизма. Поли-
тический и философский анализ новых явлений. М., 1973/
68. Ш а х н а з а р о в Г. X. Фиаско футурологии. Критический
очерк немарксистских теорий общественного развития. М.,
1979.
69. Ш а х н а з а р о в Г. X. Куда идет человечество. Критиче-
ские очерки немарксистских концепций будущего. М., 1985.
70. Щ е л к и н А. Г. В плену новых иллюзий (от технократиз-
ма 60-х к консервативным тенденциям 70-х годов). М.,
1983.
71. Якушевский И. Т. Диалектика и антидиалектика. Кри-
тический анализ концепций советологов. М., 1984.
72. Я к у ш е в с к и й И. Т. Ленинизм, революция и «советоло-
гия». Философский очерк. Л., 1968.
* ф
73. A Dictionary of Marxist Thought. Ed. by T. Bottomore. Oxford*
1983.
74. Aron R. Progress and Disillision. N. Y., 1968.
75. Bar net R. Intervention and Revolution. The United States in
the Third World. N. Y., 1971.
76. Bart lett B. tReaganomics». Supply-Side Economics in Action.
Westport Connecticut, 1981.
77. Becker T. Teledemocracy: Bringing Power Back to people//Fu-
turist, 1981, N 6.
78. Bell D. Communication technology — for better or for worst//
Harvard Business Review, 1979, May — June.
79. Bell D. Notes on the Post-Industrial Society//The Public Inte-
rest, 1967, N 8.
80. Bell D. The Cominng of Post-Industrial Society. A Venture in
Social Forecasting. N. Y., 1976.
81. Bell D. The Cultural Contradictions of Capitalism. N. Y., 1976.
82. Bell D. The End of Ideology. The Free Press of Glencoe, 1960.
163

83. Bell D. The social framework of information society. L., 198L
84. Berle A. A. Power without Property. A New Development in
American Political Theory. N. Y., 1959.
85. Berle A. A. The American Economic Republic. N. Y., 1963.
86. Berle A. A. The twentieth — century capitalist.revolution.
L., 1955.
87. Bouls S., Gordon D., Weisskopff Th. Beyond ihe
Waste Land. N. Y., 1984.
88. Brown E. Wayword Technology. L., 1984.
89. Brown L., Chandler W., Flavin Ch., e. a. State of
the World. A WorldWatch Institute Report on Progress Toward a
Sustainable Society. N. Y., L., Norton, 1984.
90. Brzezinski Z. Between Two Ages. America's Role in the
Technetronic* Era. N. Y., 1970.
91. Brzezinski Z. Tragic Dilemmas of Soviet World Power//En-
counter, 1983. N 4. %
92. Buchanan R. Technology comes fo kgesj/The Technologist
1964, vol. 1, N 1.
93. Burton J. The varieties of monetarism and policy implicati-
ons/ /Three banks review. L., 1982, June.
94. Bush K. Environmental Problems in the USSR//Problems of
Communism, 1972. July —August.
95. Business Week, 1981, March 8.
96. Business Week, 1983, May 12.
97. Canto V., Joines D., Laffer A. Foundations of Sup-
ply-Side Economics. Theory and Evidence. N. Y., 1983.
98. Capitalism Today. /Ed. by D. Bell, I. Cristoll..N. Y., 1971.
99. Carmen I. Power and Balance. An Introduction to American
Constitutional Government. N. Y., 1978.
100. Cazzort R., King E. 20-th Century Social Thought. N. Y.,
1980.
101. Clark M. The nuclear Destruction of Britain. L., 1982.
102. Crithly J. The North Atlantic Alliance & the Soviet Union
in the 1980-s. L., 1980.
103. Defending America. N. Y., 1977.
104. Dethlof f H. С Americans and Free Enterprise. Englewood
Cliffs (N. J.), 1979.
105. Dickson D. The New Politics of Science. N. Y., 1984.
106. Drew E. On the Neoconservatives//The New Yorker, 1976,
May 31.
107. Dye T. Who's Ruling America? The Carter Years. Englewood
Cliffs (N. J.), 1979.
108. Dye T. Who's Ruling America? The Reagan Years. Englewood
Cliffs (N. J.), 1983.
109. East Central Europe. Yesterday. Today. Tomorrow/ Ed. by
M. M. Drachkowitch. Stanford (Calif.), 1982. -
110. Equity, Income and Policy. Comparative Studies in Three Worlds
of Development. Ed. by I. L. Horovitz. N. Y., 1977.
111. Federal Support of U. S. Business. Washington, 1984.
112. Fry C. Marxism versus Ecology//The Ecologist, 1976, vol. 6,
N 9.
113. Galbraith J. K. The Affluent Society. Cambridge (Mass.).
1958.
114. Galbraith J. K. The Age of Uncertainty. Boston, 1977.
115. Galbraith J. K. The liberal hour. L., 1960.
164

116. Gans C. Conservatism by Default//The Nation, 1978, Octo-
ber 14.
117. Gartholf R. L. A post-mortem on the decade of detente.
Washington, 1982.
118. Goldthorpe J. Social mobility and class structure in Mo-
dern Britain. Oxford, 1980.
119. Good in R. Manipulatory Politics. New Haven and London,
1980.
120. Griany O., Louberge N. The Diminishing Returns of
Technology. An Essays on the Crisis in Economic Growth. Per.
gamon Press, 1978.
121. Ham by A. L. Liberalism and its Challengers: FDR to Reagan.
N. Y., Oxford, 1985.
122. Harding N. Lenin's Political Thought. Vol. 2. L., 1981.
123. Hayes S., Spence M., Marks D. Competition in the In-
vestment Banking Industry. Cambridge (Mass.), 1983.
124. Heilbroner R. L. Etoes capitalism have a future?//New
York times magazine, 1982, August 15.
125. Heilbroner R. L. Between Capitalism and Socialism. N. Y.„
1970.
126. Heilbroner R. L. The Economic Transformation of America.
N. Y., 1977.
127. Her en L. Alas, Alas for England. What Went Wrong with
Britain. L., 1981.
128. Hoffman S. Primacy of World Order. American Foreign Po-
licy since the Cold War. N. Y., 1978.
129. Hu Yao-su. Europe under stress: Convergence a. divergence
in the European community. L. ets., 1981.
130. In Search of Peace. Ed. by W. Shere. N. Y., 1980.
131. Internationl Herald Tribune, 1985, April 26.
132. Kahn H. The Coming Boom: Economic, Political & Social.
N. Y., 1982.
133. Kahn H., Bruce-Briggs B. Things to Come. Thinking
about Seventies and Eighties. N. Y., 1976.
134. Kelso L., Adler M. The Capitalist Manifesto. N. Y., 1958.
135. Kohan A. Theories of Revolution. L., 1975.
136. Kris toll J. The Adversary Culture of Intel lectuales//Enco-
unter, 1979, vol. 53.
137. Kubalkova W., Cruickhank A. Marxism-Leninism &
Theory of International relations. L., 1980.
138. Lenin on Politics and Revolution. Selected Writtings. Introduc-
tion of J. E. Connor. N. Y., 1968.
139. Lenski G., Lenski J. Human Societies. An Introduction
to Macrosociology. N. Y. ets., 197&.
140. Lever M. Computer and social change. Cambridge, 1980.
141. Marc use H. One Dimensional Man. N. Y., 1964.
142. Martin J. The Wired Society. Washington, 1978.
143. Marxism, Communism and Western Society. A Comparative En
cyclopedia. Vol. 6. N. Y. 1972—1973.
144. Masuda J. The Information Society as post-industrial society.
Tokyo, 1981.
145. McCrea B. P., Piano J. C, Klein G. The Soviet and
East European Political Dictionary. Santa Barbara (Calif.), Ox-
ford (England), 1984.
165

146. McFarland D. Management and Society: An Institutional
Framework. Englewood Cliffs (N. J.), 1982.
147. Meyer A. The Aufhebung of Marxism//Social Research, 1976,
vol. 43, N 2.
148. Minford P. Unemployment. Cause and Cure. Oxford, 1983.
149. Mitchell R. Ideology of Superpower: Contemporary Soviet
Doctrine on International Relations. Stanford, 1982.
150. Moore D. Will robots save democracy?//Futurist, 1981, N 4.
151. Mum ford L. The Myth ot Machine. N. Y., 1970.
152. Newsweek, 1970, December 2.
153. Newsweek, 1978, March 13.
154. Nitze P. Assuring Strategic Stability in an Era of Detente//
Foreign Affairs, 1976, January.
155. Nunn S. Arms control: What we are do//Washington Post,
1982, November 12.
156. Outside, looking in: Critiques of American policies and institu-
tions, Left and Right. N. Y., 1972.
157. Page S. Lenin and World Revolution. Gloucester (Mass.),
1968.
158. Pelton J. Global talk: The marriage of the computer, world
communications and man. Brighton, 1981.
159. Perkins E. D. The World Economy in the Twentieth Centu-
ry. Cambridge (Mass.), 1983.
160. Phef fer R. M. Working for Capitalism. N. Y., 1979.
161. Podhoretz N. The Present Danger. N. Y., 1980.
162. Povetry and Inequality in Common Market Countries. Ed. by
V. George, R. Lowson. L., 1980.
163. Pryde Ph. Conservation in the Soviet Union. Cambridge, 1972.
164. Reaganomics. A Midterm Report. San-Francisko, 1983.
165. Reagonomics in the Stagflation Economy/ Ed. by S. Weintraub,
M. Goodstein. Philadelphia, 1983.
166. Rebuilding America's Infrastructure/ Ed. by M. Barker. Dur-
bam (N. C), 1984.
167. Roobens J. The retools of America's democracy//Futurist,
1983, N 1.
168. Ros'itzke H. The CIA's Secret Operations. N. Y., 1977.
169. Rostow W. How it All Began. Origins of the Modern Socie-
ty. N. Y. ets., 1975.
170. Rot hen berg R. The Neoliberales. N. Y., 1984.
171. Rummel R. Peace Endangered. The Reality of Detent. N. Y.,
1976.
172. Sedgemor B. The Secret Constitution. Analysis of the Poli-
tical Establishment. L., 1980.
173. Silver G. The Social Impact of Computers. N. Y., 1979.
174. Smith A. The politics of information: Problems of policy in
modern media. L., 1978.
175. Sola Pool I. Technology of Freedom. Washington, 1983.
176. Taylor L. B. The New Right. N. Y., 1981.
177. The attack on Corporate America. The Corporate Issues Source-
book. Ed. by B. Johnson. N. Y. ets., 1978.
178. The Corporation in a Democratic Society/ Ed. by E. Bander.
N. Y., 1975.
179. The Corporation Take-over. Ed. by A. Hecker. N. Y., 1965.
180. The Great Ideas Today. Encyclopedia Britanica. L., 1970.
166

181. The Multinational Enterprise in a Hostile World. Ed. by G. Gur-
son, K. Curson. L. and Basingstoke, 1977.
182. The New Republic, 1976, February 21.
183. The New York Times, 1971, September 16.
184. The New York Times, 1983, March 23.
185. The politics of Thatcherism/ Ed. by S. Hall, M. Jaques. L.,
1983
186. The Public Interest, 1976, Winter, N 42.
187. The Strategic Imperative: A New Policies for America Security/
Ed. by S. Huntington. Cambridge (Mass.), 1982.
188. The White House Press-Releas. New Conference by the Presi-
dent, 1984, April 4.
189. 1985 Corporate Planning Today for Tomorrow's World Market.
N. Y., 1967.
190. Thurow L. Dangerous Currents. The State of Economics.
N Y 1983
191. Toffler A. Future shock. L., 1971.
192. Toff ler A. The Third Wave. N. Y., 1980.
193. Trout B. Th. Current US policy toward the Soviet Union.
Annu. convention, Intern, studies assoc. Cincinnati, 1982, March
24—27.
194. U. S. News & World Report, 1978, July 17.
195. U. S. News & World Report, 1983, August 1.
196. Vance S. Corporate Leadership. Board, Directors and Strategy.
N Y. 1983
197. Vigor P. *H. Soviet Blitzkrieg Theory. L., 1983.
198. Weekly Compilation of Presidental Documents, 1983, October 3,
vol. 19, N 39.
199. Weekly Compilation of Presidental Documents, 1983, Octo-
ber 31, vol. 19, N 43.
200. White L. The Science of Culture. N. Y., 1949.
201. Wilson R. Management, Controls and Marketing Planning.
L. 1979.
202. Worsley P. Marx and Marxism. N. Y., 1982.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
Глава 1. Основные особенности кризиса буржуазной идео-
логии на современном этапе 9
Глава 2. Антикоммунизм — идейно-политическое оружие
империализма 29
Глава 3. Буржуазная революциология и ее социальная
сущность 49
Глава 4. Тупики буржуазного техницизма 66
Глава 5. Философия бизнеса на службе монополий 88
Глава 6. Буржуазное государство в системе капиталисти-
ческой апологетики 106
Глава 7. Идеология современного милитаризма 124
Глава 8. Проблемы классовой борьбы в интерпретации
буржуазных идеологов 143
Литература 161