^Русская история

nos год
СОСТАВИТЕЛЬ АЛЕКСАНДР КОЛПАКИДИ

П№ПУ МШЯЙII
ДППУСТИЛ Р^ОЛШЦИГО
19U5 ГОДЯ?

Москва

ЩЦА

2025
УДК 929Романовы

ББК 63.3(2)532

П65

1165 Почему Николай 11 допустил революцию 1905 юда? / сост. Л. Колпакиди. -
М.: Родина, 2025. - 222 с.: иля. - (Русская история).

ISBN 978-5-00222-820-1

120 лет назад Россию сотрясала революция 1905 года. Кровавое воскресенье,
восстание на «Потемкине», крестьянские мятежи, наконец, баррикадные бои
в Москве. Почему империя Николая II. внешне представлявшаяся мошной, в тот
год оказалась на ipaiin гибели, а идеи социализма получали все большую попу-
лярность в народной среде? Почему Российская империя оказалась «колоссом
па глиняных ногах»? Революция не одержала тогда победу, но она вскрыла изъя-
ны существовавшей системы, и поражение социалистов оказалось временным.
В этой книге па все актуальные вопросы, связанные с революцией 1905 года,
отвечают историки разных эпох - и наши современники, и современники тех со-
бытий. Книга предназначена для всех, кто хотел бы разобраться в самых острых
вопросах истории России XX века.

УДК 929Романовы’

ББК 63.3(2)532

ISBN 978-5-00222-820-1

© ООО «Издательство Родина», 2025
СОДЕРЖАНИЕ

Михаил Покровский. О ПЕРВОЙ РУССКОЙ
РЕВОЛЮЦИИ.............................6

Павел Засодимский. О КРЕСТЬЯНСКИХ

ВОЛНЕНИЯХ

В 1905-1906 ГОДАХ....................63

Максим Горький. ПИСЬМО ЕКАТЕРИНЕ ПЕШКОВОЙ . 79

Григорий Гайон. ПИСЬМО К НИКОЛАЮ

РОМАНОВУ, БЫВШЕМУ ЦАРЮ
И ДУШЕГУБЦУ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ.......84

Сергей Костриков. В.И. ЛЕНИН О ПЕРВО!!
РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ. ИСТОРИЯ
И СОВРЕМЕННОСТЬ......................87

Юрий Емельянов. АНТИСОВЕТСКИЕ БАЙКИ.....96

КОРАБЛЬ РЕВОЛЮЦИИ......................108

Кирик Левин. ВООРУЖЁННОЕ ВОССТАНИЕ

В МОСКВЕ. (ДНИ 7-19 ДЕКАБРЯ

1905 ГОДА.) ОТРЫВКИ ИЗ ДНЕВНИКА ....117

Павел Першин. КРЕСТЬЯНСТВО И РЕВОЛЮЦИЯ
1905 ГОДА...........................157

Лев Троцкий. ИТОГИ 1905 ГОДА...........193

Вячеслав Силеенков. ЛЕНИН О РЕВОЛЮЦИИ
1905 ГОДА...........................212
Михаил Покровский.

О ПЕРВОЙ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Рабочий класс начал русскую революцию. Он первый ре-
шился дать сражение царизму — и первое сражение прои-
грал. По существу дела это был проигрыш не одного класса,
а всей революции, потому что других организованных ре-
волюционных сил в России 1905 г. не было. Революцию же
неорганизованную правительство, поскольку его собственная
организация уцелела, всегда могло подавить. Это особенно
ясно нам теперь, при свете, например, германской револю-
ции. На ее примере мы видим, как отсутствие в стране силь-
ной. сплоченной революционной партии, какой явилась у нас

Начало Первой русской революции
в 1917 г. партия большевиков, срывает революцию и обеспе-
чивает победу ее противникам. Но в 1905 г. у нас многие
переоценивали значение стихийности в революции. С этим
и связаны были надежды, которые многими возлагались на
крестьянство.

То, что происходило в деревне с осени 1905 г., казалось,
надежды это оправдывало. Мы видели, что именно деревен-
ское движение было главным, что поддерживало панику’ пра-
вительства, после того как рабочее движение в Петербурге
пошло на убыль. Теперь, после декабря, на него же возлагались
главные надежды революционеров. Первое выступление ра-
бочих отбито, — думали они, — но когда выступит деревня,
на фоне ее восстания рабочая революция будет непобедима.

Присмотревшись ближе и вспомнив прошлое, мы могли
бы более трезво отнестись к деревенскому восстанию. Прежде
всего мы увидели бы, что движение пролетариата было не
только рабочее, но еще и типично городское, что это было,
конечно, движение пролетариата вообще, но главным обра-
зом движение рабочих крупнокапиталистических предприя-
тий. В то время как процент стачек по отношению к общему
числу предприятий для мелких фабрик — до 20 рабочих —
составлял 47, другими словами, не все мелкие фабрики басто-
вали даже в 1905 г., — процент стачек по отношению к числу
предприятий с числом рабочих от 600 до 1000 составлял уже
163,8: каждая крупная фабрика бастовала более одного раза;
а для предприятий-гигантов, с числом рабочих более 1000.
этот процент равнялся 231.9: каждая из крупнейших фабрик
бастовала более двух раз. Сравнение числа стачек в городе
и деревне позволяет прибавить еще одну подробность. Хотя
вне городов расположена большая половина русских про-
мышленных предприятий (около 60 %), число деревенских
стачек было всегда меньше числа городских. Но в предше-
ствующее революции десятилетие, когда движение было глав-
ным образом экономическим, стачки вне городов давали все
же почти четверть общего числа: за десятилетие 1895-1904 гг.
24,8 % всех стачек происходили на предприятиях, находив-
шихся в деревне. Но во время политического движения 1905 г.
«деревенские» забастовки упали до 15,7 %. Итак, во-первых,
производство было чем мельче, тем менее революционно;
во-вторых, деревня — даже в лице ее пролетариата — была
настроена еще более «экономистски», чем город, тогда как
и город, мы видели, был еще, в лице своих широких слоев,
в достаточной степени «экономистом».

Довести движение успешно до конца мог только город.
Деревня могла ему в этом помочь, — без ее помощи побе-
да и не могла быть одержана, — но заменить город деревня
ни в каком случае не могла. 1917 г. в этом отношении це-
ликом подтвердил опыт 1905 г.; первые победы революция
одерживала в крупных центрах — Ленинграде (Петербурге),
Москве; лишь из них революция захватывала деревню. То, что
царская власть удержалась в Петербурге и Москве в 1905 г., это
и означало ее победу; как потеря Петербурга и Москвы в фев-
рале-марте 1917 г. означала ее поражение. В 1905 г. вопрос
о возобновлении революции и был вопросом о воскрешении
революции городской; поскольку последнее было невозмож-
но, революция должна была идти на убыль.

Представление о стихийности деревенского движения
было ошибкой не только некоторой части большевиков,
но и — еще больше — легендой, усиленно распространяв-
шейся меньшевиками и эсерами. Не владея по-настоящему
городом, кроме Петербурга, меньшевики нигде не имели
сколько-нибудь серьезного влияния на рабочее движение,
ни в одном крупном центре, а роль эсеров в этом движении
была совсем второстепенной — и те. и другие по-своему экс-
плуатировали деревню. Эсеры думали на нес опереться как на
главную революционную силу; меньшевики видели в дерев-
не силут контрреволюционную, тянувшую революцию назад
и книзу: крестьянская стихия могла только испортить рево-
люцию — и испортила, а большевики в этой крестьянской
стихии видят союзника рабочего класса.

Непосредственное знакомство с фактами деревенского
движения, долгое время известными нам только в меныпе-
вистско-эсеровской окраске, показало, что большевики были
правы не только тактически, — что именно в союзе с кре-
стьянством и нужно было вести революцию, — но и истори-
чески: что именно так революция и шла. Выключая случаи —
довольно редкие, — когда организаторами деревенского
движения являлись деревенские демократы в лице зажиточ-
ного крестьянства, это движение толкалось вперед именно
рабочим движением.

Уже один из прокуроров в 1902 г. (см. гл. III «Начало мас-
сового движения в деревне») отмечал влияние на харьков-
ско-полтавские «беспорядки» промышленного кризиса, вы-
гнавшего с фабрик и заводов обратно в деревню множество
рабочих из крестьян. В 1905 г. эта обратная тяга из города
в деревню усилилась в десятки раз и в десятки раз больше
повлияла на крестьянское движение.
Просматривая одно за другим полицейские донесения, мы
видим, что «стихийные» выступления крестьян были подчас не-
дурно организованы: по набату быстро собиралась толпа, нс те-
ряя времени, почти с механической точностью, громила, разво-
зила и разносила имущество; когда появлялись стражники или
казаки — все было кончено. Кто все это организовал? Этого не
могла нс заметить даже полиция. «Движение несомненно руко-
водится извне, весьма скрыто и умело, — писал курский губер-
натор Борзенко, — крестьяне тщательно скрывают своих вожа-
ков». Объяснение о «стихийности» крестьянской революции
1905 г. не лучше разговоров о стихийности «бессмысленного»
пугачевского бунта. Там, мы знаем, организаторы были в лице
главным образом дворовых людей — этой по преимуществу
промышленной, ремесленной ячейки крепостной деревни. Кто
сменил этих первобытных агитаторов через сто тридцать лет?

Сначала мы слышим только эхо этой новой силы. В Рязан-
ской губернии, по словам ее тогдашнего начальства, источ-
ником волнений были между7 прочим «слухи, приносимые
однодеревенцами, приходящими из городов и в особенности
из фабричных районов». В Льговском уезде Курской губернии
«стало замечаться брожение, вызванное тревожными события-
ми в С.-Петербурге и забастовками рабочих во многих городах
империи». Это было еще весною 1905 г. В то же время и в Во-
ронежской губернии «толки и нервное настроение среди кре-
стьян» вызывали «сведения о рабочем движении в Петербурге
и других местностях». (Ср. донесение екатеринославского гу-
бернатора: «Несомненно, стачки рабочих на железных дорогах
и заводах отражаются на крестьянах».) 9 января всколыхнуло
не только город и промышленные районы — его толчок почув-
ствовали и в черноземной глуши.
Здесь заалел еще только отраженный свет пролетарской
революции. В других губерниях связь была прямее. В Калуж-
ской губернии сигналом к восстанию было «массовое воз-
вращение крестьян с отхожих промыслов по случаю безра-
ботицы на юге и приостановки многих фабрик и заводов,
а также по случаю всякого рода забастовок в Москве». Распро-
пагандированный в городе, рабочий, став безработным, нес
пропаганду к себе, в родную деревню. То же было и в Симбир-
ской губернии, где «распространителями прокламаций» были
«преимущественно местные же крестьяне, возвращающиеся
с заработков из Самары и низовых приволжских городов».

В Черниговской губернии, в окрестностях разгромлен-
ного в 1905 г. хутора Терещенки, «неспокойное настроение
крестьян села Сального, поддерживаемое пользовавшимся
влиянием на крестьян местным крестьянином Евдокимом
Кузьмичевым и его сыновьями, значительно обострилось
в начале февраля 1905 г. после возвращения в село Сальное
к тому времени с заработков на юге местного же крестьянина
Лаухина и других и перешло затем в брожение — крестьяне
стали собираться на улице группами и вести беседу между
собой».

Понемногу облик «возвращающегося с заработков»
крестьянина становится конкретнее. В Карачсвском уез-
де Орловской губернии «возвращающиеся с шахт рабочие
подговаривают делать то, что делается на заводах: «гоните
управляющих, — говорят они. — и сами становитесь на их ме-
ста, снимайте рабочих». В Дмитровском уезде той же губернии
«возвратившиеся запасные чины и рабочие с шахт, пользуясь
низким уровнем населения, волнуют его. вследствие чего на-
строение крестьян принимает иногда угрожающий характер».
В Черниговской губернии «получены сведения от предводите-
ля, от землевладельцев Суражского уезда, что возобновилось
между крестьянами брожение, подстрекаемое возвративши-
мися с промыслов вооруженными шахтерами, которые хо-
дят шайками, производят буйство». В селе Цинке Мглинско-
го уезда, — рассказывает историк движения в Черниговской
губернии, — «по жандармскому донесению, все было тихо
до июня 1906 г. Но вот появился в деревне возвратившийся
с работ в шахтах крестьянин Штыркунов, и «пошло лихо».
По настоянию «агитаторов» состоялся сельский сход, где были
выработаны условия на помещичьи работы. Был избран «ра-
бочий комитет», задачей которого было следить за тем, что-
бы эти условия никем не нарушались. Дело было поставлено
так: помимо комитета, экономия не могла достать рабочих
даже по высоким ценам. «Комитет прибрал к рукам всю де-
ревню», — доносила полиция. В село приглашались «приезжие
агитаторы», причем на расходы по этом}’ «приглашению из
заработной платы каждого крестьянина комитетом произво-
дились установленные удержания. Сельским старостой был
избран упомянутый Штыркунов».

И это участие шахтеров дает любопытные отзвуки в техни-
ке крестьянского восстания. Из Бахмута 7 июля 1905 г. телегра-
фировали: «В деревне Червановка Бахмутского уезда крестьяне
сожгли в экономии землевладельца Васильева скотный двор
с находившимся в нем скотом, сарай и взорвали водяную мель-
ницу динамитом».

Как в дни пугачевщины крепостной горнорабочий, так
теперь полукрепостной крестьянин-шахтер оказывается са-
мым близким к деревне образчиком пролетарской револю-
ции. Недаром так ненавидели шахтера еще в 1918 г. белые
генералы — Краснов и Деникин. Было за что. «Низкий уровень
населения» везде делал легкой спайку7 между всеми слоями
трудящейся массы — вольно было генералам держать эту
массу всюду на одинаково «низком уровне». Но на шахтере,
правнуке уральского пугачевца, и здесь опять-таки дело не
останавливалось. Понемногу все в тех же губернаторских до-
несениях вырастают перед нами одна за другой фигуры уже
из квалифицированного пролетариата.

В Пронском уезде Рязанской губернии, как доносил на-
чальник жандармского управления в ноябре 1905 г., «расследо-
ванием установлено, что крестьяне действовали под влиянием
приехавшего из Москвы фабричного мастерового из мест-
ных крестьян — Тимофея Комарова, рассказывавшего им, что
нынче делать все можно и земля принадлежит крестьянам».
В Ковровском уезде Владимирской губернии, — доносил зем-
ский начальник, — «многие рабочие из крестьян (я уверен, что
они получают вознаграждение от агитаторов), обещая разные
будущие льготы, вербуют своих односельчан, а последние, как
известно, крайне доверчиво относятся к рассказам и учени-
ям своих однодеревенцев». В Шолоховском уезде Орловской
губернии «4 декабря в селе Супоневс в церковно-приходской
школе состоялась сходка молодых жителей селений Супонева
и Тимоновки; из них многие работают на Брянском заводе
и арсенале. Па этой сходке рабочие Брянского арсенала —
Иван Богатырев и Андрей Галичев — говорили о том. что не
надо ни полиции, ни настоящего правительства, что следует
отбирать в пользу крестьян землю от владельцев, монастырей
и церквей и казенные леса, податей не платить».
Итак, первой общественной группой, руководившей дере-
венским движением, были рабочие, опиравшиеся на пролетар-
ские и полупролетарские элементы деревни.

Эта связь рабочего и крестьянского движения уже в 1905 г.
создавала политическую спайку пролетариата и крестьянства,
находившую себе самые разнообразные выражения. То кре-
стьяне глухой симбирской деревни требовали назначения
судебного расследования по делу7 о расстреле рабочих в Пе-
тербурге 9 января, причем телеграмму об этом министру вну-
тренних дел скрепил местный сельский староста. То крестья-
не друтой симбирской деревни подписывали свое обращение
к местной помещице: «Социал-демократическая рабочая пар-
тия», хотя из содержания письма, необычайно подлинно кре-
стьянского, совершенно ясно, что никакая партийная органи-
зация в составлении его участия не принимала и принимать
не могла (письмо начинается со ссылки на авторитет «союза
русских людей»). То в Нижегородской губернии — и это еще
в июле 1905 г., задолго до октябрьской забастовки — крестья-
не устраивают «демонстративное шествие с красным флагом».
То в Черниговской губернии молодые крестьяне, выступаю-
щие на сходе, называют себя социал-демократами (харак-
терно, что не социалистами-революционерами). То другие
крестьяне — это было уже в 1906 г. — грозят становому
приставу; что они пошлют телеграмму «рабочей группе Го-
сударственной думы» и т.д. и т.д. — вплоть до великолепного
наказа крестьян слободы Покровской, Самарской губернии,
где говорилось: «Выборному от крестьян нужно быть всегда
заодно с выборными от фабричных рабочих в тех случаях,
когда нужно требовать издания благоприятных для бедных
людей законов».
А с другой стороны, в Конотопском уезде Черниговской
губернии, когда был арестован крестьянский вождь Василец,
население села Подлипного, узнав об аресте Васильца, уда-
рило в набат на колокольне и собралось ко двору земского
начальника 11. И. Константинова с требованием освободить
Васильца. в противном случае они убьют его и разгромят всю
усадьбу. Железнодорожные мастеровые и рабочие закрыли
свои мастерские и ушли в село Подлинное, присоединившись
к собравшимся у двора Н. И. Константинова». «Узнав об этом,
я, — доносит полицейский чин, — послал взвод казаков в село
Подлинное из города под командой младшего офицера, оста-
вив один только взвод в городе с командиром роты; в это вре-
мя явились ко мне уполномоченные от мастерских с просьбой
освободить Васильца, в противном случае вторая смена масте-
ровых сейчас явится и разгромит тюрьму; таким образом мне
пришлось избрать — или пожертвовать жизнью и имуществом
земского начальника, отозвав в город из Подлипного войска,
или разгромом тюрьмы, так как один взвод пехоты не в состо-
янии ее отстоять. К тому’ же времени я получил от земского
начальника письмо с двумя доверенными от собравшейся тол-
пы в Подлинном с просьбой немедленно освободить Васильца
и не арестовывать посланных. Я вынужден был отдать на пору-
ки Васильца уполномоченным, с обязательством их по перво-
му требованию суда или административных властей доставить
его, куда будет указано».

Но революция 1906 г. была еще буржуазной революцией,
и было бы странно, если бы деревенская буржуазия нс приняла
в ней никакого участия. Этой странности, конечно, и не случи-
лось - рядом с пролетарской струей мы имеем в крестьянском
движении 1905 г. и мелкобуржуазную струю, выявленную с до-
статочной отчетливостью. Руководителями движения не всегда
являлись рабочие. В Шенкурском уезде Архангельской губер-
нии. где движение приняло, как мы увидим ниже, очень остро
демократический характер, жандармы в числе таких руково-
дителей, наряду7 с лесничими, местными мелкими чиновника-
ми, сосланными студентами, учителями, называют и целый ряд
торговцев, т.е. местных лавочников, и волостного старшину,
никоим образом не из полупролетариата, конечно. В Воро-
нежской губернии «в селе Долгуше с открытием весны начали
циркулировать толки об отобрании от помещика Главацкого
земли. Поводом к возникновению этих толков послужило то,
что местный торговец Александр Маликов читал крестьянам
о беспорядках в Курской и других губерниях; Маликов посто-
янно читает газеты и часто передает прочитанное в извращен-
ном виде».

В другом уезде той же губернии «руководителями погро-
ма были крестьяне хутора Постоялого (следуют фамилии кре-
стьян). Все эти лица действовали так: сначала перед рассветом
ходят они по селу и приглашают желающих ехать громить эко-
номии. При этом предупреждают, что по первому' ружейному
выстрелу они должны готовиться, по второму — запрягать ско-
тину7 и по третьему — выезжать со двора, что в действительно-
сти крестьянами так и делалось. В соседние селения ездил об
этом сообщать крестьянин слободы Харьковской Таврило Ми-
хайленко. развозивший мясо для продажи крестьянам». 15 Ми-
хайловском уезде Рязанской губернии в роли агитатора высту-
пал волостной судья, читавший крестьянам газеты и «под видом
прочитываемого из газеты» говоривший своим слушателям:
«Ну вот. пришло время, и в газетах пишут1 — будет равенство,
будет народу7 радость, которая только бывает на Пасху; народ
будет радоваться и целоваться: земля от господ в скором вре-
мени отберется и поделится между крестьянами поровну; а го-
сподам, у которых отберется земля, будут платить жалованье».

В центре крестьянского движения — в Моршанском уез-
де Тамбовской губернии — «в деревне Шачи насчитывается
70 дворов; половина деревни молокане, половина православ-
ные. Молокане очень развиты, богаты. Они выписывают раз-
личного направления газеты, знакомы с сочинениями графа
Толстого. Отыскивая себе заработков, побывали в разных го-
родах России. Особенно в тесном общении находятся с г. Там-
бовым. У них перехватывались прокламации».

Политически, как мы выше упомянули, это движение могло
быть очень заострено. В Шенкурском уезде делегаты Велико-
николаевской волости «требовали для России республикан-
ского образа правления», причем от них не отставал и поп
афанасьевского прихода, «который с первых же слов удивил
большинство собравшихся крестьян своими страстными на-
падками на правительство и дерзкими выражениями против
государя императора, называя его величество кровопийцей
и тираном народа, причем говорил о необходимости иметь
выборного правителя». Характерно, что крестьяне — бывшие
удельные, т.е. бывшие крепостные царской фамилии, — это вы-
слушивали, и только один из них предложил «батюшку» бро-
сить в прорубь, не встретив, однако, сочувствия остальных.

Демократические лозунги могли найти эхо в этой среде
и находили его не однажды. Крестьянская революция пробе-
жала здесь с небольшим опозданием тс же этапы, что буржу-
азная революция вообще. Началось со смутного недовольства
«существующими порядками'?, вроде тех толков, о которых еще
в марте 1905 г. доносил самарский жандарм, писавший в депар-
тамент полиции: < В Бугурусланском уезде настроение крестьян
тревожное; среди них ходят разные толки: высказывается не-
удовольствие против войны с Японией; начальствующих лиц
называют ворами и изменниками; сетуют на выдачу' кормовых
семьям солдат, ушедших на войну, причем указывают, что кор-
мовые выдаются только зажиточным и богатым семьям, а бед-
ным — нет; что на войну7 берут крестьян, у которых земли мало,
а помещиков — нет. Земских начальников называют дармое-
дами, так как до них жилось лучше; а теперь все налоги увели-
чиваются. и земские начальники не объясняют, на что и куда
налоги собираются; что скоро будут бить студентов и вообще
всех образованных за то, чтобы не бунтовали против веры
христианской и не шли против царя».

К концу’ года настроение становится все более четким,
и в ноябре-декабре мы уже имеем крестьянские приговоры,
требовавшие немедленного созыва учредительного собрания,
пропорционального представительства, «отчуждения всех
частновладельческих земель и перехода их из частной соб-
ственности в собственность общую, народную» и т.д., и слы-
шим более, конечно, подлинные (формулировки цитиро-
ванного приговора, несомненно, эсеровские) речи крестьян
в таком роде: «Нас, крестьян, правительство сжало; виною всего
этого — дом Романовых, государь продал Россию Японии. Дом
Романовых за 300 лет ничего для крестьян не сделал, а князья
лишь пьянствуют; и если из России увезли за границу наслед-
ника. то пусть и он помается, как страдают крестьяне, а нам на-
деяться нс на что, а брать надо все силой» (Мамадышский уезд
Казанской губернии).
От тех времен, когда, даже перестав верить в бога, кре-
стьянин продолжал верить в царя, мы ушли далеко. В деревне,
несомненно, происходила уже не только социальная, но и по-
литическая революция: но лишь дело доходило до социали-
стической революции — картина сейчас же резко менялась.
На защиту’ «священной собственности» деревенская буржуа-
зия вставала сплошной стеной — и горе было тем, кто посмел
вообразить, что если царя не надо, то и кулака тоже можно
упразднить. В Алатырском и Буинском уездах Симбирской
(Ульяновской) губернии после разгона I Думы настроение
стало совершенно революционным. «Разговоры крестьян сра-
зу приняли резкий антидинастический характер», — доносил
чиновник особых поручений министерства финансов. — а что
касается помещиков, то крестьяне «говорили о необходимо-
сти избивать всех помещиков без разбору, чтобы отомстить
за своих предков, которых помещики терзали при крепостном
праве». Радом с этим помещичий «лес вырубали до тонких пру-
тиков», а помещичьи усадьбы жгли, не боясь даже и казаков:
у одного помещика «немедленно по уходе казаков сожгли над-
ворные постройки». Пожары настолько участились, что в авп-
сте уже каждый вечер видно было зарево».

И вот на фоне этой яркой крестьянской революции мы встре-
чаем такой факт: «В соседнем большом торговом селе Астра-
дамовке учреждена дружина из 100 человек, выбран комитет
и выработан уголовный кодекс за пару пение личных и имуще-
ственных прав, где есть телесные наказания, до отбития рук и ног
включительно. Такие дружины из местных жителей, конечно,
могут водворить порядок. — замечает чиновник министерства
финансов, — по крайней мере в Астрадамовкс попытки разби-
тия лавок не повторялись, но едва ли они защитят помещиков».
В этой местности, для дополнения картины, пользовалось
большой популярностью выборгское воззвание I Государствен-
ной думы. Материал для «демократической контрреволюции»
имелся уже в 1905 г. И не всегда дело ограничивалось только
угрозами «отбивать руки и ноги» и судить нарушителей свя-
щенного права собственности «судо^м Линча». В Черниговской
губернии, в октябре 1904 г., когда беднота не удовлетворилась
разгромом помещика, а начала «отбирать от богатых крестьян
лошадей» и «требовать у них денег», волнение было быстро
подавлено «самими же крестьянами», т.е. кулацкой их частью;
причем было варварски убито 15 человек бедноты. А помещи-
ков перед этим громили исправно все вместе. Этим событиям
посвящены дельные исследования.

Паника помещиков перед этой неожиданно для них под-
нявшейся крестьянской волной не поддается описанию. Надо
видеть град телеграмм, сыпавшихся с мест в центр в наиболее
критические моменты движения — в октябре-декабре 1905,
в июне 1906 г. Тамбовский предводитель дворянства телегра-
фировал Вите 29 октября: «Губерния в опасности; в уездах
Кирсановском, Борисоглебском сожжены, разграблены более
тридцати владельческих усадеб; ежедневно получаются изве-
стия о новых разгромах. Возможные меры приняты, но войск
мало, часть их отозвана». Два дня спустя летела телеграмма
тамбовского губернатора: «В отдельных местах Тамбовского
уезда ожидаются ночью погромы, посланы войска; в Кирса-
новском уезде разгромы, поджоги продолжаются; вице-губер-
натор. советник губернского правления Лужсновский (убитый
впоследствии Марией Спиридоновой) успешно действуют, но
малочисленность войска — причина невозможности сразу по-
давить погромы. По уходе войск вновь возобновляются грабе-
жи. Банды состоят из конных, хорошо вооруженных крестьян,
главным образом балашовцев (т.е. из соседней Саратовской гу-
бернии — губернатор не прочь был свалить вину на соседа. —
М.П.у, поджоги совершаются с помощью особых химических
препаратов. Малочисленность войск, особенно кавалерии,
тормозит дело». На другой день шла телеграмма губернской
земской управы. Центр местного либерализма вопил: «Аграр-
ное движение быстро растет, масса усадеб уничтожена; зем-
левладельцы бегут; количество войск слишком недостаточно.
Путь убеждений не действует на массы; необходимы войска
и немедленная замена введенной в губернии усиленной охра-
ны военным положением». И на все это, беспомощно схватив
себя за голову, министерство внутренних дел могло только от-
ветить: «К сожалению, все мои (министра Дурново. — М.П.) на-
стояния о присылке войск остаются без успеха, за неимением
вообще войск в империи. Необходимо пока довольствоваться
тем. что есть. Действуйте круто и сурово».

На другую телеграмму’ то же министерство ответило еще
лаконичнее: «Все эго известно, но ничего сделать нельзя».
А немного погодя неслись телеграммы из Симбирской (Учья-
новской) губернии. Начинал исправник Ардатовского уезда:
«В уезде плохо; умиротворить крестьян может только военное
положение. Сейчас сергачский и курмышский исправники
просят помощи военной силы, кругом погром и разорения.
Мирный народ в страхе; не знаю, что делать». Продолжали
помещики: «Весь Курмышский уезд охвачен аграрными беспо-
рядками. Более 20 имений ограблено и разрушено. Помещики
спасаются бегством. Немедленно пришлите войска. Землев-
ладелец Волков». «В уезде полные беспорядки, разграблены
усадьбы Панова, Волкова, Таушева, все хутора близ Анастасова.
Движение идет от Анастасова на Языково; просим немедлен-
но прислать войско. Андреевский, Бобоедов, Панов. Брандт,
Волков. Давлст-Кильдеев». Из Пензы: «В Петровском и Сер-
добском уездах жгут усадьбы, грабят, агитаторы ездят в воен-
ных мундирах, защиты нет, войска мало; убедительно просим
увеличить число войсковых частей и казаков в распоряжении
пензенского и саратовского губернаторов; умоляем о помощи,
иначе — полное опустошение губернии». Подписалось полто-
ры дюжины помещиков, в их числе пестрели самые известные
дворянские фамилии России.

Летом 1906 г. возобновились те же картины. 28 июня из
Воронежа другой дворянский цветник взывал к министру
внутренних дел: «В Бобровском уезде крестьяне производят
разгромы имений; разграбляют, увозят все имущество, жгут
постройки, скирды хлеба, хлеб с арендованной земли, увозят
и владельческие хлеба; уничтожают конные заводы, как, на-
пример, в имении князя Орлова: уничтожают целые усадьбы,
рубятся вековые сады; убытки миллионные, масса семейств
владельцев, арендаторов, служащих осталась без куска хлеба,
не обошлось без массы убийств. Белостокский погром бледне-
ет перед бобровским. Просим Думу, принявшую участие в не-
счастьях Белостока, нс оставить и нас, бобровцев». Каково было
это читать Столыпину- — министром внутренних дел был уже
тогда он, и при нем российские благородные дворяне должны
были завидовать участи белостокских евреев.

Паники в 1906 г., пожалуй, было еще больше, чем в 1905 г.,
оттого в литературе и можно встретить совершенно неверное
утверждение, будто главной волной деревенской революции
была именно вторая, лето 1906 г. (это утверждение имелось,
между прочим, и в первых изданиях настоящей книжки).
На самом деле и по числу выступлении, и по количеству захва-
ченных движением уездов максимум крестьянских восстаний
совпадает с максимальным подъемом всей революции — по-
следними месяцами 1905 г. (почти 800 выступлений и 261 уезд;
в 1906 г. с мая по август около 750 выступлений и 250 уездов;
правда, что в некоторых уездах, например в только что назван-
ном Бобровском, движение 1906 г. отличалось исключитель-
но сплошным характером, в среднем число выступлений — от
трех до четырех на уезд). И тут гегемония пролетариата в де-
ревенском движении нашла себе еще раз выражение: в месяцы
наивысшего подъема рабочей революции деревня бунтовала
всего больше.

Помещичья паника имела некоторые объективно полез-
ные последствия: перепутанные дворяне спешили ликвидиро-
вать свои имения, и в ближайшие годы после революции около
10 % помещичьей земли поступило на рынок — больше всего
в губерниях, где особенно сильно было восстание: в Воронеж-
ской и Тамбовской — до 30 %, в Симбирской — до 35 %, в Са-
марской — до 37 % и Саратовской — до 40 %. Но насколько дво-
рянские страхи перед «уничтожением всякой культуры» были
объективно обоснованы? Мы видели, что самое крестьянское
движение было недурно организовано, но преследовала ли эта
организация только элементарно погромную цель — нажечь
и награбить побольше и поскорее?

Прежде всего были ли актом бессмысленного вандализма
поджоги? Вот как описывает крестьянскую тактику один со-
временный наблюдатель: «Главные моменты действия крестьян
следующие: 1) удаление помещиков с семьей из усадьбы; 2)
разбор и дележ хлеба и продуктов, а иногда и домашней дви-
жимости; 3) выведение скота; 4) расчет батраков и домашней
прислуги и 5) часто поджог экономических построек. Поме-
щики выезжают по предупреждению крестьян, и насилий над
ними никаких не допускается. Одновременно с разгромом
экономий крестьяне, в принципе, решают о передаче с весны
помещичьей земли миру в уравнительное пользование, о чем
составляются во многих местах общественные приговоры.
Урядники, стражники скрываются, а по местам и арестованы
крестьянами. Во главе крестьян, нападающих на помещичьи
усадьбы, стоит обыкновенно вооруженная дружина; дележом
хлеба и продуктов и деньгами заведуют комитеты или брат-
ства из честных крестьян. Захваченные в экономических кон-
торах. в казенных винных лавках или у сборщиков питейных
доходов суммы обращаются в общественную собственность.
Поджог владельческих построек мотивируется крестьянами
двумя соображениями: а) если постройки будут сожжены, то
помещики не будут в состоянии скоро вернуться в деревню,
и, следовательно, легче упрочится новый порядок землевладе-
ния; б) если постройки останутся целы, то они послужат удоб-
ным помещением для казаков, к которым у крестьян всеобщая
ненависть. В результате пожарами истреблены сотни построек
на несколько миллионов рублей. Сожжены дотла все построй-
ки в таких огромных имениях, как герцога Лейхтенбсргского,
кн. Вяземского, такие дома-дворцы, как кн. Прозоровского
и Демидова. Часто сжигаются усадьбы, безотносительно к тому,
каковы ранее были отношения крестьян к владельцам, безот-
носительно ко взглядам помещиков; сожжены постройки из-
вестных местных либеральных земцев — Львова, Ермолаева,
Веселовского и др.; разорены до основания десятки старинных
дворянских усадеб с ценными библиотеками, картинами и пр.
В Балашовском, Аткарском, Петровском и Сердобском уездах
уцелевшие помещичьи усадьбы считаются единицами», — пи-
сали «Русские ведомости» от 7 ноября 1905 г.

Приведенные слова — не случайный домысел корреспон-
дента «Русских ведомостей». То была общераспространенная
мотивировка. Один воронежский помещик писал Столыпину
в 1906 г. о существующей в крестьянской среде уверенности,
что «помещичьи земли непременно перейдут во владение кре-
стьян и что, уничтожая помещичьи усадьбы и разоряя поме-
щиков, крестьяне скорее добьются этого перехода». По доне-
сению рязанского жандарма: «В селениях Благих и Канищеве
образовались шайки из местных крестьян, поставившие своей
целью поджоги имений и зажиточных местных крестьян с це-
лью грабежа во время пожара. Лица, составившие шайки, при-
крываются целью выжить помещиков посредством поджогов.
Остальное крестьянство втайне сочувствует этим разбойни-
кам и не выдает их, хотя сюда присоединяется страх мести со
стороны поджигателей». Рязанский губернатор писал: «Пожа-
ры принимали угрожающий массовый характер; успех такого
движения обусловливался главным образом тем, что все совер-
шалось втайне, впотьмах и вместе с тем при явном сощъствии
целых крестьянских обществ. С таким явлением открытая
борьба невозможна; всякие открытые требования власти оста-
вались безрезультатными, обычные опросы при составлении
протоколов не давали никаких данных к обвинению кого-либо
в поджоге, а между тем по всем обстоятельствам пожара было
ясно, что это поджог. Пришлось в Раненбургский и Ряжский
уезды мобилизовать особые сыскные силы, делу розыска по
этим пожарам придать особую организацию, выслав на место
специально как особых чинов, так и сыскных агентов, а рав-
но и отдельные отряды стражников для установления во мно-
гих местах разъездов и караулов. Только таким путем удалось
прекратить развитие поджогов и пожаров и вместе с тем хотя
сколько-нибудь выяснить всю неприглядную картину7 их орга-
низации. Оказалось, целые деревни, в особенности молодежь,
считали поджоги и пожары верным средством в борьбе с поме-
щиком, владельцем давно облюбованной ими земли. Во мно-
гих местах для поощрения поджигателей собирались деньги
на красного петуха». Наконец, так же мотивировали свои дей-
ствия и сами крестьяне. В Симбирской губернии: «В начале лета
крестьяне держали себя вполне мирно, но ко времени уборки
сена (15 июня) они стали предъявлять помещикам, которые не
вошли с ними в соглашение относительно земли, требование
вдвое больших цен на рабочие руки, чем обыкновенно, а в не-
которых местах совершенно отказывались убирать сено. Через
несколько дней требования стали предъявляться в более на-
стойчивой форме: говорили обыкновенно, что если помещик
не войдет с ними в соглашение, то они не дадут ему’ убирать
хлеб совсем и сожгут усадьбу. Требование земли предъявля-
лось деревнями на те земли, которые они обрабатывали при
крепостном праве. Положение помещиков было безвыходное,
и мало-помалу все наши соседи уступили крестьянам свои по-
севы исполу7».

Таким образом, даже наиболее «путачевскис» по форме
действия крестьян были по существу отнюдь не «стихийны-
ми», а вполне обдуманными и сознательными. Мы несомненно
имели бы гораздо больше образчиков этой обдуманности и со-
знательности крестьян, если бы наш источник — губернатор-
ские и жандармские донесения — больше интересовался по-
рядками, которые заводили крестьяне в захваченных усадьбах,
нежели произведенными ими «беспорядками». Но кое-какие
весьма выразительные примеры сохранились и в губернатор-
ских донесениях. Вот, например, образчик батрацкого дви-
жения в Орловской губернии: «В принадлежащем Воейковой
Литижском имении Севского уезда рабочие 30 мая прекратили
все работы, предъявив к имению экономические требования,
а именно: улучшение пищи, улучшение их положения, сокра-
щения рабочего времени и увеличение платы. На следующий
день забастовали рабочие Владимирского хутора Воейковой,
а затем Татьянинского; требования предъявлены такие же, как
и в Литижском имении. При переговорах рабочие отказались
от некоторых своих требований, в том числе и от сокращения
своего рабочего времени. Администрация имений согласилась
выполнить их мелкие требования об улучшении их положения
и улучшить пищу, отпуская мясо вместо ? фунта ? фунта; что же
касается увеличения жалованья, то соглашение еще не состоя-
лось. так как последнее требование рабочих — об увеличении
жалованья на 50 %, а владелец соглашается дать прибавку’ 25 %.
Рабочие Владимирского и Татьянинского хуторов это предло-
жение приняли и приступили к работе, ио при непременном
условии, что они получат то же, что будет дано литижским
рабочим. В Литижском имении рабочие стоят на прибавке
50 %, и забастовка продолжается. По просьбе администрации
рабочие дали согласие назначать сменами рабочих для ухода
за скотом».

В 80-х годах на фабриках иногда бастовали не так орга-
низованно. А вот образчик того, как распоряжались крестьяне
с землей в захваченном имении. В Воронежском уезде в 1906 г.
«крестьяне села Марьевки Верхнехавской волости 3 июня по-
делили между* собой землю помещика Потамошиева («скупого.
вздорного, бессовестно эксплуатирующего крестьян» челове-
ка. по отзыву местного жандарма) по 4 десятины на душу, при-
чем самому Потамошиеву отвели 5 десятин. Надо вспомнить
эту. сейчас приведенную характеристику Потамошнего. чтобы
оценить поступок крестьян.

У крестьян была вполне определенная цель, ясно видная
даже и полицейским наблюдателям поумнее. Лучше и короче
всего выразил это знаменитый адмирал Дубасов, усмирявший
ряд восставших губерний. Из Курской губернии он писал в но-
ябре 1905 г.: «Главной причиной возникшего здесь движения —
давно обостренный вопрос земли; крестьяне считают, что
источник всех их тягостей — малоземелье; у помещиков земли
много, они решили выжить помещиков, завладеть их землею.
Деятельная пропаганда подняла их на это: агитировали мест-
ные элементы, частью пришлые; толчком был манифест 17 ок-
тября, ибо ожидали земли, но не получили».

Чрезвычайно характерно это преломление в крестьянском
сознании манифеста 17 октября. Интеллигенция ждала от него
«настоящий конституции»; рабочие ничего не ждали; крестья-
не ждали земли.

Некоторых «усмирителей» это наблюдение навело на весь-
ма логический вывод — ликвидация крестьянского движения
при помощи «безотлагательной и радикальной аграрной ре-
формы, проведенной в жизнь никак не позднее будущего
1906 г.». «С этой целью, — писал из Тамбовской губернии гене-
рал Струков, — представляется учредить во всех уездах особые
комиссии, которые, при участии уполномоченных от каждого
сельского общества и представителей от местных землевла-
дельцев, исследовали бы экономическое положение каждого
сельского общества и наметили те наиболее существенные
нужды каждого из них, удовлетворение которых безотлага-
тельно необходимо. Далее было бы крайне желательно теперь
же сделать распоряжение, чтобы Крестьянский банк удовлет-
ворял ходатайства крестьян о покупке земли по возможности
немедленно, при минимуме формальностей, нс откладывая
оценок покупаемой земли, не требуя заключений по каждой
покупке и продаже от местных земских управ».

Так торопились тамбовские помещики отделаться от земли.
Тамбовское дворянское собрание со своей стороны предлага-
ло «признать наилучшим необходимым средством для успоко-
ения возникших беспорядков скорейший созыв Государствен-
ной думы на точном основании манифеста 17 октября, причем
признать необходимым, чтобы крестьянский вопрос был по-
ставлен в Думе на первую очередь. Просить губернского пред-
водителя дворянства это заключение собрания довести до све-
дения председателя совета министров, графа Витте».

Памятником этого вида помещичьей паники осталось
«дело» совета министров 1906 г. об аграрной реформе, с целым
рядом проектов высочайшего манифеста о дополнительном
наделении крестьян землею. Но проекты остались проектами,
а к тому времени, когда собралась I Государственная дума, было
твердо решено Думу разогнать, если она осмелится только за-
говорить об аграрном вопросе.

Причиной было отнюдь не прекращение аграрных вол-
нений — напротив, именно во время заседаний I Думы они
и вспыхнули последний раз яркой вспышкой. У этой вспышки
был ряд причин, не имевших никакого отношения к Думе. Тут
был и «маньчжурский солдат» — демобилизованный армеец,
вернувшийся с Дальнего Востока. Его присутствие засвиде-
тельствовано и губернаторскими донесениями, упоминающи-
ми иногда, что тот или другой крестьянский агитатор набрался
вольных мыслей «во время пребывания в действующей армии
на Дальнем Востоке». Туг сказался и неурожай: в 1905 г. хлеба
родилось меньше по сравнению с 1904 г. (когда урожай был
выше среднего) на 15 % по всем землям — помещичьим и кре-
стьянским; а мы знаем, что и в обычные годы крестьянский
урожай был меньше помещичьего. Но всколыхнули крестьян,
конечно, и выборы в Думу, что отразилось, между прочим, ря-
дом крестьянских наказов, к сожалению, до сих пор еще мало
изученных, — а они не менее любопытны, чем французские
наказы 1789 г. Но в числе всех этих разнообразных причин
крестьянского движения 1906 г. не было одной: не было рабо-
чей революции. Разбитая на баррикадах в декабре, она тоже
не могла подняться, и хотя кривая забастовок весною 1906 г.
и дала крупный взмах кверху-, ничего, подобного октябрю или
декабрю, более уже не было. И этого было достаточно, чтобы
правительство осмелело.

Очень характерно, что первые же «решительные» теле-
граммы министра внутренних дел непосредственно следуют
за подавлением московского восстания. Мы видели, как отве-
чал Дурново перепуганным помещикам еще в ноябре-декабре
1905 г.: «Все знаю, да ничего не могу7 поделать». А на новый
1906 г. мы читаем такую телеграмму7 курскому губернатору:
«Чтобы покончить с беспорядками, примите самые суровые
меры; деревню бунтовщиков полезно стереть с лица земли,
а их самих истреблять без снисхождения силою оружия». Вот
как расхрабрился Дурново, справившись с московскими рабо-
чими. А к февралю курский губернатор доносил уже о «чрезвы-
чайном переполнении тюрем», которое вызывало у него даже
опасения, поскольку7 в тюрьмах скоплялся «самый беспокой-
ный элемент». Можно подумать, что в тюрьмы сажали ранее
только самую спокойную часть населения.

Опасения губернатора были основательнее, нежели по-
бедоносный тон министра. В июне губернатор телеграфиро-
вал — уже Столыпину, а не Дурново: «В Курске настроение по-
вышенное, вселяют тревогу неурядицы в войсках, начавшиеся
с прибытием с Востока Козловского полка. Нижние чины само-
вольно уходят в лагеря; при их участии устраиваются импрови-
зированные митинги. Кроме случая с Козловским полком, пока
явных проявлений неповиновения не было, но влияние про-
паганды и революционной прессы, несомненно, очень велико,
и настроение в тюрьмах тоже очень приподнятое и с трудом
сдерживается».

И это отнюдь не было местным явлением. В Тамбовской
губернии командовавший стражниками урядник доносил, что
призванные для усмирения беспорядков «солдаты стреляли
в стражу; так как если бы они стреляли в крестьян, то пули не
могли бы сыпаться над головами стражи, находившейся по-
зади толпы, чему служит доказательством обнаруженная пуля
в мельнице, находившейся на расстоянии полуверсты от села,
о чем было доложено ротному командиру. Некоторые страж-
ники при разговоре солдат с мужиками слышали, что солдаты
не будут' стрелять в крестьян, советовали стражникам также
не стрелять в мужиков, высказываясь, что за нужда стрелять
в своего брата. — крестьянам необходимо нужно бунтовать,
так как у последних мало земли. Солдаты называли стражу7
продажной шкурой».

Пензенский губернатор писал уже в августе, что у него «пе-
хоты надежных три батальона путивльцев. Оровайцы, инсар-
цы ненадежны, особенно первые, которыми, по свидетельству
военного начальства, пользоваться нельзя. Серьезное положе-
ние побуждает меня ходатайствовать об экстренной присылке
кавалерии».

Но, освободившись от рабочей революции, самодержавие
имело настолько развязанные руки, что могло в конце концов
управиться и с крестьянским, и с военным движениями одно-
временно. Чтобы избежать непосредственного соприкосно-
вения солдат с крестьянами, оно пустило в ход артиллерию.
Крупное движение в Ставропольской губ. — после разгона
1 Думы в августе 1906 г., — где обнаружила «неблагонадежность»
даже горская кавказская конница, должно было сдаться имен-
но перед «последним средством царей». Такую надпись в ста-
рину вычеканивали на пушках. Тамошний губернатор посылал
такие, например, донесения: «Вчера прибыл в село Петровское,
серьезный революционный центр. Артиллерия выпустила
семь гранат. Однако население упорствует, не выдает членов
комитета. Сегодня утром снова начну7 обстрел. В соседнем
селе Константиновском пробыли три дня. Артиллерия сделала
одиннадцать выстрелов, после чего крестьяне составили при-
говор покорности и выдали первого сентября остальных чле-
нов комитета; убитых и раненых нет». Из Петербурга отвеча-
ли полным одобрением: «Подавите движение во что бы то ни
стало, хотя бы самыми суровыми мерами. Применять на месте
военно-полевой суд».
Против пушек были бы, конечно, бессильны не одни кре-
стьяне. Образчики вооруженного отпора войскам нам встре-
чаются, но в крайне незначительном количестве, и отпора по
большей части довольно слабого, скорее — попыток отпора.
Один из самых ярких случаев дала Вятская губерния в 1906 г.:
«Вятский губернатор сего марта телеграфирует, что вследствие
недопущения крестьянами деревни Васкиной, Иранского уез-
да, арестовать подстрекателя к составлению противозакон-
ного приговора крестьянина Коновалова в деревню Васкину
был командирован для арестования Коновалова помощник
исправника с 34 конными стражниками. Крестьяне в числе
400 человек, вооруженные ружьями, револьверами, топорами
и кольями, напали на отряд стражи, причем тяжело ранили
волостного старшину, 10 стражников, из которых один уми-
рает, и повредили руку становому приставу; стражники, за-
щищаясь, отступили. Число убитых бунтовщиков неизвестно.
Губернатор на место происшествия вызывает воинскую часть
и командирует вице-губернатора».

Из пушек стрелять, впрочем, тоже было не так просто.
Местный жандарм доносил:

«Генерал Литвинов, встретив противодействие, приказал
казакам открыть огонь, чего сотня не исполнила; на приказ
стрелять артиллерии — в последней также последовало за-
мешательство. Тогда генерал Литвинов приказал кубанской
сотне немедленно уйти, поставил прибывшую к тому време-
ни в село Константиновское сотню Осетинского дивизиона
сзади артиллерии, арестовав фельдфебеля, взводного фей-
ерверкера и четырех нижних чинов, замеченных в агита-
ции, приказал вновь артиллерии открыть огонь под угрозой
расстрела, в свою очередь, не исполнивших этого осетин.
поставленных сзади с ружьями наизготовку. После этого
в село было пущено 14 гранат, которыми село в некоторых
местах было зажжено».

Это едва ли не единственный случай наступательных дей-
ствий со стороны крсаъян. «Вооруженным восстанием» в на-
стоящем смысле этого слова крестьянская революция была
только в Латвии и на Кавказе, о чем мы будем говорить дальше.
В России вооруженной была только рабочая революция.

Одной из иллюзий, связанных и у современников, и в позд-
нейшей литературе с крестьянским движением первой рево-
люции, было убеждение, что вспышкой лета 1906 г. движение,
в сущности, и закончилось — дальше пошли снова «частные
случаи». На деле было не совсем так: полное затишье насту-
пило только к осени 1907 г., причем даже за этот год зареги-
стрировано более 2 тыс. крестьянских волнений всякого рода,
т.е. почти столько же, сколько сопровождало «волю» в начале
60-х годов. Сюда входят, правда, и самые мелкие индивиду-
альные выступления вроде отдельных поджогов, — но если
иметь в виду; с одной стороны, что для предшествующего пе-
риода чисто всех выступлений никогда не превышало за год
300-400, а с другой — что уже в 1910 г. число это снова пере-
валило за 6 тыс. (в том числе почти тысяча выступлений, но-
сивших массовый характер. — против 3 тыс. с лишним таких
выступлений в 1905 г.), мы оценим, какую громадную борозду
в истории русского крестьянства провел 1905 г. После этого
крестьянское движение в нашей стране не затухало ни на ми-
нуту; как ни на минуту не затихало и рабочее движение. И то,
и другое можно было на время «придушить» — подавить их ни-
какая сила уже не могла.
Революция на окраинах

Империя «Романовых», как всем известно, не была на-
циональным целым: как и все государства, опиравшиеся на
торговый капитал, она объединила под одной властью самые
разнообразные по происхождению народы, имевшие несча-
стье жить около торговых путей, необходимых русскому тор-
говому капиталу прямо или косвенно. Обитатели восточных
берегов — Балтийского, северных и восточных — Черного,
западных — Каспийского морей, племена, населявшие бассей-
ны Вислы, Немана, Западной Двины, Днестра или Прута, люди,
говорившие на языках, совершенно чуждых не только русско-
му, но и друг другу7, грузины и поляки, финляндцы и крымские
татары, латыши и киргизы — все состояли подданными рус-
ского царя и — за немногими исключениями — на совершенно
одинаковых политических условиях, т.е. без всяких прав по от-
ношению к центральной власти, которая считала себя русской,
хотя последние — с середины XVIII в. — носители ее были чи-
стокровные немцы по происхождению.

Этот факт настолько бросался в глаза, что сто сознавали
даже наиболее умные слуги последних российских самодерж-
цев. Витте писал в своих записках (около 1910 г.): <Вся ошибка
нашей многодесятилетней политики — это то, что мы до сих
пор еще не сознали, что со времени Петра Великого и Екате-
рины Великой нет России, а есть Российская империя. Когда
около 35 % населения инородцев (а русские разделяются на
великороссов, малороссов и белоруссов), то невозможно
в XIX и XX вв. вести политику; игнорируя этот исторический,
капитальной важности, факт, игнорируя национальные свой-
ства других национальностей, вошедших в Российскую импе-
рию, — их религию, их язык и пр.».
Не понимали этого только сами «Романовы». Польшу ли-
шил последних остатков самостоятельности еще Александр II
(см. ч. 2). Закавказье было лишено ее еще раньше. Александру Ш
осталось запяться «обрусением» Прибалтийского края; в тепе-
решних Латвии и Эстонии дело скоро дошло благополучно до
того, что в культурной стране, где почти все население было
грамотное, имело свою литературу, газеты и т.д., судья разго-
варивал с подсудимым или со свидетелями через переводчика,
не хуже, чем в европейских колониях Центральной Африки.
Николаю П осталось «обрусить» Финляндию, за что он и при-
нялся с рьяностью, которая скоро подарила революции эту
маленькую страну, еще при Александре II бывшую образцом
«благонамеренности».

Благодаря этой стрижке всего и всех под «романовскую»
гребенку взрыв против самодержавия в 1905 г. должен был
охватить не только русскую середину «империи», но и ее не-
русские окраины, причем, поскольку население этих окраин
исстари было культурнее центра, движение там должно было
принять более сознательный, более определенно политиче-
ский характер, чем в самом этом центре. На 9 января, кроме
Петербурга, только окраины ответили чисто политическими
забастовками — в Центральной России движение еще остава-
лось полуэко н омическим.

Но победа или поражение революции зависели именно
от этого центра. Поскольку самодержавие победило в центре,
оно могло не бояться окраинных революций — опыт XIX в.
ручался, что с ними, прочно стоя в центре, легко справятся.
Исход польского восстания 1830/31 г. был предрешен разгро-
мом декабристов в 1825 г., восстание 18бЗ г. не могло удаться,
раз не вышло крестьянское восстание в Центральной России.
Вот отчего, следя за общим ходом успехов и неудач револю-
ции 1905 г., можно было не выходить за пределы центрального
района. Движение на окраинах своим ходом могло в извест-
ной степени помочь или помешать, ослабить или усилить
центральное, но заменить его оно не могло. Нс национализм
поэтому, а вполне реальные задачи исторического объяснения
заставляют излагать 1905 г. как цепь событий прежде всего рус-
ских, беря даже теснее — петербургско-московских. Но не ска-
зать в заключение несколько слов о революции окраин нельзя,
помимо всего прочего, еще и потому, что окраины, как сейчас
увидим, кое-что внесли в центральную революцию.

Труднее всего — в сжатом очерке даже невозможно — вы-
делить из этой последней Украину7. Украинское движение тех
дней переплетается с общерусским почти неразрывно. Первый
съезд Российской социал-демократической партии был созван
по инициативе Киевского союза борьбы за освобождение ра-
бочего класса. Первые демонстрации, первый выход револю-
ционного движения на улицу, в 1901 г., имели место в Харькове.
Первые большие крестьянские волнения происходили весною
1902 г. в Полтавской и Харьковской губерниях. Театром первой
всеобщей забастовки летом 1903 г. был юг России, те. прежде
всего опять-таки Украина. Первое крупное военное восста-
ние — выступление «Потемкина» — связано с Одессой и тд.
и тд. Но обо всем этом приходится рассказывать как о момен-
тах революции 1905 г. вообще, как о моментах общерусской
революции. Если прибавить к этому, что национальные лозун-
ги в украинском движении 1900 г. не играли почти никакой
роли — предъявлялось только требование введения местного
языка в школе и суде, те. «национально-культурной» автоно-
мии; требование политической самостоятельности явилось
лишь в 1917 г.. — то читатель согласится, что в сжатом очерке
трудно дать особый отдел украинского движения 1905 г. Мож-
но скорее себе представить историю первой русской револю-
ции, написанную с украинской точки зрения, но это уже рабо-
та для украинского историка.

Совершенно обратное положение получается для Польши
и для Финляндии. Когда эта книжка попадет в руки читателя,
родившегося после 1904 г., этот молодой человек просто не
поймет; к чему в русской истории говорится об иностранных
государствах, и именно этих. Если уж автор хочет говорить
о «соседях», тогда нужно говорить и о Румынии, и о Турции,
и о Персии. Действительно, сейчас Польша и Финляндия — для
пас не менее «иностранные государства», нежели, например,
Германия. И с трудом представляешь себе те времена, когда
Варшава была первым «русским» городом для возвращающе-
гося из-за границы россиянина, а в ином гельсингфорсском
магазине этот россиянин, после безуспешных попыток объяс-
ниться па ломаном немецком языке, слышал из уст изумлен-
ной этими лингвистическими потугами продавщицы вопрос:
«А вы по-русски не говорите?»

Но как ни обособились от России эти две бывшие части
«Российской империи» за последние 12 лет, — Польша даже
за последние 15 лет. — все же в революции 1905 г. обе они
занимают определенное место. Пи без Польши, ни без Фин-
ляндии ее нельзя себе представить, хотя как польскую или
финляндскую революции нельзя объяснить из русской, так
и, наоборот, для объяснения русской Польша и Финляндия
многого не дадут.
Польское революционное движение как движение рабочее
долго считалось старше русского — пока оставались в тени
наши политические организации 70-х годов (Южно-русский
и Северно-русский рабочие союзы), польская партия «Проле-
тариат» (80-е годы) казалась предшественницей русской соци-
ал-демократии. Теперь мы знаем, что оба движения — ровес-
ники, но развивалось польское рабочее движение благодаря
более европейском)7 типу7, польской промышленности и бли-
зости к движению западноевропейскому быстрее русского. Эта
большая быстрота развития хорошо сказалась в таком, напри-
мер, факте: 1 мая 1891 г. варшавские рабочие отметили улич-
ными манифестациями, тогда как у петербургских хватило сил
только на весьма конспиративное собрание в сотню человек.
В то время как в Петербурге в начале 1905 г. великий князь
Владимир ружейными залпами загонял в революцию рабочих,
шедших с челобитной к царю, Варшава была уже охвачена яр-
ким политическим движением, и на расстрел 9 января варшав-
ский пролетариат ответил дружной забастовкой и уличными
манифестациями, которые кончились расстрелом, уступавшим
только петербургскому. До октября 1907 г. Варшава четыре раза
видела всеобщую забастовку; и всякий раз волны революцион-
ного движения поднимались так высоко, что царская админи-
страция справлялась с ним только при помощи открытой силы.

К сожалению, с этой стороны именно в Польше у царской
администрации были большие преимущества. Как погранич-
ная область Польша была наполнена войсками. При этом
царское правительство очень остерегалось пополнять их но-
вобранцами из местного населения. Новобранцев-поляков по-
сылали служить куда угодно — в Сибирь, на Кавказ, но только
в Польше не оставляли: офицеры-поляки тоже не имели права
служить у себя на родине. Стоявшие в Польше русские полки
пополнялись великороссами, украинцами, татарами, много
было казаков, а гарнизон собственно Варшавы по своему со-
циальному составу был очень близок к петербургском}’: в Вар-
шаве стояла часть царской гвардии. Движения, возникавшие
в войсках, и здесь обыкновенно не были связаны с местными
революционными организациями и оставались совершенно
чужды польской революции.

Последняя, по всей исторической обстановке, неизбежно
должна была носить — и носила действительно — отпечаток,
резко выделявший ее из русского революционного движения:
в Польше для всех мелкобуржуазных революционных групп
и для значительной доли пролетариата на первом месте стоя-
ли национальные лозунги, прежде всего лозунг освобождения
Полыни от русского господства. И в Польше была интернаци-
оналистическая рабочая организация — <Социал-демократия
Полыни и Литвы» (в сокращении ПСД), но влияние на рабочих
у нее оспаривала «Польская партия социалистическая» (сокра-
щенно ППС), а среди мелкой буржуазии последняя господство-
вала безраздельно. Дчя «пэпэсовцев», фактических создателей
теперешней буржуазной Польши, изгнание «москалей» стояло
на первом плане. Их влияние было тем серьезнее, что Польша,
в отличие от России, имела мощный слой городской мелкой
буржуазии, на котором держалось восстание 1863 г. и который
своей идеологией заражал и близкие к нему слои польских ра-
бочих. Когда революция потерпела неудачу, национализм был
последним, что осталось от нее у польского мещанина, и он от-
качнулся в сторону’ своеобразного польского «октябризма»,
партии народных демократов (в просторечии — «эндеки»),
у которых сочеталась лютая ненависть к социализму с лозунгом
независимости Польши и с антисемитизмом. Более подробно
о внутренних польских отношениях нам придется говорить
в связи с политикой Столыпина и империалистской войной.

Внешняя обстановка, среди которой приходилось бороться
польским революционным партиям, была несравненно труднее
русской. Польша почти не выходила из «военного положения».
Казни без суда, которые Центральная Россия видела только
в декабре 1905 г., здесь были обычным явлением, и варшавский
генерал-губернатор доказывал даже, что он имеет на это «пра-
во». Тот же генерал-губернатор, когда возникал вопрос о снятии
военного положения, заявил, что тогда ему ничего не остает-
ся, как подать в отставку, так он к этому7 «положению» привык.
Варшавская охранка по части пыток славилась на всю «импе-
рию» - первое место у нее оспаривать могла только рижская.

При большой политической сознательности движения все
это должно было приводить к крайнему’ обострению его фор-
мы. Несомненно, что будь в Польше внешние условия 1863 г.
(когда Пруссия считалась надежнейшим союзником и прус-
ская граница почти не охранялась), движение вылилось бы там
в форму7 настоящего вооруженного восстания. Ио со времени
разрыва с Германией, в конце 80-х годов, в Польше стояло
400 тыс. русских солдат, и они были рассеяны по всей стране
в таком изобилии, что попытка образовать «банды» была бы
подавлена в самом зародыше. Не находившая себе воплоще-
ния энергия вооруженного восстания, накопляясь в рабочих
массах, распылялась в террор — по части террористических
покушений Польша далеко превосходила Россию, где, однако,
в течение 1905 г. они сделались ежедневным явлением. Но тер-
рор и здесь, как повсюду, сам по себе никаких результатов дать
не мог — он только мог увеличить панику7 начальства, создавав-
шуюся массовым движением. При неудаче последнего началь-
ство ободрялось, и террористические покушения, при всей
своей частоте все же не очень разреживавшие его ряды (после
смерти Плеве от эсеровской бомбы ни один министр внутрен-
них дел за все время революции не стал жертвою покушения;
попытка убить московского генерал-губернатора Дубасова
кончилась неудачей — он был только ранен, а за покушение
на него заплатило жизнью несколько террористов; устроитель
9 января, великий князь Владимир «Романов», не получил и ца-
рапины; попытка взорвать Столыпина стоила жизни многим,
но не ему; и т.д. и тд.), лишь давали нравственное оправдание
совершавшимся им жестокостям. «С нами не церемонятся, чего
же мы будем церемониться?» В Польше нс могло быть иначе,
чем в России: польский террор давал выход накопившемуся
чувству мести, с одной стороны, оправдание совершавшимся
жестокостям — с другой стороны, но революции он вперед
не двигал и двигать не мог. Движение затихало здесь по мере
того, как оно затихало в самой России, и под конец «эндэки»
дошли до совершенно пеленой надежды — получить хотя бы
автономию Полыни из рук Николая. Мы увидим впоследствии,
что на этой почве последний сумел развести даже некоторую
демагогию.

Для русской революции польское движение, однако же, нс
прошло бесследно. Во-первых, еще до 1905 г., в подпольный
период движения (и это возродилось после 1907 г., когда дви-
жение должно было опять уйти в подполье), Польша служила
великолепным мостом между’ заграничными эмигрантскими
центрами революции и организациями, работавшими внутри
России. Через Польшу’ вели кратчайшие пути сообщения меж-
ду Россией и Западной Европой. Будь в Польше «тишь и гладь»,
русской полиции ничего бы не стоило следить за этими путя-
ми. Но в Польше русский революционер был отовсюду окру-
жен такой дружественной, сочувственной атмосферой, он так
легко находил там возможность перебраться за границу или
из-за границы в Россию, перевезти транспорт литературы
и т.п., что польское движение оказывало русскому неоценимую
товарищескую услугу. С другой стороны, польское движение,
быстрее созревавшее, теснее связанное с Западной Европой,
давало выдержанных революционеров-марксистов, игравших
роль и в международном рабочем движении, но через Поль-
шу оказывавшихся тесно связанными и с Россией. Достаточно
назвать Розу Люксембург, воспитанницу одной из варшавских
гимназий, говорившую по-русски лучше иного русского. Поз-
же этого рода связь польского и русского движений еще боль-
ше распространилась, и Россия получила от Польши ряд выда-
ющихся революционеров: покойного товарища Дзержинского
знают все.

Революционное движение в Финляндии имело с польским
то общее, что оно было тоже резко заострено в сторону на-
циональных лозунгов, и финляндцы в своей мелкобуржуазной
массе (а она здесь гуще и сильнее польской) в первую голову
боролись против самодержавия за национальную независи-
мость. Им это было легче, чем полякам, ибо некоторые остатки
этой независимости у них еще имелись налицо. Присоединяя
Финляндию в 1809 г., Александр I уже готовился к войне с На-
полеоном (1812 г.) и более всего хлопотал о том, чтобы при-
крыть тыл Петербурга и обеспечить себе беспрепятственные
сношения с Англией через Балтийское море и Швецию. Для
всего этого важно было иметь Финляндию на своей стороне.
почему Александр, чтобы «приручить» финляндцев, и оставил
за ними политическую автономию. В Финляндии было нечто
вроде конституции, хотя, правда, очень устаревшего, средневе-
кового типа: был сословный сейм. В судах, в местном управле-
нии, в школе, в церкви господствовали местные языки, скачала
один шведский, официальный язык Финляндии до завоевания
ее русскими, потом русское правительство, нс без демагоги-
ческих целей (разделяй и властвуй!), дало право гражданства
и финскому' — языку подавляющего большинства сельского
населения. Наконец, у Финляндии фактически было и свое во-
йско. Правда, оно не составляло особой армии с особым воен-
ным управлением, но русские полки, стоявшие в Финляндии,
пополнялись из местных уроженцев, и командный состав их
был туземный (преимущественно шведский). Вне Финляндии
финляндцы не служили.

Этот термин — «финляндцы» — приходится употреблять,
ибо финны живут1 не в одной Финляндии, а в Финляндии, кро-
ме финнов, есть шведы на юге и западе и лопари на севере.

С этого конца и повел на них наступление Николай II,
подталкиваемый своим военным министром Куропаткиным.
На каких-то маневрах обнаружилось, что финляндские сол-
даты не понимают русской команды. Девяносто лет так было,
Россия вела в это время войны, в которых участвовали и фин-
ляндцы (крымскую, например; в 1877 г. в Болгарию тоже ходил
финский гвардейский батальон), и никто от этого беды не ви-
дал. Но тут сообразили, что это ужасно опасно в случае войны.
И вот в 1899 г. финляндцев огорошили законом, согласно кото-
рому они должны были отбывать воинскую повинность нарав-
не со всеми подданными царя в России. Можно себе предста-
вить, что значило для финского крестьянина, не понимающего
ни слова по-русски, очутиться в русской казарме, где-нибудь
в Туле или в Саратове. Не говоря уже о громадном принципи-
альном значении закона, которому финляндцы, не обинуясь,
придавали значение «государственного переворота», им унич-
тожался коренной признак политической автономии.

Результат закона был тот, что ни один финляндец к от-
быванию воинской повинности в следующем году не явился.
Началось знаменитое «пассивное сопротивление». В борьбе
с ним царское правительство постепенно сломало все остатки
автономии, не решившись ввести только русского языка в шко-
ле и суде (на почте и на железной дороге все обязаны были
понимать по-русски), — словом, финляндцам оставляли пока
что только культурную автономию, но российские национали-
сты давали понять, что и это только «пока», что окончательное
обрусение Финляндии — только вопрос времени; в частности,
определенно выдвигался проект непосредственного присое-
динения к «империи» Выборгской губернии, ближайшей к Пе-
тербург.

Борьба, начатая совершенно зря с точки зрения интере-
сов царизма, — ибо финляндцы до сих пор были примерными
«верноподданными», — ожесточалась: от «пассивного» сопро-
тивления логика вела к «активному». В июне 1904 г. был убит
посланный проводить новую политику7 финляндский гене-
рал-губернатор Бобриков.

Но эта форма вооруженной борьбы — террор — в Фин-
ляндии не привилась: кроме убийства Бобрикова, здесь за всю
революцию было совершено лишь одно террористическое
покушение. В связи с ростом финляндской промышленно-
сти здесь быстро рос пролетариат (сплошь финский по язы-
ку) и развивалось рабочее движение. В 1903 г. образовалась
финская социал-демократическая партия. Авангардом рево-
люционного движения стала именно она, а не шведско-фин-
ляндские «активисты», главным подвигом которых осталось
убийство Бобрикова. Рабочее движение здесь, как и в Поль-
ше, нс осталось на экономической стадии, а быстро перешло
в политическую, и уже в октябре 1905 г. здесь оказалось воз-
можным массовое вооруженное восстание.

В Финляндии были для него исключительно благопри-
ятные условия. В лесистой Финляндии всякий крестьянин —
охотник и отлично умеет владеть ружьем; во время завоевания
финские партизаны были чуть ли по опаснее для русских,
чем шведская армия. Огромная морская граница, стеречь
которую как следует трудно было бы флоту и получше тог-
дашнего русского, чрезвычайно облегчала контрабандный
ввоз оружия. Несколько пароходов занимались этим специ-
ально, и русским таможенным крейсерам редко удавалось их
поймать. В противоположность Польше русских сухопутных
войск в Финляндии было очень мало: ближайший сосед —
Швеция — давно потерял значение серьезного противника,
и тратить войска на оборону от него не стоило. Л флот, для
которого столица Финляндии — Гельсингфорс — была од-
ной из главных стоянок, был так настроен, что скорее мож-
но было опасаться, что он примкнет к восстанию, нежели
надеяться, что он его подавит. Наконец, последнее условие:
финский язык, продолжавший господствовать в обиходе масс,
был непроницаемой завесой, отделявшей русского жандарма
от объекта его наблюдения в Финляндии, — по-шведски он
еще кое-как мог разобраться, но по-фински ему можно было
крикнуть под нос «долой самодержавие!», и он только хлопал
бы глазами.

Благодаря всем этим условиям финнам удалось соргани-
зоваться и вооружиться так, как это не имело места нигде на
всем протяжении «империи». И когда присланный на место
Бобрикова новый генерал-губернатор князь Оболенский (тот
самый, что так энергично сек полтавских и харьковских кре-
стьян в 1902 г.) очутился перед сплошной массой вооруженных
рабочих и крестьян, ему ничего не оставалось, как капитули-
ровать. По его настоянию Николай в октябре 1905 г. подписал
указ, по которому7 нс только восстановлялась финляндская по-
литическая автономия (кроме, однако, армии!), но и средневе-
ковый сейм был заменен собранием, избранным на основании
русской «четыреххвостки». Армия не была восстановлена, но
пролетариат остался под оружием, образовав впервые в исто-
рии русского революционного движения красную гвардию.

Эта организация продолжала держаться до июля 1906 г.,
когда она была разбита, в связи с подавлением свеаборгского
восстания, при участии белой гвардии, организованной швед-
ской буржуазией Гельсингфорса. Оба этих названия идут от
той поры.

Восстановленная автономия продержалась еще дольше: ее
удалось сломить Николаю фактически только к 1909 г. (ча-
стичные нарушения начались уже с 1907 г.). Эта автономия
и теперь сыграла роль незаменимого тылового прикрытия, но
уже для русской революции. На финляндской территории, на-
чинавшейся в 50 минутах езды от Питера, беспрепятственно
происходило все, что было «строжайше запрещено» в «импе-
рии»: съезды профессионально-политических союзов, конфе-
ренции революционных партий, заседания революционных
комитетов, печатание революционной литературы и т.д. и т.д.
Только в конце 1907 г. правительство Столыпина решилось
посягнуть на эту базу русской революции, и только с 1909 г.
автономия финляндского народа перестала давать убежище
русским революционерам. А охранялась автономия факти-
чески только винтовками финских рабочих и крестьян. Так
прочны оказывались результаты вооруженного восстания там,
где его удалось организовать, хотя бы на тесном пространстве
одного из утлов романовской «империи».

Польская и финляндская революции, как видим, не были
органически, тесною внутреннею связью связаны с русской,
если не считать того, что руководящую роль в обеих играл
пролетариат и что пролетарское движение всего мира объ-
единено тесною связью. Но, как буржуазные революции,
польская и финляндская могли быть обращены даже против
русской, что и случилось в наши дни. Связь их с движением
Центральной России была больше внешняя. Революция воз-
будила всю ненависть против «Романовых» — рядом с нена-
вистью к русскому’ царю и ненавистью к «царю польскому»
и к «великому князю финляндскому», заслуженными не менее.

С Кавказом мы попадаем в русло революционного тече-
ния, уже гораздо более органически связанного с русскою
революцией. Прежде всего на Кавказе, среди природы, всего
менее похожей на русскую и даже вообще на европейскую,
вырос один из крупнейших центров общерусского пролетар-
ского движения, сыгравший в нем роль, крупнее которой мы,
пожалуй, не найдем в самой России вне Питера и Централь-
но-промышленного района да Урала. — Баку. Вокруг первых
открытых в пределах «Российской империи» нефтяных при-
исков вырос огромный город с интернациональным рабочим
населением, где были представлены все народности Кавказа,
но где как раз наиболее квалифицированный слой был обще-
русским. Баку принял большое участие в южной всеобщей за-
бастовке 1903 г. Так как обещанные тогда предпринимателями
уступки не были осуществлены, стачка возобновилась в дека-
бре 1904 г. Новые надувательства предпринимателей вызывали
новые взрывы, кончившиеся уже упоминавшимся выше гран-
диозным погромом и пожаром ав1уста 1905 г.; отражение его
на внутреннем русском движении нам уже известно.

Через Баку, где, повторяю, были представлены в различ-
ных условиях образчики населения всего Кавказа, последний
был, таким образом, связан с общерусским пролетарским дви-
жением. Вот отчего когда говорят о кавказской революции,
то имеют в виду обыкновенно не Баку; а страну, на первый
взгляд гораздо более отрезанную от остальной России всем
своим прошлым, чем даже Польша или Финляндия, и тем не
менее связавшуюся с русской революцией, пожалуй, теснее,
чем они. Этой страной была Грузия, точнее даже ее западная
часть, небольшой уголок, население которого исчислялось
даже не миллионами, а лишь сотнями тысяч, — Гурия, давшая
русской революции два образчика: большевикам — иллюстра-
цию к лозунгу вооруженного восстания, меньшевикам — об-
разчик их «революционного самоуправления».

Грузия, страна с чрезвычайно старой культурой (грузин-
ская история начинается со времени Александра Македон-
ского, те. за тысяч}7 с лишним лет до начала первых сведений
о России), имела счастье находиться на перекрестке бойких
торговых дорог от Черного моря к Каспийскому’ и из Европы
в Азию. По этой причине ее история — история постоянных
нашествий и завоеваний. После македонского завоевателя сюда
приходили и римляне, и персы, и византийцы, и турки, и опять
персы. Две последние разновидности завоевателей произвели
опустошения особенно сильные: персы в конце XVIII в. оста-
вили в Тифлисе только два дома, все остальное было выжжено
дотла. Посте этого России уже не пришлось завоевывать Гру-
зию — царские войска ее просто заняли (в 1801 г.): грузины
были слишком ослаблены, чтобы оказать сколько-нибудь се-
рьезное сопротивление. Царское правительство уверяло, что
оно заняло своими войсками Грузию для ее «защиты». «Защит-
ники», конечно, не имели никакого понятия о грузинском про-
шлом, о грузинской культуре. Грузия управлялась как русская
губерния, притом губерния, состоящая на военном положении.
Одно лишь туземное учреждение оказалось вполне понятно
русским генералам из помещиков: в Грузии сохранились круп-
ные остатки феодализма, было многочисленное дворянство
и крепостное право. 1 Грузинских дворян русские генералы со-
глашались считать за людей, хотя и второго сорта: многочис-
ленное грузинское помещичье сословие, по составу весьма по-
хожее на польскую шляхту; — немного магнатов, получивших
русский княжеский титул, и масса мелкопоместных владельцев
десятков гектаров, — сделалось аппаратом русского управле-
ния, аппаратом, при помощи которого русское начальство, не
знавшее грузинского языка, могло «наводить порядок» в Гру-
зии. Магнаты становились русскими генералами и губернато-
рами или вице-губернаторами при русских, а мелкопоместные
довольствовались должностями приставов и даже урядников.
В 1864 г. крепостное право было отменено и в Грузии,
но грузинские дворяне при этом широчайшим образом ис-
пользовали и свое положение в крае, и полное невежество
русского центра насчет грузинских порядков. Нигде «осво-
бождение» не заслуживало больших кавычек, чем здесь. Не-
которые русские авторы уверяли даже, что в Грузии вообще
была не отмена крепостного права, а лишь некоторое его
смягчение, и они были не так далеки от истины, посколь-
ку на грузинских крестьянах осталась лежать масса сред-
невековых повинностей. Земли они получили невероятно
мало — в среднем на двор не больше 1,5 га. В Тифлисской
губернии на 1,4 млн га, оставшиеся у дворян, крестьяне
получили менее 0.8 млн га. А доход по «уставным грамо-
там» при «освобождении» распределился так: в Тифлисской
губернии на долю помещика в виде разных поборов с гек-
тара приходилось 12 р. 38 к. золотом, а на долю крестья-
нина — 7 р. 80 к., в Кутаисской (две эти губернии вместе
и составляли Грузию) — на долю помещика приходилось
15 р. 23 к., а крестьянина — 12 р. 26 к. Многолюдный раз-
ряд крестьян-«переселенцев» (хизан) совсем не получили
земли в собственность, и помещик мог их прогнать, когда
вздумается.

Совершенно понятно, что поставленное в такие условия
крестьянство могло пропитаться только отхожими промыс-
лами. «Громадное большинство гурийского крестьянства —
не самостоятельные хозяева, это скорее полупролетарии
или даже настоящие пролетарии: их земледельческое хо-
зяйство при таких земельных отношениях, какие сложились
после уничтожения крепостного права, в самом лучшем слу-
чае дает возможность только лишь не умереть с голода».
«Такие селения, как Хидистави, Амаглеба, Суреби, Чоха-
таурн и пр,, отсылают большую часть своих рабочих рук
в промышленные центры Кавказа, главным образом в Батум,
Поти, Новороссийск. Гурийцы составляют значительную часть
промышленных рабочих по всему побережью Черного моря;
много их идет и на бакинские промыслы, а также в Тифлис
и другие города. Нужда разбросала их по всей России и загна-
ла даже на восток Азии, где их насчитывается несколько де-
сятков тысяч дуто», О размерах этого дохода дадут понятие
несколько цифр: из одного гурийского сельского общества
на 520 «дымов» (дворов) уходило на заработки 322 челове-
ка, в другом с 350 «дымов» — 266, в третьем с 473-300 и т.д.

Соседний Батум был переполнен гурийскими рабочими,
и большая батумская забастовка февраля 1902 г., кончившая-
ся расстрелом (19 рабочих было убито), дала первый толчок
революционному движению в Гурии. Крестьяне и раньше бо-
ролись с помещиками обычными деревенскими средствами:
«красным петухом», убийством скота, потравами, порубками.
Высланные из Батума «па родину рабочие внесли сюда смысл
и некоторую организацию (о влиянии именно рабочих мы
еще будем иметь случай привести интересные «показания оче-
видца»). Уже в апреле 1903 г. в гурийских селах устраивались
сотенные манифестации крестьян под красными знаменами
и с социал-демократическими лозунгами. В январе следующе-
го года арийская организация формально вошла в состав пар-
тии. Политические митинги настолько вошли в обычай, что
разгон полицией одного из них в апреле 1904 г. вызвал всеоб-
щее возмущение, как нарушение некоторого завоеванного уже
права. Похороны убитых при этом случае крестьян превра-
тились в грандиозную манифестацию. А месяц спустя гурий-
ской полиции пришлось иметь дело с событием, не совсем
обыкновенным в России: с крестьянской маевкой. В декабре
этого года (напомним, что дело было в разгар Русско-япон-
ской войны) Гурия уже не давала новобранцев и не платила
налогов. 9 января 1905 г. было отмечено бурными митингами
и манифестациями.

18 февраля того же года Гурия была объявлена на военном
положении. Одновременно, однако же, в Гурию был отправ-
лен губернаторский чиновник для расследований «претензий»
крестьян. Чиновник, конечно, ни до чего с крестьянами не
договорился — в качестве крестьянских требований он полу-
чил программу-минимум РСДРП. Чиновник уехал, а крестьяне
начали осуществлять программу’ «явочным порядком». Были
последовательно сожжены все «сельские управления» (только
за 10 дней, с 1 по 11 марта 1905 г., их сгорело 16), выгнаны
или истреблены приставы и урядники. Помещики поддались
и начали заключать с крестьянами договоры, по которым кре-
стьянские платежи определялись в 1 /10 дохода с земли, — по-
мещики рады были, что крестьяне хоть вообще соглашались
платить. Попытки подавить движение при помощи казаков,
при поголовном, хотя и плохом, вооружении гурийцев, не
давали никаких результатов. Двинули пехоту7 и артиллерию.
Но на Кавказе не была принята та мера предосторожности, ко-
торую царское правительство приняло в Польше: в стоявших
на Кавказе полках было много местных уроженцев. Войска,
долго стоявшие на границах Гурии, — наступление их отчасти
задерживали сами помещики, опасавшиеся, что их вырежут —
оказались распропагандированными, и в июле начальство, опа-
саясь уже солдатского бунта, отвело их за границы Гурии. По-
следняя фактически оказалась в руках восставшего населения.
Порядки, которые теперь здесь установились, лучше все-
го описать словами совершенно беспристрастного свидетеля,
профессора Н. Я. Марра. Вдобавок Марр сам родился в Гурии
и превосходно знает ее язык и весь быт. Так вот что он говорит
об этих местах, каковы они были в августе 1905 г.:

«В селах идег интенсивная общественная жизнь. Собрание
следует за собранием, и удивляешься, как крестьяне, обреме-
ненные полевыми работами, поспевают всюду, принимают
в прениях живое участие и высиживают целые часы, иногда
дни, на заседаниях. Сегодня суд, завтра обсуждение прин-
ципиальных общественных вопросов с речью знаменитого
странствующего оратора, послезавтра решение местных дел:
школьного, дорожного, земельного и тд. и т.д. Повторяю, на
месте властей старого режима нет, а где они еще имеются, то
бездействуют и стараются быть незамеченными, образуют сво-
его рода тайные сообщества. Поэтом}' местные жители вправе
понять превратно, когда в новейшем воззвании наместника
провозглашается своевременным прекратить существование
тайных сообществ и организаций. В Гурии сейчас под тайными
обществами подразумевают полицию, общество чиновников
и т.п. Гурия совершенно открыто разделена на районы, каждый
в ведении особого лица. Районному начальнику7, которого гу-
рийцы называют просто «районом», подчинены «представите-
ли» (цармомадеэнэли). В ведении каждого представителя — три
селения. Во главе селения — сотский (асистави — «глава ста»),
которому подчинены десятские (атистави — «глава десяти»).
Десятский стоит во главе кружка (тцрэ) из десяти, сам он —
десятый. Он сообщает устно каждому7 члену' кружка о пред-
стоящем заседании, собирает членский взнос своего кружка,
с каждого члена 10 коп. в месяц (раньше было 20 коп.), докла-
дывает обществу, т.е. жителям данного села или нескольких сел,
смотря по вопросу, на собрании о жалобе кого-либо из своего
кружка. Бумажное делопроизводство совершенно устранено.
Все дела ведутся устно. Суд принимает всякие жалобы и реша-
ет дела, не взыскивая ни копейки. Решение приводится в ис-
полнение беспрекословно, при неисполнении общество само
выступает против ослушника.

На собрания являются женщины наравне с мужчинами. Со-
брания происходят в зависимости от погоды: под открытым
небом или в помещении, например в школе или церкви. Запо-
здавших торопят звоном в церковный колокол. Интерес пред-
ставляют собрания, на которых обсуждаются принципиальные
общественные и даже научные вопросы. И на такие собрания
собираются все поселяне и поселянки, хотя активно могут уча-
ствовать в них лишь наиболее развитые — обыкновенно ра-
бочие из города, занимавшиеся самообразованием, и местные
интеллигенты. Среди развитых рабочих в деревне — в высшей
степени симпатичные типы, жаждущие знания и высоко ста-
вящие науку, независимо от ее прикладного, утилитарного
значения. На мое удивление и замечание, что такой взгляд
редко встречается в интеллигенции, что наука ценится и в об-
разованном обществе по степени материальной полезности,
один из таких рабочих мне заметил, что иного отношения от
современных интеллигентов и нельзя ожидать, так как совре-
менные интеллигенты происходят из буржуазии или носители
буржуазного миросозерцания, естественно, что они и на науку
смотрят с буржуазной, утилитарной точки зрения.

Надо, однако, отмстить, что некоторые деятели чувству-
ют если не этот существенный пробел духовного порядка.
то недостаток образования в народе, доходящий порою до
крайнего невежества. II эти некоторые, к моему удивлению,
не из интеллигенции, а из рабочего сословия; развитые ра-
бочие с особенной горечью оплакивают этот пробел, ближе
стоя к народу’ и лучше оценивая возможные последствия тако-
го пробела при упрочении прогрессивного дела. «Наша беда
в том, — говорил мне один из таких развитых рабочих, — что
свобода застала нас врасплох: она пришла к нам раньше, чем
образование». И тем страстнее занимаются они, эти рабочие,
самообразованием, составляя с этой целью кружки и товари-
щества, — занимаются даже сейчас, в боевой момент. Умствен-
ный свой крутозор гурийцы стараются расширить слушанием
принципиальных дебатов на различных собраниях, представ-
ляющих зачатки своего рода народных университетов. На од-
ном из таких собраний гастролировал известный в околотке
оратор Хтис-Цкалоба. действительно выдававшийся ясностью
изложения и знанием дела. Шел спор двух фракций соци-
ал-демократической партии, так называемых «большинства»
и «меньшинства*. Хтис-Цкалоба был оратором «большинства»,
но единственным оратором. Против него выступил ряд против-
ников. Прения напоминали университетский диспут диссер-
танта, специально проработавшего свою тему, в схватке с мно-
гочисленными принципиальными оппонентами из публики.
Оппоненты Хтис-Цкалобы старались привлечь на свою сторо-
ну’ неподготовленную и мало понимающую публику громкими,
заискивающими фразами об интересующих ее общественных
вопросах. Наш оратор, однако, не терял спокойствия и шаг за
шагом старался разбить своих оппонентов. Многие из присут-
ствующих зевали, как и у нас на лекциях и диспутах, но многие
слушали, затаив дыхание. Темою в значительной степени яв-
лялся вопрос о роли рабочих и Маркса в выработке научно-
го социализма. Об общем интересе народа можно судить по
тому, что прения с двух часов пополудни длились до часу ночи,
и большинство собрания досидело до конца».

Из дальнейшего рассказа об одной демонстрации видно,
что начальство в Гурии, собственно, оставалось, но играло
совершенно своеобразную роль: «Рассказывали, что пристав
очень боялся, как бы его не заставили нести красное знамя во
главе процессии».

Это освобождение собственными силами из-под царского
ига маленькой страны, в сотню тысяч с небольшим жителей,
исполнило величайшим энтузиазмом всех наших товари-
щей летом и осенью 1905 г. Меньшевикам казалось, что здесь
осуществился их идеал «революционного самоуправления»:
в Тифлисе сидит царский наместник, а в Гурии, под носом
у Тифлиса, царствует полная свобода! И свобода, завоеванная
оружием, — прибавляли большевики, — вот вам пример воз-
можности в России успешного вооруженного восстания.

И те, и другие, несомненно, торопились видеть осущест-
вление своего идеала. Прежде всего Гурия, изрезанная горами,
покрытая лесами, по природным условиям не шла в сравнение
с Центральной Россией: в Гурию без всяких баррикад было
потруднее проникнуть, чем в любую забаррикадированную
московскую улицу. А во-вторых, только издали могло казать-
ся, что гурийская самостоятельность взята с бою против ре-
гулярной военной силы. Правда, при каждой «ликвидации»
сельского управления < разговаривали» винтовки и револьверы.
Но на противоположной стороне были стражники или казаки
маленькими отрядами: в самом большом бою. при Носакерали
(в октябре 1905 г.), действовала одна сотня пластунов (пеших
казаков) против 30 хорошо вооруженных гурийских дружин-
ников и нескольких сотен кое-как вооруженных крестьян.
В сущности, это было не крупнее тех сражений, какие проис-
ходили в декабре того же года на улицах Москвы, где. к слову
сказать, тоже нс малое участие принимала грузинская дружина.
Крупные же силы кавказский наместник не решался двинуть —
мы знаем почему. Когда ему7 прислали из России «свежие», не-
распропагандированные войска, он в декабре перешел в на-
ступление и без больших потерь со своей стороны водворил
«порядок», шествие которого в Гурии отмечалось горящими
селениями и трупами застреленных людей. И плохим утеше-
нием для гурийцев было то, что командовавший «усмирением»
вождь царских палачей, генерал Алиханов, был впоследствии
убит бомбой террориста. В Гурии в это время уже господство-
вало спокойствие кладбища.

Гурийские события поэтому7 не могли служить примером
ни в пользу’ возможности вооруженного восстания, ни в поль-
зу революционного самоуправления. Их значение в том, что
бросилось в глаза даже буржуазному (тогда) профессору: это
был на редкость чистый образчик крестьянского движения, ру-
ководимого пролетариатом.

Была, однако, еще одна окраина России, где эта связь про-
летарского и крестьянского движений была почти столь же
тесна: этой окраиной была Латвия.

Латвия сделалась вотчиной «Романовых» гораздо раньше,
чем Польша. Финляндия или Грузия. Первое вторжение в Лат-
вию царских войск относится еще к доромановскому време-
ни — к XVI в. («ливонская война»). Второй Романов (подлин-
ный, без кавычек), Алексей, в середине XVII в. пытался взять
Ригу — безуспешно. В начале XVIII в., в самый момент обра-
зования «Российской империи», Латвия вместе с Эстонией
вошли в ее состав и отделились только с разрушением «импе-
рии» — в XX в. Господство Романовых было здесь тем прочнее,
что оно нашло подготовленную почву: обе страны уже издавна
не были свободны, их еще с XIII в. захватили немецкие «кре-
стоносцы», сделавшиеся господствующим классом, и новые
завоеватели могли опереться на старых. Немецкое дворян-
ство Латвии и Эстонии превратилось в еще более преданных
«романовских» слал; чем грузинское: последние цари считали
его даже надежнее русского, и придворные, а также высшие
полицейские должности при них были переполнены людьми
из «остзейского» дворянства. «Остзее» — «Восточное море» —
немцы называют Балтийское море потому, что оно лежит на
восток от Германии, отсюда Эстония и Латвия — «остзейские
провинции». Одним из ближайших людей к последнему царю
был барон Фредерикс, министр двора, — человек совершенно
неспособный, но совершенно «свой» в царской семье.

Остзейские дворяне были учителями русских во многих
«хороших» делах: от них перешли в Центр ал ьную Россию, на-
пример, розги на место московских батогов, т.е. палок. От них
же русские помещики научились, насколько выгоднее переку-
ривать весь свой хлеб в водку, чем отправлять его на рынок
в виде зерна или муки: «Одна лошадь свезет на столько же вина,
на сколько шесть лошадей хлеба». Они первые показали и при-
мер, как нужно «освобождать» крестьян: при «освобождении»
крепостных в Латвии и Эстонии, в 1819 г., у них была отобрана
вся земля, так что с тех пор эстонские или латвийские крестья-
не могли быть только арендаторами барской земли либо ба-
траками на ней.

Это крестьянство в глазах немцев-баронов было прямо
низшей расой. Потомки «рыцарей», завоевавших край в Сред-
ние века, не могли даже приучить себя к мысли, что латыш или
эст — тоже человек. В крепостное время отношения были при-
мерно такие же, как в Америке между плантаторами-белыми
и рабами-неграми. И как и там, на помощь плантатору являл-
ся поп (в данном случае поп сначала католический, до XVI в.,
потом лютеранский) и наставлял рабов кротости и смирению.
При русских царях с ним стал соперничать поп православный.
Крестьяне, увидав драю7 двух попов, обрадовались было и ста-
ли надеяться на улучшение своей участи; в частности, латыши
начали переходить в православие. Но скоро они должны были
убедиться, что. как бы ни дрались между собой попы, помещи-
ку7 никакая конкуренция не угрожает и что. если даже совсем
выгонят «пастора», «барон» (так звали в тех краях «барина») все
равно останется. После этого крестьяне к православию охла-
дели. «Обрусение» свелось тогда, как уже упоминалось, к гоне-
нию на местные языки и наводнению ораны русскими чинов-
никами, разговаривавшими с населением через переводчика.

Их было три: немецкий язык господствующих классов,
латышский, из арийской семьи, ближайший родственник ли-
товского. и эстонский, столь близкий к финскому, что финны
и эстонцы свободно понимают друг друга.

Это происходило в стране едва ли не самого европейского
типа во всей «империи»: в то время как процент городского
населения в Европейской России конца XIX в. в среднем не
превышал 13, в Латвии он равнялся 31. Здесь почти треть
населения были горожане. А подавляющее большинство сель-
чан составлял пролетариат. На 3 млн населения края было
не более 600 тыс. крестьян-арендаторов (считая с семьями),
а чистых пролетариев было не менее 1300 тыс., остальные
были батраки, даже не с наделом, а только с усадьбой. По-
мещичье землевладение носило столь буржуазный характер,
как нигде в России: имения «баронов» были громадными
сельскохозяйственными предприятиями, занимавшими ино-
гда сотни рабочих. Соответственно с эти*м классовые про-
тиворечия в деревне были чрезвычайно отчетливы: никакая
деревня, даже гурийская, не была так подготовлена всем своим
экономическим развитием к социал-демократической пропа-
ганде, как латвийская. Вдобавок эта окраина обладала двумя
крупными городскими центрами — будущими столицами лат-
вийской и эстонской республик. Из них Рига принадлежала
к числу7 крупнейших промышленных и пролетарских центров
«империи»; Ревель был менее значителен в промышленном
отношении, но и это был крупный морской порт с большим
процентом рабочего населения.

Рабочее движение здесь достигло уже очень большого раз-
вития с конца XIX в. В 1903 г. возникла латышская социал-де-
мократическая партия, почти сплошь большевистская — мень-
шевики в Латвии не играли никакой роли. Уже очень скоро
эта партия стала партией латышского пролетариата, в целом
нс только городского. Она нашла своеобразную точку опоры
для своей агитации. Так как «бароны» единственной духовной
потребностью своих рабов считали религию, — «душу спасти»
даже крестьянину’ нужно! — то церкви стали единственными
общественными центрами деревни, где крестьяне могли со-
браться и поговорить. Социал-демократические агитаторы
использовали церкви или находившиеся около церкви тракти-
ры (потому что в самой церкви пастор мешал и были лишние
«уши» — дьячка, сторожа и т.п.) как клубы. Богослужение все
более и более становилось удобным поводом да собрания
митинга. Сплошь и рядом во врсхмя проповеди пастора подни-
мался из толпы человек и предлагал вместо этой дребедени его
послушать. Толпа валила за ним на паперть и на площадь перед
церковью, и лютеранская проповедь, на глазах ошарашенно-
го пастора, сменялась социалистической пропагандой. Отто-
го рост революционного движения в Латвии сопровождался
совершенно неожиданным явлением — закрытием церквей.
В разгар латвийского движения 1905 г. церкви закрывались на-
чальством десятками.

Открытое движение началось в городах. Рига в январе
1905 г. пережила почти такие же дни, как Варшава: Ревель в ок-
тябре этого года был одним из немногих городов «империи»,
где пролетариат на несколько дней стал полным хозяином,
принудив капитулировать губернатора. Но хотя там и аут ра-
бочие вооружались, и в Риге дошло дело даже до баррикад,
вооруженное выступление, наподобие финляндского или хотя
бы гурийского, здесь не могло иметь места по той же причине,
что и в Польше: и Рига, и Ревель были военными крепостями
(да Риги крепостью являлся Усть-Двинск, но он в 18 км), в них
были сосредоточены большие военные силы, составленные из
пришлого, чужого коренному населению элемента, и привлечь
его на сторон}7 этого населения было трудно. Вот почему, при
всей революционности настроения латышского в особенно-
сти пролетариата, с надеждой на успех он мог выступить воо-
руженною рукою только в деревне.
Павел Засодимский.

О КРЕСТЬЯНСКИХ ВОЛНЕНИЯХ
В 1905-1906 ГОДАХ

В Саратовской губернии вспыхнули крестьянские волне-
ния. Царское правительство стало «успокаивать» крестьян...

В селе Малой Шитневке казаки при содействии местных
черносотенцев жестоко избили крестьян, из которых четыре
человека туп1 же умерли. Из числа избитых отобрали 12 чело-
век и отправили под арест в село Романовку7, но один из них
дорогой умер и брошен в селе Дурнякине. В селе Сорокине ка-
заки так неистовствовали, что даже вызвали протест одного из
своих товарищей; казак вступился за избиваемых и прекратил
зверскую расправу. В селе Киндоле, Ивановке и Ключах каза-
ки избивали встречного и поперечного. В Ключах избиение
крестьян казаками происходило в присутствии и по указанию
земского начальника (С. От. № 226, 227 и 245).

Расправа в селе Чирикове (Балашовского уезда) особенно
характерна; она может служить иллюстрацией к тем зверствам,
какие совершались над несчастным народом. Здесь казаки
плетьми истязали крестьян, «били по чему попало», по спине,
по животу7, по голове, били без счета. Из 70 человек мужского
населения 50 подверглись этой пытке. Истязали стариков лет
60-65 и 17-летних мальчиков, истязали так, что несчастные
не могли на другой день снять рубашку; прилипшую к мясу,
так как кожа была содрана плетьми. Казаками командовал
полковник Зворыкин, давший честное слово, что — если бес-
порядки не прекратятся — все село будет разнесено пушками...
(С. От. № 240).

Верим «честному слову» г. Зворыкина, потому что сдержать
это честное слово вполне возможно и не только безопасно, но
его исполнение может доставить даже полк. Зворыкину гене-
ральские эполеты... Этот доблестный полковник вполне заслу-
живает того, чтобы его внести в список героев — наряду с Ми-
нами, Зыковыми и Фроловыми, отличившимися подобно ему
при избиении безоружного народа. Фамилии всех этих оприч-
ников и описание их славных подвигов должны быть занесены
на черную доску Истории — да ведают наши потомки «земли
родной минувшую судьбу».

Казаки показали себя достойными своих атаманов. Они не
только избивали крестьян, но и обкрадывали их, тащили их
последний жалкий скарб, воровали все, что было можно, что
попадалось под руку. У нищего крали суму... Так, в селе Боцма-
нове у крестьянина С. В. Арефьева при аресте было украдено
белье, двое брюк, столярный алмаз, шапка, жилет... «И это нс
единственный случай», замечает корреспондент (ib).

Саратовская губернская земская управа телеграфировала
генерал)7 Сахарову о зверствах казаков в Балашовском уезде.
«Казаки бьют, калечат, грабят, насилуют женщин, убивают» (ib.
№ 227).

Наконец, 8 ноября сам генерал Сахаров с казаками и с ар-
тиллерией прибыл в село Хованщину «успокаивать» крестьян.
Он обратился с речью к народу. Со стороны крестьян с целью
выяснить положение дел выступили сельские власти — ста-
роста и председатель волостного суда, но они немедленно же
были избиты казаками до потери сознания. После того гене-
рал Сахаров удалился в здание волостного правления, перед
которым собрался народ. Здесь губернатор стал вызывать кре-
стьян «по списку» и допрашивать: «Признавайся — поджигал,
грабил?» — «Нет!» — «А-га! Казаки!» Являлись на сцену7 казаки
и били, били посменно, до потери сознания, отрубали куски
мяса с лица, вырывали волосы, бороды и затем сажали в ку-
тузку... Били и стариков 70 лет. Казаки были пьяны, варварство
их не поддается описанию... (ib. № 236).

Так генерал Сахаров успокаивал саратовских крестьян.

Кровавые подвиги его и его достойных приспешников не
остались в тайне. Узнало о них русское общество, возмутилась
общественная совесть, и громко заговорили о мучительствах
и истязаниях, каким этот генерал-адъютант подвергал несчаст-
ное, голодное крестьянское население — всех без разбора,
старцев и детей. Узнав, что его злодеяния и издевательства над
беззащитным народом всплыли наружу, генерал Сахаров захо-
тел оправдаться перед людьми во взводимых на него обвине-
ниях и. по словам одной газеты, писал своей жене: «В газетах
московского происхождения уже пишут’, что я утопил в крови
Саратовскую губернию, но это. конечно, вздор, так как по мое-
му приказу не сделано пи одного выстрела и, Бог даст, сделано
не будет»... (Новое Время. № 10 669).

Даже «самому' близкому своему другу7» генерал Сахаров не
решился сказать всей правды (так она была ужасна!) и дал объ-
яснение весьма уклончивое. «По моему приказу не сделано ни
одного выстрела»... Залить страну7 кровью можно, и не прибе-
гая к выстрелам; людей можно убивать не одними ружейными
пулями или артиллерийскими снарядами. Каин без ружья убил
Авеля. До изобретения пороха и до введения огнестрельного
оружия земля обильно заливалась человеческою кровью...

Саратовскую губернию можно было без единого выстрела
«утопить в крови», по выражению генерала Сахарова. Крестьян
можно было истязать до смерти, пронизывать штыками, ру-
бить саблями, срезывать сабельным ударом часть лица, разби-
вать головы нагайками... Так и было в действительности.

Наконец, явился мститель за поруганный, замученный на-
род. Какая-то неизвестная женщина убила Сахарова и сказала:
«Теперь больше не будет мучить крестьян!» Кто бы ни была эта
женщина, она — героиня, и саратовское крестьянство с чувством
глубокой признательности будет вспоминать о ней — и почем
знать, быть может, не далеко тот день, когда ей и ей подоб-
ным действительно народным героям — казненным, замучен-
ным опричниной — народ поставит памятник. Да! В будущем
им станут памятники ставить, а не Муравьевым — вешателям...

Когда женщину, убившую Сахарова, избавившую от него
народ, доставили в тюрьму, то в тюрьме произошли «беспоряд-
ки»: арестанты так энергично требовали ее освобождения, что
для усмирения их пришлось вызвать войска (ib).

Труп генерала Сахарова привезли с помпой хоронить
в Петербург. На гроб его возложили царский венок; его хо-
ронили «под залпы орудий артиллерии и стрельбу7 войск»,
но ни ружейная трескотня, ни пушечный грохот не заглу-
шили того недоброго слова, каким народ проводил в могилу
генерала Сахарова...

«Нововременские» волки завыли...

Под покровом мрака «ночи 80-х и 90-х годов» набралось
в нашу- журналистику7 много гнусной, скверной тли, составив-
шей довольно значительный контингент провокаторов, сплет-
ников и пасквилянтов. В это же время в нашу литературу про-
брался. между* прочим, г. А. Ст-н. раньше пописывавший в <'Пет.
Ведом.», а ныне подвизающийся на столбцах «Нов. Вр.».

Как всякая тля, сегодня он — тут, завтра — там; его перо го-
тово к услугам всех, кто достаточно платит, готово писать все,
чего изволите, что прикажете, все, что угодно. Это типичный
представитель в литературе черносотенного направления
в духе «партии правового порядка», «Союза русских людей» и т.п.

Вот этот-то г. А. Ст-н живет в том же доме, где и семейство
генерала Сахарова, и от прислуги он слышал, что генеральские
дети — по получении известия о смерти отца — «страшно уби-
ваются, все время плачут»... «Бедные дети!» — восклицает г. Ст-н.
(Нов. Вр. № 10 666). А сколько крестьянских детей плачет в Са-
ратовской губернии и как горько плачут1 эти дети, лишившиеся
своих отцов-кормильцев, истерзанных, изувеченных, убитых
казаками при нашествии генерала Сахарова, о том генераль-
ская прислуга не говорила г. Ст-ну. и он молчит о них.

Г. Ст-н. может быть, и знает или по крайней мере догады-
вается, что плачущих крестьянских детей в Саратовской гу-
бернии в настоящее время много, очень много, но весь запас
его гуманности и сострадания распространяется лишь на лиц
первых трех классов. Тут плачут генеральские дети... А там где-
то в Саратовской глуши плачут дети мужиков, да притом еще
мятежных мужиков, бутовщиков, которых и следует забивать
насмер ть, резать, душить, а хаты их «разносить пушками»... Нет!
Гуманность г. Ст-на не может заходить так далеко, распростра-
няться на грязную, голодную деревенскую детвору.

Далее этот господин пишет о генеральских детях: «Бедные
дети... Теперь они плачут и беспокойные их детские сердца
беспомощно колотятся в маленьких детских грудках, но они
вырастут, и что накопится в их созревших думах и возмужав-
шем чувстве?.. Месть?.. Прощение?..»

И мне, конечно, жаль детей генерала Сахарова... Но их дет-
ское горе скоро забудется: время залечивает и не такие ду-
шевные раны, как горе о потере отца. Но генеральские дети
по крайней мере будут избавлены от материальной нужды: за
ними останется отцовская пенсия, они могут рассчитывать на
всякие пособия и на всякие милости свыше, и путь для вступле-
ния в жизнь будет для них ровен и гладок.

Крестьянские дети — в другом положении. К горю их об ис-
калеченном или убитом отце присоединится еще злая нужда;
матери их нс только не получат никакой пенсии и никаких по-
собий, но министр внутренних дел, г. Дурново даже позаботился
о том, чтобы им не выдавали ссуды, то есть лишил их последне-
го куска хлеба. Пойдут ребята «в кусочки»; станут побираться по
миру; будут жить эти несчастные в холоде, в голоде, без теплого
платьишка на плечах в студеную пору, а в перспективе для них —
преждевременная могила или жизнь тяжелого труда и лишений...

Ввидут страданий этих осиротевших малюток совершенно
бледнеет, стушевывается горе генеральских детей.

Горе этих генеральских детей, как я сказал, скоро забудет-
ся... Но вот когда они вырастут, когда узнают о том, какую роль
играл их отец в эпоху’ освобождения России, быть может, их
горе будет глубже, и сами они будут достойнее сожаления, чем
теперь... «Что накопится в их созревших думах и возмужавшем
чувстве?» — спрашивает1 г. Ст-н. Да. Это — вопрос...

Не должно забывать, что жить людьми взрослыми, жить со-
знательной жизнью они будут уже в свободной России. Расти
они будут при других условиях, чем г. Ст-н: при друтих услови-
ях вступят они в жизнь...

«Иные люди в мир придут,
Иные чувства и понятья
Они с собою принесут»...

Тогда черное нс станут называть белым, разбойники не
будут пользоваться уважением, правительство не решится ска-
зать обществу: «Молчи, не говори правды, а то — убью!..»
Напрасно г. Ст-н меряет все и всех на свой аршин — даже
и людей будущего...

Если дети Сахарова будут честными гражданами, то, по-
знакомившись с историей нашего народа-страстотерпца,
ознакомившись с историей наших дней, они поймут, что
мстить им за отца нс за что и некому, а также и прощать им
некого. Совершенно напротив... В жизни им нс раз, может
быть, придется пережить тяжелые минуты при воспоминании
о неслыханных ужасах наших кровавых дней. И вот тогда-то
их будет жаль.

Конечно, дети неповинны в грехах и престул тениях отцов.
Но печать Каина, которою История клеймит братоубийц —
врагов народа, и на потомство их набрасывает тень. Историче-
ская Немезида неумолима.

II

В двух старинных книгах описываются ужасы «драго-
над» — ужасы той эпохи, когда самодержавное правительство
Людовика XIV преследовало протестантов за то, что они дума-
ли и веровали не так, как желал «король-солнце» и как требовал
католический Рим.

«Войска производили везде неслыханные жестокости. Все
им было позволено, кроме убийства», — говорится в тех старых
книгах. Протестантов всячески мучили, подвергали их всевоз-
можным истязаниям — физическим и нравственным: лили
им в рот кипяток, били палками по подошвам, вырывали боро-
ды по одному волоску, клали горячие уголья им в руки и застав-
ляли держать их сжатыми, пока уголья нс погаснут; обжигали
им ноги, держа их подолгу перед сильным огнем или прикла-
дывая к подошвам раскаленные железные лопаты. Одного из
протестантов, по имени Рио (Ryau), «связали, защемили паль-
цы, загоняли булавки под ногти, протыкали ему ляжки и лили
в раны уксус и сыпали соль»...

Иных протестантов солдаты раздевали донага и, подвер-
гнув всевозможным унижениям, обкалывали булавками с ног
до головы, резали их ножами-, у иных срывали ногти па руках
и на ногах. «Драгуны привязали г-жу де-Везансе к ея кровати
и, когда она открывала рот, чтобы сказать слово или вздохнуть,
плевали ей в рот»...

И женщинам драгуны оказывали не больше уважения
и не больше милосердия, чем и мужчинам. Они не щадили
чувства стыдливости и самым гнусным образом оскорбляли,
позорили женщин. Драгуны связывали отцов и мужей и в при-
сутствии их бесчестили их жен и детей. Они глумились, из-
девались над женщинами — поднимали им юбки на голову
и обливали их водой; иных драгуны раздевали до рубашки
и заставляли плясать с ними. «Двух девиц из Калэ, по имени
ле-Нобль. совсем нагих разложили на мостовой, и в этом виде
оне подвергались насмешкам и оскорблениям прохожих»...
И драгуны везде, по всей Франции — в Бургони, Пуату, Шампа-
ньи, Гвиенне, Нормандии, Лангедоке — действовали одинако-
во: избивали, жгли, насиловали женщин... (Benoist. Hlistoire de
I>Edit de Nantes», vol. V, pp. 180,887-892 / «Quick>s Synodicon in
Gallia», vol. I, pp. CXXX, CXXX1).

Это происходило во Франции в 1685 году7.

Прошло 227 лет после тех ужасов... Цивилизация за это
время сделала большие шаги вперед, смягчила нравы, сделала
правительства гуманнее, жизнь человеческая стала цениться
дороже, явилась Декларация человеческих прав, человече-
ское достоинство, человеческая личность стали уважаться,
явились даже общества покровительства животным, союзы
для защиты птиц...
Наступил XX век... И в нашем несчастном отечестве разра-
зились такие ужасы, которые своею жестокостью и чудовищ-
ностью превосходят и дра гонады Людовика XIV, и Варфоло-
меевскую ночь, и неистовства инквизиции. — такие ужасы,
от которых, по выражению канадского министра-президента
Вильфрида Лорьера, «стынет кровь в жилах»... Проведем па-
раллель между французскими и нашими драгонадами.

Во Франции деспотическое правительство, нс выносившее
свободы ни политической, ни религиозной мысли, мучило,
терзало людей с помощью преданных ему драгунов — мучи-
ло за то, что они веровали не так, как желал «король-солн-
це» и как повелевал Рим. Наше правительство в бессильной
злобе, с яростью терзает, мучит, убивает всех, кто борется за
свободу и счастье народа, всех, кто думает и чувствует не так,
как желательно его опричникам. Во Франции отличались не-
истовствами драгуны; у нас также драгуны и еще более казаки,
своим диким зверством и жестокостью заслужившие вечную
ненависть русского народа.

Французские драгуны оскорбляли, позорили женщин, из-
деваясь над их чувством стыдливости. У нас женщин также не
щадили — и стегали нагайками.

Французские драгуны насиловали женщин — иногда даже
в присутствии их отцов и мужей. У нас казаки также насилуют
женщин. В селе Большие Сестренки (Балашовского уезда), на-
пример, казаки открыто насиловали женщин... «Отгонят мужа
нагайками и насилуют... Человек 5-6 одну»... (Сар. дпев. нар. хоз.
№ 2). В селе Чернавке того же уезда были изнасилованы каза-
ками 13-летняя девочка и беременная женщина, которая по-
сле истязаний родила мертвого ребенка. Обе изнасилованные
умерли... Казаки требовали, чтобы местный священник выдал
им жену, но той удалось убежать. (Рассказ об этом записан со
слов шести крестьян села Дмитриевки на станции Летяжсвка
Рязанско-Ур. ж. д., препровождавшихся в Балашовскую тюрьму.
14 ноября 1905 г.) (С. От № 245).

Но между драгонадами Людовика XIV и зверствами наших
казаков, драгун и черносотенцев есть и разница. Во Франции
в 1685 году драгунам «все было позволено, кроме убийства».
У нас же дозволено и убийство, дозволено все, без всяких
условий и ограничений. Так, на станции Кавказской учи-
тельница Дутенцова была растерзана толпой черносотенцев
в присутствии офицера и казаков. Близ Иванова-Вознесенска
в присутствии жандармов была забита па смерть черносотен-
цами дочь врача, Гинкен.

Параллель не в пользу русских «драгонад» 1905 года.

Французскими драгунами предводительствовали офице-
ры различных рангов. Имена их нам неизвестны. Из истории
лишь известно, что они были свирепы и кровожадны. С ними
для параллели я могу7 сравнить, например, тамбовского ви-
це-губернатора Богдановича и его приспешников, заливших
кровью тамбовские деревни. Но прежде, чем говорить о подви-
гах Богдановича, я скажу несколько слов об отчаянном эконо-
мическом положении тамбовских крестьян.

Большинство помещичьих крестьян в Борисоглебском уез-
де, подвергшемся нашествию Богдановича, владеет неполными
наделами — от 3/4 до З1/, десятин. 30 лет тому назад арендные
цены там были до 8-12 рублей за десятину: В течение 30 лет
население увеличилось, а арендная плата за один посев на од-
ной десятине поднялась до 30 рублей. Только русские крестья-
не могли так долго терпеть этот помещичий грабеж. Но и их
терпению пришел конец. <*И мы жить хотим!» — заговорили
крестьяне... Прошлым летом тамбовские крестьяне говорили:
«Если к осени не будет какой-нибудь перемены, тогда крыш-
ка — и нам, и господам: все одно погибать! А терпеть дольше
мы не могим!» (С. От. № 230). Осенью никакой перемены не
произошло — и вспыхнуло аграрное движение...

Западноевропейское общество, вероятно, поймет, на-
конец, причины нашего крестьянского восстания: они те
же, что и причины французской революции 1789 года, то
есть народ дольше нс может терпеть ненавистного режима,
осуждающего его на голодную смерть ради интересов кучки
людей, бездарных, жестоких, своекорыстных, готовых с лег-
ким сердцем залить кровью всю Россию — лишь бы сохра-
нить за собой полную безответственность и хозяйничанье
народными деньгами...

Ввиду горящих барских усадеб гр. Уваров почувствовал
живейшее желание облагодетельствовать крестьян и предло-
жил наделить их землею из казенных, удельных и помещи-
чьих земель, причем крестьяне должны заплатить за землю
«по справедливой оценке». Делать оценку7 будет, разумеется, гр.
Уваров и К° и, конечно, с такой же «справедливостью», с какой
они определяют арендные цены... Лучше бы уж гр. Уварову не
беспокоиться о крестьянах, а заняться, например, с кн. Щерба-
товым организацией черносотенных сил при благосклонном
внимании Дубасова хМосковского, — и предоставить Богда-
новичам решать экономические вопросы, как принято у нас,
с помощью плетей и пулеметов.

В газетах сообщалось, что Богданович отдал приказ: «Пуль
не жалеть!» (II. Ж. № 346). Он отрицал эти приписываемые
ему слова. Но вот факт, который он не мог отрицать: явившись
в Борисоглебский уезд усмирять крестьян, он сказал исправ-
нику Ла майскому: «Меньше арестовывайте, больше стреляйте!»
Эти слова были сказаны в присутствии депутации от Борисо-
глебского биржевого общества и были доведены до сведения
общества в публичном заседании 7 ноября. Исправник Ламан-
ский в свою очередь говорил становым: «Убеждения оставьте,
действуйте огнем. Чем больше у вас будет убитых, тем больше
будет у вас заслуг перед начальством»...

Крестьяне были отданы в полное и безграничное рас-
поряжение озверелой полиции, солдат и казаков. Все зако-
ны — божеские и человеческие — были попраны. Манифест
17 октября, казалось, был издан где-то на другой планете.
В воздухе слышался лишь один клич «бить!». И люди-звери
били, истязали, убивали. Били плетьми, нагайками с вплетен-
ною проволокой и с свинцовыми наконечниками, увечили
ружейными прикладами, расстреливали... Били взрослых, били
подростков, женщин, стариков. Засекали до бесчувствия, мно-
гих — до смерти.

Старосту села Александровки, который телеграммой про-
сил у губернатора защиты против казацкой орды. Богданович
приказал арестовать; старосту пытали, кто его научил послать
телеграмму’.

Крестьян предавали зверскому истязанию, несмотря на
отсутствие улик в том преступлении, в каком их подозревали.
В селе Павлодаре замучено таким образом 7 крестьян, в селе
Алешках — 5. в селе Липягах — 9. Желая замаскировать свои
злодейства, власти свозили убитых и изувеченных из Павло-
дара и других сел в Павловку; имение Волконских, чтобы по-
казать, что эти крестьяне были убиты и искалечены при на-
падении па это княжеское имение. Здесь, в имении князей
Волконских. 13 ноября после семидневных страданий умер
Алекс. Григ. Дубровин, изувеченный и расстрелянный казака-
ми по распоряжению администрации. (Покойный Дубровин
поехал в деревни с целью отговаривать крестьян от поджогов
и грабежей.)
В селе Павлодаре один из крестьян, Павел Зайцев, пытал-
ся скрыться на чердаке земского училища. Там его все-таки
нашли и, вытащив на улицу, стали бить прикладами и плеть-
ми. Когда он захрипел, мучители сказали: «Собаке — собачья
и смерть!» — и выстрелом из ружья прикончили его.

В селе Алешках крестьян истязали в присутствии самого ис-
правника, Ламанского. Истязуемым внушалось, что они «преда-
ются телесной казни» по указу’ Е. Императорского Величества
Государя Императора. В этом же селе был схвачен и подвергся
истязанию случайно проходивший мимо волостного правле-
ния. где производились экзекуции, железнодорожный маши-
нист Апол. Полянин-Подболотов. Он только позволил напом-
нить, что «телесные наказания отменены еще в прошлом году
Высочайшим Манифестом». По приказу Ламанского несчаст-
ного заступника подвергли беспощадному истязанию. Полу-
бесчувственного его взвалили на телегу и повезли на станцию
Мучкап за 50 верст от Алешков. Дорогою опять принялись бить
его и привезли его в Мучкап у’же мертвым.

Каждому из участников в этих злодействах выдано в награ-
ду’ 5 рублей, не считая угощения водкой. Убийцам же пожало-
вана двойная награда: деньги и повышение по службе (С. От.
№ 229-230, 242). Цена крови....

Нет! Чем далее мы проводим параллель, тем более убежда-
емся, что сравнение, взятое нами, непригодно. Кровавая рас-
права Богдановича с голодными, безоружными крестьянами
по своей жестокости далеко оставляет за собой неистовства
драгонад Людовика XIV. То были цветочки, а ягодки-то че-
рез двести слишком лет созрели в среде наших российских
опричников.

Поручик Щербинин, получавший от своего начальства
приказы — поджигать деревни и стрелять в мужиков, по теле-
фону сообщал жене: «Кругом нас льется кровь, все объято iuia-
мснсм; мы рубим, режем, стреляем».., (ib).

Пожарища, толпы изувеченных крестьян, трупы и потоки
крови обозначали путь победоносно шествовавшего Богдано-
вича и его шайки.

Богданович был застрелен в Тамбове. Какие награды полу-
чили его ближайшие сотрудники (Ламанский и другие), нам
неизвестно.

Разгромленные города, груды прупов и кровь, кровь... На-
поило правительство русской кровью не только поля далекой
Маньчжурии, но и родную землю... Как хищные звери, рыщут
по стране толпы казаков и драгун и — по их собственным сло-
вам — «рубят, режут стреляют, жгут»...

Вот я читаю корреспонденцию из Томска.

20 октября томская полиция организовала лжепатриоти-
ческую черносотенную манифестацию. Манифестанты шли
по улицам, «бесчеловечно терзая» и избивая встречавшихся
с ними студентов, скандаля и безобразничая. Так дошли эти
«патриоты» до здания управления железной дороги и здесь,
вооруженные револьверами, дрекольем и камнями, окружили
отряд городской милиции. Из толпы манифестантов послы-
шались выстрелы (стреляли из казенных револьверов перео-
детые полицейские); милиционеры ответили тем же, и толпа
«патриотов» вмиг рассыпалась в разные стороны. В это время
на помощь черносотенцам появились казаки и солдаты. Толпа
опять собралась и окружила милиционеров, которые ввиду во-
йска принуждены были скрыться в здание управления желез-
ной дороги. Двери были забаррикадированы, и черносотенцы
не могли проникнуть внутрь дома.

Тогда часть их толпы отделилась и начала погоню на улице
за теми, кто ей казался подозрительным; их били и убивали,
а за теми, кто успевал удаляться, гнались казаки, останавливали
и предоставляли их черносотенцам. Другая же часть толпы той
порой подожгла здание. Люди, скрывшиеся в здании, задыха-
лись от дыма. «Некоторые в отчаянии бросались к окнам, но
черносотенцы и солдаты встречали их выстрелами, и они па-
дали. А грозное ауто-да-фе все увеличивалось и увеличивалось;
запылал и стоявший рядом театр». Было несколько храбрецов,
пытавшихся спастись по водосточнььм трубам, но и их ожида-
ла нс лучшая участь: раненые, они падали на землю, где толпа
♦патриотов» терзала их. Убитых грабили, снимали с них платье
и белье, а также отбирали все ценные вещи.

На улице разложили костры, которые освещали мрак этой
Варфоломеевской ночи... Среди толпы ходил губернатор, за-
ложив руки в карманы и любуясь работой манифестантов
(Азанчеев-Азанчевский — фамилия этого господина). Толпа
стаскивала убитых в кучу и закончила отвратительной вы-
ходкой, положив сверху' труп девушки и воткнут ей в низ
живота палку... А здания продолжали гореть; люди гибли... (С.
От. № 229). '

Her! Французские драгонады решительно не могут идти
в параллель с нашими...

В Томске сотни человек были сожжены живьем, много
было зверски искалеченных и убитых...

Эти груды трупов, эти костры — картина совершенно
в рембрандтовском стиле. Но постановку7 этих живых картин
народ не простит нашим правительственным антрепренерам.
Со всеми этими Азанчевскими, Нейгардтами, Курловыми. Хо-
мутовыми, Хрипуновыми и с пославшими их народ сведет
счеты. Преступления, совершенные ими, не останутся — не
могут остаться безнаказанными. И может быть, день распла-
ты — не за горами...
Примечания:

1	— 17 мая этого года исполнится 10 лет со дня смерти
известного писателя-вологжанина П. В. Засодимского. В этом
же номере светлой памяти Павла Владимировича посвящается
отдельная статья. Здесь вниманию читателей предлагается еще
нигде не напечатанная статья П. В. Засодимского, написанная,
судя по фактам, в 1905-1906 годах. Статья названа была им
«В наши дни». Редакция дала ей другое название.

2	— По вычислению Льеренте, историка Инквизиции,
Торквемада в течение 18 лет казнил 10 220 человек in gloriam
Dei. А у нас в течение 12 месяцев для поддержки самодержавия
загублено вдвое более человеческих жизней, так что крово-
жадный Торквемада является еще очень милостивым по срав-
нению с нашими опричниками.
Максим Горький.

ПИСЬМО ЕКАТЕРИНЕ ПЕШКОВОЙ

9 января 1905, Петербург

Ты прочитаешь удивительные вещи, но — верь им, это факты.

Сегодня с утра, одновременно с одиннадцати мест рабо-
чие Петербурга в количестве около 150 т. двинулись к Зимнему
дворцу для представления Государю своих требований обще-
ственных реформ.

С Путиловского завода члены основанного под Зубатова
«О-ва русских рабочих» шли с церковными хоругвями, с пор-

Кровавое воскресенье
третами царя и царицы, их вел священник Гайон с крестом
в руке.

У Нарвской заставы войска встретили их девятью залпа-
ми — в больнице раненых 93 ч., сколько убитых — неиз-
вестно, сколько развезено по квартирам — тоже неизвестно.
После первых залпов некоторые из рабочих крикнули было:
«Не бойся, холостые!» — но люди, с десяток, уже валялись на
земле. Тогда легли и передние ряды, а задние, дрогнув, нача-
ли расходиться. По ним и по лежащим, когда они пытались
встать и уйти, дали еще шесть залпов.

Гапон каким-то чудом остался жив, лежит у меня и спит.
Он теперь говорит, что царя больше нет, нет Бога и церкви,
в этом смысле он говорил только сейчас в одном собрании
публично и так же пишет. Это человек страшной власти среди
путил[овских] рабочих, у него под рукой свыше 10 т. людей,
верующих в него, как в святого. Он и сам веровал до сего
дня — но его веру расстреляли. Его будущее — у него в буду-
щем несколько дней жизни только, ибо его ищут, — рисуется
мне страшно интересным и значительным — он поворотит
рабочих на настоящую дорогу7.

С Петербургской] стороны вели рабочих наши земляки
Ольга и Антон — у Троицкого моста их расстреляли без преду-
преждения: два залпа, упало человек 60, лично я видел 14 ране-
ных — 5 женщин в этом числе — и 3 убитых.

Продолжаю описание: Зимний дворец и площадь пред
ним были оцеплены войсками, их не хватало, вывели на улицу
даже морской экипаж, выписали из Пскова полк. Вокруг войск
и дворца собралось до 60 т. рабочих и публики, сначала все
шло мирно, затем кавалерия обнажила шашки и начала рубить.
Стреляли даже на Невском. На моих глазах кто-то из толпы, раз-
бегавшейся от конницы, упал, — конный солдат с седла выстре-
лил в него. Рубили на Полицейском мосту7 — вообще сражение
было грандиознее многих маньчжурских и гораздо удачнее.
Сейчас по отделам насчитали до 600 ран[еных] и убит[ых] —
это только вне Питера, на заставах. Преувеличения в этом едва
ли есть, говорю как очевидец бойни.

Рабочие проявляли сегодня много героизма, но это пока
еще героизм жертв. Они становились под ружья, раскрыва-
ли груди и кричали: «Пали! Все равно — жить нельзя!» В них
палили. Бастует всё, кроме конок, булочных и электрической
станции, которая охраняется войсками. Но вся Петербургская
сторона во мраке — перерезаны провода. Настроение растет,
престиж царя здесь убит — вот значение дня.

Ты поймешь это и поверишь, когда узнаешь подробности,
я, видишь ли, не могу писать связно, ибо очень утомился за
день. В свисте пуль нет ничего грустного, но — трагичны и по-
давляют раненые женщины.

Избиение — предумышленное и затеяно в грандиозных
размерах. Надо тебе сказать, что 8-го вечером мы — Арсеньев,
Семсвский, Анненский, я, Кедрин — гласный думы, Псшехонов,
Мякотин и представитель от рабочих пытались добиться ау-
диенции у Святополка с целью требовать от него, чтоб он рас-
порядился не выводить на улицы войска и свободно допустил
рабочих на Дворцовую площадь. Нам сказали, что его нет дома,
направили к его товарищу, Рыдзевскому. Это деревянный идол
и неуч — какой-то невменяемый человек. От него мы ездили
к Витте, часа полтора — без толку; конечно, — говорили с ним.
убеждая влиять на Святополка, он говорил нам, что он, Витте,
бессилен, ничего не может сделать, затем по телефон)7 просил
Святополка принять нас, тот отказался. Но мы считаем, что вы-
полнили возложенную на нас задачу’ — довели до сведения ми-
нистров о мирном характере манифестации, о необходимости
допустить их до царя и убрать войска. Об otoai за подписями
мы объявим к сведению всей Европы и России.

Итак, началась русская революция, мой друг, с чем тебя
искренно и серьезно поздравляю. Убитые да не смущают —
история перекрашивается в новые цвета только кровью. Завтра
ждем событий более ярких и героизма борцов, хотя, конечно,
с голыми руками немного сделаешь.

Вот буквальная копия письма Гапона к рабочим:

«Родные товарищи рабочие!

Итак — царя нет! Между им и народом легла неповинная
кровь наших друзей. Да здравствует же начало народной боръ-

Побоище в Петербурге
бы за свободу! Благословляю вас всех. Сегодня же буду7 у вас.
Сейчас занят делом.

Отец Георгий».

Прилагаю его письмо к Святоп.

Очень жалею, что не могу приложить письма к царю —
с извещением, что вот рабочие и он идут к нему с просьбой
принять их. — и программы требований Гайона, составленной
под редакцией с.-д. Требования те же, что у земцев, но, конечно,
более демократические.

За меня — не беспокойся. Около 20-го увидимся. Береги
себя и Максима, прошу тебя! И сделай из него смелого, чест-
ного человека.

Послезавтра, т.е. 11-го, я должен буду съездить в Ригу —
опасно больна мой друг М[ария] Федоровна] — перитонит. Это
грозит смертью, как телеграфируют доктор и Савва. Но теперь
все личные горести и неудачи не могул уже иметь значения,
ибо мы живем во дни пробуждения России.

Береги Максима, повторяю, и береги себя, прошу.

Ну — и будь здорова, пока. Крепко жму твою руку, друт мой.

Сообщи письмо В|асилию] Алексеевичу] — скажи ему, что
будущий историк наступившей революции начнет свою рабо-
ту, вероятно, такой фразой: «Первый день русской революции
был днем морального краха русской интеллигенции», — вот
мое впечатление от ее поступков и речей.
Григории Гапон.

ПИСЬМО К НИКОЛАЮ РОМАНОВУ,
БЫВШЕМУ ЦАРЮ И ДУШЕГУБЦУ
РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Георгий Гапон

С наивной верой в тебя,
как в отца народа, я мирно шел
ктебе с детьми твоего же i ырода.

Ты должен был знать, ты
знал это.

Неповинная кровь рабо-
чих, их жен и детей-малолегок,
навсегда легла между тобой,
о душегубец, и русским наро-
дом. Нравственной связи у тебя
с ним никогда уже быть не мо-
жет. Могучую же реку7 сковать во
время се разлива никакими по-
лумерами, даже вроде Земского
Собора, ты уже не в силах.

Бомбы и динамит, террор единичный и массовый над
твоим отродьем и грабителями бесправного люда, народное
вооруженное восстание — все это должно быть и будет не-
пременно. Море крови, как нигде, прольется.
Из-за тебя, из-за твоего всего дома — Россия может по-
гибнуть. Раз навсегда пойми все это и запомни. Отрекись же
лучше поскорей со всем своим домом от русского престола
и отдай себя на суд русскому народу. Пожалей детей своих
и Российской страны, о ты, предлагатель мира для других
народов, а для своего — кровопийца.

Иначе, вся имеющая пролиться кровь на тебя да падет,
палач, и твоих присных.

Георгий Гапон.

Р. S. Знай, что письмо это — оправдательный документ гря-
дущих революционно-террористических событий в России.

Георгий Гапон.
20/7 февраля 1905 г.

Его Величество Государь Император в среду, 19 сего ян-
варя, осчастливил депутацию столичных и пригородных за-
водов и фабрик в Александровском Дворце, в Царском Селе,
следующими милостивыми словами:

«Я вызвал вас для того, чтобы вы могли лично от Меня
услышать слово Мое и непосредственно передать его вашим
товарищам.

Прискорбные события с печальными, но неизбежными
последствиями смуты произошли от того, что вы дали себя
вовлечь в заблуждение и обман изменниками и врагами на-
шей родины.

Приглашая вас идти подавать Мне прошение о нуждах
ваших, они поднимали вас на бунт против Меня и Моего
Правительства, насильственно отрывая вас от честного труда
в такое время, когда все истинно русские люди должны друж-
но и нс покладая рук работать на одоление нашего упорного
внешнего врага.

Стачки и мятежные сборища только возбуждают безработ-
ную толпу7 к таким беспорядкам, которые всегда заставляли
и будут заставлять власти прибегать к военной силе, а это
неизбежно вызывает и неповинные жертвы.

Знаю, что не легка жизнь рабочего. Многое надо улучшить
и упорядочить, но имейте терпение. Вы сами по совести по-
нимаете, что следует быть справедливым и к вашим хозяевам
и считаться с условиями нашей промышленности. Но мятеж-
ною толпою заявлять Мне о своих нуждах — преступно.

В попечениях Моих о рабочих людях озабочусь, чтобы
все возможное к улучшению быта их было сделано и чтобы
обеспечить им впредь законные пути для выяснения назрев-
ших их нужд.

Я верю в честные чувства рабочих людей и в непоколе-
бимую преданность их Мне, а потому прощаю им вину их.

Теперь возвращайтесь к мирному труду вашему, благос-
ловясь, принимайтесь за дело вместе с вашими товарищами,
и да будет Бог вам в помощь».
Сергеи Костриков.

В.И. ЛЕНИН О ПЕРВОЙ РУССКОЙ
РЕВОЛЮЦИИ. ИСТОРИЯ

И СОВРЕМЕННОСТЬ

История — суровый учитель. Кто думал, что спустя век по-
сле первого штурма самодержавия, доведшего страну7 до рево-
люционного взрыва, мы снова будем переживать те же про-
блемы, чувства и ощущения. Непопулярное и малоспособное
правительство, проворовавшаяся бюрократия, стремительно
нищающий народ, кризис в экономике, глубочайшие соци-
ально-экономические противоречия, тяжелые национальные
проблемы, осложненные бесконечной войной, бесправие
простого человека-труженика перед властью и хозяином, за-
висимая внешняя политика — именно это в 1905 г. привело
к революции. Только сейчас получилось ещё хуже: физически
и политически разрушено прежнее, огромное государство.

Не хочется проводить прямых параллелей с сегодняшней
Россией, но даже самый непредвзятый человек не сможет не от-
метить определенной схожести ситуаций сто лет назад и сей-
час. Поэтому интерес к тому; как анализировали события и как
постучали Ленин и большевики в тех обстоятельствах, при-
обретает нс академический характер, а вполне политический.

Ленинский научный анализ ситуации в России и сделан-
ный им вывод о неизбежности революции в 1905 г. оправ-
дались. В своем анализе и в определениях Ленин остается
последовательным марксистом. Он четко проводит мысль
Ф. Энгельса о том, что революция не делается по заказу, а есть
закономерность общественного развития. Как известно, Маркс
высоко оценивал революционный потенциал России. Собы-
тия в январе 1905 г. подтвердили его предположения о том, что
центр революционного развития перемещается в нашу страну.

В течение февраля-марта 1905 г. революция разливалась
по стране, как лесной пожар. В движение пришли все классы
и слои России. Политические силы стремились выработать
тактику в революции, которая отвечала бы интересам своего
класса. Встал такой вопрос и перед русской социал-демократи-
ей. Прежде всего следовало определить расстановку7 классовых
сил, характер революции, се основные движущие силы и геге-
мона в ней. И, исходя из этого, определить союзников, методы
борьбы, способы перехода или захвата власти. Тем и велик был
Ленин, что соединял в себе теоретика и практика, что никог-
да нс считал марксизм застывшей теорией, что видел особен-
ности развития России, специфику7 нашего революционного
процесса.

Ленин учился у самой революции, не держался отвлечен-
ных схем и формул, а исходил из марксистского метода, и в со-
ответствии с местом и временем смело развивал революцион-
ную теорию. Им был сформулирован главный стратегический
лозунг Первой русской революции — лозунг «революционной
демократической диктатуры пролетариата и крестьянства» (т.
9, с. 297). Этот лозунг нс только соединял в единой борьбе ра-
бочих и крестьян, но и показывал перспективы развития ре-
волюции. ее переход из буржуазно-демократической стадии
в социалистическую.
Народная революция поставила перед РСДРП как проле-
тарской партией новые задачи. В. И. Ленин писал в больше-
вистской газете «Пролетарий» № 1, 27 (14) мая 1905 г.: «Она
предъявляет к социал-демократии такие требования, каких ни
разу еще и нигде не ставила история перед рабочей партией
в эпоху демократического переворота». Поднявшимся массам
трудящихся нужны были действенные лозунги и конкретные
цели. Нужно было определить стратегию и тактику партии
в начавшейся революции, дать научный анализ перспектив
развития революционного движения.

На эти вопросы ответил III съезд РСДРП, проходивший
в Лондоне 12—27 апреля (25 апреля — 10 мая).

Важнейшим документом съезда стала Резолюция о воору-
женном восстании: «...Руководящую роль в этой революции
пролетариат может сыграть, лишь будучи сплочен в единую
и самостоятельную политическую силу7 под знаменем соци-
ал-демократической рабочей партии, руководящей не только
идейно, но и практически его борьбой; ...задача организовать
пролетариат для непосредственной борьбы с самодержавием
путем вооруженного восстания является одной из самых глав-
ных и неотложных задач партии в настоящий революционный
момент».

Сложной и важной была проблема союзников пролета-
риата в демократической революции: «...В задачи социал-де-
мократии входит поддержка всякого революционного движе-
ния против существующего общественного и политического
строя... Социал-демократия должна стремиться очистить рево-
люционно-демократическое содержание крестьянского дви-
жения от всяких реакционных примесей..; ...стремиться к само-
стоятельной организации сельского пролетариата, к слиянию
его с пролетариатом городским под знаменем социал-демо-
кратической партии...» (т. 10, с. 118.142-143.158,161).

Революция — это всегда живое творчество масс. В ходе
революции толпа превращается в парод. В ходе революции
рождается то новое, о котором не помышляли даже самые
смелые теоретики. Первая русская революция дает яркие при-
меры такого революционного творчества. Именно в ходе нес
В. И. Ленин нашел ответ на вопрос, который социал-демо-
краты не могли долго разрешить: каким должен быть орган
народной власти, что можно противопоставить продажному
буржуазному парламенту, разрекламированному либералами,
как самый демократичный орган народного представитель-
ства. В ходе всеобщей забастовки в г. Иваново-Вознесенск
рабочие создали первый в истории Совет рабочих депутатов.

Революционный подъем в стране не мог обойти армию —
последний оплот царского режима. В войсках росло недо-
вольство тем, что всё чаще правительство начинает исполь-
зовать их для расправы с рабочими и крестьянами. При этом
сами солдаты страдали от тяжелейших условий службы, от
издевательств и мордобоя со стороны унтеров и офицеров.
В течение 1905 г. в разных концах империи всё чаще солда-
ты отказывались исполнять карательные приказы, выступали
за свои права. Но наиболее впечатляющим стало восстание
матросов на броненосце Черноморского флота «Князь По-
темкин-Таврический».

Восстание на «Потемкине» нельзя рассматривать в отры-
ве от событий в Одессе, от хода всей революции. В. И. Ле-
нин в газете «Пролетарий» № 7 от 27 июня (10 июля) пи-
сал: «Восстание в Одессе и переход на сторону революции
броненосца ‘'Потемкин” ознаменовало новый крупный шаг
в развитии революционного движения против самодержавия...
Армия стала колебаться. Сначала отдельные случаи неповино-
вения. вспышки запасных, протесты офицеров, агитация сре-
ди солдат, отказ отдельных рот или полков стрелять в своих
братьев-рабочих. Затем — переход части армии на сторону
восстания... броненосец “Потемкин” остался непобежденной
территорией революции и, какова бы ни была его судьба, пе-
ред нами налицо несомненный и знаменательнейший факт:
попытка образования ядра революционной армии».

В июне-июле 1905 г. В. И. Ленин пишет свою замечатель-
ную работу «Две тактики социал-демократии в демократи-
ческой революции». В ней рассмотрены и оценены полити-
ческие позиции большевиков и меньшевиков. Но Владимир
Ильич не останавливается на простом анализе, а дает обо-
снование тактики и стратегии социал-демократии, воору-
жает партию стратегическим планом борьбы за свержение
самодержавия и установления демократической республики
как необходимого условия борьбы за диктатуру пролетариата
и социализм. Подобно Марксу, который на примерах револю-
ций 1848-1849 гг. в и опыте Парижской коммуны развивал
и углублял свое революционное учение, Ленин набирается
опыта у русской революции, у революционного пролетари-
ата, развивает и углубляет марксизм применительно к Рос-
сии и новому историческому этапу общественного развития.
Он доказал, что расстановка классовых и политических сил
значительно отличается от таковой во время прежних бур-
жуазных революций, что перед пролетариатом открывается
перспектива борьбы за социализм. А ограничение лишь бур-
жуазно-демократическими завоеваниями означает шаг назад
в историческом развитии. Это ленинское положение действует
и сейчас, когда условия общественной жизни, производитель-
ные силы и производственные отношения резко изменились.
Всё это должно направлять современных марксистов к глу-
бокому научному осмыслению нынешней ситуации в стране
и в мире, к анализу нынешней расстановки классовых сил,
выявлению основных противоречий эпохи. Тогда нам будет
легче выработать стратегию и тактику борьбы, определить
своих союзников.

Из ленинского анализа вытекало, что именно пролета-
риат является гегемоном в начавшейся революции, что он
больше, чем российская буржуазия, заинтересован в её побе-
де. Он предсказывал: «Антагонизм пролетариата и буржуазии
у нас гораздо глубже, чем в 1789,1848 1871 гг„ поэтому буржу-
азия будет больше бояться пролетарской революции и скорее
бросится в объятья реакции». Меньшевики же догматически
полагали, что на смену самодержавию, как результат всех бур-
жуазных революций, придет период длительного экономиче-
ского и политического господства буржуазии. Они боялись,
как бы буржуазия не отшатнулась от революции из-за «чрез-
мерного» радикализма масс и твердой позиции большевиков,
предлагали учитывать мнения и согласовывать действия с ли-
беральной буржуазией, считая именно сё гегемоном в рево-
люции и главным союзником пролетариата.

Иногда поражаешься тому, как может повторяться исто-
рия. как живучи догматизм и оппортунизм, как наивны или,
что еще хуже, прагматичны бывают некоторые современные
коммунисты. Мы и сейчас слышим призывы к тому, как бы
нам не отпугнуть наших «союзников» — то правых патриотов,
то «думающую» интеллигенцию, то церковь и пр. — так назы-
ваемым излишним радикализмом, как бы не задеть критикой
какого-либо губернатора, мэра или «красного» директора,
якобы сигнализировавшего нам о своей лояльности. «Патри-
оты» же и «думающая» интеллигенция, не стесняясь, молотят
по нам антикоммунистической и антисоветской дубинами во
всех СМИ. Церковники, подлаживаясь под власть, выступают
инициаторами отмены: революционных праздников. А раз-
жиревшие при власти губернаторы и мэры используют нас
в своих целях, но если дело закрутится по-настоящему, будут
спасать нажитое, себя и власть, а вовсе не бороться вместе
с нами за социализм. На деле такой, с позволения сказать,
тактикой мы отталкиваем от себя настоящих союзников, даем
повод всяким желтым писакам заявлять, что в современной
России пет настоящей левой оппозиционной партии.

Проблеме союзников пролетариата в революции Ленин
уделял огромное внимание. И сейчас партии тоже нужно
определить и свою социальную базу, и своих главных союз-
ников, исходя не из личных привязанностей и стремления
не «обидеть» кого-нибудь, а из реального анализа ситуации.

Революция, писал Ленин, — это праздник угнетенных
и эксплуатируемых. Чтобы поднять людей, привлечь к себе
и повести за собой массы, революционная партия должна
шире и смелее ставить свои задачи, а её лозунги должны
показать «во всем его величии и во всей его прелести наш
демократический и социалистический идеал». И это утверж-
дение как нельзя актуально сегодня. Тем более что нынеш-
ним коммунистам есть что предъявить: не словесный идеал.
не абстрактное светлое будущее, а неоспоримые реальные
достижения советской эпохи, которые выглядят еще более
убедительно на фоне сегодняшнего развала.

Большевики выступали за планомерную организацион-
но-техническую подготовку7 восстания, за участие во вре-
менном революционном правительстве, с помощью которого
можно было бы осуществить в полном объеме программу-ми-
нимум РСДРП — программу демократических преобразований
в интересах трудящихся. Новая власть должна была отстоять
завоевания буржуазно-демократического этапа революции от
посягательств контрреволюционеров, а. упрочив и расширив
эти завоевания, подготовить почву для осуществления соци-
алистического этапа.

Ленинская книга вооружила марксистов России и всех
стран пониманием закономерностей борьбы за социализм
в меняющихся исторических условиях и с учетом националь-
ной специфики. Изложенные в ней теоретические положения
были подтверждены практикой во время революционных со-
бытий 1917 г. в России, а позднее — в ходе демократических
и социалистических революций в других саранах. Судя по
всему; и современная Россия тоже должна пройти через два
революционных этапа, завершив их восстановлением социа-
лизма в нашей стране. На примере ленинского анализа можно
сделать вывод, что и нынешний квазибонапартистский режим,
упраздняющий буржуазные свободы, должен смениться режи-
мом временного демократического правительства с участием
КПРФ. Оно должно восстановить в полном объеме все свобо-
ды и демократическую форму правления. При равном доступе
к главным СМИ, при опоре на массы трудящихся коммунисты
смогут в скором времени восстановить и основные завоева-
ния социализма.

Наследие русских революций как никогда актуально. Сей-
час мы должны его изучать не академически, а как практиче-
ское руководство по научному анализу событий, по тактике
и стратегии борьбы. И было бы глупо и преступно от этого
наследия отказываться. Ибо нельзя обыграть противника,
играя на его поле и по его правилам. Никакие современ-
ные политические технологии не способны на то, что было
осуществлено в период самых острых событий революции
1905 г. В. И. Лениным и его соратниками. Буржуазные полити-
ческие технологии, а иных мы пока не видим, — это попытка
насилия над закономерным политическим процессом. При
их помощи можно процесс увести в сторону, притормозить,
добиться нужного результата на выборах, организовать оран-
жевую псевдореволюцию и т.п. Но если процесс объективен,
то никакие технологические ухищрения не способны его
остановить. У нас в руках — бесценное сокровище ленинского
наследия, мы владеем марксовым методом научного анали-
за. За нашими плечами опыт и достижения большевистской
партии, Советской России и Советского Союза. Нужно только
желать и уметь всем этим воспользоваться.
Юрии Емельянов.

АНТИСОВЕТСКИЕ БАЙКИ

В последнее время мы часто слышим с самых высоких
официальных трибун призывы бороться против всякого рода
фальсификаций истории. Тем более непонятно, почему по те-
левидению нам регулярно подсовывают не просто искажение
истории, а её переворачивание с ног на голову.

Так, не раз на канале «Россия 24» была показана передача
«Гибель империи. Российский Арок».

Эфир продолжался с двух часов дня до семи часов 39 ми-
нут вечера. Выступал митрополит Тихон (Г. А. Шевкунов).

Вопреки цифрам и фактам

С начала передачи «Гибель империи» стало ясно, что
её содержание противоречит известным данным мировой
исторической науки. Если мировая статистика давно засви-
детельствовала, что в 1913 году доля России в мировом ВВП
не превышала 3-4 %, то в своём рассказе митрополит Тихон
увеличил эту долю до 9 % с лишним.

Столь же далёким от оценок мировой исторической нау-
ки является утверждение о том, что в царской России посто-
янно был избыток продовольственной продукции сельского
хозяйства. Профессиональным исследователям известно, что
в силу разных причин, включая климатические, в России пери-
одически случались неурожаи, обрекающие на голод миллио-
ны людей. Несмотря на то что производство продовольствия
в царской России увеличивалось, тем не менее оно постоян-
но отставало от роста населения, в том числе сельского. Хотя
с 1863 по 1913 год сельское население выросло почти в 2 раза,
посевные площади зерновых и картофеля увеличились лишь
на 12,5 %. Урожайность же сельскохозяйственных культур рос-
ла медленно и существенно отставала от других более разви-
тых стран мира. В 1913 году урожайность зерновых в России
составляла с десятины 56 пудов, в то время как в Австрии она
была 90 пудов, в Германии — 157 пудов, в Бельгии — 168 пудов.

Недоедание, которое порой превращалось в голод, охва-
тывало значительную часть бедных крестьян. На долю безло-
шадных и однолошадных крестьянских хозяйств приходилось
60 % всех сельских дворов России. Если же поверить церков-
ному иерарху; то можно подумать, что российские крестьяне,
требовавшие земельной реформы на основе раздела земель по-
мещиков, были либо глупцами, либо обманщиками, так как ми-
трополит предъявил столбцы цифр, из которых следовало, что
к 1913 году у помещиков почти не осталось собственной земли.

Рассказывая о положении городских рабочих России, Ти-
хон ограничился парой баек о том. как отдельные рабочие
жили в неплохих квартирах. Если поверить митрополиту, то
нельзя всерьез относиться к рабочим царской России, которые
в ходе многочисленных забастовок и демонстраций или при
заключении коллективных договоров с предпринимателями
требовали увеличить заработную плату, улучшить условия тру-
да и быта. Нелепыми выглядят и требования рабочих царской
России ввести 8-часовой рабочий день, если поверить митро-
политу. что средний рабочий день в России был от 8 и 9 часов.

Для доказательства своего утверждения о том. что в цар-
ской России была одна из лучших систем здравоохранения,
митрополит использовал фотографии, запечатлевшие врачей
в больничных палатах. В сочинении митрополита не было ска-
зано о высокой смертности в стране, особенно детской: в цар-
ской России половина детей не доживали до года, в то время
как средняя продолжительность жизни в 1913 году в Германии
составляла 49 лет, во Франции — 50 лет, в Японии — 51 год,
в Великобритании — 52 года, в России она равнялась 30,5 года.
По этом}7 уровню Россия приближалась к Индии, где средняя
продолжительность жизни тогда составляла 25 лет.

Чтобы доказать успехи России в ликвидации неграмотно-
сти, митрополит привёл цифры о почти поголовной грамот-
ности детей и подростков в Дно, Торопце и других городах
Псковской губернии. Из этого рассказа зрители могли либо
поверить тому, что в дореволюционной России была почти
ликвидирована неграмотность, либо тому, что дети и под-
ростки Псковщины по необъяснимой причине были в два
раза грамотнее и образованнее, чем во всей России. Исходя
же из научного исследования А. Г. Рашина «'Население России
за 100 лет (1813-1913)», вытекает, что в 1911 году в первых-
третьих классах городских школ России всех видов обучались
48.1 % мальчиков школьного возраста и 47 % девочек. Схожие
данные были и по сельским школам. В них учились 49,3 %
мальчиков и 44,7 % девочек.

В то же время показатели посещаемости детьми школ не
позволяют оценить уровень грамотности среди всего населе-
ния российских регионов. Так. в 1911 -1912 годах в Московской
губернии уровень грамотности сельского населения составлял
41,7 %, в Тульской — 28.5 %, в Вологодской — 22 %, в Калуж-
ской (1910-1911) - 21,8 %, в Са марской (1911-1913) — 19.6%,
в Симбирской — 15,6 %, в Пензенской — 14,8 %. При этом гра-
мотность среди женщин была как минимум в два раза ниже,
чем среди мужчин. Велик был разрыв по уровню грамотности
между европейской Россией и сё периферией. На Кавказе гра-
мотных было 12,4 %, в Сибири — 12,3 %. в Средней Азии — 5,3 %.

Митрополит утверждал, что царь уже подготовил закон
о всеобщем образовании, но он почему-то не был принят.
В качестве ещё одного доказательства заботы царского строя
о людях Тихон заявил, что за 22 года правления Николая II
было вынесено «всего лишь 4500 смертных приговоров». Хотя
эта цифра была неверной, следует учесть, что многие казни
и убийства совершались без вынесения приговоров. Так. в ходе
подавления революции только с января 1905 года до апреля
1906-го было расстреляно, повешено и убито 14 тысяч чело-
век. К концу 1906 года число политических заключённых со-
ставило 75 тысяч. В последующие годы репрессии продолжи-
лись. В 1907-1909 годах свыше 5 тысяч человек были преданы
смертной казни, а число заключённых превысило 150 тысяч.
По словам митрополита, следствием революции 1905 года ста-
ло превращение России в наиболее свободную страну мира,
в которой были учреждены «все мыслимые свободы».

Сказки об украденной победе

Если поверить митрополиту7, то свободная Россия так
успешно развивалась при царе и была такой сильной дер-
жавой, что после начала Первой мировой войны могла бы
без труда разбить всех врагов. Ведь в отличие от 1941 года,
когда СССР пришлось в течение трёх лет вести войну против
Германии и её союзников в одиночку7, враги царской России
смогли выставить против неё лишь часть своих армий, так
как вели тяжёлые бои также на западе Европы и на Балканах.

Нс объясняя, почему же с 1914 по 1917 год российские
армии в основном отступали, отдав врагам Польшу, Литву
и Курляндию, митрополит уверял, что Николай II готовил
мощное наступление, назначенное на весну и лето 1917 года.
В ходе этого наступления российские войска должны были
взять Берлин, Вену и Константинополь. Митрополит сообщал,
что для парадов победы в этих столицах были сшиты специ-
альные кожаные пальто и матерчатые шлемы.

Во время Великой Отечественной войны в нашей стра-
не поражались самоуверенности гитлеровских генералов,
готовивших в ноябре 1941 года парад в Москве на Красной
площади и торжественный обед в ленинградской «Астории».
Немцы были уверены в захвате этих городов, так как они
стояли в паре десятков километров от Москвы, а Ленинград
был окружён ими. Хотя царское правительство сделало нема-
ло ошибок в годы войны, нет никаких свидетельств того, что
оно было настолько глупым, чтобы готовить парады победы,
когда армии России находились в тысячах километров от сто-
лиц вражеских государств.

На самом деле в феврале 1917 года Россия была ещё даль-
ше от победы над врагами, чем в начале мировой войны, ко-
торая сразу же обнажила органические слабости империи
и её армии. Разгром армии генерала Самсонова в Восточной
Пруссии осенью 1914 года убедительно доказал, что Россия
не была подготовлена к тяжёлом}- испытанию, прежде всего
из-за её плохой вооружённости. Об отчаянном положении
с вооружением свидетельствовали телеграммы, которые на-
правлял начальник штаба главнокомандующего великого кня-
зя Николая Николаевича генерал Янушкевич военному мини-
стру генералу В. А. Сухомлинову. В телеграмме от 2 ноября
1914 года Янушкевич сообщал: «С уменьшением числа сна-
рядов и числа патронов стали выбывать из строя на 50-60 %
больше*, то есть гибель солдат возросла более чем в 1,5 раза.
«Дело с подбором винтовок удалось всё-таки наладить: до 50 %
обеспечено». Это означало, что одна винтовка приходилась на
двух солдат. «Нельзя ли сверх всего увеличить число гранат?»
Янушкевич писал, что хотя бы само «появление снарядов на
фронте, даже не взрывающихся, может поднять дух войска».
6 декабря 1914 года Янушкевич сообщал Сухомлинову: «Ведь
волосы дыбом становятся при мысли, что по недостатку па-
тронов и винтовок придётся покориться Вильгельму».

Не хватало не только оружия. Янушкевич писал: «Много
людей без сапог отмораживают ноги, без полушубков или те-
логреек начинают сильно простужаться. В результате там, где
перебиты офицеры, начались массовые сдачи в плен, иногда
по инициативе прапорщиков. Чего нам дохнуть голодны-
ми и холодными, без сапог, артиллерия молчит, а нас бьют,
как куропаток. У немцев лучше, Казаков, отбивших атакой
500 пленных, последние изругали: кто вас, ироды, просил:
опять голодать и мерзнуть не желаем».

Генерал Л. А. Брусилов вспоминал: «Неудачи наши на
фронте в 1915 году ясно показали, что правительство не
может справиться всецело со взятой им на себя задачей...
Оказалось, что патронов и снарядов у нас нет, винтовок не
хватает, тяжёлой артиллерии почти нет, авиация в младенче-
ском состоянии и во всех областях техники у нас нехватка.
Начали мы также жаловаться на недостаток одежды, обуви
и снаряжения, и, наконец, пища, к которой солдатская мас-
са очень чувствительна, стала также страдать. Приходилось,
вследствие нашей слабой подготовки во всех отношениях,
возмещать в боях нашу техническую отсталость в орудиях
борьбы излишней кровью, которой мы обильно поливали
поля сражения. Такое положение дела, естественно, вызыва-
ло ропот неудовольствия и негодования в рядах войск и воз-
мущение начальством... Стойкость армии стала понижаться,
и массовые сдачи в плен стали обыденным явлением».

Успех Брусиловского прорыва в 1916 году в Галиции носил
локальный характер и не привёл к перелому в войне. Одна-
ко митрополит уверял, что все трудности снабжения армии
быстро устранялись. «Снарядный голод» был якобы ликвиди-
рован. Армия якобы готовилась к победному маршу.

На самом деле нет никаких серьёзных свидетельств
в пользу того, что к весне 1917 года российская армия су-
мела решить все те острые проблемы, которые преследова-
ли её с начала войны. Хотя Брусилов признал, что «во время
зимы 1916/17 года войска не могли жаловаться на недостаток
тёплой одежды», он тут же указал на то, что «сапог уже не
хватало, и военный министр на военном совете в Ставке нам
заявил, что кожи почти нет, что они стараются добыть сапоги
из Америки, но прибудут ли и когда, в каком количестве, он
сказать не может... Питание также ухудшилось». Нормы выдачи
хлеба солдатам сократили в 1,5 раза. Вместо мяса стали да-
вать «рыбу, в большинстве случаев селёдку,., вместо гречневой
каши пришлось зачастую давать чечевицу... Прорвать первую
укреплённую полосу противника мы, безусловно, могли, но
дальнейшее продвижение на запад при недостатке и слабости
конского состава делалось сомнительным, о чём я доносил
и настоятельно просил помочь этому бедствию».

Война нанесла существенный урон экономике страны.
Давая показания чрезвычайной комиссии Временного пра-
вительства в 1917 году, бывший министр внутренних дел
А. Д. Протопопов так охарактеризовал положение страны
в конце 1916 года: «Финансы расстроены, товарооборот на-
рушен, производительность страны дала громадную убыль...
пути сообщения — в полном расстройстве.... Наборы в армию
обезлюдили деревню, остановили землеобрабатывающую про-
мышленность. ощутился громадный недостаток рабочей силы,
пополнялось это пленными и наёмным трудом персов и ки-
тайцев... Деревня без мужей, братьев, сыновей и даже подрост-
ков была несчастна. Города голодали, торговля была задавлена,
постоянно под страхом реквизиций... Армия устала, недостат-
ки всего понизили её дух, а это не ведёт к победе».

Нет сомнения в том, что даже небольшой успех российской
армии весной или летом 1917 года мог быть лишь следствием
чуда. Весь же пафос выступления митрополита направлен про-
тив тех, кто сто с лишним лет назад якобы помешал чуду совер-
шиться. Он настойчиво убеждал телезрителей в том. что лишь
тайные козни внешних и внутренних врагов помешали царю
провести парады победы в столицах Германии, Австро-Венгрии
и Османской империи.
Анекдот о Февральской революции

Главным виновником в срыве якобы неминуемой победы
России, а также в гибели монархии митрополит объявил капи-
талиста А. И. Гучкова. По его словам, Гучков был другом царя,
но после того, как монарх пожаловался ему на свою супругу,
капиталист в частных разговорах стал болтать о семейных
проблемах монарха. Узнав об этом, царь назвал Гучкова под-
лецом. После этого Гучков решил свергнуть царя, организовав
заговор вместе с начальником генерального штаба Алексе-
евым. Алексеев вызвал (?!) царя в Могилёв. Царь почему-то
послушался Алексеева. Затем по необъяснимой причине все
командующие фронтами послушались Алексеева и потребова-
ли отречения царя от престола. После этого Гучков и Шульгин
подсунули царю соответствующий манифест. Возможно, та-
кой рассказ мог убедить наименее эрудированных любителей
поболтать на темы прошлого нашей страны, так как в нём
причины революции были объяснены на уровне понятной
для них бытовой ссоры.

Впрочем, исходя из того, что в его аудитории могла ока-
заться и более подготовленная публика, митрополит расши-
рил крут виноватых в срыве русских побед и свержении са-
модержавия. Он обвинил в крушении империи «англофила*
Милюкова. Неустанно клеймил митрополит и «гнилое про-
грессивное общество» России, главным образом за его тер-
пимое отношение к революционерам. Осудил иерарх РПЦ
также богатых старообрядцев за финансовую помощь рево-
люционным партиям.

Однако митрополит не нашёл слов осуждения для россий-
ских олигархов и царских чиновников, наживавшихся в годы
войны за счёт поставок армии. Между тем их вина в ослаблении
русской армии была очевидна даже для царского окружения.
Один из бывших солдат царской армии вспоминал, как однаж-
ды в конце 1916 года в их часть приехал Николай II. Попривет-
ствовав солдат царь обратился к ним с вопросом: «На что жалу-
етесь, ребята?* В ответ один из солдат выкрикнул: «Провианта
мало дают!» Тогда Николай приказал всем солдатам, стоявшим
в строю, вытянуть руки перед собой. Затем он подошел к снеж-
ному сугробу, скатал большой ком снега и передал его одному7
из солдат. «Передавайте от одного к другому!» — приказал он.
По мере того как ком передавался из рук в руки, он уменьшал-
ся в размерах. Солдат, стоявший в ряду7 последним, получил
в руки крохотный снежок. «Вот так и с провиантом. — сказал
царь. — Мы достаточно его посылаем в армию, но по пути к ру-
кам много прилипает!»

Несмотря на устроенный им спектакль, ни царь, ни его
правительство ничего не делали, чтобы остановить разграбле-
ние армии, так как они были частью верхов, живших за счёт
народа. Брусилов замечал: «Глухое брожение всех умов в тылу
невольно отражалось на фронте, и можно сказать, что к фев-
ралю 1917 года вся армия — на одном фронте больше, на дру-
гом меньше — была подготовлена к революции. Офицерский
корпус в это время также поколебался и в общем был крайне
недоволен положением дел».

Однако митрополит однозначно осуждал эти и другие про-
явления массового недовольства царскими властями, обнару-
живая в них лишь корыстные побуждения. Путая события янва-
ря 1905 года с началом Февральской революции, митрополит
возмущался тем, что рабочие «элитарного» Путиловского за-
вода забастовали после увольнений, а затем вышли на улицы
Петрограда. По словам митрополита, питерские рабочие не
знали, зачем они участвуют в демонстрациях, так как просто
отрабатывали деньги, полученные ими от неизвестных людей.

Из слов митрополита следовало, что не только рабочие
Петрограда, но и подавляющая часть народа России проявила
в те дни «безбрежную дурь*. Историкам известно, что в ходе
событий 1917 года значительную часть населения России не-
редко охватывали настроения эйфории. Так было в первые
недели после свержения самодержавия, когда многие люди
поверили в наступление счастливой жизни. Позже многие
в России попадали под очарование то Керенского, то Кор-
нилова, то других демагогов. Однако всенародная поддержка
свержения самодержавия не была временным умопомрачени-
ем. О том, как много накопилось в народе требований покон-
чить с несправедливым порядком и сколько было пожеланий
переделать общественную жизнь, свидетельствовали непре-
рывные митинги, проходившие весной 1917 года по всей Рос-
сии — в её городах, больших и самых малых. О том, что люди
хотели строить новую жизнь, свидетельствовали дальнейшие
события 1917 года, увенчавшиеся сравнительно быстрым
переходом к социалистической революции, в ходе которой
в первые же годы было полностью покончено с остатками
царского строя.

Митрополит утверждал, что трагедия страны в 1917 году
усугубилась после прихода к власти большевистской партии,
которую он назвал «террористической». Сославшись на более
чем сомнительные мемуары меньшевика Г. А. Соломона о бе-
седе с В. И. Ленинььм в женевском кафе, митрополит обвинял
вождя большевиков в неприязни к России. Указав на осужде-
ние Карлом Марксом царизма, митрополит обвинил осново-
положника научного коммунизма в русофобии. Получалось,
что большевики, победившие в конце 1917 года, были разру-
шителями и врагами России, а потому7 могли лишь разорить
её и уничтожить сё народы.

Однако, нападая на тех, кто руководил Советской стра-
ной в течение почти 74 лет, митрополит вынужден считаться
с ностальгией ио советскому прошлому, которая характерна
для большинства населения России. В отличие от царского
времени советскую эпоху многие помнят, а её материальные
достижения до сих пор остаются неотъемлемой частью каждо-
дневной жизни России. Поэтому митрополит стал доказывать,
что многие завоевания СССР были следствием успехов цар-
ской России. По его словам, строительство метрополитенов
в советских городах было запланировано при царе, как и план
ГОЭЛРО якобы был готов в царское время. Получалось, что со-
ветские люди «всего лишь» воплотили в жизнь царские предна-
чертания. Митрополит уверял, что трудовой энтузиазм совет-
ской эпохи был характерен и для царского времени. Без тени
смущения да иллюстрации этих слов авторы передачи исполь-
зовали кинокадры, на которых были запечатлены советские
люди, ликующие посте сообщения о полёте Гагарина в космос.

Но тогда получается, что революции 1917 года, которые
привели к свержению самодержавия, а затем к ликвидации
буржуазно-помещичьего строя, не были катастрофами для
России. Чтобы свести концы с концами, митрополит объявил:
успехи СССР объяснялись тем. что Советский Союз был почти
такой же империей, какой была Россия при Романовых, но
при этом при царях якобы достижения страны не требовали
ни лишений, ни жертв.

Вот такие антисоветские байки на исторические темы на
ведущем федеральном телеканале. Заказано «сверху»?

КОРАБЛЬ РЕВОЛЮЦИИ

115 лет назад, 27 июля 1905 года, началось восстание
на броненосце «Потёмкин», в котором принимали участие
и наши земляки.

В сентябре 1900 года со стапеля Николаевского адми-
ралтейства в торжественной обстановке был спущен на воду’

Броненосец «Потемкин»
эскадренный броненосец «Князь Потёмкин-Таврический», ко-
рабль. которому спустя пять лет суждено было войти в Исто-
рию. В Великую Историю революционной борьбы...

Хотя по тактико-техническим характеристикам бронено-
сец был мощнейшим в своем классе кораблём Российского
военного флота, его «первые шаги по жизни» не были бе-
зоблачными. От момента спуска на воду до ввода в строй
прошло немало времени. Летом 1902 г. «Потёмкин» был пе-
реведен в Севастополь — для достройки и вооружения. Пер-
воначальный срок ввода в строй был сорван из-за большо-
го пожара, вспыхнувшего в котельном отделении. В том же
1902 году во время испытаний артиллерии главного калибра
обнаружились раковины в броне башен. Пришлось заменять
их новыми, которые изготовили лишь к концу 1904 года (не
правда ли, так похоже на современную Россию? — Ред.). Всё
это в итоге чуть ли не на два года задержало ввод корабля
в строй.

В мае 1905 г. экипаж броненосца состоял из 731 че-
ловека, в том числе 26 офицеров. Тесные связи экипажа
с революционно настроенными рабочими Николаева завя-
зались практически с момента закладки корабля. Именно
в этот период на Черноморском флоте стали появляться
социал-демократические кружки, руководство которыми
осуществлял подпольный Центральный военно-морской
исполнительный комитет РСДРП. В его состав входил и ор-
ганизатор социал-демократической группы на «Потемкине»
артиллерийский унтер-офицер Г. Н. Вакуленчук. Комитет
поддерживал постоянные контакты с организациями РСДРП
многих городов России и принимал участие в революцион-
ных событиях.
На Черноморском флоте готовилось вооружённое вос-
стание, причём комитет планировал осуществить его осенью
1905 г. Это выступление должно было стать составной ча-
стью всеобщего восстания в России. Но получилось так, что
па «Потёмкине» оно вспыхнуло раньше — 14 июня (27 июня
по новому стилю)...

Знакомая ситуация

12 июня (ст. стиль) новенький броненосец вышел в море
на учения. А уже 13-го командир корабля послал миноно-
сец... за продуктами. Но удивительная забывчивость была
не единственной странностью. За провизией отправились
не к ближайшему селению на берегу, а... в Одессу, до которой
было добрых 100 миль. К тому же делегация под предво-
дительством мичмана Макарова прибыла в порт на ночь,
когда торговцев на рынке уже не было, а магазины закры-
лись. И тогда Макаров направился к своему знакомому мяс-
нику’. Приказчик мясной лавки по простоте душевной мяса
брать нс рекомендовал: остались лишь туши двухдневного
убоя, протухшие и червивые. Но это не помешало Макарову
совершить странную закупку. Мичман закупил весь протух-
ший товар, 25 пудов. Вонючее мясо погрузили на миноносец
и доставили к «Потёмкину» (Теперь такое поведение удив-
ления не вызывает: подумаешь, несколько тонн угля сжечь
да на казённые деньги дохлятины купить! Нынче ради отката
и не на такое идут. — Ред.).

Как вызвать бунт?

Как создать революционную ситуацию? Как довести массы
если не до революции, то до отчаянного, стихийного высту-
пления? Очень просто: нужно просто лгать, черное называть
белым, да ещё прикрываться мнением «экспертов». И не за-
бывать при этом требовать повиновения, применяя в случае
необходимости вооружённую силу7 (Ну вот, опять напраши-
вается аналогия с современной Россией. — Ред.). Обычно это
помогает.

Помогло и на «Потёмкине». Гору тухлой говядины, приве-
зенной аж из Одессы, сложили на верхней палубе. Вонь стояла
изрядная. Матросы стали возмущаться. Власти пригласили су-
дового врача. Тот мужественно приблизился к горе тухлятины
и вынес вердикт: мясо свежее, черви — от мух, их стряхнуть,
и есть можно. Это, кстати, не первый случай, когда доктор
Смирнов нагло лгал, прикрывая делишки корабельных вла-
стей. В обед команда отказалась от зловонного борща, сва-
ренного на тухлятине. А офицеры обедали в кают-компании,
похрустывая французской булкой. По тут вошёл вахтенный
и испортил настроение своим несвоевременным замечанием:
«Матросы озлоблены, отказываются от борща». «Капризнича-
ют», — пожал плечами доктор Смирнов.

Но ситуация накалялась, и капитан назначил корабельного
врача, прикрывающего делишки любителей откатов, козлом
отпущения. Он велел Смирнову на глазах матросов съесть ми-
ску7 борща. Врач, не притрагиваясь, заявил: «Отличный борщ!
Команда просто зажирела!» Командир корабля Голиков взял
знакомый всем нам по выступлениям некоторых нынешних
чиновников тон: «Если вы, мерзавцы, не будете кушать борщ,
я вас направлю туда» — и показал рукою вверх — на реи.
Но все равно матросы не захотели «кушать». Тогда командир
распорядился вызвать караул — вооруженных винтовками ма-
тросов. Их поставили перед толпой возмущающихся.
«Если вы не будете слушаться, если вы не будете кушать
борщ, то я накормлю вас свинцом», — холодно предупредил
Голиков. Старший офицер Гиляровский выкрикнул: «Пли!», но
матросы не торопились стрелять в своих товарищей. И тут1
слово взял большевик Вакуленчук: «Товарищи караульные, не
стреляйте в своих братьев, потом эти кровопийцы и вас по-
стреляют!» Это были последние его слова: Шляровский выхва-
тил револьвер и убил матроса.

Командир приказал принести брезент и накрыть им па-
лубу. Так делали перед казнью, чтобы не пачкать палубу кро-
вью расстрелянных. И тут нашлись те, кто отчаянно рванул
за оружием. Бунт начался.

Чуть позже были убиты несколько офицеров, ещё недавно
не сомневавшихся в «стабильности» на корабле и прочности
своего положения. «Эксперт» Смирнов был выброшен за борт,
а для стоявшего рядом миноносца на «Потёмкине» подняли
сигнал: «Запрещаем подбирать плавающие предметы».

Овладев броненосцем, моряки избрали судовую комиссию
и командный состав, приняли необходимые меры по охране
оружия, механизмов корабля и арестованных. К восставшим
присоединилась команда миноносца № 267. На обоих кора-
блях были подняты красные революционные флаги. В 14.00
14 (27) июня команда новейшего корабля царского флота
эскадренного броненосца «Князь Потёмкин-Таврический»
объявила его кораблём революции.

Вечером того же дня оба корабля пришли в Одессу где
проходила всеобщая стачка рабочих. Потёмкинцы и одесские
рабочие организовали массовую демонстрацию и траурный
митинг во время похорон Вакуленчука. После этого броне-
носец произвел несколько боевых выстрелов по скоплениям
царских войск и полиции.

И такие ограниченные, скорее даже демонстративные дей-
ствия произвели ошеломляющий эффект. 17 июня 1905 года
на усмирение восставших была послана правительственная
эскадра кораблей Черноморского флота. Николай II счёл
восстание на «Потёмкине* опасным и, не желая допустить,
чтобы корабль крейсировал в Чёрном море под революци-
онным красным флагом, отдал командующему Черноморским
флотом вице-адмиралу Чухнину приказ немедленно подавить
восстание — потопить броненосец со всей командой.

Утром 18 июня с «Потёмкина», стоявшего на внешнем рейде
Одессы, заметили приближающуюся к городу усиленную эска-
дру, в которую входило 11 кораблей — 5 броненосцев и 6 мино-
носцев. Развёрнутым строем шли они к рейду, намереваясь тор-
педами уничтожить восставших. Броненосец вышел навстречу
эскадре. На «Потёмкине» решили огонь первыми не откры-
вать — матросы надеялись, что к восстанию примкнут экипажи
кораблей эскадры. На предложения идти на переговоры потём-
кинцы ответили отказом. На «Ростиславе» — флагманском кора-
бле эскадры — подняли сигнал «Стать на якорь». В ответ на это
«Потёмкин» пошёл на таран «Ростислава», однако в последний
момент изменил курс, прорезал строй эскадры, держа оба ад-
миральских корабля в прицелах своих орудий. Выстрелов, од-
нако. нс потребовалось. Команды кораблей эскадры отказались
стрелять в восставших товарищей и. вопреки запретам коман-
диров, вышли на палубы и приветствовали «Потёмкина» крика-
ми «Ура!» Учитывая настроение экипажей, вице-адмирал Кригер
приказал дать полный ход и стал уводить эскадру в открытое
море. Рядом с «Потёмкиным» остался броненосец «Георгий По-
бедоносец»: после переговоров с потёмкинцами его команда
также арестовала офицеров и присоединилась к восставшим.
Первая встреча эскадры с революционным кораблём окончи-
лась победой потёмкинцев, но судьба готовила ему ещё более
трудные испытания. Позднее среди моряков «Победоносца»
произошёл раскол, он отстал от «Потёмкина» и сдался властям...

В Одессе, куда броненосец вернулся после встречи с эска-
дрой, не удалось получить ни провизии, ни воды. После долгих
совещаний решено было идти в Румынию. 19 июня «Потём-
кин» в сопровождении миноносца № 267 прибыл в Констанцу.
Но и там местные власти отказались выдать морякам необхо-
димые запасы. Революционные корабли вынуждены были идти
в Феодосию. Перед уходом из румынского порта потёмкинцы
опубликовали в местных газетах воззвание «Ко всем европей-
ским державам», объяснив в них причины и цели восстания.

Посте отказа румынских властей обеспечить «Потёмкина»
продовольствием, топливом и водой положение сложилось
критическое. Позже один из руководителей восстания, матрос
Афанасий Матюшенко, говорил: «Мы знали, какие надежды воз-
лагает на нас русский народ, и положили: лучше умереть с голо-
ду; чем бросить такую крепость».

В Феодосию броненосец пришёл в 6 часов утра 22 июня.
Там его уже ждали регулярные части царской армии и жандар-
мы. Группа матросов, высадившаяся на берег, была обстреляна
ружейным огнём... Пришлось снова идти в Констанцу. Прибыв
туда 24 июня, матросы сдали свой корабль румынским властям,
и на следующий день, спустив красный флаг непобежденного ко-
рабля революции, сошли на берег в качестве политэмигрантов.

26 июня в Констанцу прибыл отряд кораблей Черномор-
ского флота. А на следующий день Румыния вернула эска-
дренный броненосец «Князь Потёмкин-Таврический» России.
Стремясь зачеркнуть в народной памяти даже само название
корабля, в конце сентября 1905 г. царское правительство пере-
именовало его в «Пантелеймон».

Служа России

Достоверно известно, что на «Потемкине» было как мини-
мум трос наших земляков. Пётр Лисицын из деревни Крылов-
ка, малограмотный чернорабочий, из крестьян, был призван

Корабль революции
на флот в 1904-м. В том же году за «неисправимо дурное по-
ведение» приговорён к двум месяцам тюрьмы. После бунта на
«Потёмкине» сдался румынским властям, но в 1914-м подал
прошение царю о «безнаказанном возвращении в Россию», был
помилован и вернулся на родину.

Второй наш земляк — уроженец с. Перелазы (ныне Красно-
горского района) матрос Иван Васильевич Поленок за участие
в восстании был сослан в Сибирь.

Третий земляк — Фёдор Луцаёв. Он родился в 18^8 г. в с.
Городечня Суражского уезда. Во флоте с 1899-го. Утром в день
восстания Фёдор дважды докладывал дежурном}- офицеру о том,
что обед для команды готовится из червивого мяса. Он же од-
ним из первых взял в руки винтовку.

На суде над Луцаёвым офицеры давали показания: «ходил
с револьвером и распоряжался всем». Когда в Констанце «По-
тёмкин» спустил красный флаг, большинство матросов сошло на
берег, приняв статус политэмигрантов. А наш земляк Ф. Луцаев
остался на корабле. 26 июня в Констанцу прибыл отряд кораблей
Черноморского флота и увёл броненосец на буксире. Луцаёв был
арестован, а позже осуждён. Царский суд приговорил его к смерт-
ной казни через повешение, но по Манифесту7 21 октября 1905-го
наказание заменили на 15-летнюю каторгу7. Почему же бунтарь,
предвидя расправу, не покинул корабль? Потому что он служил
нс царю, нс офицерью, а России. Дело в том, что на броненосце
находились документы, утечку которых за границу нельзя было
допустить. И зная, что ему грозит если не рассгрел. то повеше-
ние. Фёдор остался дожидаться русскую эскадру. Сдав лично ад-
миралу Писаревскому секретные сигнальные книги броненосца,
Лутдаёв полностью выполнит свой долг и... был тут же арестован.
Кирин Левин.

ВООРУЖЁННОЕ ВОССТАНИЕ

В МОСКВЕ. (ДНИ 7-19 ДЕКАБРЯ

1905 ГОДА.). ОТРЫВКИ ИЗ ДНЕВНИКА

Революция, разразившаяся в самом сердце России, пред-
ставляет собой явление огромной политической важности.
И потому факты, освещающие вооруженное восстание в Мо-
скве, для российских граждан имеют, несомненно, самый жгу-
чий интерес. Вот почему я и решился предложить вниманию
читателей свои заметки московских событиях 7-19 декабря
1905 г.

Заметки эти имеют эпизодический характер, и большин-
ство фактов, в них помещенных, относится к очень неболь-
шому району7 Москвы, заключенному7 между7 Тверской ул., Садо-
вой-Кудринской, Никитской и Тверским бульваром.

О полноте заметок, конечно, и речи быть не может. Были
моменты, когда беспрерывный грохот пушек в течение цело-
го дня производил действие, до такой степени угнетающее
на некомбатанта, что утрачивалась способность не только
к спокойной работе, но и к систематическому мышлению.
Вот почему в моих заметках часто факты нагромождены
один на другой без всякой связи и системы. Я записывал
свои наблюдения и впечатления как придется. И теперь, ког-
да уже имеется возможность к более или менее спокойному
обсуждению минувших событий и к обработке имеющего-
ся в моем распоряжении фактического материала, я решил
оставить заметки в их первобытном виде: так будет, пожалуй,
даже цельнее.

7	декабря, среда. Первый день забастовки. На сердце
тревога. Страшно за исход начатой борьбы. Страшно не
потому, что у пролетариата нет героизма. Нет, весь москов-
ский пролетариат, как один человек, готов принести все
жертвы во имя свободы, во имя своих идеалов. 5 декабря
состоялась общегородская конференция. На ней было до
900 чел., причем большинство интеллигенции в собрании
не пользовалось не только правом решающего, но и сове-
щательного голоса. И несмотря на это, рабочие решили
начать забастовку 7 декабря с 12 час. дня. По всему вид-
но было, что последними правительственными деяниями
(законы о подстрекателях к стачкам, об участии в союзах
ж.д. и п.-т. служащих и т.д.) рабочие приведены в состояние
крайнего раздражения.

6 декабря, днем, было получено из Петербурга по телефо-

ну6 7 сообщение о том, что петербургский совет рабочих депута-
тов объявил от имени петербургского пролетариата всеобщую
политическую забастовку7 с 12 час. дня 6 декабря. Решение
петербургского совета рабочих депутатов окончательно ре-
волюционизировало московских рабочих, и в ночь с б-го на
7-е декабря всеобщая политическая забастовка была уже без
прений и единогласно принята как в совете рабочих депута-
тов, так и в центрах революционных организаций. И сегод-
ня в «Борьбе» (№ 9) появились два воззвания: первое — «ко
всем рабочим, солдатам и гражданам» и второе — по всем
железным дорогам. Оба воззвания призывают пролетариат
и общество к борьбе до полной победы.
Забастовка, провоцированная правительством, наводит
меня на самые мрачные мысли. Правительство, вызывая на
бой своего врага, очевидно, почувствовало в себе силу и хочет
задавить революцию. И единогласное решение всех москов-
ских революционных организаций начать всеобщую полити-
ческую забастовку’ с вооруженным восстанием никак не может
поселить во мне уверенности в полной победе пролетариата.
Ведь одного настроения мало для борьбы с войском, воору-
женным пушками и пулеметами. И вчера в одном из рабочих
собраний, где тоже всеобщая политическая забастовка была
принята единогласно, среди всех его участников прошел ка-
кой-то холод. И это чувствовали и переживали на себе все:
и слушатели, и агитаторы, и просто присутствовавшие товари-
щи. Было произнесено до пятнадцати речей, и ни одна из них
не могла создать ни оживления, ни одушевления. Все были
сосредоточены и углублены в себя. Разгадку этого настроения
я видел в словах рабочего, только что явившегося на собрание
из заседания совета рабочих депутатов. Он подошел к груп-
пе товарищей, находившихся на сцене, и. сверкая глазами,
с нервной дрожью в голосе, сказал им:

— Мы все готовы к вооруженному’ восстанию! Но, това-
рищи, против путпек и пулеметов нельзя сражаться голыми
руками. Вот в чем весь ужас нашего положения!..

И мне казалось, что этот трагизм революции скрещен-
ных па груди рук сознавала вся аудитория. Мне казалось,
что надежды на победу только своими силами ни у кого из
присутствующих не было — все рассчитывали па поддерж-
ку извне. И тем же менее решимость начать борьбу была
единодушная.
Случилось неизбежное, случилось то. чего нельзя было
предотвратить... Началась война народа с отжившим строем.
Кто победит в этой борьбе: правительство ли, имеющее в сво-
их руках огромную механическую силу, или невооруженный
народ, верящий в торжество идеи революции, — вот вопрос,
который одинаково теперь мучает как революционеров, так
и контрреволюционеров...

Сегодня ранним утром мимо моей квартиры прошла груп-
па рабочих с пением рабочего гимна; впереди несли боль-
шой красный флаг. Настроение у всех бодрое, приподнятое.
При виде этой демонстрации у меня пропадает вчерашний
пессимизм, и я уже с верой в начатое дело выхожу7 на ули-
цу. По Большому Козихинскому переулку спешно пробежал
офицер-пехотинец, настойчиво рекомендуя лавочникам не-
медленно запираться.

В городе — пока что — настроение неопределенное.
Всех интересует вопрос: развернется ли эта забастовка до
размера всеобщей, как это решил совет рабочих депута-
тов. Газетчики громко выкрикивают: «конфискованная со-
циал-демократическая газета “Борьба” — 5 коп.». Публика
спешно раскупает «Борьбу», хотя местами цена ее вздута
до 25 коп. за номер.

На улицах оживление. Кое-где виднеются небольшие
шествия с красными флагами; стройно поют «марсельезу»;
сумцы, по указанию городовых, гоняются за демонстранта-
ми. Изредка попадаются патрули пехоты. Казаков не видно.
Забастовка началась и течет мирно. «Снимают» мало, так как
цех за цехом дружно примыкают к забастовке добровольно.
Лавки и магазины закрылись еще не все; многие и после две-
надцати дня торгуют украдкой, с закрытыми окнами.

Я закупил все московские газеты и направился домой.
Для меня представляло крайний интерес, как отнеслась к за-
бастовке желтая и буржуазная пресса. Мое разочарование
было весьма велико, когда я в этих газетах ничего не нашел
о забастовке; лишь в некоторых из них было напечатано по
три строчки в том, что сегодня, «как нам сообщают», совет
рабочих депутатов постановил начать забастовку; — и только.
Такая тактика желтых и буржуазных газет вполне понятна.
Но зато возмутительно было двойственное отношение к за-
бастовке «левого крыла» конституционно-демократической
партии, т.е. газеты «Жизнь». Вчера ночью воззвание совета ра-
бочих депутатов и революционных партий было доставлено
большинству московских газет. Но все газеты, кроме «Борь-
бы», отказались его напечатать, в том числи и «Жизнь». Мо-
тив — несочувствие забастовке. А сегодня в передовой статье
«Жизни» напечатано: «Теперь в революции остались социа-
листические партии, оба крыла конституционалистов-демо-
кратов etc». Выходит так, что «Жизнь» тоже «в революции
осталась», хотя не сочувствует ей и не хочет оказывать ей
содействия. Вот хамелеонство, достойное кадетов! Хороша
также и «Вечерняя Почта» —этот вчерашний непризнанный
социал-демократ из литературных хулиганов и сегодняшний
социалист-революционер под сомнением. Эта газета тоже
сказалась напечатать воззвание, но зато поместила отсебя-
тину, в которой пророчествует относительно объявленной
забастовки: «Если эта борьба останется не за пролетариатом,
то не надо забывать правительству; что в марте, когда исто-
щаются продовольственные запасы, могут подняться мощным
и гневным морем крестьяне»...
Сегодня все утро шли митинги на заводах и фабриках.
На металлических заводах рабочие с утра ковали себе хо-
лодное оружие.

Вечером, около 10 часов, перед моими окнами появляются
драгуны-сумцы; часть их гоняется за прохожими, а другая не
пропускает идущих по Садовой от Кудрина к Тверской, про-
ходящих от Тверской изредка стегают, но неусердно, а как-то
нехотя. И только раз одного прохожего прижали к углу домов
Анастасиева и сильно выпороли. Изредка солдаты-пехотинцы
за кем-то гоняются, кого-то ловят; драгуны им в этом содей-
ствуют. Долго я не понимал — в чем дело. Но в 11-м часу ко
мне зашел знакомый и сообщил, что митинг до 10 тысяч че-
ловек в «Аквариуме» осажден; публику выпускают поодиночке
и обыскивают; тех, у кого находят оружие, бьют.

8	декабря, четверг. Рано утром ко мне явился товарищ
и рассказал о том, как вчера около 3 тысяч человек сломали
забор сзади «Аквариуме» и скрылись в Комиссаровском учи-
лище, где и просидели без огня всю ночь, будучи осаждены
драгунами. Снаружи здание освещалось боевыми прожекто-
рами. Под утро драгуны ускакали, и осажденные свободно
разошлись из училища.

Около 10 часов утра я выхожу из дома и до четырех дня
циркулирую в центральных частях города. Рабочие массами
собираются и с пеньем пролетарских гимнов ходят по ули-
цам. Сумцы с шашками наголо врезываются в демонстрирую-
щие толпы и рассеивают их. Дети и подростки сопровождают
сумцев дружными свистками и криками: «опричники», «убий-
цы!» и т.п. Буржуазия недовольна введением чрезвычайной
охраны. Недовольна, собственно, с формальной стороны. Вве-
дением чрезвычайной охраны, при наличности сообщения
с Петербургом, Дубасов перешел границы закона. Наивный
народ — как будто в России можно серьезно говорить о за-
конности... «А вот еще неизвестно, как посмотрят в Питерс на
это превышение власти», рассуждают некоторые из буржуа-
зии. — Одобрят, вот как посмотрят в Питере, — и даже боль-
ше: благословят, быть может, такими полномочиями, о каких
и Игнатьеву не снилось.

Кое-где снимают работающих, но без насилия. Просто
входят в заведение и говорят: «кончайте». Мастерская при-
канчивает работу7 и дружно «снимается». «Снятые» и «съем-
щики» поют песни, полиция от них прячется, в лучшем слу-
чае сторонится. По Садовой около 5 часов вечера прошла
огромная толпа портних и белошвеек с пением «Вы жертвою
пали», и др. На окраинах города сегодня состоялись митин-
ги, вечером состоялись районные собрания организованных
рабочих.

9	декабря, пятница. Забастовка полная. Настроение при-
поднятое и крайне серьезное. В публике с утра шутят: «его
величество совет рабочих депутатов уравнял всех по хлебной
части: все довольствутотся черным хлебом».

В полдень ко мне заходил знакомый и рассказал любопыт-
ную историю. Московский отдел центрального бюро консти-
туционно-демократической партии вчера весь вечер горячо
обсуждал вопрос: выразить или нет сочувствие забастовавшим
рабочим? И так как определенного мнения у конституцио-
налистов-демократов по этому вопросу7 не оказалось, то по-
становили: избрать комиссию для всестороннего обсуждения
и выяснения вопроса о том. выразить или нет сочувствие и т.д.
Как это характерно для «внеклассовой» партии...

В 2 часа дня районы получили директиву комитета, в ко-
торой предлагалось всюду демонстрации превращать в ми-
тинги, избегать столкновений с войсками; митинги охранять
вооруженными патрулями дружинников; при приближении
ненадежных войсковых частей немедленно расходиться врас-
сыпную и вновь собираться.

В 7 час. вечера получена была новая директива; в ней
по-прежнему рекомендовалось устройство текучих митин-
гов под наблюдением отрядов из разведчиков; демонстрации
отменялись; предлагалось стрелять в начальников воинских
отрядов и мн. др.

Сегодня утром около 9 час. и вечером около 7 час. была
перестрелка у Страстного монастыря; обе стороны понесли
потери убитыми и ранеными; рабочие подобрали 12 винто-
вок, брошенных драгунами.

На окраинах весь день шли митинги; кое-где на них при-
сутствовали солдаты, в числе слушателей. На одном из ми-
тингов в Замоскворечье работница, заканчивая свою речь,
со слезами на глазах призывала: «вперед, за свободу!» Рабо-
чие кричали: «либо победа, либо смерть!» Или: «Ведите нас
на баррикады или кончайте забастовку1!»... Был также митинг
в Александровских казармах, на котором командующий вой-
сками Малахов арестовал агитатора — с.-д. Некоторые части
войск просили их снять, но этого нс удалось сделать, т.к. все
ненадежные казармы были заперты и оцеплены патрулями из
верных правительству войск.

Винные лавки всюду закрыты, и пьянства совершенно нет.
Пьяны лишь некоторые части войск, несущие полицейскую
службу, и были случаи, когда пьяные солдаты пели револю-
ционные песни.

Завод Тилля сегодня сняли цинделевцы силой. Но в об-
щем порядок везде, вне сферы действия войск, образцовый.
Л на окраинах даже сформированы из рабочих ночные патру-
ли для охраны имущества и порядка, благодаря чему грабежи
и насилия совершенно прекратились. Полиция с мостов начи-
нает исчезать, и лишь изредка можно видеть кучку городовых
в 4-5 чел. с револьверами в руках.

Появлявшиеся на улицах полицейские кареты с аресто-
ванными революционерами преследовались уличной толпой,
и порой не без успеха. Из районов получены сообщения
в случаях освобождения арестованных, которых отправляли
в каретах в места заключения.

Вечером в 12-м часу войска открыли ружейную стрельбу
пачками из дома Хомякова, угол Садовой и Тверской. Стрельба
была начата без всяких поводов со стороны публики. Вообще
в этот день боевые дружины безусловно по войскам первые
нигде не стреляли, ибо еще действовало постановление, по
которому в наступление переходить воспрещалось, а вечерняя
директива еще была неизвестна рабочим. С вечера в разных
местах города рабочие производили систематическое разо-
ружение офицеров, жандармов и городовых, и ночью была
попытка построить баррикады на Страстной и Триумфаль-
ной площадях. Поздно ночью стало известно, что в реальном
училище Фидлера войска, при содействии артиллерии, взяли
в плен более 100 человек дружинников.

10	декабря, суббота. Сегодня в 12 час. дня районные ор-
ганизации получили директиву, в которой рекомендовалось
воздерживаться от массовых столкновений с войсками и ве-
сти с ними партизанскую войну: Кроме этого, давались со-
веты убивать начальников воинских отрядов, обезоруживать
полицию и военных, делать нападение на патрули казаков
и драгун, разбивать участки и оружейные магазины, терро-
ризировать дворников, чтобы они не оказывали содействие
полиции и войскам, и мн. др.

С раннего утра улицы запружены народом. Около 1 часа
дня я отправился по Садовой к Триумфальным воротам. Здесь
большие толпы рабочих спешно строили первые баррика-
ды — огромные трехствольные телеграфные столбы под-
пиливались и при криках «ура» валились па землю, со всех
сторон тащили доски, железные решетки, вывески, звенья
заборов, ящики, ворота и т.п. Около половины второго Три-
умфальная площадь была ограждена баррикадами со всех
сторон. В сущности, эти первые баррикады носили довольно
ажурный характер, и разобрать их было чрезвычайно легко.
Но если они не представляли собой серьезной защиты, то
моральное значение их, как первого успеха, было огромно.
Немедленно же после окончания постройки первых барри-
кад стали возводить по всем улицам от Триумфальных ворот
новые баррикады. И эти уже строились серьезно, обдуманно,
с расчетом, благо ни войска, ни полиция нигде не появля-
лись. Вообще надо заметить, что до 2 часов дня можно было
вынести из наблюдений над уличной жизнью нашего района
такое впечатление, что все войска и полиция поголовно за-
бастовали. Иначе ничем другим нельзя было объяснить тот
поразительный факт, что баррикады строились совершенно
свободно, без малейших препятствий со стороны полиции
и солдат. Даже вездесущие и неутомимые сумцы на время
исчезли со сцены.

Я не знаю, как шла постройка баррикад на других ули-
цах, но на Садовой-Кудринской, Живодерке, Малой Бронной
и других соседних улицах и переулках возведение их проис-
ходило при участии почти всей уличной толпы: фабричный
рабочий, господин в бобрах, барышня, чернорабочий, студент,
гимназист, мальчик — все дружно и с восторгом работали над
постройкой баррикад. Все были охвачены революционным
одушевлением. И этой толпе не хватало только одного: ору-
жия. Если бы 10 декабря московский революционный народ
имел оружие, то он в тот же день одержал бы полную победу
над самодержавием, у которого в тот день было слишком мало
боевых средств в распоряжении. Недаром же при пассивности
большей части пехоты и малочисленности кавалерии само-
державие в Москве в этот день пошло на последнюю край-
ность: оно пустило в ход против безоружной толпы пулеметы
и артиллерию.

Первый пушечный выстрел грянул в 2 с половиной часа
дня от Страстной площади по Тверской к Триумфальным во-
ротам. С этого момента в Москве началось безумие и зверство,
каких не видели здесь с 1812 года. По толпам мирного народа
стреляли пачками из ружей, сыпали свинцом из пулеметов
и палили из пушек шрапнелью. Эта безграничная кровожад-
ность царских войск внесла страшное, невиданное озлобле-
ние во все слои населения Москвы, кроме высшей буржуазии
и бюрократии. 10 декабря самодержавие окончательно рас-
стреляло свою популярность даже среди московских черно-
сотенцев. После первых же пушечных выстрелов в постройке
баррикад приняли участие уже дворники — эти неизменные
союзники полиции и пособники охранного отделения.

Около 3 часов дня я находился на Садовой. Ко мне по-
дошел товарищ врач В. А. и рассказал о том, как на Тверской
началась пальба.

«Я ехал на извозчике по Тверскому бульвару к Страстному
монастырю. При въезде на Тверскую меня остановили солда-
ты. Я увидел на площади две пушки: одна жерлом направлена
по Тверскому бульвару, а другая — но Тверской к Триумфаль-
ным воротам. Я сошел на тротуар и направился по Тверской
к Триумфальным воротам. Не успел я дойти до Палашевского,
как на Тверской, против дома Л., появились драгуны. Из дома
по ним был сделан залп из револьверов. Дра1уны повернули
назад, к Страстному, и под свист и негодующие крики толпы
ускакали без потерь. Сразу же после этого грянул первый вы-
стрел из пушки. Он оказался холостым, и публика отнеслась
к нему юмористически. “Воробьев путают”, — говорили кру-
гом. Но и минуты не прошло, как грянул второй, на этот раз
уже боевой, выстрел. Мимо моего уха просвистели осколки
взорвавшейся шрапнели. И когда все стихло, то вокрут себя
я утидел пятнадцать трупов. Затем последовал второй выстрел,
а потом уже пошли катать. Я бросился в переулок, и что было
после, я уже не знаю. Пострадали исключительно любопыт-
ные и случайные прохожие».
Пушечная пальба, стрельба пачками и работа пулеметов
в районе Тверской продолжались в этот день до наступления
темноты. Пушечный залп на Тверской вызвал на улицы реши-
тельно всю Москву и разбудил даже тех, кто был подвергнут
хронической общественно-политической спячке. Негодова-
ние по адресу артиллерии к Дубасова было всеобщее.

Около 4 часов дня одну из пушек передвинули к Триум-
фальным воротам и произвели два выстрела вдоль по Садовой
к Кудрину: Шрапнель рвалась в 10 саженях от дома, в котором
я живу; осколками шрапнели в тот день у нас разбило окно
и пулей была пробита стена.

Вечером во всех церквах звонили ко всенощной, и коло-
кольный звон шел под аккомпанемент пушечной пальбы. Этот
своеобразный союз православия с самодержавием производил
впечатление чего-то бесконечно поганого, омерзительного.

Ночью долго шла ружейная трескотня по всем направле-
ниям. Порой где-то работал пулемет: так-так-так... В направ-
лении Сретенки виднелось большое зарево. Характерно, что
с начала забастовки бесчинства и грабежи хулиганов и во-
ров совершенно прекратились. Это все говорят в один голос.

11	декабря, воскресенье. Пальба началась с утра. Звонят
в колокола, палят из пушек, беспрерывная ружейная и ре-
вольверная трескотня. Кругом творится какой-то ад кромеш-
ный. Со двора уйти нельзя, так как стрельба идет по всем
направлениям. Около 12 часов дня загрохотали пушки по
нашей улице. Один за другим было сделано шесть боевых
выстрелов шрапнелью. Стрельба вблизи и рвущаяся на глазах
шрапнель в первое время производят на непривычного чело-
века отвратительное действие, и нс только психологическое,
но и физиологическое. Пушечный гром и разрывы шрапнели
почти над ухом действуют не только на нервы, по и на всю
мускулатуру, на костный состав... Продолжительная пальба
доводит непривычных людей до состояния почти полной
прострации.

Когда орудийная пальба на нашей улице окончилась, яви-
лись к баррикадам пожарные под охраной сумцев и стали
спешно разбирать их. При этом солдаты оцепили наш дом
и заявили, что будут расстреливать каждого, кто покажется
на дворе. И когда один из наших мальчиков выглянул из-за
занавески в окно, то увидевший его солдат немедленно же
припал на колено и прицелился в мальчика.

Пожарные разобрали тринадцать баррикад и приступили
было к четырнадцатой, как вдруг по ним был открыт огонь
с угла Садовой и Живодерки. И пожарные, и солдаты немед-
ленно же бросили улицу и скрылись. Между прочим, солдаты,
укрывшись в Большом Козихинском переулке, немедленно же
стали стрелять вдоль по переулку, очевидно, пробивая себе
путь таким необычайным способом. Этот обстрел переулка
привел к тому, что дворники, несмотря на распоряжение ге-
нерал-губернатора — держать ворота запертыми, немедленно
же поснимали ворота и устроили баррикады. «Хоть от пуль-то
можно будет схорониться», — говорили они.

После ухода с Садовой пожарных и солдат явились к раз-
рушенным баррикадам рабочие и возобновили их, хотя в этот
раз баррикады оказались менее внушительными.
Стрельба пачками по нашей улице продолжалась и с на-
ступлением сумерек. Оставаться в деревянном доме в то вре-
мя. когда под окнами то и дело идет перестрелка, было не-
безопасно. Я пешком пробрался в меблированные комнаты
«Петергоф» и там переночевал. По дороге я видел великолеп-
ные баррикады на Малой Бронной и их охрану хорошо воо-
руженными дружинниками. Ночью шла стрельба у Арбата, по
Моховой и на Тверской. По дороге в «Петергоф» я заметил,
что все полицейские посты без городовых. И неудивительно:
сегодня в Арбатскую часть было доставлено шесть убитых
городовых. Нигде не видно на улицах и ночных сторожей.
Несколько дней тому назад полиция вооружила их браунин-
гами. Один сторож заявил приставу, что он не умеет стре-
лять.

— Учись, мерзавец! — кричит ему пристав.

— Где же я буду учиться? — спросил сторож.

— Пойди в сарай и стреляй.

И в самый нужный для полиции момент вооруженный
институт ночных сторожей совершенно исчез со сцены. Ох-
рану жизни и имущества обывателей взяли на себя боевые
дружины. И замечательно, что с этого момента хулиганы,
профессиональные громилы и т.п. — все попрятались, точно
сквозь землю провалились, и о грабежах и бесчинствах ни-
чего не слышно.

В «Петергофе» живет много военных. Среди них царит
смятенье. Они запасаются штатским платьем, некоторые
с ужасом ожидают победы пролетариата и неизбежного суда
народного над военными. У одного из важных военных не-
рвы так расходились, что он в штатском бежал в Питер, не
подавши даже рапорта ни об отпуске, ни о болезни.
Сегодня состоялось у генерал-губернатора Дубасова сове-
щание по вопросу о предании суду боевой дружины, взятой
в плен в реальном училище Фидлера, и о введении в Москве
военного положения. Дубасов был за то. чтобы дружинников
предать военному суду, а в Москве ввести военное положение.
Но старший товарищ военного прокурора произнес большую
речь, в которой он доказывал, что нет никакой необходимо-
сти предавать военному суду дружинников и вводить военное
положение. В результате: дружинников решено предать суд)’
палаты, а для Москвы ограничиться чрезвычайной охраной,
которая — кстати сказать — на практике ничем не отличается
от военного положения, ибо при ней обыватели — их жизнь
и имущество — отдаются «на поток и разграбление» пьяных
и озверевших войск. Во время совещания Дубасову доложили,
что сражающиеся у Бутырской тюрьмы казаки просят под-
креплений и боевых припасов. Николаевский вокзал в этот
день войска еле отстояли. Несмотря на пальбу из пушек и пу-
леметов, рабочие с двух сторон сделали на него нападения,
которые едва удалось отразить.

12	декабря, понедельник. Утром мне сообщили, что всех
военных, приезжающих с Дальнего Востока, обезоружива-
ют. Вчера обезоружено одних только офицеров до 70 чело-
век. На военных это производит удручающее впечатление.
Впрочем — почти все они беспрекословно отдают оружие
по первому требованию публики. Зато с упрямцами жестоко
расправляются.

При обезоруживании офицеров рабочие проявляют боль-
шую корректность. У одного офицера на Рязанском вокзале
взяли охотничье ружье. Офицер просил, умолял, чтобы ружье
ему оставили, так как он им дорожит и пр. Но один из рабо-
чих ему вежливо, но твердо заявил:

«Не беспокойтесь: ваше ружье не пропадет. Оно теперь
нам более необходимо, чем вам. и потому мы его берем себе.
А как только в нем минет надобность, вы его получите обрат-
но. Позвольте ваш адрес, а вот мой адрес».

Офицер и рабочий обменялись адресами.

Из «Петергофа» я с трудом пробрался на Садовую, так как
у Арбатских ворот и вдоль по бульварам стреляли. От нас
весь день слышна была орудийная пальба в направлении
Арбата, Смоленского рынка и Пресни. Надо полагать, что
было сделано не менее 200 пушечных выстрелов. Это рас-
стреливали дома на Арбате, а на Пресне артиллерия билась
с Прохоровской мануфактурой, которую войска обложили
со всех сторон. Но рабочие мужественно отразили все атаки
и не сдались.

На Садовой день прошел спокойно, если не считать ред-
кой ружейной стрельбы, к которой мы уже привыкли. Похоже
на то, как будто хлопают бичом или ломают сухие палки:
это — стрельба из винтовок.

Сегодня мне один полковник сказал, что момент для во-
оруженного восстания упущен. Дней семь тому назад рево-
люционеры могли надеяться на активную поддержку7 некото-
рых войсковых частей, а теперь военное начальство овладело
начавшимся в войсках революционным движением... «Впро-
чем, — добавил полковник. — масса и в настоящую минуту,
вероятно, останется пассивной, что далеко небезразлично для
восставших».
Вчера типография Сытина разгромлена при исключительных
обстоятельствах. Войска ее поджигали два раза, но рабочие оба
раза пожар потушили. Войска подожгли ее в третий раз и при-
няли меры к тому: чтобы тушение было невозможно, пожарным
же было воспрещено тушить. Администрация типографии пыта-
лась обращаться за содействием к помощнику градоначальника.
Но тот ответил категорическим отказом помочь Сытину, несмо-
тря даже на то, что из типографии никакой стрельбы нс было.

Ночью в домах темно. Вдали видны зарева пожаров. На ули-
це — ни души.

13	декабря, вторник. Утром было тихо. Где-то вдали слыша-
лась револьверная и ружейная трескотня. Садовая снова ожи-
вилась: по ней идут толпы разнообразной публики; кое-кто из
прохожих останавливается перед баррикадами и поправляет
их. Ни полиции, ни войск не видно.

Около часу дня на углу Садовой и Бронной началась бес-
порядочная ружейная пальба пачками, продолжавшаяся около
5 минут. Ровно в час 16 минут дня грянул первый пушечный вы-
стрел по Садовой от Кудрине. Канонада продолжалась с неболь-
шими перерывами 1 час и 5 минут, причем было сделано 62 вы-
стрела. Пушечная пальба все время шла вперемежку с ружейной.
Сегодня мы уже не нервничаем и довольно хладнокровно на-
блюдаем из окон, как снаряды, вспыхивая, рвутся на углу Жи-
водерки и Садовой. И только чувство глубокого негодования по
адресу7 царских палачей не оставляет нас ни на одну’ секунду.

Не знаю, как в других местах, но против церкви Ермо-
лая Садовая буквально была засыпана осколками шрапнели
и гранат. Были моменты, когда осколки дождем сыпались даже
на двор дома, где я живу. И по окончании канонады десятки
проходивших по Садовой подбирали себе на память части
разорвавшихся снарядов.

После 2 часов 20 минут дня явились пожарные, чтобы раз-
бить баррикаду на углу (/адовой и Живодерки; но баррикада
оказалась настолько прочной, что пожарные очень мало успе-
ли сделать и, обозленные, подожгли неразрушенную баррика-
ду: которая сначала весело загорелась, а потом вдруг забастова-
ла: сначала начала чадить, а потом и совсем погасла. Пожарные
же, по непонятной причине, все спешно, гуськом, легкой рыс-
цой, направились по Живодерке и скрылись из виду. После них
скоро явились рабочие и с необыкновенной энергией приня-
лись восстановлять разрушенные артиллерией и пожарными
баррикады. По рабочим было сделано несколько залпов с утла
Тверской и Садовой и еще откуда-то. но залпы эти отогнали
лишь ротозеев, и восстановление баррикад по-прежнему7 шло
бойко и оживленно, пока вдоль по Садовой с Тверской нс была
открыта пушечная пальба. На этот раз пушки работать начали
ровно в 3 часа 40 минут и в первую минуту7 сделали семь вы-
стрелов. После этого выстрелы слышались то у Триумфальных,
то на Патриарших прудах, то в направлении Никитских ворот:
всего было сделано до пятидесяти выстрелов; точно сосчи-
тать выстрелы не было никакой возможности, так как палили,
по-видимому, из нескольких орудий одновременно. Канонада
прекратилась около половины пятого и уже в нашем районе
в этот день не возобновлялась более; лишь изредка раздавалась
то в той, то в другой стороне ружейная трескотня. Вечером на
улицах было тихо, темно, безлюдно, точно все вымерло; небо
мутное, без зарева, кое-где в окнах светились огни.
14	декабря, среда. Утром усиленное движение пешеходов по
('адовой и прилегающим к ней улицам. Я сходил на угол Садо-
вой и Живодерки и подробно исследовал результаты орудийной
пальбы по перекрестку. Пострадали все угловые дома, но осо-
бенно сильно досталось Полтавским баням, меблированным
комнатам «-Ялта» и аптеке Рубановского. Обыватели говорили:

— Спасибо дружинникам, а то бы сколько народу загубили.

— При чем туп' дружинники? — спрашивает кто-то.

— А вот при чем: около часу народищу’ тут, на углах, было
пропасть. Сначала поблизости стали палить из ружей. А потом
прибегают дружинники и кричат: уходите, уходите, пушки от
штаба наводят. И все наутек. Только что успели мы во двор су-
нуться, как трахнули из пушки, и после этого началась такая
кутерьма — чистый ад. Спасибо дружинникам, а то бы мы все
так и полегли.

В петербургских газетах напечатан избирательный закон.
Правительство и не думает о капитуляции: новый избиратель-
ный закон — простое издевательство над русским народом,
особливо же над крестьянами и рабочими.

Группа рабочих горячо обсуждает новую «милость народу».

Со двора выбегает в однОхМ платье молодая девушка —
не то горничная, не то портниха — и нервным голосом спра-
шивает группу7:

— Что? Избирательный закон? Говорят, всеобщее избира-
тельное право? Правда?

Я в первый раз в жизни видел простую девушку, которая
так горячо и с таким интересом относилась к политике.
— Жульничество, а не всеобщее избирательное право, —
гневно отвечают девушке.

— Как? Значит, опять обманули? — упавшим голосом ска-
зала девушка и, как угорелая, тихо, неровной походкой пошла
во двор.

— Мы им покажем государственную думу! — кричит раз-
драженный молодой рабочий.

И действительно, правительство этим законом оконча-
тельно убило все надежды прекраснодушных обывателей на
мирный исход современного политического и общественно-
го движения. И в то время, когда на улицах Москвы лилась на-
родная кровь, а в воздухе стоял несмолкаемый грохот орудий,
этот закон представлялся простой провокацией, направлен-
ной к тому, чтобы еще более революционизировать Россию.
Впрочем, было бы наивностью ждать от самодержавия, чтобы
оно покончило с собой самоубийством.

Известия из Петербурга производят неприятное впечатле-
ние. Для людей горячих, увлекающихся поведение петербурж-
цев рисуется предательством — не менее уверяют, что там
упустили момент: нужно было выступить немедленно после
ареста совета рабочих депутатов, так как тогда настроение
было высоко революционным, а теперь оно сильно упало.

Сегодня я побывал на Тверской: вид ужасный; точно не-
приятель прошел; масса выбитых окон, на стенах домов сле-
ды шрапнели; кое-где выбитые окна завешены коврами, за-
ставлены тюфяками и пр. Всеобщее озлобление и ни одного
сочувственного по адресу войск возгласа. В толпе разговор:
«Солдаты вчерась говорили: мы бы уж давно победили, да
только теперь дворники и прислуга домовая против нас: дру-
жинников скрывают от нас и баррикады, но хотят разбирать».

Около половины второго я зашел в Большом Козихинском
переулке к знакомым и совершенно неожиданно очутился
в засаде. Началось с того, что взвод городовых, с винтовками
в руках, пробирался к участку, пробивая себе путь залпами.
А когда этот взвод скрылся в помещение участка, то будто
бы явилась к окнам участка боевая дружина и сделала в окна
несколько залпов, после чего из участка вдоль по переулку
и пошла пальба пачками, продолжавшаяся с небольшими пе-
рерывами два часа, причем пули разлетались по квартирам,
обращенным окнами в переулок.

В пятом часу я направился домой. Было совершенно тихо,
лишь изредка в стороне Тверской и Кудрина слышны были
отдельные выстрелы, похожие на хлопанье бича.

Около половины пятого в направлении Лесного переулка
появилось зарево, стоявшее в небе около часа, говорили, что
горят баррикады на Долгоруковской и что по горящим бар-
рикадам огонь добрался до деревянных домов.

Ночь прошла совершенно спокойно.

15	декабря, четверг. Утром сильное движение по Садовой.
Баррикады все до единой целы. Ранним утром на кладбища
провезли много гробов. Толпа на углу Садовой и Живодерки
оживленно комментирует случай расстрела казаками схав-
ших из Перова в Москву рабочих. Негодование ни на йоту
не улеглось. В 11 часов 22 минуты загрохотали пушки. причем
в первую минуту’ было сделано 9 выстрелов.

Приказывают становиться на работу, а сами из пушек по
народу палят. Нс только на улицу выйти нельзя, дома-то все
из рук валится, — так говорил чернорабочий, комментируя
воззвание Дубасова о прекращении забастовки.

— Мало силы у нас, а то бы мы показали.

— Силы-то много, да орудия нету; в этом вся беда.

Много разговоров о подвигах дружинников, целую неде-
лю ведущих неравную борьбу с войсками. Масса рассказов
об ужасающих зверствах драгун и артиллеристов. Стрельба
из ружей и пушек всюду идет без предупреждений. Солдаты
держат себя на улицах Москвы не как в сердце России, а точ-
но в завоеванной неприятельской стране: расстрел мирной,
безоружной публики они превратили в спорт. Стреляют на
выбор, стреляют по убегающим, рубят насмерть тех, кто ос-
мелится сделать им малейшее замечание, беспощадно убивают
санитаров Красного Креста, палят в окна домов, при обысках
отбирают деньги и ценные вещи и по обысканным делают
залпы. На Мещанской улице на глазах любопытствующей
толпы солдаты зарядили пушку, из нее хватили почти в утюр
по этой толпе, да так, что части разорванных человеческих
тел летели в воздух и застревали на телеграфной проволоке,
на заборах, а по тротуарам и мостовой разливалась кровь
и разлетались мозги. На Петровке артиллерия, проезжая мимо
одного дома, остановилась у ворот, навела во двор пушки,
сделала несколько залпов, снялась и отправилась дальше.
Вчера в 7 часов вечера мимо «Петергофа» шли четыре че-
ловека. Патруль им крикнул: «Стой! Ра ки вверх!» Приказ был
выполнен в точности. П в остановившихся прохожих солдаты
сделали залпы, все четверо упали, трое без движенья, а чет-
вертый встал и. шатаясь, пошел по Воздвиженке. Но по нему
был сделан новый залп, поразивший его на смерть. Прислали
телеги и трупы отвезли в манеж.

В эти дни никто не мог поручиться за то, что, выйдя на
полчаса на улицу можно вернуться невредимым. Смерть жда-
ла обывателя на каждой улице, на каждом перекрестке, так как
ошалевшие войска стреляли без разбора решительно во всех,
в точности исполняя приказ Дубасова (о котором почти никто
не знал) рассеивать оружием толпы более трех человек. Впро-
чем, шальная пуля, шрапнель, граната всегда могли положить
насмерть и тех, кто прятался в домах. Не надо забывать, что
в эти дни были выпущены тысячи снарядов и десятки тысяч
пуль. На каждой улице, где побывали войска, вы видите разби-
тые и простреленные окна. По приказу Дубасова, никому не
известному: к окнам нельзя было подходить. И тех, кто, не зная
этого приказа, показывался у окон, солдаты расстреливали.

И после всего этого генерал-губернатор Дубасов уверя-
ет москвичей, что «законная власть» сумеет охранить жизнь
и спокойствие граждан и что обыватели должны «действовать
заодно с властями в подавлении мятежа».

Московский народ никогда не забудет этих ужасов и в близ-
ком будущем сторицей заплатит за них царским палачам.

Кто жил в Москве в эти дни, тот видел, что негодование
по адресу Дубасова и войск было всеобщее. Лишь подлая дума
Гучковых и Шмаковых радовалась успехам Дубасова и проли-
вала крокодиловы слезы по жертвам революции.

Но недалеко уже время, когда революция сметет с лица
земли царских насильников и публичные притоны разврата
общественной мысли вроде московской думы.

16	декабря, пятница. Я вышел из дома в 10 часов утра. Через
полчаса узнал новость: в понедельник в 12 часов дня решено
прекратить забастовку’; к ликвидации ее приступлено уже се-
годня; боевые дружины социал-демократов распущены, и дано
разрешение разобрать баррикады. В разных частях города
народ почти одновременно узнал об этих решениях, и в каки-
е-нибудь полчаса во всей Москве не осталось ни одной барри-
кады. Народ их выстроил, народ же и уничтожил их. Я своими
главами видел, как па Бронной дружинник снял красный флаг
с одной из главных баррикад, и после этого обыватели мигом
растащили руками и увезли на лошадях громоздкие строитель-
ные материалы. На Садовой беднота мигом растащила барри-
кады на топку печей. Не зевали и дворники; они самым подлым
образом крали тес, скамьи и прочее. И то, что по праву должно
было пойти бедноте, эти господа без зазрения совести крали
да своих хозяев — порой, быть может, миллионеров. Чинят
фонари, вставляют стекла, каменщики заделывают пробои-
ны в домах. А на Пресне стоит непрерывный грохот орудий.

Мне передали, что в штабе московского военного округа
ежедневно получаются сведения относительно убыли оружия
из артиллерийских складов. Куда и как исчезает оружие —
штаб не знает. Не знают этого также и социал-демократиче-
ские организации.
В войсках царит радость и оживление по поводу распу-
щенна дружин. Тем не менее солдаты, несущие полицейскую
службу, так же зверски относятся к публике, как и прежде.
И беспричинная стрельба по прохожим в разных частях горо-
да продолжалась весь день.

Из 15 тысяч войск, находящихся в Москве, участие в не-
сении боевой службы за эти дни принимали только 5 тысяч,
остальные 10 тысяч в ход не пускались. Забастовал один из
казачьих полков, кажегся, первый донской; забастовала часть
артиллерии; но какая — неизвестно.

Оказывается, что были моменты, когда Дубасов просил под-
креплений у Дурново. Но Дурново ответил, что подкреплений
прислать не может и что Дубасов должен обходиться своими
силами. Однако вчера (говорят, по приказу царя) подкрепле-
ния прибыли. За стрельбу из пушек в мирный народ и по до-
мам Дубасов получил из Питера благодарность.

Сегодня можно видеть кое-где расклеенными проклама-
ции и приказы Дубасова. В них он стремится ошельмовать ре-
волюционеров и, в частности, дружинников. Дубасов расписы-
вает благоглупости, которым могут поверить только грудные
младенцы и круглые идиоты. Он говорит, что революционеры
вербуют себе сторонников среди «слабых и порочных людей»,
что они хотят нанести «удар населению», что они покушаются
«на имущество мирных обывателей и на них самих», что они
над постройкой баррикад работают как бы воровски — но-
чью и т.п. Вот уже поистине с больной головы да на здоровую!
В Москве даже среди черносотенцев не найдете людей, кото-
рые могли бы согласиться с такой характеристикой революци-
онеров. Напротив: перечисленные качества революционеров
Дубасов должен всецело отнести к своей персоне и к действу-
ющим войскам, но предварительно возведя их в куб. Ошиба-
етесь, адмирал! Не вам, профессиональному убийце, с головы
до ног обагренному народной кровью, говорить о «порочно-
сти» революционеров. В дни вооруженного восстания не дру-
жинники, а ваши войска и полиция нанесли «удар населению»,
уничтожая его, как саранчу, и истребляя и расхищая его иму-
щество. Дружинники же не запятнали своей революционной
чести нигде и ни в чем — Москва этому свидетель.

На окраинах начались бесчинства: вчера вечером на гла-
зах моей знакомой золоторотцы схватили девушку’ и утащили
в сторону, чтобы изнасиловать ее. И некому было за нее всту-
питься, так как крутом — ни души.

Хулиганы и оборванцы немедленно же появились и в центре
города после того, как перестали действовать боевые дружины.

Черносотенцы, как бы исчезнувшие с лица земли за эти дни,
сегодня кое-где подняли головы и что-то бормочут и брызжут
своей ядовитой слюной по адресу’ совета рабочих депутатов
и дружинников.

На одной из окраин сегодня даже состоялась черносо-
тенная манифестация под охраной казаков и драгун: впереди
несли портрет царя и пели гимн. Впрочем, окончилась она до-
вольно печально: артиллерия, как говорят, не разобрав, в чем
дело, просто расстреляла из пушек манифестантов.

Вчера ночью один из консерваторских учеников донес
о том. что в консерватории засела боевая дружина. Немедлен-
но же прикатили к консерватории пушки, чтобы расстрелять
ее. Но военачальники на этот раз почему-то умерили свой пыл
и, после продолжительного совещания, решили ограничиться
обыском. Со страхом и трепетом патруль вошел в помещение
консерватории и изловил двух безоружных учеников, кото-
рые. по словам доносчика, и были дружинниками.

Председатель губернской земской управы ездил к губерна-
тору и просил его о том, чтобы не расстреливали дом земства
на Садовой. Но Джунковский ответил Головин}’:

— Я не могу ручаться за то, что губернская земская управа
не будет расстреляна, так как в ней ночевала боевая дружина.

Городской голова сделал «представление» Дубасову относи-
тельно разгрома домов. Дубасов ответил, что он не сочувствует
разрушению зданий. Кто же сочувствует этому? Уж не домовла-
дельцы ли? Выходит так. что дома разбиваются артиллерией по
просьбе хозяев домов. От расстрелов домов пахнет средневе-
ковьем, когда наказывались бездушные предметы.

Товарищи сообщили, что в нескольких районах настро-
ение крепкое и по-прежнему боевое, то же и под Москвой,
но в Орехове-Зуеве началась реакция.

Сегодня вышла только одна газета — «Русский Листок».
Революционные дни изображены крайне тенденциозно.
Сильное стремление изобразить дружинников разбойниками.
О зверствах же воинских частей — ни слова. Много вымыслов
и лживых сведений и полное незнание партийных и, в част-
ности, рабочих организаций.
17	декабря, суббота. Около семи часов утра я был разбужен
ружейной пальбой. Стреляли пачками около Живодерки или
Патриарших прудов. Ровно в 7 часов 15 минут раздался пу-
шечный выстрел. И после этого со стороны Кудрина и Пресни
началась отчаянная канонада, продолжавшаяся без перерыва
до 9 часов 30 минут утра. С 7 часов 15 мин. и до 8 часов
35 мин. я вел правильный счет пушечным выстрелам и за 1 час
20 минут насчитал 115 выстрелов. Дальше у меня нс хватило
сил считать, так как мною овладело страшное и мучительное
чувство полной неизвестности: не знаешь — кого и за что
расстреливают, не знаешь — сколько убитых и раненых, не
знаешь — чем вызвано это сатанинское издевательство над
населением Москвы. Ведь социал-демократические дружины
еще вчера утром все распущены, а меньшевики своих распу-
стили еще третьего дня. Чего же свирепствует опричнина?
Уж не разрушает ли она те части города, в которые ей даже
и проникнуть не удалось в течение недели, вплоть до того
момента, когда народ, с разрешения дружин, сам разобрал
неприступные баррикады? Но мысль работает лихорадочно,
прыжками, неправильно, так как стрельба из пушек ни на ми-
нуту’ не стихает: она то усиливается, то уходит как будто вдаль,
то слабеет, то разгорается с новой силой, перемежаясь с ру-
жейными залпами. И с 8 часов 35 минут до 9 час. 30 мин.,
т.е. в течение 55 минут было сделано никак не менее ста вы-
стрелов. так как делали по два и по три выстрела в минуту;
причем некоторые из залпов были двойными и тройными.
В тот момент, когда дыханье захватило от душившей меня
злобы, когда всего меня трясло от нервной лихорадки, я вдрут
вспомнил, что пресненские дружины почему-то решили про-
должать сражение. Похоже было на то, что они отказались
подчиниться решению комитета, вынесенному в ночь с 15 на
16 декабря. Я терялся в догадках и не понимал — на что же
они надеются. В этой неравной борьбе можно найти одну
лишь смерть. И щемящая жгучая боль охватывает мое сердце
при мысли о неизбежной гибели героев...

А в каком воистину подлом состоянии находятся некомба-
танты! Они очутились в том же положении, в котором были
китайцы во время Русско-японской войны. Быть свидете-
лем революции и нс стоять в рядах се бойцов —в этом есть
огромная доля общественной безнравственности. И то, что
ты не умеешь обращаться с оружием, не может служить тебе
оправданием. Ведь никто не родится воином.

В десятом часу заходит ко мне знакомый и говорит, что
Пресня обложена с раннего утра, а теперь идет расстрел из
орудий подозрительных домов и фабрик.

Недаром же Пресня отдана во власть свирепого и тупого
убийцы Мина.

По Садовой несколько раз проехали патрули казаков
и драгун. Проследовал какой-то огромный воинский обоз.
Судя по возам, переселяется какой-то полк. Обоз охраняет-
ся густой цепью солдат в фуражках синего сукна с красным
кантом, наплечники красного сукна.

В 2 часа 15 минут дня в стороне Пресни снова загремели
пушки, началась ожесточенная канонада, в минуту делалось
по 5-7 выстрелов. И это зверство продолжалось часа пол-
тора. У меня нервы не выдержали, и я малодушно бежал из
дома, чтобы не слышать непрерывного грома орудий. По ули-
цам идут и едут, оживление необыкновенное. А артиллерия
по-прежнему продолжает свое жестокое дело, и со стороны
Пресни слышна беспрестанная стрельба из пушек.

В стороне Кудрина и Пресни еще с полудня молвился на
горизонте дым. Около часу дня дымом застлало весь небо-
склон на северо-западе. Идущие от Пресни говорят, что по-
дожженные войсками фабрики, заводы и жилые дома никем
не тушатся, а обезумевшие обыватели, бегущие из горящих
кварталов, беспощадно расстреливаются пехотой. Говорят так-
же, что сражающиеся рабочие бьются с войсками до конца
и, не желая им сдаваться, предпочитают мужественную смерть
в огне горящих помещений, в которых они находятся. Расска-
зывают о таких улицах на Пресне, от которых кровь леденеет
в жилах и рассудок отказывается верить тому, что войска нс
войну ведут с революционерами, а просто истребляют всех,
кто им подвернется под руку. Царские палачи обрадовались,
что во всей Москве бой прекращен, и потому они всеми сила-
ми обрушились на злополучную Пресню. Для меня не совсем
ясно — почему Пресненский район решил продолжать сраже-
ние в то время, когда социал-демократы распустили свои дру-
жины. Одна, уже сильно ослабленная районная организация
почему-то решила всс-таки бороться против всех, обращен-
ных против нее, несомненно, превосходных сил неприятеля.
Это героизм, граничащий с безумием.

Мне сообщили, что из Питера приехал главный военный
прокурор Павлов, чтобы принять участие в решении вопроса
о судьбе захваченных «мятежников». Но удивительнее всего
то, что кровожадный Павлов высказался против военного
суда нал дружинниками: их будет судить особое присутствие
палаты. Прокурор говорит, что всех, уличенных в участии
в вооруженном восстании, ждет каторга. Дубасов настаива-
ет на военном суде. Это имеет для него выгодную сторону:
сначала всех дружинников приговорить к смертной казни,
а потом, дабы завоевать себе симпатии общества, самодер-
жавие может распространить на них свое милосердие в са-
мых широких размерах: кому дать крепость, кому — каторгу,
кому — поселение. Но военные высказались против этой
гнусной игры в великодушие победителя к пленникам. Они
говорили: никаких компромиссов не должно быть: или во-
енный суд с неизбежной смертной казнью, или суд палаты
с каторгой.

В 4 часа я узнал, что Пресня со всех сторон обложена
и обстреливается войсками еще с 5 часов утра, из объявле-
ния Дубасова видно, что с целью захватить или уничтожить
революционеров будет произведено занятие или полное
разрушение этого района. Кажется, решено Пресню уничто-
жить. Бравый адмирал при содействии храброго полковника
Мина — очевидно — полным уничтожением подозрительных
по революции мест намерен произвести восстановление «пра-
вильной мирной жизни и правового порядка», как он выра-
жается в своей прокламации. Надолго ли?

В направлении Кудрина и Пресни весь день продолжались
пожары. Ночью небо было охвачено огромным заревом. «Точ-
но француз на Москву нагрянул», — говорят в народе.

Какую ужасающую роль играют в этом кровавом деле не-
вежественные, загипнотизированные железной слепой дис-
циплиной солдаты! Расстреливая из пушек Москву, они этим
самым, под развалинами погибших домов, хоронят свою сво-
боду свое право на счастье. Быть палачом своей судьбы — вот
участь русского солдата, ужаснее которой не было и нс будет
во всем мире! А на языке черносотенных газет и правитель-
ственных актов это называется: свято исполнять свой долг
и присягу.

18	декабря, воскресенье. Сегодня в нашем районе с утра
тихо. Пресню добивают артиллерией; она по-прежнему ох-
вачена железным кольцом войск всех родов оружия, и туда
никого не пропускают. Уцелевшие пресненцы выселяются кто
куда, и по Садовой тянутся длинные обозы ломовиков, везу-
щих разный скарб случайных жертв революции. Ужас и горе
тех, кто пережил на Пресне вчерашний день и остался жив
(раны и потеря родных и имущества уже в счет не идут), не
поддаются никакому описанию. Там было безумие и зверство,
которым ум человеческий отказывается верить.

Обстрелы и разрушение целых районов, креме Пресни,
должно быть, кончились. Идут массовые аресты.

19	декабря, понедельник. Сегодня получены душу леде-
нящие известия: семеновцы, без всякого следствия и суда,
арестованных рабочих на Московско-Казанской железной
дороге ставят рядами и расстреливают, руководствуясь при
этом какими-то таинственными списками. Кровь этих свя-
тых мучеников за свободу русского народа вопиет о мщении
и снова еще глубже разжигает чувства негодования по адресу
самодержавия и его служителей — гнусных убийц.

Во время последней войны был отдан тайный приказ:
хунгузов в плен не брать. Этот приказ на массу офицеров
произвел удручающее впечатление. Может быть, и теперь
правительство тоже издало конфиденциальное предписание
расстреливать арестованных рабочих, как хунгузов. без вся-
кого суда. Я ни на минуту’ не сомневаюсь в том, что такое
распоряжение существует, и вот почему То, что делают Се-
меновны на Московско-Казанской железной дороге, является
простым убийством и превышением власти. Эти преступления
военными законами наказуются 20 годами каторги, что хоро-
шо известно каждому офицеру. Следовательно, среди военных
едва ли могут найтись безумцы, кои за свой страх рискнули
бы из офицеров превратиться в обыкновенных убийц. Оче-
видно — они действуют, инспирированные сверху:

Дубасов призывал к себе военного прокурора для наведе-
ния справки: может ли главнокомандующий в военное время
казнить без суда? Прокурор ответил, что главнокомандующе-
му’ принадлежит лишь право конфирмации приговоров суда.
Этим ответом Дубасов остался недоволен. Дело в том, что Ду-
басов возбудил ходатайство о том, чтобы ему были даны права
главнокомандующего, дабы расправляться с пленными дру-
жинниками без суда. И вдруг такое огорчение... А впрочем —
едва ли Дубасов нуждается в таких правах. Ведь он и без того
уж не соблюдает никаких законов и действует совершенно
произвольно, как неограниченный деспот...

Теперь, когда я кончаю эти заметки, по городу все еще
возят артиллерию и пушки устанавливают, неизвестно для
чего, даже на перекрестках центра, ночью идет все та же ди-
кая стрельба пачками; население все еще охвачено паникой
и трепещет за свою жизнь; успокоение ни на шаг не подви-
нулось вперед...
Мо довольно фактов! Скорбный лист московской револю-
ции можно продолжать без конца. Теперь пора подвести ито-
ги пережитым дням и сделать оценку декабрьских событий.
Сделать это необходимо ввиду7 того, что желтая и буржуазная
пресса совершенно не понимает смысла и последствий со-
бытий 7-19 декабря. Эти дни останутся навсегда памятными
для жителей Москвы.

Начавшаяся 7 декабря всеобщая политическая забастовка
перешла в вооруженное восстание. И были моменты, когда ка-
залось, что революционный народ даже без содействия войск
покончит в Москве с самодержавием навсегда и этим самым
подаст всему русскому народу, всей России, сигнал к едино-
душному вооруженному восстанию. Но эта первая открытая
схватка революционного народа с чудовищем — самодержа-
вием на улицах Москвы в конечном счете окончилась вничью:
большинство революционеров прекратило бой, не доведя его
до конца. Тем не менее пролетариат из этой битвы вынес не-
поколебимое убеждение в том, что вооруженное восстание —
вовсе не безумная утопия: что оно, развернутое до размеров
восстания даже не всего, а большей части московского проле-
тариата, одержит полную победу7 над самодержавием и одарит
Москву временным революционным правительством.

Дни 7-19 декабря — безусловно, исторические дни. Таких
дней в истории любого культурного народа насчитывается
очень немного. Это были дни, когда воистину вслед за про-
летариатом поднялся почти весь московский народ, кроме
высшей буржуазии. Движение 7-18 декабря можно смело
назвать общенародным движением, так как в нем приняли
деятельное участие массы. Эго был смотр силам революции.
силам вооруженного восстания — и смотр этот показал, что
на стороне революции народ, а на стороне самодержавия
одни лишь пушки, пулеметы и ружья, пускаемые в ход про-
тив народа пока еще подчиняющеюся слепой дисциплине
несознательной частью войск.

Совершенно неверно утверждение буржуазной прессы
и газетных рептилий, что 7-19 декабря революция в Москве
потерпела поражение. Напротив — революционеры за вре-
мя битвы с царскими войсками при наличности немногих
потерь приобрели себе громадное количество сторонников,
можно сказать, всю серую массу Москвы. И если 16 декабря
большинство социал-демократических боевых дружин и было
распущено, то вовсе не потому, что войска одержали победу
над революцией. По конспиративным соображениям, веро-
ятно. еще нс скоро мы узнаем — почему революционные
организации решили прекратить бой, быть может, в самую
решительную минуту, во всех частях. Москвы, кроме Пресни.
Можно сказать только одно: сделано все, что было можно
сделать. А сделано так много, что результаты восстания, в ко-
тором стихийность играла доминирующую роль, превзошли
самые смелые ожидания.

Люди, совершенно незнакомые с характером и ходом мо-
сковских событий 7-19 декабря, наверное, получили от них
впечатление, самое выгодное для восстания. Внешне теперь
положение вещей таково, что вооруженное восстание пода-
влено. Мы же утверждаем, что Дубасов вплоть до распущения
социал-демократических дружин не одержал над повстанца-
ми ни единой победы. Боевые дружины социал-демократов,
в большей части захваченных ими кварталов, по соображе-
ниям, только им известным, сами прекратили войну, не бу-
дучи нигде разбитыми. И в действительности дело обстояло
так, что войска не могли овладеть ни одним из тех районов,
в которых засели главные силы революционеров.

Гранаты и шрапнель совершенно неспособны были раз-
рушить баррикады, построенные революционным народом,
а не боевыми дружинами. А попытка атаковать баррикады
пехотой и кавалерией всюду’ кончалась одинаково: солдаты
после первого залпа дружинников неизменно бросали бар-
рикады и спасались бегством от скромного огня революци-
онеров, после чего со стороны озлобленных неудачей войск
начиналась ожесточенная стрельба из пушек. 7-19 декабря
на стороне революции были народные массы, а на стороне
самодержавия — один лишь Дубасов да крупная буржуазия.
Если и держались революционеры стойко до 16 декабря, то
вовсе не потому, что у них были большие вооруженные силы.
Держались они исключительно лишь сочувствием населения.
Кто в дни 7-19 декабря жил Москве, тот хорошо знает, что
вооруженные силы революционеров были не велики, но зато
какой дух и какая поддержка со стороны населения! У дей-
ствовавших же войск наоборот: на их стороне была огром-
ная механическая сила в виде пушек и пулеметов и полное
отсутствие духа и никакой поддержки со стороны населения.

Вот в чем заключается тайна стойкости революционеров
и неуспеха войск.

Да. мы не без гордости можем сказать: войска не победили
в Москве революции. В самом деле — ведь нельзя же победой
назвать расстрелы мирных граждан и разрушение орудиями
зданий фабрик и жилых помещений. По если это угодно по-
клонникам самодержавия считать победой правительства, то
пусть они знают, что это победа Пирра.

Зверское поведение царских войск на улицах Москвы
приобрело нового сторонника революции: всю незатронутую
движением массу.

Отныне идея вооруженного восстания для Москвы — нс
отвлеченный лозунг, а сама жизнь, политическая потребность
минуты, единственное средство обеспечить себе право на
жизнь и свободу.

Декабрьские дни с очевидностью показали, что опрични-
на, в лице бессознательной части войск и полиции, существует
только для того, чтобы в ущерб народу отставить привилегии
ничтожной группы лиц, стоящих на верхах административ-
ной и социальной лестницы. У тех, кому дорого самодер-
жавие, лозунг один: пусть погибнет Россия, но да останутся
неприкосновенными самовластие опричников и бесправие
народа. И зарвавшаяся властная свора царских приспешни-
ков нагло идет против всего народа и грубой механической
силой подавляет его право на лучшую жизнь.

Действие революционных боевых дружин и царских во-
йск с полицией 7-19 декабря показали истинный характер
революции и контрреволюции.

Дружинники, сражаясь с войсками, в то же время ох-
раняли граждан постольку; поскольку' это было в их силах,
и этим снискали себе в массах глубокое уважение, и под их
охраной всякий чувствовал себя спокойно. Войска же, сра-
жаясь с дружинниками, расстреливали везде лишь мирных
граждан. И присутствие войск всюду наводило ужас, и при
виде патрулей все бежали и прятались, где возможно. И в эти
дни было бы безумием надеяться на охрану войск. Тот, кто
вздумал бы искать защиты у царских войск, тот нашел бы
себе верную смерть у остервенелой опричнины, которая в эти
дни только и способна была убивать безоружных и громить
из пушек дома мирных обывателей. Такое положение вещей
революционизировало всю Москву, на стороне самодержавия
остались только те, кто непосредственно заинтересован в его
сохранении. Даже дети и слепые теперь поняли, что все спа-
сение народа — в революции, в низвержении существующего
правительства путем вооруженного восстания.

Пример налицо: в охраняемых дружинами районах ни
одна баррикада не была разрушена войсками; в то время когда
на стороне революции народ, все бессильно против баррикад.
И вместе с тем 16 декабря довольно было одного постановле-
ния революционных организаций, и народ по предложению
дружин в полчаса очистил Москву от баррикад. И то, что не
могли разбить приказами Дубасова и пушками, было уничто-
жено одним только словом революционеров, одним знаком
дружинников.

Недаром же еще 18 декабря сражавшиеся войска говори-
ли: «Мы бы давно победили, да только дворники и домовая
прислуга против нас».

Резюмируя замечание относительно попытки декабрь-
ского вооруженного восстания, мы должны сказать, что
дело революции в Москве обеспечено. Успеху московской
революции, несомненно, оказал и продолжает оказывать
большое содействие Дубасов: тот, кто взял на себя миссию
восстановить и укрепить самодержавие в сердце России, сво-
ими руками нанес ему здесь смертельный удар. Надо отдать
русскому правительству полную справедливость: оно умеет
всюду7 ставить агентов, с великим усердием раздувающих пла-
мя революции. В центре — Витте и Дурново, в Ярославле —
Римский-Корсаков, в Варшаве — Скалой, в Минске — опять
Курлов, etc. — ведь все это контрреволюционеры par exelence.
И в Москва с начала декабря этого года первый и главный
контрреволюционер — Дубасов, так быстро революциони-
зировавший Москву. Его прислали сюда специально за тем,
чтобы он поскорей вбил здесь последний гвоздь в гробовую
доску7 самодержавия.

В Москве самодержавие родилось и расцвело. И все идет
к тому, что в Москве же оно впервые найдет себе и поги-
бель.

Дни 7-19 декабря 1905 года являются тому ручатель-
ством.
Повел Першин.

КРЕСТЬЯНСТВО И РЕВОЛЮЦИЯ
1905 ГОДА

В Центральном историческом архиве в Ленинграде среди
дел Совета министров и Государственной думы 1-го созыва
хранится более двух десятков объёмистых томов с петиция-
ми, приговорами, прошениями и заявлениями крестьян. Сре-
ди них свыше тысячи коллективных заявлений и приговоров
волостных и сельских сходов. Во многих из них яркими кра-
сками рисуется безвыходное экономическое положение кре-
стьянских масс к началу XX в. и раскрываются политические
устремления деревни революционного периода.

Крестьянское восстание в 1905 году
Крестьяне с разных концов страны и особенно из цен-
тральных районов жалуются, что у них отрезаны лучшие зем-
ли, всё больше обостряется малоземелье и не хватает лугов,
что негде пасти скот и крестьяне вынуждены арендовать зем-
ли помещиков по высокой цене. Кабала и эксплуатация поме-
щиков становятся нестерпимыми. Вот. например, из Тверской
губернии крестьяне деревни Корщевой, Весьегонского уезда,
пишут: «Покорнейше просим Государственную думу прину-
дить или обсудить нашего землевладельца потомственного
дворянина А. И. Веригина, чтобы он продал нам землю, на-
звание “Болото” — 100 десятин и которая земля находится от
нашего селения 100 саж. Он нас так прижал этой землёй. Мы,
крестьяне, эту7 землю арендуем уже 25 лет. Сначала платили
в год 25 рублей, а теперь платим больше 100 рублей, и за ко-
торую землю мы, крестьяне, переплатили столько денег, что
и земля того не стоит. И сколько мы, крестьяне, раз ходили
просить его. Веригина, чтобы он продал эту землю, он только
смеётся и каждый год набавляет цены или заставляет работать
разтгую работу-».

Крестьяне жалуются, что их нищенские наделы со всех
сторон окружены и сжаты землями помещиков, часто нет ни
прохода, ни прогона на чересполосные участки. Крестьянам
приходится «в три дорога» арендовать прилегающие земли,
платить штрафы, отрабатывать.

В этом отношении весьма характерное положение рису-
ет заявление крестьян села Никульского. Юрьевского уезда,
Владимирской губернии: «Мы, крестьяне, когда вышли из кре-
постного права, тогда господин наш Мусин-Пушкин дал нам
земельный надел в протяжении дальнего расстояния, а наше
селение обогнут своею землёю и садами, покосами и водопоя-
ми. а мы остаёмся, как в тисках: с южной стороны господская
земля, с северной — церковная земля, почему в этом отно-
шении нам, крестьянам, житьё очень трудное: 1) что нельзя
выгонять скот для пастьбы во время лета, 2) нельзя проехать
господскою землёю на свою землю для производства работ,
3) нет возможности прогнать скот на водопой». Кроме того,
«окружность господской земли до того стеснительна для на-
шего общества, что доходит до самых крестьянских дворов,
и теперь крестьяне... не имеют более свободной земли для
возведения построек».

Эта деревня, как и множество других, оказалась в полном
смысле в западне у своего помещика, который использовал
такое безвыходное положение крестьян, чтобы обеспечить
себя бесплатной рабочей силой.

Пожалуй, особенно ярко рассказывает об этих приё-
мах хозяйства при посредстве «отрезных» земель жалоба
крестьян-дарственников сельца Ружевщины, Симбирской
губернии. Они полушили в надел на 33 души 83 десятины.
В своём приговоре дарственники объясняют Государствен-
ной думе: «На этОхМ наделе нам жить положительно трудно.
Скотины мы держим только по одной лошади и по одной
корове и то только некоторые, потому что пасти нам не-
где, выпаска у нас своего пет, мы обществом снимали назад
тому 25 лет подножные кормы для нашего скота. Снимаем
и до настоящего времени у помещика нашего В. В. Быкова,
которому работаем за каждую корову выжинаем по 1 ’/ деся-
тины хозяйственной меры ржаного жнитва... Помещик наш
Быков несколько лет сряду не давал воды из родников, не
только скоту, но даже и нам, крестьянам, если кто придёт
за водой на родник, то помещик наш Быков отнимал вёдры
у баб, и многих женщин предавал суду, многим приходи-
лось сидеть в арестантском доме. Кто-либо из крестьян брал
у соседних помещиков земли в аренду или какой работы,
а поедут на посев поля или на работу, иногда приходилось
проходить или проезжать дорожками через землю г. Быкова,
то Быков сидел на дорогах и ворачивал с пути, и этим при-
теснял к своей дешёвой работе, а кто не соглашался на это,
того отдавал под суд, и этим же притеснял крестьян, чтобы
у него брали земли за большую цену. Например, у соседних
помещиков мужики берут землю 25 руб. круг, а у него, Быкова,
38 руб. крут и то такую ‘‘последнего качества”». Рассказывая
о приёмах, посредством которых помещики заставляли кре-
стьян работать на них за выгон скота, за проход, за воду,
крестьяне писали: «Объясняя о вышеизложенном, просим Го-
сударственную думу обратить внимание на наше бедственное
положение. Наделить нас, крестьян, землёю и освободить нас
от рабства помещичьего».

На такие чисто крепостнические методы эксплуатации по-
ступали многочисленные жалобы крестьян в Государственную
думу из Симбирской, Нижегородской, Владимирской, Смолен-
ской, Московской, Калужской, Тверской, Харьковской и дру-
гих губерний. Все в один голос жалуются на кабалу; отработки
и малоземелье, в которых крестьяне и видят причину своего
разорения и нищеты. Чтобы избавиться от такого бедствен-
ного положения, одни из них требуют возвращения отрезан-
ных земель; другие просят отчуждить и передать им земли
их помещика, которые окружают их поля; третьи пишут, что
им желательно бы получить в прибавку землю, которую они
давно арендуют у помещика. Для уничтожения внешней че-
респолосности, кроме того, крестьяне предлагают соединить
надельную землю в одну площадь, произвести обмен и замену’
смежных земель и новое их размежевание.

Бывшие помещичьи крестьяне Пермской губернии, зате-
рянные среди обширных латифундий уральских магнатов,
в своих заявлениях напоминают, что здесь как будто совсем
ещё не далеко ушли времена средневековья. Живя в лесах,
они жалуются, что «лесу на постройку7 нет, выгона для ско-
та не бывало. Крутом мы сжаты, точно железным кольцом,
лесами графа Строганова, которые тянутся на необозримые
пространства... Рыба в реках и озерах, грибы, ягоды, птица
и звери в лесах — казалось бы, всё это даётся богом для чело-
вечества, а не для помещиков, и, между прочим, почему-то всё
это человечеству не даётся, а владеет всем граф. За всё при-
ходится платить, а откуда же нам взять за всё столько денег?
Ведь мы только за один воздух не платим, а тут, кажется, нет
уже ничего такого, за что бы с нас не спрашивали денег; если
бы мы получали хорошие доходы, то с дохода и платить бы
легко, а то у многих из нас есть нечего, а приходится прежде
подумать о платеже, а потом уже о брюхе; при такой поста-
новке дела жить так далее нельзя*. Крестьяне просят выделить
из ближайших земель графа Строганова на каждую наличную
душу по 15-25 десятин удобной земли, разрешить в графских
лесах бесплатную пастьбу скота, сбор грибов, ягод, рыбную
ловлю, пчеловодство, звероловство, отпуск дров из валежни-
ка, хвороста и сучьев, сбор мха и виц для плетенья коробов,
а равно лыка и бересты для плетения лаптей. Петиции ураль-
ских крестьян как будто перекликаются с требованиями эпохи
крестьянских войн Средневековья.
Аналогичные требования предъявляли и государствен-
ные крестьяне в лесных районах Вологодской и Олонецкой
губерний. Они желали получить дополнительную нарезку’
от казны «до полного надела». Они требовали, «чтобы была
свобода в казенной даче, бесплатно пользоваться кольями,
жердями, дровами и строевым лесом для своей надобности»,
делать подсеки, выкуривать смолу и дёготь, «ходить с ружьём
и бить всякую дичь и зверя». И кроме того, крестьяне пишут:
«...не было бы пошлин по деловому мастерству: кузнечному,
мельничному, выделке колёс, сох, борон, саней и прочих изде-
лий». Северное крестьянство требовало свободы хозяйствен-
ного использования государственных лесов, свободы, пред-
принимательства. Оно предлагало организовать кредитные
и торговые товарищества, открыть склады земледельческих
орудий при волостных правлениях, отменить акциз на пред-
меты потребления. Хозяйственные мужички одновременно
требовали уменьшить наполовину расходы на содержание
земства, и в то же время они желали взять в свои руки зем-
ское хозяйство, «чтобы в уездном земском собрании было
2/3 крестьян». А в целях установления более строгих порядков
они предлагали «увеличить наказание за кражу; буйство, драку’
и другие проступки».

Удельные крестьяне лесных районов присоединяют свой
голос к требованию государственных крестьян о свободном
пользовании лесами. Однако у удельных крестьян есть свои
специфические нужды, сближающие их с крестьянами поме-
щичьими. Крестьяне московские, владимирские, костромские,
вятские, уфимские в один голос жалуются на удельное ведом-
ство, что оно отрезало у них земли, находившиеся в их старо-
давнем пользовании. Эти крестьяне не хотят верить тем исто-
рикам, которые утверждают, что удельное ведомство почти
нс производило отрезок у крестьян при реформе 1863 года.
Бывшие удельные крестьяне требуют вернуть им выгоны, ко-
торые ранее были в распоряжении их отцов и дедов. Они же-
лают получить бесплатно, в виде надела, те оброчные статьи,
которые образованы из их обрезных земель.

Чиншевики Правобережной Украины в своих заявлениях
рассказывают горестную историю о том, как они лишились
своих чиншевых участков и сервитутных пастбищ, как они
жаловались на своих помещиков «в разные судебные места
и ничего с богатым человеком сделать не могли». Волынские
чиншевики просили Думу возвратить им полевую и сено-
косную землю, которую отобрал у них известный сахарный
магнат Терещенко. Просили о возврате отнятых чиншевых
участков и подольские крестьяне. Рост капиталистического
земледелия в районах сахарной промышленности сопрово-
ждался обезземелением мелких производителей; для свекло-
сахарных плантаций нужна была дешёвая рабочая сила, сво-
бодная от земельных наделов. А переход сахарозаводчиков
к многопольным свекловичным севооборотам лишал крестьян
сервитутных выпасов.

В другой части страны башкиры-вотчинники Уфимской
и Оренбургской губерний писали о «наглом и обманном хи-
щении» их земель, они просили отменить законы, легализи-
рующие захват помещиками и кулаками их владений, и пре-
доставить им «права пользования и распоряжения вотчинной
землёй по нашему общественному усмотрению и согласию,
а не по указаниям чиновников», предоставить «свободу’ в рас-
поряжении земель».
Так из разных местностей страны крестьяне различных
исторических разрядов — бывшие помещичьи, государствен-
ные, удельные, дворовые, дарственники, чиншевики, башки-
ры-вотчинники, тептяри и т.д. — требовали сбросить остатки
крепостничества, убрать перегородки между разными разря-
дами крестьян, очистить землю, чтобы свободно строить хо-
зяйство в соответствии с экономическим развитием страны.
Читая все эти заявления крестьян, ясно видишь, как глубоко
прав был В. И. Ленин, когда говорил, что «ломка старого зем-
левладения, и помещичьего, и крестьянского, стала безуслов-
ной экономической необходимостью».

Обращаясь к Государственной думе, крестьяне надеялись,
что она удовлетворит все их нужды. Они наивно смотрели
на Думу как на власть, способную войти в рассмотрение их
бедственного положения и по каждой отдельной деревне вы-
нести конкретное решение.

Как же мыслило крестьянство, обращавшееся в Государ-
ственную думу, разрешить поставленные вопросы? Часть
крестьян находилась под влиянием либеральной буржуазии,
и их требования часто не выходили за рамки кадетских пред-
ложений отсудить часть помещичьих земель за выкуп. При-
ведём несколько примеров. «Программа, составленная Кузо-
винским волостным сходом Новоторжского уезда Тверской
губернии о деятельности представителей в Государственной
думе» требует увеличить крестьянские наделы нулём отчужде-
ния земли от помещиков «по справедливой цене посредством
выкупа», а казённые, удельные, церковные и монастырские
земли — бесплатно. Одновременно она предлагает разре-
шить свободный выход из общины и организовать помощь
от казны при расселении. Крестьяне Паршинского сельского
общества, Кологривского уезда, Костромской губернии, в сво-
ей петиции пишут: «Ввиду малоземелья необходимо отчужде-
ние земли от владельцев земель, находящихся около наших
селений, на справедливых условиях вознаграждения; земли
у владельцев весьма громадное количество, но продажи нс
производят». Крестьяне деревни Б. Маныпино, Юрьевского
уезда, той же губернии, добавляют к мнению своих земляко:
«...чтобы ценность при отчуждении частновладельческих зе-
мель по крайней мере не была установлена выше той, какая
существовала во время отмены крепостного права». При этом
они рассказывают, что за последние годы землевладельцы,
«почуяв приманку в поземельном банке», подняли цену на
землю более чем в 5-7 раз.

Соглашаясь на выкуп, многие крестьяне, однако, не склон-
ны были сами платить за землю. Так. например, Лазарце-
во-Скоропейное сельское общество, Ростовского уезда. Ярос-
лавской губернии, в своём приговоре просит дополнительно
наделить их покосами и лесом из земель соседнего владельца,
с тем чтобы деньги «по справедливой оценке уплачены бы
были за счёт государства.., а нас одних крестьян, — пишут
они, — за эту землю покорнейше просим избавить вновь от
тягостных платежей». Ярославцы, по-видимому, не понимали,
что помещичье государство в конечном счёте возьмет выкуп
с них же и не избавит их кадетская Дума «от тягостных плате-
жей». Так же плохо разобрались в условиях выкупа крестьяне
Старопосадского сельского общества, Соликамского уезда.
Пермской губернии. Они тоже хотели бы отнести платежи за
землю на счёт государства. При этом они предлагают «оценку
приобретаемой земли произвести при представительстве по
разному числу лиц со стороны государства, помещика и кре-
стьян». Пермяки нс учли, что при таком «представительстве»
помещики опять навяжут крестьянам свою волю, как это было
при падении крепостного права, и земельный вопрос будет
решаться не по-крестьянски, а по-помещичьи.

Как видно из этих документов, известная часть кре-
стьянства в 1905-1906 гг. писала свои приговоры под вли-
янием аграрной программы либеральной буржуазии. В том
же духе были приняты резолюции Всероссийским съездом
крестьян-старообрядцев в феврале 1906 г. о дополнительном
наделении землёй. Съезд происходил под руководством круп-
ных московских фабрикантов (Рябушинского и Ко). В резо-
люции этого съезда говорится, что отчуждение земель должно
происходить за плату «справедливую, умеренную и необре-
менительную для крестьян». Очевидно, речь идёт о зажиточ-
ных крестьянах, так как для бедняков всякая плата была бы
обременительна и несправедлива. Для оценки земли съезд
предлагал организовать местные комиссии, в составе которых
должно входить не менее половины крестьян, а другая поло-
вина — помещики. Этот съезд показывает, что либеральная
буржуазия пыталась и организационно оказать влияние на
крестьян и подчинить их своему руководству.

II

Если одна часть крестьян, надеясь на «милость» царя
и на обещанную им Думу, ждала от него удовлетворения своих
земельных нужд, то друтая часть крестьян решила сама добыть
себе землю и свободу революционным путём. Целыми селени-
ями, а иногда и волостями подымались крестьяне, чтобы рас-
правиться с соседними помещиками, разгромить их хозяйство.
Уже весной 1905 г. крестьянское движение, как известно,
охватило десятки уездов, превращаясь в некоторых из них
в бурные восстания. Крестьяне рубили помещичьи и казённые
леса, запахивали землю, травили посевы и луга землевладель-
цев, отказывались выходить на сельскохозяйственные работы
в экономиях, громили и жгли помещичьи усадьбы и нередко
оказывали вооружённое сопротивление отрядам полиции
и правительственных войск.

Борьба крестьян с помещиками во многих местах проис-
ходила под непосредственным руководством рабочих, прихо-
дивших с фабрик и заводов в родные деревни. Об этом говорят
многочисленные свидетельства современников и официаль-
ные документы царского правительства. Видный чиновник ми-
нистерства внутренних дел, посланный для расследования
аграрного движения в Центрально-Чернозёмных губерниях,
докладывал в министерство, что руководящим ядром движе-
ния здесь были «отхожие рабочие» и крестьяне, побывавшие
на шахтах, рудниках, на строительных работах. В Калужской
губернии земский начальник доносил губернатору, что в Тарус-
ском уезде возникли «бурные течения угрожающего характера»
с появлением в деревнях московских рабочих (с заводов Гужо-
на, Набгольца и др.) и серпуховских фабричных. Каширский
исправник рапортовал тульскому губернатору, что с приездом
на родину фабричных рабочих из Москвы деревня оказалась
враждебно настроенной по отношению к властям. Аналогич-
ные факты сообщали корреспонденты Вольно-Экономическо-
го общества из Ярославской, Владимирской, Тверской, Туль-
ской, Рязанской. Костромской, Харьковской и других губерний.

Бастовавшие в городах рабочие несли в деревню лозунги ре-
волюционной борьбы. Известное обращение ЦК РСДРП к кре-
стьянам призывало их присоединиться к восстанию рабочих,
бороться с царизмом за созыв всенародного Учредительного
собрания. Третий съезд социал-демократической рабочей пар-
тии постановил энергично поддержать революционную борьбу
крестьянства, вплоть до конфискации помещичьих, казенных,
церковных, монастырских и удельных земель. Партия пролета-
риата толкала вперёд революционно-демократическое движение
крестьянства. Губернские и окружные комитеты РСДРП в отдель-
ных местностях организовали революционные элементы кре-
стьянства и вели их к восстанию, на поддержку рабочего класса.

За три года революции выступления крестьянства охвати-
ли почти всю европейскую часть страны. Разновременно в той
или иной форме они имели место в 412 уездах из 501, то есть
в 82 % уездов. Миллионы крестьян шли на борьбу с помещи-
ками. Однако движение, в зависимости от подчинения капи-
тализмом сельского хозяйства и наличия остатков крепостни-
чества в деревне, получило далеко не одинаковое развитие по
различным районам страны.

Чтобы установить особенности форм и интенсивность
борьбы крестьян с помещиками по отдельным местностям
страны, надо прежде всего сделать порайонную сводку кре-
стьянских выступлений. Такие сводки известны в литерату-
ре: они опубликованы по географическим районам, которые
были составлены старой административной статистикой пу-
тём группировки губерний. Однако для порайонного изучения
аграрных отношений конца XIX и начала XX в. правильнее
взять за основу те аграрно-экономические районы, которые
установлены В. И. Лениным при исследовании развития капи-
тализма в России.
Своеобразное переплетение остатков крепостничества
с нарастающим подчинением капитализмом различных сто-
рон сельского хозяйства даёт объяснение и особенностям
крестьянского движения по районам. В четырёх районах
борьба крестьян с помещиками происходила с наибольшей
силой и остротой.

Это прежде всего три района с наиболее развитым капи-
талистическим земледелием и четвёртый район с наиболь-
шими остатками крепостничества. Первое место по силе
крестьянского движения занимает Прибалтика. Здесь в 1905 г.
помещичьи латифундии составляли самый высокий процент
(56 %). Однако в то же время помещичье землевладение здесь
в значительной мере сделалось базой крупного капиталисти-
ческого производства юнкерского типа и арендным фондом
капиталистических фермеров. В стране, пожалуй, не было
другого района со столь значительными кадрами организо-
ванных сельских пролетариев. Здесь революционная борьба
происходила наиболее организованно, в типичных формах
стачек сельскохозяйственных рабочих. Затем борьба перерос-
ла в вооружённое восстание, охватившее почти весь район
и сопровождавшееся осадой и разгромом баронских имений.

Второе место по размаху7 крестьянского движения зани-
мает район капиталистического свеклосахарного хозяйства.
В этом районе был самый высокий процент разорённых, ма-
лоземельных, безлошадных и бескоровных хозяйств, наибо-
лее низкая заработная плата и самая высокая цена на землю.
Наиболее распространённой формой борьбы с помещиками
в этом районе также были забастовки сельскохозяйственных
рабочих. Однако здесь большинство рабочих — мелкие кре-
стьяне, связанные ничтожным наделом, сервитутами, длитель-
ной арендой парцеллярных участков. Всё это отразилось на
характере и формах крестьянского движения. Наряду со стач-
ками происходит напряженная борьба вокруг пастбищ и лес-
ных сервитутов, выразившаяся в массовых потравах, в пастьбе
крестьянского скота на помещичьих землях и в порубках леса.

В районе торгового зернового хозяйства роль забастовки
в аграрном движении несколько падает сравнительно с выше-
названными районами, вероятно, потому, что здесь большая
доля работ выполняется пришлыми рабочими. Существенное
значение в этом районе приобретает борьба за расширение
крестьянских запашек путём непосредственного захвата по-
мещичьих земель, путём снижения арендных цен и вообще
облегчения условий аренды.

Центральный район, сохранивший в наибольшей сте-
пени пережитки крепостничества по разнообразию форм
крестьянского движения, близко подходит к двум указанным
районам. Однако слабое развитие капитализма, ведение круп-
ного хозяйства системой отработок привели к тому, что здесь
забастовки сельскохозяйственных рабочих уже не имели та-
кого значения, как в районах высокоразвитого капитализма.
По ожесточённости борьбы крестьян с помещиками этот
район занимает особое место. Нигде крестьяне не были так
придавлены отработками, выкупными платежами, высокими
арендными ценами, нигде крестьяне нс были так разорены
своими «господами», как в этом «оскудевшем» районе. Нигде
не накопилось столько жгучей ненависти у крестьян к поме-
щикам, как в обнищавшей и голодной деревне земледельче-
ского центра страны. Поэтому борьба с помещиками здесь
была особенно упорна и ожесточённа. Она была направлена
на то, чтобы уничтожить помещичье хозяйство, а огнём по-
жарищ изгнать помещиков с земли. На этот район приходит-
ся третья часть помещичьих имений, пострадавших по всей
России от крестьянского движения, в то время как помещичьи
латифундии составляют меньше одной десятой.

Остальные районы по силе и интенсивности крестьянско-
го движения значительно уступают перечисленным. Впрочем,
следует отметить большое распространение забастовок и по-
рубок леса в западном районе. Однако порубки леса являются
наиболее характерной формой выступления крестьян против
помещиков в районе торгового льноводства.

Интересно отметить, что местности, менее затронутые
аграрным движением, дали в Государственную думу 1-го со-
зыва больше заявлений и ходатайств от сельских сходов, чем
районы острого и бурного крестьянского движения.

В районах (кроме центрального) слабого развития капи-
тализма в сельском хозяйстве, особенно в северных районах,
заявления крестьян лосят сравнительно умеренный, «мирный»
характер. Это преимущественно жалобы на тяжёлое положе-
ние, прошения об удовлетворении местных нужд.

В районах, в которых капитализм глубже и шире охватил
экономику деревни, крестьяне говорят о своих нуждах в более
резкой форме. Они больше требуют, чем ходатайствуют; их
требования чаще носят общеполитический характер.

Общим показателем силы крестьянского движения по
районам может служить приведённый в таблице «индекс ин-
тенсивности движения». Он в известной степени иллюстри-
рует теоретическое положение о зависимости крестьянского
движения от общественно-экономических условии района.
Однако, как и всякий статистически выведенный показатель,
приведённый индекс несёт в себе недостатки механического
счёта. Чтобы дополнить в экономическом отношении этот
показатель, можно использовать попытки министерства вну-
тренних дел подсчитать тот убыток, который понесли поме-
щики от крестьянских выступлений.

По требованию помещиков в 1905 г. при Государственном
совете было организовано «Особое совещание об оказании
помощи пострадавшим во время аграрных беспорядков».
Это совещание собрало через министерство внутренних
дел сведения об убытках помещиков. В Центральном госу-
дарственном историческом архиве в Ленинграде, в фонде
Государственного совета, имеются две справки об убытках,
составленные в начале 1906 года. Одна справка даёт под-
счёты по НО уездам 20 губерний в общей сумме убытков
31 312 865 рублей. Другая справка по 24 губерниям (без уез-
дов) указывает 1857 пострадавших усадеб с общим убытком
3 5651 542 рубля. При этом чисто пострадавших усадеб не
показано по Орловской и Смоленской губерниям. По Туль-
ской. Саратовской и Харьковской губерниям указывается, что
собираются дополнительные сведения, которых, однако, мне
не удалось найти. Взяв за основу поуездную справку и допол-
нив её данными по Таврической, Лифляндской. Курляндской
и Харьковской губерниям из второй справки, мы получим
общую сумму убытков по 179 уездам в 41 295 109 рублей.
Сама по себе сумма не имеет существенного значения, важнее
сравнить убытки по районам. Чтобы получить сопоставимые
величины, мы вычислили по каждому району размеры убыт-
ков в среднем на тысячу' десятин помещичьих латифундий.
Получились интересные цифры. Оказывается, прибалтийские
бароны понесли убыток от крестьянского движения 1905 г.
в расчёте на одну тысячу десятин крупных имений 3 тыс. руб.,
крепостники центральной полосы — 1612 руб., в районе зер-
нового капиталистического хозяйства — 1226 руб. и в районе
свеклосахарного хозяйства — 584 рубля. По последнему рай-
ону данные неполные: в них отсутствуют губернии Правобе-
режной! Украины. В остальных районах убытки выражаются
лишь десятками рублей на тысячу десятин.

Несмотря на неполноту7, все же в общем приведённые
подсчёты дают характерную иллюстрацию к порайонной та-
блице, в известной мерс подтверждая общий показатель ин-
тенсивности крестьянского движения. В приведённую выше
краткую характеристику7 крестьянского движения по районам
не вошло Закавказье.

Порайонное рассмотрение крестьянского движения даёт
возможность сделать следующий вывод: чем острее проти-
воречие между капитализмом и остатками крепостничества,
тем ожесточённее борьба крестьян с помещиками; чем шире
развитие капитализма в сельском хозяйстве и чем больше
пережитков крепостничества в деревне, тем шире размах
революционных выступлений крестьян и тем более бурный
характер принимают эти выступления.

Ill

Реакционно-помещичьи крути пытались изобразить кре-
стьянское движение просто как «грабёж» и «разбой». В сущ-
ности, так же, только в более мягких выражениях, характе-
ризовали движение либерально-буржуазные литераторы. Так,
например, известный «меныпевиствующий кадет» Прокопович
писал, что движение в основном имело целью «удовлетворе-
ние непосредственной материальной нужды крестьян путём
захвата чужого имущества», или в другом месте: «Это был бунт
людей, решивших прибегнуть к насилию, чтобы достать хлеба
и дров». Изучая документы 1905-1906 гг., мы должны со всей
категоричностью отвергнуть этот поклёп на крестьянство: это
была борьба крестьянства с классом помещиков; она была
направлена на то, чтобы ликвидировать остатки крепостни-
чества, уничтожить помещичье землевладение, изгнать поме-
щиков из деревни, лишить их возможности эксплуатировать
крестьян. Когда крестьяне громили и сжигали дворянские
усадьбы, они сами говорили: «Разорим насиженные гнёзда
помещиков, они больше сюда нс возвратятся и хозяйствовать
не будут». В этом суть дела — освободить землю, чтобы было
«жить свободнее». Крестьянское движение было революци-
ей деревенских масс. Оно имело не только экономический,
но и политический характер. Пусть движение поднялось
стихийно, пусть в движении была «масса темноты, бессозна-
тельности», тем не менее никогда до тех пор не подымалось
в крестьянстве так высоко политическое сознание, как в годы
первой русской революции. Деревня не только разбирала по-
мещичий хлеб и запахивала землю: в борьбе с помещиками
она шла к восстанию с широкими политическими требова-
ниями буржуазно-демократической революции.

Крестьянское движение не было одиноким или изолиро-
ванным: оно подымалось вслед за революционной борьбой
рабочих в городах и под руководством рабочего класса. Под-
держивая крестьянские выступления, пролетариат и его пар-
тия вносили в стихийное движение крестьян сознательную
политическую мысль. В обращении ЦК РСДРП «К деревен-
ской интеллигенции» последняя призывалась «научить кре-
стьянскую массу ценить лозунг всеобщего, равного, прямого
и тайного избирательного права», бороться за созыв Учреди-
тельного собрания, за немедленное прекращение войны, го-
товиться к вооружённому восстанию. Призывая пролетариат
и крестьянство утлублять и толкать вперёд крестьянскую рево-
люцию, В. И. Ленин выставил в качестве программного лозун-
га «немедленный захват земель самими крестьянами, сейчас
же на месте, т.е. именно революционными крестьянскими ко-
митетами, с тем чтобы крестьяне же сами и распоряжались
этими захваченными землями впредь до созыва всенарод-
ного Учредительного собрания. Организация крестьянских
комитетов для проведения революционно-демократических
преобразований в деревне была предусмотрена ещё II съез-
дом РСДРП. В качестве практического лозунга революции
она снова была выдвинута III съездом РСДРП. Местными ор-
ганизациями социал-демократической рабочей партии в ряде
губерний создавались волостные и сельские крестьянские ко-
митеты: в Саратовской, Нижегородской, Тверской, Минской,
Черниговской, Херсонской и других. Через эти комитеты,
конференции, митинги, прокламации и воззвания револю-
ционный пролетариат подымал и развивал политическое
сознание деревенских масс.

Значительное влияние на политическую организацию
деревни оказал также Крестьянский союз. Несмотря на ли-
берально-народнические тенденции его руководящих кругов
и большую роль в нём зажиточно-кулацких элементов, союз
всё же расширял размах политического движения крестьян-
ства. Причём разорённые массы деревни в борьбе с помещи-
ками оказывались значительно более революционными, чем
руководство союза.

Крестьянское движение на местах начиналось с того, что
голодные и разорённые крестьяне данной деревни видели
безвыходность своего положения, эксплуатацию и гнёт «сво-
его» помещика, своё безземелье при наличии рядом лежащих
латифундий. Однако в процессе борьбы и в особенности при
столкновениях с полицией и войсками они неизбежно начи-
нали понимать, что суть дела — не только в их малоземелье
и не во взаимоотношениях данной деревни со своим поме-
щиком, а в общем политическом положении страны. И это
сознание с каждым месяцем революции распространялось
шире, оно захватывало всё более широкие круги крестьян-
ства и наполняло всё движение новым содержанием. Вот,
например, что сообщал корреспондент Вольно-Экономиче-
ского общества о крестьянском движении в Псковском уезде:
«Вызвано движение недовольством устарелыми, негодными
законами, при которых стало жить нельзя. Говорю — нель-
зя: я сам крестьянин-земледелец, я знаю крестьянство, я —
бедный крестьянин, и эта бедность более от наших дурных
законов и порядков. Хорошо жить у нас плуту да мазурику,
лентяю, а доброму тяжелее гораздо... Как бы ни мало зем-
ли, но движение более произошло у нас не от малоземелья,
а прямо дурной порядок наших властей, начиная с волост-
ного писаря и кончая исправником». Этот крестьянин, как
мы видим, поднялся до общего политического понимания
положения в стране. «Дурной порядок наших властей» — вот
в чём он видит корень бедности и разорения. Однако, хотя
кругозор этого крестьянина вырвался из узкой ограничен-
ности своей деревни, он ещё не идёт дальше исправника.
А вот крестьяне деревни Неверова, Владимирской губернии,
требовали ответственности перед народом всех чиновников,
«начиная с волостного писаря до министра включительно».
Деревня требовала демократизации государственного управ-
ления. Корреспондент Вольно-Экономического общества из
Островского уезда. Псковской губернии, так писал о причинах
крестьянского движения в своей местности: «Очень многие
недовольны ведением дел дворянства, ставшего на главных
постах — по судебным делам, по делам лесного ведомства,
в управах, банках, казначействах. Обидят нас, — говорит на-
селение, — иди, жалуйся опять дворянину, а крестьянина на
таких постах ни одного нет, а потому нашим жалобам места
нет». Здесь, как видим, высказывается уже классово-политиче-
ский мотив крестьянского движения. Крестьяне недовольны
тем, что власть и государственный аппарат находятся в руках
помещиков, они желают, чтобы крестьяне были на государ-
ственных постах. Крестьянство теряло веру в правительство,
оно видело, что не может от него добиться улучшения своего
положения. Об этом прямо заявляется в приговорах, послан-
ных в Государственную думу. Волынские крестьяне, например,
писали: «Обещанию правительства “позаботиться об улучше-
нии условий крестьянского землепользования" мы не верим:
оно не исполнит его, как нс исполняло своих обещаний по
отношению к крестьянству и прежде».

К такому же выводу пришли и костромские крестьяне:
«Много говорилось и писалось в газетах об улучшении кре-
стьянского быта и землепользования, но всё тщетно, прави-
тельство старалось это сделать только па бумаге, а не на деле.
Оно многие годы тешило крестьян этим улучшением, как ма-
чеха пасынка. И вполне естественно, что уфимские крестьяне
решили: “Нет больше доверия правительству и его нынешнему7
министерству. Довольно глумления — нам нужен свет”».

Приведённые документы не представляют исключения.
Крестьянское движение во многих местах было направлено
нс только против помещиков, но и против правительства,
против самой системы государственного управления. В глазах
многих крестьян правительство было виновником бедствий
народа и неудач войны с Японией.

Крестьяне деревни Мухина, Палеховской волости, Влади-
мирской губернии, требуют: «Настоящее правительство долж-
но быть уничтожено и выбрано такое, которое действительно
заботилось бы о благосостоянии русского народа, а не о сво-
ей только личной пользе. И тогда, когда мы окрепнем и со-
знаем пользу нашего правления, мы не пощадим себя тогда
нигде, где потребуется, будем стоять грудью за матушку Роди-
ну7 до последней капли крови. Военный крах раскрывал глаза
крестьянам на несовместимость самодержавия с интересами
народа. Он вызывал возмущение против той государствен-
ной системы, за которую проливалась кровь. Крестьяне гото-
вы были отдать жизнь за свою родную землю, но не за пра-
вительство царя и помещиков. Крестьяне деревни Зименок,
Нижегородского уезда, в своёхМ приговоре заявляли: «Мы нс
имеем желания и не обязаны защищать интересы богачей
и откажемся поставлять своих детей на военную службу».

В приведённых словах слышится голос крестьян-рево-
люционеров, которые уже не ограничиваются политической
демонстрацией, а готовятся вступить на путь активной борьбы
с царизмом. От отказа защищать монархию совсем недалеко
до её полного отрицания. Кое-где уже раздаются в деревне
голоса: «Мы нс хотим самодержавия, а желаем, чтобы государ-
ством управлял народ. Правда, это говорили передовые кре-
стьяне Каширского уезда, Тульской губернии, поработавшие
на московских фабриках, побывавшие на Дальнем Востоке,
но они были нс одиноки.

В массе же деревня всё ещё верила в царя, верила и тогда,
когда громила помещичьи усадьбы. Даже в приведённом выше
требовании владимирских крестьян о смене правительства
они предлагают Думе настойчиво добиваться этого «до тех
пор. пока согласится... государь-император». В деревне живуча
была легенда о добром царе, который был опутан злыми ми-
нистрами, и, как это ни странно с первого взгляда. Крестьян-
ский союз и его местные организации не только не решались
бороться с этой легендой, но и поддерживали её. Так, напри-
мер, в обращении четырёх волостей Московской и Тверской
губерний в бюро Всероссийского крестьянского союза прямо
утверждалось о крестьянине, что будто бы «без царя он жить
не может». Так же, по-видимому, думало и само руководство
союза. Когда на 1 съезде Крестьянского союза представитель
социал-демократической партии внёс резолюцию о демокра-
тической республике, она была отклонена съездом.

Несмотря на то что крестьянство в массе ещё не решалось
идти в своих политических требованиях до свержения монар-
хии и установления республики, тем не менее лозунг всеоб-
щего, прямого и равного избирательного права при тайном
голосовании встречается в многочисленных крестьянских
приговорах и заявлениях.
Когда был объявлен закон 6 августа 1905 г. о созыве Госу-
дарственной думы. деревня встретила его решительным про-
тестом. Не удовлетворил передовые слои деревни и манифест
17 октября 1905 года. В Архиве совета министров за 1905 г.
мы встречаем немало крестьянских заявлений и телеграмм,
которые выражали возмущение булыгинской Думой, требо-
вали созыва Учредительного собрания и введения демокра-
тического избирательного права. Приведём лишь несколько
подобных документов.

Казаки и крестьяне села Подынца, Прилукского уезда,
Полтавской губернии, заявляли, что при установленном по-
рядке выборов «народ бедный обойдён и его голоса в Госу-
дарственной думе не услышат. Самарские крестьяне, обсуждая
положение о выборах, также пришли к выводу, что в Государ-
ственной думе «бессомненно займут самое широкое право
представители от землевладельцев: дворян, купцов, мещан
и крестьян (землевладельцев). Тогда будет не народное уч-
реждение, а буржуазное и народный голос останется гласом
вопиющего в пустыне». При этом они ссылаются на опыт вы-
боров в земства, в которых также верховодят дворяне и круп-
ные землевладельцы.

Рязанские крестьяне в ряде сельских приговоров считают:
«Необходимо, чтобы государством управляли не чиновники,
а выборные от всего народа, которые знают народные нужды
и как им помочь. Объявленное в августе положение о Государ-
ственной думе этого не даёт, выборы в эту Думу производятся
неправильно, обставляя таким стеснением, что трудно попасть
в Думу’ лучшим людям. Власть по-прежнему остаётся в руках
чиновников, и от такой Думы пользы для народа не получится».
При такой оценке выборов в Государственную думу, есте-
ственно, возникала мысль о бесполезности Думы для народа
и о нецелесообразности участия в выборах. Так именно и ре-
шили крестьяне-мастеровые некоторых местностей Урала.
Вот, например, приговор сельского схода мастеровых Вый-
ско-Никольской волости (Нижний Тагил), Пермской губер-
нии: «Имея в виду предстоящие выборы в Государственную
думу, сельский сход пришёл к такому заключению, что вы-
боры в эту Думу, согласно положения о выборах от 6 авгу-
ста 1905 г. и высочайшего манифеста от 17 октября, только
что нам объявленного, не могут служить на благо народа
и не приведут к умиротворению России, а потому от участия
в выборах отказываемся впредь до установления выборов
на основании прямого, равного и тайного избирательного
права».

Факты борьбы с булыгинской Думой и отрицательное
отношение к манифесту7 17 октября являются показателем
большого политического роста деревни.

Необходимо также отметить, что и виттевская Дума нс
удовлетворяла передовые слои деревни. Так, например, в мар-
те 1906 г., обсуждая новое положение о выборах, нижегород-
ские крестьяне в приговоре Николаевского волостного схода
писали: «А что это за Дума... от нашей губернии 90 выбор-
щиков, а из них попадут в Думу только 6, а нас-то, крестьян,
будет меньше и то людей богатых... Вот и стали мы думать:
принесёт ли нам пользу такая Дума, куда попадут только люди
с большим карманом: торговцы, крупные землевладельцы, свя-
щенники, дворяне, но не мы же бедные люди. Что же нам
ждать от этих людей? Ничего!»
Как показывает этот документ, передовые слои деревни
понимали, что цензовые условия участия в выборах, приви-
легированное право помещиков, многостепенность выборов
не могут обеспечить представительство в Думе интересов кре-
стьянской массы. Однако наряду с этим большинство кре-
стьян всё же предполагало, что Дума может удовлетворить
их требования и способна даже на решительные действия.
В Думу крестьяне посылали свои приговоры и просьбы, по-
сылали даже те крестьяне, которые считали, что им ждать
нечего от «людей с большим карманом». Одни обращавшиеся
в Думу крестьяне просили, другие — настаивали, чтобы она
выполнила их требования. В некоторых заявлениях крестья-
не обещали свою поддержку: Например, тептяри Самарской
губернии писали в Думу: «Единственная надежда на вас, не
расходитесь, не уступайте людям, не хотящим блага народа,
будьте тверды, добивайтесь для народа прав и земли, мы вас
здесь поддержим». Одновременно они выражали свою соли-
дарность с думской трудовой группой. Рязанские крестьяне
писали в Думу тоже, что «трудовая группа наиболее подходит
к требованиям трудящегося народа». Однако они всё же пони-
мали, что трудовики-крестьяне не в состоянии выполнить их
пожелания: «Но вас, крестьянских и рабочих выборных, в те-
перешней Думе мало, и вы поэтому' не в состоянии успешно
решить то. что требует народ».

В приговорах, посланных в Совет министров и в Госу-
дарственную думу, крестьяне, требуя демократического из-
бирательного права, настаивали на созыве Учредительного
собрания, выбранного самим народом. Оно должно было сме-
нить прошивший режим самодержавия новым общественным
строем. Новгородские крестьяне, считая, что в Государствен-
ной думе «большинство будут капиталисты», требовали в сво-
ём заявлении в Совет министров «вместо Государственной
думы установить Учредительное собрание, куда лица будут
выбраны на основе всеобщего равного и тайного избиратель-
ного права. От такого собрания мы ждём, что оно выработает
основные законы о постоянном народном представительстве
и изменит существующие порядки и законы». В том же духе
писали в своём приговоре и вятские крестьяне. Желая «оте-
чество освободить от непорядка», они требовали, «чтобы го-
сударство управлялось выборными от народа, чтобы без их
спроса в наш карман не залезали, чтобы были установлены
такие законы, которые народу желательны». Для установле-
ния «основных законов должно быть созвано Учредительное
собрание на началах всеобщей, прямой, равной и тайной
подачи голосов».

Настаивая на созыве Учредительного собрания, крестья-
не считали, что верховное законодательное учреждение
должно быть органом, представляющим трудящиеся массы,
в нём должно быть «больше выборных от трудового народа»,
«больше доверенных от рабочего люда», избранных «из сре-
ды бедняков». Этими выражениями подчёркивался тот рабо-
че-крестьянский характер, который нередко хотела придать
высшему органу страны разорённая деревня. В этих видах
в некоторых приговорах крестьяне настаивают, чтобы выбо-
ры в Учредительное собрание на местах были организованы
крестьянскими комитетами, а не начальством. Борьба за на-
родное Учредительное собрание и всеобщее избирательное
право вслед за земельным вопросом — наиболее важное звено
крестьянской революции; в этом требовании (наряду с требо-
ванием конфискации и национализации земли) она наиболее
тесно смыкалась с революционной борьбой пролетариата за
свержение помсщечье-крестьянского режима.

В ходе революции крестьянство выступало с широкими
политическими требованиями. Крестьянский союз пытался
формулировать эти требования в развёрнутую программу.
Однако союз не выражал полностью интересов разорённых
масс деревни. В этом отношении наиболее интересны те по-
литические требования, которые обсуждались и принимались
в низах — в волостях и сёлах — самой деревенской массой;
они являются непосредственным результатом и показателем
политического роста масс. Для характеристики политических
резолюций сельских собраний сошлюсь на «Постановление
совещательного собрания о своих нуждах крестьян села Чи-
риково, Боцмано-Ивановской области, Балашовского уезда,
Саратовской губернии». Единогласно принятые требования
крестьян в основном сводятся к следующим пунктам.

1.	Передача земли в руки трудящихся масс.

2.	Немедленный созыв Учредительного собрания на ос-
нове всеобщего прямого и тайного избирательного права,
без различия национальности, имущества и вероисповедания.

3.	Отмена прямых и косвенных налогов и замена их про-
грессивным подоходным налогом.

4.	Свобода слова, печати, собраний и союзов.

5.	Неприкосновенность личности и жилищ.

б.	Прекращение войны с Японией, уничтожение постоян-
ной армии и замена её всеобщим ополчением.
7.	Отделение церкви от государства.

8.	Всеобщее обязательное образование за счёт государства
и увеличение средств учебным заведениям.

9.	Упразднение полиции и замена её по усмотрению Уч-
редительного собрания.

10.	Равенство перед законом, отмена сословий и приви-
легий.

11.	Передача в распоряжение Учредительного собрания
фабрик, заводов и железных дорог.

Нетрудно заметить, что приведённые пункты, кроме пер-
вого и последнего, совпадают с программой-минимум, при-
нятой II съездом РСДРП. Во многих крестьянских резолю-
циях отдельные требования формулированы по-иному, так.
как понимала их сама деревня. Например, крестьяне деревни
Кузнсчихи. Вологодской губернии, своё требование демокра-
тизации государственного строя выражают такой формулой:
«Законы должны устанавливать выборные, а нс министры
и чиновники». Крестьяне села Гарнаша, Суджанского уезда,
Курской губернии, введение прогрессивного налога форму-
лируют так: «Чтобы подать с богатых больше брали, с бед-
ных меньше, а у кого только-только на прокормление хвата-
ет, от податей освободить». Относительно армии крестьяне
села Краткова, Симбирской губернии, требуют: «Немедленно
возвратить войска с Дальнего Востока. При аграрных беспо-
рядках солдаты не должны стрелять в крестьян». Украинские
крестьяне Зсньковского уезда требуют «бесплатного общего
обучения на родном языке». Часто крестьяне считают необ-
ходимым упразднить нс только полицию, но также земских
начальников и губернаторов. В целях установления равно-
правия союз жителей Горошинской волости, Полтавской
губернии требует: «Сословия уничтожить, ввести всеобщее
гражданство». В таком же духе писали иногородние жители
станицы Вознесенской, Кубанской области: «Желаем, чтобы
между всем народонаселением в России не было никакого
различия в звании, как то: казак, крестьянин, мещанин, купец
и дворянин. Они были бы все граждане».

Требуя отмены выкупных платежей, крестьяне настаивали
на том, чтобы прекратить выплату их немедленно, не ожидая
1 января 1907 г., как решало царское правительство. В мест-
ном самоуправлении крестьяне считают необходимым приме-
нить также всеобщее, прямое и равное избирательное право;
волостное самоуправление должно охватывать всё население.

Я не имею в виду исчерпать всё разнообразие местных
крестьянских решений. Нельзя не упомянуть, что, принимая
подобные решения, крестьяне не всегда ясно представляли
себе политическую ситуацию. Их резолюции нередко отра-
жали колебания между противоречивыми и даже непримири-
мыми подчас положениями. Например, в упомянутом выше
постановлении крестьян села Чириково требуется передача
земли трудящимся, а фабрик и заводов — в распоряжение Уч-
редительного собрания, и в то же время говорится, что при
выполнении этих требований крестьяне «совместно должны
работать с правящими классами на общее благо России».

Многие крестьяне ещё не понимали, что осуществление
их политических требований может быть достигнуто только
революционным свержением правящих классов, а не совмест-
ной работой с ними. В этом отношении не помог деревне
найти правильную политическую линию и Крестьянский
союз, поскольку7 он сам находился под влиянием либеральных
и буржуазно-народнических элементов.

Несмотря на это, в общем крестьянство при всех его ко-
лебаниях шло под знаменем широких революционно-демо-
кратических требований, которые были в основном созвучны
с революционной борьбой пролетариата.

Решение вопроса о земле я выделил из предшествующего
изложения, так как оно занимает особое положение во всём
революционном движении крестьян. Сейчас я на нем оста-
новлюсь более подробно.

По аграрному вопросу, который, по выражению В. И. Ле-
нина, «составляет основу буржуазной революции в России»,
передовая часть крестьянства выставила наиболее решитель-
ные требования. Она не ограничивалась «дополнительным
наделением», а требовала передачи всей земли трудовому
народу. Крестьяне считают, что земля должна принадлежать
тем, кто трудится на ней, кто обрабатывает её личным трудом.
Дчя осуществления этого принципа частная собственность
на землю должна быть отменена и земля должна быть обра-
щена в общественную собственность всего народа, то есть
национализирована. В приговоре схода крестьян Середин-
ской волости. Волоколамского уезда, эта мысль выражена так:
«Необходимо уничтожить частную собственность на землю
и передать все частновладельческие, казённые, удельные, мо-
настырские церковные земли в распоряжение всего народа».
Крестьяне села Елховки, Нижегородской губернии, на своём
сельском сходе решили: «...добиваться, чтобы земля стала об-
щим достоянием всех трудящихся, чтобы каждый имел воз-
можность взят!» земли столько, сколько может обработать со
своей семьёй, без найма рабочих... Для обеспечения крестьян
землёю взять земли, принадлежащие казне, уделу, монастырям,
частным владельцам, а в особенности помещикам».

При обращении земли в общественную собственность
должна быть запрещена купля-продажа земли. Ивановский во-
лостной сход Данковского уезда, Рязанской губернии, в своём
постановлении говорит: «Земля не должна быть вещью, кото-
рой можно торговать; она должна быть общая — народная,
чтобы к ней каждый имел доступ, чтобы каждый мог прило-
жить свой труд и жить от неё».

Своеобразную формулировку идее национализации земли
придают «иногородние» жители станицы Вознесенской, Ла-
бинского отдела, Кубанской области. Они пишут’: «Мы желаем,
чтобы вся земля в России была отобрана в общий юрт и разде-
лена на души всем по равному количеству». Таким требованием
они добивались, чтобы поставить «иногороднее» крестьянство
казачьих областей в равное положение с казачеством, уничто-
жить крупное землевладение и всю землю пустить в развёрстку:

В некоторых приговорах, как, например, в приговоре Пря-
мухинского волостного схода, Тверской губернии, крестьяне
прямо говорят, что земля должна быть обращена в «собствен-
ность государства для равномерного распределения между
крестьянами и всеми желающими заниматься земледельче-
ским трудом».
Таким образом, основой решения земельного вопроса
в приведённых приговорах крестьяне считают национализа-
цию земли. Как бы ни формулировали они свои требования:
«земля — трудящимся», «собственность народа», «общая соб-
ственность», «общее достояние», «общий юрт», «собственность
государства», — экономический и политический смысл реше-
ний остаётся в общем одним и тем же: он сводится к нацио-
нализации земли, которая давала возможность наиболее ре-
шительно смести все остатки крепостничества, ликвидировать
помещичье землевладение, разгородить все земли и открыть
свободный доступ ко всей земле. Об этом мечтали поколе-
ния крестьян, за это боролись они многими десятилетиями.
И вполне естественно, что идея освобождения земли двигала
и вдохновляла революционное движение крестьян. С этим
же требованием национализации земли, как показал Ленин,
пришли крестьянские представители в Государственную думу
и старались отстаивать её независимо от того, в какой партии
они числились.

Крестьянские приговоры в решении земельного вопроса
предусматривают также и условия пользования национали-
зированной землёй. Они требуют: «Пусть землёй пользуется
тот, кто сам личным трудом обрабатывает её, сколько каж-
дый может обработать без применения наёмного труда», или
«Сколько необходимо для пропитания себя и своей семьи».
При этом крестьяне иногда требуют, чтобы землепользование
было «уравнительно для всего населения, чтобы земля была
«равномерно» или «поровну» распределена между’ желающи-
ми заниматься земледельческим трудом. Конечно, подобные
требования были продиктованы народническими иллюзиями
мелкобуржуазного социализма. Но в то же время идея «урав-
нительности» была, как говорил Ленин, лозунгом «разгрома
крепостнических латифундий», и в глазах крестьян она слу-
жила «знаменем самой решительной борьбы против старой,
крепостнической России».

Как же взять землю у помещиков: с выкупом или без выку-
па? Ждать ли, когда землевладельцы «по закону» отдадут1 свои
поместья, или революционным восстанием отобрать всю зем-
лю в распоряжение народа? Эти вопросы горячо обсуждались
на обоих съездах Крестьянского союза. Среди собравшихся
делегатов оказалось немало сторонников мирного решения
земельных дел, которые настаивали на частичном выкупе зе-
мель. Они предлагали родовые имения отобрать без выкупа,
а за купленные земли уплатить. В речах сторонников выкупа
явственно слышался голос крупного хозяина, крестьянина-ку-
лака, у которого было немало своей купленной земли. Напри-
мер. один участник съезда говорил: «Частные земли нужно
различать; они имеются не только у помещиков, но и у кре-
стьян. Одним земля досталась даром или же за бесценок, а дру-
гие купили землю за свои кровные, трудовые деньги, может
быть, только вчера. Нужно дать за землю скромное возна-
граждение». Другой крестьянин ему вторил: «Один 30 лет тому1
назад купил землю, он успел с нее выручиться, а другой купил
всего 3 года, он ещё не успел своих денег выручить». Это
говорил крепкий хозяин, который знал цену7 деньгам и цену
земли. Он, конечно, не хотел терять на революции, а желал
завести ещё более крепкое хозяйство.

Бедняцкая масса деревни нс могла не понимать, что выкуп
земли для неё — петля. Если придётся платить за землю, то,
конечно, беднота опять останется без земли и в кабале. Было
также ясно, что добиться мирным путём конфискации земли
невозможно. Вопрос об отчуждении земли тесно связывался
со способами его разрешения. Противники выкупа говорили:
«Никаких выкупов платить мы не будем. Если же не добьёмся
мирного выхода, то найдём другие пути. На ноябрьском съезде
Крестьянского союза сторонники революционного решения
земельного вопроса — тульские, саратовские, казанские деле-
гаты — предлагали призвать всех крестьян к вооружённому
восстанию, организовать на местах революционные комите-
ты, захватить землю помещиков, для отпора правительствен-
ным войскам создавать боевые дружины.

Однако большинство на съездах Крестьянского союза
пошло за его либеральным руководством; оно склонялось
к «легальному» решению земельного вопроса «мирным» путём,
с тем чтобы отчуждение земли у частных владельцев произве-
сти «частью за вознаграждение, частью без вознаграждения».
Такую резолюцию и принял I съезд союза, а руководители II
съезда даже не поставили на голосование предложение сара-
товцев с призывом поддержать крестьянские восстания.

В местных сельских приговорах по тем сёлам, которые
присоединились к Крестьянскому союзу, встречаются такие
же половинчатые решения вопроса о выкупе. Но часто кре-
стьяне предпочитают не оговаривать прямо выкуп частновла-
дельческих земель, а ссылаются на то, как решит Учредитель-
ное собрание или демократически избранная Государственная
дума. Вместе с тем во многих приговорах крестьяне реши-
тельно отрицают выкуп. Так, например, собрания крестьян
сёл Нарышкино, Беково и других, Сердобского уезда, Саратов-
ской губернии, в своей резолюции постановили: «Вся земля.
какая есть, должна стать общей собственностью государства,
без какого бы то ни было выкупа в пользу теперешних вла-
дельцев». Самой формулировкой резолюции саратовские
крестьяне подчеркивают, что они решительно не согласны
с постановлением Крестьянского союза и не допускают даже
и частичной оплаты земли. Аналогично и крестьяне села Ми-
усы, Новоузенского уезда, Самарской губернии, телеграфиро-
вали Государственной думе: «Только полное отчуждение всей
земли без выкупа может уничтожить земельную нужду7 кре-
стьян. Наступайте смелее, мы поддержим». Так думали массы
разорённой и обнищавшей деревни, которые в разных ме-
стах страны подымали восстание против полицейско-поме-
щичьего порядка. Именно в тот период, когда Крестьянский
союз выносил свои «мирные» резолюции, борьба крестьян
с помещиками в глуши сёл и деревень приобретала наиболее
широкий размах.

Крестьянские восстания 1905-1907 гг. были жестоко по-
давлены царским правительством. «Крестьяне действовали
слишком распылённо, неорганизованно, недостаточно насту-
пательно, и в этом, — говорит В. И. Ленин, — заключается одна
из коренных причин поражения революции». Революция от-
ступала, но она оказала решающее влияние на исторические
судьбы крестьянства. Революция разбудила массы. Борьба
всколыхнула деревню, изменялась психология миллионов ра-
зорённых крестьян. В огне революционных выступлений кре-
стьянство освобождалось от многих иллюзий, оно всё более
теряло веру в «престол» и в начальство: в крестьянских массах
выковывалась новая общественно-политическая идеология.
Лее Троцкий.

ИТОГИ 1905 ГОДА

Товарищи, мы предаемся воспоминаниям не из простого
любопытства, а для того чтоб, ясно поняв пройденный нами
щть, лучше видеть тот, по котором)7 нам еще только предстоит
идти. Мы учимся у прошлого, чтобы лучше понимать настоя-
щее и готовиться к будущему И на вечерах наших воспомина-
ний мы остаемся поэтому революционерами.

Если мы теперь, в двадцатую годовщину первой нашей ре-

волюции, оглядываемся назад, — а тут много молодежи, кото-
рая в 1905 году’ еще не собиралась заниматься политикой, — то

какие главные выводы, какие главные уроки мы извлекаем из
опыта 1905 года? Чтобы понять уроки, надо знать факты, надо
знать, что было в 1905 году.

Баррикадные бои
Это был приступ к 1917 году. В1905 году мы шли к 1917 году,
но нс дошли и были отброшены назад. Если молодое поколе-
ние, которое еще бегало тогда пешком под стол, ознакомится
с фактами 1905 года, оно найдет много общего с тем. что мы
переживали в 1917 году. Самым выдающимся в 1905 году было
создание советов рабочих депутатов. В тогдашнем Петербурге
образовался Совет Рабочих Депутатов. Как он образовался —
этого в точности определить невозможно. Я очень хорошо
помню первое заседание первого Совета Рабочих Депутатов.
Он родился из массы. Стачка, моптщественная стачка, захва-
тила всех тогдашних петербургских рабочих. Потребность
у рабочих как-то сговориться между собой была колоссаль-
на, а партийные организации тогда были неизмеримо слабее,
нс только чем теперь, по и по сравнению с 1917 годом. Пар-
тия была подпольной организацией, состояла из небольшой
группки, которая из подполья руководила движением и бро-
сала лозунги. Рабочей массе эти подпольные корешки партии
не были видны, и потому эта потребность сговориться между
собой вылилась в создание советов рабочих депутатов. В это
время сверху была создана комиссия сенатора Шидловского,
куда были выбраны 500 человек рабочих. Эта комиссия была
создана с целью допросить рабочих, чего они бунтуют. Эта бю-
рократическая, сенаторская, царская комиссия подсказала ра-
бочим, что они могут выбрать свою организацию. И из случай-
ного примера комиссии Шидловского и вырос первый Совет
Рабочих Депутатов. Я рассказываю о Ленинграде, тогдашнем
Петербурге, потому что я работал тогда там. В Москве шли по
тому же пути. Через две-три недели после образования Сове-
та, если выходило недоразумение с хозяином или была обида
со стороны городового, говорили — надо идти в Совет. Даже
если рабочий дурно поступит с женой, прибьет ее — для раз-
решения конфликта отправлялись в Совет, Мало-помалу рабо-
чие стали называть Совет «нашим правительством». Создалось
такое положение, что при старом правительстве, которое еще
существовало и у которого еще были гвардейские полки, ар-
мия, образовалось правительство рабочих. С мест, из глухой
провинции стали обращаться в Совет. Новое правительство
намечалось само собой. Либералы говорили, что у нас есть ма-
нифест, данный царем насчет свободы; а под покровом этого
манифеста происходило собрание сил, с одной стороны, чер-
ной сотни, гвардейских полков, а с другой стороны, всех уг-
нетенных вокруг Питерского и Московского Советов Рабочих
Депутатов. В декабре-месяце нас разогнали, вернее сказать, не
разогнали, а забрали. Мы заседали 3 октября в Вольном Эко-
номическом Обществе. На хорах заседал Исполнительный Ко-
митет, а внизу собрались депутаты. Прибежали с улицы к нам
и говорят: через полчаса-час вас окружат. Потом мы услышали
топот — пришел Измайловский полк, конные отряды и артил-
лерия. Окружили нас со всех сторон. Поднялись к нам и аре-
стовали. В ответ на это в Москве, как и в Питерс, была объяв-
лена всеобщая пачка. В Москве дело дошло до баррикадных
боев. Много тогда погибло лучших людей, пролетариата. Дуба-
сов, тогдашний сухопутный адмирал, утопил революционное
движение рабочих и оказался хозяином Москвы. По железным
дорогам шла стачка. Революционное движение задушили, а по-
том начались казни, ссылки, эмиграция... Десятки, сотни тысяч
людей были перебиты, заточены Сидели мы тогда в Крестах,
в предварилке, в Петропавловской крепости и спрашивали
себя, почему7 нас разбили. Казалось, все шло к победе. Разбила
нас армия — гвардейские полки в первую голову но и конные
полки. Пехотные полки тоже поддерживали самодержавие.
В пехоте, впрочем, замечались колебания, в коннице — меньше.
а больше всего среди артиллеристов, саперов, минеров, среди
машинной команды на кораблях, т.е. среди пролетарских эле-
ментов. Когда стали подводить итоги, кто нас разбил, кто был
за пас, кто был против нас, то оказалось, что рабочий класс
почти целиком поддерживал советы рабочих депутатов, и в ар-
мии пролетарские элементы были за советы рабочих депута-
тов. Крестьянство колебалось или шло под царским знаменем.
Особенно это чувствовалось в коннице, так как гвардейские
полки тогда набирались из крупного крестьянства, из кулац-
ких сынков. Каково же было в целом настроение крестьянства?
Вот тут-то основная разгадка судьбы революции обнаружи-
лась. Про крестьянство нельзя сказать, что оно спало тогда
непробудным сном. Уже в 1902-1903 гг. были крестьянские
движения в разных губерниях. Но тут-то и обнаружились раз-
личия в положении крестьянства и рабочего класса и в связи
с этим различия в методах борьбы того и другого. Крестьянин
борется у себя в деревне. Он раздроблен. Кое-где он прогонял
помещиков, кое-где пускал красного петуха, и этим дело кон-
чалось. Крестьянина в деревне не интересовало, что делается
в Петербурге. Так было в 1902 году, 1903-м. В 1905 году, после
9 января, в Петербурге, когда многих рабочих выбросили из
столицы в деревню, движение пошло гораздо шире. Но движе-
ние в деревне запоздало. Если взять 1905 год, который теперь
мы вспоминаем как революционный год, так он начинается
с 9 января — с Кровавого воскресенья, — когда рабочие столи-
цы шли к Зимнему дворцу и были расстреляны, т.е. почти с Но-
вого года. А когда кончается этот революционный год? Он кон-
чается 19 декабря, после того как баррикады на Пресне были
разгромлены, движение утоплено в крови Дубасовым, который
оказался господином положения в Москве. Вот с 9 января до
19 декабря, т.е. почти как раз с начала года и до конца, весь год
заполнен движением рабочего класса вверх, — а потом обруба-
ется. как ножом, и оканчивается разгромом московских барри-
кад. После этого наступает упадок движения, отлив.

А у крестьян? У крестьян настоящее движение начинается
только с конца года. В октябре, после октябрьской стачки
рабочих, мужик начинает раскачиваться. В декабре движение
становится довольно крупным. Но особенно крупно оно к вес-
не 1906 года. К весне 1906 года движение деревни получает
очень значительный размах. Уже рабочий класс раздавлен,
а крестьяне, разбросанные по деревням, пытаются подняться.
Тут не совпало то, что можно было бы назвать темпом движе-
ния классов. А когда царское правительство раздавило рабо-
чих и прошло по железным дорогам железной метлой, унич-
тожая передовых железнодорожников, застращивая, запугивая
или прямо истребляя, то потом добить деревню, губернию
за губернией, было нетрудно. Значит, если говорить нынеш-
ним нашим языком, в 1905 году’ не оказалось необходимой
революционной смычки между движением рабочего класса
и движением крестьянства. Но и тогда уже крестьянство во-
лей или неволей, сознательно или полусознательно тянулось
к рабочим. В чем это сказывалось? Об этом я уже говорил на
собрании политкаторжан. Напомню и здесь. Это сказывалось
даже в выражениях. Крестьянину7 необходимы были политиче-
ские снова, своего революционного прошлого у него не было.
Что такое революция и пр. — наш крестьянин до 1905 года
вовсе не знал. Когда началось в стране большое революци-
онное движение, крестьянин либо выгонял помещика, либо
захватывал скот и землю. В этих случаях мужик говорил: мы
«забастовали» помещичий скот, «забастовали* помещичью
землю, употребляя городское рабочее слово «забастовка». Упо-
Из хроники 1905 года

требление этого слова означало, что крестьянин учится у ра-
бочего и перенимает от него слова, которые должны помочь
ему выразить его собственные действия. Другими словами, то-
варищи. движение переживало еще юный возраст. Движение
рабочего класса было поддерживаемо массовым движением
крестьян, но темпы движений не совпадали.

Я уже сказал, что нас раздавила армия, что Совет Депутатов
разбился об Измайловский полк. Здесь, в Москве, был другой
полк — Семеновский под командой полковника Мина*! 18, ко-
торый остался в памяти рабочих как один из самых кровавых
палачей. Революция разбилась об армию. А армия откуда на-
биралась? Армия набиралась на девять десятых, а то и больше,
из крестьянства. Привилегированные полки, т.е. гвардейские
и прочие, набирались из крестьянской верхушки, из кулаков,
более сытых, крепких, многолошадных, которые привык-
ли сидеть на лошади, или из казаков — казачьей конницы.
Но остальная масса, главным образом пехота, набиралась из
рядового крестьянства. Но ведь в том-то и вся суть, что кре-
стьянину7. для того чтобы понять, что кроме одного помещика,
которого он «забастовал», есть в Петербурге помещик всех
помещиков, надо было пройти через большой опыт, через
опыт гражданской войны, через карательные экспедиции ка-
заков и ингушей. Для того чтобы он мог прийти к пониманию
того, что между помещиком деревни Неплюсво Тамбовской
губернии и между помещиком всех помещиков Николаем Ро-
мановым имеется глубокая связь, нужно было время. Нужно
было иметь позади, во-первых, 1905 год и, во-вторых импе-
риалистическую войну7 и могутцествснное крестьянское дви-
жение, чтобы получить революционную армию, такую, какая
у нас была в 1917 году. Новое поколение крестьян оказалось
очень восприимчивым к революционным идеям; но те поко-
ления. которые были взяты в армию до 1905 года из старой
дореволюционной деревни, поддавались еще целиком цар-
ской механической дисциплине, оболваниванию, обману:
руки по швам, пли! — и они стреляли по петербургским и мо-
сковским рабочим. Рабочий класс играл руководящую роль,
рабочий класс пробудил всю страну; рабочий класс потряс
самодержавие до основания, но он не победил, потому что
армия, вышедшая из верхушек крестьянства, разбила рабочих;
с друтой стороны, крестьяне, которые не сознавали своих ин-
тересов, не имели достаточного опыта, уже старались идти
за рабочими. В аграрных движениях играли большую роль
рабочие и работницы, в особенности ткачи и ткачихи, кото-
рые связаны с деревней больше, чем металлисты. В тот год
безработица была довольно большой, и в деревне было очень
много рабочих и работниц. Когда читаешь теперь полицей-
ские донесения о различных аграрных волнениях, о том. как
мужик «забастовывал» то хлеб, то скот, то помещика, сплошь
да рядом наталкиваешься в них на имена рабочих и работниц,
ткачей и ткачих. Смычка между рабочим классом и крестьян-
ством намечалась уже тогда, но еще не осуществилась, и вот
почему в декабре 1905 года рабочий класс был разбит.

После этого, товарищи, началась контрреволюция. И тог-
да либералы, меньшевики начали критиковать революцию
1905 года. То, что они писали, было сплошным издеватель-
ством. Вот к чему привели легкомысленные революционные
методы, — говорили они, — рабочие зарвались и потерпели
поражение. Нужен постепенный, медленный путь преобразо-
ваний. реформ и пр. и пр. Лозунг был такой: 1905 год обма-
нул рабочих. Особенно тогда критиковали борьбу рабочих
за восьмичасовой рабочий день. Об этом тоже стоит сказать
несколько слов.

После того как царь 17 октября 1905 года издал свой ма-
нифест о свободе собраний и пр. и пр., рабочая масса, раз-
умеется, ринулась на собрания, как голодный на хлеб или
жаждущий на воду. Из этого движения выросла борьба за вось-
мичасовой рабочий день. Либералы, буржуазия — адвокаты,
врачи, либеральные капиталисты и прочие — говорили: надо
во что бы то ни стало внушить рабочим, чтобы они не ссо-
рились с либеральным обществом. Восьмичасовой рабочий
день восстановит против рабочих либералов, капиталистов,
они отойдут от революции и т.д. Если взять то, что пишут
сейчас меньшевики о 1905 годе, то вы увидите, что главной
ошибкой рабочих в 1905 году они считают попытку ввести
восьмичасовой рабочий день явочным порядком, т.е. само-
чинно, захватным путем, без всякого колдоговора. без закона
о восьмичасовом рабочем дне — отработают рабочие 8 часов
и уходят. Как к этой попытке отнеслись тогда капиталисты?
Они сначала с изумлением глядели, а затем стали закрывать
фабрики, и мы уперлись в тупик. Рабочие металлисты в Пе-
тербурге оказались выброшенными на улицу, и нам пришлось
капитулировать до декабря-месяца.

Можно ли было избежать этой борьбы? — спросим мы
себя. Нет. никак нельзя. Рабочие только пробудились. Они ус-
лышали, что им дана политическая свобода. А что такое поли-
тическая свобода для рабочего, если он работает на фабрике,
как на каторге? Политическая свобода, как и всякая другая
свобода, для рабочего начинается с того часа, когда он уходит
от станка, когда он получает возможность посидеть в клубе
или провести это время у себя в семье. И когда впервые сила
самодержавия была поколеблена, каждый рабочий, естествен-
но, мог думать, что если для буржуазного либерального об-
щества он добыл свободу7, то почему он должен по-прежнему
11-12 часов работать на фабрике. Совершенно неизбежно
вытекала отсюда борьба за восьмичасовой рабочий день,
и совершенно неизбежно эта борьба стала основной формой
борьбы за свободу7. И прежде чем рабочий не измерил своих
сил в этой борьбе, предугадать ее исход было невозможно.
Он зависел от того, за кем пойдет мужик, поддержит ли ра-
бочих армия или нет. Если бы заранее в таких случаях можно
было подсчитать силы — на чьей стороне будет перевес, куда
склонится бухгалтерский баланс, — то на свете не было бы
революций. Если взять даже стачку’ на отдельном заводе или
фабрике, то и тут нельзя было заранее сказать, кто победит —
рабочий или капиталист, потому что рабочих забастовавших
фабрик сплошь и рядом поддерживали рабочие других фа-
брик. устраивали денежные сборы, и нельзя заранее было
сказать, сколько соберут какую выдержку’ проявят рабочие
и какую выдержку7 проявит капиталист; каково будет состоя-
ние рынка: будет ли большой спрос на эти товары или малый,
и т.д. Были мудрецы английской породы, или тред-юниони-
сты, которые говорили, что заранее можно предвидеть все
это. Но никогда и нигде этого нельзя достигнуть, ибо решает
сила, решает борьба. А в 1905 году дело шло не об отдельной
стачке, а о борьбе классов, и неизвестно было, куда пойдет
крестьянство. Как узнать, поддержит тамбовский, курский,
орловский крестьянин или нет? — не сделаешь перекличку.
То же и об армии — опять-таки не сделаешь перекличку в цар-
ских казармах. И ясно было, что только революция, двинув
рабочих вперед и столкнув их с армией, могла решить вопрос:
что у солдата под черепом, в какую сторону он пошатнется,
на чьей стороне он станет. Исход борьбы решается только
борьбой. Так было и с восьмичасовым рабочим днем.

Однако если мы спросим себя: что же, обманул 1905 год
тех, кто боролся за восьмичасовой рабочий день? Конечно,
непосредственно восьмичасового рабочего дня он не дал, как
не дал и политической свободы рабочим, а про политическую
власть и говорить нечего — рабочий класс был разбит по всей
линии. Но борьба за восьмичасовой рабочий день осталась
в памяти у рабочих как одно из ценных завоеваний.

Особенно не хотели уступать рабочие ткачи. Когда мы
отступали в Петербурге. — очень тяжело было отступать. —
я помню, хорошо помню, как одна питерская ткачиха, Болды-
рева (она и сейчас жива и работает), призывала с трибуны не
отступать. Она говорила: металлисты, вы не держитесь, ваши
жены привыкли сладко есть и мягко спать, а мы, ткачихи,
будем держаться до последнего. Вся аудитория замерла при
этих словах... Этот упрек был по адресу металлистов не в том
смысле, что их жены привыкли сладко есть и мягко спать,
а в том. что тс увидели, что нет впереди исхода, что надвига-
ется реакция по всей линии, что надвигается борьба и за су-
ществование самого Совета, и за все завоевания революции,
и малость отступили. Но ткачихам пришлось отступить вместе
со всем рабочим классом. Потом надвинулся декабрь, и на-
чалась открытая революционная борьба. И в силу того, что
крестьянство не поддержало, рабочие были разбиты.

2 декабря, накануне нашего ареста, мы выпустили от
имени Петроградского Совета Депутатов, от имени нашей
партии, социалистов-революционеров и Крестьянского Со-
юза (Крестьянский Союз был еще довольно слаб, так как он
охватывал только часть крестьян-передовиков) так называе-
мый финансовый манифест. В этом манифесте, — в котором
говорилось о неизбежном финансовом банкротстве царского
самодержавия, о том, что иностранные банкиры поддержива-
ют самодержавие, — революционные организации, предста-
вители рабочих и крестьян заявляли, что по царским долгам
они платить нс будут 2 декабря манифест вышел, а 3-го мы
сидели в Петропавловской крепости. Вышло как будто не
очень убедительно. И сколько потом над нами издевались:
вот, дескать, погрозили, а царь туч же получил во Франции
500 миллионов франков (в 1906 году; во время Первой Думы).
Действительно, промышленность стала расти, иностранцы
вкладывали капитал, царь получал новые и новые займы на
развитие армии и флота. Так было до 1914 года, до начала во-
йны, а еще больше царь получил во время войны. Уже к тому
времени про наш финансовый манифест, как мы его называ-
ли, и думать забыли. Кто где был: кто в Сибири, кто и вовсе
не сносил буйной головушки, кто на каторге, кто в эмиграции.
Что осталось от финансового манифеста? И тут говорили: об-
манул 1905 год. Ан нет. не обманул. То. что 1905 год обещал,
то 1917-й выполнил — и на все 100 процентов. Вот насчет
царскою банкротства — все сбылось так, как в манифесте
2 декабря было предсказано. От царского рубля осталось
теперь одно воспоминание. Банкротство царских финансов
начало сразу проявляться во время империалистической во-
йны, продолжалось в период керенщины, а закончилось при
советской власти, когда на смену царскому рублю явился наш
советский червонец. Эта часть финансового манифеста, таким
образом, выполнена.

Но как насчет царских долгов? Насчет царских долгов еще
добросовестнее выполнена программа манифеста 2 декабря.
Мне нс раз приходилось иностранцам на это указывать, ког-
да они говорили, что мы не выполняем наших обязательств.
Я всегда говорил, что мы, революционеры, свои обязательства
выполняем на сто процентов. 2 декабря 1905 года мы напи-
сали, что по царским долгам ни одного гроша платить не
будем, и теперь это наше обязательство выполняем полностью
и целиком. (Аплодисменты.)

Теперь, товарищи, молодое поколение с легкостью, как
вещь самую обыкновенную, употребляет слово «республика».
Никого этим нс удивишь. А ведь поколения, которые постар-
ше, помнят, вероятно, как трудно было русскому человеку7
представить себе, что мы добьемся когда-нибудь, чтобы царя
не было. Ведь мы родились и воспитывались при монархи-
ческом строе. Школы, газеты, церковь, университет, книги —
все это было полно идеей монархии; монархия была вековая
и казалась незыблемой. Ведь сколько было революционных
движений! Раньше чисто мужицкие движения, разинщина, пу-
гачевщина; потом восстание декабристов — верхушки интел-
лигенции, дворянства, которые набрались либеральных идей
во Франции; затем революционное движение народников,
народовольцев, первые стачки рабочих и, наконец, 9 января
1905 года. И все эти движения были раздавлены и утоплены
в крови. Ясно, что нужно было мужество мысли, для того что-
бы представить себе, что в России не будет монархии, а бу-
дет республика. Если взять даже то, что писалось в 1905 году7,
после 9 января, мы увидим, что левые либералы объявляли
нас, революционеров — а потом во время контрреволюции
большевистскую партию — фантазерами, а во время револю-
ции говорили, что наши мечты о республике несбыточны,
что в сердцах крестьян глубоко сидит идея монархии. Ко-
нечно, после 9 января, после того как сотни рабочих и ра-
ботниц были перебиты, тысячи искалечены, идее монархии
в сознании городских рабочих был нанесен непоправимый
удар. Когда было опубликовано письмо Горького* 119, под-
писанное Георгием Талоном, в которОхМ говорилось: «Смерть
кровавому царю и его змеиному отродью», — это прозвучало
тогда как крик отчаяния. Вот перебили народ, на мостовых
кровь, нет сил, чтобы отомстить, оружия нет, кулаки сжима-
ются, а царская гвардия крепка — и вот проклятие царю и его
змеиному отродью. А потом наступили годы контрреволюции.
Опять монархия стояла как будто во весь рост, Столыпин был
у власти, рабочие стачки почти прекратились, крестьянские
волнения также, революционные солдаты, какие были захва-
чены, были на каторге или перебиты, в армии восстановилась
железная механическая дисциплина. В этот период это самое
проклятье по адрес}7 царя и его змеиного отродья повисло
бессильно в воздухе, и представлялось, что до революции нам
дальше, чем когда бы то ни было. Ио вот наступил 1917 год,
который честно выполнил то, что обещал 1905 год. Сперва
сняли царя, хотя либералы колебались, в какую сторону дело
повернуть, что нужно: республику’ или монархию? А потом,
в октябре, большевистская революция, Октябрьская, дело
порешила крепко, и на Урале в Екатеринбурге, в нынешнем
Свердловске, был выполнен приговор петербургских рабочих
1905 года: «Смерть кровавому царю и его змеиному отродью».

Так что же, товарищи, в 1905 году разбили нас? — Разбили.
Полностью? — Ист, не полностью разбили. Либералы говори-
ли в октябре 1905 года, когда царь выпустил манифест: побе-
да! А мы говорили: нет, это только полупобеда. Еще у царя есть
вооруженная сила, он еще захочет вернуть то, что наполови-
ну7 как будто отдал или посулил отдать. Когда нас в декабре
разбили, то малодушные кричали: поражение! А мы говорили:
нет, только полупоражение. Мы еще спину’ выпрямим. Еще ка-
питализм живет, а вместе с ним живет рабочий класс; капита-
лизм растет, а вместе с ним растет и рабочий класс, и именно
потому, что царизм одержал полупобеду и не дал уничтожить
помещиков, крепостников или полукрепостников, именно по-
тому крестьянин поднимется и поддержит рабочего.

Если иметь в виду эту картину7 прошлого, промежуток
между 1905 и 1917 годами, страшный гнет самодержавия,
упадок духа даже у передовых рабочих, кроме небольшой
подпольной группы большевиков, если иметь в виду этот
черный провал между 1905 годом и 1917 годом, если в него
вдуматься, то почерпнешь колоссальную уверенность насчет
дальнейшего нашего развития.

Возьмем теперешнее наше положение. Теперь нам сплошь
и рядом говорят: вот вы обещали, что революция будет в Ев-
ропе, а ее нет. Капитализм есть и после империалистической
войны удержался. — Этот довод мы слышим в собственной
среде и среди товарищей рабочих. Конечно, как же этому
доводу не прийти на ум: ждали революции в Европе после
империалистической войны, ждали в Германии со дня на день,
но рабочий класс там отброшен. Зарождаются сомнения. Та-
кие же сомнения зарождались и во времена Столыпина, но
тем не менее партия большевиков, вооруженная марксизмом,
т.е. теорией, которая позволяет правильно понимать развитие
классов, их интересы и ход их движения, предвидела самые
черные годы, которые неизбежны для дальнейшей борьбы,
и теперь это понимание остается главным нашим уроком
в оценке того, что происходит вокруг нас сейчас. Сейчас мы
живем в условиях, очень отличных от тех, в которых жили
в 1905 году’, но 20 лет прошли недаром.

Если спросить: что же, сильно изменилось материаль-
ное положение трудящихся масс, то приходится сказать: нет,
еще мало изменилось. Если взять уровень заработной платы,
разница есть в разных отраслях промышленности в ту или
другую сторону: в некоторых подошли к довоенному уровню,
кое-где чуть перешли, в других не дошли. Уровень материаль-
ный с пятого года еще мало изменился, с двадцатого года из-
менился значительно, но в двадцатом году7 уровень жизни был
неизмеримо ниже, чем в 1905 году7. Восьмичасовой рабочий
день завоеван. Это есть основная и материальная база жизни
рабочего класса. Он завоеван незыблемо, т.е. он его из рук не
выпустит. Только тогда он отменит его, когда сможет ввести
семичасовой, а потом шестичасовой, а затем пятичасовой...
(Аплодисменты.) Это целиком зависит от уровня техники, от
организации производства, от машинного оборудования, от
правильности мегодов труда, т.е. от производительности труда.

И если мы спросим себя, в чем разница с пятым годом,
мы скажем, что общественная организация такова, что труд
полностью и целиком может и должен дальше идти на по-
вышение доходов и материального уровня трудящихся масс.
А держит нас пока еще на низком уровне наша низкая техни-
ка. Если мы себя сравним с Соединенными Штатами Север-
ной Америки, которые являются нашим антиподом (т.е. тем,
что находится на противоположной стороне земного шара),
то Америка является нашим антиподом не только в смысле
географическом, но и в смысле экономическом. Мы одна из
самых бедных стран, а Соединенные Штаты Северной Аме-
рики — самая богатая страна в мире. У нас техника очень
отсталая, американская техника самая передовая. У нас об-
щественный строй, который должен вести, чем дальше, тем
больше, к социализму и к равенству а в Америке обществен-
ный строй чем дальше, тем больше увеличивает противоречия
между богатством и бедностью. Вот если бы сочетать одно
с другим, хорошо вышло бы. Очень недурно.

Для того чтобы понять, что это означает, надо попытаться
измерить силу, богатство и могущество Соединенных Штатов
Северной Америки. Населения у них 115 миллионов, а у нас
130 миллионов с лишком. Разница небольшая.
Ну, а сколько у них механических двигателей — паровых,
электрических, т.е. тех двигателей, которые заменяют собой
живую рабочую силу7? На всем свете считается механических
двигателей на 625 миллионов лошадиных сил. Одна лошади-
ная сила — это примерно 10 человеческих сил. Итак, во всем
свете механических двигателей на 625 миллионов лошадиных
сил, а в одних Соединенных Штатах Северной Америки —
420 миллионов лошадиных сил. У нас же с вами — 12 милли-
онов лошадиных сил. Эта цифра, конечно, ни в каком случае
не должна заставлять нас впадать в уныние, но она должна на-
поминать нам о нашей нищете. Если помнить, что одна лоша-
диная сила равняется 10 человеческим силам, то окажегся, что
в Соединенных Штатах на каждого жителя, считая и грудных
младенцев, приходится 40 механических рабов —40 машин-
ных рабочих сил, тогда как у нас на каждого жителя страны
нашей не выходит и одной механической силы. У нас рабочий
или работница работает сам-друг, а там сам сорок-один. Тут
разница колоссальная.

Если мы возьмем национальный ежегодный доход,
то в Америке он примерно раз в десять больше, чем у нас.
Народ в целом получает от сельского хозяйства и от промыш-
ленности годового дохода в десять раз больше, чем у нас.
Только там этот доход делится между враждебными классами,
и главную долю его получает богатейший американский бур-
жуа. Наш же доход может быть распределен, с одной стороны,
на расширение производства, а с другой стороны, на подъем
материального и культурного уровня трудящихся масс. Наш
общественный строй — советский — целиком предназначен
для повышения материального и культурного уровня трудя-
щихся масс. Именно за это мы боролись в 1905 году, во имя
этого мы победили в 1917 году. Но если мы в 1905 году на
возгласы либералов и меньшевиков: победа! — отвечали: нет,
полупобеда!, если в декабре 1905 года на крик: поражение! —
мы говорили: полупоражение, то и теперь у нас голова не
кружится ни от успехов, ни от неудач. Мы говорим: Октябрь
1917 года — большая победа. Но это только вступление, толь-
ко предисловие к той будущей большой победе над приро-
дой, которую нам даст техника. Только в том случае, если мы
научимся по правилам Советского государства вводить аме-
риканскую технику, если за каждого пролетария, за каждую
пролетарку’, за каждого крестьянина и за каждую крестьянку
у нас будет работать сорок механических крестьян, т.е. сорок
механических двигателей, нашей страны нельзя будет узнать,
товарищи.

Сейчас у Америки на 9 миллиардов золота. Оно служит
для чего? — Оно служит для того, чтобы грабить весь мир.
Это золото на американских пароходах идет в Европу7, в Азию,
Африку, и оттуда текут проценты в подвалы американских
банков. Из банковских подвалов это золото опять идет нуж-
дающимся странам, и опять текут проценты.

Вы помните, что Ильич сказал: пока мы зависим от капи-
талистического мира, пока мы вынуждены покупать в Европе,
мы вынуждены собирать золото; а когда поднимем мощь со-
циалистической техники, золото нам не нужно будет. Ильич
крепко раз написал: мы, говорит, из золота публичные от-
хожие места сделаем на площади, чтобы показать, что мы
топчем ногами этого златого бога буржуазной добычи. То,
что нам нужно, — это высокая техника, развитие промыш-
ленности. победа над природой. В 1905 году мы боролись за
низвержение царизма и завоевание власти; нас отбили, нас
отбросили; а в 1917 году мы боролись и взяли власть. По-
том шли тяжелые годы гражданской войны, голода и холода,
эпидемий. Эта фабрика стояла мертвой. А сколько у нас, то-
варищи, богатств спит под землей мертвым или полумертвым
сном! Одни наши леса каждый год дают прирост, который мог
бы питать древесиной всю Европу. У нас столько сгнивает ле-
сов из-за отсутствия транспорта на Севере, что этот гниющий
на корню лес мог бы питать необходимой древесиной всю
Европу. Наш чернозем мог бы давать урожай в два-три-четыре
раза больше, чем дает. Для этого нужна система орошения,
более культурная система сельского хозяйства, хороший плуг,
сеялка и трактор, и — не в последнем счете — дешевый ситец
крестьянину и крестьянке, высокая производительность труда,
высокая техника, высокая культура.

Вот к чему нас обязывают и 1905, и 1917 годы. И мы твер-
до говорим в эти юбилейные дни, вспоминая старые бои, — мы
говорим, что если мы в прошлые годы и десятилетия не сог-
нулись и не сломились, то в будущие годы не склоним колен
перед мировым капиталом, а будем нашу страну поднимать,
укреплять, создавая новое, более счастливое человеческое об-
щество, в котором молодые поколения уже не будут расти во
тьме, нищете и невежестве, в котором наука, искусство будупг
собственностью нс единиц, не немногих, в котором весь на-
род станет полным хозяином всего, станет просвещенным,
свободным и братским навсегда.

1926 г.
Вячеслав Силеенков.

ЛЕНИН О РЕВОЛЮЦИИ
1905 ГОДА

Эта тема была в центре внимания В. И. Ленина как в годы
революции, так и в период после поражения ее, торжества
реакции и контрреволюции. Дело в том. что он был убежден
в неизбежности следующего этапа революционной борьбы
в России. Поэтому было так важно дать объективную, науч-
ную, пролетарскую оценку7 классовой борьбы 1905—1907 го-
дов. Считаю, что мысли и оценка, данные В. И. Лениным ре-

Уличные бои в Москве
волюционным событиям того времени, рано или поздно будут
востребованы прогрессивной частью российского общества.
Обращение к Ленину; его теоретическому наследию тем более
важно, что уже в те героические годы он был общепризнан-
ным лидером большевиков, шедших в первых рядах борцов
с царским самодержавием, мыслителем, стойким революцио-
нером, авторитетным вождем российского пролетариата, ак-
тивным участником тех революционных событий. Учитывая
небольшой объем статьи, остановимся на тех ленинских вы-
водах, которые имеют, на наш взгляд, наиболее современное
звучание.

Определяя характер революции 1905-1907 годов, В. И. Ле-
нин называл ее по охвату широких масс трудящихся народ-
ной, по социальному содержанию, целям (свержение самодер-
жавия, ликвидация феодальных пережитков) — буржуазной,
по средствам борьбы и руководящей роли в ней рабочего
класса — пролетарской, поскольку’ аграрный вопрос составлял
ее экономическую основу — крестьянской и первой из серии
революции, происшедших в эпоху империализма.

Несмотря на поражение, революция вырвала у царизма
и господствовавших тогда сословий значительные свободы:
собраний, целый ряд улучшений условий труда для рабочих,
сокращения произвола помещиков, отмены выкупных пла-
тежей и понижения арендных и продажных цен на землю,
в какой-то мерс выгодных для угнетенных крестьян. В этом
состоял первый итог революции.

Революция оказала огромное влияние на дальнейшее
развитие российского общества, стала поворотным пунктом
в истории России. Она «окончательно пробудила от сна самую
крупную и самую отсталую страну7 Европы и создала револю-
ционный народ, руководимый пролетариатом».
В работе 'Пятидесятилетие падения крепостного права»
он поясняет эту мысль: «революция впервые создала в Рос-
сии из толпы мужиков, придавленных проклятой памяти
крепостным рабством, народ, начинающий чувствовать свою
силу,... впервые показала.., что миллионы и десятки миллио-
нов становятся гражданами, становятся борцами, нс позво-
ляют помыкать собою, как быдлом, как чернью...» Пришел
конец «восточной неподвижности» и «толстовщине». Русский
народ благодаря борьбе, подчеркивал Ленин, получил дей-
ствительно демократическое, революционное воспитание.
Без этих качеств вторая революция в России, по мнению
В. И. Ленина, была бы невозможна. Таков второй итог рево-
люции 1905-1907 годов.

Три года революции, по Ленину, нанесли смертельный
удар по «прежней рыхлости и дряблости масс», «рассеяли
туман в отношении поведения классов», привели к размеже-
ванию и созреванию классов российского общества, которые
в условиях революционной борьбы выступили открыто и по-
казали себя па деле.

В ходе открытой борьбы произошло размежевание меж-
ду классами, более четко определились их характер и грани.
В условиях революции их созревание шло в 100 раз быстрее,
чем за полвека мирной жизни до этого. Черносотенное дво-
рянство, национал-либеральная буржуазия, мелкобуржуазная
демократия (трудовики и их левое небольшое крыло эсеров)
и пролетарская демократия, считает В. И. Ленин, за это время
закончили «утробный период своего развития» и на много-м-
ного лет вперед определили свою натуру. Это третий итог
революции.

Революция подтвердила марксистский вывод о том. что
только пролетариат способен выполнять великую всемирно
историческую миссию могильщика капитализма. Она доказа-
ла, что только рабочий класс является действительно надеж-
ным, верным защитником интересов не только социализма,
но и демократии, всего эксплуатируемого народа, утверждает
В. И. Ленин.

Он выступил как руководитель революционной борьбы,
завоевал себе роль гегемона в борьбе за свободу и демокра-
тию, как необходимое условие для борьбы за социализм.

В свою очередь, отмечает В. И. Ленин, пролетариат сам по-
лучил революционное воспитание в событиях 1905-1907 it.:
научился массовой борьбе, росли его организованность, спло-
ченность рядов, умение вести различные формы борьбы, на-
ступательные и оборонительные.

Поэтому именно промышленный пролетариат вел самую
решительную и упорную борьбу с самодержавием и довел
борьбу до конца, поднявшись на вооруженное воспитание.
В статье «Уроки революции» В. И. Ленин приводит статисти-
ческие данные о числе бастовавших рабочих: в 1905 году их
было около 3 миллионов, а с железнодорожниками, почтовы-
ми служащими и др. — до 4 миллионов, в 1906 году — 1 млн,
в 1907 — s млн. «Подобной силы стачечного движения не
видывал еще мир», — отмечает В. И. Ленин. В то же время
силы пролетариата не были исчерпаны.

Эта мысль была еще раз подчеркнула в Ленинском «Докла-
де о революции 1905 года» (сентябрь 1916 года):

«История русской революции показала нам. что именно
авангард, отборные элементы наемных рабочих вели борьбу
с величайшим упорством и с величайшим самопожертвова-
нием. Чем крупнее были заводы, тем упорнее протекали за-
бастовки, тем чаще повторялись они в одном и том же году7».
В. И. Ленин в подтверждение приводит такие сравнительные
данные: каждая сотня фабричных рабочих дала в 1905 году
160 бастующих, а каждая сотня металлистов — 320 бастую-
щих. Тогда же фабричный рабочий терял вследствие забастов-
ки 10 рублей, а металлисты — в 3 раза больше.

Вождь российского пролетариата восхищался подвигами
рабочих, особенно пресненских: «Их жертвы были не напрас-
ны. В царской монархии была пробита первая брешь...

До вооруженного восстания в декабре 1905 года народ
в России оказывался неспособным на массовую вооруженную
борьбу с эксплуататорами. После декабря это был уже не тот
народ. Он переродился. Он получил боевое крещение. Он за-
калился в восстании. Он подготовил ряды бойцов, которые
победили в 1917 году...» Таков четвертый итог революции.

Революционные события 1905-1907 годов: Всеобщая ок-
тябрьская политическая стачка. Декабрьское вооруженное
восстание, крестьянские восстания, солдатские и матросские
волнения, деятельность «крестьянского союза» в 1905 году; обе
первые Государственные думы — показали, что в России есть,
во-первых, другой революционный класс — российское кре-
стьянство, во-вторых, перечисленные события были не чем
иным, как «Союзом Сил» пролетариата и крестьянства. Однако
этот союз, по определению В. И. Ленина, был стихийным,
неофициальным, лишенным действительно руководящего
центрального руководства.

Однако и такой союз был необходим, так как российский
пролетариат был сравнительно малочислен, зато крестьян-
ство составляло около 80 % всего населения страны в начале
XX века. Отсюда В. И. Ленин приходит к выводу: революция
может победить только как крестьянская, аграрная революция,
а последняя не может выполнить своей исторической миссии
без национализации всей земли, без борьбы за уничтожение
монархии. В период революции и контрреволюции крестьян-
ские массы выяснили себе безнадежность всяких упований
на царя, всяких расчетов на мирный путь и необходимость
революционной борьбы.

Одновременно крестьянство показало свой мелкобуржу-
азный характер и доказало способность как к массовой ре-
волюционной борьбе, так и свойство бесконечно колебаться
между либералами и революционерами. И тот факт, что мно-
гие крестьяне пошли за либеральной буржуазией, было их
«величайшей ошибкой».

В результате, считает В. И. Ленин, борьба крестьян
с помещиками была гораздо более слабой, чем рабочих
с буржуазией, менее упорной, более разрозненной, менее
сознательной. Они нередко надеялись на доброту царя.
В подтверждение этого Ленин приводит такие расчеты:
в революционной борьбе, в стачках из фабричных рабо-
чих участвовало большинство — до 3/5, а из крестьян —
меньшинство — нс более 1/5 или j. «В 1905 и 1906 годах. —
продолжает В. И. Ленин, — крестьяне, собственно, только
попугали царя и помещиков. А их надо не попугать, их надо
уничтожить, их правительство — царское правительство —
надо стереть с лица земли».

Таким образом, по мнению В. И. Ленина, русское кре-
стьянство, боровшееся за землю, явилось по своей природе
не социалистическим, как думали некоторые народники,
а революционно-демократическим. Однако надежды ца-
ризма на крестьян как на спокойный, патриархальный
элемент, рухнули. И вместе с рабочими были главной
составляющей революционно-демократического лаге-
ря. Недостаток силы и решительности этих классов стал
причиной поражения первой русской революции. Таково
содержание пятого итога.

Наряду с революционно-демократической линией в ре-
волюции действовала и либерально-буржуазная. Последнюю
представляли партии кадетов и октябристов. В решающие
моменты либералы изменяли демократии и шли помогать
царю и помещикам, отмечает В. И. Ленин. Сущность либе-
ральной линии он усматривает в «успокоении» и раздробле-
нии борьбы масс ради примирения буржуазии с монархией.
«И международная обстановка русской революции, и сила
русского пролетариата делали такое поведение либералов
неизбежным».

Поэтому констатирует В. И. Ленин, «за либералами нет
ни одного завоевания за все время русской революции, ни
одного успеха, ни одного сколько-нибудь демократического
дела, организующего народные силы в борьбе за свободу».

Из этого факта В. И. Ленин делает ряд важных политиче-
ских выводов.

1.	Революция отучила мелкую буржуазию от попыток ис-
кать себе вождей и союзников в либерализме.

2.	Контрреволюция способствовала изживанию конститу-
ционных иллюзий и веры в демократизм либералов у широ-
ких народных масс.

3.	Революция и контрреволюция показали контрреволю-
ционную природ}7 либералов и буржуазной интеллигенции.

4.	Крах либерализма означал торжество помещичьей ре-
акции.

5.	Опыт союзов, соглашений, блоков с социал-рефор-
мизмом на Западе и либеральным реформизмом (кадеты)
в русской революции показали, что эти соглашения только
притупляют сознание масс, не усиливая, а ослабляя действи-
тельное значение их борьбы, связывая борющихся с элемен-
тами. наименее способными бороться, наиболее шаткими
и предательскими.

6.	Революция обострила антагонизм между либералами
и крестьянством в вопросах аграрном и форме буржуазного
порядка в России.

7.	Когда классовая борьба дошла до восстания, русская
буржуазия круто повернула от революции, от демократии,
изменила свободе народа. Наиболее богатая часть встала на
сторону реакции. Буржуазия больше боится народной актив-
ности. чем реакция. Это шестой итог.

Революция оказала серьезнейшее влияние также на ца-
ризм и помещиков. Надломив самодержавие, революция по-
казала полную несовместимость монархии с демократией,
с господством трудового народа, является его врагом, заста-
вила царизм пойти на союз с буржуазией и, таким образом
сделать второй шаг на пути к буржуазной монархии, изме-
нит]) аграрную политику с целью разрушить полицейскими
методами и ограбить крестьянскую общину, а также разде-
лить крестьянство на буржуазию и батраков; создать единый
представительский орган — Государственную думу, в которой
помещики и буржуазия получили большинство.

Революция выявила реакционный характер помещичьего
сословия, его враждебность всяким демократическим изме-
нениям, препятствием на пути социально-экономическо-
го прогресса России. В ходе революции поменялись роля-
ми объединенное дворянство и всероссийское купечество.
До 1905 года дворянство либеральничало, а купечество вело
себя благосклонно к власти, было довольно политикой царя.
После 1905 года дворяне стали архиреакционной силой, а ку-
печество — либеральной. Крестьянское движение заставило
помещиков искать поддержки у буржуазии. Так В. И. Ленин
характеризует класс помещиков. И в этом заключается седь-
мой итог революции.

События 1905-1907 годов подтвердили правоту марк-
систской теории, таких составных ее частей, как учение
о пролетарской революции, о классовой борьбе, о роли
пролетариата в современном буржуазном обществе и др.
В. И. Ленин пришел к выводу, что революция продуктивнее
всякого реформаторского процесса. Революционные перио-
ды отличаются ярким народным историческим творчеством,
большей широтой борьбы, большей сознательностью, боль-
шей планомерностью и системностью, большей смелостью
трудящих масс.

Революционная практика подтвердила также одно из
глубоких положений Маркса о том, что «революция идет
вперед тем, что создает сплоченную и крепкую контррево-
люцию. т.е. заставляет врага прибегать ко всё более крайним
средствам защиты и вырабатывает, таким образом, все более
могучие средства нападения». В статье «Уроки Московского
восстания» В. И. Ленин показывает, как шло развитие форм
революционной борьбы в Москве: от стачки и демонстраций
к единичным баррикадам, а затем — к массовой постройке
баррикад и уличной борьбе с войсками, т.е. к восстанию. При-
чем практика, как и всегда, шла впереди теории: переход от
стачки к восстанию пролетариат почувствовал раньше, чем
его руководители.

И еще об одном утверждении В. И. Ленина: о ведущей роли
пролетариата в буржуазно-демократической революции эпо-
хи империализма. В статье «Революция и контрреволюция»
(1907 год) лидер большевиков отмечает, что «пролетариат
на деле шел все время во главе революции... Борьба масс
развивалась под руководством пролетариата». А российская
социал-демократическая партия оказалась передовым отря-
дом пролетариата. Произошло слияние марксизма с рабочим
движением. Революция, писал В. И. Ленин, «проверила, укре-
пила, углубила и закалила непримиримо революционную со-
циал-демократическую тактику», т.е. большевистскую. Таково
содержание восьмого, заключительного итога Первой русской
революции, по Ленину’.
Научно-популярное издание

Составитель Александр Колпакиди

ПОЧЕМУ НИКОЛАЙ II
ДОПУСТИЛ РЕВОЛЮЦИЮ
1905 ГОДА?

Редактор А.А. Замостьянов
Художник Е.В. Максименкова

Смотрите книжные новинки на сайте https://Rodina-izdat.ru

ООО «Издательство Родина»

Оптовая торговля:

ООО «Издательство Родина»

Сайт: Rodina-izdat.ru

Элекгронная почта: Rodina.pbl@gmail.coin
Сдано в набор 12.01.25. Подписано в печать 10.0.3.25.
Формат 60x90 1/16.

Печать цифровая. Тираж 150 экз.
120 лет назад Россию сотрясала революция 1905 года. Кро-
вавое воскресенье, восстание на «Потемкине», крестьянские
мятежи, наконец, баррикадные бои в Москве. Почему импе-
рия Николая II, внешне представлявшаяся мощной, в тот год
оказалась на грани гибели, а идеи социализма получали все
большую популярность в народной среде? Почему Россий-
ская империя оказалась «колоссом на глиняных ногах»? Ре-
волюция не одержала тогда победу, но она вскрыла изъяны
существовавшей системы, и поражение социалистов оказа-
лось временным. В этой книге на все актуальные вопросы,
связанные с революцией 1905 года, отвечают историки раз-
ных эпох - и наши современники, и современники тех собы-
тий. Книга предназначена для всех, кто хотел бы разобраться
в самых острых вопросах истории России XX века.