Фантастика,
чудеса
и ТАИНЫ
ББК 84(0)6
У 86
ФАНТАСТИКА

Герберт УЭЛЛС
Роберт ШЕКЛИ
Андреи ДМИТРУК
Герберт УЭЛЛС

ВИДЕНИЕ
СТРАШНОГО СУДА

1

Тра-а-ра-а!

Я прислушивался, ничего не понимая.

Та-ра-ра-ра!

— Боже мой! — пробормотал я спросонья. —
Что за дьявольский тарарам!

— Ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра! Та-ра-рра-ра!

— Этого вполне достаточно, — сказал я, чтобы
разбудить человека... — и внезапно замолк. — Где
же это я?

— Та-рра-рара! — Все громче и громче.

— Это, верно, какое-нибудь новое изобретение
или...

Снова оглушительное турра-турра-турра!

— Нет, — сказал я погромче, чтобы расслышать
свой собственный голос. — Это трубный глас в дено
Страшного суда.

— Тууу-рра!

2

Последний звук выдернул меня из могилы, так
рыболов вытаскивает на крючке пескаря.

Я увидел свой надгробный памятник (довольно-та-
ки посредственная штука; хотел бы знать, кто это его
соорудил?). Затем старый вяз и расстилавшееся вда-
ли море исчезли, как облако пара, и вокруг меня
оказалось великое множество людей, ни один смерт-
ный не мог бы их сосчитать, представители всех на-
родов, всех языков и всех стран, дети разного воз-
раста, и все это в необъятном, как небо, амфитеат-
ре. А высоко над нами, на ослепительно белом об-
лаке, служившем ему престолом, восседал господь
бог и весь сонм его ангелов. Я сразу узнал Азраила,
потому что он был в темном одеянии, Михаила по
его мечу, а величавый ангел, издававший трубный
глас, все еще стоял с трубою в воздетой руке.

3

— Быстро орудуют, — проговорил невысокий че-
ловечек, стоявший рядом со мной. — Очень даже
быстро! Видите вон того ангела с книгой?! — И, что-
бы получше рассмотреть, он то приседал, то вытя-
гивал шею, глядя сквозь толпу окружавших нас
душ.

— Все здесь, — сказал он. — Решительно все.
Теперь-то уж мы узнаем!..

— Вот Дарвин, — прибавил он, перескакивая на
другую тему. — Ему здорово достанется! А видите
вон того высокого представительного мужчину, —
он ловит взгляд господа бога, — это сам герцог... Но
здесь пропасть незнакомых людей!

— А-а! Вот и Пригглз, издатель. Чудной народ
эти печатники! Пригглз был умный малый... Но мы
узнаем и р нем всю подноготную! Уж я буду слу-
шать во все уши, Я еще успею потешиться. Ведь моя
фамилия на букву С.

Он со свистом втянул воздух.

— А, вот и исторические личности! Видите? Вон
Генрих Восьмой. Уж ему будут перемывать косточ-
ки. Черт побери! Ведь он Тюдор! — Он понизил го-
лос. — Обратите внимание на этого парня, прямо пе-
ред нами, он с ног до головы оброс волосами. Это,
видите ли, человек каменного века. А там опять...

Но я уже не слушал его болтовни, потому что
глядел на господа бога.

4

— Это всё? — спросил господь бог.

Ангел с книгой в руках (перед ним лежало бес-
численное множество таких книг, совсем как в чи-
тальне Британского музея) взглянул на нас и, каза-
лось, в одно мгновение всех пересчитал.
— Всё, — отвечал он и добавил: — Это была, О
господь, очень маленькая планета.

Бог внимательно оглядел всех нас.

— Итак, начнем, — промолвил он.

5

Ангел раскрыл книгу и произнес какое-то имя.
Там несколько раз повторялся звук «а», и эхо отозва-
лось со всех сторон, из глубины необозримого про-
странства. Я не расслышал это имя, потому что че-
ловечек, стоявший рядом со мной, отрывисто вы-
крикнул: «Что такое?!» Мне показалось, что имя
прозвучало как «Ахав», но это же не мог быть тот
Ахав, о котором говорится в Ветхом завете.

В тот же миг небольшая черная фигурка вознес-
лась на пушистом облаке к стопам господа бога. Это
был осанистый мужчина в богатом чужеземном
одеянии, с короной на голове; он сложил руки на
груди и мрачно опустил голову.

— Итак? — промолвил бог, глядя на него сверху
вниз.

Мы могли ясно расслышать ответ, ибо это про-
странство обладало прямо замечательной акустикой.

—- Я признаю себя виновным, — сказал чело-
вечек.

— Поведай им о своих деяниях, — молвил гос-
подь бог.

— Я был королем, — начал человечек, — вели-
ким королем. Я был похотлив, горд и жесток. Я вое-
вал, опустошая чужие страны; я воздвигал дворцы,
но построены они на человеческой крови. Выслушай,
о господь, всех этих свидетелей, взывающих к тебе
о возмездии. Сотни и тысячи свидетелей. — Он по-
казал на них рукой. — Мало того! Я велел схватить
пророка — одного из твоих пророков.

— Одного из моих пророков, — повторил гос-
подь бог.

— Он не желал склониться передо мной, и я пы-
тал его четыре дня и четыре ночи, пока он не умер. .
Более того, о господь! Я богохульствовал. Я присво-
ил себе твои прерогативы.

— Присвоил себе мои прерогативы, — повторил
господь бог.

— Я заставил воздавать себе божественные по-
чести. Нет такого греха, которого бы я не совершил!
Нет такого злодеяния, которым я не осквернил бы
свою душу. И под конец ты, господь, покарал меня!

Бог слегка повел бровями.

“Ия был убит в сражении. И вот я стою перед
тобою, достойный самой жестокой кары в твоем аду.
Я не дерзаю лгать, не дерзаю оправдываться перед
лицом твоего величия и возвещаю о своих беззако-
ниях перед лицом всего рода человеческого.

Он умолк. Я хорошо разглядел его лицо. Оно по-
казалось мне бледным и грозным, гордым и странно
величавым. Я невольно вспомнил Сатану Мильтона.

— Большая <-асть сказанного взята с надписи на
его обелиске, — молвил ангел, который следил по
книге, водя перстом по странице.

— В самом деле? — не без удивления вымолвил
тиран.

Тут бог внезапно наклонился, взял этого человека
и посадил его себе на ладонь, словно для того, что-
бы получше рассмотреть. Человечек казался лишь
темной полоской на середине его длани.

— Он действительно совершил все это? — спро-
сил господь бог.

Ангел провел десницей по книге и молвил как-то
небрежно:

— До известной степени это так.

Взглянув опять на человечка, я обнаружил, что
его лицо странным образом изменилось Он смотрел
на ангела глазами, полными ужаса, схватившись ру-
кой за голову. Куда девались его царственное вели-
чие и дерзкий вызов?

— Читай, — промолвил господь бог.

И ангел читал, раскрывая перед нами во всех
подробностях жизнь этого злодея. Слушая его, мы
испытывали чисто интеллектуальное наслаждение. В
его отчете встречались, на мой взгляд, несколько
«рискованные» места. Но небеса, конечно, имеют на
это право...

6

Все смеялись. Даже у пророка всевышнего, кото-
рого подвергал пыткам этот изверг, появилась на
устах улыбка. Великий злодей на поверку оказался
смешным, ничтожным человечком!
— И как-то раз, — продолжал ангел с улыбкой,
возбудившей наше любопытство, — он объелся и
пришел в скверное настроение, — и вот,..

— О, только не это! — завопил изверг. — Никто
на свете об этом не знает. Этого никогда не было! —
визжал он. — Я был дурной человек, можно сказать
злодей. Я совершил немало преступлений, но я не
способен на такую глупость, на такую чудовищную
глупость...

Ангел продолжал читать.

— О господь! — взмолился злодей. — Не надо
им об этом говорить! Я готов покаяться! Просить
прощения...

И злодей начал неистово прыгать на длани гос-
подней, горько плача. Внезапно им овладел стыд. Он
кинулся в сторону, собираясь спрыгнуть с господне-
го мизинца. Но, быстро повернув свою длань, гос-
подь остановил его; тогда он бросился к отверстию
между большим и указательным пальцем, но боль-
шой палец прижался к ладони. А между тем ангел
все читал и читал, а злодей метался взад и вперед
по ладони, потом вдруг повернулся к нам спиной и
юркнул в рукав господень.

Я ждал, что господь выгонит его оттуда, но ми-
лость божья беспредельна.

Ангел остановился.

— Да?! — сказал он.

— Следующий, — ответил бог, и, прежде чем ан-
гел успел назвать имя, на ладони уже стояло оброс-
шее волосами существо в грязных лохмотьях.

7

— Как! Разве ад в рукаве у бога? — спросил мой
сосед.

— А существует ли вообще ад? — спросил я в
свою очередь.

— Я все глаза проглядел, — сказал он, стараясь,
признаться, рассмотреть в просветах между но-
гами ангелов, — но что-то нигде не вижу небесного
града.

— Ш-ш-ш, — прошептала, сердито нахмурив-
шись, маленькая женщина, стоявшая возле нас. —
Послушайте, что поведает нам сей великий святой!
8

— Он был владыкой земли, а я был пророком
бога небесного, — вскричал святой, — и, глядя на ме-
ня, дивились смертные! Ибо я, о господи, познал всю
славу твоей райской обители. Мне наносили удары
ножом, загоняли под ногти лучины, сдирали поло-
сами мясо со спины, но все муки, все терзания я с
радостью переносил во славу господню!

Бог улыбнулся.

— И под конец я пошел еле прикрытый лохмотья-
ми, весь в язвах, и смрад исходил от меня, но я объ-
ят был святым рвением.

У Гавриила вырвался смешок.

— Ия лег у ворот тирана, — продолжал свя-
той, — как некое знаменье, как живое чудо...

— Как некая мерзость, — промолвил ангел и на-
чал читать про святого, не обращая внимания, что
тот все твердил об отвратительных мучениях, кото-
рым он себя подвергал, чтобы обрести блажен-
ство рая.

И представьте, все, что было написано в книге об
этом святом, также оказалось откровением и чу-
дом.

Мне кажется, не прошло и десяти секунд, как свя-
той, в свою очередь, стал метаться по великой длани
господней. Не прошло и десяти секунд! И вот он то-
же завопил, слушая беспощадные разоблачения, и,
подобно злодею, спасся бегством под сень рукава
господня. И нам дозволено было туда заглянуть.
Там, под сенью божьего милосердия, бок о бок, как
братья, сидели эти два существа, утратившие все свои
иллюзии.

Туда же спасся бегством и я, когда пришел мой
черед.

9

— А теперь, — промолвил бог, вытряхивая нас из
своего рукава на планету, где нам предстояло жить,
на планету, быстро вращавшуюся вокруг своего
солнца, сиявшего зелеными лучами Сириуса.

— Теперь, когда вы стали немного лучше пони-
мать и меня и друг друга... попробуйте-ка снова.
31тэм он и окружавшие его ангелы повернулись
и внезапно исчезли.

Исчез и престол.

Вокруг меня простиралась прекрасная страна, ка-
кая мне и во сне не снилась, — пустынная, суровая
и чудесная. И меня окружали просветленные души
людей в новых, преображенных телах.

Перевод с англ. Н. Михаловской

ДВЕРЬ В СТЕНЕ

1

Месяца три назад, как-то вечером, когда все кру-
гом располагало к откровенности, Лионель Уоллес
рассказал мне про «дверь в стене». Слушая его, я
не сомневался, что он правдиво передает свои впе-
чатления.

Он рассказал мне эту историю так искренне и
просто, с такой подкупающей убежденностью, что я
не мог ему не поверить. Но утром у себя дома я
проснулся совсем в другом настроении. Лежа в по-
стели и припоминая рассказ Уоллеса, я уже не испы-
тывал обаяния его неторопливого, проникновенного
голоса, очарования этого обеда с глазу на глаз, в
ярком кругу света, отбрасываемого настольной лам-
пой с темным абажуром, когда комната вокруг нас
тонула в призрачном полумраке, а перед нами на
белоснежной скатерти стояли тарелочки с десертом,
сверкало серебро и разноцветные вина в бокалах, и
создавалась какая-то особая атмосфера — яркий,
уютный мирок, далекий от повседневности. Но те-
перь, вне этой обстановки, история показалась мне
совершенно невероятной.

— Он мистифицировал меня! — воскликнул я. —
Но как ловко это у него получалось! От кого друго-
го, а уж от него я никак этого не ожидал.

Потом, сидя в постели и попивая свой утренний
чай, я поймал себя на том, что стараюсь доискаться,
почему эта столь неправдоподобная история вызвала
у меня такое волнующее ощущение живой действи-
тельности; мне приходило в голову, что, развертывая
передо мной эти образы, он пытался как-то пере-
дать, воспроизвести, восстановить (я не нахожу нуж-
ного слова) те свои переживания, о которых иначе
невозможно было бы поведать.

Но сейчас я уже не нуждаюсь в такого рода объ-
яснениях. Все эти сомнения остались позади. Сейчас
я верю, как верил, когда слушал рассказ Уоллеса,
что он всеми силами старался приоткрыть мне некую
тайну. Но видел ли он на самом деле, или же это
ему только казалось, обладал ли он каким-то ред-
костным драгоценным даром, или был во власти
фантазии и мечтаний — не берусь судить. Даже об-
стоятельства его смерти не пролили свет на этот во-
прос, который так и остался неразрешенным.

Пусть судит сам читатель!

Теперь я уже не помню, что вызвало на откро-
венность этого столь замкнутого человека — случай-
ное ли мое замечание, или упрек. Должно быть, я
обвинил его в том, что он не проявил должной ини-
циативы и не поддержал одно серьезное обществен-
ное движение, обманув мои надежды.

Тут у него вдруг вырвалось:

— У меня мысли заняты совсем другим... Дол-
жен признаться, — продолжал он, немного помол-
чав, — я был не на высоте... Дело в том... Тут, ви-
дишь ли, не замешаны ни духи, ни привидения... но,
как это ни странно, Редмонд, я словно околдован.
Меня что-то преследует, омрачает мне жизнь, про-
буждает какое-то неясное томление.

Он остановился, поддавшись той застенчивости,
какая нередко овладевает нами, англичанами, когда
приходится говорить о чем-нибудь трогательном,
грустном или прекрасном.

-—Ты ведь прошел весь курс в Сент-Ателстен-
ском колледже? — спросил он ни с того ни с сего,
как мне показалось в тот момент.

— Так вот... — И он снова умолк. Затем, сперва
неуверенно, то и дело запинаясь, потом все более
плавно и непринужденно, стал рассказывать о том,
что составляло тайну его жизни- то было неотвязное
воспоминание о неземной красоте и блаженстве,
пробуждавшее в его сердце ненасытные желания,
отчего все земные дела и развлечения светской жиз-
ни казались ему нудными, утомительными и пустыми.

Теперь, когда я обладаю ключом к этой загадке,
мне кажется, что все можно было прочесть на его
лице. У меня сохранилась его фотография, на кото-
рой уловлено это выражение какой-то странной от-
решенности. Мне вспоминается, что однажды сказа-
ла о нем женщина, которая горячо его любила. «Вне-
запно, — заметила она, — он теряет всякий инте-
рес к окружающему. Он забывает о вас. Он вас не
замечает, хотя вы рядом с ним . »

Однако Уоллес далеко не всегда терял интерес к
окружающему, и когда он на чем-нибудь сосредото-
чивал свое внимание, он добивался незаурядных ус-
пехов. И в самом деле, его карьера представляла со-
бой цепь блестящих удач. Он уже давно опередил
меня, поднялся гораздо выше и играл в обществе
такую роль, какая была мне совершенно недоступна.

Ему не было еще и сорока лет, и уверяют, что
если бы он не умер, то получил бы ответственный
пост и почти наверно вошел бы в состав нового ка-
бинета. В школе он всегда без малейшего усилия по-
беждал меня, это получалось как-то само собой.

Почти все школьные годы мы провели вместе в
Сент-Ателстенском колледже в Вест-Кенсингтоне.
Он поступил в колледж, подготовленный не лучше
моего, а окончил его, значительно меня опередив,
вызывая удивление своей блестящей эрудицией и та-
лантливыми выступлениями, хотя я и сам, кажется,
делал недурные успехи. В школе я впервые услыхал
об этой «двери в стене», о которой вторично мне
пришлось услышать всего за месяц до смерти Уол-
леса.

Теперь я совершенно уверен, что, во всяком слу-
чае, для него эта «дверь в стене» была настоящей
дверью, в реальной стене, и вела к бессмертной дей-
ствительности.

Это вошло в его жизнь очень рано, когда ему
было каких-нибудь пять-шесть лет.

Я помню, как он, серьезно и неторопливо раз-
мышляя вслух, открывал мне свою душу и, казалось,
старался точно установить, когда именно это с ним
произошло.

— Я увидел перед собой, — говорил он, — ли-
стья дикого винограда, ярко освещенные полуден-
ным солнцем, темно-красные на фоне белой стены.
Я внезапно их заметил, хотя и не помню, в какой мо-
мент это случилось... На чистом тротуаре, перед зе-
леной дверью лежали листья дикого каштана. Они
были желтые с зелеными прожилками, понимаешь —
не коричневые и не грязные, очевидно, они только
что упали с дерева. Должно быть, это был октябрь. 51
каждый год любуюсь, как падают листья дикого каш-
тана, и хорошо знаю, когда это бывает... Если я не
ошибаюсь, мне было в то время пять лет и четыре
месяца.

Уоллес сообщил, что он был не по годам разви-
тым ребенком; говорить научился необычайно рано,
был очень разумен и, как говорили, «совсем как
взрослый», поэтому пользовался такой свободой, ка-
кую большинство детей едва ли получает в возрасте
семи-восьми лет. Мать Уоллеса умерла, когда ему
было всего два года, и он оказался под менее бди-
тельным и не слишком строгим надзором гувернант-
ки. Его отец — суровый, поглощенный своими де-
лами адвокат — уделял сыну мало внимания, но воз-
лагал на него большие надежды. Мне думается, что,
несмотря на всю его одаренность, жизнь казалась
мальчику серой и скучной. И вот однажды он отпра-
вился бродить.

Уоллес не помнил, как ему удалось ускользнуть
из дома и по каким улицам Вест-Кенсингтона он про-
ходил. Все это безнадежно стерлось у него из памя-
ти. Но белая стена и зеленая дверь вставали перед
ним совершенно отчетливо.

Он ясно припоминал, что при первом же взгляде
на эту дверь испытал странное волнение, его потяну-
ло к ней, захотелось открыть и войти.

Вместе с тем он чувствовал, что с его стороны
будет неразумно, а может быть, даже и плохо, если
он поддастся этому влечению. Уоллес утверждал,
что, как ни странно, он знал с самого начала, если
только это не обман памяти, что дверь не заперта
и он может, если захочет, в нее войти.

Я так и вижу маленького мальчика, который стой!
перед дверью в стене, то порываясь войти, то отша-
тываясь назад.

Каким-то совершенно непостижимым образом
ему было известно и то, что отец крепко рассердит-
ся, если он войдет в эту дверь.

Уоллес подробно рассказал, какие он пережил
колебания. Он прошел мимо двери, потом засунул
руки в карманы, по-мальчишески засвистел и с не-
зависимым видом зашагал вдоль стены и свернул за
угол. Там он увидел несколько скверных, грязных
лавчонок, и особенно запомнились ему мастерские
водопооводчика и обойщика; кругом валялись в бес-
порядке пыльные глиняные трубы, листы свинца,
круглые краны, образчики обоев и жестянки с эма-
левой краской.

Он стоял, делая вид, что рассматривает эти пред-
меты, на самом же деле страстно стремился к зе-
леной двери.

Внезапно его охватило бурное волнение. Боясь,
как бы на него снова не напали колебания, он побе-
жал назад, протянув руку, отворил зеленую дверь,
вошел в нее, и она захлопнулась за ним. Таким об-
разом, в один миг он очутился в саду, и видение это-
го сада потом преследовало его всю жизнь.

Уоллесу было очень трудно передать свои впе-
чатления от этого сада.

— В самом воздухе было что-то бодрящее, что
давало ощущение легкости, довольства и благополу-
чия. Все кругом блистало чистыми, чудесными, неж-
но светящимися красками. Очутившись в саду, испы-
тываешь острую радость, какая овладевает челове-
ком только в редкие минуты, когда он молод, весел
и счастлив в этом мире. Там все было прекрасно...

Уоллес немного подумал, потом продолжал свой
рассказ.

— Видишь ли, — сказал он нерешительным то-
ном, как человек, сбитый с толку чем-то совершенно
невероятным. — Там были две большие пантеры...
Да, пятнистые пантеры. И я, представь себе, их не
испугался. Была там длинная широкая дорожка,
окаймленная с обеих сторон мрамором и обсажен-
ная цветами, и эти два бархатистых зверя, которые
играли мячом. Одна из пантер не без любопытства
поглядела на меня и направилась ко мне; подошла,
ласково потерлась своим мягким круглым ухом о
мою протянутую вперед ручонку и замурлыкала.
Говорю тебе, то был зачарованный сад. Я это знаю...
А его размеры? О, он далеко простирался во все
стороны, и казалось, ему не было конца. Помнится,
вдалеке виднелись холмы. Бог знает, куда вдруг ис-
чез Вест-Кенсингтон. И у меня было такое чувство,
словно я вернулся на родину.

Знаешь, в тот самый миг, когда дверь захлопну-
лась за мной, я позабыл и дорогу, испещренную
опавшими листьями каштана, с се экипажами и фур-
гонами; забыл о дисциплине, властно призывавшей
меня домой; забыл обо всех своих колебаниях и
страхах, забыл всякую осторожность; забыл и о по-
вседневной действительности. В одно мгновенье я
очутился в другом мире, превратившись в очень ве-
селого, безмерно счастливого ребенка. Это был со-
всем иной мир, озаренный теплым, мягким ласко-
вым светом; тихая ясная радость была разлита в воз-
духе, а в небесной синеве плыли легкие, пронизан-
ные солнцем облака. Длинная широкая дорожка, по
обеим сторонам которой росли великолепные, никем
не охраняемые цветы, бежала передо мной и зама-
нивала все дальше, и со мной шли две большие пан-
теры. Я бесстрашно положил свои маленькие руки на
их пушистую спину, гладил их круглые уши, чувстви-
тельное местечко за ушами и играл с ними. Казалось,
они приветствовали мое возвращение на родину.
Все время мною владело яркое чувство, что я нако-
нец вернулся домой. И когда на дорожке появилась
высокая прекрасная девушка, с улыбкой пошла ко
мне навстречу, сказала: «Вот и ты!», подняла, расце-
ловала, опустила на землю и повела за руку, — это
не вызвало во мне ни малейшего удивления, но лишь
радостное сознание, что так все и должно быть, и
воспоминание о чем-то счастливом, что странным об-
разом выпало из памяти. Я вспоминаю широкие крас-
ные ступени, видневшиеся между стеблями дельфи-
ниума; мы поднялись по ним на уходившую вдаль
аллею, по сторонам которой росли старые-преста-
рые тенистые деревья. Вдоль этой аллеи, среди крас-
новатых, изборожденных трещинами стволов, стояли
торжественные мраморные скамьи и статуи, а на
песке бродили ручные, очень ласковые, белые го-
луби.

Поглядывая сверху вниз, моя подруга вела меня
по этой аллее. Я вспоминаю милые черты ее нежно-
го, доброго лица с тонко очерченным подбородком.
Своим тихим, нежным голосом она задавала мне во-
просы и рассказывала что-то, без сомнения очень
приятное, но что именно, я никогда не мог вспом-
нить... Внезапно обезьянка-капуцин, удивительно чи-
стенькая, с красновато-бурой шерстью и добрыми
карими глазами, спустилась к нам с дерева и побе-
жала рядом со мною, поглядывая на меня и скаля
зубы, потом прыгнула мне на плечо. Так мы оба, ве-
селые и довольные, продолжали свой путь.

Он умолк.

-— Дальше, — сказал я.

— Мне вспоминаются кое-какие подробности.
Мы прошли мимо старика, сидевшего в тени лавров
и погруженного в размышления. Миновали рощу, где
порхали стаи резвых попугаев. Прошли вдоль широ-
кой тенистой колоннады к просторному прохладно-
му дворцу, где было множество великолепных фон-
танов, прекрасных вещей, — все, о чем только мож-
но мечтать. Было там и много людей — некоторых
я могу ясно припомнить, других смутно, но все они
были прекрасны и ласковы. И каким-то непостижи-
мым образом я сразу узнал, что я им дорог и они
рады меня видеть. Их движения, прикосновения рук,
приветливый, сияющий любовью взгляд — все на-
полняло мое сердце неизъяснимым восторгом... Да.

Он на секунду задумался.

— Я встретил там товарищей игр. Для меня, оди-
нокого ребенка, это было большой радостью. Они
затевали чудесные игры на поросшей зеленой трав-
кой площадке, где стояли солнечные часы, обрам-
ленные цветами, И во время игр мы полюбили друг
друга.

Но как это ни странно, тут в моей памяти провал.
Я не помню игр, в какие мы играли. Никогда не мог
вспомнить. Впоследствии, еще в детские годы, я це-
лыми часами, порой весь в слезах, ломал голову,
стараясь припомнить, в чем же состояло это счастье.
Мне хотелось снова у себя в детской поиграть в эти
игры. Но нет. Все, что я мог припомнить, — это ощу-
щение счастья и два дорогих товарища, которые все
время играли со мной...

Потом появилась строгая темноволосая женщина
с бледным серьезным лицом и мечтательными гла-
зами, строгая женщина с книгой в руках, в длинном
одеянии бледно-пурпурного цвета, падавшем мягки-
ми складками. Она поманила меня к себе и увела с
собой на галерею над залом. Товарищи по играм не-
хотя отпускали меня, они прекратили игру и стояли,
глядя, как меня уводят. «Возвращайся к нам, — кри-
чали они. — Возвращайся скорей!»

Я заглянул в лицо женщине, но она не обращала
на них ни малейшего внимания. Ее кроткое лицо бы-
ло серьезно. Она подвела меня к скамье на гале-
рее. Я стал рядом с ней, собираясь заглянуть в кни-
гу, которую она открыла у себя на коленях. Стра-
ницы распахнулись. Она указывала мне, и я в изумле-
нии смотрел: на оживших страницах этой книги я
увидел самого себя. Это была повесть обо мне; там
было показано все, что случилось со мной со дня
моего рождения.

Это было поразительно потому, что страницы
книги не были картинками, ты понимаешь, а действи-
тельностью.

Уоллес многозначительно помолчал и глянул на
меня с сомнением.

— Продолжай, — сказал я, — я понимаю.

— Это была самая настоящая действительность,
да, это было так люди двигались, события развер-
тывались. Вот моя дорогая мать, почти позабытая
мною, вот и отец, как всегда прямой и суровый, на-
ши слуги, детская, все знакомые домашние пред-
меты. Затем входная дверь и шумные улицы, где
сновали туда и сюда экипажи. Я смотрел и изумлял-
ся, и снова с недоумением заглядывал в лицо жен-
щины, и переворачивал страницы книги, перескаки-
вая с одной на другую, и все не мог насмотреться;
наконец я увидел самого себя в тот момент, когда я
топтался в нерешительности перед зеленой дверью в
белой стене. И снова я испытал душевную борьбу и
страх.

— А дальше! — воскликнул я и хотел перевер-
нуть страницу, но строгая женщина удержала меня
за руку своей прохладной рукой.

— А дальше! — настаивал я, пытаясь осторожно
отодвинуть ее руку; изо всех своих детских сил я от-
талкивал ее пальцы. И когда она уступила и страни-
ца перевернулась, женщина тихо, как тень, склони-
лась надо мной и поцеловала меня в лоб.

Но на этой странице не оказалось ни волшебного
сада, ни пантер, ни девушки, что вела меня за руку,
ни товарищей игр, так неохотно меня отпустивших.
Я увидел длинную серую улицу в Вест-Кенсингтоне в
унылый вечерний час, когда еще не зажигают фона-
рей. И я там был — маленькая жалкая фигурка; я
громко плакал, слезы так и катились из глаз, как ни
старался я сдержаться, Плакал я потому, что не мог
вернуться к моим милым товарищам по играм, ко-
торые меня тогда звали: «Возвращайся к нам! Воз-
вращайся скорей!» Там я и находился. Это уже была
не страница книги, а жестокая действительность. То
волшебное место и державшая меня за руку задум-
чивая мать, у колен которой я стоял, внезапно ис-
чезли — но куда?

Уоллес опять замолк и некоторое время при-
стально смотрел на пламя, ярко пылавшее в камине,
— О, как мучительно было это возвращение! —
прошептал он.

—- А дальше? — проговорил я, помолчав минуту-
другую.

— Я был маленьким, жалким созданьем! Снова
вернулся я в этот унылый мир! Когда я до конца
осознал, что со мною произошло, мною овладело
безудержное отчаяние. До сих пор помню, какой я
испытал стыд, когда плакал на глазах у всех, помню
и позорное возвращение домой.

Я вижу добродушного старого джентльмена в зо-
лотых очках, который остановился и сказал, пред-
варительно ткнув меня зонтиком: «Бедный мальчон-
ка, верно ты заблудился?» Это мне-то, лондонскому
мальчику пяти с лишним лет! К тому же старик взду-
мал привести молодого любезного полисмена, во-
круг нас собралась толпа, и меня отвели домой. Сму-
щенный и испуганный, громко всхлипывая, я вернулся
из зачарованного сада в отцовский дом.

Таков был, насколько я припоминаю, этот сад, ви-
дение которого преследует меня всю жизнь. Раз-
умеется, я не в силах передать словами все обаяние
этого полупрозрачного, словно бы нереального ми-
ра, такого непохожего на привычную повседнев-
ность, но это... это так все и было. Если это был сон,
то, конечно, самый необычайный, сон среди белого
дня... Мда!

Разумеется, за этим последовал суровый до-
прос, — мне пришлось отвечать тетушке, отцу, няне,
гувернантке...

Я попытался рассказать им обо всем происшед-
шем, но отец, в первый раз в жизни, побил меня за
ложь. Когда же потом я вздумал поведать об этом
тетке, — она, в свою очередь, наказала меня за зло-
стное упрямство. Затем мне настрого запретили об
этом говорить, а другим слушать, если я начну рас-
сказывать. Даже мои книги сказок на время отняли
у меня, потому что у меня было слишком развито
воображение. Да, они это сделали! Мой отец при-
надлежал к старой школе... И все пережитое вновь
всплыло у меня в сознании. Я шептал об этом ночью
подушке и ощущал у себя на губах вкус своих дет-
ских слез.

К своим обычным теплохладным молитвам я не-
изменно присоединял горячую мольбу: «Боже, сде-
лай так, чтобы я увидел во сне мой сад! О, верни
меня в мой сад. Верни меня в сад!» Я частенько ви-
дел этот сад во сне.

Быть может, я что-нибудь прибавил. Быть может,
кое-что изменил, — не могу сказать.

Это, видишь ли, попытка связать в одно целое
отрывочные воспоминания и воскресить волнующее
переживание раннего детства. Между ним и други-
ми воспоминаниями моего отрочества зияет бездна.
Настало время, когда мне казалось совершенно не-
возможным сказать кому-нибудь хоть слово об этом
чудесном мимолетном видении.

— А ты когда-нибудь пытался найти этот сад?
спросил я.

— Нет, — отвечал Уоллес, — не помню, чтобы
в годы раннего детства я хоть оаз его разыскивал.
Сейчас мне кажется это странным, но, весьма ве-
роятно, что после того злополучного происшествия,
из боязни, как бы я снова не заблудился, за каждым
моим движением зорко следили.

Я снова стал искать свой сад только гораздо поз-
же, когда уже познакомился с тобой. Но, думается,
был и такой период, — хотя это мне кажется сейчас
невероятным, — когда я начисто забыл о своем са-
де. Вероятно, в то время мне было восемь-девять
лет. Ты меня помнишь мальчиком в Сент-Ателстен-
ском колледже?

— Ну конечно.

— В те дни я и виду не подавал, что лелею в ду-
ше тайную мечту, не правда ли?

2

Уоллес помотрел на меня, — лицо его освети-
лось улыбкой.

— Ты когда-нибудь играл со мной в «Северо-за-
ладный проход»?.. Нет, в то время мы не дружили с
тобой.

Это была такая игра, — продолжал он, — в
которую каждый ребенок, обладающий живым вооб-
ражением, готов играть целые дни напролет. Надо
было отыскать «северо-западный проход» в школу.
Дорога туда была простая и хорошо знакомая, но
игра состояла в том, чтобы найти какой-нибудь околь-
ный путь. Нужно было выйти из дома на десять ми-
нут раньше, пойти куда-нибудь в противоположную
сторону и пробраться через незнакомые улицы к
своей цели. И вот однажды, заблудившись в каких-
то закоулках по ту сторону Кемпден-хилла, я уже на-
чал подумывать, что на этот раз проиграл и опоздаю
в школу. Я направился наобум По какой-то уличке,
казавшейся тупиком, и внезапно нашел проход. У ме-
ня блеснула надежда, и я устремился дальше. «Я все-
таки пройду», — сказал я себе. Я миновал ряд стран-
но знакомых грязных лавчонок — и вдруг передо
мной длинная белая стена и зеленая дверь, ведущая
в зачарованный сад!

Это открытие прямо ошеломило меня. Так, зна-
чит, этот сад, этот чудесный сад был не только сном?

Он замолчал.

— Мне думается, что мое вторичное пережива-
ние, связанное с зеленой дверью, ясно показывает,
какая огромная разница между занятой жизнью
школьника и безграничным досугом ребенка. Во вся-
ком случае, на этот раз мне и в голову не пришло
сразу туда войти. Видишь ли... я был поглощен од-
ной мыслью — поспеть вовремя в школу, ведь я
оберегал свою репутацию примерного ученика.
У меня, вероятно, явилось желание хотя бы приот-
крыть эту дверь. Иначе и не могло быть... Но я так
боялся опоздать в школу, что быстро одолел это
искушение. Разумеется, я был ужасно заинтересован
этим неожиданным открытием и продолжал свой
путь, все время думая о нем. Но меня это не оста-
новило. Я продолжал свой путь. Вынув из кармана
часы и обнаружив, что в моем распоряжении еще
десять минут, я пробежал мимо стены и, спустившись
по холму, очутился в знакомых местах. Я добрался
до школы запыхавшись и весь в поту, но вовремя.
Помню, повесил пальто и шляпу... И я мог пройти ми-
мо сада, даже не заглянув в калитку?! Странно, а?!
Он задумчиво посмотрел на меня.

— Конечно, в то время я не подозревал, что этот
сад не всякий раз можно найти. Ведь у школьников
довольно ограниченное воображение. Наверное, ме-
ня радовала мысль, что сад где-то совсем недалеко
и я знаю дорогу к нему. Но на первом плане была
школа, неудержимо влекущая меня. Мне думается,
в то утро я был выбит из колеи, крайне невнимате-
лен и все время силился припомнить удивительных
людей, которых мне вскоре предстояло встретить.
Как это ни странно, я ничуть не сомневался, что и
они будут рады видеть меня. Да, в то утро этот сад,
должно быть, представлялся мне прелестным угол-
ком, куда можно будет прибегать в промежутках
между напряженными школьными занятиями.

Но в тот день я так и не пошел туда. На следую-
щий день было что-то вроде праздника, и, вероятно,
я оставался дома. Возможно также, что за проявлен-
ную мною небрежность мне была назначена какая-
нибудь штрафная работа, и у меня не оказалось вре-
мени на окольный путь. Право, не знаю. Знаю толь-
ко, что в то время чудесный сад так занимал ме-
ня, что я уже не в силах был хранить эту тайну про
себя.

Я поведал о ней мальчугану... Ну как же его фа-
милия? Он был похож на хорька. Мы еще звали его
Пьянчужка...

— Гопкинс, — подсказал я

— Да, Гопкинс. Я рассказал ему не слишком
охотно. Я чувствовал, что этого не следует делать, но
все-таки рассказал Возвращаясь из школы, часть до-
роги мы шли с ним вместе. Он был страшный бол-
тун, и если бы мы не говорили о чудесном саде, то
говорили бы о чем-нибудь постороннем, а я не мог
думать ни о чем другом. Вот я и выболтал ему.

Ну, а он взял да и выдал мою тайну.

На следующий день, во время перемены, меня
обступило человек шесть мальчишек постарше меня
Они поддразнивали меня, и в то же время им было
любопытно еще что-нибудь услыхать о заколдован-
ном саде. Среди них был этот верзила Фоусет. — ты
помнишь его? И Карнеби, и Морли Рейнольдс. Ты
случайно не был с ними? Впрочем, нет я бы запо-
мнил, если бы ты был в их числе...

Удивительное создание — ребенок! Я чувствовал,
что поступаю нехорошо, я был сам себе противен, и
в то же время мне льстило внимание этих больших
парней. Помню, мне было особенно приятно, когда
меня похвалил Кроушоу. Ты помнишь сына компози-
тора Кроушоу — Кроушоу-старшего? Он сказал, что
ему еще не приходилось слышать такой замечатель-
ной лжи. Но вместе с тем я испытывал мучительный
стыд, рассказывая о том, что считал своей священ-
ной тайной. Это животное, Фоусет, позволил себе
отпустить шутку по адресу девушки в зеленом.

Уоллес невольно понизил голос, рассказывая о
пережитом им позоре.

— Я сделал вид, что не слышу, — продолжал
он. — Неожиданно Карнеби обозвал меня лгуниш-
кой и принялся спорить со мной, когда я заявил, что
все это правда. Я сказал, что знаю, где находится эта
зеленая дверь, и могу провести их всех туда, — ка-
ких-нибудь десять минут ходу. Тут Карнеби, приняв
вид оскорбленной добродетели, заявил, что я дол-
жен подтвердить свои слова на деле, а не то мне
придется плохо. Скажи, тебе никогда не выкручивал
руку Карнеби? Если да, ты, может быть, поймешь,
что произошло со мной. Я поклялся, что мой рассказ
истинная правда.

В то время в школе некому было защитить меня
от Карнеби. Правда, Кроушоу сказал что-то в мою
защиту, но Карнеби был хозяином положения. Я ис-
пугался, взволновался, уши у меня разгорелись.
Я вел себя, как дурачок, и под конец, вместо того
чтобы пойти одному на поиски своего чудесного са-
да, я повел за собой всю компанию. Я шел впереди
с горящими ушами, с воспаленными глазами, с тя-
желым сердцем и сгорая от стыда, а за мной шага-
ли шесть насмешливых, любопытных и угрожавших
мне школьников... Мы не увидали ни белой стены, ни
зеленой двери...

— Ты хочешь сказать... ?

— Я хочу сказать, что мне не удалось ее найти.
Я так хотел ее разыскать, но не мог. И впоследствии,
когда я ходил один, мне также не удалось ее найти.
В то время я так и не разыскал белой стены и зеле-
ной двери. Теперь мне кажется, что все школьные
годы я искал зеленую дверь в белой стене, но ни
разу не увидел ее, ни единого разу.
— Ну, а как обошлись с тобой посла этого това-
рищи?

— Зверски!.. Карнеби учинил надо мной лютую
расправу за явную ложь.

Помню, как я прокрался домой и, стараясь, что-
бы домашние не заметили, что у меня заплаканные
глаза, тихонько поднялся к себе наверх. Я уснул весь
в слезах. Но я плакал не от обиды, а о потерянном
саде, где я мечтал провести чудесные вечера. Я пла-
кал о нежных, ласковых женщинах и ожидавших ме-
ня товарищах, об игре, которой я снова надеялся вы-
учиться, — об этой чудесной забытой игре...

Я был уверен, что если бы тогда не рассказал...
Трудное время наступило для меня, бывало, по но-
чам я плакал, а днем витал в облаках.

Добрых два семестра я небрежно относился к
своим обязанностям и получал плохие отметки. Ты
помнишь? Конечно, ты должен помнить. Ты опере-
дил меня по математике, и это заставило меня снова
взяться за зубрежку.

3

Несколько минут мой друг молча смотрел на
красное пламя камина, потом опять заговорил:

— Я вновь увидел зеленую дверь, когда мне бы-
ло уже семнадцать лет. Она внезапно появилась пе-
редо мной в третий раз, когда я ехал в Падингтон на
конкурсный экзамен, собираясь поступить в Окс-
фордский университет. Это было мимолетное виде-
ние. Сидя в кебе и наклонившись над фартуком, я
курил папиросу и, без сомнения, считал себя безуп-
речным светским джентльменом. И вдруг появилась
стена, дверь, и в душе всплыли столь дорогие мне
незабываемые впечатления.

Мы с грохотом проехали мимо. Я был слишком
изумлен, чтобы сразу остановить экипаж. Мы про-
ехали довольно далеко и завернули за угол. Затем
был момент странного раздвоения воли. Я постучал
в стенку кеба и опустил руку в карман, вынимая
часы.

— Да, сэр? — сказал любезно кучер.

— Э-э, послушайте! — воскликнул я. — Да нет,
ничего! Я ошибся! Я тороплюсь! Поезжайте!

И мы покатили дальше...
Я прошел по конкурсу. В тот же день вечером я
сидел у камина у себя наверху, в своем маленьком
кабинете, и похвала отца, драгоценная похвала, и
разумные советы еще звучали у меня в ушах. Я ку-
рил свою любимую трубку, которая должна была
придавать мне солидности, и думал о той двери в
длинной белой стене.

«Если бы я остановил извозчика, — размышлял
я, — то не сдал бы экзамена, не был бы принят в
Оксфорд и наверняка испортил бы предстоящую мне
карьеру». Я стал лучше разбираться в жизни. Этот
случай заставил меня призадуматься, но все же я не
сомневался, что ожидающая меня блестящая карье-
ра стоила такой жертвы.

Дорогие друзья и пронизанный лучезарным све-
том сад казались мне чарующими и прекрасными, но
странно далекими. Теперь я собирался покорить весь
мир, и передо мной раскрылась другая дверь —
дверь моей карьеры.

Он снова повернулся к камину и стал пристально
смотреть на огонь; на краткий миг красный отблеск
озарил его лицо, и я прочел в его глазах выражение
какой-то упрямой решимости, но оно тут же ис-
чезло.

— Да, — произнес он, вздохнув. — Я весь отдал-
ся своей карьере. Работал я много и упорно, но в
своих мечтаниях неизменно созерцал зачарованный
сад. С тех пор мне пришлось четыре раза мельком
увидеть дверь этого сада. Да, четыре раза. В эти
годы мир стал для меня таким ярким, интересным и
значительным, столько открывалось возможностей,
что воспоминание о саде померкло в моей душе, он
отодвинулся куда-то далеко, потерял надо мной
власть и обаяние.

Кому придет в голову ласкать пантер по дороге
на званый обед, где предстоит встретиться с хоро-
шенькими женщинами и знаменитостями?!

Когда я переехал из Оксфорда в Лондон, я был
юношей, подающим большие надежды, и кое-что
уже успел совершить. Кое-что... Однако были и разо-
чарования...

Дважды я был влюблен, но не буду останавли-
ваться на этом. Расскажу только, что однажды, на-
правляясь к той, которая, как мне было известно, со-
мневалась, посмею ли я к ней прийти, — я случайно
сократил дорогу, пошел по глухому переулку близ
Эрлс-Корт и вдруг наткнулся на белую стену и зна-
комую зеленую дверь.

«Как странно, — сказал я себе, — а ведь я ду-
мал, что это где-то в Кемпден-хилле. Это заколдо-
ванное место так же трудно найти, как сосчитать
камни Стонхенджа» *.

И я прошел мимо, так как настойчиво стремился
к своей цели. Дверь не привлекла меня в тот день.

Правда, в какой-то момент меня потянуло от-
крыть эту дверь — ведь для этого пришлось бы
сделать всего каких-нибудь три шага в сторону.
В глубине души я был уверен, что она распахнулась
бы для меня, но тут я подумал, что ведь это может
мен-’ задержать, я опоздаю на свидание и постра-
дает мое самолюбие. Позднее я пожалел о том, что
так торопился, ведь мог же я хотя бы заглянуть а
дверь и помахать рукой своим пантерам. Но в то
время я уже приобрел житейскую мудрость и пере-
стал гоняться за недостижимым видением. Да, но все
же в тот раз я был огорчен...

Потом последовали годы упорного труда, и тогда
мне было не до двери. И лишь недавно я снова вспо-
мнил о ней, и мною овладело странное чувство —
казалось, весь мир заволокла какая-то пелена. Я ду-
мал о том, что больше никогда не увижу эту дверь,
и меня томила горькая тоска. Возможно, я был слег-
ка переутомлен, а может быть, уже сказывается воз-
раст — ведь мне скоро сорок. Право, не знаю, что
со мной, но с некоторых пор я утратил жизнерадост-
ность, которая помогает преодолевать все препят-
ствия. И это теперь, когда назревают важные полити-
ческие события и надо энергично действовать. Стран-
но, не правда ли? Я начинаю уставать от жизни, и все
земные радости, какие выпадают мне на долю, ка-
жутся мне ничтожными.

С некоторых пор я снова испытываю мучительное
желание увидеть сад... и я видел его еще три раза.

— Как, сад?

— Нет, дверь. И не вошел.

Уоллес наклонился ко мне через стол, и когда он
заговорил снова, в его голосе звучала тоска.

— Три раза мне представлялась такая возмож-

* Сооружение друидов из множества камней.
ность Целых три раза! Я давал клятву, что, если ко-
гда-нибудь эта дверь снова предстанет передо мной,
я войду в нее. Уйду от всей этой духоты и пыли, от
этой блестящей мишуры, от этой бессмысленной су-
толоки. Уйду и больше не вернусь. На этот раз я уже
непременно останусь там... Я давал клятву, а когда
дверь оказывалась передо мной — не входил.

Три раза в течение одного года я проходил мимо
этой двери, но так и не вошел в нее. Три раза за этот
последний год.

Первый раз это случилось в тот вечер, когда про-
изошло резкое разделение голосов при обсуждении
закона о выкупе арендных земель и правительство
удержалось у власти большинством всего трех голо-
сов. Ты помнишь? Никто из наших и, вероятно, боль-
шинство из оппозиции не ожидали, что вопрос будет
решаться в тот вечер. И голоса раскололись, подоб-
но яичной скорлупе.

В тот вечер мы с Хотчкинсом обедали у его двою-
родного брата в Брентфорде. Оба мы были без дам.
Нас вызвали по телефону, мы тотчас же помчались
в машине его брата и едва поспели к сроку. По пу-
ти мы проехали мимо моей двери в стене — она ка-
залась совсем бесцветной в лунном сиянии. Фары
нашей машины отбросили на нее яркие желтые бли-
ки, — несомненно, это была она!

— Бог мой! — воскликнул я.

— Что такое? — спросил Хотчкинс.

— Ничего! — ответил я.

Момент был упущен.

— Я принес большую жертву, — сказал я орга-
низатору нашей партии, войдя в здание парламента.

— Так и надо! — бросил он на бегу.

Но разве я мог тогда поступить иначе?

Во второй раз это было, когда я спешил к уми-
рающему отцу, чтобы сказать этому суровому ста-
рику последнее «прости». Момент был опять-таки
крайне напряженный.

Но в третий раз было совсем по-другому. Это
случилось всего неделю назад. Я испытываю жгучие
угрызения совести, вспоминая об этом. Я был с Гар-
кером и Ральфсом. Ты понимаешь, теперь это уже
не секрет, что у меня был разговор с Гаркером. Мы
обедали у Фробишера, и разговор принял интим-
ный характер.
Мое участие в реорганизуемом кабинете было
еще под вопросом.

Да, да. Теперь это уже дело решенное. Об этом
пока еще не следует говорить, но у меня нет осно-
ваний скрывать это от тебя... Спасибо, спасибо. Но
позволь мне досказать.

В тот вечер вопрос висел еще в воздухе. Мое по-
ложение было довольно щекотливым. Мне было
очень важно получить от Гаркера кое-какие сведе-
ния, но мне мешало присутствие Ральфса.

Я изо всех сил старался поддержать легкий, не-
принужденный разговор, не имевший прямого отно-
шения к интересующему меня вопросу. Это было не-
обходимо. Дальнейшее поведение Ральфса доказа-
ло, что я был прав, остерегаясь его... Я знал, что
Ральфс простится с нами, когда мы минуем Кенсинг-
тон-Хай-стрит, тут я и огорошу Гаркера неожидан-
ной откровенностью. Иной раз приходится прибегать
к такого рода приемам... И вдруг в поле моего зре-
ния вновь появилась и белая стена и зеленая дверь...

Разговаривая, мы миновали ее. Шли мы медлен-
но. Как сейчас вижу на белой стене четкий силуэт
Гаркера — низко надвинутый на лоб цилиндр, а под
ним нос, похожий на клюв, и мягкие складки кашне;
вслед за его тенью проплыли по стене и наши.

Я прошел в каких-нибудь двадцати дюймах от
двери. «Что будет, если я попрощаюсь с ними и вой-
ду в эту дверь?» — спросил я себя. Но мне не тер-
пелось поговорить с Гаркером. Меня осаждал целый
рой нерешенных проблем — и я так и не ответил на
этот вопрос. «Они подумают, что я сошел с ума, •—
размышлял я. — Предположим, я сейчас скроюсь.
«Таинственное исчезновение видного политического
деятеля...» Это повлияло на мое решение в критиче-
ский момент. Мое сознание было опутано сетью
светских условностей и деловых соображений.

Тут Уоллес с грустной улыбкой повернулся ко
мне.

— И вот я сижу здесь. Да, здесь, — медленно
сказал он. — Я упустил эту возможность.

Три раза в этом году мне представлялся случай
войти в эту дверь, дверь, ведущую в мир покоя, бла-
женства, невообразимой красоты и любви, не ведо-
мой никому из живущих на земле. И я отверг все
это, Редмонд, и оно ушло...
— Откуда ты это знаешь?

— Я знаю, знаю. Что же мне теперь остается?
Идти дальше по намеченному пути, добиваться своей
цели, мысль о которой так властно меня удержала,
когда наступил желанный миг. Ты говоришь, я добил-
ся успеха? Но что такое успех, которому все зави-
дуют? Жалкая, нудная, пустая мишура! Да, я добил-
ся успеха.

При этих словах он раздавил грецкий орех, кото-
оый был зажат в его крупной руке, и протянул его
л не.

—• Вот он, мой успех!

Я должен тебе признаться, Редмонд, меня мучает
мысль об этой утрате. За последние два месяца —
да, уже добрых десять недель, — я почти не рабо-
таю, только через силу выполняю самые неотлож-
ные свои обязанности. Меня томит глубокая, безыс-
ходная печаль. По ночам, когда меньше риска с кем-
нибудь встретиться, я отправляюсь бродить. Хотел
бы я знать.., Да, любопытно, что подумают люди,
если вдруг узнают, что будущий министр, представи-
тель самого ответственного департамента, бродит в
темноте один-одинешенек, чуть ли не вслух оплаки-
вая какую-то дверь, какой-то сад...

Д

Передо мной всплывает побледневшее лицо Уол-
леса, его глаза с необычайным, угрюмым блеском.
Сегодня вечером я вижу его особенно ярко. Я сижу
на диване, вспоминая его слова, интонации его голо-
са, а вчерашний вечерний выпуск вестминстерской
газеты с извещением о его смерти лежит рядом со
мной. Сегодня в клубе за завтраком только и было
разговоров, что о его внезапной кончине.

Его тело нашли вчера рано утром в глубокой яме,
близ Вест-Кенсингтонского вокзала. Это была одна
из двух траншей, вырытых в связи с расширением
железнодорожной линии на юг. Для безопасности
проходящих по шоссе людей траншеи были обнесе-
ны сколоченным наспех забором, где был прорезан
небольшой дверной проем, куда проходили рабочие.
По недосмотру одного из десятников дверь осталась
незапертой, и вот в нее-то и прошел Уоллес.

Я как в тумане, теряюсь в догадках.
Очевидно, в тот вечер Уоллес прошел весь путь
от парламента пешком. Во время последней сессии
он нередко ходил домой пешком. Я так живо пред-
ставляю себе его темную фигуру; глубокой ночью
он бредет вдоль безлюдных улиц, поглощенный од-
ной мылью, весь уйдя в себя.

Быть может, в бледном свете привокзальных фо-
нарей грубый дощатый забор показался ему белой
стеной? Быть может, эта роковая дверь пробудила в
нем заветные воспоминания?

Да и существовала ли когда-нибудь белая стена и
зеленая дверь? Право, не знаю.

Я передал эту историю так, как мне ее рассказал
Уоллес. Порой мне думается, что Уоллес был жерт-
вой своеобразной галлюцинации, которая завлекла
его в эту дверь, как на грех оказавшуюся не на за-
поре. Но я далеко не убежден, что было именно так.
Я могу показаться вам суеверным, даже недалеким,
но я почти уверен, что он действительно обладал ка-
ким-то сверхъестественным даром, что им владе-
ло — как бы это сказать? —- какое-то безотчетное
чувство или побуждение, которое и внушило ему
иллюзию стены и двери, как некий таинственный, не-
постижимый выход в иной, бесконечно прекрасный
мир. Вы скажете, что в конечном итоге он был об-
манут? Но так ли это? Здесь мы у порога извечной
тайны, прозреваемой лишь немногими подобными
ему ясновидцами, людьми великой мечты. Все во-
круг нас кажется нам таким простым и обыкновен-
ным, мы видим только ограду и за ней траншею.
В свете дневного сознания нам, заурядным людям,
представляется, что Уоллес безрассудно пошел в та-
ивший опасности мрак, навстречу своей гибели.

Но кто знает, что ему открылось?

Перевод с англ. Н. Михаловской
Роберт ШЕКЛИ

БИТВА

Верховный главнокомандующий Феттерер стре-
мительно вошел в оперативный зал и рявкнул:

— Вольно!

Три его генерала послушно встали вольно.

— Лишнего времени у нас нет, — сказал Фетте-
рер, взглянув на часы. — Повторим еще раз предва-
рительный план сражения.

Он подошел к стене и развернул гигантскую кар-
ту Сахары.

-— Согласно наиболее достоверной теологиче-
ской информации, полученной нами, Сатана наме-
рен вывести свои силы на поверхность вот в этом
пункте. — Он ткнул в карту толстым пальцем. —
В первой линии будут дьяволы, демоны, суккубы, ин-
кубы и все прочие того же класса. Правым флангом
командует Велиал, левым — Вельзевул. Его Сатанин-
ское Величество возглавит центр.

— Попахивает средневековьем, — пробормотал
генерал Делл.

Вошел адъютант генерала Феттерера. Его лицо
светилось счастьем при мысли об Обещанном
Свыше.

— Сэр, — сказал он, — там опять священнослу-
житель.

— Извольте стать смирно, — строго сказал Фет-
терер. — Нам еще предстоит сражаться и побе-
дить.

— Слушаю, сэр, — ответил адъютант и вытянул-
ся. Радость на его лице поугасла.

— Священнослужитель, гм? — Верховный главно-
командующий Феттерер задумчиво пошевелил паль-
цами.

После Пришествия, после того, как стало извест-
но, что грядет Последняя Битва, труженики на все-
мирной ниве религий стали сущим наказанием. Они
перестали грызться между собой, что само по себе
было похвально, но, кроме того, они пытались за-
брать в свои руки ведение войны.

— Гоните его, — сказал Феттерер. — Он же зна-
ет, что мы разрабатываем план Армагеддона.

— Слушаю, сэр, — сказал адъютант, отдал честь,
четко повернулся и вышел, печатая шаг.

— Продолжим, — сказал верховный главнокоман-
дующий Феттерер. — Во втором эшелоне Сатаны
расположатся воскрешенные грешники и различные
стихийные силы зла. В роли его бомбардировочной
авиации выступят падшие ангелы. Их встретят робо-
ты-перехватчики Делла.

Генерал Делл угрюмо улыбнулся.

— После установления контакта с противником
автоматические танковые корпуса Мак-Фи двинутся
на его центр, поддерживаемые роботопехотой гене-
рала Онгина, — продолжал Феттерер. —• Делл бу-
дет руководить водородной бомбардировкой тылов,
которая должна быть проведена максимально масси-
рованно. Я по мере надобности буду в различных
пунктах вводить в бой механизированную кавалерию.

Вернулся адъютант и вытянулся по стойке
«смирно».

— Сэр, — сказал он, — священнослужитель от-
казался уйти. Он заявляет, что должен непременно
поговорить с вами.

Верховный главнокомандующий Феттерер хотел
было сказать «нет», но заколебался. Он вспомнил,
что это все-таки Последняя Битва и что труженики
на ниве религий действительно имеют к ней неко-
торое отношение. И он решил уделить священнослу-
жителю пять минут.

— Пригласите его войти, — сказал он.

Священнослужитель был облачен в обычные пид-
жак и брюки, показывавшие, что он явился сюда
не в качестве представителя какой-то конкретной ре-
лигии. Его усталое лицо дышало решимостью.

— Генерал, — сказал он, — я пришел к вам как
представитель всех тружеников на всемирной ниве
религии — патеров, раввинов, мулл, пасторов и всех
прочих. Мы просим вашего разрешения, генерал,
принять участие в Битве Господней.

Верховный главнокомандующий Феттерер нервно
забарабанил пальцами по бедру. Он предпочёл бы
остаться в хороших отношениях с этой братией. Что
ни говори, а даже ему, верховному главнокоманду-
ющему, не повредит, если в нужный момент за него
замолвят доброе слово...

— Поймите мое положение, — тоскливо сказал
Феттерер. — Я — генерал, мне предстоит руково-
дить битвой...

— Но это же Последняя Битва, — сказал священ-
нослужитель. — В ней подобает участвовать людям.

— Но они в ней и участвуют, — ответил Фетте-
рер. — Через своих представителей, военных.

Священнослужитель поглядел на него с сомнени-
ем. Феттерер продолжал:

— Вы же не хотите, чтобы эта битва была проиг-
рана, не так ли? Чтобы победил Сатана?

— Разумеется, нет, — пробормотал священник.

— В таком случае мы не имеем права риско-
вать, — заявил Феттерер. — Все правительства со-
гласились с этим, не правда ли? Да, конечно, было бы
очень приятно ввести в Армагеддон массированные
силы человечества. Весьма символично. Но могли бы
мы в этом случае быть уверенными в победе?

Священник попытался что-то возразить, но Фет-
терер торопливо продолжал:

— Нам же неизвестна сила сатанинских полчищ.
Мы обязаны бросить в бой все лучшее, что у нас
есть. А это означает — автоматические армии, ро-
боты-перехватчики, роботы-танки, водородные
бомбы.

Священнослужитель выглядел очень расстро-
енным.

— Но в этом есть что-то недостойное, — сказал
он. —- Неужели вы не могли бы включить в свои
планы людей?

Феттерер обдумал эту просьбу, но выполнить ее
было невозможно. Детально разработанный план
сражения был совершенен и обеспечивал верную
победу. Введение хрупкого человеческого материала
могло только все испортить. Никакая живая плоть не
выдержала бы грохота этой атаки механизмов, высо-
ких энергии, пронизывающих воздух, всепожираю-
щей силы огня. Любой человек погиб бы еще в ста
милях от поля сражения, так и не увидев врага.

— Боюсь, это невозможно, — сказал Феттерер.

— Многие, — сурово произнес священник, —
считают, что было ошибкой поручить Последнюю
Битву военным.

— Извините, — бодро возразил Феттерер, — это
пораженческая болтовня. С вашего разрешения... —-
Он указал на дверь, и священнослужитель печально
вышел.

— Ох, уж эти штатские, — вздохнул Феттерер. —
Итак, господа, ваши войска готовы?

— Мы готовы сражаться за Него,— пылко произ-
нес генерал Мак-Фи. — Я могу поручиться за каждо-
го автоматического солдата под моим началом. Их
металл сверкает, их реле обновлены, аккумуляторы
полностью заряжены. Сэр, они буквально рвутся
в бой.

Генерал Онгин вышел из задумчивости.

— Наземные войска готовы, сэр.

— Воздушные силь! готовы, — сказал генерал
Делл.

— Превосходно, — подвел итог генерал Фетте-
рер. — Остальные приготовления закончены. Телеви-
зионная передача для населения всего земного ша-
ра обеспечена. Никто, ни богатый, ни бедный, не бу-
дет лишен зрелища Последней Битвы.

— А после битвы... — начал генерал Онгин и
умолк, поглядев на Феттерера.

Тот нахмурился. Ему не было известно, что долж-
но произойти после битвы. Этим, по-видимому, зай-
мутся религиозные учреждения.

— Вероятно, будет устроен торжественный парад
или еще что-нибудь в этом роде, — ответил он неоп-
ределенно.

— Вы имеете в виду, что мы будем представле-
ны... Ему? — спросил генерал Делл.

— Точно не знаю, — ответил Феттерер, — но ве-
роятно. Ведь все-таки... Вы понимаете, что я хочу
сказать.

— Но как мы должны будем одеться? — расте-
рянно спросил генерал Мак-Фи. — Какая в таких
случаях предписана форма одежды?
— Что носят ангелы? — осведомился Феттерер
у Онгина.

— Не знаю, — сказал Онгин.

— Белые одеяния? — предположил генерал
Делл.

— Нет, — твердо ответил Феттерер. — Наденем
парадную форму, но без орденов.

Генералы кивнули. Это отвечало случаю.

И вот пришел срок.

В великолепном боевом облачении силы Ада дви-
гались по пустыне. Верещали адские флейты, ухали
пустотелые барабаны, посылая вперед призрачное
воинство. Вздымая слепящие клубы песка, танки-ав-
томаты генерала Мак-Фи ринулись на сатанинского
врага. И тут же бомбардировщики-автоматы Делла с
визгом пронеслись в вышине, обрушивая бомбы на
легионы погибших душ. Феттерер мужественно бро-
сал в бой свою механическую кавалерию. В этот хаос
двинулась роботопехота Онгина, и металл сделал
все, что способен сделать металл.

Орды адских сил врезались в строй, раздирая в
клочья танки и роботов. Автоматические механизмы
умирали, мужественно защищая клочок песка. Бом-
бардировщики Делла падали с небес под ударами
падших ангелов, которых вел Мархозий, чьи дра-
коньи крылья закручивали воздух в тайфуны.

Потрепанная шеренга роботов выдерживала на-
тиск гигантских злых духов, которые крушили их, по-
ражая ужасом сердца телезрителей во всем мире,
не отводивших зачарованного взгляда от экранов.
Роботы дрались как мужчины, как герои, пытаясь от-
теснить силы зла.

Астарот выкрикнул приказ, и Бегемот тяжело
двинулся в атаку. Велиал во главе клина дьяволов
обрушился на заколебавшийся левый фланг генерала
Феттерера. Металл визжал, электроны выли в аго-
нии, не выдерживая этого натиска.

В тысяче миль позади фронта генерал Феттерер
вытер дрожащей рукой вспотевший лоб, но все так
же спокойно и хладнокровно отдавал распоряжения,
какие кнопки нажать и какие рукоятки повернуть. И
великолепные армии не обманули его ожиданий.
Смертельно поврежденные роботы поднимались на
ноги и продолжали сражаться. Разбитые, сокрушен-
ные, разнесенные в клочья завывающими дьяволами,
роботы все-таки удержали свою позицию. Тут в
контратаку был брошен Пятый корпус ветеранов, и
вражеский фронт был прорван.

В тысяче миль позади линии огня генералы руко-
водили преследованием.

— Битва выиграна, — прошептал верховный глав-
нокомандующий Феттерер, отрываясь от телевизи-
онного экрана. — Поздравляю, господа.

Генералы устало улыбнулись.

Они посмотрели друг на друга и испустили радо-
стный вопль. Армагеддон был выигран, и силы Сата-
ны побеждены.

Но на их телевизионных экранах что-то происхо-
дило.

— Как! Это же... это... — начал генерал Мак-Фи
и умолк,

Ибо по полю брани между грудами исковеркан-
ного, раздробленного металла шествовала Благодать.

Генералы молчали.

Благодать коснулась изуродованного робота.

И роботы зашевелились по всей дымящейся пу-
стыне. Скрученные, обгорелые, оплавленные куски
металла обновлялись.

И роботы встали на ноги.

— Мак-Фи, — прошептал верховный главно-
командующий Феттерер. — Нажмите на что-ни-
будь — пусть они, что ли, на колени опустятся.

Генерал нажал, но дистанционное управление не
работало.

А роботы уже воспарили к небесам. Их окружа-
ли ангелы господни, и роботы-танки, роботопехота,
автоматические бомбардировщики возносились все
выше и выше.

— Он берет их заживо в рай! — истерически вос-
кликнул Онгин. — Он берет в рай роботов!

— Произошла ошибка, — сказал Феттерер. —
Быстрее! Пошлите офицера связи... Нет, мы поедем
сами.

Мгновенно был подан самолет, и они понеслись
к полю битвы. Но было уже поздно: Армагеддон
кончился, роботы исчезли, и Господь со своим воин-
ством удалился восвояси.

Перевод с англ. И. Гуровой
Андреи ДМИТРУК

ПОЛИС

О горячо любимые мною, многохолмные Афины!
Счастлив был я снова ступить на истертые камни ва-
ших мостовых! Тем более что не жестокая необхо-
димость войны вела меня через два моря, но возвы-
шенная цель и доверие моих сограждан.

Уже самая гавань Пирея наполнила мое сердце
радостью, со шныряющими лодками мелких торгов-
цев, норовящих прямо с корабля ухватить ходкий
товар, с крепким запахом смолы, рыбы и подгнив-
ших овощей из портовых складов; со скрипом уклю-
чин, с перебранкой гребцов, чьи суда подошли слиш-
ком близко и перепутались веслами. А далее, на на-
бережной, разноголосая толчея, и откуда-то из
веселого заведения писк дудок и буханье барабана, и
дымки уличных жаровен; и совсем далеко, над ско-
пищем парусов, мачт и крыш, в бледно-голубом не-
бе гряда гор. Оттуда сегодня весь день сверкала нам
вселяющая страх, непостижимая точка — солнечный
блик на копье Воительницы.

Взяв наемную повозку, дорогою вдоль остатков
крепостных стен прибыли мы в город перед заходом
солнца, который афиняне считают началом нового
дня. Поскольку дело, доверенное нам, следовало на-
чинать утром, оставил я своих товарищей пить вино
и играть в котаб * в трактире при гостинице, а сам
отправился бродить по улицам.

Будто приветствуя добрых друзей, касался я мра-

* Значение древнегреческих слов см. в словарике, прило-
женном к повести.
морных герм на перекрестках, проводил рукою по
припыленным листьям платанов, не придав значения
тому, что в одном квартале меня подняли на смех
выпившие юнцы. Хотелось мне посидеть на знако-
мой старинной скамье у источника Калирои под об-
росшим буйной зеленью склоном Пникса, а может
быть, достигнуть и самой агоры; но, по весеннему
времени, рано начала сгущаться темнота, и я с не-
охотою повернул обратно.

На полдороге встретился мне патруль скифов;
командир их почему-то счел меня подозрительным,
и пришлось объяснять ему, плохо знающему наш
язык, кто я, откуда и зачем прибыл. Долго я препи-
рался с упрямым варваром, стоя в свете факелов пе-
ред портиком одного из богатейших домов Кидафи-
нея и, должно быть, служа предметом бурных пере-
судов для местных жителей. Как ни странно, выручи-
ло меня имя нашего Парфенокла, известного даже
афинским стражам порядка. Не то желая оказать по-
чести земляку прославленного богача, не то продол-
жая меня подозревать в злых умыслах, командир
приказал двоим косматым стражникам проводить
меня до гостиницы. Я уж и не знал, радоваться ли
такой нежданной охране среди ночи или ожидать,
что где-нибудь в глухом переулке эти молодцы пыр-
нут меня кинжалом и отберут кошелек. Но все кон-
чилось благополучно, хозяин выбежал навстречу и
опознал меня; и будь я проклят, если скифы ушли,
не вылакав даром по чаше неразбавленного самос-
ского.

Видимо, святая воля Той, во имя Кого мы пред-
приняли плаванье, хранила нас от бед. Следующим
утром, тщательно причесавшись и уложив складки
парадных хитонов, всем посольством двинулись мы
на долгожданную встречу. Впереди шествовал, на-
дувшись гордостью, глава нашего фиаса навклеров
Ликон. Не вняв моим просьбам, дородный купец по-
весил на себя золотой нашейный знак, некогда по-
жалованный ему бесноватым Ориком, и сразу стал
похож на жертвенного быка. Теперь любой астином
мог остановить его и наложить штраф, согласно за-
кону о роскоши. Но, хвала богам, все сошло благо-
получно, и незадолго до полудня мы взошли на пер-
вые ступени Пропилей.

Думаю, что строители священного города, венча-
ющего дикий утес, вольно или невольно стремились
воссоздать облик светлого Олимпа. Каковы же долж-
ны быть красота и роскошь жилища бессмертных,
если даже его земное подобие переполняет душу
несравнимым блаженством! Вот поднимаемся мы,
проходя величавые ряды колонн, под потолками,
представляющими звездное небо; по правую руку
оставляем за собой могучую башню, на которой
в храме-ларце живет богиня Ника, лишенная крыльев,
чтобы никуда не унесла победную славу афинян...
Наверху щедрое солнце раскаляет выбеленные пли-
ты, ветер с недалеких гор теребит кустики травы,
пробившиеся в трещинах. Над руинами старого свое-
го храма, сожженного персами, сверкающая и страш-
ная Воительница, двадцати локтей росту от пят до
гребня на шлеме, устремляет гордый взор в мор-
ское безбрежье, точно выглядывает вражеский флот.
Явственно представляю себе, как бы это копье, пу-
щенное бронзовой рукою через весь залив, проло-
мило насквозь палубы и днище боевой триеры...

Однако главное чудо впереди. Раздвигается огра-
да прекраснейших в мире колонн, словно девы-вели-
канши в белоснежных пеплосах стройно расходятся,
открывая путь к престолу своей госпожи. Новая ипо-
стась богини-покровительницы города, еще выше и
царственнее, глазами-алмазами спокойно глядит по-
верх морей и земель. Правильность ее черт поража-
ет: кажется, встретив на улице девушку с таким ли-
цом, я бы скорее оцепенел, чем залюбовался... О да,
она, без спору, божественна, с ручной золотой Побе-
дой на ладони, с укрощенным змеем — главою тем-
ных подземных сил, ныне стоящим навытяжку, как
верный пес, под сенью десятилоктевого щита: и да-
же толстокожий Ликон, не склонный к сильным чув-
ствам, истово преклоняет колено, и пот катится по
его бычьему лбу. (Хотя вполне возможно, что его
просто ошарашила только что узнанная цена статуи:
одного золота пошло чуть ли не пятьдесят талан-
тов!..) Но мне даже в святилище грозной Девы вспо-
мнилась Та, Другая, с теплым взглядом и нежной ду-
шой, также владеющая непобедимым оружием, но
более любезная и богам, и людям...

...Быть может, эти крамольные мысли и послужи-
ли причиной всех наших последующих бед. Боги рев-
нивы.
Мы увидели Ее в храме, посвященном небесному
воплощению Любви. Сделанная ваятелем, о кото-
ром уже при жизни говорили, что равных ему нет в
эллинских землях, в ожидании нашего посольства
стояла Она на небольшом постаменте, и люди толпа-
ми валили со всех Афин, радуя жрецов обильными
приношениями. Я видел, как к Ней подносили детей;
как девушки робко дотрагивались до края Ее лег-
кой мраморной одежды, прося себе счастливой люб-
ви; как слеза катилась по иссеченному шрамами ли-
цу старого воина, впервые взглянувшего Ей в глаза.
Нет, не талантами жаркого золота, не слоновой ко-
стью, не ростом богатырским брала Она — но див-
ной соразмерностью форм, ласковой простотой на-
гого, округлого мрамора.

Улучив мгновение, я подошел вплотную... Она
смотрела на меня, чуть подняв углы губ, так что
ямочки обозначились на полных, немного детских
щеках; смотрела, не улыбаясь открыто, но давая по-
нять, что мы с Ней приобщены к некой тайне и мо-
жем подсмеиваться над другими, профанами... На
каждого ли, кто ведет с Ней разговор наедине, так
Она смотрит? Одного роста с моею Мириной, ско-
рее желанная, чем вызывающая трепет, изогнув без-
упречный торс и приподняв крепкие небольшие гру-
ди, все явственнее улыбалась мне Афродита. Рука ее
избрала опорой рулевое весло, поскольку эта Лю-
бовь хранила корабли.

Меня отвлекли удары и хриплая брань. В углу
рабы сколачивали длинный ящик из горбылей, а Ли-
кон вконец осип, выторговывая какие-то оболы за
перевозку — точно деньги были его, а не Парфе-
нокла.

Статую покровительницы нашего полиса, заказан-
ную афинскому мастеру, провожали достойные и
знаменитые граждане. Сам архонт-василевс, лысый
пышнобородый старец, вместе со старшим жрецом
храма передал Ее Ликону. Рядом стоял скульптор —
маленький, взъерошенный, дочерна загорелый, даже
ради торжества не снявший грубую рабочую эксоми-
ду. Я исподтишка разглядывал его и думал: неужели
имя этого человека гремит на весь эллинский мир?
Да любой плотник на наших верфях выглядит внуши-
тельнее! Но вот, когда статую уже укладывали в
ящик, на мягкое соломенное ложе, мастер неулови-
мым движением коснулся Ее лица, прощаясь, пробе-
жал кончиками пальцев по губам, по нежной шее,
лицо его страдальчески дрогнуло... и я понял, что
ему открыта суть вещей и чувства его остры, как ни
у одного из смертных.

Итак, в повозке с высокими бортами, под охра-
ной, мы благополучно доставили нашу богиню в порт
и погрузили на судно Ликона. Столь же безмятеж-
ными были и наше отплытие, и первые дни плавания.
Но, должно быть, и в самом деле афинская Дева с
подоблачного своего утеса видит все морские пу-
ти... Погода благоприятствовала нам в Боспоре Фра-
кийском, оба корабля, подхваченные попутным вет-
ром, резко прошли мимо торгового города Византия
и собирались уже углубиться в просторы родного
Понта, когда среди ясного дня налетела на нас буря.

Ликоновы матросы замешкались, убирая парус;
шквал будто клещами ухватил судно и поволок его к
зловещим Кианеям. Говорят, некогда скалы эти дви-
гались, как живые, и шумно сталкивались, губя за-
зевавшихся мореходов; но и доныне, застывшие,
враждебны они судам. Рули были сломаны, днище
пробито подводным камнем. В ужасной темноте, в
тучах водяной пыли сумел я подвести свою триеру к
гибнущему кораблю и перегрузить драгоценнейшее
наше достояние... Сердце мое чуть не разорвалось,
когда ящик со статуей повис меж двух пляшущих
бортов, над кипением бездны, и матрос с той сторо-
ны выпустил мокрую веревку...

Ликон просто визжал, умоляя перетащить его
первым, но я был неумолим и сначала забрал коман-
ду — как-никак, эти люди кое-что умели и могли
пригодиться в море... Однако, при всех стараниях,
мы потеряли трех гребцов, и эта жертва, надо по-
лагать, на время умилостивила разгневанное боже-
ство. Но только на время. Тяжким было наше пла-
вание, и я едва удержался от стона, когда сегодня
утром дозорный на носу закричал, что видит землю.

С неслабеющим удивлением смотрю я на наш
берег... Сплошные лиловые горы, тронутые зеленью
трав и желтизною цветущего дрока. Глухая стена. Кто
скажет, что между перекрывающими друг друга об-
рывами — начало извилистого прохода в огромную,
глубоко вклиненную бухту? Недаром английский
флот году в восемнадцатом проглядел здесь стоян-
ку наших кораблей. Воистину, лучшее место для ба-
зы подводных лодок и пограничных сторожевиков.

Сразу после снятия с бочки случилась маленькая
накладка с двигателистами: не выходило левое кры-
ло. То есть они его в конце концов выпустили, но
у меня уже душа была не на месте. Я приказал сде-
лать длинную запись в журнале и доложить. Потом
на всякий случай решил сам обойти корабль. Со дня
на день должен был прибыть с инспекторским смот-
ром начальник погранвойск округа; комбриг гонял
нас нещадно и наказывал за малейшую неисправ-
ность.

Слава Богу, в машинном отделении все шло нор-
мально: жара и ритмичный грохот. Узким лазом по
лестнице я поднялся наверх и протиснулся через люк
в помещение радиометристов. Те усердно отраба-
тывали вымпел, висевший над телеэкраном — «Луч-
ший боевой пост». Луч развертки бежал по кругу,
рисуя береговые скалы и не суля неожиданностей.
Посетив палубу, приняв рапорт сигнальщиков и со-
леный душ через борт, я наконец вполз в свою руб-
ку. Мне всегда казалось, что я крупноват для сверх-
экономных корабельных переходов...

Рулевой, штурманский стажер Мохнач, занимался
в мое отсутствие именно тем, чего я не терплю, а
именно1 веселился по поводу убитых чаек. Ничего не
поделаешь- если птица сядет на воду впереди по
курсу нашего корабля, ее уже ничто не спасет, слиш-
ком велика скорость. Но, по-моему, только дикарь
может радоваться и восклицать, как Мохнач. «Птич-
ка, птичка, птичка... Все! Нету птички». Услышав эту
реплику, я пристыдил стажера. Удивительная чер-
ствость. Ну почему они такие?! Сплошное видео-ди-
ско-шоу... Я, кажется, старше всего лет на десять, но
чувствую себя человеком другой породы. Неспра-
ведливо, наверное...

Затем я вспомнил, как этот же самый Мохнач,
округлив таинственно глаза, в компании себе подоб-
ных мудрецов — стажеров пересказывал историю
про «девушку с веслом». Тогда я услышал впервые
о случае, взбудоражившем всю бригаду. И считал
его басней, суеверным бредом, пока не погиб «Три-
тон» и Арина не сообщила мне подробности.

Якобы ПСК * ноль восемьсот два, здоровенный

* ПСК — пограничный сторожевой корабль.
корабль с экипажем из тридцати человек, не то, что
наша крылатая пигалица, на походе встретился с при-
зраком. И не просто встретился, а вошла в ходовую
рубку женщина в красивой длинной одежде, но с от-
крытой грудью, вся белая, без кровинки, и на плече
несла широкое белое весло. Не говоря лишнего сло-
ва, женщина взялась одной рукой за штурвал, при-
чем рулевой сидел, не в силах шевельнуться, и —
изменила курс на два румба. Потом обратным по-
рядком вышла из рубки, и на палубе никто ее не
видел. Прямо какая-то Бегущая по волнам... А через
несколько часов в этом квадрате будто бы нашли
притопленный понтон, болтавшийся в метре под по-
верхностью моря со времени осенних учений. Ноль
восемьсот второй шел прямо на него, и белая дама,
стало быть, спасла ПСК от больших неприятностей.

Положим, понтон действительно нашли, я знал
точно. Однако, решил я тогда, это еще не причина,
чтобы распространять дурацкие слухи. (Ненавижу
обывательское низколобое, трусливое мифотворче-
ство.) И все-таки, признаюсь, червячок в душе моей
остался. Захотелось поговорить с командиром ПСК,
с рулевым... Но, как назло, — ив этом тоже кое-кто
усмотрел мистику, — ноль восемьсот второй пере-
бросили в спецподразделение, что охраняет прави-
тельственные курорты, а капитан-лейтенанта Харла-
мова так и вовсе услали на Северный флот...

Ладно. Мохнач получил от меня очередную пи-
люлю, ему не привыкать; только покосился укориз-
ненно и вздохнул — мол, нет в мире справедливо-
сти... Я же невольно сам принялся следить, не попа-
дет ли какая морская птица под стальные ножи на-
ших крыльев... Но случилось, пожалуй, еще худшее.
Прямо по курсу выскочил из воды глянцевый, точно
маслом облитый, дельфин-белобочка, разинул смеш-
ную треугольную пасть. Может, поиграть захотелось
с чудовищной ревущей рыбиной?.. Оглянувшись на-
зад, в пенной дороге, оставленной винтами, увидел
я мелькнувшее кровавое пятно.

Боги, боги, почему вы создали нас такими беспо-
щадными?! Всадники князя Гнура, сжигая и разоряя
хору, оставили за собой умирающих коров, истыкан-
ных стрелами и ползавших, будто громадные ежи.
Да, конечно, воины Гнура — варвары, не просвещен-
ные истинной мудростью, арете. Но разве, когда на-
ша конница ворвалась через несколько дней в
княжью столицу, не вели себя природные эллины
точно так же, в пылу налета даже детей рубя с ма-
ху, факелами поджигая мирные жилища? То ли места
здесь, на берегах Понта, чужим богам подвластные,
вселяют бешеную ярость; то ли впрямь Арес, овла-
дев любым человеком, делает его безумным, себя
не помнящим?..

Не знаю, почему при виде близких гор родного
берега пришли ко мне эти темные, кровавые воспо-
минания, а не иные, светлые, о детстве или, скажем,
о Мирине... Не знаю. Но с какой-то горькой сла-
достью воскрешал я тот день, горчайший в моей
жизни.

Бесноватый князь Орик, опасный наш союзник, в
очередной раз не поделил тогда пастбища со своим
соседом Гнуром, и тот, прознав о нашем военном
договоре, решил предать полис огню и мечу. Часо-
вые не успели вовремя подать сигнал, внешняя стен-
ка держалась недолго, и вот уже пылают дубовые
створы северных ворот, и горящие стрелы сыплются
на крыши.

Даром тогдашний стратег Андромен вертелся на
коне посреди улицы, слепя глаза золотым солнечным
ликом на щите и потрясая махайрой. Наспех воору-
жаясь, жители ближних кварталов еще отстаивали
главный вход в город, а со стороны береговой ры-
бацкой слободы, где стены были стары и ветхи, уже
мчались по звонким плитам конники на низких степ-
ных лошаденках... Не обременяя себя штурмом на-
глухо замкнутых хорионов, они спешили к агоре.
Должно быть, отлично знал Гнур про казну город-
скую, сберегавшуюся в храме Афродиты Навархи-
ды. Люди едва успели разбежаться из рыночных ря-
дов; тут и там вспыхивали подожженные стрелами
навесы, метался перепуганный скот, топча рассыпав-
шиеся плоды и обрушивая пирамиды новеньких
горшков.

Все же посыльные стратега сумели собрать кучку
гоплитов, и те переняли нападавших у самой священ-
ной рощи. Варвары не знают боя на больших копьях,
а стрелы отскакивают от щитов и доспехов. Поэтому
нашим удалось придержать Гнуровых разбойников;
но тем временем другой отряд выбил-таки полусго-
ревшие ворота и, гоня перед собою Андромена а
его подручными, захватил подворье храма, а затем
ударил гоплитам в тыл.

Сам я тогда находился в военной гавани, следил
за тем, как смолят и конопатят мою триеру. Город
наш — морской союзник Афин, и мой корабль едва
вырвался из позорной ловушки под Эгоспотамами...
Позже соседи рассказывали: Эвпатра, которой оста-
валось два месяца до родов, заслышав крики и уви-
дев клубы дыма, — сначала возле Северных ворот,
потом все ближе и ближе, — забилась в самый даль-
ний угол гинекея; рабы заперли все двери, вооружи-
лись кто чем смог и собрались в перистиле под
водительством Псиакса, моего семнадцатилетнего
шурина!.. Бедняга! В мое отсутствие он был един-
ственным свободным мужчиной в доме.

Думаю, побоище возле храма Афродиты кончи-
лось бы полным истреблением наших, если бы не
подоспели воины Орика. Враги были оттеснены и,
пробиваясь к окраине, по дороге мстили горожа-
нам... Роковую ошибку сделал я, выстроив по прось-
бе Эвпатры это беззащитное жилище, окруженное
садом и виноградником, вместо того чтобы посе-
литься с родителями жены в неприступном хорионе!
Какие душевные муки, должно быть, испытала моя
несчастная супруга, когда вылетели из чадной копо-
ти наездники — низенькие, жирные, как все мужчины
в этом племени, с сальными космами до плеч, обве-
шанные оружием и золотом. У некоторых болтались
на шее свежеотрезанные головы горожан, и у всех
кони были покрыты высушенными человеческими ко-
жами.

Псиакс упал первым, разрубленный почти попо-
лам. Рабы бросили дом на произвол судьбы и попы-
тались спрятаться в лозах — что, впрочем, их не
спасло... Не знаю, как погибла Эвпатра. Обгоревшее
тело ее нашли потом на следующее утро среди пеп-
ла и углей.

Я подоспел к позднему вечеру ужасного дня.
Стоял над необъятным пепелищем, не зная, что де-
лать, куда бежать. Благодетельное оцепенение спас-
ло меня тогда от потери рассудка. Помню, как рос-
кошно пылали старые тополи на углу, над обще-
ственным колодцем. А бочарная лавка Стенида, пол-
ная сухого дерева, прямо-таки изображала вулкан,
выбрасывая столбы ярко-оранжевого или иссиня-бе-
лого пламени. Жар от него достигал меня, искры
сыпались на волосы; я не трогался с места.

Ух! Столб повыше прежних, гнойно-багровый,
взметнулся, крутя обломки тлеющих досок, разбра-
сывая вырванные с корнем кусты. Ракета с «Зорко-
го» безупречно накрыла цель, только ямина дыми-
лась на месте деревянных щитов, обозначавших
«дот».

Мы тогда стояли на брандвахте неподалеку от
входа в залив, и я мог наблюдать весь ход учений.

Как положено, высадке предшествовала основа-
тельная огневая подготовка. Выходя на позицию, ко-
рабли расстреливали береговые мишени. Ширкая по-
лосами тупого дыма, срывались с палуб ракеты:
сотрясались частым лаем скорострельные артустанов-
ки, угрюмо бухал главный калибр. В дыму и пыли
с моря пикировали звенья бомбардировщиков.

Я наблюдал с мостика, как вместе с сооружения-
ми условного противника метр за метром взлетает
на воздух прибрежная местность: луг, покрытый си-
ними цветами, кудрявые рощи акаций... Двадцати
минут не прошло, зеленая цветущая гряда обрати-
лась в изрытую кратерами, ржаво-коричневую пу-
стыню.

Когда же, по соображениям начальства, противо-
десантная оборона была в основном подавлена, впе-
ред выдвинулись минные тральщики, прокладывая
коридоры для подхода основных сил; понеслись ка-
тера на воздушной подушке с группами разгражде-
ния... Наконец между рядами буев пошла первая
волна высадки. Громко шлепая, откидывались на
мелководье аппарели десантных кораблей. Из трю-
мов, неукротимо рыча, выкатывались танки с жадно
протянутыми хоботами; бежали пятнистые солдаты,
комариным звоном дрожало «ура»...

Учения всегда оставляют у меня двойственное
чувство. С одной стороны, мне, как военному, ра-
достны четкость и слаженность действий, например,
флота и сухопутных войск; кружит голову, как шам-
панское, стихийная мощь современной боевой техни-
ки. Просто мальчишеский азарт охватывает, когда ви-
жу в специальном фильме, как новенький самолет на
бреющем выпахивает бомбами и ракетами котлован,
куда можно было бы спрятать квартал небоскребов.
Вместе с тем сразу после подобных восторгов при-
ходит стыд, вернее, чувство возмущения самим со-
бой: «Господи, да чему же ты радуешься, вандал?!
Тому, что, как говаривал Дон Кихот Ламанчский, бла-
годаря пороху «рука подлого труса может лишить
жизни доблестного кабальеро»?..»

Нет, право, я мало подхожу для роли офицера,
хотя и говорят, что справляюсь с ней неплохо. Отку-
да эта раздвоенность? Впрочем, я знаю, откуда. Во-
инский пыл, любовь к парадам — от покойника отца,
портрет коего в форме каперанга, с орденами и
кортиком, увеличенный до метровой крупности из
маленького фото, нависал над всем моим детством.
Боже мой, каким тираном в доме, каким требова-
тельным идолом становится погибший отец! И какой
фанатичной служительницей его культа делается вдо-
ва, если не решит вторично выйти замуж!.. Разве
имел я право стать «не таким, как папа»? Нахимов-
ского было не миновать, словно выпадения молоч-
ных зубов. Единственное, в чем мама не могла уп-
равлять мною, было чтение. Более того, папина биб-
лиотека относилась к главным реликвиям нашей до-
машней «церкви», и мои штудии в книжных шкафах
только поощрялись — лишь бы не давал книги това-
рищам и не читал за едой... Бедная мама! Право же,
она не догадывалась, что меня куда более согреют
и наставят Шекспир, Достоевский, Анатоль Франс,
чем «Фрегат «Паллада», «Цусима», и все военно-
морские героические мемуары.

А почему, собственно, мне вспомнились сейчас
наши осенние забавы, после которых на изрядном ку-
ске побережья до сих пор трава не растет? Да про-
сто подумал в очередной раз об Арине... как она
там, что делает, красавица моя, где ходит на своих
длинных ногах, покуда я вспарываю пустое море во
время очередного патрулирования? Арина первая со-
общила мне, что при обстреле был разрушен уча-
сток, где, по предположениям их экспедиции, нахо-
дилась окраина греческого полиса. Не успели, не су-
мели довести до адмиральского сведения; а может
быть, и успели, и сумели, да не пожелал его превос-
ходительство менять план учений из-за каких-то до-
потопных кирпичей и битых черепков... Чуть не пла-
кала тогда Арина. Я ей верил, конечно, но все же
решил попытать Агафонова. Комбриг ко мне благо-
волил и позволял вести с собой при случае вполне
«гражданские» беседы.

Попав — по другому, разумеется, делу — к нему
в кабинет, я упомянул о тревогах археологов. И, че-
стно говоря, не был особенно удивлен, когда Иван
Савельевич добродушно сказал, вылавливая чаинки
ложечкой из стакана:

— Ну, а если даже так? Если перекапустили ра-
кетчики древних греков? Что? Пары сережек золотых
госбанк недосчитается? При нашей-то бесхозяйствен-
ности, стоит ли переживать?..

— Да разве ж дело только в сережках, Иван
Савельич?..

— Знаю, знаю! — кивнул Агафонов. Я, слушая
его, занимался тем же, чем и все посетители этого
кабинета, а именно — ласкал пальцами тестикулы
бронзового быка, украшавшего чернильный прибор.
От частого глаженья бычьи яички блестели, точно
серебряные. — Знаю, что ты скажешь. Духовное на-
следие, корни и все такое. Слагаемые нашей куль-
туры. Я академика Лихачева недавно по телевизору
слушал, очень толково говорит. Согласен. И даже
щемит что-то в душе. Но, по большому счету... По-
мнишь, ты мне рассказывал, как твои любимые гре-
ки латали крепостные стены? Могильными плитами со
старых кладбищ. А уж какой культурный был народ!
Не надо будет укреплять оборону, каждую бусинку
беречь станем, каждый ваш ломаный горшок...

Вот тут он меня достал, Агафонов. Обычно я
сдерживаюсь в разговоре с ним — все-таки коман-
дир, хотя и отношения у нас не только служебные, но
в этот раз сорвался на откровенность.

— А когда, по-вашему, не надо будет укреплять
оборону?

— Ну, это мальчишке ясно. Когда на Западе ра-
зоружатся.

— Они того же самого ждут от нас.

— Ничего, слава богу, поняли друг друга, не то,
что раньше. Афганскую глупость кончили, ракеты де-
монтируем, армию сокращаем, выводим из других
стран. Так что, может, и не за горами то время...

— За горами, Иван Савельевич! — твердо сказал
я. — Даже если атомные арсеналы свернем полно-
стью, чего в ближайшие годы не предвидится, най-
дем другой повод снова не доверять «империали-
стам» и держать страну в напряжении.

— Это еще почему?

— А потому, что целость государства можно сбе-
речь только двумя способами: либо развитой эконо-
микой, либо сильной центральной властью. Экономи-
ка наша, сами знаете, на папуасском уровне. Сильная
же власть требует постоянной лихорадки, особого
положения в стране. А для этого призрак угрозы как
нельзя более подходит, и мы с ним, родным, не рас-
станемся.

— Может, я и старовер в политике, —‘ несколь-
ко обиженно сказал Агафонов и громко прихлебнул
чай. — Но без сильной власти, брат, и экономику
твою не создашь. Вот был я однажды в Индии, когда
наш отряд с визитом дружбы заходил в Мадрас...
Жители тамошние как говорят об англичанах?! Ува-
жительно! Зря вы их, говорят, называете колониза-
торами: все, что у нас есть лучшего, оставили они —
и заводы, и сервис, и парламентскую систему... А
ведь как внедряли? Пушками. Сипаев к стволу при-
вязывали. Одно слово, Британская империя!..

Я окончательно решил не щадить комбрига.

— Британская империя, Иван Савельевич, мир по-
коряла не столько пушками — любой военной силе
можно дать отпор, — сколько высокой технологией.
Слаборазвитые народы на опыте убеждались, что
жить по-английски лучше, богаче... Еще раньше то
же самое показал Рим. Власть его держалась не на
мечах, а на прекрасных дорогах, развитом земледе-
лии, справедливых законах для всех — римлян и не-
римлян...

— Много воды утекло...

— Стало быть?..

— Думать пора.

— Получится ли?

— Нам и решать.

—- По тем образцам?..

— Сейчас это к нам не относится, — хмуро ска-
зал Агафонов. — У нас другой принцип. Сильные
республики — значит, сильная федерация. И не
иначе.

— Дай Бог, конечно... Я бы рад оказаться непра-
вым. Но все-таки, по-моему, самой лучшей челове-
ческой выдумкой в том, что касается общественного
устройства, является полис. Да, смейтесь сколько хо-
тите — греческий полис, город-государство, где жи-
вет не более нескольких тысяч граждан, со своими
ремеслами и торговлей.

— Своими рабами, — ввернул Агафонов.

—- Ну, мы же не обязаны на нынешнем уровне
техники копировать древнее общество в деталях!
Главное — принцип. Полная децентрализация. Конец
этих гигантских, жестоких, неповоротливых динозав-
ров — государств...

Он хохотнул, почувствовав себя уверенней, паль-
цами от горла наружу распушил бороду.

— Полис не может быть вечным, милый мой, не
может быть вечным... Раздели любое большое цар-
ство на малые: обязательно одно среди них окажет-
ся более жадным, чем соседи, начнет захватывать
чужие земли — и, глядишь, опять сидит на троне ве-
ликий государь. Боспорская монархия тоже начина-
лась с отдельных городов. Так уж устроен человек,
ему всегда всего мало — земель, рабов, золота...

— Значит, ты считаешь тиранию неизбежной?
Другого пути для людей нет? А как же демократия в
Афинах, да и в нашем родном городе? Она тоже на
время?..

— Тоже, Котис... Демократия! — Ликон пуще при-
осанился, в подобном споре он чувствовал себя не-
уязвимым. — Ее никогда не было и быть не может,
это вымысел неудачников, рыночных горлопанов!..
Как ты там ни называй Перикла — стратегом, авто-
кратором, народным избранником, — он все равно
был монархом, повелителем Афин, ибо народу ну-
жен кто-то один, кому можно поклоняться или на
кого можно свалить все беды. При умном правителе,
окруженном хорошими советниками, государство
процветает; при глупом и корыстном — хиреет. Са-
ми же граждане, никем не управляемые, способны
лишь сводить счеты друг с другом да драться за
лишний кусок для своих детей, в ущерб чужим... Ты
говоришь, демократия процветает в нашем городе?
Ну да, конечно, экклезия собирается, булевты гово-
рят мудрые речи. А попробовал бы кто-нибудь из
них сказать словечко против Парфенокла с его ко-
раблями, с его пшеницей, которую он продает во все
концы света! Благодетель, кормилец, отец города —
вот, декрет в его честь, выбитый на белом мраморе,
высится посреди агоры! Кто против Парфенокла? То-
то... Меч или золото в руках у монарха, зовется ли
он архонтом или купцом, философом или менялой-
трапезитом — суть неизменна: народ править не мо-
жет, у страны всегда один хозяин!..

— И тебя, по-видимому, это вполне устраива-
ет?! — Не могу спокойно говорить с Ликоном, все-
гда начинаю волноваться. — Да, Перикл был честен
и справедлив, но однажды к власти в Афинах пришел
Критий, осудивший на смерть тысячи невинных!..

Ликон откровенно хохочет, прихлебывая вино из
медного варварского бокала. Погода хороша, ко-
рабль ровно бежит по зеленым послушным волнам,
и гребцы дремлют, растянувшись на своих лавках.

— Народ без головы — это толпа, а толпа льет
кровь, как воду! Ни один деспот, даже безумный
Камбиз, не сравнится свирепостью с многолюдной
чернью, криком решающей — кого карать, кого ми-
ловать... •— Он вдруг стал сумрачен, точно жрец, ве-
щающий слова оракула, и я понял, что Ликон, выхо-
дец из суровой Спарты, умеет быть вовсе не смеш-
ным.

— Придет день, и восстанет из среды эллинов
царь всего мира!

Озабоченный его словами, я стоял посреди палу-
бы, пока не начал крепчать ветер. Тогда я принялся
подгонять матросов, чтобы скорее уменьшили па-
рус — нелепо было бы триере пострадать у родного
берега... Кипя в деле, мыслями я все же возвращал-
ся к недавнему разговору. Мне чужды люди, подоб-
ные Ликону — несомненно умные, твердые волей,
но не боящиеся ни войны, ни крови для достиже-
ния своей цели. Я ненавижу войну, хотя и давно хо-
жу триерархом, и участвовал не в одном морском
сражении. Война отобрала у меня Эвпатру с нерож-
денным младенцем. Мир подарил мне Мирину...

Мы встретились с ней там, где только и может
гражданин нашего полиса свободно заговорить с де-
вушкой — на ежегодных весенних играх в честь Аф-
родиты Навархиды, во время плясок в священной
Платоновой роще.

Уже вечерело. На широком берегу к югу от бух-
ты отскакивали по влажному плотному песку состя-
завшиеся конники, и победителю была вручена рас-
писная амфора с оливковым маслом. Давно окон-
чился праздничный бег по городским улицам, вовле-
кавший старого и малого; привяли от солнца венки
и букеты на воротах домов. Из театра еще волнами
докатывались крики' там шло состязание поэтов. Я
знал: когда отчитают свое певцы богов и героев,
каменная чаша станет выбрасывать взрывы смеха —
на всю ночь хватит эпиграмм...

Я устал, прошагав с праздничным шествием весь
путь от скалы над прибоем, где, по преданию, сама
Хранительница Кораблей явилась первопоселенцам,
до дверей храма. До сих пор гудело в голове от рез-
кого крика авлосов, звона лир и тритонов, рева хрип-
лых военных труб, ликующего пения девушек. Поток
коней в богатой сбруе и людей с венками на голо-
вах, несущих сосуды с вином и медовые пироги,
жертвенных быков и баранов, свистящих и барабаня-
щих, прокатился через наш обычно тихий город, что-
бы благоговейно простереться перед мраморным
алтарем и — откатиться, рассыпаться брызгами, ис-
чезнуть, оставив лужи вязкой крови со стаями мух
да растоптанные цветы. Но праздник не умер, он
лишь стал кротким и задушевным, словно кулачный
боец, после ярости боя смывший пот и кровь и явив-
шийся на свидание к возлюбленной...

Меж светлых стволов, под густыми темнеющими
кронами, над ясной морской далью слепо улыбались
на постаментах белые хариты и нимфы. Под ласко-
вое журчанье сиринксов кружил на поляне девичий
хоровод, поодаль — другой... Мирина не участвова-
ла в танцах, рядом с нею не было подруг. В полном
одиночестве сидела она у засыпанного цветами ма-
ленького жертвенника, опершись на изогнутую спин-
ку скамьи, и смотрела на море. У любой другой эта
поза, наверное, выглядела бы нарочитой, только не у
Мирины. Красивее женщины я в жизни не видел —
Эзпатра считалась моей нареченной с детских лет, о
том договорились отцы наши, и любовь к ней вырос-
ла из привычки; но в глубине души я всегда стыдил-
ся ее непритязательной внешности... На Мирине был
наряд, приличный дочери богача- кремовый аттиче-
ский пеплос с отворотом наперед, заглаженный мел-
кими складками, поверх него — легкий голубой ги-
матий, отброшенный за спину, с концами, сколоты-
ми на плечах. Волосы она подобрала пучком и обвя-
зала красной лентой, надо лбом поблескивала тон-
4*
кая диадема, в ушах качались ажурные трехбусинные
серьги. Считая изящные наплечные фибулы, то были
все украшения Мирины — какой благородный, истин-
но эллинский вид! Она с первого взгляда выигрыва-
ла перед большинством наших богатых девиц, при-
выкших обвешиваться варварским золотом и носить
рядом по десять перстней.

Честно говоря, я не сразу узнал Мирину — про-
сто залюбовался чудесной девичьей фигуркой на фо-
не заката, линией гладкого плеча, высокой чистой
шеи, нежно-выпуклой щеки... И, лишь подойдя вплот-
ную, убедился, что передо мною дочь Мольпагора,
владельца самых больших виноградников в хоре, че-
ловека, чуть менее богатого, чем наш градодержа-
тель Парфенокл. Когда уходил я в прошлое плава-
ние, вести хлебный караван, была Мирина еще вовсе
галчонком, угловатым и взъерошенным, — за полго-
да похорошела дивно, преобразилась из подростка в
юную богиню.

Она меня узнала сразу же— я бывал у Мольпа-
гора по делам, как начальник конвоя торговых ко-
раблей. А узнав, заговорила с удивительной легко-
стью, непринужденно, точно с давним другом. Милая
девочка! Праздник Афродиты вышел в этом году
хуже, чем в прошлом, потому что прошлогодний ви-
ноград от дождей уродился кислым; зато один ку-
пец привез отличные сласти из Милета, в том числе
любимые Мириной фрукты, сваренные в меду; и
еще он привез какой-то прозрачной ткани, расши-
той цветными нитками, и Зета, дочь Главкия, уже
сшила себе из нее хитон, чтобы все видели, какие
у нее складки на боках... Слушал я эту славную дет-
скую болтовню и внутренне терзался: неровня, не-
ровня я ей, хоть и свободный полноправный полит,
и хорошего рода; даже если протянется между нами
волшебная ниточка, Мольпагор на порог меня не пу-
стит...

— Что это ты загрустил? — вдруг спросила она. —
Загоняли тебя сегодня, бедненький?

Я действительно думал в этот момент о печаль-
ном — кварталах древнего города, разрушенных об-
стрелом. Вскоре после учений приехал я туда — и
увидел страшную, выпотрошенную землю... С песком
и диким камнем были смешаны обломки тесаных плит,
черепиц, осколки глиняной посуды. Я подобрал се-
ребряную, почти неповрежденную монету: на одной
ее стороне вроде бы угадывалась женская голова,
на другой — стройное животное, как будто олень.
Услышав вопрос Арины, я молча вынул денежку из
кармана и подал ей. Повертев мою находку, Ариша
сообщила мне, что это драхма из города Горчиппии,
и на реверсе ее действительно олень, а на аверсе —
богиня Артемида. У каждого полиса было свое бо-
жество-покровитель. Моя возлюбленная спроси-
ла, со свойственной ей внезапной и острой чутко-
стью.

— Оттуда, да?

Мне оставалось лишь кивнуть. Ариша нередко
меня удивляла вообще-то простоватая и даже наив-
ная, из рабочей семьи, порою она бессознательно
постигала такие сложные вещи, которые и столич-
ным утонченным девицам были бы недоступны... Я
уже говорил, что вырос один среди книг, и мать моя
всячески поддерживала мою тепличную беззащит-
ность, мою хрупкую, ранимую замкнутость, которую
она считала непременной принадлежностью «воспи-
танного мальчика». Только мореходное училище ча-
стично выбило из меня эти качества. Но матушка, да-
же когда я стал офицером, старалась хотя бы совета-
ми хранить меня от «огрубения». Особенно часто по-
вторяла она следующую проповедь: «Если будешь
серьезно встречаться с какой-нибудь девушкой, ду-
мать о браке, помни — никаких мезальянсов! Твоя из-
бранница не должна уступать тебе культурой. Вы дол-
жны быть одной породы. У тебя за спиной пять поко-
лений интеллигентов, морских офицеров, юристов, свя-
щенников, — пусть у нее будет не меньше! Иначе —
несчастье. Ты не достучишься до дикой, примитивной
души, закованной в предрассудки. Или эта особа ста-
нет твоей рабыней, что, поверь, быстро прискучива-
ет... Сейчас ты, может быть, меня не поймешь, но
не дай Бог тебе самому убедиться; страшная ошиб-
ка интеллигента — вера в «простоту», в какое-то ми-
стическое обновление через союз с «дочерью при-
роды»... Знаешь, как порою дворянин женился на
крепостной крестьянке? Ах, юность, ах, свежесть, ах,
чистота! А дочь природы еще на свадьбе начинала
обжираться деликатесами, затем — наряжаться без
ума, без меры, капризничать, помыкать слугами, пу-
таться с кучером или лакеем. О нет, мы не баре,
они не крепостные... Наоборот, они — хозяева стра-
ны, а мы... Но тем больше пропасть, Костик, тем не-
преодолимей!»

Я не принимал всерьез таких поучений, но все же
не мог не задуматься... И жизнь как будто подтверж-
дала слова матушки. Сходясь с девушкой из другого
общественного класса, я нередко чувствовал, на-
сколько сильно взаимное непонимание; иногда про-
сто пугала дикарская неуправляемость партнерши...
Но вот, познакомившись с Ариной, я — после опасе-
ний, длившихся около месяца, — постепенно понял,
что ни одна женщина до сих пор не давала моей ду-
ше такого уюта, такого ощущения покоя и уверен-
ности... Ариша, не прочитавшая сотой доли того, что
я, часто оказывалась и мудрее, и крепче меня, «ин-
теллектуала», супермена, повелевающего торпедами
и глубинными бомбами; она становилась доброй со-
ветчицей, и утешительницей, и надежным плечом...

Так у нас всегда, со скифских времен, и здесь ни
при чем интеллигентность.

— Значит, оттуда?..

Я кивнул. Арина взяла меня под руку, хотя вооб-
ще-то не любила это делать, и просунула пальцы в
мою ладонь. Мы как раз опустились по лестнице с
Большой Приморской на старый участок набереж-
ной, где над опорной стенкой из желтого ракушеч-
ника дремлют особняки с «античными» портиками;
их трещиноватые фасады увиты плющом и лозой, а
из дворов выхлестывают олеандры. Я очень люблю
это место, и Ариша тоже. Но тоска одолела, и я, но-
стальгически поглядывая на дореволюционную кра-
соту, заговорил о том, каким беспощадным стал мир
и как легкомысленно мы рушим тысячелетние цен-
ности.

— Лучше не надо об этом, — перебила она. —
Все равно ничего не изменишь... Давай, я расскажу
тебе о моем сегодняшнем погружении!

Колдунья моя Арина: заговорила, зажурчала, и
через пару минут отлегло у меня от сердца.

Дело в том, что она не просто археолог — архео-
лог-подводник. Окраина древнегреческого города за
две с половиной тысячи лет ушла на дно, сделалась
частью нашей огромной черноморской Атлантиды.
До сих пор Арина ныряла с аквалангом, но в послед-
нее время экспедиции, а значит — лично ей стали
частенько предоставлять батискаф «Тритон». «Три-
тон» — наша военная машинка, он принадлежит
морскому погранокругу и недавно был вполне се-
кретен; но, оказывается, во времена конверсии и ад-
миралов можно укатать...

Что ищет Ариша на богатых жизнью прибрежных
отмелях? Прежде всего, она выполняет плановую ра-
боту: определенный участок дна должен быть обсле-
дован, описан, сфотографирован и нанесен на архео-
логическую карту. Но кроме того...

Настоящий археолог роется не только в земле,
но и в книгах, и в живой памяти народной. Не так
давно, работая в библиотеке, Арина наскочила на
статейку в каком-то «журнале любителей старины»,
частном издании начала века. Там писалось, со слов
местных приморских сказителей, что в пору расцве-
та «нашего» полиса жители его заказали великому
финскому скульптору статую богини-покровительни-
цы города, Афродиты Навархиды. Заказ был выпол-
нен: из далеких Афин через два моря привезла по-
сланная триера чудесное изваяние, красотою превос-
ходившее все статуи мира. Но у самого входа в род-
ную гавань завистливая сестра Афродиты — Афина
ударила корабль своим неотвратимым копьем, раз-
била и триеру, и мраморное диво. По другой версии
легенды, налетел на судно ужасный огненный ко-
рабль, посланный Посейдоном по просьбе грозной
племянницы. Так или иначе, обломки статуи пошли
ко дну и по сей день покоятся во владениях Колеба-
теля Земли.

По классическому примеру Шлимана, Арина
предположила, что в сказке живет зерно истины.
А предположив, поверила во весь размах своей
сдержанно-страстной души. И теперь, осматривая
дно, все время ожидала, не покажется ли среди се-
рого ила, не мелькнет ли в чащах коричневой зосте-
ры совершенная кисть руки? А может быть, и плени-
тельно-юное лицо глянет сквозь двадцатичетырехве-
ковой сон?..

Аппарат «Тритон» бело-красен, толстобок и обте-
каем, словно гигантский тунец. У него два корпуса —
в наружном, легком, скрыт бронированный шар для
экипажа, — мощная аккумуляторная начинка и про-
зрачное, но отменно прочное носовое забрало. «Три-
тон» нашпигован приборами, есть в нем и чувстви-
тельный сонар *, и телекамера, а главное — два ма-
нипулятора, две стальных руки, управляемые через
компьютер, для взятия донных проб и предметов. Он
может погружаться на большую глубину и лавиро-
вать у самого дна, пусть даже среди скал.

Арина очень любит момент спуска под воду, ко-
гда разжимаются захваты подъемного крана и бати-
скаф падает в зыбкую, зеленовато-желтую полуть-
му. Уходит прочь китовая туша судна-матки, плаву-
чей базы археологов. Высоко над головой подерги-
вается, морщится блестящая кожа моря, и вместе с
ней гримасничает солнечный диск.

В который раз, спрятав дыхание, Арина следит,
как вокруг опускающегося «Тритона» трепещут и
меняются краски моря. Красные лучи проникают не-
глубоко. Скоро самые пестрые, радужные рыбы на-
чинают казаться черными и серыми. Вода из сала-
товой становятся густо-зеленой, потом зелено-синей,
черно-синей... В световом коридоре от прожектора,
в круге, бегущем по бессолнечному хаосу, снова про-
блескивают чистые цвета. Даже бурые космы цисто-
зиры, затопившие весь видимый простор, необычайно
живописны. В чаще блестят, как новенькие монеты,
мириады рыбок — и вдруг взмывают дождем сереб-
ра, падающим навстречу. Глыбы сплошь обросли че-
шуей раковин. Здоровенная рыбина улепетывает по
тропинке среди волнующейся морской травы. Самая
настоящая тропа. Кто ее проложил?..

Дальше, дальше! Сонар начинает подавать высо-
кие мелодичные гудки, они звучат тревожно. Аппа-
рат буквально ползет. Справа и слева вдруг сгу-
щаются в полутьме громоздкие темные силуэты. Они
непохожи на скалы, на обкатанные морем ноздрева-
тые валуны. Вот в длинной зазубренной стене откры-
вается дверной проем, сквозь него текут на свет
рыбьи стаи. Вот — ступени широкой лестницы, раз-
битая колонна. Круглый выступ: слои кирпича и бу-
лыжника...

Арина просит водителя остановиться и завис-
нуть над развалинами обширной усадьбы. Проверив
вентили баллонов и натянув маску, она садится на
корточки в тесном выходном шлюзе и ждет, покуда
камера наполнится водой. Еще секунда-другая — и

* Сонар — локатор, действующий в воде на принципе
приема отраженного звука.
Ариша гибкой водяной ящерицей устремляется
прочь от батискафа. К ее поясу пристегнута сетка
для находок. Водитель присвечивает прожектором.
Обследовав заросшие плиты двора, Арина зажигает
свой фонарик и, помахав рукой, исчезает внутри
дома...

Боги святые, какой прекрасный дом оказался у
Мольпагора! Приходилось мне бывать и в жилище
первого нашего богача Парфенокла — но там про-
сто бьющая по глазам, наглая роскошь, позолота и
драгоценности напоказ. Так, говорят, живут персид-
ские сатрапы... А здесь повсюду царствовала мера.
Дом этот предназначался для утехи глаз, для радости
душевной и телесной.

Домашний раб встретил меня у ордерных ворот,
точно снятых с небольшого изысканного храма, но
вделанных в стену из грубых, могучих плит. Хорошо
было защищено богатство Мольпагора, только рез-
ной фриз попортили Гнуровы молодчики, наверное,
в бессилии швырявшие туда копья. На калитке кра-
совалась надпись' «Тут живет счастье».

Раб провел меня через комнаты, казавшиеся пу-
стыми — так мало в них я увидел мебели. Искусные
художники сделали житье богатым и праздничным
без лишних расходов, написав на стенах каменные
квадры, цоколь из пестрого мрамора. Как бы пря-
чась в нарисованных нишах, стояли узорчатые лари
для одежды, трехногие столы на львиных лапах,
стулья с завернутыми назад утиными головками.

Хозяин ожидал нас в перистиле, обнесенном тон-
кой двойной колоннадой. Виноград и плющ вольно
вились по колоннам, бородами свисая с карниза. Двор
был вымощен галькой, окрашенной в разные цвета,
среди нее цвели на островках чернозема магнолие-
вые деревья, а посередине бил рукотворный ключ,
и рябь в квадратном бассейне колебала отражение
бронзового Персея с головой Медузы. Для тех, кто
хотел здесь отдохнуть или предаться размышлениям,
поставлены были в тени дубовые скамьи.

—- Хайре, — сказал я, церемонно поднимая ру-
ку, но Мольпагор подошел и обнял меня, точно
близкого знакомого. Позднее я узнал, что Мирина
правила в доме, словно царица, после смерти мате-
ри, и для отца любая ее прихоть была священна.
Я друг дочери — желаннейший гость для отца.
Скоро из-за колонн совсем по-девчоночьи выбе-
жала она... Светлая Афродита, за что Ты послала мне
такую отраду? Не иначе, как заранее одобряя меня
перед плаванием, предпринятым в Твою честь. Что-
бы все время знал я и помнил — дома ожидает ме-
ня Твое живое, прелестное воплощение. Одета вро-
де бы по-домашнему, но вся — сплошной соблазн.
Легкий хитон с оборками расшит по белому букети-
ками полевых цветов и мотыльками, волосы вьются
в беспорядке, словно бы наспех подхваченные за-
колками над высоким гладким лбом. («У меня муж-
ской лоб», — притворно дуется Мирина, и я каждый
раз должен расхваливать ее красоту.) Подавляя в се-
бе отчаянное желание тут же, при отце, схватить ее
в объятия, шутливо здороваюсь.

Мирина самолично следит за приготовлением
блюд на кухне — ее никто не заставляет, она сама
любит возиться с хитроумной стряпней, потчевать
отца и гостей, которые в этом доме не переводятся.
(Еще бы, одна из самых богатых невест города!) Она
объявляет, в расчете на буйный восторг, что ждет
нас сегодня к обеду: паштет из телячьей печени с
трюфелями и миндалем, цыплята, фаршированные
желтками, баранина, жаренная на костре по-варвар-
ски, а на сладкое — ягоды и орехи в вине. Впрочем,
с винами у Мольпагора никогда заминок нет, погре-
ба его едва ли не более известны в полисе, чем
дочь.

Ополоснув руки в лутерии, мы возлегли за обед.
Рабы выдвинули из-под наших лож низенькие трапед-
зы и принялись расставлять на них блюда. Меня сно-
ва поразило, насколько свободна была Мирина в до-
ме своего отца: в иных семьях даже старший сын не
посмел бы столь вольно пировать и беседовать с го-
стями. Конечно, женщины понтийских колоний вооб-
ще живут вольготнее, чем эллинки в метрополии; та-
ково влияние варваров, где девицы участвуют в вой-
не, а матери семейства могут порою заседать со ста-
рейшинами. Но положение Мирины — даже здесь
особенное... Однако, поразмыслив, решил я, что бе-
ды нет. Ласка человеку на пользу. Не зная запретов,
какая веселая, чуткая, славная выросла девушка!

Близилась годовщина ужасной гибели Эвпатры,
мы плеснули из канфаров вина подземным богам.
Мирина всплакнула, а затем рассказала мне страш-
ную новость, которой я не знал, вечно околачиваясь
то в море с караванами, то на верфи. Оказывается,
два дня назад не стало ее лучшей подруги Зеты, до-
чери Главкия. Зету еще в начале года выдали за
варварского князька Арпо, родича Орика. С нашей
стороны это был ход для выгоды полиса. Главкий —
старший из номофилаков и человек очень влиятель-
ный; князек же обожал греческие обычаи и всегда
ходил к ним поучаствовать в играх. Был он ловкий,
сильный, часто брал награды на состязаниях. Зета
принялась учить Арпо правилам нашей жизни, он пе-
рестал бывать на буйных кровопролитных пирах и
даже выбросил из дома дикарских божков. Родствен-
ники не простили князю такой «измены» и однажды
убили его, разгласив про несчастный случай на охоте.
В отместку за любовь ко всему греческому племен-
ные старейшины решили похоронить Арпо строго по
древнему обряду.

В условленный день, после долгих оплакиваний,
князя одели, точно на свадьбу: шапка с золотыми
обручами, платье, расшитое фигурными бляхами,
браслеты, гривны — тяжелое красное золото, — и
положили в гроб, а затем опустили в здоровенную
яму. Туда же бросили оружие, лощеную варварскую
посуду... и, будто в насмешку, вазу со сценами из
жизни Ахилла, которую князь выиграл у нас на ста-
дионе! А потом приволокли Зету. Говорят, она тоже
была одета, как невеста, но совсем не по-эллински,
и вся осыпана самоцветами... Она так кричала, бед-
няжка, увидев в яме роскошное ложе рядом с гро-
бом мужа, место своего вечного покоя! Вот уж кого,
наверное, с особым удовольствием обрекла на
смерть княжья родня... И полис ничего не смог тут
поделать. Зета была, по сути, продана чужеземцам.
Молодая и гибкая, она долго билась, срывала с лица
платок; тогда ей перерезали горло. Слугам, коню-
хам, поварам, охранникам Арпо дали выпить яду.
Музыканты, осушив чаши с отравой, продолжали иг-
рать, покуда не падали, корчась; самым крепким
оказался флейтист. О, я представляю себе этот за-
дыхающийся голосок флейты над грудою мертвых и
умирающих! Туда же, в ямину, свалили убитых коней
и собак. Затем новый князь бросил первую шапку
земли, и войско принялось насыпать курган. Под све-
жим холмом в десять локтей лежит бедная Зета,
жертва хитроумных расчетов наших властителен...

Боги всесильные! Я вдруг вообразил, как из тор-
говых соображений, в обмен на какой-нибудь кусок
рыбного побережья, наши «отцы города» выдают за
варвара Мирину, и ясноокая моя нимфа покорно
идет на ложе к волосатому, пропахшему конским по-
том, вечно хмельному князьку... а когда тому прола-
мывают голову в пьяной драке, тоже бьется над
ямой в руках убийц!

Нет уж, этому не бывать! Мирина явно отличает
меня от прочих. Возможно, ее влечет мой образ —
одинокого, далеко не юного, но решительного и не-
зависимого мужчины, начальника моряков, жестоко
обделенного любовью — она мечтательна и жа-
лостлива; но полудетская мягкость может заставить
ее уступать обстоятельствам... Я должен действовать
немедленно, рисковать будущим нельзя! Отец по-
сердится, но отступать ему будет некуда.

Итак, во время нашего грустного застолья принял
я окончательное решение — добиться Мирины, и не
откладывая. Чтобы немного рассеять печаль, я рас-
сказал две-три соленые милетские истории про глу-
пых мужей, распутных жен и проворных любовников,
причем не смягчал выражений, Мольпагор хохотал
как безумный, Мирина же, хотя и нежно розовела,
но слушала с любопытством и удовольствием. Я счел
это хорошим знаком.

После обеда хозяин, отличавшийся слабым здо-
ровьем, отправился подремать, поручив меня забо-
там дочери. На мгновение кольнула совесть, но я по-
ложил себе не отступать... Мы гуляли в перистиле.
Проходя мимо домашнего алтаря, где были расстав-
лены статуэтки божеств и чернолаковые чаши для
возлияний, я как бы невзначай коснулся изображе-
ния Афродиты. Помоги!..

Мне удалось навести разговор на искусство на-
ших златокузнецов — это было нетрудно, поскольку
Мирину влечет все изящное. Она разом загорелась
желанием показать мне последние подарки отца и,
уже не колеблясь, отвела в свою комнату, святая
святых девичьей жизни. Здесь, как и в покоях не-
счастной моей Эвпатры, открылся мне тихий, очаро-
вательный мир эллинки. На высоких ларцах были
расставлены светильники, сейчас не горевшие. Вот
большое бронзовое зеркало, перед которым Мири-
на с помощью рабынь прихорашивается по утрам;
шкатулочки-пиксиды для белил и румян, низкие ле-
каны с душистыми маслами и притираниями, дорогие
лекифы молочного или синего литого стекла, бесчис-
ленные пинцетики, ножички, костяные гребни... От-
крыв перстнем-ключом ларчик резной слоновой ко-
сти, хозяйка стала раскладывать передо мною свои
сокровища, и вправду немало стоившие Мольпаго-
ру; кольцо из Афин, с летящей цаплей, вырезанной
по голубому халцедону; серьги — дивно отделанные
золотые диски со львиной мордой и подвешенными
на цепочках крошечными амфорами; бусы из египет-
ских фаянсовых скарабеев, стеклянные, янтарные;
браслеты с головами змей, глядящими в глаза друг
другу; стефану — венец из тонких кленовых ли-
сточков...

Я слушал ее лепет, внушая себе: сейчас — или
никогда! Холодный пот выступил у меня по всему
телу, голова кружилась. Если теперь все испорчу, нэ
видать мне Мирины до конца дней... хуже того — а
ну, как закричит, созовет рабов?! Мольпагор имеет
полное право убить меня в собственном доме за
оскорбление чести дочери, и суд оправдает его.

Желая показать мне, как очередная, с нечелове-
ческой тонкостью выкованная серьга сочетается с ее
маленьким ушком, Мирина приблизила лицо к са-
мым моим глазам. Опьяненный ее близостью, запа-
хом благовоний я неожиданно для себя поцеловал
любимую в висок, а затем припал к ее губам. Она
как-то удивленно, по-птичьи пискнула, но не отстра-
нилась — наверное, ждала... Возбужденный началь-
ным успехом, я поцеловал ее уже по-настоящему, и
Мирина неумело, но страстно ответила. Тогда я схва-
тил ее на руки и понес к ложу, застеленному сине-
красным ковром. Мирина билась, отталкивала меня,
даже царапала, но не пробовала кричать, а только
повторяла мое имя: «Нотис... Нотис...» Когда я стал
отстегивать фибулы, она лишь кротко вздохнула и от-
вернулась.

Богиня видит, я постарался быть как можно более
деликатным, но без крови дело все-таки не обо-
шлось, и Мирина сказала с деловитостью, неприятно
поразившей в такой миг, пробуя пальцем алые пят-
на на хитоне:

— Надо было отбросить его подальше.
Я подумал невольно — не было ли это все под-
строено? Не нужен ли я зачем-нибудь в зятья Моль-
пагору?.. Но милая так славно меня обняла, уткну-
лась носиком в ямку под шеей и прошептала:

— Долго же ты раскачивался все-таки...

— А ты что, привыкла к другому?

Она отпустила меня, перевернулась на живот и
шаловливо заболтала ногами.

— Не знаю, кем ты меня считаешь — легкомыс-
ленной особой, наверное... Я совсем не то имела в
зиду, что ты подумал. Просто все очень торопятся
к развязке, хотят всего в первый же день. А я так
не хочу, и потому редко с кем у меня выходили нор-
мальные встречи.

— Знаешь, у женщин бывает психология двояко-
го рода, — сказал я, доставая с пола сигареты. —
У одних девичья, у других женская. Зависит от вос-
питания, от темперамента... Дамы с девичьей психо-
логией считают, что отношения с мужчиной венчаются
постелью; они сами себя превращают в вещь, в цен-
ный приз, которого надо добиваться. Женщины вто-
рого рода уверены, что отношения надо начинать с
близости, а тело — только инструмент... Ей-богу, это
мудрее: вопросы секса не приобретают болезнен-
ного характера, не заслоняют все остальное!

— Ты рассуждаешь типично по-мужски, — заяви-
ла Арина, отбирая у меня сигарету и прикуривая от
нее. — Что же я, должна со всеми, кто мне хоть не-
множко понравится, в первый же день ложиться в
койку? Проверила — не подходит — следующий!..

— Мысль интересная, — сказал я. — Чур, я в
очереди.

— Если будет очередь, так не будет тебя! — по-
жалуй, серьезнее, чем следовало бы, сказала она, и
мы разлили по бокалам остатки шампанского.

Та, первая наша тесная встреча произошла на
квартире моего приятеля — художника; сам я живу
в гостинке еще с одним офицером и водить к себе
практически не могу... Отдохнув и вместе выкупав-
шись в ванне (Арина видела такую сцену во фран-
цузском фильме и захотела ее воспроизвести), мы
сошлись на том, что сидеть в комнате и смотреть
телевизор — скучно. Милая моя вспомнила, что ви-
дела афиши возле Дома моряков — грандиозное
видео-диско-шоу, аукцион, буфет и всякое такое.
— Так там же небось одни малолетки, — сказал
я неуверенно. — Митинг в обезьяннике и мордобой
на выходе.

— А мы, что ли, очень старые? Я и всего-то
дважды замужем была... В крайнем случае, кто-ни-
будь ко мне пристанет, и ты набьешь ему лицо. Сам,
без торпед и ракетной установки. Слабо?

Ей не пришлось долго меня уговаривать, и мы от-
правились на видео-диско-шоу.

Дом моряка, нормальный Дворец культуры, со
всеми положенными многопудовыми рельефами на
стенах, изображающими повседневный подвиг одина-
ковых, как яйца, матросов, с мозаичными дорогого
дерева, вдрызг исцарапанными полами, бархатными
креслами-пылеуловителями и единственным крошеч-
ным буфетом, — Дом моряка был переполнен до
краев, и полнота эта казалась зловещей, точно ша-
баш. Стада подростков и «надцатилетних», в основ-
ном знакомых между собой, праздно бродили с эта-
жа на этаж: никто явно не курил, но синие волокна
дыма плавали повсюду, никто не пил, однако то и
дело толпу раздвигала какая-нибудь нетвердо шага-
ющая юная личность с бессмысленным взором и за-
пахом перегара. Я заметил, что мало-мальски при-
влекательные девочки являлись только в окружении
«своих» парней, причем вели себя подчас наглее и
матерились громче, чем их спутники. Лишь дурнуш-
ки и перестарки скромно ходили «шерочка с маше-
рочкой» в своих переливчатых импортных платьях, в
узорных колготках и рейтузах, несмотря на жару, и
ждали, кто бы к ним приклеился.

Выстояв изрядную очередь, напились мы сквер-
ного жидкого кофе, который краснолицая буфетчица
буквально швырнула нам, расплескав, — а затем
поднялись на второй этаж, где имела состояться кон-
цертная программа.

Зал опять-таки был как зал: громаден, ибо все-
гда нам, при нашей нищенской и саморазорительной
«экономии», казалось проще выстроить один клуб на
тысячу мест, вечно пустующий, чем двадцать уютных
и разноликих клубов по пятьдесят мест в каждом, —
зал с мелкой и плохо освещенной сценой при пом-
пезном занавесе, с хрипатыми динамиками, поми-
нутно вырубавшимися микрофонами, в которые ис-
полнители щелкали пальцами и томно шептали «раз,
два...»; с неуклюжей пародией на светомузыку и
громкой возней за кулисами, где постоянно что-то
падало. Подростки шлялись взад-вперед по рядам,
наступая нам на ноги, а после выключения света за-
курили все разом.

Увы, концерт оказался достойным зала. Конфе-
рансье, похожий на разбитного мелкого кооператора,
громогласно представился: «Лауреат всесоюзных кон-
курсов Виталий Козий... Не слышу аплодисментов!»
Аплодисменты он выжимал из зала внаглую, не при-
меняя даже бородатых эстрадных шуток, а просто
канюча: «Ну, как вам понравилась эта песня? Не слы-
шу! А ну-ка, похлопали дружнее! А почему эта поло-
вина зала так плохо аплодирует? А ну, посоревнуем-
ся!..» Гвоздем программы, очевидно, считался ан-
самбль затрапезно одетых и не слишком мастерови-
тых молодцев, кои горланили, рвя струны, песни из
популярного телерепертуара, почему-то в основном
посвященные флоре: «Белые розы», «Розовые розы»,
«Лилии» и т. п. Пели много и оглушительно, засло-
няемые скачущими перед сценой, впавшими в раж
зрителями, когда же вразвалочку уходили отдохнуть,
помост ненадолго занимали скверно подготовленные
мимы — сотая бледная перепечатка Марселя Марсо.
Никому не известный графоман, представленный как
«писатель-сатирик», читал монолог, не менее злоб-
ный, чем у нынешних корифеев, но куда более кос-
ноязычный и пошлый. Прыгали недокормленные де-
вочки в сапогах и купальниках, знаменуя эротическое
раскрепощение. «Вторая слева хорошенькая», — ска-
зала Арина, сочувствующая всему жалкому и убого-
му. Я хотел было уйти после халтурного шаржа на
брейк-данс — кривлявшийся в нем с молоденькой
партнершей мужик, бывший хирург, бабник самого
грязного толка, был мне слегка знаком. Но конфе-
рансье наконец объявил аукцион, и Арина решила
потерпеть.

Надо отдать справедливость ее вкусу: как только
выяснилось, что предметом продажи являются поло-
сатые «семейные» трусы и что надевший их напоказ
жирный музыкант собирается при всех оголиться,
дабы вручить трусы аукционисту, — Ариша рывком
встала и, натянутая, словно тетива, пошла вдоль ряда,
отдавливая ноги малолеткам и не слушая их ругани.
С большим облегчением я тронулся следом.
Выяснилось, далеко не все пришедшие наслажда-
лись концертом. В фойе первого этажа работали два
«видика»: один показывал очередную тошнотворную
историю о разложившихся мертвецах, бегающих за
визгливыми блондинками, другой крутил столь же
тривиальную «клубничку», посвященную квартирным
похождениям молодого смазливого не то электрика,
не то сантехника. Публика гыкала и отпускала саль-
ные реплики. В одном углу, конечно же, назревал
конфликт: кто-то кого-то «обидел», и вот уже девоч-
ки держали за руки пятнадцатилетнего двухметрово-
го бугая с кровью на щеке и безумными глазами,
хрипевшего: «Всех порежу, козлы!»

Мы вышли на воздух, и сразу стало легче. Огни
фар весело мчались вокруг темной площади, влажной
после недавнего дождя; далеко из-под склонов, по-
крытых садами, через ступени крыш доносилось све-
жее дыхание моря. Этажи огромной гостиницы на-
против сверкали окнами, на балконах слышались го-
вор и женский смех.

— Зайдем в бар? — предложила Арина, безоши-
бочно ловя мое состояние. Мне действительно нестер-
пимо хотелось выпить, и мы повернули к гостинице.

Для швейцара, бывшего моряка, моя офицерская
форма служила пропуском; растолкав все тех же ма-
лолеток, тщетно рвавшихся к спиртному, он взял под
козырек, и мы с Ариной прошли в храм наслаж-
дения.

Рысьими глазами окинув бар, милая моя сразу об-
рела за угловым столиком юного приятеля, физика-
теоретика Бориса Алцыбеева. Арина о нем не раз
вспоминала, и с такими похвалами его талантам, что
я чуть ли не ревновал. Право, когда мужчина влюб-
лен, ему хочется, чтобы возлюбленная замечала толь-
ко его достоинства — эгоистично, глупо, но факт.
Борис тоже был не местный и также работал в экс-
педиции, но, разумеется, не археологической. Вме-
сте с коллегами — москвичами, ленинградцами —
он исследовал некую физическую аномалию, недавйо
возникшую у наших берегов. Подробности я не знал,
но похоже было, что само пространство повело себя
необычным образом, и элементарные частицы вме-
сто того, чтобы проделывать свои от Бога предписан-
ные пути, обрывали бег и проваливались в никуда,
а затем ниоткуда выныривали...
Борис тоже издали заметил Арину — она у меня
эффектная, хорошего роста, с выгоревшей добела
непокорной гривой при медном загаре... Физик при-
встал, махая рукой, — был он уже изрядно хмелен.
Коренастый, с изрядно седеющей бородой и сухим
скуластым лицом, Алцыбеев совсем бы напоминал бы
своих воинственных татарских предков, если бы не
смешные круглые очки.

Нас познакомили. С Борисом сидел его товарищ
Филипп, лысеющий и худосочный, кажется, инженер,
ответственный за приборы — почти что без речей,
ворочать языком ему уже было трудно. Алцыбеев,
не тратя времени, выдернул чуть ли не из-под кого-то
стулья для меня с Ариной, затем распихал очередь у
стойки и «в добавление к заказу» взял еще бутылку
коньяка. Мне понравилась его ордынская решитель-
ность, а после вторых ста граммов стал симпатичен
даже упившийся до святости Филипп.

— Что делается с нашим пространством, Бор? —
спросила Ариша, закурив и подперев щеку кулачком.
Расширенными неподвижными зрачками глядела она
на ритмично мерцавшую электросвечу — такие стоя-
ли на каждом столике, имитируя старинный уют. —
Может быть, это конец? Совсем конец?

— Конец, — неожиданно четко сказал Филипп.
Борис отмахнулся от него и ответил:

— Черт его знает, ребята... Вроде бы с антропо-
генной деятельностью это не связано. Не может быть
связано. Мы еще не такие сильные...

— Борис, ты не прав! — сказал Филипп, лукаво
улыбаясь и грозя пальцем, но, получив от друга пред-
ложение заткнуться, сразу сник и принялся развозить
по столу коньячную лужу.

— Мы-то, наверное, и не такие, но... Может быть,
зло, которое мы творим, вызывает ответ? И начинает
сбываться кара? — настойчиво спрашивала Арина.

— Ну, что разговор, девочка... Ответ, кара —
чья?!

— Не знаю. Бога, Вселенной... Сколько катастроф
за последние годы! Землетрясения, эпидемии, меж-
дуусобицы... все сошло с ума — атомные реакторы,
самолеты, подводные лодки! Нет, серьезно, ты не
видишь связи?

— Честно говоря, не вижу. — Борис помотал го-
ловой. — Я материалист, милая, и если бы даже ДО-
пускал существование Бога, то был бы уверен, что
Он действует через законы природы, но никак не
иначе. Доказательства другого — нет...

— Кроме того, — сказал я, — сейчас вовсе не
время самых больших преступлений. Если уж Бог не
наказал нас, когда мы строили Освенцимы и Карлаги,
если он терпел Николая Ежова или Генриха Гиммле-
ра, то теперь Ему, можно сказать, жаловаться осо-
бенно не на что.

— Ой ли? — сказала Арина; и я вдруг вспомнил
глаза подростка с окровавленной щекой и страшные
его крики, и с яростью воображения, подогретого
спиртным, ощутил, что время массового одичания
должно быть оскорбительнее для Творца, чем эпохи
открытого зверства.

— Я удивляюсь привычке людей считать, что ка-
ким-то космическим силам есть до нас дело! — раз-
вел руками Алцыбеев. — По-моему, это просто ма-
ния величия. Когда летишь над землей, видишь, на-
сколько незначительное место на ней занимает чело-
век: океаны, горы, пустыни, льды, джунгли, кажется,
просто терпят его... пока что терпят!

— Вот и я говорю — пока что!.. — многозначи-
тельно отозвалась Арина.

Спят дома, железом прикрытые,
Камень и бетон — напоказ,
Только не спасут перекрытия,
Если будет отдан Приказ.
Только будут площади вырваны
Мегатонным ростом дубов,
Только клумбы, радость невинная.
Свалят строй фонарных столбов.
Ах, неблагодарные дочери!
Старый Лир отомстит стократ.
Продырявят грибные очереди
Благолепие автострад...

— Это что? — с веселым недоумением поднял
брови Алцыбеев. — Неплохо!

— Юношеские, — мрачно сказала Арина. — Из
меня ранней.

— Ну, ты сегодня в миноре, мать! — хохотнул
Борис, разливая остатки коньяка. — А хочешь, я тебя
удивлю? Здешние эффекты наводят на мысль об од-
ном странном феномене. Ну, я не буду углубляться
в дебри, но... если говорить очень упрощенно, то это
может выглядеть так. — Уснувший Филипп упал голо-
вой на плечо Бориса, тот резко отпихнул друга, но
Филипп не проснулся, а лишь свесился в другую сто-
рону. — Каждый из нас одновременно живет в двух
мирах, двумя жизнями. То есть, возможно, и больше
чем в двух, но мы пока что подозреваем наличие
парности... Вернее, мы живем не одновременно, а
попеременно. Миллиардную долю секунды здесь,
лотом миллиардную долю — там...

— Где там? — перебил я. — На другой планете?

— Не знаю, это никому не известно. На другой
планете, или в другой Вселенной, или в другом вре-
мени — то здесь, то там, то здесь, то там...

Опасно наклонившись, Филипп с грохотом упал на
пол. Мы втроем бросились его поднимать, усаживать;
он лишь осовело моргал рыжими ресницами и по-
вторял:

— Старики... старики... все в порядке, сейчас все
будет о'кей... старики...

— Дал бы я тебе о'кей, мудак пьяный! — с чувст-
вом сказал Алцыбеев, встряхивая коллегу. — Надо
его на воздух вытащить скорее. А ну, Костя, бери его
с бочкю...

— Может, ему крепкого кофе? — предложил я.
Не хотелось покидать насиженный угол, а тем более
тащить пьяного по городским улицам: я все-таки был
в форме.

— Бор, попробуем кофе! — сказала Арина тем
самым тоном, против которого и я никогда не мог
устоять, и ладошку положила на руку физика. —
Я попрошу бармена сварить покрепче, а?..

В конце концов, Филипп успокоился, прочно при-
ложась щекой к столу; мы решили его пока не тре-
вожить, а потом впихнуть в такси.

— Ты очень интересные говоришь вещи, — ска-
зала Арина, и я увидел (опять же не без ревности),
что она действительно увлечена. — Хорошо, у каж-
дого из нас две жизни: почему же мы ничего не по-
мним о той, второй? Или... может быть, сны?

—• Нет, — мотнул бородой Алцыбеев. — Не мо-
жем мы ее помнить. Ведь каждый раз при переходе
полностью изменяется наша материальная структу-
ра — носительница информации. Частицы располага-
югся в другом порядке, а потом возвращаются в
прежний. Поэтому здесь мы помним цепь предыду-
щих моментов пребывания в этом мире; и там, ви-
димо, то же самое... Точки сливаются в сплошные
линии. Две жизни — две параллельные линии памяти,
которые нигде не пересекаются.

— А почему ты решил, что именно м ы переме-
щаемся в какой-то иной мир? — спросил я. — Мо-
жет быть, это просто элементарные частицы путе-
шествуют туда-сюда? Сами по себе частицы — наших
тел, воздуха, воды, камня...

— Нет. Способностью и переходу, по нашим дан-
ным, обладают именно агрегаты частиц. Системы вы-
сокой степени организации. Одним словом, живые.
В крайнем случае, механические...

— Жаль, — сказал я. — Очень жаль, что каждому
из нас суждено пройти оба своих жизненных пути,
так и не узнав, как живет двойник. Скажем, здесь ты
раб в эргастерии, а в другой жизни — царь, обладаю-
щий богатствами Креза. И никогда даже пальцем не
прикоснешься к этим богатствам...

Амфистрат засмеялся, лица его почти не было вид-
но в густой тени широкополого петаса. Сидя на рас-
каленной солнцем ступеньке дома, философ нетороп-
ливо жевал лепешку. Отпил яблочного вина из кожа-
ной баклаги, блаженно причмокнул...

— Ты не веришь мне, Нотис, — что ж, это твое
право, у меня нет доказательств, которые можно по-
щупать. Но я все же думаю, что каждый из нас, слов-
но маятник, качается между двумя бытиями, появ-
ляясь то в одном, то в другом...

— Что нам с того, Амфистрат, если путь к позна-
нию иного бытия, по-твоему, отрезан? Сидеть и забав-
ляться домыслами?..

Он смахнул крошки со своих черных мослатых
колен, опустил подол хитона.

— Утешься, Нотис. Мне кажется, по воле богов
порою мы можем увидеться со своим «вторым я».
Граница между двумя мирами, бывает, закрывается
не сразу... Но так редко, возможно, раз в тысячу лет!

— Утешил! — фыркнул я.

— И слава Зевсу, что редко! — буркнул Амфи-
страт, поднялся и, не прощаясь, ушел.

Мне доводилось встречаться с этим странным че-
ловеком, уроженцем нашего полиса, и на родных ули-
цах, и в других городах Эллады Припонтийской, и да-
же в Афинах, где он, говорят, спорил с философами,
известными на весь свет. Не было у Амфистрата ни
дома, ни стада, ни виноградника в городской коре;
не занимался он никаким ремеслом, разве что иногда
брался учить юношей логике и ораторскому мастер-
ству. Вот так, зимой и петом в заношенном хитоне
и видавшем виды петасе, с мешком и посохом, ходил
по дорогам: где подаяния просил, где подрабатывал,
сочиняя речи и стихотворные поздравления, а где,
может, и уносил кое-чего из садов, с огородов...
Ходил, беседовал с людьми и думал, и не было для
него, сына раба — отпущенника, жизни иной, и не
было большего наслаждения. Одного я боялся — что
однажды прикончат варвары этого пятидесятилетнего
ребенка, сделают какие-нибудь аорсы, гениохи или
синды из его черепа, хранившего высокий разум,
чашу для своих скотских пиров, и ничего потомкам
не останется, поскольку записей Амфистрат не ведет.

Меня немного встревожили тогда слова бродячего
мыслителя: что значит — «и слава Зевсу, что редко»!
Нечто темное, зловещее чудилось иногда в рассуж-
дениях Амфистрата, недостаточное простым людям,
а пожалуй, и ненужное... Я отогнал от себя мрачные
мысли и отправился к морю, где должна была ждать
меня Мирина с подругами.

Не устаю любить наш город! Может быть, оттого,
что редко его вижу? Да нет, вряд ли. Он, как про-
должение моего дома; а собственно, почему продол-
жение? Это и есть мой дом. Вот иду я верхним горо-
дом, главной нашей улицей, носящей имя основателя
полиса, славного Автолика, сына Евмолпа, ойкиста
двенадцати кораблей. Шириною улица в восемь лок-
тей, вымощена плитами известняка, и даже в самые
знойные дни на ней не жарко, ибо под плитами про-
ходит канал водостока. Справа и слева — сплошные
стены, где чередуются охристый кирпич, розовый
мергель, желтоватый известняк; а дом Филократа,
начальника агропромов, сделан из гранитных камней,
красноватых, с горящими на солнце синими искра-
ми — то был балласт корабля, пришедшего из Ко-
ринфа. Кто побогаче и любит прихвастнуть перед со-
седями, прямо в кирпичную или каменную стену
встраивает белый портик с колоннами; но мрамора
в городе мало, весь привозной, и стоит очень дорого.
Слева открывается агора, вся обставленная стела-
ми, где высечены разные декреты. Помню, как дав-
ным-давно перед самой высокой из стел я, среди
прочих мальчиков, только что посвященных в эфебы,
давал клятву гражданина. Текст клятвы был вырезан
на камне, и наш учитель из гимнасия незаметно ди-
рижировал, чтобы мы хором произносили звонкие,
полные гордости слова... Клятву я помню до сих пор.

Между агорой и воротами теменоса — рынок,
обожаемый мною в детстве, милый рынок, куда я
сотни раз ходил с матерью, упрямо выторговывав-
шей каждый обол, и с рабынями, назначенными та-
скать покупки. Чего там только нет! Виноград из на-
шей хоры, зеленый под седым налетом, янтарный на
просвет или почти черный; дыни свежие и сушеные,
полные сладкой кровью вишни, мед пчелиный в
горшках и в сотах, сыры коровьи и овечьи, топленое
молоко под глянцевой коркой, ноздреватый хлеб...
А плоды из иных стран света, которым и названия не
упомнишь, привозимые краснобородыми персами:
зеленые, длинные, веером растущие, точно пятерня
великана, и желтые, истекающие липким соком, и ко-
лючие шишки с тыкву размером, на разрез белые и
душистые, как раз!..

Неподалеку навалом лежат морские чудеса: еще
раздувает жабры какая-нибудь рыбина, выловленная
утром, еще подрагивают клешни морского гоплита —
тяжеловооруженного краба... Дальше финикийские
стекла с голубыми и красными зигзагами; расписан-
ная черным, под старину, посуда столовая из Афин;
фигурные лекифы для благовоний, при виде которых
я ребенком просто сходил с ума — сфинксы с золо-
тыми волосами, маленькие сирены, смешные пузатые
варвары... Настоящие, живые варвары тоже встреча-
лись в рыночных рядах, мы с матерью их побаива-
лись. Бородатые, вечно под хмельком, сверкая нали-
тыми кровью глазами сквозь мокрые спутанные кос-
мы, задирали они губы степным коням, показывая
покупателю их звериные зубы, или доили напоказ
приведенных коров, или молча сидели перед грудами
вяленой рыбы, под сенью развешанных бараньих
шкур и выделанных кож, и на попытки торговаться
лишь трясли головами.

А как любил я бродить по рядам виноторговцев!
Еше совсем малышом научился без ошибки разли-
чать амфоры: пухлогорлые хиосские, осанистые ко-
ринфские, лесбосские с изящным круглением ручек;
амфоры боспорские, синопские, фасосские, гераклей-
ские — я узнавал даже клейма отдельных мастер-
ских.

После всех покупок мы с матерью обязательно
заходили в обжорный ряд, где глаза выедал дым
бесчисленных жаровен — взять на драхму жареной
тресковой печени или баранины, которые казались
куда более вкусными, чем дома, с горячей лепеш-
кой, с молодым мутноватым вином...

А вот площадки рабов я по-настоящему боялся.
Людей для продажи поставляли в основном варвар-
ские князья, наши союзники: это были военнопленные,
все, как один, угрюмые, волчьеглазые, часто с полу-
зажившими ранами. Скованные, опутанные веревкой,
стоя и сидя под соломенным навесом, они такими
взглядами провожали проходящих, что казалось,
только развяжи, и вцепятся зубами в горло... Даже
странно, как из них потом выходили смирные домаш-
ние рабы или труженики эргастерИев.

Рынок, с его толчеей и приятными, но грубыми
запахами рыбы, кожи, уличной стряпни, обрывается
неподалеку от ограды теманоса. Там — порог иного
мира, без суеты, шума и корыстных чувств, тихого,
светлого и благодатного. Сизой зеленью священных
оливковых рощ захлестнуты колонны белого перип-
тера — храма Аполлона Дельфиния. Печальные тем-
ные кипарисы, дубы, уличные алтари — все опутано
плющом и диким виноградом, но галечные дорожки
чистятся ежедневно. Над большими и малыми хра-
мами главенствует вознесенный на ступени, пышный
Дом Афродиты Навархиды. (Думал ли я когда-нибудь,
что мне доведется через два моря везти ее статую
для этого самого храма?) Его карнизы раскрашены
синим и алым, изнутри порою доносится стройное
пение, а по крыльцу гуляют ручные белые голуби.

За теменосом — самые важные и почитаемые ма-
стерские города, дымные, горячие кузницы. Столбы
копоти от сыродутных печей во дворах, оглушитель-
ный лязг, шипение закаляемого металла... Тут же
лавки, где можно купить и добрый эллинский меч, и
панцирь с чеканными рельефами, и хитрый замок для
амбара, и женское полированное зеркальце, и набор
тонко откованных инструментов для врача...
Но ближе, ближе к морю! Все свежее 'воздух,
и, облизнув губы, уже чувствуешь соль. Улицы ста-
новятся наклонными, разделяются на террасы. Спра-
ва за черепичными крышами — высокая закруглен-
ная стена. Здесь, на ровном плато, мысом выступа-
ющем из пологих склонов, выстроен наш театр. Туда
я тоже попал очень рано, мальчишкой' ерзал на
скамье, мешал родителям, бесконечно тосковал во
время драмы Еврипида даже Беллерофонт, летав-
ший на крылатом коне, не развеселил меня, зато
бурно оживился на комедии и хохотал, глядя на ог-
ромные кожаные фаллосы актеров, что тут же по-
лучил трепку от отца.

Вот она, дышащая прохладой синяя грудь, гармо-
нический шум прибоя! Но прежде, чем очутиться
в гавани, надо пройти улицы нижнего города, ремес-
ленные кварталы. Тут уже не увидишь ни портиков,
ни двухэтажных строений с садами и дворами, вы-
мощенными разноцветной галькой. Узкие путаные
улочки, горячая пыль, глинобитные стены да запах
луковой похлебки. Знаю, что за этой оградой —
большие винодельни Парфенокла, оттуда всегда тя-
нет кислым запахом сбродивших выжимок. Ребенком
я любил подглядывать, как под собственную дикар-
скую песню — «хей, хей!» — дружно топчутся на да-
вильной площадке рабы с ногами, словно бы окро-
вавленными до колен.

Одной улицы я в юности старался избегать, имен-
но той, где выставлены гробы на всякий вкус, вер-
нее — на всякий кошелек: и простые дощатые сун-
дуки, и целые погребальные дворцы с двускатными
крышами, колоннами, акротериями... Самая мысль
о смерти всегда была мне тошнотворна. Но как ми-
новать улицу гробовщиков, если именно она выво-
дит на пригорок, откуда разом распахивается все по-
бережье от края хоры до верфей и складов зерна
в тылу лиловых гор, окружающих залив! Берег плос-
кий, сухой, с редкими озерцами гнилой соленой во-
ды, истоптанный копытами — молодежь любит ска-
кать здесь на конях; ряды вывешенных для
просушки рыбачьих сетей, а далее — первые нагро-
мождения скал, скрывающих природные купальни.

Я пошел тогда берегом, навстречу налетавшему
соленому ветерку, затем побежал. Не терпелось уви-
деть Мирину, пересказать ей нашу беседу с Амфи-
стратом. Милая моя, хотя и мало чему обучена, но
любопытна к тайнам мира, и о многом с ней можно
поговорить. (Как ни странно, тиранолюбивому .Пико-
ну тоже нравятся свободные и развитые девушки:
какой-то древний законодатель учил спартанцев, что
их дочери должны упражнять и ум, и тело так же,
как юноши, даже участвовать со сверстниками в со-
стязаниях, не стыдясь своей наготы.)

За нагромождением мокрых глыб, поросших сни-
зу скользкой зеленью, за лабиринтом прогретых
луж, где я несколько раз оступился, распугав стаи
мальков, увидел я крошечную глубокую бухту, отго-
роженную от прибоя черной каменной челюстью.
На галечной косе сидело несколько юношей: один из
них, с увядшим розовым венком на голове, лениво
перебирал лады сиринкса, другие сражались в кости,
еще один, подстелив гиматий, спал под вогнутой
стеной пещеры. В воде играли девушки, борясь друг
с другом, шутливо топя; звонким шлепкам и визгу
вторило пещерное эхо, отголоски прихотливо скла-
дывались с тихими рассеянными руладами сиринкса.
По льющимся движениям, по особой вкрадчивости,
напоминающей молодое ловкое животное, узнал я
Мирину, она обернулась, выставив блестящее мокрое
плечо, отжимая волосы. Увидела меня — и, не стес-
няясь ни приятелей своих, ни подруг, подняв тучу
брызг, бросилась ко мне и припала всем телом, сра-
зу меня вымочив...

О Любовь всемирная, золотая Афродита! Сча-
стье, подаренное мне Тобою, я принимаю как награ-
ду за дело, что завершаю сейчас во имя Твое. Толь-
ко бы ничто не помешало у самых родных берегов,
не воспрепятствовало нам, истощенным плаванием,
доставить Твою статую к храму. Что только не при-
ходилсь мне переживать, владычица, за время пере-
хода через два моря! Уже после несчастья возле
Кианей, которое стоило нам Ликонова корабля, не-
мало горестей свалилось на мою голову. Под Сино-
пой снова потрепал нас шторм: триеру чуть было
не выбросило на мель, и весло, разлетевшись на
куски, тяжело ранило двоих таламитов. Затем, по
прошествии девяти дней, сказалось, что воду из Си-
нопа мы взяли скверную, гнилостную, люди начали
от нее маяться животом. Я, конечно, сделал все воз-
можное, чтобы вылечить больных, — лекарь Клис-
фен трудился вместе со мной, назначая голодовки
и рвотное, — но условия плаванья трудны, и еще
двоих мы потеряли, а пятерых везем полумертвыми,
так что ни в каком случае не смогу я посадить за ра-
боту всех гребцов. Уже с виду северного берега,
когда узкой каймой тумана выступил он из воды, лег
на море душный, знойный штиль и держался четве-
ро суток. Гребцы надрывались. К концу четвертого
дня между ними вспыхнула драка: сцепились рабы
из разных племен, и воинам пришлось изрядно по-
трудиться, прежде чем был наведен порядок. Заво-
дил пришлось сковать и бросить в трюм, гортатор
«сирен с горя набрался неразведенного вина и чуть
было не упал через борт. Впрочем, это уже скорее
забавно, чем тревожно. А когда приходила настоя-
щая, крутая забота, я в одиночестве уходил за кор-
мовую перегородку, опускался рядом с ящиком, где
лежала Ты, молитвенно клал ладонь на сосновые
горбыли: «Помоги!» И Ты помогала...

Ну, вот, еще совсем немного времени, и мы дой-
дем до края огромной морщинистой горы, закрыва-
ющей вход в нашу бухту. Человек, приплывший из-
далека, может и не заметить этого потаенного зали-
ва. Говорят, здесь и начинался наш город, скрываясь
от глаз морских разбойников. Но теперь улицы рас-
кинулись далеко на излучине берега, дома прихот-
ливо выбегают из-за обрушенных прибоем скал,
а дальше полосатым зеленым ковром тянутся вино-
градники, в клетках каналов желтеют квадраты по-
лей, из садов красными гребнями взмывают крыши
усадеб. Надо готовиться. Захождение в бухту — ма-
невр сложный, он требует сосредоточенности.

— Поворот вправо на румбе двести семьдесят.
— Есть.

— Закончить поворот.

— Есть, закончен...

— Скорость сорок три.

Уже недолго ждать... Вот-вот, как обычно, я при-
кажу убрать крылья; затем — приготовить корабль
к плаванию в узкости. Машины на стоп... Швартовая
команда размотает концы. Из домишки КП, прилеп-
ленного над двухсотметровым обрывом, придет
«добро» на проход и сообщение, что место у стен-
ки свободно.

Я привык, прирос к родной бухте, как, говорят,
прирастают к протезу, но каждый раз саднит внутри,
когда захожу в ее узкое извилистое горло. Вода по-
крыта радужными вавилонами, она темна и непро-
зрачна, словно грязное коричневое стекло, однако
я буквально вижу груды железа, ржавеющего на
дне. Здесь не водится рыба, не летают чайки. Бли-
же к берегу лежат хищные туши подводных лодок, у
них кусками ободрана стальная шкура, между реб-
рами полыхают слепящие зарницы электросварки.
В глубине залива у причалов дремлют наши ПСК.
До революции вокруг бухты стояли частные особня-
ки и гостиницы, было курортное местечко, райский
уголок, и греки-рыбаки, потомки эллинских пересе-
ленцев, продавали рыбу болезненным москвичам и
петроградцам. Дома в большинстве сохранились,
уютные, с лепкой на фасаде. В одном из них живал
знаменитый русский писатель, друг и собутыльник
отчаянных «листригонов». Теперь вид у зданий удру-
чающий, многие окна забраны фанерой. Город засе-
кречен, все подмял флот. Только выше по склону
заграждающей бухту горы оканчиваются наши вла-
дения. Там вовсю развернулась камнедобыча. Скло-
ны изъедены ямами, громовые вздохи взрывов и
скрежет экскаваторов подчас заглушают все звуки
военно-морской базы...

Напротив этой горы, в открытом море, две неде-
ли назад чуть было не погибла Ариша. По ее дан-
ным, скорее всего здесь должна находиться потонув-
шая статуя, и оттого, получив рабочую смену бати-
скафа, гоняла она «Тритон» до последнего
издыхания. Водитель протестовал, но когда Арина ув-
лечется чем-нибудь, с ней не поспоришь.

«Тритон» на полной скорости вошел в проход
между донными скалами. Когда широкий коридор
вдруг сменился расселиной, усталый водитель не ус-
пел среагировать. Винты с разгона воткнули аппарат
в жесткую щель. Ужасный скрежет чуть не лишил
Арину сознания, толчок бросил ее на стенку каби-
ны. Свет погас, затем сменился более тусклым —
были повреждены главные батареи, и включился ре-
зервный аккумулятор.

Водитель, молодчина, первым делом бросился по-
могать спутнице. Она отделалась здоровенным кро-
воподтеком на скуле (виден до сих пор) и ободрала
костяшки пальцев. У гидропилота кровь текла из де-
сен. Оба порадовались тогда, что целы прозрачный
обтекатель — «забрало» и иллюминаторы шаровой
кабины. Иначе людей уже смяли бы в лепешку по-
токи воды, ворвавшиеся под давлением ста атмо-
сфер.

Немного придя в себя, связались с судном-мат-
кой. Оттуда велели не паниковать и не принимать по-
спешных решений. Водитель выбросил на тросе ава-
рийный буй, и они стали ждать.

Откуда им было знать, злосчастным, что на по-
верхности разыгралась буря, сопровождаемая мощ-
ными магнитными помехами? Судно не могло ни про-
биться к месту аварии, ни предупредить «утопленни-
ков»... Час прошел, и другой, и третий: дыхание сде-
лалось колючим, воздух липким. Наконец, умываясь
седьмым потом, раздевшись почти донага, Арина и
водитель решили действовать сами.

Нажатием соответствующих клавиш были сбро-
шены винты, забортные манипуляторы, обтекатель и
кормовое крыло. Когда это не привело к всплытию
«Тритона», водитель решил (и правильно), что вода
заполнила кормовой балластный танк, и отделил по-
ловину аккумуляторных батарей, весом около по-
лутонны. Напрасно. Они не могли знать, что корма
не только искорежена, но и придавлена обломками
свалившихся глыб, чье подножие расшатал ударом
батискаф.

Оставалось одно — надеть гидрокостюмы и вы-
скользнуть через боковой люк. Но, как только они
начали одеваться, раздался хруст, и по выпуклому
стеклу переднего иллюминатора зазмеилась трещи-
на. Устрашающе поскрипывая, «Тритон» наклонился
на левый борт. На него медленно сползал, наваливал-
ся стронутый с основания монолит, который даже в
воде весил не один десяток тонн.

Несмотря на ужас, охвативший их, от которого
хотелось просто лечь на пол и закрыть глаза, борясь
со слабостью. Арина и водитель мигом напялили гид-
рокостюмы, проверили подачу кислорода в балло-
нах. Затем водитель дрожащими руками открыл
кингстон в полу...

Дождавшись, пока ворвавшаяся вода перестанет
подниматься, а стало быть — наполнив легкие возду-
хом, уплотненным до ста атмосфер, они бросились
к люку. Но тут «Тритон» под тяжестью глыбы накло-
ни лея еще больше, и нижний край крышки оказался
заклиненным.

Все последующее происходило как бы в сонном
кошмаре. Бешеные попытки отодрать проклятую
крышку — ударами ног, ножом, стамеской; мягкие,
неумолимые толчки наседающей глыбы, леденящий
душу скрежет и хруст сминаемого корпуса...

И тут произошло событие, которому — в пере-
сказе Арины — я бы, честно говоря, не придал осо-
бого значения, посчитав его мутью перепуганного
мозга. Но в памяти моей накрепко засели россказни
штурманского стажера Мохнача, а потому я приза-
думался.

Будто бы, пока они надрывались около люка, что-
то светлое мелькнуло за правым, высоко поднявшим-
ся иллюминатором. Ариша, хотя и была уверена, что
это просто рыба, все же невольно оглянулась на дви-
жение — и увидела, как за круглой рамой скрывает-
ся сильная, безупречной формы женская рука. Рука
была молочно-бела и, кажется, чуть прозрачна, как
тело медузы. Мгновенно прилипнув щекою к стек-
лу, в водной толще увидела Арина искаженную опти-
кой, удаляющуюся по дну стройную белую женскую
фигуру.

Потом закаленное, неподвластное ударам броне-
стекло с каким-то одушевленным вздохом рассыпа-
лось, и акванавты на мгновение остолбенели от по-
трясающего зрелища; удерживаемая воздушным
пузырем, замерла за окном водяная масса со взве-
шенными в ней рачками, парой зазевавшихся
бычков...

Не размышляя более, Арина схватила водителя
за руку и ринулась вон из батискафа.

Подъем казался долгим, точно школьный урок в
детстве... Как учили ее на курсах подготовки, Арина
все время выдыхала, «стравливала» воздух, посколь-
ку он ощутимо расширялся в груди и давил на реб-
ра. Она задыхалась, в ушах стоял раздирающий звон,
в голове — нестерпимая ломота; она была глуха и
слепа, не могла ни вздохнуть, ни крикнуть. Мириады
игл кололи изнутри в глаза, в гортань, в кончики
пальцев — то «закипала» кровь, отдавая кислород.

Все же милая моя оказалась выносливее гидро-
пилота и ближе к поверхности помогла ему открыть
вентили на баллонах — раньше это было бы опасно.
Ракетами вылетев из воды, они тут же сорвали
маски. Шторм давно утих, ладонь моря мощно и бе-
режно покачивала акванавтов. А за выпуклой свин-
цовой равниной, у самого горизонта, был приклеен
к тучам словно вырезанный из черной бумаги силуэт
судна-матки. Оно шло на помощь.

Что-то заурчало в глубине, Арина испуганно рва-
нулась прочь... И вот — вырвались громадные пузы-
ри воздуха, а за ними радужное, быстро расходяще-
еся пятно масла. То далеко внизу скала покончила с
беднягой «Тритоном».

Самое интересное, что и после этого Арина ни на
секунду не почувствовала себя беспомощной: наобо-
рот, она отдыхала среди пустынного моря, как бес-
печная гостья, под защитой Той, белорукой...

О Любовь беспредельная, согревающая ойкуме-
ну! Что же было на свете, когда еще не было тебя?
Мне кажется, Ты жила от века, иначе просто не
рождались бы миры и дети. Хотя предания наши го-
ворят иначе, называя Тебя то дочерью Зевса и оке-
аниды Дионы, то божеством, не имеющим родите-
лей, явившимся из кровавой пены, когда над океа-
ном был оскоплен праотец богов и людей Уран.
Потому и зовут Тебя Афродитой — Пенорожденной,
и первое из прозвищ твоих — Анадиомена, Возник-
шая на поверхности моря... Давно это было, еще до
того, как надменные боги поселились на Олимпе.
Вместе с тобою из крови и семени Урановых слепи-
лись неуклюжие гиганты, грозившие затем самому
Громовержцу, и злобные крылатые Эриннии — ибо
гордыня и вражда столь же древни, как и Ты.

Говорят еще, что пришла Ты со знойного Юга,
пережив погибшие великие царства. В стране Кадма
называли тебя Астартой, в Междуречье — Иштар,
на Ниле — Исидой, в Малой Азии — Кибелой... Во-
круг Тебя витают голуби, к ногам Твоим льнут усми-
ренные львы и медведи, на челе Твоем розы, мирты,
фиалки, но Ты опаснее и страшнее, чем сам Арес в
неуязвимой броне, с мечом, способным косить це-
лые армии. Недаром родились от Тебя и жестокий
Эрот, стрелами разящий сердца бессмертных и
смертных, и Фобос — Страх, и Деймос — Ужас! Но
от Тебя же — и светлая, прелестная Гармония. Ты
разрушаешь и созидаешь. Ты своенравна и часто
идешь против воли Тучегонителя: так, помогала Ты
защитникам обреченной Трои, поскольку был среди
них Твой сын Эней, и спасла в бою своего любимца
Париса, того самого, что назвал Тебя прекрасней-
шею из богинь, кому подарила Ты Елену, ослепитель-
ницу мужей. Диомед ранил тебя в нежную, могучую
руку—что ж, не избежал дерзкий измены жены и
смерти на чужбине... Кто устоит против Тебя? Свой
пояс Ты передала Гере, и этого было достаточно,
чтобы соблазнить царя всех живущих. Помогая стра-
стно любящим, Ты сурово казнишь тех, кто грешит
против Любви, и вот — убит собственными конями
надменно-целомудренный Ипполит, превращен в
цветок самообожатель Нарцисс, принуждена лю-
бить быка гордая Пасифая, чей отец раскрыл тайну
Твоих любовных забав...

Тебя чтут, как Любовь небесную — Уранию и как
земную, утешающую всех без различия, всенарод-
но — Пандемос; на Кипре, близ которого ты восста-
ла из пены, именуют Тебя Кипридой; в Книде — Ев-
плоей, богиней счастливого плавания; на Крите ты
слывешь Пафоской, в Сицилии — Эрикинией, на Ки-
фере — Кифереей; зовут Тебя также Апатурой, хо-
зяйкой городской общины, и Понтией — морской; в
Сирии имени Твоего не называют из боязни прогне-
вить, а в воинственном этрусском городе Рома, что
в Италии, дали тебе имя Венус.

Мы же чтим Тебя как Навархиду, покровитель-
ницу моряков и кораблей, и изображаем опираю-
щейся на весло.

Едва успел я произнести последние слова молит-
вы, касаясь рукою края деревянного ящика, где по-
коилось хранимое нами диво, как сверху послыша-
лись крики, и по трапу скатился дозорный матрос.
Лицо его, несмотря на густой загар, было мертвенно-
бледным.

— Нас догоняет корабль, триерарх! — крикнул
он. — И да не попустят боги, чтобы я еще раз уви-
дел такое!..

Быстрее вспугнутой птицы метнулся я наверх, на
корму.

Триера наша приближалась ко входу в бухту, где
две горы почти смыкаются голыми, растрескавшими-
ся каменными клиньями. Обрывы закрывают небо
над головой, и вечно черна под ними глубокая вода.
За кормой остается будто обрезанное невидимой
стеной солнечное сияние. Я оглянулся.

Из открытого моря, сплошь окутанное слепящим
маревом, со страшной, недоступной для обычного
корабля быстротой надвигалось на нас нечто, чему
нет названия. Я едва успел охватить взором бешено
мчавшееся существо — а может быть, все-таки суд-
но?.. Было оно похоже на гигантского острорылого
дельфина и покрыто серой гладкой шкурой. Плывя,
как бы вставало над волнами на плавниках или ла-
пах; хвост грохотал, взбивая пенные буруны. На
плоской спине — или палубе? — сгрудились какие-
то постройки, мачты без парусов, — я не успел их
рассмотреть... Вдруг чудовище разразилось зауныв-
ным воплем, от силы которого можно было лишить-
ся слуха. В следующее мгновение его острый нос,
по сравнению с которым наш таран выглядел про-
сто женской булавкой, воздвигся над акропостолем
триеры.

Начальнику корабля положено оставлять судно
последним, но если бы я ждал, пока спасутся мои
матросы, воины и гребцы, меня бы растерло, словно
кусок масла. Поэтому, призвав на помощь морских
божеств, я с места бросился через ограду борта.

Еще летя вниз, услышал, как чудище смяло нашу
корму. С треском рухнула катастрома, заглушая
слабые крики транитов. Падая, перевернулся я лицом
кверху — и воочию увидел над собою беспощадное
бронзовое лицо великанши, гребнистый шлем ее, ру-
ку, сжимающую копье...

Всплыв, схватился за плававший рядом, искусно
вырезанный из сосны рыбий хвост разбитого акропо-
столя. Кругом, перекликаясь и сзывая друг друга,
плавали мои люди. Фыркая, будто купающийся бык,
хлопал мясистыми ладонями по воде Ликон. Триера,
погрузившись кормой, стояла дыбом, парус лежал
на воде, беспомощно целился в небо медный бивень
тарана. Потом корабль мой завалился набок, жалоб-
но глянул на меня огромным нарисованным глазом и
погрузился, родив большой водоворот.

Ужасного пришельца не было ни вблизи, ни вда-
ли, словно, выйдя из некоего таинственного мира и
волею ревнивой дочери Зевса разбив мою триеру,
он снова ушел в царство богов и духов.

Осознав наконец, что произошло, я чуть было не
нырнул вслед за кораблем, чтобы, как и он, никогда
больше не появляться на земле... Дивная статуя, бо-
жественное творение величайшего из афинских ва-
ятелей, щедрый подарок Парфенокла нашим поли-
там, дар, которого ожидали два года, для которого
был уже готов постамент в главном городском хра-
ме, — лучшее в мире подобие Афродиты Навархи-
ды лежало на дне! А ведь наверняка приближение
триеры давно увидели козопасы с вершин гор над
бухтой, и горожане во главе с архонтами и страте-
гом ждут у причала, и жертвенные огни зажжены, и
отобраны белые овны и телицы без порока, и даже
варвары на конях, обвешавшись своими сокровища-
ми, наверняка прискакали, чтобы увидеть прибытие
великой богини эллинов... Горе нам, горе! Как пред-
стану я перед собранием политов? Как объясню им
происшедшее, если растаял в блеске волн злобный
морской дракон? Как оправдаюсь в потере самого
ценного, что когда-либо привозил сюда корабль со
дня основания полиса?!

...Непонятное сцепление мыслей заставило меня
вспомнить об Амфистрате. Ах, да, варвары! Однаж-
ды был я поражен, узнав, что философ наш частень-
ко бывает в гостях у бесноватого Орика, днями и но-
чами беседует с князем и его одетыми в шкуры,
длиннобородыми мудрецами. Из политое, природных
греков, не каждый сотый понимает, о чем говорит
Амфистрат, а эти любители чепраков из человечьей
кожи, рубаки, орошающие кровью пиры, находят
сладость в беседе с первым философом города! Ад-
ское, невообразимое сочетание. Неужели перво-
зданная сила страстей, звериная цельность натуры
едины в них с мощью ума? Младенческий разум вар-
варов дремлет, точно Геракл в колыбели. Что же со-
вершит он, проснувшись, когда нас, искушенных и ста-
рых душой, не будет уже на свете, и горячая пыль
занесет развалины эллинских государств?..

О Амфистрат, если бы ты был сегодня со мной
на борту, если бы ты видел напавшее на нас чудови-
ще! Лежа ничком на резном рыбьем хвосте, подо-
брав повыше мокрую одежду и вовсю загребая ла-
донями, почему-то несколько раз повторил я ту
странную фразу, сказанную тобою о возможной
встрече с двойником: «И слава Зевсу, что редко!..»

Нет сомнения, Мирина ожидает меня на молу сре-
ди подруг, и в руках ее венок из белых роз, предна-
значенный для моей головы. Долой мысли о смерти,
покаянную горечь — к берегу, только к берегу!..

Что ж, и штурманскому стажеру Мохначу, и
другим членам команды будет теперь о чем расска-
зывать, загадочно округляя глаза, в легковерных
компаниях. Это тебе не белая женщина в рубке.
Не только команда наблюдала невесть откуда взяв-
шееся — клянусь Богом! — высокое деревянное
судно с торчащими из бортов веслами, с загнутой во-
внутрь диковинной кормой и полосатым красно-жел-
тым парусом. Появление парусника отметила лучом
развертки РЛС, игрушечным силуэтиком возник он на
телеэкране... И этот удар, который сбросил меня
с кресла, отдыхавших матросов — с коек, а сигналь-
щику Баркаускасу стоил перелома левой кисти!
Я своими глазами видел, как разлетелась в щепки
чужая корма, слышал треск и крики на непонятном
языке... Нет, мы при всем желании не могли уже ни
свернуть, ни затормозить, хотя я и успел скомандо-
вать «обе машины на стоп». Судно возникло из ниче-
го в тридцати метрах прямо по курсу. «Птичка, птич-
ка, птичка... нету птички!»

Понимание того, что случилось, пришло лишь че-
рез несколько минут. Но ни с кем на борту не поде-
лился я ужасной истиной. Только вечером, в городе,
с Аришей.

— Нет худа без добра, — сказала моя любимая,
стоя в обнимку со мной на краю набережной, — а у
ног привычно колыхалась масляная зыбь с плаваю-
щим мусором. — Кстати, соперница зря старалась —
ее статуям повезло еще меньше. Фидиеву Афину
Парфенос ободрал в третьем веке до нашей эры ти-
ран Лахар — не хватало ему, видишь ли, золота!
Другую Афину, Промахос — ну, знаешь, такая брон-
зовая с копьем, — сначала перевезли в Константи-
нополь, а потом крестоносцы ее разбили и перепла-
вили. Многие великие статуи также погибли или до-
шли до нас в виде жалких обломков...

— Колосс Родосский, — ввернул я, чтобы не по-
казаться невеждой.

— Вот именно... А эта лежит себе на дне и ждет
не дождется, когда мы ее поднимем. Я ведь говори-
ла тебе, что стало с полисом? Его сожгли готы, ко-
гда шли с Дуная, камня на камне не оставили. На-
верное, и наша Афродита не уцелела бы. Маханул
бы ее какой-нибудь дядя в рогатом шлеме обухом
боевого топора...

— Я ее лучше маханул, любовь моя. Мы прямо
насквозь прошли. Да и в легенде сказано: статуя раз-
бита.

— Соберем, склеим... — Помолчав, Арина потер-
лась щекою о мой погон и добавила: — Главное, я
теперь точно знаю, где искать.

Я посмотрел в озаренную прожекторами, но от-
того еще более темную даль моря; и явственно по-
казалось мне, что на границе света и тьмы скользит
над водою стройный белый силуэт.

СЛОВАРЬ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКИХ СЛОВ

Авлос  Агора	— деревянная флейта с резким звуком. — центр политической и общественной жизни в древнегреческом городе, обычно — площадь, где размещался
Агораном	и рынок.  — должностное лицо, ответственное за

порядок на агоре и рынке.

Акролостоль— загнутая внутрь оконечность кормы
судна, обычно в виде рыбьего хво-

	ста.
Акротерий	— скульптурное украшение в виде паль- метты, помещаемое над углом зда- ния или богатого саркофага.
Архонт	— высшее должностное лицо полиса; архонт-василевс — глава всех жре- цов.
Астином	— должностное лицо, выполнявшее по- лицейские функции.
Булевт	— член городского совета старейшин
Гиматий Гинекей Гоплит Гортатор Драхма	(буле).  — верхняя одежда, вид плаща.  — женская половина дома.  — тяжеловооруженный пехотинец.  — начальник гребцов на судне.  — серебряная монета; 6000 драхм со-
Канфар	ставляли талант серебра. — чашка на ножке, для вина.
Катастрома	— легкая верхняя палуба военного суд-
Кидафиней	на, защищающая от стрел.  — аристократический район (дем) в
Котаб	Афинах.  — игра, при которой вино выплескивали в цель.
Лекана, лекиф Локоть Лутерий	— сосуды для масел и благовоний.  — античная мера длины, около 0,5 м.  — каменная миска на подставке, для воды.
Макайра Номофилак	— кривой меч.  — должностное лицо, надзирающее за
Обол  Ойкист	исполнением законов полиса.  — мелкая монета, шестая часть драхмы.  — начальник отряда переселенцев-ко- лонистов.
Ойкумена Пеплос Периптер	— мир, населенный людьми.  — длинная женская одежда.  — здание, с четырех сторон обведенное
Перистиль	рядами колонн.  — внутренний двор с крытой колонна-
Петас Пникс	дой.  — широкополая шляпа.  — холм в Афинах, место народных со-
Сиринкс Стратег	браний.  — свирель из семи тростинок.  — военачальник, выбранный народным собранием.
Таламиты Талант	— на триере гребцы нижнего ряда.  — весовая и денежно-счетная единица, свыше 20 кг.
Теменос	— участок земли вокруг храма, «свя- щенная» территория.
Граниты Трапедза Тригон	— на триере гребцы верхнего ряда.  — низкий столик, с которого ели лежа.  — струнный музыкальный инструмент, род арфы.
Триера	— парусно-гребное военное судно а тремя расположенными по вертикали
Фиас навклеров Хитон	рядами весел.  — союз судовладельцев.  — нижняя мужская и женская одежда в виде рубахи без рукавов.
Хора  Хорион	— сельскохозяйственные угодья полиса. — закрытый со всех сторон, укреплен- ный городской квартал.
Экилезия	— народное собрание, высший законо- дательный орган полиса.
Эксомида	— хитон из грубой ткани с обнаженным правым плечом.
Эгоспотамы	— река на Херсонесе Фракийском, где в 405 г. до н. э. афинский флот был раз-
Эргастерий Эфеб	громлен спартанцами.  — мастерская, где трудятся рабы.  — юноша 18—20 лет, отбывавший воин- скую службу.
ЧУДЕСА И ТАИНЫ

Игорь ЛАРИОНОВ

Андреи ФАЛЬКОВ

Махариши ПАТАНЖЕЛЕ

Людвиг заидлер

Владимир ЩЕРБАКОВ
Игорь ЛАРИОНОВ

ТАЙНЫ ЕГИПЕТСКИХ КАРТ ТАРО

Что такое Таро? Это особый тип познания глубин-
ных тайн человека и мироздания. И этому типу по-
знания соответствует особый «язык», средство выра-
жения бесконечно углубляющейся и расширяющейся
истины. Реальность, абсолют, Бог, материя и т. п., то
есть что бы ни было из всего этого положено чело-
веком в основу мироздания, должно удовлетворять
двум критериям. Во-первых, быть истиной как тако-
вой. Во-вторых, быть самоумножающейся на саму
себя в своей цельности, составных частях и индивиду-
альных модусах истиной, которая через такое само-
умножение содержит жизнь в себе самой, а потому
является самодостаточной и, следовательно, вечной.
При этом осуществляется синтез вечности (абсолют-
ности) с бесконечным движением и изменением.

Постигать такую истину человек способен только
путем изменения в организации тех сил, через дина-
мические циклы которых проявляется сознание и са-
мосознание индивидуальности. Эти изменения в древ-
ности происходили благодаря особому психотренин-
гу, в основе которого лежало создание условий для
медитации, раскрывающей перед сознанием тайники
интуиции и выводящей его на уровень непосред-
ственного созерцания истины. Такое раскрытие созна-
ния, позволяющее преодолеть раскол на познающий
субъект и познаваемый объект, для своего самовы-
ражения нуждается в особом языке. Было бы уди-
вительно, если бы восточный эзотеризм, концентри-
руясь на достижении сверхсознания (самадхи, нир-
ваны,. экстаза), не попытался выработать особого
способа для выражения приобретаемого им знания.
Одним из таких способов и явилось Таро.

Таро состоит из двадцати двух больших карт, на
каждой из которых изображена символическая кар-
тина, выражающая определенную философскую
идею. Каждой карте Таро соответствует буква кабба-
лы. Однако в отличие как от этих букв, так и от дру-
гих возможных знаков, иероглифов, терминов, логи-
ческих определений, в карте заложена возможность
бесконечного углубления в ее значение и смысл.
При этом всевозможное комбинирование карт наибо-
лее близко к мышлению, протекающему в человече-
ском сознании, когда каждый элемент мысли имеет
бесконечную глубину смысла, в отличие от машинно-
го мышления, оперирующего со строго определен-
ными, конечными знаками.

Согласно древней легенде, когда Египет ждали
смутные времена, жрецы устроили совет на предмет
того, каким образом им лучше сохранить свои зна-
ния. Высказывались всевозможные предложения, од-
но хитроумнее другого. Наконец, один очень старый
жрец сказал примерно следующее: «Все ваши пред-
ложения ненадежны. Наше знание лучше всего дове-
рить пороку, ибо он неистребим в людях». Его
предложение было принято, и жрецы создали карты,
большие и малые. На больших картах (их называют
также арканы) изобразили загадочно-фантастические
картины, символизирующие идеи вечной мудрости.
На малых картах... Их нет нужды представлять. Они
известны каждому и составляют колоду игральных
карт, четыре масти с единицы до десятки, валет, да-
ма, король и туз всех мастей и, конечно, джокер.

Если большие карты представляют собой средство
выражения философской мудрости, копившейся ты-
сячелетиями, то малым картам предназначена роль
ее математической интерпретации.

Цыгане, выйдя с Востока, рассеялись по всему ми-
ру, разнесли по нему карты. Малые карты приобрели
колоссальную популярность вследствие игры, азарта
и гаданий. Большие карты также были занесены цы-
ганами во многие страны мира, включая европейские.

В отличие от малых карт, исказить которые было
практически невозможно, большие карты, перерисо-
вывая, часто на национальный манер, искажали. По
этой причине В. А. Шмаков, величайший и в то же
время малоизвестный русский философ, в обстоя-
тельной работе по Таро, изданной в 1917 году, не
приводит рисунков карт, ограничиваясь их описани-
ем. По его словам, в дальнейшем удалось значитель-
но углубить философию карт Таро, что нашло выра-
жение в курсе прочитанных им лекций. Неизвестно,
сохранился ли их текст. Он также привлек к работе
над рисунками карт известного художника-гравера
Масютина.

Хотя и небольшой по объему, но очень информа-
тивной, содержательной, сочетающей глубину с до-
ходчивостью изложения, является посвященная кар-
там Таро книга П. Д. Успенского. В этой книге, по-
мимо текста, содержатся рисунки всех 22 карт Таро.

Вопросы Таро затрагивались и в двух томах лек-
ций Г. О. Мебиуса, записанных одной из его учениц.
Однако в этой работе основное внимание уделяется
сложению и разложению арканов в сочетании с изло-
жением элементарных основ оккультных наук. Поэто-
му в отличие от книг В. А. Шмакова, П. Д. Успенско-
го, данная работа носит не столько гносеологический,
сколько практически-прикладной характер.

Вообще о Таро литературы издавалось мало. Ха-
рактерно, что в двух, очень объемных, томах «Тай-
ной доктрины» Е. Г1. Блаватская, выделяя специаль-
ный большой раздел, посвященный символике эзо-
теризма, ничего не говорит о картах Таро.

Проблема карт Таро заслуживает изучения в раз-
личных аспектах. В настоящей работе представлен
лишь один аспект исследования- созерцательно-ин-
туитивный. Другими словами, автор выясняет не про-
исхождение арканов Таро (В. А. Шмаков считает ик
самой древней философско-эзотерической книгой
человечества), а раскрывает в меру своих сил один
из аспектов их гносеологического использования для
познания тайны пола в глубине человеческого духа.

С. Вивекананда писал, что йога — великая наука,
но вследствие ее засекречивания около 90 процентов
знаний древних йогов оказалось потерянным. Ска-
занное было бы справедливо распространить и на все
другие разделы эзотерических наук. «Рукописи не го-
рят» — эти слова М. Булгакова применимы и к древ-
ним, уже потерянным книгам. Ментальное простран-
ство нашей планеты, как и всего Космоса, хранит все
отпечатки дерзаний человеческого духа, направлен-
ных к истине. Современное человеческое сознание
способно как считывать ментальные скрижали исто-
рии, так и, опираясь на традицию, создавать новые.
Разумеется, такое утверждение предполагает не
только признание, но и использование философской
телепатии, иногда доходящей до уровня ментального
ясновидения. Такие способности у людей встречаются
чаще, чем мы думаем. Многие, наверное, удивились
бы, скажи им, что львиная доля мыслей пришла в их
сознание со стороны, в том числе от других людей.

Подобный способ проникновения в истину и пере-
дачи ее читателю начинает проявляться и в советской
литературе. Однако автор достаточно ясно понимает,
что очень многие ученые такой подход в корне от-
вергают, признавая лишь то, что может быть доказа-
но «железобетонной, всем и каждому. На это заме-
тим, что сознание человека может быть преимущест-
венно повернуто внутрь себя (интравертный тип че-
ловека), а может направляться исключительно вовне
(экстраверт). Соответственно и знание, как и наука,
делится на интравертное и экстравертное. Интраверт-
ное знание точно так же недоступно экстравертному
человеку, как письмена непонятны для неграмотного.
Технократический уклон современной цивилизации и
тоталитаризм вульгарного материализма, десятилети-
ями насаждавшийся в нашей стране, выработали не
только нигилизм к интравертному знанию, но и его
воинственное отторжение.

Помимо противопоставления интравертности и
экстравертности, существует и их синтез, который
пока удается лишь очень немногим, но именно с ним
связаны надежды на расцвет человечества в буду-
щем. В противном случае, не обеспечив в себе ба-
ланс интра- и экстравертного начал, люди неизбежно
подойдут к катастрофе.

Опасения на этот счет начинают уже высказывать
крупные ученые-естествоиспытатели. Так, академик
В. П. Казначеев в связи с феноменом НЛО утвер-
ждает наличие не инопланетян, а сопланетян, живу-
щих на нашей планете вместе с нами, но не в биоло-
гической форме, а совсем в других состояниях, в том
числе внутри, в глубине генетических кодов. Раскры-
тие внутреннего восприятия позволяет отдельным
людям видеть эти другие, более могущественные
формы жизни. И если люди не одумаются и не пере-
станут жить так, будто они одни на планете и могут
разрушать ее экологический баланс как им угодно,
они, предупреждает В. П. Казначеев, столкнутся
с вмешательством таких существ, по сравнению с си-
лой которых бледнеют землетрясения и аварии типа
чернобыльской.

Другие современные естествоиспытатели не вы-
сказываются столь резко, но уже признают полное
равноправие интравертного и экстравертного знаний.

Условившись, что авторская концепция карт Таро
относится к интравертному знанию, перейдем к непо-
средственному изложению рассматриваемых про-
блем.

При этом отметим, что автор пытается соединить
концепцию Таро с учением о наличии многих уров-
ней и тел в человеке — проводников его индивиду-
ального Я, в том числе с учетом системы внутрен-
них эзотерических чакр и нейтральных точек в чело-
веческом организме, издавна используемых в игло-
терапии. Одновременно карты Таро преподаны в
ракурсе адрогина — духовного объединения инди-
видуальностей мужчины и женщины.

В работе в отличие от традиционных 22 карт пред-
ставлено 23. Это связано с тем, что нулевая карта
не отождествлена с последней, 22-й, но выделена
в качестве самостоятельной.

Арканы Таро способны проникать друг в друга и
видоизменяться. В работе представлены карты Таро
сквозь призму их индивидуального рассмотрения,
причем в ракурсе рассматриваемой проблемы духов-
ного пола.

Карты Таро символизируют раскрытие в сознании
Истины, скрытой в глубине человеческой интуиции, и
являют собой особую форму синтеза философской
мудрости и практической реализации высших духов-
ных сил человека.

Человек одновременно «пал с неба» и поднялся из
космического хаоса. Соответственно в человеке его
духовная сущность, соскользнувшая с духовного Олим-
па, так или иначе сочетается с материальной природой,
развившейся из хаоса в результате длительной эволю-
ции. Духовная сущность призвана преобразовать мате-
риальную природу и в результате этого насытить инди-
видуальное духовное начало силой жизни, скрытой в
глубине материальной природы. В каждом конкретном
человеке преобладает дух или материя, в связи с чем
можно констатировать, что на Земле сосуществуют два
типа людей восприимчивые к духовной интуиции (в
символах карт — «падшие боги») и наглухо закрытые
для ее голоса («сандманы» — люди из песка). Фило-
софия Таро может быть воспринята лишь при помощи
пробужденной интуиции, а шотому и адресована лю-
дям соответствующего типа.

Таро известно с древности в виде мифологических
картин. Истинное духовное Таро — бесконечно и не
может быть сведено к комплексу определенных за-
стывших образов.

Каждая карта Таро выражает духовную идею и
жизнесилу. Углубление этого выражения предпола-
гает сочетание, взаимопроникновение и взаимоумно-
жение всех карт Таро, что приводит к образованию
бесчисленных, весьма подвижных, переходящих друг
в друга картин, развертывающихся на бесконечном
экране, скрытом в глубине человеческой интуиции и
освещаемых светом самосознания.

В данной работе система Таро соединена с систе-
мой семи оккультных центров (чакр) в человеке и
учением об андрогине.

В йоге известны семь «лотосов» (чакр, оккульт-
ных центров). Их элементарное понимание нужно
четко усвоить для прочтения этой работы.

Номера	Наименования	Внешняя локализация в
чакр	чакр	физическом организме
7	сахасрара	вершина головы
6	аджна	между бровей
5	вишуддха	в глубине затылка
4	анахата	за дыхательным центром
3	манипура	за солнечным сплетением
2	свадхистхана	за половыми органами
1	Муладхара	у основания позвоночника

Здесь дана локализация чакр в их близости к
анатомическим органам. В физиологическом строе-
нии тела отражаются внешние проявления чакр, при-
чем именно вдоль позвоночного столба и головы.

Атомы и молекулы физического тела человека
(включая гены и гормоны) аналогичны железным
опилкам, брошенным вокруг магнитного поля.
Магнитному полю аналогично эфирное тело. В нем
и существуют энергетические проекции этих семи
чакр. Сами они еще глубже: в духовно-жизненном
первообразе Я.

Личность человека — это живая скрижаль, кото-
рая пишется между эфирным и физическим телом,
синтезируясь высшим принципом личности — «эго»
(концентрирующим эгоизм — этот темный шар-тигль,
в котором плавится бессмертная индивидуаль-
ность Я).

Эфирные чакры — это внешние проявления, рас-
крывающие духовные чакры в индивидуализирован-
ном первообразе Я. Это возможно у «падших богов»
посредством андрогина. У «сандманов» их Я бесполо,
оно еще не расколото на Адама и Еву, и в нем не-
возможно раскрытие чакр в данном цикле космиче-
ской эволюции.

Личность, помимо прочего, выполняет функцию
внешнего аналога, раскрывающего эфирные чакры.

Раскрытие чакр может осуществляться благодаря
внутренней работе, без всяких внешних упражнений
йоги. Как это происходит?

Каждый человек ощущает и осознает в себе
жизнь, мыслит, чувствует. При этом, если: 1) учение
Таро достаточно глубоко понято и осмыслено;
2) установлена связь каждого духовного элемента Я
с соответствующим состоянием жизне-сознания и пси-
хики в духовной системе координат (системе Таро);
3) уяснено направление трансформации элементов
психики, необходимое для раскрытия чакр, — то
внутренним усилием воли реализуется делание, в
основе которого лежит духовная «алхимия» воссозда-
ния андрогина.

Каждая чакра существует двойственно. Во-первых,
во внутренней сущности. Во-вторых, во внешнем сво-
ем аналоге, раскрывающем и утверждающем эту
сущность.

Кроме того, каждая чакра:

1.	Либо существует отдельно и у Адама, и у Евы,
будучи в одних случаях различной у них, а в других —
одинаковой, но существуя в последнем качестве по
отдельности у каждого.

2.	Либо у Адама и у Евы одна, общая на двоих
внутренняя чакра.

Каждый Адам и Ева, соответственно их чакры, не-
разрывно, вечно связаны друг с другом в духе и жиз-
ни в качестве двух половин одного индивидуализиро-
ванно-космического Я. Поэтому всякое движение в
чакре каждого Адама передается чакре его Евы и
обратно. Но даже общие Адаму и Еве внутренние
чакры реализуются через различные внешние чакры
в качестве двух разных аналогов для раскрытия од-
ной, общей внутренней чакры.

Внешние аналоги внутренних чакр (то есть внеш-
ние чакры) органически присущи самому Я. Точно так
же, как и внутренние чакры.

Внутренние чакры вместе с их внешними аналога-
ми (внешними чакрами) раскрываются и утвержда-
ются лишь при активном функционирований соответ-
ствующих эфирных чакр.

Воздействие карт многопланово: пробуждает эмо-
циональный центр, превращает какофонию подсозна-
тельного в гармонию сознания, содержит нити и
ключи к сверхсознательной интуиции. Комментарии
раскрывают смысл, значение карт для ума, руководи-
мого духовной интуицией и превращающегося через
это в просветленный разум.

Важно усвоить живые идеи и принципы, а не ко-
паться во внешних деталях. Тогда человек легко и
естественно будет рисовать в своем сознании живое
Таро во все возрастающей ясности его осмысления.

Знание, представляемое в данной книге, заклю-
чается в основном не во внешних образах карт и не
в комментариях к ним, а в нитях интуитивного позна-
ния, ведущего к осознанию живой истины. Нужно по-
стараться уловить эти нити с тем, чтобы в дальней-
шем раскрывать их внутри себя, отбросив эту работу,
как сыгравшую свою роль. Истину нельзя заключить
ни в какие схемы, образы, слова. Но схемами, обра-
зами, словами можно передать живые нити пути пе-
рехода к истине, но лишь тому, духовная интуиция
у кого достаточно созрела. Он же, уловив переда-
ваемое, дальше должен идти сам. Если он не может
этого — значит, ему не удалось уловить суть фило-
софии Таро.

1-я карта (соответственно чакра 7-я — сахасрара)
и 2-я карта (соответственно чакра 1-я — муладхара)
в их внутренней сущности идентичны у Адама и Евы.

После раскола Адама и Евы Бог (абсолют), по от-
ношению к ним (но не в себе, не для себя), раско-
лолся на космическую истину (чакра 7-я являет собой
окно в нее и символизируется картой 1-й) и на кос-
мическую жизнь (чакра 1-я являет собой окно в нее
и символизируется картой 2-й).

Следствия такого раскола следующие:

1.	Адам стремится к Еве, а она к нему.

2.	Истина стремится к Жизни, а Жизнь — к Ис-
тине.

В соответствии с этим осуществлена нумерация
карт: вверху — 1-я, внизу — 2-я; затем вверху 3-я,
внизу — 4-я и 5-я; вверху — 6-я и 7-я, внизу — 8-я
и 9-я и т. д.

Когда внутренние чакры одинаковы, то исполь-
зуется одна карта, например, 3-я. Если внутренние
чакры разные, то приводятся две карты, например,
4-я и 5-я.

Если доминанта во внутренней чакре на стороне
Адама, то у Евы доминанта в чакре внешнего ана-
лога и наоборот, что символизируют соответствую-
щие чакрам карты.

Внешние аналоги внутренних чакр обозначены
цифрой на 10 большей, но часто с корректировкой на
единицу со знаком « + » или «—», Последнее связано
с тем, что активность внутри и вовне полярно проти-
воположна как у Адама, так и у Евы. Скажем,
4-й карте соответствует 15-я, а не 14-я; 5-й карте
соответствует 14-я, а не 15-я.

Эта полярная противоположность отражает вели-
кую истину. Если мужчина (или женщина) будет раз-
умно раскрывать свои чакры, то это неизбежно вы-
зовет соответствующее гармоничное раскрытие чакр
у его (ее) духовной половины. Причем, как через
правильное действие во внутренней чакре можно
правильно пробудить токи внешнего аналога, так и
наоборот, пробуждение внешнего аналога ведет к
пробуждению внутренней сущности чакры. В прин-
ципе по духовной силе и значимости внутренние сущ-
ности чакр и их внешние духовные аналоги равно-
значны.

Особая карта — нулевая (0), Она символизирует
синтез всех 22 карт.

Группы карт, состоящие из наиболее тесно свя-
занных друг с другом карт (чакр), образуют динами-
ческие циклы духа. Одна и та же чакра (карта) вхо-
дит одновременно в несколько циклов.
Эти циклы охарактеризованы в комментариях к
картам. При этом к комментарию на некоторые кар-
ты привязан и комментарий на цикл из нескольких
карт, в котором данная карта является ведущей.
Поэтому комментарии к одним картам получились
развернутыми, а к другим — довольно краткими.

К схеме расположения карт и принципам взаимо-
действия между ними можно рекомендовать чита-
телю вернуться еще раз, после изучения каждой кар-
ты и комментария к ней в отдельности. Тогда многое
из сказанного выше станет более понятным.

1978—1990

Карта 0. Синтез. Андрогин. Сердце.

Бесконечное пространство разделено двумя пер-
пендикулярно перекрещивающимися лучами света,
образующими крест.

На его вершине ослепительное солнце живого
света, являющее окно в истину.

Внизу креста черное солнце абсолютной тьмы, а
над ней бесконечный океан космической жизни. Лучи
черного солнца отражают мировой хаос, темной пе-
леной оттеняющий океан жизни, отделенный от хаоса
тонкой пленкой небытия.

На левой стороне креста — Великий Маг в теле из
живого пламени.

На правой стороне креста — Изида в теле из ней-
тральных точек — живых глаз.

Центр креста являет непостижимую точку, раскры-
вающуюся лаской улыбки, симпатией и осмыслен-
ностью, — все это вместе можно назвать Тао.

Несколько поодаль — по обе стороны от центра
креста — темные точки, которые то немного подни-
маются над горизонтальной линией креста, то не-
сколько опускаются ниже ее. Из этих точек, как из
трубы фортуны, вылетают самые разные на вид люди,
одетые в костюмы разных эпох и народов. Некото-
рые обнажены.

Люди, появившиеся из левой точки, бегут к Магу,
возникшие из правой — к Изиде. Они так напряга-
ются в беге, что теряют сознание и в этот момент
выделяются из своего плотного тела, оставаясь в ос-
лепительно прекрасных световых телах. Они стреми-
тельно летят к Магу или Изиде и поглощаются ими.
В таинственном центре креста раскрывается новое
непостижимое пространство, цельное и бесконечное,
но в то же время находящееся на пересечении линий
креста.

Внутри этого пространства видны бесконечно жи-
вые и невообразимо прекрасные первообразы Мага
и Изиды. Они соединены вечной и нерасторжимой
живой нитью, в середине которой пульсирует еще
более непостижимая и таинственная точка. В ней бес-
конечное начало и бесконечный венец всего живого.
И все живые вселенные способны проваливаться в
эту точку, словно в бездну, и затеряться в ней как
песчинки на дне Мирового океана.

Световые тела, втекающие в Мага и Изи-
ду, таинственным образом, вне всякого пространства,
передаются их первообразам внутри центра креста,
и эти первообразы становятся все живее, светлее,
прекраснее. А улыбка Тао из центра креста — все
очаровательнее.

Внутри первообразов ослепительным светом го-
рят семь волшебных цветов жизни и истины. Внутри
Мага и Изиды также различим блеск аналогичных
семи цветов-лотосов.

Комментарий

Карта — символ синтеза двадцати двух карт, а
также раскрытия андрогина в Адаме и Еве.

Андрогин — это не слитое нераздельно одно, а
вечное двуединство, составляющее уже третье, по-
тому что двуединство суть одновременно триедин-
ство.

Синтез Адама и Евы происходит не путем слия-
ния их первообразов (они остаются вечными, вечно
возгораясь истиной и жизнью), а через объединение
их в общем сердце, которое суть индивидуальный
центр в бесконечном океане любви.

Сердце связано с первообразами Адама и Евы
нерасторжимой нитью. Это и есть двуединство, рав-
ное триединству и андрогину.

«Единые два становятся равны единым трем».
Уже здесь, чисто математически, видно бесконечное
самовозрастание вечной жизни. При этом вечное два
не отбрасывается, а питает вечное три.

Однако деторождение трансформирует эту идею
вечного обновления и самовозрастания бессмертной
жизни, будучи следствием инволюции духа в мате-
рию. Кроме того, через него возникают к становле-
нию новые Я из тьмы хаоса. В конце космического
цикла они достигают космического сознания, потом
раскалываются на два и начинают путь инволюции
('/2 пути) — эволюции (7г пути), пока не достигнут
актуального сознательного бессмертия, то есть со-
стояния андрогина. Поэтому в проявленных мирах
живут всегда существа двух типов: 1) Я, спустившие-
ся из сферы духа; 2) Я, поднявшиеся из хаоса.

Путь к андрогину (и к сердцу) лежит в трех на-
правлениях: 1) разуме; 2) воле; 3) мистике (эмоциях).
При этом во всех трех присутствует пульсация, рас-
крывающая токи космического океана жизни.

Во всех трех направлениях реализуются два об-
щих принципа.

Принцип первый

1.	Раскрыть в личности человека все светлые сто-
роны, не отбросив ни одну. Темные стороны — это
тени, они нуждаются в преобразовании, а не отбра-
сывании.

2.	Каждая светлая черта должна быть раскрыта
до предела, до недостижимой абсолютности.

Как это сделать? Ведь силы человека ограничены,
и одни проявления противоречат другим, мешая до-
стижению крайнего предела. Это так, но только в том
случае, если считать человека чисто биологическим,
хотя и думающим существом. Однако, если осознать,
что в своей сущности человек — дух, то нужно снять
все ограничения. Дух стремится только к беспредель-
ному и высшему.

Полное раскрытие черт личности предполагает:

а)	Освобождение модусов личности из плена, не
только биологического, но и тонких тел (например,
освобождение смысловой сущности мысли от ее внеш-
ней формы, эмоции от внешнего объекта, вызвавше-
го ее);

б)	Отдачу этих модусов личности своему Я. Я по-
лучает свою личность, вбирая ее в себя в качестве
своего внешнего агента не целиком, а по отдельным
частям, по мере раскрытия личностью соответствую-
щих потенций. Такой подход отличается от грубого
аскетизма, пытающегося отбросить сразу весь эгоизм
и убить в себе всю личность;
в)	Внутри Я все предельные крайности личности
сливаются в синтезе и не борются друг с другом, как
их сугубо внешние выражения, а, наоборот укреп-
ляют друг друга. Взять, к примеру, беспредельную
доброту, предполагающую неделание ни малейшего
зла никому и предельную целеустремленность, кото-
рая невозможна на внешнем грубом плане без же-
стокости. Жестокость — не злость, а следствие того,
что человек идет к цели невзирая ни на что, в том
числе и на несомые другим страдания. В грубом
внешнем плане несовместимы две крайности. Нужен
компромисс, балансирование между тем и другим.
Однако в духе иначе: дух идет к цели по нейтраль-
ным точкам. Это путь поверх пространства и вре-
мени. Он гладок и без препятствий. Он никому не
вредит, ибо не нарушает причин и следствий внутри
пространства и времени. Потому он не противоречит
предельной доброте. И более того, помогает ей.
Ибо такая беспредельная устремленность духа яв-
ляет высшее всемогущество, дающее возможность
творить добро на деле. Что толку, если ты добр, но
слаб и никому и ничем не можешь помочь, сам нуж-
даясь в помощи?

Принцип второй

Все отданное личностью своему хозяину — Я, вза-
имообменивается между двумя половинами андро-
гина, то есть в сердце и духе. Духовное сердце есть
сверхтаинственная точка, в которой, как в бездне,
вмещаются галактики, являясь там не более, чем пес-
чинками. Эта точка отгорожена от всего проявленно-
го непроходимой ни для чего падшего гранью пусто-
ты. И то, что за ней, уже никогда не может быть по-
теряно.

При этом происходит освобождение от великого
проклятья. В чем оно состоит? В извечном конфликте
непроявленного (божественного) и проявленного, су-
ществующего (Гёте: «Достойно гибели все то, что
существует»). А непроявленное, хоть и божественно,
но скрыто, и Я не может пользоваться им. Однако
как только Я начинает впитывать в себя непроявлен-
ное божественное, раскрывая его в себе в виде муд-
рости, музыки, искусства и т. п., то это божественное
постепенно исчезает, и по мере его проявления
остается лишь форма его выражения.
Если другое Я посредством этой формы выраже-
ния вновь поднимается до созерцания непроявлен-
ного, то это созерцание скоро объективируется в за-
стывшие формы (пусть красивые) ума или нисходя-
щие в сонливость эмоции.

Жизнь входит в тела человека (плотные и тонкие),
но по мере их деятельности постепенно истощается,
и эти тела впадают в старость и разложение.

Но внутри грани небытия, разделяющего непрояв-
ленное и проявленное, лежит синтез первого и вто-
рого. И этот синтез способно осуществлять только Я,
а не личность. Поэтому личность должна вскрывать
в себе все возможные силы (жизни, истины, этики,
красоты и т. п.) и передавать их Я. Оно же обессмер-
тит их реальной жизнью в духе, истине и любви.

Например, личность поняла, усвоила любовь муж-
чины и женщины. Бесполезно пытаться найти вечную
любовь двух личностей. Нужно, чтобы личность муж-
чины (соответственно женщины) отдала свое ощуще-
ние, потребность, силу любви своему Я (а не другой
личности), а Я уже найдет в духе свою половину, и
там, и только там, возможна эта любовь, возможен
андрогин (ибо Я имеет в себе и Бога, и любовь, и
бесконечность, и все другие Я, и свою половину).

Карта 1. Истина, сахасрара (тысячелепестковый лотос).
Чакра, общая Адаму и Еве.

По огромному, ослепительно красивому живому
космосу плывут двенадцать облаков. На каждом об-
лаке сидит мудрец. Все они одеты в костюмы раз-
личных эпох и народов. Каждый держит в руках по
зеркалу, созерцая в нем отражения картин живого
космоса.

Во всем живом космосе чувствуется чье-то неви-
димое присутствие. Кто «он» или «она»? Где это су-
щество?

В небе живого космоса парит белоснежная птица
феникс. На ее удивительно симпатичном лице засты-
ла улыбка. И каким-то особым чувством угадывается,
что улыбка и симпатичность на лице феникса — это
печать, отражение улыбки «Того», невидимо присут-
ствующего здесь. И вместе с этим чувством угадыва-
ния приходит ощущение магически влекущей тайны.
И в этой тайне невидимой улыбкой и бесконечным
очарованием проявляется присутствие «Того».

12 мудрецов ничего не замечают, они увлечены
созерцанием картин в зеркалах. Но присутствие того
таинственного существа ощущает феникс, начиная при
этом таять в невидимом огне, превращаясь в улыбку,
осмысленность, симпатичность.

Весь космос вдруг пронизывается мириадом живых
молний. В их сверкании на мгновение раскрывается
окно в невероятное, но в следующее мгновенье оно
уже закрыто. Вспышка столь кратка, что никто из две-
надцати мудрецов ничего не замечает.

Комментарий

Эта карта по своей природе исключает подробное
комментирование. Сахасрара — общая Адаму и Еве
чакра, являющаяся окном в абсолютную истину во
всей ее бесконечности. Эта истина недоступна зна-
нию, но постигается только в чистом созерцании. Зна-
ние может лишь указать пути созерцанию и жизни в
лоно истины.

Раскрывается чакра через ее внешние аналоги:
Карта 11-я — внешний аналог у Евы.

Карта 12-я — внешний аналог у Адама.

Карта 12. Любовь и мудрость. Внешний аналог Адама.
Раскрытие в нем чакры сахасрара.

На ослепительном, усыпанном драгоценными кам-
нями троне, висящем прямо в середине таинствен-
ного неба, сидят король и королева живого космоса.
Между ними, опираясь одной лапой на плечо короля,
а другой — на плечо королевы, сидит белоснежная
птица феникс.

Прямо перед троном зеленая лужайка, усыпанная
восхитительными цветами. На ней Маг в теле из жи-
вого пламени.

Между Магом и королевской четой — черно-бе-
лая, клетчатая доска, как бы шахматная, но только
стоклеточная. На доске установлены фигуры, каждая
из которых символизирует одну из карт Таро.

Маг играет в Таро с королевской четой. Рядом с
ним особая клетка в виде шара, образованного точ-
ками, распространяющими прозрачное живое пламя.
В центре шара прозрачная точка, в которую неизвест-
но откуда вливается какая-то непостижимая сила.
Между этой центральной точкой и точками живого
пламени на поверхности шара возникают прозрачные,
спиральные токи энергий, одни из которых разбега-
ются слева направо и направлены к центру, а дру-
гие — справа налево и направлены к окружности
шара.

Если Маг выиграет у королевской четы, то они
отдадут ему в его живую клетку птицу феникс. Если
Маг проиграет, он должен столетие висеть между
небом и землей головой вниз.

Королевская чета обладает всезнанием. У Мага
мало шансов на победу, ибо противной стороне из-
вестны все возможные ходы и она никогда не оши-
бается.

За птицей фениксом в непостижимой голубизне
неба ощущается чье-то присутствие и чья-то теплая
улыбка.

Маг ловит эту улыбку, и в его уме рождаются хо-
ды, творящие новые возможности. Он выигрывает
партию.

Комментарий

Эта карта — символ раскрытия в Адаме окна в
истину (сахасрары).

По отношению к истине Адам:

1.	Пассивен в центре своего первообраза. В эту
пассивность (жажду духа) нисходит непостижимая аб-
солютная истина, раскрываясь любовью, составляю-
щей сущность, активное начало в Адаме. Первона-
чально он пассивен в любви, раскрывая ее в себе от
истины, впитывая ее своей жаждой.

2.	Активен в своей периферии, в живом пламени,
проявляющемся через комплекс нейтральных точек.

Однако сказанное выше представляется иначе по
отношению к пятой чакре (вишуддхе). В ней Адам
активен в своем центре (в воле, во внешнем аналоге).
В своей периферии он здесь пассивен.

В принципе есть четыре типа духовной силы (ими
можно научиться управлять):

1)	центростремительная сила к центральной нейт-
ральной точке;

2)	центробежная сила от центральной нейтральной
точки;
3)	центробежная сила к периферийным нейтраль-
ным точкам;

4)	центростремительная сила от периферийных
нейтральных точек.

От этих типов образуется восемь спиралей: четы-
ре — восходящих к духу и четыре нисходящих (ин-
волюционирующих) в материю.

Между Магом (5-я чакра) и истиной (7-я чакра)
находится 6-я чакра (окно в космический разум, кос-
мическое сознание).

Маг по внутреннему тайному каналу (то есть жаж-
дой своего духа) устанавливает контакт с истиной,
7-й чакрой, минуя 6-ю, и тем превосходит 6-ю чакру.
Сам он загорается любовью, раскрывающейся в его
жажде истины, вносит в космический разум (косми-
ческое сознание) начало творчества, совершенствова-
ния, превосходящее все возможности космического
сознания. В этом сознании 5 измерений (если в 4-м
измерении время становится пространством, то в 5-м
измерении одновременно сосуществуют абсолютно
все возможности). Появляется новое, 6-е измерение
(творческое), то есть сотворение все новых и новых
возможностей прекрасного в вечности. Речь идет
именно и только о прекрасных возможностях. Все
уродливое — это тени прекрасного в падших мирах.
Между прочим, сандманы (люди из песка), до кото-
рых никогда не доходили отголоски космического
сознания, лишены как чувства красоты, так и эстети-
ческой потребности в ней. Для них красота — всего
лишь один из атрибутов престижа. Такие люди не лю-
бят сказок, не ощущают красоты и гармонии.

Маг (Адам), символизируя вершину раскрытия че-
ловеческой личности, отдает ее своему Я (в 7-й
чакре, сахасраре, и там же он находит свою духов-
ную половину — Еву, или Изиду).

Личность не может быть слугой трех господ: сво-
его Я, Я и личности своей половины.

Ток между двумя личностями — это неверный
ток, рано или поздно создающий «чехол» между дву-
мя личностями, в котором заглохнет раскрытие Я и
исчезнет все животворящее.

Заметим, что любовь и очарование существуют
только к недостижимому, недоступному. Если оно
становится доступным — это грехопадение любви.
Любовь оживляет личность, насыщает ее красотой.
И чем сильнее любовь, тем живее и красивее лично-
сти и больше соблазна любви между ними. Но это и
есть начало падения.

Любовь (реализация ее токов) должна быть недо-
ступной для личностей Адама и Евы, но в то же вре-
мя быть доступной и взаимной для их Я внутри вели-
кой грани небытия, делящей все на непроявленное
(внутреннее, субъективное) и на внешнее (проявлен-
ное, объективное, утвержденное). Внутри этой грани
возникает особый синтез непроявленного и проявлен-
ного, превосходящий обе эти противоположности.

Личность — это внешний агент (аналог), утверж-
дающий и раскрывающий Я, и он должен выполнять
только один долг — быть слугой Я, а не многих гос-
под. Не случайно эгрегоры хотят закрыть Я, поставив
на его место кумира, и с этого момента начинают
порабощение личности. Если личность не выполняет
свой долг, то Я закрывается, лишается на время воз-
можности раскрытия и утверждения, а личность, ли-
шенная животворящих токов Я, впадает в деграда-
цию.

Карта 11. Мудрость и любовь. Внешний аналог Евы.

Раскрытие в ней сахасрары.

В центре живого неба на троне из драгоценных
камней сидят король и королева живого космоса.

Над ними, покоясь одной ступней на плече коро-
ля, а другой — на плече королевы, стоит Изида в
теле из нейтральных точек. Она улыбается, и ее улыб-
ка, как в зеркале, отражается улыбкой того непости-
жимого, кто присутствует за всем и во всем в кос-
мосе жизни,

В руках Изиды живая клетка в форме шара. Ней-
тральные точки его поверхности втягивают в себя свет
сознания и тепло жизни. Нейтральная точка внутри
шара излучает улыбку, осмысленность, симпатию не-
постижимого.

Ниже, у ног королевской четы, овальная, из поли-
рованного черного камня площадка. На ней установ-
лен трон из серого песчаника. На троне застыла жен-
ская фигура в длинном одеянии. Глаза ее завязаны.
В одной руке — острый меч, отливающий лунным
светом, в другой руке — весы.

На одной чаше весов сидит белоснежный феникс.

На другой чаше — огненное кольцо. Внутри него
танцует обнаженная красивая женщина. Кольцо мед-
ленно вертится на чаше. После одного оборота жен-
щина превращается в старуху. С началом следующе-
го — она вновь молода и красива.

Перед серым каменным троном медленно ходит
из стороны в сторону опирающийся на посох чело-
век, закутанный в черный плащ с капюшоном.
Он что-то ищет. В его руке горящий факел. Хотя
кругом светло.

Комментарий

Карта — символ раскрытия и утверждения Евой
истины (открытие чакры сахасрары).

Если Адам устремлен к истине в своей периферии
и насыщает истину токами жизни через перифериче-
ские нейтральные точки, а в центре своем («жажде»,
интуиции) поглощает токи истины, то Ева, напротив,
из центра излучает в истину жизнь (тем самым твор-
чески создавая в истине новые утвержденные воз-
можности, что суть особая, высшая магия: творчество
Евой высшей реальности), а в периферии своей Ева
впитывает токи из истины (а также «живые пламена»
от Адама).

«Центр и периферия» — относятся не к формам,
а к вечным первообразам Адама и Евы.

Интуиция духа Евы, таким образом, активна в от-
личие от пассивной интуиции Адама.

Второе по счету грехопадение Евы, выраженное в
других картах, произошло в ее периферии. Вместо
того, чтобы отдать эту периферию (тело из нейтраль-
ных точек) своему Я, при этом направить его к 7-й чак-
ре, этому окну в самосознание Я, а уже через него
передать своему Адаму, Ева отдала это тело своей
чакре свадхистхане (2-й снизу), впав в деторождение,
сначала в световых телах, а потом уже и биологиче-
ских.

Королевская чета — символ 6-й чакры (аджны).
Изида над четой — это вышедшая из грехопадения
5-я чакра Евы (вишуддха).

Под королевской четой — богиня правосудия, на-
чало кармы (судьбы). Ее сущность сводится к тому,
что все должно быть возвращено к первоначальному
космическому равновесию жизни. Кто нарушил про-
изволом это равновесие, тот неизбежно должен прой-
ти ряд шагов, чтобы вернуться к нему.

Женщина, то молодая, то старая — символ грехо-
падения. Она находится на одной чаше весов.

Феникс на другой чаше — символ выхода из гре-
хопадения.

Пустынник в плаще с капюшоном — символ муж-
ского начала, ищущего истинное (не падшее) жен-
ское начало.

Карта 3. Космическое сознание. Внутренняя сущность
аджны, чакры, общей Адаму и Еве.

Грандиозная картина, составленная из бесчислен-
ных светящихся, хрустально-прозрачных сфер. Под
каждой сферой находится ее точная зеркальная ко-
пия. Эта зеркальность являет собой поверхность жи-
вой, невещественной материи.

Во всякой сфере множество отверстий. И каждое
из них являет собой бездну в микромир, состоящий
из таких же сфер, а в них тоже отверстия — бездны
в микромиры, и так бесконечно. Но не только беско-
нечно большое содержит бесконечно малое, но и бес-
конечно малое содержит в себе бесконечно большое.

Все насыщено абсолютным светом сознания. Нет
игры света и тени, нет вибрации, нет пространства и
времени. И прошлое, и будущее — все существует
вневременно в одном вечном. И все существует
здесь — не только то, что было и будет, но и все то,
что могло бы быть, но не было или никогда не будет.
При этом все выглядит не так, как в мирах иллюзии,
в их разорванности, а иначе — в цельности. Здесь
бесконечное число красивейших образов, но ни один
из них не похож на то, что можно увидеть на Земле.

Здесь все отражено во всем, причем посредством
зеркальных шаров двух типов, первичных и дублеров.
Первичные шары состоят из чистейшего сознатель-
ного пламени духа, и ни крупицы этого пламени не
передается ни к какому другому шару, оно замкнуто
внутри своего шара. Бесконечный свет и бесконечная
симпатия (духовное тепло) отражены в шарах — зер-
кальных дублерах, и именно в них все отражается во
всем.

Шар — лишь видимый символ. В действительности
это не шары, а бесконечно глубокие, ни на что не по-
хожие существа.

Шары-дублеры — живые зеркала, разделенные на
две части тонкой гранью — из небытия. В результате
ее воздействия у живого зеркала появляются два зер-
кала-двойника, каждое из которых образует чистей-
шее отражение половины шара. Эти зеркала-двойники
знаменуют начало мировой иллюзии. В одном зер-
кале отражен великий Маг, в другом — Изида. Оба
отражения, опускаясь вниз, расширяются спиралями
в виде астральных змеиных колец, которые, посте-
пенно уплотняясь и затуманиваясь, нисходят в миро-
вой хаос. За ним сокрыт океан жизни- Искры духа
вылетают из световых шаров, спиралями спускаясь
вниз, к океану, а капли океана, закручиваясь спираля-
ми, поднимаются вверх к этим шарам.

Вдруг открывается необъятное пространство, со-
ставленное из таких двойных спиралей.

Чувствуется присутствие непостижимой тайны,
вмещающей в себя все это и несравненно большее.
Эта тайна, бесконечно далекая от Я, в то же время
бесконечно близка к нему, ибо она — сама сущ-
ность Я, а Я — окно в нее и во все непостижимое.
Несмотря на бесконечность непостижимого, Я вме-
щает его в себя.

Загорается ослепительный свет, и в нем сознание
зрит само себя.

Комментарий

Карта символизирует внутреннюю сущность чакры
аджны — окна в единое общее сознание Адама и
Евы, когда сознание двух половин андрогина совме-
щается в одно. Это не может быть подробно ком-
ментировано, ибо всякий комментарий предполагает
сечение (аспект и соотношение аспектов как разре-
зов, разорванностей), а в данном случае имеется в
виду это чистое сознание в его бесконечности. Созна-
ние — вот коротко и ясно об этой чакре, которая
суть окно в чистое сознание. А все, что сознается
объективированным сознанием, — это объекты внут-
ри сознания (в том числе мысленные и душевные).

Первый «шаг» к раскрытию чистого (необъективи-
рованного) сознания — видеть все объекты космоса
в их цельности, то есть не только в 3 измерениях
(длина, высота, ширина), но в 4, то есть одновремен-
но в прошлом и будущем, вне времени. Сознанию,
падшему во время, 4-е измерение является течением
времени из прошлого в будущее.

Однако и 4 -го измерения мало. Нужно еще виде-
ние в 5-м измерении, то есть с учетом цельности в
миое всех возможностей, являемых узкому сознанию
ограниченно, применительно к данному состоянию
пространства и времени. В итоге этим первым «ша-
гом» явлен космический объект сознания. В противо-
положность ему само сознание в своей чистоте —
космический субъект. И между ними тоже есть грань
раскола — на субъект и объект. Нет субъекта без
объекта и наоборот.

Второй «шаг» состоит в преодолении этого раско-
ла: объект — этот грандиозный космос жизни, исче-
зает, хотя и не отбрасывается («растворяется» в ито-
ге следующего «шага»). Сознание будто бы остается
в абсолютной чистоте. Но это было бы чистым син-
тезом, без объекта, что невозможно. Потому второй
«шаг» одновременен с третьим.

Третий «шаг» предполагает, что место объекта за-
нимает чистое сознание. Место субъекта занимает Я.
Это Я — Бог. И Бог состоит из одних только Я всех
живых существ. Нет в Боге одного Я над всеми дру-
гими. В нем — свобода, равенство, любовь и брат-
ство.

В Боге, в чистейшем Я, преодолевается разрыв
между объектом и субъектом... Однако окно туда
представлено уже следующей чакрой — сахасрарой.

Сознание в состоянии третьего шага может видеть
итог первого «шага», то есть космические объекты в
их цельности и совокупности, ибо все они содержат-
ся в космическом сознании (1-й шаг), а первый «шаг»
содержится в синтезе 2-го и 3-го «шагов».

Я, как и Бог (Любовь всех Я космоса), живет в
вечном творчестве, в творчестве множащихся друг
на друга бесконечностей. Это творчество — в вечно-
сти, вне рамок пространства и времени. И только Я,
проходящие круг самоутверждения (в сознании и
жизни), проходят один раз цикл инволюции (паде-
ния — '/2 пути) и цикл эволюции (восхождения —
!/г пути). Время эволюции, однако, измеряется не
земными часами, но чередой духовных усилий. Еди-
ница физического времени — секунда. Единица духов-
ного времени — квант духовного усилия.
Карта 13. Сознательность. Свет. Разум. Ум. Память.
Свет и тень. Внешний аналог аджны. Третий глаз.

Прозрачное небо незаметно переходит в голубой,
а затем постепенно синеющий океан. Переход неба в
океан столь плавен, мягок, что неуловим для наблю-
дателя.

Между небом и океаном висит таинственный знак.
Он образует фигуру Тао (Т).

С левой стороны фигура образована токами осле-
пительного света. С правой стороны текут лучи аб-
солютной тьмы. Они исчезают в магическом кристал-
ле, сверкающем в центре знака «Тао». С левой сто-
роны, по отношению к лучам света, кристалл явлен
граненым алмазом. Справа — по отношению к лучам
тьмы — он граненый рубин.

Вниз от кристалла и вверх к нему несется поток
лучей, составленный из всех цветов радуги.

В некотором отдалении от кристалла — хрусталь-
ный череп. В нем поглощаются нисходящие лучи, и
из него несутся вверх лучи восходящие.

Внутри черепа угадываются световые контуры ог-
ромного мозга. Масштабы его извилин равны целому
морю и чудом умещаются в хрустальном черепе.

Под магическим кристаллом на двух нитях, золо-
той и серебряной, качается маятник. Качания маят-
ника отбрасывают фантастические светотени, игра ко-
торых образует непохожие друг на друга картины
бесконечно разнообразных миров.

С левой стороны кристалла появляется Маг. Его
тело составлено из живого пламени.

По правую сторону кристалла возникает Изида,
без покрывала, в теле из мельчайших, размером с
пылинку, глаз.

Комментарий

Карта символизирует внешний аналог чакры адж-
ны, 6-й снизу (2-й сверху), одинаковый у Адама и
Евы. В этой чакре:

1.	Единое сознание разделено на великое множе-
ство мигов сознания и бессознания, их игра в виде
мозаики «света» и «тени» (через вибрации внешних
органов чувств: зрения, слуха и т. д. и внутренних
органов восприятия: самоощущения, мышления, эмо-
циональности и т. д.) образует весь состав сознания
человека.

2.	Сознание — космически едино, охватывает вне
времени весь истинный космос (вне вибрации свето-
тени и вне иллюзии от картин, творимых вибрацией).

3.	Это единое сознание разделено между Адамом
и Евой, мигу сознания Адама соответствует миг бес-
сознания у Евы и наоборот (в рамках одной полови-
ны — андрогина).

4.	Единое сознание совмещено с сознанием Бога.
Но это сознание, видя все, что творится в сознании
Адама и Евы в отдельности, не смотрит на иллюзии
каждого из них, ибо в нем отсутствует совокупность
всех мигов бессознательности.

5.	В результате раскола единого сознания на две
половины у Адама и Евы возникают:

а)	У Евы — невежество, то есть, материя, светлая
вверху, как зеркало чистого Я (зеркало Бога), и посте-
пенно затемняющаяся внизу до темноты хаоса. Это и
есть астрал. Космический змей, дьявол-искуситель,
ведущий к падению Еву, а за ней и Адама.

б)	У Адама — эгоизм, то есть косность. Наверху —
это хрустально-прозрачные грани, очерчивающие ин-
дивидуальность, постепенно нисходящие в косность,
неподвижность психическую и физическую, непрони-
цаемость. Абсолютная непроницаемость — это смерть.
Но смерть живого невозможна. Смерть — крайняя
точка падения, предел инволюции. После нее начи-
нается восхождение к преодолению раскола Адама
и Евы. Оно идет внутри небытия, внутри грани рас-
кола.

в)	Эгоизм, косность превращает первообразы
(живые, подвижные идеи) в закоснелые формы.

г)	Материя (невежество) Евы являет формам раз-
личные пространства, их содержащие.

Жизнь и сознание текут из бессмертных чакр и
придают движение четырем элементам (материи, кос-
ности, форме, пространству), образуя все физические
силы, предметы, строя тела растений, животных, лю-
дей, минералов, производя электричество, магнетизм
и т. д., в том числе и память, и «компьютер» Я — его
эфирный мозг. Вообще вся физическая материя и по-
строения в ней являются «закоснелой» психикой. Лю-
ди, занимающиеся материей, комбинируют, перестав-
ляют местами элементы этой «косной» психики. Нд
кто владеет тайнами сознания и жизни, раскрытой
психики, тот может совершать чудеса, невероятные
для профана. Невероятно проходить сквозь стены и
переноситься через пространства и времена. Но для
дикаря кусок железа, способный уничтожить огром-
ные массы материи (водородная бомба), или кусочек
черной звезды-дыры, энергия которой может тысячи
лет питать человеческую цивилизацию, — тоже были
бы невероятными. Аналогично современным людям,
не знающим ни психики, ни Я, думающим, что они —
конструкция из мяса и костей, а их психика — функ-
ция этой конструкции, — предстанет высшая магия.
Однако возможности расщепления атомов психиче-
ской энергии и ее сознательного использования мно-
го выше, чем расщепление и управление энергией
физической материи. Но ни приборы, ни объективи-
рованная наука не могут здесь помочь. Понять и
овладеть психикой можно только изнутри, из Я. Толь-
ко так и никак иначе. И кто это сделал, не опустится
до того, чтобы показывать чудеса профанам. Им это
не поможет, либо выбьет их из колеи. Высший про-
светленный разум не делает ничего лишнего—это
одна из его черт.

Истинный сон без сновидений длится только миг.
Но времена смещены, и на физическом плане могут
пройти часы и годы.

Различие бодрствующего сознания и сна со снови-
дениями существует на почве их общности — чере-
дования мигов. Но если в первом сознание и бессо-
знание от объектов идут через внешние органы
чувств, то во втором — через их эфирные аналоги.

Восстановление цельного единого сознания Ада-
ма и Евы должно заменить у андрогина сон без сно-
видений. Это будет абсолютное всесознание. Но этот
период будет чередоваться с другим: абсолютной
гармонией света и тени, синтезом света и тени. Это
и есть раскрытие 3-го глаза, находящегося между
абсолютно чистым сознанием и искажениями узкого
сознания падшего человека. Третий глаз — это ор-
ган абсолютного ясновидения, знания всего и вся.
Это и есть нейтральная точка (качественная верши-
на) вибрирующего сознания, раскрывающего сплош-
ное сознание. И она, и ее функционирование в ми-
ре вибраций не отбрасывается, а используется (в че-
реде с абсолютным сознанием) для вечного рас-
крытия и совершенствования сознания (в самоумно-
жении вечности).

Ключ к 3-му глазу — это видеть и смотреть на
то, что хочет знать Я, абсолютно непредвзято, без
всяких программ. («Быть как дети, иначе не войти
в царство небесное». Но это не тьма невежества,
а абсолютный свет. Камень не может думать. Богу
незачем думать — он все знает. Многие «учителя»
несколько напутали, рекомендуя ученикам непосред-
ственность камня.)

Как раскрыть третий глаз?

Необходима работа в других чакрах для того,
чтобы жизнетоки (в 5 низших чакрах) были сбалан-
сированы и Я имело точку опоры в себе, а не вне.
Напротив, если Я опирается не на себя, а на свои
аналоги в психике, то неизбежно создаются цепочки
искажений (по ментальной карме текущие от одного
искажения к другому, закрывая третий глаз).

Внутри Я содержится все абсолютное знание, по-
скольку Я в своей глубине связано чистым сознани-
ем со всеми Я космоса. Потому правильно постав-
ленные перед Я вопросы (поставленные в духе) уже
сами в себе несут свой ответ. Для уяснения этого
следует обратить внимание на следующие моменты.

1.	Понять вопрос внутри себя (очистить его от
искажений). В этом и состоит главная функция пра-
вильного мышления.

2.	Как только это будет сделано, в вопросе воз-
никнет нейтральная точка (точка смысла). Через нее
Я пошлет свой ответ.

3.	Необходимо созерцать этот ответ, не отвле-
каясь на мышление, на детализирование ответа мыс-
леформами, мыслесхемами, мыслефактами. Иначе
копание в деталях проявленности будет затемнять
ответ.

4.	Этот процесс нарастает постепенно. Я начина-
ет через третий глаз различать силы (источники), за-
дающие ему вопросы. Затем возникают духовные
вопросы к источникам и т. д. Я на этом пути мед-
ленно, но верно доходит до первокорней.

5.	При успешном продвижении от Я начинает
притекать знание без предварительного задавания
ему вопросов. Вопрос нужно просто созерцать, не
оформляя в мысль («сосредоточиться на предмыс-
лии» — рецепт буддистской мистики). И лишь когда
кончится ток передачи, можно восстановить в памя-
ти переданное и продумать его внешние аналоги.

6.	Различается ток сознания (и знания) от Я к во-
ле и уму и ток от воли и ума к Я. Необходимо раз-
вивать оба тока, уметь балансировать их. Первый
ток — это интуиция. Второй ток — умение читать
несомое интуицией, тем самым давая ей возмож-
ность нести еще больше.

Посланное интуицией приобретает затем внешнее
выражение (то есть как идея, форма, мысль, схема,
образ, символ и т. д.). Последнее всегда частично,
а потому неточно (часть, даже будучи крайне удач-
ным и ярким выражением целого, тем более неточ-
на). Неточность оттого, что в мире интуиции все сли-
то в целое, а выраженное для внешнего сознания
(опирающегося на форму, идею, схему, слово и т. д.,
что еще нужно для становления, пока нет полного
раскрытия Я) — это всегда отсек, сечение интуиции.
И если копаться в выражениях, пытаясь найти точ-
ность, результат будет бесплодный. Не надо бороть-
ся с искажениями выражения сечений живого знания
(их бесчисленное множество). Напротив, надо накапли-
вать восприятия таких сечений; мыслить одновремен-
но и восприятиями сечений живого знания, и их внеш-
ними искаженными выражениями. Такое сочетание
живых сечений само исправит искажение, возникшее
из внешних выражений, часто исключающих одно
другое. Постепенно образуется способность мыслить
чистыми сечениями живого знания, не прибегая к его
внешним проявлениям. Применительно к человеку
(конкретному или типу) из чистоты знания появляет-
ся возможность находить систему его внешних выра-
жений, наиболее приспособленных к этому челове-
ку или типу людей, и могущих быть совершенно не-
годными для других людей, хотя чистое знание уни-
версально.

Другими словами, крайнее выражение познавае-
мой идеи — лучшее средство, чтобы ее выразить
(сначала своему уму, а потом в словах и другим).
Но крайность выражения содержит ошибки из-за од-
носторонности сечения. Ошибка крайностей нейтра-
лизуется синтезом смыслов, несомых этими крайно-
стями. Все крайности (выражение идей) противоре-
чат друг другу, а сами идеи гармонично объединены
в целое.
Контрольная точка: если идея понята в чистом ви-
де (без ее завязки на форму выражения), то созна-
ние видит эту идею уже везде, в любых формах и
обстоятельствах, где она присутствует. Кто не видит
идею в чистоте, а только вместе с ее определенным
выражением, тот не открыл в себе каналы менталь-
ного ясновидения, и по этой причине его ум часто
мучается в неразрешимых противоречиях.

«О» карта символизирует сердце и раскрытие в
нем Бога, соответственно — сопряжение с Богом в
мистике, воле, разуме. Цикл карт (чакр), относящих-
ся к чакре манипуре, связан с раскрытием сердца
в эмоциях (мистике).

Чакра вишуддха и ее цикл — это раскрытие серд-
ца в воле. Чакра аджна и ее цикл связаны с раскры-
тием сердца в разуме. И за этими тремя циклами
(мистикой, волей, разумом) присутствует ракрытие
жизни (соответственно сопряжение с Богом в океане
жизни).

Карта 7. Маг. Внутренняя сущность вишуддхи
Адама.

На черном непроницаемом шаре стоит человек,
тело которого образовано живым пламенем. Его ли-
цо светло и ясно. Смотрящему в его глаза раскры-
вается таинственное окно, в котором всякий видит
самого себя таким, каков он есть в истине, жизни и
любви. Внутри сердца раскрывается некое окно, че-
рез которое видны неземные вещи, слышны незем-
ные слова и это окно — «Я сам».

Осознавшее себя Я становится великим Магом.
В одной руке его — чаша, поднятая к небу. В дру-
гой — меч, опущенный к земле. Перед ним стоят че-
тыре существа: саламандра, эльф, ундина, гном.

Между этими существами молниями проносятся
световые знаки, образующие таинственные символы,
доступные постижению лишь посвященных в мисте-
рию жизни.

На водах черного потока стоит небесной красоты
женщина. На ней нет одежд, но она и не обнажена.
Тело ее состоит из мельчайших глаз, размером с
пылинку, и в каждом глазу отражен живой космос.
Под взглядом Мага эти космосы вспыхивают все но-
выми огнями жизни, света и радости.
На лбу женщины таинственное, невыразимое зер-
но. Оно вечно новое и вечно неизменное. Из него
льются лучи, проникая в грудь Мага через его
глаза.

Где-то в стороне молча бредет безумец. Его
одежда запылена и разорвана. В его ногу вцепляет-
ся собака. За плечами мешок, в котором лежит меч
и чаша Мага. Безумный не только забыл их значение,
но даже и не подозревает об их существовании.
Он идет по краю пропасти. В ней его поджидает,
разевая пасть, крокодил.

Впереди безумца две женские фигуры. Их лица
холодны, жестоки и безразличны. Перед ними — чер-
ный кубический камень. На нем масса всевозможных
женских лиц, выражающих самое различное состоя-
ние души. Эти маски столь искусны, что полностью
имитируют живые лица. Женщины перебирают их,
временами примеряя на свои бесчувственные лица.
Обе они поверх пупка стянуты тугими одеждами.
Нижняя часть у обеих обнажена. У одной ритмично
вздувается живот и из него выглядывает ребенок.
У другой — нижняя половина туловища извивается
в эротическом танце. К ней присосалось множество
различных уродливых существ, каждое из которых
по-своему фантастически уродливо и какофонично.
У каждого из них общее только одно: огромные,
красные, чувственно-полные губы-присоски.

Комментарий

Внутреннее начало вишуддхи Адама раскрывает-
ся через преображение ее внешнего агента — кар-
ты 16-й. Поэтому в комментарии к ней содержится
много сведений к раскрытию карты 7-й.

На карте изображен царь (Маг) всех нейтральных
точек. Нейтральная точка присуща каждой форме
(от микрочастицы до планеты или звезды). Ней-
тральная точка («центр тяжести») — это выход в пер-
вообраз, закоснелостью и искажением которого яв-
ляется форма. Воле, действующей через нейтраль-
ные точки, нет препятствий. Она в этом случае
находится вне пространства и времени и может дей-
ствовать оттуда на все, что во времени и простран-
стве. Такая воля свободна от падших желаний, иску-
шений, а потому она не подвержена произволу и
не вмешивается в игру теней (падших людей), кроме
исключительных случаев, когда импульс исходит от
духа. Все нейтральные точки (их значение в чистоте
сознания, их ясновидение, а не искусственное полу-
чение путем низшей магии, выдающей всегда очень
немногие из нейтральных точек, притом менее важ-
ные) являются Адаму в облике . Изиды, предстающей
в теле из нейтральных точек. Это — внешний ана-
лог вишуддхи Евы (карта 17-я). Адам господствует
над этим аналогом, а через него правит внешним
выражением женщины.

Напротив, безумный либо отрешен от женщины,
либо покорен ею (два образа женщин перед ним),
либо покоряет и порабощает женщину без постиже-
ния ее внутренней сущности.

В противоположность ему Адам в своем прояв-
лении исходит из стимула (живого смысла), который
правит им. Этот стимул вбирается (впитывается)
царем нейтральных точек (сущностью вишуддхи Ада-
ма, этой особой нейтральной точкой) в себя из Евы
(Изиды), из ее внутренней вишуддхи. И тем Адам
подчиняется Еве, одновременно руководя ею.

Адам вбирает в нейтральную точку (в глубине
внутренней вишуддхи) свою волю, изымая ее на вре-
мя из внешнего аналога вишуддхи, и этой волей про-
буждает ото сна тело Изиды, состоящее из ней-
тральных точек. Через такое пробуждение в Изиде
раскрывается ее сокровенная природа — семя исти-
ны (семя смысла, стимула жизни). Пробуждая это
семя, Адам одновременно служит ему. Этот процесс
происходит взаимно и параллельно, если две полови-
ны одного Я находятся на пути эволюции духа. На-
против, в инволюционирующей паре мужчина все
более подчиняется женщине, чакры все более за-
крываются, и в конце концов он может даже под-
пасть под власть черных самок, сандманок, владею-
щих черной магией секса, порабощающих сначала
мужчин, а за ними и женщин.

Карта 16. Победитель. Внешний аналог вишуддхи
Адама.

На колеснице, запряженной двумя сфинксами,
черным и белым, стоит человек в серебряных латах,
покрывающих все его тело, за исключением головы,
на которую надет прозрачный шлем в форме пра-
вильного шара. Небо закрыто тучами, сверкают мол-
нии, гремит гром. Несмотря на это, в верхней части
шлема отражается бездонный, синий, хрустально
прозрачный космос, пронизанный золотыми и сере-
бряными звездами. Между ними протянута тонкая
световая сеть, постоянно вибрирующая и время от
времени складывающаяся в таинственные магичес-
кие фигуры и символы.

Вдали, по правую сторону от победителя, возвы-
шается огромная башня, строительным материалом
которой служат черные кирпичи. Башня окружена
огромной толпой людей с завязанными глазами. Все
они месят черную грязь, слагая из нее кирпичи. Эти
кирпичи складываются под башню, и она медленно
растет вверх. Толпой дирижирует черный обнажен-
ный человек с крыльями, как у летучей мыши. У не-
го нет лица. Вместо головы и шеи — черный непро-
ницаемый шар. За спиной его висит труба, на кото-
рой надпись: «Достроите до неба, затрубит труба и
оживит всех, кто строил башню. Остальные сгорят
в геенне огненной».

На вершине башни — небольшая группа мужчин и
женщин, выбранных из толпы. Женщины самодоволь-
но суетятся, у них в ногах ползают мужчины. На
груди у всех знак в виде двух перекрещенных треу-
гольников, на спине — знак перевернутой пентаграм-
мы. Каждый вооружен луком и стрелами. Они пуска-
ют эти стрелы в победителя. На стрелах у женщин
вместо наконечников — красивые цветы, но от них
исходит запах разложения. Наконечники стрел у муж-
чин ядовиты. Все стрелы разбиваются о доспехи по-
бедителя, а летящие в голову, закрытую прозрач-
ным шлемом, сгорают без следа, не долетев до
цели.

Временами из скрытого тучами неба сверкает кос-
мическая молния и попадает в верхушку башни. Она
откалывается и стремительно падает вниз вместе с
обитателями.

Внутри башни лестница. Она вся заполнена людь-
ми, выделившими себя из толпы. На смену упавшим
с башни появляется новая порция избранных, и они
продолжают дело. А толпа снизу снова возводит
башню. И вновь ударяет молния. И не может башня
дорасти до неба.

Перед победителем два короля. Один — красный,
со слегка склоненной головой. Другой—серый, ко-
ленопреклоненный. Каждый из них хочет уйти, предо-
ставив победителю свой трон.

Победитель не смотрит на них. В его глазах отра-
жается маленькая звезда, свет которой невыносим
ни для кого, кроме него самого. Из этой звезды рас-
пространяются лучи, проникающие в лабиринт, скры-
тый под землей, на которой топчется толпа. Некото-
рые из толпы перестают месить черную грязь, сбра-
сывают с глаз повязку и спускаются в лабиринт,
следуя за лучами звезды.

Комментарий

Победитель — карта чакры № 5, внешнего актив-
ного аналога вишуддхи в Адаме. Это активная воля,
проявляющаяся вовне. Это мужское начало, но че-
рез незримую связь с половиной, Евой, передается
и ей.

Воля эта всесильна, бесконечна, и ей нет препят-
ствий. Но для нее должна быть точка опоры (Архи-
мед: «Дайте мне точку опоры, и я переверну весь
мир»). Воля пала потому, что она потеряла точку
опоры. Падшая воля порабощена черным шаром
эгоизма. Соотношения (системы, схемы) между чер-
ными шарами (неизвестными иксами), суть логика
низшего ума — мертвящее начало рассудка. Все ло-
гичное исходит из аксиом. А аксиомы? Или из чув-
ственного, или из духовного.

Духовное — это звезда различения истинного и
ложного, из нее исходит путеводная нить, выводя-
щая из лабиринтов ума, превращающая черные ко-
лодцы падшего ума в окна свободы.

Если же воля порабощена чувственностью (жела-
ниями), то точка ее опоры вовне. Здесь действует
мотив удовольствия. И Человек подпадает под за-
кон палки: он привязывается к приятному концу и
потом неизбежно получает неприятный, который
оборачивается для него страданием. Все порабоща-
ющее человека — это печати его прошлых волевых
импульсов, обернувшихся другими концами своих па-
лок. И корень этого — порабощение воли Я двумя
силами:

— удовольствием (реакцией жизни на инволютив-
ный ток, сходящий в лабиринт);

'— эгоизмом (черным шаром, реакцией на
невежество Евы — корень ее второго грехопа-
дения).

Воля не может быть пробужденной, опираясь на
что-либо одно (желание, идею, чувство), в ущерб
всему остальному. Эта воля поражена слабостью
(рабством перед мотивом) в самый корень. Для во-
ли не должно быть никакой точки опоры вовне. Ина-
че— башня. Архитектор ее внизу: сила невежества,
поработившая женское начало, а через него — и во-
лю, и мужчину.

Точка опоры лежит в женщине, в ее чакре ви-
шуддха, но не во внешнем аналоге (это объект во-
ли, а не точка опоры), а во внутренней чакре Евы.

Мужчина должен отказаться от внешней женщи-
ны, волей не опираться на нее, не стремясь в ней
найти свою путеводную звезду, а отдать свою волю
собственному Я, которое в чакре № 5 раскрывается
пассивной нейтральной точкой. Это Маг — царь всех
нейтральных точек. Его стимул, точка опоры — золо-
тое зерно, являющее тайну Изиды. Этому зерну и
служит воля Мага, имея двойную точку опоры (сов-
падающую в одну). Сама эта воля правит обликом
Изиды (Евы), явленной целиком в теле, состоящем
из нейтральных точек.

Женское начало являет весь комплекс нейтраль-
ных точек не только себя, но и всего и вся для вла-
сти пробужденной воли.

Карта дает ключ к явлению тока пробужде-
ния воли, тока восхождения, тока эволютивной спи-
рали.

Основа инволютивной спирали (основа грехопаде-
ния) также содержится в 5-й чакре. В инволютив-
ном токе воля начинает опираться на нейтральные
точки Изиды (это начало грехопадения). Постепенно
они скрываются, затуманиваясь искажением, исходя-
щим от невежества, их видно все меньше и меньше.
Воля теперь действует частично из многих нейтраль-
ных точек, частично из корок эгоизма (черных ша-
ров, черных кирпичей), теряя силу и ориентацию.
Падение воли все нарастает.

Женщина стремится к свету (после первого грехо-
падения одна ее половина стала темной, бессозна-
тельной). При этом она, будучи лишена эволютивного
импульса (исходящего от Адама), вместо восхожде-
ния к свету, начинает его втягивать в себя, образо-
вывая инволютивную спираль, нисходящую в хаос
тьмы.

Адам, если он опирается на внешний лик Евы
(Изиды), вместо того, чтобы править им, опираясь на
ее внутреннее ядро, сам попадает в инволютивный
ток.

Изида постепенно нисходит до женщины-самки.
В самке две крайности: а) мать; б) полный разгул
секса.

Часто в женщине наряду с природой самки при-
сутствует и начало гетеры. Гетера, если она найдет
своего Адама, открывает в себе восходящий ток к
Изиде. Она способна ощущать мужчинами лишь не-
многих. Самка же готова отдаться каждому, а боль-
ше всего тому, кто больший самец, больший вивер.
Гетера же презирает таких мужчин. Нравственная
мать—-это вершина подъема, идеал женщины-самки,
и для нее благ такой путь. Но этот же идеал губите-
лен для гетеры. Ей надо идти дальше, раскрыть в се-
бе божественную Изиду — богиню истины. Чистые
гетеры крайне редки. Чаще в женщине смешаны две
природы: гетеры и самки. Но есть особая порода са-
мок. Это развращенные самки, обученные черной
магии секса. Они знают притягательность гетер и
часто искусно умеют играть их роль. Они искусствен-
но, для приманки мужчин — потомков богов (гете-
ры— тоже потомки богов, а виверы — это другой
полюс по отношению к самке) сублимируют свой са-
мочный секс в верхний полюс, ярко излучая его гла-
зами, на деле испытывая сильное сексуальное влече-
ние лишь в нижнем полюсе.

Женщина должна руководить мужчиной, давая
ему светлый эволюционный мир, давая его душе и
духу те эмоции, которые ему нужны. И она же долж-
на безоговорочно подчиняться ему во всем в об-
ласти воли и разума.

Но черные самки все извратили: наверху они под-
чиняют мужчину своей воле и своему низшему уму,
невежеству и эгоизму. Внизу они берут энергию от
мужчин в половом акте, ибо в нем отдает мужчина,
а женщина получает. Мужчина постепенно убивается
таким образом как внутреннее существо. Вследствие
этого женщина несет две ноши — заботы и хлопоты
как по работе, так и по рождению и воспитанию де-
тей.
Иногда мысленное продление вызревающих в те-
чение веков тенденций на будущее позволяет не
только увидеть перспективу, но и глубже осознать
процессы, происходящие в современности. В данном
случае имеется в виду то, что в эпоху научно-техни-
ческой революции (она еще лишь в начале своего
развертывания) происходит перемещение людей из
сферы материального производства в сферу духов-
но-ментальной деятельности, в область, где генери-
руется, хранится, перерабатывается и обменивается
информация. На материальном плане при этом про-
исходит объединение человечества в целое. Одно-
временно постепенно стираются различия между на-
родами и нациями. Вспышки национализма в послед-
нее время — это реакция правящих верхушек (опи-
рающихся на национальное начало) на объединение
всех народов. Однако было бы ошибкой думать, что
человечество превращается в безликую, безнацио-
нальную массу. Наоборот, и будущее человечество,
объединенное общей материально-планетарной
жизнью (об этом свидетельствует и то, что без об-
щей, планетарной экологии жизнь на Земле погиб-
нет), будет разделено на народы и нации, но только
другие, качественно новые. В отличие от материаль-
но-государственных, генетико-биологических, куль-
турно-языковых факторов, новые народы и нации
формируются на основе исключительно духовной и
психологической общности. Это, в частности, значит,
что русский, например, может быть ближе и роднее
китайцу, настроенному с ним в унисон в духовной
сфере, чем другому русскому, но совершенно иной
духовной направленности. В конечном итоге на это
уйдет еще очень много и много лет, на месте совре-
менных народов и наций (или при их сохранении для
определенной части человечества) возникнут новые
народы и нации, объединенные исключительно на
духовно-психологической основе. Принадлежность че-
ловека к такому народу или нации будет определять-
ся не его принадлежностью к родительской паре, а
духовным выбором начинающей сознавать себя лич-
ности.

Очертив таким образом общую тенденцию раз-
вития будущего, можно констатировать, что она не
только интенсивно развивается в настоящее время,
но зародилась и развивалась с незапамятных времен.
К настоящему времени в среде людей формируется
несколько духовно-психологических народов. Не имея
возможности вдаваться подробно в эту проблему,
выделим из этих народов два, которые условно назо-
вем творцами и сандманами («люди из песка»).

Сандманы живут среди всех земных рас и наро-
дов. Их духовная природа связана с отсутствием ду-
ховного творчества, которое всегда есть следствие
взаимодействия мужского и женского начал в сфере
духа (контакты в духе Адама и Евы). Для сандманов
различия пола существуют лишь в рамках физиоло-
гии. В духе — они бесполые существа. Потому все их
духовные импульсы растворяются в хаосе, «уходят в
песок».

Сандман не знает женской духовности. Его духов-
ность всегда мужская, в которой нет ни семени Изи-
ды, ни ее пластической материи. Потому такая ду-
ховность либо выплескивается в виде разрушительно-
го взрыва, либо растекается в мертвых, механических
схемах бездушного ума. Женская духовность, духов-
ная женщина для сандмана не существует.

Обычное состояние психики можно уподобить
двум пентаграммам, одна внутри другой:

—	внутренняя (субъект психики);

—	внешняя (объект внутри психики).

Я живет внутри малой пентаграммы как устрица
в раковине.

Чтобы представить их различие, нужно предста-
вить 5 элементов в последовательности нисходящего
тока, которые есть и в малой, и в большой (внеш-
ней) пентаграмме:

1.	Наслаждение.

2.	Удовлетворение (исходя из наслаждения), при-
чем по мере удовлетворения исчезает наслаждение.

3.	Сон, лень, мутное состояние.

4.	Впадение в твердость, привычку (и в бессоз-
нательное).

5.	Изменение условий, то есть разрушение того, к
чему привыкло и привязалось Я. Это вызывает стра-
дание. С него начинается восходящий ток (по при-
нуждению).

В этой пентаграмме, как в темнице, заперто Я.
Сквозь нее действуют: а) активный ток (живое элек-
тричество, кундалини, живой огонь — начало Адама);
б) живая вода (живой магнетизм — начало Евы). Ча-
сто человек страдает от избытка электричества (воз-
буждения, активности), либо магнетизма (сонливо-
сти, вялости).

Живой огонь — это пластический поток мощи, на-
ходящийся за живым электричеством, за возбуди-
мостью нервов, которая живой огонь скрывает и из-
вращает.

Живая вода — это начало очищенное и просвет-
ленное, скрытое за сном, ленью, мутным хаосом под-
сознания.

Активность и сонливость всегда чередуются и бо-
рются в человеке. Надо же вскрыть живой огонь и
живую воду за ними. Они уже не борются, а гар-
монично сливаются в одно — в сознание — жизнь.

«Земля» (привычка) действует в человеке как
инертность Я, как его привычка впадать в удоволь-
ствие, бежать от страдания, подпадать под ток воз-
буждения или, наоборот, под ток лености и сна. Это
все малая пентаграмма.

Большая пентаграмма построена из тех же эле-
ментов, но она более конкретна и более отдалена
от Я. Элементы ее конкретного наполнения текут
чередою человеческих переживаний. В разное время
удовольствие связано то с одним, то с другим. При-
ходят новые впечатления и обстоятельства, и оно к
ним поворачивается. Я при этом может так увлечься,
что на время способно почти полностью отождест-
вить себя с тем или Иным состоянием большой пен-
таграммы. Когда Я отождествляет себя с теми или
иными элементами малой или большой пентаграммы,
то воля не имеет точки опоры. Ибо, чтобы стать по-
бедителем, воля не должна опираться на что-либо из
того, над чем она должна господствовать.

Получение точки опоры воли предполагает рас-
крытие вишуддхи. Еще более глубокая точка опоры
необходима для самого Я. Для этого нужно раскры-
тие начала жизни (всех пяти нижних чакр), а также
сознания и самосознания чакр 6-й и 7-й, то есть
аджны и сахасрары.

Утверждение раскрытия жизни и сознания проис-
ходит в сердце (и Боге). Это символизируется кар-
той № 0.

Рисунок пентаграммы с надписями, характеризу-
ющими состояние человеческой психики, дает намек
к превращению нежелательных состояний психики в
желательные. Причем, имеется в виду два метода —
один для Адама, другой для Евы. Мужчина и жен-
щина могут пользоваться обоими, ибо токи духа
скрытно от обычного сознания передаются ими друг
другу. Только метод Евы более доступен женщине,
а Адама—мужчине.

Для этого делания необходима точка опоры для
воли.

С другой стороны, совершение этого делания
способствует раскрытию точки опоры для воли и ее
пробуждению.

Карта 6. Семя истины. Фортуна. Счастье.
Внутренняя сущность вишуддхи Евы.

В прозрачной голубизне неба сверкает огненное
кольцо. Внутри него застыла женщина, чья красота
превосходит всякое воображение. Она абсолютно
открыта, но только взору бессмертного. И он, видя
ее всю, сразу и целиком, проникает огненным пла-
менем в каждую ее бесконечную частицу. Бессмерт-
ный видит ее в идеальной прозрачности, без иска-
жений, но в то же время не может рассмотреть ее
образ. Ибо от этого образа исходит столь чистое
осознание космической красоты и радости, что в со-
знании бессмертного не остается места для того,
чтобы смотреть. Он может только видеть ее.

Под кольцом зависла свернутая полукольцом
солнечно-лунная труба фортуны. В изгиб трубы
вставлено овальное зеркало. В нем отражен образ
женщины, чей облик — само очарование. Она — од-
новременно вечно та же и вечно новая.

Напротив трубы стоит Маг. Из очень узкого от-
верстия трубы появляются световые зерна радо-
сти — истины и исчезают в его глазах. Из глаз Мага
излучаются волшебно-прекрасные картины, состав-
ленные из необыкновенно красивых, фантастических
образов; они, несомые музыкой сфер, втекают в
расширенный конец трубы фортуны.

Комментарий

Эта карта символизирует внутреннюю сущность
Изиды, богини истины. Она, познаваясь через взаи-
мосвязь других карт (чакр), сама по себе очень труд-
но выразима.

Семя истины — это то, что заполняет собой ней-
тральную точку (символизируемую царем или Ма-
гом), управляющую всеми другими нейтральными
точками. Так возникает объединенная (андрогинная)
точка опоры воли и у Адама, и у Евы — одна (дву-
единая) для двух половин одного Я.

Чтобы раскрылась эта чакра, Адам должен свою
волю (действующую в личности в плену эгоизма и
привычек неподвижности и удовольствия) отдать сво-
ему Я в верхней нейтральной точке (царе нейтраль-
ных точек). Именно из этой точки опоры Я воля
Адама (ставшего победителем-магом) пробуждает
свящую Изиду, а проснувшаяся Изида пробуждает
уже сама свою внутреннюю сущность и отдает ее
Адаму, одновременно правя его высшей властью
(верховой нейтральной точкой, см. карту № 7 —
Маг), а через нее (см. карту № 16 — победитель) и
его волей. Одновременно в своем внешнем аналоге
(см. карту № 17 — Изида в теле из нейтральных то-
чек) Ева полностью покоряется воле Адама.

Этот процесс происходит постепенно, очищаясь
от наслоений низшей природы, набирая скорость
по мере прохождения центра тяжести пути, все ин-
тенсивнее устремляясь к чистоте совершенства.

Карта 17. Спящая красавица. Изида без покрывала.
Ведьмы и фурии. Внешний аналог вишуддхи Евы.

Прямо в голубом небе висит хрустальный сарко-
фаг. Все его поверхности состоят из массы малых
граней. И только пробужденное сознание Мага спо-
собно видеть через все эти грани сразу. В саркофа-
ге спит Изида, все тело которой состоит из живых
нейтральных точек. Вокруг саркофага витают белые
облака, скрывающие сам саркофаг от взора непосвя-
щенных.

Внизу темное море, а в нем каменный остров, в
центре которого обнаженные ведьмы извиваются в
эротическом танце вокруг котлов с магическим зель-
ем, бросая в них разноцветные порошки и шипя за-
клинания. В руках каждая держит по зеркалу. Они
пытаются через дым курений отразить в зеркале
грань саркофага и увидеть одну из нейтральных то-
чек спящей Изидь1. Иногда им это удается. СвоиМи
глазами они рисуют тогда в зеркале лицо вокруг
пойманного отражения нейтральной точки, а потом,
делая ужимки и гримасы, пытаются придать своему
лицу выражение, соответствующее нарисованной кар-
тине.

Из темного моря, словно башня, торчит голова
огромной змеи. У нее красивое женское лицо, а го-
лова и шея составлены из света. Глаза змеи—как
две втягивающие в себя бездны. Они горят огнем,
над которым не властны какие-либо ограничения
секса. Лишенный духовного различения может пере-
путать его с огнем и жизнью освобожденной радо-
сти духа. Вокруг змеи летают белоснежные амуры, и
многие из них сначала притягиваются, а потом погло-
щаются ее глазами.

Шея змеи уходит под воду. И здесь, в черном
свете тьмы, видно, что не змея это, а титанических
размеров динозавр.

Все его тело усыпано отверстиями с винную боч-
ку. Динозавр столь огромен, что отверстия кажутся
пылинками. Внутри динозавра белые амуры превра-
щаются в черных и серых, иногда белых и красных
людей. Затем они выползают из отверстий и населя-
ют города на дне моря. Над городами горят искус-
ственные солнца, имитирующие естественные. От их
света чернота моря кажется голубизной неба.

По чистому голубому небу идет Маг, чье тело из
живого пламени. Он подходит к саркофагу. При его
приближении тот рассыпается на кристаллические
гранулы, и они дождем падают вниз. Изида просы-
пается, и на ее лбу загорается вечное семя творче-
ской истины.

В то же время к каменному острову приближает-
ся победитель в колеснице, запряженной двумя
сфинксами.

Кристаллический дождь падает на ведьм и их
зелье, отчего те начинают гореть, дымиться и вско-
ре все, что было на острове, превращается в пепел,
который падает в море, и оно из черного превраща-
ется в синее. Динозавр растворяется в небытии. Мо-
ре волнуется, по нему бегут пенистые волны. Из них
выходит красивая обнаженная женщина, словно зер-
кальное отражение Изиды. Это Афродита — богиня
любви. Она входит на колесницу победителя.
Маг и Изида уносятся в невидимую взору косми-
ческую высь. Колесница вместе с победителем и Аф-
родитой уносится вслед за ними. Из-под колесницы
вылетают огненные цветы, засыпающие каменный
остров, превращающийся в цветущий сад.

Комментарий

Через активное влияние Адама пробуждается
спящая и скрытая от проявления Изида. Пробужде-
ние в женщине Изиды преображает и ее личность,
превращая в Афродиту.

Ведьмы — это символ не только падших женщин,
но и многих личностей, живущих в совокупной лично-
сти женщины. Ею правит динозавр, чему соответству-
ет пленение женской природы невежеством.

Если в женщине пробуждается Изида, то ведьмы
и динозавр сжигаются светом творческой истины, а
хаос осветляется до прозрачной голубизны моря.
При этом возникает новая личность — Афродита,
внешний аналог пробужденной Изиды, который ле-
тит вдогонку за Изидой и в конечном счете сливается
с ней, Точно так же победитель летит вдогонку за
Магом и сливается с ним.

Личность человека (мужчины и женщины) — это
живая скрижаль между внешними аналогами семи
чакр и низменными сторонами человеческой падшей
природы, на которую наброшена «кожа» (физичес-
кое тело). Пробуждением личности и очищением
утвержден и внешний аналог чакры. При этом и со-
ответствующая сторона личности, выражающая чак-
ру, превращается во внешний аналог чакры, сливает-
ся с ним. Таким образом токи эволюции и инволю-
ции проходят следующие стадии:

1)	внутренняя сущность чакры;

2)	внешний аналог чакры;

3)	личность, как выражение связи внешнего ана-
лога чакры с низшей природой;

4)	низшая природа человека;

5)	физическое тело.

Карта 10. Живой дух, анахата, золотая середина
человека. Ключ.

На карте видна огромная круговая дорога из
цельных плит горной породы. Поверхность одних
плит шероховата, других—полированная. Размеры
плит самые разные. Плиты плотно подогнаны друг к
другу. Круг дороги идеально правилен, а ее края
абсолютно ровны. Над дорогой висит черная шка-
тулка с тысячью замков. В ней — папирусы, храня-
щие тайны размеров и расположения плит.

На дороге стоит юноша. За левую руку его дер-
жит небесной красоты девушка и тянет к себе. Ее гу-
бы плотно сжаты. Несколько расширенные глаза под-
няты к небу. В глубине ее затылка ярчайшим светом
горит звезда размером с пылинку. Она одета в длин-
ную тунику из зеркальной ткани. Эта ткань отражает
звезду, горящую внутри девушки так, что являет со-
бой сияние мириадов мельчайших звезд, из которых
вылетают искры света. Каждая искра издает свое
ззучание и превращается в цветок, падающий на до-
рогу.

За правую руку юношу держит и тянет к себе
женщина. Она солнечно красива, и ее глаза втягива-
ют в себя, словно две бездны. Глаза устремлены на
юношу. Женщина обнажена. На месте пупка у нее
горит маленькое, но ярчайшее солнце, втягивающее
свет и излучающее тепло.

С одной стороны дороги на юношу медленно на-
двигается циклопических размеров черный сфинкс.
На нем сидит карлик. Его лицо закрыто капюшо-
ном. Он медленно трет один камень о другой. От
этого трения по дороге клубятся спиралевидные ту-
чи пыли, кольца которых растут и постепенно пере-
ходят в абсолютную тьму.

С другой стороны дороги-—столь же большой
красный сфинкс. Он то стоит, то стремительной мол-
нией скользит по направлению к юноше. Но всегда
возвращается обратно. Длина его скольжения не-
равномерна. Чаще всего она невелика. Но иногда он
вплотную подлетает к юноше, и кажется, что его ги-
бель неминуема. Однако каким-то чудом он возвра-
щается на прежнее место. А черный сфинкс медлен-
но, но верно приближается к юноше. На красном
сфинксе сидит великан. Тело его прозрачно, и време-
нами кажется, что оно растворяется в пустоте. Перед
ним отполированное железное блюдо. В его руках
кривой нож с волнообразным лезвием. На блюде
масса обнаженных людей, мужчин и женщин. Все они
спят наркотическим сном. Великан разрезает их по-
полам, горизонтально. Он соединяет нижнюю часть
туловища одних с верхней частью туловища других.
Такие люди оживают. Великан бросает их на ту сто-
рону дороги, на которой обнаженная женшина. Верх-
нюю часть туловища некоторых разрезанных людей
великан не соединяет, а бросает на сторону небесной
девушки. Они превращаются в цветы и исчезают в ее
одежде. Нижние части туловища многих людей вели-
кан забрасывает в сторону черного сфинкса, где они
исчезают во тьме.

Временами из тьмы появляется черный амур и пус-
кает стрелу в звезду, горящую внутри небесной де-
вушки. Но всякий раз стрела пролетает мимо. Тень
от летящей стрелы падает на дорогу, и свет, излу-
чаемый дезушкой, на мгновенье тускнеет. Чем бли-
же пролетает стрела, тем слабее свет и тем чернее
тень. Но как только стрела пролетит, девушка све-
тится по-прежнему ярко.

Периодически из тьмы выползает крокодил с на-
мерением проглотить солнце в пупке обнаженной
женщины. Когда он раскрывает пасть, женщина начи-
нает чернеть, а солнце — меркнуть.

Но черный амур и темный крокодил появляются
лишь временами и не надолго. Обе женщины вновь
восстанавливают прежний вид.

Юноша смотрит то в сторону черного сфинкса, то
в сторону красного.

Когда он глядит на черного сфинкса, то чернеет,
черты его лица приобретают зрелость мужа и его
притягивает к себе обнаженная женщина. Но его по-
прежнему держит за левую руку небесная дева, и он
не может пойти за обнаженной женщиной слишком
далеко от серединной линии, разделяющей до-
рогу.

Когда юноша смотрит на красного сфинкса, он
бледнеет, потом розовеет, черты его лица приобре-
тают вид ребенка, его перетягивает к себе небесная
девушка, но обнаженная женщина тоже крепко дер-
жит его за руку. И он не может перейти серединную
линию дороги.

Тем временем черный сфинкс все приближается,
а красный сфинкс всегда угрожает неожиданным
броском.

Сердце юноши разрывается между двумя женщи-
нами. Обе одинаково дороги ему, хотя временами
он чувствует более сильное притяжение то к одной
из них, то к другой.

На мгновенье все погружается во тьму, сменяе-
мую вдруг ослепительно голубым небом, в котором
угадывается чья-то неуловимая улыбка. Юноша не-
ожиданно повинуется ей и больше не колеблется, де-
лая самое малое, почти ничтожное усилие притянуть
к себе обеих женщин сразу. В этот же момент обе
женщины сливаются в одну, красотой превосходя-
щую обеих прежних.

Черный сфинкс превращается в небесный дворец.
На месте красного сфинкса цветет райский сад, на-
полненный прекрасными существами, тела которых
образованы из музыки и света. Каменная дорога
превращается в Млечный Путь, усыпанный живыми
звездами.

Но все это длится недолго. Постепенно картина
тускнеет, и таинственным образом все возвращается
в прежнее состояние.

Комментарий

Анахата — средняя чакра в человеке. И среди 7
чакр, и среди 5 (5 — число человека, если две край-
ние чакры, верхнюю и нижнюю, отбросить, посколь-
ку они носят космический характер). Анахата — число
10 (1 и 0). Эта чакра, в отличие от сахасрары и Му-
ладхары, существует отдельно и для Адама, и для
Евы, как два разных входа. В отличие от остальных
чакр (тоже отдельных входов) эта чакра равна и у
Адама, и у Евы, то есть в ней ни у кого нет доминан-
ты по отношению к другому.

Анахата — это окно в живой дух. Он явлен неуло-
вимой улыбкой в ослепительно голубом небе.
Он пронизывает все и всегда с человеческим Я и
всеми его телами и ситуациями. Но человек не знает
тайны общения с ним. Человек не слышит его голо-
са, не видит его улыбки. Почему? Он целиком занят
выбором. С двух сторон опасности: старение всего,
физического и психического — черный сфинкс; уми-
рание всего, физического и психического—красный
сфинкс. С двух сторон противоречивые стремления:
к девушке и женщине. На этом кресте распят че-
ловек.

Освобождение не достигается в уходе следом за
небесной девой. Освобождает неуловимая улыбка и
легкое, едва заметное усилие самого человека.

Небесная дева — символ чакры вишуддха, этой
королевы нейтральных точек, вершины их пирамиды,
сверкающей звезды в глубине затылка эфирного те-
ла. В ней сила бесконечности. Нет сопротивления
этой силе. Воля, действующая через нейтральные
точки, не знает препятствий. Но чтобы действо-
вать так, нужно находить эти нейтральные точки, со-
знавать и видеть их, жить в них. Для этого нужна
абсолютная чистота и сознания, и жизни. Где их
взять? Ибо если чистота будет затемнена, то усилие
воли сместится с нейтральных точек. Смещение во-
ли— это черные стрелы черного Амура. Тогда потре-
буется огромная воля, и она будет все же представ-
лять насилие, а не силу. Это насилие и символизи-
ровано красным сфинксом. А на насилии восседает
произвол.

Жизнь и сознание всегда идеальны и чисты. Их не
нужно очищать. Но в восприятии, в чувствительности
человека они затемнены от почти абсолютного света
до абсолютной тьмы. Чакра манипура (за солнечным
сплетением) и есть окно в ощущение, в восприятие
жизни и сознания. Раскрытие чакры (символ — солн-
це в пупке женщины) дает чистоту восприятия жиз-
ни и сознания. У мужчины доминанта на стороне
жизни, у женщины — сознания. Но оба обладают в
чакре (через взаимопроникновение) двойной чисто-
той. Одно свойство чакры — саттва. Ее враг — тамас,
то есть тьма, инертность, привычка. Их символ —
черный сфинкс, старость, дряхлость. Чтобы раскрыть
манипуру, Я человека, казалось бы, должно отказать-
ся от активности, от всех дерзаний, быть пассивным
к собственным усилиям, отдаться потоку жизни и со-
знания, несущему его. Кажется, что нужно отказать-
ся от своей воли и принять волю Бога, смириться со
всем, что происходит, принять «божественное на-
до»— «на все воля Твоя». Но чистоту восприятия
жизни и сознания в манипуре затуманивает тамас
(тьма). Тамас не может быть сразу превращен в сат-
тву. Нужна третья, промежуточная, средняя гуна
(раджас — огонь дерзания, активность).

Путь превращений таков: тамас — раджас — сат-
тва. А для этого нужно сверхусилие воли, напряже-
ние огня дерзания. Но это создает вибрации, меша-
ет чистоте восприятий жизни и сознания (манипу-
ра — чакра не жизни, не сознания, а чакра именно
чистоты и полноты их восприятия). Итог таков: для
раскрытия вишуддхи нужна манипура. А путь к Мани-
пуре требует удаления покрывала тьмы, тамаса и в
то же время пассивной бездеятельности воли Я.
Всякое усилие воли есть противопоставление Я тече-
нию жизни и сознания, а потому удаление восприя-
тия Я от сознания и жизни. Снимая покрывало с ма-
нипуры, Я удаляется от нее. Отказываясь от усилий
по преодолению покрывала, Я приближается к мани-
пуре, но не может достигнуть ее из-за покрывала.
Поднимаясь же сверхусилием и сверхсознанием (но
все же далеких от чистоты прямого созерцания ней-
тральных точек, чистоты восприятий самого сознания,
а не его состава, поляризованного развитием ума),
Я достигает не высшей силы, а создает архифизичес-
кое насилие. И человек колеблется между этими
двумя путями: сверхусилием воли и покорностью
судьбе.

Темный крокодил — это тамас, который хочет про-
глотить солнце манипуры.

Человеку трудно выйти из этого противоречия, из
этой карты. Он колеблется между духом (ворота в
него — вишуддха) и материей (а за ней манипура,
окно в чистоту восприятия сознания и жизни).

И вдруг улыбка. Это явился живой дух. Окно в
него — чакра анахата. Это и есть начало истинного
пути. Это окно в волшебный мир, в царство сказок,
в королевство грез и сновидений, но более реаль-
ных, чем грубая материя. В анахате живым духом
таинственно совмещаются в одно и вишуддха, и ма-
нипура. Чистота восприятия жизни и сознания позво-
ляет воле идти только по нейтральным точкам, и ей
нет препятствий. И тогда воля преобразует карика-
туру жизни в виде дороги и двух сфинксов из вра-
гов в волшебных друзей и помощников. Тайна дей-
ствий в живом духе — это компромисс высшего и
низшего в человеке. И все низшее, начиная с абсо-
лютной тьмы, маленькими ступеньками, образующи-
ми грандиозную лестницу восхождения, связано с
предельной высотой абсолютного света. Усилие в
живом духе, в его компромиссе, самое пустяшное,
размером с улыбку. Но оно всегда направлено вверх,
к духу, будучи легким для Я. Поскольку живой дух
обнимает все ступени развития, он мгновенно возно-
сит Я на вершину лестницы. Компромисс — это не
борьба, а союз света и тьмы, но такой, когда сту-
пенька тьмы переходит в ступеньку осветления. Этот
путь кажется медленным, но он самый легкий и са-
мый быстрый.

Этому духовному компромиссу противостоят два
искажения:

1)	компромисс с низшими наклонностями чело-
века, уводящий вниз, от светлых к темным кольцам
материи;

2)	сверхусилия воли, которые, будучи совершены,
требуют еще больших усилий, и, в конце концов, Я
уже не в состоянии идти путем насилования при-
роды.

Живой дух—не секрет, а мистериум. Он невы-
разим, но и не скрыт; «как долго ты был со мной и
ты меня не узнал»; «и он был в мире, и мир был с
ним, но мир его не узнал». Надпись на одной ста-
ринной немецкой могиле: «Иди и ничего не бойся,
если ты затеряешься, Я назову тебя по имени, и мы
не разлучимся вовек». Последнее ведет еще дальше,
к самой тайне Святого Духа, но об этом говорит уже
другая карта.

Когда после бурь и волнений наступает тишина в
духе и душе, тогда дух и душа покоятся друг в дру-
ге. Тогда человеку говорит голос без слов и звука,
ему улыбается небо нежной тайной неосязаемого
прикосновения и, если человек умеет видеть, то он
увидит, а если нет, то почувствует, что живым духом
пронизано все; весь видимый мир и человек сам как
бы омыт росой неземной свежести, и все кругом
превращается в волшебный мир.

Но живой дух приходит, затем уходит. Потом сно-
ва приходит. Все чаще его посещения, если уж явил-
ся он хоть один раз. И возникает вопрос: «Кто же
улыбнулся мне? Как сделать, чтобы ты опять пришел
тогда, когда Я позову? Как удержать тебя всегда в
любой ситуации вокруг меня?»

И загадочно улыбается в ответ живой дух: «Пой-
ми, постигни того, чей голос говорит тебе мною, тог-
да найдешь ответ на свои вопросы».

Великан, сидящий на красном сфинксе, являет со-
бой высшую степень произвола. Человек расколот
не только на Адама и Еву, то есть на два. Половин-
чатый человек, в свою очередь, расколот тройным и
двойным образом. Тройной раскол: сверхсознание —
сознание — подсознание. Двойной раскол существует
в двух видах: а) сознание и бессознание (в том чис-
ле и вибрация их мигов); б) верхний полюс (во вла-
сти солнца света) и нижний полюс (во власти солнца
тьмы).

Бессознание в обычном человеке охватывает и
все сверхсознание, и все подсознание. А его созна-
ние затемнено тамасом и небольшими волнами рад-
жаса. Если бы сознание раскрылось во всей чистоте
и полноте, оно стало бы космично. Сверхсознание —
божественно. Подсознание, будучи преображено ду-
хом— это животворящая природа. Так может быть
осуществлено творческое триединство. Тайна творче-
ства— это цикл, выраженный двумя комплексами
карт, — 3, 12, 4, 5-й и 2, 13, 5, 14-й. Здесь же речь
идет об условии этого творчества.

Основу подсознания человек получает по цепоч-
ке родов через физических отца и мать. Это царст-
во черного солнца (греки: царство теней). Подсозна-
ние— это ’/г Адама и '/г Евы, которые сами поло-
винчаты. Следовательно, 1/2 от 1/2 = 1/4. Через
подсознание действует природа, ее жизнь, творче-
ство, направленное на размножение. Через сознание
действует сила выживания. Она через борьбу совер-
шенствует индивидуальность, которая, в свою оче-
редь, совершенствует род. Но сила размножения гу-
бит индивида в его потомках. Размножение и совер-
шенствование в выживании — вот два стимула при-
роды, коснеющей в твердых формах. Такое течение
природы противоречит духу. За природой скрыт кос-
мический океан жизни. Это — альфа. В природе
представлена горизонтальная линия творчества: дать
жизнь, сотворить то, что ниже творца. Истинное
творчество — это всегда творить то, что выше твор-
ца. Иначе это не творчество, а ремесло, механичес-
кая работа. Это — омега истинного творчества. Этим
альфе и омеге, скрытых за природой, не хватает ду-
ху. У духа есть другое творчество, вертикальное.
Это полет огнем дерзания вверх, выше себя, чтобы
сохранить бессмертие. Но дух всегда падает вниз, в
ущелье, чтобы там найти огонь еще более дерзно-
венного полета ввысь.

Аналогия к сказанному выше: горизонтальное
движение земной коры (плавающие материки) и вер-
тикальное (подъем и опускание суши).

Чтобы совместить дух и божественную природу,
то есть чтобы сделать шаг вперед, человек должен
сознательно отступить сначала назад.

Зачем отступать? Сначала нужно увидеть — как
отступать. Тогда станет ясно — зачем. Это кажущее-
ся отступление. На деле такое отступление сознания
вниз, вместо его устремленности вверх, — огром-
ный прогресс.

Человек не должен устремлять свое сознание к
сверхсознанию, а, наоборот, опустить его в подсоз-
нание. Нужно осветить подсознание сознанием и ка-
кофонию его карикатур выправить в гармонию со-
звучий. Не нужно в моральном шоке отворачивать-
ся от многого того, что спрятано во тьме подсозна-
ния. Не нужно убегать от работы Геракла по расчи-
стке авгиевых конюшен.

В результате этой работы произойдет замена: че-
ловек отдаст, выбросит, отречется от 1/2 своей при-
роды (1/4 цельного человека), именно от того, что
не принадлежит ему, а получено взаймы от линии
родов предков.

При этом нижние чакры эфирного тела (манип}-
ра, свадхистхана, муладхара) и их внешние аналоги
утверждающейся жизненности, в разрезе Адама и
Евы будут очищены от дисгармоний и искажений, на-
ложенных цепочками родов и их смешением.

Кроме того, эти чакры и подсознательное станут
сознательными. В этом проявляется божественная
нравственность — человек не будет больше удержи-
вать то, что ему не принадлежит.

На место сознания, распространившегося на под-
сознание, придет сверхсознание.

Анахата — единственная чакра, имеющая откры-
тый жизненный аналог во всех людях, то, из чего ис-
ходят импульсы, заставляющие легкие дышать.

В йоге через внешний аналог этой чакры пробуж-
даются внешние аналоги и во всех других шести чак-
рах (через пранаяму и дыхательные упражнения).
Но это уже работа с 20-й картой.

Внутреннее пробуждение анахаты (10-й карты)
связано с раскрытием живого духа, являя ключ к
пробуждению остальных шести чакр.

Живой дух, окно в который являет собой анаха-
та, — это и связующее звено между Адамом и Евой,
залог осуществления андрогина.

Андрогин является преодолением первого грехо-
падения, то есть раскола цельной индивидуальности
на Адама и Еву.

Второе грехопадение (следствие его — изгнание
из рая за пробу плода с дерева познания добра и
зла) — это постепенная замена половины Адама (и
половины Евы), именно половины в виде сверхсозна-
ния, на сознание произвола (чему соответствовала
подмена Я эгоизмом) и вытеснение сознания подсоз-
нанием. Этому соответствовала замена 1/4 цельно-
го Я (1/2 половинчатого Я) на другую 1/4, получен-
ную от родов предков. В результате освобождения
от второго грехопадения Я Адама и Я Евы поднима-
ется выше уровня, соответствовавшего их прошлому
пребыванию в раю. Раньше они имели все от Бога.
Теперь дары Бога они самоутвердили и самоосозна-
ли, и потому не только пользуются, когда они пре-
бывали в раю, но и обладают ими. Теперь они спо-
собны преодолеть и первое грехопадение, свой рас-
кол на две половины.

Сверхсознание несет осознание Я. Оно несет свой
свет — сознание. Подсознание несет сознанию его
состав.

Карта. 20. Йод-Не-Вау-Не. Музыкант. Маятник.
Птица. Внешний аналог духа.

В небе медленно качается огромный маятник.
На вершине его звезда, излучающая белый свет.
Внизу солнце. Солнце и звезда связаны друг с дру-
гом двумя спиралями — потоками света: звездного и
солнечного. Две спирали света в пяти местах близко
подходят друг к другу, а от них постепенно удаля-
ются полусферами, чтобы снова сблизиться. В местах
сближения спиралей сверкают пять прекрасных цве-
тов.

С качанием маятника пять цветов то разделяются
на десять (пять напротив пяти), то вновь сливаются в
пять. Их лепестки переливаются всеми цветами раду-
ги, а форма и гамма цветов постоянно меняются.

В такт качанию маятника у его нижнего конца,
вблизи солнечного диска, летает огромная синяя
птица. В левой фазе маятника она застывает с под-
пятыми крыльями. В другой фазе — летит стреми-
тельно, махая крыльями так быстро, что они пере-
стают быть видимыми.

На звезде, образующей вершину маятника, сидит
маленькая птичка. Когда маятник качнется вправо,
оперение птицы вспыхивает семью огнями, и она
сгорает без следа. При возвращении маятника обрат-
но постепенно вырисовываются воздушные контуры
птички, и вскоре она оживает, становясь краше преж-
него.

Под маятником необъятное водное пространство.
Оно необъятно вширь, но не в глубину. Это водная
масса волнуется. Под ней — тонкая плоскость пусто-
ты. Это абсолютно неподвижное покрывало скрыва-
ет океан жизни, бесконечный не только вширь, но и
в глубину.

Из океана жизни поднимаются треугольники бес-
цветного жидкого огня. Их вершины направлены
вверх. Они всплывают к вершинам волн вибрирую-
щей поверхности воды. Из звезды спускаются бес-
цветные треугольники света вершиной вниз, дости-
гая впадин волн вибрирующей поверхности.

В переливающихся волнах каждые два треуголь-
ника, находящиеся рядом, сливаются либо в один,
вершиной вверх или вниз, либо в пентаграмму, либо
в звезду Соломона. Волны сливаются в сферы, внут-
ри которых оказываются объединенные треугольни-
ки. Сферы, одна за одной, поднимаются над волну-
ющейся поверхностью воды и плывут в небесах.

На водной поверхности, по левую сторону от
маятника, плывет белый лебедь. На нем стоит про-
зрачный человек с четырьмя руками и четырьмя но-
гами. У него два лица, одно обращено к маятнику,
а другое — в противоположную сторону. В руках он
держит лиру, на которой звучит музыка небесных
сфер.

На воде, по правую сторону маятника, плывут два
черных шара. Они то подплывают друг к другу, то
отскакивают в стороны. На каждом черном шаре
закреплено по прозрачному шару. Их внутренняя по-
верхность зеркальна. В ней отражен человек, сидя-
щий на лебеде, причем так, что одна его половина
отражена в одном шаре, другая половина — в дру-
гом. Из шаров звучит музыка, похожая на скре-
жет.
Звуковые волны, порождаемые музицирующим
человеком, сидящим на лебеде, проникают в сферы,
парящие в небесах. Волны звуков рисуют в этих сфе-
рах различные образы: дерева, сада, человека, хи-
жины, дворца и многого другого, что только можно
вообразить.

Временами музыка становится крайне резкой.
При этом одни картины внутри сфер искажаются, а
другие изменяются. В одной из них девушка превра-
тилась в старуху, в другой — дворец в хижину.
Прозрачность многих сфер теряется. Некоторые ста-
новятся даже черными. Одни шары опускаются на
воду и плывут по ней, другие же опускаются под во-
ду и даже ниже, к пленке небытия, безвозвратно по-
глощаясь ею.

Вдруг лебедь раскрыл клюв, и в него из голубого
неба ударила молния. Лебедь улыбнулся, и в ответ
улыбнулось небо. Человек, сидящий на лебеде, раз-
делился на мужчину и женщину. Они, посмотрев
друг другу в глаза, улыбнулись. В этот момент зер-
кально-прозрачные шары, прикрепленные к черным,
исчезли...

Все длилось лишь мгновенье... Потом возникла
прежняя картина.

Комментарий

Карта 20-я символизирует внешний аналог ана-
хаты, пробуждаемой живым духом. Анахата — окно
в живой дух для самого Я. Через карту 20-ю живой
дух может быть отпечатан и на телах — проводни-
ках Я. Самое осязаемое действие карты 20-й в фи-
зическом теле — это двойная вибрация: дыхания и
сердца.

Это карта динамической жизни Я в состоянии его
раскола.

Это распределитель единого сознания (из звезды)
и единой жизни (из солнца) между Адамом и Евой
в их бытии в состоянии пространства и времени.

Это и сочетатель в каждом осколке бытия, тон-
кого и грубого, падшего в проявленное, порций жиз-
ни и порций сознания.

Эта карта раскрывает творение мировой и инди-
видуальной иллюзии в мирах вибрационных явлений.
Через нее возможно творить иллюзорные миры как
в своем сознании, так и в сознании живых существ.
Вспомним искусство факиров, внушающих людям без
слов различные видения.

В этой карте и тайна медитации: гармонизации
четырех жизненных токов, которые обычно ощу-
щаются человеком как магнетизм и электризм его
тела.

Если четыре тока совместить в одной точке, то
в эту точку будут втянуты и жизнь, и сознание. Это
и есть нейтральная точка, выводящая в анахату, а че-
рез нее в живой дух (на плане жизненности и для до-
стижения состояния медитации).

На личностно-психическом плане (плане созна-
тельности) — это тайна взаимодействия Я со своими
двойниками; зеркалом наверху (прозрачно-зеркаль-
ный шар) и черным непроницаемым шаром эгоизма
внизу. Гармонизация этого взаимодействия дости-
гается живым духом, приходящим через нейтраль-
ную точку медитации. Черные шары эгоизма в ходе
взаимодействия друг с другом ставят вопросы. Но
Я не пытается ответить на них с позиций эгоизма,
видя решение в живом духе. Сам эгоизм (вместе
с его вопросами) начинает освещаться живым духом
Как таковой, эгоизм исчезает, его карикатура преоб-
разовывается. При этом взамен зеркала эгоизма од-
на половина Я смотрит в другую половину Я и по-
знает себя в тайне индивидуальности.

Чакра анахата управляет внешними аналогами
всех остальных чакр.

Эта карта отражает как музыку небесных сфер,
так и какофонию ада.

Карта 20-я синтезируется с картой 10-й при помо-
щи карты 22-й, символизирующей тайну раскрытия
сердца любви.

Карта 9. Манипура Адама. Самочувствие.
Ощущение жизни.

Пожилой человек с никогда не гаснущим фонарем
в руке, в ветхом плаще с капюшоном, скрывающим
лицо, вечно бродит по миру, опираясь на сучковатый
посох. Временами ветхое одеяние путника превра-
щается в сиятельные одежды вельможи. Открывает-
ся лицо. Посох превращается в меч. Фонарь —
в мотылька, скрывающегося в междубровье. Помо-
лодевший странник начинает жить во дворце. Соста-
рившись, он оставляет роскошь и вновь отправляется
в долгий путь. Спустя много лет он молодеет, вновь
становится вельможей или королем, но уже с дру-
гим лицом. Лица вельможей и королей все время
меняются. Лицо странника всегда скрыто. Он ходит
по всему миру, перенося холод и голод, ветер,
вьюгу, сжигающий солнечный зной. И он же сносит
роскошь и затуманивающую сознание сытость. Он
вечно бродит, нигде не останавливаясь подолгу. Что
ищет он? Может быть, идет за лучом невидимого
солнца жизни? Но нигде не может его найти. Нако-
нец, присев на камень, вечный путник прочитал вы-
битую на нем тайную надпись, видимую лишь ему
одному; «Краеугольность мира. Лишь тот, кто обо-
шел весь мир, может присесть на этот камень и про-
честь эту надпись». И понял вдруг странник, что хо-
дил лишь затем, чтобы постичь, что никуда ходить
не надо. И в любой точке пространства можно найти
краеугольность мира. Странник стал вдруг прозрач-
ным и посмотрел в себя. В глубине, за солнечным
сплетением, он увидел живое солнце, ставшее вдруг
его самочувствием. Оно одновременно излучало и
втягивало свет и тепло. Внутри физического организ-
ма образовывалось световое тело, ощущаемое одно-
временно во всех его органах. И это световое, про-
зрачное, как хрусталь, тело сплошь состояло из само-
чувствия. А за солнечным сплетением светового тела
горело живое солнце. И его лучи, и оно само таин-
ственным путем проникало в глубь световой женщи-
ны, вдруг появившейся одновременно и рядом, и
бесконечно далеко. За ее солнечным сплетением
различима живая чаша в форме цветка. Из чаши
по лучам солнца течет живая вода, вливаясь в жи-
вое солнце путника и его световое тело. Живая вода
теперь течет по всему световому телу, словно его
кровь. Она разносит к световым органам шарики
трех цветов: солнечного, лунного и особого, пере-
ливающегося всеми цветами радуги. По обе стороны
живого солнца сидят две бабочки и машут крыльями.
Переливы цветов радуги в разноцветных шариках
созвучны этой музыке крыльев. Над живым солнцем
горит один цветок, в то время как другой — светит-
ся под ним. Поток блаженства течет от двух цветков
к живому солнцу и возвращается обратно.
Комментарий

Самочувствие, самоощущение — вот та сила,
в которую вводит Я чакра манипура, скрытая в эфир-
ном позвоночнике за солнечным сплетением. Обычно
говорят о самосознании Я. Но у Я две «руки». Одна
«рука» —- сознание. Другая рука —- «жизнь». Само-
чувствие, самоощущение Я — вот тайна этой чакры,
равная самопознанию. Если из самопознания рож-
дается разум, познание и различные ментальные
тела, то из самочувствия (самоощущения) рождается
эмоция, чувство, душа.

Итак, манипура — это окно в душу человека.
У мужчины — это карта 9 (живее солнце). У женщи-
ны — это карта 8 (чаша с живой водой). При рас-
крытии манипуры они (8 и 9) связываются напрямую
и взаимно поддерживают жизнь световых тел и
у Адама, и у Евы.

Манипура у женщины — доминанта по отношению
к Манипуре мужчины. Настраивая самоощущение на
живую воду, мужчина получает вечную кровь жизни,
оживляющую световое тело, и освобождается от
рабства и самоощущения грубой крови, заключаю-
щей его в клетку тела. В свою очередь, у мужчины
пробуждается живое солнце, насыщающее живую
воду женщины. Образуется жидкий огонь. Это духов-
ная кровь.

Наслаждение, блаженство — это самоощущение
жизненного тока творчества. Это творческий огонь.
Его нужно отличать от других огней. Жидкий огонь
падает в воплощении в кровь. Творческий огонь па-
дает в процессе физического воплощения в гормоны
секса. Творческий огонь символизирован другими
картами. Но здесь отметим, что жидкий огонь
жизни способен нести и огонь творчества. Он может
течь как от манипуры наверх к анахате и обрат-
но, так и от свадхистханы к манипуре и обратно.
Жидкий огонь жизни может тянуть за собой
огонь творчества. В свою очередь, огонь твор-
чества может тянуть за собой жидкий огонь
жизни.

Источник творческого огня — чакра свад-
хистхана, «цветок лотоса» ниже манипуры. «Цве-
ток лотоса» над манипурой символизирует ана-
хату.
Карта 18. Солнце жизни. Внешний аналог
манипуры Адама.

На голубом небе висит желтый диск, окруженный
тонким ободом цвета солнца. От диска излучаются
лучи трех цветов: солнечного, красного, черного. От
этих лучей небо наполняется то солнечными дисками,
то красными пятнами, то черными тучами. Все это
в беспорядке перемешивается на небе. Постепенно
оно теряет свою голубизну.

Рядом с желтым диском завис человек. Мимо ле-
тят три птицы: огненная, с зерном в клюве, являю-
щим солнце жизни в миниатюре; красная птица
с красным зерном и черная — с черным.

На поверхности желтого диска две полукривые
ставни. Человек всегда открывает их, когда проле-
тает огненная птица. Но он всегда опаздывает. И в
открытое окно кладут свои зерна красная или чер-
ная птицы. При этом черные или красные лучи, рас-
пространяющиеся из диска, становятся интенсивнее,
а в небе растет число черных туч и красных пятен.

С каждым открыванием ставен на них нарастают
тонкие черные шелковинки и маленькие крючочки.
Постепенно шелковинки сплетаются в прочные верев-
ки. Ставни становится открывать все труднее. На
ставнях уже не хватает места шелковинкам. И тогда
старые шелковинки превращаются в червей, которые
отделяются от ставен и превращаются в тучки
страхов.

Человек хочет очистить ставни, но их обволаки-
вает невидимая ему черная паутина. Внизу излучает
черный свет черное солнце размером с Землю. Его
лучи и превращаются в эту паутину.

Временами в бездонных глубинах появляется дру-
гое черное солнце размером с Галактику, и его лучи
угрожают смыть всю картину. Человек немеет в не-
подвижности, глядя в лицо космическому ужасу.

Только человек достигает крайней степени оцепе-
нения от ужаса, как с неба спускается женщина. Она
восхитительно прекрасна. Мгновенье человек смотрит
в ее глаза и забывает об окружающем его ужасе.
Золотая птица, с золотым зерном подлетает к жен-
щине и исчезает в ее груди. Глаза женщины на
мгновенье излучают в человека любовь. Он прико-
вывается к ним, надеясь погрузиться в океан ее глаз.
Но в следующее мгновенье читает в них бесконеч-
ный отказ и бесконечную недосягаемость. И человек
смиряется с этим. Он видит, что женщина одета
в тонкие серебряные доспехи, плотно облегающие
всю ее фигуру. Каждый изгиб ее тела и предельно
открыт, и предельно закрыт одновременно.

Высоко над человеком загорается цветок понима-
ния. С него льется нектар осмысленности, и, встреча-
ясь с ледяным отказом, он переплавляет его в мерт-
вую воду отрешения от всего Эта мертвая вода
обмывает все его тело, ее потоки льются со всех сто-
рон, в них бесследно исчезают красная и черная пти-
цы. Потоки мертвой воды смывают ставни с их чер-
вями и веревками, и в окне на желтом диске заго-
рается огонь живого солнца, которое заливает сно-
пом лучей и человека, и женщину. В доспехах жен-
щины, в районе живота, образуется плавящийся круг,
который растворяется в лучах солнца. Ее живот обна-
жается, и из него льется всепоглощающий поток
живой воды. И в нем плывет двуглавая и двухвостая
золото-серебряная рыбка, которая подплывает к жи-
вому солнцу и останавливается под ним.

Комментарий

Карта символизирует внешний аналог чакры мани-
пуры Адама. Чакра закрыта «воротами». Что закры-
вает чакру? — вожделения (красная птица с красным
зерном — это токи кундалини, огня жизни из Мулад-
хары и токи жизнетворчества из свадхистханы); сон-
ливость, лень — это энергия живого хаоса, темного
астрала. Это то, во что человек погружается во сне
без сновидений. Этот поток живого хаоса исходит
на Адама от Евы.

Адам жаждет живого огня, золотую птицу с зо-
лотым зерном, но не может поймать ее, ибо он
в цепях эгоизма.

Ева является Адаму с «великим нет». Это мертвое
семя истины в ней наряду с живым пламенем исти-
ны, которое присутствует в ней же. Воспринимая
мертвое семя, Адам во всех чакрах (в жизни и в со-
знании, в чувствах и разуме) творит «тело великого
нет», великого отречения. Место пребывания этого
тела — манипура. Это мертвое тело (оно невеще-
ственное, оно уничтожает все, что не истина и не
жизнь, и в этом смысле мертвое) начинает изливать-
ся на Еву, в ее манипуру. Ева не может не принять
эту воду, ибо она сродни ей, ибо в Еве живет «ве-
ликое нет» — царица мертвой воды отречения.

Зачем ей Эта вода? Все дело в том, что Адам и
Ева взаимопропитаны природой друг друга. И го,
что есть у Адама, то же есть у Евы. Но в одних слу-
чаях источник обладания лежит на стороне Адама,
в другом — на стороне Евы. Ключ к становлению Я
находится в знании последовательности этих источ-
ников, в умении Адама вести диалог с Евой, а Евы —
с Адамом.

Мертвая вода открывает у Адама живое солнце
манипуры, а у Евы — бесконечный поток живой во-
ды. Вместе они образуют поток вечной жизни, рас-
крывают в человеке то, что В. А. Шмаков назвал
пластической реальностью. Это океан жизни, инди-
видуализированный Адамом и Евой, нашедшими свое
место в океане. Океан жизни течет сразу во все
стороны, как к периферии, так и к центру. Его центр
везде. Это «темный поток» Гераклита. Но теперь он
светел, ибо индивидуально осознан, Я Адама и Я
Евы нашли в нем свое место.

Живое солнце мужчины — это триединство.

1.	Самоощущение, саможизнь Я, то есть собствен-
ная природа манипуры.

2.	Огонь жизнетворчества, текущий из свадхист-
ханы.

3.	Огонь жизни, великая кундалини, текущая из
муладхары.

Живая вода женщины — это тоже триединство.

1.	Живая вода в чистоте своего преобразования.

2.	Великий раскол Адама и Евы, «великое нет»,
которому начинает противостоять материя — этот
живой хаос тьмы,

3.	Мертвая вода, парализующая хаотичность и
раскрывающая живое солнце, которое освещает жи-
вую воду.

Рыбка с двумя головами и хвостами — это малая
манипура, это начало кроветворчества, гормонов,
как эфирного тела, так через него и физического.
Адам получает от Евы эту малую манипуру. Она
усваивает пищу (эфирную и физическую) и выводит
из организма отработанное, ставшее ядом. В этом
месте нужно искать тайну всех болезней человека.
И здесь же скрыта тайна вечного здоровья и моло-
дости эфирного тела, а через него и физического.

В более низшем цикле становления (о нем гово-
рят другие карты) центром, ведущей чакрой и
у Адама, и у Евы является свадхистхана.

Однако в более высоком цикле (в его основе
сердце) цикл, управляемый свадхистханой, подклю-
чается к сердцу через манипуру и здесь уже глав-
ной, центральной становится манипура по отноше-
нию к свадхистхане и муладхаре.

Карта 8. Живая вода. Манипура Евы. Царица жизни.

В сероватой мгле различим каменный трон с си-
дящей на нем женщиной. Пальцы ее рук плотно
сжаты и покоятся на коленях. У ног копошатся серые
ящерицы. Их середина расширена, и они напоминают
ромб с короткой шеей, узкой головой и несколько
удлиненным хвостом.

Глаза женщины открыты, они водянисты и бес-
цветны. На сером небе появляется светящаяся точ-
ка. Из нее сверкает молния и ударяет в грудь жен-
щины, отчего та становится прозрачной. Видно, как
внутри нее пульсирует огненное имя. В нем четыре
буквы, чередуясь, сливаются в одну. От имени исхо-
дит свет, делающий прозрачным ее живот. В нем
видна чаша в форме лотоса. У цветка четыре боль-
ших лепестка и четыре поменьше, всего восемь.

Серая мгла вокруг женщины становится морем
волнующегося хаоса. Хаос подплывает со всех сто-
рон к чаше-цветку. Его лепестки внутри зеркальны.
В них отражено огненное имя. И как только темный
хаос чувств готов влиться в чашу, он тут же светом,
исходящим от имени, превращается в хрустально-
прозрачную воду жизни.

Она разливается все шире, и постепенно хаос пре-
вращается в океан живой воды. Этот океан беско-
нечно течет и к бескрайней периферии, и к центру
одновременно. И центр его везде, и в каждом цент-
ре отражено бесконечное солнце жизни, вдруг по-
явившееся на небе, которое тоже заполнено океаном
жизни. Уже нет ни горизонта, ни неба, ни земли.
Остался лишь один сплошной океан живой воды,
слитой с солнцем жизни.

Тело женщины стало прозрачным, а сама она
оказалась погруженной в сосредоточие океана веч-
ной жизни, возникшего от слияния живой воды и
солнца жизни.

Каменный трон женщины превратился в прекрас-
ный сад, а серые ящерицы стали прекрасными цве-
тами.

В глазах женщины засветились два маленьких
солнца жизни.

Чаша-цветок в глубине солнечного сплетения жен-
щины горит всеми огнями, и все они идеально про-
зрачны. В малую по размеру чашу оказывается
вмещен весь океан живой воды. И в этой чаще по-
стоянно рождаются живые пространства и невидан-
ные ранее образы. Это чудо жизни, когда малая ча-
ша может содержать в себе бесконечный океан.

Живые пространства и их образы выплывают из
чаши и всасываются всеми органами тела женщины.
Ее внешность при этом постоянно меняется. С каж-
дым мгновением она становится все красивее и жиз-
неннее, а ее предыдущая красота кажется лишь
бледным и вялым подобием.

Комментарий

Ева являет собой живое пространство. Оно —
вместилище и живой воды, и океана жизни, возника-
ющего от проникновения в живую воду живого солн-
ца (зажигаемого в манипуре Адама).

Источником живых пространств (космическое ло-
но, индивидуализированное Евой) является чакра
свадхистхана, лежащая ниже манипуры и выше му-
ладхары.

Все чакры связаны друг с другом и взаимно отра-
жены. Живое пространство каждой чакры как у Евы,
так и у Адама имеет один источник — чакру свад-
хистхану Евы Соответственно живое пространство
живой воды (специально для нее предназначенное)
явлено манипурой Евы.

Это пространство (чаша) и живая вода закрыты
хаосом. Ближе к чаше — это качество сна (энергия
сна, море лени). Дальше — это океан бессознатель-
ной спячки.

Имя — это пробужденная чакра анахата. Она рас-
крывает манипуру Евы тем, что превращает хаос
(темный и непроницаемый) в хрустально-прозрачную
живую воду. Раскрытие анахаты связано с совмеще-
нием четырех типов жизненных токов в одно целое:
восходящего; нисходящего; сгущающего; разжижа-
ющего. В итоге образуется особый, объединенный
ток, вечно текущий в одной точке, и эта точка не
мала и не велика.

Она — что-то среднее между точкой и огромной
окружностью, но при этом ни то, ни другое.

Этот особый ток превращает энергию сна (хаоса)
в воду жизни. Если расслабить физическое тело, ум,
мысли, а на грани сна вызвать этот ток, то Я челове-
ка впадет в состояние медитации.

В муладхаре Евы скрыто окно в океан живой
воды.

В свадхистхане Евы скрыто окно в жизнетворче-
ство живых пространств.

Но живая вода — это один из ликов божест-
венной жизни. Жизнетворчество живых про-
странств — один из ликов божественной природы.
Человек бывает только временным свидетелем и
соучастником этих космических процессов и, отда-
ляясь от них, уходит в тлен. Напротив, в пробужде-
нии манипуры Ева накладывает печать собственней
индивидуальности и на океан живой воды, и на жиэ-
нетворчество живых пространств. И «капля» (чаша)
начинает вмещать в себя океан. И такое возможно,
ибо в данном случае возникает индивидуальное окно
в этот океан бесконечности, окно, нашедшее в нем
свое место и принятое им,

Манипура Евы — это индивидуализация женского
начала жизни. Это чаша, вмещающая: живую воду
(окно в нее — муладхара Евы); жизнетворчество
живых пространств (окно в него свадхистхана Евы).

Карта 19. Здоровье. Жизненность. Оккультная
медицина. Внешний аналог манипуры Евы.

Перед большим овальным зеркалом стоит кра-
сивая обнаженная женщина. Вокруг ее ног шесть за-
жженных курильниц. Из них поднимается дым, оку-
тывающий отражение женщины сероватыми волнами.
Временами тлеющие угли в курильницах вспыхивают
языками пламени. Сама женщина остается непо-
движной и неизменной. Но ее отражение в зеркале
с каждой вспышкой огней резко меняется. В нем от-
ражается то беззубая старуха, то ребенок, то боро-
датый мужчина, то согбенный старец.
Рядом с женщиной стоит мужчина, весь в чер-
ном. На его голову надэт зеркальный шар, прозрач-
ный изнутри, но скрывающий для внешнего взгляда
его лицо. Он бросает на горящие уголья зеленый
порошок, превращающийся затем в дым, окутываю-
щий женщину. Вся она покрывается завесой из зе-
леного дыма. Постепенно завеса делается все плот-
нее и, медленно отлетая от женщины, подплывает
к зеркалу, врастая в него. Мужчина поднимает пра-
вую руку вверх, а левую опускает вниз. Потом он
отводит обе руки в стороны. Из зеркала выходит
точная копия стоящей перед ним женщины.

Мужчина бросает на уголья красный порошок,
и женщина-двойник окутывается красным дымом. Ко-
гда дым рассеивается, вся она становится прозрач-
ной, как хрусталь. В глубине ее живота, примерно
в области почек, горят два небольших цветка: крас-
ный и синий. В глубине ее затылка сверкает цветок.
Одна часть его лепестков — цвета солнца, другая —
цвета луны, а третья — изумруда. Между этим цвет-
ком и двумя нижними цветками протянута огненная
сеть, пульсирующая семью цветами радуги.

Вдруг сеть омывается хрустально-прозрачной во-
дой, которая течет одновременно во все стороны,
образуя поток, расцвечиваемый семью огнями.

Из сети капают рубиновые капли, разносимые по
телу женщины-двойника, образуя ее кровь.

Внутри нее, над верхним цветком, сидит половина
обрезанного под талию младенца. Вместо нижней
части туловища у него белый червяк. Под этим же
цветком висит нижняя половина уже другого мла-
денца, а вместо верхней половины туловища у него
черный червяк.

Временами черный и белый червяки извиваются,
а половины младенцев шевелятся. При этом рубино-
вая жидкость женщины-двойника чернеет, и из ее
тела выделяется удушливый пар, а цветы внутри ее
тела постепенно тускнеют.

Человек в черном подходит к женщине-оригиналу
и кладет свои руки на ее плечи. Вся женщина покры-
вается тонкой коркой льда. Мужчина отворачивается
от женщины и становится вплотную к зеркалу. Ле-
дяная корка слетает с женщины и облекает собой
мужчину, сохраняя форму женщины. Глаза мужчины
загораются темным огнем, и он начинает присталь-
но глядеть в зеркало, на мгновение чернеет, после
чего выплывает из зеркала и всасывается внутрь те-
ла женщины-двойника.

В этот момент черный и белый червяки сгорают
в бесцветном пламени, а две половинки от двух раз-
ных детей вылетают из ее тела и бесследно исчезают
в бесконечном пространстве.

Цветы вокруг женщины вспыхивают новым огнем,
рубиновая жидкость становится прозрачной и чистой.

Мужчина в черном берет женщину-двойника под
мышку, как куклу, и уносит ее за зеркало. Там ле-
жит дряхлый умирающий старик. Человек в черном
снимает с него одежду и сжигает ее взглядом.
Одежда превращается в черную ленту. Человек
в черном плотно обматывает этой лентой половые
органы старика, кладя рядом с ним принесенную
женщину. Она обнимает старика, прижимая свой жи-
вот к его животу. Человек в черном стоит над ними,
вытянув руки вперед. Сверху спускается туман, об-
волакивая и скрывая от глаз лежащую пару.

Постепенно туман рассеивается. Пара встает
с ложа. Старик превратился в юношу, пышущего
здоровьем и силой.

Комментарий

Карта 19-я является внешним аналогом, активным
агентом раскрытия чакры манипуры у Евы.

Если внутренняя Манипура у Евы активна к внут-
ренней манипуре Адама, то внешний аналог мани-
пуры у Евы пассивен к внешнему аналогу манипуры
у Адама,

Тело живого света, включая все органы от мозга
и до конечностей, состоит, помимо прочего, из: 1)
живых пространств (вокруг них группируются моле-
кулы, образуя цепи ДНК, извилины мозга, кости,
мускулы и т. д.); 2) живой воды, текущей через эти
пространства.

Однако двух вышеназванных моментов мало для
жизни, которая предполагает наличие: 1) живого
огня (поток огня, исходящий из чакры муладхара Ада-
ма; в ней и пробуждается огненный змей, кундалини);
2) семени жизни (получаемого Адамом через свою
чакру вишуддху от Евы); 3) самоощущения жизни,
индивидуализации живого огня и жизнетворчества се-
мян жизни.
Жизнь — индивидуальная, бессмертная, само-
ощущающая — создается только взаимодействием
Адама и Евы.

В манипуре Адам передает Еве свои начала жиз-
ни и получает от нее ее начала жизни. Кроме того,
Адам передает Еве самоощущение жизни. Эта сила
Адама — его преимущество перед Евой в нижних
трех чакрах. Зато в верхних трех чакрах Ева пере-
дает Адаму силу самосознания Я. В этом преиму-
щество Евы. В средней чакре (анахата) Адам и
Ева равны.

С картой 19-й связано второе грехопадение Евы.
Первое грехопадение было взаимно — раскол цель-
ного космического пассивного человека на Адама и
Еву. Следствием такого раскола явилось разделение
единого сознания на два — между Адамом и Евой.
Соответственно как Адам, так и Ева раскололись на
сознание и бессознание (точнее, подсознание). Адам
взял на себя активность в жизни, а Ева — в истине.
Ева, будучи истиной по своей духовной природе,
стремится к свету, чтобы восстановить свою цель-
ность, сплошное сознание без деления на сознание и
подсознание. С сознанием связаны три верхние чак-
ры, с подсознанием — три нижние. Стремясь к све-
ту, Ева совершает грехопадение в трех нижних чак-
рах тем, что заменяет на него свое подсознание.
Тем она изменяет своему Адаму ради света. Чужое
сознание — это сознание Я ребенка, которого Ева
воплощает, давая ему жизнь через действие своих
двух нижних чакр и используя для этого силу двух
нижних чакр Адама. При этом она опускает энергию
своей манипуры в свадхистхану. Это же вынужден
делать и Адам. В результате мужчина умирает
в женщине, а женщина в ребенке. Взаимодействие
полов (творческий акт) разделяется на два: 1) связь
мужчины и женщины; 2) длительное «совокупление»
матери с ребенком, в результате чего тот наделяется
жизнью, полученной от родителей.

Женщина стремится к свету, к мудрости, но
в результате этого бессознательного стремления она
впадает в невежество. Невежество (сон, тьма,
лень) — вот покрывало лица Евы, которое суть ис-
тина.

В результате второго грехопадения Евы происхо-
дит постепенное смешение четвертинок цельного че-
ловека. Ибо Ева заменила свою половину (подсо-
знание) ('/г от '7-7:) на чужое, не свое сознание. Ей
надо было вести себя иначе — осветить светом со-
знания свое подсознание. Но это большая работа, и
она требует свободной воли. А в этом состоянии ни
Адам, ни Ева не имели еще само-воли, их воля была
свободным истечением их духовной природы. Через
смещение четвертинок стали разделяться пары Ада-
ма-Евы, возник «космический разврат».

Невежеству Евы соответствует эгоизм Адама. Это
его реакция на невежество Евы, на ее второе грехо-
падение. Жизнь — внутренняя природа Адама дол-
жна была бы превращаться в любовь. Вместо этого
она презращается в узкие желания, в произвол и
насилие.

Невежество Евы проецируется на Адама, а эго-
изм Адама — на Еву. Они оба пропитываются и
эгоизмом, и невежеством. Крайнее выражение эго-
изма и невежества — эго и есть падение в физиче-
скую материю, это и есть получение «одежды из
кожи» (то есть мяса и костей) после изгнания из
рая.

Уже давно нет настоящих духовных дел почти ни
у кого, нет реального преобразования себя и увлече-
ния других не давлением на психику, а притягатель-
ностью собственного примера.

Многие святые живут в психическом мире за счет
энергии эгрегора, питаемого верующими. Эгрегоры
различны (не только разновидности христианства, но
и других религий). Однако религиозные вожди давно
потеряли путь к самобессмертию, что и есть истин-
но божественная жизнь.

Как же вскрыть путь к самобессмертию?

1.	Нужно помнить, что, несмотря на все падения,
каждая индивидуальная пара Адама и Евы взаимо-
связана навечно через семь чакр. Они в самой при-
роде их Я, а эфирные чакры — лишь внешние обо-
лочки вечных чакр. Правда, многие чакры, если не
все, могут спать.

2.	Действие в чакре (чакрах) Адама неизбежно
отдается в чакре (чакрах) Евы и обратно.

3.	Метод раскрытия чакр и внизу (3 нижних чак-
ры), и вверху (3 верхние чакры) — силой воображе-
ния жить в сказочном воображаемом мире, творить
его образы, несмотря на уродства окружающего ми-
ра. Так делают некоторые. Другие пытаются совме-
стить воображаемые образы с той или иной идеоло-
гией и насытить ее психической энергией масс,
создавая эгрегоры. Таких больше. Они не останавли-
ваются на воображаемом, а идут дальше. Идти даль-
ше надо, но не так. Воображаемые одухотворенные
образы должны использоваться для пробуждения
чакр. Иначе, по мере истощения жизненных сил фи-
зического тела, начнут блекнуть воображаемые об-
разы. Да они и нереальны. Есть истинная реальность
духа и истины и «карикатура» этой реальности, ее
«выверт» — физический мир. Путь от «выверта»
(карикатуры) лежит через воображение. Например,
воображаемый образ (внешний образ человека) мо-
жет пробудить сексуальную энергию. А за ней скры-
та чакра (свадхистхана).

4.	Мужчина должен, выработав в своих верхних
чакрах мертвую воду отречения от всего (в том чис-
ле и от любви к женщине — своему идеалу), опу-
стить эту мертвую воду во внешний аналог своей ма-
нипуры (карта 18-я). Если это сделано достаточно
совершенно, мертвая вода будет передана внешне-
му аналогу манипуры Евы (карта 19-я). Поскольку
чакры двух половин связаны неразрывно, Ева не смо-
жет ее не принять. Это отрежет у нее импульсы
к деторождению, к замене «четвертинок».

5.	У мужчины должны быть разбужены:

—	муладхара (за ней огонь жизни, то есть кун-
далини, которую скрывает «земля» — окостенелая
твердыня, то есть предел падения корок эгоизма);

—	свадхистхана — чакра семени жизни. Это жи-
вые семена в духе и истине. Физиологическое се-
мя — только внешняя, сугубо материальная обо-
лочка.

У женщины должны быть разбужены:

—	муладхара (окно в океан живой воды);

—	свадхистхана (окно в жизнетворчество живых
пространств).

О пробуждении этих чакр говорят другие карты.

6.	Контакт между свадхистханой мужчины и свад-
хистханой женщины не должен осуществляться. Ина-
че родится световое тело, в которое воплотится бо-
жественное сознание. И это будет то, с чего нача-
лось второе грехопадение Евы в раю. До этого со-
стояния надо вновь подняться (пробудив взаимно
Муладхару и свадхистхану у Адама и Евы), но этим
состоянием нельзя порабощаться. Иначе вновь про-
изойдет второе грехопадение.

Когда люди падшие получили физические тела,
каждый человек (падший бог и потомок животного)
постепенно получил несвойственную ему, чужую чет-
верть человеческой природы. Эта «четвертинка» по-
лучена от родителей. Она на вибрации чакр (мулад-
хары, свадхистханы, манипуры) накладывает искажа-
ющие токи. Человек должен отдать то, что ему не
принадлежит, то есть очиститься от искажающих
вибраций наследственности родителей.

Подсознание содержит в себе (если оно не пре-
образовано):

1)	жизнь смертную, полученную от родителей;

2)	натуры, полученной от родителей, то, что не
принадлежит Я.

Преобразование подсознания: а) опускание в под-
сознание сознания; б) освещение подсознания;
в) преобразование и выправление подсознания.

По мере этого процесса сверхсознание будет
опускаться в сознание и постепенно приобретать
свойства самосознания. (Это уже работа в трех верх-
них чакрах. Одновременно будут раскрываться чак-
ры свадхистхана и Муладхара.)

У женщины ее верхний полюс (голова — его
внешнее физическое выражение) состоит из живых
пространств (производимых ее свадхистханой). Как
правило, женщина улавливает комплексом этих про-
странств (живым «мозгом» духа) образ Я сознания
своего будущего ребенка. Это может быть сделано
задолго до встречи с отцом и рождением ребенка.
Женщина ищет мужчину, который был бы созвучен
тому ребенку, в которого она влюбилась на небе.
Потом следует обычный брак, рождение ребенка,
для чего женщине нужен мужчина. И, влюбляясь
в мужчину, она на деле лишь раскрывает в своем
сознании свою любовь к Я ребенка, которое она
уловила в сверхсознании. Так происходит у женщины-
матери. Женщина-гетера улавливает в верхнем по-
люсе многих духов или одного из них и их свет. Если
она спускает уловленное вниз, то живет со многими
мужчинами или только с одним. Если гетера сдер-
живает опускание, ставит барьер, то становится свя-
той, поглощающей энергию физического тела для
жизни на небе. Когда вся энергия будет поглощена,
она останется на небе, пока не истощатся плоды ее
усилий и она не воплотится вновь. Чистые матери
встречаются часто. Чистые гетеры — редко. Обычно
в женщине смешаны мать и гетера. Чистая гетера
способна отдаться по-настоящему только своей по-
ловине. Вообще это качественно иной тип женщины
в сравнении с типом женщины-матери.

Через раскрытие верхних чакр и нахождение сво-
ей половины Я женщина уже любит не будущего ре-
бенка и не разных духов, а Адама — свою полови-
ну. Это и есть жизнь в раю до грехопадения.

Опускание в нижние чакры — это подход ко вто-
рому грехопадению. Его необходимо совершить (этот
подход), но не само грехопадение. Объясним суть
этого подхода при помощи аналогии.

Представим мужчину или женщину, горящих же-
ланием слиться в совокуплении. Добавим, что для
этого не обязателен физический объект. Нигде не
было такого накала страстей секса, его притягатель-
ности, как в монастырях (то есть при отсутствии объ-
екта страсти, когда это было запрещено. Арабским
женщинам часто запрещено показывать лицо мужчи-
нам, но зато в их глазах горит такой огонь страсти,
какого не встретишь в западных женщинах).

Предельный накал секса раскрывает и Муладхару
и свадхистхану (и у мужчины, и у женщины). Тип сан-
дмана очень редко может его выдержать. Он, не
дожидаясь предельного накала, впадает в разгул.

Но что должен делать посвященный в мистерию?
Он должен свою разбуженную сексуальную энергию
направить не на удовлетворение (не только грубое,
но и тонкое, ибо акт возможен и в тонком теле),
а в свою собственную манипуру. А уже через манипу-
оу Адам и Ева должны вступить в постоянную связь.
Ей не могут помешать ни время, ни пространство.
Встреча двух половин в физическом теле не нужна
для этого и может даже повредить тем, что вместо
контакта в чакрах они могут впасть в контакт двух
тел, полученных от родителей.

Через такой контакт двух половин Адам и Ева
вечно оживляют друг друга, они пробуждают свои
истинные, бессмертные тела, свои первообразы, обо-
лочка которых — свет духа. Вечная жизнь — это
вечное жизнетворчество. Элементы этой жизни: 1;
Огонь жизни; 2. Жизнетворчество семян жизни;
3. Индивидуализация огня жизни и ее семян, само-
ощущение и самосознание жизни; 4. Живая вода;
5. Жизнетворчество живых пространств. 6. Индивиду-
ализация живой воды и жизнетворящих пространств.

Через взаимную разбуженность трех нижних чакр
и установление вечной связи через манипуру и Адам,
и Ева (каждый из них) имеет все эти шесть элемен-
тов жизни. При этом Адам активен в первых трех,
а Ева — в 4-м, 5-м, 6-м пунктах.

Цикл духовного становления в нижних трех чакрах
представляет собой первый шаг истинной реализации
человеческого духа. Это осуществляется именно
в трех нижних чакрах. Такому деланию предшествует
работа в верхних чакрах, при их частичном пробу-
ждении. Но они не могут быть разбужены полно и
достаточно глубоко до того, как будет достигнута ре-
ализация в трех нижних чакрах. Это и есть выход из
второго грехопадения, причем не просто возврат
назад (он никогда невозможен), а приобретение в на-
граду того, чего не было до второго грехопадения.

Внешне этот процесс будет выражаться в вечной
молодости и вечном здоровье физического тела.
Физическое тело — это совокупность атомов и мо-
лекул. Оно принадлежит космосу и Я — хозяину
тела. А вот жизнь этого тела, его искажения — при-
надлежат цепочке родов, тому, что получено от ро-
дителей. В реализации духа эта жизнь заменяется
на собственную бессмертную жизнь Адама и Евы.
Человек при этом освобождается от несвойственной
ему 'Д («Ты не выйдешь оттуда, из темницы, пока
не отдашь все до последнего кодранта»),

В чем выражаются болезни и старение? Это преж-
де всего склероз сосудов, их износ, в том числе и
сердца. Это атрофия пищеварения и переполнение
организма ядами от долго лежащей в организме пи-
щи и т. д. В корне этого лежит: истощение живых
пространств (внутри мозга, сердца, кишок и т. д.);
ослабление гормонов и крови (то есть живой воды);
затухание жизненного огня, проявляющегося в ак-
тивности жизненных токов.

Порцию жизни человек получает от родителей.
Первые семь лет он живет еще в астральном теле
матери. Постепенно эта жизнь истощается, но про-
буждается собственная жизнь тела в период половой
зрелости. В период половой жизни избыток половой
энергии поднимается до манипуры (у сандманов —
только до солнечного сплетения) и происходит вре-
менное дальнейшее возгорание жизни. Но в конце
концов регулярная половая жизнь (в невежестве и
эгоизме), ее ослабление, засорение физических ор-
ганов вокруг живых пространств прекращают приток
жизни в Манипуру, старение и болезни нарастают,
жизнь постепенно улетучивается из тела.

Можно заметить, что люди, отмеченные печатью
духа, дольше живут (даже будучи болезненными),
значительно дольше сохраняют молодость, чем чи-
сто материальные люди. Одухотворенная женщина
сохраняет привлекательность и в 40, и в 50, иногда
даже в 60 лет (а это ведь лишь слабое, полусозна-
тельное пробуждение чакр). Чисто плотские, грубо-
ватые красотки пышут жизненностью и красотой
в 16—20 лет, а к 30 годам они уже вялые, невыра-
зительные толстухи.

Исключение — материальные люди ариманиче-
ского типа. Ариман символизирует уклонение в сто-
рону трех нижних чакр. Люцифер — уклонение
в сторону трех верхних чакр. И духовные люди (пад-
шие боги) могут уклоняться к трем низшим чакрам.
Внешне они будут казаться чисто ариманическими.

Ариман в духе — это жизненная сила, здоровье,
доброта, смелость, успокоенность. Псевдо-Ариман —
это тоже жизненная сила, здоровье, но одновремен-
но злость и смелость, ядро которых составляет тру-
сость, исполненность вожделениями. Псевдо-Ари-
ман — это раскрытие чакр в эфирном теле (без
раскрытия чакр в Я). Часто методами «тьмы» (со-
знательной и бессознательной черной магией) санд-
маны развивают в себе псевдо-Аримана.

Люцифер в духе — это истинное творчество и
раскрытие света бесконечности Я. Псевдо-Люци-
фер — это психизм, эрудиция, математизация и ком-
бинирование, но не творчество.

Карта 5. Семя жизни. Свадхистхана Адама.
Огонь творчества.

На плоской овальной поверхности скалы стоит
черный мужчина. Под скалой раскинуто море огня.
В скале пробито маленькое круглое отверстие. Одна
рука мужчины опущена в направлении к этому от-
верстию. Ладонь раскрыта. На ней лежит хрусталь-
ное яйцо. Внутри яйца маленький хрустальный гер-
мафродит, причем ясно виден каждый его внутрен-
ний орган с серебристой точкой в центре. Из отвер-
стия скалы поднимается жидкий огонь. Этот поток
втекает в ладонь, и временами из серебристых то-
чек вылетают лучи света, смешиваясь с жидким ог-
нем. Этот поток втекает в ладонь, и временами из
серебристых точек вылетают лучи света, смешива-
ясь с жидким огнем. От этого смешения образуются
огненные семена, несущие в себе зачатки различных,
самых невообразимых форм.

Одна часть этих семян поднимается вверх, а дру-
гая разлетается в стороны.

В отдалении видна черная женщина. Серебряный
сосуд стоит у ее ног. Горлышко сосуда достигает се-
редины ее живота. Семена, плывущие в сторону
женщины, опускаются в этот сосуд.

Над черным мужчиной, как две капли воды по-
хожий на него, парит белый мужчина. Наверху,
над черной женщиной — ее белая женщина-двой-
ник.

Часть огненных семян поднимается к белому
мужчине и оседает в прозрачной чаше, закрепленной
на его голове.

К голове белой женщины прикреплена огромная
роза, меняющая свои цвета во всем спектре радуги.
Временами из розы вылетают серебряные семена и
опускаются в чашу белого мужчины. Они смеши-
ваются с огненными семенами в чаше, и над ней на-
чинают вырастать фантастические образы, которые
потом отлетают к розе на голове белой женщины и
на время скрываются в ее теле. Потом эти образы
появляются из ее рук, опущенных вниз, и стекают
с них в сосуд черной женщины.

Временами из розы вылетают потоки серебри-
стых семян. В этот момент от черного мужчины
к белому течет особенно много огненных семян.
Над чашей белого мужчины и розой белой женщи-
ны раскрывается все расширяющееся окно в небо
живых звезд. Но постепенно окно сужается и за-
крывается совсем.

Порой особенно силен ток огненных семян в сто-
рону черной женщины. При этом в черных мужчине
и женщине появляется скрытый в их глубине особый
огонь красноватого оттенка. Постепенно этот отте-
нок превращается в серый, а чернота мужчины и
женщины изменяется на мышиный цвет.

Из чаши появляются маленькие мальчик и де-
вочка. Они очень быстро растут, и по мере роста
тускнеют и вянут как черные, так и белые мужчина
и женщина. Наконец, они исчезают совсем, а вырос-
шие мальчик и девочка разделяются на белых и чер-
ных мужчину и женщину, и вся сцена восстанавли-
вается вновь, бесконечно повторяясь, однако с об-
новляемым составом участвующих в ней актеров.

Комментарий

Чакра свадхистхана у Адама — это окно в огнен-
ное творчество жизни. Эта чакра, как всякая другая,
коренится в Я, а в нем нет ни пространства, ни вре-
мени, ни верха, ни низа. И только в эфирном тело
человека — это 2-я чакра снизу, после муладхары.
Из муладхары Я Адама черпает живой огонь. В свад-
хистхане этот огонь превращается в творческий огонь
жизни.

Творческий огонь жизни имеет два направления:

Во-первых, в головной полюс Адама, где развер-
тывается творчество идей в его уме, отражается си-
ла, исходящая из чакры свадхистхана Евы.

Для осуществления идейного творчества Адам
должен получить семена истины от Евы.

Из этих семян Адам творит в своей чаше живых
пространств (оккультном мозге, физический мозг —-
лишь его падшая оболочка) идеи, образы, их гар-
монию, творит свет и музыку, а сотворенное пере-
дает обратно Еве.

Во-вторых, у Евы полученные образы спускаются
вниз, к ее свадхистхане и там, получая от Адама се-
мена жизни, эти образы получают реализацию.

Если творчество Адама — идеально, то творче-
ство Евы — реализационно. Оно происходит благо-
даря получению от Адама огненных семян жизни.

Но реализационное творчество Евы пало (2-е гре-
хопадение). Оно, вместо того, чтобы давать взаим-
ное бессмертие Адаму и Еве в высшем творчестве
(для этого сила свадхистханы должна быть поднята
и у Адама, и у Евы в манипуру, то есть стать осо-
знанной и индивидуализированной), выражается в де-
торождении. Это деторождение сначала было тон-
ким, световым, а затем на него были надеты шкуры
из плотной, физической материи, как на Адама и
Езу.

От световых рождений Адама и Евы произошла
и вся природа: растения и животные, именно как вы-
ражение их частичных отсеков, сечений. На физиче-
ском плане обратная последовательность: от про-
стейшей клетки до человека. Так гласит теория эво-
люции. Но на деле — это не эволюция к человеку,
и инволюция от человека. Наука констатирует лишь
постепенный переход одной формы — низшей,
к другой — высшей. И в утробе матери ребенок
начинает развитие от простейших форм к форме
человека. Но череда и постепенная смена форм —
это космическая лестница, и по ней можно идти и
вверх (эволюция), и вниз (инволюция). На земле —
одна последовательность, в тонком мире — другая.

Раскрытие свадхистханы Адама (карта 5-я) проис-
ходит через ее внешний аналог (карта 14-я).

Верхние полюса, в которых проявляется свадхист-
хана Адама и Евы, — это чакра вишуддха и ее внеш-
ние аналоги.

Карта 14. Преодоление искупления и грехопадения.
Внешний аналог свадхистханы Адама.

В цветущем небесном саду — древо жизни. Ря-
дом с ним мужчина и женщина. Мужчина смотрит
одним глазом на нее, а другой его глаз устремлен
на нечто невидимое. Из этого невидимого на муж-
чину струятся звездные лучи, образуя вокруг его те-
ла тунику, отливающую серебряным звездным све-
том. Его ноги, обутые в сандалии и до колен непри-
крытые туникой, — черны. Руки и голова — белые.
На голову надет прозрачный шлем с белоснежными
крыльями.

Женщина обнажена. Ее низ до пупка черный,
а верх — белый.

К женщине подползает красивый пестрый змей,
глаза которого излучают такой притягательный свет
и осмысленность, что трудно им не поверить. Все
произносимое им кажется столь чистым, высоким,
светлым и живым, само собой разумеющимся, что
думается: «Как сам не догадался об этом?»

Над женщиной парит облако, неизъяснимо краси-
вое, необычного цвета, по форме напоминающее
яблоко. В нем временами светится удивительно кра-
сивое лицо.

— Ты всегда стремишься к свету, ко всему истин-
ному и мудрому, — говорит змей. — А ведь ты са-
ма истина и свет! Но не вся. Низ твой темен. Вбери
это светлое облако в себя. Вбери вместе со своим
мужчиной, и ваша черная нижняя часть станет столь
же светлой, как это прекрасное облако. Мне нечего
более сказать. Я не уговариваю тебя. Решай сама.
Если ты вберешь в себя это облако и разделишь ло-
же с мужчиной... — не договорив, змей исчез, буд-
то его и не существовало.

Женщина вбирает облако в себя, и ее глаза и ли-
цо загораются удвоенной красотой. Она пытается со-
блазнить мужчину. Из облака, вошедшего в голову
женщины, выходит беловатый пар, заволакивающий
звездные лучи, текущие к мужчине. Он, однако, не
может отказаться от этих лучей и концентрирует
свой третий, внутренний глаз на них. Неожиданно
беловатый пар и женщина, находившаяся рядом
с ним, исчезают. А по звездным лучам к нему спу-
скается богиня, все лицо и фигура которой окутаны
покрывалом звездного цвета. Лоб богини стянут се-
ребряным обручем, на котором написано огненными
иероглифами: «Ни один смертный не снимал покры-
вала с моего лица»,

— Сними покрывало с моего лица, — говорит
богиня, — теперь ты бессмертен.

Мужчина подходит и нежно отводит покрывало
от лица... За ним... пустота. Нет ничего. Вдруг в пу-
стоте появляется огненная надпись: «Сними все по-
крывало». И только мужчина дотронулся до него,
как оно испарилось ароматом неземных цветов. Этот
аромат окутал на мгновение розовым туманом глаза
мужчины и впитался в них. В его глазах загорелось
море огней, и он увидел в каждом из них бесконеч-
ный космос.

Теперь он видел богиню без покрывала. Она была
и обнажена, и не обнажена. Ее тело и лицо состояли
из глаз размером с мельчайшую пылинку. В каждом
из них отражался великий и грандиозный живой
космос.

Туника мужчины вспыхнула мистическим огнем, и
все его тело, не теряя жизни и формы, преврати-
лось в живое пламя.

— Теперь ты можешь обнять меня, — сказала
богиня. — Ибо для каждого моего глаза у тебя есть
искра живого огня. Я не могу явиться частично,
а только вся целиком. И обнять меня можно только
всю разои. Соблазнявшая же тебя женщина хотела
страсти частичной. Ты не поддался ей, и тем открыл
в себе страсть божественного огня.

Комментарий

Внешний аналог чакры манипуры мужчины начи-
нает действовать при сексуальной возбудимости.
В половом акте эта энергия течет из свадхистханы
мужчины в свадхистхану женщины. Ток этой энергии
опосредуется: 1) течением гормонов (и генами);
2) внешними половыми органами.

Этот ток может быть очищен и совершаться в чи-
стом виде без опосредования физиологической свя-
зью, что будет восстановлением первоначальной чи-
стоты и преодолением второго грехопадения. Для
этого энергия жизнетворчества Адама из свадхист-
ханы должна течь в манипуру, а уже из нее течь
в манипуру женщины (аналогично и у женщины).
Для этого нужно высшее пробуждение свадхистха-
ны. Как это сделать? Нужно желать (осознавать это
желание, ловить его сознанием, что требует одновре-
менного расширения сознания) всей женщины, всего
ее образа (это образ тела Изиды, весь из нейтраль-
ных точек, живых глаз). Это и поднимет жизнетвор-
чество из свадхистханы в манипуру, а также направит
эту энергию на женщину. Наслаждение здесь возни-
кает как вторичное явление, следствие взаимодейст-
вия с женщиной. Одновременно это и выход наслаж-
дения из «эго» (эгоизма) в Я, при этом тело мужчи-
ны превращается в живые пламена творчества, и
каждая точка его тонкого тела (эфирного, а далее
и первообраза) превращается в живое пламя. Физи-
ческое тело от этого (а также через получение жи-
вой воды от Евы из ее манипуры) получает постоян-
ное омоложение и здоровье.

Напротив, если мужчина в свадхистхане стремится
не к женщине, а к удовольствию от женщины, то его
жизнетворчество выливается в узкий канал (ему соот-
ветствует отросток члена), и падение происходит сна-
чала в тонком, а потом и в грубом теле. При этом
еще ранее происходит замена в этическом намере-
нии: на первое место выходит стремление к удоволь-
ствию; на второе место отодвигается непосредствен-
ное отношение к женщине, превращаемой из цели
в средство.

Как только свадхистхана пробуждена правильно
(через стремление к образу женщины, пусть даже
для начала к импонирующему мужчине физическому
образу), ощущается и сознается невозможность
удовлетворить это стремление через узкий канал
(выводящий канал свадхистханы — внутри, половые
органы — снаружи). И только манипура даст возмож-
ность растекания этой энергии по всему организму.
К этому и аналогия на физическом плане: мать дает
физическую жизнь ребенку именно через манипуру,
ток идет к району его пупка (к манипуре) от ее
матки (овеществление внешнего аналога свадхист-
ханы).

При этом:

1.	Жизнетворчество в мужчине и в женщине че-
рез взаимный обмен в манипуре начинает течь внут-
ри их тел (тонких и плотного), вечно обновляя, вечно
творя их, давая им бессмертие.

2.	Оно не вытекает вовне (в удовольствие или
в ребенка) и не ослабевает, а постоянно усиливается.

3.	Естественно отрезается ток к удовольствию
(а через него и потеря энергии и жизни):

а)	внизу — через невозможность узкого, малого
удовлетворения через свадхистхану (а далее через
половые органы);

б)	вверху — через освобождение мужчины от
эгоизма, то есть когда он стремится уже не к удо-
вольствию, а к женщине, и наслаждение — естествен-
ное следствие и награда за такое стремление. Это,
между прочим, не распускание страстей (как в обыч-
ном сексе), а, наоборот, предельная мобилизация во-
ли и сознания, чтобы одновременно и удерживать
энергию от утекания в свадхистхану Евы через поте-
рю ее в удовлетворении (а внешне удержание се-
мени волей), и проникать сознанием в глубь образа
физического тела, стараясь уловить образ Изиды
11*
(яснее, полнее, глубже), скрытый за физическим те-
лом. У женщины происходит освобождение от неве-
жества, она оживляет уже не рождающегося ребен-
ка (не падает в удовольствие и потерю энергии, то
есть в проекцию эгоизма Адама), а использует эту
энергию на жизнетворчество как своего тела, так и
тела связанного с ней мужчины (плотного и тонкого).

4.	Появляется возможность вести истинную поло-
вую жизнь с женщиной (через возрастающее взаим-
ное возгорание жизнетворчеством) вместо обычной
жизни, в которой, чем больше связей и чем больше
удовлетворений, тем больше со временем ослабе-
вает сила их жизненности.

5.	Через это происходит божественное, истинное
творчество (реализационное), ибо творить выше се-
бя — его закон. И здесь происходит постоянно вза-
имное самотворчество первообразов, тонких тел
друг у друга со стороны пары мужчины и жен-
щины.

Карта 4. Свадхистхана Евы. Творчество новых
живых пространств.

В центре бесконечного синего и хрустально-про-
зрачного океана пустая овальная сфера. Она пуста
лишь для внешнего взгляда, но внутренний взор
улавливает в ней невидимое присутствие живого про-
странства, обернутого тончайшей оболочкой пустоты.
Это жизненное пространство внутри мирового яйца
жизни.

На нем стоит обнаженная красивая женщина.
У ее ног растут маленькие крылья, у левой — лун-
ного цвета, у правой — солнечного. Крылья трепе-
щут, и ее ноги как бы летят, но она остается стоять
на яйце, потому что перемещается оно.

В обеих руках женщина держит два сосуда, и
жидкий огонь льется из одного в другой одновре-
менно в оба конца.

В глазах женщины отражается блеск двух солнц.
Ее волосы образованы лучами звездного света.
Блеск женских глаз вечно меняется, и ему вторит
перелив ее звездных волос, излучающих музыку
сфер. Волны этой музыки проникают в яйцо и тво-
рят самые фантастические формы и различные су-
щества, включая растения, животных и людей. Эти
формы одновременно видимы и невидимы. И яйцо
вмещает их все в себя.

Напротив яйца — волшебный глаз. Он представ-
ляет собой правильной формы шар, позволяющий
смотреть сразу во все стороны и вовнутрь. Когда
глаз глядит внутрь форм, движущихся в яйце, он как
бы изнутри начинает видеть их сердце. Затем от
сердца глаз доходит до поверхности форм и начи-
нает видеть все формы извне, сразу со всех сторон.
В этот момент формы вылетают из яйца и уплывают
в толщу океана, удаляясь в бесконечную даль.

Весь океан наполняется светящимися точечными
огоньками. Каждый из них представляет собой ореол
вокруг прозрачного золотого зерна. Эти огоньки вле-
тают внутрь яйца и становятся сердцем образующих-
ся в нем форм.

Вся картина скрыта от смертного взора тонкой
пленкой небытия и видна только глазу, находящему-
ся внутри океана. Этот глаз двумя вибрирующими
световыми нитями связан с глазами внешнего чело-
века, находящегося в восхитительном эдеме и созер-
цающего на небе массу звезд и планет, которые
населены удивительными существами и покрыты не-
виданной растительностью. Одни звезды и планеты
постепенно превращаются в пыль, а другие неожи-
данно взрываются. Космическая пыль и обломки
отлетают в стороны и растворяются в невидимый
флюид, втекающий в синеву океана.

Комментарий

Карта символизирует окно в жизнетворчество
живых пространств. Это окно в универсальную кос-
мическую силу, действующую как в природе, так и
в человеке.

Всякое истинное пространство — живое. Внутри
органов растений, животных, человека находятся со-
ответствующие им живые пространства.

Падшее сознание не воспринимает живые про-
странства. Как оно к ним относится?

Внутри живого пространства присутствуют: 1) ог-
ненное семя жизни; 2) живая вода. Сознание исходит
одновременно и из огненного семени жизни, и из
живой воды, но не сознает ни того, ни другого, ибо
сознание закрыто коркой эгоизма (скрывающей семя
жизни) и невежеством (скрывающим живую воду).
Идя изнутри наружу, сознание выходит из живого
пространства в пустоту, окружающую это живое про-
странство. И в этот момент на пространство пустоты
эгоизм накладывает печать внешней непроницаемой
для жизни формы. Так возникает физическая жизнь,
физические формы как «не-Я».

Невежество еще может пребывать внутри жиз-
ненного пространства и лишь сопутствовать само-
ощущению жизни внутри живого существа. Но если
невежество затуманивает жизнь, то эгоизм убива-
ет ее.

Чтобы осознать живое пространство, необходи-
мо: 1) очистить живую воду от тумана невежества
(выделить живую воду из тумана сна в Муладхаре
Евы); 2) дойти сознанием до границ живого про-
странства; 3) но не накладывать на него печать фор-
мы (освободиться от эгоизма — работа в вишуддхе
Адама).

Тогда сознание перестанет выходить за грань пу-
стоты, а будет продолжать созерцание живых про-
странств и миров, составленных из них (и тел в том
числе), защищенных от всего тленного гранью пу-
стоты.

В человеке карта 4-я проявляется через ее внеш-
ний активный аналог — карту 15-ю.

Карта 15. Жизнетворчество тел. Рождение дитя.

Плод грехопадения Я. Внешний аналог манипуры
Евы.

На огромном черном кубическом пьедестале сто-
ит обнаженная женщина. Нижняя часть ее туловища
от, пупка — черная, верхняя — белая. Руки женщи-
ны неподвижно скрещены на груди. Один глаз ее
расширен и обращен к небу. Другой прищурен и вя-
ло смотрит вниз.

Над головой женщины летают прозрачные ма-
ленькие амуры, у которых ниже пупка вместо туло-
вища два крыла, и невозможно определить их пол,
если нет умения различать его по глазам.

Глазом, обращенным вверх, женщина вожделен-
но хочет завлечь одного из летающих амуров. Но
многие улетают прочь, к другим женщинам. Они ви-
дят необъятное пространство, наполненное кубиче-
скими пьедесталами с женщинами. Некоторые из
амуров хотят прильнуть к женщине, но она в этот
момент закрызает глаз, обращенный вверх, и амур
улетает. Наконец женщина улавливает желанного
амура, и он влетает внутрь ее головы. В этот момент
она опускает свой, ранее обращенный к небу, взгляд
вниз. Теперь оба ее глаза расширяются, и вместе с
ней ее глазами смотрит вниз вселившийся в нее амур.

Вокруг кубического пьедестала много мужчин
в различных одеяниях. Одни суетятся, бегают вокруг
куба, пытаясь найти удобный способ для того, чтобы
взгромоздиться на куб. Другие убегают за добывани-
ем таких даров, которые можно предложить женщи-
не. Третьи пытаются забросить аркан, чтобы стащить
ее вниз. Четвертые дерутся друг с другом за шанс
обладать женщиной. Пятые повернулись к ней спиной
и заняты своими делами

Женщина, в глазах которой светился вселившийся
в нее амур, теперь ищет среди окружающих мужчин
своего избранника. Ее интересуют прежде всего
предлагаемые дары. Движет ею и ущемленное само-
любие, вызванное теми, кто от нее отвернулся. Она
смотрит прежде всего на них. К тому же у этих муж-
чин она видит вещи материальные и тонкие, которые
хотела бы получить в качестве дара. Часто женщина
пытается просверлить своим взглядом затылок от-
вернувшегося от нее мужчины, чтобы повернуть его
к себе. Если кто-нибудь из мужчин поворачивается
в ответ на ее взгляд, она, как правило, отворачивает-
ся от него и ищет другого мужчину.

Амур же, выглядывая из глаз женщины, ищет
в мужчинах нечто другое, одному ему известное, со-
звучное его натуре. Сначала выборы женщины и
амура не совпадают. Но, наконец, они договари-
ваются. Женщина нагибается вниз и притягивает
к себе избранного мужчину. Он поднимается на куб,
и в этот момент с него спадают одежды. Его ниж-
няя половина черная, а верхняя — белая. В его гла-
зах горит огонь, который вливается в глаза женщи-
ны и поглощается амуром. Амур начинает опускать-
ся вниз внутри тела женщины, а мужчина прижимает-
ся к ней на короткое время. Вскоре он отходит от
женщины и начинает суетиться вокруг каких-то пред-
метов, появляющихся на кубе. Живот женщины по-
степенно вздувается, и из него выходит амур в теле
ребенка.
Мужчина и женщина постепенно увядают, а дитя
превращается во взрослого человека и спрыгивает
с куба, если оно мужского пола. Подросшая женщи-
на либо получает куб в наследство от матери, либо
находит себе незанятый пьедестал. Тем временем
увядшие и состарившиеся мужчина и женщина пре-
вращаются в прах, который разносится ветром.

По левую сторону куба парит светлый ангел с ве-
сами в руках и чашей милосердия в сердце.

По правую сторону куба между двумя черными
солнцами абсолютной тьмы (одно из которых разме-
ром со звезду, а другое — с планету) сидит черный
человек с одной светящейся точкой во лбу. Его кожа
и внутренности вывернуты наизнанку, а тело прони-
зывает невидимый огонь, вызывающий адские муки.
Из огня поднимается прозрачный пар, внутри которо-
го едва различимы лучи вечной жизни.

У передней стороны куба появляется компания
людей, глотнувших вина и веселящихся в танце.

На противоположной стороне куба находится
компания обнаженных людей, кожа которых покры-
та разноцветными пятнами. Эти люди отчаянно, до
крови, скребут себя ногтями, пытаясь вывести пятна.

В подземелье, скрытом под кубом, комфорта-
бельно расположились в удобных креслах разного
вида люди, к каждому из которых прикреплен яр-
лык. Эти кресла зависли над полом силою долетаю-
щих издали молитв тех, кто поклоняется ярлыкам.

Над кубом горит солнце бескорыстной любви.
Оно не окружено ничем.

Души ушедших в прах мужчины и женщины втя-
гиваются в одно из шести пространств, находящихся
за гранями куба.

К одному из кубов подходит рыцарь в зеркально-
черных доспехах. Он пускает черные стрелы в аму-
ров, кружащих вокруг. Амуры в страхе улетают
прочь. Рыцарь прислоняет левую руку к кубу, и тот
превращается в глыбу льда. После чего он дотраги-
вается правой рукой до этой глыбы, превращая ее
в поток воды, который смывает окружающих муж-
чин. Женщина, ранее стоявшая на кубе, плавно
опускается к рыцарю. Он не прижимается к ней,
а кладет обе руки на ее плечи и смотрит вниз на
черную часть ее тела. Женщина смотрит туда же,
и в этот момент черная часть ее тела превращается
в белую. Между ног у нее загорается звезда, кото-
рая тут же поднимается вверх и останавливается на
половине пути между промежностью и солнечным
сплетением. В звезде раскрывается окно в синею-
щий океан жизни, в центре которого можно видеть
мировое яйцо. Тело женщины покрывается одеждой
из живого света. В такой же живой свет превращают-
ся черные доспехи рыцаря. Оба — рыцарь и женщи-
на — исчезают из глаз в неизвестном направлении,
причем так стремительно, что только шесть молний,
ударивших в шесть разных направлений вокруг суще-
ствовавшего ранее куба, вторят их полету в «нику-
да». И это «никуда» скрывает седьмое направление
их пути в мир бессмертных богов.

Комментарий

Карта символизирует внешний, реализационный
аналог свадхистханы Евы.

В карикатурном облике — это активная сила, по-
эабощающая мужчин. Она действует вкупе с други-
ми чакрами, символизированными соответствующими
картами.

Внешний аналог чакры манипуры у Евы раскры-
вается под воздействием Адама, являя полную пас-
сивность по отношению к нему. При этом в Еве ак-
тивизируется чакра свадхистхана, на которую накла-
дывается печать индивидуальности. В то же время
свадхистхана Евы активна по отношению к свадхист-
хане Адама.

Силы, раскрытые в свадхистхане Адама и Евы, не
должны вступать во взаимодействие напрямую (это
было бы повторением второго грехопадения), а под-
ниматься вверх в манипуру и взаимодействовать
именно через нее.

Задача Евы в этой чакре:

1)	освободить внешний аналог чакры свадхист-
ханы от карикатурных искажений при помощи муд-
рости;

2)	тем самым раскрыть и индивидуализировать
внешним аналогом внутреннюю чакру свадхистхану;

3)	при помощи впитывания мертвой воды отрече-
ния (воды Адама) не допускать прямой обмен тока-
ми между своей чакрой свадхистханой и чакрой свад-
хистханой Адама, тем самым поднимая силу этой
чакры в свою пробуждающуюся чакру манипуру.
Карта 21. Огненный змей. Кундалини. Внешний аналог
Адама космическому океану жизни.

На двух шарах, один из которых огненный, а дру-
гой — непроницаемо-черный, стоит человек. Левая
его половина огненна, а левая нога покоится на чер-
ном шаре. Правая его половина черная, а правая
нога покоится на огненном шаре.

Между двумя шарами огненный змей, спиральные
кольца которого обвивают человека и уходят в бес-
конечность к звездам.

Из огненной половины головы человека рож-
даются с огромной скоростью световые космосы и
волнами музыки небесных сфер возносятся к звезд-
ной бесконечности.

Черная половина человека пронизывается волна-
ми огня и то сохнет и морщится, то раздувается, бо-
лезненно опухая. Она испытывает страшные мучения
и постоянно слабеет, готовая отвалиться от огнен-
ной половины.

По звездному небу плывет хрустальный сосуд, на-
полненный прозрачной жидкостью. Он подплывает
к человеку, и его горлышко опускается вниз. С него
начинает стекать вода жизни, впитываемая животом
человека.

Постепенно весь человек становится одинаковым,
солнечно-лунного цвета. Он парит над бесконечным,
прозрачно-синим океаном, в котором плавают фан-
тастически прекрасные существа. Два шара — чер-
ный и огненный — сливаются в один и превращаются
в огненный треугольник.

Теперь над человеком летает белоснежный орел.
Его глаза излучают гордость и ни перед чем не оста-
навливающееся дерзание. Лапы орла связаны золо-
той цепью, другой конец которой обернут вокруг
шеи мужчины.

Комментарий

В глубине позвоночного столба, у его основания
(эфирного позвоночника), скрыто окно (чакра му-
ладхара) в космический океан жизни. Но у мужчины
в это окно «вливается» (по принципу катализатора)
не океан жизни, а только один из его двух аспектов:
огонь жизни (жизненное электричество). В йоге эта
сила известна под названием кундалини.
Кундалини пробуждается: 1) дерзновением воли;
2) каким-либо желанием, доведенным до крайности,
в ущерб всем остальным желаниям и препятствиям
(внутренним и внешним); 3) ритмичным дыханием по
методу йоги и задержкой дыхания; 4) произнесени-
ем мантр (ритмических магических слов).

Пробуждение кундалини ощущается сильной виб-
рацией вдоль позвоночника, уходящей через голову
в бесконечность. За несколько минут при этом воз-
можно в психике созерцать то, что потребовалось
бы излагать в десятках пухлых томов. Но вскоре чув-
ствуется усталость, спазмы в солнечном сплетении.
Вибрации кундалини становятся слабее, текут уже на
вдоль столба, а болезненно давят на все фибры нер-
вной системы. От этого ощущается затяжная уста-
лость и слабость. Кажется, что отсутствует энергия.
На деле это не так. Она в избытке.

Отрицательные явления — следствие того, что
«огонь» не сочетается с «землей» (косностью, инерт-
ностью привычек ума и тела, загрязненностью тела
и крови). Чтобы избежать этого, йоги применяют:
яму и нияму, то есть внешнее и внутреннее очище-
ние. Человек должен иметь и чистое тело (чистую,
не загрязненную ядами кровь), и никаких привязанно-
стей к тому, что может быть реализовано через фи-
зическое тело. Кундалини — психическая сила. И ес-
ли есть привязанность к чему-либо чувственному, то
это приводит к тому, что психическая форма наложе-
на на нервные фибры физического тела. Кундалини
течет по всем психическим формам, и часть ее токов
(нередко значительная) начинает течь по формам
психики, осевшим на нервных фибрах тела. А для
физического тела ее ток очень разрушителен.
А. Авалон правильно писал, что в настоящей йоге
разбуженная кундалини должна течь именно в тон-
ком теле (а не физическом). С. Вивекананда писал
о полом (пустом) канале внутри позвоночника (су-
шумна), где и должна течь кундалини. Он закрыт
у обычного человека (находится внутри грани пусто-
ты — по нашей терминологии). С. Вивекананда реко-
мендовал: 1) вообразить свое тело совершенным;
2) потом вообразить его тяжелым, как миллионы
гранитных глыб (чтобы разбуженная кундалини не
трогала нервных фибров физического тела); 3) толь-
ко потом пробуждать кундалини.
Масса книг по йоге, выпущенных в последние де-
сятилетия, несет губительный рецепт: они предла-
гают пробудить кундалини и предлагают методы. Но
без ямы и ниямы ее вибрации губительны. Вопросы
же ниямы изложены схематично, как перечисление
моральных заповедей. А ведь здесь речь должна
идти о целой науке. Нияму нужно осуществить не
только в сознании, но и в глубинах подсознания.
Для этого необходимо высшее философское озаре-
ние, что доступно лишь мудрецу. И здесь нужна
бездна понимания, а не просто сильная воля физ-
культурника, мертво держащаяся за нравственные
рецепты, несмотря ни на что. Нужно истинное само-
отречение от всего, на что способны единицы из
миллионов. Но без этого пробуждение кундалини
губительно.

Правда, сильная воля, направленная не на догмы
и принципы, а на сдерживание сильных желаний и
устремлений, всегда в тот момент, когда они при-
сутствуют в сознании (а не вообще, когда не испы-
тываешь желаний), вызывает противоположную энер-
гию — живую воду (живой магнетизм). Это женский
антипод силы кундалини. Слитая с живой водой,
кундалини уже не опасна, не вредоносна, а бла-
готворна для физического тела и нервной си-
стемы

Живая вода притекает к мужчине через чакру
манипуру от чакры его духовной половины, а онэ
берет эту энергию из своей Муладхары (в том же
месте, что и у мужчины, в глубине позвоночного
столба). Соответственно кундалини (живой огонь) она
получает из манипуры мужчины

Поскольку чакры связаны у двух половин вечно и
неразрывно, постольку эти токи и мужчина, и жен-
щина могут получать всегда при соответствующем
действии: а) кундалини — получается через активи-
зацию воли; б) живая вода — через сдерживание
желаний, пришедших в сознание. Сдерживание рав-
но удерживанию в равновесии, что означает погло-
щение энергии (магнетизма) из горящих желаний, не
удовлетворяя их, но и, что важно, не загоняя в под-
сознание запретом. В последнем случае имеет место
или потеря магнетизма внутри желания, или, на-
оборот, вампиризация, потребление жизненной воды
(магнетизма) из человека, из его тела этим желани-
ем, вместо того, чтобы человек пил эту энергию,
отнимая ее у желания.

Обмен живым огнем и живой водой между муж-
ииной и женщиной происходит через манипуры-чак-
ры при правильном использовании энергии жизне-
творчества, представляемой внешне сексом (как это
раскрыто в комментариях к другим картам).

Пробуждение секса одновременно несет и разбу-
женность (частичную) чакры Муладхара и у мужчи-
ны, и у женщины (возникает: у мужчины — живой
огонь; у женщины — живая вода).

Полый канал (сушумна) закрыт у обычных людей,
и они бессмысленно теряют колоссальное количест-
во избыточной для них энергии. Обычные же, нор-
мальные порции живого электричества (огонь) и маг-
нетизма (вода) текут по двум тонким спиральным
каналам, обвитым вокруг эфирного позвоночника,
то есть по иде и пингале.

Сушумна открывается отречением внутренним,
охватывающим все и вся, до последних глубин подсо-
знания.

В духовную природу человека вмонтирован сторо-
жевой клапан, охранительная грань: сила богов не
может находиться в подчинении воли, испытывающей
земные вожделения и эгоистические намерения.

Сушумна — это окно Будды в истину. И это ок-
но — есть великая грань (пустота, ничто), внутри ко-
торой только и может течь бессмертная жизнь.

Карта 21-я, символизирующая внешний аналог
муладхары Адама, активна по отношению к карте
22-й, символизирующей Муладхару Евы. Однако че-
рез активность в 5-й чакре (вишуддха), Ева пробуж-
дает свадхистхану Адама, а через нее уже и Мулад-
хару Адама, вызывая в нем огонь кундалини.

Карта 22. Астральный флюид. Муладхара Евы.

Девушка с кувшином. Сон. Волны воображения.

Огромное небо разделено тончайшей, словно лез-
вие бритвы, гранью на две части, левую и правую.
Грань выглядит как тонкая световая стена золото-
лунного цвета.

Одна половина неба угольно-черная. Эта чернота
унизана сверхмерными звездами, втягивающими все
в свои темнеющие бездны.

Другая половина неба прозрачно-синяя и вся
унизана золото-серебряными звездами. Каждая звез-
да отбрасывает зеркальную тень, в которой отраже-
ны все звезды синего неба.

Внизу, у ручья, обнаженная девушка. Колено ее
одной ноги преклонено к ручью, а другая нога вы-
тянута назад. В руках она держит два кувшина, каж-
дый из которых сделан в форме человека, мужчины
и женщины. Одна половина каждого кувшина белая,
а другая — черная. Из горлышек кувшинов, нахо-
дящихся на затылке человеческих фигур, несколько
выдвинутых назад, течет струя жидкости одновре-
менно из одного кувшина в другой. Эта струя со-
стоит из двух потоков, черного и прозрачно-синего.

Световая грань делит девушку на две части. Ко-
ленопреклоненная ее половина — золото-лунного
цвета и отбрасывает прозрачно-синюю тень. Колено
девушки опущено в воду ручья, несущего хрусталь-
нопрозрачную воду. Дно ручья усыпано перелива-
ющимися всеми созвездиями цветов драгоценными
камнями.

Другая половина девушки — угольно-черная.

Темная половина неба насыщена двигающимися
с разной скоростью черными фантастическими фигу-
рами всевозможных видов.

Удивительно симпатичные фантастические существа
молниями проносятся по синему небу.

Под ручьем находится мрачное черное подземелье
огромных размеров. В нем происходит удивительная
игра света и тени, образующая фигуры всевозмож-
ных существ, уносимых потоками темных вод. На
золотисто-лунном плече девушки сидит золотой амур,
обняв ее за одну половину шеи. Наконечники стрел
в его колчане направлены в сторону синего неба.

На черном плече девушки сидит черный амур,
обняв ее за черную половину шеи. Наконечники
стрел в его колчане направлены в черную половину
неба.

Комментарий

Чакра муладхара у Евы являет собой окно в кос-
мический океан жизни, который втекает в это окно
по принципу «катализатора» (то есть не в букваль-
ном смысле «втекает», а оказывает влияние, как и
в случае возникновения поля гравитации от наличия
массы без расходования этой массы). При этом в Му-
ладхару Евы втекает не цельная жизнь (живой огонь
и живая вода), а только живая вода.

Окно в живую воду закрыто у духовно спящей
женщины хаосом, пеленой невежества.

Хаос (темная пелена астрала, энергия сна без
сновидения, невежество) — эта сила вливается в Еву
в 5-ю чакру снизу (то есть вишуддху), после чего
она: 1) опускается вниз и оседает у Муладхары, за-
крывая ее; 2) передается Адаму (ее духовной поло-
вине) в чакру № 5 (вишуддху) и распространяется
по его тонким телам.

Материя (как крайний «выверт наизнанку» косми-
ческой иллюзии) состоит из двух элементов: 1) хао-
са, исходящего от Евы (невежество, вещество); 2)
инерции, непроницаемости (принцип корки эгоизма),
последней грани падения, дальше которой уже нель-
зя падать. Переход этой грани возможен через
подъем.

Стихия «земли» входит в вишуддху Адама, а за-
тем: 1) опускается вниз, закрывая его муладхару;
2) через вишуддху Адама передается в вишуддху
Евы и распространяется по ее тонкому телу.

Таким образом, материя образуется взаимодей-
ствием вещества (невежества), исходящего от Евы,
и непроницаемости форм (корок эгоизма), исходя-
щих от Адама.

Вещество — это падение живой воды, ее извра-
щение. Форма — это падение живого огня, его из-
вращение. Материя возникла как следствие раскола
единого Я на Адама и Еву (первое грехопадение).

В результате второго грехопадения и нарастания
его следствий материя стала грубой и непроница-
емой.

Форма образуется наложением падшего живого
огня (закостенелости, эгоистичности) на первообразы,
что и создает на их основе формы. Во втором гре-
хопадении форма сделалась не только закостенелой,
но и непроницаемой.

Грань раскола (первое грехопадение) разделило
единое сознание (окно в него — сахасрара у Адама
и Евы) между Адамом и Евой так, что мигу сознания
Адама соответствует миг бессознания у Евы и на-
оборот. Единая жизнь разделилась в результате рас-
кола на живой огонь и живую воду (муладхара чак-
ры — окна в них, соответственно у Адама и Евы).

Пробуждение муладхары у Евы происходит через
ее активность в чакре 5-й (вишуддхе) во взаимодей-
ствии с гармонизацией анахаты (чакры 4-й). «Настро-
ение» — ключ к пробуждению муладхары. Самона-
строение — вот что нужно. Как радиоприемник на-
страивается на какую-либо волну, так и для пробуж-
дения этой чакры нужна настройка подсознания (и
жизненных сил) на то, к чему зовет интуиция, дух, на
импульс, идущий от Я. Если слушать голос Я, то он
всегда достаточно отчетливо говорит о том, что нуж-
но делать именно сейчас, в данном месте и времени.

Карта 2. Пластический поток. Океан жизни.

Бесконечный океан жизни, каждая нейтральная
точка которого (а он весь состоит из живых, теку-
щих (нейтральных точек) течет одновременно и бес-
конечно в глубь себя, и бесконечно в наружу себя,
то есть и к центру, и к периферии. И каждая точка
содержит в себе весь океан и одновременно содер-
жится в нем, И его токи столь стремительны, что нет
разрыва между началом движения и его концом.
И нет ни пространства, ни времени. И каждая точка
бесконечно перемножается на все другие, и так оке-
ан бесконечно растет и в качественную глубь, и
в бесконечную глубину его бесчисленных центров, и
внепространственную ширь.

Абсолютно чист и хрустально прозрачен океан.
Ибо ни одна частица тьмы, ничто мертвое и невеч-
ное не может проникнуть в него. И в океане жизни
неразрывным синтезом слиты живой огонь и живая
вода.

Океан покрыт тончайшей, вне измерений, пленкой
небытия. И ничто не может потому проникнуть в оке-
ан из проявленных миров, из их тьмы, какофонии и
мертвой иллюзии.

На пленке небытия стоит великий Маг. И по та-
инственному каналу из океана жизни в него втекает
живой огонь, отделяемый от живой воды пленкой
небытия (гранью раскола Адама и Евы в проявлен-
ной жизни). Напротив великого Мага стоит царица
жизни (великая магиня) и в нее по столь же чудес-
ному каналу втекает из океана живая вода.

И Маг, и царица жизни окружены световым оре-
олом, за которым виден райский сад с чудесной ра-
стительностью и животными всех известных и неиз-
вестных человеку пород. Очертания сада постепенно
тают в нежных сумерках, освещаемых блуждающим
звездным светом. За этими сумерками в невообрази-
мой дали угадываются моря хаоса и тьмы. Местами
она дает о себе знать абсолютно черными лучами,
которые, однако, можно видеть органом духовного
ясновидения (третьим глазом).

В абсолютно черной тьме светит огромнейшая
звезда — черное солнце космоса. Его лучи отрезают
или уничтожают абсолютно все, что приходит с ними
в соприкосновение, кроме абсолютно чистой жизни.
А поскольку все проявленное смешано из жизни и
не-жизни (механичности, иллюзии), лучи черного
солнца космоса освобождают жизнь от не-жизни.

В известном отдалении светит меньшее черное
солнце, размером с планету. Его черные лучи дру-
гие. Они проецируют и укрепляют черные шарики-
сферы вокруг каждого живого начала, существующе-
го в проявленном мире,

Между двумя черными солнцами, словно море,
волнуются толпы людей, тела которых черные, как
уголь. У них закрыты все органы чувств, кроме внут-
реннего осязания (самочувствия тела). Они корчатся
в ужасных мучениях. Их сжигает внутренний огонь.
Черное солнце космоса разрызает все привязанности
их жизни, которые они взрастили на земле. А лучи
меньшего черного солнца укрепляют эти привязан-
ности, мешая им разорваться,

Над всеми этими людьми парит дух, вся внеш-
ность которого состоит из одного лишь лица и имя
ему — ужас. «Разорву разом абсолютно все, что до-
рого и к чему ты привязался в жизни», — говорит
это лицо, и человеку кажется легче прыгнуть в кипя-
щий котел, чем смотреть в глаза ужасу.

В некотором отдалении от толпы черных людей
колышутся толпы людей серых. Все органы их чувств
открыты, и их сознание живет в воображаемых мир-
ках, построенных во время их прошлой жизни на
земле. Лучи двух черных светил проникают к этим
людям, причем одно солнце разрывает дорогие им
привязанности, а другое солнце одновременно укреп-
ляет их. Серые люди тоже сжигаемы тем же мучи-
тельным огнем, но пламя его слабее, хотя простран-
ство воздействия много шире. Над серыми людьми,
словно порывы ветра, носится дух, вся внешность
которого состоит из одного лица, имя которому —
страх.

Как черные, так и серые люди образуют пары
из мужчины и женщины. Из шеи женщины растет
цепь, другой конец которой обернут вокруг шеи
мужчины. На цепи надпись: «Невежество». Из шеи
мужчины тоже растет цепь, противоположный конец
которой обернут у основания ног женщины и скры-
вается в ее детородном органе. На цепи надпись:
«Эгоизм».

Взор мужчины устремлен на любовь, которая, од-
нако, трансформируется в эгоизм. Взор женщины на-
правлен на свет истины, которая тем не менее пре-
вращается в невежество.

Между двумя черными светилами восседает Ба-
фомет. Одну руку он направляет в сторону женщины
и держит в кулаке серебряную стрелу, обращенную
наконечником вверх. Другую руку он направляет
в сторону мужчины и держит золотую стрелу нако-
нечником вниз.

Из невероятно отдаленной выси свисают две це-
пи. Приближаясь к наконечникам стрел, звенья це-
пей, чистые и прозрачные наверху, постепенно тем-
неют, вплоть до непроницаемой черноты. По звеньям
этих цепей спускаются люди, становясь серыми или
черными, по мере приближения к наконечникам
стрел, и пополняют толпы серых и черных людей.

Среди серых людей снуют чудовища стального
и мышиного цвета, мучая их и отбирая у них жизнен-
ные привязанности. Эти мучители воюют и между
собой, образуя группы, во главе которых становятся
вожди. Мучители пьют страдания не только серых
людей, но и друг друга. С каждым глотком их глаза
загораются жгучим наслаждением. Они все взаимно
враждебны, но взаимная выгода заставляет временно
объединяться в стаи. Время от времени стаи поедают
вожаков и распадаются.

Таким же образом действуют и хищные существа
среди черных людей. Однако цвет хищников крас-
но-черный. Все они пытаются проникнуть за абсо-
лютную тьму, но токи двух черных светил действуют
мучительно и на них, не позволяя никому пройти за
грань великой тьмы.

Временами сверху спускаются абсолютно про-
зрачные люди. На их груди — щиты с надписью:
«Совершенная отрешенность от всего». Они беспре-
пятственно проходят всюду, и токи двух черных све-
тил не действуют на них. Прозрачные люди, проникая
за абсолютную тьму и через грань небытия, пьют из
космического океана жизни.

Комментарий

Эта карта символизирует один из трех ликов бо-
жества — космический океан жизни. Два других ли-
ка: истина (карта 1-я); живой дух, любовь (карта
0-я).

Сила океана жизни — общая у Адама и Евы. По-
этому в данном случае нет двух разных карт для
Адама и Евы.

Однако внешние аналоги раскрытия космического
океана жизни разные для Адама и Евы: карта 21-я
у Адама (огонь кундалини, жизненное электриче-
ство); карта 22-я у Евы (жизненный магнетизм, жи-
вая вода).

Океан жизни отграничен небытием от всего про-
явленного, и ничто не может проникнуть в чистоту
жизни. Однако волны океана жизни сами могут про-
никать в проявленное через небытие и временно
оживлять внешние формы. Но это особое проникно-
вение — по методу катализатора, а не расходования.
Неживое (иллюзорное, ибо все реальное живое) виб-
рирует наведенной жизнью, отражающей реальную
жизнь.

Человек привязывается как к наслаждению, так и
к объектам и условиям, его вызывающим. Эту при-
вязку человек отпечатывает словом «мое». Наслаж-
дение заканчивается в удовольствии. А удовольствие
засыпает в подсознании с печатью «мое». Но все ве-
щи текут и меняются, все привязки вновь всплывают
в сознании уже страданием.

Черное космическое солнце (внешний аналог —
черные дыры галактики) втягивает все неживое в се-
бя, а потом и в небытие. А все, к чему привязано
Я человека, — неживое, иллюзия. Черная планета —
это принцип эгоизма. Он укрепляет как корки эгоиз-
ма вокруг Я, так и плотность физической материи.
Человеческие Я при жизни и после смерти мучаются
и разрываются между этими двумя солнцами тьмы.

Жизнь обычного человека состоит из вожделе-
ний, наслаждений, удовольствий, привязанностей,
страданий и мыслей страха, что та или иная привя-
занность может быть разрушена.

И только полное отречение внутри (не значит
отбросить) от всей физической жизни, физической
личности, формируемой вокруг физического тела,
ликвидирует все эти цепи. Человек может спокойно
проходить через токи двух солнц тьмы, через су-
ществ вражды (серых и черно-красных — последние
духи насилия), через грань небытия и беспрепят-
ственно черпать из космического океана жизни.

Тьма, хаос над «пленкой» небытия — это масса
невежества, недифференцированной иллюзии, через
просветление которой Я Адама и Я Евы творят и веч-
ную жизнь, и реализованное в духе и истине сверх-
проявленное, то есть то, что уже способно жить
в вечности.
Андрер^ЗДЛЬКОВ

ПРЕДИСЛОВИЕ К СУТРАМ

Наверное, в наше время не найдешь другой кни-
ги, на сведения из которой опирались бы столь часто
и которая сама была бы столь редка.

«Йога-Сутра» Патанжеле ценна не только тем, что
охватывает знание из всех школ, но еще и тем, что
не содержит ошибок. Методика, изложенная в ней,
абсолютно точна, представлена в виде коротких вы-
сказываний (сутр), а потому легко применима. При-
веденные в ней определения используются практи-
чески во всех работах по Йоге, и в очень многих тру-
дах по культуре Востока есть на нее ссылки. Многие
специалисты считают, что эта книга должна быть на-
стольным учебником для всякого занимающегося
Йогой или просто интересующегося Древней Инди-
ей. На нее опирались такие авторитеты, как Свами
Вивекананда и Шри Ауробиндо Гхош, на ней вырос-
ло не одно поколение ученых, да и она сама во-
брала в себя опыт тысячелетий.

Надо сказать, что разные ученые приводят разные
даты ее написания, начиная с I века н. э. и кончая
XV веком н. э. Однако, несмотря на эти расхожде-
ния, древность «Йога-Сутры» не вызывает сомнения.

И вот, несмотря на огромное значение этой кни-
ги, оказывается, что существует лишь один ее пере-
вод на русский язык, сделанный Я. Поповым
в 1911 году. Да и то это был перевод не самих афо-
ризмов, а лекций Свами Вивекананды по философии
Йоги, где, по признанию самого Вивекананды, сутры
давались в весьма вольной трактовке. Сложение
вольностей английского текста с различиями русского
и английского языков привели к значительным иска-
жениям и к тому, что пропал смысл многих сутр.

Поэтому встал вопрос о новом переводе. Однако
перевод оказался сложен.

Во-первых, до недавнего времени, по мнению Ма-
хариши Махеш Йоги, эту книгу просто неправильно
толковали, а потому при переводах допускали массу
ошибок. Только после практических занятий, под ру-
ководством учителя из Индии можно понять, что же
имелось в виду, и какой подтекст надо передать.
Особенно это касалось раздела о Самьяме, которой
многие толкователи не владели. Так же возникали
сложности в употреблении в одном случае слова
«медитация», а в другом «размышление», ибо эти
два состояния различаются лишь глубиной.

Вторая трудность вытекает из первой. Нельзя бы-
ло сделать перевод, даже точный, с издания на ан-
глийском языке. Пришлось из нескольких переводов
(Я. Попова, Вивекананды и проф. Двиведи) сделать
подстрочник, опираясь на санскритский текст с его
многозначными корнями и затем раскрыть понятия
на основе комментариев.

Для чего же были допущены сознательно неко-
торые отклонения? Для того чтобы у русского чита-
теля создалось то же впечатление от перевода, что
и у древнего читателя по прочтении оригинала на
санскрите. Дело в том, что огромную роль при чте-
нии такой книги играет подсознание, и очень важно
понимание не только на верхнем, активном уровне,
но и в глубине. Имеющий ключ должен войти и
взять, не ломая голову над каждым словом, а пото-
му пришлось привести «Йога-Сутру» к такому же
классическому виду, какой имеет Евангелие, и даже
разбить ее на подглавы, как у Вивекананды.

«Йога-Сутру» можно изучать и толковать, а мож-
но просто читать. Именно поэтому, в отличие от дру-
гих изданий, в этом издании комментарии собраны
в конце. Отрицательный эффект от прерывания мыс-
ли самого Патанжеле значительно больше отрица-
тельного эффекта от непонимания отдельных сутр.

Итак, смею предложить нашему читателю свой
перевод подлинного классического документа индий-
ской культуры — «Йога-Сутру» Махариши Патанжеле.
(Махарши Патанджали — имя это пишут у нас и так.)
Махариши ПАТАНЖЕЛЕ

ПОГА-СУТРА

ГЛАВА 1. ОСНОВЫ РАБОТЫ ДУХА

О Йоге

1.	Сейчас будет объяснен способ овладения при-
родой посредством Йоги.

2.	Суть Йоги заключается в удержании материи
мысли от принятия ею различных видоизменений.

3.	При этом созерцающий остается внутри себя.

Формы материи мысли

4.	В ином случае разум созерцающего при-
нимает форму, диктуемую внешними видоизме-
нениями.

5.	Существуют пять типов собственных видоизме-
нений, одни из которых неприятны, другие
приятны.

6.	Ими являются: правильное знание, заблужде-
ние, выдумка, сон и память.

7.	Правильное знание возникает в результате или
прямого восприятия, или верных заключений, или
компетентного свидетельства.

8.	Заблуждение возникает в результате ложных
умозаключений, не соотносящихся с действительно-
стью.

9.	Выдумка получается при использовании поня-
тий, которым в природе ничего не соответствует.

10.	Сон — это случай, когда чувства воспринима-
ют видоизменения пустоты.

11.	Память появляется при запрещении разуму
терять воспринятый образ.
Контроль над видоизменениями

12.	Власть над ними достигается упражнениями и
раскрепощением (отсутствием привязанности).

13.	Упражнение есть усилие по их удержанию
а постоянном состоянии.

14.	Оно укрепляется продолжительной практи-
кой, без перерывов и с полной отдачей.

15.	Полное раскрепощение приходит к тому, кто
не желает ничего от воспринимаемого зрением или
слухом объекта.

16.	Его высшая форма, чистое сознание (Пуруша),
отвергает все, даже саму природу желаний
(Гуны).

Варианты получения правильного знания

17.	Правильное знание получит тот, кто поймет,
что затем следует рассуждение, распознание и на-
слаждение.

18.	Возможен и другой случай, когда использует-
ся полное прекращение всякой мысленной активно-
сти.

19.	Одним из случаев этого в реальном мире яв-
ляются те, кто овладел безграничным сознанием или
слился с природой.

20.	Это возможно через веру, энергию, хорошую
память и проницательность.

21.	Чем больше усилий, тем быстрее успех.

22.	Успех этот может ощущаться как слабый,
средний, высший.

23.	Или (все вышеперечисленное можно полу-
чить) через преданность Ишвару.

О Боге

24.	Ишвар есть высшее существо, чуждое (сует-
ных) переживаний, действий, их результатов и же-
ланий.

25.	В нем и мельчайшее достигает высших границ.

26.	Он не ограничен во времени и является учите-
лем древнейших учителей.

27.	Его имя выражается как звук «Ом».

28.	(Поэтому) постоянное повторение звука «Ом»
и размышление о его значении (необходимо для ме-
дитации).

29.	Так можно распознать скрытое и устранить пре-
пятствия.

Медитация и безграничное сознание

30.	Болезнь, лень ума, сомнение, апатия, переры-
вы, искаженное восприятие и закрепощения, а также
ускользание нужного состояния при его достиже-
нии — все это затруднения.

31.	Сопутствующие горе, перенапряжение, тре-
мор мышц, сбои дыхания являются причинами от-
влечения внимания.

32.	Для их ослабления (может быть применена)
концентрация на одном предмете или мысли.

33.	(Полезно) сосредоточение сознания на друж-
бе, милосердии, радости, равнодушии, на самом се-
бе, на счастье или несчастье.

34.	Или (можно применить) задержку и возобнов-
ление дыхания.

35.	Или поглощение сознания восприятием не-
обыкновенных ощущений, что делает их навязчивым.

Зб.	Или через внутренний свет и чистое сознание,
лежащие по другую сторону от зла.

37.	Или через разум, освободивший от всех при-
вязанностей.

38.	Или через размышление о том, что видим во
сне.

39.	Или через размышления о добре.

40.	Это даст возможность сознанию расшириться
из мельчайшей частички в бесконечность.

41.	Когда любое видоизменение сознания поглоще-
но, оно обращается внутрь себя и созерцающий ста-
новится чист, как кристалл.

42.	Аргументированные условия созерцания воз-
никают при смешении слов, их значения и вытекаю-
щих знаний.

43.	Неаргументированные условия возникают, ко-
гда память свободна от слов, заключений и вмещает
только значения.

44.	Этими условиями, обдумыванием и необдумы-
ванием, и объясняется способ обращения к более
тонким предметам.

45.	Более тонкие материи исчезают в сути«
46.	Так получают созерцание-размышление.

47.	Когда установлена чистота сознания без раз-
мышления, последует внутреннее содержание.

48.	Разум становится носителем истины.

49.	Его субъекты различны по внутренней сути и
выводам, в зависимости от особенностей.

50.	Эти впечатления закрывают путь для других
впечатлений.

51.	И подавление даже их при подавлении всего
остального приводит к медитации без предмета со-
зерцания (абсолютному Самадхи).

ГЛАВА 2. ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ

Затруднения

1.	Подготовка к Йоге (Крийа-Йога) состоит в са-
мосовершенствовании, самопознании и посвящении
плодов Богу.

2.	Все делается для получения Самадхи и умень-
шения затруднений.

3.	Затруднениями являются: невежество, ложное
самоосознание, пристрастие, отвращение и закрепо-
щенность.

4.	Невежество является источником всех последу-
ющих (затруднений), в каком состоянии они ни были:
дремлющем, ослабленном, усиленном или распро-
страненном.

5.	Невежество есть принятие невечного, грязного,
злобного, небожественного за вечное, чистое, хоро-
шее и божественное.

6,	Ложное самоосознание — это отождествление
познающего (разума) с инструментом познания (те-
лом, органами чувств),

7.	Пристрастие —- это тяга к удовольствиям.

8.	Отвращение — это ответ на неприятность.

9.	Закрепощенность — это любовь к жизни, кото-
рая, даже будучи изучена, все равно остается в силе.

10.	Если они ослаблены, то могут быть подавле-
ны противоположными воздействиями.

11.	Их видоизменения называются медитацией.

12.	Корень всех привычек и навыков лежит в от-
влечении внимания на препятствия как в видимом
(материальном), так и невидимом (духовном) планах.
13.	Наличие корня приносит плоды (в виде) обра-
зов, жизни и ощущений.

14.	Плодами их являются удовольствия или стра-
дания, проводимые добродетелями или пороками.

15.	Для провидящего все мучительно — как по-
нимание последствий, их опасение, впечатление от
них, так и противоречие качеств.

16.	Несчастье, которое еще не произошло, долж-
но быть избегнуто.

Независимость духа во время созерцания

17.	Причиной всего устраняемого является ото-
ждествление созерцающего с созерцаемым,

18.	Созерцаемое состоит из элементов и частей,
оно по природе своей просветленно, деятельно или
инертно, и его назначение состоит в получении опыта
и освобождении.

19.	Все качества материи могут быть в определен-
ном состоянии, неопределенном состоянии, едва на-
мечены или лишены всяких признаков.

20.	Созерцающий существует в виде разума,
который хотя и чист, но видит все через окраску ин-
теллекта.

21.	И все созерцаемое принадлежит ему.

22.	И хотя все это разрушается для достигшего
цели, но не уничтожается для других.

23.	Слияние является случаем отождествления и
самого его и его владыки.

24.	Это случай невежества.

25.	При разрыве этого слияния путем избегания
невежества созерцающий получает независимость от
видоизменений и безграничное сознание.

26.	Средством уничтожения невежества является
непрерывное упражнение в проницательности.

27.	Находящийся в этом состоянии семикратно
возвысится.

28.	Упорно упражняющийся достигнет ясновиде-
ния через очищение.

Разделы Йоги

29.	Йама, Нияма, Асаны, Пранаяма, Пратьяхара,
Дхарана, Дхияна и Самадхи — вот восемь орудий Йога.
Йама

30.	Йама состоит в отрицании убийства, лжи, не-
приятия воровства, жадности и алчности.

31.	Это нерушимые по времени, месту, намере-
нию и званию великие вселенские законы.

Нияма

32.	Нияма состоит в чистоте, воздержании, само-
совершенствовании, учении и посвящении (плодов)
Богу.

33.	Дурные мысли гасят мыслями противополож-
ными.

Следствия из законов

34.	Страшным препятствием является любое убий-
ство. как совершенное лично, так и одобренное; про-
изведенное по умыслу, по злобе или неведению, не-
зависимо от того, были ли (чувства) сильными, уме-
ренными или слабыми, — результатом всегда будет
несчастье. Способ преодоления — думать о противо-
положном (покаяться).

35.	Утвердившийся в непричинении вреда спосо-
бен подавить неприязнь к себе (в любом живом су-
ществе).

36.	Утвердившийся в правдивости получает спо-
собность пользоваться результатом любого действия
без совершения самого действия.

37.	Утвердившийся в отрицании присвоения чу-
жого любым путем получит любое богатство.

38.	К воздерживающемуся приходят сила и бод-
рость.

39.	К отбросившему любопытство приходит зна-
ние о прошлой жизни.

40.	Через чистоту приходит отвращение к собст-
венному телу и к общению с другими.

41.	И приходит просветление, хорошее настрое-
ние, сосредоточенность, победа над чувствами и
способность к самопознанию.

42.	Из удовлетворенности приходит высшее сча-
стье.

43.	В теле воздерживающегося и очистившегося
пробуждаются сверхъестественные чувства.
44.	Через повторение настоящего имени высшего
существа возникает возможность общения с ним.

45.	Через принесение всего в жертву Богу можно
достичь Самадхи.

Л саны

46.	Асаны — это позы, сочетающие в себе устой-
чивость и удобство.

47.	При легком усилии и размышлении о беско-
нечном.

48.	(Овладевшему позами) борьба противополож-
ностей не мешает.

Пранаяма

49.	Это следует сочетать с Пранаямой — правиль-
ными движениями при вдохе и выдохе.

50.	Дыхание бывает верхнее, нижнее и полное;
различное по месту, длительности и объему; корот-
кое и длинное.

51.	Этот раздел состоит в управлении праной как
внутри себя, так и снаружи.

52.	Чтобы не заслонять свет в сознании.

53.	И сознание готово к Самадхи.

Пратьяхара

54.	Органы можно расслабить путем перенесения
их форм в сознание.

55.	Отсюда придет великое искусство управления
всеми чувствами.

ГЛАВА 3. СИЛЫ

Управление сознанием

1.	Дхарана состоит в переносе сознания на неко-
торый объект.

2.	Дхиянэ состоит в непрерывном познании этого
объекта.

3.	Состояние, при котором воспринимается не
образ объекта, а сумма всех его качеств, называется
Самадхи.
Самьяма

4.	А все три образуют Самьяму.

5,	При ее создании наступает просветление.

6.	Они (Дхарана, Дхияна, Самадхи) должны ис-
пользоваться последовательно (на одном объекте).

7.	И эта троица наиболее внутренняя по сравне-
нию со всеми иными.

8.	Но даже она внешняя по отношению к чистому
(трансцендентному) сознанию.

9.	Когда путем медитации подавлено беспорядоч-
ное видоизменение и создан управляющий образ,
углубленное состояние уходит, но потом возвра-
щается.

10.	Вернувшееся сознание приносит сильное и
устойчивое впечатление.

11.	Сами видоизменения тоже можно подвергнуть
Самадхи, и при этом возможно сохранение концен-
трации даже в случае возникновения и усиления от-
влечения внимания.

12.	Сознание становится простым, охватывая при
этом и прошедшее и будущее.

13.	Чем и объясняется троичность видоизменений
по форме, времени, активности и состоянию.

14.	И это основывается на взаимосвязи качеств,
их спокойствия, активности или отсутствия.

15.	Последовательные перемены есть причина
эволюции.

Управляющие образы обычных сил

16.	Самьяма над тремя родами изменений дает
знание прошлого и будущего.

17.	При Самьяме о словах, ощущениях от них, их
значениях и знаниях, которые обыкновенно смеши-
вают, приходит знание о значении звуков, издавае-
мых животными.

18.	При мысленном представлении различных об-
разов приходит знание о (своих) прошлых жизнях.

19.	При создании Самьямы об особенных чертах
другого человека приходит знание его состояния.

20.	Но не мыслей, поскольку это не было предме-
том Самьямы.

21.	При создании Самьямы о форме своего тела,
когда энергия восприятия будет подавлена, связь
между светом и зрением прервется и тело Йога ис-
чезнет.

22.	Карма существует в двух формах: активная
форма и скрытая карма. При этой Самьяме будет да-
но знамение о времени их реализации и разделении
тел.

23.	При Самьяме о дружелюбии, доброте и сча-
стье эти качества усиливаются.

24.	При Самьяме о внутреннем свете приходит
знание о всем утонченном, скрытом, отдаленном.

25.	При Самьяме о силе слона приобретается эта
сила.

26.	При Самьяме о Солнце — знание о мире.

27.	При Самьяме о Луне — знание звезд и га-
лактик.

28.	На Полярной звезде — их движение.

29.	На кружке пупка — знание о строении своего
тела.

30.	На ямке у горла — уменьшение голода и
жажды.

31.	На Самьяме о нерве, именуемом Курма-Нади,
тело застывает.

32.	На светлом потоке из макушки Йог видит
Сиддхов.

33.	Или сразу все через божественное озарение.

34.	Через сердце доступно знание о мыслях.

35.	При размышлении о различии чистого созна-
ния и интеллекта, которые совершенно различны,
придет понимание состояния безграничности.

36.	Отсюда придут тончайший слух, осязание,
зрение, вкус и обоняние.

37.	Это препятствие для Самадхи, они являются
действительными силами, но лучше всего их мол-
чание.

Управляющие образы сверхъестественных сил

38.	Сознание может захватить чужое тело при
полном расслаблении, разрыве связи со своим те-
лом и знании о точках входа.

39.	При умении управлять жизненной силой Уда-
на можно ходить по воде, топи, углям и шипам, не
касаясь их.

40.	При управлении жизненной силой Самана мож-
но окружить себя светом.
41.	При создании Самьямы о связи уха и Акаша
(мирового эфира) приходит сверхъестественный слух.

42.	При Самьяме о связи тела и Акаша, а потом
представлении себя легким, как волокно хлопка,
можно свободно перемещаться в пространстве.

43.	Совершение Самьямы над реальными видоиз-
менениями окружающего дает великую бестелес-
ность, разрушающие преграды просветлению.

44.	При совершении Самьямы над элементами,
сперва над главными, затем постоянными, тонкими,
всепроникающими и уже осуществившимися, приоб-
ретается власть над ними.

45.	Это приносит утонченность, совершенство те-
ла, нерушимость его свойств.

46.	Красота, сила, цвет кожи и стойкость опреде-
ляют совершенство тела.

47.	Мастерство управления органами чувств при-
ходит при Самьяме о силе знания и проницательно-
сти, о самосознании и дает их усиление.

48.	О*сюда приходит прояснение сознания, не об-
манываемого органами чувств, умение управлять
природой.

Полная свобода

49,	К тому, кто понял соотношение интеллекта и
чистого сознания, придет всеведение и всезнание.

50.	При отречении даже от этого придет высшее
достижение, разрушающее любую несвободу.

51.	Но требуется полное отречение от всех удо-
вольствий и искушений со стороны высших сил, что-
бы не вернулось зло.

52.	Самьяма над мгновениями и их порядком дает
проницательность.

53.	Из нее возможно получить знание о нераспоз-
назаемом по роду, качествам и месту.

54.	Полученное в результате проникновения в суть
знания называется Тарака, спасающее, оно обнимает
все предметы, цели и средства.

55.	Полная свобода (Кайавали) достигается равной
чистотой интеллекта и чистого сознания.

Глава 4. ОСВОБОЖДЕНИЕ

1.	Силы Сиддхи или даются от рождения, или при-
обретаются лекарствами, воздержанием и Салдадхи.
2.	Переходы из одного вида в другой совершают-
ся через восполнение природой.

3.	Никакое действие не является причиной изме-
нений природы, оно только устраняет препятствия
на пути естественного развития подобно садовнику
(который сам не делает плоды, а поливает корни,
предоставляя остальное природе).

4.	Интеллект же появился из чувства исключи-
тельности.

5.	И хотя разные сознания отличаются друг от
друга, в основе их лежит одно-единственное со-
знание.

6.	Которое родилось из-за принятия внешних
впечатлений.

7.	Дела не белы и не черны для Йога, это для
других они трояки (белы, черны и смешаны).

8.	Из них и получаются те чувства и впечатле-
ния, условия для которых были наиболее подходящи.

9.	Все, даже разделенные по виду, месту и време-
ни желания взаимосвязаны, ибо их связывает единая
память и впечатления.

10.	У них нет начала, поскольку вечна жажда
счастья.

11.	Так как желания связаны с причиною, следст-
вием, основанием и предметами, то при их отсутст-
вии нет и желания как такового.

12.	Прошлое и будущее существуют в своей соб-
ственно природе, качества же имеют разные пути.

13.	Принадлежа к природе Гун, они бывают выра-
жены или едва намечены.

14.	Единство видоизменений приводит к единству
мыслей.

15.	При тождественности условий желания разли-
чаются в зависимости от уровня интеллекта.

16.	Вещи узнаются или не узнаются в зависимости
от окраски интеллектом.

17.	Мысли могут быть различны, состояние же со-
знания заранее обусловлено.

18.	Функции сознания всегда известны, ибо они
пронизаны единым духом.

19.	Сознание не самоосвещаемо, ибо оно тоже
объект.

20.	А распознать сразу два предмета нельзя.

21.	Если же распознает другое сознание, то это
будет бесконечный процесс из-за путаницы в па-
мяти.

22.	Мысль становится сознательной, когда неиз-
менный дух принимает форму.

23.	Сознание, окрашенное и созерцаемым и со-
зерцающим, способно понять все.

24.	Сознание, будучи сложным, своим желанием
действует не прямо, а для целой группы желаний.

25.	Для того, кто достиг мастерства в проница-
тельности, смягчаются противоречия природы души.

26.	И тогда устремленное к распознанию сознание
возвращается к прежней свободе.

27.	Препятствия к этому возникают из-за впечат-
лений.

28.	А способ разрушения следует из их качеств.

29.	Только достигший правильного знания через
проницательность приходит к такому Самадхи, кото-
рое именуется «облаком добродетелей».

30.	И тогда следует прекращение трудов и стра-
даний.

31.	При этом знание, лишенное покровов и гря-
зи, становится бесконечным, а непознанное —
малым.

32.	И тогда окончено течение превращений ка-
честв (Гун), ибо цель достигнута.

33.	Перемены, познаваемые в разные моменты,
составляют единую цель.

34.	Устранение в обратном порядке качеств, ли-
шенных для чистого сознания побуждений к дей-
ствию, есть полная свобода, или сила знания в соб-
ственной природе.

КОММЕНТАРИИ К ЙОГА-СУТРЕ

Современная притча о яблоне

Однажды царю страны, где не росли ни деревья,
ни трава, а все делали машины, принесли яблоко.

— Невероятно! — изумился царь. — Тончайшая
работа! Кто это изготовил?

— Вот он! — придворные ввели садовника.

— Как? — сказал ему царь. — Ты один сделал
это?

— Да, государь. Я поливал яблоню, а она давала
плоды. Если ты отпустишь меня, я принесу тебе еще.
— Ты лжешь! — вскричал царь. — Сотни ученых
бьются годами, но не могут создать ничего подобно-
го. А ты утверждаешь, что умнее их?

— Я не умнее, государь. Я лишь поливал ябло-
ню, а все остальное сделалось само!

— Наглая ложь! Само ничего не делается. Эй,
слуги, отрубите ему голову!

,-чИ садовнику отрубили голову. Ни государь, ни
его мудрецы не знали, что такое яблоня, и не по-
нимали, как что-то может получиться само по себе.
А яблок царь так больше и не попробовал.

ГЛАВА 1. ОСНОВЫ РАБОТЫ ДУХА

О Йоге

1. Сейчас последует объяснение сути Йоги. Дело
в том, что само понятие Йоги много шире того, ко-
торое сейчас используется. Йога — это не только
комплекс упражнений и не только философское уче-
ние. Йога — это мощнейший инструмент овладения
скрытыми в человеке силами. Йога ставит несколько
последовательных задач. Сперва это очищение души
и тела, затем овладение сверхсилами и затем осво-
бождение души. Свобода — вот главная цель любо-
го Йога. Считается, что жить в мире и быть свобод-
ным от него нельзя. Йога именно через существование
в мире такую свободу дает.

2—3. Суть Йоги заключается в том, чтобы дать че-
ловеку почувствовать наличие души в себе. Человече-
ское тело не есть человеческое «я», и вся беда как
раз и заключается в том, что очень сложно понять
это. Все мы стрижем ногти и волосы, фактически вы-
брасывая часть нашего тела. И что же? Души не ста-
новится меньше.

Отрубите человеку ноги, он станет беспомощным,
но его «я» нисколько не пострадает. Отрубите ему ру-
ки — «я» останется прежним. Значит, руки, ноги, во-
лосы — это не «я». Вырежьте одно легкое и почку,
замените сердце на машину — «я» все равно живо и
здорово. Значит, сердце, легкие, почки — тоже
не «я».

«Я» — это материя, это материя мысли. Она неви-
дима, но она есть. Даже когда тело умрет, материя
мысли останется. И суть Йоги состоит в том, чтобы ви-
деть мир глазами не тела, а этим «я», находясь внут-
ри себя, а не внутри тела.

Но мысль постоянно движется. Глаза видят стол —
и мысль принимает его форму, ухо ловит шорох —
мысль изменилась. И только дав мысли возможность
принять одну-единственную, свою собственную фор-
му, форму своего «я», человек постигнет самого се-
бя, а поскольку в нем уже заложены все основные
законы бытия, то человек познает мир весь — стоит
лишь отпустить мысль на свободу.

Это одна сторона вопроса. Она описывает Йогу
с точки зрения субъективного ощущения самого Йога.
Такая точка зрения наиболее удобна при обучении,
поскольку позволяет сразу проверить ощущения. Но
есть другая, например, физическая точка зрения. Она
может описать, из-за какого действия возникло ощу-
щение.

С этой точки Йога включает в работу подсознание
человека и учит его управлять энергетикой тела. Да-
же врачи считают, что мозг имеет два уровня — со-
знание и подсознание. Сознание есть тонкая корочка,
под которой лежит чудовищная глыба подсознания,
почти не задействованная. Ресурс мозга в миллионы
раз больше используемого. Поэтому если мы сумеем
отключить пленочку сознания и нырнуть вглубь, то
мысленные возможности станут беспредельными. От-
сюда аналогия — сознание идентифицируется с ин-
теллектом, а подсознание — с чистым сознанием.

Завладев подсознанием, человек овладеет и телом,
которым он фактически не умеет пользоваться. Об-
щеизвестно, что для связи мозга и тела используются
нервы, как провода в телефоне. Но ведь есть же ра-
диотелефон без проводов! Так и человеку нервы,
мышцы, кости не очень-то и нужны. С помощью под-
сознания можно излучить нервные импульсы прямо
в пространство и сделать любое действие, ничего не
делая. Надо лишь спроецировать свое «я» на пред-
мет или действие.

Это аналог голограммы. Сумев сделать свою соб-
ственную голограмму, свой «дубль», человек станет
всесилен и бессмертен. Но это возможно только при
определенных параметрах биотоков. Добиться их
с помощью подсознания — вот суть Йоги, суть овла-
дения силами.
В дальнейшем, в комментариях, как и у Патанжеле,
будет рассматриваться не физическая модель, а субъ-
ективные ощущения самого Йога при этом,

Формы материи мысли

4.	Дать разуму волю — это сложнейшая задача,
«„.мы оказываемся затоплены потоком мыслей. Они
появляются отовсюду, подобно испуганным или агрес-
сивным крысам», — писал Шри Ауробиндо. И в са-
мом деле — что бы ни случилось вокруг, разум сра-
зу реагирует на события, делая мысль или впечатле-
ние. Любое впечатление, любая информация, про-
шедшая через мозг, меняет его.

5—	6. Поэтому и мысли соответствуют внешним ви-
доизменениям. Все мысли, обработанные и рассорти-
рованные сознанием, делятся на пять классов. Это
правильное, верное знание, заблуждение, получивше-
еся неумышленно, выдумка — в случае, когда созна-
ние специально вводит себя в заблуждение, сон и
память.

7.	Если человек воспринимал событие так, что ор-
ганы чувств его не обманывали, то знание будет вер-
но. Так, например, верна мысль: «я существую».

Косвенное восприятие при верных заключениях то-
же может быть верно — это законы логики. Можно
при помощи заключений получить верное знание при
обмане органов чувств — надо лишь знать, какой ор-
ган обманут и на Сколько.

Свидетельство очевидца, получившего знание пу-
тем первых двух посылок, тоже верно. Вообще любая
из трех вышеприведенных посылок является доказа-
тельством.

8.	Однако если умозаключения не соответствуют
реальности, то мы получим заблуждение. Разум дей-
ствовал из верных исходных данных, но решал задачу
неверно, вот и получил неверный ответ.

9.	Если же и условия были не верны, то мы полу-
чим выдумку. Пусть, например, мы размышляем
о «рогах гуся». Этому понятию в природе нет экви-
валента, но мы знаем, что если реальные рога, на-
пример, коровы, отпилить, то будут отпиленные рога.
Рассуждая так же и пользуясь верной логикой, мы
получим «отпиленные рога гуся». Это — выдумка.

10	Разум может обрабатывать и несуществующие
видоизменения. Чувства отключены, а мысли есть.
Глаз не видит ничего, но сам зрительный нерв начал
вырабатывать сигналы, будто он что-то чувствует. Или
эти сигналы передаются с верхних слоев, с точки вхо-
да нерва, в подсознание. При этом возникнут мысли,
и человек видит сны.

11. И, наконец, разум может сделать слепок мыс-
ли, ведь мысль — это форма. Если затем сознание йе
разрушит мысль, то она запомнится. Предмет ушёл,
но осталось воспоминание. Воспоминание о видоизме-
нении — это впечатление от него, очень сильное
воспоминание — это стресс. Из всех воспоминаний
именно стрессы занимают больше всего места в па-
мяти.

Контроль над видоизменениями

Здесь имеются в виду видоизменения двух видов.
Первое — это видоизменения внешней среды и вто-
рое — это видоизменения сознания в соответствии
с окружающим миром. Контролировать можно и со-
знание, и сам мир, но все же в данном случае речь
идет более о сознании.

12—13. Итак, управлять видоизменениями можно,
но лишь постоянным упражнением и раскрепощени-
ем. Раскрепощение — это отсутствие связи с пред-
метом, чаще всего со своим телом. Надо научиться
смотреть на вещи со стороны, как маленький ребе-
нок. Вы видите предмет, но он — не из вашего ми-
ра, вы смотрите на него со стороны, как впервые, не
зная ни его названия, ни его свойств. И на себя надо
попробовать смотреть со стороны, будто созна-
ние — это вы, а тело — это другой человек. Вам
наступили на ногу — но наступили на ногу только
телу.

14.	Такой взгляд требует огромных усилий, но за-
тем дело будет идти все легче. Надо лишь не пре-
рываться в упражнениях и прилагать старание. Здесь
сразу всплывает вопрос о самих упражнениях. Их
знают учителя, и «когда ученик готов, за учителем
задержки не будет», — как говорил Свами Вивека-
нанда.

15.	Полное раскрепощение можно получить, когда
от предмета не надо ничего. Если вы не хотите не
только обладать предметом, но даже не желаете
узнать его качеств, пощупать, осмотреть, то получите
власть над ним. В противном же случае мысль сразу
же примет форму, нужную для исследования пред-
мета, и вещь овладеет вами.

16.	Высшая форма раскрепощения — это чистое
сознание. Оно отвергает даже гуны.

Гун всего три: Саттва — гуна благости, Раджас —
гуна страсти и Тамас — гуна невежества. Именно они
составляют основу всего бытия, ибо любой предмет
попадает в сознание, преломляясь в них. Если отвер-
гнуть и их, то сознание не будет подвержено ника-
кому влиянию извне и примет свою собственную
форму. Для самого же сознания это будет полное
отсутствие мыслей и образов и чувство бесконечно-
го расширения. Поэтому его еще называют беско-
нечным (трансцендентным) сознанием.

Варианты получения правильного знания

17.	Как уже говорилось выше, знание можно по-
лучить, если применить правильные посылки и выво-
ды, а затем вкусить плоды самого знания. Это один
способ.

18.	Вторым способом получения знания, не иска-
женного чувствами, является безмолвие разума, пол-
ное отсутствие мыслей. В этом случае информация
о мире, не преломляясь в тонкой корочке сознания,
проваливается сразу в подсознание, которое в тыся-
чи раз мощнее. Не попорченная мыслями информа-
ция много ценнее, она так же отличается от обду-
манной, как оригинал от комментария.

19—20. Именно так и поступают Риши, люди, ко-
торые получают информацию о мире не из опыта,
а из самого сознания. Дело в том, что в одном ато-
ме заключены все законы физики Вселенной, в его
движении — все ее прошлое и будущее. Исследуя
чистым сознанием самого себя, Риши получают зна-
ния по любому вопросу.

21—22. Чем больше усилий по достижении воз-
можности получения таких результатов, тем быстрее
успех. Но усилия это не физические, а иные — уси-
лия в расслаблении. И ступеней успеха всего три:
слабый — это обучение в достижении чистого созна-
ния, средний — это уровень риши, высший — это
полная свобода.
23.	И, наконец, есть третий путь. Надо посвятить
всего себя служению Ишвару, иги, по-европейски,
Богу, и тогда Бог сам позаботится о Йоге. Это
Бхакти-Йога, Йога любви к Богу и любви к ближне-
му. «И я скажу вам: простите и дано будет вам;
ищите и найдете; стучите и отворят вам» (Лука
11; 9).

О Боге

Здесь необходимо пояснить, что подразумевается
под словом Бог (Ишвар).

24.	Ишвар — это высшее существо, управляющее
всем миром. Он чужд любых переживаний, и все его
действия являются естественными природными про-
цессами. Ишвар и Природа едины.

Рядом с Ишваром есть множество богов. Боги —
это люди, которым дана власть. Бог один, богов мно-
жество. Любой человек может в конце концов стать
богом с маленькой буквы, но никак не великим еди-
ным Богом. Однако и маленький бог — он тоже
бог, ибо он обладает таким могуществом, которое
невероятно для обычного человека. Эти мелкие бо-
ги иногда воплощаются в людей для отработки
кармы.

25.	А вот в Великом Боге даже самое мелкое то-
же значимо, ибо в нем все взаимосвязано.

26.	Именно Он руководит людьми, и Он сделал
богов богами и поднял людей в боги.

27.	Его имя выражает звук «Ом». Он произносит-
ся как «Оум» или «Аум». Имя Бога чрезвычайно
важно. Только вызывая его по имени, можно всту-
пить в двустороннюю связь с ним, в беседу (см. 2;
44). Высший Бог отзывается именно на это имя.

28.	Поэтому, повторяя этот звук, Йог вызывает
себе на помощь самого Бога и все силы Природы,
которые и помогут в том случае, когда другие сред-
ства бессильны. Например, с помощью этого звука
можно остановить мысли, получить состояние меди-
тации и чистое сознание.

29.	С его помощью можно распознать то, что ни-
как иначе не распознать, и сделать то, что иначе сде-
лать нельзя. «...Святой Дух научит вас в тот час, что
должно говорить» (Лука 12; 12).
Медитация и безграничное сознание

30.	Итак, мы убедились, что для Йога необходимо
чистое сознание, которое достигается путем медита-
ции, но медитировать можно весьма долго, а чисто-
го сознания так и не получить, если не устранить воз-
никающие затруднения. Ими являются болезнь, лень
ума, сомнения, апатия, то есть безволие, искажение
действительных ощущений и закрепощение. Особен-
но плохо закрепощение — это состояние, когда
мысль приняла-таки форму, и Йог не может рассла-
биться. Возможно так же достижение нестабильно-
го результата, когда нужное состояние получено, но
Йог обращает на него внимание и тем самым его
разрушает.

31.	Внимание от медитации могут отвлечь горе,
перенапряжение, а также непроизвольная дрожь
мышц тела или сбой дыхания. Последние, физиче-
ские факторы весьма неприятны.

32.	Но все это можно побороть, если сконцент-
рировать внимание на одном специальном предмете,
который разрушит затруднения. Такими предметами
могут быть:

33.	Размышления о дружбе, милосердии, радости,
равнодушии, счастье или несчастье, то есть о своих
чувствах. Можно думать о самом себе, а иногда по-
лезно звать самого себя так, как зовут духа, что
дает возможность получить более углубленное со-
стояние.

34.	Можно также приостановить дыхание, не
сильно, а лишь чуть-чуть, и слушать самого себя
в этой паузе.

35.	Или можно рассматривать те образы, которые
рисует память. Это весьма приятно и легко, поэтому
сознание станет настойчиво добиваться новых обра-
зов, растормаживая себя, что, собственно, и нужно.

36.	Или можно попробовать увидеть чистый внут-
ренний свет. Это действительно свет, он не принад-
лежит ни добру, ни злу, он просто освещает все со-
знание.

37.	Или можно достичь полного раскрепощения,
не обращая внимания ни на предметы, ни на мысли.

38.	Или можно размышлять о своих снах.

39.	Или думать о вещах и поступках, которые не-
сут добро.
40.	Можно применить сразу несколько способов
в комбинациях. При их успешном использовании воз-
никнет ощущение расширения и выхода сознания
за пределы тела.

41—42. Если человек созерцает какой-либо пред-
мет, действие, понятие, то его душа, его «я» видит
все сквозь интеллект, сквозь тонкую верхнюю корку,
как сквозь стекло или кристалл. Этот кристалл со-
знания обычно окрашен мыслями, а значит, и все
окружающее окрашивается. Получив же чистое со-
знание, созерцающий сам становится чист, и мир для
него становится таким, каков он есть, без ошибок,
вносимых интеллектом.

43—45. Если при этом нет размышления о том,
что проявилось, то можно увидеть очень тонкие ма-
терии.

46—47. При получении чистого сознания, без ос-
нований и выводов, воспринимается уже не форма
предмета, не его обозначения, а его суть. Йог про-
никает внутрь созерцаемого предмета, в его насто-
ящее, прошлое и будущее.

48.	Это, в общем-то, преддверие к состоянию Са-
мадхи, когда Йог сразу получает все знания о пред-
мете. Суть его можно объяснить так:

Положим, вы видите стену. Эта стена загоражи-
вает вам дом, и вы не можете проникнуть в суть
дома. Но вот вы приказали глазами, и они перестали
видеть ее. Что же вы тогда увидите? Да внутрен-
ность дома. Так, пожертвовав внешней формой, по-
лучим суть.

49.	Субъекты такого созерцания чистым сознани-
ем могут быть весьма различны. Они повлекут раз-
ное понимание сути и разные выводы.

50.	На проникшего в суть вещей обрушится лави-
на весьма приятных впечатлений, поэтому стоит со-
знанию проникнуть в один объект, и ему хочется не
уходить, и другое впечатление не может пробиться,
ибо сознание смакует старое.

51.	Если же суметь подавить эту жажду впечатле-
ний, то откроется новый горизонт. В сознание вой-
дут, не толкаясь, сразу все впечатления, и всем им
хватит места. Йог как бы подключится к космиче-
ским источникам и сможет узнать все, что пожелает.
Это будет состояние абсолютного Самадхи.
ГЛАВА 2. ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ

Затруднения

1—2. Крийа-Йога — это подготовительная Йога.
Ясно, что без подготовки нельзя получить чистого
сознания со всеми его чудесами, разум должен быть
готов к нему, как, впрочем, и тело. Неготовый разум
Самадхи не получит, неготовое тело Самадхи не вы-
держит.

Поэтому на начальном этапе необходимо изучать
самого себя, исправлять недостатки, но не гордиться
результатами, а посвящать их Богу. «Очисти прежде
внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и
внешность их» (Матф. 23; 25).

3. На пути чистого сознания встают пять затруд-
нений, как-то: невежество, ложное самосознание,
пристрастие, отвращение и закрепощенность.

4—5. Корнем всех зол является невежество. Дело
в том, что Природа сама толкает человека на вер-
ный путь. В этом мире зло всегда будет наказано,
добро будет поощрено, но из-за невежества человек
не видит связи между преступлением и наказанием.
Он не видит верного пути и ломится в открытую
дверь, не чувствуя нежных направляющих толчков
Бога и Природы. Невежество принимает невечное за
вечное, добро за зло, мирское за божественное.

Простой пример: человек, несмотря на трудно-
сти, купил машину. Он считает это за добро, он рад
и не знает, что через пять минут сгорит в ней, по-
пав в аварию.

6.	Следствием невежества является и отождест-
вление души с телом. Человек считает, что он видит
глазами. Нет, нет и еще раз нет! Видят не глаза,
а разум, так как именно разум формирует образ из
ощущения от темноты до света.

7.	Из невежества возникает и пристрастие. Полу-
чив какое-либо удовольствие, человек привязывает-
ся к нему и не может понять, что впереди ждет еще
большее удовольствие.

8.	Из невежества, из неправильной реакции на
неприятность получается и отвращение.

9.	Сложнее с закрепощенностью. Человеку свой-
ственно любить жизнь и бояться смерти, а потому
ему не избавиться от привязанности к телу. Будь он
мудрейшим из мудрых — он все равно вынужден
носить тело, привязав к нему душу.

10.	Но если все вышеперечисленные факторы
ослаблены путем самоисследования, то они могут
быть подавлены. Подобно тому, как лесной пожар
подавляется огнем, пущенным навстречу, так и не-
благоприятное воздействие гасится мыслями о про-
тивоположном.

Поскольку корень зла в невежестве лежит, то
развитие проницательности способно принести колос-
сальный эффект.

11.	Чтобы сознание не могло принять форму ви-
доизменений невежества, пристрастия и т. д., пусть
даже подавленных, применяют медитацию.

12.	Если даже достигнута раскрепощенность, то
это еще не Самадхи. Есть еще привычные сознанию
формы, это навыки и привычки, которые произошли
из-за стремления разума удалить препятствия. Ярким
примером навыка является писание писем правой
рукой. Как ни старайся, а левой рукой писать будет
труднее.

13—	14. Вот эти-то формы разума и порождают
все, что мы именуем жизнью. Застывшее сознание
видит лишь один путь и не видит другого, более
простого. А все чувства, все удовольствия и страда
ния являются единственно результатом смены форм
под влиянием окружающей среды.

15.	Если же Йог достиг проницательности на уров-
не ясновидения, то страдание ему доставляет все, по-
скольку он видит, что за преодоленным препятстви-
ем лежит еще, еще и еще... Он осознает опасность
поступка и в то же время не может его не сделать
из опасения еще большего зла. А поскольку все
в мире — это сочетание многих качеств, то их борь-
ба, видимая для проницательного, весьма болезнен-
но ранит его ум.

16.	И все же это необходимо, чтобы избегнуть
несчастья, которое еще не произошло. Трудно стро-
ить мост, но еще хуже утонуть из-за его отсутствия.

Независимость духа во время созерцания

17.	Выше уже говорилось о препятствиях и за-
труднениях, ожидающих Йога на его нелегком пути.
Теперь необходимо объяснить, в чем состоит корень
зла, а именно отождествление созерцающего и со-
зерцаемого.

Яркое выражение этого отождествления — ощу-
щение человека малой песчинкой в этом мире. Че-
ловек отождествляет себя с окружающим, сравни-
вает размеры и делает вывод о своей малости, пара-
лизующей волю. Человек берется преобразовать
мир, как муравей песчаную кучу, а не как хозяин
свой дом. Если же человек сумеет разделить свое
«я» и окружающее его, то он поймет, что душа и
Природа — это равноправные участники бытия, иг-
рающие равные роли в едином замысле мироздания.

18—19. Любое созерцание события, действия
предмета состоят из естественных элементов. Все ка-
чества материи могут быть четко или нечетко выра-
жены, или неопределенны, или вообще отсутствовать
в элементе.

Например, такое качество, как тепло, ярко выра-
жено у звезды, очень слабо у жидкого гелия и от-
сутствует у вакуума.

Все созерцаемое есть материя, а материя сама
по себе не может быть плохой или хорошей. Она
просветлена и чиста, а окраску в нее вносит интел-
лект. Поэтому любая материя как эталон чистоты мо-
жет служить для получения опыта, и любое дейст-
вие материи ставит своей целью получение ощу-
щения.

20—21. Созерцающий по своей природе тоже
чист, и поэтому может служить эталоном для самого
себя, но видит он только все, и себя тоже, через
окраску интеллектом, а потому немедленно присва-
ивает себе все, что произвел интеллект.

22. Только когда Йог достигнет цели, освободит-
ся, он уже не будет попадать под зависимость от
окружающего. Но окраска интеллектом — объектив-
ная реальность, и один вырвавшийся на свободу не
сможет увести с собой других.

Те, кто уже прошел этот путь, преодолели неве-
жество, но другие остались по другую сторону
знания.

23—24. Крайним случаем невежества является
полное слияние души и тела.

25.	При разрыве же этого слияния через прони-
цательность можно получить независимость души
от внешних событий. События будут происходить
с телом, а душа будет спокойна и получит безгра-
ничное сознание.

26.	Единственным средством от невежества яв-
ляется непрерывное старание проникать в суть ве-
щей и событий, не принимать их, а анализировать.
Но это будет не умственный процесс, а работа чи-
стого сознания, не логический анализ, а анализ под-
сознанием.

27.	Получивший же такое состояние пройдет семь
ступеней Йоги и возвысится.

28.	А очистившись и став проницательным, он по-
лучит ясновидение, или способность предсказывать
будущее.

Это и понятно. Будучи чист, не окрашивая ничего
интеллектом, Йог получит верные посылки, из кото-
рых за счет проницательности сделает верные выво-
ды и получит правильное знание.

Разделы Йоги

29.	Восемь разделов Йоги: Пранаяма, Йама, Ния-
ма, Асаны, Пратьяхара, Дхарана, Дхияна и Самадхи.
Это не последовательные ступени, а именно части
единого целого. Как тело человека делится на руки,
ноги, голову, туловище, так и у Йога делится на
части, крепко Связанные между собой. У одного че-
ловека руки сильнее, у другого сильнее ноги, но
в целом это все люди. Так и разные виды Йоги
делают упор на разные разделы, но включают в се-
бя все и являются единым направлением.

Йама

30.	Йама — это «внешние правила», правила по-
ведения и взаимоотношений с людьми, исполнение
которых позволяет применить Йогические силы, так
называемые силы Сиддхи, в нужный момент. Йама со-
стоит в отрицании убийства, лжи, неприятии воровст-
ва, жадности и алчности. Под жадностью имеется в
виду любовь к деньгам, к материальным предметам,
а под алчностью — страсть к удовольствиям, к физи-
ческим наслаждениям, невоздержанность. Очень хо-
рошо было бы отказаться не просто от жадности,
а даже от подарков. Впрочем, лучше всего Йама
прокомментирована в Евангелии от Марка, гл. 7:
«20. Далее сказал: исходящее из человека
оскверняет человека;

21.	Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исхо-
дят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния,
убийства;

22.	Кражи, лихоимства, злоба, коварства, непо-
требства, богохульство, завистливое око, гордость,
безумство;

23.	Все это зло извнутрь исходит и оскверняет че-
ловека».

Как говорилось выше, Йог должен быть чист, как
кристалл, чтобы управлять видоизменениями.

31.	Эти законы нельзя нарушать ни в какое вре-
мя, ни в каком месте, независимо от целей и поло-
жений. Это очень нужное замечание, ибо считается,
что в некоторых случаях их можно переступить. Нет.
Судья, отнимающий деньги по закону, накладываю-
щий штраф, — вор. Солдат, участвующий в битве,
палач, исполняющий приговор, — убийца.

Нияма

32.	Нияма — это «внутренняя сила». Надо любить
ближнего, сохранять душевную и телесную красоту,
воздерживаться от удовольствий, изучать себя, со-
вершенствоваться, но не пользоваться плодами чи-
стоты и воздержания, а посвящать их Богу.

Здесь уже затрагивается вопрос о Карме. Кар-
ма — это совокупность законов, которые на основе
предыдущих деяний определят будущее. Карма на-
капливается в течение многих перевоплощений.

Дело в том, что душа, «я», бессмертна. Она име-
ет два состояния — связанное кармой и свободное.
По законам, человек должен отработать все свои
грехи и исполнить все свои желания, и если он не
смог этого за один раз, то обязательно должен ро-
диться заново. Когда же карма разрушена, душа мо-
жет делать все, что пожелает.

Основной постулат Кармы — это то, что все же-
лания человека должны исполниться. А потому чем
больше жадности, невоздержанности — тем дольше
душе предстоит перевоплощаться.

«Ибо истинно говорю вам — доколе не прейдет
небо и земля; ни одна йота или ни одна черта не
прейдет из закона пока не исполнится все»
(Матф. 5; 18).

Если же посвящать плоды трудов Богу, другим
людям, то такие труды не имеют кармические пред-
ставления, поскольку это желание не определенного
человека, а вроде «ничье».

«А я говорю вам: любите врагов ваших, благо-
словляйте проклинающих вас, благотворите ненави-
дящих вас и молитесь за обижающих вас и гонящих
вас» (Матф. 5; 44).

33.	Понятно, что все эти заповеди невыполнимы,
что человеку свойственно ошибаться. Поэтому дур-
ные мысли можно нейтрализовать противоположны-
ми мыслями, а поступки — искренним раскаянием.
Такие благочестивые размышления и покаяние —
важнейший элемент Йоги.

Следствия из законов

34.	Главным препятствием к Йоге является любое
убийство человека или животного, как лично совер-
шенное, так и просто одобренное независимо от
душевного состояния. Нельзя убивать животных
для утоления голода и не стоит питаться мясом, так
как это будет одобрением убийства. Убийство не
оправдывает и сильное волнение, и даже сумасшест-
вие. Карма убившего притягивает несчастия и не-
удачи.

Для того, кто убил и осознал, что поступил плохо,
есть лишь один выход — надо думать о недопусти-
мости убийства и гармонии в мире, или искренне
раскаяться.

35.	Когда же Йог снял с себя прежний грех убий-
ства, как в этой, так и в прошедшей жизнях, и утвер-
дился в непричинении вреда живому, он получит до-
ступ к сверхъестественным силам. В его присутствии
смягчается взаимная вражда людей и животных,
а его самого уже невозможно убить, поскольку его
влияние уничтожает любой коварный замысел, «да-
же звери на него не нападают».

36.	Если Йог утвердился в правдивости, ни разу
не солгал ни словом, ни делом, ни мыслью с самого
рождения и отработал ложь в прежней жизни, то он
получает Пракамайю — шестую Сиддхи, которая по-
зволяет пользоваться плодами любой работы без ее
совершения.

Положим, Йог абсолютно честен. Тогда Природа
как бы привыкает, что он говорит только правду и
все должно быть именно так, как он сказал, поэто-
му если он видит гору и приказывает ей передви-
нуться, то гора слушается. Точно так же он может
сказать: «Этот камень висит в воздухе», и камень
действительно взлетит и повиснет. Ему дается сила
использовать мантры — заклинания, они в его устах
производят те же действия, что и орудия труда.

37.	Утвердившийся в неприсвоении чужого и
сумевший отказаться от подарков Йог получит богат-
ство и все, что нужно для удовлетворения его по-
требностей.

«29	. Не ищите, что вам есть, или что пить, и не
беспокойтесь.

30.	Потому что всегда этого ищут люди мира се-
го (то есть подверженные видоизменениям, см. вы-
ше), ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том;

31.	Наипаче ищите Царства Божия, и это все при-
ложится вам» (Лука, 12; 29—12; 31).

Этот принцип, как наиболее простой из перечис-
ленных, испробовали многие индийские мудрецы.

38.	К воздерживающемуся приходят сила и бод-
рость. Это, наверное, известно всем, ибо человек,
предающийся всяческим излишествам, рано стареет,
а исключения бывают лишь в случае праведной про-
шлой жизни. Йог же, не потворствующий прихотям
тела, живет значительно дольше обычного человека.
Именно в воздержании и трудолюбии секрет долго-
летия.

39.	Если же Йог отбросил жадность и алчность,
если не хочет не только обладать, но и даже узнать
предмет, он потеряет некоторые моменты этой жиз-
ни, но на их место придет память о прошлом вопло-
щении. Здесь дан ключ бессмертия.

Душа человека бессмертна, но она вынуждена
сменять износившееся тело. Поскольку грубое новое
сознание выжимает старое вниз, то при рождении
в новом теле человек забывает прошлое. Новые
стрессы, полученные в детстве, захламляют созна-
ние, придают ему форму корки, не дающей вспо-
мнить впечатления прошлые.

Сознание ребенка чисто, это то самое трансцен-
дентное сознание, к которому стремятся Йоги. Но
в силу привычек, о чем будет сказано ниже, появ-
ляется жадность — жадность к впечатлениям и фор-
мируется сознание. Человек помнит себя с года —
когда сознание сформировалось. Откинув жадность
к новому, он вскроет корку верхнего сознания и най-
дет под ней сознание предыдущее. Таким образом,
вспомнив прошлое, Йог получит бессмертие.

Метод разрушения детских воспоминаний несло-
жен, но весьма долог, ведь их очень много. При
этом Йог не забывает, а лишь располагает воспоми-
нания более компактно, и скорость его мышления
повышается. Когда же переработано все, наступает
очередь следующей жизни, и следующей, пока на-
конец Йог не вспомнит свое происхождение от Бога.

Однако невежество — корень зла — не дает воз-
можности овладеть всем богатством, данным приро-
дой. Только перешагнув невежество, можно получить
силу, власть, богатство, бессмертие.

40—41. К тому, кто путем воздержания сумел
очистить свое тело, приходит отвращение к удовлет-
ворению его похотей, то есть чистота начинает сама
себя поддерживать. Поэтому и ум получает ясность,
сосредоточенность, воля контролирует чувства и при-
ходит способность к самосовершенствованию.

42.	Когда запросы тела станут минимальны, то
плотские чувства окажутся полностью удовлетворе-
ны, а из удовлетворения придет счастье. Счастье это-
го мира состоит не в потакании чувствам, ибо от это-
они усиливаются, а в их обуздании.

43.	Органы же чувств, такие, как зрение, слух,
осязание, обоняние, от чистоты тела весьма усили-
ваются. Этот факт известен всем, и все знают, что
у человека, бросившего курить, обостряются обоня-
ние и вкус. При абсолютной чистоте чувства стано-
вятся сверхсильными.

44.	Тот, кто соблюдает законы, получает еще од-
ну удивительную способность, а именно общение
с богами и душами умерших. Для этого надо знать
имя высшего бога, имя настоящее, повторить его, и
высшее существо отзовется. Тогда с ним можно,
имея тонкий слух, поговорить, задать вопросы.
В 1 :24 уже рассказывалось о имени Бога. Его тоже
можно позвать на помощь при затруднениях.
Ученики некоторых школ вызывают души своих
учителей, чтобы те помогали им в занятиях.

Можно звать и самого себя — это дает весьма
хороший эффект. Но имя должно быть истинным,
тем, которое сохраняется при перевоплощениях,
а не выдуманным людьми.

45.	И, наконец, всего сразу можно достичь, отдав
себя Богу, а уж высшие силы позаботятся о Йоге.

▲саны

46.	Следующий раздел Йоги — Асаны — дает
силу и стойкость тела, помогает очистить его и
оздоровить.

Асаны — это позы, которые хотя и необычны
внешне, но сочетают в себе устойчивость и приятное
ощущение в органах. Все органы расслабляются или
напрягаются, изгибаются, сжимаются или растяги-
ваются таким образом, что эти деформации активи-
зируют их и исправляют врожденные или приобре-
тенные пороки.

47.	Для принятия позы, асаны, требуется легкое
усилие. Затем, расслабившись, Йог может размыш-
лять в принятой позе сколь угодно долго. (Вообще
асаны рассчитаны на фиксацию в течение нескольких
часов, но используют их от 30 секунд в гимнастике
до недель при самосовершенствовании.)

48.	Обычно жизнь — борьба противоположно-
стей. Но тому, кто овладел позой, смена внешних
факторов не мешает, ибо он расслаблен.

Пранаяма

49.	Для очистки тела и сознания асаны следует
сочетать с Пранаямой. Пранаяма занимается пра-
вильными движениями при дыхании, но не дыханием,
как это принято считать, поскольку дыхание является
лишь следствием движений дыхательных мышц.
Кроме того, Пранаяма регулирует движение Праны
в организме, уравнивая энергетический обмен.

50.	Дыхательные движения (дыхание) бывают
трех видов: верхнее, когда работают только мыш-
цы, поднимающие грудную клетку; нижнее, когда
работают диафрагма и мышцы живота, и полное,
когда дыхание волной проходит по всем мышцам.
Дыхание различается по месту — какая ноздря и
какое легкое работают, длительности и объему. Ко-
роткое дыхание — это вдох-выдох, длинное —
вдох-пауза-выдох-пауза. Упражнения в Пранаяме
как раз и состоят в чередовании разных видов ды-
хания.

51.	Но Пранаяма не сводится только к дыханию.
Она еще и управляет праной, особой субстанцией
жизни, переносящей жизненную энергию. Поскольку
прана растворена везде (но в живых существах ее
значительно больше), то, умея управлять праной
внутри себя, Йог может за счет нее восстанавливать
свой энергетический и дыхательный баланс, а управ-
ляя праной снаружи, он управляет миром.

52.	За счет праны можно затормозить химические
реакции в организме, остановить дыхание. Это важ-
но, например, при анабиозе, но гораздо важнее то,
что физиология теперь уже не будет мешать работе
ума. Шум физиологических процессов не нарушит
безмолвия сознания, не заслонит внутренний свет.

53.	А это значит, что сознание готово к Са-
мадхи.

Пратьяхара

54—55. Для овладения чистым сознанием, кро-
ме умения управлять телом и умом, необходимо
умение контролировать свои органы чувств. Конт-
роль над органами заключается в отрыве их от вос-
принимаемых объектов с тем, чтобы не дать разуму,
душе отождествлять себя с ними. Надо суметь раз-
делить созерцающего, созерцаемое и орган созер-
цания, что возможно только путем обращения всех
чувств внутрь, в себя.

Это обращение вовнутрь имеет смысл с точ-
ки зрения строения тела, а точнее, тонких тел, из
которых состоит человек. Самое грубое тело — фи-
зическое, более тонкие — астральное, ментальное,
козальное. Каждое имеет свои органы чувств. Если
обратиться к самому себе, то можно работать с ор-
ганами высоких порядков и получить верную картин-
ку мира. Осознав все искажения, вносимые чувства-
ми, легко добиться проницательности.
ГЛАВА 3. СИЛЫ

Научившись управлять сознанием и очистившись,
Йог может приступить к овладению Силой Сиддхи.
Избавившись от видоизменения внутри себя, Йог спо-
собен диктовать этим видоизменениям свою волю.
Отобразившись из сознания наружу, они произведут
желаемое действие в природе.

Разумеется, в этом случае работает энергия не
самого Йога, а Природы. Йог только затрагивает тон-
чайшие нити, спусковые механизмы, которые откры-
вают дорогу внешним силам. Это и не удивитель-
но — ведь можно же одной спичкой уничтожить го-
ру, если поджечь ею шнур, ведущий к ящику дина-
мита.

Работа с Силами происходит на уровне даже ни-
же физического поля — на уровне единого поля.
Ощутив в результате описанных выше методов чи-
стое сознание, Йог ощущает это единое поле и мо-
жет его использовать, для чего нужно настроить им-
пульсы на желаемое действие и качнуть этим им-
пульсом огромный океан энергии, лежащей вокруг
нас. Для этого служат три оставшихся раздела
Йоги — Дхарана, Дхияна и Самадхи.

Управление сознанием

1.	Дхарана представляет собой перенос сознания
на объект. Объектом может быть предмет, действие
или желание получить ответ на вопрос. Находясь
в состоянии чистого сознания, Йог превращает затем
свое сознание в этот объект.

Чем меньше будет посторонних мыслей, тем точ-
нее выйдет копия. Чем меньше будет усилие, тем
лучше эффект.

Когда сознание примет форму объекта, тогда оно
само превратится в этот объект, и Йог сольется с ис-
следуемым предметом.

2.	Дхияна получается при получении знаний об
объекте. Вскрыв сознание объекта как свое соб-
ственное, Йог узнает его истинное содержание, про-
шлое, настоящее и будущее.

3.	Третьим вариантом движения сознания являет-
ся состояние Самадхи. Существует всего четыре со-
стояния сознаний: обычное состояние, сон со сно-
видениями, сон без сновидений и Самадхи. Разли-
чаются они процессом информации.

В обычном состоянии процесс познания имеет три
фазы — это созерцаемое, созерцающий и процесс
созерцания, то есть источник, приемник и канал пе-
редачи информации. Поэтому, имея два промежуточ-
ных звена, созерцающий может получить четыре со-
стояния:

а)	есть и созерцаемое, и процесс созерцания. Это
состояние бодрствования, при котором сознание как
бы отделено от окружающего мира самим процес-
сом познания, видит мир не напрямую, а через не-
кую «линию связи». Считается, что в этом состоя-
нии человек находится под гипнозом энергии неве-
жества, майи, которая подобно кривому зеркалу ис-
кажает реальность и, что самое главное, не дает
сознанию вмешаться в ход событий, будучи прегра-
дой на его пути. Если в состоянии бодрствования че-
ловек не может поднять камень, это значит, что он
не видит способа этого сделать.

б)	есть процесс созерцания, но нет созерцаемо-
го. Это сон со сновидениями. Активные чувства
изучают пустоту, щупают, видят, слышат ее. Пощу-
пав «ничто», сознание принимает его форму и полу-
чает сон (см. 1 : 10).

в)	нет ни созерцаемого, ни процесса созерца-
ния. Это сон без сновидений. Разум находится в со-
стоянии покоя и отдыхает, принимая свою собствен-
ную форму. В памяти не остается ничего, ибо не бы-
ло видоизменений.

г)	есть созерцаемое, но нет процесса созерцания.
Это состояние Самадхи. При этом источник инфор-
мации объединяется с приемником, и все содержи-
мое источника без посредников передается при-
емнику.

Как такое может быть? Здесь весьма поучителен
пример прыгуна в воду. Вот он стоит на вышке и
смотрит вниз. Есть он, есть вода и есть расстояние
до нее. Он видит воду, но не может сказать ничего
о ее качествах, ибо до воды далеко. Конечно, если
ему принесут снизу ее в кружке, то он сможет кое-
что узнать, но уж повлиять на воду внизу никак не
сумеет — разве что плюнет.

Но вот он прыгнул. Расстояние сокращается. Вот
он в воде. Чему равно расстояние от него до воды?
Нулю. Нет расстояния. И он сразу почувствовал все
качества воды. Она и мокрая, и плотная, и вязкая, и
многое другое. И самое важное то, что он может
влиять на нее, например, побрызгав ею, или пустить
волну. Он и вода — единое целое и в то же время
различны, ибо нет лишнего посредника — рассто-
яния.

Так и сознание может слиться с предметом в од-
но целое, получив Самадхи.

Самьяма

4—6. Все три процесса, то есть Дхарана, Дхияна
и Самадхи, приложенные к одному и тому же объ-
екту, образуют Самьяму. Процесс Самьямы заклю-
чается в следующем: сначала с помощью Дхараны
Йог превращает свое сознание в исследуемый объ-
ект. Затем следует Дхияна — Йог фактически ото-
ждествляет себя с объектом. При этом не способен
еще получить информацию в сознании, ибо объект
мыслить либо не может, либо мыслит самостоятель-
но. Затем внутри объекта Йог проводит «раздвоение
личности» и получает Самадхи, при котором, нахо-
дясь в собственном состоянии, он может чувствовать
объект как свой орган.

Вначале Йог должен сознательно управлять Самь-
ямой, а затем, после некоторого навыка, он научит-
ся сразу «впечатывать» себя в объект. Это будет со-
стояние просветления, то есть состояние объедине-
ния с любым объектом созерцания.

7.	Эти три фазы ориентированы уже не на
познание формы, а на познание совокупности сразу
всех качеств, они отражают внутреннее содержание.

8.	Но все же это уже не чистое сознание, когда
Йог плавает в едином мировом поле, а колебание
эфира. При Самьяме Йог выходит из глубокого внут-
реннего состояния и не созерцает свое «я», а про-
ецирует его на внешнюю среду.

9.	Но Самьяма должна начаться с самого нижне-
го уровня, с уровня чистого сознания, куда Йог «за-
ныривает» путем медитации. Затем при Дхаране и
Дхияне это глубокое состояние уходит, ибо Йогу
нужно сформировать управляющий образ, чтобы ко-
лебания эфира пошли туда, куда надо. Затем чистое
сознание возвращается.
10.	Но возвращается нескольким другим. Дело
в том, что Йог начинает воспринимать единое поле,
которое сам же и возбудил перед этим. Поэтому
вернувшееся сознание утаскивает часть «я» самого
объекта и Йог получает новое впечатление, а объ-
ект произведет действие в соответствии со впечат-
лением, поскольку Йог слился с объектом, и его
ощущения есть ощущения объекта.

11.	Если же процессу Самьямы мешают некие
внешние видоизменения, то их можно подвергнуть
анализу в состоянии Самадхи, что позволит восста-
новить ход Самьямы.

12.	При этом сознание становится простым и не-
винным, оно не анализирует, а только слушает. Но
благодаря свойствам единого поля возмущение его
не зависит от времени, поэтому Йог может познать
и прошлое и будущее.

13.	Поэтому при Самьяме сознание охватывает
видоизменения в форме объекта, но и его внутрен-
него состояния, а также их течений во времени.

14.	Переходы состояний друг в друга зависят от
взаимосвязи качеств, Гун, от того, насколько они ак-
тивны.

15.	Что и вызывает эволюцию в определенном
направлении — к благости, к страсти или к неве-
жеству.

Управляющие образы обычных сил

Надо отметить, что при Самьяме реакция внеш-
него мира не соответствует внешне управляющему
образу, ибо реакция идет через Природу. Йог, как
уже говорилось, лишь нажимает кнопки, а Природа
производит действие. Поэтому приведенные в этой
главе сутры поясняют связь между вызываемым об-
разом и тем, что получится в действительности.

16.	Самьяма над тремя родами изменений дает
знание прошлого и будущего. Под тремя родами
подразумеваются изменения по форме, состоянию и
времени. Сделав эту Самьяму, Йог получает знание
об эволюции, развитии объекта как в прошлом, так
и в будущем.

17.	Обычно слово воспринимается как единое це-
лое, человек даже мыслит словами, он смешивает
звук, значение и ощущение от слова. Однако их
вполне можно разделить — ведь слово состоит из
вибраций, улавливаемых ухом, делится на звуки, со-
стоит из слогов и несет в себе значение. Звук пре-
образуется ухом в нервный импульс, импульс несет
сознанию слоги, а сознание из слогов восстанавлива-
ет смысл, и путем упражнений данный процесс можно
отследить. Когда процесс восприятия расчленится,
достаточно сделать Самьяму над звуками, и получит-
ся его значение, или смысл, который человек или
животное хотели в звук вложить. Так можно пони-
мать незнакомую речь, язык зверей и птиц.

18.	Следующая сутра дает воспоминание о про-
шлой жизни. Здесь идет речь о бессмертной душе,
о том, куда она денется после смерти.

Человеческая душа имеет два пути: либо, полно-»
стью отработав карму, получить освобождение, объ-
единиться с Богом, то есть попасть в рай по христи-
анским верованиям, или же под влиянием кармы
родиться в новом теле (см. 2 : 39).

Через все перевоплощения душа несет без из-
менений лишь инстинкты. Врожденные инстинкты —
это личный опыт прошлых перевоплощений. На неосо-
знанном же уровне душа несет и воспоминания.

Все воспоминания человека делятся на два вида —
это воспоминания из настоящей жизни и воспомина-
ния из прошлой жизни, однако в обычном состоянии
они неразделимы. При любом процессе размышле-
ния в уме возникают образы, являющиеся отголос-
ками неких стрессов, и если совершить над ними
Самьяму, то можно вспомнить и условия возникнове-
ния стресса.

Например, при изучении своего тела (3:29) по-
лучаются его образы. При Самьяме над ними можно
реконструировать свое тело в прошлой жизни.

19—20. Если совершать Самьяму над характерны-
ми особенностями чужого тела, голоса, над движе-
ниями, то можно узнать его физическое и психиче-
ское состояние. Особенностями могут быть морщи-
ны, глаза, форма уха и т. д., а состояние переносит-
ся на самого Йога. Но при этом мысли не читают-
ся, поскольку предметом являлось тело, а не созна-
ние. Однако имеется и точка входа в мысли — это
сердце (3 : 34), а точнее Анахата-Чакра, и, делая
Самьяму над ней после входа в тело, можно читать
сознание другого человека.
21.	Если за счет проницательности Йог поймет,
что предмет и его форма, его изображение в гла-
зу — это разные вещи, то при совершении Самьямы
над формой он разорвет связь между глазом и све-
том, и предмет исчезнет. На самом деле предмет ни-
куда не денется — он лишь будет невиден для окру-
жающих, но не для Йога. Делая Самьяму над фор-
мой своего тела, Йог станет невидимым.

22.	Как уже говорилось ранее (2:32), человечен
ской судьбой и переселением души управляет кар-
ма, след прошлых желаний и поступков. Та карма,
которая действует в данную минуту, является актив-
ной, а карма, которая еще никак не проявилась, на-
зывается скрытой. Скрытая карма — как еще не до-
летевшая пуля, она есть, но ее пока никто не ощу-
щает. Делая Самьяму в этих двух видах, Йог получит
знамение, какой-либо знак о точном, иногда до ми-
нут, времени собственной смерти. Индусы очень ин-
тересуются этим, поскольку считают, что мысли
в момент отхода имеют большое значение в опреде-
лении следующей жизни.

23.	Если Йог совершает Самьяму о дружелюбии и
доброте, то он усиливает эти качества как в себе, так
и в окружающих. При Самьяме о счастье Йог полу-
чает сверхъестественную удачу в делах.

24.	Когда Йог достиг способности совершать
Самьяму над собой и хочет стать сильным, он обра-
щается к силе слона или иного животного, присва-
ивая ее себе. В распоряжении каждого человека на-
ходится огромная энергия, которой надо суметь вос-
пользоваться и которую данная Самьяма активизи-
рует.

25.	О внутреннем свете уже говорилось в 1 :26,
это свет иного измерения, которому не нужны ни-
какие средства передачи типа глаза или уха и для
которого нет препятствий. Он позволяет видеть
очень удаленные или скрытые вещи, а также очень
мелкие предметы.

26.	При Самьяме о Солнце Йог получает знание
о мире, о нашей планете.

27.	При Самьяме о Луне Йог получает знание
о звездах, планетах, их устройстве, расположении.
Это необходимо для ориентации при бросках на кос-
мические расстояния способом Сиддхи.

28.	При Самьяме о Полярной звезде Йог полу-
чает знание о взаимном движении звезд и планет,
благодаря чему может делать поправку на это дви-
жение. Обычно сутры 26, 27 и 28 используются со-
вместно.

Эти сутры влияют на чакры, энергетические цент-
ры человека. На этой сутре раскрывается чакра Са-
хасрара.

29.	Пупок является точкой входа в тело. Совер-
шив Самьяму над ним, сознание может посмотреть
на работу своего тела и в случае неполадок вме-
шаться в нее, устранив зарождающуюся болезнь.
При этой Самьяме Йог как бы видит свое тело из-
нутри. Некоторые школы практикуют также созер-
цание своего пупка, что позволяет активно вмешать-
ся в работу своего организма.

Вход сознания в тело происходит вообще-то че-
рез чакру Манипура, вершина которой расположена
на два пальца выше. Эта чакра отвечает за движе-
ние и функционирование тела, а поэтому через нее
можно попасть в любое его место. Данная Самьяма
раскрывает Манипуру и прочищает каналы поступле-
ния энергии к органам.

30.	Ямка у горла является вершиной чакры Ви-
шудха. Эта чакра преобразует прану, находящуюся
в воздухе, в доступные организму виды энергии.
В случае нехватки энергии чакры Вишудха и Манипу-
ра возбуждаются, вызывая чувство голода. Однако
если посредством Самьямы направить на Вишудху
дополнительный поток праны, то голод ослабнет. Это
явление не психологическое, а физическое, так как
Йог не просто расхотел есть, а действительно поел,
получив нужную энергию. Данная Самьяма может
заменить энергетическую составляющую пищи, но не
витамины и ткани.

При этой самой Самьяме раскрывается Вишудха-
чакра, что приводит к заметному уменьшению часто-
ты дыхания, вследствие замедления процессов обыч-
ного пищеварения.

31.	В человеческом теле имеется нерв Курма-На-
ди, при помощи которого функционирует дыхание,
а точнее, система обмена праной Курма. Самьяма
над ним вызывает прекращение дыхания, тело ста-
новится жестким и нечувствительным к боли, его не-
возможно согнуть.

32.	Свет из макушки, ощущаемый Йогом, являет-
ся побочным эффектом от стекания космической
энергии в области сонной артерии. При хорошо рас-
крытых чакрах может появиться даже видимый нимб
вокруг головы. Как свет лампы отражается от стен,
так внутренний свет сознания отражается от темени.
Самьяма на этом вызывает существ — Сиддхов, —
известных в теософских кругах как Махатмы, кото-
рые обычно невидимы, и дает возможность ви-
деть их.	•

33.	Можно получить и сразу все желаемое через
озарение. Тогда, получив силу Пратибха, Йог может
обойтись и без Самьямы.

34—35. В сердце находится четвертая снизу чак-
ра Анахата, которая связывает нижний уровень —
физиологию и верхний — ментальный и астральный
планы, и служит проводником энергии мысли в тело.
Точно так же она служит проводником из тела в со-
знание, а поэтому Самьяма над нею позволяет про-
никнуть в мысли другого человека. Если он мыслит
на другом языке или образами, то далее применяет-
ся сутра 3 : 17.

Самьяма о своем собственном сердце раскрывает
Анахату, что дает быстроту реакции и усиление ор-
ганов чувств. Этот же эффект раскрытия Анахаты
дают и следующие две сутры.

Овладеть состоянием Самадхи, не понимая, что
такое чистое сознание, очень сложно. Поэтому в ка-
честве подготовки применяется Самьяма о различии
чистого сознания (трансценденции) и интеллекта. Под
чистым сознанием здесь имеется в виду Саттва, а под
интеллектом — связанное видоизменениями веще-
ство мысли Пуруша. Эта Самьяма обладает свой-
ством самоусиления, она улучшается по мере полу-
чения новых знаний, и с ее помощью просветление
Пратибха.

36.	Связывая чистое безграничное сознание
(трансценденцию) и чувства, Йог добивается того, что
органы чувств перестают искажать информацию, ста-
новятся весьма тонки. При этом раскрываются Ана-
хата-чакра и Аджана-чакра, и Йог получает также
астральные чувства, что делает его ясновидящим и
яснослышащим.

37.	Тончайшие чувства являются препятствием для
Самадхи, ибо очень мощные ощущения нелегко по-
давить в нужный момент.	1
Управляющие образы сверхъестественных сил

Принятое здесь деление сил на обычные и сверхъ-
естественные весьма условно, ведь любой человек
может овладеть силами любого рода. Но если обыч-
ные силы вызывают изменения в основном в самом
Йоге, то сверхсилы способны произвести мощные
видимые эффекты в материальном мире, окружаю-
щем его, и хорошо ощутимы для других.

38.	Йог может войти в мертвое тело и заставить
его двигаться даже в то время, когда он сам нахо-
дится в другом теле, то есть превращая чужое тело
в свой орган. Или Йог может войти в живое тело, вы-
теснив его сознание и удерживая чужие органы в по-
виновении, и временно действовать в нем.

Мешающей связью при этом является ограниче-
ние самоосознания телом, ощущение своего «я»
лишь внутри тела. Случаем ограничения безгранич-
ного всепроникающего сознания в отдельные зоны
является карма, или дхарма и адхарма, то есть пло-
хие и хорошие дела. Когда делается Самьяма на
этом, то эффект ограничения нейтрализуется и со-
знание свободно может проникнуть в чужое тело.
Но для входа еще необходимо и знание об эффектив-
ных путях переноса. При Самьяме о нервах, которые
постоянно направлены в мозг, а стало быть являю-
щихся путями в сознании, открывается знание о Чит-
таваханади, особом нерве, служащем точкой входа
в центры управления телом (см. также 3 : 43).

39.	Воздух, вдыхаемый человеком, содержит пра-
ну. На разных стадиях усвоения ее организмом она
имеет различные свойства и называется по-разному.
Между носом и сердцем это прана, между сердцем
и пупком это самана, от пупка до кончиков пальцев
ног это апана, выше носа это удана, оболочка вокруг
тела — вияна. Такое разделение связано с работой
чакр и циркуляцией энергии в теле.

В этой сутре идет речь о токе удана, который
имеет свойство тянуть тело вверх и усиливает жела-
ние тела быть выше воды, шипов и прочего. Поэтому
Самьяма на удане поднимает тело на один уровень
с поверхностью так, что стопы касаются ее, но не
опираются. Йог не оставляет следов, не тонет и не
давит на шипы. Эта же Самьяма дает возможность
Йогу и умереть по желанию, выдернув душу из тела
через верх и даже ожить после такой смерти.

40.	Ток самана обеспечивает горение в организ-
ме. Когда совершается Самьяма на самане, этот
огонь становится виден вокруг тела, и оно начинает
светиться.

41.	Акаша есть вселенский эфир, материя, кото-
рая составляет астральный план так же, как обычное
вещество наш мир, и пронизывают все вокруг. Ака-
ша очень легок и подвижен, настолько же подвижнее
воздуха, насколько воздух подвижнее воды. Поэтому,
связав Самьямой Акаша с ухом, то есть заменив воз-
дух как среду распространения звука на Акаша, Йог
может слышать то, что в обычном воздухе слышать
нельзя, в том числе и звуки из прошлого и буду-
щего.

42.	Акаша очень подвижен, его можно переме-
щать исключительно усилием воли из-за его тонкости
и астральных свойств. Поэтому Самьяма в связи Ака-
ша с любым предметом, в том числе и со своим те-
лом, заменяет обычную материю на Акаша, придает
объекту легкость (уменьшение физического веса) и
способность перемещаться под действием желания,
проходя сквозь препятствия, поскольку Акаша все-
проникающ.

Если после этого мысленно отождествить себя
с чем-то легким, например с волокном хлопка или
мыльным пузырем, то тело всплывает в воздухе,
а затем может быть «брошено» на любое расстоя-
ние, сквозь любые препятствия (в том числе и на
другую планету).

43.	Сознание не связано с телом. Йог может чув-
ствовать свое «я» там, где ему хочется. Этот пере-
нос сознания в значительной мере разрушает неве-
жество, а средством к нему является Самьяма о ви-
доизменениях, которые есть в природе. О настоящих,
а не кажущихся трансформациях материи, представ-
ленных в природе. Это может быть подготовкой,
первым этапом для 3 : 34 и 3 : 38.

44.	Существует всего пять форм элементов: глав-
ные, постоянные, тонкие, всепроникающие и уже ре-
ализовавшие себя. Других форм нет и не может
быть. Каждый элемент при преобразовании проходит
эти Стадии, и при овладении ими можно получить
власть над элементами, например, преобразовывая
их друг в друга.

45.	Самьяма над элементами дает возможность
преобразовать чувства, дав им утонченность, тело,
дав ему силу, и нерушимость свойств.

Это все входит в восемь сил Сиддхи, восемь выс-
ших сил. Их составляют:

1,	Махима — умение бесконечно расшириться.

2.	Анима — умение замкнуть себя в атоме.

3.	Лагхима — умение обрести легкость волокна
хлопка.

4.	Гарима — умение стать сильным и овладеть
любой энергией.

5.	Прапти — умение достигать любого места, хоть
Луны, хоть звезд.

6.	Пракамайя — энергия достижения всего без со-
вершения действия.

7.	Ишатва — энергия созидания.

8.	Вашитва — энергия управления всем.

При создании Самьямы о любой из сил Сиддхи
эта энергия придет к Йогу. Этот афоризм тесно свя-
зан с предыдущим, поскольку считается, что первые
пять сил даются при Самьяме о главных частях эле-
ментов, шестая при Самьяме о разных вариан-
тах элементов. С силами приходит и совершенство
тела.

46.	Совершенство тела определяется его красо-
той, силой, цветом кожи и стойкостью. При занятиях
Йогой в теле происходят изменения, и оно улучшает-
ся, особенно при использовании Сиддхи. Это и есть
первый признак того, критерий, что человек стал
Йогом — настоящий Йог красив, умен и приятен
в общении.

47.	Самьямой о силе знания, о проницательности
и самоосознании можно усилить органы чувств, на-
учиться управлять их природой. Здесь имеется в ви-
ду Прадхана, энергия полного контроля над всеми
органами, имеющая три ступени:

а)	Первая состоит в том, что все приходящее
с телом отражается в сознании.

б)	Вторая состоит в умении получить непрерыв-
ный поток информации без координации его со сто-
роны тела.

в)	Третья состоит в мастерстве прадханы, умении
Йога подчинить все, как внутренние, так и внешние
процессы своему желанию.

48.	Именно мастерством прадханы достигается
просветление.

Полная свобода

Свобода бывает трех видов, и эти виды зависят
от гун, под влиянием которых находится свободный
человек.

а)	Свобода — это осознанная необходимость. Та-
кую свободу имеет человек, находящийся во власти
Тамаса, гуны невежества. Он не осознает себя, а по-
тому свобода его выражается в удовлетворении
желаний предписанными невежеством способами,
в выборе наименьшего зла.

б)	Свобода в желаниях. Такую свободу имеет
Йог, находящийся в Раджасе, гуне страсти. Он понял
сам себя и может выбирать свои желания, получая
поддержку природы в выполнении любого из них.
Это свобода в выборе добра.

в)	Полная свобода, или Освобождение. Эту сво-
боду имеет сбросивший с себя власть гун, получив-
ший Саттву, благость. Он постиг природу желаний и
волен в ее выборе, поэтому его желания выполняют-
ся раньше, чем возникнут. Для самого же Йога нет
ни добра, ни зла, и все происходящее идет ему на
пользу.

Первый вид свободы имеет каждый живущий на
Земле. О способе получения второго вида свободы
говорилось выше. Теперь речь пойдет о достижении
полной свободы.

49.	Тот, кто осознал разницу между интеллектом
и чистым сознанием, получит знание обо всем, про-
исходящем в мире.

50.	Когда же Йог отвергнет не только плотские
наслаждения, но и удовольствие в получении этих
высших знаний, отвергнет удовольствие от Самадхи,
он получит более высокую свободу.

51.	Но чтобы не рухнуть с достигнутых высот, тре-
буется полное отречение от искушения попользо-
ваться полученной силой.

Вообще Йоги имеют четыре степени:

1.	Пратхаткальпика, или предварительная, началь-
ная степень знания.
2.	Мадхупратика — состояние, когда Йог получа-
ет извне энергию Мадхупратика.

3.	Бхутендрийайа, — когда достигнуто мастерство
управления элементами и чувствами.

4.	Атикрантабхаванийа, — когда Йог достиг Кай-
авали, или освобождения.

Когда Йог проходит первую стадию, его подсте-
регает опасность. Он начинает использовать свои си-
лы для достижения низких целей, например, для при-
влечения женщин, приготовления всяческих эликси-
ров, начинает врачевать и т. д., он впадает в искуше-
ние и становится шутом. Свами Вивекананда считает,
что именно так и получаются мелкие боги — это лю-
ди, достигшие значительных успехов, но не дошед-
шие до конца, еще ценящие земную славу и требу-
ющие поклонения. Те Йоги, которые не достигли со-
вершенства, после смерти становятся богами, оставив
путь к высшим ступеням, и приобретают силы, а не
освобождение. Над ними еще тяготит карма, и они
вынуждены время от времени рождаться, чтобы от-
рабатывать ее. Считается, что именно так поступают
Сиддхи, переселяющиеся на другие планеты и изред-
ка возвращающиеся на Землю.

52.	Самьяма над мельчайшими, бесконечными
порциями времени дает Йогу проницательность, и он
может понять свой путь, чтобы не сделать
ошибки.

53.	Из проницательности можно получить знание
о нераспознаваемом, о том, о чем ни сам Йог, ни
все человечество не имеет ни малейшего понятия.

54.	В результате получается Тарака, спасающее
знание, которое правильно представляет не один
объект, а все объекты и связи между ними, давая
возможность верного выбора.

55.	Известно, что безграничное сознание абсолют-
но чисто, исполнено света. Точно так же можно очи-
стить и интеллект в случае верного знания. Получив
их равно чистыми, мы придем чистыми к освобожде-
нию при жизни.

ГЛАВА 4. ОСВОБОЖДЕНИЕ

В этой главе будет подробно рассказано о про-
движении сознания, по ступеням освобождения
вплоть до реализации конечной цели. Кайвали, пол-
ного освобождения личности.

1. Вначале следует овладение силами Сиддхи.
Йог должен длительное время работать над собой,
совершенствовать душу и тело, и только тогда овла-
деет силами. Обычно для этой работы одной жизни
бывает недостаточно, Йог умирает, так и не овладев
всеми силами. Но при следующем рождении он
вспомнит, пусть даже неосознанно, свой путь, и по-
лучит силы Сиддхи от рождения. Это прошлое су-
ществование и определит, насколько быстро пойдет
дальнейшее развитие.

Умирая и рождаясь, Сиддха тратит слишком мно-
го времени на то, чтобы вспомнить свои прошлые
навыки. Если бы он смог продолжить, не умирая, ра-
боту, то достиг бы результата быстрее. Все ученые
сходятся на том, что для достижения конечной цели
нужно 300 лет непрерывной жизни. Поэтому многие
школы дают упор на Асаны и лекарственные препа-
раты, чтобы укрепить тело. Главной составляющей
лекарств являются сера, ртуть и теллур в микро-
дозах.

Воздержание проповедуется всеми религиями,
оно очищает тело и сознание, делает их пригодными
к просветлению и овладению силами.

Самадхи — это главный путь Йога, все остальное
второстепенно. Только при помощи Самадхи можно
изменить душу и тело.

2—3. При овладении силами тело меняется. Но
как же может Самадхи, сознание, изменить веще-
ство? Да дело в том, что Йог лишь нажимает спус-
ковой механизм, а все остальное делает Природа.
Йог ничего не совершает сам — все делают законы
бытия, лишь умело подправляемые сознанием.

Неважно, что иногда промежуточного звена не
видно, как не видно связи между водой и яблоками.
Для проницательного связь будет ясна, он пойдет
и увидит, как садовник поливает водой яблони, и как
он собирает урожай.

4—6. Хотя самое естественное состояние созна-
ния — это чистота, но разные сознания захотели ис-
ключительности, и появился интеллект. Он возник то-
гда, когда сознание приняло форму, диктуемую
внешними видоизменениями, и приняло ее как нечто
свое, как нечто ценное, приняло форму.
Все сознания в сути одинаково чисты, а различны
лишь принятые ими формы. Все сознания вышли из
одного, они — дети Бога.

7—8. Йог чист, а значит, для него нет понятия
добра и зла, ибо добро и зло — это чувства, а чув-
ства появляются из-за окраски созерцаемого интел-
лектом. Поэтому возникающие в обычном не чистом
сознании чувства отражают и само событие, и свой-
ства интеллекта. Так, получение одной монеты в по-
дарок является счастьем для бедняка, насмешкой
для царя и просто фактом для Йога.

9.	Сознание имеет какую-то форму, собственные
внутренние каналы, а поэтому оно, в свою очередь,
определяет желания. Все желания связаны этой еди-
ной формой. Не зная вида, формы, назначения вещи,
ничего не зная о ней и не имея в ней потребности,
человек не может ее желать.

10.	Желания бесконечны, ибо принявший форму
разум будет бесконечно стараться удовлетворить их,
желая счастья, а это породит новые желания.

11.	Но если нет ни причины желания, ни его след-
ствия, ни его основания, ни предмета, то нет и же-
лания.

12—13. Вся природа, все вокруг едино, и разли-
чается лишь качествами, Гунами. Гуны составляют
основу желаний, и все зависит только от их соотно-
шения.

14—15. Поскольку едина природа, едино созна-
ние, то и мысли должны быть едины. И это верно,
ибо характер мыслей у всех людей один, все чело-
вечество мыслит по единому стандарту. Пример то-
му — страх смерти, хотя в самой смерти нет ничего
ужасного.

Если условия одинаковы, одинакова обстановка и
предметы, то и мысли будут совершенно одинаковы.
Разницу же привносит различие интеллектов. Все лю-
ди видят луну и считают, что у месяца два рога. Но
житель пустыни не сравнит ее с рыбой, а житель За-
полярья — с ломтиком дыни.

16.	Любой предмет узнается по окраске его ин-
теллектом. Именно поэтому месяц кажется ломтем
дыни — оба образа окрашены одинаково. Измени
месяц свою форму — окраска изменится, и человек
его не узнает, хотя это будет тот же месяц.

17.	Таким образом, вся разница в тонкостях,
в мыслях, в окраске, а вот состояние сознания все-
гда заранее обусловлено. Когда человек тонет в ре-
ке, он может думать все, что угодно, а вот желание
у него одно — поскорее выбраться на берег.

18.	Все функции сознания известны, ибо у него
единая природа. Например, функцией сознания яв-
ляется инстинкт самосохранения, ибо он уже был
заложен в нем с рождения.

19.	Сознание не самоосвещаемо. Это значит, что
внутренний свет (1 :36, 3 :25), свет знания, не прони-
кает внутрь его, а освещает лишь то, что снаружи.

20—21. Если бы сознание обладало бы собствен-
ным светом, то оно могло бы познать все сразу. На
деле сознание не может держать во внимании сра-
зу два объекта. Познав один объект, оно теряет из
виду другой. Именно поэтому нельзя познать самого
себя.

Дело в том, что если сознание поняло себя, то
в нем будут заключены сразу два сознания — оно
само и то, которое познано. Получается, что или зна-
ние не будет верным — ведь познано одно, а на де-
ле есть уже два сознания, или процесс становится
бесконечен.

Точно так же одно сознание не может охватить
другое из-за итерационное™ этого процесса. Одна-
ко этот процесс возможен для трансцендентного
(бесконечного) чистого сознания.

22.	Чистое сознание, как всякое сознание, в осно-
ве бесформенно. Но, приняв форму, оно станет мыс-
лью, а много застывших мыслей — это интеллект.

23.	Теперь, если в процессе познания сознание
отразит сам объект и поймет, какие искажения внес
интеллект, то есть отразит в себе и созерцаемое, и
личность созерцаемого, оно поймет все.

24.	Весь интеллект представляет собой клубок
мыслей и желаний. Поэтому нельзя реализовать одно
желание — оно потянет за собой весь клубок, что
ослабит одни желания и усилит другие.

25.	Этот клубок желаний составляет душу. Поэто-
му все споры о происхождении души имеют конец
в Кайавали. Когда Йог почувствовал разницу между
чистым сознанием и интеллектом и понял их приро-
ду, тогда он сам поймет и природу души.

26.	Упражнения в Йоге ведут к распознанию сил
и ясности видения. И само знание есть случай пони-
мания различий чистого сознания и интеллекта, ду-
ши и мыслей. И только когда само сознание пой-
мет, что же такое полная свобода, оно сможет стать
свободно.

27.	Надо сказать, что сознание не станет чистым,
пока не освободится от впечатлений, или, говоря по-
современному, следов стрессов. Причем стрессы эти
могут происходить как из этой, так и из прошлой
жизни, но они одинаково захламляют его.

28.	Разрушить их можно лишь применяя соответ-
ствующие средства, а именно противоположные впе-
чатления.

29.	Когда Йог достиг правильного знания, он овла-
девает силами Сиддхи, но настоящий Йог отвергнет
искушение ими пользоваться. И тогда в него войдет
особенный свет, Дхарма Мегха, облако добродетели.
Все великие пророки мира обладали им, ибо они
нашли знание внутри себя, «их рукой водил Бог».
Мир и спокойствие пришли к ним после того, как они
отвергли тщеславие обладания силами.

30—31. Это означает разрушение кармы. Йог по-
лучает освобождение и может не бояться падения
с достигнутых высот, ибо ничто не может увлечь
его вниз.

32.	Когда пришло освобождение, то Йог выходит
из-под влияния гун страсти и невежества. Обыкновен-
ный же человек считает себя маленьким из-за неве-
жества и ищет непознанное, считая его бесконечным,
из-за страсти.

33—34. С освобождением задача природы реше-
на. Она взяла за руку заблудшую душу и, показав
ей все, что есть во Вселенной, вела ее через раз-
личные тела все выше и выше, пока душа не вспом-
нила свое изначально божественное происхождение.

Комментарии А. Фалькова.
Лкщвиг^АИЩЕР

БОГИ И ИХ РОДИЧИ

В тринадцатый день месяца, антестериона, что со-
ответствует концу февраля по нашему календарю, в
Афинах проводились траурные торжества в память о
потопе во времена Девкалиона и его жертвах. Они
были известны под названием Гидрофории, то есть
«праздника воды».

Основные торжества Гидрофории происходили в
афинском храме Олимпейон, расположенном между
Акрополем и берегом Илисса. Этот крупнейший храм
Древней Греции был посвящен Зевсу Олимпийскому
и основан в древнейшие времена, по преданию — са-
мим Девкалионом. Пол храма был выложен каменны-
ми плитами, а часть его была оставлена в первоздан-
ном виде, без каменного покрытия, с естественными
щелями в скале, через которые при потопе лилась
вода. Во время Гидрофории в щели лили воду в па-
мять о потопе, а возможно, й для проверки исправ-
ности системы стока дождевой воды. В воду бросали
лепешки с медом, по всей вероятности, как дар под-
земным стихиям, чтобы потоп никогда больше не
повторился.

Девкалион был сыном Прометея, отца человечес-
тва, как его иногда называли. Родителями его отца
(по одному из вариантов мифа) были титан Япет и
океанида Климена. Напомним, что титаны — это ста-
рейшие боги, дети Урана, бога небес, и Геи, матери
Земли. Океанидами называли следующее поколение,
детей титана Океана и титаниды Тетии.

Вопрос о матери Девкалиона не так уж прост. По
некоторым источникам, матерью его была океанида
Климена. К сожалению, архивы бюро записи актов
гражданского состояния того времени не сохрани-
лись, возможно, они погибли во время потопа, и по-
этому трудно с полной уверенностью утверждать,
действительно ли Девкалион был сыном Прометея и
его же собственной матери или же матерью Девка-
лиона была какая-то другая Климена — это имя очень
распространено среди нимф и смертных женщин
Вполне вероятно, что Климена — мать Девкалиона
была простой смертной, ибо Девкалион не принадле-
жал к богам.

Таким образом, Девкалион был смертным челове-
ком. Он женился на Пирре, дочери своего дяди Эпи-
метея — брата Прометея и первой женщины Пандо-
ры, созданной Гефестом из глины по приказу своего
отца Зевса. Пирра также была простой смертной. Это
не помешало Девкалиону и Пирре быть образцовой
супружеской четой. Но вот однажды...

Время действия нашего рассказа никак нельзя на-
звать спокойным. Именно тогда закончилась жесто-
кая война между богами, в которой победил Зевс,
сын титанов Кроноса и Реи. Власть молодого бога в
небесах и на земле не была еще достаточно прочной,
и новый властелин вынужден был искать себе союзни-
ков как среди богов, так и среди людей. А на земле,
как это бывает после каждой войны, царила ужасная
нищета. Люди жили в пещерах или на болотах. Здесь
следует отметить, что в греческой мифологии точно
не установлено, откуда произошли люди. Одни ле-
генды приписывают появление человека природе,
видя в нем наиболее совершенный из плодов земли
и деревьев, другие считают, что к этому причастны
боги. Есть и такие легенды, в которых именно Про-
метея называют создателем первых людей, так что
первые люди были созданы из глины подобно пре-
красной Пандоре.

„ Как это бывает обычно, нищете сопутствовали на-
силия и убийства. Их отзвуки достигли Олимпа, вы-
зывая отвращение богов. Некоторые боги даже жало-
вались, что на Земле они подвергаются оскорблени-
ям, и требовали от Зевса, чтобы он призвал людей
к порядку. Зевс, не доверяя, по-видимому, докладам
своих эмиссаров, решил лично ознакомиться с обста-
новкой, сошел с Олимпа и под видом обыкновенного
странника перешагнул однажды порог дворца царя
Аркадии Ликаона. Следует отметить, что Аркадия —
страна на Пелопоннесском полуострове. Согласно
греческим мифам, это самая древняя населенная
часть Греции. Жителей ее называли автохтонами, то
есть людьми, живущими здесь с начала рода челове-
ческого.

В доме Ликаона Зевсу было нанесено жестокое
оскорбление. Ему на ужин подали человеческое мя-
со. Рассердившись, бог уничтожил молниями царский
дворец вместе с его обитателями, а Ликаона превра-
тил в волка, чтобы отныне он сам питался человечес-
ким мясом. После возвращения на Олимп Зевс со-
звал богов на совещание, где единогласно было ре-
шено истребить род людской.

По приказу Зевса над землей разразилась ужас-
ная гроза с землетрясением и ливневыми дождями.
Брат Зевса Посейдон, властелин морей (а по расска-
зу Платона — царь Атлантиды), приказал волнам за-
лить землю. Вскоре вся земля скрылась под водой,
а все живое — люди, животные, растения — погибло.

Над водой возвышалась лишь самая высокая вер-
шина в Фокиде — Парнас. Именно сюда на десятый
день потопа причалил корабль с единственной спас-
шейся парой людей — царем Фессалии Девкалионом
и его супругой Пиррой.

Девкалион еще задолго до потопа начал строить
корабль — ковчег, к чему склонил его предусмотри-
тельный Прометей, и собрал в ковчег все, что не-
обходимо в подобных случаях. Относительно же мес-
та спасения — горы Парнас — имеются небольшие
расхождения. Некоторые считают, что это была вер-
шина Афон, другие называют гору Офрис в Фесса-
лии или даже Этну. Офрис, возможно, находился
ближе к месту, где жили Девкалион и Пирра, но Пар-
нас был выше.

Девкалион и Пирра остались одни. А людям труд-
но жить одним на свете. Вскоре, как только отступи-
ла вода, появилась земля, для возделывания которой
требовалось много человеческих рук. Старики обра-
тились к дельфийскому оракулу. И боги, увидев в них
справедливую человеческую чету, пришли на помощь.
Согласно их указаниям (некоторые утверждают, что
и на этот раз Прометей не лишил их своего светлого
совета) Девкалион и Пирра отправились странство-
вать пешком по земле, бросая за собой камни. Кам-
ни, брошенные рукой Девкалиона, превращались в
мужчин, а из камней, которые бросала Пирра, рожда-
лись женщины. В скором времени страна была насе-
лена новым родом людей, крепких, как камень, не
отступающих перед тяжким трудом.

Чудо с камнями некоторые объясняют довольно
просто. По-гречески слово «лаас» означает «камень»,
а «лаос» — «народ». В результате преднамеренной
или случайной игры слов род человеческий был про-
изведен от камня. Кстати, Девкалион и Пирра не огра-
ничились этим чудесным способом заселения своей
страны: несмотря на их преклонный возраст, у них
родилось несколько детей, из которых самым выдаю-
щимся был Эллен — родоначальник греков, отсюда
и происходит название «эллины».

Имена греческих героев всегда имеют какое-либо
определенное значение, выражая характерную черту
человека или его происхождение. Однако значение
имени Девкалион объяснить трудно. Обычно считает-
ся, что оно происходит от слова «дэвкос», что означа-
ет «молодое вино». То, что этот вывод не лишен ос-
нований, подтверждается врожденным предрасполо-
жением Девкалиона и его потомков к этому
благородному напитку. Один из его сыновей, Амфи-
ктион, угощал вином самого Диониса — Вакха. Ам-
фиктион знаменит и тем, что он впервые разбавил
вино водой, а, как известно, благонравные греки
избегали чистого вина, считая его чересчур возбуж-
дающим напитком. Другой сын Девкалиона, Орестей,
снискал себе славу как владелец прекрасных вино-
градников.

Не исключено, однако, что имя Девкалион связано
со словом «дев-калия» — «божий дом». Это могло бы
свидетельствовать о том, что Девкалион основал
храм — ведь, по преданию, он построил первый ал-
тарь на том месте, где позже был воздвигнут храм
Зевса — Олимпейон.

Нельзя также пренебречь и третьей версией: сло-
во «деуо» означает по-гречески «влага». Таким обра-
зом, имя нашего героя значило бы «тот, который
пережил потоп».

Все три толкования имени Девкалиона придают
ему сходство с библейским Ноем, который также был
неравнодушен к вину, хотя и не считал нужным раз-
бавлять его водой, также пережил потоп, а после по-
топа на месте своего спасения воздвиг алтарь.

Имя Пирра означает «огненно-красная». Такое на-
звание в Древней Греции имел один из сортов крас-
ного вина.

Предоставим самим читателям право выбора того
или иного значения имен людей, спасшихся от потопа.
Возможно, некоторые придут к выводу, что никакого
потопа вообще не было, а Ной, равно как и Девка-
лион и Пирра, попросту «искупались» в вине. В поис-
ках дальнейших следов Атлантиды в греческой мифо-
логии вернемся к упоминавшейся в начале главы
океаниде Климене.

Когда ее муж Япет достиг преклонного возраста,
прекрасная океанида обратила свои взоры на двою-
родного брата, бога солнца Гелиоса. С этой любовной
связью вопрос не совсем ясен, поскольку женщин с
таким именем много, о чем уже говорилось при со-
ставлении родословной Девкалиона. Некоторые даже
утверждают, что не следует связывать океаниду Кли-
мену с Гелиосом, тем более что его законной супру-
гой была родная сестра Климены океанида Персея.
Но в семье греческих богов всякое бывало. История
гласит, а мы повторяем вслед за ней, что в результа-
те связи Гелиоса и Климены родилось несколько де-
тей — девочки, именуемые Гелиадами (то есть до-
черьми Гелиоса), и мальчик по имени Фаэтон («Луче-
зарный»).

Фаэтон знал, что он сын Гелиоса. С отцом он не
встречался, так как Гелиос не принимал личного
участия в воспитании сына, хотя и заботился о нем.
Ежедневные обязанности лишали его этой возможно-
сти: ведь он должен был каждый день проезжать по
небу в колеснице, запряженной четырьмя огненными
скакунами. Утром он выезжал на небосвод с восточ-
ной стороны и, достигнув зенита, спускался к океа-
ну на другом конце земли, в стране Гесперид, доче-
рей Атласа, где у них был роскошный дворец.

Фаэтон слышал от матери, что Гелиос согласен
выполнить его самое заветное желание, и попросил
отца разрешить хотя бы однажды поуправлять его
колесницей на небесном пути. Нельзя сказать, чтобы
это была разумная мысль, вернее всего, виновато
было самолюбие: Фаэтону хотелось похвастаться пе-
ред своими сверстниками, которые сомневались в его
божественном происхождении. Напрасно Гелиос воз-
ражал, указывая на всю опасность такой прогулки.
Фаэтон просил и настаивал, ссылаясь на обещание
отца, до тех пор, пока бог солнца не уступил. Прежде
чем передать сыну вожжи, отец долго объяснял Фаэ-
тону, как править упряжкой. К сожалению, то ли ло-
шади перестали повиноваться, чувствуя неумелую ру-
ку возницы, но юноша не сумел проехать по обычно-
му маршруту и сбился с пути, что привело к роково-
му нарушению порядка, существовавшего в природе.
На поднебесных вершинах растаяли снега, пожар ох-
ватил леса, там же, где раньше неслись бурные реки,
теперь белел ледяной панцирь, а жители далекого
севера, закутанные в свои шубы, почувствовали не-
ожиданно необычайную жару. Над землей нависла
угроза гибели. Тревожные возгласы достигли оби-
тели богов. И Зевс вынужден был вмешаться, чтобы
предотвратить катастрофу. Он убил несчастного Фаэ-
тона молнией, изрядный запас которых у него всегда
был под рукой. Мертвый юноша упал в реку Эридан.
Сестры Фаэтона Гелиады, помогавшие ему запрягать
лошадей, пришли в отчаяние. Смилостивившись над
ними, Зевс превратил их в тополя, которые с тех пор
роняют янтарные слезы.

Этот поэтический рассказ греческих авторов, кото-
рый, кстати сказать, представляет собой благодарную
тему для многочисленных драматических произведе-
ний, романов, стихотворений и даже опер, отразил
ужасную катастрофу космического масштаба, изме-
нившую климат на Земле и принесшую невиданные
разрушения, вызванные каким-то небесным телом.
Легенда эта имеет свои аналогии в преданиях других
народов, особенно индейцев Южной Америки. Ее
также охотно используют сторонники «космической
катастрофы» Атлантиды.

Остается лишь проверить, можно ли считать «ка-
тастрофу Фаэтона» и «всемирный потоп» или «Девка-
лионов потоп» одним и тем же событием.

Не вызывает сомнений, что это именно так: и в
греческом и в библейском описаниях потопа слишком
много сходства даже в таких мелких деталях, как
страсть главных героев к вину. Связь потопа с Фаэ-
тоном можно, к сожалению, установить только на
основании умозаключений, при помощи генеалоги-
ческой таблицы героев мифологии. Нет, видимо, на-
добности предупреждать читателя о том, что следует
соблюдать величайшую осторожность, когда выводы
делаются на основании столь шатких данных, как гре-
ческие мифы в обработке поэтов. Хотя они как будто
и не противоречат логике, в них столько наивного и
столько погрешностей, что принять их в качестве ос-
новы— верх доверчивости. И все же это не дает нам
права отбрасывать их целиком, хотя бы по той при-
чине, что даже в каждой сплетне можно найти кру-
пицу истины. Примером в данном случае может слу-
жить рассказ Гомера о Троянской войне.

Итак, предположим, что океанида Климена, по-
любив Гелиоса, стала матерью Фаэтона, а будучи же-
ной Япета, была бабушкой Девкалиона и Пирры. Не
вдаваясь пока в спор о том, фиктивны эти персоны
или реальны, мы должны отметить — не исключено,
что Девкалион и Фаэтон могли жить в одно и то же
время.

Однако, с другой стороны, здесь есть некоторое
противоречие. Зевс послал потоп, чтобы наказать
человечество. А Фаэтона Зевс вынужден был лишить
жизни ради спасения мира от гибели. Он совершил
это, вняв просьбам и тревожным возгласам, которые
с земли донеслись до обители богов на Олимпе. Это
наводит на мысль, что случай с Фаэтоном произошел
тогда, когда люди еще не настолько погрязли в раз-
врате, чтобы их нужно было наказывать.

По-видимому, нецелесообразно объяснять это
противоречие, основываясь на анализе мифов. Мы не
должны забывать, что те мифы, которые сохранились
до наших времен, почерпнуты из литературных про-
изведений исторического периода Греции, то есть
возникли спустя несколько тысяч лет после предпола-
гаемой гибели Атлантиды. Они содержат массу басен
о богах и героях, множество поверий, составляющих
основу религии, но фактов, позволяющих восстано-
вить историю, в этих поэтических строках очень не-
много. И если мы все-таки подвергаем их анализу,
то лишь потому, что имена этих героев, вложенные
в уста Солона, повторяются в рассказе Платона; Со-
лон ссылается также на Форонея и Ниобу. Они при-
надлежат к другой ветви рода океанидов, происходя-
щей от Инаха (брат Климены) и нимфы Мелии. Инах
считался «мокрым» богом, так как он был патроном
реки того же названия в Арголиде; как и Прометей,
он считался отцом рода человеческого. Иногда его
называли египтянином, а это уже интересно с точки
зрения установления связей греков с египтянами.
У Инаха было по меньшей мере четверо детей, из
которых наиболее известны сын Фороней и дочь Ио,
жрица в храме Геры, жены Зевса, и возлюбленная
последнего.

О Форонее говорят, что он основал первые горо-
да в Арголиде и базары. По преданию, именно он
научил людей пользоваться огнем, который ранее
похитил Прометей. У него была целая куча детей, в
том числе дочь Ниоба, матерью которой была нимфа
Лаодика (некоторые утверждают, что Церда). Ее не
следует отождествлять с другой, возможно, более
известной Ниобой, дочерью Тантала, несчастной ма-
терью трагически погибших детей, которая, кстати,
жила значительно позже. «Наша» Ниоба имела от
Зевса двух сыновей. Младший из них, Пеласг, был
отцом злополучного царя Аркадии Ликаона, того са-
мого, который потчевал Зевса человеческим мясом.

Фороней и Ниоба жили, вне всякого сомнения, до
Ликаонова потопа. В этом потопе погибли все потом-
ки Ликаона, хотя некоторые утверждают, что одного
из его сыновей, Никитина, спасла будто бы сама бо-
гиня Гея.

Фороней — это типичный герой потопа. Его отцом
был «мокрый» Инах, а имя его матери, Мелия (по-
гречески «Ясень»), возможно, указывает на материал,
из которого был построен корабль или ковчег.

Историк конца VI — начала V в. до н. э. Акусилай
из Аргоса пишет, что во времена Форонея произошел
потоп, героем которого был Огигес. Некоторые ото-
ждествляют его с Девкалионом.

«Исторической точности» ради следует, однако,
отметить, что ни Девкалион с Пиррой, ни Огигес не
были единственными людьми, которым суждено было
избежать последствий потопа. Спаслась также сестра
Форонея, прекрасная Ио.

Как уже говорилось, Ио была жрицей в храме Ге-
ры, жены Зевса. Вероятно, благодаря этому она име-
ла возможность встретиться с царем богов и понра-
виться ему. Дальнейшая история этого романа нам
точно не известна, ибо Зевс держал его в глубочай-
шей тайне, опасаясь, что жена разузнает, в чем дело.
Однако в один прекрасный день Гера поймала влюб-
ленных 1П Па^гапН *. Зевс горячо оправдывался и
утверждал, что он ни в чем не виновен, однако это не
убедило ревнивую супругу, и она на всякий случай
избавилась от чересчур красивой служительницы,
превратив ее в корову. Но это еще не все. Для на-
блюдения за Ио она приставила стоглазого Аргуса, а
когда тот погиб от руки сына Зевса Гермеса, наслала
на Ио нового преследователя — назойливую муху,
спасаясь от которой Ио (все еще в облике коровы),
наконец, нашла убежище в Эфиопии или Египте. Там
благодаря Зевсу она вновь обрела человеческий об-
лик и произвела на свет сына Эпафа.

Несколько иначе описывает этот случай Геродот в
первой книге своей «Истории». Он ссылается при этом
на рассказы персов. Ио попросту похитили финикий-
цы. Согласно этой версии, Эпаф был сыном не бога
Зевса, а капитана финикийского корабля.

В греческих мифах Эпаф изображается как царь
Египта. Его женой была Мемфис, дочь Нила — бога
столь же «мокрого», как и Инах. От этого брака ро-
дилась дочь Ливия. От брата Зевса Посейдона она
имела двух сыновей: Агенора, царя финикийцев, и
Бела, царя Египта.

В этом месте персонажи греческой мифологии на-
чинают странно переплетаться с персонажами мифо-
логии египетской. Эпаф отождествляется со святым
быком Аписом, культ которого был распространен в
Египте, а его мать Ио — с египетской богиней Исидой,
чтимой главным образом в египетском городе Мем-
фисе. На рисунках ее изображали с коровьими рога-
ми. Потомки их царствуют в Египте и в разных гре-
ческих государствах, в Ливии и, возможно, в Этрурии.

Комментаторы греческой мифологии жалуются,
что история периода Ио очень сложна и запутана.
И лишь в одном случае она не вызывает никаких со-
мнений и удивительно совпадает с египетскими пре-
даниями — в Египте не было потопа. Все герои опи-
санных выше потопов находили убежище либо в ков-
чеге, либо на вершинах гор. А Ио спаслась на
Африканском континенте, на равнинной местности.
О том, что Египет избежал бедствия, говорит и Пла-
тон в «Тимэе».

Греческая мифология называет еще одного героя
Потопа. Это Дардан—сын Зевса и Электры, одной из

* На месте преступления (лат.).
плеяд. Плеяды были дочерьми Атласа, сына Япета и
Климены, а Гиады и Геспериды приходились им сес-
трами. Геспериды имели прекрасный дворец где-то
на западном краю земли, титан Атлас тоже связан со
страной за океаном. Таким образом, как нам кажет-
ся, и Дардан связан узами родства с жителями како-
го-то неизвестного материка на дальнем западе, воз-
можно, с жителями Атлантиды. Это, разумеется, все-
го лишь предположение.

Дардан основал династию Дарданидов, к которой
принадлежали троянские цари. Первым царем был
его сын (по другим сведениям — правнук) Ил, от
имени которого берет свое название столица Илион,
так же как от имени Дардана происходит название
Дарданелльского пролива. Дальнейшими его потомка-
ми были Приам и Парис, тот самый, который, похитив
жену Менелая, прекрасную Елену, вызвал Троянскую
войну. Это, однако, происходило спустя много лет
после интересующих нас событий, в конце второго
тысячелетия до н. э.

Одним из потомков Дардана был также Эней, ко-
торому удалось покинуть горящую Трою и после дол-
гих странствий, столь прекрасно воспетых Вергилием
в «Энеиде», достичь Италии, где он основал государ-
ство Латинов.

История Дардана передается по-разному: как буд-
то бы первоначально он жил вместе со своей супру-
гой Хризой в Аркадии. В связи со смертью брата
(в причастности к ней, кстати, подозревали его само-
го) он был вынужден покинуть Аркадию и пересе-
литься на остров Самофракию. Там якобы и застало
его великое наводнение, от которого он спасся, убе-
жав в Малую Азию. Согласно другой версии, он по-
кинул Аркадию как раз во время Девкалионова по-
топа. Так или иначе в мифологии он считается одним
из тех счастливцев, которым суждено было спастись
во время ужасной катастрофы. Выдающийся атланто-
лог Беллами считает, что потоп времен Дардана был
позже Девкалионова потопа.

Некоторые «местные» греческие мифы называют
и других героев потопа. В Беотии таким героем был
уже упоминавшийся Огигес, в Мегариде — Мегарей,
сын Зевса, спасенный журавлями, которые разбудили
его и привели на вершину горы Гераней. Другого же
героя Керамба из Пелиона спасли нимфы, превратив
его в жука-скарабея. В этом облике он перелетел на
вершину Парнаса, которой воды потопа не достигли.
Следует отметить, что скарабеи в египетской мифо-
логии являются символом бессмертия, ибо они не по-
гибают во время разливов Нила.

Действительно, трудно установить, говорится ли в
приведенных описаниях об одном «всемирном» пото-
пе или же о двух, трех или даже четырех «местных»
или «очередных» потопах. С натяжкой, вопреки мне-
нию Беллами можно было бы упомянуть и Дардана.
Однако говорить здесь о Форонее, Ликаоне и Фаэ-
тоне было бы излишне.

Кроме всего, Фороней, был прадедом Ликаона.
Правда, это не исключает того, что он мог быть сви-
детелем потопа, вызванного своим падшим потомком.
Акусилай из Аргоса утверждает, что «во времена
Форонея произошел потоп, героем которого был
Огигес», ни слова не говоря о возрасте Форонея.
Таким образом, можно предположить, что все расска-
зы, кроме, разумеется, рассказа о Фаэтоне, следует
отнести к одному-единственному потопу.

Возможно, что именно так Солон представил этот
вопрос жрецам в Саисе, когда «принялся рассказы-
вать про греческую старину: говорил о Форонее, так
называемом Первом, и о Ниобе, затем, после потопа,
о Девкалионе и Пирре, как они спаслись, проследил
их потомство и, соображая время, старался опреде-
лить, сколько минуло лет тому, о чем говорилось»,
с той разницей, что ни словом не упомянул о Фаэто-
не. Этот рассказ он знал, по-видимому, так же как
его знает любой грек, но, очевидно, не считал его
достоверным. Потому-то он и удивлен был необычай-
но, когда услышал, что под мифом о Фаэтоне «скры-
вается та истина, что светила, движущиеся в небе и
кругом Земли, уклоняются с пути и через долгие про-
межутки времени истребляется все находящееся на
земле посредством сильного огня» и что неверно ду~
мать, будто был только один потоп, ибо на самом
деле до Девкалионова потопа не раз «боги для очи-
щения земли» заливали ее водой, отчего спасались
только «живущие на горах, пастухи и волопасы; люди
же, обитающие у вас по городам, уносятся потоками
воды в море».

Период, который прошел со времени последнего
или самого большого потопа, того потопа, который
вызвал гибель Атлантиды, самый старый жрец из Саи-
са определил в девять тысяч лет. Только благодаря
письменности египтяне смогли сохранить в памяти
его события. А записи Солон якобы видел воочию.
Поскольку они не сохранились до наших времен, нам
не остается ничего иного, кроме попытки восстано-
вить историю этих девяти тысяч лет с помощью мифо-
логии. Конечно, подобные предположения не имеют
никакой научной ценности, поскольку они основаны
на догадках.

Первые люди жили в Аркадии, Как они туда по-
пали? Возникли ли они из земли в виде плодов, из
рек, из камней, были ли созданы из глины? Изучение
этого вопроса на основании мифологии было бы бес-
полезной тратой времени. Научные исследования при-
водят к совершенно другим выводам — люди суще-
ствовали уже в течение нескольких сотен тысяч лет,
причем не только в Греции. Мы упоминаем здесь о
«древнейших жителях Аркадии» лишь для того, чтобы
показать взгляды греков.

Греки считали, что в истории человечества было
четыре периода — золотой, серебряный, бронзовый
и железный века. Формально это почти напоминает
палеолит, мезолит и более поздние периоды, кото-
рыми пользуется современная наука. Однако ученые
утверждают, что человек становился все совершен-
нее, а по мнению греков — скорее всего наоборот.
Первые люди золотого века были почти столь же
совершенны, как и боги. Они питались дикорастущими
плодами и медом, не знали никаких забот, не старе-
ли, всякие болезни были им чужды. Люди серебря-
ного века питались уже хлебом. По отношению к бо-
гам они начали проявлять неповиновение, за что и
были наказаны потопом. В бронзовом веке было изо-
бретено оружие, вслед за этим начались войны. Люди
стали питаться мясом, появились болезни — человек
все дальше отходил от своего идеального предка.
Однако в конце этого периода (некоторые разделя-
ют бронзовый век на два периода) появились герои,
память о которых сохранилась до наших времен
в произведениях поэтов: это аргонавты и герои
Троянской войны. Следующий период — железный
век, век несправедливости и жестокости, жаж-
ды наживы и измены. Он продолжается и по сей
день.
Трудно было бы на такой основе определить дату
потопа. Единственное, на что можно сослаться, это
утверждение, что потоп произошел на грани сере-
бряного и бронзового веков. Если исходить из гене-
алогической таблицы, то «праотцы человечества» Фо-
роней, Эпаф, Девкалион жили не более чем за тыся-
чу лет до Троянской войны, или две с половиной
тысячи лет до нашей эры.

Однако дату потопа можно значительно передви-
нуть назад, если внести некоторые «исправления» в
хронологию мифологического периода. В связи с этим
рассмотрим несколько теорий, связанных с происхож-
дением греческих богов. Одни усматривают в мифо-
логических образах людей, признанных бессмертными
в знак благодарности за их заслуги. Другие приписы-
вают богам аллегорическое значение: Зевс считается
олицетворением Разума или Неба и т. д. Есть и такие,
которые видят в богах отражение явлений природы,
особенно астрономических, олицетворение небесных
тел или созвездий. Мы не будем останавливаться на
анализе всех этих теорий, а поговорим лишь об од-
ной.

Читатель, вероятно, обратил внимание на много-
численные брачные и внебрачные связи бога богов
Зевса. Трудно даже точно установить, сколько их бы-
ло. Законными супругами Зевса в зависимости от вре-
мени заключения брака считаются Метида, Фемида,
Диона, Мнемосина, Евринома, Деметра, Лето и Гера,
с которой он жил дольше всех. Итого восемь, то есть
больше, чем имел его земной коллега, английский
король Генрих VIII, у которого было только шесть
жен. Следует добавить, что три последние жены Зев-
са были его родными сестрами. Перечень же воз-
любленных из числа смертных и богинь настолько дли-
нен, что нет смысла приводить его. О некоторых мы
уже говорили. Из смертных женщин первой была Ни-
оба, последней Алкмена, мать Геракла. В этом не
было бы ничего необычного, если бы не то обстоя-
тельство, что эти связи продолжались на протяжении
сотен и даже тысяч лет, то есть в течение такого пе-
риода времени, который немыслим для одного чело-
века. Мать Геракла Алкмена была внучкой Данаи,
тоже возлюбленной Зевса, а та, в свою очередь, бы-
ла правнучкой Бела, царя Египта, который был пра-
внуком Зевса и прекрасной Ио. К этому можно еще
добавить, что Бел был сыном Посейдона, братца
Зевса.

Эти многочисленные «связи» богов с Олимпа ука-
зывают, по всей вероятности, на смешение крови
автохтонов Греции с представителями другой «луч-
шей» расы, которые завоевали когда-то греческую и
египетскую земли. Таким образом, когда речь идет
о детях Зевса, мы можем считать их детьми автохтон-
ки и представителя «народа господ». Такое объясне-
ние совпадало бы также с рассказом Геродота о ро-
мане Ио с капитаном финикийского корабля. Брак
дочери египетского царя Эпафа Ливии с Посейдоном
можно было бы истолковать как смешение египет-
ской крови с кровью атлантов, если считать Посейдо-
на царем Атлантиды. Подобным образом можно
объяснить происхождение Геракла и другие «продел-
ки» Зевса начиная с Ниобы до Алкмены.

Эта «теория» не противоречит тому, что Солон
услышал от жрецов в Саисе. Ведь греческое и египет-
ское государства, по их словам, основала все та же
богиня Афина, дочь Зевса: «...ваш (город) тысячью
годами прежде, взяв для вас семя от Геи и Гефеста,
а здешний после».

Таким образом, подойдя более «либерально» к
генеалогической таблице и приняв хотя бы некоторых
из указанных героев за целую династию, период от
Форонея до Троянской войны можно подобно гар-
мошке растянуть на несколько тысячелетий. Именно
так некоторые комментаторы объясняют шесть дней,
в течение которых — согласно Ветхому завету — был
создан мир.

Интересные сведения оставил Аристотель в одном
из своих трудов — «Конституции фигеанцев», не со-
хранившейся, к сожалению, до наших времен. Это
сообщение мы находим у Аполлония Родосского, ко-
торый жил на сто лет позднее. Аполлоний в своем
труде «Аргонавтика» ссылается на «Конституцию»,
где Аристотель утверждает, что пеласги имели боль-
ше прав на Аркадию (Фагея была городом в Арка-
дии), чем прибывшие позже эллины, поскольку они
жили там еще тогда, «когда не все небесные тела
обращались на небе, раса данайцев не была еще из-
вестна, а страной пеласгов еще не правили сыновья
Девкалиона. Тогда-то, как говорят, жили здесь только
апийские аркадийцы в горной части страны, питаясь
желудями, как в те времена, когда на небе Луны еще
не было».

Это повторяет также Плутарх, добавляя, что одно-
го из царей Аркадии называли Проселеном, что озна-
чает «более древний, чем луна», а тогдашних жите-
лей Аркадии — проселенидами.

Кем же были эти апийские аркадийцы? Слово ар18
(разумеется, не следует путать с египетским священ-
ным быком Аписом, связанным с культом Осириса)
происходит от слова арюз — отдаленный. По отно-
шению к Аркадии оно имеет еще одно значение.
Некоторые греческие авторы (например, Эсхил) Ар-
кадию и даже весь Пелопоннес, частью которого она
была, называли Апиа, что означает «страна груш».
Это дерево было там предметом культа и использо-
валось в качестве материала для статуй богов. Дико-
растущая груша была в Аркадии как бы «деревом
луны», возможно, оттого, что свет Луны напоминала
окраска ее цветов. Здесь мы можем только отметить
некую особую связь Аркадии с Луной.

Имя Апис носил также брат Ниобы, сын Форонея,
основатель первых городов в Арголиде и родона-
чальник пеласгов. Следовательно, «апийский» может
означать и «один из первых аркадийцев».

Однако Беллами («Тйе АНапНб Муй») усматрива-
ет в определении «апийский» связь со скифами — на-
родом, жившим севернее Дуная и Черного моря. На
языке скифов Апи — это имя богини земли, которая
соответствует греческой Гее.

Следует также пояснить, кого имел в виду Аристо-
тель, говоря о данайцах. Обычно данаидами называ-
ют пятьдесят дочерей царя Аргоса Даная — сына
египетского царя Бела из рода Зевса и Ио. Данаид
против их воли выдали замуж за сыновей египетского
царя Эгипта, брата Даная, и по приказу отца каждая
из них, за исключением Гиперместры, убила своего
мужа. Миф этот указывает на древнее родство греков
с египтянами, однако не об этом идет речь в легенде
о проселенидах. Можно было бы также считать, что в
данном случае имеются в виду потомки Данаи, воз-
любленной Зевса, которая родила Персея и из рода
которой происходил Геракл. В религии шумеров Да-
нае соответствовала богиня Луны Дам-Кина, а у иуде-
ев — Динах. Но Беллами указывает, что с этимологи-
ческой точки зрения термин «данайцы» означает «су*.
хне люди» в отличие от пеласгов — «людей моря».
Это противопоставление «сухих» «мокрым» указывает
на связь с потопом. Первые жили в Аркадии до пото-
па, а вторые — после.

«Проселениды» упоминаются также в некоторых
других греческих мифах. Согласно преданиям Беотии,
человека создал не Прометей. Люди стихийно возни-
кали из земли, как самый совершенный ее плод.
А первым человеком был Алалкоменей. Он появился
в окрестностях озера Копаидского «во времена, когда
еще не было Луны», был советником Зевса в одной
из его ссор с Герой, а также опекуном его дочери
Афины, тогда еще маленькой девочки.

Вопрос о проселенидах недавно вновь возник в
атлантологии в связи с теорией «захвата Луны Зем-
лей», согласно которой Луна прежде обращалась во-
круг Солнца, будучи одной из планет. Ее приближение
к Земле вызвало приливы, до тех пор на Земле не
наблюдавшиеся, а «захват» Луны, то есть изменение ее
орбиты таким образом, что она начала вращаться во-
круг Земли, привело к смене конфигурации материков
и морей на поверхности нашей планеты, в результате
чего Атлантида оказалась под водой. К этому стоит
добавить точку зрения греческого математика и
астронома V в. до н. э. Анаксагора, который считал,
что Земля возникла раньше, чем Луна. Сейчас трудно
установить, на чем он основывал свое утверждение.
Возможно, именно на легендах о проселенидах, хотя
известно, что к мифам он относился критически.
Анаксагор имел смелость заявить вопреки всеобщим
представлениям, что Солнце — это не бог, а просто
раскаленный камень, за что в Афинах его считали
вероотступником и даже заключили в тюрьму.

Заканчивая эту главу о потопе в свете греческой
мифологии, следует упомянуть еще о названных Пла-
тоном легендарных героях: Кекропсе, Эрехфее, Эри-
хфонии, Эрисихтоне и Тесее. Все они были членами
царской семьи и правили в Афинах после Девкалио-
нова потопа.

* * *

Эпос о Гильгамеше, библейский рассказ о всемир-
ном потопе, греческие мифы — все это сказания,
многократно упоминающиеся в литературе, благодаря
чему во всем мире их знают с детства. Мы причисля-
ем их вместе с «Тимэем» и «Критием» Платона к
классическим сказаниям. Однако, кроме них, извест-
ны несколько сот рассказов подобного характера, ко-
торые с незапамятных времен передаются из поколе-
ния в поколение народами самых различных рас.

Наука о Земле не опровергает вероятности пото-
па, происходящего в недалеком прошлом, отзвуком
которого являются упомянутые легенды, хотя и счи-
тает, что они, очевидно, отражают события местного
масштаба. В то же время ученые довольно решитель-
но выступают против теории всемирного потопа, то
есть такого потопа, при котором «высокие горы были
залиты водою». При этом они исходят из того, что во-
ды в атмосфере и в океанах слишком мало для того,
чтобы затопить все материки. В земной атмосфере в
виде водяных паров находится около 13000 км3 воды.
Если бы эти пары, превратившись в воду, выпали в
виде дождя, то вся поверхность Земли, площадь ко-
торой более 500 млн. км2, покрылась бы слоем воды
толщиной лишь 25 мм. Значительно больше воды
содержат ледники — 21 млн. км3. Если бы они полно-
стью растаяли, то уровень воды в океанах повысился
бы примерно на 60 м. Разумеется, вода залила бы
многие прибрежные районы, но не области, располо-
женные вдали от океанских берегов.

В этих расчетах не принимаются во внимание изме-
нения структуры земной коры, которые могли бы
решительным образом преобразить очертания бере-
говой линии материков. Не учитываются также воз-
можные смещения оси вращения Земли или прибли-
жение к ней другого, более крупного небесного тела,
что могло бы постоянно или временно влиять на кон-
фигурацию земных материков и морей.

Средневековая наука, находившаяся под сильным
влиянием церкви, не выступала против достоверности
Ветхого завета. По мере развития естествознание
библейские легенды, в том числе и рассказ о всемир-
ном потопе, начали терять свой первоначальный ха-
рактер «абсолюной истины», их стали комментировать,
толковать. Это касается, в частности, и тех «шести
дней», в течение которых был создан мир. Их ста-
ли считать шестью длительными периодами време-
ни, в связи с чем изменились даты многих библейских
событий, в том числе и потопа. С тех пор распро-
странено мнение, что Ноев потоп если и произо-
шел, то всего лишь несколько (а не несколько де-
сятков!) тысяч лет назад. Местом потопа принято
считать только районы, населенные в свое время
иудеями.

Расшифровка клинописи и эпоса о Гильгамеше не
опровергла и не подтвердила достоверности Биб-
лии. Было признано, что Библия, вероятнее всего, яв-
ляется вторичным источником и представляет собой
повторение более раннего рассказа, возникшего
в стране, расположенной в устье Тигра и Евфрата.
В отношении даты потопа, который рассматривался
как «потоп Гильгамеша», ясности не появилось.

Легенды о потопе, рассказываемые народами,
которые живут по соседству с Вавилонией и Пале-
стиной, можно было бы считать отзвуками «класси-
ческих» рассказов. Однако эта теория неприменима
к преданиям народов, которые в историческое вре-
мя не поддерживали связей с так называемым Ста-
рым Светом. Оказывается, рассказы о потопе при-
надлежат к наиболее распространенным и древним из
всех легенд, которые знает человечество. Мы встре-
чаем их почти повсюду, чуть ли не у всех народов,
особенно по всей Америке и на островах Тихого
океана. Иногда они очень сильно отличаются друг
от друга, однако только по сюжетным деталям, вы-
текающим из различной религиозной основы. Во
всех этих легендах речь идет об огромной массе
воды из моря или с небес, которая, истребляя лю-
дей и животных, залила землю. И всегда удавалось
спастись от этого бедствия только «одной паре
людей».

В одних мифах описание потопа имеет религиоз-
ный характер, тогда говорится о наказании, ниспос-
ланном богами, или же о мести демонов. В других
катастрофа на Земле сопровождается появлением
какого-то небесного тела, причем чаще всего речь
идет о Луне. Эти мифы вызывают особенный инте-
рес у тех атлантологов, которые находят в них под-
тверждение гипотезы о «космической» причине бед-
ствия.

Многие из этих мифов связаны с легендами о со-
творении мира и первых людей. Атлантологи истол-
ковывают это таким образом, что первыми людьми
следует считать тех немногих, которые пережили ка-
тастрофу. Именно с этих пор и началась для них но-
вая жизнь, полная труда и забот. История минувших
времен была предана забвению, так же как и сле-
ды былой материальной культуры, сохранились лишь
воспоминания о катастрофе. По мере развития жиз-
ни в новых условиях, по мере совершенствования ее
форм и улучшения условий существования эти вос-
поминания стирались в памяти людей, остались лишь
невероятные рассказы, в которых трудно сегодня от-
делить слова правды от вымысла, причем не только
сегодня. Уже древние греки считали рассказ о Дев-
калионе легендой. Иудеи, по-видимому, придавали
легенде о потопе большее значение, если приняли
его дату за основу летосчисления. Дате потопа по-
священа одна из последующих глав.

Анализируя древние мифы, следует иметь в ви-
ду, что только часть из них дошла до нас в подлин-
ной версии, возраст которой, возможно, насчитыва-
ет несколько тысяч лет. Это те легенды, которые со-
хранились в письменном виде. Остальные известны
нам только в устной форме. Правда, иногда она спо-
собствовала лучшему сохранению рассказа, но в то
же время легче подвергалась преднамеренным или
случайным искажениям рассказчиков. В наши дни
благодаря совместным усилиям путешественников, эт-
нографов и особенно миссионеров устные предания
записаны. Но тут-то и скрывается огромная опасность:
во многих случаях нет уверенности, что в изложении
миссионеров эти рассказы не стали похожи на биб-
лейскую версию, дабы подтвердить достоверность
описания Ноева потопа и поддержать веру в Библию.
Таким образом, анализ мифов «о сотворении мира,
о потопе и первых людях» нельзя считать легкой за-
дачей!

Распространение мифов о потопе показано на при-
лагаемой карте. Как видно, Африку и Азию (кроме
ее южной части) скорее всего следует отнести к «об-
деленным» областям. Зато обращают на себя вни-
мание Северная Европа и Америка, где мифы рас-
пространены сравнительно широко, хотя в период ги-
бели Атлантиды эти районы не были населены, по-
скольку находились под толстым слоем льда. Веро-
ятно, эти мифы возникли еще тогда, когда будущие
жители севера обитали в краях с более теплым кли-
матом, южнее тогдашней границы вечных льдов.
Обзор мифов мы начнем со Старого Света, то
есть со стран в восточной части Средиземного
моря.

Ближайшим соседом областей распространения
«классических» мифов был Египет. Полагают, что в
начале исторического периода, то есть во времена,
когда создавались древнейшие египетские записи и
памятники клинописи в Месопотамии (несмотря на
отсутствие радио), между соседними народами су-
ществовал живой обмен мыслями. Поэтому вполне
возможно, что египтяне знали содержание эпоса о
Гильгамеше и рассказ о Ное и могли каким-то обра-
зом отразить их в своих легендах. Однако в извест-
ных нам египетских записях мы не находим прямого
подтверждения этой версии.

К наиболее древним, классическим мифам егип-
тян принадлежит рассказ об Атму, египетском Ное.
Атму был «местным» богом в Гелиополисе, располо-
женном в дельте Нила. Иногда его называли Атум
или Тум. Он был отцом бога Шу, который на своих
плечах держал небосвод (или же Млечный Путь), чем
напоминал греческого Атласа. Атму принадлежит к
группе богов, которые упоминаются в древнейшей
религии египтян. Он был богом Солнца. Позже Ат-
му «уступил» это место богу Ра, а сам стал симво-
лом Заходящего солнца. И вот однажды по воле Ат-
му океан залил водой всю землю. Спаслись лишь те,
кто находился вместе с ним в лодке. На определен-
ную связь с вавилонскими мифами, кроме способа
спасения — в ковчеге, здесь указывает имя героя
египетского потопа: вавилоняне имели богиню Там-
ту, покровительницу горькой морской воды. Кстати,
ассирийцы тоже имели такую богиню по имени Тиа-
мат или Тиават, упоминаемую в одной из клинопис-
ных табличек, хранящихся в Британском музее.

Герой второго мифа бог Ра, возмущенный непо-
корностью своих подданных, решил их наказать и
велел богиням Хатор и Сохмет привести этот при-
говор в исполнение. Хатор подобно Исиде изобра-
жалась с коровьей головой, она была богиней любви
и красоты. Иногда ее отождествляли с Сохмет, но
это неверно, потому что Сохмет имела голову льва
и была покровительницей огня, что указывает на ка-
кую-то роль этой стихии в мести богов. Когда обе
богини по колено в крови начали свое страшное
дело, сердце бога Ра дрогнуло. Однако он уже не
был в состоянии удержать богинь. И тогда ему в го-
лову пришла мысль залить землю пивом. Увидев этот
напиток, богини остановились и в такой степени
увлеклись им, что забыли о своей миссии.

Оба приведенных рассказа принадлежат к древ-
нейшим египетским мифам. В них, как и в мифах
о Девкалионе и Ное, а также в эпосе о Гильгамеше,
говорится о «всемирном» потопе, ниспосланном бо-
гом в виде наказания. Однако в этих легендах не
приводится ни одного географического названия,
встречающегося на территории Египта. И у нас нет
уверенности, что именно Египет охватил этот потоп.
Последнее очень важно, поскольку жрецы в Саисе
во время беседы с Солоном утверждали, что в
Египте потопов не было.

Есть еще два египетских мифа, значительно от-
личающихся от «классических» мифов. Первый из
них посвящен прибытию в Египет Осириса. До этого
времени египтяне занимались людоедством, не име-
ли законов, не знали богов. Осирис приплыл на лод-
ке вместе со своими родственниками, среди которых
находились Исида и Сет. Осирис научил египтян воз-
делывать землю и питаться ее плодами, собирать
с деревьев фрукты и ухаживать за виноградниками,
делать виноградное вино и варить из ячменя пиво.
Он создал для своего народа мудрые законы, научил
его надлежащим образом чтить богов. Этим он за-
служил имя Уннефер, или Первый Бог. А после смер-
ти был причислен к сонму богов, выдвинут на первое
место среди них и назван Богом Богов или же, гово-
ря современным языком, богом номер один. Погиб
он от руки своего брата, который задушил его. Тело
Осириса было разделено на части, которые разбро-
сали по всему Египту.

В этой легенде не говорится о потопе или о ка-
ком-либо наказании для людей; можно лишь пред-
положить, что Осирис вместе со своими близкими
нашел в Египте убежище после катастрофы, которая
постигла его родину. Во многих других мифах ука-
зывается на связь Осириса с Западом, откуда он,
как предполагается, прибыл и куда ушел после смер-
ти. Следует полагать, что Осирис, один из египет-
ских царей доисторического периода, по происхож-
дению не египтянин. Как наставник и благодетель
египтян, он напоминает Прометея или Форонея, а
также героев индейских мифов.

Рассказ об Острове Змея мы находим в папиру-
се времен XII династии, царствовавшей около 2000 лет
до нашей эры. В настоящее время он хранится в
одном из залов Эрмитажа. Это единственный уцелев-
ший экземпляр, вероятно, фрагмент крупного произ-
ведения, принадлежащего Ашено, сыну Амени, «пис-
цу с умелыми пальцами» *.

Трудно определить, когда происходили описывае-
мые события. Герой рассказа — капитан судна, ко-
торое насчитывало в длину 120, а в ширину 40 лок-
тей и имело экипаж из 120 матросов. Возвращаясь из
плавания к медным рудникам, корабль разбился во
время шторма и затонул. Спасся лишь начальник
этой экспедиции. Имя этого человека нам неизвестно.
Подобно Робинзону, он нашел приют на необитае-
мом острове. По мнению египтологов, речь здесь
идет о медных рудниках на Синайском полуострове,
кратчайший путь к которому ведет через Красное
море. Известно, что медь доставлялась этим путем
еще в четвертом тысячелетии до нашей эры. Не ис-
ключено, однако, более древнее происхождение это-
го рассказа, тогда можно говорить о плавании не
по Красному, а по Средиземному морю или даже
по Атлантическому охеану. Но вернемся к самому
рассказу.

Потерпевший кораблекрушение прежде всего от-
правился на поиски пищи. Особых затруднений это
не вызвало, так как на острове было много превос-
ходных фруктов, рыбы и всякой дичи. Он развел
костер, вдоволь наелся и принес жертву богам. «Но
вдруг я услышал гул, подобный раскатам грома.
Я подумал, что это Великое Зеленое море снова об-
рушило свои волны на остров, и в страхе закрыл
лицо руками. Деревья вокруг трещали, и земля тряс-
лась подо мной.

Когда же я снова открыл лицо, то увидел, что
это был змей длиною в тридцать локтей и с бородой
длиною в два локтя. Кольца его тела были покрыты
золотом, брови его были из чистого лазурита. Он
шел ко мне, и тело его извивалось.

* Отрывки из рассказа «Потерпевший кораблекрушение»
приведены по изданию: Сказки и повести древнего Египта, М.,
1956, с. 17—19, перевод И. Кацнельсона и Ф. Мендельсона.
Я простерся перед ним на животе своем, а он
отверз уста свои и сказал мне:

— Кто принес тебя сюда? Кто принес тебя сюда,
ничтожество? Кто принес тебя? Если ты замедлишь
с ответом и не скажешь, кто принес тебя на этот
остров, я обращу тебя в пепел, и ты это изведаешь,
прежде чем превратиться в ничто».

Но змей не привел угрозу в исполнение. Посколь-
ку потерпевший кораблекрушение рассказал ему о
своей трагедии, то в качестве ответной любезности
и змей поведал ему свою историю. Вот его рассказ.

«И будешь ты счастлив, когда станешь рассказы-
вать о том, что случилось с тобой, когда все тяжелое
останется позади.

Слушай, я расскажу тебе нечто о несчастье, ко-
торое приключилось на этом острове. Здесь я жил
со своими собратьями и детьми, и всего нас было
семьдесят пять змеев. Еще была среди нас одна де-
вочка, дочь простой смертной, но я ее не считаю.
И вот однажды упала с неба звезда и пламя охва-
тило всех. Случилось это, когда меня с ними не бы-
ло. Они все сгорели, и лишь я один спасся. Но ког-
да я увидел эту гору мертвых тел, я сам едва не
умер от скорби...»

Простершись перед змеем на животе своем, я
коснулся лбом земли и сказал ему:

— О твоем могуществе я поведаю фараону, о
твоем величии я расскажу ему. Я прикажу доставить
тебе благовония... И будут славить тебя в моем го-
роде перед советом вельмож всей страны...

Четыре месяца спустя из Египта прибыл корабль,
и через два месяца потерпевший кораблекрушение
вернулся на родину.

Но напрасно стали бы мы искать на карте Остров
Змея. Кстати, он и не должен существовать, если
сбылись слова змея:

«...Покинув мой остров, ты уже не найдешь его,
ибо место это скроется под волнами».

Некоторые сомнения в том, идет ли здесь речь
именно о Красном море и Синайском полуострове,
может вызывать двухмесячный срок этого плавания.
Для пути длиной не более 200 км по морю и 150 км
по суше это слишком долго. Не надо забывать, что
именно столько же продолжалось первое путешест-
вие Колумба в Америку, причем половину этого сро-
на занял ремонт судов на Канарских островах. А тех-
ника мореплавания с египетских времен до Колумба
изменилась не так уж сильно.

Страна Пунт, владыкой которой был Змей, это
какая-то неизвестная нам страна, откуда египтяне вы-
возили золото и слоновую кость. Ценный груз, кото-
рый Змей позволял взять с собой потерпевшему кру-
шение, это «благовония хекену, иуденеб, хесаит, ти-
шепсес, мирра, черная мазь для глаз, хвосты жира-
фа... ароматная смола и ладан., слоновая кость, охот-
ничьи собаки, мартышки, бабуины и множество дру-
гих превосходнейших вещей».

Возникает предположение, что Остров Змея —
это остатки потопленной Атлантиды, которые мед-
ленно скрывались под водой.

Кем был этот Змей, перед которым знатный егип-
тянин, начальник экспедиции, которого даже фараон
именовал своим «товарищем», о чем упоминается в
рассказе, простирался ниц, а позже хвастал, что тог
называл его «ничтожным»?

Ответить на этот вопрос будет гораздо легче пос-
ле того, как мы познакомимся с другими легенда-
ми, особенно с рассказами жителей Царства Велико-
го Змея в Центральной Америке.

Пока можно отметить, что Змей напоминает од-
ного из тех, кто пережил Великую катастрофу на
богатом острове, разрушенном падением какого-то
небесного тела и скрывшемся затем под водой.

Обрывки египетских рассказов об Атлантиде мы
находим также у египетского историка Манефона из
Себеннита, жреца храма в Гелиополе, который жил
в Александрии уже после того, как Египет потерял
независимость. Манефон известен тем, что написал
на греческом языке историю Египта «от незапамят-
ных времен» до эпохи Александра Македонского.
Сохранились только отрывки этого труда и то лишь
в цитатах более поздних авторов. Манефон делит
египетских правителей на 30 династий. Эта классифи-
кация сохраняется в египтологии по сей день. Упо-
минаемые цитаты содержат некоторые сведения о
существовании во времена Манефона письменных
источников об Атлантиде и потопе.

Один из «отцов церкви», Евсевий Кесарийский из
Палестины, который жил в 268—338 гг. н. э., пишет
в своих «Летописях»:
«...из сочинений Манефона Себеннитского, глав-
ного жреца языческого храма времен Птолемея Фи-
ладельфа. Те отрывки, как сам об этом заявил, он
взял из надписей на колоннах, установленных Тотом
в стране Сириат до потопа...»

Другой автор, иудейский историк I в. н. э. Иосиф
Флавий, пишет о потомках египетских богов, что они
«...жили счастливо... и большое внимание обращали
на науку о небесных телах и их взаимных располо-
жениях. Опасаясь, чтобы в будущем люди не забы-
ли об этом и их достижения не пропали даром, они
воздвигли две колонны, одну из кирпича, а другую
каменную, и записали на них свои открытия. Так, в
случае если бы колонна из кирпича была разрушена
водой, сохранилась бы каменная колонна, дабы спа-
сти написанный на ней текст, одновременно сообщая,
что и ту, первую, с той же целью построили. Сто-
ят они по сей день в стране Сириат».

Нам кажется, однако, что ни Евсевий, ни Иосиф
Флавий не видели этих колонн собственными глаза-
ми. Очевидно, это не значит, что их не было вовсе.
Во всяком случае, если верить Манефону, при его
жизни они существовали. Сегодня от них не оста-
лось и следа.

Возможно, более поздние жители «страны Сири-
ат» использовали колонны при строительстве домов,
и сейчас еще они покоятся где-то под толстым слоем
песка... Поиски следовало бы начать с местораспо-
ложения «страны Сириат». Но, увы, мы не имеем да-
же малейших намеков на то, где ее искать. В этой
стране якобы существовал город, расположенный над
морем или большим озером, по соседству с кото-
рым находились два действующих вулкана. И это все.
Ни в Египте, ни по соседству, как известно, вулканов
нет. Кроме того, египтяне, как народ малосведущий
в этом деле, даже фрагменты рассказов, связанные
с деятельностью вулканов, передали довольно туман-;
но. Можно только догадываться, что страна, в ко-
торой жили боги, прежде чем они прибыли в Еги-
пет, находилась «западнее» Египта.

Упоминание о вулканах в «стране Сириат» ассо-
циируется у нас с богиней Сохмет, той самой, кото-
рая утоляла жажду пивом. Подобную же связь меж-
ду потопом и огнем можно увидеть в легенде о пти-
це Венню, известной в более поздних произведение
ях под названием птицы Феникс. Родиной ее была
Аравия. Время от времени, раз в 500 лет, она приле-
тала в египетский город Гелиополис, где свивала
гнездо в храме бога Солнца. После того как птица
Венню погибала в огне, она вновь возрождалась из
пепла, чтобы жить в течение следующих пятисот лет.
Для нас наибольший интерес представляет то, что
иероглиф, изображающий Венню, содержит три па-
раллельные волнистые линии, обозначающие воду.
Этот символ вновь заставляет нас усматривать опре-
деленную связь между птицей Венню и потопом.

О таинственных колоннах упоминает и неоплато-
ник Прокл, комментатор трудов Платона, живший в
412—485 гг. Он пишет, что некто Крантор был в Егип-
те через 300 лет после Солона, то есть около 260 г.
до н. э., и в храме богини Нейт в Саисе видел по-
крытые иероглифами колонны. Они содержали опи-
сание гибели Атлантиды, которое полностью сов-
падало с рассказом Платона.

По поводу свидетельства Крантора, а вернее
Прокла, ведутся споры. Противники рассказа Плато-
на об Атлантиде утверждают, что Крантор — лицо
вымышленное. Сторонники же считают это сообще-
ние свидетельством достоверности рассказа, ссыла-
ясь на то, что речь идет о Кранторе из Солы, гре-
ческом философе конца IV — начала III в. до н. э.,
ученике Ксенократа и Полемона. Он, так же как
позднее Прокл, был комментатором Платона и, же-
лая либо подтвердить, либо опровергнуть его рас-
сказ, предпринял путешествие в Египет. Поскольку
труды Крантора утеряны, мы сегодня не можем про-
верить, действительно ли он писал что-либо на эту
тему, а знаем лишь, что его интересовали проблемы
этики Платона. С трудами Крантора был знаком вы-
дающийся римский оратор Марк Туллий Цицерон,
который жил двести лет спустя. Сомнительно, что-
бы это были те самые колонны, о которых упоми-
нает Манефон из Себеннита, колонны, которые, по
преданию, создал сам бог Тот, и мог ли Крантор
«воочию» убедиться в том, что их содержание со-
ответствует рассказу Платона — ведь он не знал еги-
петских иероглифов.

Если колонны, которые видел Крантор, не были
подлинными, «установленными Тотом в стране Си-
риат», то это могли быть их копии. Евсевий Кеса-
рийский сообщает, что текст с подлинных колонн был
якобы переписан в книги, хранившиеся в различных
египетских храмах. Возможно, что не все они погиб-
ли и когда-нибудь этот текст будет найден.

Вернемся теперь в страну над Тигром и Евфратом
и послушаем легенду об Оаннесе. В ней рассказы-
вается, что вскоре после сотворения мира в Дву-
речье появился неизвестный человек. Прибыл он из-
за моря и говорил на языке, которого никто не по-
нимал. Это был могущественный Оаннес. Люди, на-
селявшие в то время долину Двуречья, вели живот-
ный образ жизни. Оаннес научил их пользоваться
различными орудиями, строить города и храмы, воз-
делывать землю и собирать плоды земли и деревьев.
Однако питаться их пищей он не мог. Выполнив свою
миссию, Оаннес возвратился во дворец, расположен-
ный в глубине океана. После него эту страну посе-
тили шесть богов, и каждый из них что-нибудь по-
дарил жителям.

Оаннес был по представлению вавилонян богом
мудрости. Халдейский историк Берос (жрец, живший
в III в. до н. э., который писал на греческом языке)
изображает его получеловеком-полурыбой. Возмож-
но, именно так люди и представляли себе необыкно-
венного пришельца, родиной которого был далекий
материк в океане. Этот рассказ как бы свидетельст-
вует о том, что когда-то страны Двуречья были за-
хвачены народом, высокая цивилизация которого ока-
зала благотворное влияние на местных жителей. Ге-
рой рассказа могущественный Оаннес напоминает
Осириса — такого же пришельца из-за моря и ге-
роя мексиканских мифов Кецалькоатля.

В одних легендах вавилонская царица Семирами-
да, известная своими прекрасными висячими садами,
была дочерью Оаннеса. В других — она выступает
как дочь покровительницы рыб сирийской богини
Атаргатис, жены или возлюбленной Оаннеса. Таким
образом, и отец, и мать ее имеют в своем гербе
элемент, связанный с морем. О Семирамиде как об
историческом лице мы знаем лишь из греческих
источников. Ее мнимое божественное происхожде-
ние, по-видимому, плод фантазии политиков того вре-
мени, которые стремились создать авторитет жене
царя Вавилонии (некоторые историки утверждают, что
Семирамида была дочерью неизвестных родителей).
Однако вполне возможно, что были две Семирамиды
и ту, которая создала висячие сады, не следует отож-
дествлять с царицей сказочных времен.

На востоке ближайшими соседями творцов клас-
сических мифов были персы и жители Индии. Их кни-
ги содержат множество рассказов о сотворении ми-
ра и о богах. Одна из них, священная книга древних
персов (маздеитов) «Авеста», содержит описание по-
топа с подробностями, напоминающими классические
легенды. Роль Ноя здесь исполняет Йима, в книге
Вед именуемый Йамой или Йами, в китайских книгах
ему соответствует Йен-Ван. Ахура-Мазда, главный бог
религии Заратустры, предупредил Йиму о решении
истребить людей потопом и приказал ему подгото-
вить себе пещеру на одной из горных вершин Пер-
сии. В пещере Йима собрал все необходимое и бла-
годаря этому сумел пережить потоп. Согласно более
поздним легендам, Йима спрятал в этой пещере клад,
не найденный и до настоящего времени.

А вот индийский рассказ. Было это очень давно.
Первый на свете мальчик старательно охранял уро-
жай на поле и вдруг увидел топтавшую хлеб серну.
Притаившись с луком, чтобы убить ее, он неожидан-
но услышал человеческий голос: «Не стреляй, я ска-
жу тебе нечто очень важное!» Это был голос бога
Солнца, спрятавшегося в чреве серны. Мальчик ре-
шил не стрелять и тогда услышал вновь: «Через во-
семь дней наступит конец света. Все будет залито во-
дой. Построй из дерева лодку, собери в нее пищу
и все то, что тебе нужно, и сядь там вместе с сест-
рой». Мальчик побежал домой и рассказал о проис-
шедшем матери. Однако мать, не поверив сыну, на-
казала его за то, что он вернулся с поля с пустыми
руками.

Все же с помощью сестры мальчик сделал лодку,
как приказал ему голос бога, а когда вода стала за-
ливать землю, они оба нашли в ней убежище. Дол-
гое время лодка плавала по волнам, но наконец они
встретили одинокое фиговое дерево. С тех пор вода
стала убывать и вскоре показалась земля. Влага бы-
стро испарялась, стояла невыносимая жара — на не-
бе сияли семь солнц. Однако вместе с водой высох-
ли и деревья, и растения.

Тогда на помощь пришла Луна. Притворившись,
что съела своих детей, она прибежала к Солнцу, вы-
красив перед этим рот красной краской, и сказала:
«Смотри, я съела своих детей!» Услышав это, Солнце
съело своих шестерых братьев. Земля вздохнула с
облегчением. Когда же наступила ночь, дети Луны,
звезды, как всегда, появились на небе. А Солнце бы-
ло очень сердито — оно не могло показать своих
братьев.

В этой легенде, как и в египетском рассказе об
Острове Змея, действует огонь. Но огонь этот не вул-
канического происхождения, как в рассказе о боги-
не Сохмет, а с небес. Таким образом, катастрофа
на Земле в данном случае связана с каким-то небес-
ным явлением. А Луне отводится роль благодетель-
ницы.

Упоминание о семи солнцах свидетельствует о по-
явлении небесного тела, более яркого, чем Луна. Но
возможна и другая трактовка. Луна была самым яр-
ким объектом на ночном небе. Катастрофа могла
произойти днем, в сиянии солнечных лучей. Вдруг
на небе появляется сверкающий объект, светящийся
так же ярко, как и Солнце, и распадается на несколь-
ко огненных языков.

Не исключено, что это тот же объект, который упо-
минается в легендах американских индейцев, о чем
речь пойдет дальше. Когда в Южной Азии солнце
находилось над горизонтом, в Америке была ночь,
отсюда упоминание о таинственном небесном объек-
те, «который был создан на небе богами, как и Луна».

Мальчик и девочка, как и в большинстве ми-
фов, — это единственная пара людей, избежавшая
гибели. Кровное родство не помешало им дать на-
чало роду человеческому. Поэтому-то мальчик и был
назван «первым мальчиком на свете».

Согласно китайской легенде, потоп был вызван
драконом Кун-Кун. Он ударил головой о небесный
свод, отчего поддерживающие его столбы свалились
и все небо рухнуло на землю, заливая ее водой.
В китайских поверьях дракон был символом земле-
трясений и гроз, можно предположить, что перед
этой катастрофой наблюдались сейсмические явления.

Существует вариант этой легенды, в котором Кун-
Кун изображается проигравшим сражение полковод-
цем. В отчаянии, желая покончить с собой, он бьет-
ся головой об огромные бамбуковые столбы необы-
чайной толщины и прочности, на которых держится
небосвод. Но голова воина оказалась крепче бамбу-
ка. Он расшатал один из столбов, в небе образова-
лось отверстие, через которое на землю хлынула
масса воды, вызвавшая потоп.

Согласно японским преданиям, императорская се-
мья принадлежит к поколению людей, живших до
потопа. Об этом рассказывается в очень древней
японской книге «Койи-Ки». Правда, она была созда-
на лишь в 712 г., однако основывается, как говорят,
на совершенно достоверных документах, если тако-
выми можно считать устные предания, которые пере-
даются из поколения в поколение. Первым властели-
ном Японских островов, говорится в этой книге, был
сын богини Солнца Ама-Терасу, дочери первой че-
ловеческой четы Изанаги и Изанами. Они поселились
на Японских островах сразу же после потопа, когда
вода стала убывать и острова появились из волн океа-
на. Первоначально японские монархи правили лишь
самым южным островом архипелага — Кюсю, а со
временем овладели и остальными островами. Это
означает, что японцы не были их исконными жите-
лями, а завоевали острова, населенные другим на-
родом.

У богини Солнца Ама-Терасу были братья и сест-
ры. Суса-Но-О был богом морей, он напоминает гре-
ческого Посейдона, имя его означает «вспыльчивый».
Суса-Но-О был символом волнующегося моря и
штормов. Иногда его отождествляли с богом-Луной.
В одном из мифов говорится, что однажды Суса-Но-О
заставил свою сестру Ама-Терасу укрыться в «не-
бесной пещере», в результате чего земля на неко-
торое время погрузилась в сплошной мрак. Это то-
же напоминает какое-то необычное космическое яв-
ление. Остальные два брата Ама-Терасу — это бог
огня Кагу-Цухи и бог Луны Цуки-Йюми.

На Хоккайдо, Сахалине и Курильских островах и
по сей день живет народность, насчитывающая око-
ло двадцати тысяч человек, совершенно не похожая
ни на один из народов Азии и говорящая на совсем
ином языке. Это айны. «Айну» на их языке означает
просто «люди». Их называют также лохматыми людь-
ми за обильную растительность на лице. Наука зани-
мается ими уже в течение продолжительного време-
ни. Ученые считают их первобытными жителями Япо-
нии, которых пришельцы заставили переселиться на
север. Айны отличаются от людей монгольской ра-
сы; может быть, сходство есть только в плоских, ши-
роких лицах. Скорее всего они похожи на людей бе-
лой расы. Одни этнографы придерживаются мнения,
что айны — родственники австралийцев, другие
усматривают у них какие-то общие черты с жителя-
ми островов Тихого океана.

Сопоставляя исторические материалы и японские
мифы, можно усмотреть в айнах последних предста-
вителей народа, населявшего Японию до потопа. Их
сходство с другими народами Океании говорит в
пользу гипотезы о существовании в Тихом океане
большого материка, от которого остались лишь жал-
кие остатки в виде островов, разбросанных на огром-
ном пространстве.

Из книги «Атлантида», перевод
с польск. В. Кулеши и В. Шибаева
под ред. Н. Жирова
Владимир ЩЕРБАКОВ

ВСТРЕЧИ С БОГОМАТЕРЬЮ

Чарующе прекрасной богине.
Матери мира

Часть первая

НАЧАЛО ЭРЫ ВОДОЛЕЯ

Поручение богини

Великая богиня поручила мне написать эту книгу.
Она сказала, чтобы я начал работу второго июня.
Сейчас на моих часах четверть второго ночи. Назна-
ченный срок наступил: первое воскресенье лета
1991 года. На безымянном пальце моей правой ру-
ки серебряное кольцо, на цепочке — нагрудный аму-
лет, Это подарки богини. Зимой, когда я болел, она
явилась и одарила меня тем и другим. На кольце
магический рисунок — моя судьба, моя жизнь. Ян-
тарный амулет-оберег сохранил яркий оранжевый
след от луча, исходящего из раскрытой правой
ладони великой богини. Этим лучом она освятила
оберег, который должен был мне помочь зимой и
весной. Уже в декабре было трудно, как ни-
когда, все беды мои сошлись точно в фокусе
колдовского зеркала. Думаю, меня не было бы
уже: последний год по всем законам зодиака
был решающим для меня и скорее всего по-
следним.

Теперь, вызволенный и освобожденный от невз-
год, я призываю в союзницы бессонницу, чтобы яс-
нее разобраться в происшедшем, потому что имен-
но в ночные часы я лучше вижу образы про-
шлого, слышу голоса, оставшиеся в памяти. Пусть
они будут фоном для главного — для того, что я
хочу рассказать о прекрасной богине, о городах бо-
гов, о мирах и пространствах, где они распола-
гаются.
Как же все произошло?..

Действительность намного превзошла фантастику.
В семьдесят третьем году на Черноморском побе-
режье Кавказа я тонул и почти утонул при волнении
моря около четырех баллов; сознание покинуло ме-
ня. Но в ту же минуту, вероятно, оно снова включи-
лось, и я увидел поразительную картину: тоннель и
в его конце свет, и я летел по тоннелю навстречу
этому свету. Что это было? Искушенный читатель от-
метит сходство мотива с описанными в книге Р. Моу-
ди случаями. Книга называется «Жизнь после жизни»
и повествует о жизни души после смерти человека.
Но не будем спешить с выводами. Ведь в конце тон-
неля я увидел нечто такое, чего нет у Моуди. Это
была золотая стена, золотые дворцы и постройки.
Они были как будто бы освещены заходящим солн-
цем. Я увидел рощу, листва которой была цвета чер-
вонного золота. Всюду был разлит яркий золотой
свет. Я не видел теней в этом мире. Надо мной
раскинулся ослепительно белый купол. Нет, это не
было небом, во всяком случае, оно было не похоже
на земное небо, если только его можно с ним срав-
нивать. Изумительная картина запечатлелась в моем
сознании навсегда.

Не помню детали. Спустя некоторое время я оч-
нулся на берегу, за огромным желтовато-серым кам-
нем. Таких камней много близ мыса Видный, что в
пятнадцати километрах от Сочи. Именно там я ку-
пался в тот день. Видимо, волна перенесла меня че-
рез этот камень. Небольшие шрамы остались на мо-
ем теле с тех самых пор. Шальная волна вернула
меня в этот мир. Я лежал на гальке, вниз лицом,
брызги и пена доставали мои волосы, шею, спину.
Я был жив. Встал, осмотрел кровоподтеки, меня не-
которое время не покидало ощущение, что это был
не я, а другой человек. Смотрел на себя точно со
стороны. Медленно оделся, побрел к Хосте, приго-
роду Сочи. И затем месяцы и годы видение чарую-
щего золотого города отдалялось от меня, но не
меркло.

Прошли годы. Я уже знал книгу Моуди. Вдруг, ли-
стая «Эдду», я вздрогнул. Дважды прочел описание
золотой рощи Гласир, которая располагалась в горо-
де богов Асгарде. Та самая роща... те самые чертоги
и дворцы. От этой мысли можно было сойти с ума.
Асгард — не выдумка! На небе есть такой город.
Я изучил эддический цикл мифов. И пришел к стран-
ной мысли: если я видел, то и безвестные авторы
мифов тоже видели и вернулись, и рассказали о
городе богов на небе. Второй очень важный вывод:
в «Эдде» говорится об Асгарде небесном, а в «Кру-
ге земном» об асах-богах рассказывается так, как
если бы они жили на Земле, восточнее Дона. «Круг
земной» написан средневековым исландским ученым
и поэтом Снорри Стурлусоном. А если действитель-
но, кроме небесного, есть еще Асгард земной, ко-
пия города богов? На этот вопрос я вскоре ответил
утвердительно. Мне посчастливилось найти золотую
рощу на Земле. В ней росли деревья пурпурного
персика — так называется этот вид дендрологами.
Я отождествил развалины древних храмов и постро-
ек парфянской эпохи в Копетдаге (нынешняя Туркме-
ния) с чертогами Асгарда. Археологи там были и до
меня, но они не знали, с чем имеют дело. Им и
присниться не могло, что это Асгард. Я нашел зна-
менитое Идавелль-поле, на котором боги соберут-
ся после конца мира, я нашел гипсовые шары, кото-
рые служили им для игр. В осетинском эпосе «Нар-
ты» я прочел описание божественных игр асов.
И главное — удалось найти и отождествить фунда-
мент удивительной, главной постройки Асгарда —
Валгаллы. Это замок Одина, верховного аса. В мае
1989 года ТАСС опубликовал официальное сообще-
ние об открытии мной Асгарда, города скандинав-
ских богов. Поразительная деталь: географическая
карта Исландии кажется повторением карты Средней
Азии. Повторяются названия рек, озер, ледников, гор.
Предки скандинавов две тысячи лет назад продела-
ли большой путь к Дону, затем к Скандинавии. Та-
кие переселения — скорее правило, чем исключение
в истории народов и племен.

Это связано с глобальной катастрофой, которая
произошла примерно двенадцать тысяч лет назад. Об
этом рассказал мне вулканический пепел, засыпав-
ший стада мамонтов в Сибири, устлавший дно озер —
от Ирландии до Дальнего Востока. Это были гран-
диозные сели, грязь и вода залили долины многих
рек, погубили десять-двенадцать видов животных,
пасшихся по их берегам. И одновременно это са-
мый страшный из потопов на нашей планете. Ката-
строфу можно объяснить падением астероида в Ат-
лантике. А после этого все изменилось. Образовал-
ся Гольфстрим. Льды, покрывавшие север Европы,
растаяли. Климат потеплел. Сюда двинулись люди.
Племена и целые народы древности постепенно пе-
реселялись в Европу. Это имело большие последст-
вия для истории, чем перемещение континентов для
геофизики. Прошлое народов Европы следует искать
в Азии. Там их корни. Там европейцы создали уди-
вительные цивилизации и города, неповторимое ис-
кусство. Тюрки и турки, в частности, недавние при-
шельцы. Среднюю Азию с незапамятных времен на-
селяли арии. Арии и близкие к ним племена жили
в Малой Азии, Фракии, Закавказье.

Соперники асов — ваны. Они и боги и люди. Опи-
саны в «Эдде». У арабских авторов я нашел назва-
ния племен «ват», «вантит». Это и были ваны, как
мне удалось доказать. У них много имен. Они же
венды, венеды, венеты, вятичи (славянское племя или
близкое к славянам). Но вятичи жили на Оке и верх -
нем Дону. Они соединились с Русью в средние века.
Мне открылась истина: это племя пришло из Закав-
казья, из Урарту. Урарту в древности называлось Ван-
ским царством. Его основали ваны-венеды, пришед-
шие, по Страбону, из Малой Азии. Другая ветвь ве-
недов пришла в Северную Италию и Европу. Все над-
писи венедов в Северной Италии не требуют перево-
да на современный русский. Что же историки?.. Ни-
чего. Историки по-прежнему ищут «корни». Им по-
могают прозаики. Но корни они ищут в Припятских
болотах, где славян раньше не было вообще, как
не было вятичей ранее второго века нашей эры
на Оке.

Все это я назвал метаисторией в своих статьях
и книгах. Я был немало удивлен, когда уже в ны-
нешнем году нашел термин «метаистория» в книге
«Роза мира» Даниила Андреева. Правда, он приме-
няет термин к иному кругу явлений. Что ж, поиски
иногда ведут к сходным целям, в одном направле-
нии.

Не думаю, что Асгард найти было легче, чем
Трою. Главным же результатом этого круга поисков
я считаю пока выяснение пути переселения ванов.
Ассирийцы называли Урарту так: Уруатри. Неясное
название. Не правда ли?

Моему изумлению не было границ, когда мне
удалось все же перевести его. Перевод таков: зем-
ля Лебедя, Лебедия. Что же изумило меня? А вот
что: земля на нижнем Дону и западнее его называ-
лась Лебедией много позднее начала и конца Урар-
ту. Примерно тысячу лет спустя после падения Вен-
ского царства (Урарту), уже в середине первого ты-
сячелетия нашей эры, название земли Лебедии на
Дону помнили гунны и другие народы и племена.
Читатель может убедиться в этом, заглянув в сло-
варь Фасмера. Из Лебедии Донской ваны-вятичи пе-
реселились на Оку, на верхний Дон. И здесь на бе-
регах Москвы-реки и Оки у них сохранились ри-
туальные танцы, когда девушка наряжается лебед-
кой, надевает расшитое платье с длинными рукава-
ми, подражает движениям лебедя. И это главная
черта вятичей-ванов, начиная с Урарту, где остались
изображения лебедиц с человеческими лицами, и
кончая Москвой, основанной ванами-вятичами еще до
прихода сюда русов Юрия Долгорукого с Днепра.
И вот, соединившись с русами, ваны-вятичи (боги и
одновременно люди) дали начало Московской Руси,
затем России. Сами же русы пришли на Днепр из
Фракии, из Эгеиды, в первых веках нашей эры. А Га-
лиция, галичи обязаны своим именем галлам Фракии,
которые под натиском войск Александра Македон-
ского еще ранее ушли на запад и достигли современ-
ной Франции, но и на север — и оказались на Во-
лыни. Это метаистория в моем понимании.

Метаистория открыла мне путь к цивилизации бо-
гов. Раньше люди были к ним намного ближе. Сей-
час я уверен, что, кроме нас, есть цивилизация ино-
планетян и цивилизация богов. Они разные, эти ци-
вилизации.

Боги бессмертны, они управляют пространством
и временем. Инопланетяне смертны, они идут по пу-
ти технического развития, как и люди, но они при-
спосабливают и формируют свое сознание совсем
на ином пути, чем боги. Это сугубо рациональная си-
стема «самовоспитания», она предложена нам, лю-
дям, в третьем обращении к нам (я опубликовал его
в документальном романе «Асгард — город богов»,
там же рассказано об асах и ванах).
Боги являются людям под разными именами, на-
стоящих их имен мы не знаем. Моей мечтой было
восстановить язык богов. Мне удалось узнать не-
сколько слов этого языка. Я узнал имена богов. Са-
мое поразительное, что русская Царевна Лебедь —
это Багбарту, богиня Ванского царства, ванов. Имя
Багбарту так и переводится — да узнают об этом
историки — Богиня Лебедь. Мне удалось выяснить^
что малоазийская богиня Афродита, ставшая позд-
нее греческой богиней, в своем имени содержит те
же корневые слова. Это Богиня Лебедь! И она же
богиня ариев Анахита. Более того, русское имя Бого-
родица произошло от ванского имени Багбарту.
А Исида (Изида) с маленьким Гором (Хором) на ру-
ках в другой своей ипостаси выступает именно как
Богородица. От нее самой я получил подтвержде-
ние: да, это ее имена.

Не думаю, что это сразу может уложиться в го-
лове читателя, если он знаком с обычной мифоло-
гией. Это новая мифология. Еще точнее: это исти-
на, аша на языке богов. Язык богов и стал основой
древнейшего праязыка — о нем я писал в романе
«Чаша бурь». Это подарок богов. Как и душа чело-
веческая.

Вероятно, я самый счастливый человек и уж на-
верняка самый счастливый из писателей (если от-
влечься от того факта, что меня редко издают).
Я знаю, сколько камней на головной накидке Багбар-
Ту-Богородицы. Я знаю имя ее родной сестры —
Багмашту (богиня того же Ванского царства). Знаю,
какие это камни. Мне достоверно известно, в каких
случаях великая богиня украшает свое чело пяти-
угольным рубиновым камнем в окружении огненных
и голубых самосветящихся камней. Я знаю ее наря-
ды, оттенки свечения больших желтых камней на
мысках ее белых туфель.

Моей памяти и моего интеллекта недостаточно,
чтобы восстановить все слова языка богов. Но это
больше всего интересовало меня. Сообщаю чита-
телю без пояснений и объяснений, что некоторые
слова этого удивительного языка я узнал от самой
великой богини.

Открытие Асгарда открыло и фантастические воз-
можности. Моя жизнь изменилась, мои интересы —
тоже. Я занимался вечной проблемой одно время.
Искал эликсир бессмертия, амброзию, как называли
ее греки в древности (сообщаю перевод этого слова:
«бессмертие»).

На это ушло несколько лет. Я приобрел в комис-
сионном магазине биологический микроскоп с уве-
личением в 1340 раз и сменным набором оптики.
Я ставил эксперименты на коловратках и бактериях.
Я, нашел в конце концов волшебные компоненты
эликсира бессмертия. Да узнают отныне биологи, что
одна из главных составных его частей — теллур, весь-
ма редкий и к тому же очень ядовитый элемент. Его
соединения в надлежащей дозировке, однако, и при-
водят к увеличению продолжительности жизни орга-
низмов. Есть еще три компонента амброзии, о кото-
рых я упоминал в одной из своих брошюр. Разуме-
ется, мне не удастся здесь воспроизвести формулы
и весь рецепт бессмертия. Хочу отметить одну пора-
зительную деталь, страницу моей жизни после от-
крытия Асгарда. Однажды, экспериментируя на себе,
я отравился одним из соединений теллура. Глубокой
ночью я позвонил знакомой женщине, разделявшей
до некоторой степени мои поиски и тревоги, и со-
общил ей, что налицо симптомы отравления. Мне
было хорошо известно, что отравление теллуром не
ведет сразу к печальным последствиям, а как бы
проявляется с большим торможением, замедлением.
Иными словами, человек умирает на третий день пос-
ле приема летальной дозы. Все это знала женщина.
Мне не хотелось ее тревожить в ту ночь, но у ме-
ня не было другого выхода. Кто-то должен был знать,
что могло со мной произойти. Я ощущал легкую
дрожь, будто по нервам бежал электрический ток.
Женщина не спала всю ночь. Под утро явилась вели-
кая богиня. Так же она являлась, наверное, в Юго-
славии. Эти случаи мне знакомы. Было это в нача-
ле восьмидесятых.

Стоя как будто в воздухе, держа левой рукой у
сердца ребенка, богиня протянула по направлению к
женщине свою раскрытую правую ладонь. На ней
были сероватые кусочки, камешки.

— Что это? — воскликнула женщина, всматри-
ваясь в удивительное лицо золотоглазой, золотово-
лосой богини, стоявшей прямо за ее окном.

Женщину можно понять. Золотой луч, исходив-
ший из правой ладони богини, только что поднял ее.
Она не сомкнула глаз, устала, но сразу многое про-
яснилось- богиня являлась ей и раньше.

— Это теллур, — сказала богиня, и стекло, окно,
как всегда, не мешало слышать ее музыкальный го-
лос. Рослая, примерно под метр восемьдесят пять,
статная, с большими, несказанно прекрасными глаза-
ми, богиня спокойно стояла и показывала свою рас-
крытую ладонь, потом добавила1

— Он отравился этим, успокойся, он будет жить,
все в порядке

Разумеется, я не мог поверить этому сразу.
С другой стороны, выдумать такое женщина не мог-
ла. Да и зачем? Но теперь, когда я знаю главные
слова языка богов, происшедшее кажется мне есте-
ственным.

Ведь человек вступил в новую эру. Эта двухты-
сячелетняя эра называется Эрой Водолея. По словам
великой богини, это эра добра, радости. Астрологи
считают обычно, что Эра Водолея начнется в
2003 году. Это не так. Я не астролог. Но мне пе-
реданы слова богини. Эра Водолея началась 15 фев-
раля 1991 года, в 23.00 по московскому времени.

Быть может, открытие Асгарда с его чертога-
ми радости одновременно открыло и Эру Водолея.
Водолей — знак Руси. Эра Руси началась после су-
ровой, даже жестокой Эры Рыб.

Пятнадцатого февраля 1991 года в двадцать два
часа семь минут, то есть за пятьдесят три минуты
до наступления новой эры, по первой программе
московского радио передавалось сообщение о пред-
стоящем визите в Союз министра иностранных дел
Ирака. За пятьдесят минут — прозвучало заявление
Саддама Хусейна о выводе своих войск из Кувейта
в обмен на освобождение Израилем всех оккупиро-
ванных арабских территорий. За сорок пять минут —
музыка, «Серьезные вариации» Ф. Мендельсона. Та-
ким запомнилось мне вступление в эру добра. Пока
же оно было перечеркнуто под аккомпанемент очень
серьезных вариаций нарастающей угрозой расширяв-
шегося конфликта.

Новая эра рождается в муках. Эти родовые схват-
ки можно наблюдать невооруженным глазом. Но
главные события для меня, вероятно, уже произо-
шли. Это открытие города богов на Земле. Это от-
крытие мной долетописной истории античной Руси и
ванов-вятичей, позднее, в летописный период объ-
единившихся. Это начале реконструкции языка богов,
действительно послужившего основой праязыка (и ос-
новой языка ванов и асов). И главное: открытие
многоликости, многоименности богов, их цивилизации,
некоторых законов их мира, начало удивительного
диалога с богами. Я имею честь участвовать в этом
диалоге, который начат после открытия Асгарда.

Удивительные стечения обстоятельств поставили
меня, человека, рожденного под знаком Водолея, у
их истоков, открывающих эру. Документальная за-
пись отдельных фактов в моей книге «Асгард — го-
род богов» отняла у меня мой же хлеб фантаста.
Ибо вместо фантастического романа мной было соз-
дано документальное произведение, где я изложил
всю необыкновенную историю открытия города бо-
гов и начала контактов с цивилизацией богов. Обо
всем сказанном выше я и пишу сейчас: на страницах
новой книги запечатлены события и мысли, которыми
я жил последнее время.

Самое необычное знакомство

Теперь я должен назвать имя женщины из эпизо-
да с амброзией. Ее зовут Жанна. Богородица впер-
вые разговаривала с ней в восемьдесят шестом году.
Она появилась у балкона рано утром, сияющая, веч-
но юная, с широко расставленными, огромными свет-
ло-золотыми очами.

Запомнился и свет. Именно из света возникла
богиня.

На ней было голубое платье с сиреневым отливом.
Но все цвета и оттенки их были живыми, самосве-
тящимися, подчеркивавшими объем, поразительно
статную фигуру гостьи, и уже потом Жанне стало
ясно, что даже складки ее платья жили особой жиз-
нью, являясь как бы частью ее существа.

В тот год Жанна еще не ходила в церковь. Она
была неверующей, как многие в этой стране.

— Не удивляйся, что я пришла к тебе, — сказа-
ла великая богиня.

Кажется, и тогда у сердца ее был ребенок.

Из правой, свободной ее руки исходил оранже-
вый яркий луч, который оставлял на стене комнаты
освещенное пятно.
Я потом просил показать тот участок стены, про-
тивоположной окну, где горело небесным светом это
маленькое солнце размером с детский мяч. Я про-
бовал вычислить расходимость луча. Это не похоже
на лазер. Свет яркий, теплый. На ладони богини он
занимал столько же места, сколько занимала бы мо-
нета. У лазера луч уже, он слабее расходится.

А Жанна вспомнила платье богини. Богоматерь
сказала ей:

— Если тебе нравится мое платье, сшей себе та-
кое же.

Думаю, что даже если очень стараться, такого
платья не получится ни у одного земного мастера.
Это относится и к другим нарядам богини. Не могу
сказать, можно ли соотносить каждый из этих наря-
дов с одним из ее имен или нет.

Нужно представить себе то утро. Ощущение теп-
ла, разбудившего Жанну. Удивительную фигуру го-
стьи. Ни на одной из икон нет и намека даже на
малейшее сходство запечатленного там образа с
подлинным! Осмелюсь добавить то, что я не счел
нужным отметить в «Асгарде». Испуганная, встре-
воженная, едва проснувшаяся Жанна воскликнула:

— Зачем ты пришла ко мне? Иди пересчитай пес-
чинки на морском берегу, тогда и приходи!

Странная формула... Песчинки на берегу моря.
Если бы Жанна знала, как близко провело ее подсо-
знание от линии истины-аши! Если кто-то и мог во
Вселенной сосчитать песчинки на всех морских по-
бережьях, то только Богиня Лебедь, Афродита, рож-
денная согласно мифу из пены морской! Может
быть, поэтому настоящая Афродита улыбнулась, крот-
ко встретив замечание Жанны, как это и следовало
ждать от Царевны Лебеди.

Обо всем этом и о многом-многом другом Жан-
на не знала. Пройдут годы — и она поймет, узнает,
оценит случившееся. Пока же божественно прекрас-
ная и божественно кроткая Афродита-Богородица
давала Жанне советы. Не нужно желать другим зла.
Это пока было главным. Ибо желания моей знако-
мой, как правило, исполняются. Не буду сейчас оста-
навливаться на причине этого. Думаю прояснить это
в дальнейшем.

Трудно мне было установить, узнала Жанна Бого-
родицу или та сама помогла ей в этом. Но, в общем,
после первых же реплик Жанна стала прозре-
вать.

И вот она в церкви. Рассказывает священнику всю
историю. И что же? Тот отвечает:

— Нет, Богородица не должна появляться! —
И советует окропить комнату й привидение святой
водой.

Поразительно это. Когда пришел мой черед узнать
о Богородице, я, будучи человеком, почти никогда
не видевшим церковь изнутри, поверил в богиню и
богов после нескольких же вопросов и сопоставле-
ний. А человек, служивший богу, поверить не смог.

Разумеется, в течение нескольких дней Жанна раз-
убеждала себя: нет, не могло такого случиться, и
священник говорит то же, и святую воду ей дал.
И, конечно же, она брызгала водой богиню. А та
со свойственной ей деликатностью улыбалась. Ей это
было не впервой, как будет ясно из последующего.

За пять лет до этого, в восемьдесят первом, в
Герцеговине, в Югославии, согласно сообщению
Л. Рупчича, состоялось множество встреч Девы Ма-
рии с юными жителями села Бьяковичи. Посильное
участие в них принимали и взрослые, которым чаще
всего не дано видеть подобное. Что делать, зрение
с возрастом утрачивает остроту. Да и сама богиня
не всегда хочет, чтобы ее видели. Первая из встреч
была в июне. Девочки Иванка и Мирьяна во время
прогулки близ своего села увидели женщину в свет-
лом платье, которая стояла над каменной россыпью
холма, но не касалась ногами земли. Она появилась
вдруг из светлого облака, которое тут же растаяло.
Поражала красота этой женщины. На вид ей было
не больше восемнадцати. В тот год на руках ее не
было извечного ребенка. Девочек охватил страх.
Иванке было тогда пятнадцать лет. Именно она вос-
кликнула: «Это святая Дева!» Шестнадцатилетняя
Мирьяна возразила: «Не может быть!»

Нетрудно понять обеих. Они побежали домой. Не
могли же они сразу поверить в появление Богомате-
ри. В прессе я встретил важное замечание о белых
туфлях Девы с золотым рисунком. Жанне доводилось
их позднее видеть.

Прошло несколько минут. Бегущие девочки бук-
вально наткнулись на своих знакомых. И теперь уже
вшестером возвратились к холму.
Все повторилось. Шестеро увидели святую Деву.
И все шестеро испытали страх. И вернулись в село.
Их рассказу никто не поверил. Важная деталь. Опять
неверие. Можно молиться, можно соблюдать обряды,
но верить в богов так, как веришь в существование
себе подобных, это совсем другое... Даже увидев
лицом к лицу великую богиню, не сразу и не всегда
сможешь пройти по хрупкому мостику от веры книж-
ной к вере подлинной, к факту.

Но парни и девушки стали приходить на это ме-
сто. Они не только видели Деву Марию, но и раз-
говаривали с ней. Потом стали собираться тысячи лю-
дей. И на глазах у трех тысяч людей из близлежа-
щих селений и города Читлука одна из новеньких
девушек кропила видение святой водой из бутылки,
повторяя:

— Если ты настоящая Дева Мария, оставайся с
нами, а если нет, уйди!

Необыкновенно милая, открытая улыбка Девы Ма-
рии запомнилась многим. Это был ответ по суще-
ству. Все люди похожи на детей, только взрослые
часто забывают об этом.

Нужно ли рассказывать о милиции, о допросе,
об экспертизе, когда подростков все же признали
психически нормальными? Вряд ли. Ведь потом на-
чалась обычная история. Пострадал священник, ко-
торый поверил в появление Девы. Один из архи-
епископов во время аудиенции пытался убедить па-
пу римского, что в Югославии наблюдаются массо-
вые галлюцинации. А социалистическая пресса обру-
шилась на организаторов событий, проявляя завид-
ное единодушие на этот раз с клерикалами. Земным
властям нужно безусловное, лучше всего слепое под-
чинение, церковным властям подчас удобнее следо-
вать их примеру. Попробуйте окропить святой водой
чиновника-демократа, избранного вами же,— что по-
лучится? Или, может быть, следует начать с самого
крупного функционера любой партии? Ничего хороше-
го из этого не выйдет. Даже если сгорят синим пла-
менем, на их место сядут такие же. А ведь святая
вода была бы тут уместна, поскольку все они обе-
щали и обещают одно — если не рай, то повышение
жизненного уровня, о котором якобы так пекутся,
что сделали страну полуколонией, а народ нищим,
не иначе как из благих побуждений.
Первый разговор о появлении Богородицы

Помню тот вечер, когда Жанна рассказала мне о
своих встречах с богиней. Было это в октябре, после
моего отпуска (до начала моей работы не прошло
еще и года с тех пор). Сейчас меня изумляет спокой-
ствие, с которым я воспринял это известие. В ответ
со свойственной мне иногда некоторой экспрессией
я заявил, что тоже поддерживаю связи с миром ду-
хов и богов.

— Что это за духи? — спросила Жанна.

— Их двое. В отпуске мне было очень тяжело...
морально. И я обратился не помню уж к каким си-
лам. Я лежал, уткнувшись в подушку, в одиночном
номере гостиницы, что под известным тебе городом
Сочи. Была полночь. Вещи свои я бы променял не
раздумывая на флакончик с ядом. Такой вот был
настрой...

— Отчего? Причина?

— Ладно, потом как-нибудь о причине. А сейчас
представь себе этих двоих. Сначала явился невысо-
кий человек в голубом камзоле с серебряными пу-
говицами, пряжкой, с эполетами. Похож на таиланд-
ца. Грех было теряться. Я обратился к нему с прось-
бой, даже в стихах. Называл его лучшим из таиланд-
ских генералов. Откуда красноречие — ума не при-
ложу. Я видел его отчетливо, хотя по-прежнему ле-
жал на гостиничной койке вниз лицом. И как только
я прочитал свои стихи, сочиненные мной тут же,
таиландец исчез, а появился другой. Это был не че-
ловек. Крупная заячья морда, уши и большой клюв.
Это существо улыбалось, в нем все же улавлива-
лось нечто человечье, ум — совершенно определен-
но. И представь, что я и к нему обратился со сти-
хами, тут же пришедшими на ум. Впрочем, ума-то
у меня оставалось самую малость из-за любовной
истории. Тем не менее. Если бравый таиландец вы-
слушал мои излияния с мудрой сдержанностью и ед-
ва заметной ироничной, но и любезной улыбкой,
то птицезаяц (я видел только его мордаху) сиял,
слушая меня. В общем, как видишь...

— О чем же ты просил? И что за любовная исто-
рия, в которую ты опять попал?

— О, это все сложно, и не в том счастье, по-
верь. — Я скомкал ответ, потому что тогда мне
было еще плохо, хотя я уже вовсю шевелил плав-
никами, выбравшись из мрака с помощью бравого
генерала и его странного спутника.

Сейчас я вывожу эти строки совсем в ином состо-
янии и вполне осознаю, что они оказались бы умест-
ны в романе фантасмагорий, но что я чувствовал
тогда... В этой книге мне все же придется выложить
всю правду, хотя и позднее, иначе читатель не пой-
мет мира богов таким, каков он есть на самом деле.

— Так вот что нас еще с тобой связывает! —
воскликнула Жанна. — Ведь Богородица мне пока-
зывала этого зайца.

—- Как показывала? — очнулся я от воспомина-
ний. — Он что, живой, этот зверь?

Моя реплика служит невольной данью той наив-
ности, в коей я тогда пребывал. Я все еще думал
в октябре и даже чуть позднее о том астральном
мире как о нашем. Но это, однако, не всем извест-
ная Тверская.

— Показывала! Держала его за уши и показыва-
ла мне. Так было, я ее спросила, кто помогает...
прости, но я не все могу тебе говорить. Может
быть, потом.

— Мы квиты. Ну, а тот генерал, кто он, по-тво-
ему?

— Знаешь, я в первый раз родилась в Таилан-
де! В 1675 году. Богиня мне сказала. Ну, а на Укра-
ине, в Смеле, я родилась вторично. Все. Больше
ничего не скажу, И так сказала много.

— Ты хочешь сказать, что таиландец — это ты
или твой посланец, и он, узнав суть моей просьбы,
прислал зайца? Я не ошибся?

— Нет, не ошибся.

Такой вот диалог с Жанной!

И я вернулся домой. Ничего не произошло из ря-
да вон выходящего. Еще раз напомню о моем спо-
койствии, которым я даже бравировал после перипе-
тий в недавнем прошлом. И вот в этом спокойном
состоянии я раскрыл на сон грядущий книгу. Рас-
крыл случайно. Это был том «Степи европейской
части СССР в скифо-сарматское время». Выпущен он
в составе двадцатитомника, подготовленного инсти-
тутом археологии. Машинально пробежал я глазами
сто первую страницу этого труда и замер. Речь шла
о древних памятниках скифов под Керчью, в Пред-
кавказье и на Днепре. И там, в нескольких погребе-
ньях найдены были изображения знакомого мне и
помогавшего мне зверя! Процитирую дословно:

«Это преимущественно... изображения орлиной
головы или одного клюва и фантастического образа
барано-птицы или грифо-барана — комбинация го-
ловы барана с клювом орла».

Вот откуда растут уши. На таблице я рассматри-
вал изображение этого звериного божества скифов.
Оно, оно явилось тогда в гостиницу ко мне! Не бу-
ду настаивать на том, что обликом оно напоминает
больше зайца, чем барана. Я и так принес много
огорчений моим коллегам-археологам и историкам,
равно как и представителям некоторых других наук.
Пусть грифо-баран. Пусть барано-птица. Я не спу-
таю теперь моего друга из степей Восточной Евро-
пы ни с каким другим божеством.

Да, скифы... И скифы основали Асгард в Копет-
даге и предгорьях, продвинувшись на юг уже в тре-
тьем веке до нашей эры. Множество сарматских и
скифских племен знали древние авторы. Парны, са-
ки, дай — это тоже скифы. Именно те самые. А на
сто девятой странице шла речь о покрывале богини,
изображенной на скифском ритоне. Это было то по-
крывало, та самая накидка, в которой Жанна видела
свою гостью.

Книга эта вышла в восемьдесят девятом.

Моя первая книжка об открытии Асгарда увидела
свет в том же году. Дело было сделано. И я успоко-
ился, не спешил изучать новые монографии. Небреж-
но листал многотомники, хотя мог бы перечитать и
статьи семидесятых, где можно было встретить упо-
минания о грифо-баране. Что делать, материал ино-
гда забывается, переходит в образной форме в под-
сознание, и нужен внешний толчок. Впрочем, первый
толчок, даже легкий удар я умудрился пропу-
стить. Это когда грифо-баран, улыбаясь как именин-
ник, явился в гостиничный номер, и я просил его,
заклинал.. О чем? Зачем? Не из-за моей ли слабости?

...Сейчас вечер. Двадцать ноль-ноль. Первый день
работы над книгой. Час назад звонила Жанна. Она
передала, что богиня явилась сегодня рано утром
в воздушном, светло-голубом платье, почти белесом.
На ее накидке прозрачные камни и в середине —
алый пятигранник рубина. Когда богиня является
в таком наряде, я невольно вспоминаю поэта, так
много успевшего записать со слов своей няни. «Во
лбу звезда горит» — это о богине. И это о ней:
«А сама-то величава, выступает будто пава; а как
речь-то говорит, словно реченька журчит». Точный
портрет. Богиня Лебедь сегодня именно такова.
Жаль, что Александр Пушкин не знал, чей портрет пи-
сал. Жаль, что варвары, говорившие по-французски в
своих салонах, даже не слушали народных мудрецов.

И вот история великого народа, история Лебедии
Закавказской и Донской, Лебедии ванов жила в уст-
ной передаче, в песнях и сказах. Пережила татарское
нашествие, войны, пожары. Длилось это почти три
тысячи лет, со времен Урарту. Оставалось недолго.
Но те, кто якобы заботился о народе, о культуре,
прошли мимо, даже не расслышав этого изумитель-
ного пророческого голоса самого народа. Песни за-
молкли. Сказы умерли. Историю распинали и рас-
стреливали — это позднее. Оставалось только не-
сколько десятилетий, зато самых кровавых в истории
человечества, самых трагичных для русских, которых
якобы во имя счастья учили убивать своих детей, от-
цов, матерей и доносить на них. Так возник, к при-
меру, павликоморозизм.

Эту ступень народная молва и песня не преодо-
лели. Великая богиня, покровительница ванов-вяти-
чей, Мать мира и Мать Лебедии должна была
явиться сама.

Жанна передает ее слова...

Великая богиня сообщила для меня удачное вре-
мя на предстоящие дни. Это утренние, иногда даже
ночные часы. Я должен писать. Я склоняю голову.
Заношу в блокнот сказанное для меня. Это дневник
встреч с богиней. Кроме часов, назначенных мне для
написания этой книги, я записываю некоторые выра-
жения, фразы. Так, пять часов тридцать минут бо-
гиня передает как пять с половинкой. Это расширяет
мой лексикон. Мать мира помнит и старинные выра-
жения и слова в отличие от нас.

Хочется обратить внимание на характер контак-
тов с цивилизацией богов. Уровни несопоставимы, и
тем не менее человеку все ясно. Когда сегодня ут-
ром Жанна записывала благоприятные часы работы
над этой книгой, то не преминула спросить у великой
богини ради полной ясности:
— А какое это время, ваше или наше?

— Твое! — ответила великая богиня, а ребенок
на ее руках рассмеялся (ему на вид лет пять).

Лирическая интермедия

Еще в июле прошлого года Богоматерь сказала
Жанне обо мне, просила позвонить. Жанна была
удивлена, сказала, что связь со мной утрачена.

— Зачем он тебе? — спросила Жанна грубовато.

— Он интересуется нами. Мы должны ему по-
мочь.

— Как он встретит меня теперь?

— Хорошо встретит, не беспокойся об этом.

И Жанна мне позвонила в конце июля. Промол-
чала о богине.

Я готовил себе на ужин рагу из курицы. Жанна
пыталась давать мне советы. Я сказал, что освоил
профессию повара, не пропаду. Пригласила к себе.
Я не отказывался. Но через два или три дня сообщи-
ла, что уезжает немедленно в дом отдыха, подвер-
нулась недорогая путевка. Я пожелал ей хорошо от-
дохнуть. Раньше бывало это — она звонила, чаще
по пустякам. Думал, тот самый случай. Приедет из
отпуска, забудет меня снова пригласить, все останет-
ся как было.

Но нет! Двадцать девятого августа звонок и на-
стойчивое приглашение. Я поехал к ней в начале сен-
тября. Был кофе, который у меня как раз кончился.
Говорили о старом, давнем, но и на этот раз я не
услышал ни слова о великой богине. Как мне пред-
ставляется теперь, Жанна явно медлила с этим сооб-
щением, хотя богиня уже знала будущее, знала, что
Жанна откроет мне тайну. Так надо. Я применил здесь
один из лаконичных оборотов речи самой Богороди-
цы: «Так надо». Два этих коротких словца она неред-
ко произносила, отвечая на личные вопросы Жанны.

Я был удивлен вниманием Жанны ко мне. Это
проскальзывало в словах, в жестах, вообще во всем
отношении ко мне теперешнему.

А я тоже уезжал в отпуск. На море. Я любил
в эти последние дни не только будущие дикие пля-
жи, солнце и горы, но даже Москву, быстро обвет-
шавшую, изголодавшуюся под руководством талант-
ливых юристов, выдающихся экономистов и добро-
совестных депутатов, во все концы страны отправ-
лявших эшелоны с текстами самых справедливых и
демократических законов. Обратно в Москву эти
эшелоны возвращались с местными законами, со-
всем непохожими на столичные.

* * *

Меня ждали на морском побережье события,
о которых я представления не имел, несмотря на их
кажущуюся внешнюю простоту, даже обыденность.
И если бы не подоспела помощь... Но все по по-
рядку.

Директора гостиницы не оказалось на месте
в день моего прилета. Я должен был искать комна-
ту и нашел ее. Пожилая женщина привезла меня
в дом недалеко от моря, я отдал ей заранее деньги,
решив остаться здесь. Тут же пошел купаться на хо-
рошо знакомый мне пляж санатория «Кавказ». Там
было настоящее столпотворение. На волнорез вы-
бросило во время шторма плавучую площадку, на
коих устанавливают краны.

Эта старая развалина прочно сидела на бетон-
ном гребне волнореза и вода далеко в округе была
в масляных пятнах. Я все же поплыл. Меня вернули
крики спасателей. Вышел в масле.

Эпизод сам по себе пустяковый, но за ним мне
открылся уже потаенный мир будущего — если ье
событий, то общего моего здесь настроя, что ли.
Я привык ловить такие сигналы, которые всерьез
объяснял провидением.

И я не ошибся. Весь следующий день ушел на
хлопоты, связанные с получением гостиничного номе-
ра. Выяснилось, что оставаться у женщины нель-
зя — под окном перекресток и машины не дают
отдыхать. Я был зол, как волк Фенрир из скандинав-
ских мифов. Усталый, небритый брел с чемоданом,
ключ от которого успел потерять, на новое место.
Думал о мазуте и масле, которые превратили море
в открытое нефтяное месторождение.

Уснул, однако, богатырским сном. Утром все ока-
залось не таким мрачным. Я опять купался, и никто
уже не пытался меня спасти. Пленка масла рассо-
салась более чем наполовину. Пришла какая-то сти-
хийная радость. Почти бегом я направился после пля-
жа глотнуть кофе в знакомом кафе. И на другой
стороне улицы увидел эту женщину.

Невзгоды первого дня и последовавшие переме-
ны к лучшему выплеснулись в неосторожный посту-
пок: я пересек улицу, поздоровался. Это и было на-
чалом. Я о чем-то возбужденно ей рассказывал, при-
глашал на кофе, приглашал на пляж, на танцы. Она
же молчала, была сдержанна, глаза холодно свети-
лись. (Мы были хорошо знакомы. И произошла раз-
молвка. Я не писал ей. Она не звонила мне.)

Само знакомство с ней казалось символичным.
Годом раньше увидел ее на черноморском пляже.
Она разговаривала с пожилым мужчиной. Не собира-
юсь оправдываться: да, я влюбился. С пляжа тем не
менее ушел. В другом месте с двумя москвичами
коротал время, но однажды завернул туда, где ви-
дел ее. Накрапывало, облака наступали от моря.
Даже странно — а я шел на пляж. И там увидел ее.
Никого больше не было, никому не понадобилось
прийти сюда под начинавшимся дождем, кроме меня
и ее.

Мое появление объяснимо. А зачем пришла она?
Нарочно не придумаешь. Забыла здесь два часа
назад лифчик от купальника.

Мы сидели на деревянной скамейке под наве-
сом. Она растерянно, как мне казалось, пыталась
спрятать этот лифчик в полиэтиленовый пакет, до-
верху наполненный инжиром и грушами.

Случайность? Вряд ли. Но каким силам нужна бы-
ла эта встреча? Тогда я не думал о таком. Я еще ни-
чего не знал. Я готов был к вторжению в мою жизнь
неведомого, но не настолько, не в такой степени,
Мы беседовали. Она из Ужгорода. Зовут ее Ксе-
ния. Когда выглянуло солнце, опускавшееся к морю,
она прикрыла глаза, и я подумал, что она похожа на
спящую молодую женщину с портрета Константина
Сомова под тем же названием. Чуть аляповатый вы-
разительный овал лица, светлые волосы, волнами
поднимающиеся вверх, смелые линии широко поса-
женных (прикрытых на акварели) глаз. Позднее я
увидел голубой огонь в ее глазах, меня поражали
выпукло-кукольные формы, вся фигура, ноги, даже
руки, такие же налитые, со светящейся тугой кожей.
Пройдет несколько дней, и она скажет, вспоминая
мое внимание к ней в этот час и позднее:

— Мне сказали... сказал один мужчина. Я гово-
рю ему: меня родители переделали. А он отвечает,
нет, вовремя остановились. Ничего, правда?

— Ничего,

Пока же, в первые дни, она казалась смущенной
И все же прорывалось иногда то, что не могло мен?я
не озадачить. Позднее! Потому что с того часа и на-
долго я не позволил бы себе быть озадаченным. Все
быЛо решено. Вечером следующего дня я услышал
от нее на танцах:

— Я уже сказала тому, про кого ты спрашивал..
сказала, что нашла себе мужчину.

— Что он тебе рассказывал, сидя на твоем ле-
жаке?

— Что-то о театре, не помню.

— Откуда он?

— Из Одессы.

Все просто, порой немного вульгарно, но ведь это
остается пока для меня тайной за семью печатями,
большим секретом. Сражает сцена в гостинице. Во
мне еще жив мужчина-наблюдатель, чуть подстраи-
вающийся под этот тон и женщины и жизни вообще
(как подобает ввиду моего рождения под знаком
Водолея). Со стороны это похоже на живописную
сцену, запечатленную некогда тем же талантливым
художником: «Первый поцелуй». А потом? Потом
еще одна сцена: «Осмеянный поцелуй». Имя масте-
ра то же. Как странно, что я нашел — случайно
ли? — репродукции этих незабвенных работ. Тот, тот
стиль, чуть вульгарный, опереточный, но тем силь-
нее, наповал действующий! И вот она воскликнула:
«Нет!»

И что же? Почти не осознавая, но подчиняясь
законам игры, остававшейся для меня незаметной,
я сказал нечто вроде фразы: «Не принимай тогда
мои приглашения!» Это стиль, тон, настроение. Но не
отношение к ней, остающееся еще тайной для меня.
И она воскликнула без промедления:

— Всегда буду принимать твои приглашения!

У нее был такой голос, как будто за нее кто-то
произнес эти удивительные, неожиданные слова. Да,
стиль тот же. Но это сразило меня. Это льстило, хо-
тя не могло быть лестью, но тем сильнее подей-
ствовало. Так начиналось.

Откройте любой роман прошлого века на самом
восхитительном месте. Прочитайте все страницы
о море, солнце, розах, морских прогулках, уютных
кафе и о ней, о ней! Все будет правдой. Но та прав-
да дальше от меня, чем эта. Здесь — жизнь с ее
грубоватыми неповторимыми красками, которую
можно поэтизировать. Ту жизнь, книжную, поэтизи-
ровать нельзя — дальше просто некуда. И я спо-
койно выслушиваю, как она рассказывает:

— А я пошла к нему один раз, он снимал ком-
нату, сейчас уехал.

— Что же получилось?

— Наливает сухое вино. А я говорю: что так ма-
ло, наливать нужно полный бокал. Он наливает
до края. Чокнулись, выпили, я говорю, ну а теперь
раздевайтесь. Раздевайтесь, раздевайтесь! Ну, он на-
чал снимать рубашку. Я тогда говорю: а я выпорхну
как птичка в окно. Подбежала к двери, повернула
ключ и ушла. Еще бы минуту...

...Удар по нервам. Ну, а что ты хотел, собствен-
но? Жизни? Получи ее. Разве это не восхитительно?
В своем роде, конечно. Правдивый, удачный рассказ.
Твердишь себе: ну, теперь попробуй ее забыть, не
удастся.

Потаенная мысль, для личного пользования:
вспомни эпизод из жизни скандинавского художника
Мунка с его «Танцем жизни» и юношеским уставом
его кружка: «Сифилис — проверка на зрелость».
А ведь это, кажется, начало века, вспомни-ка! Или,
может быть, даже конец прошлого века. Изменяет
память, да? А ты тренируй ее вот в таких ситуациях!

Но все, что было в тебе, раньше, уснуло здесь,
у зелено-голубой воды, над которой то стоят светлые
колдовские столбы света, то проносятся быстрые се-
рые смерчи, то летают шальные оранжевые бабочки,
то кричат чайки, и ты способен доказать ей, что не
надо бояться ни проливного дождя, ни медуз. Каким
же образом? Очень просто: откусываешь кусочек
медузы, выловленной тобой как для выставки мор-
ских редкостей, ибо она фиолетовая и жгучая. Потом
повторяешь. Манера, стиль, тон...

Потом пишешь письма. Получаешь ответы. Крат-
кие, как справка из библиотеки об отсутствии данно-
го издания по причине выдачи его на руки другому
читателю. Но ты слеп. В твоем присутствии ругали
мужа, и ты не слышал. Или, может быть, думал, что
его ругали потому, что ты лучше его? Тебе объяс-
няли: отгоняла муху от мужа, шлепнула его случайно,
а он ударил всерьез. Ты верил. Потом верил по
очень простой причине: из-за того ответа. «Всегда
буду принимать твои приглашения»! Восхитительно.

Звонишь в Ужгород. Слушаешь ее голос. Он ре-
ален, как трехмерное пространство, в нем нет ниче-
го астрального. Однажды угадываешь, несмотря ни
на что: она с мужчиной, он сидит с ней за столом,
отнюдь не муж. Она комкает разговор. Серьезная
задача для мужчины на этом конце провода, тем бо-
лее что его родной дом и здесь и в созвездии Во-
долея. Проблема. Но нерешенных проблем у таких
мужчин, кажется, не бывает. В том созвездии, как
говорят, рождаются души гениев.

Тебя затягивает в сокровенную неизвестность. Ты
плаваешь сначала как рыба в мутной воде. Это лю-
бовь. Это ревность. Ты видишь ее. И его ты тоже
видишь рядом с ней. Правда, происходит это тогда,
когда в отчаянии закрываешь глаза. Ты еще не веру-
ющий, но ты веришь в невидимые миры тридцати
шести измерений. А это немало. Тут же все просто!
Закрой глаза — и прозреешь. Ты увидишь и утрен-
нее занавешенное окно, и сидящую в сорочке жен-
щину, и лежащего мужчину, и его лицо. Это дано
«водолеям». И захочешь — не избавишься от этого
дара небес.

Ты звонишь резко, тревожно, почти рвешь отно-
шения. Потом молчишь...

Затем встречаешь ее снова! Там, у моря.

И все начинается сначала.

И те же манера, стиль, тон, только резче, вуль-
гарней, опасней. Наконец ты приходишь к тому по-
ложению вещей, которое заслужил. Она вырывает
свою руку из твоей. Почему? Она хочет идти с дру-
гим, с тем, кто с ней танцевал два или три танца.
Небольшая репетиция оперы Бизе «Кармен». Или
работа над ее экранизацией, но без участия извест-
ного испанского режиссера, исключительно своими
силами. Ты должен играть роль Хозе. Твой против-
ник тореадор Эскамильо почти уводит Кармен (на
этот раз блондинку), она почти исчезает из твоего
поля зрения. Но ему мешает другая женщина.

Ты догоняешь ее. Исполняешь свою арию навз-
рыд. Потом она скажет, что ей это понравилось. Два
слова: «Это понравилось». Кто-то дернул ее за язык
опять. Такие реплики я не в состоянии забыть.

Там, в подъезде, она отвечает тебе в тот вечер:
— Мы можем встретиться случайно!

* Оказавшиеся здесь же ее подружки Фраскита и
Мерседес наблюдают сцену, улыбаются.

Через два дня вы встречаетесь действительно со-
вершенно случайно. Но репетиция окончена. Начи-
нается представление. Резко, потом еще резче ты на-
жимаешь на все обстоятельства сцены. Она с гени-
альностью подлинной Кармен сообщает с улыбкой и
негромко:

— Дурачок ты, я же пошутила! Клянусь.

На обоих лицах — Фраскиты и Мерседес — напи-
сано: дурачок.

Взрыв. Немного огня. Резкий разворот. Ты уда-
ляешься. Но тебя все равно согревает надежда.
И надежда не обманывает, нет! Ты снова с Кармен.

Все было так, а не иначе. Но никому, кроме меня,
не известна тогда была потаенная история, которая
имела место как раз в те два дня после ее репли-
ки («Мы можем встретиться случайно!»).

Начало ее известно только читателю. Мое лицо
утонуло в подушке в полночь. Это грань. Чуть глуб-
же — я утону, задохнусь или найду, найду яд! Появ-
ляются генерал-таиландец и заяц с клювом. И что
же? Я прошу их о том, чтобы они освободили меня
от чар этой молодой дамы? О нет! Я обращаюсь
к ним в стихах с единственной просьбой: пусть исчез-
нет тореадор, мой соперник. Пусть растает, как тает
на солнце мартовская сосулька, как тает дым костра
на биваке после сытного ужина или как тает катер
на подводных крыльях, уходя за окоем.

Таиландец, затем заяц или грифо-баран исчезают.
Их появление было для меня более ральным и прав-
доподобным, чем Кармен и Эскамильо, когда я ви-
дел их идущими рядом. Тореадор, или тореро, мо-
ложе меня лет на десять, он весел и привлекателен,
подразумевается, что и отважен. Что бы я делал?
Это сейчас, когда я вывожу эти строки да еще в ча-
сы, назначенные богами, рука моя не дрогнет,
а ирония по собственному адресу кажется само со-
бой разумеющейся вещью. Не было бы меня! Я бы
растаял, а не он.

Проследим ход событий.

Как я понял, его не было на пляже. Он не ра-
зыскал ее там, в те два дня, хотя сделать это не-
трудно. Я уже ушел в скалы, где лежал подобно
раненному им насмерть быку. Даже не купался весь
день. И второй тоже. Не замечал ни моря, ни солн-
ца, ни воздуха, ни острых камней под боком. И на
танцах его не было. А она ходила в эти дни на тан-
цы, сказала потом мне об этом.

Но в самый последний вечер я увидел его имен-
но там, на танцах. Она и я молчали, танцуя. Г ремел
оркестр. Две провинциальные вертихвостки, Фраски-
та и Мерседес, фланируют под руку с очередными
кавалерами, затем тоже танцуют. Весело подмиги-
вают заезжим дамам бандериллерос. Тореро в окру-
жении двух пикадоров сытым взглядом окидывает
Кармен. Она отвечает ему скользящим взором свет-
лых глаз, в которых я не мог не заметить мрака и
темени.

Колдовство как оно есть

Завидую тем, кто может держать себя в руках,
даже влюбившись... Еще одна тайна' Ксения как две
капли воды похожа на мою прежнюю жену, но мо-
ложе ее на пятнадцать лет. И все должно было по-
вториться, как тогда, когда я тоже не находил себе
места и, может быть, так и не нашел его до недав-
них дней.

Я говорил об этом Ксении. Судьба!..

В октябре я был в Москве. Опера — в прошлом.
Отношения были как будто бы восстановлены. Мне
страшно было подумать об ином исходе. Но после
поездки в Данию в ноябре (тоже, конечно, не слу-
чайной, о чем я рассказывал в «Асгарде») настроение
вдруг переменилось. Те дни, что я провел в Копен-
гагене и других городах, успокоили, как прохладный
душ, помогли собраться с мыслями. Я вернулся дру-
гим. Ведь я уже знал о великой богине!

Я не звонил. А когда звонила она, я даже не
выходил из себя, объясняя причины своего мол-
чания.
— Какой ты переменчивый! — восклицал голос
в телефонной трубке.

Не мог я объяснить, в чем остался прежним,
в чем стал совсем другим, соприкоснувшись с мира-
ми мечты, оказавшимися реальностью — ясной и
вечной.

Болела голова после телефонных диалогов с угро-
зами, почти с пытками, с криками, с монологами и
эпилогами.

Время исцелило меня постепенно. Только оно не
справилось бы. В середине ноября Жанна сказала.
Даже не сама сказала, а я задал неожиданно во-
прос:

— Богиня не показывала тебе одну женщину (я
описал ее)? Ну, так, как она показала тебе зайца,
своего помощника?

Жанна молчала. Но ответ я уже знал. Богиня, од-
на из ипостасей которой — великая мать молящихся
ей скифов, познакомила Жанну с этой женщиной.
Знал, как это происходит. Левой рукой она держит
у сердца ребенка, а правую чуть приподнимает, вы-
прямляет, и под ее ладонью возникает объемный об-
раз. Так было с зайцем.

Так было с Ксенией.

— Обрати внимание, это и внутренний образ! —
предупредила богиня Жанну.

Жанна видела эту женщину совсем рядом. На ней
было знакомое мне платье, кулон, туфли. Это была
Ксения. Она была одета, как тогда, на юге, в голу-
бовато-лиловое. Но вместе с портретом ее, с внеш-
ним обликом был виден и внутренний. Он подчер-
кивался неожиданно проступившими морщинами, ли-
цо перекосилось, глаза стали необыкновенно злы-
ми. Жанна сказала это вслух.

— Скажи ему об этом! — произнесла богиня.

— Не смогу. Мне неудобно!

— Понимаю тебя, — ответила богиня.

Жанна молчала бы. Она знала о моем увлечении.
Конечно, ей не хотелось говорить об этом. Мы дру-
зья с тех пор, как она позвонила мне по просьбе ве-
ликой богини. Так обстояло дело в ноябре.

Но я сам спросил Жанну, угадал, что она видела
Ксению под рукой богини. И она созналась. Нет
здесь места случайности. Даже проницательность
людей, рожденных под знаком Водолея, имеет пре-
дел, пусть астрологи пишут, что такие люди всегда
читают мысли!

Это подсказка. Богиня сказала, что понимает Жан-
ну, и приняла решение. Суть его в том, что я сам
должен буду спросить мою хорошую знакомую
о Ксении. Так и было.

Не счесть часов, которые я провел в раздумье,
пытаясь представить, как это возникает цветной, жн-
вой образ человека по воле богини, как удается ей
передать его внутреннюю суть, даже характер, даже
характерную позу. Ныне я почти спокойно отношусь
к этому факту, но что я чувствовал тогда!.. Мне
предстояло пройти еще много ступеней. Любовь, тем
более такая, не исчезает. Она переходит в другую
фазу, она засыпает как капризный ребенок, но мо-
жет проснуться. Я не верил, что любовь можно по-
бороть. Однажды в жизни уже пытался это сделать.
Да, пытался. Но мне понадобилось много лет, чтобы
перевести эту рискованную для меня форму отно-
шений в другую — в готовность дружить.

И я проходил эти стадии одна за другой теперь.
Не знаю, что сталось бы со мной в конце концов, ес-
ли бы не помощь великой богини.

В середине декабря был разговор почти страш-
ный. Ксения сказала:

— Знай, что теперь всем плохим в жизни ты бу-
дешь обязан мне. Помни, знай, тебе будет очень
плохо! Очень! Ты узнаешь меня. Мне помогут доб-
рые люди.

— Ты будешь мне мстить?

— Да, буду.

Под Новый год я заболел. Я почти не вставал
с постели. Это был не простой бронхит. Меня со-
трясал кашель, я бредил, даже терял сознание.
Я собирал всю волю, чтобы выкарабкаться из этого
плачевного положения. Я знал, кажется, много сек-
ретов, моя память без труда помогала мне раньше.
Я разгадал тайну воздействия раскаленной меди, чем
пользовались бактрийцы, я отчетливо видел, в чем
ошибались тибетские и китайские лекари, я владел
приемами и знаниями многих веков. И раньше мне
удавалось лечить бронхит в три дня, так же как лю-
бое другое простудное заболевание. Без применения
антибиотиков, разумеется.

Но тут сама мысль о лечении покинула меня.
И за десять минут до Нового года вдруг долгий, дол-
гий звонок. Я поднялся, меня качало. Я поднял труб-
ку. Это был ее голос.

— С Новым годом. Как дела?

— Я очень болен.

— Слава богу, — она не оговорилась, думаю.

Так и было сказано — скороговоркой. Мне не на-
дб было говорить о своей болезни, нужно было вы-
слушать Ксению, как раньше. Что же я должен был
теперь ожидать? О, это не передать словами. В на-
чале января появилась богиня. Она сказала Жанне,
что повреждена моя оболочка. Это светящийся шар
или продолговатое тело, которое окружает челове-
ка. Вернее, его внешняя граница. Шар — это хорошо,
он выгоден энергетически, и его трудно повредить.
Любая оболочка видна в астральном мире, но плохо
различима в этом. Ее можно повредить наговором,
даже злым взглядом. И взгляд прокалывает оболоч-
ку! Из нее выходит светящаяся субстанция жизни.
Надеюсь ниже рассказать об этом подробнее.

Жанна молилась за меня в церкви по указанию
богини и так, как она сказала. Утром же того дня бо-
гиня по просьбе Жанны показала ей Ксению.

Я опять угадал. Я сам просил рассказать об этом.
Жанна сказала:

— Да, я видела ее снова. Она была в бордовом
платье, но с коротким рукавом. И руки у нее были
в крови. А за ней и немного сбоку была горка зем-
ли и могила. Это судьба, которую она тебе же-
лала и готовила.

Я вздрогнул. И я уже знал законы астрального
мира. Зло возвращается к сделавшему его, если
только человека, которому оно предназначалось,
успели защитить. Те силы, которыми руководила ве-
ликая богиня, нашли возможным защитить меня.

Вскоре я чувствовал себя много лучше, поехал
к Жанне. Она ответила на деликатный вопрос. Что
же будет? И что было?

— Колдовство. Ворожба, — коротко ответила
она. — Твою оболочку пробили насквозь. У нее бы-
ло твое фото?

- Да.

— Больше не дари женщинам фото. Они иногда
обращаются за помощью к настоящим колдуньям.
Но зло вернется назад.
— И это не сказки? Я ведь слышал о ворожбе.
Неужели фотографию, простую фотографию челове-
ка можно...

— Можно. Смотря кто это делает.

Я больше ни о чем не спрашивал. Я пытался ни-
когда не вспоминать эту женщину, пытался вычер-
кнуть ее из памяти.

Удалось ли мне это — покажет будущее. Я слов-
но спускался по невидимым ступеням. И на каж-
дую ступень больно отзывалось сердце. Происходи-
ли удивительные превращения. Кажется, та любовь
уже успела превратиться в воспоминание. Она снача-
ла почти уснула, потом стала как бы своим призра-
ком.

Что будет дальше? Только великая богиня знает
это. Но я не спрашиваю. Это нужно пережить са-
мому.

С тех пор, как мне грозила смерть, я не произно-
сил вслух это имя даже наедине.

Есть еще одно необыкновенное обстоятельство.
Я умудрился уже многое понять и уяснить, остается
самая малость. Нельзя забыть такое: в ответ на на-
стойчивые расспросы Жанны великая богиня нако-
нец сообщила ей;

— Береги его от дайвов!

Дайвы на языке богов — это дьяволы.

— Она... тоже из этих?

— Ее послал дайв, — последовал ответ богини.

Вот когда для меня стала ясной цепочка событий.
Она на лежаке с мужчиной. Потом встает, картинно
подставляя солнцу талию и бедра. Потом мужчина
несет ее лежак. Потом она с ним, но он ей не под-
ходит. И, наконец, забытый лифчик. Встреча. Ее реп-
лики, подсказанные ей как бы со стороны. И я не
могу ее понять, как не могу понять свою любовь.
Но тем сильнее это действует!

Уроки бизнеса

В первой половине января, после болезни, мне
позвонили и предложили сотрудничать с малым
предприятием. Все говорили о бизнесе. И я воспри-
нял предложение с энтузиазмом. Почему я должен
отставать от всех, тем более что речь шла о книго-
издании? Звонила Валерия. Она недавно окончи-
ла юридический факультет. Мы знакомы с ней
с 1983 года. Я начал расспрашивать. Мне следовало
перевести двенадцать тысяч рублей на сберегатель-
ную книжку ее мужа. Нас должно было быть в этом
предприятии трое: она, ее муж и я. Валерия тут
же добавила, что мне почти не надо ничего делать.
Все уже сделано. Нужен мой пай. Что касается при-
были, то контрольная цифра в конце года около
ста пятидесяти тысяч на каждого из троих.

— Ты оценил грандиозность замысла? — спро-
сила эта красивая двадцатишестилетняя шатенка, и я
попытался представить, как она выглядит теперь, че-
рез два года после нашего последнего разговора.

Ответил, что они задумали интересное дело. По-
думал и добавил:

— Валерия, ни вы, ни я никогда не думали
о таком. Ты уверена?

— Ты наивен! — воскликнула она громко, ис-
кренне, с подъемом. — Как можно сомневаться?
Все готово, мы разговаривали со многими, осталось
только собрать начальную сумму денег. Но эта сум-
ма должна находиться в одном месте.

— Можно мне подумать два-три дня?

— Можно. Через три дня я позвоню.

Я почти проникся этой идеей, заразился ей. Ведь
она юрист, она знает то, чего не знаю я. Муж ее мо-
лодой бизнесмен. И хотя я еще не привык к этому
слову, мне очень хотелось принять участие в первом
в моей жизни деле такого размаха. Возможно, у ме-
ня хватило бы наличных, в крайнем случае, немного
можно занять.

И все же я помнил о своем знаке зодиака. По-
мнил, как в восемьдесят четвертом, получив садовый
участок, заключил договор с очень квалифицирован-
ным строителем, подсевшим за столик в шашлычную
у Белорусского вокзала. Мы пришли в шашлычную
вдвоем с поэтом Иваном Слепневым, тогда молодым
и кудрявым. Строитель извинился, что оказался за
нашим столом как раз тогда, когда мы разговарива-
ли о будущем доме. Он сказал, что дом обойдется
намного дешевле, чем я думаю. Нужно всего пять
с половиной тысяч.

— Я сэкономил тебе уйму денег! — воскликнул
Иван Слепнев и был теоретически прав, ведь без
него разговора не состоялось бы.
Вскоре я отдал под расписку эти деньги строите-
лю, который еще в шашлычной восхитил нас тем, что
сразу поправлял меня, если я не так говорил об от-
мостках, фундаменте, крыше.

Он предложил оригинальную конструкцию несим-
метричной крыши.

— Это то, что надо! — громко сказал я и руками
показал, как я вижу дом и кровлю и окна мансарды,
и тут же, не глядя, сунул в карман его расписку и
вручил ему деньги.

Через неделю мы съездили с ним на участок. По-
том он пропал. Потом позвонил его брат и попросил
дать ему срочно пятьдесят рублей: не хватало на
кирпич. Потом позвонил он сам и сказал, что работы
в полном разгаре. Через неделю после этого звонка
я поехал на участок. Там ничего не изменилось:
бурьян, торф, никаких следов деятельности строите-
лей. Я терпеливо ждал его звонка, чтобы просить
объяснений. Дождался, спросил.

— А там лист железа, ты что, не видел? — сказал
строитель.

— Нет, не видел.

— Плохо смотрел. Железо и под ним веревка! —
Он повесил трубку.

На расписке был его телефон. Я пошел взять
в справочном его адрес. Год и место рождения он
указал. Адреса не дали: в Москве он не был пропи-
сан. К телефону подошла его мать. Я сказал, в чем
дело, и чтобы он позвонил мне. Она стала просить
взаймы хотя бы триста рублей. Только тут зароди-
лись подозрения. Еще одна поездка на участок убе-
дила меня, что там не было ни листа железа, ни да-
же веревки. Тогда я стал действовать. Написал на
Петровку, дом 38. Ведь я иногда читал советские
детективы и знал, куда нужно обращаться. Оттуда
мое заявление передали в одно из отделений мили-
ции, недалеко от моего дома, потом его переслали
в другое место, куда очень далеко было ездить,
чтобы писать какие-то новые заявления. Потом было
третье отделение милиции, ближе к Петровке. Отту-
да звонил следователь, молодой человек, который
спрашивал меня:

— Как объяснить? Мать вашего строителя гово-
рит, что он не брал у вас никаких денег.

Подобные вопросы задавались мне несколько
раз в год. Прошло пять лет, и они замолчали. Я то-
же молчал, потому что был рад: отделался от звон-
ков, которые портили настроение и возвращали
в прошлое.

Мой краткий и поверхностный рассказ может быть
дополнен и другим эпизодом из моей практики. Из-
вестный писатель, мой друг, познакомил меня со сво-
им сыном, про которого много рассказывал. Это
произошло недавно, когда сын приехал из деловой
поездки по Сибири. Ему тридцать лет, он свободно
говорит на современном языке финансистов и биз-
несменов (опять эти слова, не вполне привычные для
меня!). Одна деталь: у него не хватает нескольких
передних зубов и он шепелявит. Высок ростом, пред-
ставителен. Тут же он попросил меня дать ему те-
лефон какой-нибудь женщины, которая за приличное
вознаграждение помогла бы ему оформлять доку-
менты. Конечно же, я дал ему телефон. Через день
он снова приехал ко мне и сказал, что все деньги
в сумме нескольких миллионов лежат в сибирском
банке и показал мне документ с печатью, удостове-
ряющей, что он является генеральным директором
филиала какой-то фирмы со сложным названием.

— Вы понимаете, о чем идет речь? — спросил он.

— Не совсем пока...

— Речь идет об очень крупном деле. Мы на кор-
ню закупили большую партию сибирского кедра.
И знаете, с какой целью? Мы будем делать бумагу
самого лучшего качества. Цена одного тома нашей
полиграфической продукции будет не ниже пятна-
дцати рублей за экземпляр. А общий тираж — мил-
лиом. Ну как?

— Здорово, — воскликнул я. — Ваш отец так и
говорил, что вы прирожденный коммерсант, насто-
ящий.

. — И знаете, какую книгу мы издадим сначала?

— Какую же?

— Ваш роман «Чаша бурь»!

— Не ожидал... такой большой тираж!

— О, эта книга выдержит любые тиражи! Да-
вайте об этом даже не говорить. Дело решенное. —
Он сделал паузу, закурил, нахмурил брови. — Ска-
жу вам по совести, сейчас, в эти дни, мне нужно
здесь, в Москве, всего десять тысяч рублей. Налич-
ными и завтра, лучше сегодня. Ведь все деньги
в Сибири, понимаете? Перевести их можно, но ждать
две недели, увы, это значит потерять все. Завтра
нам дают переплетный материал для вашей книги.
Дайте мне завтра десять тысяч, и слово коммерсан-
та, я верну вам через месяц двадцать тысяч. Ну, до-
говорились?

Он улыбнулся так мягко, что я не посмел его
заподозрить ни в чем дурном. Я переживал. Я почти
верил, что он сдержит слово. Но с какой стати он
будет возвращать мне двадцать тысяч вместо деся-
ти? Это меня поколебало, и я, покраснев, отказал
ему. Он исчез с прощальной улыбкой, и больше я
о нем не спрашивал его отца, а сам он так и не по-
явился. Только знакомая позвонила мне и сказала та-
ким тоном, что я вздрогнул:

— Ты кому дал мой телефон? Ты что, пошутил
так неудачно? Ну?..

Я не оправдывался. Я плохо разбирался в бизне-
се, плохо знал советских бизнесменов, зарубежных
еще хуже. Что мне было сказать этой женщине? Что
я хотел ей добра? А если бы она приехала и на-
учила меня уму-разуму и хорошему тону заодно?

...К какому же итогу я пришел после звонка оба-
ятельной, молодой юристки Валерии? Паузу я просил
не случайно. Возможно, я согласился бы перевести
деньги на имя ее мужа, тем более что она обещала
с ним познакомить. Помешало одно обстоятельство.
Я рассказал Жанне об этом предложении. Она не
знала моих деловых контактов до этого, но, кажет-
ся, примерно представляла, чем это может обернуть-
ся в моем исполнении.

С изумлением я услышал от нее на следующий
же день, что она разговаривала с великой богиней,
с гостьей, как мы ее часто называли.

— Сейчас не могу тебе сказать всего, у меня
соседка. Завтра утром, идет?

И утром я услышал:

— Она просила тебе передать, чтобы ты не
гнался за большим, потому что потеряешь и малое.
Понял?

— Ты спросила ее о деньгах? О Валерии?

— Нет, едва успела раскрыть рот. А она уже от-
ветила. Дошло до тебя, бизнесмен несчастный, или
нет?

— Видишь ли, я знаю, у меня такой гороскоп.
И по Солнцу, и по Юпитеру... В чем она была, в ка-
ком платье?

— В красном. Накидка светло-синяя. А глаза...
На таких женщин мужчинам смотреть нельзя. Я ей
передала твою просьбу. Ты хотел ее увидеть. Пред-
ставь себе, она ответила, что это возможно. Но
позднее.

Может быть, именно эти слова великой богини
окончательно вернули меня к жизни после болезни!
Все переменилось. Я не ходил, а летал по москов-
ским улицам, я приветствовал Солнце, когда видел
его. Я впитывал синеву воздуха, как в детстве. Мне
снились волшебные сны...

Два-три таких дня были раньше, в декабре. Жан-
на передала мне, чтобы я берег свое здоровье. Бо-
гиня знала будущее и предупреждала меня. И тогда
по мокрому снегу, по лужам, пересекая улицы без
светофоров, обгоняя машины, я тоже как бы летал.
Во мне жила только одна мысль: Богородица забо-
тилась о моем здоровье! И я, еще не понимая, не
зная, не предчувствуя, какими обстоятельствами вы-
звана эта забота, легкомысленно думал: а сам ты
не можешь, тебе как ребенку должны подсказывать?
И кто подсказывал? Великая богиня.

Радость мешалась с восторгом. Кому не захочет-
ся почувствовать себя вдруг ребенком? И я был им,
был! Богоматерь просила меня беречь здоровье!

Она передала тогда же, как я должен питаться.
Вот продукты, названные ей: треска, печень, репа,
брюква, лук, орехи, изюм, семечки дыни. Одно со-
впадение восхищало. Дынные семечки, как ни стран-
но, я любил. Значит, это было доведено до моего
сознания раньше, годы назад, без Жанны. Ведь я не
слышал ни от кого о дынных семечках и о гурманах,
их любящих.

...А потом провал в эту страшную болезнь, из ко-
торого я бы не выбрался сам. Моя оболочка проги-
балась под ударами колдуньи, сжимала меня, души-
ла, и, наверное, в ней зияла не одна дыра.

Священные кольцо и амулет

Даль и ширь становились многомерными, выпук-
лыми и необъяснимыми. Пытаясь объяснить неверо-
ятное, иррациональное, я был вовлечен в эпицентр
этих качеств или свойств. Вихревая воронка Бермуд-
ского треугольника казалась по сравнению с этим об-
разчиком ясности чем-то вроде сообщающихся со-
судов.

Не всегда я мог разобраться даже во внешней
канве событий. Так, речь пошла о пантакле. Он был
нужен мне. Но это сложно, сказала Жанна. Я допы-
тывался, докапывался до истины. Но истина божест-
венная отличается от человеческого суррогата ее.

— Если рассказать о той истине, которую мы
узнаем от тебя, то никто не поверит, ни за что на
свете! — воскликнула как-то Жанна.

— Аша есть аша, — спокойно сказала богиня.

Я уже знал к этому времени, что на языке бо-
гов аша означает истину. О пантакле я знал из ста-
рых сочинений по магии. Выяснилось, что многое там
сказано неполно, неточно. На магическом кольце,
подаренном богиней, рисунок не тот, что в руковод-
ствах по практической магии. Отличие не слишком
бросающееся в глаза, но все же есть. С пантаклем
же произошло следующее. Нужна была серебряная
пластинка. Жанна искала ее, я тоже, Богиня сказала
о ней.

Бляшка — металлический диск, небольшой, на ко-
торый наносятся магические штрихи. Наше простран-
ство через особую, как бы голографическую фигуру
вступает в связь с сущностями астрального мира.

Мы не успели подобрать металл для дисков.

Жанна шла по улице недалеко от метро «Преоб-
раженская». Она думала как раз об этом. Далеко
впереди она смутно видела силуэт женщины, шедшей
навстречу. Смутно потому, что была без очков.
Мысль о женщине стала навязчивой идеей букваль-
но в несколько секунд. Она привлекла внимание и
точно наступала, нельзя было свернуть в сторону,
а очень хотелось это сделать. Темное пальто, пуго-
вицы расстегнуты, подкладка алая, темные сапоги1,
голубая косынка или платок. Она стремительно при-
ближалась к Жанне. И, поравнявшись с ней, резко
протянула руку, раскрыла ладонь и спросила:

— Вы потеряли? Это ваше?

На ладони ее сверкал маленький металлический
диск!

Жанна отшатнулась, громко сказала:

— Нет, это не мое!
— А жаль! — воскликнула женщина с сожалени-
ем и ушла.

В этой стремительной сцене все странно, все не-
понятно. Она же шла навстречу! Если бы Жанна об-
ронила что-то, то потерянное осталось бы за ее спи-
ной. Нелогичен вопрос дамы в темном пальто с алым
подбоем. Явная связь с пантаклем. А понять все же
нельзя.

Вскоре состоялся очередной диалог. Это было
испытанием, по словам богини. Жанна стала выяс-
нять, что к чему.

— Это и встреча с твоим прошлым, — разъясни-
ла богиня.

— Не могу понять!

— Подумай, помечтай.

— Пробовала. И он тоже. Не могли додуматься.

...Испытание? Не знаю. Переспрашивать неудоб-
но. Этот эпизод загадочен, как все необъяснимое.

Зимой великая богиня обмолвилась, что пантакль
необязателен для меня, достаточно кольца с рисун-
ком. И она показала рисунок. Но как это было сде-
лано!.. Богиня подняла вверх правую раскрытую ла-
донь, из которой по ее желанию может выходить
сияющий луч. Ладонь на этот раз была точно такая, как
у земной женщины. Никаких небесных примет, кроме
удивительной красоты линий. Мгновение—и на ней
проступил узор. Черные линии на белой коже.

— Срисуй, — промолвила богиня. — Не ошибись.
— Что это?

— Это его судьба, его жизнь. Пусть нанесет
этот узор на кольцо, изготовленное из серебра и
свинца.

— А можно взять только серебро?

— Можно.

Жанна рисовала на клочке бумаги два узора —
один для меня, другой для себя, тоже показанный
§й. Мое кольцо вскоре было готово. Гравер нанес
на его внешнюю сторону магический узор.

Позднее — главное. Через несколько дней Жанна
по указанию богини положила кольцо на подокон-
ник. Великая богиня направила свой луч из ладони
на кольцо, чуть склонила голову, произнесла:

— Все сделано правильно. Рисунок точен. Теперь
возьми кольцо и опусти на три часа в святую воду.
Пусть носит на этом пальце!
На один миг Жанна увидела точно такое кольцо
на безымянном пальце великой богини, тут же оно
исчезло. Серебро стало солнечно-оранжевым. Луч
окрасил его так, что оно стало как червонное золо-
те. Сначала Жанна даже думала, что Богоматерь
превратила один металл в другой. И вот она опусти-
ла мое кольцо в хрустальный стакан, наполненный
святой водой. Вскоре на поверхности воды появилась
радужно-золотая пленка, точно луч Богоматери пре-
вратился в жидкое золото. Затем кольцо стало
светлеть. Через три часа это было обычное на вид
серебряное украшение с гравировкой. С тех пор
меня иногда спрашивают о нем: что это и зачем ри-
сунок? Я отвечаю кратко:

— Это кольцо мне подарено.

— Кем?

— Богиней.

Вопросы кончаются. Думают, я шучу или не в духе
или не хочу на эту тему распространяться.

Кольцо для Жанны другое; и рисунок другой и
материал. Нужен сплав, который пока не приготовил
в ювелирной мастерской ее знакомый. Зато у нее
давно уже есть амулет-оберег. Это маленький каме-
шек серого цвета, который богиня собственноручно
ей вручила. Жанна боится его потерять и не носит на
цепочке. Сначала пробовала, цепочка порвалась. Ка-
мешек-амулет чудом не был утерян.

Во время моей болезни Богоматерь сказала, что
даст мне тоже оберег, показала его.

— Где такой взять? — спросила Жанна.

На ладони богини лежал солнечного цвета янтарь.
И вдруг он исчез.

— На рынке! — ответила богиня Жанне.

На следующий же день Жанна была на рынке, по-
купала зелень и еще что-то. Подошла к магазинчику
«Рыболов-спортсмен» тут же, на территории Преобра-
женского рынка. На лотке у входа грудились рыбо-
ловные принадлежности, рядом — камни для аквари-
умов.

— Что нужно, красавица? — спросил ее пожилой
продавец с бородой и усами.

— Ищу янтарь или что-то желтое... — пыталась
объяснить Жанна, осознавая всю нелепость положе-
ния; в самом деле, разве можно найти янтарь в ма-
газине для рыболовов? Но продавец тряхнул бородой,
встрепенулся:

— Вот это подойдет?

Он подбросил на руке светлый округлый камешек,
оказавшийся янтарем. Совпадение! Так могло бы по-
казаться кому угодно, только не Жанне. Ведь янтарь
с голубиное яйцо был точно таким же на вид, как на
ладони Богоматери.

Жанна положила янтарь на подоконник. И в этот
раз и в случае с кольцом луч богини был иным. Обыч-
но он расходится. Теперь же он шел со всей поверхно-
сти ладони, и она вся светилась, вся была как бы
охвачена огнем. Но на расстоянии примерно полутора
метров от пальцев богини пучок света сужался, схо-
дился, фокусировался на предмете — на кольце и
на амулете.

Мой оберег засверкал, наполненный божественным
светом. На его поверхности и в глубине остался яркий
след луча. Таким я и получил его в подарок от Бого-
матери. Таким я ношу его на цепочке. Она сказала
Жанне:

— Передай, пусть не теряет!

Никогда раньше я не смог бы представить такие
волшебные дни. Голова кружилась, сердце билось
чаще. Я становился другим. Я догадывался, что откры-
тие города богов Асгарда вместе с тем открывает
мне сокровенное. Люди почти не замечали меня. Бо-
ги заметили. В этом главное отличие людей от зор-
ких, внимательных богов.

В январе знакомая женщина подарила мне неболь-
шую икону Богоматери. Она не знала того, о чем я
сейчас рассказываю. Совпадение? Как бы не так! Пос-
ле короткой встречи с Богоматерью вдруг у нас ока-
зывалась в руках книга, где подробно разъяснялось
все неясное — то, о чем мы говорили с богиней, но
не успевали понять до конца. Было это не однажды.
В₽щи, находки, книги — все это говорило своим осо-
бым языком так, что мы узнавали все больше о том
же — о великих богах мира, об их жизни, об их го-
родах. Сама великая богиня в ответ на вопрос Жан-
ны, почему так происходит, сказала как-то:

— Сама не успеваешь!..

Иногда она выглядела усталой, расстроенной, од-
нажды ее накидка была сбита, она обводила Жанну
наполовину отсутствующим взглядом в течение двух-
трех секунд. Никто не может представить себе, каков
ритм этой жизни. Боги эмоциональны, люди подобны
во многом богам. И боги бывают расстроенными,
усталыми, радостными, грустными. Все это не так уж
редко отражалось на прекрасном челе пленительней-
шей из богинь.

Любовь: как это было

Зимой я спросил Жанну, как это получилось, что
богиня летом просила мне дозвониться. Я знал уже,
что сказала богиня о причине такой просьбы. Интере-
совали меня детали.

— Она показала тебя! — сказала Жанна.

— В чем я был одет?

— В свитере очень светлом, в бежевых брюках.

Этот свитер был куплен в Венгрии за два года до
этого, и я носил его на побережье, в отпуске, когда
попал в оперную или даже в опереточную ситуацию,
а также годом раньше, там же.

— Похож я был на человека, которого ты увидела
в сентябре?

— Да, образ соответствовал твоему облику. Ты
стоял по правую руку от нее в дымке. Это как лег-
кий дым в солнечных лучах.

Богоматерь показывала и образ моей дочери
Ольги от второго брака. Ей исполнилось двадцать
два, она окончила факультет журналистики Москов-
ского университета. Ольга сидела у левого колена
Богоматери, под ее левой рукой. Жанна отметила,
что дочь моя выглядела совсем девочкой. На ней
были синеватый свитер и брюки.

Я редко бываю у второй жены, хотя и не разве-
ден. Живу отдельно в основном. Богиня сказала
Жанне, чтобы она проявляла заботу о моей дочери.
Осуществить это сейчас затруднительно. Кажется, я
выполняю все просьбы дочери, если только в состо-
янии это сделать, к тому же она проявляет полную
самостоятельность в своих действиях. Но мне не да-
но знать будущее. Показаны были Жанне и наши
с ней два давно уже взрослых сына — Петр и Алек-
сандр — с тем же наказом богини.

Пришло время прояснить для читателя немало-
важное обстоятельство, касающееся меня и Жанны.
Она была моей первой женой. Мы дружили еще
в школе, я учился в десятом, она в девятом классах.
Ровесники, но разница в каких-то три недели выве-
ла ее в зону года Тигра, а меня оставила под знаком
Быка. По солнечному гороскопу она родилась под
покровительством Рыб. Безусловно, сочетание небла-
гоприятное. Да и поженились мы рано, я был еще
студентом третьего курса, она же начала работать
в школе, не получив высшего образования. Только
позднее, после развода, она окончила вечерний ин-
женерно-строительный институт.

Очень кратко и даже невнятно я пытался расска-
зать о женщине, похожей на нее. Тоже любовь. На-
верное, она вспыхнула благодаря удивительному
портретному сходству. Недаром Богоматерь сказала
про Ксению Жанне:

— А внешность у нее твоя!

...Этот образ преследовал меня, как выясняется,
всю жизнь. Возник замысел повести. Но я даже не
начал по-настоящему работать над ней. Остались за-
готовки, фрагменты. Нам было по шестнадцать лет.
Унесенные по воле провидения вместе со своими ро-
дителями в далекий Дальневосточный край, мы вме-
сте видели зеленые долины рек под голубым север-
ным небом, голые загривки сопок, распадки, брус-
ничные поля, прозрачные ручьи и струи на каменной
крутизне.

На рождество Жанна увидела ее в белом платье
с золотыми листьями и шитьем. В таком же платье
она появилась пятнадцатого января 1991 года. На
этот раз Жанна ее вызвала. Есть код, который дала ей
богиня. Нужно произнести слова. Мне это не дано.

Девятнадцатого января она была в небесно-голу-
бом платье. Ее мальчик был в такой же по тону
одежде. Справа, над ее виском светился янтарный
пятигранник с оранжевой серединой. Мальчик пере-
крестил Жанну. Она спросила, почему.

— Тебя надо оградить, защитить, — ответила бо-
гиня.

Может быть, богиня имела в виду наши отноше-
ния, не очень дружественные в отдельные дни. Мои
записи этих дней лаконичны, сухи.

Вечером Жанна устроила небольшую телефонную
сцену, заявив, что, судя по всему, она мне скоро не
будет нужна. Я пытался успокоить ее. Кажется, это
удалось.
К сожалению, я знаю, как воскресить прошлое:
нужно приложить ладони к вискам, к ушам и ждать,
когда тепло проникнет внутрь. Тогда начинают воз-
никать точно кадры немого кино. Еще несколько
мгновений — и кадры эти оживают, и звучат давно
забытые голоса, а ты держишь перед собой при-
горшню ягод, сизых и холодных, как утреннее стек-
ло... видишь глаза твоего школьного друга... скаты-
ваешься по крутому склону к сверкающей реке..
краем глаза наблюдаешь за светлой волной сияющих
от солнца волос, за алой лентой, за большой закол-
кой, вспыхнувшей в луче, за худыми плечами под се-
ро-лиловым ситцем, ногами в красных туфлях, бе-
лыми как свечи... бросаешься в холодную воду, не-
сущую тебя мимо крутого берега, мимо яра, где
мелькает алая лента, где все кусты кажутся странно-
голубыми, точно на акварели и лишь ситцевое пла-
тье — ее платье — таинственно оживает, притягивая
свет, выделяясь в пространство цветных теней невы-
разимо точными линиями, объемом и несказанной
привлекательностью.

На руках ее крапины от ягодного сока, губы тем-
ны, ноги ее проворны, как ящерицы. Мыслимо ли
забыть эту поездку на экскурсию, на дребезжащем,
точно кипящий чайник, автобусе? И когда колеса ма-
шины вросли в пыльный язык травы у обочины, от-
крылась эта долина с рекой.

У галечного пляжа трясогузка прыгает по крас-
ному граниту. Минуту спустя попутная струя несет
меня мимо.

Ладони к вискам, прикрыть глаза!.. Еще несколь-
ко мгновений — и ты видишь пыльную дорогу, не-
привычное отражение в стекле автобуса своего поро-
зовевшего лица, мальчишечьей пряди на лбу, и
глаз, глаз — ее и твоих... они смотрят из темноты
вечера за окном, они ловят будто бы зеленое по-
блекшее крыло заката в распадке, неровную линию
почерневших кустов стланика на сопке, но, отражен-
ные в стекле, видят лишь двоих. Ее глаза. Мои
глаза. Тонут голоса в гуле и дребезге на крутых по-
воротах.

Еще немного...
Я вспомню.

Точно камень в перстне, засияв под лучом, тот
день остался и запомнился.

Черная «Волга» несла меня к той реке четверть
века спустя. Была неожиданная командировка на
Дальний Восток. Повезло! Пересекая меридианы
в ночном самолете, я решил: поеду в долину.
Я должен увидеть ее. Может быть, удастся иску-
паться в реке. Стоял тихий, ясный август. Шофер
с удивлением смотрел, как я растянулся на галеч-
ном пляже, ворошил камни, дергал малиново-крас-
ный кипрей, и так вот, с журналистской сумкой в од-
ной руке, с букетом в другой, сел на заднее сиде-
нье, закрыл лицо щемяще-ярким кипреем.

И снова переживал эти мгновения...

Нить будто бы связывает ее, меня, эту реку. Хо-
лодная вода несет меня, несет, куда? Не пропустить
мгновения... Небо. Голубая пойма. И вот она... Ее
платье, тени на лице от поднятой руки. Кажется, то,
что надо: угадываю выражение ее лица, вижу нить,
которая протянулась к ней. Нет, проще: на пологом
холме, под ногами ее голубые заросли, над голо-
вой — неяркое небо, краски которого приглушены.
Неяркий, почти серый день. Она в центре этой па-
норамы, где столько голубого и голубовато-серого
соединилось для того, чтобы высветить ее фигуру.
Все. Это мгновение я безошибочно выбираю. Само-
сиянное, оно не требует постороннего света. Я не
спутаю его ни с каким другим. Если быть точным, то
надо добавить подробности: резкий поворот головы,
взгляд — вот она, рядом. Она все видит, поднимает
руку, рядом с ней бежит мягкая тень. Солнце пере-
секает кромку облака.

Гроза и свет

Стук в окно. Я распахнул обе створки его и на-
угад, без промедления сказал:

— Жанна, я сейчас, подожди!

Она стояла на тротуаре, я не видел ее лица, но
угадывал его выражение. Собрался, мимоходом гля-
нул в зеркало, выключил свет — в комнате и кух-
не — миновал деревянную террасу, вышел в подъ-
езд; налево — десять шагов и еще десять шагов по
тротуару. Молча жму ее руку. Тогда в Москве теле-
фоны были редкостью. Не потому ли мы чаще встре-
чались?

Ответственная минута: окно нашей квартиры рас-
пахнуто, нужно ли возвращаться, чтобы закрыть его
изнутри на задвижки? Мы совещаемся вполголоса.
Я высказываю гипотезу, что скоро вернутся родители
и родственники, затем закрываю одну створку, при-
крываю вторую, и успеваю даже щелкнуть малень-
кой задвижкой этой второй створки, просунув руку в
форточку. Не страшно. Никто не влезет в окно. Мы
идем к Малой Андроньевской улице, застроенной та-
кими же двухэтажными домами, как и Школьная, моя
родная улица, бывшая Рогожская Ямская. Это широ-
кие улицы, где много света, разница лишь в том, что
Рогожская Ямская расположена так удивительно, что
весной и осенью солнце висит над самой булыжной
мостовой—и утром и вечером. Она тянется чуть ли не
на километр строго по направлению восток — запад.
У восточного ее конца, у бывшей Рогожской заставы,
стоял раньше камень с выбитой на нем надписью:
«До Москвы — две версты». На западе ее панораму
замыкает такая же линия светлых двухэтажных до-
мов с зелеными и красными крышами. За эту линию
садится солнце и от нее на закате тянется густая
тень, поглощающая простор Рогожской Ямской, се-
рые камни мостовой, мой дом и два наших окна.

Вот и поворот на Малую Андроньевскую; этого
места больше никто никогда не увидит: здесь лет
через двадцать после того вечера построили новые
дома — высокие, большие, белые, закрывшие своими
одинаковыми параллелепипедами и простор, и свет
солнца на закате, стершими память о прежней улице,
названной так по Андроникову монастырю.

Монастырь остается у нас за спиной.

Через минуту откуда ни возьмись набежало тем-
ное облако. Редкий теплый крупный дождь. Ветер.
Мы остановились под тополем. Несказанные минуты,
которые я вспоминаю вот уже больше тридцати лет.

Что это вдруг случилось со мной? Я словно толь-
ко что родился, я стал зорче, я вижу каждый камень
блестящей влажной улицы, слышу звук каждой пада-
ющей капли. На небе еще остался закатный свет, и
только над головой появилась туча, источающая звон-
кий ливень. Все это я замечаю. И до восторга, до ра-
дости отдается во мне каждый звук. Причудливо сме-
шались последние краски заката с огнями города.
Сначала налетел один шквал, потом второй, и вот еще
сошлись сразу три шквала в одном порыве. Мимо-
летная гроза, вспышки молний...

Не узнавал я эту улицу, не узнавал себя. Невыра-
зимая тайна этого вечера озадачивала меня, я мол-
чал, прислушиваясь к звукам, и чудилось иное: не
дождь и не ветер, а голоса. Они звучали во мне са-
мом. И музыка. Пленительная мелодия, ни на что не
похожая, музыка без названия.

Жанна дернула меня за рукав куртки. Еще раз и
еще. Все вокруг было другим. А дома стали ниже.
Да и деревья тоже...

Нам по девятнадцать лет...

Дождь утих. Прояснилось. Тонкий розоватый от-
тенок неба растворялся, уступая место глубокой си-
неве. Зажигались звезды над нашими головами. И я
впервые следил за ними.

— Пойдем!

Голос Жанны.

Куда мы направлялись? В парк. В парк, где зимой
мы катались на коньках, а летом иногда смотрели,
как танцуют недосягаемо рослые русоволосые прин-
цессы на круглой дощатой площадке с деревянным
навесом на сказочно прочных дубовых столбах, под-
держивавших заодно и небо над оркестром. Но те-
перь, с этого лета, мы сами брали билеты на танц-
веранду, с пятью знаменитыми ступеньками, разде-
лявшими в детстве в моем представлении небо и
землю (это когда я приезжал с родителями в Моск-
ву еще школьником).

Пока мы шли по изменившейся улице под рядами
шумевших тополей, я все пытался угадать смысл про-
исшедшего. Что это за вихри, умчавшиеся вверх?
Что означали тончайшие оттенки света, блики вокруг
Меня?

А на знакомой веранде я был застенчив, как всег-
да, мне трудно было танцевать, мне нужно было
преодолевать сопротивление невидимых пружин и к
тому же управлять ими, иначе неведомые силы заста-
вили бы волноваться так, что даже лицо мое искажа-
лось до неузнаваемости. Стесняясь не только людей,
но и себя, я в тот год и раньше все твердил какие-то
правила и запреты, пытаясь следовать книгам.

Почти сбитый с толку теми невероятными трудно-
стями, которые возникали при каждом, пусть беглом
разговоре, когда меня коробила откровенность, лег-
кость, несерьезность — так казалось тогда — я впадал
в отчаяние и замыкался. Еще немного, и мне заново
пришлось бы начать учиться ходить или смеяться.
Как счастливы были сверстники, не читавшие книг тех
лет, не выдумывавшие мир, а видевшие его прямо,
без оптических приборов, без этикеток, без советов
и запретов, сковывавших меня. Но позже я порвал с
этим, пришла самостоятельность, мне стало вольнее,
дышалось легче. И всегда, где бы я ни был, я нет-
нет да и вспоминал удивительный вечер.

Это было начало. Мир менялся. Еще быстрее ме-
нялся я.

* ♦ *

Она спросила позднее:

— Что это было с тобой тогда, на Малой Андронь-
евской, помнишь?..

Конечно, я помнил. Но не мог ответить. Подыски-
вал слова — и не мог подобрать нужные. Что было
там, на пути к Таганскому парку?

— Я испугалась за тебя, думала, тебе плохо!
Ты потерял дар речи и упал бы, если я тебя не под-
держала бы. Ты был какой-то ненормальный тогда,
и даже на площадке от тебя шарахались, как от
прокаженного. Помнишь?

Мне было приятно, что она помнила это. И меня
не коробило, что она называла это по-своему. Я мог
бы вспомнить о таких же вот превращениях, уже
описанных до меня в книгах. Когда человеку сем-
надцать или девятнадцать, это случается, это бывает.
Ответы, в общем, есть. Но я бы возмутился, если
бы кто-нибудь попробовал назвать это знакомыми,
подобающими случаю словами. Человек, конечно,
растет, изменяется, развивается, созревает. Все так
Но это все же полуправда. Разве дело в физиоло-
гии? Разве вся наша жизнь не есть физиологический
акт или что-то вроде этого? Я против подобных объя-
снений, заменяющих один вопрос — другим, более
того — пренебрегающими внутренним нашим содер-
жанием. Есть слово: душа. Есть другие слова. Есть
слово: тайна. Есть слово: несказанное. Как найти от-
вет?
...Мы шли с ней по старой нашей улице, по Ро-
гожской Ямской, которую сначала разрушили напо-
ловину, сломав дома, а потом начали реставрировать
и восстанавливать то, что разрушено, ибо непрости-
тельно было бы никому уничтожить то, что неповто-
римо Ведь это единственная улица московских ям-
щиков. Я помню еще железный крюк коновязи, ко-
торый торчал из стены в комнате, где я родился.

Мы вспоминали о бывшей Малой Андроньевской.
Нас отделяло от того вечера много лет. Давно уже
наши встречи стали случайностью, меня носило по
белу свету, по приморским городам и весям, я при-
нимал город теперь таким, каким он стал — одина-
ково похожим на любое захолустье, без скверов и
архитектурных ансамблей, без живописных улиц и
затененных вязами и тополями дворов, даже без
детских голосов. Благие намерения чуть было не по-
кончили с моим городом совсем, но, наверное, кро-
ме меня, он был все же кому-то хоть немного ну-
жен. Остановились. Немного оставили на память.

...Древние боги давно казались мне вечными. Их
почитали, у них испрашивали милости и совета. Они
были живы. Они остались навсегда, увековеченные
даже в книгах, написанных их ярыми отвергателями.
В голове моей промелькнуло все это, пока она жда-
ла ответа, и я, человек, давно уже подавивший в
себе все виды сомнений, узнавший подлинную цену
тому, о чем так легко написано в книгах моего дет-
ства, помнивший те минуты под шумящими от рез-
кого шквалистого ветра тополями (эти тополя вско-
ре спилили), ответил ей:

— Мне кажется, тогда на минуту приоткрылась
тайна. Это было эхо будущего. Гроза и свет.

Память о вещей грозе

Холсты и акварели Константина Сомова зеркало
для меня. Я вижу знакомые черты женщин в его «Ар-
лекине и даме». В его портретах. Великая богиня
научила меня видеть душу. Слова эти встречались
читателю. Добавлю: во внешности, в глазах, даже в
морщинах на лбу, во всем облике проглядывает ду-
ша. Это как прохожий виден через слегка заиндеве-
лое стекло. Талантливый художник убирает иней и
лед, оставляет нас наедине с внутренним миром.
Все остается почти на месте: столько же морщин, та-
кие же глаза, такие же складки кожи, тот же овал,
те же черты. Изменяется рельеф, свет, качество.
И вы уже видите внутреннее. Но и в обычном пор-
трете все же видна душа. Нужно ее чувствовать.
Если вы художник — вам это обязательно удастся.

Прошлое сжимается, преобразуется, я начинаю
различать другое, то, что раньше оставалось вещью
в себе. Картина Сомова «Зима. Каток» кажется вер-
шиной. Она написана по законам внутреннего мира.

Даже его смешные фигурки — из того же плохо
постигнутого мира. Я вижу себя в его автопортрете.

Законы жизни сложны. В шестьдесят третьем мы
расстались с Жанной. Это было в начале лета, когда
летел тополиный пух. Никогда потом я не видел та-
ких белых метелей, которые встречали меня на Та-
ганке, на сопредельных улицах. Родился я на Рогож-
ской Ямской, которую кому-то было угодно пере-
именовать в Школьную.

Тогда все и показалось мне похожим... на жизнь.
До этого была живопись. Я снова входил в мир моих
улиц, ведь мы жили с ней три года в другом районе,
я вернулся на старую квартиру, где жил мой дядя с
семьей, куда вскоре приехала мать. Я казался себе
пожилым, никому не нужным, и только поездка к
морю изменила ход времени. Заодно я оказался и
в новом измерении. С тех пор я советовал в подоб-
ных же ситуациях моим коллегам одно и то же:
море, заплывы, пляжи, озера, в крайнем случае бас-
сейны. Это лечит.

Очнулся я не вдруг, не сразу после поездки. Все
окунался в прошлое — тогда меня трясла лихорадка.
Бродил по тем улицам детства, куда меня вернула
судьба. Помню эпизод. Тротуар, казалось, покачи-
вался, как покачивается палуба корабля. Огни ма-
шин... Плыли вверх витрины, светящиеся окна, гир-
лянды фонарей. Все это казалось зыбким или было
зыбко на самом деле. Настроение мое передава-
лось окружающему, сообщало ему беспорядок, дви-
жение. Свернул в переулок, остановился у окна. За
занавеской женщина в светлом переднике гладила.
И рука ее словно отмеряла и отсчитывала те от-
резки, из которых слагался для меня рассыпавший-
ся мир.

Я точно впитывал в себя движения красивых, бе-
ло-розовых полных рук, видел, как поднималась
грудь женщины, как свет от люстры оживал на ок-
руглых ее щеках, исчезал в складках антрацитово-
черной блузки, оживал в темных глазах женщины и
помогал ей, указывая тенью от утюга, как вести пра-
вильные линии.

Потом двинулся дальше. Магазины. Редкие про-
хожие. Редкие возгласы на другом, казалось мне,
языке... темная пустота неожиданного тупика, огонь
сигареты, звук поцелуя, еще и еще...

Все таяло, исчезало здесь, я не просто находил
себя снова. Та, отдаленная временем гроза повтори-
лась, сбылось то, что она предвещала!

Меня тянуло к людям, я бродил не помню сколь-
ко времени, бесцельно, не зная, по какой улице я
иду, и стрелки круглых часов на столбах дергались,
безуспешно напоминая о буднях, которые еще не
мог понять и принять... Подобно невидимке я доби-
рался в такие вот вечера до центра Москвы и воз-
вращался... Гроза, потом свет.

Есть молитвы об избавлении от воспоминаний.
Но я не хочу от них освобождаться.

Я вновь в Таганском парке, почти сведенном на
нет строителями. Я один помню место, где была
танцверанда с тесовым полом, оркестровой площад-
кой, навесом, скамейками—чудо из чудес. Как пом-
ню вещую грозу. Порой задаю себе вопрос: готов
ли я был тогда узнать, что боги есть, и есть творец,
и Богоматерь может являться к людям и беседовать
с ними? И отвечаю себе же: скорее всего нет.

Я поверил бы, но кто знает, какой причудливой
могла бы оказаться моя жизнь — в те времена!..

Звезды и разум

Осенними вечерами — у моря, а потом в Моск-
ве— светоносная лазурь звезд проступала над голо-
вой. Я бродил изредка по аллеям парка нашей
юности, всматриваясь в мерцающие узоры (в Москве
понять нужно было многое).

Во время болезни я тоже думал о небе. Рука
творца оставила там знаки и росчерки. Минувшей
осенью я узнавал их. Иногда различалось матовое
пятнышко знаменитой туманности. Если бы глаз мог
видеть все слабые источники света в ней, то она
разрослась бы так, что и семьдесят Лун не закрыли
бы ее. Там, в туманности Андромеды, горят такие
же небесные огни — их можно увидеть в телескопы,
они так же неспешно, как и наши звезды, обраща-
ются вокруг ядра этой галактики. Справа от туман-
ности и созвездия Андромеды величаво летит Ле-
бедь, который хорошо виден и летом, а ниже — ог-
ромный квадрат Пегаса и Персей. На старых картах
неба Персей держит в правой руке меч, а в левой
голову Медузы. Когда-то Зевс золотым дождем про-
ник в терем, где томилась аргосская царевна Даная.
Терем был медный, с медными же огромными зам-
ками на воротах. Его соорудил Акрисий, отец Данаи,
знавший о своей смерти от руки собственного внука.
В один печальный день царевна с маленьким сыном
Персеем по приказанию грозного ее отца была бро-
шена в море в деревянном ящике, подобно царице
из пушкинской сказки. Рыбак Диктис выловил его,
воспитал Персея. Местный царь влюбился в Данаю,
а Персея послал искать горгону Медузу. Нимфы по-
дарили герою крылатые сандалии, шапку-невидимку
и заплечную сумку. Кривой нож дал ему бог Гермес.
На крылатых сандалиях он взлетел, догнал Медузу
и, наблюдая ее отражение в щите, обезглавил чуди-
ще. Если бы не блестевший как зеркало щит, быть
бы ему обращенным в камень одним взглядом Ме-
дузы. Упрятав голову ее в заплечную сумку, наш
герой скрылся от других горгон, сестер Медузы.
В далекой Эфиопии Персей спас царскую дочь Ан-
дромеду от другого чудовища. Состоялась свадьба.
Так, вместе, они оказались и на небе.

Ниже, над самым горизонтом, светились много-
численные звезды Кита. Среди них искали следы
разума, слушая радиосигналы, тогда как высшая
форма его, божественный разум, внимательно слу-
шала и наблюдала Землю.

Глаз человека может различить сто звезд Кита.^
Одна из них очень быстро перемещается по небо-
своду, как все очень близкие к нам звезды — это
тау Кита; она похожа на Солнце, только немного
меньше его. Она так же медленно вращается вокруг
собственной оси. Это потому, думают астрономы,
что есть планеты, которые взяли на себя часть об-
щего движения. Радиотелескопы выслушивали эти
предсказанные, но не обнаруженные еще планеты.
Безрезультатно. Но если бы и был принят сигнал,
то, верно, он в конце концов попал бы в рубрику
курьезов популярных журналов. Это общая судьба
всех проявлений разумного начала, которые когда-
либо отмечены на удивительной планете, называемой
Землей. Точно так же человек пытается понять ча-
ще не богов, а вымышленную информацию о них

...Поблизости от созвездия Кита сияли Овен, Ры-
бы, Треугольник. А правее его и правее Пегаса парил
царственный Орел с его Альтаиром. Чуть ниже вы-
ползала из-за горизонта Змея, поддерживаемая
Змееносцем. В самом центре и очень низко, едва
поднимаясь над окоемом, Водолей намеревался от-
крыть нам самую горячую звезду Галактики, но его
намерения, кажется, опережали время. Видно, не
пробил час.

Его звезды были и моими звездами. Я верил в
родство с ними, ведь когда-то Солнце совместилось
с ними, и я появился на свет, годы и годы потом не
замечая совпадений моего личного с тем, что изна-
чально обещано. Что-то во мне оживало, заставля-
ло настораживаться и слушать, всматриваться и
ждать, пока боги не указали первую ступень в мире
звезд.

Часть вторая
БИОГРАФИЯ ВЕЛИКОЙ БОГИНИ

Анахита

Только узнав в декабре имена великой богини, я
стал догадываться, какая нить помогала мне найти
дорогу к морскому берегу, к прибою, к мокрой галь-
ке у речных плесов.

Анахита — это не просто имя. Это ипостась вели-
кой богини священных вод. И это символ истории це-
лого народа, многих родственных племен, культуры
древнего Ирана и Средней Азии, верований древних
ариев, живших тогдс. в этом регионе Это предки
многих нынешних европейцев

Я называл уже Урарту, первое государство на тер-
ритории нашей страны, основанное венетами-венеда-
ми-ванами-вятичами (по-эстонски слово «русский»
доныне звучит так' «вене»).

Вся Малая и Средняя Азия была колыбелью евро-
пейцев, в частности славян, оттуда венеды рассели-
лись за тысячелетия в Северной Италии, Восточной
Европе и далее на запад. (Они же основали Ванское
царство — Урарту.) О переселениях венетов-венедов
на запад и восток из Малой Азии писал историк и ге-
ограф древности Страбон.

Родственны им хетты, руководившие огромной
державой, соперничавшей с Египтом три с половиной
тысячи лет назад; правители Миттани — другого го-
сударства к востоку от хеттов.

Урарту — Лебедия. В имени Афродиты тот же
древний корень. В полном имени богини, извест-
ном в Средней Азии, корень тоже связан с водой:
Ардви-Сура-Анахита. Сура — вода, перевод слова
подтвердила сама богиня.

Я узнал еще одно очень важное слово языка бо-
гов. Ур — земля. Урарту или, как писалось ассирий-
цами, Уруатри — это земля богини Лебедь. Таков
дословный перевод. И если выше я упоминал об
этом, то теперь сообщаю, что и на языке богов на-
звание этой страны означает то же.

В имени скифской богини Аргимпаса (или Ар-
тимпаса) нам слышится то же созвучие, с поправкой
на произношение и написание. Случай с грифо-бара-
ном или зайцем, столь памятный мне, находит пол-
ное объяснение на основе скифских источников.

Тюркизация началась в Средней Азии недавно.
Главными врагами Александра Македонского здесь
были именно арийцы, земледельцы речных долин.

В низовьях Амударьи были некогда расположены
дворцы Хорезма. Архитектура здесь та же, что и в
Парфии. Главным в комплексе хорезмийских дворцов
был храм Анахиты. Ей посвящены изображения тан-
цующих женщин. Она богиня плодородия и священ-
ных вод. Связь между плодородием и водой оче-
видна. Добавлю: и Афродита ведала морскими пу-
тями древних, а ее священным животным был заяц,
(Я видел его в том виде, в каком он казался бли-
же к скифским древностям.)

Сам того не ведая, я приобщался к культу воды
во всех ее проявлениях: зачарованно следил за стру-
ями Агурских водопадов, купался в Синей чаше в
Абхазии, в северных реках, включая притоки Колымы,
в Каспии, Черном, Охотском, Японском, Балтийском
морях. Сколько себя помню — всегда бежал к воде.
Так было у бухты Нагаева, когда мне было пять лет.
Ее темно-синее зеркало в начале июня поразило ме-
ня, я видел лесопилку на берегу, вдали — порт,
справа и слева бурые склоны крутолобых сопок.

В восьмидесятом я поехал туда, к нагаевскому по-
бережью. В августе был на лове кижуча. В бухте ку-
пался в полном одиночестве. Вместо зеленых и бу-
роватых раздолий морского дна у берега, где копо-
шились раки-отшельники в сороковых, я обнаружил
лишь мертвый грунт и одну-единственную актинию,
гигантскую, лиловую, даже страшную. Что это? По-
пытка выжить, изменившись, приспособившись к вар-
варству человека?

Меня мучила память. С детства я помнил заросли
иван-чая, деревянные хижины, сбегавшие к морю, уз-
кие улочки прибрежного района Магадана и огром-
ные кубические камни близ реки, которая так и на-
зывается' Каменушка. Когда мне было пять-шесть
лет, я ходил туда гулять с отцом и матерью. Описа-
ние этой удивительной речки можно найти в моем
романе «Чаша бурь». В восьмидесятом я снова бро-
дил тут, пограничники угощали меня красной икрой,
и я пользовался при этом столовой ложкой. О чем-то
рассказывал им. Я и не подозревал тогда, что вспом-
ню снеговые ручьи, Каменушку, бухту моего детства
в связи с одним из имен великой богини!

Вспомнил и паром, который в июле сорок перво-
го доставил нас в бухте Золотой Рог на борт судна,
отправлявшегося в Магадан. Японский катер оста-
новил нас у пролива Лаперуза. Была жара, мы стоя-
ли, пока японцы обстоятельно шарили в трюмах.
У меня был солнечный удар, и я лежал в лазарете.
Владивосток—Магадан—Москва. По этому треуголь-
нику носила меня жизнь в детстве и потом. Но в
центре всех воспоминаний — моря и вода всех от-
тенков и любой температуры, почти тропическая во-
да в Находке в сорок пятом и ледяная в Охотском
море во все годы и во всех сезонах.

...У Анахиты верхняя одежда из меха выдры.

Я вчитывался в строки священной книги «Авеста»,
хранящей древнейшие сведения, и ловил себя на
мысли, что та выдра, которую я видел на реке Мя-
кит, в том самом поселке, где мы познакомились с
Жанной, тоже связывает нитью памяти обычное и
божественное.
Анахите посвящены гимны «АвеСты» и полно-
стью — пятый гимн (яшт). Я приведу сведения о ве-
ликой богине из этого яшта:

«Она богиня священных вод. Место ее жительства
расположено среди звезд. Полная сил, бесстрашия и
величия, она на своей квадриге (четырехконной ко-
леснице) продвигается по небесам и сокрушает де-
монов, притеснителей, вредоносных носителей зла.
Ахура-Мазда (верховный бог) доверил ей наблюдать
за творением (то есть за человеком). Все боги взы-
вают к ней и просят у нее величия и богатства. Она
дает плодородие природе, покровительствует ста-
дам и пастбищам... Она на вид стройная высокая
девушка с величавой осанкой, носит венец из чекан-
ного золота, украшенный звездами, серьги и золо-
тое ожерелье. У нее очень тонкая талия, пышная
грудь, белые руки украшены браслетами. На ногах
у нее золотая обувь, роскошный плащ из меха выд-
ры, расшитый золотом, окутывает ее».

Автор этого описания видел ее! Уверен в этом.

Великая богиня действительно являлась в мехо-
вой легкой шубке с накидкой. Жанна красочно опи-
сала ее. Она рассказала о платье с меховой ото-
рочкой, о золотом шитье, обуви, отделанной золо-
том, золотых украшениях и, наконец, о золотой ко-
роне. Корону Жанна увидела седьмого февраля де-
вяносто первого года. Венец, украшенный звезда-
ми,— не фантазия. На ее короне, на лучах ее венца
(точь-в-точь звезды) сияли в тот день овальные и
круглые камни — голубые и желтые. А в центре
горел алый огонь рубина. И у мальчика великой бо-
гини была корона с камнями — поменьше размером.
На ней было яркое, желтое, блестящее платье с ши-
рокими манжетами на рукавах, и на манжетах тоже
желтые и голубые камни. Волосы у нее золотистые,
почти сверкающие, но корона немного светлее их.

Мне надо переходить от одной ипостаси великов
богини к другой. Никому не приходило в голову,'
что одна великая богиня известна в разных странах
под разными именами. Древние догадки не в счет.
Именно эти имена считаются несопоставимыми! Ибо
как сопоставить христианство и язычество!

В тот день они говорили о крестике для меня.

— Знай, сегодня надо освятить для него крестик
в церкви, где будут мощи!
В семь часов утра, через два часа после беседы,
Жанна услышала по радио, что в Москву прибывает
поезд с мощами Серафима Саровского, которые бу-
дут внесены в Елоховскую церковь. Вот о каких
мощах говорила Богородица, она же Анахита!

Мне лучше не пытаться выразить чувства. Это
невозможно. Невозможно! Прекраснейшая из богинь
золотоглазая Анахита со звездами-самоцветами на
венце, с ребенком у сердца (на его голове тоже
корона) говорила о крестике для меня!

Богородица-Анахита сообщила Жанне, что ее
ждет болезнь:

— Тебя ждут трудности, со здоровьем будет не-
важно.

Мальчик перекрестил Жанну и сказал:

— Ну, не волнуйся!

Он произнес это слегка нараспев, как говорят
дети.

— Плохо чувствует себя мать, — сказала Жанна.

— Об этом не думай, все будет хорошо.

В руке у Богородицы-Анахиты появился белый
платок. Она легонько приложила его ко лбу и по-
махала им, прощаясь.

Для меня этот день был благоприятным. Великая
богиня сообщила об этом пятью днями раньше, вто-
рого февраля. Тогда она была в лимонно-желтой
шубке с меховой накидкой. Пятое и седьмое фев-
раля. Эти дни были ей названы как дни моих удач.
Мне были обещаны творческие импульсы Это сбы-
лось, я ощущал их, но плохо воспользовался. (Это
можно объяснить реакцией после завершения рабо-
ты над «Асгардом».)

* * «

...В «Авесте» объясняется, как звезда Тиштрийа
(Сириус) вызывает дожди (яшт 8). Прислушаемся к
древнему тексту, присмотримся к его образам. Пер-
вый из этих образов — юноша. Второй — золоторо-
гий бык. Третий — прекрасный белый конь с золо-
тыми удилами. Во всех троих, но поочередно, пре-
вращается Тиштрийа. И в каждом из них пребывает
десять дней. Противником белого коня выступает
конь вороной с облезлыми ушами, свиной и хвостом.
Жестокая битва длится три дня. Вороной конь Апау-
ша (еще более древняя форма: Апаврта) выгоняет
звездного коня из озера Варукаша (Варукрта). Тиш-
трийа обращается к верховному богу Ахура-Мазде,
который дает ему силу десяти коней, десяти верб-
людов, десяти быков, десяти гор и рек. Тиштрийа-
Сириус выходит победителем, освобождает воду, по-
сылает ее на Землю дождями.

В этом мифе меня поразило сходство с египет-
скими источниками, которые связывают водообиль-
ный разлив Нила с восходом той же звезды. Древ-
неегипетский Сириус-Сотис за тысячелетия до нашей
эры, поднимаясь над горизонтом на широте египет-
ского города Мемфиса, предвещал плодородный год
и освобождение воды. Этот утренний восход звезды,
совпадающий с разливом Нила, происходил только
один раз за 1461 год. Весьма большая редкость да-
же для мира звезд. Как человек заметил это? Не-
вероятно. Авестийский миф настаивает на связи со-
бытий с той же звездой. Как быть?

Остается искать следы невероятного.

Где же? Прежде всего в тех же мифах.

Сириусу часто сопутствует Антарес. Эта боль-
шая звезда называлась в арийских источниках так:
Садвес, Сатавайса. Ей приписывалась функция Девы
Света, богини дождя. Она вызывала не только дождь.
Гром, молния, снег, град обязаны своим происхожде-
нием ей же. Дева Света — вполне возможно — это
душа, дух звезды, но не сама звезда. Итак, удиви-
тельные астрономические и метеорологические наблю-
дения, связь между появлением звезд и явлениями
природы — с одной стороны. И стремление понять,
рассмотреть божественное — с другой стороны, но
в той же связи. Эта дуальность не случайна. Она от-
ражает глубокую взаимозависимость нашего и астра-
льного мира.

Отыскав Деву Света в авестийских сочинениях, я
был поражен, когда узнал, что Богоматерь преду-
предила недавно о скором появлении этой девы.

«Условие спасения России — объявление ее со-
борным храмом Девы Светов, Благовестницы гряду-
щего Преображения, Утешительницы страждущих и
всех скорбящих...» (журнал «Путь к себе», 1991, № 1,
с. 12).

Это слова Богородицы, записанные отцом Иоан-
ном из Богородичного Центра.
Дева Света. Дева Светов. Некоторое разночте-
ние, на мой взгляд, несущественно.

В книге Даниила Андреева «Роза мира» содержит-
ся интереснейший материал. Найти в ней это имя мне
не удалось. Но зато я нашел другое: Звента-Свента-
на. Отдаленные созвучия находят объяснение. По
размышлении я убедился, что Дева Светов и Звен-
та-Свентана — это одна и та же богиня. Напомню,
что в книге Д. Андреева Звента-Свентана названа пя-
тимерной божественной монадой. Это не противоре-
чит сказанному выше. Так я пришел к выводу Звен-
та-Свентана как имя восходит к древним авестийским
корням.

Богоматерь показала образ юной Звенты-Свента-
ны с девочкой у сердца. Невнимательный читатель
этой книги может впасть в заблуждение, в ошибку,
посчитав этот образ олицетворением сил космоса,
и только. Нет, это не олицетворение, не символ, а
сам космос, божественный космос и его силы. И очи-
стительные грозы и молнии и громы Девы Светов
как силы согласны со священными водами Анахиты-
Богородицы. Нетрудно заметить новую фазу, другое
состояние вод. Звента-Свентана придает им подвиж-
ность. Освобожденные земные потоки низвергают-
ся ливнями, дождями. (Я говорю на языке «Авесты».
Она помогает мне устанавливать отдельные зависи-
мости. Другого языка в этом случае мне не дано.)

Приведу диалог Жанны с богиней:

— Ты можешь показать Звента-Свентану?

— Да, смотри, — ответила богиня и вдруг ис-
чезла.

Вместо нее появилась очень молодая женщина,
почти девочка, с яркими сине-голубыми глазами. Пла-
тье — голубое с белым. На руках — ребенок с
блестящими, как бусины, темными глазами. Ребенок
одет в желтое.

Она тоже исчезла. Снова появилась великая боги-
ня. Жанна, не успев еще разобраться, воскликнула:

— Но это же была ты?

— Нет. Звента-Свентана. У нее не мальчик, а де-
вочка!

— Это я для него просила показать.

— Он знает!

Слова Богоматери и показанный ей образ Звен-
та-Свентаны дают возможность предвидеть роль
юной богини с девочкой в судьбах России. Мне ка-
жется, Богоматерь готовит нас к встрече с ней, по
мере того, как Эра Водолея вступает в свои права.

В подлинных мифах всегда рассказывается не
только о прошлом, но и о будущем. Это отличитель-
ная черта божественного знания, отразившегося в них
с большей или меньшей полнотой. Задолго до нас
Дева Света (Звента-Свентана) воплощала стихию во-
ды в ее самых динамичных состояниях, а великая
Анахита-Богоматерь была рядом, одухотворяя свя-
щенные воды. В наши дни и на моих глазах это та-
инство вновь открывается человеку. Миф оказывает-
ся зеркалом будущего.

Афродита

Афродита — гостья на земле Эллады, она при-
шла к грекам из Малой Азии, где под разными име-
нами была хорошо известна Богиня-Мать. В этой об-
ласти первых городов и предков европейцев издрев-
ле звучало имя великой богини. Афрос по-гречески
означает «пена». Пенорожденная — таков был бы
перевод имени с древнегреческого. Но это лишь со-
звучие, которое народная молва и поздние мифы за-
крепили потом и много раз повторили. Мы уже зна-
ем настоящий перевод с древнейшего малоазийского
наречия.

Мифы сохранили и ранние и поздние версии, в
них переплавился опыт народных верований, смеша-
лись родословные. Распутать этот клубок непросто,
потому что в нем десятки или сотни нитей и начало
каждой из них запрятано так глубоко, что в бессилии
разводишь руками и поражаешься фантазии древних.
Такими дошли до нас сказания, которым много тысяч
лет. Образы остались на века. Мозаика из самоцвет-
ных сверкающих камней хранит удивительные сюже-
ты, истории, и тот, кому дано, может видеть за Нй-
ми подлинность, действительность. Другие, сравни-
вая это с клубком, пусть распутывают цветные нити,
чтобы попытаться добраться до истоков.

Имя Афродиты я угадал в декабре 1990 года.
Что-то подтолкнуло меня искать другие имена Бо-
гоматери-Богородицы — Девы Марии. Пятнадцатого
декабря великая богиня подтвердила мою правоту.
Как я пришел к этому? Помогло древнее слово «ле-
бедь». Оно послужило ключом к разгадке и друго-
го имени в русских преданиях — увы, от них остались
лишь следы. Рассматривая изображение Афродиты
с лебедем на краснофигурном килике пятого века
до нашей эры, я понял все. Это была, конечно, ре-
продукция. Оригинала, хранящегося в Британском му-
зее, я никогда не видел. Длинное платье Афродиты,
его оторочка, головной убор — все это живо на-
помнило мне одеяние прекрасной богини, в котором
она является и поныне. Сходство не так уж велико,
но я его заметил. Так я связал и само имя прекрас-
ной богини с лебедем. И только тогда решился за-
дать вопрос самой богине. Не мог же я удовольство-
ваться народной этимологией, причем поздней, гре-
ческой, которая ведет свое начало от слова «пена-
афрос»!

Но греки успели создать свою систему мифов, она
дошла до наших дней, она почти жива еще в книгах,
я уж не говорю о научных работах. Сравнения, обра-
зы запечатлены в стихах, в прозе. Это здорово: все,
что нам досталось от древности, должно быть понято
и сохранено, пусть даже с помощью электронных ма-
шин и оптических устройств запоминания, позволяю-
щих извлекать разные линии и версии, сопоставлять,
думать, — и все это пусть будет удобнее, чем уто-
мительный поиск в книгах и предварительный поиск
самих книг.

Не избежать, пожалуй, краткого знакомства с гре-
ческими данными. Я еще раз должен упомянуть о
хаосе в начале времен. Они сродни бесформенно-
му, темному, бесконечному вихрю. Но вот появились
земля и небо. Богиня земли Гея и Уран, владыка
неба, полюбили друг друга. Надо полагать, главные
дары Урана — темно-синяя шаль с мерцающими
звездами и светлое покрывало из солнечного света
и первозданной голубизны — пришлись Гее по душе.
Двенадцать сыновей и дочерей подарила, в свою
очередь, Гея Урану. Запомним имя младшего отпры-
ска божественной пары — Кронос. В том виде, как
они дошли до нас, мифы говорят о киклопах (цик-
лопах) и сторуких чудищах-великанах гекатонхейрах.
Киклопы одноглазы, мастеровиты, живут в подзе-
мельях и куют громы и молнии. Мы должны при-
знать этот факт, не будучи в силах проследить слия-
ние разных источников, так же, как и факт рожде-
ния других детей, порой страшноватых или просто
страшных.

Уран умел видеть будущее и узнал, что его сверг-
нет один из сыновей. Он сбросил своих отпрысков в
глубочайшее из подземелий, в Тартар, окруженный
неприступными стенами и рекой огня и смолы. В этой
огненной реке Флегетоне я узнаю магму, соединя-
ющую качества и пламени и смолы.

Та же участь постигала каждого родившегося ре-
бенка. Гея не могла с этим смириться. Она сотвори-
ла острый алмазный серп, и это оружие вручила Кро-
носу, тайком спустившись в Тартар. Вскоре Кронос
оказался наверху, в засаде. Он ударил жестокого
отца в живот серпом. Рухнув на землю, истекающий
кровью, оскопленный Уран предсказал Кроносу по-
добный же исход и проклял его.

Пока же Кронос стал властвовать над миром.
В Риме его знали под именем Сатурна. Женой Кро-
носа стала Рея, одна из титанид. Уран же, окровав-
ленный, обессиленный, решил добраться до острова,
и по пути его увидела богиня вечной ночи Никта.
Ее дети Гипнос, Эрида, Немезида, Апата, Кер, Тана-
тос олицетворяли сон и мрачных призраков, раздор,
возмездие, обман и обольщение, разруху и истреб-
ление, смерть. Козни Никты во многом определили
судьбу Кроноса, который не мог забыть проклятия
отца и мрачного его предсказания. Начинался второй
круг драмы богов.

Кронос отнял у Реи новорожденную Гестию и от-
правил ее в собственное чрево. Рея ужаснулась. Но
ее слезы были слабым аргументом в этой роковой
ситуации. Сыновья Гадес, Посейдон, дочери Деметра,
Гера разделили участь Гестии. Рея обратилась к Гее
за помощью. И та укрыла ее на Крите в пещере, где
и родился шестой ребенок по имени Зевс. Божест-
венная коза Амалтея (Амалфея) кормила его моло-
ком. Играя с ней, Зевс обломил ей рог, опечалился,
но нашел выход. Он решил, что этот рог будет всег-
да полон фруктов. И пусть волшебный рог изобилия
утешит Амалтею.

По другим источникам Амалтея — нимфа. Мне
трудно добавить к этому что-либо; в свое оправда-
ние мог бы сослаться разве на стародавнюю проти-
воречивость и эклектичность мифов, о чем предупре-
дил читателя выше.
В период детства на Крите впервые появляются
белые голубки с амброзией для Зевса. Пищу богов
птицы находят на берегу океана. (В этом месте ле-
генды пересекаются и две темы этой книги — глав-
ная и второстепенная.)

В память о днях на Крите Зевс сделал позднее
голубок символом любви и кротости, вменив им са-
мую приятную из обязанностей — возить или, точ-
нее, носить на крыльях колесницу Афродиты, пре-
краснейшей из богинь. Впрочем, слово «колесница»
тут не вполне уместно, поскольку экипаж богини был
умело собран... из лепестков белых роз.

Что касается второстепенной темы — амброзии,
то мы к ней еще вернемся, поскольку она имеет
прямое отношение к жизни богов.

Кратко о других событиях. Зевс подружился с
Метидой, двоюродной своей сестрой. Именно она
нашла способ освободить родных сестер и братьев
будущего владыки мира. Приготовленный ей напиток
Рея подала Кроносу. От этого зелья Кроносу не по-
здоровилось. Бог раскрыл рот в корчах и муках, а
из его чрева вновь появились на белый свет Гестия,
Деметра, Гера, Гадес и Посейдон, тот самый Посей-
дон, который будет основателем Атлантиды. Худо
было Кроносу, и он удалился куда-то в горы передох-
нуть и подумать о случившемся.

И на этом витке драмы первый вопрос — о вла-
сти. Ничего нового. В свое время Кронос освободил
из Тартара только братьев-титанов, оставив там сто-
руких гекатонхейров и циклопов (мы помним, что
это мастера и работяги). Их-то Зевс и предложил ис-
пользовать в качестве движущей силы событий (я не-
вольно использую позднейшую терминологию поли-
тиканов, но избегаю употреблять здесь слово «ре-
волюция»). Освобожденные циклопы немедленно
вручили Зевсу выкованные ими молнии и громы.

Посейдону они дали трезубец, Гадесу волшебный
шлем. Примерно то же самое получали из подзе-
мелья и современные земные громовержцы, учившие
вспарывать животы сородичам серпами и вилами, и
крушить черепа своих близких молотами. Но мифы
записывают люди, приспосабливая их к своим целям...

Для чего же? Для того же самого. Для решения
первого и основного вопроса.

Потом было десять лет жестокой войны. Восстав-
шее подземелье во главе с Зевсом и его братьями
громило титанов, циклопы били титанов Кроноса
именно молотами да к тому же увесистыми, медны-
ми. В ход пошли и секиры, напоминавшие серп. Кро-
носа с титанами Зевс приказал отправить в подзе-
мелье. Решение гуманное. Вспомним, что низверг-
нутым земным владыкам, а также их семьям с ма-
лыми детьми до подземелья даже не удавалось до-
браться. В этом можно усмотреть отличие теории
и практики так называемых гениев и основоположни-
ков, их диктатуры от действий мифических богов и
героев, которые, конечно же, не приписывали себе
и друг другу эпохальных открытий в области социо-
логии и других наук, а также не распространялись
о демократии и государстве.

Нельзя умолчать о том, что Гея, сама земля, раз-
гневалась на Зевса. Это понятно: титаны бьщи ее
детьми.

Новый владыка вспомнил о дочери Урана. Мифо-
логические обстоятельства ее рождения таковы. Ког-
да Кронос ударил алмазным серпом Урана, то кап-
ли крови попали в море, превратившись в пену. Из
белой пены возникла дивная Афродита. Она стала
украшением Олимпа.

Богоматерь-Афродита. Великая богиня сама под-
твердила это. Парадокс состоит в том, что истина,
которую Афродита открыла нам, в наши дни, была
уже наполовину забыта в античную эпоху.

Древнейшая греческая традиция еще помнит как
будто бы о первоначальном значении прекрасной
Афродиты как Богини-матери. И уж несомненно, пре-
краснейшая из богинь появилась в начале времен,
рождена самим небом, что и передают греческие
источники, называя отцом ее Урана. (Римляне сына
его звали Сатурном, а внука Юпитером. По-грече-
ски имя этого последнего — мы помним — звучит
как Зевс.)

Древнеримский оратор и писатель Цицерон в сво-
ем трактате «О природе богов» лаконично переска-
зывает мифологическую родословную первых богов,
уже известную нам, но находит нужным дать ей оцен-
ку как нечестивым басням (2. XXIV, 63,64). Но тут
же он замечает, что в этом заключается остроум-
ный физический смысл. Эфир сам по себе рождает
все, но по-своему, не так, как рождают люди. Са-
турн-Кронос насыщается годами, отрезками време-
ни, и потому выдумали, что он пожирает родившихся
от него (и это соответствует отождествлению Кроно-
са со временем). Именно само время, по Цицерону,
никак не может насытиться минувшими годами. Хо-
рошо сказано и связано именно с физикой, нам оста-
ется поверить Цицерону. Но сравнение его отнюдь не
отменяет мифологию с ее особым языком —- когда-
нибудь мы откроем в ней новые пласты знаний, не-
ведомые пока глубины, увидим воочию сам процесс
мифотворчества и взаимовлияния разных мифов, пре-
даний, легенд. Бесценный сплав дошел до нас, из
него будет выделено и золото истины, и серебро
поэзии, и причудливая драгоценная нить судьбы са-
мих богов, их удивительного мира.

Небесные циклы, движение светил, взаимные сме-
щения их в пространстве важны для понимания мира
в целом. Легче всего думать, что Вселенная — это
бесконечное скопище горячих газовых шаров и хо-
лодных глыб вещества. Но это не так. Миры живут
своей жизнью, а мысль и жизнь никогда не возника-
ли, они были вечно. Это прямо следует из беско-
нечности мира во времени, если, конечно, не ограни-
чиваться ближайшей окрестностью космоса. Жизнь,
как форма преобразования энергии, была всегда.
Любой конечный срок для нее означает сиюминутный
акт творения и непременно требует сиюминутного
рождения бога, поскольку такой ограниченный срок,
любой по длительности, все же бесконечно мал по
сравнению с жизнью небесного мира да и материи
в целом. Мы не понимаем связи возможных схем
жизни и ее уровней, чаще всего отрицаем сам дух
и астральный мир. Но это лишь другая, лицевая сто-
рона всеобщего бытия.

Физики лишены возможности дать интерпретацию
волнам де Бройля — их природа является вещью
в себе. Между тем и в этом все больше убеждаешь-
ся, они наводят на мысль о том, что мир и простран-
ство устроены вовсе не так, как полагали до сих пор.
Ведь волны де Бройля могут иметь бесконечную ско-
рость.

Мы не видим Асгард, но он существует. Мы не
видим волн де Бройля даже с помощью приборов,
но они сама реальность. Сам наш мир, наша плане-
та, в частности, является своеобразной интерпрета-
цией движения или покоя мира астрального. Еще
Платон считал Солнце живым космическим сущест-
вом. Цицерон писал о том же: «А если солнечный
огонь похож на те огни, что в телах живых существ,
то и Солнце должно быть живым, а также и осталь-
ные светила, рождающиеся в небесном огне, кото-
рый мы называем эфиром или небом» (О природе
богов. 2. XV, 41). Несколько лет тому назад и я по-
нял, что нелепо думать о нашем светиле как о боль-
шом огненном шаре — и только. Древнеегипетские
маги не только знали это, но и прямо основывались
в своих построениях на подобных фактах, они были
неизмеримо ближе к сопряженному пространству и
астральному миру.

В образно-эпических системах и мифологиях это
содержание дошло частично и до наших дней, но
осталось непонятым. Три души (сущности) у челове-
ка — Ах, Ба и Ка. Эта истина для многих из нас лишь
пустой звук. Прорицание вельвы в «Старшей Эдде»
соотносится с далеким прошлым, но почти никто не
задает себе вопроса о неизбежной повторяемости
событий — на основе циклов и законов неба.

«Гарм лает громко у Гнипахеллира, привязь не
выдержит — вырвется Жадный», — и эти строки
лишь пустой звук для современного исследователя,
но не предупреждение. А ведь Гарм — это чудо-
вищный пес или волк. И в древности имели в виду
совсем другое, и передавали из уст в уста вовсе
не байки о злом или сером волке, а последние, быть
может, трагические предупреждения, оставшиеся в
памяти. Этот чудовищный волк из «Эдды» не так
прост, как может показаться иному филологу. Это
небесный волк. И весь мифологический зверинец то-
же небесный, астральный. Звезды и созвездия еще
до египтян не только называли именами животных,
но и справедливо искали тот дуализм, ту связь ми-
ров, о которой сказано выше, и та лицевая сторона
мира получала образные названия и имена. Да, вме-
сте с богами еще и целый зверинец. Для чего? Не
для образности ради образности, а ради истины.
Ведь небесный волк действительно посажен на цепь!
Эта цепь — гравитация. И привязь действительно
не выдержит, как это было уже в далеком прошлом,
когда астероид обрушился на Землю.

Двадцать второй век — таков примерный срок
приближения нового астероида. Я узнал недавно о
том, что делаются первые попытки предсказать его
появление на нашем небе. Но ученые считают и из-
меряют лишь время и орбиты нашего трехмерного
пространства, за которым мудрецам древности с по-
мощью богов виделось иное.

Некоторые циклы известны издревле или угаданы
потом. Пусть знание сохранилось в лапидарном виде,
но это подлинное знание! Анализируя мифы, мы смо-
жем найти цифру 300. Триста лет — это тот период,
по прошествии которого повторяются цепочки со-
бытий в их временной последовательности. Конкрет-
ное содержание этих цепочек иное, но события пред-
сказать можно довольно точно, иногда так, как если
бы мы производили расчет с помощью неведомой,
неизобретенной еще вычислительной машины. Меж-
ду тем, эту возможность дает миф!

Некоторые ситуации повторяются через 28 лет.
И опять миф и предания седой старины, повествуя
о богах, их борьбе, дают такие меты. Боги исполь-
зуют циклы! Мы должны лишь вникнуть в содержа-
ние мифологии, сопоставить факты жизни богов и
небесных городов, чтобы понять это и научиться при-
менять во имя человека. Вот почему открытие не-
бесных городов (и Асгарда) одновременно откры-
вает и Эру Водолея.

Бессилие дикаря в борьбе с природой не могло
породить богов, ибо боги — объективная реальность.
Они не нуждаются в акте творения с помощью фан-
тазии первобытного человека. Они были всегда. Как
был всегда астральный мир и другие миры с их из-
мерениями. Зачем бы дикарю создавать миф о де-
вяти небесах, если и под одним-единственным он
якобы оказывается бессильным, но вместо того, что-
бы думать о хлебе насущном или удачной охоте, он
в этом положении разрабатывает совершенно не-
обычную космогоническую систему? Ведь несколько
небес мы найдем именно в древнейших мифах, бе-
рущих начало в глубине тысячелетий, например, в эд-
дическом цикле о богах и героях.

Трех измерений явно маловато для объяснения
накопленных нашей памятью фактов. Проще всего
отмахнуться от них или объявить их чудесами. Имен-
но по этому самому простому пути и идет пока со-
временная наука. Почему? Да потому что раньше она
осваивала всем известный трехмерный мир и нахо-
дила в нем именно причины и следствия явлений.
Это напоминает освоение европейцами Старого Све-
та. Вот он освоен. Что дальше?..

На очереди — открытие Америки. И новых миров.

Исида, Осирис, Гор

Историк Д. Редер писал: «Культ Исиды повлиял
на христианскую догматику и искусство. Образ бого-
матери с младенцем на руках восходит к образу Иси-
ды с младенцем Гором. Статуэтки Исиды сохраня-
лись как реликвии в некоторых средневековых церк-
вах (в Сен-Жермене, Кельне)».

Много лет назад, когда я встречался с Д. Реде-
ром или когда читал его работы, факт преобразо-
вания представлений о великой богине в соседних
странах Средиземноморья проскальзывал мимо мое-
го внимания. Мне даже не приходило в голову за-
думаться о рождении светлого образа Девы Марии
в связи с мифологической судьбой Исиды.

Надо же было случиться так, что я узнал от са-
мой великой богини одно из ее имен: Исида!

Сама богиня произносит его более звонко: Изида.

У меня нет сомнения, что Д. Редер прав. Леген-
да о Деве Марии обязана своим генезисом египет-
ским источникам. Но сами египетские источники слож-
ны для понимания и изучения. Мне не удалось бы,
пожалуй, воссоединить в моем сознании Исиду и Де-
ву Марию так быстро, хотя названный выше историк
высказывался по этому вопросу даже в двухтомном
мифологическом словаре. Все же это казалось мне
одной из гипотез. И только сама прекрасная богиня
подтвердила ее. И я вдруг с изумлением обнаружил,
что Исида была и богиней вод и богиней морепла-
вания в том же примерно аспекте, что и Афродита.

Она была и богиней ветра, рождала ветры. Но
как!.. У нее были крылья. И если очень часто ее
представляли в виде птицы (соколицы), то были и
изображения ее в образе крылатой женщины, жен-
щины-птицы.

Исида — символ женственности, она богиня пло-
дородия. Все эти признаки ведут в древность, в да-
лекую от нас кроманьонскую эпоху с Богиней-Мате-
рью, крылатой женщиной-птицей. Эти же признаки
помогают нам объединить в сознании Анахиту, Бо-
гиню Лебедь и Багбарту с сестрой и супругой Оси-
риса.

Только древнейшие истоки веры помогают по-
нять, что рога небесной коровы, с которыми изобра-
жалась Исида, означают власть над небом, и рога
эти того же свойства, что и рога Афродиты, остав-
шиеся в памяти древних, а также рог Рожанны.

В ее небесном образе соединяются атрибуты и
характеристики великой кроманьонской богини: ро-
га, крылья. Славянские женщины носили головные
уборы с тряпичными рогами. И в полном соответ-
ствии с их предназначением обнаруживается еще од-
на характерная черта египетской богини: она покро-
вительствовала роженицам, облегчала роды и опре-
деляла судьбу новорожденных царей.

Исида изображалась с ребенком на руках. Его
зовут Гор.

Он сын супружеской пары — Исиды и Осириса.
В мифах говорится о борьбе, которую вела богиня
с Сетом, убийцей Осириса. Имя Осириса сама вели-
кая богиня произносит звонко: Озирис. Противником
Сета выступал и Гор.

За века и тысячелетия почитания Исиды сложился
образ верной супруги и любящей матери — он и по-
служил основой библейского сказания. Остался вер-
ный знак этого в самом имени Девы Марии. Та Ме-
ри — так называли Египет сами древние египтяне.
Мария — имя, созвучное названию древней земли.

Иногда я спрашиваю знакомых историков, причи-
сляющих себя к евреям: как возник обряд обреза-
ния? Чаще всего они отвечают, что это посвящение,
обычай и т. п. А все же? Молчание — и мне прихо-
дится пересказывать отца истории Геродота, который
недвусмысленно сообщает, что это обычай египгян.

Для меня это служит лишним подтверждением ес-
тественности и преемственности верований, отража-
ющих одну и ту же реальность.

Гелиополь — Город Солнца. Так называли греки
один из главных религиозных центров Египта, кото-
рый играл эту роль на протяжении трех тысячелетий.
В великую девятку богов Гелиополя входили Осирис,
Исида, а также Нефтида и Сет. Назову и остальных:
это Атум, Шу, Тефнут, Геб, Нут. Атум отождествлял-
ся в Гелиополе с богом солнца Ра. Вот пояснения:
Шу — Воздух, Тефнут — Влага, Геб — Земля, Нут —
Небо.

От Гелиополя немного осталось. Его камни были
использованы при строительстве Каира, еще раньше,
после нашествия персов, многие обелиски, по свиде-
тельству Страбона, были сброшены на землю, изуро-
дованные огнем пожаров, некоторые из них, лучше
других сохранившиеся, римляне вывезли в Алек-
сандрию.

Но то, что сохранилось в реконструкции, поража-
ет. На каменных столбах этого удивительного города
нередко помещался большой, видный издалека крест.
Он подобен гораздо более позднему христианскому
символу. О назначении этого древнейшего столба с
крестом (он назывался Иуну) остались лишь не очень
достоверные легенды. Иуну оставался символом го-
рода до середины III тысячелетия до н. э., когда воз-
никла новая форма — обелиск с заостренной вер-
шиной.

Здесь поклонялись Осирису и Исиде, всей великой
девятке богов.

И все же нельзя говорить, что Исида вышла из
Гелиополя. Таких данных нет и в распоряжении егип-
тологов. Исида, как мы теперь знаем, намного стар-
ше Гелиополя. Она современница кроманьонцев.
Она пришла в египетский Гелиополь из небесного
города. Этот небесный город расположен, по ее соб-
ственным словам, в направлении на Солнце. Город
в небесном пространстве. Допускаю, что Гелиополь
создан наподобие земного Асгарда по небесному
эталону. Но у меня пока слишком мало данных.

Осирис (Озирис) — старший сын бога земли Ге-
ба, наследник прадеда Ра-Солнца, деда Шу. Четвер-
тый бог и одновременно царь людей. Фараоны стали
уподобляться ему. Их называли его именем. Он вла-
дыка земных глубин, затем ему передается как сим-
вол небесной власти, солнечный диск, сияющий над
его головой.

Он дал египтянам искусство врачевания, города,
умение обрабатывать руды металлов, приготовлять
вино и пиво, сажать виноградники, сеять злаки, вы-
пекать хлеб. До него же встречалось людоедство.
Когда-то он был царем Египта, в полном смысле
слова сделал человека человеком, научил его всему
на многие века вперед. Такова правда небесная и
земная.

Миф говорит о его завистнике, родном брате Се-
те. Это младший брат, но очень хотел бы сменить
старшего на престоле и неустанно ищет способ это
сделать. Вот Осирис возвращается с победой из
Азии после долгого и трудного похода. Устраивает-
ся пир по его повелению. Семьдесят два соучастни-
ка убийства вносят по знаку Сета роскошный укра-
шенный и убранный ларец (большой ящик). Сет воз-
глашает: это подарок тому, кому придется впору. Но
умалчивает о другом: ларь сделан по мерке, сня-
той с Осириса!

И Осирис ложится в ящик. Помощники Сета за-
хлопнули крышку и тут же залили ее свинцом, при-
готовленным заранее. Ящик с мудрейшим из царей
Египта брошен в полноводный Нил. Могучий куст
вереска задержал, остановил ящик, ставший сарко-
фагом, когда течение приблизило его к берегу. Вер-
нейшая из жен, царица и богиня Исида нашла своего
мужа мертвым, но сумела извлечь путем волшебст-
ва его жизненную силу и зачала от мертвого Осири-
са сына...

Тело Осириса предано земле. Исида уходит, ее
странствия завершаются в низовьях Нила, среди не-
проходимых болот и зарослей. Там она дала жизнь
Гору, воспитала его. Когда Гор вырос, его борьба с
Сетом завершилась победой. Исида и Гор оживили
Осириса. Он стал для египтян олицетворять приро-
ду, то умирающую, то возрождающуюся. Он же бог
мертвых и царь загробного мира. Его суда не избе-
жать умершим. Праведники попадают в райские по-
ля, где живут вечно. Бог мертвых Анубис стал его
спутником и помощником. (Бог земных глубин —
ипостась Осириса, позднее его изображали с солнеч-
ным диском на голове.) Слава его и культ распро-
странились в западной части Азии и в Европе. Ему
поклонялись и в Северном Причерноморье, то есть
там, где возникла Лебедия с богиней Лебедью. Мы
знаем теперь другие имена ее. Так на этой, на на-
шей земле, вновь соединились верная Исида и ве-
ликий Осирис. Это уже не миф, а история.

Еще до нашей эры севернее Черного моря про-
никают культы Осириса, Исиды, их сына Гора-Гар-
пократа. В первые века эры здесь широко распро-
странены многочисленные изображения этих двух бо-
гов и великой богини. Введенный еще Птолемеями
культ Сераписа, объединявший поклонение Осирису
и Зевсу, слился в общем русле все усиливавшегося
влияния древнеегипетских богов среди племен, во-
шедших затем в славяно-русскую общность. Здесь, в
Причерноморье, колыбели великого народа русов,
строились храмы египетским богам и великой боги-
не Исиде. Об этом сохранились свидетельства на раз-
валинах Ольвии.

В древнем Херсонесе (Арусинии), где позднее
вспыхнет искра русского христианства, выполнены
светильники с изображением Сераписа, относящиеся
к тому же времени.

Серапис в длинной одежде стоит на алтаре. В его
левой руке скипетр, правая рука благословляет. На
нем хитон с рукавами, облегающий тело. По сторо-
нам на отдельных алтарях — священная кобра Оси-
риса, священная кобра Исиды.

Изображения Исиды из Ольвии, Херсонеса, горо-
да Боспора свидетельствуют: там знали или предпо-
лагали, что имя Афродита также относится к вели-
кой богине. Среди находок — образ Исиды, кормя-
щей Гора, синкретическое изображение Исиды-Аф-
родиты. В Горгиппии найден бюст Исиды с короной.
Знак жизни анх держит в руке Анубис из серии тех
же находок. Время — II век н. э. Афродита с Гором
из Пантикапея, Гарпократ-Гор с лебедем или гусем,
Исида, держащая на руках Гора, Серапис-Осирис,
много раз повторенные в городах Северного При-
черноморья, населенных потомками греческих и ма-
лоазийских переселенцев и скифами, удивительные
курганы Боспора, повторяющие во многом древние
пирамиды египтян, — все это прошло через тысяче-
летия и продолжается сейчас. Продолжается!

По непостижимым законам небесной магии жизнь
торжествует над смертью многократно, и снова и
снова изумленный человек изредка видит Исиду с
маленьким Гором на руках.

Такова жизнь богов.

...Мифологическая судьба величайшего и благо-
роднейшего из богов, Осириса, напоминает участь
Гамлета-отца. Коварный и жестокий Клавдий лишь
иным образом воплощает тот же замысел Сета. Но
повторить подвиг прекраснейшей из женщин нико-
му не удалось! Изида недосягаема в своей верности
и чудодейственной силе.

Подобно юному отважному богу Гору, Гамлет-
сын вступает в неравную борьбу с коронованным
дядей Клавдием и со всем Эльсинором. И побежда-
ет. Его смерть лишь подчеркивает значение этой по-
беды, венчает ее, поднимает ее на ступень божест-
венного, исключительного.

Но полностью миру богов принадлежит только от-
важный Гор, победивший в длительной борьбе и вер-
нувший к жизни отца после невероятных драмати-
ческих коллизий. Недаром его имя переводится как
«высота», «небо», и его нередко изображали в обра-
зе крылатого Солнца или Сокола. Символом же его
на все времена стало наше светило с распростерты-
ми крыльями. Эти крылья — небесная защита зем-
ных владык.

Как только мы произносим имена египетских бо-
гов, нам представляется первозданная древность, не
отмеченная ни в одном из письменных источников.
На самом деле, быть может, все обстоит еще таинст-
веннее. Чаще всего неизвестно, когда люди узнали
того или иного бога. В сонме богов Ра-Солнца до-
стойное место занимает Тот, бог мудрости и счета.
Он владыка Луны, следит за астральным циклом и
гармонией мира. Его книги магии хранили сведения,
о которых мы имеем очень смутные представления.
Писцы считали его своим покровителем.

Суд над умершими проходит под надзором Оси-
риса, и на нем присутствуют Тот и Анубис. Трисме-
гист — так называли Тота древние греки, Трижды
очень великий — таков перевод этого имени. Грека-
ми же он отождествлялся с Гермесом. Каждого по-
койного в царство мертвых ведет именно он.

Тот выступает на стороне Осириса и прекращает
борьбу Сета с Гором. В одной из бесед с Жанной
Исида назвала его богом знаний и света, давшим ал-
фавит и законы.

Покровитель умерших Анубис вместе с Исидой
ищет тело Осириса, охраняет его. Он непременно
в числе богов, связанных с мистериями Осириса. По
словам Исиды, он был в числе трех, кому открылась
тайна бессмертия (Осирис, Исида, Анубис). Египет-
ская мифология очень сложна и запутанна. С тече-
нием времени одни боги передают свои функции
другим, сами же как бы воскресают в новом качест-
ве и образе. Говорили о тысяче богов Древнего
Египта. Их родословную помнят и знают только они
сами. Я вижу в этой многоликости отражение и того
обстоятельства, что ведь одно и то же божество
могло выступать под разными именами.

Мне остается объяснить важное обстоятельство,
исходя из тех же египетских источников, древность
которых, уступая намного рукотворным свидетельст-
вам — кроманьонским шедеврам, опережает, с дру-
гой стороны, средиземноморские и, в частности, биб-
лейские легенды.

На Деву Марию нашел святой дух, так родился
извечный младенец, сын божий. Имя Христос почи-
таемо всеми верующими. Оно получило силу обнов-
ленной реальности. В другом истоке божьего бытия,
наделенном той же силой реальности, Исида так же
точно зачала от духа, от святого духа. Так велика
и чудодейственна любовь небесной пары, что дух по-
гибшего Осириса и стал отцом Гора. Я еще раз на-
зову всех членов божественной семьи в произноше-
нии великой богини: Озирис, Изида, Гор. Развитие
этой древней истории не исключает подобных же
повторов и вариаций. Ведь боги бессмертны. Бес-
смертна любовь, бессмертно совершенствование.

Однажды Жанна спросила, все ли родственники
великой богини живы. Та ответила; да, у нас все
живы.

Вступив в новую Эру Водолея, оставив позади
Эру Рыб, человечество приобщается к обновленной
божественной реальности. Первая ступень преобра-
жения — явления и беседы Богородицы с людьми.
Вторая — ее сошествие на Землю в образе игуме-
ньи, ее наставления, ее опека. Так говорит она сама.
О том, что будет далее, мне судить не дано.

Великая прекрасная богиня не порывает связи с
Землей. Она принимала и принимает самое живое
участие в событиях. Человечество обязано ей своим
становлением, развитием, судьбой. Я отчетливо со-
знаю, с каким вниманием, с какой деликатностью,
настойчивостью, она помогает заблудшему и, к со-
жалению, неспособному мыслить человечеству. И ес-
ли боги и прежде всего великая богиня не могли
из-за этой неспособности мыслить, сообщать и опо-
вещать о жизни богов смертных, то теперь, в новой
Эре Водолея, человеку многое будет дано. Хочется
добавить: и многое спросится.

Мне вспоминается вечер в Доме журналистов,
когда мы с Жанной ушли с какого-то скучнейшего
мероприятия, на которое я рискнул ее пригласить.
В баре, в полутьме, за чашкой кофе мы беседова-
ли о прекрасной богине, и, как всегда, каждое слово
оставалось в памяти.

Над потолком там подвешен светильник в виде
белого шара. Диаметр его превышает полметра.
Жанна несколько раз пристально рассматривала его.
Я спросил, почему.

— Вспоминаю то утро, когда Богоматерь показала
мне того, от кого зависело разрешение Ответить на
твои вопросы.

— Ну, я тогда перестарался... ты же сказала от
ее имени: пусть будут записаны эти мои вопросы.
И я написал целую космогоническую поэму в воп-
росах.

— Я не поэтому вспомнила. Я видела его. По-
нимаешь — его! Его лицо, свет, яркий-яркий. И он
был в светлом шаре. Я различала этот шар так же
отчетливо, как вот этот необыкновенный светильник.

Я тоже пристально рассматривал этот шар-све-
тильник. У него слегка овальная форма. Что-то при-
тягивало к нему взгляд. Я старался представить эту
встречу... с ним.

— У тебя, наверное, будет болеть голова от яр-
кого света, — сказала Жанна.

— Если я буду не готов его увидеть. Так?

— Да. Она сказала потом, что я слишком рано
его увидела.

— Я был бы рад увидеть его даже в подобном
случае... передай ей.

Я думал тогда о судьбе великих богов, таких
же эмоциональных, как кроманьонцы, как современ-
ные люди, устающих, как иногда устает прекрасная
богиня, иногда ужасающихся, по словам Жанны, по-
ступкам людей.

— Иногда им становится плохо... от того, что де-
лают люди!

— Понимаю, — ответил я ей, хотя понять это
сразу нельзя, как нельзя сразу понять, что она ви-
дела великого Осириса.
Разговор о заданных мной вопросах состоялся
2 марта 1991 года.

Богоматерь была в желтой золотистой меховой
накидке. Появилась поздно, около шести утра. Ка-
залась усталой, даже измученной.

— Ты так поздно... наверное, устала? — спроси-
ла Жанна.

— Ты хотела меня видеть — вот и пришла.

— Я переписала его вопросы и слова, то, что
его интересует. Я прочитаю тебе сейчас...

Богоматерь слушала все это, потом приложила
свободную руку к накидке, к виску; так поступает че-
ловек, хватаясь за голову. Она сказала:

— Но он уже многое из этого знает!

После паузы:

— Я помогу ему.

— Прочитать снова все?

— Нет, я все знаю и помогу ему.

— Скажи хоть, как по-вашему один, единица?

Она рукой начертила в воздухе черную окруж-
ность, внутри поставила точку.

— Не понимаю... скажи, тебе много лет?

— Да, много.

— А дедушка мальчика жив?

— Да, у нас все живы.

Уходя, она повторяла как рефрен, это звучало
как слабеющее эхо:

— Зена, зена, зена...

Это могло звучать и как «зено». Жанна точно не
помнила.

На этот раз она уходила или, точнее, исчезала,
не стоя лицом к Жанне, не повернувшись боком, как
иногда бывало, а ее слегка качнуло влево и впра-
во, и Жанна как будто заметила, что задернулась ед-
ва различимая ткань балдахина или занавески. По-
том она исчезла.

В то утро от нее шел жар. Потом Жанну знобило.
Она приняла горячий душ, но горячая вода казалась
даже прохладной.

Богоматерь появилась через четыре дня.

— Передай, чтобы он берег здоровье три неде-
ли, особенно в начале каждой недели! Пусть не при-
нимает участия в крупных делах. Об этом ему бу-
дет звонок из другой части — поймет.

— Из другого города?
— Он поймет!

— Ты обещала ответить на его вопросы!

— Я еще не получила на это разрешения, —
сказала великая богиня.

— Кто дает разрешение? Ты можешь его пока-
зать?

— Могу.

Возник образ мужчины средних лет, волосы ру-
сые, бородка, овал лица правильный. От него шел
ослепительный свет. Весь день у Жанны болела го-
лова.

Еще через четыре дня Жанна спросила:

— Кого ты показала мне, кто это?

— Это мой Один, — ответила Богоматерь.

— У меня до сих пор болит голова.

-—Ты рано захотела его увидеть.

—- Как с вопросами, которые он задал?

— Мы решаем, пусть ждет. Ему будут звонить.
Пусть не берется за крупные дела. Все начатое им
в марте исполнится. Почему плохо следишь за ним?

— В чем дело, не понимаю?

— Он не носит в кармане деревянного крестика.
Крест носит слева, твой образ (фотокарточку) спра-
ва. Скажи ему. Тогда образуются два луча, они с обе-
их сторон будут поддерживать его сердце. Надо бе-
речь его здоровье!

— Хорошо. Только вроде я тут ни при чем... а
мне трудно, денег нет, ничего нет. Как я?

— Все будет хорошо. Ты умная и красивая.

18 марта 1991 года великая богиня явилась в свет-
лом круге, похожем на светлый шар — такой шар
Жанна видела, когда явился бог, но тот был ярче.

— Кто же ты? — спросила Жанна.

— Мать мира, — ответила богиня. — Передай
ему, чтобы постился последнюю неделю великого
поста перед пасхой, это нужно для очищения души.

И главное для меня! На прощанье она округли-
ла губы и произнесла:

— Ур. — Пауза. — Земля!

Это было одно из важных слов, о которых я спра-
шивал.

23 марта 1991 года Богоматерь казалась очень серь-
езной, даже хмурой.

— Почему ты сегодня хмурая? — спросила Жанна.

Она молчала. Как будто не слышала вопроса.
Я знал, что Ур — земля. Жанна почему-то снова
спросила об этом.

— Ур, Ур, Ур! — повторила богиня.

— А как звучит имя Матери мира?

— Изида.

— Вы все бессмертны?

— Мы пришли к состоянию бессмертия.

— Кто пришел к этому состоянию?

— Изида, Озирис, Анубис.

Я процитировал мои дневниковые записи. Имен-
но тогда, в марте, я узнал имя Исиды. Богоматерь —
Исида. Сам я не смог догадаться об этом имени ве-
ликой богини.

Главный бог асов — Один. Он был назван боги-
ней. Это можно понимать как стремление выска-
заться кратко и ясно, не упоминая пока собственно-
го имени Осириса. Предполагалось, что мое увлече-
ние Асгардом позволит мне самостоятельно понять,
о каком имени идет речь.

Рожанна. Богиня Лебедь

В «Чаше бурь» я писал о барельефе, найденном
на древней стоянке Лоссель во Франции. Изображе-
на нагая женщина с рогом бизона в руке. Время —
типичный верхний палеолит, то есть каменный век.
Вероятно, первобытный скульптор работал здесь око-
ло шестнадцати тысяч лет назад.

В эпоху кроманьонского человека создано так
много статуэток богинь, что некоторые археологи го-
ворят об эпохе Венер. На этот раз богине дан рог,
который она держит правой рукой, подняв на уро-
вень плеча. Ее левая рука покоится над животом. По
всем признакам она готовится стать матерью.

Я сделал попытку прочитать этот барельеф, так
как будто он был пиктограммой, то есть рисунком,
который нужно прочесть.

Но прежде я пытался изучить литературу. Было
это в начале восьмидесятых, когда я работал как
раз над романом «Чаша бурь». В одной из работ
семидесятых годов можно прочесть:

«Содержание и смысл женского образа верхнего
палеолита Евразии являются предметом давней и еще
далеко не завершенной дискуссии. Исследователей
на этом поприще по-прежнему ожидает немало труд-
ностей, обусловленных не только отрывочностью ар-
хеологических источников и сложностью их исто-
рической дешифровки, но и препятствиями гносеоло-
гического характера, которые порождаются отличием
индивидуализированного сознания современного уче-
ного от сознания изучаемого им первобытного че-
ловека».

И далее автор этой работы, обладающий вполне
«индивидуализированным сознанием современного
ученого», со ссылкой на других обладателей такого
же сознания приводит объяснения. Женщина — пра-
родительница рода. Женщина — магическая фигура,
способствующая успеху охоты. Все. Ни слова о жен-
ском божестве! Ни слова о богине-матери. Само имя
«Венера» употребляется обладателями «индивидуали-
зированного сознания» только в кавычках. Богов, по
их мнению, тогда не существовало. Они появились
намного позднее, когда их выдумали люди. Вариант
этой точки зрения я уже приводил: бессилие дикаря
в борьбе с природой породило веру в богов, чер-
тей, чудеса и прочее. Но факт остается фактом: кро-
маньонец превосходил современного человека (пусть
даже индивидуализированного до мозга костей) и
физически и умственно. Его средний рост выше мет-
ра восьмидесяти, объем мозга больше современно-
го, при одинаковом примерно рисунке мозговых из-
вилин (он может быть иногда восстановлен по иско-
паемым черепам).

В каждом кроманьонском селении были охотники,
художники, иногда музыканты с изобретенными ими
музыкальными инструментами (костяными и деревян-
ными флейтами). В селении могло жить примерно
сто человек. Они шили меховые брюки, куртки, рас-
шивали свою одежду раковинами и бисером. Люди
промежуточного между современным и кроманьон-
ским типа создали первые города на планете. А в го-
роде Иерихон (название современное) примерно де-
вять тысяч лет назад был построен храм с колонна-
ми (о нем речь впереди). Греки смогли создать свой
первый храм такого же типа лишь тысячелетия спу-
стя.

И это, и другие загадки той эпохи, и молчание уче-
ных были лучшим стимулом для меня Я осмелился
прочесть одно из первых слов человеческого праязы-
ка: Рожена. Это имя божества, изображенного на
камне (Лоссель). Я рискнул тогда же написать- «Изо-
бражение женщины с рогом следует читать, а не
рассматривать. Рог — это первый слог в древнейшем
из записанных слов «ро». Женщина — два следую-
щих слога- «жена». Все вместе читается: «рожена»,
или, по-современному, «роженица». Тело женщины
на барельефе не оставляет сомнений в правильности
расшифровки этой надписи, а образ рога еще сов-
сем недавно использовали в славянских заговорах,
направленных к восстановлению детородных способ-
ностей. Но рожена — это и древнейшее имя Ружена.
Сомнения в том, что рог означал соответствующий
слог, окончательно рассеиваются, если вспомнить о
критских мечах. На их рукоятке изображен именно
рог. Но не изобилие же означало это древнее изо-
бражение!.. Есть слово «разить» — с тем же слогом
«ро-ра». Отсюда «сражение», «сразить» и другие
слова, связанные с оружием. «Рази!» — вот что на-
писано на мече. Русское слово «оружие» — это «оро-
жие», «рожон», «рожие», то есть «рога»! Слова пра-
языка рассыпаны и перемешаны, однако гипотеза
о праязыке остается за пределами внимания линг-
вистов ..»

Итак, изображена богиня. Ее имя, по моим тог-
дашним представлениям, Рожена. Она же Богиня-
Мать. В «Асгарде» я внес поправку. Рожана. Это имя
произнесла сама богиня! Кажется, звук «н» сдвоен-
ный. Рожанна.

Свидетельство самой богини венчает решение
проблемы. В «Асгарде» я был краток, здесь же
вспомнил историю вопроса.

Самодеятельные художники палеолита создали
тысячи изображений великой богини, пытаясь неуме-
ло передать ее стать, чтобы поклоняться ей, просить
у нее удачи и следовать ее велениям. Некоторые из
этих творений немногочисленных и разбросанных по
Европе людей заставляют снова вспомнить о талан-
те кроманьонца.

Но если тогда человек видел и слышал богов, то
можно объяснить и быстрое, почти внезапное ста-
новление культуры. Миллионы лет бродили по Афри-
ке человекоподобные существа — гоминиды. В ру-
ке или в конечности, как угодно, только палка или
камень. Ничего больше они не знали. И вдруг за по-
следние тридцать тысяч лет возникло многое из то-
го, что и ныне составляет основу цивилизации. Кро-
маньонец пришел в наш мир вместе с богами. И за-
гадку женских изображений, статуэток будем отныне
считать разгаданной это были первые иконы. Ка-
жется, после этого не надо ученым ломать голову,
почему эти статуэтки находят часто, слишком часто
среди охотничьего инвентаря: на охоте помощь боги-
ни неоценима.

...Родилось чудо. Колонны храма — за тысячи лет
до пирамид. Потом — повторение у греков. Между
греческими и иерихонскими колоннами — пропасть,
тысячелетия. Если говорить о традиции, то нужно
признать сначала факт божественного рождения об-
раза, а потом уж проследить этапы, если повезет с
находками. Только начало каждого этапа — тоже ско-
рее всего божественное. Нас поражают пирамиды
Египта и Америки. Но пирамиды эти тоже разделе-
ны пропастью. И если бы она была только простран-
ственной. Если бы только один океан отделял две
культуры! Но американские пирамиды запаздывают
по сравнению с египетскими на тысячелетия. А эта
пропасть глубже. Египтяне не могли бы научить ин-
дейцев своему искусству. А была ли общая колыбель
цивилизаций, искусства, верований? Предполагаемая
Атлантида могла дать истоки многому, чему дивятся
люди и сейчас. Но если она существовала, то откуда,
в свою очередь, у атлантов на их замкнутом, окру-
женном водой острове или архипелаге, появились
«начала» и «традиции»? Бессилие дикаря в борьбе с
природой породило темную цепь миллионов лет про-
зябания, но не веру в богов. Если человек наподо-
бие животного ищет еду, то ему не до богов. Вре-
мена и законы отчасти повторяются1 гомо сапиенс
сегодняшнего дня думает о бизнесе, а иногда лишь
о прокормлении. Ему грозит петля времени, разомк-
нуть которую поможет новое знание о мире богов.
Узнавая богов, человек совершенствовался сам, ка-
рабкался после потопа к вершинам, срывался и под-
нимался вновь. Ну а те, кто не знал богов и не слы-
шал их голоса, скорее всего забыты навсегда, в луч-
шем случае отошли к миру животных, подчиняясь
обычаям «бессильных дикарей».

Теперь может родиться вопрос, почему же меня-
ется облик богов вместе с изменением человека? И
почему боги учат сначала, скажем, строить дома из
лопаток мамонтов и костей этих животных, а потом
только дают знание о портике храма или о его
кровле?

Боги опережают человечество. Они предугады-
вают будущее. Им оно ведомо. И к будущему ве-
дут они человека, если только он способен их услы-
шать. Диалог всегда ведется с соблюдением соответ-
ствия уровней. Боги не отрываются в нем от возмож-
ностей человеческого восприятия и представлений о
мире.

В 1917 году Богоматерь явилась детям португаль-
ского селения Фатима. И не однажды, а шесть раз
в назначенные ей дни дети беседовали с ней на сво-
ем языке. Они говорили потом, что богиня излучает
удивительный свет. Но вместе с юными португаль-
цами семьдесят тысяч человек наблюдали таинство:
солнце быстро-быстро перемещалось по небу, ле-
тело наподобие птицы.

Тогда Богоматерь сообщила, что общее дело спа-
сения связано тесно с Россией, зависит от нее. Одна
из тех самых португальских девочек по имени Люсия
в 1940 году, будучи уже монахиней, обратилась к па-
пе римскому и в письме довела до сведения главы
католической церкви, что Богоматерь просит у Гос-
пода посвящения России ее сердцу. Эта и последо-
вавшие затем просьбы русских паломников были вы-
полнены лишь частично в 1952 году, когда папа Пий
XII обратился с посланием и посвящением к наро-
дам России.

В восьмидесятых годах Богоматерь беседовала с
югославскими детьми. А затем с Жанной в Москве.
Все ее понимали на своем родном языке.

» * *

Не могло не поражать стремление передать об-
раз птицы-женщины в этой же эпохе палеолита. Об
этом красноречиво рассказывают языком пластики
находки на Мези.чской палеолитической стоянке (на
Украине). Мне приходилось читать об этом в стать-
ях, написанных специалистами. Мезинские «птички»
материализованно передают сложный и причудливо
слитный образ «птицы-женщины» — таково заклю-
чение автора одной из работ. То же замечено и на
других древнейших стоянках человека. Вот почему
давно отмечена неразрывная связь образа женщины
и птицы, в том числе и среди знаменитых сокровищ
Альтамиры.

Вот выписка из моего конспекта, дословно пере-
дающего обобщения археологов: «Образ птицы и
птицы-женщины на протяжении всей первобытной,
древней да и средневековой истории нес важную
идеологическую нагрузку, он характеризует мощный
пласт истории сознания».

Объяснение? Нет ничего проще. Ученые не заду-
мываясь делают заключение: «Важные элементы эво-
люции первобытного мышления выразили в этом об-
разе в чувственно-предметной форме неизбежно воз-
никающие примитивно-фантастические представле-
ния».

На этом тарабарском наречии с помощью
джентльменского набора из трехсот слов можно объ-
яснить все что угодно.

Для нас же образ птицы-женщины становится от-
ныне важнейшим достижением «первобытного» чело-
века (превосходившего современного во многих от-
ношениях). Так, кроманьонец, заложивший основы
всей цивилизации, отразил факт общения с великой
богиней, память о которой жила и жива доныне не
только в модернизированных церковью текстах и
представлениях, но и в народной передаче, в народ-
ной молве — и это прежде всего русская Царевна
Лебедь.

Образ небесной женщины с рогом в руке (или
с рогами) сливается с образом крылатой девы.

(Позднее мы находим глухие упоминания об Аф-
родите, изображавшейся с рогами. Они согласуются
с древнеегипетскими представлениями об Исиде.)

Вергилий, древнеримский поэт, в своей «Энеиде»
рассказывает о помощи беглецам из разрушенной
Трои. Этруски посылают троянцу Энею корабли. Сре-
ди воинов, спешащих на помощь, венеты, народ, при-
шедший в Италию с востока. Их предводитель Купа-
вой — сын Кикна-Лебедя, и над его шлемом разве-
ваются лебединые перья. Отец Кикна был превращен
согласно мифу в лебедя. У венедов-венетов-славян
хорошо известен головной убор с рогами, которые
назывались «кика». Лебедь — рога. Такова связь,
пришедшая к нам из древности. Многие ее аспекты
утрачены. Но и в таком виде она дополняет образы
женщин с рогом в руке и с крыльями за плечами
и помогает понять их глубже.

Вплоть до конца прошлого века известен был го-
ловной убор барышень в земле вятичей-ванов-вене-
дов, последней по времени существования, той, что
согласно летописи располагалась по Оке. Убор на-
зывался турица. Название дали тряпичные рога. Они
хорошо запомнились и священникам Калужской зем-
ли, которые не пускали девушек в этом уборе в церк-
ви. Язычество? Да, его остатки. Но кто бы подумал,
что это форма почитания той же великой прекрасной
богини, которая известна русской церкви под име-
нами Богородицы и Богоматери!

Это не было отнюдь культом быка, как замечает,
например, академик Б. А. Рыбаков («Киевская Русь
и русские княжества XII—XIII вв.». М., 1982, с. 273),
принимающий к сведению записи о вятичах арабских
авторов.

Источники (та*л же, с. 270, 271) помогают позна-
комиться с архаичной, древнейшей культурой вяти-
чей. Именно здесь, два тысячелетия спустя после эпо-
хи Ванского царства (Урарту), где поклонялись Боги-
не Лебеди, и столетия спустя после Донской Лебе-
дии, исследователи находят и описывают обрядовые
танцы русалий. Девушка с распущенными волосами
в широком платье танцует под музыку. Свирели му-
зыкантов, согласно тем же арабским источникам, дли-
ной в два локтя, лютня же их восьмиструнная. Доба-
вим к этому русские названия гусли, дудка, гудок.
Главная особенность девичьего наряда — длинные,
спущенные намного ниже запястий, рукава. Они на-
поминают крылья. Русалка — это птица, божество.
Пушкин со слов няни писал: «Русалка на ветвях си-
дит». Он не мог уже знать историю этого удивитель-
ного божества, менявшего лишь наряды, но оста-
вавшегося во все человеческие эпохи недосягаемым
образом женской красоты и грации.

Что же означает само слово «русалка»? И почему
еще русалок связывают с водой? Этимология не вы-
яснена, она так приблизительна и неконкретна, что
я отчаялся было найти решение. Но обращение к
к древностям ванов помогло. С первой родины ванов-
вятичей, из Урарту, пришли царственные слова. Имя
владыки Руса означает, вероятнее всего, не что иное,
как «царь» (известно и написание Урсу). Древнейшая
хаттская надпись в Малой Азии (еще задолго до на-
шествия хеттов) такова: капраш (капрас — с учетом
хорошо известного звукового перехода). Эта надпись
сделана под изображением леопарда, царственного
зверя. Ее переводят просто: «леопард». Но перево-
дить следует, пожалуй, иначе: «священный леопард»
или даже «царственный зверь». Потому что рех, реке,
рас, рус, рос — это общее древнее слово для мно-
гих наречий и языков и означает оно одно и то же:
«царь», «король», «владыка». Да и зачем древним
хеттам надпись «леопард» под культовым изображе-
нием животного? Нет, его имя не просто звериное,
а другое, царственное и священное.

Так я пришел к этимологии имени древней герои-
ни культовых танцев у вятичей-ванов-венедов. Русал-
ка — это царевна, царица. Образовано это слово из
уже известного нам корня и типичного суффикса
вятичей, совсем как «светелка» образовано от сло-
ва «свет».

Царевна, конечно, небесная. Ее полное имя мы
уже знаем: Царевна Лебедь. Именно она дала на-
звание, как мы помним, земле Урарту и Лебедии.
Это ее крылья распростерты над божественными ва-
нами, основавшими и Урарту, и Лебедию, и княжест-
во вятичей, вошедшее потом в Русь.

Но почему в русской летописи говорится, что вя-
тичи «от ляхов»? Кое-кто может понять это букваль-
но: пришли ляхи и основали на Оке княжество. Нет,
это не так. Летописцы многое уже не помнили, а
то, что помнили источники, было приспособлено цер-
ковью к нуждам централизованного государства.

Венеды расселялись на огромных территориях.
В «Асгарде» я писал об этом в последней, научной
части книги. Южное лукоморье Балтики связано у
древних авторов с таким названием' Венедский за-
лив. Но это и берег ранней Польши. Те же венеды-
ваны жили тут некогда. «Венеты... исходили все ле-
са и горы между певкинами и феннами», — пишет
Тацит (Германия, 46). Он же отмечает, что венеты
(и в его записи мы видим, как подвижны звуки, здесь
«т-д»), строят прочные дома, имеют щиты в отли-
чие от феннов-финнов (прибалтов), отличающихся, по
его словам, «удивительной дикостью».

Земля певкинов — это примерно нижний Дунай.
О феннах уже сказано.
Чтобы понять русскую летопись, нужно принять
свидетельство Тацита. Да, венеды занимали южный
берег Балтики, побережье Венедского залива. Часть
же их осела после Лебедии на Оке. Две этих ветви
не просто родственны, это один народ, разделив-
шийся на части, как это нередко бывало в истории
(вспомним болгар на Волге и болгар, пришедших не
так уж давно на южный берег Дуная, — уже гораз-
до позднее времени, о котором говорит Тацит).

Венеды, венеты, ваны, вятичи... Один корень, один
народ. Потому и осталось в летописи неразборчивое:
вятичи от ляхов. А понимается просто: от венедов,
живших и на территории Польши.

Судьба народов сложна. Метаистория не похожа
на то, что пишут в учебниках и диссертациях. Ваны,
попав на север, сохранили многое из своего древней-
шего языка, но утратили знаки для письма, общие с
ассирийскими. Их черты и резы лишь отдаленно и
очень фрагментарно напоминают письменность пер-
вой родины.

На территории Германии в школах венедов в
VI веке нашей эры использовалась азбука, отдельны-
ми знаками сходная с этрусской. Исток этрусской же
азбуки трояно-финикийский. Точнее сказать пока
нельзя. Мне известны работы профессора Р. Пешича
из Белграда, который изучал «звездную письмен-
ность» на территории древней Иллирии. Ей около
пяти тысяч лет, если не больше. Буквы похожи на
этрусские, значит и на трояно-финикийские. Это по-
ка древнейшая буквенная азбука из найденных.

Много утрачивается. Народы забывают свою исто-
рию и письменность, достояние лишь посвященных
(так было в древности). Они оказываются в совер-
шенно другом месте обитания, в ином окружении,
начинает меняться их язык, воспринимая слова из
языков соседей. Это ключ и к истории ванов.

Метаистория связана с богами. Кроманьонцы зна-
ли великую богиню и учились искусству. Их барелье-
фы в Ла Магдален настолько совершенны, что счита-
лись подделкой. И только знаменитый французский
археолог А. Брейль доказал подлинность этих шедев-
ров (изображающих отдыхающую женщину). Римля-
не во время похода на этрусков пленили их богиню,
установив захваченную статую в своем городе, — И
это было началом конца Этрурии.
Древний Ван тоже потерял своих главных богов.
Это случилось во время опустошительного похода ас-
сирийского царя Саргона. Его войско вошло в Муса-
сир, покинутый на милость победителя его владыкой
Урзаной мусасирским (союзником и вассалом Ру-
сы I). Этот город Венского царства имел особое зна-
чение. Именно в нем был главный храм бога Халда
(Уалдиа •— так писалось его имя ассирийцами) и его
супруги Багбарту (Богини Лебеди). Со ссылкой на
«Асгард» могу напомнить, что Уалдиа —• Халд —
это и древнейший бог славян Аладо: верования Ва-
на — это верования венедов!

После этого рокового похода, когда статуи Хал-
да и Багбарту покинули Мусасир волей завоевателя,
могущество Урарту пошло на убыль. Священный для
ванов город был сожжен Саргоном. Царь Урарту Ру-
са I, узнав о судьбе богов и города, ударом собст-
венного меча оборвал свою жизнь. Он-то хорошо
разбирался в законах неба и земли. Мы отдаем
дань глубине его чувств.

Урарту вскоре попало в вассальную зависимость
от Ассирии, затем прекратило свое существование.
Простые люди древнего Вана, точно лебеди потре-
воженные, нашли новую родину на севере. Но они
не забыли ни Аладо, своего бога, ни великую Боги-
ню Лебедь. Тем более что связи ванов с Лебедией
северной очень давние.

Предоставим слово археологу Ю. А. Шилову, ко-
торый опирается на работы грузинских коллег:

«Среди яйцевидных конструкций наиболее интере-
сен курган у селения Циори, исследованный грузин-
ским археологом Ш. Ш. Дедабришвили... Яйцевид-
ная насыпь была обложена камнями («скорлупой»)
и ориентирована острым концом строго на юг. На
черноземной вершине четко выделялось пес-
чаное пятно («желток»). Оно представляло собой
верхнюю часть заполнения воронки, оставленной при
сооружении насыпи и начинавшейся у юго-восточно-
го края могилы. Последней, таким образом, отводи-
лась роль зародыша в кургане-яйце. Но не только!

Второе значение могилы, а вместе с ней и ворон-
ки-желтка, раскрывается при анализе каменной кон-
струкции под курганом, северо-западнее погребения.
Автор раскопок охарактеризовал ее как сочетание
«крыльевидной насыпи» с «круглым сооружением».
Сведя воедино фрагменты раскопов и вычертив об-
щий план памятника, мы видим, что каменная кон-
струкция образовала яйцо, хвост и крылья мифиче-
ской птицы, чрево ее — могила, а голова — подни-
мающаяся на вершину кургана воронка. К этой кар-
тине следует добавить еще отмеченную выше яйце-
образную форму кургана, в которой и заключена
была птица... Подобные композиции не вызывают
сомнения. А идея обряда достаточно очевидна: ми-
фическая птица вылупится из кургана-яйца и, снеся
новое, возродит погребенных» (Ш илов Ю. А. Кос-
мические тайны курганов. М., 1990, с. 48).

В той же книге описаны и другие яйцевидные со-
оружения, уже к северу и на запад от Кавказского
хребта. Интересна и куроараксская керамика. Кура
и Араке — это закавказские реки. Отсюда движение
древнейших племен, создавших эту культуру, направ-
лено на север и на запад. Описание сооружения сви-
детельствуют об одной из волн переселений, сфор-
мировавших общность обрядов. Налицо и обратные
переселения — на юг, в Закавказье. Можно вспом-
нить и южные походы скифов и еще ранее — ким-
мерийцев.

Курганы, о которых идет речь, возникли раньше
становления Урарту как государства. Но и при ца-
рях урартийцев и раньше на огромных территориях
люди помнили об удивительной птице и о бессмер-
тии души.

Знаменитый римский поэт Овидий писал:

«Рассказывают, что на Гиперборейской Паллене
есть мужи, у которых тела покрываются легкими
перьями, стоит им десять раз погрузиться в Трито-
нийское озеро. Говорят также, хотя я этому не ве-
рю, что и скифянки, окропляя свои тела зельями,
упражняются в таком же искусстве».

Отголоски преданий севера нашли у поэта от-
клик. Гипербореи жили в северо-восточной Европе,
за мифическими Рипейскими горами. Судя по все-
му, там и располагалась Гиперборейская Паллена.
Иногда, комментируя это не вполне понятное место
у Овидия, исследователи помещают Паллену чуть ли
не во Фракии, которая могла восприниматься гре-
ками как северная, гиперборейская земля. Именно
там, вне основной территории Греции, располагался
полуостров Паллена в Халкидике. Что можно про-
тивопоставить такому ходу мысли? Упоминание о
женщинах-скифянках дает иной адрес происходяще-
му. Да и была ли необходимость называть Паллену
Гиперборейской, если бы речь шла о близком к соб-
ственно Греции месте?

Как бы там ни было, скифские женщины были
волшебницами, свидетельствует римский поэт, попав-
ший в немилость и ссылку почти в самую Скифию
(в город Томы южнее Дуная). Зелья помогают се-
верянкам. Что касается мужчин, то им нужно де-
вять раз погрузиться в воду. Как тут не вспомнить
пушкинскую сказку еще раз: ведь именно вода, сто-
ит ей обрызгать героя уже хорошо нам известного,
помогает ему превращаться даже в комара.
По сюжету сказки подходят именно такие превра-
щения — в летающих насекомых, но не в птиц —
чтобы остаться незамеченным на корабле и во
дворце.

Думается, в истоках, в рассказах Арины Родионов-
ны, пришедших, в свою очередь, из Гиперборейской
Паллены народной мудрости, могли быть различные
превращения в птиц. Одно такое превращение —
самой Царевны Лебеди — уже засвидетельствовано.
Оно, правда, обратное, то есть птица оборачивает-
ся прекрасной женщиной. Нам хорошо известно, од-
нако, и прямое волшебство, когда девушки вятичей
наряжались лебедицами. Не исключено и примене-
ние зелий. Недаром в «Эдде» говорится о том, что
ваны искуснее асов в колдовстве. Скифия, Гипербо-
рея — собирательные названия земель. Теперь, ка-
жется, ясно, к какому именно племени принадлежа-
ли женщины, окропляющие зельями свое тело и
превращающиеся в волшебных птиц (не так ли и
злой волшебник стал коршуном?).

Овидий упоминает одно из удивительных зелий.
Это яд. Его название — аконит. Оно сейчас хорошо
известно. Настойка аконита — лучшее средство про-
тив раковых заболеваний. Тогда же, во времена Ови-
дия, многие знали, что это ядовитое зелье Медея
привезла со скифского побережья. (Не найдется ли,
право, в будущем следов другого зелья, того само-
го, которое помогает превратиться в птицу? Стало
ясно, что волшебная сияющая птица — не только
миф.)
В 1828 году Пушкин записал стихотворное начало
своей сказки почти в том самом виде, в каком она
была напечатана. После строк, рассказывающих о же-
ланиях трех девиц,, добавлено прозой:

«Только успела она выговорить сии слова, как
дверь (светлицы) отворилась — и царь вошел без до-
клада — царь имел привычку гулять поздно по го-
роду и подслушивать речи своих подданных. Он с
приятной улыбкой подошел к меньшей сестре, взял
ее за руку и сказал: «будь же царицею и роди мне
царевича»; потом, обратясь к старшей и средней,
сказал он: «ты будь у меня при дворе ткачихой,
а ты кухаркою». С этими словами, не дав им обра-
зумиться, царь два раза свистнул; двор наполнился
воинами и царедворцами, серебряная карета подъ-
ехала к самому крыльцу, царь сел в нее с новою
царицей, а своячениц велел везти во дворец — их
посадили в телеги и все поскакали».

Так неожиданно завершились посиделки за пря-
жей трех сестриц. Стихи примерно соответствуют
этой записи. «В кухне злится повариха, Плачет у
станка ткачиха — И завидуют оне Государевой жене».
Это уже следствие выполнения их собственных по-
желаний. (Сказка цитируется по изданию: Стихотво-
рения Александра Пушкина. Третья часть. Спб., 1832.)

Затем — напомним читателю — царь отправил-
ся на войну, а две старшие сестрицы подменяют пись-
мо о рождении сына и точно так же подменяют от-
вет царя, напоив гонца. Молодую царицу с сыном
посадили в бочку, засмолили и пустили в океан яко-
бы по приказу царя Салтана.

Волна по просьбе юного царевича Гвидона выно-
сит бочку на берег.

Остров. Поле. Холм с деревом. Это дуб, к нему
подходит царевич и делает первый в своей жизни
лук, сломав подходящий сук, согнув его и натянув
на него шелковый шнурок от креста. «Тонку тросточ-
ку сломил, Стрелкой легкой завострил, И пошел на
край долины У моря искать дичины». Что же он
видит у моря? На морской зыби бьется лебедь, ле-
бедка, над ней носится коршун — «Тот уж когти рас-
пустил, Клюв кровавый навострил... Но как раз стре-
ла запела, В шею коршуна задела...»
Интересна подробность. Едва царевич подошел (<
берегу, он услышал будто стон. А потом снова
стон — теперь уже злого коршуна, и опять стон этот
не птичий. Лебедь молвит, обращаясь к спасителю^

Ты не лебедь ведь избавил;

Девицу в живых оставил;
Ты не коршуна убил,
Чародея подстрелил.
Ввек тебя я не забуду.,»

Мы лучше представим себе благородный порыв
царевича, если узнаем, что такое нападение хищной
птицы на лебедя.

В заметках о путешествии в Россию известный
французский писатель Александр Дюма-старший оста-
вил описание соколиной охоты как раз на лебедей.

«Великолепная стая из дюжины лебедей подня-
лась лишь в двадцати шагах от нас. В тот же момент
сокольничие сняли колпачки и подбросили птиц с
подстрекательским криком, как делают доезжачие,
спуская собак на белую дичь. В две секунды птицы,
обратять в черные атомы относительно их тяжелых
и массивных врагов, оказались среди стаи, которая с
криками ужаса разлетелась. Соколы, казалось, мгно-
вение колебались; затем каждый из них избрал свою
жертву и ожесточился против нее. Два лебедя сразу
восприняли опасность и попытались уйти от соколов
в высоту, но те, с их длинными остроконечными
крыльями, хвостом веером и упругим корпусом, тот-
час оказались выше стаи на десять-двенадцать мег-
ров и отвесно упали на добычу. Лебеди тогда, похо-
же, попробовали найти спасение в собственной массе,
то есть сложили крылья и стали падать всею тяже-
стью своего тела. Но инертное падение уступало в
скорости падению, усиленному порывом; на середи-
не спуска они были настигнуты соколами, которые
прилипли к их шеям. С этой минуты бедные лебеди
почувствовали себя обреченными и не пытались боль-
ше ни увернуться, ни защититься: один летел, чтобы
упасть в степь, другой — в реку. Тот, что упал в
реку, использовал это, чтобы отстоять хоть минуту
своей жизни; он окунулся, освобождаясь от врага,
но сокол, почти брея воду крылом, ждал и всякий
раз, когда лебедь показывался на поверхности, ког-
да несчастный перепончатолапый поднимал голову
над водой, бил его сильным ударом клюва. Наконец,
оглушенный и окровавленный, лебедь вошел в аго-
нию и пытался ударить сокола своим костистым кры-
лом, но тот осмотрительно держался вне досягаемо-
сти, пока жертва погибала. Потом он опустился на
неподвижное тело, которое плыло по течению, из-
дал триумфальный крик, позволяя течению нести себя
на плавучем островке, где он оставался до тех пор,
пока два калмыка и сокольничий с лодкой не подо-
брали мертвого побежденного и полного жизни и
гордости победителя. Охотники сразу же в награду
за прекрасное поведение дали своим соколам по кус-
ку кровоточащего мяса, извлеченного из поясных
кожаных мешочков».

Вернемся к пророческому произведению поэта.

Ранним утром царица и царевич увидели город,
пожалованный им девицей-лебедем. Белые стены.
Церкви. Святые монастыри. Блещут на солнце купо-
ла, слышится трезвон. Царевича возглашают князем.
Он нарекается: князь Гвидон.

С этого времени к пристани начинают подходить
корабли. Гвидон передает поклоны царю Салтану.

Гости в путь, а князь Гвидон
С берега душой печальной
Провожает бег их дальний;
Глядь — поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ты тих, как день ненастный?

Опечалился чему?» —
Говорит она ему.

Князь печально отвечает:
«Грусть-тоска меня съедает,
Одолела молодца:
Видеть я б хотел отца».

Лебедь князю: «Вот в чем горе!
Ну, послушай: хочешь в море
Полететь за кораблем?

Будь же, князь, ты комаром».
И крылами замахала,
Воду с шумом расплескала
И обрызгала его.

С головы до ног всего.

Тут же князь превратился в комара, полетел, до-
гнал корабль, попал вскоре во дворец Салтана, уви-
дел своего отца «с грустной думой на лице». Замор-
ские гости передают ему поклон от Гвидона, рас-
сказывают о чуде: внезапном появлении нового го-
рода на острове. Царь обещает навестить Гвидона.
Начинают свои новые козни ткачиха с поварихой (две
старшие сестрицы) и сватья баба Бабариха. Отгова-
ривают царя от плавания, повариха рассказывает о
другом чуде: о белке, грызущей золотые орехи с
изумрудными ядрами. «Чуду царь Салтан дивится».

Гвидон мечтает о белке. Лебедь помогает ему.
Как помогает еще дважды. Чтобы отвлечь внимание
от острова, ткачиха рассказывает царю о тридцати
трех богатырях, выходящих из моря. Потом Бабари-
ха говорит о заморской царевне. Слухом земля пол-
нится. Вот что услышали царь и князь:

За морем царевна есть,
Что не можно глаз отвесть:
Днем свет божий затмевает,
Ночью землю освещает,
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит.
А сама-то величава,
Выплывает, будто пава;
А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.

«Это диво, так уж диво», — заканчивает Баба-
риха свой рассказ.

События приближаются к кульминации. Опечален-
ному князю является лебедь. И тот ничего не скры-
вает, говорит о грусти-тоске, о желании жениться,
глядя на добрых людей. Кого же князь имеет на
примете? И он отвечает лебеди:

Говорят, царевна есть,
Что не можно глаз отвесть.

И почти слово в слове передает ей рассказ много-
опытной Бабарихи. (Отметим расхождения. По сло-
вам князя царевна выступает, будто пава (вместо
«выплывает»). Речь же царевны «сладка». Мечтая о
неведомой сказочной деве, Гвидон добавляет это от
себя. Так поэт — одним касанием пера — знакомит
нас с его состоянием.)

Выслушаем лебедь. После молчания, подумав, она
отвечает:

Да! Такая есть девица.
Но жена не рукавица:
С белой ручки не стряхнешь,
Да за пояс не заткнешь.
Услужу тебе советом —
Слушай: обо всем об этом
Пораздумай ты путем,
Не раскаяться б потом,

Ответ лебеди дает князю надежду на исполнение
несбыточной, казалось бы, мечты. Князь божится,
что «готов душою страстной За царевною прекрасной
Он пешком идти отсель, Хоть за тридевять
земель».

Лебедь тут, вздохнув глубоко,
Молвила: «Зачем далеко?

Знай, близка судьба твоя,
Ведь царевна эта — я».

Я пытаюсь пересказать сказку, а меня охватыва-
ет трепет.

Как величайшее откровение принимаю я портрет-
описание вечно юной богини. Вот ее увидел воочию
молодой князь:

Тут она, взмахнув крылами,
Полетела над волнами
И на берег с высоты
Опустилася в кусты,
Встрепенулась, отряхнулась
И царевной обернулась:
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит;

А сама-то величава,
Выступает будто пава;

А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.

Здесь, в этом поразительном описании, все точно.
Оно для меня так же почти священно, как появле-
ние самой богини, юной и статной. Ее речь действи-
тельно журчит как речка. Она величава. Солнечный
камень справа, у ее виска, ярче месяца. Алый руби-
новый пятигранник на ее накидке посередине укры-
того наполовину чела светится как звезда. Что мож-
но добавить к этому? Таинственно-волшебное свече-
ние других камней, голубых и желтых, — точно про-
зрачных светлых звезд над ее золотыми сияющими
глазами, пленительный рисунок ее лица, ее губ, бро-
вей, восхитительно тонкий и чарующе выпуклый, как
роза в луче — но только еще прекрасней.
* « *

От первой записи начала сказки прошло три года,
прежде чем она была завершена. Это произошло г
1831 году, летом, в Царском Селе, где когда-то юно-
му поэту являться стала муза. Мне кажется, все это
время поэт искал главную линию событий, которая
так свободно потом соединила все его мысли. Со-
хранились планы будущих изданий, составленные са-
мим Пушкиным. И вот что интересно: в них сказка
названа иначе. Вот эти названия: «Царевна Лебедь»,
«Царь-девица». Внутренний голос поэта подсказывал
ему название, хотя он был, конечно, в неведении,
что за образ он создал на этот раз. Странная и не-
постижимая интуиция привела его к этому.

Имена Салтана и Гвидона известны в повести о
Бове, которая ходила во множестве списков, начи-
ная еще с XVI века, а также в многочисленных лу-
бочных изданиях (их более двухсот). Поэт сознатель-
но стилизует даже название сказки под лубочное из-
дание. Но затем в планах своих отходит от него.

Сколько бы ни написано было об источниках пуш-
кинской сказки, никто, кажется, еще не назвал дру-
гих истоков волшебного образа Лебеди, кроме рус-
ских преданий и песен. Эти песни, былины и скоморо-
шины собраны еще в восемнадцатом веке Киршей
Даниловым в его знаменитом сборнике. Как свиде-
тельствует П. П. Вяземский, это была одна из лю-
бимейших книг поэта.

В былине о Потоке, вошедшей в сборник Кирши
Данилова, можно найти:

И увидел белую лебедушку,
Она через перо была вся золота,
А головушка у ней увивана красным золотом
И скатным жемчугом усажена.

Это описание примерно соответствует образу Бо-
гоматери — Царевны Лебеди, когда она является
в белом платье с золотом, в короне, украшенной
камнями. Далее в былине находим строки, имеющие
отношение к пушкинской сказке. Вполне возможно,
они помогли поэту выбрать свой вариант:

А и чуть было спустит калену стрелу,
Провещится ему лебедь белая,
Авдотьюшка Лиховидьевна:
«А и ты, ПотоЧ, Михайло Иванович,
Не стреляй ты меня, лебедь белую,
Не в кое время пригожуся тебе».
Выходила она на крутой бережок,
Обернулася душой красной девицей.

Сюжет Пушкина драматичен, напряжен. Лебедь и
коршун. Царевич, отправившийся на первую в своей
жизни охоту, ранит коршуна. Лебедь же помогает
этого коршуна утопить. Но именно былина помогает
проникнуть в творческую лабораторию Пушкина. Ос-
тается, в виду важности темы, рассказать о других
источниках.

Весной 1821 года из имения Раевских в Киевской
губернии Пушкин перебирается в Кишинев и устра-
ивается там. Всего за десять лет до этого город был
еще под властью турок. Только через два с неболь-
шим года поэт будет переведен в шумную и много-
людную Одессу, А пока...

Пока поэт знакомится с Кишиневом, где он побы-
вал до этого почти мимолетно. Увлекается местны-
ми красавицами с риском для жизни. Помещик Инг-
лези вынужден запереть свою жену в чулан и вы-
звать поэта на дуэль. Но мудрый Инзов, которому
по-прежнему пока подчиняется Пушкин, отправляет
возможного участника дуэли на гауптвахту на целых
десять дней, а второму возможному дуэлянту, Инг-
лези, предложено немедленно уехать за границу.
Этим и завершается лирическая история. За ней сле-
дуют другие. Пушкин молод, почти юн. Но в пере-
рывах он записывает, между прочим, в своей тетра-
ди то, что нас интересует (Пушкин А, Сказки. Л.,
1936, с. 115):

«Царь слушает трех сестер: когда бы я была ца-
рица, то... (выстроила дворец) всякий день и пр. Ког-
да бы я была царицей, завела бы... На другой день
свадьба. Зависть первой жены; война, царь умирает
бездетен. Оракул, буря, ладья. Избирают его ца-
рем — он правит во славе — едет корабль — у Сал-
тана речь о новом государе. Салтан хочет послать
послов, царевна посылает своего поверенного гонца,
который клевещет. Царь объявляет войну, царица
узнает его с башни».

Скорее всего Пушкин вспоминает в этой очень
беглой записи сказку, рассказанную некогда Ариной
Родионовной. Гораздо ближе к пушкинскому произ-
ведению другая запись, сделанная в Михайловском в
1824 году. Возможный источник тот же — рассказ
Арины Родионовны.

«Некоторый царь задумал жениться, но не нашел
по своему нраву никого. Подслушал он однажды раз-
говор трех сестер. Старшая хвалилась, что государст-
во одним зерном накормит, вторая, что одним кус-
ком сукна оденет, третья, что с первого года родит
33 сына. Царь женился на меньшой, и с первой ночи
она понесла. Царь уехал воевать. Мачеха его, зави-
дуя своей невестке, решилась ее погубить. После
3 месяцев царица благополучно разрешилась 33 маль-
чиками, а 34-й уродился чудом — ножки по колено
серебряные, ручки по локотки золотые, во лбу звез-
да, в заволоке месяц Послали известить о том царя.
Мачеха задержала гонца по дороге, напоила его пья-
ным, подменила письмо, в коем написала, что ца-
рица разрешилась не мышью, не лягушкой, неведо-
мой зверюшкой. Царь весьма опечалился, но с тем
же гонцом повелел дождаться приезда его для раз-
решения. Мачеха опять подменила приказ и написа-
ла повеление, чтоб заготовить две бочки: одну для
33 царевичей, а другую для царицы с чудесным сы-
ном — и бросить их в море. Так и сделано.

Долго плавали царица с царевичем в засмолен-
ной бочке — наконец, море выкинуло их на зем-
лю» (там же, с. 93, 94).

Сын строит город, правит в нем. Оборачивается
мухой, чтобы с попутным кораблем добраться к ца-
рю. Гости же рассказывают царю о новом государ-
стве и отроке, который им правит. Царь собирается
взглянуть на город и чудесного отрока. Мачеха рас-
сказывает о другом чуде: у лукоморья дуб с золо-
тыми цепями, по которым ходит кот, сказывая сказ-
ки. Царевич возвращается домой, переносит к себе с
благословения матери тот самый дуб. Потом следу-
ет цепочка событий. Новый корабль. Тот же разго-
вор у царя. Мачеха рассказывает о другом чуде: на
заморской горе грызутся два борова, а между ни-
ми сыплется золото и серебро. И приходит еще ко-
рабль. Мачеха говорит о юношах, выходящих из мо-
ря. Царевич возвращается, обещает матери найти
братьев и выполняет обещание. После этого царь
едет на остров, узнает свою жену и детей. А ма-
чеха умирает. Такова концовка михайловской записи,
в которой не упоминается о Лебеди. Чудеса проис-
ходят с благословения царицы-матери.

Проходит еще семь лет. Сказка записана в том
виде, как она дошла до нас. Ее главная героиня Ца-
ревна Лебедь. Божественное побеждает. Коршун
убит. Царевна-богиня, царь-девица освобождается от
своего птичьего наряда, чтобы занять место среди
людей. Поэт в своем многолетнем пути к этому по-
разительному пророчеству незримо для нас преодо-
левает посторонние влияния, все дальше уходит от
них, чтобы приблизиться к древнейшим народным
истокам. Его питает сама тысячелетняя история. Са-
ма судьба богов, само небо, отразившееся в земных
обрядах ванов-вятичей, в песнях, сказах, волшебных
танцах лебедиц.

Тайну я вижу в том, что исконный образ Царевны
Лебеди не только посетил поэта, но и был отобра-
жен с фотографической точностью. А лики богов не
обманывают.

А речь богини? Это ее тембр. Это ее слова. В них
великодушие, благодарность, но в них и неприкра-
шенная правда. Эти слова правды — о ней самой,
о ее характере. «Знай, близка судьба твоя, Ведь ца-
ревна эта — я». Я узнаю ее лаконичность. Это ее
стиль, ее выражения. Не знаю, сколько пройдет лет
с мифических времен, но точно так же она ответит
мне, когда я задам вопрос, правда ли, что птица-
матерь Сва это тоже она.

Но еще до этого вопроса, о котором речь впере-
ди, зимой, в декабре, я узнал это ее имя: Царевна
Лебедь. Изумление заставляет меня снова и снова
повторять это: имя соединило для меня разорван-
ную историю славян и русских прежде всего — все
потерянные тысячелетия. И оно же привело меня к
загадке Пушкина. Значит ли все это, что над ним
распростерла крылья сама Царевна Лебедь, пода-
рив ему частицу божественного знания? У меня поч-
ти нет в этом сомнений. Без ее воли этого не про-
изошло бы. Но если это так, то как понять историю
с коршуном, ее врагом?

Мне это не дано.

Но дано другое. Поэт освободил лебедь, ска-
зочную царевну руками своего героя. Но если бы са-
ма Божья Матерь сказала ему: «Царевна эта — я».
Смог ли бы он сразу поверить? Не знаю. Это так
необычно, что мой вопрос, казавшийся когда-то мне
естественным, сейчас представляется диковинным,
слишком смелым даже для человека, рожденного
под знаком Водолея. Но это было мне дано. Царевна
Лебедь освобождена дважды — в первый раз в
сказке Пушкина, не знавшего ее божественного име-
ни, второй раз — в этой книге о ней, для которой
она сообщила это свое имя.

У меня нет иного выхода, как считать произведе-
ние Пушкина пророческим. Посмотрим же, что из
этого вытекает.

Сначала освобождение Лебеди. Потом — чудеса.
Наконец, Лебедь становится княгиней, царевной. Та-
кова схема сказки в главном, без подробностей.
И она повторилась. Подобно происходящему в сказ-
ке сначала было освобождено от забвения волшеб-
ное имя Божьей Матери. То имя, которого никто не
знал. Затем произошли несомненно чудеса — в мо-
ем представлении, в моей жизни. И третье: в фев-
рале Жанна увидела Божью Матерь в золотой ко-
роне.

Мне не дано понять происшедшее на небе.

Я лишь отмечаю — и обязан это сделать, — что
сказка поэта наметила весь ход событий уже нашего
времени. Ее сюжет в главном повторен. Лучшее сви-
детельство этому — золотая корона над восхититель-
ным ликом небесной царевны и царицы, матери и
сестры.

Мне кажется, что грешный поэт был удостоен по-
мощи. Она пришла к нему, измаянному светом, в
лице Натальи Гончаровой, в письме к ней он писал
уже после того, как она стала его женой: «Гляделась
ли ты в зеркало, и уверилась ли ты, что с твоим
лицом ничего сравнить нельзя?» Эти строки датиро-
ваны 4 августа 1833 года. Они предвосхищены в
сказке о Царевне Лебеди. В стечении вполне земных
обстоятельств я вижу небесный пролог к женитьбе
поэта. Награда ему последовала оттуда. Возможно,
она оказалась ему не по силам. (Все это подсказы-
вает мне интуиция, и я прошу относиться осторож-
но к таким экскурсам в историю вполне земной
жизни поэта.)

Ностальгическое настроение охватывает меня, ед-
ва я вспоминаю восторг от известия. Царевна Лебедь!
Небо над головой стало выше вдвое. Я зебывал не-
23>
взгоды, неудачу в любви, я начинал жизнь снова.
Само волшебное имя придавало мне силы, и я ино«
гда чувствовал себя ребенком.

(Я пережил все степени удивления, меня поража-
ла ее забота обо мне, нельзя передать словами и
то, что я узнал о примете на моем лице, — такая
же примета на ее лице. В это можно поверить, сна-
чала лишь повторяя как сказку, которую я недавно
открыл для себя с не меньшим — не меньшим! —
изумлением.)

Богородица — Дева Мария

Летом 1155 года князь Андрей, сын Юрия Долго-
рукого, основателя Москвы, перебирался из Киев-
ской земли в Суздальскую, где он родился и где
прошло его детство. С ним был образ Божьей Матери
работы константинопольских мастеров. Недалеко от
Владимира лошади остановились и никакими силами
нельзя было заставить их сдвинуться с места. Князь
приказал перепрячь лошадей. Это не помогло. Неиз-
вестно, что почуяли лошади, но никто не мог с ни-
ми справиться. Было уже близко к вечеру. Ночью
князь молился. Эту дату, 18 июля по старому сти-
лю, надо было бы запомнить. Великая богиня яви-
лась князю Андрею во время ночной молитвы. Я жи-
во представляю эту сцену. Это должно было про-
изойти часа в три, когда ночь уже становилась про-
зрачной перед наступлением утреннего света. Ду-
маю, она была в голубом платье и такого же цве-
та накидке, яркие желтые и голубые камни украша-
ли ее одежду.

Это было время, когда киевские русы, потомки
фракийцев и венедов (ванов), распространяли свою
власть на северные земли тех же ванов. Сюда, на
Оку, на ее притоки и ближе к Волге ваны пришли
с Дона, оставив земли Лебедии, которую помнили
гунны. Теперь же на глазах князя Андрея, прозван-
ного впоследствии Боголюбским, происходило окон-
чательное слияние русов с северной ветвью ванов,
основавших Дедославль — город, где славили пред-
ков, город, выполнявший роль Асгарда. Союз ванов
с асами, столь тесный, что мало кто уже должен
был помнить о его истоках, входил, вступал в новый
союз — с русами. Мудрено объединить земли при
отсутствии сильной власти и плохих и дальних к тому
и<е дорогах...

О чем же была беседа с Божьей Матерью?

Согласно оставшимся свидетельствам она объяви-
ла князю, что икона ее, та самая, которую он за-
хватил с собой из Киева, должна быть во Владимире.
Вскоре после того Владимир стал столицей большо-
го северного княжества, а его великий князь стал
известен под именем Андрея Боголюбского. Имя это
обязано тому месту, где княжеские кони встали как
вкопанные. Его назвали Боголюбове в честь богини
и в память о происшедшем в ту удивительную ночь.
Там была построена обитель по повелению князя.
Мастер изобразил Богородицу со слов князя.

Андрей Боголюбский удостоился мученической
смерти: Эра Рыб сурова. Прошли годы. Он был при-
числен к лику святых, а в 1702 году открыты его не-
тленные мощи. Его жизнь на Земле — лишь пред-
дверие жизни небесной. Это, правда, не умаляет ее
исключительного значения, и она дана не только для
молитв и бесконечных уверений богов и святых в
верности им, а для великих дел и свершений, для
борьбы и помощи близким и своему народу, для
постижения духовных принципов.

Я стараюсь передать сказанное Жанне. Однажды
она воскликнула

— Для чего я живу? Зачем вообще дана такая
жизнь?

Великая богиня ответила ей:

— Ваша задача в этой жизни — научиться вечным
духовным принципам, посвятить свою жизнь великим
делам, поверить в существование высшего руковод-
ства!

Становление Владимира как столицы княжества —
это и пример дела и пример высшего руководства.

Я пытаюсь разобраться во всех сторонах бытия,
постичь законы, управляющие нашим земным суще-
ствованием. Спрашиваю себя, нужна ли была имен-
но мученическая смерть князя Андрея Боголюбско-
го от руки убийц? В русской истории, как и в истории
любых больших государств, не так все просто и не
лежит на поверхности истина, которую надо искать
как зерно в ворохе соломы. Ведь это об Андрее
Боголюбском повествуют новгородские летописцы,
о том самом Андрее, который обошелся с Новгоро-
дом так круто, что нужна была божья помощь этр-
му многострадальному городу. Конечно, новгород-
ские вольности вошли в поговорку. Но ведь и князья
много раз притесняли город так, что спасу от них
не было.

Тот же Андрей Боголюбский спустя примерно пят-
надцать лет после той памятной ему ночи в Бого-
любове замышляет поход на Новгород, и вот суз-
дальцы у городских стен. Предводительствует сын
князя, с ним пришли сюда семьдесят других князей,
так что едва ли не вся Русь ополчилась против нов-
городцев. Самому же Андрею было плохо, по сви-
детельству новгородского сказания. На него была на-
ведена болезнь, чтобы не смог он разорять город.
А еще и до этого наблюдали знамение: на трех
иконах Богородицы потекли слезы. Она будто бы
взывала к Андрею, чтобы пощадил он город и лю-
дей. Для новгородцев же, прогнавших ранее войска
княжеские, это служило предупреждением, предве-
стием беды.

Получилось так, что осажденные могли надеяться
только на молитвы, помощи им ждать было неотку-
да. Их архиепископ Иоанн молился перед образом
спасителя.

Пришло изнеможение, неравная борьба подходи-
ла к печальному окончанию. И тогда Иоанн вдруг
услышал от иконы, перед которой молился, голос.
Ему велено было идти в церковь Спаса на Ильинку
за иконой Богородицы, поставить ее на городской
стене. Был срочно созван собор, протодиакону веле-
но было тут же идти за иконой. А икона не трога-
лась с места, и протодиакон был бессилен под-
нять ее.

Думаю, что собор совершил ошибку. Не знаю, что
за человек этот протодиакон, но не ему нужно бы-
ло выступать в этом важном деле.

Что же дальше? Вот сам Иоанн отправляется к
иконе и молит ее... После этого икона сама двину-
лась с места. Ее торжественно подхватили и пере-
несли на стену лицом к осаждающим. Суздальцы и
помощники их со своими князьями не унялись. Ско-
рее разъярились при виде иконы, стали пускать стре-
лы и в нее. И Богородица отвернулась от них. Са-
ма собой, без посторонней помощи, как явствует
из новгородского сказания и даже из суздальской
летописи, икона повернулась ликом к Новгороду.
Осажденные увидели слезы на глазах богини. Бого-
родица плакала. Архиепископ Иоанн собрал слезы
в свое облачение. Это было причиной и предзнаме-
нованием гнева господа, наславшего тьму на осаж-
дающих. Стали они сечь друг друга, а новгородцы
напали на них и преследовали, пока не прогнали
совсем.

Новгородский летописец, вероятно, небеспристра-
стен. Но вот что поразительно: и суздальский лето-
писец говорит о том же, о помощи Богородицы горо-
ду, указывая, однако, и на то, что бог все же нака-
зал его рукой князя Андрея Боголюбского за гор-
дость и клятвопреступление. И проявил одновремен-
но милость, оставив их город неприступным.

Истина сложна, особенно в сочетании с духовны-
ми принципами. Но ее нужно уметь замечать, уга-
дывать, учиться этому можно из истории. А если
историю учить так, как учат в наших школах и уни-
верситетах, то и научиться ничему нельзя. Истина
как бы многомерна, тут не отделаешься лаконичны-
ми ответами и оценками, без знания всей совокуп-
ности фактов и событий не обойтись.

Вот простой вроде бы случай, относящийся не
к проявлениям княжеского самоуправства, не ко мно-
гим людям, а к одному человеку, иноку Киево-Пе-
черского монастыря Эразму. Все свои средства он
отдал, чтобы украсить Печерскую церковь. И что
же? Прошло время, и он стал сожалеть об этом,
громко жаловаться, его грызло раскаяние в соде-
янном. Можно ли себе такое представить? Можно.
Не все знают, что добро вообще нужно стараться
творить незаметно и если это дело доброе, то и на-
грады за него не требовать. Не высшее ли это сча-
стье — помнить о ближних и о своем народе? Далее:
инок заболел, тосковал, семь дней не мог вымол-
вить ни слова, а до того все сетовал, сетовал на
свою собственную щедрость! Только на восьмой
день вернулась к нему речь, он встал и сказал мо-
настырским братьям:

— Видел я Богородицу с сыном Христом на
руках.

— Эразм, — сказала ему Богородица. — Ты укра-
сил церковь мою иконами, и я украшу тебя в царст-
ве сына моего. Встань, покайся, а на третий день
возьму я тебя к себе, как возлюбившего благолепие
дема моего.

«Дом мой» — это церковь богини, то есть один
из ее земных домов. Эразм прозрел, я думаю. Он
исполнил все. На третий день его не стало в этом
мире. Мы можем лишь гадать, где сейчас находится
его душа. В простом проявляется сложное, божест-
венное. Заметили ли вы уже, как мудры боги, как
неожиданны их поступки, заставляющие нас раз-
мышлять, сопоставлять, учиться?

А вот рассказ о селе Почаеве, где жили почаев-
ские иноки, тогда еще в пещерах. Один из них ви-
дел Богоматерь, стоявшую на скале.

Свидетельство это не единственное. Житель се-
ла Иоанн Босый пас недалеко стадо овец. Он тоже
увидел Богородицу. Фигура ее возникла в столбе
света, такого яркого, что это напоминало огонь. Пас-
тух прибежал к монахам, начал рассказ о чуде.
А они ему ответили: знаем. От них пастух услышал,
что в скале осталось углубление, след правой стопы
Богородицы, и в этом месте камень стал источать
воду, которой не становится ни меньше, ни больше.
Этот след с водой видели потом долго, пока здесь
жива была память о событии.

В 1299 году митрополит Киевский Максим искал
новое место, где не свирепствовали бы так татары.
Он молился перед иконой Богородицы. Она явилась
ему, повелев перенести митрополию во Владимир.

Ее видел преподобный Лазарь Мурманский с
Онежского побережья весной 1360 года. В своем
предсмертном завещании он рассказал об этом. Его
слова о появлении жены святолепной в свете не-
сказанном, сияющей золотом, подчеркивают первое
впечатление. Свет! Это постоянный спутник богини.

Жанна рассказывала, что от этого света у нее
иногда болели глаза, она просила Богоматерь уба-
вить сияние, и та согласилась. Зимой, весной и теку-
щим летом Жанна видела ее чаще всего так, как
видят обычную женщину. Отчетливы и реальны все
черты лица: у нее выпуклые губы, средней высоты
лоб, продолговатые сияющие глаза.

Главное событие 1380 года для русских произо-
шло в день рождения Богородицы. Рать Дмитрия
Донского разбила и вынудила к бегству полчища Ма-
мая. Донские казаки принесли с собой икону Успе-
ния Богоматери и присоединились к Дмитрию Ивано-
вичу. Эту чудотворную икону великий князь доста-
вил в Москву. Первая каменная церковь в Кремле
была построена по воле великой княгини Евдокии
Дмитриевны, супруги Дмитрия.

Заложена белокаменная церковь Рождества Бого-
родицы в 1393 году уже после кончины князя. Евдо-
кия хотела оставить память о великом сражении в
день светлого праздника и память о муже.

Трудно было бы разбить неприятеля с его огром-
ной силой, великолепным оружием, если бы не по-
кровительство, пусть незримое, великой богини. По-
бедителей москвичи встречали после битвы у стен
Андроникова монастыря, там, где было урочище.

В сорок пятом Андроников монастырь лежал поч-
ти в руинах. Помню груды мраморной плитки у его
стены, бреши и пробоины, куда мы лазили семилет-
ними мальчишками. Это неподалеку от дома, где я
родился. В ясную осень сорок пятого мы с матерью
на время вернулись сюда с Дальнего Востока. Жизнь
быстро улучшалась. Нищета становилась воспомина-
нием, пока не вернулась вновь уже в наши дни.

С холма, на котором расположен монастырь, от-
крывался удивительный, всегда волновавший меня
вид: сквозь толщу воздуха отчетливо видны вдали
шатры кремлевских башен. Внизу — Яуза. Монастырь
постепенно возрождался в первые послевоенные го-
ды. Но в пятьдесят пятом тут вдруг открыли душ,
почти баню, одной стеной этого заведения была мо-
настырская стена. Но тогда в уцелевшей части на-
рода было уже вытравлено все духовное, никого не
истересовали оставшиеся церкви и монастыри. Сколь-
ко памятников русской культуры взорвано! Палачи
русского народа умело натравливали десятилетиями
людей на людей, детей на отцов и матерей, сосе-
дей на соседей. Та деревенская община, которая бы-
ла в старой России, представляется мне при всей ее
незатейливости недосягаемым образцом справедли-
вости и духовности по отношению к недавним и се-
годняшним событиям в селе и городе, происходящим
под говор и аплодисменты демагогов, лжецов и де-
путатов.

Говорят, церкви строили на особых местах. Если
это не так, то почему я прежде всего вижу Андро-
ников монастырь, когда вспоминаю детство? И по-
чему я вижу простенькую церковь в селе, где жила
моя бабка по матери Матрена Степановна?

Это под Веневом, я ходил туда пешком со стан-
ции. Помню, как ждал увидеть эту светлую церковь,
которую превратили в склад, куда свозили хлеб, на-
сильно отобранный у семей, у детей, у голодных.
Для плохих дел достаточно трех человек с оружи-
ем, и они могут обойти окрестные деревни и умерт-
вить всех до одного.

Я должен вернуться в отдаленное прошлое...

В 1385 году Сергий Радонежский увидел Богоро-
дицу в своей обители. С ним был ученик, который
едва не умер от страха («Душа моя едва не разре-
шилась от тела»). Богиня коснулась Сергия и ска-
зала:

— Не бойся, избранник мой!

И она добавила, что молитва Сергия услышана, -
что она будет заботиться об этой обители и помнить
об учениках его. Сергий видел свет ярче солнечно-
го. И тут же — ее. Свет предшествует ее появ-
лению.

В не очень отдаленное от нас время, в позапрош-
лом веке, заболел десятилетний отрок Серафим. Его
полное имя мы знаем: Серафим Саровский. Во сне
он увидел Богоматерь. Она обещала посетить его и
исцелить. Отрок рассказал сон своей матери. Вскоре
мимо дома их совершался крестный ход с чудотвор-
ной иконой Богородицы. Шел сильный дождь. Грязь
мешала нести икону улицей. Участники крестного хо-
да решили перейти на другую улицу через двор дома.
И это был дом Серафима. Мать его поняла, что это
и есть обещанное посещение, и вынесла больного
мальчика к иконе. Он приложился к иконе и был ис-
целен. В 1783 году он страдал болезнью в Саровской
пустыни. Богородица появилась и даровала ему здо-
ровье и на этот раз. На этом месте он воздвиг по-
том храм. А еще позднее, в 1804 году, на него на-
пали грабители, избили его до полусмерти, и он ле-
жал в таком состоянии, что никто не надеялся видеть
его в живых. И в третий раз Богородица спасла его.

Во время войны России с союзниками, в сра-
жении 19 ноября 1853 "ода при Ьаш-Кадык-Ларе (не-
далеко от Карса), состоялось сражение с турками.

У них было 46 орудий, численность достигала 36 ты-
сяч. Русский же отряд насчитывал 9 тысяч человек.
Турки были разбиты и оставили на поле боя 24 ору-
дия и боеприпасы. Были взяты пленные. Они-то и
рассказали потом, что видели в небе светлую жен-
щину со знаменем в руке в сопровождении двух
воинов. От нее шло солнечное сияние, и глаз чело-
веческий не в состоянии его выдержать. Это заста-
вило турок обратиться в бегство. Но русские не ви-
дели этого явления Турецкое высокое начальство за-
претило об этом говорить после проигранного сра-
жения, но на пленных запрет, естественно, не мог
быть распространен. По их свидетельствам все турец-
кое воинство в тот памятный день было объято стра-
хом, и никто уже не мог воспрепятствовать панике.

* * *

В этой книге упоминалось уже о беседах, кото-
рые Богоматерь вела с другими людьми в разное
время. Недавно я познакомился с пророчествами и
откровениями, опубликованными отцом Иоанном,
ссылался на них. Пришло время привести некоторые
из них полностью. Опубликованы они в первом но-
мере журнала «Путь к себе» в 1991 году. Первое да-
тировано 1987 годом:

«Тишина неколебимая, покой нерушимый... По-
чему Я избрала Россию? — Пространства благосло-
венные, восходящие и восхищающие, и особый дух
святых подвижников, неповторимый более нигде. Рос-
сия — это самая не от мира сего страна, по сути,
без земной истории. В наименьшей степени мате-
риальна — невидима, одухотворена, сине-красно-бе-
лая, в перламутровых отливах.

Где мир, где земля? О какой России речь?..

Россия повернет к вере, но в этот момент при-
дет Антихрист и склюет благие посевы.

Чада, над Россией Мой державный Покров не-
преходящ, но наступает полоса пустыни. Туман и хо-
лод, запустение и напряженное ожидание в сердцах
чающих... Это, чада Мои, предвестие распятия Церк-
ви... А вскоре грянут страшные часы, поверьте.

Большинство истинного духа будет на время вы-
ведено из пределов страны. Оставшиеся примут му-
ченические венцы и восхитятся в миры ангельские.
А вскоре просияет свет над Новой страной. Тогда не
будет государственных границ, преобразится ликзем-
ли... Род человеческий станет под Эгиду Сына Сла-
вы, и начнется Век тысячелетнего Преображения.,
В разных местах будут вспыхивать на небесах огром-
ные огненные тучи — предвестие эпохи Духа».

Как ни трудно комментировать текст, хотелось бы
отметить: законы небесного мира таковы, что про-
шлое, настоящее и будущее одинаково четко про-
ступают, одинаково хорошо различимы. Боги
владеют всеми языками, всеми временами, видят и
знают все по нашим человеческим меркам. Язык это-
го откровения вполне понятен для христиан. В нем
я нахожу и те знаки, которые свойственны миру бо-
гов в целом. Время прошедшее и будущее в эд-
дическом цикле, особенно в прорицании вельвы смы-
каются, даже меняются местами. Это особенность
божественного видения мира, к ней нужно привык-
нуть и проникнуться ей, иначе и древние памятники
литературы и откровения сегодняшнего дня останут-
ся тайной, вещью в себе.

Об эпохе Духа, названной в последней строке,
я уже говорил. Но говорил языком, одинаково по-
нятным и верующим и неверующим. Так, как бесе-
довала с нами Богоматерь, рассказывая об Эре Во-
долея. В этот удивительный период истории плане-
ты и человечества многое изменится до неузнавае-
мости. Изменятся сами законы познания, мы будем
приходить к истине быстрее и смелее.

Обратимся к следующему откровению.

«О, горе Мое... Плач Богородицы по всей земле!

Где вера Моя? Где вы, Авраамы Мои? Иссохшие
сердца ваши, злосмрадные чаши греха... Горе, горе...
Горе Мое...

Вздохни, всякая тварь, умоли Отца своего о ми-
лости, да ниспошлет в мир души новые и обновится
Церковь Богородицы.

Рать Илии, призываю тебя! Час твой настал. Во
мгле гниет земля, сковала темнота и покрыла. При-
дите, воины святые, отворите Небо Церкви, войдите
в храмы и изгоните мерзость, восстановите Крест
Святой, восходящий до купола Огненной Славы.

Восстань, святая Церковь Распятая. Твой час! Вый-
дите из гробов, святые праведные, вознесите молит-
ву об идущих в мир! И вы, верные Собора Моего,
молите Бога о прощении грядущих душ, приемлю-
щих венцы безвестные.
Где та жатва, которую возьмет с вас Бог, вы —
стоящие у подножия горы Славы? Иудеи не стерпе-
ли, начали лить тельцов. Не стерпите и вы — и бу-
дете истреблены до единого.

Я пришла за вами и жду ваших молитв, жду от-
клика и ответа. Я простираю к вам руки Мои — по-
верьте Матери Божией!

Ныне Я прошу вас, а тогда будете взывать к Ца-
рице царствующих, и трудно, трудно вам придется,
прежде чем откроют двери и услышат вас. Много
слез прольете и скорбей претерпите. Не потеряйте
же час, определенный вам для спасения, не упусти-
те срока, вам отмеренного.

Я уже скоро приду в мир.

Первая волна Преображения — Мои Явления и
Слово. Вторая волна — Я приду в образе игуменьи
и странницы и буду наставлять. Третья волна — бед-
ствия и Страшный Суд. Мое преображение над ми-
ром. Во время Страшного Суда все увидят Меня в
небе.

Я есмь Живая ваша Матерь. Я есмь Та, через
Которую спасутся души ваши. Придите ко Мне и про-
сите

«Матерь Божия, прижми меня к сердцу Твоему,
покрой, очисти и не отпусти вовек. Запрети дьяво-
лу всякую власть над душою моею, отсеки корень
греха и приведи меня в святое Царство Божие, в
Небесный Иерусалимский град».

И здесь явственно проступают черты новой эпо-
хи, эры, которые изменят положение не только на
Земле, но и в небесных городах богов. Если чита-
телю нужно переложение этого пророчества на иной
язык, пусть вспомнит, как меняются имена богов, как
под разными именами проносят они свет, даримый
людям. И пусть вспомнит ту вереницу тысячелетий,
которая отмечена вниманием и любовью к людям
величайшей из богинь, вечно юной Матери мира и
Матери богов.

«Россия спасется только покаянием. Пусть оста-
вят все прочие надежды как негодные, тщеславные
и обольщающие. Я пришла, чтобы призвать к покая-
нию вашу страну и мир. Рыдайте у Стоп Распятого
Иисуса и обретете спасение душ и прощение грехов.

В сердце русского народа еще сохранилась лю-
бовь и почитание Меня. Так пусть познают Мою ты-
сячекратно ныне проявляемую силу, пусть примут Бо-
городицу не на иконах изображенную, не по тра-
диции известную, но Живую Матерь Божию, откры-
вающуюся в чистоте сердец.

Дети Мои, терпите, и Я открою новую страницу
в истории Адама».

Я уже приводил мысль этого фрагмента. Иконы
не передают и тени сходства с живой Богородицей-
Афродитой, самой прекрасной из богинь. Канон тре-
бует пересмотра. В церковной литературе нет жи-
вого образа, нет и намека на него. Ближе к реаль-
ности, коллеги!

Внимание останавливает последняя строка, где Бо-
гоматерь говорит о новой странице в истории Ада-
ма. Это особенность языка богов. История Адама —
это история человека и человечества. Когда-то люди
были ближе к богам, понимали их и оставили тому
доказательства в мифологии и истории, записанной
разными авторами. Тогда племена носили те имена,
которые одинаково читались на небе и на Земле.
Это были имена богов и обожествленных предков.

Вот текст записи, сделанной отцом Иоанном в
1990 году:

«Грядет Моя эпоха. Восстанавливается Моя Цер-
ковь. Россия посвятится Моему НЕПОРОЧНОМУ
СЕРДЦУ. Да изольется ток предивной и пресладчай-
шей любви.

Не погибнет Россия после покаяния в Моем за-
вете, под Моим Омофором и крылом. Так и скажи:
Божия Матерь зовет под Покров Своего Непорочно-
го Сердца, но прежде проводит через баню очисти-
тельного покаяния в Своей Белой Купели.

Только Мной спасется Россия. Почти никто не
слышит... О великая пустыня! Я Сама приду и буду
говорить, если бессильны пророки, если Слово Мое-
го распятого Сердца никого не трогает и ни к чему
не призывает.

Кто сегодня взалкает Моего Света — взойдет в
Ковчег Мой и увидит Славу.

О, как мир далек от Меня, как далек от Меня
мир! Сколь немногие знают Меня и как скорбит Мое
сердце...

Мать нового человечества вмещает и оплакивает
без исключения всех. И чем дальше от Моего завета
блудные сын и дочь, тем ревностнее попечение Мое
о спасении их.

Далекие поля, далекие поля... Как долго странни-
чают души по безмерности вселенской. Но в свой час
каждая возвращается по зову Моему и по мановению
Перста.

Люблю, когда вы вместе. Сердцам вашим да пере-
дастся Вечеря Тайная — Знак Моего присутствия —
дивная, сладчайшая любовь к братьям и сестрам, со-
общаемая сердцу от полноты Духа Святого. Слезная
и умиленная молитва. Слезы сострадания и скорби.
Видение креста ближнего, рыдание о нем. И захле-
стывающие волны теплоты, передающейся на рас-
стоянии.

Приучайтесь прощать непрестанно — десятки, ты-
сячи раз один и тот же грех. А в час восстания и из-
нурения в брани приводите на ум собственные по-
срамления, чтобы греховная совесть уязвляла сердце
и уползали змеи».

Явственно слышится напевность речи богини,
улавливаются новые настроения («Восстанавливаете;!
Моя Церковь»). Все проникнуто эмоциями, чувствами,
благородством. Эту особенность языка богов трудно
передать строем и ритмом обыденных слов. И все же
многое понятно и верующим и неверующим.

Исключены все ложные понятия — все говорится
ясно и открыто.

Подлинный образчик поэзии богов!

Теперь — самое важное откровение:

«Москва почти погибает, и никто не произносит
Имени Моего!.. На десятки километров нет ни одного
изображения Моей иконы! На сотни тысяч душ едва
один признающий Меня своей многострадальной
Вечной Матерью. О горе! Образумьтесь...

Православие совершает величайшую ошибку: не
признает Живую Божию Матерь, Мое Преображение,
Откровение, Явление, — тем самым отрицая держав-
ную власть, Эгиду и живой Промысел Божий. Вели-
чайшие грехи, сравнимые с хулой на Духа Святого!
День ото дня будет отступать Покров Мой от отри-
цающих Мое всежертвенное, мученическое, крестное
участие в делах и судьбах мира. И взор Владыки бу-
дет отвращаться.

Россия сегодня еще более далека от веры, чем во
времена откровенного бесчинства. Живую Божию
Матерь чтут единицы из единиц. И неизгладима вина
перед Христом. О, как она велика, дети Мои, как
велика!..

Светом Моим да облистается земля (Царица стоит
на облаке Славы, и вокруг Нее распространяется див-
ное благоухание).

Если в Россию не вернутся благодать святых, теп-
лота сердец трезвенников, описанные Мной беды не-
избежно придут.

Великого покаяния и слез ищет от вас Господь!
Необходимо призывать Имя Пречистой, поскольку
только с Ее помощью осуществляется требуемое по-
каяние- ангел прободает сердце человеческое, и на-
чинается плач — тайный, непрерывный».

Вслушайтесь в речь живой Богоматери, величай-
шей из богинь, прекрасной Девы, которая была всегда
живым спутником человека, и в незапамятные време-
на кроманьонцев тоже, а позднее ее приветствовали
скифы и египтяне, русы и греки. И что же?.. «Право-
славие совершает величайшую ошибку, не признает
Живую Божию Матерь, Мое Преображение, Открове-
ние, Явление, — тем самым отрицая державную
власть, Эгиду и живой Промысел Божий. Величайшие
грехи, сравнимые с хулой на Духа Святого!»

Это нужно читать внимательно, чтобы понять. Те
же, кто хочет запомнить, пусть прочтут трижды и
многажды. Мое замечание адресовано православию,
церкви. Живая Богоматерь, живая вера, живое слово.
Это истина. Она одна. Небо живет, постоянно меняясь,
как и Земля. Великий Дух, Мать богов и людей живы,
несут живое слово, являются нам в своем преобра-
жении:

«Православная литургия Мне дорога, как прежде.
Ее ждут от вас новомученики русские. Сердца их
особо трогает молитва в устах благочестивых. Время
Моих песнопений еще придет, не торопите будущее.

Отныне экономическое и духовное состояние
России будет определяться степенью искренности по-
каяния.

Как ты больна, несчастная Россия! Где же твой
вопль о помощи и где протянутые руки к Той, Кото-
рая исцеляла тебя от смертельных болезней и обере-
гала от сонма свирепых врагов? Почему заглохло в
России Имя Пречистой Девы? Его произносят только в
храмах в связи с упоминанием праздников, икон и чу-
додейственных событий. Спасение России — в непре-
рывном призывании Имени Моего.

Часовня Божией Матери Неопалимая Купина да
освятится в каждом сердце, в каждом селении и го-
роде. Благословен храм непрерывной молитвы о спа-
сении России в Москве и Санкт-Петербурге. В нем
должны произноситься непрерывно молитвы о помо-
щи и спасении России и помимо литургии совершаться
особые Богородичные богослужения.

Условие спасения России — объявление ее собор-
ным Храмом Девы Светов, Благовестницы грядущего
Преображения, Утешительницы страждущих и всех
скорбящих о радости.

В руках моих миро. Им Я помазываю раны боля-
щей Моей Руси, и никому, кроме Меня, не дано права
врачевать ее израненное тело.

Придет время, когда призовутся тысячи Моих по-
движников. Пусть каждая благочестивая семья выбе-
рет себе духовника из числа верных Моих и придер-
живается святых благословений, как бы ни были по-
рою трудны или необъяснимы...

Воля Господа, чтобы в России возродилась святая
православная жизнь. Последующих Моему призыву и
пошедших со Мною на Голгофу Я облекаю у страш-
ного места Распятия Господня — испытанных вои-
нов — в ризы белые, нетленные.

Мало, дети Мои, одной веры в реальность Бога
Живого, да откроется око плача и увидите, что Сын
Божий распят по сей день за ваши грехи, хотя Он же
(неизъяснимо) стоит в Славе Троицы как Венчальный
Царь и Владыка. Недостаточно и веры в Распятого.
Надлежит взять крест и последовать за Мной. Я веду
чад и сирот той самой тропой, которой шла вслед за
Агнцем Непорочным, ведомым на лютейшую из
казней.

И вот говорю, пока каждой клеткой естества свое-
го не проникнетесь Его болью, страданием, жертвою
и любовью — вы не Мои ученики. Премудрость Кре-
стная наставит, и вера вразумит.

— Спасется ли Россия?

Только если прозреет на одре болезней она, не-
мощная дочь Моя, и Я увижу на ее измученном,
бледном лице слезы глубокого раскаяния. Пришел
час приводить на ум грехи и понять: ни одно из зло-
деяний недавнего времени не прошло бесследно.
Грехи родителей запечатляются и сказываются на
судьбах потомков. И дети, в свою очередь, способны
вызволить из пекла многогрешных родителей.

Обо всем Меня просите — и получите щедро, мно-
го больше, чем ожидали. Да и может ли предусмот-
реть ум человеческий богатство сокровищницы Не-
бесного Отца?

В горнем соборе русских святых просят, чтобы
пошла и распространилась новая ветвь свидетельско-
го Православия. Ссохшееся дерево Церкви представ-
ляет жалкий вид и вызывает глубокую скорбь — Мою
и праведной Руси. Вас будет мало вначале, но не
печальтесь и не унывайте: за каждым из первых па-
стырей и садовников благоуханного сада будет стоять
сонм святых.

В час испытания скажется Мой прямой Покров и
огненной стрелой в сердце будет поражен враг; ока-
менеют его уста и откроются миру грязные дела.

Три святых Мои благословения для Церкви пра-
ведной Руси: подвизаться в истинном духе с вожде-
лением горнего блаженства и слезами о грехах; бес-
страшно свидетельствовать правду о Христе Распятом
и Пречистой Деве, Матери Его; ни разу ни под каким
условием не поступаться совестью, не совершать ни-
чего недостойного и оскорбляющего Имя Треблажен-
ного Владыки. Да станет вашим светочем трезвение,
щитом — святая вера и покров архистратига и целью
пути — вознесение воскресшей России в пренебесное
Лоно Отца Светов (в мир, исполненный благоухания
и блаженства)».

Новая эра наступила. Эра Духа. Эра Водолея.
Обозначая ее начало, небесные линии пересеклись —
напомню — 15 февраля 1991 года. В марте великая
богиня известила о важном событии. Вот что записал
отец Иоанн:

«Отныне Я беру власть в России. Пусть знают все:
восстающие на Слово Божие воюют на Саму Влады-
чицу Небесную.

Я буду издавать указы и совершать Свой мило-
сердный суд. И час от часу будут умножаться знаки
Моего прямого водительства и руководства.

Я вынуждена оставить многие дела и взять в Свои
руки власть в России, поскольку иного выхода уже
нет. Меры исполнены и пределы преступлены.

Я очень страдаю, дети Мои, от того, что вы слепы
и глухи к словам Моего призыва. Но нет больше вре-
мени у императрицы ждать присяги верноподданниче-
ской. Итак, в минуты этого Откровения начинается
великое сражение, которое возглавляю Я Сама.

Уже принесено множество жертв: сто тысяч ново-
мучеников засвидетельствовали верность Жениху во
исполнение чаши мер и сроков. Необходимая жертва
праведных уже взята. А' потому, согласно Небесным
предначертаниям, сатана потерпит поражение уже в
первые часы боя, и огромное число воинов его, гор-
дых и кичливых, бесславно погибнет.

Я хочу, чтобы благодать Владычицы Небесной и
мощи святых возблагоухали по всей шире Российских
пространств.

Вот Мой первый указ: о присягании России стопам
Пренепорочной Девы, Верховной владычице своей.
Я буду вести народ через Своих посредников, а так-
же указующими знамениями и знаками».

Чтобы хоть как-то пояснить этот удивительный
документ, я должен обратиться к образам моего ро-
мана «Чаша бурь» и напомнить, что война и бой ве-
дутся по небесным обычаям. Не ищите следов крови,
не вслушивайтесь, стараясь уловить звон мечей, не
ищите павших на поле боя. Чаще всего вы не найдете
этого. Оружие богов нередко предрешает исход бит-
вы до ее возможного начала. Воля богов изменяет
события. Великая богиня руководит событиями, кото-
рые смертными воспринимаются как случайность или
вовсе не воспринимаются. Но есть и будут и события-
откровения. Есть и будут знамения. В основном же
все произойдет как бы само собой. Напрягите ум и
память — тогда, быть может, вам откроются пути
провидения, вы сами убедитесь, что пришло время
великой богини, время богов.

* * $

Многим известно о земной жизни Девы Марии,
матери распятого Иисуса Христа. Архангел Гавриил
после ее молитв принес благую весть:

«Сын твой и Бог наш ждет тебя со всеми арханге-
лами и ангелами, херувимами и серафимами, со все-
ми небесными духами и душами праведных, чтобы
взять тебя, Матерь свою, в горнее царство, где ты
будешь жить и царствовать с ним вечно!»
Ей обещана была не обычная смерть, а сон, «ти-
хий сон» (успение), после которого она станет бес-
смертной. Архангел вручил ей райскую ветвь, озарен-
ную несказанным светом. Ее нужно нести перед гро-
бом Марии, сообщил он.

Весть была подана за три дня. Апостол Иоанн
должен был нести райскую ветвь. Об этом ему ска-
зала сама Богоматерь. Последовали приготовления:
украшены ложе и покой; зажжены свечи; все готово
для погребения. Воскурили фимиам. Иоанн известил
первого иерусалимского епископа Иакова, родствен-
ников и близких о предстоящей кончине Марии.
Одежду и немногие вещи свои отдала она двум бед-
ным вдовицам.

В назначенный день и час Мария прощалась в
этой своей земной жизни со всеми, пришедшими на
священные проводы ее. Согласно святому писанию
апостолы были восхищены с мест их проповеди и по
воздуху из дальних земель доставлены сюда же.
В сияющем облаке, под ясным венцом нимба над
челом появился сын Марии Иисус Христос. Он принял
ее душу, нес ее на руках, как она нашивала его, когда
он был младенцем.

И вот апостолы понесли тело ее к месту погребе-
ния в Гефсимании; перед ее одром с райской ветвью
шел Иоанн Богослов, будущий автор знаменитого От-
кровения (Апокалипсиса), любимый ученик Христа.

Яркий зоревой круг плыл над головами шествую-
щих. Был он подобен золотому венцу. Подосланные
начальниками иудейскими люди столкнулись было с
шествием, пытаясь его расстроить по замыслу научив-
ших их ненавистников Христа. Но светоносное облако
окружило одр и людей при нем, отделив от них на-
падавших, ослепив их, рассеяв по округе.

Вот бросился к одру Богоматери иудейский свя-
щенник Афоний, сверкая злобно глазами из-под на-
супленных бровей. Но как только прикоснулся он к
нему, руки его невидимой силой были отсечены и
повисли на одре, а пальцы их все еще были сжаты
до синевы.

Молитвой святых апостолов даровала Мария из
своей новой обители исцеление и ослепленным вра-
гам и бесчеловечному Афонию (так он назван в пи-
сании). Последний позднее крестился.

Я лишь напоминаю вкратце известное очень мно-
гим. Для чего? Предстоит ответить на важный вопрос,
от которого я мог бы уйти. Я имею в виду нелегкие
для понимания строки откровения самой Богородицы,
приведенные выше.

«Я уже скоро приду в мир.

Первая волна Преображения — Мои Явления и
Слово. Вторая волна — Я приду в образе игуменьи и
странницы и буду наставлять. Третья волна — бед-
ствия и Страшный Суд. Мое преображение над ми-
ром. Во время Страшного Суда все увидят Меня в
небе».

Не правда ли, осознать это не так просто? По-
чему Богоматерь придет в мир? Каково значение пре-
ображения? (Я перехожу на обычную транскрипцию,
используя строчные буквы вместо прописных.)

Как это представить?

Можно было бы уподобиться некоторым авторам
лаконичных текстов и не пытаться объяснять неизъ-
яснимое. Но я все же попытаюсь это сделать.

Боги олицетворяют силы космоса, но не все силы.
Им оказывается противодействие, нередко с успехом
для темных сил или течений великой реки времени.
Боги используют сложную структуру мира, они
должны это делать. Говоря нашим языком, они дей-
ствуют по обстоятельствам. Не всегда можно до-
стичь немедленного результата в макрокосме. Иног-
да его вообще нельзя достичь по нашим временным
меркам.

Меняются периоды. Меняются обстоятельства и
характер времени, не говоря уж о расположении
звезд и Солнца среди них. Завершаются одни эпохи,
начинаются другие. Мы миновали устье Эры Рыб,
попали в исток Эры Водолея. Началось новое время.
Отсчет уже идет. Эра Водолея несет больше изме-
нений, чем другие. Это знак неожиданностей, непред-
сказуемых последствий и в то же время — знак про-
рицания, нередко поразительно далекого.

Смене эр, эпох, периодов соответствуют циклы
преображения богов. Я старался донести эту мысль
сначала в иной форме — рассказывая о различных
именах одних и тех же, вечных по нашим меркам
богов. Прежде всего я говорил о Богоматери. Мне
удалось установить одно из древнейших ее имен. Она
носила имя Рожанна во времена кроманьонцев, это
ее изображали — высекали из камня. Я напоминал,
что минуло с тех пор не менее полутора десятков
тысячелетий. Нагая прекрасная женщина — такой она
являлась свидетелям того давнего периода, когда
человек выходил на охоту с копьями из выпрямлен-
ного и разрезанного вдоль бивня мамонта. После
этого напоминания остается сопоставить внешний об-
раз великой богини (и других богов) с эпохами. Это и
есть преображение.

Великое божество как бы касается Земли, почти
сливаясь с ней хотя бы на мгновения. Ведь когда-то
Земля и Небо, живые по космической своей сути,
и олицетворенные в богах и богинях, породили дру-
гие божества. Это слишком научно. А проще — дети
возвращаются к своим родителям на побывку, перед
тем, как снова уйти в космос. Отец — Уран. Мать —
Гея. О них выше тоже говорилось. Отмечалось и то,
что сами древние (Цицерон, например) не верили
мифам буквально, давали свои толкования. Почему?
Человеку трудно понять мир богов. Мифы прибли-
жают его к этому пониманию, но за счет существен-
ных потерь и перевода небесной истории в область
полусказки. Боги — реальность. Боги живые. Именно
поэтому они приближаются к людям в мифах — что-
бы быть понятными людям.

Земля Гея призывает богов и богинь. Они являют-
ся. Небесные циклы преображают их. Люди наблю-
дали это не в целом, а разорванно, на протяжении
многих поколений. Вот почему мифы такие разные,
непохожие у разных племен и народов, особенно
если только они отражают разное время, разные
эаохи. А еще точнее — разные периоды жизни богов
и богинь.

Вот что такое вечный цикл преображения.

Жизнь и успение Девы Марии — страница биогра-
фии великой богини, один из периодов ее преображе-
ния. За ним, очевидно, будет следующий. Это о нем,
как мы слышали, говорит сама Богоматерь! Вместо
суровой Эры Рыб наступает новая — подобно весне,
сменяющей зиму. Итог же подводит Страшный суд.
Да простят мне сравнение боги и люди — это как
уборка снега после февральской метели.

Таким я вижу живой космос с его мыслящими и
беседующими с человеком богами.

...В июле великая богиня сказала о Гее и Уране,
о живых Небе и Земле. Я сначала не понимал. Вдруг
пробилась мысль: циклы преображения богов. И тог-
да только стал ясен текст из откровения Богоматери
(я излагаю сейчас события хронологически последова-
тельно). Мне не совсем еще ясна удивительная фор-
мула богини. Буквы а—в-—г—д—е. Им соответствуют
цифры 1—2—3—4—5. Сродственным, однородным
богам даны одни и те же цифры и буквы. Надеюсь
разобраться.

Меня поймут теперь правильно и не упрекнут, что
я несколько задержался с рассказом, хотя и кратким,
о Деве Марии. Мне хотелось связать это с преобра-
жением. А факт самого преображения и его суть
становятся ясны лишь после откровения Богоматери и
сообщенных ей же мыслях о живой Земле и живом
Небе.

Не так уж давно, зимой и весной, я был далек от
круга изложенных истин. Обращая внимание на тот
факт, что я задавал богине вопросы, должен сделать
признание: один из них звучал в тон моим нынешним
рассуждениям.

Каков смысл карнавала богов, изменения их имен
и внешнего облика?

Как видим, я называл это карнавалом богов.
Не знал истинного смысла и связи с космосом уни-
кальных событий на небе. Считал это до некоторой
степени прихотью. И не мог оценить происшедшее:
само успение Девы Марии оставалось для меня тай-
ной за семью печатями. Я знал только то, что знали
верующие. Я об успении. Вместе с тем были уже
открыты мне другие имена Богоматери. Как все это
можно было уложить в голове?

В июне зазвонил телефон. По поручению Галины
Беляковой, руководителя общественного музея «Сло-
ва о полку И'ореве», со мной говорила секретарь
Галина Николаевна. О выступлениях, о плане работы.
Как бы между прочим сказала о публикации открове-
ний Богородицы.

— Ради бога, покажите мне их! Прочту из ва-
ших рук!

Мы встретились недалеко от ее дома, что у Из-
майловского парка. Точнее, это скорее Петровский
парк, Измайловский же ближе к центру Москвы. А на-
против Петровского — Терлецкий, он уже в Перово.
Когда-то, когда мы с Жанной снимали комнату в Пе-
рово на Зеленом проспекте, я ходил играть с маль-
чишками в футбол в оба последних парка (мне было
двадцать, мы только что поженились и до переезда
потом на Школьную, она же Рогожская-Ямская, где я
родился, нашли отдельную комнату из-за тесноты).

Был удивительный день. От солнца и аромата бе-
лых и розовых измайловских цветов слегка кружилась
голова. Открылся простор между двумя языками ле-
са, который пересекала речка Серебрянка. На дере-
вянной скамейке я прочитал, потом выпросил у Га-
лины Николаевны эти журналы. Тогда же пришла
мысль: звонок не был случайностью. Им завершалась
цепь ответов на мои вопросы, заданные богам. После
него последовало лишь июльское дополнительное
разъяснение Богоматери по самому последнему из
вопросов — о «карнавале богов».

Часть третья

ТАЙНЫ «ЛЕБЕДИНОЙ КНИГИ»

Птица Матерь Сва

Великая богиня свидетельствует: одно из ее
имен — Птица Матерь Сва. Об этом я догадывался.
Сванур — по-исландски лебедь. Корень «сван» входит
в другие слова, которые связаны с именем белоснеж-
ной птицы. Сва — лебедушка, лебедь на древнем
наречии. Исландский ученый Снорри Стурлусон писал
о стране Великая Свитьод, которая расположена на
юго-востоке Европы. В древнескандинавском сочине-
нии XIII века «Какие земли лежат в мире» Великая
Свитьод названа самой восточной частью Европы:

«В той части мира находится Европа, и самая вос-
точная ее часть — Великая Свитьод. Туда приходил
крестить апостол Филипп В том государстве есть
часть, которая называется Руссия, мы называем ее
Гардарики. Там такие главные города Морамар, Рос-
тов, Сурдалар, Хольмгард, Сюрнес, Гадар, Палтескья,
Кэнугард».

В этом отрывке не совсем привычно для читателя
звучат скандинавские названия русских городов: Му-
рома, Ростова, Суздаля, Новгорода, Полоцка, Кие?а.
Не вполне понятно, какие города названы Сюрнесом
и Гадаром. Очень важна связь Великой Свитьод и
Руси. Русь является частью Великой Свитьод.
Швеция названа в источниках того же круга и
времени просто Свитьод. Свитьод-Швеция — это
одна из земель, куда переселилась часть асов и ва-
нов. Но раньше они жили именно в Великой Свитьод,
или в ближайшем с ней соседстве. К этому надо
лишь добавить, что народы и племена были в по-
стоянном движении. Можно было бы вспомнить о
расселении потомков Ноя, о чем рассказывает Биб-
лия, но считать это расселение законченным хотя бы
к началу эры, к рождеству Христову, не представ-
ляется возможным. Божественное предначертание
выполнялось на протяжении тысячелетий. Вот почему
нельзя очертить границы земель асов и ванов сразу
на долгие времена. Можно изобразить их маршруты,
их пути — об этом уже шла речь в «Асгарде».

По пути они создавали государства, о которых
вспоминают и русские и скандинавские источники.
Асы и ваны, пришедшие в Свитьод-Швецию, собира-
ли с местных жителей дань. Точно так же русские
князья собирали дань со славянских племен.

Свитьод в своем названии содержит два корня.
Сви-тьод. Второй из них означает «народ», «люди».
Первый — это имя. Перевод: народ Лебеди, Лебе-
дия. В «Асгарде», объясняя это, я называл имя бога
Солнца Шивани (Шивини). И его имя соотносил с
названием Свитьод-Швеции. Бог изображался в Урар-
ту в виде крылатого солнечного диска. Птица-солнце.

Связь корней, мне кажется, отрицать трудно. Но
прежде всего должны интересовать ближайшие па-
раллели. Этого в «Асгарде» не было сделано: о па-
раллели с именем великой богини я не сказал. Тогда
я еще не был уверен, что Сва — одно из ее имен.
Не только потому, что она не подтвердила мою до-
гадку, но и потому, что не успел изучить до конца
источник, в котором это имя нередко упоминается.
Что же это за источник?

Влесова книга. Так его называют.

Эксперты Академии наук СССР три с лишним
десятка лет назад объявили книгу эту подделкой.
Основание: некоторые буквы написаны не так, как
следовало бы. Есть ошибки в их написании. Во время
гражданской войны были найдены деревянные до-
щечки с текстом. Копии текста попали на стол экс-
пертов.

Но деревянные дощечки не могли быть оригина-
лом. Записи сделаны намного раньше начальной рус-
ской летописи. Думаю, сами дощечки, к несчастью
утерянные, должны быть третьей-четвертой копией
с недошедшего до нас оригинала. Это жреческая
книга славян-русов. А в копиях просто обязаны
вкрасться ошибки. Вот если бы текст был безошибоч-
ным, тогда резонно предположить, что старался
фальсификатор. Уж он-то работал бы с материалом
квалифицированно, не допускал бы сомнительных на-
писаний знаков.

Я изучил текст этой древнейшей русской книги.
Могу твердо сказать: подделать это невозможно;
немыслимо. Птица Матерь Сва — главная героиня
многих деревянных дощечек. Их копии священны.

То же посредство ванов (и асов) принесло веру
в богиню и на Оку, к вятичам, и на Днепр. И много
западнее и севернее лебедь почитался священной и
вещей птицей.

Это и открывает глаза на старинную загадку земли
Великая Свитьод. Существование Лебедии подтверж-
дается и древнескандинавскими источниками! Свитьод-
Швеция повторяет имя этой земли и союза племен.

А теперь надо бы предоставить слово древней-
шему из русских авторов. Какой бы разнородный ма-
териал ни вобрала в себя долетописная книга, ощу-
щается ее единство — признак давней традиции,
обработки не дошедших до нас источников в едином
ключе. В первую очередь выслушаем рассуждения об
отношении к древностям, к предкам, к их культуре
(в моем переводе я старался быть ближе к ориги-
налу):

«Вотще мы забываем доблесть нашу прежних дней
и идем неведомо куда. И так мы смотрим в прошлое
и говорим! Ибо мы стыдились познать Навь и Правь
и обе стороны эти ведать и осознавать. Это Даждьбог
сотворил их для нас и это то же самое, что свет
зари, нам сияющий. В те давние дни повелел Даждь-
бог нашей земле быть удержанной, и все души пра-
щуров это и есть свет зари из рая. Но греки набежали
на Русь и творят злое во имя своих богов, мы же
мужи не ведающие, куда идти и что творить. Ибо и
то, что в Прави, невидимо заложено Даждьбогом
прежде всего текущего в Яви, а та сотворила животы
наши, а если отойдет — будет смерть. Явь — есть
текущее сотворенного прежде в Прави. Навь есть
то, что последует потом, и до нее Навь и после нее
Навь, а в Прави уже есть Явь.

Поучимся древности и обратим души к ней, так
как она вокруг нас, творимая богами сила, и тогда
узрим в себе то, что дано как дар богов, а не как
напрасно преходящая потреба.

Это души пращуров наших из рая зрят на нас и
там Жаля плачется, и выговаривает нам за то, что мы
небрежем Правью, Навью и Явью, пренебрегаем ис-
кать истину и потому недостойны быть Даждьбожьи-
ми внуками.

О том молим богов, чтобы была чиста наша душа
и тело и чтобы наша жизнь слилась с почившими в
бозе праотцами нашими во единую правду. Так мы бу-
дем Даждьбожьими внуками. Зри, Русь, как велик
ум божеский и он един с нами и его славьте с богами
вместе. Ибо бренна наша жизнь и нам надлежит так
же как коням нашим работать, живя на земле».

К теме примыкает и другой фрагмент.

«...Итак, повели мы роды, потому что брехали
греческие лисы и хитростью лишали угодий и говори-
ли, что это солнце против нас.

Наша численность умножилась, но мы не собира-
лись воедино. А через тысячу триста лет после кар-
патского исхода злой Аскольд напал на нас и тут
ожесточился народ мой от творящегося зла и пошел
под стяги наши, прося защиты.

Могуч наш Сварог, но не боги иные. Если нет
исхода кроме смерти, то и та нас не страшит, если
мы ей обречены, ибо если Сварог зовет нас мы идем
к нему, потому идем, что Матерь Сва поет песнь
ратную, и мы должны слушать ее, чтобы не давать
грекам наши травы и скот, а те чтобь: не давали нам
каменья, нате, мол, грызите, благо у вас твердые и
острые зубы. И они нам говорят, что мы изверги и
по ночам наводим страх на людей, то есть на тех же
самых греков.

Народы вопрошают нас, кто мы? И приходится
им отвечать, что мы люди, не имеющие земли,
а управляют нами греки и варяги (вриази).

А что же мы ответим детям нашим, когда они
будут плевать нам в очи и будут правы? •

Итак, дружина, соберемся под стяги наши и ска-
жем: нам нечего есть, соберемся на поле и возьмем
у греков наше и не будем брать то, что не съедим,
ибо Матерь Сва поет над нами. Дадим стягам нашим
развеваться по ветру и коням по степи скакать, взды-
мая пыль за нами! А врагам дадим вдохнуть ее!

В тот день была первая наша сеча и было у нас
двести убитых за Русь. Вечная слава им! И приходи-
ли к нам люди, но не было вождей. Да придут
они!»

Только что прочитанные фрагменты дают нам воз-
можность оценить глубину воззрений предков. Три
мира Правь, Явь, Навь. Они хорошо знакомы славя-
нам. Правь это и есть тонкий мир. Тот самый небес-
ный мир, из которого являются под разными именами
боги. Это отец неба Сварог, Даждьбог, Перун, другие
боги. Это великая богиня Птица Матерь Сва. Напо-
мню ее другие имена1 Рожанна, богиня кроманьон-
цев, Исида, Афродита, Багбарту, Анахита, Богородица,
Дева Мария, Богиня Лебедь.

Изображение богини-птицы с мечом встречается
среди новгородских древностей. Мы уже знаем, что
именно Богородица помогала одерживать победы над
врагами земли русской. Убедимся в этом еще раз:

«Так справим тризну славную по врагам! Налетим
соколами на Корсунь, возьмем еды и добра и скота,
но не будем полонить греков. Они нас считают злы-
ми, а мы на Руси добрые, и не с нами тот, кто берет
чужое, а говорит, что приносит добро. Не будем как
они! И^о есть один, который поведет наше войско,
и для него мы постараемся трудиться и победим вра-
гов до единого. Как соколы нападем на них и бросим-
ся в битву жестокую, потому что Матерь Сва поет в
неб° о подвигах ратных! И оставим свои дома и пой-
дем на врагов, чтобы они узнали русские мечи, секу-
щие воинство.

Не говори же, что у нас нет ничего другого, как
идти вперед и обратно, не говори, что у нас нет зада,
а есть лишь перед — но мы быстро ходим, а кто
быстро идет, получает славу, а кто идет потихоньку,
над тем вороны каркают (врание на не криашут) и
куры смеются (курове кленчуть).

Мы не стадо, а чистые русы. И это иным в поуче-
ние, чтобы они знали, что Правь с нами и Нави мы
не боимся, так как Навь над нами силы не имеет.
Поэтому мы должны молить богов о помощи в тру-
дах ратных наших и стараться, так как Матерь Сва
бьет крыльями (бииащеть кроидлема) за труды рат-
ные и славу воинов, которые испили воды живой от
перуницы в ярой сечи.

И эта перуница летит к нам и дает рог, полный
воды живой, Гордыне нашему, который разил мечом
и сложил свою буйну голову.

Итак, для нас нет смерти, есть лишь жизнь вечная,
и всегда брат о брате заботится.

А умирает — идет в луга Свароговы... Это никто
иной как рус гордый, а не грек и не варяг, это словен
роду славянского и он идет с песнопеньями матери
воинов и Матери Свы в твои луга, великий Сварог.
И Сварог говорит ему: иди, сын мой, к той красе веч-
ной и там увидишь твоих дедов и матерей, и они по-
радуются и возвеселятся, увидав тебя. Много плакали
до сего дня, а теперь им можно возрадоваться о
твоей жизни вечной до конца концов.

И в красе этой нам является Навь и наши воины
иные, чем греки, у нас и слава иная. Но вот придем в
наш рай и увидим цветы красные, и деревья, и луга и
будет сена вдоволь и хлеба с тех полей, и ячмень и
просо соберем в закрома Сварговы, так как там богат-
ства иные, не такие, как на земле, где прах, и болез-
ни, и страдания.

Потекут мирные дни вечности.

Мы же встанем на его место и примем бой и ког-
да падем со славою, пойдем туда, как и он. Ибо Ма-
терь Сва бьет крылами по своим бокам, сама богиня
сияет светом над нами, и каждое перо ее прекрас-
но — красное, синее, голубое, желтое, серебряное,
золотое и белое.

Она сияет как солнце, а около нее идут сыны ее,
ибо она сияет неземной красой, которая завещана
нам от богов наших. И увидев ее, Перун гремит в
ясном небе, и это нам честь.

Мы должны отдать свои силы, чтобы увидеть это.
Отсечем старую жизнь подобно тому, как рассекают
и рубят на дрова дома, оставленные огнищанами.

Матерь Сва бьет крылами, и мы идем под стяги
наши, ибо эти стяги воинов».

В следующих строках речь идет о предках русов.
Это далеко не единственное такое место в книге. Оно
не полно отражает происходившее. В других местах
книги можно прочесть иное; по крупицам собираются
устные предания, зачастую разрозненные, соединяют-
ся в этом удивительном памятнике русской письмен-
ности.

«Там идет Перун, потрясая златой головой, и по-
сылает молнии в синее небо. И оно от этого хмурит-
ся. И Матерь поет о своих трудах ратных. И мы
должны ее слушать и желать жарких боев за Русь
нашу и святыни (прасвнтоце) наши.

Матерь Сва сияет в облаках, как солнце (сунь),
и возвещает нам победы. Но и гибели (згенбели) мы
не боимся, так как есть жизнь вечная и мы должны
знать, что по сравнению с вечным земное ничто. Мы
на земле как искры, и исчезнем, как будто бы нас ни-
когда не было здесь.

Слава отцов наших у Матери Свы останется до
конца концов земных и иной жизни. Мы не боимся
смерти, потому что мы потомки Даждьбога, нас по-
родившего, смешавшего кровь скифов, антов, русов,
борусинов и сурожцев — они стали дедами русов.
С пением идем мы в синее небо Сварогово...

А дулебы оттеснены на Борусь. Мало осталось
лиров, тех, кто называются ильмерцами. Они сели
около озера. Тут венды ушли дальше, а ильмерцы
остались там. Их осталось мало, и называли они себя
полянами (поленше).

И бьет Матерь Сва крылами и поет песнь боевую,
и эта птица не само солнце, но от нее все началось».

Многие строки этой книги возвращают нас к древ-
нейшим воззрениям, к поэзии, к неповторимому ми-
роощущению. Боги и великая богиня — не украшение
страниц, написанных смертным, а сама жизнь, главная
часть мира. Этого, конечно, уже не понимали во вре-
мена А. Н. Афанасьева и других представителей
«мифологической школы», сводившей образы и роль
богов до уровня метеорологических явлений. Траги-
ческая черта последнего времени — предельная
вульгаризация главных основ человеческого знания.
Вернемся же снова к истокам, к мудрости и поэзии.

«И тут надо знать, что русский род собирается во-
едино... и так мы бьемся с врагами. Нет числа головам
поверженных. И когда враги полегли — пусть звери
хищные, их поедая, издыхают.

Текут реки великие по Руси и многие воды журчат
песни стародавние.

А те болиары, что не боялись ходить в поля готов
(до поль годе), и многие годы заботились о вольности
русской — эти славяне ничего не берегли, даже
жизни своей, так говорит о них Берегиня. И бьет кры-
лами Матерь Сва и рассказывает эта птица о героях
борусинских, которые пали от римлян около Дуная
возле Троянова вала — те полегли без тризны. Бы-
стрые ветры пляшут, о них рыдая осенью, и в сту-
деные зимы голосят о них (гурлоихащеть об ань).
А дикие голуби и пташки поют (жекошуть) о том, что
погибли во славе они, но земли своей не оставили
врагам. Мы сыны и потомки их и не дадим земли
нашей ни варягам (врензем) ни грекам.

Вот заря красная идет к нам как благая жена и
дает нам князя (малека), чтобы наша сила и крепость
удвоилась. Ибо заря та вестница Солнца. Послушаем
также конного вестника, который скачет к закату
солнца, чей золотой челн направляется в ночь. И бу-
дет белый воз, влекомый смирными волами по степи
синей, там, где солнце ляжет спать в ночь (во нешь).
И опять, когда день придет к концу, другой скакун
появится перед вечером — и так скажет солнцу, что
возы и волы там ожидают его на млечном пути
(млещене стезе), что пролила в степи заря, позван-
ная Матерью Сва поспешить».

«Шли мы горами сирийскими...» Есть такая строка
во «Влесовой книге». Я не был удивлен тому, что
славяне или родственные им племена — выходцы из
Сирии. Думаю, так только и мог автор этого фрагмен-
та, вошедшего в книгу, обобщенно назвать земли к
югу от Кавказа, откуда действительно вышли племена
ванов, точнее, их восточная ветвь. Прошло много сто-
летий. Новый редактор книги оставляет, по всей ви-
димости, Сирию и сирийские названия, но не может
понять урартийских и ассирийских — более ранних.
Ведь ассирийская клинопись на стелах царей Урарту
молчит, ее уже не понимают. История, по прихоти
законов, снова становится — после долгой письменной
традиции! — достоянием рассказчиков, жрецов, она
обращается к устным источникам. Названия земель
неизбежно осовремениваются: прежние забыты, не
поняты, исключены из текстов, которые, однако, про-
должают жить и после их записи еще столетия.

С проникновением в тайну Великой Свитьод, на-
селенной не в последнюю очередь ванами-венедами,
рисунок древней книги становится прозрачным. После
ухода части венедов на запад Великая Свитьод остает-
ся жить в их памяти, даже когда они в союзе с асами
достигают Скандинавии. Другое название этой земли
(Лебедия) очень хорошо известно гуннам, которые
вынуждены были оставить ее после битв со славя-
нами.

Птица Матерь Сва, Богиня Лебедь дала имя этой
земле.

Уверен, что древнюю книгу нужно поэтому на-
звать иначе. Беглое упоминание Влеса не дает осно-
ваний на прежнее (условное) название. Я буду имено-
вать ее «Лебединой книгой», что полностью отражает
место действия, главные события и роль великой бо-
гини.

Кий, Щек и Хорив известны нам из летописи.
В «Лебединой книге» они упоминаются без сестры
Лебеди. Это понятно: книга намного старше летописи,
она отчетливо помнит и отличает великую богиню от
смертных князей, вождей племен и не может назвать
ее их сестрой. Конечно, в хронике христианского пе-
риода на Руси Богиня Лебедь могла выступать только
под другим именем — христианским же.

Современный памятник основателям Киева Кию,
Щеку, Хориву и Лыбеди любой приезжающий в город
может увидеть над Днепром. У меня он вызвал нео-
долимое желание вызволить из забвения прошлое
Лебедии, олицетворенной в образе сестры.

С исторической точки зрения Лыбедь-Лебедь в
русской летописи воплощает в своем образе всю эту
древнюю землю славян между Днепром и Доном.
Слово «сестра» подчеркивает сродство языков, наро-
дов, племен, участвовавших в создании и становлении
Киевской Руси.

В моих работах я называю Фракию, Малую Азию
и некоторые районы Закавказья трояно-фракийским
регионом. Он примерно соответствует государствам
праевропейцев и славян периода хеттского владыче-
ства. Фракия всегда была близка к малоазийскому
побережью своей культурой. Многие племена гово-
рили на близких языках или на диалектах того же
языка. Основав здесь государства во втором и первом
тысячелетиях до нашей эры, этнос постепенно сме-
щался на север, обтекая Понт (Черное море) с двух
сторон, с востока и запада. Там, на севере, заложены
новые города, вызваны к жизни старые обычаи, запи-
сано то, что помнили издревле. Так написана «Лебе-
диная книга», восходящая к трояно-фракийскому ре-
гиону; помнящая и о венедах и о фракийцах, два по-
тока которых встретились примерно на рубежах Дне-
стра и Днепра и основали города. Так сестра Лыбедь
заключила союз с гремя летописными братьями.

Часть фракий „эв и илирийиев (близких к фра-
кийцам) ушла на север. У озера Ильмень можно оты-
скать следы иллирийской старины. Во Фракии было
государство одрисов (одрюсов) — современник Ри-
ма. Были государства и в Иллирии. Они вели тяжелую
борьбу с Римом. Славянский этнос переместился на
север от Понта и там основал новую цивилизацию
(Щербаков И. И. Века Трояновы. Сб. Дорогами
тысячелетий. М., 1988, с. 60—116). Судьба трояно-
фракийского региона после ухода оттуда славян из-
вестна. Персия и Византия еще держались, но потом
не устояли под нажимом южных и восточных орд.

Оппоненты, не признающие подлинности книги, го-
ворят о кругозоре ее автора, ограниченном Карпата-
ми на западе и Волгой на востоке. Следовательно,
говорят они, язык памятника относится к восточно-
славянским языкам. И приступают к делу с этих пози-
ций. Но тогда от Карпат до Волги было много языков
и племенных диалектов. И в языке своем книга отра-
жает целые эпохи. На каком же языке она написана?
И почему там встречаются, например, полонизмы
(аргумент против подлинности!)?

А на каком языке написана «Авеста»? Отвечу: сра-
зу на двух. И почему в «Авесте» тоже найдутся поло-
низмы? Отвечу: с мерками сравнительно недавними
(по отношению к периодам формирования памятни-
ка) подходить к этому нельзя.

Другие аргументы оппонентов: «невозможные
формы», «отсутствие согласования», различное напи-
сание слов. Им просто неизвестно, что даже в очень
коротких этрусских надписях найдется масса таких же
различных написаний и «невозможностей». Да, письмо
книги сохранило племенные предания и влияние раз-
ных диалектов. Если нет — оппонентам придется
включить готов Приазовья в восточнославянский мас-
сив наряду с десятками иных племен. Еще аргумент:
названия племен из книги можно найти в других ис-
точниках. Разве более убедительны фантастические
названия племен? А вот как пишет главный оппонент
о «постоянном персонаже»:

«Матыресва — постоянный персонаж книги, это,
видимо, чудесная птица (или божество), которая вос-
певает победы русичей». Попадание пальцем в небо.
Отвечу ему: Птица Матерь Сва — главная героиня
книги, великая богиня, и корневое слово ее светлого
имени осталось даже в современном исландском, не-
взирая на строгокомические предписания относитель-
но «кругозора» от Карпат до Волги — и только, ни
туда, ни сюда.

Да, в книге-сборнике должны быть темные места,
ошибки старых и новых переписчиков-копиистов,
«невозможности», как во всяком подлинном памятни-
ке с очень сложной судьбой.

Образы «Лебединой книги» — достояние многих
племен, населявших не только Лебедию. Эти образы
запечатлевались на страницах ее столетиями и тыся-
челетиями, они стали живым наследием цивилизации
трояно-фракийского региона и северной родины сла-
вян. Общая линия повествования соединяет события
огромной протяженности во времени, начиная с древ-
них ванов, киммерийцев и фракийцев, эпизодов борь-
бы с Римом (ромеями), с греками за причерномор-
ские города, готами и гуннами, и кончая прелюдией
к христианизации.

Не так ли «Слово о полку Игореве» помнит и тро-
пу Троянову, и время Бусово? Сходство здесь объяс-
няется традицией, давней и бесспорной. Внимательный
историк и читатель найдут множество тому свиде-
тельств, особенно в «Лебединой книге». Но и отли-
чия двух памятников письменности друг от друга
очень значительны, даже разительны. Это и от раз-
ницы отображенье эпох и от самого языка, образов,
несравненно более древних в «Лебединой книге».

Напомню: только диалог с самой великой богиней
позволил понять, осмыслить состоявшуюся находку
реальной Лебедии (Великой Свитьод) и подыскать
ключ к легендарным, казалось бы, именам, событиям
и обычаям: Птица Матерь Сва — Богиня Лебедь —
Лебедия — народные танцы вятичей с девой-лебедью.

Это неоценимый дар Богоматери.

Представления о мире и его структуре в «Лебеди-
ной книге» так глубоки, что вне всяких сомнений от-
ражают божественную истину, откровение, которое
было даровано славянам. Нет нужды убеждать в том,
что истина эта исходит от самой великой богини. Лю-
ди могли распорядиться в силу свободы воли так или
иначе дарами неба. Они выбирали свой путь. Разные
потоки и явления жизни соединялись и враждовали
друг с другом. Это и есть реальная история. Варианты
Воззрений объединялись или исключались взаимно.
Поток времени подхватывал то, что выживало. За-
коны жизни и борьбы никто не отменял для нашего
мира.

Об этом божественная «Лебединая книга».

Мы хотели открыть мир древних убеждений, кото-
рый бы органично входил в русло наших дней, не
растворяясь в нем и дополняя наши представления,
сохраняя свое буквальное, а не переносное или алле-
горическое значение. Это была скорее мечта, даже
потаенная мечта.

И эта мечта исполнена в «Лебединой книге».

Над нашими головами как прежде, как тысячи лет
назад сияет чарующий образ вечно юной Богини Ле-
беди.

«Лебединая книга» прямо отвечает на вопрос о
Карпато-Фракийской Руси, о миграции русов на вос-
ток, на Днепр. В ней описаны битвы и столкновения
С готами и гуннами, названы древние имена богов,
говорится об антах, князьях незапамятных долетопис-
ных времен, о народном вече.

Выслушаем еще раз древнего автора, посвятив
ему небольшую главу.

«Времена эти придут к нам...»

«Предречено в старые времена, что мы должны
объединяться, создавая силу великую. От этих родов
мы имеем нашу Рускень на Голуни и триста городов
и сел огнищан с дубовыми домами. Там Перун наш и
земля, ибо птица Матерь Сва поет о дне, которого
мы ожидаем, и о временах, когда должен повернуть-
ся к нам сварожйй круг. И времена эти придут к нам
за Птицей Сва.

Мы говорим Матери Све, что будем защищать
землю нашу лучше, чем венды, которые ушли на
запад и там перед врагами землю пашут. И вера у
них ныне ошибочная, остерегитесь ее, так как воин
борется, если он силен.

А те люди верят в слова, а иные просто глупцы
изумленные и не верят. Увидим еще вендов, вернув-
шихся в земли наши и бывшие степи — поглядеть
поля, вспаханные после отхода из Пятиречья.

Если Дасунь будет отсечена от нас, говорит птица
Сва, то огонь и смерть понесутся к нам и разрушат
Голунь и повергнут ее в горе, и боги Купала и Даждь-
бог отдадут ее беде. Конница разбита. И вот уж кони,
которых зовут сыны ее, валяются на земле. Это боги
в степи посылают этой Дасуни за небрежение ими.

Во время антов анты (антырие) мечом отражали
врагов и многие погребены в доме твоем, так как не
строили они домов на чужбине...

Итак отец Орь (Оре) шел впереди нас, а Кий вел
русов и Шеко вел свои племена, а Хорев своих хор-
ват (хорвои свои) на эти земли, как нам было внушено
богами.

Хорев и Шеко ушли в иные места. Мы сели в
Карпатских горах (Карпаньсте гориа) и там строили
иные города и были у нас иные соплеменники и богат-
ство великое. Поэтому враги напали на нас и потому
мы ушли к Киеву граду и до Голуни и там посели-
лись, возжигая свои огни в небо, приносили жертвы
в благодарность своим богам и также о себе забо-
тились.

И тут Кий (Коие) умер, после того как он владел
нами в течение тридцати лет.

А после него был Лебедян, которого называли
Славер (Славере), и он жил двадцать лет. Потом был
Верен из Великограда, тоже двадцать лет, и потом
Сережень десять. Он одержал в степях победы над
врагами.

Но тьма застлала солнце для нас и для них. Это
готы пришли в степи наши, творя зло. Для наших
праотцев настали дни доблести и борьбы за жизнь,
дни славы, потому что мы славим богов. Мы внуки
богов, Севера (Сьвра) нашего и Даждьбога (Дажбо).
Теперь мы терпим зло, а прежде силу имели вели-
кую и оборонялись от нашествий готских врагов
почти сто лет. Ильмеры нас поддержали, и тогда мы
одержали победу над врагами. У них было десять
рехов (князей), и были они что волки, хваставшие
львиной храбростью, и когда мы на них напали, нача-
ди хитрить, что нам-де нет нужды обороняться, пото-
му что наши прежние мечи обменены на овец и на
овощи и мы верим вашим богам (небу).

И вот бьет крылами птица Матерь Сва, потому что
бормановие (брмановие) идут на нас. Они раздели-
лись и так напали на нас, и разлилась великая печаль
(туга влка) в крае нашем.

И вот наши дома в степи разрушены. Возносится
к небу наш плач Жале, и кличет Матерь Сва о помощи
ко Всевышнему, который дает жизнь лесам и огонь в
наши очаги. И пришла помощь, и тогда отцы наши
бросились на врагов... отступили готы и осели на
Малой Калке (Калициу), что течет к берегам морским
и таким образом заняли земли до Дона, а за той ре-
кой Доном есть Калка Великая, пограничье между
нами и первичными племенами. Там готы (годе) би-
лись четыреста лет со своими врагами. Мы же заняли
земли наши и спокойно пашем землю для греков и
меняем скот, шкуры (скери) и сало на серебряные и
золотые кольца и питье и всякие яства, и житье наше
было в те поры спокойное (клудна) и мирное. И вот
готы напали на нас еще раз, и была борьба (приа) в
течение десяти лет, и мы удержали земли наши. Так
мы должны обороняться от врагов, которые идут на
нас с трех концов света. И тогда праздники придут к
нам. Из них первый праздник это Коляда (колиадь),
а второй Яр (Иарь) и Красна Гора (Гуре), и Овсена
Великая и Малая и идут эти праздники, как муж идет
от градов к селеньям крестьянским, и к этим землям
приходит мир от нас к другим и от других —- к нам.

Собирайтесь, братья наши, племя с племенем, род
с родом и бейтесь за себя на земле нашей, нам над-
лежит это и никогда ничего иного, потому что мы ру-
сичи, славящие богов наших, наши песни, пляски
(пленсои) и игрища. Мы славим тех, кто осел на зем-
ле и набирал земли перстами в раны свои и толок ее,
чтобы по смерти предстать перед Марморой и чтобы
она сказала; нет вины на том, кто наполнен землей,
и я не могу его отделить от нее. И боги, там присут-
ствующие, добавят, ты русич и останешься им, по-
тому что набрал земли в раны свои и несешь в Навь.

В те времена, пока избирали князя, о многих вож-
дях и князьях, об их княжении решали простые мужи
на вече. И так было поставлено: землю пахать себе,
а князю было поручено заботиться о людях, а хлеб и
еду и необходимое на житье он получал от людей
своих. А ныне имеем князей инТых, берущих полюдье
и передающих власть от отца к сыну и даже от деда
к правнуку.

Вот грядет с силами многими Даждьбог (Дажбо)
на помощь людям своим — так не бойся, потому что
в древности и ныне он печется о тех, кому он рех
(князь, отец, глава), как он знает. Мы ожидаем дня
своего, о котором имеем предвестие, потому что
Воронжец (Воронзенць) было место, в котором готы
усилились, а русов, которые бились за этот город,
было мало. И после битвы той все было сожжено,
прах и пепел были разнесены ветрами во все стороны,
и место это оставлено. Но земля эта русская, не от-
рекайтесь от нее и не забывайте ее, потому что там
пролилась кровь отцов наших и по праву об этом
Воронжеце (Ворензенцие) слава протекла по Руси,
и то, что отнимают враги, надо отстаивать всеми си-
лами. Требуйте этого от своих князей, которые на
Руси получают пашню и припасы (руга). Давайтё
князьям и крестьянских слуг. И еще мы должны да-
вать ругу особую, еду и питье.

От сего времени и до смерти они должны служить
нам. А многие сложили кости свои как во времена
мезенмировы, так и во времена антов (антие).

Мы честь и славу поем богам и славим их и ни-
когда не просим, а славим. И сотворив молитвы, омы-
ваем тело наше, и снова славим их (рциехомь слву),
А также пьем сурю, напиток во славу, пять раз в
день. Зажигаем огни, сжигаем дуб в очаге. Величаем
Снопа и возносим хвалу. Мы Даждьбоговы внуки и
не смеем пренебрегать славой нашей. А несколько
веков тому назад (завиецои) мы были антами на Рус-
колани, а ранее были русами и остались ими... По Во-
лыни шли... Волынь была первичным родом. Анты
Мезенмира одержали победу и разбили готов (го-
дие). За ними набежали гунны (егунои), жаждущие
крови славянской (о крве слевнех жадиащесе). А за
ними шли обры на князя нашего и убили его, и так
Синее море (соине мориа) отошло от Руси.

Боги русов не принимают жертв людских и живот-
ных, а только плоды, овощи, цветы (квиетои) и зерно,
молоко, напиток сурю, сброженный на травах, и мед.
Но ни в коем случае не живую птицу и не рыбу. Это
варяги (вриазе) и эллины дают богам жертву иную и
страшную — человеческую. Мы этого не должны
делать, потому что мы Даждьбоговы внуки и не
должны шагать по стопам чужеземцев...

Жертва наша это солнечный мед, имеющий девять
сил, в чаше стоявший на солнце три дня, а потом
процеженный сквозь шерсть. Это и есть наша жертва
богам правым, точно такая, как у наших праотцев,
ибо как и они, мы происходим от Даждьбога (Дажь-
ба) и стали славными, славя богов наших. Ни в коем
Случае мы не просим и не молим о благе своем,
потому что боги нам говорят ходите к русу, но не к
врагу...

Матерь Сва учит нас воспевать победы над врага-
ми. Мы тому верим, как слову птицы вышней, в рус-
ском небе летящей к нам... Мы избираем князей на-
ших, чтобы они пеклись о нас, и, если придет враг к
рубежам (кромои) нашим, направляйтесь туда, не
медлите, как только начнут созывать рать.

Сноп знает, что в молитвах славим мы и никогда
не просим, не требуем необходимого для жизни. Это
осуждаем. Лучше посмотрите на отца нашего Оря по
облакам ходящего. Восхищает сила Перуна, небесная
его кузница. Там Орь (Оре) видел, как Перунько ко-
вал мечи для походов на врагов и, куя, приговаривал:
вот у нас и мечи и стрелы есть для врагов и не смейте
бояться их, потому что я уничтожу (зницоу) их, и ста-
нет их меньше, и перстами будут копаться в грязи,
станут зверями, будут как поросята в грязи и смраде,
которые они носят по следам своим. Там бу-
дет сказано о них, что они как поросята и свиньи
в смраде.

Итак Перунько приказал ковать мечи и сказал это
Орю. Орь повел отцов наших. Так началась наша
борьба за жизнь много веков назад, и поныне мы
верим в то...

И потому Русь не умрет, так как мы проливали
алую кровь, и так будет до конца. И земля наша бу-
дет славной, и племена и роды ее, потому что мы
славим богов, никогда не прося, а только славя силу
их. Также величаем пращура нашего Сварога
(Сврга) который был, есть и останется вождем нашим
навеки и до конца».
Новгородские древности

Для меня история с Птицей Матерью началась в
дальневосточном поселке и необычно потом вплелась
своей особой нитью в происшедшее много позднее в
другом месте.

В поселковом клубе я смотрел трофейный немец-
кий фильм. Рядом сидел якут. Еще до начала кино я
хорошо рассмотрел бронзовую бляху на его груди
на фоне оленьего меха. Мне было семнадцать, я ско-
ро должен был окончить десятый класс. Мне пред-
стояла дорога — в Москву, поступать в институт или
университет. Я много читал. В бедной событиями жиз-
ни я учился наблюдать. На лыжах я бегал в соседние
долины, добирался с друзьями и до якутских стой-
бищ. Пробовал вставать на широкие, подбитью снизу
мехом сибирские лыжи.

Что тогда рассказала мне бронза сибирского
охотника? Я запомнил рисунок. Мы говорили о нем.
Но якут не мог ничего сказать о его значении и про-
исхождении. Предмет раньше считался чуть ли не
священным. Изображена же была крылатая женщина.

В другой раз, в самом стойбище, я видел бляшку
с кентавром. На Руси когда-то такое вот существо,
и человек и конь одновременно, называлось китов-
расом.

Якута-кинозрителя звали так: Миитэрэй, то есть
Дмитрий. Он был вдвое или втрое старше меня, но
возраст не помогал, он только повторял, что бронза
досталась ему от деда.

Прошло много лет Я узнал, что русские бронзо-
вые зеркала работы новгородских мастеров еще в
семнадцатом веке попадали далеко на восток и на
север. Академик А. П. Окладников однажды расска-
зал мне о русских охотниках, обогнувших самую
северную точку Азии и оказавшихся на восточном
побережье Таймыра. Следы их найдены много север-
нее и восточнее знаменитой златокипящей Мангазеи,
что располагалась на берегу реки Таз. Только сто с
лишним лет спустя русский полярный исследователь
Семен Челюскин опишет северную оконечность Тай-
мыра и укажет самый северный мыс Азии, носящий
его имя.

Остров Фаддея еще дальше на восток от этого
мыса. Напротив — залив Симса, вдающийся в тай-
мырский берег. Здесь, на острове Фаддея и в заливе
Симса, и найдены были вещи русских мореходов и
охотников.

Как это представить? От Мангазеи сюда добраться
не проще, пожалуй, чем до самой Мангазеи из цент-
ральной России. Ведь река Таз, где строилась в
1601 году Мангазея со своим портом и деревянными
домами, впадает в вазовскую губу, которая сливается
с Обской губой. Здесь смешиваются воды Оби и Таза.
В залив Симса отсюда добираться так. Нужно идти на
север по Обской губе, затем по Карскому морю на
восток — километров двести до Диксона, оставляя
далеко на юге устье Енисея. Потом километров семь-
сот до мыса Челюскина. И еще небольшой маршрут
за этот мыс. Тысяча километров с лишним трудней-
шего, самого северного пути из всей ледовитой
трассы.

О Мангазее много писали в семидесятых годах
нашего века — в газетах, журналах, альманахах.
О мореходах залива Симса вряд ли кто-нибудь даже
упоминал. Есть лишь научные работы.

Мне же пришлось вспомнить этот северный залив
потому, что там найдено было бронзовое зеркало.
Очень похожее на то, что я увидел у якутов. Никто не
знает, сколько таких зеркал и блях было завезено в
Сибирь.

— Со временем местные литейщики и ювелиры, —
рассказывал А. П. Окладников, — стали отливать по
готовым образцам нагрудные бляхи. Это соответство-
вало культу Солнца, например, у юкагиров, которые
называли эти бляхи «грудным солнцем».

В его книге я увидел рисунок новгородского хоро-
са с кентаврами. Так называлось паникадило. Его кен-
тавры очень близки к кентавру фаддеевского зеркала.
Хоросы делали не только в Новгороде, но и в Пскове,
начиная с пятнадцатого века. И на некоторых из них
были другие изображения. Похоже на птицу с де-
вичьим лицом.

Это она, Птица Матерь Сва. Уходя на запад, вене-
ды-венды оставляли и как бы завещали своим оставав-
шимся единоплеменникам и сородичам этот образ
великой богини. Часть венедов повернула на север.
Керамика и другие предметы материальной культуры
очень схожи на берегу Венедского залива (там, где
жили поморские славяне) и в Новгородской земле.
На одном из хоросов изображены шесть кентав-
ров и шесть божественных птиц. Насколько можно
рассмотреть, у девы намечен нимб, лицо круглое,
милое. Шесть крыльев, располагающихся вокруг лица,
как бы обрамляют его: два перекрещенных крыла
вверху, два внизу, по одному крылу по бокам. Мне
показалось, что эта шестерка крыльев передает полет
птицы Матери так, как его представлял или, может
быть, даже наблюдал древний мастер. Его творения
были найдены спустя столетия и умело соединены с
другими сюжетами новгородскими мастерами средне-
вековья.

Допустимо и другое объяснение: изображен шес-
тикрылый серафим.

Вещи, которые были найдены на берегу залива
Симса и острове Фаддея, помогали мне проникать в
тайны исчезнувшего времени. Как охотник отправился
я за ним в погоню. Я читал об этих вещах и отчетли-
во их себе представлял. Это серебряные и медные
перстни, иконки-складни, нательные кресты, приборы,
в том числе медный компас, костяной круг с отвер-
стиями, в которые вставляются костяные же втулки,
а в них деревянные стерженьки — в этом не узнан-
ном никем из ученых механизме были еще медные
колечки и детали непонятного назначения. Я тоже
не понял назначение этого прибора. Искал другие его
части в перечне находок — напрасно. Что еще при-
влекло мое внимание?.. Блок от судовых снастей,
остатки бочонка, кусок дерева от судна, потерпевше-
го аварию у острова Фаддея, с вбитым в него дере-
вянным гвоздем, и вместе с тем железные гвозди и
массивный железный круг — опять непонятного на-
значения. Медные подвески, замки от кремневых
ружей, железные ножницы, трубки-игольники из ли-
стовой меди, пряжки, оловянные тарелки и пуговицы,
витая проволока, безмен, топоры, струг с двумя руч-
ками для тесания дерева, сдирания коры и других
работ, висячий замок, похожий на гирю, солнечные
часы в деревянных футлярах, шилья сапожные, лож-
ка-поварешка, непонятного назначения железки, ножи,
кожаные ножны к ним, куски черной юфтовой кожи,
сукно красного, зеленого, желтого, синего цвета.

Кусочек бумаги, оставшийся в ножнах кортика, со-
хранил название документа: Жалованная грамота.
Сам кортик с костяной ручкой, костяные пластинки,
картушки от компасов, медные колокольчики, нако-
нечники гарпунов, сумка суконная с огнивом и крем-
нем в нижнем кармане, кожаные пояса с пряжками и
костяными скобками, медные сковороды и кастрюли,
тазы, котлы, долота, пули свинцовые, картечь, сереб-
ряные серьги, выделанные куски оленьей кожи с
привязанными к ним гирьками — все это я живо пред-
ставил себе, и вещи понемногу рассказывали о людях.

Может быть, они видели или были знакомы с мас-
терами, владевшими секретами хоросов с изображе-
нием крылатой богини.

Возвращалось исчезнувшее время. На серебряной
монете правления Ивана 111(1462—1505) есть надпись:
«Осподарь всея Руси». Русские полярники оставили
больше тысячи монет Ивана Грозного, более шести
сотен — Федора Ивановича, около девятисот — Бо-
риса Годунова, сто тридцать четыре — Лжедмитрия,
более трехсот — Василия Шуйского, примерно пол-
тораста — Михаила Романова (1613—1645). Эти по-
следние монеты и зафиксировали время плавания:
примерно 1620 год.

Возникающие в памяти картины завораживают.
Я вижу снег золотым от солнца, серебристым, синим
и пахнущим влагой лозы, голубым, серым, алым на
закате, и всегда — таинственным. Отправляясь в
лыжный поход или в стойбище, я не знал, как будет
выглядеть знакомая долина, какими окажутся рас-
падки. Там могли грохотать лавины, могла быть и
мертвая тишина. А в тишине, особенно к вечеру, на-
стораживал любой звук, любая чужая лыжня. Твой
выстрел из «тулки» шестнадцатого калибра слышал
весь окрестный мир.

...Летом оставались белые шапки на сопках, как
напоминание об ушедшей зиме. На загривке одной
горы я нашел огромные желтые цветы. Ниже теряю-
щаяся в сланце струя намечала крутой спуск Я шел
за ней, пил сладко-ледяную воду, отдыхал на камне.
Внизу звенел водопад. Под ним вода растекалась,
стелилась синей скатертью Там оживали тени. У кам-
ней стояли хариусы Стремительно срываясь с места,
они вспарывали гладь воды —- охотились, хватали по-
павших в речку кузнечиков, бабочек, мух. Но в этой
речке вкус воды был иным, не тем, что в снеговом
ручье, за которым я шел. Я брел, высматривая заводь
издалека. Я знал, как незаметно для рыбы перегоро-
дить ее камнями, с какой стороны от солнца для
этого заходить и как насыпать гальку, чтобы рыба
не выбралась. В мутной воде потом можно ловить
хоть руками, лучше — рубашкой с завязанными ру-
кавами.

Разводишь костер из плавника, серого и сухого как
порох. Выбираешь плоский камень, устраиваешь его
среди жара. Смазав его тончайшим слоем глины,
кладешь рыбу. Проходит несколько минут — и твой
обед готов.

Ты идешь, примечая кусты жимолости с незрелыми
еще ягодами, брусничные поля на склонах сопок,
морошку в низинах, голубику на равнине. Это твой
дом на все лето. Ты возвращаешься в поселок, толь-
ко чтобы переночевать, хотя тебе приходилось ноче-
вать и в шалаше.

Так было всегда. По крайней мере, до приезда
Жанны.

Краски неба и снегов, которые я люблю, серебро
ручьев среди света и теней — лишь отражение со-
стояний моего сердца. Я понял это, когда было тя-
жело.

Загадка эликсира бессмертия

Остается рассказать о другой тайне «Лебединой
книги». Что это за напиток суря, о котором в ней по-
вествуется? Сведения о нем пришли из глубочайшей
арийской древности. Они попали в индийские мифы
наряду с преданиями о другом волшебном напит-
ке — соме. Стебли сомы вымачивали в воде, выжи-
мали давильными камнями. В «Лебединой книге» не-
даром упоминается овечья шерсть для процежива-
ния. Именно сито из такой шерсти использовалось и
для приготовления сури-суры и сомы. После проце-
живания раздавленных стеблей к соку добавляли во-
ды, молока или ячменя. Начиналось брожение.

Точно неизвестно, что за растения собирали для
приготовления обоих напитков. Ученые называли
коноплю, ревень, эфедру, даже гриб мухомор.
В «Авесте» это хаома («с» переходит в «х»). Хаома-
сома продлевает жизнь, дает здоровье и даже бес-
смертие. С ведийскими текстами о соме нетрудно
сопоставить данные об амрите, божественном напитке
бессмертия.

Присмотримся к мифам и древним текстам по-
внимательнее. Проблема бессмертия интересна сама
по себе.

Герой шумерского эпоса, царственный Гильгамеш,
после долгих приключений узнает о секрете вечной
молодости. Он достает с морского дна цветок, кото-
рый должен подарить ему непреходящую юность. Но
змея похищает цветок. С тех пор змея сбрасывает
кожу круглый год и не стареет до смерти.

Но люди утратили, таким образом, этот секрет.
В Библии говорится о древе жизни, плоды которого
дают бессмертие. Греческие мифы повествуют о пище
богов с таким же действием. Скандинавские мифы
говорят о молодильных яблоках. И все же древней-
шие источники, в том числе шумерские и древнегре-
ческие, связывают пищу богов с океаном. Это глав-
ный секрет океана.

История «закодирована» в мифах. Чтобы понять
ее, необходимо посмотреть на события и героев ми-
фов сквозь призму жизненных реалий. И тогда от-
кроется любопытная вещь: боги, при всем том, что
они наделены необыкновенной физической силой и
прекрасным внешним обликом, в общем-то — обыч-
ные люди, во всяком случае, по своему эмоциональ-
ному складу. Только одним они существенно отли-
чаются от людей — бессмертием. А может быть, под
бессмертием понималось невероятное с точки зрения
обычного человека долголетие? Конечно, жизнь в
несколько сотен лет восприниматься иначе, как боже-
ственный дар, не могла. Сады Гесперид, борьба с
фантастическим змеем Иллуянкой у хеттов, со змеем
Апопом у египтян — все это эпизоды, до некоторой
степени вероятные для атлантов и кроманьонцев.

Я думал и писал об атлантах, их удивительной
стране Атлантиде, пытался открыть их секреты, вроде
лечения змеиным ядом. Еще до контакта с цивилиза-
цией богов я искал путь в прошлое, не так уж и
отдаленное от наших дней, но совершенно не похо-
жее на миллионы лет предшествовавшей ему эволю-
ции, когда так и не появилось признаков разума у
человекоподобных существ, орудовавших камнями и
палками. Вдруг за последние тридцать тысяч лет воз-
никли живопись, музыка, письмо, градостроительство,
земледелие и многое другое из того, что стало по-
вседневностью, частью нашей жизни.

Шестидесятые годы стали для меня вехой на пути
к прошлому. В Якутии было гигантское кладбище ма-
монтов: кости, бивни, части туш в мерзлоте, кожа
(толще ковра!). Несколько лет назад оно было срыто
бульдозерами, уничтожено. Но тогда, в конце шести-
десятых, мне удалось установить, что верхние слои
грунта, перемешанного с останками животных, имеют
возраст около 12 тысяч лет. Откуда они? Каково их
происхождение? Оказалось: это вулканический пепел,
принесенный селевым потоком невиданной мощности.
Река Берелех, где паслось стадо мамонтов, преврати-
лась в долину смерти. Мчавшийся с верховьев грязе-
вой поток буквально накрыл животных. Стадо утонуло,
оно послужило в некотором роде плотиной, у которой
произошел разлив, где осел вулканический пепел, на
вид серовато-синеватая глина. В коже мамонтов най-
дены кровяные тельца — признак удушья. В их же-
лудках — зеленый лозняк.

В Ирландии такой же грунт и того же возраста
обнаружен на дне озера Нанокрон. Это раскрыло мне
глаза на тайну формирования некоторых лессовых
толщ в Сибири. Ни один вулкан не смог бы выбросить
столько материала. Это всепланетная катастрофа. Аме-
риканские ученые до сих пор считают, что десять или
двенадцать видов травоядных животных (вилорогие
антилопы, наземные ленивцы и другие) погибли пото-
му, что их истребил человек. Это произошло в то же
тысячелетие, сразу, вдруг.

Такую тотальную охоту представить немыслимо.
Людей тогда было на нашей планете очень мало. Эти
животные уничтожены по моей версии той же ката-
строфой. Египетские жрецы, от которых пошла молва
об Атлантиде, знали о катаклизме. Об этом писал
Платон.

«Светила, движущиеся в небе и кругом Земли,
уклоняются от своего пути, и через долгие промежут-
ки времени все находящееся на Земле истребляется
посредством сильного огня». Так считали древнееги-
петские мудрецы, известные нам под именем жрецов.
Зная этот текст из диалогов Платона, я долго не пони-
мал его, не задумывался о смысле написанного.
Между тем это прямое свидетельство того, что древ-
ние знали о метеоритах и астероидах. Вторично чело-
вечество признало, что с неба могут падать камни,
только в девятнадцатом веке. Ну а раньше ученые
потешались над очевидцами. В Египте же четыре-
пять тысяч лет назад были известны слова и знаки-
иероглифы для обозначения астероидов и метео-
ритов.

Падение астероида в Атлантику. Вот причина ка-
таклизма. «Уклонившееся от своего пути светило»
пробило океаническую кору. Выплеснулась магма,
смешалась с водой, произошел взрыв, распыление
вещества в атмосфере и стратосфере. Это и был
первозданный хаос. Грязевые ливни и сели чудовищ-
ной силы вызвали затопление долин, гибель живот-
ных. Да и человек оказался на грани своих возмож-
ностей приспосабливаться. Я писал об этом в книжке
«Где искать Атлантиду?».

Часть океанической коры прогнулась, утонули
острова. Гольфстрим, ранее шедший примерно к
Гибралтару, повернул на север. Европейский ледник
толщиной до километра и более растаял всего за две-
три тысячи лет. Уровень океана поднялся на сто —
сто двадцать метров, возможно, даже больше. Ста-
рый шельф оказался на значительной глубине При-
брежные подводные луга оказались во тьме. Гибли
морские животные и водоросли, травы морских лугов.
Черное море соединилось со Средиземным. Образо-
вались новые участки шельфа. Состав океанской воды
изменился. Многое стало неузнаваемым. Сам человек
стал иным — его рост заметно меньше, чем рост
кроманьонцев, живших до катаклизма. Даже в одном
из древнейших городов после катастрофы (Чатал-
Гююк в Малой Азии, название современное, турецкое)
жители еще сохраняли частично облик кроманьонцев:
рост женщин около 175, мужчин 180.

В том, допотопном мире, где нужно искать сому,
хаому, амриту и амброзию или, что то же, секрет
эликсира бессмертия, в водорослях и растениях на-
капливались редкие соединения. Так я пришел к тел-
луру, о котором уже упоминал выше.

В сентябре 1990 года вышла моя книжка «Где ис-
кать Атлантиду?». И там я кратко описал действие
теллура. С изумлением узнал я уже после выхода
моей книжки из публикаций в прессе, что проблема
НЛО связана именно с теллуром. Один из членов
экипажа НЛО сообщил женщине, что инопланетяне
добывают этот элемент на Земле. Эпизод косвенно
подтверждает, что теллур пользуется особым спро-
сом, как и следует ожидать. Ведь ни один из элемен-
тов периодической системы, по моему мнению, не
может дать таких результатов, кроме разве селена,
о котором было известно до меня. Но селен все же
уступает теллуру во многих отношениях. Раз уж я
решился говорить об эликсире бессмертия, нужно
сделать оговорку: это все не так просто, и я не ре-
комендую никому экспериментировать, потому что
грань, отделяющая бессмертие от смерти, почти не-
уловима, я уж не говорю об индивидуальных особен-
ностях организма у разных людей!

Для меня было чрезвычайно важным сообщение
великой богини, которое было и есть прямое дока-
зательство, что я на правильном пути в моих экспери-
ментах.

Чатал-Гююк, Хаджилар, Чайеню-Тепези, Иерихон —
эти древнейшие города седьмого-восьмого тысяче-
летий до нашей эры, открытые не так давно, относят-
ся уже к периоду после катастрофы. Я привел их со-
временные, а не исконные названия. Атлантиду древ-
нейших городов Малой Азии и Средиземноморья я
назвал Восточной Атлантидой. Об этом я писал в
«Чаше бурь».

...Бессмертные боги Олимпа едят амброзию и за-
пивают ее нектаром. И то и другое использовалось и
для умащения тела. Гомер в «Илиаде» недвусмыслен-
но говорит, что Фетида таким образом сберегает
труп Патрокла от тления. Согласно ее замыслу «тело
его невредимо и даже прекраснее будет». Патрокл
друг Ахилла. «Так говорила и дух дерзновеннейший
сыну вдохнула, другу ж его и амброзию в ноздри и
нектар багряный тихо вливала, тело его да невреди-
мым пребудет!» Поясним еще, что Фетида —- мать
Ахилла. Теперь становится понятным, что поступок
Фетиды должен расцениваться как незаурядный даже
для обитателей Олимпа. Ведь амброзия (и нектар)
предназначались только для богов.

Но вот и сам громовержец Зевс, бог богов, в той
же бессмертной поэме поручает Афине помочь Ахил-
лу, придать ему бодрости ввиду близкой битвы: «Ше-
ствуй, Афина! нектаром светлым с амброзией слад-
кой грудь ороси Ахиллу, да немощи он не поддастся».
В обоих этих эпизодах нектар описан по-разному.
Он и багряный, и светлый. Возможно, мы так никогда
и не узнаем, какая характеристика точнее, если иметь
в виду напиток олимпийских богов. Интересно, что
хотя нектар упоминается вместе с амброзией, трудно
разделить их функции, понять особую роль боже-
ственного напитка, отличия его действия от действия
амброзии. Однако значение самих слов не только
разное, но прямо противоположное. Амброзия в пе-
реводе с греческого означает бессмертие. Нектар же
по своему значению близок слову «смерть». Вспомним
«некрос» — греческое слово, означающее не что
иное, как «покойник» в точном переводе. Во всяком
случае, исследователи именно так трактуют значение
амброзии и нектара, исходя из самого звучания.
Объяснить же это они не в состоянии.

Как же быть? Почему два понятия противополож-
ны, хотя действие соответствующих яств вроде бы
сходно? Для ответа на этот непростой вопрос можно
было бы провести параллель с живой и мертвой во-
дой русских сказок.

Известно, что древние греки являются пришель-
цами, они появились на территории Эллады во вто-
ром и первом тысячелетии до нашей эры, это были
две волны переселения с востока ахейцев и дорийцев.
До них в этом регионе жили фракийцы, иллирийцы и
родственные им племена. Именно у них греки по-
заимствовали многие свои мифы. Знаменитый певец
Орфей был фракийцем, а не греком. Ахийцы и до-
рийцы разрушили цивилизацию южных фракийцев и
критян. Но мифы остались.

После походов Александра Македонского и осо-
бенно после завоеваний Рима (когда северные фра-
кийские земли стали римской провинцией, обложен-
ной тяжелыми податями) началось массовое пересе-
ление на север и северо-восток, на Днепр, о чем
упоминает «Лебединая книга». Фракийские крестьяне
уходили от насилия римской администрации на воль-
ные земли подобно русским переселенцам-крестья-
нам более поздних эпох.

Можно понять переселенцев' греческие слова и
латынь были забыты. Но осталась живая ткань народ-
ных сказок и легенд — этой первоосновы, перешед-
шей к греческим авторам от трояно-фракийцев. Бла-
годаря образности, живости сказки живут дольше,
чем многие письменные сочинения. Именно фракий-
цы и ваны (тоже трояно-фракийцы, малоазийская их
ветвь) принесли на Русскую равнину истории о живой
и мертвой воде. И разве окропление мертвой и жи-
вой водой убитых героев сказок и былин не возвра-
щает их к жизни? Это дополнение к бессмертной
поэме-эпосу Гомера. Но сказки сообщают нечто
большее: они указывают последовательность этого
окропления —- сначала нужна мертвая вода, потом —
живая. Иными словами, сначала нужен нектар, по-
том — амброзия. Этого не найти у древнегреческих
авторов, это древнейший, на мой взгляд, слой трояно-
фракийских, малоазийских мифов, оказавшийся вне
поля зрения греков.

Другим источником сведений об амброзии слу-
жат древнеиндийские, точнее, арийские мифы. Амбро-
зия известна здесь как амрита. Перевод дает то же
самое слово: «бессмертие», «бессмертный». Согласно
мифу боги пахтали океан. Из океана появился бог
врачевания Дхавантари с чашей амриты в руках. Один
из героев индуистских мифов, Нараяна, принял вид
красивой девушки, чтобы отвлечь внимание асуров,
врагов богов, от амриты. Вернувшиеся асуры вступили
с богами в битву, но были побеждены.

Мифы рассказывают о голубях, приносящих амбро-
зию в клювах с пляжей на берегу океана. Логический
путь умозаключений тут, пожалуй, увел бы в сторо-
ну от истины. Нужно видеть и знать повадки голубей,
представить себе допотопный мир так живо, как буд-
то сам оказался в том времени. Добыча голубей —
водоросли. Точнее — травы подводных лугов, выбро-
шенные на берег. У растений есть особое качество —
ослабленные биологические факторы, они «впиты-
вают» то, что содержит почва и вода. В ряду прочего
допотопные водоросли содержали в себе вещества,
составившие амброзию древних. Амброзия нужна
организмам, чтобы противостоять действию времени
и агрессивной среды (морской воды). И разве трудно
представить себе, что гнезда голубей в голодный
период становились пищей для человека?

Я изучал лоцию Атлантики, геологическое строение
дна океана.
...Есть двести с лишним гипотез старения.

Я выбрал одну: окисление кислородом, сгорание
организма. Как-то в солнечном луче я увидел в аква-
риуме скопление инфузорий. Их жизнь коротка.
Я подумал тут же о коловратках, которые должны
быть ближе к нам по характеру функций, чем инфу-
зории. Мысль простая: мы состоим из колоний живых
клеток, все наше тело — это клетки. Значит, и колов-
ратки дадут ответ очень быстро. Если гипотеза ста-
рения правильна, то проверить ее можно и на этих
существах. С разочарованием я узнал, что нет рецеп-
тов разведения в аквариуме самых простых существ:
циклопов, диаптомусов, коловраток многих видов.
Даже потомство от обычного карася в аквариуме по-
лучить как будто бы нельзя или очень трудно.

Коловратки вида брахионус непохожи на нарисо-
ванных в биологических атласах. Кто только их рисо-
вал? Видел ли этот человек их хоть раз при хорошем
освещении? Успел ли заметить, как похожи они на
прозрачные стеклянные цветы, внутри которых непре-
рывно переливается, пульсирует, движется нечто жи-
вое, преломляющее и частично поглощающее свет?..
Нет, скорей всего он срисовывал со старых и плохих
фотографий или даже рисунков прошлого века. Это
разочарование, как ни странно, придало уверенности.
Я научился разводить брахионусов, я почти сливался
с микроскопом, вдруг поняв необъяснимую связь
между мной и мельчайшими существами. Я предви-
дел их поведение, знал, когда им плохо и когда они
чувствуют себя хорошо, я наблюдал, как они сворачи-
ваются в полупрозрачный шарик, если воды очень
мало. Эта живая почка вдруг снова распускала лепест-
ки, когда я прибавлял воды. Наконец, я научился за-
ранее предвидеть их поведение, образование яиц, из
которых появлялась молодь, различал условные зна-
ки на оболочке яиц — точки, линии. Это шифр жиз-
ни — разные знаки означали и разную скорость раз-
вития яиц и очередность их пробуждения в тех или
иных условиях. Месяц. Два. Пять. Я все удивлялся
открытиям, которые настигали меня внезапно.

Я не только научился разводить их в банках,
в аквариумах, но и нашел способы консервировать
их — высушивал и потом оживлял. Даже через три-
четыре года высушенные постепенно коловратки, пре-
вратившиеся в почки, успевшие оставить яйца разных
типов, давали потомство. И тогда я понял, что готов
однородный материал для первых опытов. Я добав-
лял нечто, дававшее эффект продления жизни.

Некоторые элементы влияют на скорость химиче-
ских реакций, препятствуют сгоранию-окислению.

Я пришел к выводу, что те соединения, которые
логично назвать амброзией, дают весьма ощутимый
эффект в этом именно плане. Мне кажется, и ско-
рость мышления оказывается связанной с той самой
амброзией, о которой сложены легенды. Добавлю к
этому, что интеллект и относительно длительная
жизнь кроманьонцев оказываются закономерно и
взаимно обусловленными. Это как бы две стороны
одной медали. Почему же кроманьонцы-охотники
оказались в таком благоприятном положении, напо-
минающем положение мифических атлантов или вос-
точных атлантов Малой Азии и Фракии? Думаю, что
это влияние биосферы в целом. Допотопный мир
(а факт потопа подтвержден наукой) вообще был
иным. Это относится и к наличию в почвах и горных
породах некоторых химических элементов. Особенно
велика разница по сравнению с сегодняшним днем в
составе речной и озерной воды.

Я представил себе парадоксальную ситуацию,
в которой оказался бы человек, достигший бессмер-
тия и наделенный отчасти в связи с этим очень высо-
ким интеллектом. Он способен заменить целый ин-
ститут. Ведь знания человека, сохраняющего ясность
мысли и памяти к 500-летнему возрасту, например,
не просто обширны — они легко поддаются обработ-
ке, они наделены качеством, которое не дают даже
электронные машины, — их можно очень быстро ис-
пользовать.

В последнее время открытия даются человеку с
большим трудом, ценой гораздо больших усилий, чем
в недалеком прошлом. Самое удивительное, что со-
циум еще способен к феномену открытий, хотя,
конечно же, большинство из так называемых откры-
тий не являются ими. Современный человек от при-
роды лишен способности мыслить. Если человек учит-
ся десять лет отвечать на стандартные вопросы и
решать стандартные задачи, а потом при поступлении
в институт или университет оказывается, что он ре-
шает эти стандартные задачи на тройку или четверку,
то при всем желании назвать это мышлением нельзя.
Мышление вообще не свойственно человеку.

Я имею в виду подлинное мышление, которое со-
здает качественно новые представления о мире. То,
что понимают под мышлением, я назвал бы механи-
ческим мышлением, калькулированием или как-ни-
будь в том же роде. Это закономерно, что большин-
ство открытий сделаны случайно.

В современном мире происходит девальвация цен-
ностей. Эффект мышления все более исключается из
него как явление. Поиск (с позволения сказать) управ-
ляется уже не мыслью в точном значении этого сло-
ва, а своими утилитарными законами, имеющими
почти биологический уровень.

Но социум создает предпосылки для появления
людей, способных мыслить. Вместо пятисот тысяч
кроманьонцев ныне на планете проживает пять мил-
лиардов людей. Выбор велик. Нужен лишь механизм,
его реализующий.

...Мне осталось вернуться к свидетельству великой
богини. В то утро, когда она заверила Жанну, что я
останусь жив, было сказано еще несколько удиви-
тельных слов. Они были бы непонятны без предвари-
тельных разъяснений. Внимательный читатель получил
эти разъяснения. Без риска быть непонятым коммен-
тирую концовку беседы.

Жанна спросила, где взять теллур — несколько
наивно, импульсивно, не вполне понимая, о чем идет
речь (теллур редок, очень редок, он содержится,
например, в метеоритах, но в мизерных количествах).

— Его нужно искать в морских глубинах, — был
ответ богини.

И это так. Не ловить же метеориты. Океанское
дно доступнее. Недаром одно из имен великой боги-
ни Афродита! Богиня Лебедь, божественная морская
дева, дала исчерпывающий ответ на вопрос нашей
современницы, заинтересовавшейся проблемой бес-
смертия.

Разговор с дочерью. Дарвин и амброзия

Расскажу эпизод, иллюстрирующий тему бес-
смертия.

Ключа в кармане не оказалось. Я позвонил. Еще
раз. И еще. Дверь наконец открылась. Шагнув через
порог, я поцеловал дочь, быстро прошел в комнату,
пытаясь сбросить, словно груз с плеч, ощущение
безысходности. Спасения, однако, от этого не было.
Комната была тесной, шкафы и полки с книгами вели
медленное наступление, постепенно уменьшая жиз-
ненное пространство, и в этом был повинен я сам:
до сих пор останавливался у букинистических и иных
прилавков, всматриваясь в обложки, бегло листая раз-
ноликие издания, пока не улавливал некий тайный
голос или знак, который одобрял выбор; и я был
благодарен судьбе за это маленькое открытие, из-
бавлявшее от лишних раздумий.

Дочь... Я встрепенулся. Она стояла молча у при-
открытой двери и наблюдала. Щека ее сегодня была
липкой, холодной, и на губах остался розово-пряный
душистый след от поцелуя.

— Ты что? — спросил я.

— Так... — завтра выпускной вечер.

— Ах, вот что! Как же я забыл?..

— Так же, как всегда, — быстро, насмешливо от-
ветила дочь.

— Ладно, ладно... Скажи-ка, откуда ты взяла
столько крема, что он буквально сползает с твоих
щек, как ледник с горного хребта.

— Это маска.

— Маска?

— Да. Ты что, ни разу не видел маску?

— Но помилуй, ребенок, ведь лицо от этого луч-
ше не будет.

— Будет.

— Нет же, говорю тебе! Подойди, я покажу тебе
рецепт, после знакомства с которым ты вынуждена
будешь согласиться со мной.

— Ну...

— Вот смотри. Открываем вместе с тобой книж-
ку. Читаем... читаем?

— Ну, читаем... столовая ложка пчелиного меда,
ложка толокна и яичный желток. Приготовление-
приготовление смеси, к взбитому желтку добавляют
мед и толокно, затем растирают до получения одно-
родной массы. Это примитивно, папуас. Это же овес...

Случилось то, что случалось не раз в последний
год. Разговаривая с дочерью, я делал неосторожный
шаг, действительно сбивался на родительский прими-
тив, вызывавший мгновенную ответную реакцию.
И ребенок — ребенок ли? — снисходительно называл
меня папуасом. Но сегодня я вознамерился ответить.

— Не хочу с тобой спорить. Забавно, если я стал
бы подсказывать тебе в этом.

— Забавно, — согласилась дочь.

— И все же мы забываем иногда больше, чем
приобретаем.

— О чем ты?

— О том, что мы еще не можем создать простой
ржаной колос. Мы даже не знаем, грубо говоря, из
чего он состоит. Так, весьма приблизительно... а есть
ведь или были, по крайней мере, растения, которые и
не снятся ботаникам. Амброзия, например.

— Амброзия? Это кустарник, что ли?

— Нет. Амброзия из легенд. Боги были бессмерт-
ны потому, что питались амброзией.

— А простые смертные?

— Иногда и простым смертным доводилось про-
бовать амброзию.

— Кто же эти смертные?

— Один из них — фессалийский царевич Пелей,
жених и муж морской богини Фетиды. Руки Фетиды
домогались Зевс и Посейдон. Оба они были еще хо-
лостяками, но их предупредили, что прекрасная Фе-
тида родит сына, который могуществом превзойдет
отца. И оба грозных бога отступились от этой удиви-
тельной девушки.

— Струсили?

— Да. Было решено выдать Фетиду за смертного.
И вот когда Пелей влюбился в нее, и Фетида смири-
лась со своей участью, в пещере мудрого кентавра
Хирона отпраздновали свадьбу. Посейдон подарил
молодоженам пару бессмертных коней, Афина —
флейту, а флейта эта была совсем непростая, а вол-
шебная, другие боги тоже пришли не с пустыми ру-
ками...

— А Зевс?

— Не помню, был ли там Зевс или не был. Но
разве это так важно?

— Важно. Ведь он ухаживал за Фетидой.

— Ну, знаешь ли, боги поступали часто совсем не
так, как люди. Предвидеть их поступки трудно. Хотя,
конечно же, им не откажешь в логике.

— У них гораздо больше возможностей, да?..
В пещере угощали амброзией?

— Да. Нектаром и амброзией, как принято. Обыч-
но голуби приносили богам амброзию на Олимп,
есть такая гора в Греции. На этот раз маршрут был
другим, и они садились на руку приветливо улыбав-
шегося гостям Хирона и отдавали амброзию кентавру.

— А где брали амброзию голуби?

— На берегу океана. Очень далеко от Олимпа да
и от пещеры Хирона тоже.

— На берегу океана? Какого же?

— Думаю, Атлантического.

— Почему ты говоришь: думаю? Разве это неиз-
вестно?

— Неизвестно. Место не указано.

— Зачем же тогда придумывать за богов? Ты мо-
жешь ошибиться.

— Но боги когда-то были тоже смертными. Время
и поиски дали им бессмертие, сделали богами и ге-
роями легенд.

— Это что, люди?

— Ну да, некоторые из них. Много тысяч лет
назад. До Рима. До Афин.

— Значит, амброзия действительно существовала?
И были люди, которые этот секрет знали?

— Да, существовала. Да, были. Да, знали. В этом
все дело.

— Это по-твоему?

— Трудно одним словом ответить. Не один я счи-
таю, что миф — это лишь форма передачи знаний
потомкам. Удачная к тому же форма, заметь. Но
тайна не всем открывается.

— А кому?

— Только человеку серьезному... ну, и тому, кто
думает о других.

— Ты такой?

— Хочу быть таким.

— Почему же сейчас нет амброзии?

— Потому что все изменилось вокруг до неузна-
ваемости. Раньше даже Черного моря не было. Океан
и моря были мельче на целых сто метров. Европу на-
половину покрывал ледник. Бродили мамонты, рыска-
ли саблезубые тигры.

— Когда же это было?

— Двенадцать тысяч лет назад. Когда Атлантида
не скрылась еще в волнах океана. Там был свой
Олимп — большой остров посреди океана с высокой
горой. Гора эта курилась, зеленоватый дым поднимал-
ся столбом до неба — так казалось издалека. Там-то
и жили атланты и боги. У горы три пика, поэтому и у
Посейдона в руке трезубец. Вокруг океан, океан, по-
нимаешь?.. Вдруг из океана показываются три пика-
зубца. Видно их за триста километров Ну а сейчас
на этом месте Азорские острова, это и есть остатки
затонувшей Атлантиды, и самая высокая гора Азор,
кажется, около километра высотой. Совсем не то.
Даже греческий Олимп выше, к нему и перешла
пальма первенства.

— Амброзия исчезла?

- Да.

—- Что это такое?

— Морская трава: росла она на подводных лугах.
Иногда ее ленты прибивало к берегу, их подбирали
голуби, ведь голуби всегда — и сейчас и раньше —
бродят по пляжам.

— Ты уверен?

— В чем? В том, что амброзия не выдумка?
Уверен.

Я подошел к столу, извлек из выдвижного ящика
записную книжку, одну из самых старых своих кни-
жек, протянул дочери, раскрыв ее страницы так, что
бросался в глаза аккуратный заголовок, выведенный
каллиграфически: «Письмо Чарлза Дарвина о бес-
смертии».

Искоса я следил за дочерью, пока она читала
выписку, сделанную восемь лет назад. Это был ответ
известного естествоиспытателя некоему А. Ганичу, из-
давшему брошюру «Несколько слов о вечности тела
человека». Брошюра была издана в Ницце в 1880 году
на французском языке, хотя автор ее — русский и
настоящая фамилия его —- А. Панчин. Вот что писал
Дарвин.

«Милостивый государь! Я полагаю, что никто не
может доказать, что смерть для человека неизбежна,
однако в пользу этого взгляда говорят с непреодоли-
мой силой данные, касающиеся всех живых существ.
Я не думаю, чтобы каким бы то ни было образом
можно было считать неизменно истинным, будто выс-
шие организмы всегда живут дольше, чем низшие.
Слоны, попугаи, вороны, черепахи и некоторые рыбы
живут дольше человека. Так как эволюция находится
в зависимости от длинного ряда сменяющих друг
друга поколений, что само собой подразумевает необ-
ходимость смерти, то мне представляется в высшей
степени невероятным, чтобы человек мог избежать
необходимости следовать общему закону эволюции,
а именно это и произошло бы, если бы он стал бес-
смертным. Вот все, что я могу сказать. Остаюсь, ми-
лостивый государь, преданный Вам Ч. Дарвин».

Проще говоря, Дарвин отрицал возможное бес-
смертие человека, ставя его в ряд других живых су-
ществ.

Я хорошо знал и содержание брошюры, послужив-
шей поводом к переписке. Автор ее пытался дока-
зать, что человек может непрерывно приспосабливать
свой организм к условиям жизни и, таким образом,
устранить смерть, эту «в высшей степени неприятную
развязку».

Кто такой А. Панчин из Киева, так и осталось неиз-
вестным историкам науки. Журнал «Новь» в 1884 году
так комментировал ответ Дарвина: «Письмо это до-
казывает, каким неистощимым запасом терпения
должны обладать иногда выдающиеся люди, чтобы
переносить эксцентричные выходки своих современ-
ников».

Но вопрос не так прост. С тех пор утекло много
воды, сменились поколения мечтателей и ученых,
объяснял я дочери, а мысль снова и снова возвраща-
лась к бессмертию человека, на новом, конечно, уров-
не знаний. И вот, почти ровно сто лет спустя после
скептического письма ученого сделан решающий вы-
бор и первые шаги к бессмертию. Может быть, сле-
дующее поколение овладеет секретом богов-олим-
пийцев.

— Ты веришь в это? — спросила дочь.

— Нет. Я знаю это, — неожиданно горячо сказал я
и тут же устыдился своей горячности: разве мало за
последние годы и десятилетия писали и говорили о
чудесах в науке и о возможном бессмертии — тоже?

Я без труда уловил перемену в дочери: глаза ее
казались теперь темными, в них читалось внимание и
неподдельный интерес. Надо же, подумал я, амбро-
зия, оказывается, не только средство от старения, но
и от скуки.

Но когда-то, несколько лет назад, я сам испытал
нечто подобное, и возникший интерес был вознаграж-
ден позже. Мне повезло. Из двухсот гипотез, объяс-
няющих старение, вскоре был сделан почти безоши-
бочный выбор, так что мне много раз приходилось
уже встречать в прессе сообщения о том, что в сле-
дующем веке будет решена проблема троекратного
продления жизни. Я знал, что за этим стояло: опыты
с антиокислителями, которые помогали сохранять
долгую бодрость пока лишь десяткам белых мышей.
Но как магическое заклинание звучало в моей голове
это полузабытое слово: амброзия...

— Знаешь, — добавил я спокойно, — я мог бы
рассказать тебе так много, что ты устала бы слу-
шать, — давай-ка лучше вернемся на Олимп, в Эл-
ладу...

— Давай, — согласилась дочь и выжидательно,
с легкой полуулыбкой смотрела на меня. — Что ты
мне расскажешь об Олимпе? И что ты еще знаешь о
самих богах.

...Я не подозревал тогда, что смогу ответить на
этот вопрос так подробно, как в этой книге.

Часть четвертая

СТРАНСТВИЯ ДУШ. ГОРОДА БОГОВ

Может ли человек летать!

Обычный разговор. О каких-то покупках, которые
можно не делать...

Позднее богиня не разрешила мне пить кофе.
А тогда, весной, это еще не возбранялось, я еще не
работал над книгой. За второй чашкой кофе я вдруг,
услышал:

— А я сегодня летала.

— Охотно верю, —- ответил я собеседнице с хо-
рошо знакомым читателю именем.

— Я серьезно.

— Я тоже. Расскажи, дорогая, как тебе это уда-
лось?

— Не так, как ты думаешь, — ответила Жанна. —
Потому что у меня нет вертолета, нет даже крыльев.

— Мне и в голову не пришло подумать о верто-
лете или самолете, даже о простых крыльях. Ты
летала во сне, не так ли? И тут же проснулась, да?

— Откуда ты знаешь?

— Я когда-то занимался теорией полетов. У меня
есть даже специальная работа на эту тему. Она не
так обстоятельна, правда, как работа Шерлока Холм-
са о свойствах табачного пепла сигар разных марок,
но все же. Заметь, в моей работе самолет и вертолет,
крылья и парашюты даже не упоминаются. Все начи-
нается сразу с ночных полетов, после которых болит
голова. У тебя ведь болела голова?

— Ну, болела... откуда ты знаешь?

— Изучал, написал работу. Это ответ.

— Ты не хочешь меня выслушать?

— Хочу.

— Сегодня, кажется, она была... понимаешь,
о ком я говорю?

— Понимаю. Привык понимать, как ни трудно это
мне далось. Ну?

— Я ощущала ее присутствие, но не могла встать.
Сон. Было как-то не по себе. Состояние такое... мо-
жет быть, я нездорова. Впервые не могу подняться,
и все тут, хотя уже почти проснулась. И вот, пред-
ставь, я поднимаюсь в воздух и лечу медленно-мед-
ленно над полом. Что это?

— То, что я изучал. Рассказать?

— Да. Слушаю.

— Не я это придумал. Рассказывают и пишут об
астральном теле. Иногда называют его телом снови-
дений. Оно такое как облако, но по форме своей
повторяет наше тело. Его вес от шестидесяти до ста
граммов, возможно, чуть больше. Чтобы разобрать-
ся в этом, врачи иногда устанавливали постель боль-
ного в очень тяжелом состоянии на точные весы.
Если помочь ему уже было нельзя и он умирал, то
стрелка весов отклонялась тут же, почти немедленно.
Она показывала, что исчезли несколько десятков
граммов. Это значит, что астральное тело умершего
отправилось в полет.

— А вот я жива и почти здорова. И все же летала.
Как понять?

— Я сам не видел, но читал, что астральное тело
соединяется с телом обычным светлым, бело-голубо-
ватым жгутом. Его диаметр как монета, он может
растягиваться, становится иногда похож на нитку. Он
держит нашего астрального двойника, привязывает
его к нам. Возвращает его назад. Поэтому человек не
умирает во сне. Но стоит этому жгуту или шнуру
разорваться, как наступает смерть. Двойник уходит,
и его не вернешь чаще всего. Хотя бывают исключе-
ния: люди возвращаются к жизни после клиническом
смерти. У тебя все в порядке. Ты парила. Точнее, твой
двойник летал. Уверен, что это можно объяснить
присутствием богини. Знаю, что такие вещи происхо-
дят с магами и медиумалЛи. Но твой случай особый.
Астральный двойник устремился к богине, ты ведь
плохо себя чувствовала и не могла даже проснуться...
Богиня вернула твое астральное тело на место. Ясно?

— Чем ты можешь доказать это?

— Тем, что ты жива и невредима.

— А почему у меня болит голова до сих пор?

— Это бывает. Когда астральное тело возвра-
щается, то человек испытывает боль, его как будто
бьет током. У женщин иногда болит голова весь
день. Но бывает это так редко, что я хотел бы ис-
пытать все это вместе с самой сильной головной
болью. Можешь передать это богине.

— А если что... кто тогда будет писать статьи об
астральном теле и его путешествиях?

— Я. После возвращения.

— Неужели это правда?

— Это правда. Но я никогда не встречая в лите-
ратуре описания полета двойника в присутствии боги-
ни. Я догадывался, что магическое влияние богини
во сто крат сильнее, чем дюжины магов. Но в литера-
туре этого не было! Я ни разу не встретил такого.
Ни разу не слышал. Мы должны поговорить потом,
расскажешь, что тебе снилось, что ты ощущала, успе-
ла ли рассмотреть богиню, возвращающую твоего
драгоценного двойника тебе же.

— Даже не верится...

— Не верится? После всего, что с нами произо-
шло? Это как раз для меня не загадка Я хотел бы
узнать другое, но не решаюсь спрашивать богиню.
Я же не ребенок, чтобы она меня все время учила
уму-разуму. Мне иногда кажется, что я сам могу
получить ответы.

— Она поможет тебе...

— Да, знаю... она делает так, чтобы у меня сло-
жилось впечатление, как будто я сам, самостоятельно
пришел к новым знаниям. И потом, я чувствую, боже-
ственное знание — не игрушка. Это не для слабо-
нервных.

— Вот именно.

В тот весенний вечер она просила рассказать, как
человек летает. Я вспоминал когда-то читанную книгу,
где речь шла о мальчишке и его матери, оказавшихся
в доме вместе с шестью медиумами. Было это далеко
от нас, на берегах Миссисипи. Отмечу уникальность
случая: мать по своей собственной инициативе, твердо
веря в существование тонких сил, взяла мальчика и
вместе с ним прибыла на слет ассоциации спи-
ритов.

Сын уснул около половины одиннадцатого. Глубо-
кой ночью его разбудило неприятное ощущение. Ка-
залось, он прилип к постели, приклеился, ему трудно
было встать, и он лежал так с минуту, пока это ощу-
щение не сменилось другим. Оно было прямо проти-
воположным. Он парил, летал. В полутьме он увидел
себя самого лежащим на постели, и в то же самое
время он летал над своим телом. Страх, изумление,
от этого можно было бы сойти с ума. Мальчик увидел
довольно светлый шнур, который выходил чуть выше
переносицы из тела, лежавшего на постели. Парящий
мальчик двинулся к матери, к той комнате, которую
она занимала. Он хотел открыть дверь, но тут же
оказался за ней. Он свободно прошел сквозь дерево.
Сначала он попытался разбудить всех, кого знал, всех
соседей.

Его руки свободно проходили, не ощущая сопро-
тивления. Он ощущал себя облачком. Попытался кри-
чать, но его никто не слышал. Он тряс спящих людей,
всех подряд, — безрезультатно. Отчетливо слышался
бой часов. Пробило два ночи. Мальчик, вернее, его
астральное тело, ощутило притяжение, эластичный
шнур тянул его назад со все возрастающей силой.
Потом — быстрый процесс возвращения, он вздрог-
нул, боль пронзила его с головы до ног. Теперь в
комнате не было никого, кроме прежнего мальчика,
пытавшегося осознать, что же с ним приключилось.

— Но я не ощущала такой боли, как мальчик, —
сказала Жанна.

— Между великой богиней и медиумами большая
разница. Если в ту ночь они занимались на своем
слете экспериментами, то результатом этих опытов и
было ночное происшествие — то, что мальчик запо-
мнил на всю жизнь. Дети очень чувствительны, на них
легко оказать воздействие, даже того не желая.
У богини нет необходимости ставить эксперименты.
Она знает все наперед и умеет делать это лучше,
чем все медиумы, вместе взятые. Мое объяснение
подходит?

— Вполне. Я себя неважно чувствовала до этого,
потому и не могла встать с постели. Но потом, после
ее визита, у меня все прошло. Осталась только голов-
ная боль.

—- Это бывает. Остатки болезни воспринимаются
как головная боль, но она ведь тоже проходит по-
степенно?

— Да, проходит. Я почти не ощущаю ее.

— Выходит, со здоровьем у тебя уже все в по-
рядке. Экстрасенсы знают, что болезнь, боль под дей-
ствием биополя переходит в другое место, потом
иногда стягивается в одну очень болезненную точку,
прежде чем совсем исчезнуть. Но им, этим искусни-
кам, нужно провести много сеансов воздействия
своим полем, чтобы добиться этого. Богиня достигла
этого в считанные мгновения, пока ты летала. А те-
перь позволь напомнить тебе, что Холмс любил си-
гары, я же гораздо больше обожаю кофе. Завершим
наш околонаучный разговор еще одной чашкой.

Свидетельство Сципиона

Душа человека хотя бы частично принадлежит ми-
ру богов, тому тонкому миру, законы которого
остаются неясными. Многие сознательно ограничи-
вают свой кругозор внешним, кажущимся. Но как
бесконечен мир в целом, так бесконечны формы его
проявления. Нужно лишь уметь улавливать их, по-
нимать.

Цветок с двенадцатью лепестками зеленого цвета
принадлежит и нашему и астральному мирам. Это
энергетический центр, чакра. Всего семь чакр. Они
разные. Двенадцатилепестковая четвертая чакра как
бы соединяет энергию разных миров. Ниже ее три
чакры с четырьмя, шестью и снова с шестью лепе-
стками. Их цвет снизу вверх меняется от красного до
желтого.

Пятая чакра располагается на уровне затылка.
Цвет следует спектру — он голубой (после зеленого).
Лепестков шестнадцать. Для этого удивительного
цветка будущее может быть свернуто, сложено, как
лист бумаги, и она дает возможность его предвидеть.
Не каждому — но дает.
Двойной синий цветок, лепестки которого как бы
растут из гипофиза, помогает увидеть астральный мир
и проекции наших грядущих событий в нем. Это уже
не предвидение, а ясновидение.

Следующий цвет — фиолетовый, по спектральным
законам. Кое-кто сможет увидеть фиолетовую астру
с множеством лепестков у темени. Это последняя
чакра. Если вам удастся оживить, подключить ее, рас-
крыть, вы получите доступ к каналу космического
знания.

Увеличение количества лепестков, изменение
окраски в сторону фиолетового, высокоэнергетиче-
ского края спектра, уровень чакр относительно на-
шего тела (они словно поднимаются по нему, занимая
каждая свое место, последующая выше предыду-
щей) — эти законы не случайны.

Тело сновидения не тождественно душе, но дает
представление и о возможностях души (искры
божьей). У Цицерона есть замечательное свидетель-
ство — «Сон Сципиона».

Рассказ ведется от лица римского полководца
Сципиона Африканского Младшего (около 180—
129 гг. до н. э.), в 146 году захватившего и разрушив-
шего Карфаген, приверженца римской старины. Он
вспоминает появление во сне своего деда и тезки
Сципиона Африканского Старшего, разгромившего
войска Ганнибала при Заме.

«Когда я прибыл в Африку, где, как вы знаете,
я был военным трибуном в четвертом легионе... я
прежде всего поспешил к здешнему царю, связанно-
му с нашим семейством узами тесной дружбы. Как
только я пришел к нему, старец, сжимая меня в
объятиях, прослезился и, подняв глаза к небу, сказал:
«Благодарение тебе, Солнце, владыка светил, и вам,
боги неба, за то, что мне дано прежде чем отойти из
этой жизни видеть в моем царстве, у моего очага
Публия Корнелия Сципиона, одно имя которого меня
одухотворяет. Воспоминание о непобедимом герое,
прославившем это имя, не покидает меня».

Потом мы расспрашивали друг друга: я — о его
царстве, он — о нашем государстве, и разговор про-
должался до конца дня. После истинно царского пир-
шества наша беседа длилась до поздней ночи. Старый
царь говорил все время о Сципионе Африканском
Старшем и припоминал и поступки и слова его.
Потом мы отправились на отдых. Усталость после
дороги и долгого бодрствования погрузила меня в
необыкновенно глубокий сон. Быть может, наша
беседа тому причиной... Мне явился Сципион Африкан-
ский Старший с теми чертами, которые мне были зна-
комы скорее по его портретам, чем по смутным вос-
поминаниям раннего детства. Я узнал его и затрепе-
тал, но он сказал: «Ободрись, прогони страх, Сципион,
и запомни все, что я тебе скажу. Видишь ли ты этот
город, который я вынудил повиноваться римскому
народу и который сейчас возобновляет старые войны
с нами и не может успокоиться (и он показал мне
Карфаген с возвышенного места, светлого и луче-
зарного, усеянного звездами). Видишь ли город,
который ты, еще почти солдат, пришел сегодня
осаждать? Через два года, мой консул, ты его ниспро-
вергнешь и завоюешь сам то прозвище, которое
унаследовал от меня. Ты разрушишь Карфаген, до-
стигнешь триумфа, получишь должность цензора,
наместником римского народа посетишь Египет, Си-
рию, Азию и Грецию, будешь во второй раз избран
консулом во время твоего отсутствия, наконец, ты
завершишь неумолимую войну. Но, прибыв на Капи-
толий на победной колеснице, ты найдешь республику
возмущенною происками моего внука. Тогда, внук
мой, покажи отечеству свое мужество, гений и осто-
рожность. К одному тебе и к твоему имени обратится
Рим, сенат и все сограждане, латиняне и союзники
будут верить тебе, от тебя будет зависеть спасение
отечества. Словом, стань диктатором, это нужно,
и укрепи государство, если избежишь покушений на
тебя твоих близких...

Но чтобы твое рвение и пыл защищать государ-
ство удвоились, ты должен, Сципион, узнать вот что:
для всех героев, которые спасли, увеличили отечество,
помогали ему, назначено в небе место, где они будут
наслаждаться бесконечным блаженством. Ибо верхов-
ный Бог, управляющий вселенной, не находит на зем-
ле ничего приятнее для взора, как те объединения
смертных, которые называются городами и государ-
ствами. Именно отсюда-то происходят гении, которые
ими управляют и их защищают, и сюда же они потом
возвращаются».

При этих словах, полный ужаса не столько от
мысли о смерти, сколько об измене моих близких,
я все же имел силу его спросить, означает ли его
появление, что они, мой отец и все те, которых мы
считаем как бы несуществующими, еще живы.
«Да, — сказал он, — мы все живем и после того, каК
освободились от уз тела, державшего нас в плену*
и воспарили; ибо то, что вы зовете жизнью, есть на
самом деле смерть. Вот смотри! Павел Эмилий, твой
отец, он идет к тебе».

Я увидел отца и заплакал; он запрещал мне пла-
кать, заключив меня в объятия.

Лишь только я смог удержать рыдания, я вскри-
чал: «О, мой отец, лучший и святейший из людей!
Если жизнь там, где вы, — как говорит Африкан-
ский, — кто же меня удержит на земле? Отчего бы
мне не поспешить к вам?» — «Нет, не таким обра-
зом, — отвечал он мне: — прежде чем Бог, храм
которого все, что ты видишь, не освободит тебя из
темницы твоего тела, ты не можешь иметь доступа в
его обитель. Ведь люди рождены, чтобы быть верны-
ми хранителями шара, который ты видишь посреди
этого храма и который зовется Землею. Им дана
душа — луч вечных огней, называемых светилами и
звездами; они округлены в виде сфер, одухотворены
божественным смыслом и описывают периодически
свои орбиты с необычайною скоростью. Твой долг,
Публий, и долг всех благочестивых людей — удержи-
вать душу в темнице тела; вы не можете без воли
того, кто вам ее дал, оставить смертную жизнь; это
значило бы побег с места, назначенного вам самим
Богом. Как твой дед, которого ты здесь видишь, как
я, давший тебе жизнь, люби справедливость и то бла-
гочестие, которое состоит в любви к родителям и
близким, в преданности к отечеству. Это и есть путь,
который приведет тебя к небу, в общество людей,
живших до нас, освобожденных ныне от плоти и на-
селяющих ту обитель, что ты сейчас видишь».

И я увидел: обитель эта есть круг, который сияет
ослепительной белизной между всеми небесными
огнями и который вы, из подражания грекам, назы-
ваете Млечным путем: оттуда и я созерцал Вселен-
ную и видел великолепие и чудеса. Были звезды,
которых мы никогда не замечали с Земли и размера
которых не подозревали. Самая малая из них была
наиболее удалена от неба, ближе всех к Земле,
и светила заимствованным светом. Впрочем, звездные
шары много превосходят Землю по величине. Сама
же Земля мне показалась такою маленькою, что наше
государство, занимающее, так сказать, небольшую
точку ее поверхности, возбудило мою жалость...

«Вижу, — сказал Африканский, — ты еще созер-
цаешь местопребывание и жилище людей. Если Зем-
ля кажется тебе маленькою, как она и есть на самом
деле, то поднимай беспрестанно глаза к небу-

Но если ты хочешь возносить взор ввысь и оста-
навливать его на том, что вечно, не подчиняйся пусто-
словию черни: поднимай свои стремления выше чело-
веческих наград; пусть одна только добродетель,
сама для себя, ведет тебя к истинной славе. То, что
будут говорить о тебе другие, это их дело, а они, ко-
нечно, будут говорить; но все эти разговоры не пере-
ходят узких пределов, в которые заключен ваш мир;
они еще не обессмертили ни одного смертного; они
погибают вместе с людьми и уничтожаются забве-
нием потомства».

Когда он кончил говорить это, я сказал: «О, Сци-
пион Африканский, если это правда, что заслуги пе-
ред отечеством открывают врата неба, то я, идущий
с детства по стопам моего отца и твоим, быть может,
не погрешивший ни разу против этого-славного на-
следства, хочу теперь удвоить старание и усилия». —
«Мужайся, — сказал он, — и запомни: твое тело
должно погибнуть, но ты сам бессмертен. Эта чув-
ственная телесная оболочка — не ты. Человек — это
душа, а не его наружность... Знай же, что ты бог,
ибо бог тот, кто имеет силу действовать, кто чув-
ствует, помнит, предвидит, двигает этим телом
и управляет им, как верховное Божество управляет
миром. Подобно вечному Богу, двигающему тленную
часть мира, бессмертная душа двигает тленное тело...

Упражняй же эту душу в исполнении высоких
обязанностей. Знай, на первом месте — действия,
направленные к спасению отечества. Приученная к
этому благородному делу, душа скорее вознесется
к своей небесной обители и воспарит тем быстрее,
чем выше стремления.

А души людей, порабощенных чувственным удо-
вольствием, послушных страстям, поправших все
законы — и божеские и человеческие, эти души, едва
отделившись от тела, блуждают жалко внизу, около
самой Земли, но возвращаются от нее только после
искупления, продолжающегося несколько столетий».

ЛАой героический предок внезапно исчез; я про-
снулся».

Надеюсь, приведенные свидетельства (я сократил
кое-что при переводе) дают представление об иных
мирах.

♦ * *

Как можно бы увидеть каждодневное таинство?
Смерть в одном мире и начало жизни в другом?
Души являются нам, но мы не замечаем их. Много
раз издавался сон Сципиона на всех европейских
языках. Цицерон написал сущую правду, и все пред-
сказания Сципиона-деда сбылись. И внук его убедился
в этом. Имеющие уши, да услышат. Но как, каким
образом сможете вы узнать или услышать, если у вас
с детства привычка — затыкать уши и закрывать
глаза? И еще один обычай очень распространен среди
людей читающих — читать и не понимать. И третьим
качеством украшен образованный человек’ он возра-
жает тому, кто знает больше, чем он сам, он может
стяжать славу тогда, когда опровергнет истину,
и двойную славу тогда, когда научит других тому же.

Не пора ли расстаться с надеждами на успех, если
взялся за дело, подобное попыткам древнеримского
оратора? Не пора ли сложить аккуратной стопкой все
высказывания на этот счет, все аргументы — и под-
жечь, пусть себе горят синим пламенем? Один уче-
ный может задать ныне столько вопросов, что не
ответят три миллиона очевидцев. Их ждет печальная
участь.

Сто сорок тысяч диссертаций, где аккуратно на-
клеены ранее вырезанные из предыдущего сноски на
литературу, допустим, никто никогда не читал. Но
они вполне реальны, каждая книжка весит примерно
впятеро больше человеческой души. Кроме- того,
в них нет и не может быть ошибок, так как с самого
начала в них нет нового содержания, каковое и не
предполагалось. Оно заменено так называемым рас-
смотрением. Того же самого. Тем же способом.
Я много раз удостоверялся в этом. Но это не отбило
моей охоты удостовериться в обратном. Готов это
сделать по первой же просьбе —- пользуясь случаем,
сообщаю об этом вполне чистосердечно.

Пока же, в ожидании новаторов, приходится начи-
нать с того же Ньютона, с угаданных принципов. Но
одним ньютоновским тяготением не обойтись. Почти
на глазах моего поколения три измерения простран-
ства дополняли временем, из которого сделали чет-
вертое измерение, а затем констатировали удиви-
тельный факт — искривление, прогиб пространства.
Куда оно прогибалось? Этот вопрос новая генерация
мудрецов даже не ставила. Ньютоном завершается
удивительная по смелости попытка ставить вопросы.
Вскоре после него предпочитают постулировать.

Предпочтение это оправдано ввиду сложности
мира. Поэтому, кроме тонкого мира, лучше сразу
постулировать и другие миры и измерения. Уверен,
что это не самые головоломные из постулатов,

Как быть, если вы знаете, что душа бессмертна?

Вы найдете для иррациональных чисел место на
числовой оси. Потому что оно найдено до вас. Но не
только. Главным образом потому, что оно не подле-
жит сомнению. Всем известно. Нет голосов против.
Сумеете ли вы найти место для души человеческой?
Скорее всего нет. Даже если вам его укажут.

Бесконечность иррациональных точек вас не пугает.
Сегодня. Только сегодня. Вчера могло быть иначе.
Завтра вы поверите в новый мир. Но не сегодня.
Хотя он был реальностью еще вчера. И раньше.
Почему же вы поверите? Скорее всего потому, что
старый, обросший седой шерстью гуманоид сделает
под аплодисменты таких же гуманоидов длинный
доклад, в котором от слова до слова будут повторе-
ны известные и сегодня аргументы. Что делать, это
обычный метод так называемой науки. Вчера, сегодня
и завтра.

Я не иронизирую. Обобщаю для тех, кому сам
источник (к примеру, инопланетный) намного важнее
сообщаемого.

А теперь пусть Ньютон сообщит результаты своих
размышлений. Отрывок из его «Принципов» дан в
моем вольном переводе в следующей главе.

Ньютон: принципы

Удивительное устройство Солнца, планет и комет
может быть только делом всемогущего разумного
существа. И если каждая неподвижная звезда есть
центр системы, подобной нашей, то, конечно, все
должно быть подчинено одному и тому же существу,
так как все носит отпечаток одного намерения: ибо
свет, который солнце и неподвижные звезды посы-
лают друг другу, имеет одинаковую природу. И вид-
но, что тот, кто устроил эту вселенную, поместил не-
подвижные звезды на огромном расстоянии одни от
других, остерегаясь, чтобы эти шары не падали друг
на друга в силу взаимного тяготения.

Это бесконечное существо управляет всем, но не
как душа мира, а как владыка всего. И, по причине
этого владычества, господь бог называется пантокра-
тср, то есть всемирный владыка. Ведь бог — слово
относительное, оно указывает только отношение к
своим служителям, а под божеством нужно понимать
верховное владычество не только над всеми мате-
риальными объектами и существами, как полагают те,
кто делает бога только душою мира, но и над мыс-
лящими существами. Всевышний — существо беско-
нечное, вечное, вполне совершенное. Но существо,
даже вполне совершенное, не имея власти, не было
бы богом...

Слово бог означает иногда Господь. Но каждый
Господь не есть бог. Власть духовного существа есть
то, что составляет бога: она истинна в истинном боге,
она распространяется на все в боге, который выше
всего, но она только вымышлена и воображаема в
ложных богах: из этого следует, что истинный бог
есть бог живой, разумный и могущественный; что он
выше всего и вполне совершенен...

Он правит всем и знает все, что есть, было и все,
что может быть. Он не есть вечность или бесконеч-
ность, но вечен и бесконечен. Он не есть время или
пространство, но продолжается и присутствует. Он
всегда и везде. Он существует всюду, во всяком мес-
те, полагая пространство и время.

Каждая частица пространства существует всегда и
неделимое мгновение времени длится везде, потому
нельзя сказать, что тот, кто сотворил всякую вещь..,
не бывает когда-либо или где-либо. Каждая душа,
которая чувствует в разное время, разными органами
чувств и посредством движения своих органов, —
всегда одна и та же неделимая личность.

Существуют последовательные части во времени
и сосуществующие части в пространстве: но ничего
подобного нет в том, что составляет личность чело-
века, или в его мыслящем начале, и тем более нет
в мыслящей сущности бога. Всякий человек, посколь-
ку он существо мыслящее, есть один и тот же чело-
век з течение всей своей жизни... Также и бог есть
один и тот же бог всегда и везде. Он присутствует
всюду, не только виртуально, но и субстанционально,
ибо нельзя действовать там, где не находишься. Все
движется и содержится в нем, без всякого действия
на него других существ. Ибо бог ничего не испытывает
от движения тел, и его вездесущая природа не дает
Им чувствовать никакого сопротивления. Очевидно,
что всевышний бог... весь подобен сам себе, весь —
зрение, весь — слух, весь — мозг, весь — рука,
весь — ощущение, весь — ум и весь — действие,
отнюдь не по-человечески, не телесно, а совершенно
неведомым образом. Подобно тому, как слепой не
имеет понятия о цветах, мы тоже не имеем никакого
понятия о том, как верховное существо чувствует и
познает вещи...

Мы не имеем понятия о сущности бога. Мы знаем
его только по свойствам и атрибутам, по его в высшей
Степени мудрому устройству вещей и по их конечным
причинам; Мы дивимся ему вследствие его совер-
шенств; почитаем его и поклоняемся ему вследствие
его власти; мы поклоняемся ему, как подчиненные,
ибо бог без промысла, без власти и без конечных
причин — не что иное, как судьба и природа, мета-
физическая необходимость, которая всегда и везде
одна и та же, не может производить никакого разно-
образия, разнообразие, царящее во всем, что касает-
ся времени и места, может проистекать только от
воли и мудрости существа, которое необходимо су-
ществует.

Говорят аллегорически, что бог видит, слышит,
говорит, что он радуется, гневается, любит, ненавидит,
что он принимает, дает — так как все, что говорят о
боге, взято из некоторого сравнения с человеческими
делами. Но эти сравнения, хотя и очень несовершен-
ные, все-таки дают о нем некоторое слабое понятие.
Вот что я хотел сказать о боге, произведения которо-
го надлежит исследовать натуральной философии.

Я объяснял до сих пор небесные явления и явле-
ния мира тяготением, но не нашел нигде причины
^того тяготения. Эта сила происходит от какой-то при-
чины, проникающей до центра солнца и планет, но не
теряющей своего действия, она действует соответ-
ственно не величине поверхностей (как механические
причины), а количеству материи, и действие это про-
стирается всюду на огромные расстояния, постепенно
уменьшаясь в квадратной пропорции с расстояниями.

Тяготение к солнцу состоит из тяготений к каждой
из его частиц; оно уменьшается с удалением от солн-
ца точно в пропорции квадрату расстояний...

Мне еще не удалось вывести причину этих свойств
тяготения из явлений, и я не измышляю гипотез. Ибо
все, что не выводится из явлений, есть гипотеза;
а гипотезы, будь они метафизические, физические,
механические или же основанные на «таинственных
свойствах», не должны быть принимаемы экспери-
ментальною философиею.

В этой философии законы извлекаются из явлений
и обобщаются индукцией. Таким образом сделались
известны непроницаемость, подвижность, сила, зако-
ны движения и тяготения. И достаточно того, что тя-
готение существует, что оно действует по изложенным
нами законам, и что им можно объяснять все движе-
ния небесных тел, а также движения моря.

Здесь было бы уместно прибавить что-нибудь о
том роде очень тонкой силы, которая проникает
сквозь твердые тела и кроется в их веществе; ее си-
лою и действием частицы тел взаимно притягиваются
на самые малые расстояния и сцепляются, когда
бывают смежны; посредством ее электрические тела
действуют на самых больших расстояниях... и посред-
ством той же силы свет излучается, отражается, пре-
ломляется и нагревает тела; возникают ощущения и
члены животных приводятся в движение, когда при-
казывает воля, посредством вибраций этой духопо-
добной субстанции, распространяющейся от внешних
органов чувств по сетям нервов до мозга и потом от
мозга в мускулы. Но это не может быть объяснено в
немногих словах; еще нет достаточного числа опытов,
чтобы точно определить законы, в соответствии с ко-
торыми действует этот всемирный дух.

Комментирует Лаплас

Лаплас, другой великий ученый, выступил оппонен-
том Ньютона:

«Эти соображения объяснили бы устройство Сол-
нечной системы, если бы ученый не должен был про-
никнуть взглядом дальше, ища в первоначальных за-
конах природы причину явлений, проявляющуюся во
всей Вселенной. Некоторые из них уже сведены к
этим законам. Так, устойчивость полюсов Земли и
устойчивость равновесия морей, столь необходимые
для сохранения жизни, есть как раз результат вра-
щательного движения и всеобщего тяготения. Из-за
вращения Земля была сплющена, и ее ось обращения
сделалась одною из главных ее осей, что делает
климаты и продолжительность дня неизменными...
Эти и некоторые другие явления дают право думать,
что и все другое зависит от законов, хотя бы в скры-
той форме, в незнании которых благоразумнее со-
знаться, чем подставлять вместо них вымышленные
причины...

Я не могу воздержаться, чтобы не заметить здесь,
насколько Ньютон в этом пункте уклонился от метода,
который он, в других местах, так счастливо прилагал...
Изложив в сочинении «Принципы» необыкновенное
явление движения планет и спутников в одном на-
правлении, почти на одной плоскости и в орбитах
почти кругообразных, он прибавляет: «Все эти столь
правильные движения не имеют механических при-
чин, так как кометы движутся во всех частях неба и
по сильно эксцентричным орбитам... Это удивительное
устройство солнца, планет и комет может быть только
делом существа разумного и всемогущего». Он вос-
производит в конце своей «Оптики» ту же мысль,
в которой еще больше утвердился бы, если б ему
было известно то, что мы доказали, то есть, что усло-
вия устройства планет и спутников именно те, которые
упрочивают их устойчивость...

Но разве это устройство планет не может быть
само следствием законов движения? А верховный
разум, который Ньютон заставляет вмешиваться,
разве не мог поставить его в зависимость от бо-
лее общего явления? Таково, по нашим пред-
положениям, явление туманной материи, рассе-
янной в разных скоплениях, в беспредельности
неба.

Можно ли утверждать, что сохранение планетной
системы входит в намерения творца природы? Взаим-
ное протяжение тел этой системы не может изме-
нить ее устойчивости, как это говорит Ньютон, но нет
ли в пространстве другой «жидкости», кроме света?
Тогда ее сопротивление и ее уменьшение в сол-
нечной массе, производимое ее испусканием, долж-
ны под конец разрушить устройство планетной си-
стемы...

В истории успехов человеческого ума и его за-
блуждений конечные причины постоянно отодвига-
лись пределами его познаний. Эти причины, которые
Ньютон переносит к пределам всей Солнечной сис-
темы, даже и в его время еще помещались в атмо-
сфере для объяснения метеоров; следовательно,
в глазах философа, они служат только выражением
нашего неведения истинных причин.

Лейбниц, в своем споре с Ньютоном по поводу
открытия бесконечно малых величин, резко критико-
вал вмешательство божества для восстановления по-
рядка в Солнечной системе. «Это значит, — говорил
он, — иметь очень узкие понятия о мудрости и могу-
ществе Бога». Ньютон возразил столь же резко про-
тив предустановленной Лейбницем гармонии, которую
он называет вечным чудом. Потомство не приняло
этих тщетных гипотез, но отдало полную справедли-
вость математическим работам обоих великих ге-
ниев»...

...Лаплас якобы объявлял себя по сути атеистом:
бог — лишь гипотеза.

Известен диалог Лапласа и Наполеона о боге.
Когда он презентовал генералу Бонапарту свое «Из-
ложение системы мира», тот сказал: «Ньютон говорил
о боге в своей книге. Я уже просмотрел ва-
шу и не нашел в ней ни разу этого имени». Лаплас
будто бы ответил: «Гражданин первый консул, у меня
не возникло необходимости в этой гипотезе». Лап-
лас этого не говорил, утверждают сами фран-
цузы.

Араго свидетельствовал: Лаплас, предупрежден-
ный незадолго до смерти о том, что этот анекдот
должен войти в книгу, потребовал у издателя его
изъятия. Этого сделано не было.

Ньютон напрасно призывал бога, чтобы регулярно
и довольно часто исправлять мировую машину. У бога
другая роль, другой уровень задач. И гипотезой Лап-
лас именовал не бога, а отведенное ему Ньютоном
место в системе мира.
Но этот спор не может быть решен умозрительно.
Тяготение Ньютона подтверждает опыт. Но даже опыт
не дает полных оснований называть его всемирным.
Не исключено, что существуют не так уж далеко об-
ласти пространства, где гравитация отрицательна или
она вообще незаметна. Кто знает? Мы пока не можем
разобраться с частицами в объеме одного лишь ато-
ма и убеждаемся, что число парадоксов все растет,
и он становится похожим на неизведанный еще кос-
мос — это тоже закон, закон микрокосма и макро-
косма, которому подчиняется и сам человек.

Тот спор, якобы философский, о сознании и пер-
вичности материи не имеет отношения к реальности
да и к науке тоже. Главный порок — на поверхности.
Мир бесконечен во времени и пространстве, как часто
говорят, но сознание возникает на каком-то этапе
развития, значит, в определенное время. До этого
бесконечный во времени мир не знал этой своей ипо-
стаси. Вдруг, пусть миллиарды лет назад, возникло
сознание. Но и миллиарды лет — лишь секунда по
сравнению с бесконечностью. Точнее — неисчислимо
малое мгновение. Не было никогда, неисчислимо
большое количество лет, и вдруг сейчас, по
заказу философов возникло как будто нарочно, чтобы
подтвердить правоту решения основного вопроса
философии (выдуманного тут же, на скорую руку).
Это примерно на уровне теории самозарождения
червей в песочных часах. Не буду вспоминать о бес-
конечном пространстве, к которому приучают те же
мудрецы. И без него построения их весьма зыбки.
Тем и велик Кант, что он видел дальше вульгарных
мыслителей, обвиняющих в вульгарности других.

Мир богов открывается нам последовательно, сту-
пень за ступенью мы поднимаемся, приближаемся к
нему. Мы постигаем Солнце. Мы узнаем о существо-
вании городов богов. Мы узнаем о других простран-
ствах. Таков мой путь. Этого пути не миновать другим.
Мир намного сложнее, чем могут вообразить самые
смелые физики. Он совсем не таков, как думают.

В той же последовательности просветленная душа
поднимается над Землей в астральный мир, и перед
ней разворачиваются картины, отблеском которых
является пророческий сон Сципиона. Мир астрального
света, весь тот мир пока непостижим, и нет слов, ко*
торые помогли бы найти хотя бы сравнения. Человек
еще бессилен в этом. Но пришло уже время — и пер-
вые лучи астрального света стали видны.

Метаэголюция

Жители первого на свете города старательно ле-
пили из глины образ Богини-Матери. Глину обжигали
в печах. Их храм с колоннами относится к шестому
тысячелетию до нашей эры. Он на пять тысячелетий
старше классических древностей Греции и Рима, так
что оба античных государства гораздо ближе по вре-
мени к нам, нежели к тому удивительному городу,
возникшему точно на пустой еще планете. Из ниот-
куда! Первые города Восточной Атлантиды уже на-
званы выше. Первый храм — чудо из чудес даже на
фоне неожиданных археологических открытий по-
следнего времени. Шесть колонн, выдвинутые вперед,
образуют портик. Пол святилища покрыт отполиро-
ванной до блеска гипсовой штукатуркой (этот метод
будет воскрешен критскими мастерами при строитель-
стве знаменитого Кносского дворца спустя четыре
тысячелетия). Все пространство организовано в виде
анфилады — тоже первой в мире из обнаруженных.
За портиком следует вестибюль, затем — колонный
зал. Здесь впервые использованы и поперечные бал-
ки, лежащие на колоннах. Площадь удивительнейшего
из сооружений —• 54 квадратных метра. Немного. Но
и она удивляет. И она открывает пропасть, зияющую
целые тысячелетия, пока именно к такой архитектуре
не придут мастера античности.

Целый каскад удивительных изобретений. И нет
прообраза. Может быть, он будет найден? Но тогда
эта находка, пожалуй, будет еще более необъясни-
мой: это будет равносильно открытию новой цивили-
зации... за несколько тысячелетий до начала цивили-
зации на планете.

Так вот можно рассказать о неожиданностях, под-
стерегавших ученых в Иерихоне. Можно рассказать —
но нельзя сразу понять.

Девять с половиной тысяч лет назад этот город
обнесен стеной, глубоким рвом. Крепостная башня
диаметром более восьми метров органично соеди-
няется со стеной. Все это тоже впервые. Стены этого
города более чем на шесть тысяч лет древнее биб-
лейских, тех самых, которые рухнули в историческом
Иерихоне. Тогда еще не было ни одного из народов,
живущих на Земле сейчас или из упомянутых в самых
древних книгах. И, конечно, мы не знаем подлинного
имени первого города...

Знаменитая Троя, описанная Гомером, по своим
размерам почти вдвое его меньше. А ведь Троянская
война была совсем недавно — по сравнению с его
прошлым- во втором тысячелетии до нашей эры, всего
три с небольшим тысячи лет назад. Каменная стена
чудо-города шириной в полтора метра превосходила
протяженностью троянскую. Его население — около
трех тысяч человек — примерно такое же, как насе-
ление среднего греческого города и даже уездного
города России пушкинского периода.

Описание башни поражает. Внутрь ее ведет четы-
рехметровый проход, вверх же ведет лестница с ка-
менными ступенями, и она, эта лестница, перекрыта
каменными плитами. А с самого верха в каменной
толще идет канал — вниз, в подземную каменную
же цистерну, собирающую дожди. Эта башня была
одновременно первым замком, принадлежавшим ме-
стным вождям. Словно в подтверждение мысли о
сильной власти ров восьмиметровой ширины, окру-
жавший город, был выбит в сплошной скале.

На память нам, далеким потомкам, остались не-
сколько черепов жителей удивительнейшего из горо-
дов. Это портреты. Черепа тщательно, тонко облеп-
лены глиной. А художник затем нанес на них еще
краску. Напоминает метод Герасимова. Облик древних
строителей примерно соответствует жителю средне-
европейского города сегодняшнего дня.

До нас дошли и следы деревянных ступеней и
деревянных косяков их домов, сначала овальных,
а затем прямоугольных в плане. Они умели полиро-
вать камень, делать из него посуду, даже чинить ее,
случайно расколов.

Запомним главное: пройдут тысячелетия, и другие
мастера построят башни, стены, а главное, храмы с
портиками. Это повторение архитектурных форм не
прижилось бы само собой. Как не прижилось бы
искусство вечно повторять образ Богини-Матери, до-
шедший до нас из древности. Это знаки подлинной
реальности, от которой человек пытался удалиться,
хотя и невольно. И это законы, сходные для земли и
неба. Но прежде, чем приступить к их обсуждению,
нужно многое прояснить. О чем говорит архитектура
Чатал-Гююка, другого древнейшего города? Здесь все
не так, как в Иерихоне той же эпохи. Хотя, казалось
бы, именно тут должен состояться повтор удивитель-
ных находок, да и строились города в одном регионе.

Но вот загадка нет здесь каменной стены, нет рва,
нет башни, да и сами дома иные, они примыкают друг
к другу, сливаются в общие линии. Это дом-город, он
в два раза больше Иерихона. Его внешнюю границу
образуют слитые друг с другом стены домов. В них
нет окон. Свет внутрь попадает через окна, прорезан-
ные под самой крышей. Попасть из дома в дом
можно так: залезть в камин, забраться вверх по лест-
нице-стремянке и выбраться на общую крышу, затем
в зависимости от удаленности нужно еще воспользо-
ваться приставными лесенками и, наконец, спуститься
через камин же в дом хозяина, к которому пришел в
гости. Напоминает вылет через трубу всем известных
особ, наносящих визиты на Лысую гору или другие
такие же горы, собирающие ^\ного таинственного
люда и даже чертей.

Но здесь, в отличие от Иерихона, было ковротка-
чество. Плели настоящие настенные ковры. Иерихон-
цы могла похвастаться лишь скромными циновками,
которые они клали на пол.

Еще одна загадка и удивительный повтор. Турки
пришли сюда семь тысяч лет спустя, недавно. Но их
ковры сегодня почти повторяют по рисунку те, древ-
нейшие на планете ковры.

Ручной ткацкий станок был хорошо здесь известен
с тех самых времен, так же как и фрески, сохранив-
шие образы людей, наряженных леопардами. Но
вдруг эти фигуры уступают абстрактным компози-
циям, но и они потом будут повторены, точнее пере-
открыты.

Вместо храма можно найти святилища. Их несколь-
ко. На стене одного из них нарисован оранжевый
крест. И, конечно же, общий и главный сюжет: Боги-
ня-Мать. Она восседает на каменном троне, сама тоже
из камня, руки ее покоятся на изваяниях леопарда и
овцы. Другая точка зрения* это два леопарда.

В районе Великого Каньона Колорадо, по ту сто-
рону Атлантического океана, конкистадоры некогда
штурмовали поселение индейцев пуэбло. И опять ло-
вишь себя на мысли об удивительном повторе, знако-
мясь с планом Пуэбло Бонито — города-дома амери-
канских индейцев. Принцип объединения жилищ тот
же! Линии на плане индейского города напоминают
об Анатолии, о начале начал. Их тем не менее разде-
ляют семь тысячелетий — это во много раз больше
времени жизни и процветания и индейцев пуэбло и
малоазийских охотников и земледельцев, по своему
типу напоминающих кроманьонцев. Это почти веч-
ность. Пропасть.

И снова обратим внимание на повтор самой идеи,
который проявился в хорошо знакомых очертаниях
пирамид по обе стороны океана.

Поклонение Солнцу можно объяснить исключи-
тельной ролью светила. Труднее объяснить родослов-
ную, которую ведут от Солнца правители египтян и
инков, многих народов Старого и Нового Света.
А династические браки для сохранения чистоты боже-
ственной крови? Вспомним Исиду и Осириса. Сопо-
ставим это с брачным обычаем у царской семьи инков
(брак между братьями и сестрами). Рискую прибавить
к этому и ванов-вятичей, порицаемых за это некото-
рыми авторами, забывшими, что это не признак ди-
кости, а царственная и даже божественная черта.

Могут озадачить и знакомые в древности свитки с
иероглифическими текстами, и массивные каменные
саркофаги с крышками, общие принципы мумифика-
ции по обе стороны Атлантики.

Сходны ирригационные системы, водопровод, сыр-
цовый кирпич, ткацкий станок и веретено, барабаны
и флейты, бронза и бронзовые зеркала, терракотовые
печати, изображения людей с птичьей и кошачьей го-
ловой, поклонение ягуару и леопарду, общие мифы о
крылатых богинях и летающих змеях.

* * *

Душе дается новое тело. Душа проявляет себя.
Она свободна, Свобода воли священна. Водоворот
жизни увлекает ее. То взлетая и радуясь, то падая
вниз, то медленно карабкаясь, то борясь с течениями,
то следуя прихоти, она сама выбирает путь. Иногда
этот путь напоминает полет. Сама же душа напоми-
нает волшебного вестника.
Угадывая это, я пришел вот к чему. Если бы и не
было Атлантиды, сами души-вестницы передали бы
по обе стороны океана, во многие земли тайны искус-
ства и секреты знания. Отсюда повторяемость через
многие тысячелетия архитектурных форм. Между
античной Грецией и древнейшим на Земле храмом
(из пока обнаруженных) пропасть — несколько тыся-
челетий. Любая традиция была бы утеряна, заглохла
бы, о ней запамятовали бы тысячу раз.

Но портик и колонны возродились. Подобно тому,
как возрождаются сами души к новому витку жизни
на планете. И, я уверен, вместе с самими душами:
это вестницы. Но они же и хранители традиций. Новое
и старое соединяются. Это волшебное соединение.
Оно обязано всеобщему закону возрождения.

Души несут в наш мир новое. Но верно и другое:
это новое содержит в себе, как в скорлупе яйца,
древнейшие знания, секреты, находки. Боги возвра-
щают и;< таким образом людям.

...Гены комбинируются. Их наборы, все новые и
новью, вступают в жизнь, полную борьбы и противо-
речий, отбираются самой природой. Подобным же
образом знание душ-вестниц соединяется с жизнью
того мира, куда они попали. Это соединение должно
выдержать испытания, прежде чем станет реаль-
ностью, войдет в обиход, закрепится. Это духовная
метаэволюция. Ее масштабы — тысячелетия. Так
приходят и возрождаются образы искусства, идеи за-
конов, управляющих природой. Души-вестницы доно-
сят к нам уже казалось бы угасший свет их. Они хра-
нят его подспудно, незаметно для глаз, не задаваясь
вначале никакой целью. Ибо и в небесном мире, от-
куда они являются к нам в обновленном телесном
облике, довлеет свобода воли и свобода выбора. Она
дарована творцом.

Но тем вернее, подобно жажде, просыпается в них
энергия, и ее лучи изменяют окружающее, питают
образы, даже человеческую речь, обнаруживающую
магическую повторяемость корневых слов и имен.
Они питают реку метаэволюции.

Эта река величаво течет, пока традиция надежна,
пока светлые души успевают завершить свое дело.
Но она же напоминает водопад, разорванное скалами
течение или даже пересыхающее русло, если мало
духовного, или оно быстропреходяще и мимолетно,
или сжато временем и обстоятельствами.

Такими обстоятельствами является вся человече-
ская жизнь. И жизнь народов, и жизнь культуры,
и войны, и процветание, и вера. От нас зависит мно-
гое. Но содеянное нашими руками и нашим умом
затеянное отзовется в картине метаэволюции челове-
чества. Это случится, например, через тысячелетия,
или уже через сотни лет. Обычно с запозданием. Но
иногда, в меру самой быстрой способности душ пере-
селяться в иные тела и других факторов, отклик полу-
чается почти немедленный или очень скорый.

Нужно попытаться понять этот великий круговорот,
течение этой необыкновенной реки идей и представ-
лений, образов и картин. У нее бесчисленное множе-
ство притоков. Миллионы душ следуют извивам ее
течения — и возвращаются к нам. Но и мы питаем ее.
Чем и как? Главное, надеюсь, понятно. Сильные, яр-
кие, чистые души, обогащенные и знаниями и муд-
ростью, это главное богатство метаэволюции. Это,
образно говоря, ее генофонд, ничем не заменимая
субстанция. И тогда наша река, отнюдь не воображае-
мая, набирает силу, но течение ее не рвут ни подвод-
ные ни надводные камни, и она не уходит в глубь
россыпей и не теряется в песках.

Душа как летучий голландец — то появляется в
этом мире, то исчезает. Учится здесь многому, но и
с собой иногда приносит удивительные богатства,
намного превосходящие сокровища заморских стран.
И странствия ее сложнее и дольше, чем морские пути-
дороги парусников старых времен или даже космиче-
ских кораблей. Самые поразительные ее путешествия
завершаются открытиями для всех. В тайниках про-
светленной души — бриллианты, которые человече-
ство гранило тысячелетиями благодаря помощи и
защите богов. Она одаривает ими нас, вспыхивая
подобно метеору под куполом нашего неба.

И она может подняться, взойти наверх, к небесам
богов, войти в их города. Мягко говоря, доступ туда
ограничен. Да не потеряет надежду идущий, да оси-
лит он эту дорогу.

Все подвижно в подлунном мире. Все течет, все
изменяется. Душа не сразу раскрывается здесь.
У вестей с небес непростая судьба. Нужны еще усло-
вия. Не само время управляет событиями. Семя долж-
но попасть в добрую почву. Но ее должны подгото-
вить. Это делают иные души. Бессмысленно дать
людям чертеж храма, подобного тому, который был
создан еще в пра-Иерихоне, если не найдется строи-
телей. Но и строителей одних мало. Нужны худож-
ники. И нужны люди, которые бы восприняли сотво-
ренное. Это простейший пример.

Выше говорилось о древнем Чатал-Гююке, о его
планировке, почти повторенной американскими ин-
дейцами несколько тысячелетий спустя. Вот сколько
времени должно было пройти, чтобы идея была вос-
принята.

Души являются к нам. Но не сами по себе они
передают нам божественное знание и человеческое
умение прошлых эпох, лучшее из опыта. Мы должны
эти души встретить, понять, вести диалог.

Делаем ли мы это? О нет. Или, точнее, очень ред-
ко. А сами души не могут проявиться. Это не готовая
схема, не рулон эскизов, которые мы можем разо-
брать, изучить. Даже если бы это было и так, то пусть
на память придут истории с изобретениями и наход-
ками, не нашедшими ни признания, ни даже отклика.

Но души несут знание в иной форме. Оно как бы
закодировано в них. Они сами не обнаруживают до
поры до времени его, пока не наступит час. Час по-
нимания и необходимости. Тогда все может произой-
ти очень быстро, и недаром говорится о гениях и
озарении. Озарение, вспышка. Так это восприни-
мается.

Просветленная душа мечется порой, как пчела над
отравленными цветами. Никто и ничто ей не помогает.
Она несет божественную весть, божественное знание.
Оно же оказывается ни к чему.

Многие думали об Атлантиде, откуда пришли зна-
ния. Готовы идти на риск, лишь бы найти этот зато-
нувший остров или архипелаг. А не хотите ли среди
странных, уже полузамученных людьми душ найти
вестника или вестницу, которые дадут — пусть не
сразу — такие знания и откроют такие тайны, что вам
и не снились?

Так я объясняю повторение на разных уровнях
основополагающих образов искусства, архитектурных
находок, многого другого. Трудно сказать, во что пре-
вратился бы человек без удивительного явления мета-
эволюции, переноса сохраненных и отобранных бога-
ми знаний через тысячелетия. Эти зерна, попадая в
новую почву, дают иногда поразительные всходы.
Об этом речь шла выше. Примеры могут быть при-
ведены и другие, основа остается той же!

* * *

Божественное знание поможет увидеть, как внеш-
не благовидные поступки порой ведут к тьме и ни-
щете, к предательству и продажности, а благие поже-
лания и слова служат сонму дайвов — дьяволов.

Не верьте словам! Только дела нужны самому
многострадальному из народов, к которому сейчас
подступают с улыбкой все новые лицемеры, ханжи,
аферисты.

Спрашивайте совета у бога — и вы получите ответ.
Но вы сами в душе своей должны нести истину, чув-
ствовать ее, не отчуждаясь от немногих радостей
жизни, еще оставленных вам по недосмотру сильны-
ми мира сего, улыбающимися вам с плакатов по бо-
жественному попущению.

Верить и знать!

Читатель ознакомился с высказываниями ученых.
Теперь слово вере.

«Бог есть Огонь согревающий и воспламеняющий
сердца и утробы, — писал Серафим Саровский. —
Итак, если мы ощутим в сердцах своих холод, кото-
рый от дьявола, ибо дьявол холоден, то призовем
Господа1 Он, пришед, согреет наше сердце совершен-
ной любовью не только к Нему, но и к ближним.
И от лица теплоты убежит хлад доброненавистника.
Отцы написали, когда их спрашивали: ищи Господа,
но не испытуй, где Он живет. Где Бог, там нет зла.
Все происходящее от Бога мирно и полезно и приво-
дит человека к самоосуждению и смирению. Бог
являет нам Свое человеколюбие не только в тех
случаях, когда мы добро делаем, но и тогда, когда
оскорбляем грехами и прогневляем Его. Как долго-
терпеливо сносит Он наши беззакония! И когда нака-
зывает, как милостиво наказывает! Не называй Бога
правосудным, говорит преподобный Исаак, ибо в
делах твоих не видно Его правосудия. Правда, Давид
называл его правосудным и правым, но Сын Его пока-
зал нам, что Бог более благ и милостив. Где Его пра-
восудие? Мы были грешники, и Христос умер за нас
(Исаак Сир. Сл. 90). Поскольку человек совершен-
ствуется здесь перед Богом, постольку ходит вслед
его; в истинном же веке Бог явит ему лицо Свое».

В самом деле, чего только не вытворял человек
со своими ближними! Чего только не делает ныне.
Но у богов свой счет времени. События могут разре-
шить вопрос самым неожиданным образом для тех,
кто пока не слышит.

Приведу еще одно авторитетное мнение. Оно по-
может увидеть явления в несколько ином свете.

«Тайна жизни не исчерпывается существованием
нашего загробного бытия. Самый окружающий нас
мир является для нас неразрешенной загадкой. Мы
не можем допустить, чтобы все это беспредельное
пространство, все эти мириады звезд и планет суще-
ствовали бы «так себе», неизвестно для чего. Для того
лишь, чтобы мы ими любовались в ясные звездные
и лунные ночи? Несомненно, у них имеется свое на-
значение, нам неведомое. Мир — великая тайна Бо-
жья, нас окружающая, но нам не открытая, может
быть, потому, что это нас не касается. Касается не
нас, а других существ. Нам дано знать только то, что
нам нужно знать для нашей жизни, для нашего спа-
сения. Не будем поэтому строить никаких произволь-
ных догадок о смысле и назначении мироздания.
Примиримся с тем, что это тайна, ведомая единому
Богу. Смотря на окружающую нас славу и красоту,
научимся видеть и знать Творца. И будем помнить,
что наша жизнь не исчерпывается для нас одним
только земным существованием, и будем согласовы-
вать это земное наше существование с ожидающей
нас вечностью».

Я процитировал рукопись протоиерея Сергея Чет-
верикова (ум. 1947). Называется она «Правда хри-
стианства». Внимательный читатель заметит расхож-
дение с предыдущим автором. Видеть Творца можно,
лишь наблюдая окружающую природу («славу и
красоту»). Бог явит человеку лицо свое в истинном
веке. Эти точки зрения различны. Вторая из них пред-
ставляется откровением.

Продолжим краткий обзор. Епископ Никон пишет:
«До Христа Спасителя жизнь для мыслящих людей
была только загадкой, которую ни один человеческий
ум не мог разгадать. Вот перед нами Древний Еги-
пет... Древнейший из культурных народов... Гигантские
пирамиды, колоссальные сфинксы, огромные храмы
и обелиски среди прилегающих к Египту необозримых
мертвых пустынь... Памятники культуры, до сих пор
поражающие нас, понимающих, когда мы смотрим на
них, почему еще в древности Египет назывался «стра-
ною чудес»... И все эти памятники «обязаны своим
происхождением мысли о смерти, а не о жизни.
Таинственный момент, которым оканчивается видимая
жизнь, неизвестное будущее за этим видимым бы-
тием — вот чем по преимуществу занята была мысль
египтянина (Еп. Хрисанф)».

В этой выписке, оканчивающейся эффектной ссыл-
кой на авторитет, мировоззрение древних суживает-
ся, ограничивается определенными рамками. Египтя-
нам, создавшим города мертвых и учение о душе
человеческой, отказывается во многом. «Неизвестное
будущее за видимым бытием» не было для них таким
уж неизвестным, как может показаться христианину.
Более того, именно египтяне описали рай с такими
подробностями, которые не имеют прецедентов. Его
окружает стена из бронзы, ячмень там выращивают
высотой в два метра. Его поля прочерчены каналами.
Они находятся под землей.

Разделяя время и источники, можно найти вариант
небесного рая — сначала для фараонов, — который
занимает часть «восточного неба».

Само слово «рай» созвучно авестийскому.
И в «Авесте» мы найдем его описание, тоже очень
древнее, уходящее корнями в неизвестное тысячеле-
тие до нашей эры, до рождения Христова.

Христианские идеологи напрасно отказывают че-
ловечеству ранней истории в знании объективных за-
конов неба. Тем самым они ставят под сомнение саму
эту объективность, отраженную именно в древнейших
сочинениях. Боги — объективная реальность, данная
нам в учении многих поколений мудрецов, знавших,
как устроен мир не по досужим вымыслам, а по дан-
ным именно человеческих ощущений.

Не будем же отказывать богам в целых эпохах их
биографии (которую сами они помнят и знают).

«До каких ужасающих размеров доходило число
самоубийств в последние годы существования Рим-
ской империи, в годы ее внутреннего падения, когда
жизнь большинства была беспрерывной оргией и в
то же время пугала их своей пустотой и бессмыслен-
ностью! Среди веселого праздника окруженный десят-
ками рабов, красотой во всех формах, в какие она
только может воплощаться на земле, опьяненный
дорогими винами, услаждаемый игрой на арфах и
пением вакхических песен человек не выдерживал
пустоты, ужаса жизни и убивал себя!..»

Мы выслушали того же автора.

Рим — сложное явление. Так же сложна и много-
слойна в нем мирская жизнь. Целые народы и пле-
мена, в том числе давшие ему начало этруски, лиша-
лись земли, подвергались медленному прикрытому
геноциду. Уцелевшие, выжившие этруски и потомки
венетов (венедов) ревностно служили Риму, как будто
бы не замечая гибели своих народов.

Не так сладка жизнь и среднего римлянина.

Если говорить о духовной стороне жизни, то ис-
кать причину падения нравов и самоубийств нужно,
на мой взгляд, в той эклетической, противоречивой
смеси верований, которая восторжествовала в вечном
городе. Разве не привозились статуи различных богов
со всех концов Европы и Азии сюда для поклонения?
Разве не дошло это «интернационалистское» движе-
ние до полного абсурда? Бессистемное инобожие и
многобожие, обязанное грубой силе, но не духу,
получило сильнейшую альтернативу: на горизонте
возник свет христианства, идеология новой Эры Рыб,
сменившей античную Эру Овна.

Святой Тихон Задонский (ум. 1783) оставил заметки
о граде небесном (Горнем Иерусалиме). Настроив
себя на лад размышлений восемнадцатого века, озна-
комимся с описанием верхнего (тонкого) мира:

«В Горнем Иерусалиме нет страха от иноплеменни-
ков, нет боязни от врагов, нет опасности от болезни,
смерти, глада, хлада, нищеты, вражды, ненависти,
злобы и прочих зол; не слышатся там жалобы, уда-
лился плач, печаль и воздыхание. Нет попечения о
пище, питие, одежде, о доме и домашних; нет там
бури и непогоды, но всегда благоприятное ведро;
нет утра, вечера, ночи, но всегда день; нет осени и
зимы, но всегда прекрасная и благорастворенная вес-
на и лето; не слышится, не видится, не чувствуется там
ничего, разве благоприятное, веселое и любезное.
Там жители всегда бдят, но не утруждаются, всегда
живут, но смерти не чают; там житие без труда, ра-
дость без печали, здравие без немощи, богатство без
потери, честь без опасности, блаженство без бедствия.
Там солнце без облаков, свет без тьмы, сияние без
мглы; нет там старого, слепого, хромого, расслаблен-
ного, безобразного, но все в цветущей юности, крас-
ной доброте и возрасте мужа совершенна, в мере
возраста исполнения Христова; там никто не обидит,
не обижается, не ненавидит, не ненавидимым бывает,
не гневается, не досаждает, не озлобляется; никто
никому не завидует, всякий доволен тем, что имеет,
потому что более того, что имеет, не желает, тем
утешается блаженством, которое выше не восходит,
той славой и честью венчается, которую не ищет.

В том преславном и блаженнейшем гражданстве
совершеннейшая тишина, мир, любовь между бла-
женными гражданами, друг о друге радость, утеха и
веселье; потому что друг друга любят, как себя, друг
о друге радуются, как о себе: ибо друг друга видят в
блаженстве, как и себя».

Когда я пытаюсь представить эту несколько статич-
ную картину, меня уносит в далекое ничем не омра-
ченное детство, когда я оставался наедине с приро-
дой или когда нас объединяли игры, походы по гор-
ным тропам сквозь ощетинившиеся ветви кедрового
стланика, по долинам искрящихся светом рек.

Много позднее я изучал Асгард. По словам Бого-
матери, это один из многих небесных городов. И он
моложе того города, из которого является она сама.
Нам трудно представить себе это зачарованное про-
странство, в котором, однако, есть и животные, и рас-
тения, и минералы, как сообщила богиня в одной из
бесед.

В мифах об Асгарде не может не быть заключе-
на известная доля истины, поэтому вспомним, что
можно там увидеть и рассмотреть при ближайшем
знакомстве.

Сначала назовем престол верховного бога Оди-
на — Хлидскьяльв. То же имя иногда носит само
место, где расположен чертог с престолом. Когда он
восседает там, видны ему все миры, все дела люд-
ские и ведома суть всего видимого.

Фенсалир — двор богини Фригг, супруги Одина.
Чертог Радости. Здесь расположено святилище с
двенадцатью тронами (по числу богов-асов). Все здесь
как бы из чистого золота.

• Вингольв — это святилище для богинь.

Идавелль-поле в середине города асов служит
для божественных игр.

Валгалла — замок Одина с огромным залом для
пиров; сюда вместе с валькириями, крылатыми де-
вами, прибывают самые храбрые воины.

Бильскирнир — чертог Тора, сильнейшего из асов.

В этом неполном перечне должно занять свое ме-
сто дерево мира, ясень Иггдрасиль.

У верховного бога двенадцать имен, некоторые
из них ни объяснить, ни перевести на современный
язык невозможно. В «Младшей Эдде» поясняется:
«Большинство имен произошло от того, что сколько
ни есть языков на свете, всякому народу приходится
переиначивать его имя на свой лад».

В этом замечании глубокий смысл. Одни и те же
боги могут носить разные имена и являться людям
под этими именами, о чем речь шла выше. Порази-
тельно, что предки скандинавов и ванов не просто
знали это, а сумели передать своим потомкам.

Остается отметить расхождение с христианской
интерпретацией ситуации на небе: ее безмятежному
статичному характеру не вполне соответствует об-
становка в Асгарде, борьба богов и великанов, со-
перничество, картины битв с чудовищами. Хотя бы
частично это можно объяснить тем, что Апокалипсис,
записанный с привлечением иных образов, включен в
текст эддических мифов и отдельно его не существу-
ет. К тому же Асгард — молодой город богов, он в
процессе становления, развития, здесь наблюдается
то, что не характерно уже для солнечного города Бо-
гоматери Исиды.

В будущем, однако, «Эдда» обещает золотой век:
«Встречаются асы на Идавелль-поле, о поясе мира
могучем беседуют и вспоминают о славных событьях
и рунах древних великого бога. Снова найтись долж-
ны на лугу в высокой траве тавлеи золотые, что им
для игры служили когда-то. Заколосятся хлеба без
посева, зло станет благом...» (Прорицание вельвы,
60—62).

...Когда осенью девяностого года я летел в Копен-
гаген, то надеялся поговорить с датчанами об их
старине, о песнях «Старшей Эдды» и мифах, прослав-
ляющих их древних богов. Но я был обречен на оди-
ночество: собеседников не нашлось. Мне было из-
вестно имя профессора Боггера. Его в городе не бы-
ло. Вскоре я понял, что датчане мало интересуются
своим мифологическим прошлым. В этом они схожи
с русскими.

А ведь без преданий о древних богах нельзя по-
нять и принять обновленный свод знаний будущего!
И нельзя даже помышлять о вере-знании, новом эта-
пе представлений о небе, когда вера дополняется
точными свидетельствами.

Мой друг профессор Паньшин остановил меня на
улице, потянул в книжный магазин. Рассматривали
книги по истории, по искусству, красочные альбомы и
монографии. Кажется, было это на Вестерброгаде.
Молодой хозяин магазина подошел, спросил, что мы
ищем. Профессору пришла в голову идея: он протя-
нул хозяину сообщение ТАСС от 21 мая 1989 года на
английском языке, которым тот владел. Просил про-
читать. Наш собеседник начал читать.

— Понимаете, о чем это?

—- Нет, извините, не понимаю.

— Это об открытии на Земле Асгарда, города
скандинавских богов, который согласно мифам рас-
положен был на небе.

— Не понимаю, — повторил хозяин книжной лав-
ки древностей.

— Я говорил тебе... — обратился я к профессору
по-русски, — они не очень сильны в мифологии.

— Нет, подожди! — воскликнул профессор и до-
бавил по-немецки: — Вот этот человек открыл Асгард
на Земле, это копия небесного Асгарда.

Тут он сделал широкий жест, указывая на меня,
потом на небо, потом обводя профессорской дланью
пространство Вестерброгаде с застывшими у свето-
фора автомобилями и велосипедистами.

Хозяин изумленно ловил взглядом движение его
руки, пытаясь сообразить, какое это имеет отноше-
ние к его магазину, к нему лично. Боги? Но он верит
в бога потому, что так принято. Да, он верующий,
но что от него хотят еще эти двое русских, один из
которых открыл город богов на Земле. Какой, кста-
ти, город?

Тут все стало ясно. Я улыбнулся. Он не знал, что
такое Асгард! Я спросил, слышал ли он когда-нибудь
эти имена. Один, Фригг, Бальдр, Тор... О нет, не слы-
шал. Никогда? Да нет же! Откуда ему знать эту ки-
тайскую грамоту.

Я успокоил профессора, увел его из магазина.
Рассказал ему историю с тремя западногерманскими
журналистами из газеты «Форвертс». Я встретил их
как раз после публикации сообщения ТАСС в Доме
журналиста. Наивно спросил о^э Асгарде.

— И знаешь, что оказалось?

— Знаю,-—махнул рукой профессор. — То же са-
мое!

— Нет. Представь себе, женщина-журналист из
«Форвертс» вспомнила имена Одина и Тора!

— Ну и что?

— Игорь, это меня потрясло. Это был первый
человек, который знал имена сразу двух богов
древности! К тому же немка, заметь. Здесь, в
Дании, то есть в Скандинавии, дело, вопреки ожи-
даниям, обстоит похуже. Ты же помнишь, я объяс-
нял экскурсоводу в Карлсберге, как называется мо-
лот бога Тора. Там на крыше пивного завода
скульптура, ты ее видел. Тор с молотом в руке.

— Да я был почти рядом. Слышал. Он не знал,
как называется молот. А ведь он, как выяснилось,
студент пятого курса исторического факультета Ко-
пенгагенского университета.

— Мы плохо представляем психологию совре-
менного человека. Он практичен даже в своей вере.

— Еще бы. Ему предложили стратегию выжива-
ния. Вот он и уцепился зубами за воздух... Правда,
это скорее у нас за воздух. А здесь есть что же-
вать. На дневной заработок можно купить столько
же мяса или фруктов, сколько у нас на месячную
зарплату. А кроссовки стоят одну треть дневного
минимального заработка, у нас такие же — четы-
ре месячных оклада. Наши мудрецы одной рукой
во много раз занижают курс рубля при обмене, а
другой стараются его якобы повысить. Результат те-
бе известен.

— Да уж известен. Не до богов людям. Выжить
бы. Причем выживание все уже понимают букваль-
но. Не с кем словом перемолвиться о городах
богов.

В этом разговоре асы хранили молчание. Знак
согласия.
* * *

Вот слова из языка богов: сура, весу. Жанна
глухо упоминала, что слышала существительное «во-
да», но забыла, как оно звучит. 24 февраля я ве-
чером позвонил ей и спросил:

— Вода — сура?

— Нет, кажется, сура,

— Уточни ударение, когда появится высокая го-
стья, — так я обычно называл великую богиню во
время телефонных разговоров.

Иногда я представлял себе ситуацию в духе на-
ших будней: разговор прослушивается. Что тогда?
Жанна часто произносила имя Богоматери. Я ста-
рался избегать этого и просил ее поступать так же.
Это могло привлечь внимание. Это могло быть при-
нято за шифровку даже при обычном неправиль-
ном соединении на московской телефонной сети, что
является для нее скорее правилом, чем исключени-
ем (то и дело невольно прослушиваешь чужие те-
лефонные разговоры, которые почему-то не отклю-
чаются). Представляю себе наш разговор со сторо-
ны. Даже глухой как пень вахтер из какого-нибудь
института способен был бы прозреть и обрести слух,
не говоря уж о соседях по телефонному каналу.
Отмечалось иногда такое: мы говорили, и Жанна
сообщала новые удивительные подробности, по-мо-
ему, переходя грань осторожности, и тогда — о не-
бо — телефон сам умолкал, раздавались гудки, и
я снова набирал ее номер.

25 февраля рано утром богиня подтвердила точ-
ность моей догадки. Совпадало и ударение на пер-
вом слоге. Помню настрой накануне вечером. Я ду-
мал, сжав виски ладонями, и ответ пришел сам со-
бой. Сура — сыро, сырая. Я привожу два этих
современных русских слова не для того, чтобы на-
мекнуть читателю, как же именно я пытался уга-
дать звучание. Нет, о таком «методе» не могло
быть и речи. Зато потом я с удовлетворением пе-
реводил сочетание «сырая вода» в разряд языко-
вых диковин. Сырая — это из языка богов, одно-
временно и характеристика, а вода — это перевод
того же слова на земной язык (по-хеттски вода
«вадар»).

Древний корень языка богов остался в исланд-
ских названиях озер. Асы — предки скандинавов —
именовали сходно и озера на первой своей родиг
не — в Средней Азии. Ибо «сор», «сьор» — древ-
ний исландский корень, дословно «море». В арий-
ских названиях рек в Азии также прослеживается
этот корень.

А в глаголе «весу» (пить) отразилось общее для
древних и богов созвучие, сходное и с хеттским и
с более поздним родственным ему славянским. Оно
в слове «вода», но его же нетрудно обнаружить и
в немецком «вассер» с тем же значением. Переход
звуков «д—т—с» известен лингвистам. Что же полу-
чается? А вот что: земные языки сохраняют корни
языка богов, но происходит переосмысление. И «вас-
сер» и «вода» дословно означают: «питье».

Вся эта картина переосмысления корней языка
богов возникла и была мной осознана впервые, ког-
да я услышал два божественных слова.

Тогда же, 25 февраля, богиня вскользь упомяну-
ла о множестве дел. Она не появлялась так долго
именно из-за этого. Позднее я узнал, что происхо-
дили важные события. С начала марта сама Бого-
матерь помогала многострадальному народу, но он
еще должен выдержать много бед, потому что нель-
зя остановить с ходу поезд, как нельзя сразу и разо-
гнать его до большой скорости.

Что было до этого — мы должны помнить.

Это не было карой божьей, а было деятельно-
стью людей, учивших верить только в земной ра-
зум. Мудрейший из них карал своим именем, ввел
военное рабство, насильно отбирал хлеб; страшней-
ший ввел всеобщее крепостное право с повседнев-
ной барщиной и одновременным оброком; сельско-
хозяйственный гений отобрал личный скот, еще кое-
где оставшийся у семей, покончил с рождаемостью
именно в русских селах да и с селами тоже, поднял
цены на продовольствие; выдающийся танкист прика-
зал изготовить триста тысяч танков, больше, чем изго-
товлено за то же время во всем мире; поколению
юристов и многочисленным депутатам оставалось
после этого лишь наполнять сводами законов товар-
ные поезда за неимением других товаров, ввести
карточки, призванные заменить продукты питания.
Одновременно ими были одобрены все формы об-
ращений к господу для решения накопившихся
проблем.

Современный человек сам по себе незлобив, ес-
ли только его не мучает голод или зависть. Это от-
мечено до меня. Более того, он достаточно объек-
тивен. Он поступал справедливо, иногда наделяя ра-
зумом животных или даже насекомых, ибо так на-
зываемый разум самого гомо сапиенс в типовых со-
циальных проявлениях обычно не поднимается выше
этого уровня. Но вечный предмет издевок ученых,
измученных жаждой познания, оставался — мура-
вьи. Они тянут иногда хвоинку в разные стороны,
пока не придут к согласию. При всем том отноше-
ния в обществе, узаконенные так называемым ин-
теллектом, бесспорно, уступают муравьиным по сво-
ему уровню.

Понаблюдаем мудрецов. Например, человек вы-
ращивал теленка, продавал организации (совхозу, к
примеру) мясо по два рубля за килограмм, эта ор-
ганизация продавала это же мясо по четыре рубля
государству, государство, купившее это мясо по че-
тыре рубля/ продавало его населению по два руб-
ля. В каком из ульев или муравейников такую на
удивление продуктивную цепочку можно увидеть?
Отметим, что в рамках общества ее разработкой
занимались как минимум два министерства или два
комитета с удивительным соединением функций
промышленности и сельского хозяйства. Но прежде,
чем человеку, выращивающему телят, было предо-
ставлено это право вместе с правом организаций
на узаконенную спекуляцию, тот же человек был
подвергнут в молодости, то есть в расцвете сил,
раскулачиванию или коллективизации, обложен об-
роком, то есть у него вообще отобрали не только
телят, но и козу, барщина же отучила его ухаживать
за домашними животными. А организация, которая
спекулирует мясом на законных основаниях, ранее,
наоборот, боролась с грошовой спекуляцией, кото-
рая подавлялась и сурово каралась законами. Не-
безынтересно отметить, что этот типичный для сель-
ского ландшафта человек, проживающий именно в
том регионе, о котором особенно заботится госу-
дарство, давно лишился семьи, разбежавшейся из-
за подобных реформ в поисках пропитания кто ку-
да, и давно был лишен возможности содержать се-
мью, но именно тогда человеку этому было предо-
ставлено право на семейный подряд. В каком из
муравейников могут похвастаться такой рассуди-
тельностью и предусмотрительностью? Разумеется, я
должен попросить извинения за несколько призем-
ленный пример деятельности гомо сапиенс, не име-
ющий, казалось бы, отношения к теме.

Летнее небо

Очаровательная женщина из солнечного города
предсказала: все будет так, а не иначе. Для нее
наблюдать поток времени то же, что для меня рас-
сматривать звезды, плывущие по небосводу из-за
вращения Земли.

Я ловил взглядом голубую Вегу и вдали от нее
Денеб и Альтаир. Я находил созвездие Лебедя, ко-
торое притягивало меня самим своим именем. Я уз-
навал красную искру Антареса. Темная трава в пар-
ке таинственно застывала, но вверху листья деревь-
ев оживали от легких порывов ветра, когда я при-
ближался к неровной стене леса на взгорье.

Небо становилось темнее. Проступали слабые
звезды. Я запрокидывал голову. Все приближалось.
Я становился частью этого мира.

Опуская руки в белую воду ключа, в черную во-
ду прудов, я смывал усталость, плескался, пока ру-
башка не становилась мокрой у ворота. Мои глаза
были внимательными, зоркими, я ловил звуки в при-
тихшей осоке, видел тени в сером пространстве над
кошениной, движение ночных мотыльков. Над моей
головой проносились летучие мыши-малютки, трепе-
ща крыльями.

И все же вечера накладывались друг на друга
подобно страницам быстро читаемой книги, я не
улавливал перемен, и не замечал особых состояний
души. У меня редко возникали подходящие слова —
я и вправду уставал. Но не работа была тому при-
чиной, о нет. Наверное, только богиня знала, в чем
дело.

Час ночи... Я подхожу к зеркалу. Широко рас-
ставленные глаза кажутся темными. Само лицо едва
заметно изменилось — левая его половина зависит
от Урана. Пытаюсь разгадать его выражение. Но
это труднее, чем отыскивать знакомые звезды в ры-
жеватом городском небе — можно ошибиться.
Передо мной чистый лист бумаги — я знаю, что
напишу в эту минуту. В памяти возникает образ ве-
личавой женщины в светлом с серебром платье, яр-
ко-золотые продолговатые глаза, ее губы. Так было
все дни работы над книгой. Но сейчас это иначе.
Не так, как раньше. Все меняется, даже мое ды-
хание...

Часть пятая
МАГИЯ БЕЛАЯ И ЧЕРНАЯ

Позвольте представить: доктор Фауст

Ничего не было для меня проще из области на-
родной фантазии, чем история, происшедшая неког-
да с доктором Фаустом. О чем тут думать и рас-
суждать! . Христианское переложение нехитрой исто-
рии с дьяволом и чернокнижником. Почти кочую-
щий сюжет. Давным-давно я просиживал вечерами
в библиотеке, чтобы приобщиться к литературной
классике, а заодно и к немецкому языку. Вечер за
вечером читал я творение Гёте. Вскоре я изнемог,
да и очередная сессия началась. Даже чужие кон-
спекты читать было проще. В библиотеку я ходил
тогда по моей родной улице, по бывшей Рогож-
ской-Ямской, потом поворот налево... Солнце све-
тило в глаза, оно опускалось как раз в конце моей
родной улицы и светило вдоль нее вечерними крас-
ными лучами. Я помню их с сорок пятого.

Прошли годы. Я снова встретил доктора Фауста
и его спутника. На этот раз не на страницах извест-
нейшей книги. Не без удивления узнал я, что Фауст
на самом деле жил в Германии. Умер он примерно
в 1540 году. При жизни его боялись. Даже рефор-
матор церкви Лютер поминал странствующего док-
тора недобрым словом, а в памяти его учеников и
сподвижников этот безбожник остался как опасный
колдун, связанный с нечистой силой. Вот подлинные
слова Лютера: «Много говорилось о Фаусте, кото-
рый называл черта своим куманьком и говаривал,
что если бы я, Мартин Лютер, протянул ему одну
лишь руку, он бы меня тут же погубил. Но я и ви-
деть его не хотел!» Это было сложное, суровое
время, понять его и рассмотреть хотя бы и с по-
мощью пары самых внимательных глаз никак нель-
зя. Мне приходилось видеть старинные репродук-
ции, где Лютер со своими последователями верхом
на свиньях, со стягом, изображающим не то сви-
нью, не то черта, направляется прямехонько в пасть
огромного чудища, где их поджидает старший из
чертей с рулем в руке, готовый принять пассажиров
и направить их по назначению, то есть в преиспод-
нюю, Между тем протестанты Германии во главе с
Лютером отделились от римской церкви! Это так
же верно, как то, что Кальвин и Цвингли в Швей-
царии вышли со своими последователями-протес-
тантами из лона той же церкви. Разгорелась борьба.
Погибли сотни тысяч людей. Силой задавить проте-
стантов папе не удалось. Имя дьявола стало ору-
жием. И вот уже самого папу римского протестан-
ты изображают в своих книгах сидящим на троне,
который черти с энтузиазмом волокут в ад. И па-
пу и римское духовенство не раз обвиняли в еди-
нении с нечистью. В ответ сыпались угрозы и про-
клятия. Не менее сурово обращались протестанты
разных направлений друг с другом.

И надо же родиться Фаусту в это именно вре-
мя! Он бесспорно талантлив. Рыцарь и мореплава-
тель Филипп фон Гуттен писал из далекой Венесуэ-
лы домой своим близким:

«За три месяца погибли все флотилии, о которых
я говорил, — и те, которые вышли из Севильи рань-
ше нас, и те, которые следовали за нами. Приходит-
ся признать, что предсказания философа Фауста в
основном сбылись, и немало натерпелись мы за это
время!»

Доктор Фауст же терпел в то самое время смеш-
ки и притеснения. С него брали подписку в том, что
он не будет вредить городу, когда покинет его.
А между тем покидал многие города доктор не по
своей воле. Его выставляли за ворота без особых
церемоний, не забывая, впрочем, об упомянутой
подписке. Странствуя так, он оставлял за собой
толпы любопытных и зевак, разгневанных горожан
и раздосадованных пророков, но слава его росла.
Странствия приблизили его к разным слоям, сло-
жилась легенда о Фаусте. Но эту легенду, свод бы-
лей и небылиц о бродячем философе, затмила кни-
га Гёте; поэт и мыслитель поставил все на свои
места: ни тени сомнений в связи с нечистой силой,
которую представляет собственной персоной Мефи-
стофель. Что касается успеха издания, то тут не о
чем и говорить!

Фауст кончил университет, факультет богословия.
А все кончившие университет имели право назы-
ваться доктором. Родился же он в крестьянской се-
мье. Случай незаурядный сам по себе.

Через сорок семь лет после его смерти некий'
Иоганн Шпис составил о нем книгу, предшественни-
цу поэтического творения Гёте. Да, рассказывается
в издании Шписа, доктор увлекся чернокнижием, ча-
родейством, вызвал дьявола, заключил с ним дого-
вор. Как всегда в подобных случаях, дьявол полу-
чал душу человеческую. Но за это обязался слу-
жить Фаусту двадцать четыре года. Потом, кажется,
еще не раз тема возвращалась на книжные страни-
цы. «Доктор Фауст и его страшный договор с дья-
волом», «Книга чародейства и искусства доктора
Фауста», «Приключения чернокнижника Фауста» —
вот некоторые из названий книг, которые я встре-
чал в старых обзорах.

В издании Шписа говорится, что сохранилось
письмо Фауста к физику, астроному и врачу Ионе
Виктору из Лейпцига. Это письмо опубликовано
Шписом.

«Чем выше я поднимался, тем темнее станови-
лось вокруг. Мне казалось, что из яркого солнечно-
го дня я погружаюсь в погреб».

В этих строчках письма Фауст сообщает о сво-
ем путешествии в космос. Ни более, ни менее. Не-
бо становится темным по мере подъема над Зем-
лей. Кто бы об этом мог знать или догадаться в
те давние времена? Ни аэропланов, ни воздушных
шаров, ни даже парашютов еще не было и в по-
мине.

С высоты 47 миль (около 80 километров) Фауст
видит часть Европы. Мефистофель указывает ему
на Венгрию, Сицилию,, Пруссию, Данию, Италию, Гер-
манию, на другие страны и земли. Можно ли ви-
деть все это с такой именно высоты? Да, можно.
Три дня в сопровождении Мефистофеля доктор
осматривает нашу планету сверху.

И вот полет к Солнцу. Семь дней летит Фауст,
а на восьмой он чувствует себя плохо. Изменилась
сила тяжести? Неизвестно. Тот, кто смог бы повто-
рить этот полет в наши дни космической техники,
подсказал бы, вероятно, в чем дело. Но человек по-
ка не в состоянии сделать это. Судите сами. Фауст
пишет своему доброму приятелю:

«И хотя мне казалось, что у нас Солнце разме-
ром едва ли с днище бочонка, на самом деле оно
больше всей Земли, так как я не мог рассмотреть,
где же оно кончается. И поэтому, конечно, ночью
Луна получает свет от Солнца, которое уже зашло...
и на небе становится светло».

Далее. Фауст объясняет в этой же книге, что па-
дающие звезды вовсе не звезды, а только «брыз-
ги», «капли, падающие со звезд». «То, что звезды
будто бы падают, то это только людское вообра-
жение, и когда мы видим ночью падающий огнен-
ный дождь, то это не падающие звезды, как дума-
ют обычно».

Вспомним, что метеориты признаны учеными
только в начале девятнадцатого века. До тех пор
идея падающих с неба камней (в сущности, «брызг»)
подтвергалась категорическому осмеянию. Книга же
Шписа вышла за двести с лишним лет до признания
метеоритов.

Нужно отдавать себе отчет и в том, что изда-
тель тоже боялся осмеяния. Возможно, это заста-
вило его вписать строки и целые страницы, соответ-
ствующие уровню науки того времени. Думаю, это
испортило свидетельство доктора Фауста, необык-
новенное по сути и довольно занимательное по
форме.

Доктор-путешественник как будто бы передает
своими словами рассказ Мефистофеля. Не все укла-
дывается в голове выпускника университета, он упро-
щает, пытается на ходу понять и подыскать сравне-
ния. И остается тем не менее вполне достаточно ма-
териала, чтобы сделать заключение: Фауст действи-
тельно был в космосе.

В этом нет ничего удивительного с точки зрения
сегодняшнего дня, когда пресса печатает настоящие
отчеты о путешествиях наших современников на се-
ребристых сверкающих аппаратах вместе с пришель-
цами.

Вернемся теперь в кабинет доктора Фауста. Ради
краткости будем говорить об оперном варианте, ко-
торый многим хорошо известен. Он примерно соот-
ветствует событиям первой части одноименной тра-
гедии Гёте. Как отмечает либретто, кабинет ученого
загромождают фолианты и научные приборы вроде
астролябии, географического и небесного глобусов,
больших и маленьких реторт, над которыми внима-
тельный взгляд различает две-три высушенных на
солнце лягушки, крыло летучей мыши, стебли и кор-
невища магических растений, горелки разных калиб-
ров. Кое-где осторожные пауки успели сплести па-
утину, повинуясь слепому инстинкту. Но инстинкт воз-
ник не на пустом месте, потому что рано или поздно
философы отчаивались получить золото из ртути, от-
казывались от драматических попыток объяснить мир
или хотя бы поведение людей и бросали эти за-
нятия.

То же происходит с Фаустом.

«Никто не в силах открыть мне всей тайны за-
гадочных миров!» — подытоживает наш герой и да-
же идет еще дальше, едва наступает утро: наполня-
ет старинный кубок ядом с мрачной решимостью от-
чаявшегося отшельника. Песня за окном отвлекает
его, но не надолго. Он проклинает землю и небо,
взывая к злому духу, который и появляется. Проис-
ходит объяснение. Фаусту не нужно богатство, не
нужна запоздалая слава. Нужна юность. Начать сна-
чала, любить и быть любимым. Соглашение состоя-
лось. Стоило Мефистофелю показать Фаусту призрак
Маргариты, как все сомнения почтенного доктора
преданы забвению. Как все теперь просто: он осу-
шает кубок с зельем Мефистофеля и превращается
в юношу.

Но и сама любовь приносит Фаусту разочарова-
ние. Маргарита страдает, страдает и Фауст, только
в конце звучит тема любви, но поздно, поздно!...

«Мы всегда находим того, кто нам нужен!»

С точностью магнитозаписи звучит в голове этот
рефрен. Сколько ему веков? Или, может быть, ты-
сячелетий? Неведомо мне это. Ниже он будет повто-
рен с комментарием.

Эра Водолея — утро богов. Это мой запоздалый
ответ доктору Фаусту. Пусть он все же будет услы-
шан.
Инокорабли

Не счесть диковин мира гуманоидов. Я слышал о
зеленокожих существах ростом от 30 до 90 сантимет-
ров, появляющихся в сумерки. Они активны и агрес-
сивны. Простому человеку несдобровать при встре-
че, несмотря на все гуманные принципы и братство
по разуму. Этот разумный вид изучал Мак Кемпбелд.
А Джон Киль и его коллеги обнаружили женщин в
чешуйчатом скафандре близ пресноводных водоемов
Европы и Америки. Рост этих космических амазонок
около метра, что намного меньше роста воинствен-
ных красавиц сарматок и других прекрасных дев Зем-
ли. Ничего не известно о характере инопланетянок
в чешуйчатом облачении; когда я пытался восстано-
вить их портрет по литературным источникам, а так-
х<е получить представление о строении и пропорци-
ях тела, меня поджидали неожиданности и препят-
ствия. Я заполнил всего несколько страниц, но и эти
записи исчезли год назад. Я не рискну взяться за
эту тему.

Плодотворней общаться с богами. Да не осудит
меня читатель-инопланетянин.

Я знаю о случае с Бэтти и Барни. В начале шести-
десятых Бэтти и Барни Хилл попали на борт иноко-
рабля, сопровождаемые пятью представителями выс-
шего разума. Один из них подталкивал Бэтти, приго-
варивая: «Идите! Чем дольше будете упираться, тем
дольше мы вас задержим!» Я воспроизвожу этот ар-
гумент высшего разума как образец внеземной логи-
ки и одновременно высшей этики. Затем, как это ча-
сто бывает при встрече с галактическим разумом,
женщину раздели догола и стали втыкать иголки, од-
на из них была очень большой. «Зачем это?» — вос-
кликнула Бэтти. Последовал вполне логичный ответ:
«Тест на беременность!» С Барни высший разум по-
ступил аналогично, но тест на беременность был с
внеземной предусмотрительностью заменен на дру-
гой. Профессор-инопланетянин осмотрел ротовую
полость Барни, ухватился за нижнюю челюсть и вы-
тащил ее. Это привело профессора в восторг. Он
подскочил к Бэтти с тем же намерением. Она ста-
ла объяснять профессору разницу между вставной
челюстью мужа и ее собственными зубами. Это было
поразительным открытием для всех пяти представи-
телей сверхразума и вызвало непередаваемое заме-
шательство. Поэтому на случай контактов с галакти-
ческим разумом лучше заранее выучить ответы на
все возможные вопросы: возраст, пол, на каком ме-
сяце беременности, сколько вставных челюстей —
две или одна, группа крови, температура вашего те-
ла. Этого для высших представителей разума вполне
Достаточно. Что касается представителей не само-
го высокого уровня, то желательно владеть прие-
мами карате или сходными с ним. Предварительно
убедиться — нет ли оружия? Если есть — стартуй-
те, как легкоатлет (бег, прыжки, лучше — фиберг-
лассовый шест — и на крышу вагона проходящего
поезда). Стартуйте, не мешкая!

...Две женщины с девочкой «а прогулке встре-
тили троих пришельцев. Подумали, туристы. Спро-
сили: откуда? Те ответили: «Мы с другой планеты.
Где наша планета, ваш разум не постигнет. Когда
будете такими, как мы, узнаете. Каждый день мы
берем одного человека с Земли к себе. И вас то-
же возьмем. Рядом наш корабль, мы вам его по-
кажем».

Для этих женщин все закончилось благополучно,
их отпустили домой, к семьям, уступая их настоя-
тельным просьбам. Но ведь иных ловили сетями,
извлекали из пещер, как в Южной Америке не-
когда, погружали в сон. И отправляли-таки на дру-
гую планету. Зачем? Я нашел ключевую фразу.
«Когда будете такими, как мы, узнаете». Какие же
они? У них бледные лица, лучистые глаза. Они оди-
наковы, абсолютно похожи друг на друга, как близ-
нецы. Серёбристая одежда напоминает ночную ру-
башку, воротника на этой рубашке нет. Это самые
близкие нам по внешнему виду представители сверх-
разуМа.

Они появляются как тени, исчезают внезапно, как
сон. Их корабли легки, как мыльные пузыри. Сло-
ва их скучны, как осенний дождь.

Мы возьмем вас к себе, и все тут! Зачем же?
Чтобы сделать похожими на них самих, не иначе.
Семья? Это у сверхразума не идет в счет. Родной
дом, учеба, работа, личное счастье — и это не за-
считывается. Навсегда остаться на другой планете.
Вернуться на Землю вот в такой одежде, с другим
лицом, с другим сознанием, с перечеркнутой па-
мятью. Старо как мир. Если доктору Фаусту было
пожаловано 24 года удовольствий за это же самое,
то сейчас галактические пришельцы соблазняют про-
стаков лишь одной возможностью показать им свою
планету. Об остальном они не говорят. Счастья они
не обещают. Я не встречал в литературе ни одного
человеческого диалога, даже ни одной человечес-
кой реплики от этих существ. Или, может быть, я
не все прочитал? Они похожи даже не на биоробо-
тов, а на говорящих кукол. Или на движущиеся фи-
гурки из театра теней.

Бывают, правда, исключения. Трехглазые велика-
ны, описанные в «Асгарде», вели себя подобно лю-
дям, проявляя, впрочем, поразительную неосведом-
ленность в земных и околоземных делах. Иногда
они исцеляли.

...Душа — это особая субстанция и организован-
ная энергия. В ней можно все стереть и начать обу-
чение заново. Нужно еще немного биопластика, что-
бы получилось подобие человека. Этот манекен не
знает тревог, волнения, эмоций. Он совершенен с
точки зрения инопланетного разума, тоже, по-види-
мому, не знакомого с развитыми эмоциями. Неда-
ром же пилоты инокораблей сетуют на эмоциональ-
ность человека.

Такой манекен дешев, удобен, его можно отпра-
вить на океанское дно добывать теллур, в жерло вул-
кана, к людям, чтобы совершенно равнодушным то-
ном предложить им набор тестов. Космосу нужно
наше сырье, наши биоресурсы. Нам нужна душа,
нужно наше сырье, особенно теллур. Это главный ас-
пект наших возможных взаимоотношений. У меня не
хватит фантазии, чтобы попытаться решить проб-
лему.

«Мы всегда находим тех, кто нам нужен!» — эта
фраза из отчета о встречах с пилотами НЛО.

Кто же им нужен? Тот, кто хочет надеть унифор-
му, пожалованную вместо души. И принять логиче-
скую программу вместо веры, эмоций, характера, все-
го человеческого, включая одежду, еду и напитки.
Возможно, и вместо любви.

Так уж устроен человек, что он счастлив даже в
борьбе. Даже в спорте он находит себя. Ему нужны
знания, подлинные, а не синтетические. Со своей точ-
ки зрения инопланетный разум почти не ошибается.
С нашей точки зрения вся его деятельность на Зем-
ле является сплошной ошибкой. Его исполнители и
биороботы уже успели это доказать.

Скажите, что хорошего или поучительного в том,
что манекен с лицом инопланетного идиота будет
пытаться вытащить вашу нижнюю челюсть, а затем
если она поддалась, и верхнюю?

Урхеты — так называют боги инопланетян. Вот
пояснения. Когда-то я изучал надписи этрусков (ра-
сенов, росенов). Я писал, что в Италию они пришли
из трояно-фракийского региона. Их города и куль-
тура появились там внезапно, начиная с девятого или
восьмого века до нашей эры. (Они вышли из Фра-
кии, подобно русам, затем объединившимся с вана-
ми, родственными им по языку.) В языке этрусков
осталось много корней этого восточного, малоазий-
ского праязыка. В «Золотом чертоге Посейдона» и
«Веках трояновых» я приводил примеры языковой
близости. На одном из этрусских зеркал я прочел:
«Хед еле». Так обращается веселый с виду этруск
к льву, из пасти которого течет струя воды, то есть
к фонтану. Ответ каменного льва остроумен: «Тиге
се!» Зверь предлагает этрусскому молодцу тянуть
его за язык, а язык у него — струя воды! Перевода
на русский надпись почти не требует, как и многие
другие. «Хед еле» — «иди следом». «Тиге се» —
«тяни это». Русские глаголы «ходить», «тягаться», су-
ществительное «след» сохранили этрусские, точнее,
трояно-фракийские корни. Ну а «се» известно из ле-
тописей и «Слова», даже из недавних сравнительно
книг.

Ур-хеты. Второй корень этого слова из языка бо-
гов сходен с этрусским, с русским, где он приобре-
тал иногда и другой оттенок значения. Вспомним
«Поучение Владимира Мономаха». Русский князь то
и дело вспоминает о походах, о том, как он ходил
на сопредельные города и княжества (в том числе
и на вятичей-ванов):

«А в вятичскую землю ходили подряд две зимы
на Ходоту и на сына его и к Корьдну ходили пер-
вую зиму».

Ходота — имя князя ванов-вятичей, когда-то объ-
единившихся с асами. Имя Один (бог и вождь асов)
созвучно имени Ходота-Одота (первый согласный не
всегда звучит). Город Корьдно, Корьден своим име-
нем созвучен и Асгарду (гард) и Гордиенам. Горди-
ены (Гордиена) — Кордиена. Это город Ванского
царства (Урарту), где Руса I ставит памятную стелу
в честь побед над Ассирией. Тогда шел восьмой век
до нашей эры. Через тысячу лет город с тем же на-
званием (если учесть неизбежные поправки на вре-
мя) стал главным городом вана-вятича Ходоты. А в
нашем примере из «Поучения Владимира Монома12
ха» отражен исторический этап объединения русов и**
ванов. Отражено это и в «Асгарде». Киев объединял
Русь. С тех пор много воды утекло, но дожил до на-
ших дней русский афоризм: «Не покидай старого
друга, ведь новый не будет похож на него». Сейчас
трудно разобраться уже, что пришло от ванов, что
от русов...

Ходить — воевать. Нельзя отрицать это значение
известного слова. Урхеты — не только «землеходы»,
«землепроходцы», как это следует из формального
перевода: Ур — Земля, хеты — ходцы, ходоки. Воз-
можно, это слово отражает и более широкое по-
нятие.

Однажды Жанна воскликнула, прочитав накануне
заметку в газете о тех же пришельцах: «Как инте-
ресно увидеть их!»

Богоматерь и я порицали ее за легкомыслие.

А до этого был случай в Бразилии, севернее Бе-
лу-Оризонте. Бразильский солдат Жозе Антонио по-
пал в плен, иначе не скажешь. Инопланетяне пытали
его, требовали перейти к ним в услужение, быть по-
средником. Но Жозе верил богу. В светлом облаке
на стене явился образ Христа. Только это спасло его
от верной смерти.

Посланцы галактического разума действуют не-
редко как заурядные конкистадоры, не открывая,
впрочем, прямых военных действий. Все обстоит так,
что коалиция инопланетян не желает такого оборота
дела, но сами сверхразумные, на свой страх и риск,
готовы к насилию, хотя и страшатся богов.

Что греха таить, когда-то я был глух как тетерев,
все небо считал единым, одинаковым, а сам факт
прилета к нам кораблей считал уже достаточным до-
казательством сверхмудрости посылавших их. Сей-
час понимаю: есть две главных цивилизации. Боги.
Инопланетяне. Они раньше смешивались мной, точ-
нее, выступали как единая сила. Теперь не то. Эмо-
циональные боги беседуют со мной. Они непохожи
на инопланетян. Без всяких технических приспособ-
лений они могут перемещаться в мирах с необыкно-
венной быстротой.

Исходя из документальных свидетельств и собст-
венных наблюдений, я пришел в «Асгарде» к выводу
об этих главных цивилизациях. Боги. Инопланетяне.
Люди. Таков результат и схема. Это занимает в мо-
ей книге значительное место, это, пожалуй, главная
мысль ее. Прав ли я был? Ответ на этот нелегкий во-
прос я получил от самой богини. Это произошло
14 июня 1991 года, то есть во время работы над этой
уже книгой.

Богоматерь явилась в белом платье с голубой
оторочкой, окруженная сияющим оранжевым све-
том. Во время беседы с Жанной в ее правой руке
возникла неожиданно книга «Асгард — город бо-
гов». Богиня держала ее двумя пальцами, показывая
Жанне обложку.

— Почему ты мне показываешь эту книгу? —
спросила Жанна.

— Я довольна книгой, — ответила Богоматерь.

Из диалога выяснилось, что боги читают земные
книги!

Они прекрасно осведомлены о нашей жизни,
о заботах, пытаются помочь нам. Когда же люди вы-
рываются из небесного поля зрения, пьянеют, по-
добно певчим дроздам, от собственных речей, учат
и грабят друг друга (а учить стараются как раз тех,
кто умнее и образованнее), то все начинается снача-
ла: одичание, нищета, отрицание духовности, своей
культуры и истории, я уж не говорю о благородных
принципах веры.

Боги создали великолепные города. Один из них,
Асгард, я описал. Мне посчастливилось открыть на
Земле его аналог. В сущности, раньше люди были
ближе к богам и строили, стараясь подражать небу,
куда попадали бессмертные души.

Боги самим своим появлением отрицают железо-
бетонную трехмерность мира, Вселенной. Скучно
было бы жить в трехмерной клетке. Трудно предста-
вить иное, но это рано или поздно придется сделать,
это примут физики, если им не будут мешать фи-
лософы. Уже сейчас есть гипотезы и расчеты, каса-
ющиеся строения пространства. Оно состоит из
мельчайших ячеек или пузырьков иных измерений.
Это другой уровень, нежели атомы и частицы. Еще
мельче во многие миллиарды раз. Движение и еще
что-то заставляет пузырьки раскрываться, сливаться,
пространство разворачивает свои другие измерения.
Можно заставить его и свернуться снова. Богам все
это и многое другое доступно без техники, без ма-
шин, без кораблей! Они сами по себе владеют нашим
небом и всеми другими небесами с их новыми изме-
рениями.

Мы по инерции продолжаем думать о пространст-
ве как о вместилище вещества, а вещество нам яв-
ляется в виде частиц или волн только трех измере-
ний. Скоро ли выберемся из заколдованного круга?

Пришел черед вспоминать о встрече с женщиной
из другого города. Не нужно, думаю, называть город,
а также имя женщины.

Вечером в дверь позвонили. Я открыл ее. Она сто-
яла на пороге в пальто, с сумкой.

— Вы ко мне?

— Мне нужно Владимира Щербакова.

— Это я, проходите. Какое-нибудь дело?

— Я читала книгу «Чаша бурь». Это вы написали?
- Да.

— Меня интересует все об инопланетянах. Поэтому
и пришла, разыскала вас через справочное.

— Но это роман, фантастический роман об атлан-
тах и этрусках, вернувшихся на Землю через много
лет...

— Я знаю, — перебила она. — Все равно вы с ни-
ми связаны...

— С кем?

— С инопланетянами.

— Отнюдь.

— Можно поговорить? Я в Москву приехала из
другого города, — и она назвала город. — У меня
здесь живет сын. Он мне не верит, но я много знаю
об инопланетянах... Они могут проходить сквозь сте-
ну, знаете?

— Допустим.

— И у меня есть код для связи с ними.

— Три фигурки и три слова, что-нибудь вроде
этого?

— Да... меня хотели взять туда. Я знаю имя этого
инопланетянина. Помогите.
— Чем? У вас же есть код!

— Да, но отвечает не он, а женщина, говорит, его
нет. Вы не можете не быть с ними в общении, я это
поняла.

— Заблуждаетесь. Да, я писал фантастические ро-
маны и повести, как и мои коллеги. Иные планеты
действительно имеют отношение к фантастическому
миру, ведь, кроме Луны, человек нигде не был...

Напрасны были мои доводы, напрасно я вертелся
как карась на сковородке, доказывая тихой с виду
женщине сорока лет, что я не смогу ей помочь. Я да-
же не заинтересовался кодом связи с ее знакомы-
ми! Потом — буду искренен — меня за это ругала
Жанна:

— Ты бы мог его взять у нее! Что тебе стоило...
— Зачем?

— Нужно знать, откуда идет все это...

— В отношении меня, что ли?

— Ив отношении тебя.

— Но у меня хорошая память, а иногда я ловлю
себя на мысли, что она близка к абсолютной. Ну, я
запомнил бы код, а дальше знакомая ситуация: не ду-
май о зверюге, а получится наоборот, будешь думать,
выйдешь на связь. Ты этого добиваешься?

— Нет, нужно было дать ей лист бумаги, пусть на-
писала бы, а потом лист сразу сложить и не заглянуть
в него. Передал бы мне!

Такой нелегкий разговор.

Повторю: зная, что такие коды существуют и для
связи с богами и для связи с инопланетянами, я не
сделал даже слабой попытки выведать у женщины эти
заветные для нее слова и геометрические фигурки.

Наш разговор с ней продолжался еще некоторое
время, я угостил ее чаем, потом сказал, что лучше
прогуляться по улице.

— Вы хотите меня выпроводить?

— Нет, просто прогуляемся. Погода хорошая.
А уж потом я провожу вас до метро. Идет?

— Идет.

Мы гуляли по улицам около дома. Она все упра-
шивала о помощи. Потом в ней что-то изменилось.
Она вообразила, что я могу помешать ее счастью, и
стала говорить, чтобы я не препятствовал ее встрече
с инопланетянином. Так это закончилось в первый, са-
мый трудный вечер. Потом повторилось. Потом я
вежливо отказался от телефонного разговора. И в за-
ключение Жанна сообщила, что великая богиня про-
сила передать, что человек этот болен и общаться
не надо.

Вскоре я был втянут в историю такого же рода.
Приехал человек, купил «Асгард» и позвонил мне. Он
был тем чужеземцем, о котором предупреждала ве-
ликая богиня. Прибыл издалека. Мы говорили, я отве-
чал. Вдруг он дошел до сокровенного — до общения
с богами. Стал рассказывать. Его знакомый якобы был
разбужен ночью, увидел за окном большой светя-
щийся шар. Из этого шара в его глаза, в него самого
перешло что-то теплое, непонятное. И он стал иным.
Он лечит людей.

— Как это происходит?

— Он ходит вокруг бас и делает движения рука-
ми, если не такие, как надо, получает удар-пред-
упреждение.

Это было нечто новое. Ведь я встречался с Кула-
гиной, с Кулешовой, с другими людьми, обладавши-
ми сильным биополем, и ничего подобного об уда-
рах не слышал. А человек продолжил рассказ.

Выходило по его словам, что к целителю каждый
день прибывали божьи корабли. Для чего? Для того
чтобы подзаряжать его. Ему дан знак, символ: тре-
угольник в круге. Молится он раскрытой ладонью
перед зеркалом. В церковь — ему сказано — ходить
не надо, там якобы много зла. Он и жена его назы-
вают себя богами. Вот его слова: «Мы боги, мы на-
рисуем круг, а вы будете на него молиться!»

Рассказ озадачил меня. Я просил Жанну прояс-
нить это.

Она советовалась. Ответ великой богини был ла-
коничен: это иноверец, общение с ним прервать. Я
до сих пор не могу до конца уяснить, какие силы
явились к этому человеку. Инопланетяне? Не знаю,
гадать рискованно.

Но тот шаблон, который заметен при общении,
когда инопланетные мудрецы наподобие старых ле-
карей или коновалов втыкают в человеческое тело
иголки и вводят стержни (только для того, чтобы
определить беременность, например), явно несо-
стоятелен.
Закон метаистории

Что, казалось бы, проще — задавать богине во-
просы и получать на них ответы. Но вопросы и от-
веты на них изменяют будущее, судьбу. И не только
мою. Даже боги не всегда могут предотвратить не-
желательные изменения. Есть неумолимые законы
космоса.

Мне дано самому отвечать на мои же вопросы.

Но если я старался проникнуть дальше, чем мне
дано, богиня останавливала: рано!

Я и впрямь спешил во всем. Однажды она сказа-
ла, чтобы я не принимал участия в крупных делах, не
откликался — напоминаю — на такие предложения.

— Ему будет звонок из другой части — пой-
мет, — сказала Богоматерь.

И он был, этот звонок. Звонили из одного москов-
ского издательства с просьбой написать книжку, И я
клюнул. Как же, приятно!.. Не сразу дошло, что боги-
ня предупреждала об этом.

Но вот прошло три месяца с небольшим. Она
сказала об этом би 8 марта. Сегодня 22 июня.
Ночь. Я пишу эти строки и с ужасом думаю о книж-
ке. Ведь я тогда дал согласие писать ее. Что делать?
Просить помощи у великой богини? Не смогу я вме-
сте с этой книгой писать другую. Дни расписаны и
сочтены. А после окончания этой книги как я смогу
работать над обещанным, ведь это о древних вой-
нах? Теперь я знаю совсем не то, о чем тогда шла
речь по телефону. Все меняется, и мой замысел
тоже.

В конце первого месяца работы над этой книгой
я вспоминал о своем обещании сдать книжку о пер-
вых в истории человечества войнах. Испытывал, есте-
ственно, угрызения совести. Во-первых, до меня до-
шло во всей полноте, что я не понял совета богини
не откликаться на звонок и не брать крупную рабо-
ту. Я ее взял. Во-вторых, я подводил редактора, а это
женщина. Она поставила мою работу в план. И она
должна открыть новую серию.

Что мне оставалось делать? Телефон ее я поте-
рял в тот же день, поскольку записал его на клочке
или на троллейбусном талоне. Ехать к ней не имело
смысла — могу не застать. К тому же я оробел от
шока: я всегда держу слово, а тут вынужден изме-
нить себе. Возник странный вариант: написать текст
и для нее и для этой книги. В принципе это можно.
И некоторое время я шел по этому пути. Но потом
приблизился к развилке, и надо было свернуть. Са-
ми по себе войны никак не укладывались в тему кни-
ги. Несмотря на тайны высокого искусства соединять
разный материал воедино.

И я ушел, отклонился от выбранного пути. И про-
сил своего друга, живущего в том районе, зайти к ре-
дактору, передать мои извинения. Это было сдела-
но. Снова последовал звонок. Сила духа покинула
меня. У меня не повернулся язык отказать по теле-
фону. Я сказал лишь о переносе сроков.

Мой друг сказал мне, что он предвидел это. Еще
он добавил, что редактор ни за что не покинет ме-
ня: вышла уже из печати реклама будущей брошю-
ры о первых войнах, что делает мне честь.

Как просто все с его точки зрения! Если бы он
знал, над какой книгой я работаю... Я не могу даже
намекнуть ни словом, ни единым звуком. Ни ему.
Ни редактору.

Все, что удалось сделать, — написать несколько
страниц в выбранном, наконец, ключе для этой
книги...

Пророкам удавалось предсказывать войны. Вникая
в эти удивительные предсказания, невольно ловишь
себя на мысли: неужели нельзя было предотвратить
беду? Нет, чаще всего люди оставались глухи к ве-
щим словам. Недаром же древняя мудрость гласит:
нет пророка в отечестве своем.

Иногда, правда, откровения будоражили целые
поколения, и слава предсказателей и оракулов рос-
ла, и слово их звучало в веках. Так было с Нострада-
мусом.

Мишель Нострадамус родился в небольшом фран-
цузском городе Сен Реми в 1503 году и прожил
шестьдесят три года. Этот удивительный человек эпо-
хи Возрождения оставил нам множество пророчеств.
Он описал события до 3797 года. Далее этого года
ему, по его собственным словам, не дано было уви-
деть будущее. Хорошо помню, с каким изумлением
я вчитывался в одно из его четверостиший о буду-
щей Германии: «Ей дважды взлететь, дважды встре-
тить паденье. Ни Запад ее не принял, ни Восток. Гер-
манию предала страсть к разрушенью, страна получи-
ла жестокий урок».

Как лаконично, точно и ясно отражен в этих ску-
пых строчках характер двух мировых войн и противо-
стояния германской военной мощи коалиции госу-
дарств Запада и Востока. Германии помогали ее са-
теллиты и союзники, но она была разбита — «страна
получила жестокий урок».

Из этого предсказания Нострадамуса следует,
между прочим, что третьей мировой войны с участи-
ем Германии ждать не следует (ей только «дважды
взлететь»).

Говоря о событиях 1941 года, пророк сообщает из
своего далекого средневековья, что с запада дви-
жется тень, что нужно закрыть двери Востока, что
кости раскрытой гробницы угрожают миру. В самом
деле, в июне трагического сорок первого археологи
проникли в гробницу Тимура, грозного предводителя
жестокой армии, наводившей ужас на Индию и дру-
гие страны.

19 июня подняли надгробную плиту. А 22 июня то-
го же года началась самая кровопролитная для наше-
го народа война.

...Здесь, в гробнице грозного воителя, работал
известный ученый М. М. Герасимов, который зани-
мался восстановлением портретов по костям черепа.
Как только сняли плиту с гроба Тимура, все помеще-
ние гробницы наполнилось таким резким запахом
смол и растительных масел, что целый час ученый
не мог работать (смолы и масла использовались для
лучшей сохранности тела). События в гробнице Ти-
мура в Самарканде как бы открыли двери для гит-
леровских полчищ, и зловещая тень приползла с за-
пада.

Хромой Тимур с его грозной армией действовал
в средние века.

Предсказание Нострадамуса связано и с первой
в мире войной, описанной в цикле древнескандинав-
ских мифов. В уста предсказательницы вельвы вло-
жены слова об этой первой войне. Надо полагать,
именно тогда кончился золотой век для человечест-
ва. Попробую обосновать это.

Гитлер развязал мировую войну в тридцать девя-
том. А все приготовления большого масштаба к вой-
не с Россией он закончил до открытия гробницы Ти-
мура. Можно образно сказать, что эта война уже ка-
тилась по рельсам к нашим границам, когда
археологи потревожили гробницу.

Однако, совершенно секретным распоряжением
главного командования сухопутной армии вторжения
предусматривалось два сигнала к началу операции
«Барбаросса». Первый из них «Дортмунд». Он озна-
чал, что наступление против России начнется 22 ию-
ня. Второй—-«Альтона» — отменял начало операции.
Один из этих сигналов должен был поступить в со-
средоточившиеся на нашей границе гитлеровские
войска только в 13.00 21 июня. То есть на второй
день после вскрытия гроба с телом Тимура.

Гитлер свое письмо Муссолини начинает так:
«Я пишу Вам это письмо в тот момент, когда дливши-
еся месяцами тяжелые раздумья, а также вечное
нервное выжидание закончилось принятием самого
трудного В моей жизни решения». Это письмо дати-
ровано 21 июня. Это значит: запланированный день
вторжения на территорию Советского Союза утвер-
жден только накануне вторжения. Так и нужно пони-
мать Нострадамуса: вторжение могло бы не состо-
яться, если бы археологи не тронули древние кости.
Сами того не подозревая, они совершили акт магии.

И к войне против Польши, Франции и Англии Гит-
лер готовился заранее. И мало кто сейчас помнит,
что самая первая боевая операция Гитлера состоя-
лась в 1936 году, когда вопреки Версальскому дого-
вору фюрер ввел свои войска в Рейнскую зону, ок-
купировал ее.

Именно в тридцать шестом археологи пришли
в некрополь (город мертвых) древнего могуществен-
ного государства Парфия. Парфянские полководцы
на равных сражались с грозными римскими легиона-
ми. (Напомню: государство Парфия было основано
в первом тысячелетии до нашей эры скифами, при-
шедшими с севера на территорию нынешней Туркме-
нии и Ирана. Позднее в предгорьях Копетдага возник
некрополь. И славяне и скифы — арии, они принад-
лежат к большой индоарийской семье народов, к ней
же принадлежат и германцы. Более того, в древности
произошло глобальное переселение племен и они
пришли в Европу, заняли Скандинавию. И легенды
о первой в мире войне, о городе богов Асгарде они
принесли именно из Средней Азии. Асы воевали с ва-
нами, другими богами. Эту именно войну скандинав-
ские источники и называют первой в мире.)

Но в недалеком от наших дней тридцать шестом
никто даже предполагать не мог, что некрополь
в Парфии имел прямое отношение к грозным асам—*
военным предводителям и богам (обожествленным
предкам) скифов и древних германцев.

Однако это так.

В 1936 году начаты раскопки города мертвых
в Парфии. Археологи не знали: это было некогда ча-
стью земного Асгарда, города обожествленных
предков.

В тридцать шестом году Гитлер был еще без со-
юзников. Антикоминтерновский пакт между Германи-
ей, Японией, Италией был заключен как раз благода-
ря успешным действиям Гитлера в Рейнской зоне.
Гитлер волновался: французы могли довольно легко
воспрепятствовать операции, тем более что в февра-
ле того же года вступил в действие франко-совет-
ский пакт о взаимной помощи.

Вообще же именно тридцать шестой стал годом,
когда Гитлер наметил (пока для себя и ближайшего
окружения) сроки создания своей будущей империи.
Для этого нужна была самая мощная в мире армия.
Пролог к мировой войне состоялся в год, когда бы-
ли потревожены гробницы асов в Средней Азии.

...Даже прикасаться к прошлому можно не всегда.
Оно не умирает, а лишь изменяет форму своего су-
ществования. Это один из главных законов метаисто-
рии, как мне кажется.

Разговор о кино. Дается знак

Пришел в гости режиссер, который читал «Ас-
гард». Я отказался бы от встречи. Поставить такой
фильм почти невозможно. Но великая богиня преду-
предила- придут люди из кино. Она не сказала, что-
бы я избегал встреч.

Я говорю с ним. Он почему-то явился с женой.

— Из чего состоит душа? — спрашивает его
жена.

— Из пузырьков, — отвечаю я.

— А пузырьки из чего?
— Из другого пространства.

Так я отвечаю на ее вопросы в течение двух ча-
сов. Он тоже задает вопросы. Хвалит книгу и тут же
говорит, что не верит.

— Не может этого быть!

Других аргументов нет.

Я иногда отмалчиваюсь. Но диалог продолжается.
Он может быть завершен только в том случае, если
я все расскажу о богах и устройстве их мира. Как
это сделать? Мало и книги. У нас же один вечер.

— Вы читали книгу? — спрашиваю я с нажимом
его жену.

— Да, конечно.

И следует новый вопрос. (Пока не будут перепи-
саны книги по многим дисциплинам, мне придется
говорить, спорить. Или молчать.)

— Вы хоть понимаете, что вы написали?

Такие вот вопросы (и я задавал их Жанне!..).

Нужно ответить: понимаю! А я молчу. Надоело.
Что выйдет из его затеи поставить фильм? Смогу ли
я работать? Все это уже далеко-далеко. Все мои кни-
ги не стоят одной. Вот этой. Даже еще не завер-
шенной.

...Появляется еще один человек из кино. Это жен-
щина. Слышала мое выступление по радио, достала
мой телефон. Выслушиваю ее. Интуиция подсказы-
вает: у нее вряд ли что-нибудь получится. Но она то-
же рождена под знаком Водолея. Я весь внимание.
Собеседники стоят друг друга. У нее благородное
желание: рассказать, донести все остальное, что
уместно сказать по случаю нашего знакомства.,.

...Кажется, тебе жалко времени. Но ты убеждаешь
себя, что богиня и ее имела в виду. Идешь на встре-
чу в литературное заведение на улице Герцена. Там
неожиданно подают сухой херес, осетрину по-москов-
ски. Почти никого нет, хотя суббота и день пасмур-
ный. Из-за цен. Ты еще не успел почувствовать, что
наступили трудные дни для державы. А некоторые
уже слиняли. Ты работал, не замечая роста цен,
а иные, как медведь в берлоге, сосут лапу. Ты не
спрашиваешь, когда настанут лучшие времена. Тебя
же останавливают, просят о прогнозе. Ты отвечаешь
уклончиво: жизнь не так прекрасна, как в сказке, тем
более в период перестройки, и добавляешь малоиз-
вестный литературный факт — один древнекитайский
мудрец сказал, что у бога нужно просить прежде
всего об избавлении от перемен!

Ошалело смотришь на представленный официан-
том счет.

Выходишь в кафе. Его бессменный посетитель и
твой хороший знакомый Борис Воробьев осведом-
ляется, с кем ты пришел. С дамой. Встреча деловая.
Он понимающе кивает.

Здороваются еще двое.

Тепло, потом — жарко.

Разговор странный, неопределенный. А вот в этом
литзаведении она бывала, с ней тоже здороваются.

Провожаешь ее.

На следующий день узнаешь от Жанны, что имен-
но женщине не надо бы доверять. Слова великой
богини. Следует и другое замечание: нужно быть
трезвым. Неловкость сменяется сожалением. Как я
мог!.. Сколько раз меня выручала интуиция, идущая
от моих звезд, от неба. Если бы не она, наломал бы
я дров с моей простоватостью, щедро отмеренной
мне теми же звездами.

— О боги! — восклицаю я. — Неужели прекрас-
ная, как само солнце, богиня должна растолковывать
этому глухарю значение всех встреч и эпизодов из
собственной его жизни? Неужели сам он, пусть пья-
ный как вся Польша или даже как вся Россия, не мо-
жет понять то, что проще пареной репы?

Не может? Тем хуже для него. Пусть же он услы-
шит, что был знак. Божественный знак. Там, в этом
мрачном заведении, где подвыпившие грешники кля-
нутся в любви к ближнему, ты должен был распо-
знать этот знак.

Спрашиваю себя: ты что, в самом деле оглох?
Или твои глаза уже не видят, а уши не слышат?

Я должен вспомнить вечер. Что там было? В ре-
сторане — почти норма. А потом... потом,., дымное
серое облако над коричневыми столами кафе, где
она иногда вставала, чтобы принести вина, но ты ее,
естественно, опережал. Опережал, шел к стойке и
брал еще очередные стаканы, два или три, когда
кто-то подходил.

Был знак, сказала богиня. Знак для тебя. Обязан
вспомнить, иначе чего ты стоишь? А чего тогда стоят
твоя память и твой интеллект, которые ты столь щед-
ро полоскал в вине, не пожалев для этого семи или
десяти бутылок, судя по оставшейся в кармане
сдаче. .

Итак...

Ты садишься недалеко от Бориса Воробьева.
Дважды отлучаешься к стойке. Перед твоим третьим
рывком подсаживается Сергей Ионин. Он разогрет,
как и ты, даже больше. Жестикулирует. Чего он хо-
чет? Знакомится с дамой. Он как певчий дрозд. Ты
слегка угрюм, потому что не любишь спиртного и
тех, на кого оно так действует, а напиваешься из
вежливости. Что он говорит? Почти грубит. Это рез-
ко. Ты осаживаешь его. Снова называет тебя не то
атлантом, не то фантастом. Это в данной ситуации
почти оскорбление. Он расплескал вино. Он дерзок
как королевский паж. Стремительно поднимается и
исчезает. Тебя охватывает изумление. Это не похоже
на него. И вся сцена проходит снова перед твоим
взором, ты вызываешь ее из памяти, чтобы разо-
браться.

Это знак.

Ты его не понял. Ты не готов к тому, что у тебя
всегда получалось: и мог угадать слова, до того, как
твой собеседник раскроет рот, и мог понять то, что
он хотел навсегда скрыть от тебя.

Ты не готов. Может быть, устал?

Тому есть самое авторитетное подтверждение.
Прекраснейшая из богинь сокращает для тебя один
из дней твоей работы. Нужен отдых. А ведь ты поч-
ти не ощущал усталости. Это скорее наказание тебе
за болтливость. Будь прежним — вот главная мысль.
Спокойствие. Ты должен быть быстрым как мысль,
собранным и неспешным как улитка — в разговоре
со случайными людьми.

Это Сигнал.

Ты бросаешься в прохладную после дождей воду
в ближнем парке, где из-под темных коряг струятся
родники. Ты входишь в сероватую мягкую воду как
дельфин, твои руки беспокоят мезозой древних глин,
рвут корни травы, зеленые лезвия тростников. Ты
плескаешься как младенец в купели и думаешь о та-
инственной оболочке, незримым светом окружаю-
щей тебя. Ее нужно промывать водой в реке или
в родниковых струях. Так говорила Жанне Богома-
терь.

Ты выбираешься на берег, прыгаешь как кенгуру
по колючей стерне, по лугу, где косили траву, потбм
одеваешься, поднимаешься в воздух, едва касаешься
подошвами кроссовок одной дорожки, затем другой
и третьей. Ты дома. Легкость. Спокойствие. Сон. Ут-
ром не говоришь, а трубишь как слон. Легкая про-
студа, которую ты вполне заслужил. Твое легкомыс-
лие и твои курбеты в холодной воде, когда и солнца
не было, это дань твоему первобытному прошлому.
Но ты же не кроманьонец! Или все-таки кромань-
онец?

Ты и раньше совершал ошибки. Можно было бы
обойтись и без них. Когда ты открыл земное подо-
бие Асгарда в Копетдаге и стал об этом рассуждать,
то впал в преувеличение. Все слилось для тебя в од-
ном солнечном диске. Асгард и Солнце. Других го-
родов богов ты не замечал. А ведь были знаки.

В твоем сознании, наконец, возникает мысль
о других городах богов. Так на белой скатерти появ-
ляется букет в вазе. Городов в небе столько же,
сколько цветов. Тебе объясняет это золотоволосая
золотоглазая Богоматерь, восемнадцатилетняя ба-
рышня, в которую ты влюблен. Объясняет, чтобы ты
не заблуждался на этот счет.

Тебе объясняют значение отметины на твоем ли-
це. И вовремя. Ты как-то обратил на нее внимание.
И хотел применить свои методы. А они однотипны.
Это минеральные и растительные яды, их дозировку
ты устанавливаешь экспериментально, на себе: не
умер, значит, норма.

Так было, когда ты аконитом свел базелеому, ко-
торая походила на ссадину. Тебе предлагали косме-
тологи вполне современные услуги: заморозить ее
жидким азотом. Ты в конце концов поверил им, но
покуда собирался с мыслями, институт имени Курча-
това перестал поставлять жидкий азот. Со свойствен-
ной тебе сообразительностью ты заменил его настой-
кой аконита, коричневой и густой. Подвернись тебе
под руку дерево анчар, и оно бы не уцелело.

Несколько слов об отметине: ты вовремя остано-
вился. Оставил ее на лице. Наверное, тебя озадачи-
ло, что она непохожа ни на какие другие естествен-
ные родимые места, меньше всего на родинку.

А когда узнал, вздрогнул! Точно такая же отме-
тина на пресветлом лике Богоматери.

Было сказано: она сама поставила на твоем лице
эту мету, собственноручно. Каким именно образом?
Неудобно спрашивать даже о себе. Еще раз: она так
юна и прекрасна, что я не могу ее чаще всего ни
просить, ни спрашивать. У меня только одно жела-
ние — помогать ей. Я даже молился об этом.

...Но сам я могу предполагать, обращаясь хотя бы
к мифам, как это произошло. Ключ к этому: рог в ее
правой руке. Она держала его давным-давно. Так ее
запечатлел неизвестный художник-кроманьонец. И
концом этого рога, как острием, она сделала отмети-
ну на моем лице, и в том же месте на лице Жанны.

Прошло время. Теперь в ее правой руке золотой
самофокусирующийся луч.

Нет ничего невероятного и в том, что она поме-
тила меня не рогом, а лучом. Но метка эта стави-
лась не при жизни, не при рождении, а до него.

В этом, может быть, больше поэзии, чем докумен-
тальной прозы, но к этому стоит, пожалуй, вернуться
позднее.

...Я живо представляю себе, с каким изумлением
прочтет эти строки тот самый священник, который
сказал Жанне про Богоматерь: она не должна появ-
ляться. Намерен подарить ему эту книгу.

Ошибка Пушкина — ключ к небесному

Богоматерь сказала: в конце июня беречь здоро-
вье. Я записал в дневнике эти числа: с 27 по 29 июня.
И что же? В субботу, в последний из этих дней, я
опять поехал купаться. Было душно. Асфальт был по-
чти мягким. В проточном пруду вода напоминала пар-
ное молоко — и цветом тоже. Я окунулся. Плыл кро-
лем. На середине пруда встал, оказалось, вода
мне — до подбородка. Пять лет назад ила было
меньше, и я не мог достать дна на этом самом ме-
сте. Мгновенная ностальгия. Как все изменяется на
этой планете! В Германии не принято купаться в ре-
ках, хотя вода прозрачна. Рыба уже приспособилась,
человек не может.

Я выхожу из воды, брожу по торфянику, где про-
ложена дорожка. Босые ноги тонут в черной жиже.
Когда-то здесь нельзя было пройти даже босому.
Куча опилок, рядом куча стружек. Но вот выбираешь-
ся на траву. Ничего не видно, кроме солнца и неба.
Осока и тростник достигают макушки. Поток тепла
неизъяснимо проникает в меня, делает эти несколько
мгновений почти волшебными. Я ощущаю себя кро-
маньонцем. Забываю о повседневности. Мои чакры
почти раскрыты. Расстояний для меня не существует.
Все это вдруг. И сразу за этим внезапным измене-
нием настигает чья-то брань. Не забывай, кроманьо-
нец: здесь, рядом и повсюду бедные, доведенные до
нищеты люди с их заботами, с их эмоциями, с их
борьбой, но не за светлые идеи, а отныне — просто
за еду, за право купить рубашку, которая стоит не-
дельной зарплаты среднего рабочего, или куртку,
которая стоит месячной зарплаты. В счастливом буду-
щем, как мечта, как недосягаемая вершина для мно-
гих из них — торжественное приобретение кожаного
пиджака, за что им надо работать год или два.

Будь терпелив, кроманьонец, тебе не удастся
изменить это в ближайшие годы. Будь снисходите-
лен, как учат милостивые боги, — этих людей довели
до той грани, где исчезают и вера, и даже мысль
о ней, а потом их же устно и письменно поругивают,
сторонятся их — и прежде всего те, кто их обобрал
до нитки.

Осторожней на поворотах, кроманьонец, только
ты видел великую богиню в ее божественной юно-
сти, когда она была нагой, прекрасно величественной,
и сам мифический волк Фенрир изваял бы ее образ
на дереве, на скале, на глинистом обрыве. И никто
не сомневался тогда, что она могла летать, и у нее
крылья. Ее видели — и знали, что это так. Сейчас
все не так, все иначе...

Сейчас, спустя двадцать тысяч лет, труднее, кро-
маньонец. Попробуй помоги этим людям узнать прав-
ду. А сможешь ли ты подарить им надежду? Кто из
них выслушает тебя до конца — после того, как ты
попробуешь рассказать им о Царевне Лебеди?
О детстве великой богини? О людях, наконец, кото-
рые двадцать тысяч лет назад беседовали с ней?

Пока же ты идешь к знакомому берегу; на теле
остаются царапины. Завтра, в твой удачный день, ты
попытаешься по ним восстановить все, о чем думал.

Но вечером ты оказываешься почти незащищен.
Тебя знобит, кашель сотрясает тебя. Ты был кро-
маньонцем только в мыслях. Прекрасная царевна
знает это лучше тебя. Она предупредила. Ты лихора-
дочно листаешь записи, обнаруживаешь эти дни. За-
чем полез в этот пруд, в эту мутноватую воду? Да
еще совсем в иную эпоху?

Что там было? Духота, стоялый воздух, твоя ин-
туиция тебя останавливала на том волшебном месте,
где ты был наедине с солнцем. Но ты хотел превра-
титься в выдру, чтобы успеть за ленивой плотвицей
или красноперкой. И хотя ты нырял не хуже этого
зверя, результат —- всего лишь простуда. И вечером
снова зол, как волк Фенрир, которого, ты упо-
минал.

Магия, даже первобытная, для тебя почти запрет-
на. Ты должен уметь выбираться из всех волчьих ям
и ловушек сам, не творя заклинаний. Теоретически
ты владеешь магическими знаками и тайнами. Но твоя
задача иная — контакт с великими богами превра-
щает для тебя невозможное в реальность без по-
средства духов, хотя и их имена тебе известны, и ты
выражаешь им благодарность вот на этой странице
книги.

Ты впадаешь в состояние «бета». Наверное, к тебе
идет невидимым лучом космическая энергия. Утром
ты должен быть готов к работе. Нет и речи, что-
бы пропустить полдень. Хотя богиня сказала:
можно.

Это состояние, которое ты называешь второй
греческой буквой, не пройдет бесследно. Ты откро-
ешь нечто простое, совсем простое, но неожиданное
для тебя. Пусть для тебя прозвучат стихи. Снова
те же:

' Ты, царевич, мой спаситель,
Мой могучий избавитель,
Не тужи, что за меня
Есть не будешь ты три дня,
Что стрела пропала в море;
Это горе — все не горе.

...И ты раскрываешь ту же книжку сказок и чита-
ешь всего несколькими строками ниже, что на следу-
ющий же день, утром, не позднее, царевич стал кня-
зем в новом городе. Разница. Расхождение. Поэт не
заметил этого. Обещано три дня голодных. Но на
следующий же день и народ валит навстречу мо-
лодому князю, и пышный двор встречает царицу
и нового князя в золотых колымагах. Как по-
нять?
Это расхождение — божественная грань событий.
Поэт слишком торопил время. Небесная же Царевна
Лебедь обещает за три дня. Это ее срок. Она за
трое суток уведомила очень знакомую мне женщи-
ну о смерти ее дяди. Три дня — обычный срок для
неба. Все видно, как на ладони. Это почти само на-
стоящее в тонком мире.

Конечно, слов нет, и дальнее будущее, за много
дней и месяцев вперед доступно острому зрению
богов. Но три дня все же типичны. И если сказано
так, то это не случайность. Так и произошло бы. Так
оно и было. Но поэт нетерпелив. Он отошел от на-
значенного срока, сократил его на два дня. Его перо
оставило и божественное и человеческое предначер-
тания. По тексту сбылось человеческое, пушкинское.
Но вот что удивительно: тем самым оно засвидетель-
ствовало наличие божественного.

Так ты приходишь к истине, и Она для тебя стано-
вится единственной.

А потом отмечаешь свое время. Прошел пример-
но месяц. Если бы тебе сказали до этого, что ты на-
пишешь больше половины книги за месяц? Нет, отве-
тил бы ты. Но ты еще, кажется, успевал записывать
и знаки, посылаемые солнцем на голубоватые верши-
ны сосен, наблюдал сверкание струи под горой, где
ключ вырывается на волю, ты запомнил синеватые
волны осоки и сосчитал оставленные на память
царапины, . когда продирался старой заросшей тро-
пой.

Что там еще?.. Ах да, потом отнимал мяч у маль-
чишек, гнал его по дорожке — традиционное твое
занятие. Затем дразнил собак, и одна из них пыталась
тяпнуть тебя. Поражало равнодушие их хозяев и хо-
зяек, они не сочувствовали ни тебе, ни своим питом-
цам. Крутой поворот, и ты опять оставался наедине
с зарослями. Тут цвел жасмин, кипрей, недалеко —
поляна с люцерной, тоже цветущей. В сумку ты
складывал пучки травы и цветы. Чтобы заварить до-
ма чай для кроманьонца. За пишущей машинкой ты
должен был преобразиться, стряхнув следы просту-
ды. Нет ничего легче, чем писать, намного труднее
взять чистый лист бумаги. Особенно трудно это сде-
лать, если ты хорошо отдохнул. Не забывай об этом,
кроманьонец, в следующий раз.
Срыв. Размышления

Дни исчезают, тают. Не успеваешь их замечать.
В субботу днем я спасался от духоты в пруду с про-
хладными ключами на дне его, а на третий день, во
вторник, второго июля я сорвался. В тени дерева,
у низкого дома из красного кирпича, где какие-то
мастерские, склады и рядом испорченные кары, сто-
яли двое в белых халатах и торговали бутылочным
пивом. У них осталось две бутылки. Моя рука протя-
нула деньги раньше, чем я насторожился. А насто-
рожился я тогда, когда бутылка была пуста. Вторую
бутылку сдал потом коллеге.

Слева на скамейку под тем деревом присел па-
рень, о чем-то спросил. Я оставил ему пустую бу-
тылку на память, прихватив полную, ушел. Это мож-
но передать разве что кадрами ускоренной кино-
съемки. Я проявил динамичность.

Весь вечер и на следующий день болела голова.
Вечером же я услышал суровое, но справедливое
слово: безобразие! Если бы великая богиня сказала
это лично мне, было бы легче. И раскаиваясь, и пы-
таясь найти оправдание (пиво почти без алкоголя, од-
ни консервативны!), я чувствовал себя как потерянный.
Было же сказано: не употреблять.

А перед этим богиня сказала: не употреблять
много питья. Это приглушенное напоминание остано-
вило бы меня (я равнодушен к спиртному), но все
уже произошло, потому что я звонил Жанне вечером,
и только тогда услышал от нее справедливую оцен-
ку моих быстротечных действий под развесистой кро-
ной тополя близ каров и металлических обрезков
в компании со случайным парнягой, собирающим пу-
стые бутылки. Меня огорчало, что я мог пропустить
знак. Но скорее всего его и не было. Духи или ан-
гелы добра на этот раз ни за что не поспели бы
за мной, им бы не хватило и подмоги из пяти кро-
маньонцев, потому что это бывает так: быстрый по-
лет над жарким мягким тротуаром, резкий рывок
в сторону, в тень, и вот уже добыча в клюве.

Это юмор, но он выстрадан, потому что ровно
трое суток, несмотря на молитвы, я не мог и думать
о моей работе, я слонялся как потерянный. Вспоми-
нал слова моего коллеги: «С утра примешь —- весь
день свободен».
По его меркам, я почти ничего не принял. А сво-
бодным был три дня, до пятницы. Таблетки не дейст-
вовали. Голова стала ватной, и никакой аутотренинг
не справлялся с ней. Когда оказывался у зеркала, хо-
телось садануть по физиономии: держатся же шофе-
ра на работе, а у них речь идет о пиве всерьез. Все-
рьез! Они, выходят, профессионалы, а ты? Пива
захотел? Приятного отдыха? Получи и то и дру-
гое!

Только в пятницу вечером я сел за машинку, что-
бы записать этот эпизод. И я еще ощущал, как не-
уклюжи мысли, и мне приходили на помощь разве
что юмор — отрада и утешение висельников — да
еще тройная порция амброзии, граничащая по сво-
ему действию с летальной дозой мышьяка. Так я пе-
ребрался в субботу — ровно в полночь, сообразно
с расписанием часов работы. Перечитал дневниковую
запись бесед с Богоматерью.

Только на фоне последних четырех бесед можно
понять и оценить этот сбой, поэтому я должен их
привести здесь.

23 июня, в воскресенье она появилась в голубова-
то-белом наряде, с прозрачными камнями и ярким
рубиновым пятигранником на головной накидке. Ее
не сопровождал свет, не возникло обычного ощуще-
ния тепла.

Жанна задала типично дамский вопрос:

— Ты прохладная, ты, наверное, издалека пришла?

— Уставшая, — ответила она одним словом.

— Он встречался с людьми из кино.

— Мужчине можно доверять, женщине — нет!

— У него будет все нормально?

— Возможна поездка. Будет еще время — по-
смотрим. Разговор его со знакомым неудачен. Пока
не уверовано — лучше молчать. Такие разговоры
не могут не отражаться на здоровье.

— Когда он встречался с женщиной, то появил-
ся дома поздно.

— Передай ему: всегда быть трезвым. Ему был
дан знак. Больше отдыха. В понедельник часы рабо-
ты отменяются — отдыхать!

В этой записи внимание приковывает слово
«уставшая». А вот следующая запись, сделанная
28 июня.

На ней голубое платье с белоснежной отделкой.
Богиня' сказала, что первые дни июля благоприятны
для работы, мне можно работать даже вне распи-
сания. Затем последуют два периода, резко отлича-
ющихся друг от друга, и мне нужно будет вернуться
к обычному распорядку. Меня ждут трудности. Мно-
гое зависит от меня.

Жанна сказала, что чувствовала себя в последние
десять дней хорошо, но сейчас — хандра и предчув-
ствие болезни.

В ответ великая богиня показала возникшую как
бы ниоткуда ягоду черешни.

— Черешня... — знала Жанна. — Мне это нужно
для здоровья?

— Плодоножки.

—1 Что? — не поняла Жанна.

— Зеленые ножки от ягод. Растирать и завари-
вать.

(Через несколько дней Жанна нашла книгу старин-
ных рецептов и прочла там это. Помогает, когда сда-
ют почки, даже от камней.)

— Скажи, — спросила Жанна, — кроме нас
с ним, много еще других близнецов — одновремен-
нд на небе и на земле?

— По моей линии только вы двое, — ответила
великая богиня. — По линии моего отца тоже есть
близнецы. Указать их не могу, но вы их знаете.

Дело в том, что мы с Жанной близнецы, отмечен-
ные великой богиней, и должны были родиться у од-
ной земной матери (этого не произошло, почему, не
знаю). На моем и ее лице — отметина, примета. Та-
кая же примета, на том же месте — на лице у Бо-
гоматери (напоминаю, я уже говорил об этом). На не-
бе, в городе богов, есть такие же, как мы. Двое.
Молодая женщина очень похожа на Жанну, молодой
мужчина похож на меня.

И вопрос Жанны как раз о том, есть ли другие
люди на Земле такие, чтобы у них были близнецы
на небе.

Да, есть, по линии отца великой богини. Назвать
их имена не может.

Мне кажется, можно угадать имена других близ-
нецов на Земле и в небесном городе. Думаю, мне
это делать пока не следует.

Прошло еще четыре дня (купанье в парке, яркое
солнце, и в конце — тополь и памятная скамья под
его кроной).

...Камни чистой воды отражали свет ее ярко-мали-
новой накидки с желтой оторочкой. Платье синее,
почти простое.

— Следить за здоровьем. Не переусердствовать!
Не употреблять много питья и не пить черной во-
^ы! — это сказано для меня.

— Кофе?

— Да. Передай еще: в четверг избегать обще-
ния с коллегами.

— Почему избегать кофе?

— Забирает энергию.

Еще в порту мешки с зернами кофе загружают в
камеру, пускают туда горячий пар и собирают потом
летучие вещества и кофеин. В зернах, обжаренных
потом, остается в основном деготь и смолы. Это и
обеспечивает эффект черной воды, чаще буроватой
и даже бурой. Конечно, такой кофе может только
отнимать энергию, но не давать ее. А другого сей-
час нет. Жанна просто не понимает, что называть этот
кофе можно только черной или бурой водой.

И вот на следующий день, в том же платье, со
строго-прекрасным выражением светлого лица она
явилась всего на несколько мгновений.

— Ой, ты так быстро пришла снова! — восклик-
нула Жанна.

— Ты знаешь, что он делает? — спросила Бого-
матерь.

— Знаю.

— Это безобразие. Уже сказано: не употреблять
и не переутомляться!

— Но это было раньше, я не успела предупре-
дить, потому что он позвонил только вечером. Ска-
зал, что выпил пива.

— Ты обязана была предупредить. Не спешить, не
волноваться! На все ему хватает времени!

...В моей трехдневной щели времени был эпизод
почти балетный. Обходя закоулками толпу в часы
«пик», я вырвался в свободный проходной двор, где,
лавируя между мусорными ящиками и кучами це-
мента, оказался лицом к лицу с молодым медведем,
прижимавшим обоими лапами к животу трехлитро-
вую банку. В банке было пиво. Как только я узнал
этот напиток, я узнал и человека, ибо это был не
медведь. Он был во всем коричневом, и волосы его
такого же примерно цвета укрывали всю шею и по-
ловину лица. Он остановился, сделал стойку. Я тоже.
Он сделал шаг вправо, покачнувшись, я тоже. Я сде-
лал два шага — влево и вправо, он же дважды кач-
нулся и что-то проурчал.

Я приблизился. В его банке плескалось и пени-
лось пиво, прикрытое листом лопуха. Еще несколько
балетных па. Мы почти разошлись. Я слегка задел
банку локтем.

Послышалось урчание.

Я оглянулся. Он исполнял тот же медленный та-
нец из лесной балетной сказки, направляясь к воро-
там. Там он трахнулся об огнетушитель. Последовали
два несложных, но зрелищных пируэта. Банку осве-
тило солнце. И вот кульминация — банка на вытя-
нутых его руках, она светится, почти горит. Он под-
тягивает свое медвежье тело к ней так привычно и
профессионально, что я аплодирую.

Занавес. Он исчезает. Мусорный ящик загоражи-
вает его фигуру. Пиво становится символом этой
сцены. Я имел к этому символу прямое отношение.
Теперь — баста. Я никогда не смогу вот так или как-
то иначе, в меру моих сил, выступить на дворовых
подмостках и московских задворках.

Озноб. От зрелища и внутренних переживаний.
Балет окончен. Близится к концу и моя дистанция.
И там, в конце ее, за поворотом, меня поджидает
уже не артист балета, а целая труппа — очередь
в пивной киоск. Живописная толпа оборванцев пе-
риода перестройки изображала и отображала демо-
кратию ранних формаций...

Не пить черной воды. Не пить огненной воды. Не
пить сухого, не пить крепленого. Не знакомиться
с женщинами. Не бывать с женщинами. В случае де-
лового разговора в присутствии дам обязательно
должна быть приглашена Жанна. Все свободное вре-
мя отвести отдыху. Но не такому. Чаще бывать на
природе. В неблагоприятные дни не работать. По
пятницам не встречаться с коллегами и не общаться
с ними. Иногда и в четверг. В определенные дни
не есть зелени. Слушать указания Жанны, остерега-
ющей меня от дайвов. Всегда носить при себе дере-
вянный крестик и фотокарточку Жанны. Сказано это
в разное время.
Программа (некоторые пункты я опускаю) с внеш-
ней стороны не кажется либеральной. И все-таки
сколько в ней отличий от тех программ, которые
в слепом усердии составляли для себя сами смерт-
ные!

Разительное несоответствие поражает. Смертные
умерщвляли плоть, причем самыми жестокими спосо-
бами. Мне же богиня велела беречь здоровье всеми
возможными путями, и я не раз получал замечания
от нее за небрежение здоровьем. Сюда же отно-
сятся и ее строгие предписания не употреблять воды
различного цвета.

Смертные молились, выпрашивая у великой боги-
ни все блага на этом и заодно на том свете. Мне же
было неудобно просить у прекраснейшей из женщин
Галактики, чарующей до тумана в глазах. Я ни о чем
не просил, не считая случаев, относящихся исключи-
тельно к моментам работы. Меня могут упрекнуть,
что я мало узнал о богах, об их удивительных мирах.
Но мне неудобно было и спрашивать восхититель-
ную барышню с поразительно милым лицом. Мои
немногочисленные вопросы были обычными, я уга-
дывал ее имена. Я был счастлив уже тем, что мог
отмечать в дневнике и моей памяти цвет ее наря-
дов, менявшийся подобно краскам небес в разные
дни и часы.

Я часто сдерживал непреодолимое желание
узнать больше. Я рвался к новым знаниям всю
жизнь — неостановимо, стремительно. И вот, когда
на небосводе моей мечты засияла ярчайшая из
звезд, — я остановился. Только однажды, да и то
по ее приглашению, я составил перечень вопросов.
Конечно, самым важным событием и главным в диа-
логе было выяснение того факта, что одно из ее
имен Птица Матерь Сва. Это одно открыло долето-
писную историю русов и подарило им древнейший
и, возможно, величайший памятник письменности, ко-
торый я назвал «Лебединой книгой».

Я верил, что смогу самостоятельно приблизиться
к истокам знаний. Но слово «самостоятельно», как
выяснилось, тут не подходит. Мне было дано это.
Подарено. Я мог вести беседу с природой и с миром
богов.

Никогда в жизни я не продвигался по этому пути
так неудержимо, как это было в последний год.
И никогда раньше даже в волшебном сне не мог я
разговаривать с Богоматерью. Если бы мне сказали,
что великая Исида будет заботиться о моем здо-
ровье, составлять лично распорядок для меня, со-
общит, что на моем лице отметина, точно такая, как
на ее лице!..

Для того чтобы воспринять это и многое другое,
даже моему тренированному интеллекту нужна бы-
ла подготовка. Думаю, и в этом небо помогло мне.
Космос стал для меня живым благодаря восхититель-
ному лику юной матери мира с Гором у сердца. Где-
то у горизонта звездного неба, и выше его, и днем
у Солнца, и утром и вечером, хмурил брови вели-
кий Осирис, наблюдая жизнь людей и мою тоже.
Но и у этого великого и благородного бога-отца я
почти ничего не успел попросить. Только к Свет-Вла-
димиру я считал возможным обращаться с просьба-
ми. Но у этих просьб одно и то же содержание и
смысл: «Свет-Владимир, помоги моему народу!»

Сверкающая как солнце круглолицая небесная
дева поручила мне работу — и я был рад выполнить
ее. Я вышел как спортсмен-профессионал выходит
к стартовой черте или как десантник — к самолет-
ному люку, я как автогонщик или космонавт, выпол-
няющий задание. Никто, конечно, не диктовал мне
написанного. Но я замечал удивительные вещи: под
руку мне попадались нужные книги — те, что я при-
обретал на лотках и даже в магазинах; я раскрывал
их сразу на той странице, которая давала ответы, со-
общала мысли. Когда же среди пирамиды текстов
различного происхождения я что-нибудь безуспешно
искал, стоило прошептать просьбу — и богиня ука-
зывала то, что я искал.

Когда я спешил на рынок, чтобы купить что-ни-
будь съестное, меня нередко поджидал сюрприз.
Я точно сам Собой находил недорогую еду тут же,
без поисков. Это сохранило много времени и нервов.

Я вышел к стартовой черте взволнованный, но
во мне жила холодная решимость выполнить поруче-
ние во что бы то ни стало. Я еще не знал тогда, как
это будет выглядеть. Но я был готов сокрушить все
мыслимые и немыслимые препятствия и преграды.
Даже если бы она сказала или только намекнула —
сделать невозможное или умереть, я бы не колебал-
ся, наоборот, такое известие я принял бы с еще
большей радостью. И тут меня подстерегает вопрос
коллег: хочешь заработать бессрочную командиров-
ку в небесный город? Нет, отвечаю я, об этом я не
думал даже. Буду откровенен: по словам Жанны, ме-
ня ожидал подземный мир с зелеными молниями и
вечными ливнями. Я был готов даже и к худшему.
Только потом было сказано иное...

Королева магов

Сегодня явилась женщина, о которой 9 июня пре-
дупреждала богиня. Ты узнал ее портрет. И как
только можно точно о чертах лица рассказано тебе
заранее. Ты уверен, что ошибки вкрасться не долж-
но. Это она! Ее нужно остерегаться. Сначала ты
спрашиваешь себя, так ли уж это опасно? Ты даже
готов не допускать мысли о грозящей беде. С виду
обычная. Даже застенчивая. Но когда ты отвечаешь
ей и говоришь правду, она вскидывает голову и про-
износит целую речь, из которой явствует только од-
но: она хочет слышать от тебя совсем другую прав-
ду. Какую же? Представьте, она не говорит этого.
Она заставляет выслушивать все за и против любого
мнения, любой точки зрения. Как много слов! Они
проваливаются в пустоту, в голове ничего не остает-
ся. Ты пробуешь вникнуть. Она говорит, что читала
с большим интересом твои статьи и книги. О чем она
читала, что именно?

— О Древней Греции! — восклицает она. — Это
совсем недавно, достала или кто-то из моих друзей
дал почитать. Настоящая связь времен, я часто не
соглашаюсь с чужими статьями, у меня свое мнение.
Я как раз занималась Древней Грецией...

— Минуту, — говоришь ты как можно деликат-
нее и спокойнее. — Прошу меня извинить. Я не пи-
сал о Древней Греции.

— Разве вы писали не о Греции? Я же читала не-
давно, у меня с моими друзьями живой обмен мне-
ниями, мы часто говорим об этом.

— К сожалению, не писал об этом.

Ее невропатические темные, чуть раскосые глаза
смотрят на тебя с вызовом. Как это не писал? Ты
молчишь. Выражение ее лица меняется. Глаза темне-
ют еще больше, становятся уже.

— Я писал о Фракии, о Средней Азии, — отво-
дя свой взгляд от ее тонкого лица, обрамленного
темно-каштановыми волосами так, как показывала
богиня, ты стараешься оставаться спокойным.

— Какая разница! — восклицает она. — Я зани-
малась ясновидением и знаю, как прошлое стано-
вится будущим и наоборот, знаю очень хорошо, как
все в мире связано и как все одинаково, даже ис-
тория.

— Я занимался вполне конкретными вопросами,
они вам неинтересны.

— Вы недавно выступали с лекцией, я видела би-
леты в театральной кассе. Это интересно.

Ты начинаешь соображать. Спокойствие. Хладно-
кровие. Это случается довольно редко, когда сама
богиня предупреждает. Практически это исключено.
Но ты был предупрежден! Подумай. Пока же ты
отвечаешь:

— Нет, я не выступал с лекциями в этом году ни
разу.

— Но я же видела билеты!

— Клянусь.

— Не может такого быть! Я не одна была. Мы
видели в кассе билеты на вашу лекцию.

— Значит, это был не я.

— Выходит, я перепутала? Как это понимать?

Прежде чем ответить, ты молчишь. С мужчинами
общаться проще. А у этой молодой еще женщины
в глазах застыла холодная ярость. Ты довел ее до
этого. Не забывай. За каких-нибудь четверть часа.
Она звонила тебе еще вчера. Просила принять, пото-
му что ее очень заинтересовали твои работы, публи-
кации. Это необычно, по ее словам. Что-то насторо-
жило тебя вчера. И к тому же был неудачный день.
Совпадение. Ты ответил отказом. Тогда она сказала,
что позвонит завтра. Ты сказал: хорошо. Она не по-
звонила. Появилась внезапно. Ты увидел ее, а пони-
мать происходящее начал только сейчас. Никто не
знает, какие силы стоят за ней. Сам по себе человек
так разговаривать не может. Тем более... Но сейчас
все следует отбросить, все, кроме одного: ты был
предупрежден Исидой, значит, это очень серьезно.
Кто знает, какие преграды и препятствия были на пу-
ти у этой женщины. Ей помогли обойти их. Послед-
няя преграда была поставлена вчера, ты не согла-
сился с ней разговаривать, чего за тобой почти не
наблюдается.

— Как это понимать? — Для меня мой вопрос
звучит, конечно же, риторически, потому что пони-
мать это нельзя никак, во всяком случае то, о чем
она спрашивает. — Я бы мог объяснить, если вчера
по телефону вы сказали бы, о чем шла речь на той
лекции.

— О Древней Греции!

Осторожно. Молчание необходимо. Какие бы си-
лы космоса и планеты ни участвовали в этой игре,
все не зависящее от тебя уже сделано. Боги знали и
знают. На тебя вышел и тебя достиг, пожалуй, лишь
последний всплеск непонятной энергии. В ней нет и
следов логики. Все задержано и погашено в астраль-
ном мире, сюда прошел один только протуберанец.
Теперь ты должен сделать все зависящее от тебя.
Сначала — понять. Ты знаешь, как прокалывают све-
тящуюся оболочку — одними словами, одними моду-
ляциями голоса. Одним взглядом. Но для этого с то-
бой сначала должны поступить примерно так: лишить
равновесия, запутать тебя, повести по ложному пу-
ти. И тогда... один взгляд таких вот глаз, несколько
звуков, все это вместе или даже по отдельности до-
вершает дело. От звуков, от простого, казалось бы,
сотрясения воздуха вибрирует оболочка, Укол, удар!
Она пробита. Вытекает прана. Это суть. Но сущ-
ность, суть эта является внешне в другом наряде,
как на маскараде: приступ, инфаркт. Другие приме-
ры приводить не буду: дело в сути, а не во внешних
проявлениях, врачей потом будет интересовать диаг-
ноз, меня интересует другое.

Выдержка. Возьми себя в руки. Она не сама, пой-
ми!.. Она не виновата. Оболочку часто прокалывают,
не осознавая этого, — так складывается соотноше-
ние сил и судьбы.

— Яс радостью бы поговорил с вами о Древней
Греции, но я мало знаю, в рамках обычной програм-
мы. Вас ведь это не интересует.

— Да не в этом дело, почему вы все время рас-
суждаете так, как будто греки все знали? Я занима-
лась с моими друзьями летающими объектами, ме-
дитацией, ясновидением, параллельными мирами, те-
орией Гюрджиева, биополем, телекинезом. Разве это
все вас не интересует?
Ты обязан мгновенно отреагировать, ты сейчас
рискуешь превратиться в слушателя. Что это значит?
Если противостоящие силы не сумели сладить с то-
бой сразу, они прибегнут именно к такому способу
действий. Будь готов. И знай: последние десятиле-
тия темные силы одерживали верх. Может быть,
только от тебя зависит сейчас дальнейшее: что про-
изойдет потом. Справишься ты с этим последним
протуберанцем, прорвавшимся к тебе, или нет?

— Вы не хотите чашку чая?

— Нет. Вы не ответили на мой вопрос.

— А кофе?.. Я сейчас отвечу на все ваши во-
просы.

— Кофе тоже нам не подходит. — Она улыбну-
лась, но при этом ее лицо слегка перекосилось, что-
то внутри нее самой сдвинулось и отразилось так,
что я заметил. А я могу заметить даже движение
астрального двойника, если он всего на миллиметр
выходит наружу. Я молча встал. И оставил ее. Вер-
нулся через пять минут с двумя чашками горячего
шоколада. Она не смогла отказаться. Я начал отве-
чать. Первый период ее действия — час. Второй
период — еще час. Потом меняется знак воздейст-
вия космоса. Меняется зодиакальный символ. Ме-
няется многое. Мне предстояло, по моей оценке, го-
ворить еще час. Я говорил.

Все уверены, что правильно поступают, а что по-
лучается? Все действуют только во имя справедливо-
сти... Ты пересказываешь истории о неопознанных
объектах, обходя острые углы, ты говоришь о био-
поле так, чтобы не возникало вопросов, которые она
услышит в себе. Ты же говоришь с двумя существа-
ми сразу — с ней самой и с кем-то еще, кто неви-
димо, неощутимо для нее управляет сознанием, во-
лей. Ею управляет!

Помни, не зевай, будь внимателен. Расскажи ей
все так, чтобы разбудить в ней ее саму. Разбудить!
Расскажи о внешнем виде пришельцев, о том, как
они копают океанское дно в поисках теллура, амбро-
зии. Направь ее внимание по этому пути. Просы-
пается ли она?

— Это интересно. Я никогда не слышала этого
от моих друзей, почему этого никто не знает?

— Ну, это не так уж интересно. Я чистосердечно
рассказал вам все. Больше, клянусь, я ничего не
знаю.

— Это интересней, чем ваш рассказ о Древней
Греции!

Стоп. Запомни этот момент. Мелочь. Деталь. Но
за ней — простой факт. Она даже не очень отчет-
ливо помнит, как сложился наш разговор. Знает сам
предмет, так сказать. Но не более. Не более!

— О Греции и греках я рассказал вам тоже все,
что знаю!

Ты позволяешь себе шутку в твоем духе. Она се-
го обстоятельства не замечает, воспринимает всерь-
ез. Так ты получаешь еще одно доказательство. Вре-
мя идет как на футбольном матче. Только между
таймами нет перерыва. Новый всплеск.

— Я хочу встретиться с Вангой, чтобы поспорить.
Она неправильно поступает, влияет на будущее. Во-
обще сейчас многие изменяют будущее, а для меня
оно неотделимо от прошлого, все так связано, чело-
век так не любит свою историю, а ведь мы все жи-
вем в одном доме, у нас общая ноосфера. И атмо-
сфера одна на всех. Вы думали об этом?

Опять те модуляции ее голоса, которые вызы-
вают сильнейшие подозрения. Ее увлекли в тот же,
в мой поток времени и событий. Выражение лица
меняется. Я должен отражать натиск. Я могу ей от-
вечать. Могу медлить, молчать. Спокойнее. Нужно
подойти к окну. На улице начался дождь. Ты гово-
ришь сразу и о погоде, и о ноосфере. Ты знаешь
подлинную ноосферу, но говоришь о той, которая
кажется тебе детской выдумкой. Говоришь, однако,
всерьез, маскируясь. Пусть кончится дождь, тогда
она сможет уйти. Ты добьешься этого через сорок
минут. Она опять начинает монолог о ноосфере, во-
сторженной и лишенной всякого смысла, как и сочи-
нения об этой самой сфере. Ты слушаешь, не глядя
в ее глаза. Она видит твой профиль. Твои реплики
не проходят бесследно для нее. Ты ощущаешь, что
энергия, которая привела ее к тебе и управляет ею,
на исходе.

Ты никогда не сможешь дать себе отчет, сколько
мегаватт и мегабайт пряталось от твоих глаз в обра-
зе этой невысокой женщины с тонким недобрым ли-
цом. Теперь ты уверен, ты знаешь... Величайшая из
богинь должна была вмешаться. Она уведомила те-
бя. Исключительный случай, небывалый. Ты не смо-
жешь даже представить, сколько энергии было ском-
пенсировано, нейтрализовано богами. Та часть, кото-
рая коснулась тебя, казалась обыденно-безобидной,
даже бестолковой. Но это не так.

...Она прощается. Уходит. Ты садишься за стол.
Сжимаешь виски ладонями. Болит голова. Откуда
она взяла адрес? Нашла в справочнике Союза писа-
телей? Как та гостья, говорившая об инопланетянах
и связи с ними! Нет, та, кажется, узнала в справочном
бюро. Какая разница... Спазмы, головная боль. Не-
выносимо это. Ты раздеваешься догола в комнате,
и, когда направляешься в душ, тебя качает. Какая-то
подвижная боль, это как если чужая сильная рука
жмет голову. Прохладные струи успокаивают... Спаз-
мы в горле. Горячие искры гаснут внутри тебя. Луч-
ше. Много лучше! Разве что ты разбит и устал, как
после рытья котлована или двухчасового прямого
эфира на радио.

Лечь. Закрыть глаза. Запомнить, как это бывает.

Ты можешь поскользнуться на ледышке, на апель-
синовой корке, слечь из-за сотрясения мозга. Ме-
лочь иногда страшнее аварии с паровым котлом, ра-
зорванным на куски.

«Это атака»

Разубеждая себя, я повторял: нет, я ошибался.
Поистине дьявольский умысел: избрать оружием
против меня хрупкую женщину, которая якобы пу-
тает Древнюю Грецию с Персией и Парфией, зани-
малась оккультизмом, ясновидением, телекинезом и,
кажется, телепортацией, а также всеми другими вне-
материальными дисциплинами.

Когда она уходила, на ее лице была маска.

Я умею потом вызывать образ человека. Его уже
нет рядом. Но ко мне приходит его образ, я вижу
его подлинное лицо, читаю на нем ответы на мои
вопросы. Он сам их произносит.

На этот раз усталость взяла верх. На второй и на
третий день после визита болела голова. Пил таблет-
ки, выпрашивая их у знакомых. В наших аптеках дав-
но уже не бывает, как известно, ни амидопирина, ни
анальгина, ни цитрамона, ни даже марганцовки, бин-
тов и ваты.
Я готовился узнать, подтвердить и сделать ясным
для себя смысл эпизода с женщиной. Богоматерь
опередила меня. Так было нужно. Она передала мне
восемнадцатого июля, что это действительно та са-
мая женщина, которой я должен был остерегаться.
В будущем мне не следует с ней встречаться (до-
словно: соприкасаться). У меня были и будут не-
большие неприятности из-за нее. Но главная угроза
миновала. Богоматерь сказала, что идет атака (до-
словно: происходит атака). Это я собственной персо-
ной являюсь объектом нападения. Мне не надо за-
крывать на это глаза.

Как я понимаю, фрагменты встреч с контактера-
ми, бегло описанные мной, выстраиваются в общую
цепь событий. Имя им одно, общее: атака. Богома-
терь не говорила этого раньше. И я понимаю ее.
Мысль о таком повороте событий могла бы сказать-
ся отрицательно. Ведь я безоружен. Кроме того, я
работаю с полной отдачей сил. Я никогда раньше не
мог бы даже представить себе, что за полтора меся-
ца напишу около десяти авторских листов текста.
Такого со мной не было. Это примерно моя полуго-
довая норма. Так был написан «Асгард». Объем это-
го документального романа, правда, больше десяти
авторских листов, но я использовал старые заго-
товки.

Проверим баланс.

Я безоружен. Я не применячэ даже заклинаний.
Все силы я отдаю работе и уже ощущаю усталость,
недаром же великая богиня постоянно предупре-
ждает меня о неблагоприятных днях и необходимо-
сти отдыхать.

С их стороны. Неограниченные возможности.
Профессионализм. Несомненное применение психо-
тронного оружия и телепатических эффектов. Это не
дамские разговорчики о ясновидении и телепатии.
И уж, конечно, не случайность. Она как пластико-
вая кукла, но изнутри прорывалась вся эта начинка.

Подобно боксеру я был на ринге и в отличие от
него не мог отвечать ударом на удар. За меня это
делали, вероятно, боги. Но я не спрашивал об этом.
Я должен был выстоять в любом случае. При мне
были талисман и кольцо, подаренные Богоматерью.
Она предупреждала меня, если это было необхо-
димо.
Я мог быть не готов к встрече с женщиной. Мог
не допустить мысли, что смертельная угроза персо-
нифицирована на этот раз в ее образе. (Она раска-
чала бы меня, и тогда — конец. Прокол оболочки
человеком высокого потенциала неотвратим, исход
же легален.)

Я знал, что моя оболочка сейчас уязвима. Это
уже не та сияющая сфера. Была тревожная зима, по-
том — всепоглощающая книга, вот эта. А я еще не
отошел и от «Асгарда», который был закончен лишь
в декабре, чуть более полугода назад.

Итог: баланс явно не в мою пользу. Я надеялся
сейчас только на Богоматерь и юного Гора. На Оси-
риса. Два-три раза призывал Асгард с его асами.

Сейчас, когда я пишу эти строки, день восемна-
дцатого июля на исходе. Я узнал, что день этот не-
благоприятен для богов. Это нечто новое. До сих
пор думал, что тяжелые часы уготованы только для
смертных.

Доходил до моего сознания и другой факт, Бого-
матерь сказала об атаке открыто не только для то-
го, чтобы я был готов. Она могла бы каждый раз
предупреждать, и не произнося этого слова.
И вот — сказала! Она знает меня и знае? людей,
рожденных под теми же звездами, что и я, в тот
же день зимы и в тот же час. Мы принимаем вызов,
от кого бы он ни исходил. Мы отражаем удары, мы
побеждаем зачастую без оружия. Опасность удеся-
теряет наши силы. Мы откликаемся на сигнал трево-
ги сразу, немедленно, как будто мы всю жизнь жда-
ли его и мечтали о нем. Мы вступаем в борьбу все-
гда и на любых условиях. Сама мысль о ней звучит
как музыка, как магический призыв. В нем мы обре-
таем силы. Мы берсерки.

Ко мне действительно приходили силы. Божест-
венные и космические потоки входили в мои чакры,
раскрывали их, изгоняли усталость. Богоматерь на-
правляла эти потоки. Только вот направить-то их
можно лишь тогда, когда человек готов их воспри-
нять. Я был готов. Сигнал атаки был дан. Серебря-
ный горн протрубил его устами прекрасной Исиды.

И все же поворот событий не мог не изумлять
меня. Потому что я оказался пророком. В отноше-
нии себя самого. В восемьдесят пятом вышел мой
роман «Чаша бурь». Я считал его фантастическим,
как он того и заслуживает. Главный герой —Влади-
мир Санин. Он становится наблюдателем, затем и
участником невидимой другим людям борьбы между
потомками атлантов и этрусков. Борьба эта ведется
волновым оружием, которое рвет причинно-следст-
венные связи, изменяет их, вызывает неожиданности,
полные угроз и опасностей. Что же не поделили по-
томки атлантов и этрусков и откуда они взялись
в наши дни? Когда-то, тысячи лет назад, перед ката-
строфой, с неба явился сверкающий шар непонятно-
го происхождения. Лучи, вышедшие из него, взяли
гены людей, что-то еще и помогли воссоздать на пу-
стынных планетах другой звездной системы обе
цивилизации. Здесь же, на Земле, они погибли,
достойнейшие этруски и не менее достойные ат-
ланты.

Много воды утекло с тех пор. Не одно поколе-
ние водяных мельниц сломалось и кануло в Лету,
пока на нашей планете не появились вновь и атланты
и этруски. Они прилетели с тех планет на кораблях,
высадились, основали станции наблюдения. Но не
только. Станции этрусков отправляли отсюда на да-
лекую новую их родину копии, дубликаты памятни-
ков искусства и вообще земных вещей. Для музеев.
А вот станции атлантов отправляли отсюда подлин-
ники картин, керамики, монет, ювелирных изделий
древних мастеров. Это одна из главных причин на-
чавшейся борьбы, которая переросла в невидимую
людям войну.

Поскольку главный герой — потомок этрусков
(его отец был капитаном корабля, потерпевшего на
Земле аварию еще до войны), он принимает участие
в этой войне на стороне этрусков. Сами этруски это-
го не хотят. Но помимо их воли он — в центре со-
бытий. Этруски не могут дать ему оружия, как не
могут ни те, ни другие посвятить в свои замыслы
людей Земли. Война-невидимка не должна коснуть-
ся человеческих судеб. Тем не менее герой требует
оружие. И получает талисман. Он защищает от напа-
дения. Не более того. Но страшная в своей неотвра-
тимости борьба продолжается. Она, кажется, идет
уже в самой душе героя, и в голове его возникают
образы. Один из них предвосхищает всю историю
с коршуном и лебедью, сокровенный смысл которой
мне удалось разгадать лишь годы спустя. Тем не ме-
нее я писал о состоянии Владимира Санина вот что
(его же словами):

«Ключи Марии — это сокровенное, несказанное,
ключи души; расставаться с ними нельзя. Борьба
уже давно шла у последней черты — за ключи Ма-
рии! Трепетным зоревым светом зажигалось в памя-
ти моей ушедшее, но темное крыло неведомой пти-
цы настигало меня, и тревога сковывала. Заклиная
прошлое, молясь отцу, сестре, Жене, я снова пере-
живал и надеялся, но в новом, грозовом свете мель-
кало предвестие беды — прошлое до боли остро
отзывалось во мне стоголосым эхом. Даже ничем не
омраченные дни и часы детства становились как бы
чужими, не моими, они были невозвратимы, и когда
черное крыло закрывало их, я даже чувствовал об-
легчение. Если же там осталась полузабытая боль —
стократной вспышкой все повторялось снова и сно-
ва, и пытка эта была нескончаема, и я не мог ночами
сомкнуть глаз.

А если приходил короткий лихорадочный сон,
правой рукой, у самого сердца сжимал я до дрожи
в пальцах невидимые ключи Марии, ключи от неска-
занного, невыразимого, сокровенного. И просыпался.

...Легче было забыться и забыть все. Но я борол-
ся за прошлое. Только теперь я понял, что события,
предшествовавшие этим грозным дням, лишь очер-
тили контур пространства, в котором развернулась
сейчас тайная борьба. В центре этого контура, слов-
но тень в круге, был я сам с моим отчаянием,
упрямством, с моей силой и слабостью. Зло и добро
неотступно следовали за мной по пятам, они порой
точно сливались, и лишь усилием воли отличал я по-
лет темного крыла от парения светлого крыла, а те-
ни крыльев бежали вместе, пересекая Друг друга».

С некоторыми поправками это передает и мое
состояние. И дает ответ, почему я смог угадать это
имя: Царевна Лебедь. Все жило во мне до поры до
времени, я наделил этим своего героя. Оказалось —
со мной происходит то же. Но я вхожу в борьбу не
с атлантами и не за этрусские древности. Ранг этой
борьбы намного выше. Еще точнее: он самый высо-
кий, последний.

Приведу вольное изложение одной из работ, по-
священных «Авесте».

Состояние человека, его души есть печальное
следствие того, что смешались две субстанции. Одна
из них — Разум, Добро, Свет. Другая — Материя,
Зло, Тьма. Три имени у каждой. Эти имена мы долж-
ны знать. Очень давно, в начале времен царством
Света управлял Отец Величия, а царством Тьмы —
Князь Тьмы. Князь Тьмы нарушил это равновесие.
Его привлек блеск светлого царства. Опасаясь напа-
дения, Отец Величия вызвал к жизни эманации све-
та, несущие силы добра. Но силы света были сначала
побеждены тьмой, растворены в ней. Произошло
смешение. Главная тема всего последующего — ос-
вобождение эманаций, частиц света, воссоединение
их с царством Света.

Веет ветер. Есть такое простое выражение в рус-
ском языке. Узнаем же правду: это тавтология. По-
тому что Вайу — имя бога, оно переводится как «ве-
тер». А глагол «веять» одного с ним корня. Как и
многое в русском, даже современном, одного корня
с авестийским. Так же в ванском (урартийском) язы-
ке атсу-месяц привело к русскому устойчивому соче-
танию «ясный месяц», а другое слово, означающее
«море», породило устойчивое «синее море», «море
синее», которое закреплено, конечно же, смыслом.

Так вот даже ветер и бог ветра разделились, раз-
двоились подобно моему герою Владимиру Санину.
В текстах авестийского круга есть злой Вайу (Вай) и
благой Вайу. Добрый и благой Вайу защищает пра-
ведных и сопровождает души умерших. Его злой
двойник похож на демона смерти — дайва. Он вре-
дит душам чем может.

Роль того же бога понимают и иначе:

«Вай, некогда бог ветра, который дует между не-
бом и землей, стал теперь олицетворением проме-
жуточного пространства между царством Света
вверху и царством Тьмы внизу. Внутри этой безликой
стихии происходит борьба между Светом и Тьмой...
Вай стал местом смешения сил добра и зла».

Королева ос

Стежка ведет тебя в знакомые места. Свободный
вечер. Ты по инерции продолжаешь думать о приглу-
шенной и стертой временем связи древних с тонким
миром. Приходит на ум недавняя публикация. Газе-
та «Аль-Ахбар» сообщила изумительный факт: про-
фессор Саид Мухаммед Сабет из Каира объявил, что
в эпоху пирамид не только знали явление радиоак-
тивности, но и применяли его на практике гораздо
лучше, чем порой сейчас, — более достойным обра-
зом. Можно говорить о радиационном секрете му-
мий фараонов. В непосредственной близости от них
фотопленка нередко засвечивается. А приборы по-
стоянно отмечают превышение фона опасных излуче-
ний. Выражение «лучи смерти» приобретает иной
смысл. Они, эти лучи, оказываются естественными
спутниками людей, уходящих в иной мир. Недаром,
как ни пытались ученые воспроизвести бальзамиру-
ющие смеси, результаты у них хуже, чем у египет-
ских мастеров своего дела.

Радиоактивность — ключ к астральному миру, так
считали мудрейшие из современников фараонов.
И оставили нам тому доказательство. Каирский про-
фессор изучал фон рядом с мумифицированными
некогда животными, сохранившимися с тех давних
времен в музее зоопарка, и отметил: все, как обыч-
но. Очевидно, животным, кошкам, обезьянам, кроко-
дилам мудрецы далеких от нас эпох ключей к аст-
ральному миру не выдавали. Сохранность их мумий
потому несравненно хуже.

Обжигающие составы, упоминаемые в надписи на
одной из гробниц (где покоилось мумифицирован-
ное тело древнеегипетского врача), можно думать, и
есть то самое средство, о котором ничего опреде-
ленного сказать нельзя, кроме того, что оно, вероят-
ней всего, радиоактивно.

...А солнце уже низко над водой, и отраженные
лучи от легкой зыби слепят глаза. На этот раз стежка
вывела тебя помимо сознания к низкому берегу с зе-
леным пригорком. Пока ты мысленно обсуждал
с профессором полученные им результаты, тропа
уперлась в этот пригорок.

Молодая женщина. Неподалеку — два парня. Ты
проходишь мимо, бросаешь на траву пляжное поло-
тенце, затем сумку. Падаешь на руки, приземляешь-
ся, отжимаешься несколько раз, стараясь изобразить
из себя в присутствии красивой женщины атлета или
хотя бы заканчивающего свою карьеру спортсмена.
Тебе это удается. Тебе подарен рассеянный взгляд.
Это допустимый для очаровательных дам знак внима-
ния, известный до прихода турок в Византию, затем
в Европу. Только паранджа свела на нет его смысл и
значение.

Два лохматых парня между ней и тобой разру-
шают едва родившуюся иллюзию. Но ты имеешь пра-
во расхаживать по берегу, определять на глаз и на
ощупь температуру воды, высоту прибрежной травы,
а также высоту солнца на сегодняшнем небе. Заод-
но ты отмечаешь, что на ней антрацитово-черный
модный купальник со спущенными бретельками (если
я правильно называю по памяти эту деталь), рядом
с ней — поразительной раскраски блузка, малиново-
лазурная, и ты не прочь посоветовать ей накрыть ее
газетой или листьями лопуха, чтобы она не выгорела.
Тебе в голову приходит легкомысленная параллель,
возможно, по закону контраста: подобно быку на
корриде ты боднул бы эту блузку. Два парня лепе-
чут слова из заветного лексикона — им бы ты пока-
зал, как это делается, а потом съездил бы по физио-
номии.

На очереди, однако, новая глава, в повестке
дня — отдых. Ты ни за что не осмелишься провести в
жизнь даже сокращенный вариант пришедшей в го-
лову идеи.

Временами ты продолжаешь воображаемую бесе-
ду с Саидом Мухаммедом Сабетом, выражаешь ему
признательность за информацию, пусть даже она
несколько преувеличена.

В каждой вещи есть две точки. Они магические.
Одна — точка силы, другая — конца. Если попадают
в первую — бетонный блок поднимается в воздух от
прикосновения младенца. Если во вторую — он рас-
сыпается. Найти их, разумеется, трудно: нет этике-
ток. Это относится к тебе. Но поймешь ты это после.
Пока же легким прогулочным шагом, вполне доступ-
ным человеку в плавках, ты спешишь на аллею, что-
бы справиться о времени. Мимо нее, отметим ради
справедливости.

И когда возвращаешься с аллеи, где много про-
хожих с наручными часами, ты замечаешь необыкно-
венное. Над ее головой кружит оса. Траектория ее
полета — почти идеальна. Похожа на диадему. У нее
сиреневые глаза, лицо и тело загорелые, волосы как
у самой дорогой куклы. И кукольная же светло-жел-
тая диадема. Нет предела деяниям Аллаха, сказал бы
Саид Мухаммед Сабет, благословен совершенней-
ший из творцов!

Ты же ограничиваешься по ее адресу прозаиче-
ским замечанием, высказанным про себя: королева
ос. И вслух:

— На вас напала оса!

— Она ручная.

Все. Ты промолчал, ты побежден. Не ожидал та-
кого ответа.

По условиям предложенной тобой игры, ты дол-
жен сдаться на милость победительницы, королевы
ос. Но ты медлишь. Правильно говорят мудрейшие
из астрологов, что от людей, рожденных под знаком
Водолея, не знаешь чего ожидать. Гаснет солнце сре-
ди предзакатных облаков. Меняется настроение. При-
ходит предвестие тревоги. Ты одеваешься, уходишь,
потом возвращаешься, наблюдаешь за ней издалека,
с той асфальтированной аллеи, где спрашивал, кото-
рый час. Ты снова уходишь с роковой аллеи — да
украсит Аллах ее окрестность лучшими из созда-
ний — но в другую сторону.

Ты испытываешь и облегчение, и досаду. Кто она,
королева ос? Простой вопрос засел в голове зано-
зой, ты не можешь от него освободиться до самого
метро. Только там, в вагоне, где тебя беспокоит ско-
рость таяния двух стаканчиков с мороженым, упря-
танных в сумку, ты вычеркиваешь его из своего со-
знания. Временно, заметим, что станет ясным из по-
следующего.

Еще один разговор с дочерью

Приезжал в гости к ней, пробовал увлечь ее исто-
рией Троянской войны, участием в ней богов. Она
окончила университет как раз в шестилетний период,
прошедший со времени разговора об амброзии. Оль-
га не вспоминала о том разговоре. Мне удалось рас-
сказать ей о Харрингее, одном художнике, с кото-
рым беседовал Мефистофель. Харрингей родился в
Англии, в конце прошлого века, на страницах книги
«Похищенная бацилла». Ее написал Герберт Уэллс.
«Эта история известна мне только со слов художни-
ка Р. М. Харрингея», — замечает писатель, легко и
изящно делая вымышленного им героя ответствен-
ным за достоверность происшествия.
— Улавливаешь? — спрашиваю я дочь, раскрыв
книгу, случайно оказавшуюся на полке на самом
виду.

— Улавливаю. Изящно.

— Читала?

— Не помню. Кажется, нет. Вообще этот двухтом-
ник раскрывала, что-то понравилось. Потом времени
не было.

— Рассказать?

— Расскажи.

Пробегая глазами знакомые страницы, я нахожу
ответы на вопросы о той самой борьбе, которая у
нашего порога. Но какая это борьба!.. Сначала долж-
на победить душа. Все должно произойти в самом
человеке. Ловлю ключевые фразы.

«Утром, часов около десяти, Харрингей пошел к
себе в мастерскую взглянуть, нельзя ли что-нибудь
сделать с головой, над которой он работал накануне.
Это была голова итальянского шарманщика, и карти-
на, как предполагал, но пока не решил окончательно
художник, должна была называться «Страж».

Харрингей передавал мне все это с какой-то убе-
дительной искренностью, и рассказ его показался
мне правдивым».

Накануне Харрингей увидел в окно нищего, кото-
рый просил подаяния. Его-то он и пригласил позиро-
вать. Выбор оказался опрометчивым. Утром он убе-
дился, что получился самый обыкновенный портрет
шарманщика. «У меня почему-то не выходят живые
люди, что-то неладно с моим воображением».

— Так он рассуждает, понятно?

— Вполне. Где обещанный дьявол?

— А как ты представляешь себе его появление в
мастерской художника?

— Никак.

— А если ему все-таки нужно появиться во что
бы то ни стало?

— Спроси тех, кто с ним знаком.

— Это уже ответ. Молодцом. Но все же он по-
является, соблюдая в некотором роде правила при-
личия. Не вламывается в дверь мастерской, заметь.
И вообще дверью не пользуется.

— Материализуется.

— Н-нет. Харрингей взял кисти, палитру, наложил
коричневой краской пятнышко в углу рта, чуть тро-
нул глаза и подбородок, и тут произошло... портрет
улыбнулся ему.

— Тебе нужно было рассказать это мне десять
лет назад.

— Извини, не успел, опоздал. Ты ведь тоже не
нашла времени прочитать рассказ «Искушение Хар-
рингея», не так ли?

— Так. Чем это кончилось?

— Тем, что Харрингей так и не стал гениальным
художником.

— А как он мог им стать, если таланта нет?

—- А как доктор Фауст получил молодость и в
придачу Маргариту?

— Известно как.

— Лицо на портрете все больше напоминало зна-
комые черты того самого типа. Харрингей этого не
хотел. Его рука сама водила кистью по холсту. Но
когда ему показалось, что огненные глаза на холсте
стали вращаться и злобно сверкать, он набрал крас-
ной краски и в порыве гнева и отчаяния ударил
кистью по портрету. «Дьявольский портрет закрыл
глаза, досадливо сморщился и вытер рукой краску с
лица!» Так написал Уэллс. Заметь, дьявол проявил
самообладание. И произнес, обратившись к Харрин-
гею: «Вы поступили, пожалуй, несколько опрометчи-
во». Теперь прочитай сама вот эту страницу. Дьявол
хладнокровно убеждает Харрингея, что тот безда-
рен.

— Прочитала.

— А на следующей странице дьявол предлагает
свои услуги. Обещает сделать Харрингея автором
шедевра. Харрингей оборвал его: «Чушь, вы думае-
те, что я соглашусь погубить свою душу ради удо-
вольствия написать замечательную картину, которую
все равно разругают?» Терпение, дочь моя, осталась
еще одна страница, вот она, прошу!

— Прочла. Все понятно. Дьявол предлагал два,
потом три, потом пять шедевров за душу Харрингея.

— У тебя не сложилось впечатления, что Харрин-
гей не сомневался, что это будут настоящие ше-
девры.

— Такое впечатление у меня сложилось. Он знал,
что это будут шедевры.

— И все же отказался от предложения этого
джентльмена с весьма сомнительной репутацией.
А мог бы последовать примеру почтеннейшего док-
тора Фауста, не так ли?

— Так. Не захотел.

— Почему?

— Потому что все эти шедевры все равно бы
разругали Он предпочел закрасить портрет краской.

— Не краской. Ее как раз не хватило. Он бросил-
ся в будуар своей жены по коридору и вернулся че-
рез минуту с большой банкой эмали зеленоватого
цвета, прихватив с собой здоровенную кисть.

— Ну это уже не так важно.

— Согласен. Ну, а если бы художник узнал, что
все его шедевры не разругают, что они получат са-
мую высокую оценку? Что тогда? Как бы поступил
Харрингей?

— Не знаю.

— Нет гарантии, что критики уже не продали
свою душу за неограниченное право ругать прежде
всего шедевры. Тупиковая ситуация. Не она ли под-
сказала Харрингею выход: закрасить портрет?

— Просто порядочный человек...

— Это ответ!

— Как ты живешь?

— Нормально. Много читаю. Езжу купаться. Да-
же загораю.

— У тебя усталый вид. Чуть-чуть.

— Исправлюсь.

— Постарайся.

— Обещаю. Закончу одну работу и двину к
морю.

— Много осталось?

— О нет. Успею поплавать в обычное для меня
время, под знаком Весов.

— Как здоровье бабушки?

— Ничего.

— Ворчит?

— Не без этого.

— А готовишь ты сам?

— Конечно. И по собственным рецептам. Знаешь,
что такое пельмени по-восточному?.. А яичница по-
хеттски?

— Разве это ты придумал?

— Да. Но дал благозвучные названия, не вызы-
вающие подозрений у моих нечастых гостей. А ты
сама готовишь?
— Не-ет, мамочка.

— Привет мамочке, мне пора возвращаться к ба-
бушке.

...В этот вечер произошло такое событие: я начал
работать, поставив пишущую машинку на кухне, что-
бы не мешать спать матери. Форточка была закры-
та. В четвертом часу ночи возникло неприятное ощу-
щение: вдруг зашевелились волосы. Не понимая, что
могло случиться, я поднял руку, пригладил волосы, и
тут же едва не вскрикнул. Палец обожгла резкая,
острая боль. Взлетела огромная оса, села на поло-
тенце и не двигалась, как будто у нее не осталось
сил после того, как она всадила жало в мой палец с
кольцом Богоматери. Боль не утихла. Я прошел в
свою комнату, лег, отсасывая яд. Не помогало. Через
четверть часа я снова устроился за машинкой. Ужа-
ленный палец давал о себе знать, покраснел, в нем
отдавался пульс, я даже не мог его сгибать.

Я сидел еще некоторое время, пытаясь отстучать
назначенную самим для себя норму, но это не полу-
чилось. Лег, закрыл глаза, думал о внешне самых
заурядных явлениях, которые могли обернуться...
чем? Не знаю. Удар был явно смягчен: такая оса и
сама по себе могла убить, так щедро наделила ее
природа. Природа ли?.. Я оставил ее сидеть на поло-
тенце— огромную, полосатую, неподвижную, как пе-
реводная картинка. Утром ее не оказалось.

Вспоминаю королеву ос

На следующий день я с большим трудом снял
кольцо, подаренное Божьей Матерью. Я боялся — и
это казалось мне вполне возможным исходом,— что
иначе я лишусь пальца. Он стал пунцово-красным, ог-
ромным, внутри него жил беспокойный огонь, и я не
смог его согнуть даже с помощью пальцев другой
руки. Он мешал, за машинкой я был беспомощен.

Пробовал писать шариковой ручкой — не получа-
лось.

Прошло два дня. Я мог шевелить пальцем, он
стал сизым, огонь внутри утих. Я сел за машинку в
урочный час. Едва я сделал несколько строк, как
лентоводитель подскочил вверх вместе с лентой и за-
мер. Это металлическая ручонка отказалась рабо-
тать. Остановилась она не в крайнем положении, а
не доходя до него, так что верхушки буквы «б» и
прописные буквы не пропечатывались на бумаге.
Я стал раскачивать эту деталь, подталкивать ее, даже
осторожно гнуть — безрезультатно. А если я опускал
ее с силой, то после первого же удара по клавише
она вставала на выбранное ей место, и ни туда, ни
сюда. Казалось: вот-вот, еще немного, а не тут-то
было! Я догадывался, что вышел из строя механизм,
который приводил в движение эту ручонку с лентой.
Но не хотел в это верить: мне пришлось бы везти
машинку в мастерскую, чего я никогда не делал, и
такой исход меня пугал потерей времени. Это неде-
ля, соображал я. Потерять неделю?.. Ни за что. И я
стал мастерить из медной полоски, оказавшейся до-
ма, ограничитель, который бы поднял ленту еще
чуть-чуть выше, так чтобы выходили прописные
буквы.

Я гнул медь, осторожно заклинивал лентоводи-
тель, примерял и опять гнул и вырезал некую фигу-
ру. Она держалась в продолжение нескольких уда-
ров. Что делать? Только раз в жизни разбирал я
свою «Оптиму», как ни странно — в тот день, когда
купил ее. Еще более странно, что и тогда из-за этого
механизма. Было это шестнадцать лет назад. Отчет-
ливо помню то соединение, куда я вставил отломан-
ный мной от швейной иглы кусочек вместо выпавше-
го стерженька. Это могло произойти при перевозке
на такси. Я взял толстое основание машинной иглы,
и оно идеально подошло.

Все тогда получилось на одном дыхании, на вдох-
новении.

И я с ужасом думал, что теперь этого не смогу.
Надо же! Ситуация повторилась через шестнадцать
лет и в какие дни... Пришло в голову, что на моем
пальце нет кольца и, значит, я не защищен от раз-
ных напастей. Из-за этого?..

Тогда у меня было под руками давно утерянное
описание покупки. Я действовал как автомат. А те-
перь? Я даже не знал, как снимается каретка. Тогда
я это смог выполнить — заглянув в текст. А сейчас?
Я гонял каретку влево-вправо, руками отодвигая ос-
вобождающиеся скобки ее замка. Но когда я осво-
бождал один, то другой защелкивался. Удивительно,
что вылетело из головы: для съема каретки есть
кнопки на корпусе.
Еще более удивительно, что я все-таки снял ее,
не пользуясь этими кнопками.

У меня нет настольной лампы. Чтобы рассмотреть,
что там внутри, я снял бра с пластмассовыми ви-
сюльками. Они немедленно рассыпались по столу, но
я был доволен осмотром: задача мне по силам. Тот
самый кусок иглы исчез, его не было ни там, ни на
столе, нигде. Мне нужно повторить достижение шест-
надцатилетней давности. Я нашел гвоздик, отломил
шляпку, укоротив его, вставил его в место соедине-
ния двух рычажков. Вернул каретку на место, собрал
висюльки бра и водворил его на стену. Так прошел
час.

Я принялся за прерванную работу. Но едва снял
одну написанную страницу, как история повторилась.
Что за чертовщина? Я начал снова. Пытался поднять
каретку без кнопок. На этот раз дело обстояло ху-
же. Не мог я снять каретку—и все тут! Лоб стал
мокрым, руки дрожали. Обессилев, я бросился нич-
ком на постель и лежал, не двигаясь, до ночи.

В два часа ночи что-то подтолкнуло меня.
Я встал. Осмотрел палец. Он показался мне почти
нормальным. Тогда я с нажимом одел кольцо с ма-
гическим рисунком. Вернулся к машинке. И увидел
две круглые коричневые кнопки. Просто заглянул ту-
да, куда следовало заглянуть сразу, — на заднюю
сторону корпуса. Снял каретку. Снял бра. С легким
звоном пластмассовый набор из шестидесяти фигур-
ных элементов рассыпался на столе. Что же я уви-
дел? Верхняя лапка не была соединена с нижней.
Мой гвоздь выпал. Куда он исчез? Его не было, вот
и все.

Я снова начал мастерить эту деталь. В одном ме-
сте слегка расплющил ее. Если бы мне пришлось из-
расходовать все гвозди из металлической коробки в
кухонном шкафу, я все равно не остановился бы.

Собрал все вместе. Стукнул. Пошло-поехало. Ка-
жется, пронесло. Снял кольцо, снова одел. Палец ме-
ня теперь не пугал. Эпизод с королевой ос был за-
кончен.

* * *

Как раз в один из двух дней, когда я не мог ра-
ботать, приключилась еще одна история. Там же, в
том же парке, ближайшем к моему дому. Куда мож-
но попасть, выйдя на второй станции метро и пройдя
по трем дорожкам, переходящим одна в другую
(между ними песок детских площадок). И ни одного
ни встречного, ни поперечного автомобиля!

Там бродил я до вечера, спускаясь в долину с
ручьем, берущим начало из ключей и воды, сочащей-
ся через плотину Химкинского водохранилища. По
стежке, протоптанной по дну оврага, поднялся в лес,
по аллеям добрался до прудов, обошел их, все
шесть, включая два верхних, самых мелких. Настоя-
щий туристский маршрут.

Смеркалось, Добрался до немногим знакомого
места, где среди кустов растет камыш. Это зарастаю-
щее болото. Там рвал крапиву и лебеду, чтобы дома
приготовить салат по моему рецепту. Нужны еще
рыбные консервы, майонез, яичный желток, лимон-
ная кислота и подсолнечное масло. Через плечо при-
вычно болталась черная сумка, я расстегнул «мол-
нию» и сложил туда добычу.

Вернулся домой поздно, чуть ли не около полу-
ночи. Впрочем, для всех сов и для меня это нормаль-
ное время. Я готовлю себе сам. Нередко в такое вот
затишье после работы.

Ощущал легкий привкус, какую-то горечь во рту,
когда ел салат. Заметил, но не остановился. Листал
книгу о структуре пространства. Может быть, это ме-
ня и подвело. Потому что утром ощущалась боль,
началось головокружение. Меня даже качнуло у лиф-
та— но делать было нечего, я должен был идти на
встречу с киношниками (о начале переговоров я уже
рассказывал). Едва отсидел с ними два часа. Вер-
нулся разбитый, подумал, что отравился. Полез в
сумку. Обнаружилось вот что: вместе с листьями
лебеды и крапивы осталось нечто иное. Это были
бледно-зеленые стебли неизвестного мне вида и
происхождения. Самый первый сорванный мной пу-
чок зелени застрял сбоку, смятый пляжным полотен-
цем, чтобы дать мне ответ. Что ж, я принял это к
сведению.

Отравление. Такой диагноз я поставил. Грел мо-
локо, пил его стаканами. Листал ту же книгу. День
уже догорал. Стало лучше. Отчетливо помню мысль
о полезности происшедшего. Интуиция? Не знаю. Это
было нужно. Для чего? Тоже не знаю. Может, по-
тому, что со времени поисков амброзии я связы-
ваю с ядами не только угрозу для жизни, но и
благотворное влияние на организм, помогающее
ему обновляться.

Взял другую книгу. Меня по-прежнему интересо-
вали иные миры и пространства. Я верил, что смо-
гу самостоятельно открыть их. Шли годы, а этого
до сих пор не случилось. Произошли, правда, дру-
гие события, превосходящие по важности все ста-
рые мои замыслы.

Но и тут есть связь. В этом все дело. Богиня
являлась из другого мира и исчезала там же.

Что это за миры, существующие рядом с нами?
Их нужно не только назвать, а и понять. Я уже пи-
сал о двенадцати пространствах, тридцати шести
измерениях (по числу асов и ассирийских астраль-
ных духов). Как их разместить относительно нас,
эти пространства?

Писали об искривлении нашего мира. Луч света
тоже изменяет свой путь вблизи небесных тел, по-
винных в этом искривлении. Но куда прогибается
вакуум? Если есть плоскость, скажем скатерть, то
складки на ней размещены уже в ином, третьем из-
мерении. Как же быть! Я задаю предельно наив-
ные вопросы с точки зрения физиков, которые, од-
нако же, не в состоянии на них ответить, и я неод-
нократно убеждался в этом. Один знакомый мне
профессор, исчерпав запас слов и терминов (извест-
ных и мне), сделал несколько движений ладонью и
пальцами — на этом его пояснения иссякли.

Похоже, поражала моя непонятливость, несооб-
разительность.

— Ты писатель, ты знаком и с математикой, но
пойми, речь идет о физике, где мало наглядных
представлений... пойми!.. — И при этих словах мой
постоянный собеседник начинал жестикулировать,
жесты иллюстрировали его мысль об устройстве про-
странства.

Наш диалог начинался несколько раз и заканчи-
вался примерно таким же образом. Чтобы не рас-
страивать его, я начал делать вид, что готов понять
его.

Я знал, что не получу ответа. И не затем спраши-
вал. Зачем же? Мне очень хотелось понять, раз-
мышляют ли физики об этом? Читал статьи, книги,
убеждался — нет, их не интересует.
Вдруг луч света в космической мгле. Реферат
статьи Теодора Калуцы, поляка, имени которого по-
чти никто не слышал. Он черным по белому написал,
что гравитация в ненаблюдаемых нами измерениях,
то есть в тех мирах, которые я искал, проявляется
как электромагнитное излучение в нашем мире. Еще
раз, чтобы стала ясной красота гипотезы: там это
гравитация, тяжесть, здесь — она же вызывает
электромагнетизм.

Вот соответствующая выписка: «Если дополнить
наше пространство еще одной координатой, то в нем
будет действовать лишь одно силовое поле — грави-
тация. Электромагнетизм — всего лишь часть этой
четырехмерной гравитации, наблюдаемая нами из на-
шего трехмерного мира».

Поразительная формулировка. За ней была
истина. Я точно играл с ней в прятки: истина усколь-
зала, растворялась, я никак не мог дополнить фор-
мулу Калуцы, чтобы объяснить эффект луча богини,
исходящего из ее ладони.

Ее луч здесь означал движение или притяжение
масс там, в астральном мире. Но этого было мало.
Должно бы происходить нечто и в одном-двух из-
мерениях наших, они должны быть охвачены тоже
общим гравитационным всплеском. Иными слова-
ми — боги должны уметь составлять пространства
из наличных во всех мирах измерений, как мы скла-
дываем фигуры из спичек.

Но я знал и о разнице в проявлении электромаг-
нетизма. Луч богини плотный, яркий, густой, он оста-
вил золотой налет на моем кольце. Богиня проверя-
ла рисунок на кольце этим лучом. И его не сравнишь
с обычным. Знакомые нам пучки света другие, не
такие.

Как приятно было ломать голову над проблемой
божественного света, божественного луча! Еще не-
известно, согласился бы я в такие вот минуты полу-
чить сразу готовый ответ.

Жанна, расстроенная случаем с осой и моим от-
равлением, воскликнула, увидев ее 24 июля:

— Ему очень плохо! Зачем его атакуют? Что за
испытание?
— Все будет хорошо, — ответила Богоматерь.

— Он просит восстановить дни работы в воскре-
сенье и понедельник, но изменить часы.

— Хорошо, — и Богоматерь сообщила новое вре-
мя работы над книгой: в понедельник и воскре-
сенье.

— А помогать будешь?

— Все будет как надо. Зелень не употреблять
до 26 июля, и в этот день отдыхать!

26 июля Жанна услышала ее голос. Богоматерь
отвечала на тревогу, на мысли Жанны.

— Не думай об этом. У него было много столк-
новений с силами. Все будет нормально.

Признание

Столкновения с силами. Слова богини относились
к тем столкновениям, которые остались незамечен-
ными. В самом деле, откуда мне знать, что произо-
шло бы, если не подоспела бы поддержка. Оса мог-
ла, например, прорваться случайно. А их, поди, бы-
ло с сотню. Правильны ли мои рассуждения? Помню
ее сидящей на полотенце, застывшей, почти при-
зрачной. Силы покинули ее. Она пробилась через
невидимые глазу экраны, оболочки и поля. Столкно-
вения с исходными силами не состоялось. Но их
авангард все же вступил в действие.

Должен сделать важное признание. Так же об-
стояло дело и с королевой магов. Я был бы обре-
чен. Боги не смогли воспрепятствовать этой встре-
че. Она состоялась как часть моей судьбы, как рок
и отражение кармы. Может быть, силы лишь пере-
двинули время, чтобы ударить не после заверше-
ния работы, а раньше. Великая Исида, знающая все
законы магии, предвидела не только встречу, но и
ее тайное значение. Вот признание, которое я не
обещал: за несколько дней до появления королевы
магов Исида дала мне очень короткий текст для
защиты. Не буду его воспроизводить ни здесь, ни
в дневнике встреч с великой богиней, потому что он
может потерять силу.

Во время нашей встречи с той женщиной мне от-
крылся тайный смысл события. Это подсказка. При-
крыв лицо раскрытой книгой, сделав вид, что я
спешно должен прочитать нечто исключительное...
я и в самом деле прочитал текст, сообщенный
Исидой-Богоматерью. Две строки. Мои губы почти
беззвучно шевелились, как если бы я про себя вчи-
тывался в печатные строки. Но я наизусть помнил
сказанное Исидой, подлинной королевой магии и бо-
гиней всех подлинных магов.

Оставалось проявить выдержку.

По той же схеме развивались события дальше.
Исида оградила меня от продолжения Кроме кар-
мических неизбежных случаев, усиленных разуме-
ется, теми же силами, могли быть организованы и
другие, так сказать, незапрограммированные зара-
нее. Забегая вперед, скажу: их потом не было. Как
и пообещала великая богиня.

...И в то же время схема работала и против
Жанны.

Тот же почерк. Внешне случайность. До триви-
альности простая. Почти анекдот из серии: «Будьте
осторожны, вам на голову может свалиться кирпич!»

Едва ли не так и было. Она вошла в вагон мет-
ро. Ей нужно было сойти на следующей остановке.
Стояла у дверей. Мужчина огромного роста, рас-
талкивая всех, стал пробираться к выходу заранее.
Над головой он поднял здоровенный рюкзак.

В тот момент, когда Жанна осудительно огляде-
ла его, он почти рванулся к закрытой еще двери ва-
гона. Створки разошлись почему-то раньше, чем по-
езд остановился. Из его брезентового рюкзака упа-
ла трехчетвертная бутылка. Она попала в голову,
выше виска. Жанна успела наклонить ее, немного
отстраниться. Это была необычная бутылка, как я
понимаю. Да, в ней было вино, но она была очень
тяжелой.

У нее было такое впечатление, что этот сосуд
придавил бы ее к земле после того, как пробил го-
лову.

Получилось же вот что: бутылка почти скользну-
ла по виску, при этом горлышко ее неожиданно от-
кололось. Гигант успел-таки подхватить на лету еще
полный сосуд без горлышка и исчезнуть в вестибю-
ле, вылетев из вагона первым.

Сюжет в духе Булгакова. На этот раз, правда,
вполне достоверный и объяснимый. Уже дома Жан-
не стало плохо. Мутило, кружилась голова. Это яв-
ные признаки легкого сотрясения мозга. Но она это-
го не знала. Вскоре все, к счастью, прошло. Я узнал
о происходящем поздно вечером того же дня. Опас-
ности уже можно было не бояться. Но какова схе-
ма!.. Даже явное противодействие силам не смогло
свести на нет этот удар. Его первоначальный заряд
был рассчитан на смертельный исход, не иначе.

Когда Жанна приехала домой, ее мать лежала с
компрессом, с забинтованной головой. Что произо-
шло?

В тот же час, может быть, даже в ту же минуту
она упала на острие ножа. Поскользнулась. Нож был
в руке. Ее лицом прижало к нему. Лезвие рассекло
переносицу, пройдя около глаза. Соседка поспеши-
ла на крик и помогла.

Что это было? Вот мое предположение: остаток
удара был еще очень силен, опасен. Исиде при-
шлось разделить его на две части. Два случая вме-
сто одного смертельного. Такова алгебра магии.

После каждого происшествия — и после этого то-
же — поздно вечером в нашем дворе, где кусты и
деревья, раздавались до поздней ночи дикие ко-
шачьи вопли, визг. Это всерьез. Я должен был за-
кладывать вату в уши, пока читал. Хотелось ворвать-
ся во двор с парой хороших булыжников. И я бы
сделал это непременно... Что же остановило? Воз-
никла отчетливая мысль: не ходи, там ты никого не
найдешь — ни кошек, ни собак, ни других домашних
животных. Я выражаю мысль по-своему. Тогда же
она показалась мне короткой, резкой, как приказ.
Почти без слой.

Я остался лежать на тахте под бра, перечитывая
авестийские мифы. В одну минуту за окном все
смолкло. До следующего раза.

Таковы внешне очень простые законы магии. Все
наблюдаемое имеет глубинные причины, второй
план, невидимый, иногда неощутимый. Разрушить
этот план или слой иногда просто, а иногда невоз-
можно.

Полезны были бы пояснения. Я думаю, что
смерть Александра Вампилова, молодого сибирско-
го писателя, является актом неосознанной симпати-
ческой магии. Один из его товарищей снимал его
кинокамерой плывущим на лодке. Камеру он пере-
ворачивал, так что и лодка и сам Вампилов тоже пе-
реворачивались. Ему это нравилось. В этом-то все
дело!

В другой раз лодка с Вампиловым перевернулась
в самом деле, а не в объективе кинокамеры. Это и
есть симпатическая магия: подобное вызывается
подобным. Не всегда. Скорее очень редко. Но бы-
вает. Зависит от таланта и способностей исполните-
лей. В данном случае талант вне сомнений.

Но это второй, глубинный план или пласт. Каков
же первый7 А он самый что ни на есть очевидный,
естественный: почти совсем затонувшее бревно-топ-
ляк пробило борт лодки. Отметим, без второго пла-
ста нет первого. Главный закон подлинной магии:
чудес не бывает, всегда можно найти естественную
причину. Это и останавливает внимание на внешнем,
первом уровне событий.

Для мага-аналитика мир видится иначе. К этой
разновидности профессионалов я отношу и себя.
Почти всегда мне удается найти глубинные пласты.
Вся жизнь дуальна, двойственна (я повторяю, кажет-
ся, то, что я писал, но это очень важно).

Мог бы привести много примеров. Но эта рос-
сыпь казалась бы подогнанной под концепцию. Ведь
по любому поводу можно создать целую кунстка-
меру для иллюстрации якобы универсального зако-
на. Жизнь-то бесконечна в проявлениях и судьбах
людей, неисчерпаема!

Я поступлю иначе.

Продолжу рассказ о моей поездке на Байкал, к
тому месту, где погиб Вампилов. Это исток Ангары.
Нас было несколько человек, в том числе покойный
Владимир Тендряков и директор одного из цент-
ральных издательств журналист Тамара Шатунова.
Шел восемьдесят четвертый год. Мы видели Ша-
маний камень у истока Ангары — там всегда шумит
вода, это, по слухам, средоточие самых непонятных
сил. Местный центр магических воздействий.

Со мной там было так: я потерял обратный
авиабилет до Москвы. Обнаружилось это не просто
в день нашего отлета, а за два часа. Билетов уже
не было ни в одной из касс.

Завораживающий внимание Шаманий камень
словно требовал остаться. Он явно не хотел, чтобы
я, после того как выведал здесь тайну гибели Вам-
пилова, улетел. Допускаю, что это мое преувеличе-
ние. Но дальше... дальше! Тамара Шатунова, краси-
вая женщина с магическим взглядом темных глаз,
приглашает меня в машину и обещает благополуч-
ный исход в аэропорту, то есть посадку без билета.
Фантастика. Но все сбывается. Она куда-то звонит,
кто-то звонит в аэропорт, меня пускают в самолет,
следующий дальним рейсом, без билета. Это еще не
магия. Такое бывало.

Далее события развиваются уже по магическо-
му сценарию. Самолет садится в промежуточном
аэропорту. Там идет заправка, меняется кто-то из
экипажа, появляется новая стюардесса. Хотя долж-
на как будто остаться бы старая. Владимир Тендря-
ков и Тамара Шатунова уходят из салона, оставив
меня. Все пассажиры направляются в аэровокзал на
три-четыре часа. На прощание Шатунова говорит
мне:

— Володя, вам нельзя выходить из самолета. Ни
за что! Вас не пустят обратно!

— Но и здесь мне оставаться нельзя! — возра-
жаю я. — Меня удалят, это же грубейшее наруше-
ние режима полета. И вообще.

— Останьтесь! — говорит она. — Быстро накрой-
тесь с головой пальто, ясно?

У нее такой тон, что я верю. Просто. Детская
хитрость. Как в игре, которую разучивают даже не
в детском саду, а в яслях. «Накройтесь с головой
пальто!» Неплохо, а? Была весна, но в Иркутске дер-
жались еще морозы, и я взял с собой тулуп.

Когда они скрываются с Тендряковым из виду, я
под тулупом начинаю понимать, что меня все равно
увидят — первой уборщица, потом...

Увидят — ладно! Если бы я сидел открыто, и от-
крыто же объяснил бы, что потерял билет, то мне
почти ничего не грозило бы. А сейчас? Мне ведь не
поверят, что я заснул. Зачем к тому же укрываться
с головой зимним тулупом, если в салоне отключе-
на вентиляция и не продохнуть? Игра на уровне де-
тских яслей, думал я с досадой, но не смел, помня
взгляд магических глаз, превратиться из огородного
чучела снова в писателя.

Все эти люди, которые менялись, разговарива-
ли, убирали, даже, как я слышал, рассказывали
анекдоты, не тронули меня. Даже никто не спросил.
Проходили мимо, как будто меня вообще не су-
шествовало, будто вместо меня сидел в кресле
один тулуп. Так прошло три с лишним часа. Я замер.
Стал частью кресла, необходимой деталью или уз-
лом самолета. Они все ходили и ходили мимо меня,
их было много. И никто даже не остановился, не
указал на меня пальцем. А ведь на авиалиниях тог-
да был образцовый порядок, командно-администра-
тивный. Так я понял, что магия похожа иногда на
детскую игру.

Наши вернулись на исходе четвертого часа. Тен-
дряков откинул мой тулуп:

— Жив?

Я кивнул.

— Держите, и сразу. Сразу!—Я принял из рук
Тамары Шатуновой стакан с коньяком и через пять
минут пришел в себя.

За бортом самолета остался Омск.

В моей голове сложилась в общих чертах та
схема, о которой я рассказал.

Вспоминался рассказ Александра Куприна «Звез-
да Соломона». Скромный чиновник Иван Степано-
вич Цвет, герой рассказа, с удовольствием разгады-
вает головоломки, шарады, ребусы. У него на это
настоящий талант. После вечеринки с сослуживцами,
наутро, появляется некий Мефодий Исаевич Тоф-
фель. Представляется. Объясняет об имении, до-
ставшемся Цвету в наследство от дяди. Недорого
обещает устроить все дела.

В старом доме, полуразвалившемся от времени,
наш герой попадает не то в редкостную библиоте-
ку, не то в лабораторию алхимика, не то в мастер-
скую. Покойный дядя был магом и чернокнижни-
ком.

«Два предмета на ясеневом столе привлекли
особенное внимание Цвета: небольшая, в фут дли-
ною, черная палочка; один из концов ее обвивала
несколько раз золотая змейка с рубиновыми глаза-
ми; а также шар величиною в крупное яблоко из
литого мутного стекла или из полупрозрачного кам-
ня, похожего на нефрит, опал или сардоникс».

Книга, переплетенная в ярко-красный сафьян,
приоткрывает Ивану Степановичу завесу над тыся-
челетней тайной. У самой книги непростая история,
она сменила двух владельцев, пока не досталась
покойному. Его рукой вписаны шифрованные стро-
ки. Вот шифр раскрыт. Случайно Цвет находит в
книге рисунок звезды Соломона и маленькие квад-
ратики с латинскими буквами. И еще одно важное
достижение: он убеждается, что тринадцать квад-
ратиков не пропускают свет. Из букв, начертанных
на них, в минуту вдохновения он складывает слово,
дающее ему власть над многими вещами и людьми
нашего мира.

Жаль, что не удастся воспроизвести весь про-
цесс, всю таинственность совершенного. Этот вол-
нующий поиск так убедительно описан в рассказе,
что невольно веришь и даже пытаешься выделить
главные этапы, чтобы сопоставить его с законами
магии.

Необходимое исполнено — и все желания героя
тоже начинают исполняться. Утром, отодвинув тя-
желую занавеску, распахнув форточку, он мечтает
о чашке чаю. Но как его достанешь в этой глуши,
в заброшенном старом доме?

«Тотчас же сзади него скрипнула дверь. Он
обернулся. В комнату входил вчерашний ветхий цер-
ковный сторож, с трудом неся перед собой ма-
ленький, пузатый, ярко начищенный самовар».

Церковный сторож, невесть как подоспевший
в этот момент с самоваром, олицетворяет первое
чудо. А вот еще одно:

«Иван Степанович вошел в вагон. Окно в купе
было закрыто. Опуская его, Цвет заметил как раз
напротив себя, в открытом окне стоявшего встреч-
ного поезда, в трех шагах расстояния, очарователь-
ную женскую фигуру. Темный фон сзади нее мягко
и рельефно, как на картинке, выделял нарядную ве-
сеннюю белую шляпку с розовыми цветами, светло-
серое шелковое пальто, розовое, цветущее, нежное,
прелестное лицо и огромный букет свежей, едва
распустившейся, только этим утром сорванной сире-
ни, который женщина держала обеими руками».

«Хоть бы один цветок мне!» — воскликнул Цвет
про себя.

«И тотчас же прекрасная женщина с необыкно-
венной быстротой и с поразительной ловкостью
бросила прямо в открытое окно Цвета букет».
«...Поезд проезжал совсем близко мимо строя-
щейся церкви. На куполе ее колокольни, около са-
мого креста, копошился, делая какую-то работу, че-
ловек... «А что, если упадет?» — мелькнуло в голо-
ве у Цвета, и он почувствовал противный холод под
ложечкой. И тогда же он ясно увидел, что человек
внезапно потерял опору и начинает беспомощно
скользить вниз по выгнутому блестящему боку ку-
пола, судорожно цепляясь за гладкий металл. Еще
момент — и он сорвется.

«Не надо, не надо!» — громко закричал Цвет и
в ужасе закрыл руками лицо. Но тотчас же открыв
их, выдохнул с радостным облегчением. Рабочий
успел за что-то зацепиться, и теперь видно было,
как он, лежа на куполе, держался обеими руками
за веревку, идущую от основания креста».

После этого Цвет со стыдом и страхом размыш-
ляет о том, что было бы, если все человеческие же-
лания обладали способностью мгновенно исполнять-
ся: мир охватило бы кровавое безумие.

«Пусть сейчас, в апреле месяце, на столике очу-
тится арбуз!» — это одно из невинных пожеланий
Цвета. Но арбуз не появился.

«Хочу, во-первых, чтобы сию минуту зажегся
свет. А во-вторых, хочу во что бы то ни стало ду-
хов «Ландыш».

В ту же минуту вошел проводник со свечкой на
длинном шесте. Он зажег газ в круглом стеклянном
фонаре...»

И тот же проводник протянул Ивану Степановичу
флакон из-под духов с запахом ландышей. Кто-то
забыл его.

Магия. Но в сферу ее включены только те явле-
ния, которые не нарушают законов природы. Арбуз
в апреле отменяется! Отменяются или не так точно
выполняются кое-какие другие желания героя.

Не все пожелания безобидны, но, однако, мате-
риализуются. Сцена на скачках, где Цвет делает
ставку на лошадь Сатанеллу, убеждает в этом.

«Эта скачка была по своей неожиданности и не-
лепости единственной, какую только видели за всю
свою жизнь поседелые на ипподроме знатоки и лю-
бители скакового спорта. Одного из двух общих фа-
воритов, негра Сципиона, лошадь сбросила на пер-
вом же повороте и при этом ударила ногой в голо-
ву. Несчастного полуживым унесли на носилках.
Вслед за тем упал вместе с лошадью какой-то жо-
кей в малиновом камзоле с зеленой лентой через
плечо... Двое столкнулись друг с другом так жесто-
ко, что не смогли продолжать скачку. У одного ока-
залась вывихнутой рука, а у другого сломалось
ребро».

Сатанелла с жокеем Казум-Оглы выигрывает
скачку. Желание исполнено. Деньги в кармане.

«Сколько еще несчастий причиню я всем вокруг
себя. Что мне делать с собой? Кто научит меня?» —
это мысли героя после скачек.

«Но о боге набожный Цвет почему-то в эту ми-
нуту не вспомнил» — это прямой ответ автора рас-
сказа на «роковые» вопросы героя этого же рас-
сказа.

«Цвет никому не хотел зла, но невольно причи-
нял его на каждом шагу».

И еще одно горе терзало Цвета, сообщает Куп-
рин. От него уплыло куда-то во тьму прошлое. Он
не мог вспомнить его. И это его мучило. (Так и мы,
современные люди, не можем вспомнить своего
прошлого и даже не хотим этого сделать.)

А настоящее врывалось к разбогатевшему Цвету
в кабинет всегда, когда он меньше всего этого же-
лал. Его олицетворяет деловой секретарь. Вот соот-
ветствующая сцена:

«Немного времени спустя к нему вошел его лич-
ный секретарь, ставленник Тоффеля, низенький и
плотный южанин, вертлявый, в черепаховом пенсне,
стриженный так низко, что голова его казалась бе-
лым шаром с синими от бритья щеками, губами и
подбородком. Он всем распоряжался, всеми пону-
кал, был дерзок, высокомерен и шумлив и, в сущно-
сти, ничего не знал, не умел и не делал. Он хлопал
Цвета по плечу, по животу и по спине и называл его
«дорогой мой» и только на одного Тоффеля глядел
всегда такими же жадными, просящими, преданны-
ми глазами, какими Тоффель глядел на Цвета. Иван
Степанович знал о нем очень немногое, а именно,
что этого молодого и глупого наглеца звали Бори-
сом Марковичем, что он вел свое происхождение
из Одессы и был по убеждению сосьяль-демократ,
о чем докладывал на дню по сто раз».

Тоффелю нужно слово, отгаданное Цветом.
И Цвет простодушно дарит секрет. За это он удо-
стаивается похвалы М. И. Тоффеля, овладевшего
тайной звезды Соломона. Все исчезает как во сне:
деньги, новые друзья и знакомые, великолепное об-
щество, дорогие рестораны, приемы, которые устра-
ивал Цвет. Он обретает душевный покой и прошлое,
добровольно отрекшись от всего этого, как от ми-
шуры.

Таков сюжет произведения Куприна.

Внимание привлекает магия. Ее писатель чувству-
ет очень тонко. Чем обыденней явления, цепочка
которых ведет к цели, тем большее мастерство до-
стигнуто Необычное в обычном. Это и есть главный,
пожалуй, закон.

Одно из немногих исключений-—сцена испарения
личного секретаря Цвета, надоевшего ему до чер-
тиков.

«И вдруг от нестерпимого, сразу хлынувшего
гнева вся комната стала красной в его глазах. —
А вы...-—прошептал он с ненавистью, — вы сейчас
же, вот как стоите здесь, исчезнете! И навсегда!

Секретарь не двинулся с места, но начал бьгтро
бледнеть, линять, обесцвечиваться, сделался про-
зрачным, потом от него остался только смутный
контур, а через две секунды этот призрак на самом
деле исчез в виде легкого пара, поднявшегося квер-
ху и растаявшего в воздухе».

Испарив одного лишь секретаря, Цвет не освобо-
ждается от магического сна.

Это освобождение приходит позднее. Прерванная
жизнь вступает в свои права. Возвращается прош-
лое.

Этот рассказ о магии и демонических силах Куп-
рин написал в 1917 году. По-моему, он стал проло-
гом к «Мастеру и Маргарите» Булгакова.

Магическая медицина!

В конце мая 1989 года Ванга сказала своей пле-
мяннице, что видит рядом с собой красивую женщи-
ну в белом. Эта племянница, Красимира Стоянова,
написала позднее книгу, которая называется: «Ван-
га: исповедь слепой ясновидящей». Я читал книгу
весной 1991 года. Цитирую воспоминание о женщи-
не, одетой во все белое:
«Смотреть на нее приятно, так как лицо ее оду-
хотворенное и светлое, а одежда сверкает сереб-
ром. Никто, кроме тети, конечно, не видел этой
женщины. Когда видение исчезло, Ванга сказала со
вздохом:

— Я никогда не видела столько красоты, соеди-
нившейся в одной человеческой фигуре. Даже ког-
да была зрячей, не видела.

Когда служитель стал приглашать к Ванге посети-
телей, она разговаривала с ними удивительно умиро-
творенным, тихим и спокойным голосом. Есть, есть
что-то в мире (или над миром), есть некое Божество,
в любви к которому люди сумеют объединиться и
прийти ко всеобщему согласию. Скорее бы...»

Знает ли Ванга, кого она видела? Некое боже-
ство, о котором говорится в книге, это Богоматерь.
Ее белое с серебром платье мне хорошо известно
по описанию Жанны. Несколько раз, закрыв глаза,
думая о ней, я различал удивительную статную фи-
гуру в светлом наряде. Четче проступала серебря-
ная отделка головной накидки и рукавов — на мгно-
вение возникала вся она.

Другой эпизод из той же книги был мне тоже
знаком, хотя все произошло с другим человеком.

«Писатель Леонид Леонов, о котором я уже упо-
минала, посетив однажды Вангу, приехал и вторично.
Он решил записать все сказанное ей на магнитофон,
чтобы потом расшифровать, перевести на русский
язык и спокойно читать. Он не очень рассчитывал
на помощь переводчика и сопровождающих его лиц,
так как из прошлого опыта знал, что они запомнят
из сказанного немного.

Зайдя к Ванге, Леонов сам наладил магнитофон,
включил его на запись и попросил присутствующих
даже не подходить к аппарату, чтобы случайно не
испортить что-нибудь или не выключить его.

Ванга с большим вдохновением рассказывала Ле-
онову о важнейших событиях, происходящих в Со-
ветском Союзе, о том, что ожидает страну в буду-
щем. Писатель был очень доволен, но уже в гости-
нице едва не получил инфаркт. Лента оказалась чи-
стой. Ни одного слова, сказанного Вангой, магнито-
фон не записал. Рассчитывая на запись, мы тоже
слушали не очень внимательно. Помнится, я спроси-
ла у Ванги, можно ли прийти еще раз, но она сказа-
ла, что не может повторить сказанного. Момент
был упущен.

Во втором случае двое посетителей, тоже писа-
тели «крупного масштаба», внимательно слушали
Вангу, поведавшую им много интересного, и не
только слушали, но и записывали все сказанное на
дорогой и очень хорошей аппаратуре. Но, когда они
вернулись домой и проверили запись, то оказалось,
что вместо слов Ванги записаны народные песни и
хор. Это тем более удивительно, что во время их
визита в комнате не было ни другого магнитофона,
ни включенного радио».

Конечно, замечает дальше Красимира Стоянова,
существуют магнитозаписи высказываний Ванги, есть
даже фильм о ней, но сама Ванга не одобряет ни
записей, ни съемок. Техника не может передать глав-
ного, считает Ванга. А главное — это суть ее дара,
странного и необъяснимого.

Я привел выдержки из книги, чтобы подтвердить:
знаю это.

Когда-то Жанна пыталась прятать магнитофон под
постель, чтобы записать голос Богоматери. Все она
делала правильно, вот только ни словечка потом
нельзя было разобрать. Магнитофон был вполне
исправен, но когда она переключала его на воспро-
изведение, то вместо голоса Богоматери слышалось
неясное журчание воды. С моей авестийской подго-
товкой нетрудно провести параллель между журча-
нием реки на перекате и голосом Анахиты, богини
священных вод. Пытался догадаться, что происходит:
перестановка звуков, замена их? Задача мне не по
силам. В самой ее постановке кроется секрет, мне
неизвестный: боги и люди, подобные Ванге, пользу-
ющиеся их покровительством, владеют временем и
при желании действительно могут поменять звуки
местами, так что запись будет похожа на звон ручья
и на выступление хора. Но что происходит на самом
деле, я не знаю.

Жанна хотела снова провести этот эксперимент с
магнитофоном, но я отговорил ее.

Я говорил с писателем Леонидом Леоновым о
Ванге. И услышал от него то, чего не нашел в книге
Красимиры Стояновой. Разговор состоялся еще за-
долго до ее выхода в свет, на квартире писателя.
Леонид Леонов показал мне коричневое пятно на
полу комнаты, спросил:

— Как вы думаете, Володенька, что это?

— Не знаю, — сказал я после паузы.

— Это место выгорело, тут чуть не случился по-
жар от электроприбора. И представьте, Ванга преду-
предила меня об опасности.

— Может быть, поэтому ничего трагического не
произошло?

— Может быть.

Это было в восемьдесят третьем году, в мае.
Летом того же года я был на даче у писателя в
Переделкине. Помню веранду с цветами. Там было
много кактусов. На участке — бассейн, отделанный
камнем. Воды там, наверное, чуть выше колена.
Возможно, это был фонтан, я не уточнял. Я подо-
шел и стал оттаскивать широкую тяжелую доску,
одним концом упавшую на дно, а другим опиравшу-
юся на камень.

— Что вы делаете, Володенька!—услышал я за
спиной голос Леонова. — Оставьте эту доску, по ней
белки к воде бегают, когда им хочется пить.

История нашего знакомства необычна. В семьде-
сят шестом я послал писателю мою книгу. Мы ни
разу нигде не встречались, не переписывались, я да-
же не слышал его голоса по радио. В следующем
году, в мае, состоялся семинар молодых писателей
в доме отдыха «Березки». Леонид Леонов сидел в
президиуме, я в зале. Спускаясь на перерыв по ле-
стнице со второго этажа, я остановился с кем-то из
знакомых, тоже молодых, на площадке. В эту мину-
ту там появился Леонов. Увидев меня, он остановил-
ся, сказал:

— А ведь я вас знаю!

Потом я решал вот такую задачу: неужели он
запомнил меня по фотографии в книге, которую я
ему выслал? Она такая неважнецкая, что я готов
был бы скорее допустить, что старый писатель узнал
меня без нее, как типаж одного из своих произве-
дений. Там же, в этом доме отдыха, мы сфотогра-
фировались. Один из снимков был опубликован.

Я перечитываю книгу о Ванге, вникаю в смысл ее
замечания, что зря-де Леонов подарил филодендрон
Союзу писателей. Филодендрон стоял у него дома.
Ванга как будто воочию видела его огромный сад,
сказала, что завидует ему. Воспринимаю это ско-
рее как вежливость. Сад не так огромен. Я не рас-
смотрел в нем ничего из ряда вон выходящего.

Мне остается, пользуясь случаем, привести при-
мер собственной прозорливости писателя, его ясно-
видения. Сразу после памятных нам мер по борьбе
с алкоголизмом, во второй половине восьмидесятых,
я встретил его на улице Леонов быстрой походкой
шел по бульвару. Мы поздоровались, разговорились.
Я спросил его мнение об упомянутых мерах, напом-
нил, что раньше уже делали это, но намного умнее,
вместо того, чтобы повышать цены на водку, увели-
чивали производство пива, вина, лимонада разных
марок.

— Я помню это, — сказал Леонов.

— Это было примерно в семьдесят втором. Как
вы думаете, чем кончится на этот раз?

— Поймите, Володенька, это горит торф. А они
с огнетушителями... Нужно душу лечить. В этом при-
чина.

Я проводил его до дома. Обратил внимание на
его запыленные ботинки. Наверное, он прошел не
меньше двух километров. Он сказал, что часто гуля-
ет по Москве.

В семьдесят седьмом, когда Леонид Леонов не-
ожиданно узнал меня на семинаре, я побывал в
Болгарии. Тогда я впервые услышал о Ванге от
Димитра Пеева, редактора еженедельника «Орбита».
Но слова так мало значат сами по себе... Я узнал,
что попасть к ней трудно, и предпочел полететь из
Софии в Варну. Там были несколько удивительных
дней. Синее море, и золотые пески, давшие имя ку-
рорту. Солнце и цветущий персик, простор, огром-
ные чайки гларусы, выхватывавшие хлеб прямо из
рук. Красные черепичные крыши Варны служат от-
меткой времени.

Постепенно, почти выпрыгивая из этого трехмер-
ного пространства, ставшего плоским и тесным, я
приближался к магическому плану. Я ощущал дей-
ствие его законов, живо интересовался практически-
ми результатами. Чудес не бывает — вот главный за-
кон всех магических пространств. Любое явление
двойственно. Если на поверхности проявляется вол-
шебство, то нужно искать глубинные реальные при-
чины. Если цепь событий проста и очевидна — за
ней нередко кроется необыкновенное. Необычное в
обычном. Два мира, взаимодействуя, создают удиви-
тельные сочетания и связи.

В своей книге о Ванге К. Стоянова описывает та-
кой случай. Пришел молодой экскаваторщик, рабо-
тавший на осушении болота, в грязи и зловонной
жиже. Он оцарапал колено. С виду обычная ранка
слегка загноилась, но постепенно вся нога отекла и
даже стала чернеть. Врачи готовились к ампутации.
Тогда-то парень и пришел к Ванге. Ясновидящая по-
советовала ему поймать лягушку, желательно в том
самом болоте, где он работал и оцарапал колено,
содрать с нее кожу и эту кожу приложить к ранке.

Его родители сделали так, как сказала ясновидя-
щая. Боль в ноге утихла, измученный юноша заснул
сразу на двое суток, а когда проснулся, под лягу-
шачьей кожей образовался большой, но уже обыч-
ный нарыв. Нога была не в таком безнадежном со-
стоянии, как раньше. Через неделю все прошло.

Как раскрыть влияние астрального мира в таких
вот случаях? В том, что это влияние налицо, у меня
нет сомнений. Но сначала выслушаем автора книги.

«Лечение, предложенное в тот раз Вангой, меня
очень удивило, но позднее я прочитала, что в коже
лягушек имеются такие вещества, которые нейтра-
лизуют даже змеиный яд. Так что, может быть, ни-
чего страшного в этом «рецепте» нет, просто он не-
известен официальной медицине».

Не думаю, что разгадку следует искать, перечис-
ляя вещества, содержащиеся в коже лягушек. Тем
более что содержится их там не так уж много. В ап-
теке подобных веществ можно найти гораздо боль-
ше, но дело не в них. Рецепт Ванги — магический.
Чтобы в этом убедиться, я еще раз прочитал кни-
гу о ней и нашел вот это место, записанное со слов
Димитра Гайгурова, племянника ясновидящей:

«Однажды поздно ночью из села Коларово при-
шел мой приятель Б. П. Да не сам пришел, а его
привел брат. Мой приятель внезапно лишился рас-
судка. Он схватил топор и начал нападать на своих
близких. Причем так разбушевался, что братья вы-
нуждены связать его. Изменился приятель неузнава-
емо. Я разбудил тетю и спросил, как быть. Она сра-
зу же сказала: «Купите новый глиняный кувшин, на-
полните его водой из ближайшей реки и облейте
больного трижды. Затем бросьте кувшин на камни,
чтобы разбился в мелкие осколки. Ни в коем слу-
чае не оборачивайтесь на звук разбившегося кув-
шина».

Хотя и было очень неудобно, мы разбудили гон-
чара, который жил по соседству с нами. Он был
озадачен странным ночным посещением, но дал нам
глиняный кувшин.

Река в Петриче протекает через центр города,
а наш дом стоит на ее высоком берегу. Мы спусти-
лись к реке и сделали так, как велела тетя. Я благо-
дарен темноте и позднему часу, так как наше «свя-
щеннодействие» у реки любому показалось бы весь-
ма подозрительным. Но самое удивительное состоит
в том, что приятель мой пришел в чувство, всю ночь
крепко спал, а наутро проснулся нормальным чело-
веком. О своих буйных выходках ничего не пом-
нил».

Если пойдем по прежнему пути и будем прики-
дывать, какие вещества содержат речная вода и но-
вый глиняный кувшин, то вряд ли выберемся из ту-
пика. Ну, а предостережение не оборачиваться ни в
коем случае на звук разбившегося кувшина ясности
отнюдь не добавляет, так же как и строгое предпи-
сание разбить покупку в мелкие кусочки о камни.
Что это? Использование законов физики? Или, мо-
жет быть, химии? О нет, тема далека от всего этого.

Магические действия и предписания нельзя по-
нять, обращаясь к химическим формулам. Бессмыс-
ленно было бы искать в учебнике или монографии
узор, начертанный на моем кольце. Точно так же
ни один физико-химический и фармацевтический
справочник не отметит и никаких веществ в обыч-
ной речной воде, которые бы мгновенно исцеляли
от помешательства.

В обоих случаях нужно искать не химические со-
единения, а магическую суть обычных с виду явле-
ний.

Случай помог мне убедиться в этом. Приключи-
лось со мной примерно то же, что с молодым
экскаваторщиком из Болгарии. Начало прошло неза-
меченным. Потом обнаружилась небольшая ранка и
вокруг нее посинение. Выше колена. Что это? С ка-
кого дня началось? Ответить я не мог. Стал при-
сматриваться. Это было похоже на большой синяк,
плотный, без нарыва, хотя иногда мне казалось, что
вот-вот он появится и все пойдет как обычно. Про-
шел месяц. Я встревожился. Если бы сказали об опе-
рации или даже ампутации, я не стал бы возражать,
потому что не знал, чем обернется это дальше.

Тревога усиливалась, когда я наблюдал постепен-
ное увеличение день ото дня этой синей опухоли
без нарыва.

Ну, спрашивал я себя, как на этот раз проявится
изобретательность человека, изучавшего теорети-
ческую магию?

Я начал разбор магических рецептов. Составил
схемы их действия. Оно основано на формировании
астрального вихря или, по крайней мере, астрально-
го явления. Эмоции, желание, воля изменяют тон-
кий мир. Он устроен иначе, чем наш. Там силой мыс-
ли можно подбросить вверх валун, перелететь с ме-
ста на место подобно птице, вызвать к жизни источ-
ник воды в отвесной каменной стене. Если, конечно,
знать определенный свод правил, законов.

Некоторые действия в нашем пространстве отра-
жаются там, переносятся туда, но трансформируют-
ся, изменяются до неузнаваемости. Особенно отно-
сится сказанное к области биоэнергии, эмоциональ-
ных всплесков, ощущений. Отдельные виды живот-
ных, как ни странно, ближе к тонкому миру и тес-
нее связаны с ним, чем человек. В рецепте Ванги
используется лягушка. Она выбрана не случайно.
Именно лягушки чаще всего встречаются в пропи-
сях алхимиков и магов, подметивших особенности
некоторых рептилий и земноводных. Секреты идут
из глубокой древности. Они иногда искажены до не-
узнаваемости, дополнены, перепутаны с другими, но
в них все же удается рассмотреть главное — связь с
тонким миром.

Формируя астральный вихрь, маг надеется на
дальнейшее его возвращение в наше пространство
и воздействие в нужном направлении, на выбранный
объект или субъект. Черная магия нередко приво-
дит к воздействию астрального вихря на самих ку-
десников— он даже убивает их, не находя жертвы.
Впрочем, бывают случаи, когда жертва найдена и
та самая, которую определили маги, но тем не ме-
нее вихрь выходит из-под контроля и все же воз-
вращается к тем, кто задумал зло. Они гибнут.

Астральные вихри, рожденные с участием лягу-
шек, одни из самых активных. Но я не смог бы убить
лягушку, тем более содрать с нее кожу. Есть прак-
тические методы магии, которые трудно отнести к
той или иной ее разновидности — белой или черной.
Даже если бы мое положение стало очень тяжелым,
я не рискнул бы применить метод Ванги. При оп-
ределенных обстоятельствах он относится к чер-
ной магии, это зависит от окружения, от людей, да-
же от причины недуга. Решение Ванги было оправ-
данным, она прекрасно разбирается в обстоятельст-
вах, которые я могу лишь бегло упомянуть. Но в
моем случае... Богиня запретила мне заниматься чер-
ной магией. Однако и в белой магии нередко есть
элемент черной. Я должен был отыскать другой спо-
соб, мне, похоже, было противопоказано убивать
животных для своих личных нужд. Интуиция давала
именно такой ответ.

Я пошел по пути изучения другого материала.
Замороженную рыбу и кальмаров мы видим на при-
лавках магазинов. Кое-что из таких продуктов моря
несет знак астральной энергии. Например, креветки.
Или даже одни их панцири. Я пришел к идее на-
стойки с использованием именно таких, готовых уже
к употреблению даров моря.

Это отняло у меня несколько дней.

Сейчас в памяти моей остался только результат.
Но тогда я испытывал и сомнения, и растущую тре-
вогу, и во мне, как всегда, происходила изнурявшая
борьба, словно я задался целью еще и выслушать
незримых оппонентов, критикующих меня за мис-
тику.

Так вот, результат был положительным. Всего три
дня я использовал компресс с магической настой-
кой. На четвертый день не осталось почти никаких
следов: ни опухоли, ни посинения Все прошло.
Я благодарил Вангу, древних мудрецов, сохранив-
ших крупицы знаний и пытавшихся передать их нам,
в наши небрежные руки.

Но я до сих пор не знаю, во всех ли случаях
помогают описанные приемы лечения или нет. Мо-
жет быть, есть особые, астральные недуги, требую-
щие астрального же вмешательства. Тема неисчер-
паемая, непростая: из этого может вырасти магичес-
кая медицина. Мечтаю о ней.

Техника богов

Это магическая, волшебная техника. Мгновенно,
стоит лишь богине поднять правую руку, под .-ее ла-
донью возникает образ любого из живущих на Зем-
ле людей. Это внутренний образ, как отмечалось,
слепок души человека и его характера. Но тот же
образ постоянно проглядывает во внешности. Ду-
маю, еще проще богам увидеть эту внешность,
обычный портрет. Я ни разу не спрашивал богиню
о технике богов. Некоторые представления о ней
дают ее реплики.

Так, однажды, еще осенью, когда я не вел регу-
лярных записей бесед с ней, она назвала скорость
перемещения в пространстве — 235 километров в се-
кунду. Этот полет проходит в космосе — без каких-
либо летательных приспособлений и аппаратов. Они
не нужны богам и богиням. Я пробовал сначала при-
нять эту цифру как ускорение, то есть как скорость
в первую секунду полета с последующим ее нара-
станием в арифметической прогрессии. Получалось,
что полет, например, к Солнцу мог занимать всего
несколько минут.

Второй подход — считать скорость постоянной.
Тогда требуется большее время. Нужно многократ-
но увеличить минуты полета.

Жанна спросила однажды:

— Ты спешишь? Полетишь сейчас?

Богиня не стала объяснять. Она приложила пра-
вую руку к глазам, как всегда это делала; как бы
отстраняясь, отвела затем эту руку и исчезла. Воз-
никло видение. Жанне виделась богиня (она в тот
раз была в белом платье, отделанном серебром).
Богородица летела, платье развевалось. Это очень
похоже на полет птицы или бабочки. Перед ней
всплыл образ темной овальной или круглой зоны —
и в этом круге летящая богиня точно растворилась.

Не могу дать никакого удовлетворительного с
нашей точки зрения объяснения таким полетам. Ду-
маю, что это магический полет. За ним можно най-
ти второй план иной реальности, который вдруг ока-
зался бы нам более привычным. Но мне не удалось
найти этот глубинный план. Я воспринимал лишь
внешние явления — полет великой богини к темной
зоне. Не берусь судить и об этой зоне. Конечная эта
цель состоявшегося в тот день полета или некий
этап его? Допускаю и то и другое. Во втором случае
эта зона могла оказаться переходной, ведущей в
иное пространство.

Я приблизился в рассуждениях к главному, к дру-
гому пространству. (В «Асгарде» я писал — напом-
ню— о двенадцати пространствах нашей Вселенной,
то есть о тридцати шести измерениях.)

Может быть, это преувеличение и мой расчет не-
верен? Достаточно получить доступ всего в одно до-
полнительное трехмерное пространство, чтобы на-
блюдать несчетное множество чудес. В нем можно
внезапно исчезать, как делает это богиня. Из него
можно возникать в любой точке атмосферы или
земной поверхности, скрытно перемещаться подобно
глубоководной рыбе или мифической сирене. Нуж-
ны ли богам иные измерения, помимо шести только
что упомянутых? Да и существуют ли они, право?

Существуют. В одной из последних перед завер-
шением работы над книгой бесед великая богиня
обмолвилась, что семь измерений отделяют ее от
города богов. Это чуть больше двух обычных про-
странств. Не исключено, что время там тоже свое,
и тогда оно играет роль седьмой координаты. Но это
уже не так существенно. Мне было очень интерес-
но это услышать. Получалось, что не одно, не два,
а несколько пространств даже в Солнечной системе
(Богоматерь сказала в тот раз, что боги находятся
в нашей звездной системе).

Мир устроен не так, как думают физики!

Возвращаясь к полетам богов, обращаю внима-
ние на вероятное совмещение обоих способов пере-
мещения в космосе — это сначала полет с указанной
скоростью (ускорением), позднее — переход в дру-
гие измерения. Но не исключено, что богиня сооб-
щила и общую, среднюю скорость с учетом обеих
форм передвижений.

Очень ли совершенны «технические» достижения
неба в других сферах деятельности? Безусловно.
Непредставимо совершенны.

Луч астрального света исходит из ладони великой
богини, Знания готовы к мгновенному использова-
нию. Фокусы, которые демонстрируют инопланет-
ные экипажи, высаживающиеся на Земле, лишь сла-
бая тень того, о чем речь.

Я наблюдал нечто совсем незатейливое, но по-
учительное.

После эпизода с бутылкой пива я налил как-то в
небольшую чашку забродивший сок облепихи: ре-
шил использовать его для улучшения качества жар-
кого вместо лимона.

На дне чашки осталось немного сока. Я маши-
нально глотнул его. Через некоторое время явствен-
но почувствовал, как слева к голове моей прибли-
зилась чужая горячая ладонь. Эта невидимая рука
предупреждала меня: алкоголь — враг! Я встрепе-
нулся, рука удалилась. Все произошло автоматичес-
ки. Если угодно, это техника богов. Она сама собой
помогала мне, предупреждала, предостерегала.

Невидимая рука. От нее ощущалось тепло —
электрическое, с искрами. Голова после этого как-
то просветлела. Я занялся вычислениями. Налил в
чашку столько же воды, сколько в ней оставалось
сока. Мензуркой с делениями измерил объем. Кре-
пость я знал достаточно точно. Предельная циф-
ра— десять градусов. Малиновое вино крепче, виш-
невое — тоже.

Результат измерений и вычислений — невидимый
прибор богов сработал на количество алкоголя, ко-
торое содержится в пяти граммах водки. Это, раз-
умеется, не прибор. А действует на космическом
расстоянии.

Если это так, рассуждал я, то существенно мень-
шее количество алкоголя не будет отмечено вовсе.
Есть же разумный предел, некоторые доли граду-
са наличествуют даже в кефире. Зачем же автома-
тической системе богов отмечать этот мизер?

Я попробовал всего несколько капель. И что же?
Никакой ладони, стало даже скучновато. Но я до-
стиг не предела чувствительности «технических»
устройств, созданных на небе, а предела практиче-
ской целесообразности их применения. Невидимая
рука не вмешивалась. Доли грамма алкоголя не
учитывались. Ни малейших сомнений: если бы на
расстоянии трех миллионов километров это все же
нужно было бы сделать, никаких проблем не воз-
никло бы — они нащупали бы и одну-единственную
молекулу, а если нужно — и будущую молекулу, до
которой еще не дошла очередь в самом процессе
брожения.

На мой взгляд, эти примеры дают некоторое
представление о самых простых сферах и явлениях,
которые боги свободно контролируют. Но мне ка-
жется, что наши понятия тут не применимы. У них
все получается иначе, действительно автоматически,
тогда как наши автоматы — лишь пародия на небес-
ную технику.

Как жаль, что я ничего не могу сообщить о тех
экстремальных ситуациях, когда выясняются истин-
ные, предельные возможности того, что создано бо-
гами.

Позволю себе гипотезу: во всех смежных с нами
пространствах есть особые линии связи и передачи
образов, даже вещества на огромные расстояния.
Невидимые для нас миры изменены гением богов.

Что будет потом!

О великой богине составлены различные, иногда
взаимоисключающие редакции мифов. Древние оста-
вили нам легенды, в которых, вероятно, выдумок да-
же больше, чем правды. Это одно из проявлений
свободы воли, дарованной человеку творцом.

Передо мной стояла задача рассказать правду о
великой богине, и, надеюсь, я это сделал с ее по-
мощью.

— Ты хоть понимаешь, что разговариваешь с жи-
вой Афродитой, прекраснейшей из богинь? — С та-
ким вопросом я обратился к Жанне.

— А ты понимаешь, что пишешь книгу о ней? —
ответила она и добавила:—Интересно, поймут ли
люди, что это и Рожанна, и Афродита, и Анахита, и
Багбарту, и Исида одновременно, и она же Богома-
терь для многих народов, Богородица, Дева Мария...
как ты думаешь?

— Думаю, поймут, но не сразу. Должно пройти
время.

— Ты понял это быстро, даже отгадал имена.
Она же Царевна Лебедь, подумать только!.. Я, ка-
жется, видела один раз белые крылья за ее плеча-
ми, они едва различались. Как тебе удалось отгадать
имена?

— Во-первых, имя Исида оставалось для меня за-
гадкой, Она сама сказала. Во-вторых, я рожден под
знаком Водолея. Обязан угадывать. Должен был
узнать в ней Царевну Лебедь и Птицу Матерь Сва,
да и других богинь тоже.

— И книгу ты был обязан написать.

— Да. Думала ли ты когда-нибудь, что будет
написана правда о богах, о богине... об этой боги-
не со всеми ее именами и ей посвященными томами
мифов, с «Илиадой» Гомера и «Теогонией» Гесиода,
с папирусами и фолиантами комментариев и тыся-
челетиями традиций? Извини за книжный стиль мо-
его вопроса, но ведь я спрашиваю для книги.

— Нет. Не смогла бы и представить этого.

— Я тоже... Раньше одна легенда спорила с Дру-
гой, и вера с верой тоже. В суровую Эру Рыб инако-
мыслие подавлялось силой. Свободу воли каждый
осуществлял на свой манер. Как ты думаешь... вот
узнают правду. Она что же, отменит прошлое?

— Наверное, нет.

— Отменить прошлое все равно, что отменить
человека. Будет не так. Все останется на своих ме-
стах, книги, памятники веры. Это история человека.
И отражение истории богов в творениях человека.
И это искусство. Сердцевина его, исток. Вечные воп-
росы остаются.

— Все остается?

— Да. Но и меняет свой оттенок, чем дальше
тем больше. Трудно объяснить. Но ведь и сказки
не отменяются знанием! Наоборот, в них находят
поразительные открытия. Даже в сказке о золотом
яблочке, катающемся по серебряному блюдечку,
которое показывает герою далекие земли и города,
можно найти... что?

— Голубой экран телевизора, так?

— А разве телевидение отменило сказку? Эту
самую? Нет же, сказка от этого выиграла, еще ин-
тересней докапываться, как это наши предки смогли
предвидеть такое? Может быть, и вправду у них
был не телевизор даже, а другой, более совершен-
ный и портативный прибор на основе магии, напри-
мер? Или это отражение техники самих богов? Кто
знает...
— Уверена, что это техника богов. Раньше люди
были ближе к ним, богиня говорила. Раз так, люди
кое-что знали такое, чего мы не знаем.

— И этот вопрос остается. Думаю, ценность всех
мифов, легенд, сказаний даже повышается после той
правды, которая будет сообщена человеку во
«Встречах с Богоматерью».

— Это что, такое название у книги?

- Да.

— И все же это книга о новой вере.

— Нет, о вере обновленной с помощью знания.
Это и вера и знание одновременно. Трудно было
раньше такое представить, но виноват сам человек.
Знание и вера отталкивали друг друга.

— Ты уверен, что все правильно написал?

— Жанна, этот вопрос я хотел задать тебе и бо-
гине. Все ли правильно написано? Теперь выслушай
меня. Я не хотел революции, их было много, но они
ничего по существу не изменяли. Демократия мо-
жет быть хуже диктатуры, что отмечал еще Ностра-
дамус, предсказывая нам это. И наоборот. Револю-
ционеры сулили рай на Земле, а создавали тюрьмы
и лагеря и всегда именем демократии и свободы,
они же дарили землю, но она в конце концов окон-
чательно была отобрана у тех, кто ее обрабатыва-
ет, они провозглашали идеалы, а дали догмы, ни-
щету и голод. Так устроен человек. Он не может
предвидеть результаты своих действий, и никогда
не научится, он не может даже мыслить. Уверен в
этом. А если он удаляется от богов, которые дали
цивилизации все, что мы имеем, то участь и пасты-
рей и стада решена. Повторяю, я не хотел ломки,
не хотел учить людей и звать их к чему бы то ни
было. Мое дело — сказать правду о богах. Я дол-
жен был думать, чтобы не нанести ущерба, кото-
рый неизбежен при смене взглядов. Я был пилотом,
который показал людям подлинную тайну космоса,
самую сокровенную, но вернул их на Землю. Я да-
же не соблазнял их видением рая. Но все равно
что-то произойдет. Но на этот раз все, что мне ока-
жется не по силам, пусть будет замечено богами.
Пусть боги помогут. Пусть поможет великая богиня,
Мать мира. Передай ей эту просьбу!

— Передам. Кажется, я тебя понимаю. Но все
равно будут изменения.
— Допустим. Свобода воли будет причиной все-
го этого. Но я и прошу богов...

— Отменить свободу воли?

— Нет, прошу оставить ее.

— Как же так? И то оставить, то есть причину,
и следствия убрать... не понимаю.

— Ты могла бы не понимать, если бы я просил
тебя лично то оставить, а это нет.

— То есть?

— Прошу богов. О том и об этом. Только боги
могут выполнить такую просьбу. Тебе же она кажет-
ся невыполнимой. Разницу поняла?

— Какую разницу я должна еще понять?

— Между богами и людьми. Человеку бессмыс-
ленно адресовать почти любые просьбы, кроме
просьб о его личном благополучии, что, впрочем,
ему тоже часто не по силам и не по разуму. А с
моей просьбой нужно обращаться лишь к небу.

— Ты идеалист... я тоже, но по-другому... рас-
скажи что-нибудь!

— Хорошо, — ия рассказал ей все, что читатель
найдет в следующей главе.

У края ее земных владений

В моем отношении к небу было несколько важ-
ных этапов.

В конце августа восемьдесят третьего меня мож-
но было увидеть стоящим на берегу пруда в том же
ближнем парке. Рукой я опирался на ствол рябины
Ничего особенного вроде бы не произошло. Но этот
день запомнился, Я даже не занес в свой дневник
впечатлений. Помню все так.

Дул холодный ветер. На небе разрастались сле-
пые облака, закрывшие солнце. Все, что было во-
круг, олицетворяло близкую осень, усталость; сник-
шая, как в ненастье, жизнь подчеркивала мое на-
строение. И эта минута длилась, длилась, как сама
безысходность. Я застыл у дерева. Само собой
вдруг вырвалось:

— Вечно живое солнце, дай немного тепла!

Я верил, мне верилось, и я просил всерьез. Но
просьба шла не от выдумки, сочиненной тут же,—
а как бы помимо меня. Можно бы сказать: от серд-
ца. Но и это не передало бы особенности мгнове-
ния.

С минутным запозданием облака разошлись, об-
разовалась небесная полынья. Наклонный яркий
столб света явился как чудо. Я оказался в нем. За-
сверкала вода. Тепло проникло в меня. Внутри что-
то изменилось.

Краски стали летними. Все сияло, все отражало
свет. Время, пересекавшее границу осени, вернулось
вспять. Несколько минут лета в его разгаре, легкого
аромата цветов и весеннего какого-то порыва, сме-
нившего грусть.

Что со мной стряслось?

То же ощущала рябина, я знал, думал тогда об
этом, по ее стволу прошла волна жизни. Мои ладо-
ни стали сухими, руки легкими, я не чувствовал ни
усталости, ни веса моего тела. Похоже на полет, ко-
торый вот-вот станет явью.

— Что это? — спрашивал я вслух. Все вокруг
оживало, но ответа я не слышал, внутренний голос
не откликнулся, я молча наблюдал, запоминал, сли-
вался с зеленым загривком крутого берега, с ожив-
шим древесным стволом. Столб света сиял золоты-
ми лучами. Потом стал меркнуть. Но прежнее не
вернулось. Весь этот берег стал другим. Само сине-
серое пространство изменилось, расширилось, а
гребни сосновой рощи на том берегу стали мягки-
ми, живописными, и ничего холодного не осталось в
небе.

Солнце было живым. Оно не просто горячий га-
зовый шар. Не читая еще Платона о том же, я на-
ходил ответы. Одухотворенное небо запечатлева-
лось в сознании. Моя просьба к нему, к солнцу,
звучала много раз потом.

Это не все. Проблему нельзя было считать ре-
шенной.

Сентябрь на носу. В Москве мне надоело в тот
год, как никогда. Хотелось солнца. Я с ужасом ду-
мал об осени. Решения пришли сами собой. Сейчас
всю эту цепочку событий я воспринимаю лишь про-
должением эпизода у рябины на берегу пруда.
Все задано было там, в тот день, в тот час.

Сначала — командировка в Краснодарский край.
У Черного моря магические совпадения воспринима-
ются мной как факт: не могу игнорировать их, не
замечать их, забыть.

Только вернулся в Москву — звонок: есть возмож-
ность поехать на Дальний Восток. Я попадаю туда
во второй половине сентября.

Во Владивостоке ощущается: могу предвидеть
события, знаю, что произойдет, не покидает это ме-
ня, не уходит!

Вечером в гостинице закрываю глаза и вижу...
Что? Голубая долина, река, ручьи, деревья—чозе-
нии, черемухи, пихты, маньчжурский орех. Иду в со-
ставе группы. Куда? Не важно. Важно другое: вижу
будущее. Оно было таким, каким я его увидел в
гостиничном номере.

А ведь не собирался в поход.

Пришли парни. Были на моем выступлении на су-
доремонтном заводе. Спрашивали, я отвечал. А у
них и парус свой и машина. Потом началось испол-
нение мечты или предвидения, как угодно.

Андрей. Юрий. Виктор. Фамилии сейчас могу пе-
репутать. Романченко. Герасимов. Алтунин. Поло-
жим, так. По профессии все трое инженеры. На
следующий день мы добрались на машине до горо-
да Артема, свернули направо. В дальнем поселке у
знакомых оставили мотор, двинули пешком. На го-
ризонте выступали синеватые горы. По тропам пред-
горий добрались до них.

В свете опускавшегося оранжевого солнца мы си-
дели у речки, забыв о котелке, мисках и кружках.
Камни были теплыми, почти алыми. Этот особый мир
знаком мне с детства. Сколько помню себя, он меня
всегда притягивал, манил.

* * *

Возвращаться мне нужно было в отличие от них
дважды. Сначала во Владивосток, потом в Москву.

В Золотом Роге воду морщили осенние ветры.
Было прохладно, около семнадцати градусов. Иску-
пался я в Амурском заливе только раз, выбрав тихий
солнечный день. Полуметровый слой воды нагрелся,
казался мягким, теплым, ласкал, как шерсть сибирской
кошки, запрыгнувшей на плечо. Глубже вода была
холодной, не больше пятнадцати градусов. Ныряя по-
дельфиньи, я переходил из слоя в слой, меняя тепло
на прохладу.

Прогулка в лодочную гавань, поворот направо, на
набережную Золотого Рога, где еще зеленели вязы и
акации, где такие тихие дни возвращали в лето. Еще
поворот, на Океанский проспект. Там это произошло.
Тогда я не понял. Дошло позднее. Совсем недавно.

Она шла навстречу.

Воздух был сиренево-солнечным, как ее глаза. Они
сияли — большие, серьезные, выпуклые. В ее круг-
лом лице и глазах светилась сама душа, угадывались
оттенкр зари и солнца. Ей, наверное, семнадцать.
Лицо такое милое и немного детское... Она шла лег-
ко и быстро на фоне облака, висевшего над холмом,
куда взбегал проспект. Не помню одежду, в чем она
была?.. Неважно. Все на ней было, как светлые лепе-
стки, но это был свет изнутри. И ноги светились, розо-
ватое свечение от их выпуклостей проникало через
темно-сиреневое, облегавшее их как тень или полу-
тень. Все овалы ее контура жили по законам волшеб-
ства, понятным мне теперь, годы спустя. Ее стать не
контрастировала с очень юным лицом, она была
живой, с отсветами небесных золотистых лучей, все
ее формы были упруги, едва заметно меняли очер-
тания, они дышали.

Это не как бутоны, если уж вспоминать ее грудь,
поднимавшую очень светлую голубоватую ткань. Это
намного сильнее, стоемительней, глаза ощущали теп-
ло невидимых лучей, пронзавших и чуть сминавших ее
одежду или наоборот, делавших ее выпуклой. Так
бывает с атмосферой планет, когда в магнитные пояса
попадают электрические заряды. Любые ткани и по-
кровы казались бы на ней таинственно-неповторимы-
ми, потому что она придавала бы им космические
очертания и форму.

Встреча произошла.

Повернулся ей вслед, замер, не обращая внима-
ния на прохожих, вокруг сверкало, светилось небо,
и под ним осталась она, все остальное остановилось,
замолчало, сникло.

То облако, и зеленая сопка, и проспект с замер-
шими фигурками людей стали рамой и фоном, ибо
это была картина В раме жила только статная фигура
рослой барышни, неповторимо прекрасной.

Но что же я понял много позднее?
Думаю, даже уверен, что так: задолго до главных
событий мне дано было представить пленительную
богиню, узнать ее образ. Ведь я замечал дного <ра-
сивых женщин, но не могу сказать о чих «ак. Аяк то-
му же не все смог выразить словами, потому что это
невыразимо и неизъяснимо.

Может быть, сама великая Исида обходила край-
ние точки земных своих владений, и я повстречал ее
в тот день.

Часть шестая

ДНЕВНИК ВСТРЕЧ
С БОГОМАТЕРЬЮ

1990 год

16 ноября

Богиня была в голубом платье с накидкой. Жанна
спросила о лирической истории, к которой я имел
прямое отношение. Богиня показала образ женщины
(внешний и внутренний). Под ее правой рукой возник
объемный портрет этой женщины.

—• Обрати внимание, это и внутренний образ! —
предупредила Богоматерь.

— Она злая, — сказала Жанна.

— Скажи ему об этом! — произнесла богиня.

— Не смогу. Мне неудобно!

— Понимаю тебя, — ответила богиня. — А внеш-
ность у нее твоя!

12 декабря

Великая богиня была в белесо-голубом платье с
накидкой.

— Здравствуй, — сказала богиня.

— Здравствуй! — ответила Жанна. — Что это?

На раскрытой правой ладони богини Жанна уви-
дела сероватые камешки.

— Это теллур. — Богиня молчала с минуту, потом
добавила: — Он отравился этим, успокойся, он будет
жить, все в порядке.

— А где взять теллур? — спросила Жанна.

— Его нужно искать в морских глубинах

Этот диалог относится к тайне амброзии и моим
экспериментам.
15 декабря

В этот ден( богиня подтвердила, что Афродита,
Багбарт; и Царевна Лебедь —- ее имена. Она была в
светло-голубол..

Еще раньше, в ноябре когда я был в Дании, ей
названы имена Анахить и Рожанна, но я не могу на-
звать достоверную дату, как и в некоторых других
случаях, когда Жанна вспоминала сказанное богиней
или находила свои записи спустя дни и даже недели
после встречи. Я это записывал не в дневнике, а в гла-
вах книги, соблюдая точность в отличие от «Асгарда»,
где я допускал поэтизацию событий и смещение их
во времени.

21 декабря

Великая богиня явилась в легком оранжево-желтом
меховом пальто с накидкой. На среднем пальце ее
правой руки — большой аквамарин в серебряной
оправе

— Передай ему, пусть будет внимателен к своему
здоровью, к общению с коллегами, — сказала она
Жанне

— А как с той женщиной, которую ты мне пока-
зывала?

— Пока он поступает правильно.

— Все будет хорошо?

— Заботься о его здоровье! Лучше питаться! Вот
продукты для него, треска, печень, орехи, лук, репа,
брюква, изюм, семечки дыни.

28 декабря

Она появилась в том же наряде. Сказала о влия-
нии Сатурна и Урана на меня (Уран был в стороне в
это время). Мои растения — мак и мята, есть и
другие

— Эра Водолея — эра добра, радости, Эра Рыб —
суровая эра, — сказала Богоматерь. — Эра Водолея
наступает 15 февраля 1991 года в 23.00 по московско-
му времени.

— Он простудился. Это надолго?

— Нет Он полностью закрыт сейчас оболочкой.
В будущем нужно быть очень осторожным. Время
трудное.
1991 год

5 января

Богоматерь показала Жанне образ той же жен-
щины. Этот образ возник под ее правой рукой. Жен-
щина была в бордовом платье с коротким рукавом.

—- У него повреждена оболочка, — сказала бо-
гиня.

— Это сделала женщина?

— Да, ей помогала другая женщина.

Тут Жанна увидела, что ниже рукавов бордового
платья женские руки покрылись кровью. За спиной
этой женщины возникла горка свежевырытой земли
и яма.

— Это... могила? — спросила Жанна.

— Да, — ответила богиня. — Для него. Она этого
хотела.

— Что с ним будет?

— Не волнуйся. Положи на окно бляшку для пан-
такля с его именем,

И богиня рассказала, что оболочка будет восста-
новлена, а зло может в той или иной форме вернуться
к женщине. Пантакль нужен для защиты от невзгод.
Показала янтарный камень —- оберег.

— Где такой взять? — спросила Жанна,

— На рынке!

7 января

Богиня была в ослепительно белом платье с се-
ребряным шитьем. Она улыбалась. Жанна задала во-
прос о моем здоровье.

— Все будет нормально, — ответила богиня. —
Береги его от дайвов.

— Она тоже... из этих? — спросила Жанна (дай-
вы — дьяволы на языке богов).

— Да, ее послал дайв.

Жанна подумала, что богиня спешит. Еще раньше
она поздравила Богоматерь с Рождеством (используя
символы для связи, данные богиней).

— Ты спешишь? Полетишь сейчас?

Богиня прикрыла глаза рукой так, что Жанна ви-
дела ее ладонь (так она всегда это делала). Как бы
отстраняясь, отвела ладонь от лица, исчезла. У Жан-
ны возникло видение — как ответ на вопрос. Виделась
богиня в белом наряде. Платье ее развевалось. Она
летела. Потом перед ней появился темный круг, точ-
нее, овальная зона — и летящая богиня точно раство-
рилась там.

13 января

Великая богиня явилась в красном платье и синей
накидке. Жанна стала спрашивать о предложенном
мне деле с малым предприятием, но не успела дого-
ворить. Богиня прервала ее

— Передай- погонится за многим, потеряет и
малое.

— Он хочет видеть тебя, — сказала Жанна.

—- Это возможно. Позднее.

19 января

Богиня в небесно-голубом платье с накидкой.
Справа, у ее виска, янтарный пятигранник с яркой
оранжевой сердцевиной. Мальчик на ее руках пере-
крестил Жанну

— Почему ты меня перекрестил? — спросила
Жанна.

— Тебя нужно оградить, защитить, — ответила бо-
гиня. — А у него сейчас со здоровьем все в порядке,
его окружает прочная оболочка.

Богиня впервые назвала благоприятные для меня
дни месяца. Попросила положить на подоконник ян-
тарный оберег. Когда Жанна это сделала, из ладони
богини вышел яркий луч, он сфокусировался на янта-
ре. В нем образовалось такое же оранжевое ядро,
как в пятиграннике великой богини.

— Передай ему, пусть не теряет!

Богиня показала образ моей дочери от второго
брака, Просила Жанну заботиться о ней. Дочь Ольга
сидела у левого колена богини под левой ее рукой,
которой богиня держала своего ребенка. Богоматерь
сказала, что пантакль необязателен мне, и раскрыла
правую ладонь На ладони проступил рисунок, фигу-
ры. Линии их были черными.

— Срисуй, — промолвила богиня. — Не оши-
бись.

— Что это?

— Это его судьба, его жизнь. Пусть нанесет этот
узор на кольцо, изготовленное из серебра и свинца.

— А можно взять только серебро?

— Можно.
28 января

Богоматерь была в голубом платье с накидкой, из
ладони ее вышел луч, которым она осматривала коль-
цо для меня (Жанна положила его на подоконник).

— Все сделано правильно. Рисунок точен. Теперь
возьми кольцо и опусти на три часа в святую воду.
Пусть носит на этом пальце!

После этих слов богини Жанна увидела на мгнове-
ние такое же точно кольцо на ее безымянном
пальце.

— У него день рождения, — сказала Жанна.

— Можешь напиться, — богиня улыбалась.

2 февраля

Великая богиня была в этот день в лимонно-жел-
той легкой шубе с накидкой. Жанна спросила об исто-
рии с бляшкой для пантакля и странной женщине,
шедшей навстречу, поравнявшейся с ней и показав-
шей металлический диск на ладони.

— Ты молодец, — сказала богиня. — Не взяла у
нее это.

— Что это было?

— Это и встреча с твоим прошлым, — разъясни-
ла богиня.

— Не могу понять.

— Подумай, помечтай.

— Пробовала. И он тоже. Не могли додуматься.

— Ты молодец, выдержала испытание.

Богиня назвала благоприятные и неблагоприятные
для меня дни. Необходимая оговорка: такие дни она
сообщила и для Жанны (точно так же и рисунок коль-
ца для нее богиня показала вместе с моим).

7 февраля

Она появилась в золотой короне. На лучах коро-
ны камни разной формы — овальные и круглые. Они
желтые и голубые, а в середине — рубиновый.
Платье желтое, блестящее, с широкими манжетами
на рукавах, на манжетах тоже камни двух цветов.
У нее яркие, золотистые волосы, они немного темнее
ее короны. У мальчика тоже корона, камни на ней
поменьше размером.

— Знай, сегодня надо освятить для него крестик
в церкви, где будут мощи.

— Мне нездоровится.
— Тебя ждут трудности, со здоровьем будет не-
важно.

Мальчик перекрестил Жанну и сказал нараспев,
как говорят дети:

— Ну, не волну-уйся.

— Плохо нувствует себя мать, — сказала Жанна.

— Об этом не думай, все будет хорошо.

— Что ждет его?

— Все скажу позднее.

В руке у богоматери появился белый платок. Она
легонько приложила его ко лбу и помахала им, про-
щаясь.

А после встречи с богиней, часа через два, Жанна
услышала по радио о прибытии в Москву поезда с
мощами Серафима Саровского. Они оказались в Ело-
ховской церкви, куда и поехала Жанна с поручением
неликой богини.

20 февраля

Она в желтом одеянии. Украшение — солнечный
камень.

— Спасибо, что соблюдаешь пост. Для вас и
державы наступают трудные дни.

25 февраля

Она в ярко-голубом облачении. На головной на-
кидке россыпь голубых и желтых камней, крупных,
светящихся. У мальчика на раскрытой ладони, когда
он поднял руку в приветствии, едва теплился огонек —
в том месте ладони, откуда у нее выходит луч.

Она прикоснулась пальцами к платью, и тут же
из-под него возник сверкающий крест, скорее всего
бриллиантовый, размером почти с детскую ладонь.

— Это мой крест, — сказала она. — А твой?

— А у меня сегодня нет, — сказала Жанна и, ка-
жется, начала оправдываться.

— Плохо. Передай ему, что хорошие дни будут
26 февраля и 3 марта, а неблагоприятные 28 февраля
и 2 марта. Март для него месяц исполнения желаний.

— Ты долго не была, — сказала Жанна, имея в
виду перерыв с 7 по 20 февраля.

— У нас много дел сейчас.

— Он угадал или разыскал слово на вашем языке.
Скажи, вода по-вашему сура?

— Да, сура.
— А слово «пить» на вашем языке «весу»?

— Весу.

— Он просит назвать другие слова: Солнце, небо,
земля, отец, мать...

— Зачем это ему? Он рвется к нам?

— Нет. Он интересуется этим, как ученый и пи-
сатель.

— Сразу назвать слова не могу. Буду советоваться,
как это лучше сделать. Пусть напишет все, что его
интересует, и передаст тебе.

2 марта

Она в желтой золотистой меховой накидке. По-
явилась поздно, около шести утра. Казалась усталой,
даже измученной, взгляд рассеянный, как будто она
не могла сосредоточиться.

— Ты так поздно... наверное, устала?

— Ты хотела меня видеть — вот и пришла.

— Я переписала его вопросы и слова, то, что его
интересует. Я прочитаю тебе сейчас...

Она слушала все это, потом приложила свободную
руку к накидке, к виску, так поступает* человек, хва-
таясь за голову. У нее был такой вид, как будто
болит голова. Она сказала:

— Но он уже многое из этого знает!

После паузы:

— Я помогу ему.

— Прочитать снова все?

— Нет, я все знаю и помогу ему.

— Скажи хоть, как по-вашему один, единица?

Она рукой начертила в воздухе черную окруж-
ность, внутри поставила точку.

— Не понимаю... скажи, тебе много лет?

— Да, много.

— А дедушка мальчика жив?

— Да, у нас все живы.

Уходя, она повторяла как рефрен, это звучало
как слабеющее эхо:

— Зена, зена, зена...

Это могло звучать и как «Зено». Жанна точно не
помнила.

На этот раз она уходила или, точнее, исчезала, не
стоя лицом к Жанне, не повернувшись боком, как
иногда бывало, а ее слегка качнуло влево и вправо,
и Жанна как будто заметила, что задернулась едва
различимая ткань балдахина или занавес. Потом она
исчезла.

В то утро от нее шел жар. Потом Жанну знобило.
Она приняла горячий душ, но горячая вода казалась
даже прохладной. Болела голова.

Мне было неловко Это я виноват зо всем со свои-
ми вопросами, ведь если я напишу их и воспроизведу
здесь, в книге, то и у читателя заболит голова!

Я терялся в догадках, не мог объяснить слово
«зено». Единица? Глаз?

6 марта

Она строгая, нервная, сказала:

— Передай, чтобы он берег здоровье три недели,
особенно в начале каждой недели! Пусть не прини-
мает участия в крупных делах. (Ему будет звонок из
другой части — поймет.)

— Из другого города?

— Он поймет!

— Ты обещала ответить на его вопросы!

— Я еще не получила на это разрешения.

— Кто дает разрешение? Ты можешь его пока-
зать?

— Могу.

Возйик образ мужчины средних лет, волосы русые,
бородка, овал лица правильный. От него шел ослепи-
тельный свет. Весь день у Жанны болела голова.

8 марта

Она озабоченная, строгая, но с улыбкой на устах.
Жанна спросила:

— Кого ты прказала мне, кто это?

— Это мой Один.

— У меня до сих пор болит голова.

— Ты рано захотела его увидеть.

— Как с вопросами, которые он задал?

— Мы решаем, пусть ждет. Ему будут звонить.
Пусть не берется за крупные дела. Все начатое им в
марте исполнится. Почему плохо следишь за ним?

— В чем дело, не понимаю?

— Он не носит в кармане деревянного крестика.
Крест носить слева, твой образ справа. Скажи ему.
Тогда образуются два луча, они с обеих сторон будут
поддерживать его сердце. Надо беречь его здо-
ровье!
— Хорошо. Только вроде я тут ни при чем... а мне
трудно, денег нет, ничего нет. Как я?

— Все будет хорошо. Ты умная и красивая.

13 марта

Она сказала:

— У него все нормально, его возможности растут.

— И денег будет больше? — спросила Жанна.

— И денег тоже будет больше. Он работает на
нас, смотри!

И Богоматерь показала мой образ. Я был в голу-
бом свитере с полосками (купил в прошлом году) и
сером костюме. На моей раскрытой ладони Жанна
увидела крестик, он был металлический, но не бле-
стел. А вечером, после этого, не зная-этого, я позво-
нил ей и первое, что сказал, было: «Мне не нравится
мой серебряный крестик, я сделаю себе другой, сам!»

Богоматерь добавила в то утро, чтобы я носил
всегда только один крестик, а не два, но к этому
крестику всегда нужно добавлять деревянный, чтобы
он был слева, в кармане, как сказано.

18 марта

Она сообщила мои неблагоприятные дни. Явилась
в светлом круге, похожем отчасти на светлый шар —
такой шар Жанна видела, когда явился бог, но тот
был ярче.

— Кто же ты? — спросила Жанна с чисто женской
последовательностью, на пятом или шестом году зна-
комства, и после моих объяснений к тому же.

— Мать мира, — ответила она. — Передай ему,
чтобы постился последнюю неделю великого поста
перед пасхой, это нужно для очищения души.

И главное для меня! На прощанье она округлила
губы и произнесла:

— Ур. — Пауза. — Земля!

Это было одно из важных слов, о которых я спра-
шивал.

23 марта

Она явилась в обычном голубом одеянии, как это
часто бывало, казалась хмурой. От ладони ее шел
слабый голубой луч.

— Почему ты сегодня хмурая? — спросила
Жанна.
Она молчала. Ни слова. Как будто не слышала
вопроса.

Я знал, что Ур — земля. Жанна почему-то снова
спросила об этом.

— Ур, Ур, Ур! — повторила богиня.

— А как звучит имя Матери мира?

— Изида.

— Вы все бессмертны?

— Мы пришли к состоянию бессмертия.

— Кто пришел к этому состоянию?

— Изида, Озирис, Анубис.

Богиня назвала благоприятные и неблагоприятные
для меня дни. В конце недели я не должен был ни-
куда ездить. Никаких поездок!

— Что же в мире происходит! Разве боги не
видят?

— Придет спаситель мира, саошиант.

— Ты не обманываешь?

— Я не занимаюсь друджей!

Это были два новых для меня слова из языка бо-
гов, целое богатство. Саошиант. Друджа. Последнее
из слов означало: «Ложь». Часть слов языка богов
совпадает с языком «Авесты»!

В конце этой удивительной беседы великая боги-
ня произнесла:

— Передай: для него будет озарена дорога боже-
ственного познания мира, проводником его будет
Хирон.

Увы, Жанна пока не поняла слов богини. Я ей
объяснил. Я поймал себя на том, что рано пытался
иронизировать насчет женской последовательности.
Именно вопрос Жанны дал еще одно имя богини:
Изида (Исида)! Я мог догадываться об этом, исходя
из мифологии, но знать точно — это совсем дру-
гое...

30 марта

Она была в обычном голубом наряде, сообщила
мои дни, сказала:

— Вся неделя у него благоприятная, творческая.

. У Жанны вырвалось:

— У меня болит душа.

— Твои Ах и Ба еще долго будут болеть. Тебе
надо прикладывать руки к Уру.

— Как же быть?
— Очищаться, И не гневить Озириса.

— Горит все, как в огне!

— Атар не может быть у тебя.

— Если рассказать о той истине, которую мы
узнаем от тебя, то никто не поверит, ни за что на
свете! — воскликнула Жанна.

— Аша есть аша.

Немного нелогичный, «дамский» вопрос Жанны:

— Кто у вас еще есть на небе?

— У нас есть еще Митра, бог небесного света,
всевидящий. Он хранит мир, идеалы, но и карает
того, кто нарушает клятвы.

Я узнал новые слова! Я был несказанно благода-
рен великой богине. Она помогала мне. Аша — ис-
тина. Атар — огонь. Ах и Ба — две души человека
по египетским данным; изображались птицами. Оси-
рис (Озирис) — великий бог древних египтян. Митра —
бог Авесты. Два первых названных слова тоже из
Авесты.

2 апреля

Жанна, чем-то расстроенная, заметила:

— А он мне не помогает, между прочим!

Великая богиня парировала этот дамский выпад:

— Ему самому хоть помогай! — И показала меня
лежащим на тахте в белой задравшейся до подбород-
ка майке во время какого-то кошмарного сна: на лбу
моем выступила испарина.

По словам Жанны, я был «весь мокрый». Значит,
был жар?

Вечером этого дня я впервые рассказывал о вели-
кой богине и диалоге с ней в общественном музее
«Слова о полку Игореве».

6 апреля

Она в желтом, ярком платье. На ее накидке про-
зрачные бесцветные камни, как хрусталь. Богоматерь
сообщила об удачных и неудачных днях.

13 апреля

Она пришла в красном платье с желтой каймой на
рукавах и на покрывале. На ее груди черная кружев-
ная вставка, через кружева просвечивала красная
ткань. Покрывало украшали желтые и голубые камни.
Красный пятиугольный камень сиял, как рубин, он
был в середине ее чела. Назвала мои тяжелые и хо-
рошие дни на конец месяца. Три дня были опасны
для меня возможны травмы.

— Передай: ему не применять новое в его рабо-
те. Отложить до мая. А вообще месяц хороший для
творчества. Пусть воспользуется.

— Он плохо спит, — сказала Жанна, — ему нуж-
ны травы, да?

— Да, травы. — лаконично сказала богиня.

— Не задета ли его оболочка?

Богиня вдруг исчезла. Совсем. Потом появилась.

— Нет, оболочка его не тронута, но человек при-
ходил нездоровый.

Это сказано о визите женщины из другого города.

Это та женщина, которая разыскала меня в Моск-
ве, прочитав «Чашу бурь». Она заявила, что знает код
связи с инопланетянами. У меня не возникло желания
спросить ее об этом коде.

— Действительно ли эта женщина знает код? —
спросила Жанна.

Богиня промолчала, как будто не слышала во-
проса.

— Входит ли семерка в код? — допытывалась
Жанна с любопытством, присущим любознательным
женщинам.

Богиня опять промолчала.

— Что ему делать?

— Пусть не встречается с женщиной.

Еще раньше богиня называла инопланетян по-
своему. Сегодня я угадал это слово языка богов,
и Жанна подтвердила: да, так. Это важное слово:
урхеты. Ключ к нему дали мне славяноэтрусские па-
раллели. Итак, урхеты-инопланетяне. Буквальный
перевод с языка богов: землеходы, землепро-
ходцы.

21 апреля

Великая богиня была в голубом с серебром. Се-
ребра много, особенно на накидке. Ее украшали про-
зрачные камни.

Жанна спросила о взаимоотношениях людей, рож-
денных под знаком Рыб (это она сама) и Водолея
(это я).

— В Эру Водолея у этих знаков общая тяга к
идеалам, взаимопонимание.

Это новая трактовка. В минувшей эре с взаимо-
пониманием было не очень хорошо. Далее Жанна
задала несколько женских вопросов:

— Он не спит по ночам. Ему плохо. Как у него со
здоровьем?

— Не волнуйся. Водолеи или рано умирают или
живут очень долго.

— Он носит твой камень.

— Я знаю. У него знак воздуха, нужен юг. Сол-
нечный камень в этом месяце не прятать, носить.
На его здоровье влияет Уран, от него бессонница.

— Ему трудно печататься, трудно с книгами.

Вместо ответа великая богиня ослепительно улыб-
нулась. Мальчик, которого она держала левой ру-
кой, по-мальчишечьи затряс головой и детским голо-
сом воскликнул:

— Все у него будет хорошо!

Его зовут Гор. Имя его не раз было произнесено
богиней. Добавлю: это имя древнеегипетского бога,
но, как видим, не только древнеегипетского! Таковы
первые слова маленького Гора, обращенные к Жан-
не, ко мне, к современному миру. А через пять дней
я держал в руках первый экземпляр тиража моей
книги «Асгард — город богов».

25 апреля

Она в желтом, мягком одеянии. К нему удиви-
тельно идут прозрачные и оранжевые камни. Со-
стоялся поразительный диалог:

— Ты и он должны были родиться в один день от
одной матери! — сообщила Богоматерь.

— Как это? Что ты говоришь? Чем докажешь?

— Смотри! — И богиня вдруг показала пальцем
правой руки маленькую отметину на своем собствен-
ном лице.

Я не буду говорить о ней здесь, в книге.

А в следующее мгновение богиня стала объяс-
нять:

— У тебя такая же точно отметина и у него тоже.

— Не замечала у него.

— Проверь. Это я вас обоих пометила.

— Но мы такие разные... могу ли я писать, как он?

— Не надо лучше. Он все напишет.

— Но у меня нет денег, ничего нет почти...

Заметим: это излюбленная тема Жанны/а теперь,
когда она узнала, что является родственницей вели-
кой богини, тема отсутствия денег зазвучала с новой
силой. На это великая богиня деликатно ответила:

— Я не знаю, что такое деньги.

Жанна не сразу поняла, потом нерешительно улыб-
нулась. Маленький Гор рассмеялся. Тогда Жанне тоже
стало смешно. Великая богиня деликатно улыбнулась
и вдруг засмеялась так звонко, что Жанна на минуту
забыла про деньги.

Однако, когда богиня стала серьезной, Жанна су-
мэла-таки ввернуть словцо:

— Но я без денег не могу жить, понимаешь?

Великая богиня снова улыбнулась и показала два
пальца, указательный и средний и слегка пошевелила
этими пальцами так, что Жанна поняла: «Вас теперь
двое!» (Добавлю мою интерпретацию: как два паль-
ца одной руки.)

—• Нет, я одна! — заспорила Жанна вопреки оче-
видности. — Я сама по себе, а он сам по себе, пони-
маешь?

Великая богиня все еще держала два пальца на
уровне глаз Жанны и чарующе улыбнулась. Гор на
ее руках рассмеялся. Снова смеялись все.

В этот день, только в этот, Жанна наконец-то рас-
смотрела ту же отметину на моем лице.

28 апреля

Великая богиня была одета в ярко-голубое платье.
Ее белое покрывало с голубой каймой украшали про-
зрачно-белые и голубые камни. Взгляд ее присталь-
ный, внимательный, она вся сияющая, но сдержанная.
Жанна сказала о книге «Асгард — город богов»:

— Тебе от него огромное спасибо. Красивая
книга.

Великая богиня молча наклонила голову, едва за-
метно улыбнулась.

— Если бы еще и другие его книги были напеча-
таны... — продолжала Жанна.

Великая богиня кивнула, снова с улыбкой.

— Я уезжаю на несколько дней. — Жанна имела
в виду свою поездку в Смелу.

— Аккуратней!

— Хорошо. Какая его ждет неделя?

— Норма.

— Ладно, тогда я уезжаю. А ты со мной не по-
едешь?
Богиня отрицательно качнула головой, а Гор рас-
смеялся.

— Еще раз спасибо тебе за его книгу. Что озна-
чают два белых кружка на ее корешке?

— Все поймете.

7 мая

Богородица в ярко-желтом платье с сияющим
солнечным камнем у виска. Сообщила хорошие и
плохие дни, добавила:

— Ему надо проявить дисциплинированность на
малой работе.

(На следующий день я получил по почте письмо
издательства «Просвещение» о расторжении со мной
договора на историческую книгу в случае, если я не
доработаю рукопись в кратчайший срок.)

11 мая

Она в голубом платье с серебристой отделкой.

— Будешь болеть, это испытание? — сказала боги-
ня в ответ на жалобу Жанны. — А он пусть подыщет
другое место для иконки Святого Владимира.

— Скажи, что означают два белых кружка на ко-
решке книги «Асгард — город богов»? Мы не догада-
лись.

— Двойное Солнце.

— Непонятно.

— То Солнце благословляет это Солнце.

— Так это выходит, что то Солнце благословляет
его, что ли?

— Да, и не один раз!

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — Это мой
вопрос, адресованный Жанне вечером того дня.

— Понимаю. Что слышала, то и говорю.

16 мая

Она появилась в ярко-желтом ослепительном
платье. Жанна проявила не лучшие черты своего ха-
рактера. Последовали жалобы и сетования по поводу
утерянной ею иконки-медальона, потом она перешла
к всегдашнему разбору своего материального поло-
жения. Но форма выражения своей точки зрения на
этот раз была слишком уж экстремистской. А между
тем у самого окна, в углу, на виду у великой богини
почти до потолка высился новый холодильник, куп-
ленный Жанной на ту тысячу рублей, которую я ей
одолжил без отдачи, и точно такой же холодильник
стоял на кухне — работающий, в исправном состоя-
нии. Что же получилось?

На лопатке Жанны остался оранжевый след боже-
ственного луча Кожу покалывало в этом месте. Так
наказывают младшего члена семьи.

— Мы еще вернемся к этому, — сказала богиня
строго. — Ты не должна носить черное, твоя одеж-
да — голубая и желтая!

Жанна стала тут же сетовать на испытания, кото-
рые выпали на ее долю. Великая богиня ответила ей:

— Ты еще рассуждаешь!..

18 мая

Великая богиня сообщила дни удач и неудач. Она
была в лимонно-желтом одеянии с голубыми кам-
нями.

— Как называется ваш город? — спросила Жан-
на. — Асгард?

— Нет. Асгард появился позднее.

— А как?

— Подожди, узнаешь.

— А как попасть в ваш город?

— Встань на солнечный луч и попадешь к нам.

— Много всего городов на небе?

— Много.

— Ив каждом говорят на своем языке?

— Да. Но мы понимаем друг друга.

— А мы? Попадем ли когда-нибудь в ваш город?

— Подождите, все увидите, все прочувствуете.
Ему передай, что возможно общение с чужестран-
цем.

19 мая

Великая богиня в ярко-желтом наряде. Жанна
спросила о пятне, которое осталось после луча.

—- Это наказание за дерзость, а пятно потом будет
тебя защищать от болезней и хвори, и оно будет
незаметно для глаза.

— Ты можешь показать Звента-Свентану?

— Да, смотри.

Великая богиня исчезла. Вместо нее появилась
очень молодая женщина, почти девочка, с яркими
сине-голубыми глазами. Платье — голубое с белым.
На руках — ребенок с блестящими, как бусины, тем-
ными глазами. Ребенок одет в желтое.

Она исчезла. Снова появилась великая богиня.
Жанна, не успев еще разобраться, воскликнула:

— Но это же была ты?

— Нет Звента-Свентана. У нее же не мальчик,
а девочка!

— Это я для него просила показать.

— Он знает!

— Он благодарит за благословение от небесного
Солнца. Но он может зазнаться.

Великая богиня улыбнулась.

24 мая

Она появилась в два часа ночи. Было плохо видно
ее статную фигуру. Жанна говорила о гороскопах,
предсказаниях:

— Верны ли гороскопы?

— Не всегда. Раньше люди были ближе к богам,
общались с ними. Потом многое было утрачено.

Богиня предупредила о плохом для здоровья дне
и сказала:

— Он неправильно пользуется деревянным кре-
стиком. Его нужно прикладывать к тому месту, где
болит.

В воздухе она нарисо'вала знак: треугольник в
круге. Это знак не божий! Нужно помнить.

27 мая

Великая богиня в одеянии ярко-лимонного цвета.
Она передала для меня чередование благоприятных
и неблагоприятных дней. Они не совпадают с днями,
отмеченными в астрологических справочниках на
1991 год для людей, рожденных под знаком Водолея.
Очевидно, я подчинен совсем другому распорядку,
установленному Богоматерью.

Великая богиня сказала:

— Пора писать!

— Что писать? — спросила Жанна. — Я говорила
с ним по телефону, рассказывала о встречах с то-
бой...

— Знаю. Пусть напишет обо всем. Помоги ему.
Начать надо в благоприятный день, второго июня.
2 июня

Великая богиня появилась в воздушном, очень
светлом, почти белом платье. Ее украшения — камни
чистой воды. В середине огненно-рубиновый пятигран-
ник. Жанна спросила о человеке из другого города,
который рисовал для меня якобы божественный
знак — треугольник в круге. Богоматерь отве-
тила:

— Это иноверец, прекратить общение!

И она дала расписание работы над книгой на
каждый день, по часам и минутам. Я не могу его
здесь воспроизвести, ведь работа продолжается и в
довольно сложных условиях. Лучше пока оставить его
за кадром. Скажу только, что на каждый день ука-
заны часы, нередко с минутами. Но я могу пропу-
скать их, если есть какие-то причины.

— Работать только в это время, если пропустил —
ничего! — сказала Богоматерь.

— А какое это время, ваше или наше? — спро-
сила Жанна.

— Твое!

8 июня

Она была в голубом с белым платье. Жанна ска-
зала, что ощущает усталость.

— И он тоже? — спросила Богоматерь.

— Он тоже. Может, время поменять?

— Нет, времени придерживаться!

— Он пишет книгу...

— Да, вот она! — сказала Богоматерь, раскрыла
ладони, придерживая мальчика локтем, из них вышли
веером прозрачные лучи. В этих лучах появилась бу-,
дущая книга. Ее переплет — голубой с белым. На об-
ложке изображена зеликая богиня, на голове ее зо-
лотая корона. На втором плане, за этой книгой, Жан-
на увидела другую, ее обложка желтого цвета с
белым. Названия Жанна прочитать не успела.

— А цвета разные! — воскликнула она.

Богиня кивнула, улыбнулась.

9 июня

Богоматерь сообщила, в какие дни и чего остере-
гаться. Никогда раньше она не появлялась в таком
одеянии: яркая малинового цвета накидка с желтым
кантом, платье синее, из обыкновенной ткани. На каж-
дом плече ее зосьмилучевые солнечные звезды, че-
тыре луча большие, четыре поменьше.

—- С сегодняшнего дня, запомни, нет для вас
астрологов и астрологии! — сказала Богоматерь. —-
Ничего этого нет! — И она раскрыла ладони рук и
повернула их к Жанне — Теперь ты сможешь сама
все предсказывать ему, а я буду помогать.

— Долго ему еще работать над книгой?

Великая богиня показала два пальца, к ним при-
бавила третий, большой, согнув его.

— В конце месяца беречь его здоровье! — И Бо-
гоматерь назвала дни.

— Как же не верить в астрологию, если все пред-
сказания сбываются?

— Не все!

— А как дни? Будут ли они совпадать с указанны-
ми в справочниках?

— У тебя есть проводник и есть я. От нас ты все
узнаешь. Ему остерегаться женщину! — И Богоматерь
показала эту женщину: лицо молодое, волосы темно-
каштановые, брови тонкие, темные, глаза миндале-
видные, темно-карие, нижняя губа пухлая. Потом до-
бавила:

— Читать заклинания очень вредно для души. —
Это, как я понял, добавление к теме об астрологии,
предсказателях, заклинателях.

— Не забудь сегодня в дорогу взять платок, —-
сказала богиня на прощанье.

Жанна его все равно забыла, а была в Данилов-
ском монастыре, в обители и церкви. Пришлось ей
платок выпросить на время у женщины.

14 июня

Богоматерь в белом платье с голубой оторочкой.
Вокруг нее яркий оранжевый ореол, горячий, даже
жгучий. Она стояла от балкона и окна дальше, чем
обычно, вероятно, чтобы не обжечь. Справа у ее вис-
ка горел солнечный камень. Жанна задала ей вопрос,
о котором просил я:

— Скажи, Птица Матерь Сва это тоже ты?

— Я. Ты все хочешь знать сразу.

— Скажи, дни и часы для его работы остаются
прежними?

— Остаются. Пусть не забывает об отдыхе.

— Он отдыхает в субботу.
— Нормально.

— Какой цвет будет у обложки будущей книги?

— Такой и будет. Голубой.

— Почему ты меняешь одеяние?

— Потому что меняются периоды, меняется
время.

В правой руке Богоматери возникла вдруг книга
«Асгард — город богов». Она держала ее, сжав дву-
мя пальцами переплет.

— Почему ты показываешь эту книгу? — спросила
Жанна.

— Я довольна книгой.

Вы что же, читаете там?

— Да. Кое-что в книге неясно.

— Что неясно?

— Как-нибудь потом.

16 июня

Предваряющий появление великой богини свет
возник, занимаясь как заря, приближаясь, усиливаясь,
потом — тая. И вот осталось сияние голубого шелка
на ее груди, руках и плечах, а выше — свечение кам-
ней чистой воды над белой оторочкой накидки.

— Я все болею, — сказала Жанна.

— Это будет еще три дня.

— Он устал. У него вчера очень болела голова.

— Он воспринял это от тебя. Но сейчас уже все
хорошо.

У мальчика Гора на ладони поднятой руки вспых-
нула восьмилучевая фигура (такие я видел на репро-
дукциях его изображений в Причерноморье, относя-
щихся к началу эры).

— Зачем это? — спросила Жанна.

— Нужно же, чтобы ты выздоровела! — ска-
зал Гор.

Жанна услышала последнюю реплику великой бо-
гини:

— Передай ему, что придут люди из кино.

23 июня

Она в голубовато-белом наряде, с прозрачными
камнями и ярким рубиновым пятигранником на голов-
ной накидке. От нее не исходило обычного тепла. Ее
не сопровождал свет.
Жанна задала, на мой взгляд, типично дамский
вопрос:

— Ты прохладная, ты, наверное, издалека при-
шла?

— Уставшая, — ответила великая богиня кратко.

— Он встречался с людьми из кино.

— Мужчине можно доверять, женщине — нет!

— У него будет все нормально?

— Возможна поездка. Будет еще время — посмот-
рим. Разговор его со знакомым неудачен. Пока не
уверовано — пучше молчать. Такие оазгэворы не мо-
гут не отражаться на здоровье.

— Когда он встречался с женщиной, то появился
дома поздно.

— Передай ему: всегда быть трезвым. Ему был
дан знак. Больше отдыха. В понедельник часы работы
отменяются — отдыхать!

В ответ на следующий вопрос Жанны великая бо-
гиня дала ей и мне текст очень короткой молитвы в
стихах. Она показала молодого мужчину в розовой
рубашке, похожего на меня, и молодую женщину,
похожую на Жанну, сказала, что это наши двойники-
близнецы, они живут в небесном городе.

28 июня

На ней было голубое платье с белой окантовкой.
Богиня сообщила, что первые дни июля благоприятны
для моей работы, можно работать даже вне расписа-
ния. Затем последуют два периода, резко отличаю-
щихся друг от друга, и мне нужно будет вернуться к
обычному распорядку. Меня ждут несомненные труд-
ности. Многое зависит от меня самого.

Жанна сказала, что чувствовала себя в последние
десять дней хорошо, но сейчас — хандра и предчув-
ствие болезни.

В ответ великая богиня показала на своей ладони
возникшую ниоткуда ягоду черешни.

— Черешня... — узнала Жанна. — Мне это нужно
для здоровья?

— Плодоножки.

— Что? — не поняла Жанна.

— Зеленые ножки от ягод. Растирать и завари-
вать.

(Через несколько дней Жанна нашла книгу ста-
ринных рецептов и прочла там это. Помогает, когда
сдают почки, даже от камней.)

— Скажи, — спросила Жанна, — кроме нас с ним,
много еще других близнецов — одновременно на
небе и на земле?

— По моей линии только вы двое, — ответила
великая богиня. — По линии моего отца тоже есть
близнецы. Указать их не могу, но вы их знаете.

2 июля

Камни чистой воды отражали свет ее ярко-мали-
новой накидки с желтой оторочкой Платье синее, из
простого материала. Для меня передано.

— Следить за здоровьем. Не переусердствовать!
Не употреблять много питья и не пить черной воды!

— Кофе?

— Да. Передай еще. в четверг избегать общения
с коллегами.

— Почему избегать кофе?

— Забирает энергию.

Великая богиня назвала мои трудные и удач-
ные дни.

3 июля

В том же наряде, что и накануне. Лицо серьезно-
суровое, прекрасное.

— Ой, ты так быстро пришла снова! — восклик-
нула Жанна.

— Ты знаешь, что он делает? — спросила великая
богиня.

— Знаю.

— Это безобразие. Уже сказано: не употреблять
и не переутомляться!

— Но это было раньше, я не успела предупре-
дить, потому что он позвонил только вечером. Сказал,
что выпил пива.

— Ты обязана была предупредить. Не спешить,
не волноваться! На все ему хватает времени!

6 июля

Богиня в светло-голубом одеянии. Украшение —
прозрачные камни. Гор в желтой рубашке. Над го-
ловами довольно яркие нимбы. Богоматерь сообщила
о предстоящих мне благоприятных и неблагоприят-
ных днях (11 июля тяжелый день, 12 и 13 июля не
вступать в общение с коллегами). В следующее вос-
кресенье — отдыхать. В субботу можно прибавить
время для работы.

— Я уезжаю в командировку, — сказала
Жанна.

— Напрасно.

— Почему?

— У него может быть любовное приключение.

При этих словах великой богини Гор улыбнулся.

— Слышишь, что мама говорит? — обратилась к
нему Жанна. — Этого еще не хватало!

Все трое улыбались.

— Предупреди! — сказала богиня. — И передай,
пусть обязательно носит солнечный камень. Ну,
я ухожу!

Когда она на прощание как бы отстранила Жанну
правой рукой и исчезла, Гор еще одно мгновение был
виден.

11 июля

Деревня Долгоруково Липецкой области. Здесь
во время командировки Жанны к месту работы
школьников на уборке урожая Богоматерь явилась
как свет, сияние. Оно стало удаляться, Жанна пошла
за ним. Оттенок свечения напоминал солнечный.
Внешне это был светлый круг. Он остановился над
открытым бассейном, отражаясь в воде.

— Это ты? — спросила Жанна.

— Да, да, да, — последовал троекратный ответ.

Жанна подумала о своем здоровье.

— Не волнуйся! — ответ этот был дан на мыслен-
ный вопрос, Жанна не успела сказать ни слова.

Жанна спросила о благоприятных и плохих днях.
Богоматерь назвала их, просила передать, чтобы я
берег здоровье на следующей неделе.

— Как у него дела с книгой в мое отсутствие?

— Не надо перенапрягаться. Передай. В понедель-
ник и воскресенье не работать.

— Скоро он напишет ее?

- Да.

Сияние над крышей общежития около полуночи
сначала увидели школьники; они и указали на него
Жанне, и она пошла за ним, когда оно стало пере-
мещаться по направлению к бассейну.
18 июля

Снова Москва. Она была в обычном наряде —
голубом с белой оторочкой. Ее украшали желтые и
голубые камни. Ее ребенок в белой с голубой от-
делкой рубашке-косоворотке. Застежка на его ру-
башке — белый камешек

— У него произошла встреча с женщиной, о кото-
рой я говорила, — сказала Богоматерь.

— Это опасно или нет?

— Пройдет она стороной. Небольшие неприят-
ности будут. Соприкосновений с этой женщиной
больше не допускать!

— Что это? Что происходит? — встревоженно
спросила Жанна.

— Происходит атака, — ответила великая боги-
ня. — Нужно остерегаться.

— Ты сегодня выглядишь усталой, —- сказала
Жанна.

— Да, сегодня день тяжелый для нас. Ему сегодня
вечером не работать, и в его тяжелые дни вечерние
часы не занимать,

— Так все сложно...

— Запомни день 26 июля.

— Что будет?

— Вселенная начинает менять свой облик.

— Как менять?

— Решим.

— Как у него дела с книгой?

— Не волнуйся. Во всем помогу. Успокойся.

22 июля

Подмосковье. Подсолнечное. Здесь Жанна была
четыре дня у подруги на даче. Голос Богоматери был
слышен ночью. Он звучал в ушах и, казалось, в са-
мой Жанне:

— Запомни буквы «а», «в», «г», «д», «е». Под ни-
ми расположи цифры: 1, 2, 3, 4, 5. Буквы можно скла-
дывать так же, как цифры, и результатом будет тоже
цифра. Каждая буква означает однородных богов.
Бог знаний и света Тот дал счет, алфавит и законы.
Уран и Гея рождают Кроноса. Небо и Земля живые.
Вы с ним с неба. Ваши куколки уйдут в Землю, а ду-
ши попадут к нам... У нас есть животные, растения,
минералы
24 июля

Москва. Она в голубом. Вокруг нее аура цвета
закатного солнца. Гор в белой косоворотке с голубой
отделкой.

Жанна, имея в виду случай с осой и мое отравле-
ние травой, воскликнула, увидев ее:

— Ему очень плохо! Зачем его атакуют? Что за
испытание?

— Все будет хорошо, — ответила Богоматерь.

— Он просит восстановить дни работы в воскре-
сенье и понедельник, но изменить часы.

— Хорошо, — и Богоматерь сообщила новое вре-
мя работы над книгой: в понедельник и воскресенье.

-— А помогать будешь? — с чисто женской настой-
чивостью добивалась Жанна ответа на не раз задан-
ный вопрос. И получила его:

— Все будет как надо. Зелень не употреблять до
26 июля, и в этот день отдыхать!

26 июля

Жанна слышала голос, как уже было 22 июля.
Богоматерь отвечала на тревогу, на мысли Жанны
о последствиях моего отравления-

—• Не думай об этом. У него было много столк-
новений с силами. Все будет нормально.

1 августа

Богоматерь в голубом с белым платье, Гор в бе-
лой рубашке с голубой отделкой.

Жанна пожаловалась на плохое самочувствие.

— Сегодня у вас обоих очень тяжелый день! —
сказала великая богиня. — Никаких начинаний!

— Я думаю все время насчет дачного участка.

— Это будет.

— Правда?

— Все будет.

— Где ты находишься постоянно сама? Ближе к
Земле или к Солнцу?

— Мы в Солнечной системе. Семь измерений,
и я дома.

— Значит, ближе к Солнцу?

— Вь! правильно думаете.

3 августа

Великая богиня в том же платье. Вокруг яркое
сияние. Она сообщила для меня благоприятные и
тяжелые дни. Предупредила о возможных опасных
случаях: я должен был соблюдать осторожность всю
неделю. Не знакомиться и не быть с женщинами.
В тяжелые дни отдыхать.

— Его работа близится к завершению, — сказала
Богоматерь, — Сегодня он получит благословение на
ее окончание.

Жанна спросила о своей предполагавшейся по-
ездке.

— Этого лучше не делать, — ответила богиня.
Жанна все же уехала в Смелу.

13 августа

Жанна увидела ее в Смеле. Рано утром вышла,
села у дома на скамейку. Возникло сияние. Светя-
щаяся овальная фигура.

— Домой не торопись, — сказала богиня.

— Дома что-нибудь случится?

— Нет Эти события тебя не коснутся.

— С ним ничего не случится?

— Нет. Это относится к державе. Будет мелкий
переворот. Продлится недолго.

Богоматерь сказала Жанне об иконе ее прабабуш-
ки; икону Жанне вернули в тот же день, без всяких
просьб с ее стороны.

18 августа

Утром Жанна увидела Богоматерь стоящей у са-
мого дома. Это было там же, в Смеле. Богиня была
в синей юбке, бордовой накидке. Камней не было.
Гор одет в желтую рубашку.

— Сегодня я вижу тебя не через стекло, а так,
и ты холодная! — воскликнула Жанна, обращаясь к
богине, стоящей рядом.

— Это тебе кажется, что я холодная. А между
нами три пространства.

— Как там Володя?

— Все идет как надо.

— Когда он закончит книгу?

— Двадцать девятого августа все будет готово.

— Дай ему силы!

— Все будет хорошо. Пусть оповестит свет о моем
присутствии!
ФАНТАСТИКА

Герберт Уэллс

ВИДЕНИЕ СТРАШНОГО СУДА

4

ДВЕРЬ В СТЕНЕ

10

Роберт Шекли

БИТВА

30

Андрей Дмитрук
ПОЛИС

36

ЧУДЕСА И ТАЙНЫ

Игорь Ларионов

ТАЙНЫ ЕГИПЕТСКИХ КАРТ ТАРО

88

Андрей Фальков
ПРЕДИСЛОВИЕ К СУТРАМ

181

Махариши Патанжеле
ЙОГА-СУТРА

183

Людвиг Зайдлер

БОГИ И ИХ РОДИЧИ

230

Владимир Щербаков
ВСТРЕЧИ С БОГОМАТЕРЬЮ
Часть первая
НАЧАЛО ЭРЫ ВОДОЛЕЯ

261

Часть вторая
БИОГРАФИЯ ВЕЛИКОЙ БОГИНИ

309

Часть третья

ТАЙНЫ «ЛЕБЕДИНОЙ КНИГИ»

376

Часть четвертая
СТРАНСТВИЯ ДУШ. ГОРОДА БОГОВ

411

Часть пятая
МАГИЯ БЕЛАЯ И ЧЕРНАЯ

447

Часть шестая
ДНЕВНИК ВСТРЕЧ С БОГОМАТЕРЬЮ

538
У 86 Утро богов. — М.: Мол. гвардия, 1992. —
558[2]с. — (Антология «Фантастика, чудеса и
тайны»).

I8В^ 5-235-01963-6

В книге собраны фантастические произведения, посвя-
щенные астральному миру богов, и документально-художе-
ственные очерки о состоявшихся встречах Богоматери и
богов с людьми, о цивилизации богов и ее отличии от ци-
вилизации инопланетян

У

4701000000—024

078(02)—92

КБ—044—061—91

ББК84(0)6

ИВ № 7615

УТРО БОГОВ

Заведующий редакцией В. И. Щербаков

Редактор 3. А. Биличенко

Художник Р. Ж, Авотин

Художественный редактор Б. А. Федотов

Технический редактор Н. Теплякова

Корректоры В. Назарова, Т. Пескова, М. Пензякова

Сдано в набор 02.12 91 Подписано в печать 10 01 92.
Формат 84Х108'/з2 Бумага типографская № 1. Гарнитура
«Журнальная рубленая». Печать высокая. Условн печ. л
29,4. Условн. кр.-отт. 29,82. Учетно-изд. л. 29.9. Тираж
100 000 зкз Заказ 1338.

Типография АО «Молодая гвардия». Адрес АО: 103030,
Москва, Сущевская, 21.

I8В^ 5-235-01963-6