О Щ ' 1 « '

Вд^оігъД^Ідуке'
^ Т

W

^асллътскор
ш

Ш

щ

Ш

Ш

^ С А Л М н Л н Ш И А Ы
Ж Ш
І Ш І І

І

Ж

Уистыи д м ч д ^ п ^ ш м
- л нJ Y 4 C T C A н д у с и л е ш е
^ССКЛГО

і

/

—•=•—^

Gß. петрогрлд ь.
Т-во

Художественной Печати, Англійскін
1904.

пр.

л

Дозволено цензурою. С.-Петербургъ, 28 Ф е в р а л я 1904 г.

л

2007330753

о

щ

а

е

ш

е

л

Всеславянское значеніе
„РУСЛАНА и ЛЮДМИЛЫ" *>.
„Нельзя ни съ чѣмъ сравнить восторга, возбужденнаго первой поэмой Пушкина „Русланъ и Людмила", говоритъ Бѣлинскій. Поборники новаго увидали въ ней колоссальное произведете и долго послѣ
того величали Пушкина пѣвцомъ „Руслана и Людмилы". Всѣ восхищались ея прекраснымъ языкомъ,
стихами, всегда легкими и звучными, а иногда и
истинно поэтическими, грандіозной шуткой, разсказомъ плавнымъ, увлекательным^,, живымъ и быстрымъ, всей этой игривой затѣйливостьЮ, шаловливостью, причудливостью арабесковъ въ характерахъ
и событіяхъ". Но едва ли можно согласиться съ мнѣніемъ Бѣлинскаго, который находить, что „въ ней
русскаго одни только имена, да и то не всѣ" **).
Неоспоримо, что въ поэмѣ вѣетъ „русскимъ духомъ", но тѣмъ не менѣе и во взглядѣ Бѣлинскаго
есть значительная доля справедливости; такъ, кромѣ
Руслана, героя исто-русскаго и Бояна, олицетворенія
всенароднаго голоса, всѣ остальныя лица—не русскія.
Самое имя Русланъ, передѣланное изъ Еруслана Лазаревича, простонародной сказки, удивительно близко
нѣмецкому Russland. Фарлафъ—наименованіе сканди* ) В п е р в ы е н а п е ч а т а н о в с о к р а щ е н н о м в и д ѣ в Н - р ѣ 45 „СЛАВЯНСНАГО ВѢНА".
* * ) Н и к о л а й Э н г е л ь г а р д т „ И с т о р і я р у с с к о й лит. X I X с г . 1902. Т . 1
с т р . 888.

навское—отзывается также звукомъ нѣмецкаго фатерланда. Слово Финнъ, помимо прямого указанія на
финскую землю, сближается въ нашемъ воображеніи
съ Аѳинами, г д ѣ возвышается изваяніе богини войны,
мудрости и искусства, Аѳины-Паллады, а также съ
побережною страною Финикіей. Вѣщій кудесникъ *)
Финнъ, подобно античной богинѣ, в ъ латахъ и шлемѣ,
олидетворяетъ доблестную воинственную мудрость
древней Греціи, предпріимчивый духъ первыхъ мореплавателей финикійцевъ и природный умъ-смекалку
смѣлыхъ неустрашимыхъ жителей суровыхъ сѣверныхъ странъ, какъ финскій край **). Карла-Черноморъ
напоминаетъ намъ слово Carolus-Король и является
представителемъ свѣтской королевской власти западной Европы.
Намъ кажется, что поэма Пушкина вообще привлекаетъ не одною красотою внѣшнихъ формъ (обликовъ) и звучностью языка, но главнымъ образомъ
тою скрытою историческою былью и пророческою правдою, которая чуется в ъ произведеніи непосредственнаго творчества, вылившимся можетъ быть безсознательно изъ глубины души юнаго тогда поэта.
На первый взглядъ выпукло и неотразимо ярко
выступаетъ въ дивныхъ пѣсняхъ „Руслана и Людмилы" лишь русскій духъ, удаль, сила, мощь богатырская, слава военной бранной Руси. Но вмѣстѣ съ
тѣмъ невольно чувствуется, что помимо этого есть
въ нихъ еще не мало иноземнаго.
Многократно перечитывая пѣвучіе стихи поэмы,
любуюсь чудными картинами былины, постановленными на сценѣ, слѣдя подъ чарующими звуками
своеобразной музыки безсмертнаго Глинки за разви*) Кудесник-чудодѣй, a нѳ волшебник и злодѣй.
**) Вл. Соловьев сопоотавляет кудѳсничество вѳнгро-финнов с
волхованіем х а л д е е в „Халдеи были первоначально угрофинскаго происхожденія ( а к к а д ы и сумеры) и я з ы к их сроден с финскими нар ѣ ч і я м и " . (См. Lenormant „La m a g i e chez les Chaldéens e f les origines
a c c a d i e n n e s " ) Націон. вопр. в Россіи. вып. I I стр. 23.

тіемъ дѣйствія оперы, мы невольно углублялись в ъ
смыслъ вдохновеннаго творенія, отыскивая его историческое значеніе... и мы не можемъ отрѣшиться отъ
настойчиваго представленія о славной судьбѣ Всеславянства, судьбѣ союза любви и брачныхъ узъ
Руси-Востока съ красавицей-душой славянской Запада; эту любовь, это взаимное тяготѣніе отмѣтилъ
и „подъ шопотъ старины болтливой с т а р у ш к и нянюшки
с в о е й рукою вѣрной з а п и с а л ъ " младой пѣвецъ. И это
пониманіе Всеславянскаго тяготѣнія, это прозрѣніе
его судебъ, которое чуется намъ въ плѣнительной
Пушкинской сказкѣ „ п о в ѣ д а е м ъ теперь мы с в ѣ т у
Если
событія поэмы дѣйствительно относятся не только къ
одной Руси Кіевскаго періода, какъ это кажется съ
перваго "раза, но также и къ западнымъ странамъ и
ихъ исторической жизни, то крайній противорусскій
взглядъ Бѣлинскаго не былъ бы уже столь вопіющимъ противорѣчіемъ откровенному увѣренію самого
вѣщаго поэта, который безъ обиняісовъ утверждаетъ:
„ Т а м ъ р у с с к і й д у х ъ . Т а м ъ Р у с ь ю п а х н е т ъ ! " — потому' что оба элемента русскій и иноземный открылись бы передъ нами въ полномъ ихъ взаимодѣйствіи.
В ъ поэмѣ-сказкѣ нами усматривается символическое иносказаніе исторической и просвѣтительной
борьбы всего Славянства съ западно-европейской
тлетворной цивилизаціей и эксплуататорскимъ культуртрегерствомъ. Кромѣ этого, в ъ ней удостовѣряется
предопредѣленное ^судьбою торжество В с е с л а в я н с к а г о
объединенія.
В ъ нашемъ воображеніи, въ пѣсняхъ „Руслана и
Людмилы", отмѣчаются безъ труда четыре борьбы
разнаго свойства и значенія.
1. Духовно - нравственная, — благодатнаго вѣщаго
Финна съ дивной на видъ вѣдьмой Наиной (мудрости
и миролюбія Востока съ обольщеніемъ и лукавствомъ
Запада);
2. Культурно-историческая, — д в у х ъ родныхъ бра-

тьевъ между собою: Великана с ъ могучимъ Карлой:
свѣтской власти римскаго католичества-западной церкви съ свѣтскою властью королей западной Европы, (непогрѣшимаго самоавторитета со свободной личностью);
3. П р о с в ѣ т и т е л ь н о - о с в о б о д и т е л ь н а я , — Р у с л а н а с ъ живою отрубленною головою В е л и к а н а и с ъ длиннобородымъ Карлой-Черноморомъ (восточнаго просвѣщенія съ цивилизаціей и культурой Запада);
4. П о л и т и к о - з а в о е в а т е л ь н а я , — Р у с л а н а съ тремя его
соперниками: Рогдаемъ, Ратмиромъ и Фарлафомъ (Руси
съ монголами, турками, шведами, нѣмцами и т. д.).
Если взглянуть теперь на поэму с ъ этой, намѣченной нами, точки зрѣнія, то в с ѣ в ъ ней дѣйствующія лица и даже неодушевленные предметы получаютъ глубокое символическое, иносказательное
значеніе.
Въ лицѣ Владиміра-Солнца представляется міродержавство всего материка Европы-Азіи или,какъназываютъ его теперь нѣмцы, „Евразіи". Р у с л а н ъ —
Русь, т. е. вся восточная половина Славянства, ея
страна, племена и народы, ея своеобразное и самобытное просвѣщеніе.
Людмила—западная половина'Славянства, которая
подпала подъ иго усыпляющей и одурманивающей
лживой культуры, т. е. в ъ п л ѣ н ъ Черномора похитителя.
Соперники Руслана—Рогдай, Ратмиръ и Фарлафъ—
олицетворяютъ собою враждебные Славянству народы,
а именно; „воитель с м ѣ л ы й " Р о г д а й — шведовъ и с ѣ верныхъ народовъ, сластолюбивый „ р а д о с т н ы й " Ратмиръ—турокъ и южныхъ народовъ,
„надменный"
Фарлафъ—нѣмцевъ и другихъ западныхъ народовъ.
Всѣ они, несмотря на взаимное противоборство, и
соперничество, одинаково близки маститому владыкѣ азіатско-европейскаго міра.
Естественна историческая необходимость (иносказательно желаніе князя Владиміра) связать брачными

нерасторжимыми узами Славянство Востока (Руслана)
со Славянствомъ Запада (Людмилой); но на зарѣ исторической жизни Славянъ „ в д р у г ъ громъ грянулъ, с в ѣ т ъ
б л е с н у л ъ в ъ т у м а н ѣ " и внезапно пала на супруговъ,
у самой „ б р а ч н о й п о с т е л и " черная туча зловѣщаго западнаго культуртрегерства, которая надолго похитила
западныхъ Славянъ изъ любовныхъ объятій проевѣщенія Востока.
Весь ходъ разсказа поэмы изображаетъ исторію
освобожденія Людмилы изъ тюремныхъ палатъ заколдованнаго „ с т р а ш н а г о з а м к а " злодѣя Черномора,
т. е. освобожденіе в с ѣ х ъ Славянъ изъ подъ темнаго
гнета и смертоноснаго для Славянъ культурнаго вліянія Запада (чернаго мора, или черной смерти). Цивилизація латинства и культура германская были
всегда пагубны для Славянства.
Для этого Руслану надлежитъ одержать надъ
исполинской главой римской цивилизаціи и надъ
гномомъ Карлой, могучимъ себялюбивымъ культуртрегеромъ, трудную, но „ н е и з б ѣ ж н у ю и д а в н о п р е д в и д ѣ н ную с у д ь б о ю п о б ѣ д у " .
Но передъ столкновеніемъ Руслана съ Великаномъ
произошло в ъ нѣдрахъ самого западно-европейскаго
прогресса жестокое единоборство между родными
братьями западной земли.
Злой, умный Карла коварствомъ и хитростью
отрубилъ политическое тѣло римскаго свѣтскаго міроваго притязанія отъ головы старшаго своего брата
мечомъ свѣтской власти, и брато-убійственный мечъкладенецъ, какъ бы- в ъ насмѣшку, тогда же отдалъ
отсѣченной головѣ на храненіе.
Это картина двойной борьбы: одной борьбы племенного характера германо-романской группы съ полуостровными свойствами занимаемой ею территоріи,
с ъ англо-саксонской с ъ морскими побережными свойствами; другой борьбы культурнаго характера: римскаго католицизма, отмѣчающагося ложно обоснован-

нымъ самоавторитетомъ, съ протестанскимъ *) сепаратизмомъ, съ самоувѣреннымъ личнымъ развитіемъ
и сознаніемъ своего превосходства. Сравненіе „дивнаго р о с т а " громады римскаго католицизма съ „ с а мымъ глупымъ р о с т о м ъ " карлика характеризуете какъ
нельзя лучше всеобъемлемость притязаній вѣчнаго
Рима и самомнѣніе каждаго отдѣльнаго „протестанта"
въ широкомъ смыслѣ этого слова.
Двуострый мечъ **) восточнаго происхожденія, оберегаемый Главой подъ властью Черномора, есть западно-европейская королевская свѣтская власть; а въ
рукахъ Руслана онъ—Самодержавіе.
Взятая въ плѣнъ грозная Голова-громада сама
пользоваться мечомъ единодержавія не въ состояніи
за отсутствіемъ рукъ и собственнаго тѣла, которое
давно истлѣло и „поросло травой з а б в е н ь я " ; за то
Глава, ставъ великимъ узникомъ жестокаго братишки,
успѣшно дѣйствуетъ духовнымъ всесильнымъ авторитетомъ, т. е. дуновеніемъ устъ и ланитъ, и имъ,
какъ ураганомъ, повергаетъ ницъ своихъ враговъ и
соперниковъ, распространяя вокругъ себя моръ и погибель. Куда ни дунетъ духомъ современная римская
цивилизація—тамъ политическія неудачи, раздѣленіе
и т. п. Изъ европейскихъ странъ Италія первая побита Африкой; Испанія—Америкой. Вѣрная римской
цивилизаціи Польша, съ латинскимъ абеце (латиницею), распалась на три куска.
Трудно было и Руслану справиться съ тлетворнымъ духомъ Главы, онъ едва устоялъ въ смутныя
*) Мы говорим о п р о т е с т а н с т в ѣ с точки зрѣнія культуры, а нѳ
рѳлигіи только, о т ѣ м значѳніѳм, с которым Куно Фишер утверждает,
„что открытіе Колумба было протестантское открытіе." Ист. Нов.
фил. T. I пер. H. Н. С т р а х о в а 1862 г., стр. XI.
* * ) Д в у о с т р ы й меч с словами ad utrumque paratus (на то и другое
готовый был для средне-вѣковых юристов символом того, что „право*
служит и церкви и императору. Меч, охраняемый исполинской Головой, е с т ь прообраз „правды" самодержавной власти, оставшійся у клирикальнаго авторитета безтѣлой Г о л о в ы без всякаго употребленія.

времена своей исторіи, но ему все-таки удалось проткнуть дразнившій его лживый языкъ, копьемъ долгомѣрнымъ п р а в д ы ! Тогда только сознала Глава свою
неправоту и сдѣлалась безвредною. Она пожелала
даже мириться съ героемъ Востока и обѣщала позабыть обиду...
Трудно было Руслану одолѣть и ея коварнаго
братишку-гнома. Не въ силахъ былъ бы онъ побѣдить
страшнаго Черномора, не почувствовавъ въ своей
длани желаннаго меча-кладнеца, Самодержавія. Но отрубивъ бороду у Карлы, Русланъ сразу уничтожилъ
всю силу чародѣйсгва похитителя—эксплуататора.
Куда дѣвалась она? Пропала безъ слѣда и навсегда!
Имя Черномора указываетъ также и на темныя
глубины морскія, какъ на область дѣйствій и интересовъ колоніальной политики маленькихъ островковъ
Великой Британіи. Маленькій, бритый и горбатый карликъ съ „безнонечными усами и богатѣйшей б о р о д о й " ,
можетъ служить ея нагляднымъ подобіемъ. Сама борода—намекъ на сѣть колоній англо-саксовъ, связанныхъ съ метрополіей длинными рейсами торговаго
флота, опутавшими всю землю точно безконечнымъ
невидимыми сѣдинами бороды. Отрубить же бороду
не значитъ ли на самомъ дѣлѣ освободить колоніи
отъ гнета метрополіи (Южная Африка) и возвратить
самостоятельность странамъ, похищеннымъ и разграбленнымъ цивилизованными мореплавателями (Индія)?
О борьбѣ мудраго Финна съ искусительницей и лукавой Наиной много распространяться не приходится.
Борьба открыто-правдивой чудодѣйственной мудрости Востока съ таинственной лживой цивилизаціей
Запада сама собою понятна. А какъ замѣчательно
вѣрно указаніе поэта на увлеченіе молодого восточнаго просвѣщенія обольстительной внѣшней красотой
западно-европейской цивилизаціи! Все было испробовано Финномъ, чтобы привлечь ее къ себѣ, но когда
цѣною вѣкового труда и подвиговъ онъ наконецъ

достигъ своей дѣли, то Наина—цивилизація оказалась
лживой, злой, мстительной, коварной колдуньей.
Издали блистая жемчужиною дивной красоты, она
вблизи обернулась дряхлой и горбатой старухой, съ
трясущейся головой. Такъ часто накидываешься на
жемчугъ культуры и хватаешь одну только падаль
цивилизаціи... Вообще, для Востока европеизмъ есть
ложно-ослѣпительное сіяніе призрачнаго, мишурнаго
блеска, якобы утонченной цивилизаціи.
Ходъ внѣшняго дѣйствія поэмы, съ перваго взгляда,
очень сложенъ, а въ сущности простъ и понятенъ.
Цѣль борьбы—возвратить Западное Славянство просвѣщенному Востоку для тѣснаго супружескаго сожительства. Для этого требовалось, какъ мы видѣли,
побѣдить политическихъ враговъ, оградить и освободить Славянство съ сѣвера отъ шведовъ, со стороны
центральной Азіи отъ монголовъ, съ юга—отъ турокъ,
съ запада—отъ нѣмцевъ. Путь къ побѣдѣ надъ ними
культурно-историческій и духовно - просвѣтительный.
Финнъ—сила мудрости, закаляетъ стойкость и мужество Руслана тѣмъ, что даетъ ему полную увѣренность въ окончательной побѣдѣ надъ врагами.
Непреложная вѣра въ правду своего дѣла и убѣжденность въ успѣхѣ всего дороже для борца, ибо онъ
знаетъ напередъ, что борьба не превышаетъ его силъ,
а потому онъ не сложитъ оружія преждевременно и
замѣнитъ его только кубкомъ пѣннаго вина на пиру
побѣды.
Первый успѣхъ Руслана былъ одержанъ надъ дуновеніемъ римскаго католицизма, послѣ чего овладѣваетъ онъ восточнымъ мечомъ Самодержавія. Вторая
побѣда—надъ черными морскими силами. Петръ Великій подготовилъ эту побѣду, создавъ флотъ и прорубивъ окно въ закрытый моря. Настало время—и
Русь прорубила уже дверь въ открытый океанъ Великій у Портъ-Артура; въ Индѣйскій она прорубаетъ
такую же дверь у Персидскаго залива, въ Атлантиче-

скій—придетъ время „пробьется на полночь" у теплыхъ
струй Гольфстрема.
Окончательная побѣда наступить лишь тогда,
когда усы и борода будутъ отрублены отъ бритой
головы сѣдого колдуна Черномора,—Бриттовъ и дру гихъ уродливо-малыхъ метрополій.
Политическая побѣда надъ сопротивляющимися
сосѣдями послѣдуетъ сама собою. Рогдай, представитель шведовъ и татары, представители азіатскаго
деспотизма, давно побиты Русланомъ въ ледовыхъ
побоищахъ и въ прикаспійскихъ пустыняхъ. Ратмиръ уже теперь, „утративъ жажду брани", сравнительно
мирно рыбачитъ съ гаремными пастушками у береговъ Босфора. Но борьба съ Фарлафомъ будетъ продолжительнѣе, ибо этотъ „ д о б л е с т н ы й " воинъ пользуется благосклонностью цивилизаціи—Наины, вступившей въ союзъ съ могучимъ Черноморомъ. Руслану
еще предстоитъ самая тяжелая и опасная борьба,
такъ какъ она ведется не въ открытомъ полѣ въ
честномъ бою, а изъ-за угла. Фарлафу даже удается
убить Руслана чуть не до смерти. Подкравшись къ
нему ночью во время сна, Фарлафъ „ г е р о ю в ъ грудь
рукой презрѣнной вонзаетъ трижды хладну с т а л ь ! " (Времена Вирона и нѣмецкаго господства въ Россіи).
Русланъ на время умираетъ. Для его оживленія
требуется окропить его сперва мертвою водою сомнѣній, разсудочныхъ и матеріалистическихъ теорій и
ученій изувѣровъ, самовѣровъ и безвѣровъ (русскій
нигилизмъ, раціонализмъ и атеизмъ), а потомъ живой водой просвѣщенія, вѣры, правды и истины, т. е.
ожитвориться и возродиться.
Фарлафу даже удается увезти спящую княжну
(завладѣть экономически Балканскимъ полуостровомъ),
освобожденную изъ плѣна Русланомъ, но привести ее
въ чувство у него нѣтъ духовныхъ силъ. Русланъ
еще не является, онъ занятъ борьбою съ Печенѣгами,
т. е. новыми вѣроломными азіатскими нашествіями

— 14 —
изъ самыхъ дальнихъ ея. сторонъ (намекъ на Пекинъ
и Печилійскій заливъ, на столкновеніе съ заморскими
японцами). Побѣдивъ китайцевъ и японцевъ, Русланъ
возврашаетъ сознаніе западнымъ Славянамъ и избавляешь ихъ отъ оцѣпенѣнія культурной спячки завѣтнымъ кольцомъ мудрости и союза, прикасаясь имъ
челу супруги. Это означаетъ, что пробужденіе Славянства къ общей союзной жизни и къ самобытному
творчеству произойдетъ отъ просвѣтленія умственныхъ
силъ, т. е. отъ народнаго просвѣщенія, ибо Славянство, почти цѣликомъ, душу свою сохранило непорочною, какъ Людмила сохранила свою дѣвичыо чистоту и, не взирая на всѣ соблазны и ухищренія цивилизаціи, осталась вѣрна своему доблестному супругу.
Стало быть, прерванный въ теченіе тысячи лѣтъ,
свадебный пиръ Владыки міра снова возобновится и
на торжествѣ Всеславянская объединенія запируютъ
ташке и соперники Руслана: Ратмиръ, Фарлафъ, даже
безбородый горбунъ Черноморъ, сдѣлавшійся безвреднымъ. Здѣсь психически вѣрно выставлены добродушіе, непамятозлобіе и вообще мягкость нрава Славянина.
Вотъ вкратцѣ пересказъ чудной поэмы, какъ она
представилась нашему воображенію. Изъ него позволимъ себѣ сдѣлать слѣдующія заключенія:
1. Русь, и вообще Славянство, созидается не на
началахъ завоеванія, какъ создалась западная Европа,
а на союзномъ брачномъ основаніи. Она государство
не договорное, она самодержавна, а не конституціонно
ограничена,— „ Р у с л а н ъ не знаѳтъ д о г о в о р а " . Русь по
преимуществу страна естествениаго обычнаго права и
совѣстливой правды.
2. Русь по происхожденію своему страна патріархальная, народъ ея туземный, не пришлый и сидитъ
на своемъ природномъ мѣстѣ. Воюетъ она не для
корысти и хищенія, а для освобожденія своего достоянія.

— 15 —
3. Русь побуясдаетъ не столько силою своей природной мощи и доблести сколько содѣйствіемъ силъ
сверхестественныхъ, надмірныхъ, т. е. нравственнодуховныхъ. Восточная мудрость и Русь „ в м ѣ с т ѣ с в е дены с у д ь б о ю " . Русь „ с ъ надеждою вѣрою веселой и д е т ъ
на все не у н ы в а я " , ибо вѣдаетъ, что ее „ б л а ж е н с т в о
ожидаетъ!"
Предвѣдѣніе и предназначеніе—почти одно и тоже,
a вмѣстѣ взятыя доставятъ предопредѣленіе. Вотъ
этимъ то благодатнымъ предопредѣленіемъ и сильна
Русь, что, впрочемъ, нисколько не избавляетъ ее ни
отъ трудовъ, ни отъ подвиговъ: „ С у д ь б а т в о и х ъ гряд у щ и х ъ дней, мой с ы н ъ , въ твоей отнынѣ в о л ѣ " , сказалъ,
прощаясь, Финнъ Руслану.
Русь не добивается погибели соперниковъ. Изъ
всѣхъ дѣйствующихъ лицъ поэмы убить Русланомъ
одинъ только Рогдай, т. е. уничтоженъ имъ натискъ
сѣверныхъ народовъ. Русь, напротивъ, пируетъ вмѣстѣ съ врагами и обидчиками своими, которые получили прощеніе отъ Владиміра-Солнышка.
„Фарлафъ прѳдъ нимъ н прѳдъ Людмилой
У ногъ Руслана объявилъ
Свой стыдъ и мрачпое злодѣйство;
Счастливый княэь его простиль.
Лишенный силы чародѣйства;
Былъ принять Карла во дворѳцъ,
И бѣдствій празднуя конѳцъ,
Владиміръ въ гридницѣ высокой
Запировалъ въ сѳяьѣ своей".

Итакъ, въ поэмѣ не только воспѣваются: „ Д ѣ л а
давно минувшихъ дней, преданья старины г л у б о к о й " , но
и пророчески возвѣщается: Славянъ успѣхъ грядущихъ дней и правды торзкество высокой. Поэма
показалась Бѣлинскому шаловливой, игривой шуткой,
но и его поразила стройность, плавность, живость и
быстрота разсказа. Это происходить оттого, что чарующія пѣсни геніальнаго юноши представляются

воображенію читателя не сказками-небылицами, навѣянными капризной фантазіей или болѣзненнымъ
воображеніемъ, а легко принимаются за здоровую,
несокрушимую правд}', возвѣщенную какъ бы ясновидѣніемъ поэта-пророка. Не даромъ въ четвертой
пѣсни своей Пушкинъ самъ себя спрашиваетъ: „ Н е
правду в о з в ѣ щ у - л и я ? "
Да! можно отвѣтить смѣло. Твоя, Пушкинъ, великая славянская душа прозрѣла правду и истину грядущихъ временъ на благо и счастіе всего Славянства!
„Съ надеждой, вѣрою в е с е л о й
Иди я а в с е , н е у н ы в а й ,
В п е р е д ъ ! Мечомъ и г р у д ь ю смѣлой
Свой п у т ь н а п о л н о ч ь

пробивай!"

А брачный союзъ Руслана и Людмилы, т. е. Руси
и Славянства, Пушкинъ воспѣваетъ такъ:
„ Н е б е с н ы й громъ н а злобу

грянегь

И воцарится т и ш и н а (миръ),
И в ъ свѣтломъ Кіевѣ

княжна

П р ѳ д ъ Владиміромъ в о 8 с т а н е т ъ
Отъ очарованнаго с н а ! "

Баронъ

Св. Пвтроградг,
13-го апргъля 1902,

Михаилъ

Фердинандовичъ

ТАУБЕ.