У
4

—*"•"'•

/
/

Баронъ М. Ф. Таубе.
І ^ ^ І ) ( ) Н К

П\

O

D

\±/

\^\)[\^

/3 L

....r~"~~~"*

D

14»f»ww , » B ™™*

ТРИ СТОЛПД РУССКОГО i
САМОБЫТНОГО ПРОСВЪСЦЕНІЯ
ПРОШЛОГО СТОЛЪТІЯ:
комяковъ,
ДОСТОЕВСКІЙ и
Епископъ

ЕОФННЪ; SSSSK

ХАРЬКОВЪ.
Типографія „Мирный Трудъ", Д вйчья ул., JsTe 14-й.
1912.

2007050442

Три столпа русскаго самобытнаго просв щенія прошлаго
стол тія: Хомяшъ, Достоевскій и Епископъ еофанъ,
затворникъ Вышенскій.
„По естественному назначенію челов къ долженъ жить въ дух , духу под­
чинять и духомъ проникать все душевное,
ат мъ паче т лесное,—а за ними и все
вн шнее, т. е. жизнь семейную и обще­
ственную. Се—норма!"
Одуховлена-ли ваша душа!?
Еп.

еофанъ. (Письма).

1.
Три

теченія иноземнаго заимствованія отрицат льнаго свойства.

Великая Русь въ теченіе двухсотл тняго быстраго вн шняго
развитія своего на пути европеизаціи, начиная съ усердной ломки
старорусской жизни и внутренняго древнемосковскаго державнаго
строя, предпринятой мощною рукою Петра I, и до нагаихъ дней,
усваивала весьма прилежно все западное отрицательнаго свойства,
но усвоила она по преимуществу одно недостойное въ духовномъ
смысл и для насъ пагубное, нравственно низменное, можно ска­
зать даже тлетворное, отчасти развратное и смрадное.
Всю блестящую на видъ, но по сути сомнительнаго качества
совокупней ^этихъ чужеземныхъ заимствованій сл дуетъ для ясно­
сти подразд лить на три коренныхъ напрйвленія: 1) насиліе анархическаго безбожнаго всесокрушающаго бунта, 2) ватиканское все­
властное клерикальное подчиненіе и 3) раціоналистическій^ вн церковяый общій произволъ сектантства. Каждое изъ этихъ трехъ
стремленій западной жизни подхвачено было и доведено до край-

4

ностп русскими выдающимися представителями образованн йшихъ
людей прошлаго в ка. Д ятедемъ перваго направленія былъ высоко­
одаренный добровольный выселенецъ Герценъ и католичествующШ.
Чаадаевъ. Истолкователемъ второго стремленія былъ даровит йпіій
профессоръ философіи и религіозный мыслитель шістнкъ и двоев ръ ^
Владиміръ Соловьевъ.
Наконецъ пропов дникомъ третьяго яшзнепоннманія является
многоразумный и талантливый художникъ слова и в роотступникъ—
сектантъ еретикъ гр. Л. Толстой.
Разрывъ между образованными и народомъ.
Многосторонняя работа вс хъ трехъ стремленій иноземнаго
заимствованія открыла въ конц концовъ гаирокій доступъ для
бурнаго потока наноснаго и мутнаго ила западнаго смрада, который
заразилъ почти вс слои общества и вызвалъ въ свою очередь
ужасную бол знь, названную Крижаничемъ „чужеб сіемъ". Эта
преувеличенная страстность къ заграничной жизни и ея основамъ.
къ иноземной учености съ ея сомнительными положеніями, къ ино~
славному лжев рію съ его ложью и неустойчивою нравственностью
охватила почти сплошь весь правящій кругъ, такъ что создалась
глубокая пропасть между образованнымъ классомъ русскихъ людей
и народомъ, выросло, какъ любили выражаться славянофилы, непро­
ницаемое между ними средост яіе. Нын это чужеб сіе проникаетъ
все глубже въ бол е низкіе слои, оно затронуло такъ называемый
средній классъ, и можно ожидать, что спустится даже и до дна,
т. е. до низинъ простонародья.
Противод йствіе иноземщин .
Противъ тлетворнаго наплыва иноземныхъ и новыхъ расшатывающихъ жизненныхъ условій быта и пагубныхъ западныхъ уче­
ши почти съ самаго начала пагубы возстала и непрерывно усиливалась
сила чистоты и святости исконныхъ природныхъ основъ русскаго
духа и д йствительно непрестанно выступали творческія силы самобытнаго русскаго источника родного православнаго просв щенія.
Это святоотеческое движеніе какъ-бы узенькой струйкой кристалли1

) Владиміръ Соловьевъ по уб жденіямъ держался еретичес­
кому догмату 4>иліокве, а по испов данію считалъ себя православнымъ восточнаго обряда.

чески чистой живой воды просачивается сквозь мутный наплывъ
воякой иноземщины санктпетербургскаго періода. жизни. Еще при
спмомъ начал насильнаго вколачиванья западныхъ новшествъ,
когда д ло Петра I привлекло многихъ преданныхъ помощнпковъ
и когда въ томъ чпсл
еофанъ Прокоповичъ и Стефанъ Яворскій
излагали свои ученые богословскіе доводы, на дальнемъ краю въ
г. Воронеж , т. е. на самой южной окраіш тогдашней Россіи,
раздавался мощный, самоотверженный голосъ Святителя Митрофана,
который безбоязненно и см ло обличалъ юнаго царя и удерживалъ
его отъ зловредныхъ увлеченій языческимъ заиадомъ. Почти одно­
временно съ нимъ правдивыми и сильными доводами обличалъ и
другой Святитель Дмитрій, митрополитъ Ростовскій, который удержи­
валъ православныхъ отъ противоположнаго увлеченія домашннмъ
старов ріемъ и расколомъ. Самое знаменательное его произведеніе
ІІЪ зтомъ отношеніи—яРозыскъ о Брынской в р а , коимъ Святи­
тель нападалъ на расколъ и обвинялъ приверженцевъ его въ отступ.іеніи отъ духа истиннаго православія и Евангельской правды. Въ
дарствованіе Екатерины II прославилась русская в ра жизнью и
ішсаніями еще одного Святителя Тихона. Задонскаго, нравственное
кліяніе котораго было весьма велико. Его труды выдержали до пяти­
десяти изданій, что* даетъ достаточно яркое представление о томъ
иочитаніи его заслугъ, которое проявляется въ теченіе почти полу­
тораста л тъ. Зам тимъ, что вся его жизнь протекла при совер­
шенно новыхъ условіяхъ посл иетровской Роесіи, а время это было
особенно неблагопріятно для развитія самобытныхъ чертъ руескаго духа.
Въ средии -же прошлаго стол тія выдающійся по уму и дароианіямъ церковный писатель Филаретъ, геніальный составитель
г.исокоумнаго православнаго катехизиса, митрополитъ Московскіп,
достойно продолжаетъ д ло, зав щанное борцами за истинное правоелаві и сильною рукою защнщаетъ поборниковъ руескаго и право­
славнаго просв щенія. Въ посл днее же время д ятельность руе­
скаго духовенства расширилась еще бол е, когда во глав этого
развитія религіозныхъ идей всталъ ученый богословъ, толкователь
священныхъ книгъ и руководитель православной мысли и хриетіанской нравственности, докторъ богословія Епископъ еофанъ, затвориикъ_Вышинскііі, создатель новой науки „Христіанская психологія".
Ііъ его . многотомныхъ твореніяхъ необычайной духовной высоты
изложены начертанія нравственной жизни и выяснены вс стороны
душевныхъ силъ челов ка и духовной ихъ сути.

6

Утрата образованными

способности духовнаго
усвоенія.

пониманія

и

Но духовный подъемъ богословской мысли, столь ярко -обрисовавшійся въ сочиненіяхъ Преосвященнагс, и научная постановка
духовной жизни, доступны далеко не вс мъ современнымъ образованнымъ людямъ, ибо мышленіе ихъ и в роиспов дное настроеніе
связаны кр пкими узами съ западнымъ двустороннимъ чужемысліемъ и инов ріемъ, которыя, какъ путами, стягиваютъ умъ и сердце
челов ка и м шаютъ бол е легкому усвоенію утраченныхъ пми
понятій и духовныхъ началъ чистаго ясконнаго единотроичнаго
православія. Православный интеллигентъ сталъ смотр ть на все свое
черезъ два стекла дымчатыхъ очковъ западноевропейскаго мышленія и логики. Простой народъ принимаетъ все свое православно
русское по привычк , не отдавая себ отчета въ полной созна­
тельности глубины и вышины правдиваго своего трехсильнаго міровоззр нія, по умственной ненаучностн и логическому книжному,
хотя бы и грамотному неразвитію. Начетчики изъ народа тому
яркій прим ръ.
Духовность 1) вн временная, 2) вн пространственная и 3)
вн м рной механической причинности стала казаться интеллигенту
совершенно необоснованной и вн всякой реальной возможности. А
если руководящія силы ума и в ры сошли съ прямого должнаго
пути, то требовать разума и разсудка отъ простого бол е низменнаго мышленія, а т мъ бол е правильной духовной работы отъ
другихъ, также связанныхъ, умственныхъ способностей—нельзя.
Утрата исконныхъ тріединыхъ началъ русскаго просв щенія почти
вс мъ образованнымъ обществомъ была-бы трудно поправимой б дой, если-бы не было другого иароднаго теченія русскихъ творческнхъ началъ, неповрежденныхъ и не уничтожениыхъ „чужеб сіемъ"; таковы: народность въ наук , представителемъ которой
быль ученый мужикъ Ломоносовъ (пора намъ слово „мужикъ", что
значитъ мужъ ( іг), брать въ достойномъ емысл , а не только въ
порицательномъ и презрительномъ значеніи): народность въ слов и
п сноп ніи (поэзін вообще), представителями которой были Пушкинъ, Лермонтовъ, Тургеневъ и т. д.
Но особенно важно сознательное возроявденіе народныхъ
творческихъ началъ въ области философіи, представителями кото­
рой были д ятели весьма т снаго кружка московской молодежи. Во

/

глав его всталъ благородный отчизнолюбецъ Хомяковъ. Основанное
имъ ученіе о народности названо было Славянофильствомъ.
Основы

славянофильства: истина и церковное домострои­
тельство.

Что особенно удивительно въ этомъ сознателыюмъ возрожденіи народности и пробужденіи научной народной мысли, это т
исходныя тріединыя положенія, которыя легли въ основу всего ученія. По зам чательно в рному чутью первыхъ руководителей это
ученіе зиждется: 1) на понятіи о церкви и церковной жизни, а не
на мірскомъ историческомъ движеніи впередъ эволюціоннаго исто­
ризма; 2) на непреложной, неизм няемой истин , а не на усовершенствованіи и развитіи знаній такъ называемаго прогрессизма и
эволюціонизма; 3) на единодержавной верховной св тской Царской
власти, а не на ограннченномъ прав народоправителя, основанное
на верховенств зыбкаго большинства голосовъ собраній. Оамаринъ
выразилъ понятіе о церкви, принявъ предложенное ему Хомяковымъ объясненіе, сл дующимъ образомъ: „церковь не доктрина, не
система и не учрежденіе. Церковь есть живой организмъ (т ло),
организмъ (строй) истины и любви, или точн е: истина и любовь,
какъ организмъ (жизненное оправданіе)". И дал е: „Церковь, какъ
живой организмъ (живое т ло) Истины, вв ренной взаимной любви,
иначе:—какъ свобода въ единств и единство въ свобод ; еще
иначе:—какъ свобода въ гармоніи (соразм рности) ея проявленій".
„Единство церкви, говорить самъ Хомяковъ, сл дуетъ необходимо
изъ единства Божьяго: ибо церковь не есть множество лицъ въ ихъ
личной отд льности, но единство Вожіей Благодати, живущей во
множеств разумныхъ твореній, покоряющихся благодати. Церковь
тамъ, гд люди, соединенные взаимнобратскою любовью и свободнымъ единомысліемъ, становятся достойнымъ вм стилищемъ единой
благодати Божіей, которая и есть истинная сущность и жизненное
начало церкви, образующее ее въ одинъ духовный организмъ".
Понятіе о вселенской соборной церкви, какъ о живомъ осуществленномъ единств , введенное Хомяковымъ и его посл дователями'
въ сознаніе русской науки, есть главная заслуга и отличительная
черта славянофильскаго ученія. Церковное-же соборное сознаніе
есть сознаніе самаго возвышеннаго полета и обладаетъ вселенскимъ
значеніемъ, а потому обвиненіе славянофильства въ узости взглядовъ несправедливо и обнаруживаетъ полное непониманіе первыхъ
основъ этого ученія,—основы-же эти духовнаго благодатнаго свойства.

8

Такимъ образомъ св тская ученость въ славянофильств идетъ
рука объ руку съ духовными богословскими положеніяма. Въ то
время, когда церковно-богословскій способъ пзложенія сталъ недоступенъ большинству образованнаго общества, языкъ св тскихъ
собратьевъ приходить на помощь, а ихъ западное философское тон­
кое и обширное образованіе сод йствуетъ сознательному пріобщенію
къ церковному уразум нію мірянъ образованнаго общества.
Три ступени развитія славянофильскаго ученія: I) природы.
2) душевности и 3) духовности.
Хомяковъ. Кир евскій и его блнжайшіе иосл дователн К. Аксаковъ, Гиляровъ-Платоновъ, Самаринъ и другіе способствовали возрожденію русскихъ началъ и много потрудились надъ ихъ изученіемъ
какъ съ вн шней стороны жизни, такъ и съ точки зр нія устрой­
ства русской семьи, міра и общины, государства и церковнаго домо­
строительства: изучили они основательно русскій языкъ, памятники
русской словесности и письменности, установили новыя начала для
самобытнаго развитія русской философской мысли, для русской гра­
моты и въ частности русской самобытной грамматики; однимъ словомъ,
работали надъ проявленіямн жизни и мысли русскаго просв щенія
и даже положили починъ въ изсл дованіи психпчеекаго строя самой
души. Но эта душевная сущность челов ка, а 4 также духовное
- сущее этой душевности, ждали новыхъ Оэл е глубокихъ изсл ?
доватглей.
Итакъ, на пути постепеннаго восхожденія и непрерывнаго раз­
в и т славянофильскаго ученія отм чаются какъ-бы три ступени или
области церковной, общественной и народной самобытности: 1) ея
природное содержаніе, 2) душевный ея .свойства и 3) ея духов­
ная с ть.
Хомяковъ съ Оамаринымъ поставили вопросъ о міровомъ значеніи вселенской соборной церкви православной; тотъ-же Хомяковъ
съ Кир евскимъ ставятъ вопросъ о сути восточной (русской) фило­
софы и отличительную черту ея отъ западной усматриваютъ въ
гносеологическомъ (познаніев дномъ) понятіи „в рующаго мышленія";,
наконецъ, опять Хомяковъ съ К. Аксаковымъ нам чаютъ и третій
вопросъ—о значеніп общины, какъ основы хозяйства, о значеиіи
земскихъ соборовъ св дущнхъ людей, какъ основы самодержавія,
о значеніи вселенскихъ соборовъ какъ основы церковнаго домостро­
ительства.

9

Усп хи въ области любомудрія,
Съ этихъ поръ русская философія, поднявшись до степени любомудрія и т мъ опередивъ двустороннюю философію запада, раз­
вивается въ Россіи самостоятельно и встаетъ на собственный кр пкія ноги трехъосновного начала. Ея пріобр т яія уже и теперь весьма
значительны, въ будущемъ-же можно ждать еще большпхъ завоеваній и даже всесв тнаго преобладанія.
Такъ Борису Чичерину удается внести жизнь и двпженіе въ
мертвые уклады и построенія Кантовскихъ категорій (высшихъ опред леній). Вл. Ооловьевъ прошелся но вс мъ струнамъ фвлософскихъ
и богословскихъ гуслей запада и готовился сочетать и сложить вс
мыслительные звуки въ общій аккордъ (строй) полнаго и ц льнаго
знанія; но приверженность западу и увлеченіе мистикой сбили его
съ адшяо нуга \\ шяавиаа свернуть ка чуть лукавства и тайнознанія (мистика), его аккордъ былъ р жущій диссонансъ в роломнаго свойства, довременная смерть сразила его, и д ло осталось отравленнымъ, неоконч ннымъ горькимъ сборнымъ безвкусіемъ. Его
ученикъ. кн. Трубецкой также пытался связать въ ц льную полноту
его ученіе. но, будучи также прогрессивистомъ, для сего не нашелъ
въ себ надлежащпхъ снлъ духовныхъ. Бердяевъ, подошедшій вплот­
ную къ славянофиламъ, въ кругъ ихъ просв щенія не встуішлъ и
предпочелъ см шать горькое съ сладкимъ. христіанство съ язычествомъ, духа съ матеріей, создавъ несуразную вздорность ...богоматеріализма".
Какъ только удалось русской мысли сдвинуть западную философію съ ложнаго пути непрерывно текущей двусторонней эволюІЦОННОЙ нллюзіп (призрака) и возвысить до трехъосновного любомудрія, которое укр пляется на твердомъ усто тріедивыхъ творческихъ
иачалъ,—философія приблизилась къ богословію п въ восточномъ
русекомъ щіосв щенщ существенно оживилась. А такъ какъ философія всегда „тапкомъ" руководила опытную науку, то п наука въ
русскомъ просв щеніи, опираясь на вновь открытое положеніе о
в рующемъ мышленш, должна была также посл довать по новому
пути творческаго направленія, творческаго пр уси янія.
Успехи въ области опытной русской науки.
Наука, какъ и философія, на св т раздвоилась, опред лилась,
какъ обладающая двоякпмъ значеніемъ: западная—эволюціоннаго

10

двусторонняго аналитическаго свойства и восточная (русская) —
таорческаго трехчленнаго аритмологическаго смысла. Заслуга сознательнаго уразум нія этого новаго каправленія научнаго строя (строе­
ния изъ трехъ) принадлежитъ московскому профессору Бугаеву и его
школы, но еще значительно раньше его въ этомъ направленіи ра­
ботали великіе русскіе умы, какъ напр. проф. Зерновъ, проф. Лобачевскій съ его пангеометріей. Заслуга сего посл дняго мыслителя
вь области математическихъ открытій едва-ли и въ настоящее время
оц нена по достоинству. Его положенія удивительно см лы. Математлческія чясловыя открытія Чебышева, дальн ншее развитіе числовыхъ началъ (а не аналитическихъ) Марковыыъ, Некрасовымъ 1 ) (въ
области ученія о в роятіи), Алекс евымъ н другими, прямо указаваютъ на аритмологическое направленіе русско-математическаго
творчества. Эти числовыя аритмологпческія начала легли въ основу
такихъ опытныхъ наукъ, какъ химія: знаменитая таблица простыхъ
т лъ ДІендел ева того-жа свойства.
Русская наука дала самые доказательные доводы противъ дар­
виновской эволюціонной теоріи въ трудахъ славянофила Данилевекаго, яркаго представителя антидарвинизма.
Раземотрпмъ различія двусторонней культуры запада отъ трносновного просв щенія востока по ступенямъ восхожденія.
I. Ступень р а з л и ч і я з а п а д а и в о с т о к а .
Западники съ Герценомъ во глав .
Въ области самого ученія о русской народной самобытности
вам чается отпоръ со стороны протпвополояшаго инороднаго и кноилеменнаго стана, сплотившагося въ опред ленное направленіе, на­
зываемое западничеитвомъ. Во глав этого движенія стали люди
тоже даровитые п получившіе не мен е блестящее европейское
образованіе. Ихъ прельстило вн шнее благоустройство запада, стро­
гое на видъ посд довательное развитіе жизни въ сравненіи сътЬмъ
невыразимымъ б зпорядкомъ и неустройствомъ, которые царили во
вс хъ концахъ матушкн Россіи посл Петровской ломки и хаоса
жизненной государственной неразберихи чиновничества и временщичества. В руя, что спасеніе любимой ими той-же родины заклю­
чается въ западныхъ вн ганихъ порядкахъ, они стремились къ этимъ
^ „В ра, знаніе, опытъ". Ыовыіг трудъ проф. Некрасова въ этой
области математическаго знанія.

11

порядкамъ, къ нимъ лежало ихъ неудовлетворенное сердце н заражен­
ные блескомъ запада вкусы. Это побудило многихъ изъ нихъ б жать
пзъ пред ловъ родной страны и искать цивилизаторской д ятельности на чужбин ; таковы Герценъ, Чаадаевъ, Бакунинъ, іезуитъ
Мартыновъ, Крапоткинъ, Драгомановъ и другіе в роотступники, бун­
тари и крамольники. Осл пленные блескомъ, они безжалостно и не­
щадно вооружились противъ св тлыхъ исконныхъ святыхъ основныхъ
творческихъ началъ Руси и Русской державы и стали вредить ей
всякими недостойными способами: печатною клеветою, газетными
нав тами, прямымъ участіемъ въ бунтахъ, сов тами къ сопротивленію добру и даже денежными средствами къ поддержанію возстанія
аротовъ русской власти—однимъ словомъ западники и инородствующіе нич мъ не гнушались.
Во глав этого западнаго движенія нужно поставить Герцена,
челов ка весьма способнаго, большого ума и таланта. Такимъ образомъ Герценъ съ его единомышленниками съ одной стороны и Хомяковъ съ его кружкомъ—съ другой образуютъ два противоположныя теченія д ятельностп, по задачамъ, пріемамъ и стремленіямъ
взаимно другъ другу противор чивыя.
П. С т у п е н ь р а з л и ч і я З а п а д а и В о с т о к а .
Западъ не перестаетъ и понын привлекать новыхъ даровит йшихъ представителей русскаго образованія, изъ числа коихъ Вл.
Соловьевъ, гр. Л. Толстой (отчасти нын и князь Трубецкой, Мережковскій) самые серіозные д ятели. Но и стань самобытныхъ славянофиловъ
выдвигаетъ своихъ борцовъ, свопхъ поборниковъ: Ив. Аксаковъ, Данилевскій, Доетоевскій, Ламанскій изъ нихъ самые знаменательные. Иванъ
Аксаковъ, плодотворный общественный писатель (публицпстъ), ста­
рался распространить начала ученія Хомякова, хотя новыхъ значительиыхъ чертъ къ нему не прибавилъ. Данилевскій, ученый естествов дъ, занялся частнымъ вопросомъ и создалъ для славянофильскаго ученія особое построеніе ученіемъ о многоосновномъ культур­
но историческомъ тип греко-славянекаго міра. Онъ пытался даже
вывести естественно природные законы, опред ляющіе степени различныхъ народкыхъ типовъ: 1) одноосновныхъ. 2) двухосновныхъ и
3) многоосновныхъ.

12

Знач ніе душ в дныхъ изысканій Достоевскаго.
Только Достоевскому удалось углубиться въ самое сердце с:;авянофильскихъ стремденій, и сд лать гаагъ впередъ посл Хомяковскаго обоснованія и онъ, всл дствіе особой чуткости къ душевнымъ
явленіямъ,—проннкъ въ глубину душев д вія русскаго народа, ч мъ
мало занималось старое покол ніе славяыофиловъ. Его нзысканія
обнаружили ИСТОЧБІІКЪ т хъ началъ, ка котоі»ыхъ Хомяковъ и его
друзья строили зданіе славянофнльскаго ученія. Русская душа изу­
чена имъ настолько основательно и проникновенно, что Достоевскій
могъ см ло утверждать о полномъ соотв тствіп жизнепониманія славяйофиловъ съ душевнымъ ст))оемъ русскаго народа. Достоевскій
д йствительно является блпжайшимъ продол кателемъ и истолкователем-ъ съ точки зр нія славянскаго душев д нія, основъ Хомяковскаго ученія, но глубже обоснованныхъ и внутренно осв щенныхъ.
Онъ готовить появленіе новаго слова русскаго просв щенія. Хомя­
ковъ даетъ исторкчеекіе выводы, Достоевскій психологическіе, и вы­
воды эти подтверждаются съ двухъ сторонъ. Только иная русскую
душу, можно ноз рить возможности т хъ велшліхъ ожпданій, кото­
рыми были полны любящія Россію сердца первыхъ самобытчиковъ.
Главною связью между Хомяковымъ и Достоевскпмъ служить оди­
наковое понымаиіе значенія вселенской правоелапной церкви. Школа,
созданная Хомяковымъ и отчасти обоснованная Дагчгленскямъ, дала
Достоевскому готовыя положенія.
Что-же внесъ онъ въ это ыюлн
опред лившееся ученіе?—
Ни самъ Хомяковъ съ его удивительно шорокимъ учепіемъ о все­
ленской соборной церкви, ни Самарпнъ съ его раіюПлаченіямп ie:jyитнзма, ни Кир евскій съ его новыми іюложеніямп о нознавательныхъ силахъ челов ческаго духа, ни Данплевскій съ его культур­
ными типами не проникли такъ глубоко, тиъ Достоевскій. въ на­
родную душевную стпхію и не обнаруяліли въ ней соборкыхъ и
общинныхъ началъ. Всестороннпмъ изученіемъ свонстігь русской
души не исчерпывается, однако, заслуга Достоевскаго, такъ какъ
въ такомъ слріа онъ остался бы лишь велнкомъ душев домъ и
бытоиисателемъ, но ые сд лался-бы двигателемъ русскаго просв щ нія и истиынымъ выразителемъ православнаго духа.
Достоевскій и римско-католичество.
Достоевскій не художникъ только, а мыслитель и муд{)ый
истолкователь какъ дугаевныхъ недуговъ русскаго востока, такъ и

13

изобразитель духовнаго превосходства его надъ душевнымъ строемъ
запада, гд онъ усмотр лъ въ н драхъ самого западнаго христіанства сзіертельныя язвы.
Эту задачу свою Достоевекій выподнилъ блистательно, хотя
очень и очень многое изъ нам ченнаго имъ въ этой области не
усп лъ осуществить по причин преждевременной смерти. Въ своей
стать „о Великомъ инквизитор ", съ геніальной проницательностью
выяенилъ Достоевскій нравственный смрадъ римско-католической
лжи, лжи не ватиканской только церкви, но всего склада римскокатолической мысли, ея цивилизаціи, ея общественной и частной
жизни. Немного иначе смотр лъ онъ на протестантскій . и сектантскій западъ. Въ этой части христіанства нашелъ онъ одно отрицаніе, одну пустоту, а потому, оставивъ пустое сектантство безъ
большого вниманія, напалъ всею силою душев да преимущественно
на римско-католическую цивилизацію и обрушился на нее действи­
тельно безпощадно.
Вотъ н которыя отд льныя мысли изъ ,.Дневника Писателя" и
словъ н которыхъ д йствующихъ лицъ „Идіота", въ подтверждені
сказаннаго.
„Католичество—все равно, что в ра нехристіанская". „Като­
личество римское уже хуже самаго атеизма. Атеизмъ только пропов дуетъ нуль, католицизмъ пдетъ дальше: онъ искаженнаго Христа
пропов дуетъ, имъ-же оболганная и норуганнаго,—Христа противоноложнаго! онъ антихриста пропов дуетъ. Римскій католицизмъ в руетъ, что безъ всемірной государственной власти церковь не устоитъ
на земл , и кричитъ: Non possumus! По моему римскій католицизмъ
даже не в ра, а р шительное продолжеяіе западной римской имперіи, и въ немъ все подчинено этой мысли, начиная съ в ры. Папа
захватилъ землю, земной престолъ и взялъ мечъ: съ т хъ поръ все
такъ идетъ, только къ мечу прибавили ложь, пронырство, обманъ,
фанатизмъ, суев р і ^ злод йство, играли самыми святыми, правди­
выми, простодушными, пламенными чувствами народа, все, все пром няли за деньги, за-низкую земную власть. И это не учёніе анти­
христово?! Какъ-же было не выйти отъ нихъ атеизму. В дь и соціализмъ порожденіе католичества и католической сущности. Онъ тоже,
какъ и брать его атеизмъ, вышелъ изъ отчаянія въ противополож­
ность католичеству въ смысл нравственномъ, чтобы зам нить со­
бою потерянную нравственную власть религіи, чтобы утолить жажду
духовную возжаждавшаго челов чества и спасти его не Христомъ,

14

а тоже насиліемъ. Это тоже свобода черезъ насиліе, это тоже объединеніе черезъ мечъ и кровь!"
„Если папство когда-нибудь будетъ покинуто и отброшено пра­
вительствами міра сего, то весьма и весьма можетъ случиться, что
оно бросится въ объятія соціализма и соединится съ нимъ воединоПапа выйдетъ ко вс мъ нищимъ п шъ и босъ и скажетъ, что все,
чему они учатъ и чего хотятъ, давно уже есть въ Евангеліи, что
папа отдаетъ имъ Христа. Римскому католицизму нуженъ не Христосъ, а всемірное владычество". (Дневникъ Писателя).
„Надо, чтобы возсіялъ въ отпоръ западу нашъ Христосъ, котораго мы сохранили и котораго они не знали! Не рабски попа­
даясь на крючекъ іезуитамъ, а нашу русскую цивилизацію имъ неся,
мы должны теперь стать передъ ними... Покажите ему въ будущемъ
обновленіе всего челов чества и воскресеніе, можетъ быть, одною
только русскою мыслью, русскимъ Богомъ и Христомъ, и увидите,
какой исполинъ могучій и правдивый, мудрый и кроткій выростетъ
предъ изумленнымъ міромъ, изумленнымъ и испуганнымъ, потому
что они ждутъ отъ наеъ одного меча, меча и насилія. потому что
они представить себ насъ не могутъ, судя по себ , безъ варвар­
ства. И это до сихъ поръ, и это ч мъ дальше, т мъ больше!"
(„Идіотъ" ч. VI—7).
Вл. Соловьевъ о Достоевскомъ.
Подобныхъ выписокъ изъ сочиненій Достоевскаго можно сд лать не мало, и вс он доказываютъ ясно его отрицательные
взгляды на ватиканство. Положительные-же взгляды Достоевскаго
указаны Вл. Соловьевымъ и собраны въ сл дующихъ краткихъ положеніяхъ славянофильскаго направленія.
Центральная идея, которой служилъ Достоевскій во всей своей
д ятельности, была, по мн нію Вл. Соловьева, „христіанская идея
свободнаго все челов ческаго единенія, всемірнаго братства во имя Хри­
стово. Вселенская правда воплощена въ церкви. Истина можетъ быть
только вселенской. Творятъ жизнь люди в ры. Челов къ, только
связавъ себя съ Богомъ во Христ и съ міромъ въ церкви, можетъ
д лать настоящее д ло Божіе, то, что Достоевскій называлъ православнымъ д ломъ. Россія—избранный народъ Божій. Новое слово
Россіи—есть примиреніе Востока съ Западомъ въ союз в чной
Истины Божіей и свободы челов ческой".
Хот? между Достоевскимъ и Соловьевымъ можно провести не-

15

мало сходственныхъ параллелей, но сопоставленіе это только вн шнее. Оба писателя психически (душев дно) глубоко провицательны
и по богатству и сложности природы и необычайной впечатлитель­
ности были необыкновенно отзывчивы на вс явленія жизни; оба
они способны были переходить изъ одной крайности въ другую и
совм щали въ себ громадное разнообразіе мыслей и настроеній, во
всемъ стараясь отыскать примиреніе и оправданіе. Оба—эпилептики,
Достоевскій—т ломъ, Вл. Соловьевъ—мистичешшъ воображеніемъ,
но при этомъ оба стоятъ на двухъ противоположныхъ берегахъ про­
пасти,—по сю русскую сторону—православный стойкій въ в р и
въ испов даніи Достоевскій, обонполъ—католичествующш весьма
шаткій въ в р , разломавши свою в ру на-трое, Вл. Соловьевъ,
который даже увлекался противохристіанскимъ спиритизмомъ, но
чуть' не поплатившись жизнью въ пустын Сахар за это увлече­
т е , бросилъ это ученіе и перешелъ зат^мъ въ сторону мистики те­
ософской. Досто вскій развивалъ и обосновывалъ положенія славянофильскія, Вл. Соловьевъ въ н которомъ отношеніи былъ единомышленникомъ Чаадаева, вообще былъ западникомъ и р зко нападалъ на народныя стремленія славянофиловъ. предпочитая мнимонепогр шимое единовластіе въ духовныхъ д лахъ—святости соборнаго церковнаго домостроительства. Вл. Соловьевъ и въ этихъ важн йшихъ взглядахъ не былъ, какъ и во всемъ, стойкимъ и если
с ялъ плевелы на нив православія то подъ конецъ совершенно
вн шне оффиціально, всетаки отъ православнаго не отказался, пе­
рейдя тайкомъ, какъ то пишутъ, въ унію, онъ пытался будто слить
собою самочинно п православіе восточное, и католичество латинское,
разломавъ свое испов даніе на-двое, что и проявило его в роиспов дное „в роломство" съ несомн нною яркостью.
Достоевскій и Вл. Соловьевъ взаимно-противоположны.
Какъ западникамъ Герцену и Чаадаеву мы противопоставили
восточника—самобытчика Хомякова, такъ точно западнику Вл. Со­
ловьеву мы противопоставляемъ самобытчика . М. Достоевскаго, и
эти посл дніе, сравнительно съ ихъ предшественниками, составили
высшую ступень въ ход развитія русской мысли, ибо углубились
въ н дра души одинъ запада, другой востока и выяснили сущность
двухъ противоположныхъ явлеяій,—западнаго благоустроеннаго насилія и восточной (русской) мало прикрашенной свободы, объеди­
ненной высшими началами христіанской правды.

16

I

III. Ступень р а з л и ч і я З а п а д а и Востока.
Несмотря, однако, на всю глубину нзсл дованія русской души,
на глубокое пониманіе значенія вселенской церкви и православнаго
соборнаго хрнстіанства, Достоевскій не былъ окончательнымъ вершптелемъ славянофильской школы и уетановителемъ незыблемыхъ нормъ
жизни, основанной на восточномъ мыслепознаніи, міровоззр иіи и
жизнепошшаніи. Онъ былъ прозорливымъ художникомъ, тіронпцательнымъ душев домъ, онъ в рко опозналъ св тлую дорогу, проло­
женную русскимъ православнымъ народомъ сквозь двухв ковое шатакіе мысли и отступленіе отъ прад довской в ры, дорогу, освящен­
ную благословеніемъ святителей Митро(|)ана Воронежскаго, Дмитрія
Ростовскаго и Тихона Задонскаго и осв щенную трудами Филарета
Московскаго и Хомякова съ его школой.
Чего не дод лаяъ Достоевскій для полнаго выраженія
славянофильства.
Достоевскій продолжплъ литературно-словесное и богословскообщеетвенное (публицистическое) д ло, начатое Хомяковымъ, онъ
даже гюдкр нилъ догматизмъ первоначальнаго славянофильства и
подвелъ своими психологическими изсл дованіями основаніе глубо­
кой душевной кр пости; онъ какъ-бы осв тилъ лучами русскаго душев д нія шйрокія и многообъемныя ученый иоложенія московскаго
возрожденія и внесъ въ это самобытное ученіе пламень своей любви
и сочувствія, какъ-бы согр лъ жизненною душевностью холодныя
формулы кннжнаго начинанія, но до сути внесеннаго имъ св та и
до коренныхъ свойствъ возогр таго имъ пламени онъ не достигъ.
Онъ какъ-бы установилъ естественное построеніе ученія, но законовъ и объясненія законовъ не далъ. Онъ не изучилъ и не изложилъ способовъ проникновенія и восиламененія тепла въ людяхъ,
т. е. онъ не выяснилъ пути одухотворенія и понудителен (стимуловъ)
духовнаго рвенія. Однимъ словомъ, будучи міряниномъ и св тскимъ,
хотя • глубоко-душевнымъ и духовно-настроеннымъ писателемъ, онъ
не выяснилъ духовныхъ изгибовъ и вс хъ тайнод йствій в роиспов дной сути міровоззр нія и жизнепониманія русскаго челов ка и
русскаго народа. Эта работа не его полета. Только подъемомъ духовнаго созерцавія можно найти довершеніе заложенныхъ славяно­
филами стремленій. На этомъ высочайшемъ подъем духа церковнаго христіанетва сливаются вс нити» ведущія къ йстин , а связь

17

славянофильскаго ученія съ Истиной несомн нна, ибо это ученіе
обосновывается на православіи, сл довательно основано на Истин .
Русское просв щеніе, возродившееся сознательно и книжно въ
кружк московскихъ самобытчиковъ, чтобы встать русско-духовнымъ
сознательно общественнымъ просвйщеніемъ, требовало иного церковнаго мудреца мыслителя, иного золотоустнаго пропов дника, иного
д ятеля высочайшей духовной силы и созерцательнаго подъема и
опыта, иного вдохновителя подвижническаго склада, поборящаго вся­
кую лесть и прелыценіе.
Увлеченіе нашего интеллигентнаго общества прі зжими про­
пагандистами.
Въ сіе время русская мысль западническаго заблужденія и за­
кала выдвигала все настойчив е и назойлив е весьма даровитаго
д ятеля, пропов дника и учителя протестантскаго или в рн е сектантскаго склада. Предшественниками сему могучему, но тлетворному
вліянію, учителю и сектоуставнику былъ рядъ прі зжихъ заморскихъ
нропов дниковъ и духовызывателей, знахарей и заклинателей, подобныхъ лорду Редстоку, основателю пашковщины, сектанту Беде­
керу, спиритисту Даніилу Дангласу, Юму и др., которые поразили
воображеніе плохо в рующихъ и мало св дущихъ въ д лахъ в ры
и церкви русскихъ православныхъ высшаго общества. Не преминули
выступить и доморощенные подражатели въ лиц Пашкова и друг.
Ихъ теченію подпалъ и нашъ величайшій талантъ слова, самов ръ
и романистъ, писатель гр. Л. Толстой, который изъ великаго худож­
ника слова земли Русской преобразился въ великаго всемірнаго еамочиннаго сектантскаго главаря весьма плохого инославнаго образца,
обр тшій только въ зр лыхъ годахъ яко-бы Христа, но Христа собственнаго самоличнаго уразум нія, Христа подм неннаго. Художникъ
сталъ пропов дникомъ своей собственной отсебятины.
Что писатели русскіе кончаютъ свое книжное д ло в роизысканіемъ и в роученіемъ, тому не долго подыскать много другихъ
прим ровъ: Гоголь въ своей истинно-православной переписк , Достоевскій въ своемъ дневник и въ легенд о Великомъ Инквизитор , и т. д. Но чтобы это возвысило писателя-художника до всемірной сектантской славы, это случилось въ Россіи только впервые
въ лиц Толстого.

2т

18

Слава гр. Л. Толстого.
Д ло въ томъ, что при громадномъ талант гр. Толстой взялся
за д ло чужеславноз, и на чужбин онъ явился лучшнмъ толкователемъ инославныхъ воззр ній и жязнепонимавій. Его, какъ своего
собственнаго сэмысленнпка, на запад уразум ли сразу, оц нили и
прославили. Иностранная слава была залогомъ чрезвычайнаго усп ха
а у себя дома, ибо мы падки на славу европейскую, а особливо
русскаго же челов ка,—и надъ Толстымъ не сбылось евангельское
сказаніе: „Н сть пророкъ въ своемъ отечеств ". Напротивъ того,
онъ, графъ Левъ Толстой, сталъ излюбленнымъ главаремъ—учителемъ своего родного покол иія самыхъ близкахъ ему людей и народа.
Къ тому же ему приписали по какому-то недоразум еію и
якобы тонкую душепронпцательность, чего на. самомъ д л н тъ,
ибо онъ былъ талантливымъ изображателемъ только вн ішшхъ механическихъ душевныхъ проявленій и впечатл ній отъ наружныхъ
мелочей, а не доискивался до корней душевныхъ настроеній, въ чемъ
особенно отличается его великій современникъ душев дъ Достоевскій.
Скрипъ пружинъ пуфа, на которомъ неловко прис лъ его герой,
толстыя складки зада кучерского армяка, многочисленныя голыя т ла
купающихся мужиковъ,—все привлекаетъ его вішманіе. Аристокра­
тичность св тской дамы высшаго круга онъ изображаетъ т ми же
красками, почти т ми же выраженіями, что и прелести породистой
скаковой кобылы.
Какъ въ душевныхъ настроеніяхъ, такъ главнымъ образомъ въ
в роиспов дномъ отношеніи, оба писателя р шительно противопо­
ложны. Но гр. Л. Толстой, какъ в роучитель, гораздо настойчив
и р зче обхватываетъ вопросъ о христіанств своими изсл дованіями,
а обхватывая его, разрушаетъ историческое христіанство дерзко но
собственному домыслу и разсудку, созидая вм сто христіанства свою
толстовщину.
Гр. Л. Толстой—основатель секты и противоборникъ св.
Церкви соборной.
Гр. Л. Толстой не довольствуется своимъ собственнымъ внутреннимъ, только сов стливымъ настроеніемъ, а пытается головою
достичь пониманіе откровенія: изучаетъ въ зр лые годы нарочито
греческій языкъ, чтобы зат мъ исправить по своему собственному
усмотр нію святое Евангеліе. Онъ толкуетъ нагорную пропов дь и

19

псключаетъ все, что ему кажется для себя неподходящимъ. Гр. Тол­
стой, уб дившись, что единственно его собственный измышленія и
домыслы в рны, съ неудержимою силою п р шительностью стремится
разрушить святое православіе и посл доват льно своимъ сочинительствомъ разрушаетъ въ себ не только православную свою в ру, но
и отвергаетъ всякую церковь, глумится надъ церковностью и самыми
святыми чувствами христіанъ в рующихъ, глумится съ дикою яростью
даже надъ таинствами. А что даетъ онъ взам нъ всего отрицаемаго?
•—Самод льныя гаданія, предположенія и вымыслы. Онъ—типъ наотоящаго сектанта-отщепенца, хотя общины его имени, т. е. тол­
стовцы, не выдерживаютъ на д л своего неуклюжаго жизнеустрой­
ства. Онъ расколо-уставщикъ, главарь и коноводъ со своею самоц нною справедливостью, а свое извращенное евангеліе выдаетъ за
истинное, несмотря на то, что по недостаточному знавію греческаго
языка онъ не отличаетъ родовъ существительныхъ, почему и путается
при перевод и становится подд лыцнкомъ слова Божія.
Логика вещей безпощадна, она всякую неправильную мысль
доводить до крайняго уродства. Отступивъ отъ исторической церкви
вселенскаго нравославнаго соборнаго-христианства, каждое движеніе
неминуемо должно было пасть до дна крайняго сектантства. Онъ
дов ршилъ свое шествіе по склону своего собственнаго разума до
геркулесовыхъ столбовъ упрощенія, ибо Самого Бога Славы въ Свя­
той Троиц поклоняемаго, зам нилъ разумомъ. Богъ-Слово сталъ для
него Богомъ-Разумомъ. Св. Троицу отвергъ и зам нилъ унитаризмомъ, доказывая, что ари метически одинъ не три и три не одинъ.
До пониманія двойственнаго единства Гегельянства и до тройственнаго единства Христіанства гр. Толстой не додумался.
Признаніе же разума вм сто Бога есть простое самобоготво
реніе, ибо онъ самъ себя чувствуетъ самымъ превосходн йпшмъ разумникомъ среди вс хъ разумниковъ; онъ все историческое церковное
христіанство, особенно православіе, стремится низвести до степени
толка и пропов дуетъ несмущаемо свою собственную самод льную
правду, забывая, что всякая самод льная правда есть ложь и пу­
стота. Его исходное положеніе непротивленія злу, какъ основа закона
и морали, есть само по себ зло и ложь, а навязывать другимъ
ложь есть уже преступленіе. Православіе научаетъ противополож­
ному, т. е.—принимать за истину только всенародную правду вселен­
ской в ры, соборно и преемственно установленной.

20

Общее объединеніе деятельности русокихъ писателей.
Если теперь объединить д ятельность вс хъ пяти упомянутыхъ
писателей-мыслителей, то зам тимъ, что трое изъ нихъ общи въ одыомъ: въ разрыв и раскол русской жизни:
1) Герценъ пропов довалъ разрывъ съ политическимъ прошлыыъ самодержавной Россіи, т. е. съ самодержавіемъ и, самъ обезпеченный баринъ, прожилъ, не оставляя барскихъ привычекъ, въ Лондон и въ другихъ столицахъ Европы. (Разрывъ политической жизни).
2) Вл. Соловьевъ превозноситъ русскій народъ за два историческихъ отреченія: отъ самоуправленія—призывомъ на зар полити­
ческой жизни чужеземныхъ якобы князей-варяговъ (взглядъ для многихъ спорный) и отъ бытового строя и умственнаго склада, принятіемъ иноземной ломки Петра I; онъ указываетъ на оставшееся еще
третье отреченіе, а именно разрывъ отъ своей Святой Церкви и подчиненіе римскому непогр шнмому ставленнику Конклава.
Онъ пропов дуетъ также разрывъ съ прошлымъ народнымъ
отечествомъ, съ его національностью, и зам няетъ его космополитическимъ равнодушіемъ. Но не легко русскому народу отъ подобной
соловьевской похвалы. Убійственно, смертельно его третье отреченіе,
разрывъ съ соборной в рой народной съ Св. православіемъ. (Раз­
рывъ соборности).
3) Гр. Л. Толстой требуетъ еще большаго: окончательнаго раз­
рыва съ какой бы то ни было церковью и в рою; признавъ совре­
менное христіанство какъ-будто неудавшимся, онъ предлагаетъ свое
собственное толстовское антихристіанство. (Разрывъ духовной жизни).
Эти три д ятеля пера и пропов ди не на своей родной почв
выросли и не своимъ хл бомъ питаются: они западной закваски, за­
падной мысли, жизни, в роиспов днаго направленія.
Но противъ нихъ возстали русскіе самобытчики, которые с яли
с мена самобытнаго творчества: Хомяковъ, Достоевскій и Ей. еофанъ, затворникъ Вышенскій.
Хомяповъ со своими единомышленниками уетановилъ началоположенія возврата (возрожденія) къ народному смыслу. Онъ опред лилъ ихъ границу, область распространенія и обхватъ этой обла­
сти, что усмотр лъ въ любви всеславянской соборности, отчего его
направленіе получило наименованіе славянофильства. Хомяковъ, во
глав тройственнаго дружества—Кир евскаго, Аксакова я Самарина,
пропов довалъ примиреніе интеллигенціи съ н&родомъ. Ихъ ц лью
было разбить вдребезги средост ніе между правящею русскою знатью

21

и народной ц линой. Они пропов довали примиреніе вс хъ славянскихъ племенъ между собою, выяснили развитіе соборнаго единенія
вс хъ пом стныхъ самоглавныхъ (автокефальныхъ) православныхъ
церквей.
Достоевскгй вм ст съ Вл. Соловьевымъ (отчасти) и Ламанскимъ выдвинулъ вопросъ о противоположеніи славяжскаго міра от­
носительно неславянскихъ сплоченій. Первый въ ,;трехъ идеяхъ"
противоставилъ его —римскому католицизму; второй въ трехъ силахъ
мусульманству, римско-католицизму и протестантству; третій въ „трехъ
мірахъ" противоставилъ среднеазіатскій міръ со славянствомъ въ
середин —европейскому западу и чисто азіатскому востоку ^ .
Но въ н драхъ обособленнаго православно-самодержавнаго
средняго міра Дост оевскій усмотр лъ великую духовную связь между
народомъ и его царемъ, между церковью и державой и русскими
людьми между собою, и эта связь скр плена глубокими душевными
изысканіями. У Достоевскаго не пропов дь и указанія на ц ли только,
но удостов реніе существующаго примиренія въ душахъ русскаго
челов ка.
II.
Преосвященный

еофанъ. затворникъ Вышенскій.

Третій духовный д ятель, истинный мудрецъ богословъ, еп.
еофанъ довершилъ своими писаніями д ло примиренія на самыхъ
высшихъ ступеняхъ челов ческаго творчества, а именно религіознаго (в роиспов днаго) духовнаго примиренія. Онъ выступилъсв тлымъ и пламеннымъ борцомъ съ духовнымъ сектантствомъ, могучимъ,
яростнымъ представителемъ котораго, львомъ титанической мысли
разумнаго и разсудочнаго пониманія, былъ графъ Левъ Толстой.
Передъ св тлымъ и глубокимъ сокровеннымъ умомъ затвор­
ника-аскета разумный умишка гр. Л. Толстого кажется духовно
сл пенькимъ, его литературная пропов дь—шепотомъ духовно н менькимъ, его испытующій слухъ—духовно глухонькимъ, его д ятельность сектантская—духовно противоборствующей правд , ибо онъ
„Поб ду" поб дившую міръ предалъ окончательному поруганію и
позорному глумленію.
Христіанство пропов дуетъ онъ безъ Христа-Бога и вообще
в роиспов даніе безъ личнаго Бога, зам нивъ его богомъ разумомъ,
т мъ самымъ, которому французская революція поклонилась въ
1

) „Образованіе великодержавныхъ единицъ*. „Мирный Трудъ" 1906
№ 2 и № 3.

о*>

49-омъ году въ лиц богини, изображенной развратницею. Взам нъ
народности Толстой предлагаетъ безцв тный космополитизмъ, взам нъ самодержавія—государственный анархизмъ безъ суда и войскъ.
Вотъ плоды толстовскаго просв щенія". По плодамъ-:ке долягно
узнать о ц нности творца ихъ.
Приготовлена-ли почва у образованныхъ людей русскихъ для
воспринятія с мянъ противоборства тлетворнымъ ядамъ западныхъ
в яній? Поднялась-ли на Руси заря горячат восхода силъ, противод йствующпхъ этому свеі)хразумному сектантству?
Есть-ли на Руси запасъ душевнаго творчества утопить все
разлагающее западное отрицаяіе живою водою восточной правды?
Есть-ли на Руси смиренномудрая благодать, способная распа­
лить горнило, дабы въ немъ сжечь безъ остатка гл.пштельный за­
дорь возгор вшагося до маніы величества западнаго ра:чсудочнаго
разума?
Черты характера еп. еофана и его научное значеніе.
Подготовлена-ли сама почва общественной д ятельности, не
знаемъ, но в даемъ, что былъ на Руси богословъ мудрецъ прео­
священный еофанъ, поборникъ духовной правды и вдохновенный
наставникъ жизни, который своею собственною жизнью, своішя ча­
стными писаніяші и книжными трудами, поднішаетъ весь русскій
народъ духовно. Мало к мъ знаемый, безконечно-скромный и сми­
ренный, онъ удалившись отъ міра на четверть стол тія для научнаго и богословскаго подвига и мудролюбивыхъ трудовъ, для мо­
литвы въ тиши и въ созерцаніи, былъ дивный учитель Церкви,
краснор чивый и краснор чивый Златоустъ нашихъ смутныхъ дней:
онъ мкдрый старецъ, полусл пецъ, глубокоумный и начитанный
толковникъ слова апостольскаго, сов топодатель и ут шптель, письмописецъ, былъ ученый книголюбецъ и истинный докторъ-богословъ,
создатель новой научной отрасли духов д нія пли хрнстіанской
психодогіи, глубоко-проницательный опытный изсл дователь вс хъ
тончайшихъ переливовъ душевныхъ настроеній и духовныхъ гюдъемовъ; онъ установитель мірского общественнаго правоученія и исполненія словъ д ломъ, устроитель монашескаго келейна о общиносожительства, собиратель и переводчикъ твореній славныхъ отческихъ
писаній, былъ защитникъ нашей народной церкви и славянорусскаго
православнаго единенія, поборникъ правды христіанской и церковнособорнаго православія.

Преосвященный еофанъ съ многосторонними дарованіями—
маогоученн йшій мужъ, живописецъ и отчасти стихотворецъ, знатокъ
ыногихъ языковъ, какъ древнихъ: еврейскаго, греческаго и латинскаго,—такъ п современныхъ (новогреческій) и восточныхъ (арабскій), основательно иаучившій вс западно-философскія системы и
богословскія произведенія римско католическаго и протеставтскаго
направленія, усвоившій всю древне-церковную книжность и npoникшій духовно въ н дра аскетическаго йастроенія востока первыхъ
в ковъ христіанства, лично знакомый съ современною жизнью народовъ на восток , такъ какъ часть жизни. провелъ въ Палестин ,
гд сосредоточивается борьба христіанскихъ церквей различныхъ
в роиспов даній, лично осмотр вшій лучшія книгохранилища и
картиниыя богатства запада; такъ онъ ознакомился съ сокровищами
А она, Ватикана и лучшими западно-европейскими древнехранилищами (музеями).
Имъ глубоко изучены инославные инов рческіе расколы и
толки (секты) народнаго темнаго незнанія и великосв тскаго роскошнаго нев жества и интеллигентной одичалости.
По первоисточникамъ узналъ преосвященный и усвоилъ вс
тонкости духовной аскетической жизни востока иервыхъ временъ
христіанства и, обладая природными способностями и будучи смо­
лоду духовно настроеннымъ, опытно и саможизненыо испыталъ лично
вс тончайшіе отт нки глубокой внутренней творческой и созида­
тельной силы молитвеннаго богообщенія.
По многогранности способностей и дарованій онъ напомнналъ
многосторонность дарованій Хомякова, но по духовному просв тленію и церковному монастырскому подвигу преосвященный еофанъ
превосходилъ мірянина пом щика Хомякова, не смотря на его цер­
ковное учительство. Ей. еофанъ пастырствовалъ, Хомяковъ только
чительствовалъ.
Вотъ почему преосвященный затворникъ смогъ создать новую
духовноопытную науку христіанскаго духов д нія и глубоко понять
и оц нить великую ірознь между духовнымъ убожествомъ современ­
ной западной „оміущепиой" церкви и богоносными проявленіями
нашего православія, вотъ почему онъ могъ оц нить по достоинству
чарующее значеніе вн шняго блеска цивилизаціи и культуры и
внутреннюю ихъ пустоту: выяснить другимъ пустоту самодовольнаго,
гордаго и тщеславнаго сектантства и омірщеннаго высоком рія кле­
рикальная ватиканства. Т мъ бол е драгоц нны его выводы, что
преосвященный еофанъ не чуждался естественной науки, изучалъ

24

и л чебное д ло (медицину), и небов д ніе (аетрономію), и всякія
другія естеетв нвыя науки.
Въ его богат йшемъ книгохранилищ посл смерти его нашли
и географическіе, и анатомическіе атласы и много книгъ по естествов д нію. Ко всему этому достойно зам тить, что онъ, несмотря
на полусл поту, былъ хорошимъ живописцемъ и искуснымъ древод ломъ токарнаго и выпилочнаго мастерства.
Борьба съ великосв тскимъ сектантствомъ различнаго толка.
' Въ настоящее время изъ вс хъ многочисленныхъ сторонъ ду­
ховной его д ятельности насъ занимаетъ больше всего его духовная
борьба съ великосв тскимъ расколомъ (сектантствомъ) нашей интеллигенціи и великосв тскимъ увлеченіемъ спиритическими, теософ­
скими, мартиническими мистеріями. Преосвященный еофанъ воору­
жился великою своею духовною силою и словомъ правды противъ
современныхъ умниковъ и кривотолкователей, противъ мистиковъ, духовызывателей, противъ духоборовъ, пітунды, пашковской и толстов­
ской пропаганды, вообще противъ всякихъ сектантовъ и иныхъ раз­
рушителей и расшатывателей церковнаго единства, такъ что еп. еофанъ
является не только столпомъ православной правды, но и православ­
ной церкви, православнаго народа, его душевнаго строя и духовнаго
склада въ общемъ ход борьбы русскаго просв щенія съ западными
тлетворными в яніями впередъ ушедшей культуры и цивилизаціи.
М сто занимаемое еп. еофаномъ въ ряду д ятелей русскаго
просв щенія.
•Еп. еофанъ занимаетъ опред ленное м сто, по сил и значенію противоположное самод льному в ротолкователю, многоразумнику гр. Л. Толстому. Какъ рядъ представителей заимствования и
подражанія иноземнымъ началамъ, изъ коихъ Герценъ и Вл. Соловьевъ выразители промежуточныхъ положеній, достигаютъ низинъ
своихъ въ лиц исполина разсудочности и отщепенства гр. Л. Тол­
стого, такъ точно рядъ самобытниковъ церковныхъ христіанъ рус­
скаго просв щенія завершается смиреннымъ, глубокопр(Ліикновен-.
нымъ мудрымъ старцемъ, затворникомъ и ученымъ, истиннымъ богословомъ еп. еофаномъ, им ющимъ въ лид св. Митрофана Воронежскаго, св. Дмитрія Ростовскаго и св. Тихона Задонскаго духовныхъ учителей предшественниковъ, а въ лиц Хомякова и Достоев-

25

скаго мірскихъ поборниковъ одного и того же народно-церковнаго
д ла.
Противъ того, что Хомяковъ съ. его школою былъ основателемъ самобытнаго возрожденія русскаго просв щенія, НЕКТО спорить
не станетъ; что заслуга внутренняго проникновенія и осв щенія душевнаго строя русскаго народа принадлежитъ Достоевскому, въ семъ,
кажется, спора также быть не можетъ; но что одухотворяющая сила
душевнаго настроенія и религіознаго общенія и пламенный жаръ
боговдохновеннаго молитвеннаго возвышенія и внутренняго подъема
всей церковной общины русскаго народа пропов дуется и воспламе­
няется перепискою, наставленіями, толкованіями евангельскихъ событій и приточныхъ сказаній, переводами твореній отцовъ церквей
первыхъ временъ восточнаго христіанства, изысканіями въ области
догмы и трудами по гармонистик евангельской исторіи о Бог -Сын
воплотившемся нашего ради спасенія,—про то в даютъ весьма немногіе, и указать на книжную и жизненную гд ятельность преосвященнаго еофана надлежитъ каждому, о немъ осв домленному.
Мы ув рены въ томъ, что когда мощная духовная суть, глу­
бина духовной затворнической жизни, главн йшія творенія и вообще
церковнослужительская д ятельноет^. досточтимаго еп. еофана за­
творника будетъ предначертана и раскрыта въявь на глазахъ нашихъ доброжелательныхъ образованныхъ людей, то не будетъ ни­
какого сомн нія, что столпомъ русскаго просв щенія, возгр вателемъ
народнаго духовнаго самосознанія и довершителемъ д ла самобыт­
наго развитія явится ни кто иной, какъ еп. еофанъ. Онъ, вдохно­
венный мудрецъ, а не кто иной, стоитъ навершин книжнагоустановленія самобытной школы славянофиловъ, и вс , знающіе его
труды, не могутъ не признать въ немъ сильн йшаго поборника
православнаго просв тл нія. Стальныя, но простыя слова, кристал­
лически чистое чувство его, глубокая научность, высоко развитой
философскій умъ, обличавшій всюду тщету личныхъ грубыхъ измышленій при высокомъ самоц н и непреклонности гордости пропов дниковъ собственныхъ домысловъ и выдумокъ низко упавшаго
сектантства закордоннаго происхожденія.
Общее значеніе Хомякова, Достоевскаго и Преосвященнаго
еофана.
Поле с ва духовныхъ и народныхъ истинъ у Хомякова, До­
стоевскаго и еп. еофана одно, но Хомяковъ с ялъ с мена возрож-

26

денія р сскаго быта, народнаго строя и. духовнаго склада.и его д ятельность указывала на сущеетвенныя стороны самобытной жизни.
Достоевскій вскармливалъ душевно т же с мена, уже проросшія, и
т мъ способствовалъ возрастанью сущности исконныхъ началъ племенного самосознанія, а п. еофанъ своимъ философско-научйымъ
муцрояюбяымъ и лобролюбвымъ обосЕОваніемъ куховноіз стороны
челов чеекой природы оплодотворилъ духовнотворческія основы собориаго православнаго востока и т мъ про5івилъ глубочайшую суть
тайниковъ жизнед ятельности православнаго христіанства. Кто про
никся но уясненію ей. еофана опытнымъ воспроизведеніемъ на самомъ себ . тотъ не можетъ не выступить д лателемъ, у котораго
мысль и р шеніе, слово и д ло становятся одно.
Работа научнаго сознанія вс хъ этихъ столповъ сущеетв ннаго,
душеішаго и духовнаго въ вопрос о возрожденіи русскаго восточно»
православнаго просв щенія довела до пред льнаго положенія теоретичеекаго, т. е. ученаго, довершешя.
Работа мысли обошла весь возможный кругъ оконченнаго сво­
его теоретическаго шествія.
Теперь проведеніе въ сознаніе въ массахъ народа есть един­
ственное иродолженіе этого просв тительнаго труда, а тамъ—что
Богомъ назначено,—никакая буря, ни англожидовское масонство и
сатанинство л никакой политичеокш ураганъ не въ силахъ погряш
скалу русской правды, предназначенную и иредопред ленную Провид ніемъ.
Круги вліяній этихъ трехъ столповъ просв щенія расширяются.
Хомяковъ, живя у себя въ деревн или въ Москв , но ст сненный
цензурными ограниченіями и запретами, д йетвовалъ бол е словомъ,
ч мъ печатнымъ станкомъ, въ т сномъ кругу своихъ друзей—ещномышленниковъ, близкихъ по быту, сословію, р дкому полному
образованію и духу товарищей. Достоевскій, надолго скованный си­
бирскою каторгою и до конца дней—нервною бол знью, выступалъ,
хотя р дко, на общественную трибуну, но его писанія нравоопиеатвльнаго содержанш несомн яно знакомы всему образованному кругу
широкой Россіи. Достоевскаго читаютъ и переводятъ, Хомяковъ долго
оставался безъ вниманія.
Еп.
еофанъ, пнокъ-чернецъ, отказавшійся добровольно отъ
вн шняго общенія съ людьми и затворившійся на четверть в ка для
аскетической созерцательной жизни, былъ вс мъ досттлевъ и широко
знакомь письмами п мелкими изданіями Пантелеймоновскаго А онскаго монастыря набожному простолюдину, а богословскими духовно-

27

мудрыми-• твореніями чтимъ образованнымъ духовенствомъ, мен е
читаемъ т. н. интеллигентами и почти вовсе не изв стенъ ученымъ
и высшему св ту.
Ученіе Хомякова, возникшее въ спокойствіи рабочаго кабинета
дворянскаго гн зда, сочиненія Достоевскаго, оодуманныя въ неприглядномъ заключенін пустой каторжной темницы и творенія епи­
скопа еофана, обработанный въ монастырской келіи строгаго за­
твора, создавались на вольномъ и невольномъ досуг , въ тиши и
уединеніи.
Теперь наступаетъ время, когда ученіе отца славянофильства,
сочиненія творца душев да и твореыія затворника духовно созерца­
теля широкой волной разнесутся по вс мь концамъ православной
земли, готовя въ удаленіяхъ духовную христіанскую ])ать иепов данія жизнью, готовя новыхъ пропов дниковъ, витій и всякихъ рас­
пространителей, готовя, наконецъ, незримо само возрожденіе созна­
тельное и д ятельное.
Глазныя в хи умственно-духовной работы установлены теоре­
тически, разработка достаточно настроена и до изв стной степени
даже довершена, ибо вернулась къ духовнымъ христіанскимъ церковно-соборнымъ началамъ. Дни приближаются, когда стало необхо­
димостью, вс ми ощущаемою, сплотиться, побрататься, образовать
иросв тительную ц лину для дружнаго соборнаго едииенія: дни при­
ближаются, когда самосознаніе возбулсдаетъ къ самод ятельности, а
самод ятельность проявить себя самобытнымъ творчествомъ. Пусть
первые шаги будутъ нер шительны и не тверды, но пусть духъ будетъ твердъ и р шит ленъ. Творчество творитъ чудеса. Духовность
чудотворна: им йте в ру въ усп хъ, и усп хъ неминуемо обнару­
жится, ибо духовно-христіанское начало безусп пшымъ быть не
можетъ. Исторія свид тельствуетъ это. Но пусть начинающіе пом­
нить, что для добраго и быстраго шествія никакихъ костылей и
клюкъ не требуется, а т мъ бол е костылей инов рныхъ, иноземныхъ. Вооружимся духовными просв тительными; палицами и ду­
бинками нашихъ славныхъ богатырей старорусскихъ. Пусть земля
старорусская дастъ намъ свою земскую мудрую силушку родную,
чтобы въ свою очередь осолать землю народную, ставъ ея солью.
Вы соль земли, а чтобы быть ею въ д йствительностп, нужно стать
д йствительными христіанами не въ одиночку, а въ церковномъ собор , ибо можно гр шить въ одиночку, а спасаться предписано соборно. Вотъ почему и церковные каноны, и церковные уставы вс мъ,
р шительно вс мъ необходимы. А зтотъ уставъ нравственно спасае-

28

мой жизни или нравоученіе христіанской жизни, изложенное современнымъ языкомъ, доступнымъ даже юнымъ и подросткамъ, ученымъ
философамъ и мудрымъ испытаннымъ богословамъ, находимъ въ
многотомныхъ твореніяхъ Преосвященнаго еофана затворника.
Познакомимся-же съ писаніями, съ духовно-мудрыми настав леніями этого самобытно отеческаго мыслителя-богослова. Его т&оренія
составляютъ не только отд льную страницу нашего умственнаго просв щенія, но являются довершеніемъ опред леннаго стремленія и
направленія къ іюлезнымъ научньшъ открытіямъ, къ жизненной
правд и къ в чной истин .
Тріединство православія, самодержавія и народности въ
устахъ преосв. еофана.
Это направленіе то, которое научно возродилъ и возстановилъ
Хомяковъ. Еп. еофанъ, оберегая чадъ православной церкви отъ
ересей и раскола лжеученій и нев рія, уб ждаетъ сохранять Православіе, самодержавіе и народность,—это наше трехцв тное знамя,
ведущее къ миру, согласно и благосостоянію.
„Вотъ мы часто хвалимъ себя, пишетъ Преосвященный,—Святая
Русь, Православная Русь. О, когда-бы навсегда остаться намъ та­
кими святыми и православными, по крайней м р любящими свя­
тость и православіе; какой в рный залогъ несокрушимости им либы мы въ титлахъ сихъ! Православіе выражается единствомъ Вогомъ дарованной истины; самодержавіе—единствомъ Богомъ даро­
ванной власти; народность—единствомъ стремленій, Царемъ указанныхъ и Богомъ освященныхъ. Православіе пріемлетъ истину отъ
Бога черезъ церковь и ей подчиняется смиренно; самодержавіе принимаетъ Царя отъ Бога черезъ преемство родовъ и ему повинуется
вседушно, народность воспріемлетъ сознаніе избранничества Божія
для особыхъ ц лей Провид нія, изм ряя ихъ изв стною волею Божіей, и ея наипаче исполненнымъ орудіемъ себя представляя.
Народъ, преданный Богу и Царю и единодушно стремящійся
къ установленію указанныхъ ими ц лей,—какая несокрушимая сила!
Какой задатокъ благоденствія и посп шенія во всемъ! Есть что и
есть изъ-за чего беречь! Береги-же, народъ русскій, сіи сокровища!
Не трать и не порти ихъ!" Такъ иропов довалъ Епископъ, обра­
щаясь къ Владимирской своей паств (Слово 22 и 83).

29

Творенія Преосвященнаго

еофана.

Для бол е легкаго обзора вс хъ многотомвыхъ твореній святи­
теля распред лимъ ихъ на н сколько отд ловъ, придерживаясь отчасти
д ленія безыменнаго его жизнеописателя, изданнаго А онско-русскимъ Пантелеймоновскимъ монастыремъ.
Вс труды распред ляются на три главные рода:
]) нравоучительные,
II) истолковательные и
Ш) переводные.
Изъ числа п рваго рода можно отд лить:
1) Собственно нравственно-назидательные; 2) т , содержаніе
которыхъ—глубокіе опыты и наблюденія надъ явленіями духовной
жизни; 3) т , которые представляютъ всю совокупность христіанскаго нравоученія въ строгомъ и стройномъ уклад (систем ) и въ
неразрывной связи съ основными положеніями христіанскихъ догматовъ. Къ первому разряду можно причислить двадцать книгъ и книжекъ. Чаще всего самъ святитель указываетъ обращающимся къ
нему за сов томъ читать „Востани спяй". Собраніе святоотческихъ
писаній, направленныхъ къ пробужденію челов ка отъ сна гр ховнаго для бодрствованія во Христ .
Изъ числа книгъ второго разряда, излагающихъ истину христіанскаго нравоученія, на основ глубокаго духовнаго опыта и внимательнаго наблюденія надъ явленіями духовной жизни, укажемъ на
„письма о духовной жизшіи, на 4 части „письма христіанской
жизни", а главное на „Что есть духовная жизнь и какъ на нее
настроиться", книга въ про'стой письменной р чи излагающая вс
изсл дованія природы челов ческой составности, его т лесность, ду­
шевность и духовность. Въ ней какъ-бы сосредоточено все необхо­
димое для ііониманія духовной жизни, а потому она и является какъ
бы срединяымъ сочиненіемъ всего многообразія его твореній. Если
не понять „что есть духовность", не поймешь христіанскаго соборнаго православія.
Вообще вн шнее близорукое холодное знаніе ничто передъ горячимъ дальнозоркимъ внутреннимъ познаніемъ, горячей и зоркой
в рой. Эта внутренняя сторона души и глубина духа, какъ сокро­
венное чувство, т. е. сов сть,—-предметъ раскрытія въ глубокообдуманной и прочувствованной книг „Что есть духовная жизнь", на­
писанной удивительно просто и задушевно. Въ ней собственно излагаетъ авторъ свое трихотомическое ученіе о составности чалов че-

30

скаго существа, гд выд леко значеніе т ла съ нервами, кровью и
костями, души, какъ связи разсудка, чувства и воля, и духа, какъ
жажды Бога, сов сти и страха Божьяго. Эта составность образуетъ
полноту челов ка.
II, наконецъ, начертаніе христіанскаго нравоученія „Путь къ
спасенію", составляетъ вм ст съ н которыми другими трудами опыты
стройно распред леннаго издоженія христіанскаго нравоученія.
Къ трудамъ истолковательнаго направленія относятся толкованія Посланій Апостола Павла (10 томовъ) и двухъ псалмовъ 118 и
8г] и н которыя истолкованія притчъ, напр. притча о аесправедливомъ приставник , возбуждающемъ недоум ніе многихъ.
Труды переводные состоять изъ перевода Филокалія—Добротолюбія—пять томовъ (около 3200 стр. большого разм ра); зат ыъ
древяіе иноческіе уставы и 'Невидимая -брай*' блаженной памяти
старца Никоднма Святогорца и два выпуска слова преподобнаго Си­
меона Новаго богослова.
Почти одиноко стоять еще н сколько книгъ, напр. „Душа и
ангелъ не т ло, а духъи и н которыя другія, направленный противъ противохристіанскаго ученія спиритистовъ и теософовъ и другихъ сектантовъ перевоплощенческаго толка.
Письма къ разнымъ лицамъ частнаго свойства, но общаго ин­
тереса, вышли уже въ 8-ми выпускахъ. Письма его собираются со
вс хъ концовъ великой Руси и по м р накопленія издаются отд льными книжками. Наконецъ, самая важная и особостоящая книга
„Евангельская исторія о Бог Оын , воплотившемся нашего ради
спаеенія", въ носл довательномъ порядк изложенная словами св.
Евангелистовъ.
Душев дЬніе по строенію Преосв.

еофана.

Вотъ краткое перечисленіе творческаго богатства епископа
еофана. Долго разбирать каждую книгу отд льно. Общая ьиличайшая своеобразность его писаній р зко отличается отъ иностранныхъ ученыхъ богослововъ и составляетъ то, что онъ отви, дитъ разсудочному знанію весьма незначительное м сто. Для него
, связь челов ка съ Богомъ, т. е. христіанство, прежде всего живая
j д йственная самостоятельная сила—сама жизнь, высшее духовное
I бытіе—предметъ неносредственеаго сознанія. Чтобы уразум ть эту.
точку зр нія, нужно признать ученіе о трехсоставности (трихотомизм ) челов ческой природы изъ т ла, души и духа. Т ло ожив-

ol

ляется и одушевляется, а. душа одухотворяется и обожается, т. е.
становится въ связь съ Богомъ Живымъ черезъ Сына, иначе осыновляется. Ученіе это изложено подробно и научно въ письмахъ къ
петербургской св тской д вуіпк , впосл дствіи поступившей въ ино­
чество,—въ книг : „Что есть духовная жизнь44. Это и есть та по­
воротная точка, та внутренняя умовая сила, придающая русскому
духовному просв щенію отпечатокъ духовной самобытности, связы­
вающей Русь и русскій народъ съ самою сутью христіанства, съ
христіанствомъ первыхъ дней его проявленія, когда св. Петръ во
глав другихъ апостоловъ испов далъ: „Ты—Христосъ, Сыкъ Бога
Живаго!", и апост. ома сказалъ: „Господь мой, Богъ мой!"
Духъ, христіанеки понятый, есть что-то р зко противополож­
ное духамъ теософовъ и спиритовъ и разуму толстовцевъ. Тутъ и
есть та—непроходимо-глубокая пропасть между инов рческими воз:ф ніями и святоотческими. Эта важная сторона вопроса глубоко
изсл дована епископомъ въ книг „Ангелъ и душа нет ло, а духъ^.
Только понявъ, принявъ и усвоивъ эту разницу духовной сути христіанства отъ матеріальныхъ духовъ и разсз'дочноп разумности вм сто
духа, можно въ корень уб диться въ той великой духовной розни
между матеріалистической цивилизаціей ..богоматеріализма", веще­
ственной культурой Европы и эволюціонной (гегельянской) ученостью
зарубежнаго Запада и духовнымъ умовымъ нросв щеніемъ. церковнонароднымъ просв щеніемъ и творческимъ аритмологпческямъ числомъ
уставной образованности домашней восточно-русской мысли и жизни.
Выяснимъ, пользуясь указаніями еп. еофана, это непримиримое
различіе.
г
Если признать, какъ учить Ап. Павелъ, ч го въ насъ т ло, душа
и духъ, и это все, что есть, въ полнот и неразд льности, то примемъ по изсл дованіямъ Преосв. еп. еофана еще и промежуточныя силы: т ло-душевкость, если т ло преобладаетъ надъ душев­
ностью, и дуіші-т лесность, если душа препмуществуетъ. Это между
т ломъ и душою. Между душою и духомъ также существуютъ пе­
реходный ступени: душе-духовность и духо-душевность. Итакъ, въ
общемъ: т ло, т ло-душевность, душе-т лесность, душа, душе-духов­
ность, духо-душевность и, наконецъ, нашъ духъ, вотъ вс семь переливовъ и переходовъ нашей составности. Вся эрудиція, культур­
ность и цивилизація Запада обнимаютъ только первыя четыре сту­
пени челов ческаго существа и существенности. Существенность и
суть трехъ посл днихъ ступеней принадлежитъ просв щенію востока,
что и выяснено до тонкости святоотческой книжностью, собранной

82

въ „Добротолюбіи" и переведенной на русскій языкъ еп. еофаномъ
и имъ-же выясненной словообозначеніями современной точной науки.
Новаго въ этой области быть не можетъ, ибо все, доступное челов ческому пониманію, дано самимъ Господомъ Богомъ. Новыя фор­
мулировки, словесныя и понятливыя выраженія требуютъ отъ современяыхъ научнпковъ и книжниковъ—мудрыхъ ученыхъ и вдохновенныхъ мыслителей, каковъ и есть для двадцатаго стол тія еп.
еофанъ. Его усвоить и его жизнь воспроизвести вс мъ народомъ
едва хватить ц лаго XX стол тія, а его усвоить значить усвоить
само христіанство, ибо онъ ни единаго слова не прибавилъ отъ себя
и р шительно противоборствовалъ противъ иноземной „отсебятины",
представителями которой являются: Герценъ—насильной свободы, Вл.
Соловьевъ—насильнаго папскаго объединенія и гр. Л. Толстой—насилія разума надъ вс ми иными сторонами челов ческой составности.
Научныя основы твореній Преосв.

еофана.

Несмотря на такое полное отсутствіе своей умственной лич­
ности, еп. еофанъ обнаруживаетъ ученаго, который основываетъ
свои поясненія и толкованія на опытныхъ данныхъ п выводахъ личныхъ наблюденій духовныхъ явленій, на строго логическихъ законахъ мышленія, на весьма глубоко продуманныхъ философскихъ
укладахъ вс хъ народовъ и в ковъ, на сопоставленіи догматическихъ положеній вс хъ христіанскихъ церквей, кончая лучшими
богословами римско-католическими и протестантскими, у которыхъ,
если они совпадаютъ съ ученіемъ церкви православной, онъ заимствуеть пріемы, доводы и все, подходящее ему; на знаніи физіологіи и всего естествов д нія отъ математики до астрономіи включи­
тельно, на знанін шести или семи языковъ, древнихъ и новыхъ.
Однимъ словомъ, строгость умственнаго склада и научныхъ и книжныхъ (литературныхъ) пріемовъ, безукоризненность и глубина изсл дованія, непостижимая скромность и постоянное приииженіе своего
„я",—вотъ отличительныя черты келейнаго д ла и келейной жизни
довершителя д ла Хомякова.
Только испытавъ лично д йствіе христіанской благодати и сд лавъ попытку воспроизвести христіанскую жизнь лично, такъ ска­
зать, вкусивъ плода христіанскаго духа, можно усмотр ть глубину и
правдивость изложенія еп. еофана. Мнящіе себя духами направ­
ленными, спириты и теософы, мнящіе себя разумниками и разумноцивилизованными—сл пы, ибо не в рятъ и не думаютъ воочію ви-

33

д ть плотскими и разумными глазами, сл пы, ибо в ра не открыла
имъ духовныхъ глазъ. Зрячей в ры у нихъ н тъ, а в ра зрячая
младенчески сильна, ибо только черезъ отверзгаія очи, какъ черезъ
окно, прорубленное на югъ,—входятъ въ нашу душевную св тлицу
живительные, теплые лучи животворящей силы добра, правды и
истины духовной. Еи. еофанъ предлагает!» испытать св тъ в ры п
сравнить ее съ темнотой разумнаго знапія.
„Попробуй—начни жить воистину, ио-христіапски, вкуси истин­
ной жизни, и тогда теб не нужно будетъ пи доішательствъ, ни
разсужденій".
Два пути къ познанію по Преосв. еофану.
Какъ ув риться и какимъ путемъ испытать? спрашиваетъ онъ.
Къ сему два способа: одинъ вн шній, научный, другой—виутренній путь в ры. Первый предлагается обыкновенно въ систематическомъ изложеніи Богословія. Онъ д йствителенъ и для ученыхъ су­
щественно необходимъ: но; очевидно, не всеобщъ, ибо въ основапіи
своемъ содержитъ знанія, не для вс хъ доступный. При всемъ томъ
надлежало-бы сіи научные доводы со всею шпротою, ясностью п
уб дительностыо изложить и отдать во всеобщее употребленіе, съ
ручательствомъ за силу ихъ ненреложнаго авторитета, чтобы всякій,
способный разум ть, уразум валъ симъ путемъ истину. Нельзя,
впрочемъ, не вид ть, что сей путь очень, очень дологъ и труденъ
и, что особенно зам чательно, пом щаясь въ голов , оставляетъ
сердце самому себ , своему своенравно и свобод . Путь в р-ы
искренн е, внутренн е, жив , многоплодн е и общедоступн е. Это«,
молитва къ единому истинному Богу о вразумленіи.
\
Есть Богъ истинный. Онъ сказалъ Свою волю намъ въ
наше спасеніе съ желаніемъ, чтобы она была понята и выполнена.
Теперь мудрованіями людскими она скрыта или запутана до того,
что тотъ и другой не им ютъ достаточно силъ найти исходъ изъ
сего лабиринта.
Отношеніе еп. еофана къ спиритизму.
Отличительною чертою вс хъ ироизведенш Святителя составляетъ его строгое и неотступное согласіе съ догматами, святоотческими писаніями и каноническими установлепіями Православной
церкви. Зато и в роотступнпчество подвергается имъ строгому, подЗт

34

часъ р зкому осужденію. Всякое отъ себя исходящее ученіе имъ
обличается. Особенно безпощадно бичуетъ онъ антихристіанскій
спиритизмъ, пашковское и толстовское сектантство, ибо вн церкви
существуютъ только илн отд льныя безрелигіозныя и къ в р теплопрохладныя единицы или же разрозненныя сектантскія общества.
Вотъ что пишетъ Святитель о спиритизм : „Спиритизмъ прямо
б совщина, нич мъ не прикрытая. Тутъ осязательная нечистая сила.
Кто тутъ д йствуетъ, можно судить но явленіямъ. Да они и сами
не скрываютъ, что суть б сы. И еще что говорятъ, что они только
передовые. Мн случалось вид ть Евангеліе, растолкованное спири­
тами (каковы толкователи!) Тутъ они и проговорились, что суть
только передовые, а вотъ, говорятъ, придетъ нашъ наиболышй,
тогда все ясн е будетъ. Видно, кто этотъ наиболыній и зач мъ
онъ придетъ—изв стно.
„У нашихъ хлыстовъ своя бываетъ служба. Они и въ церковь
ходятъ, но своя служба имъ слаще, хотя она составлена очень
уродливо. Нравится потому, что самовольная. Тоже начинаетъ заво­
диться и у спиритовъ. Иные изъ нихъ свои сеансы обращаютъ въ
н что богослужебное, только не къ Богу относятся, а къ духамъ.
„Спирптство есть б совщина... Это общество б совское или
б сопоклонническое.
„Пашковъ говоритъ, что ему являлся Хрпстосъ. И у спири­
товъ духи то говорятъ въ воздух , то шепчутъ въ уши, то берутъ
руку и плюнуть... Я в рить начинаю, что Пашкову точно являлся
Хриетосъ, но не Христосъ Господь, а духъ лестчій. И за т мъ завлад лъ имъ и черезъ него д йствуетъ. Пашковъ—медіумъ, и ученіе его—спиритская б совщина. Извольте твердить вс мъ, что это
такъ естъ...
„Спириты придумали зам нить адъ множествомъ рожденій
гр шащаго.
Очень неудачно. Потому что, кто остается неисправнымъ въ
одно рожденіе, тотъ можетъ продолжать его и во второе, и не
только продолжать, но и углубить, или т мъ неизб жно и углубитъ,
что продолжить. Но что было во второе, то можетъ быть и въ
третье рожденіе и такъ дал е до осатан нія —А для такихъ ужъ,
конечно, неизб женъ адъ\
Еп.

еофанъ о гр. Л. Толстомъ.

Его бичеваніе редстокистовъ, пашковцевъ и толстовцевъ еще,
быть можетъ, сильн е.

85

„На дняхъ, пишетъ Святитель 14 мая 1885 г. письмо, одинъ
пом щикъ рязанскій, знакомый лишь письменно,—учь большая...
временно живетъ въ Петербурге, прислалъ мн рукопись Льва
Толстого башибузука... врага Божія и слуги давола... заглавіе: „Въ
чемъ моя в ра?"—35 л тъ, говорить, былъ я безбожникомъ.
Теперь принялъ ученіе Христа... Но и Христосъ у него не
напіъ, и ученіе не нашего Христа Бога.
Онъ осчастливить хочетъ челов чество... Вотъ счастливый
проектъ жизни: 1) не противься злу... пусть быбтъ, р жутъ, гра­
бить—терпи, помолчи, не защищайся... 2) суды не нужны, ни
полиція, ни войско; 3) присяга—преступна; 4) воевать богопротивно;
5) разводить не сл дуетъ, даже и при любод яніи супруговъ...
Статья можетъ им ть вредное вліяніе, и приславшій мн
писалъ, что въ С.-Петербург
многіе соблазняются, особенно изъ
высшаго круга барыни... Зло тайкомъ распространяется.
Писали изъ Москвы, будто писанія онаго Льва—изъ бездны—
читаются на расхватъ. Какъ у него богопротивныхъ нел постей—
что ни строка, то посудите, сколько зла творитъ онъ.—II все тай­
ком*.. Сверхъ того, говорятъ, онъ открылъ свой домъ и даетъ доступъ къ себ вс м ъ — и вс хъ просв щаетъ.—И никто ухомъ
не ведетъ".
22 сент. „Я упражняюсь въ ничегонед ланіи. Разбилъ мою
голову башибузукъ Левъ Толстой. Наболталъ онъ кучу глупостей, а
взяться у него не за что... Все почти бездоказательно...
Натсонедъ, я получилъ малую надежду им ть критику нашихъ
догматовъ прем. Льва. Одна красавица заявила себя знакомой его.
Я просилъ ее выспросить на время у Льва—критику ту. Онъ отв - тилъ: у меня только есть мой экземпляръ, который мн нуженъ... Коли
хотите, велю списать, но извольте денежки заплатить. Деньги пос­
ланы (онъ назначилъ) и ждется переписанная критика... Что-то
выйдетъ изъ этого.
Вступать въ споры такъ противно! Къ тому же ярость беретъ,—
и бываетъ искушеніе махнуть крупною р чью.
Что напечатано про Толстого, то заставляетъ дивиться, какъ
оставляютъ досел душегубствовать этого безумца".
17 іюля 88 г. „Атеисты... толстовщина! Гд -же это! Неужели около
васъ теперь въ деревн ? Господи помилуй! Этотъ Толстой, укотораго въ
писаніяхъ одинъ бр дъ,—им етъ посл дователей?! В рно Рсуь
православная совс мъ оглуп ла. У него души н тъ, Бога н тъ,
н тъ и другой жизни. Онъ, не стыдясь изрыгаетъ хулу на Божію

36

Матерь, на Спасителя и на всю в ру православную. Дерзнулъ и
новое евангеліе составить, не согласное съ настоящомъ, и черезъ
то подпалъ подъ ана ему апостольскую... Изъ вс хъ нашихъ пустосм хъ, онъ самый пустой и зловредный... настоящій сынъ сатанинъ".
Самъ Преосвященный далъ образчикъ того, какъ должно
относиться къ тексту евангельской благов сти: въ своей гармонистнк еп. еофанъ не изм нилъ ни одного слова. Кто знакомь со
ве ми многотомными твореніями его, тотъ твердо знаетъ,—что вс
бичовашя его основаны на строго оправданныхъ основоположеніяхъ.
Выписки сд лаиы нами лишь съ ц лью указать степень противоположеіт съ Толстьтъ.
Еп.
еофанъ обличалъ по преимуществу протестантство и
вообще сектантство. Ученія гр. Толстого—матеріалистическаго направленія—прямо противоположны православному в рованію еп.
еофана.
Согласованны» евангелія въ общемъ изложеніи земной жизни
Господа Нашего Іисуса Христа.
Но если нужно указать на заслуги еп. еофана не только
въ нравоучонш, а въ самой богословской наук , то самымъ крупнымъ д ломъ его было довершить гармонистику вс хъ четырехъ
Бвангелій во всей ихъ полыот . Его посл дній изданный трудъ:
„Евангельская исторія о Бог Сын , воплотившемся нашего ради
спасенія", изложенъ въ посл довательномъ порядк словами св.
евангелистовъ, съ указаніеіиъ осяованій, почему именно такой, а не
другой избранъ порядокъ поел дованія евангельскихъ событій однихъ
за другими.
Изв стны многія попытки сочетать т ИЛИ другія части текстовъ четырехъ каноническихъ евангелій, но ни одному изъ богослововъ, даже не исмючая теологовъ протестантскихъ и иныхъ
инов рц въ, этого но удалось исполнить въ такомъ законченномъ
вид и художественной ц льности. Заслуга его была оц нена дос­
тойно русскою богословскою наукою, т. к. доставила ему званіе
доктора богословія. Неизм римая заслуга этого труда его состояла
главнымъ образомъ въ томъ, что еп. еофанъ установилъ самый
порядокъ я вставши, въ определенную рамку вс соображения,
л е п т въ основу гармонистики четвероевангелія и этихъ правилъ
установилъ четыре, изъ которыхъ главное и основное сл дующее;

37
„должно держаться того порядка евангельекихъ событій, котораго
держатся два евангелиста, ибо коль скоро два согласны, то на
другой сторон остается только одинъ, который долженъ уступить
двоимъ".
Нетрудно понять, что въ основ сего великаго труда лежитъ
глубокое и основательное изученіе текста св. Евангелія, безъ чего
немыслимо даже и приступить къ подобному труду, не говоря уже
о его выполненіи и такомъ предисловіи, какое предпослалъ своему
труду авторъ.
Такимъ образомъ въ друдахъ богословскихъ Преосв. еофанъ
является выдающимся, своеобразнымъ русскимъ православнымъ
богословомъ, своими твореніями сильно возбуждающимъ нашу оте­
чественную богословскую мысль, внесшимъ немало въ наше научное
богословское сознаніе, обогатившимъ нашу богословскую словесность
многочисленными, самостоятельными и высокоц нными работами, а
потому вполн
справедливо пользующимся въ кругу православнов рующихъ почетною изв стностыо.
Заключимъ настоящій очеркъ объ еп. еофан словами Преосвящ. Никандра, какъ это д лаетъ неизв стный жизнеписатель въ
книг : „Преосвященный еофанъ затворникъ Вышенскій", изданной
А онскимъ Русско-Пантелеймоновымъ монастыремъ, изъ которой мы
извлекли не мало выписокъ и св д ній.
„Въ Боз почившій Святитель своею жизнью и своими труЛ
дами представляетъ то дивное, непонятное съ точки зр нія міра
сего и сильн е всякихъ доказательствъ и соображеній обли­
чающее мірекія лжемудрованія явленіе, которое съ одной стороны
служить къ прославленію Бога въ лиц почитающихъ Его, а съ
другой—къ оправданію великаго значенія и пользы для общества и
общественной жизни монашества, даже являющагося въ дух строгаго аскетизма-затворничества. Въ лиц преосвященнаго еофана
мы им емъ общаго христіанскаго учителя при его безмолвіи; общественнаго д ятеля—въ затвор ; церковнаго пропов дника, всюду
слышимаго, хотя и не являвшагося въ посл днее время на церков­
ной ка едр ; миссіонера—обличителя сектантскихъ заблужденій,
хотя и не выступавшаго на поприщ открытой миссіонерской д ятельности; яркаго св тильника ученія Христова для народа православнаго, хотя невидимаго для вс хъ и не стоявшаго въ посл днее
время на св щниц церковной, хотя и укрывавшагося отъ взоровъ
народныхъ; никакого почти достатка матеріальнаго не им вшаго,
но вс хъ богатившаго и богатящаго досел духовнымъ достояніемъ

38

ученія своего; не искавшаго временной земной славы, но прославляемаго теперь и людьми, и наукою, и ц лыми учрежденіями, и
самими своими твореніями, въ которыхъ онъ поистин воздвигъ
себ памятникъ нерукотворный. И исполняется надъ нимъ тутъ друYbb елово Хрвстово ъъ Бвантедіи, вопреки вщущимъ шрской земной
славы: онъ работалъ Отцу Небесному втайнщ—и вотъ мыкакъ-бы
слышимъ Спасителя, говорящаго ему словами Евангелія: „и Отецъ
Твой видяй втайн воздастъ теб яв !" (стр. 104).
Сама личность Святителя остается всегда въ т нй и его жизнь,
какъ жизнь почти вс хъ житій, б дна собственно личножизненвьши
подробностями.

Краткое повтореніе нашего взгляда.

Въ лиц Хомякова и его ближайшихъ единомышленниковъ
русское просв щевіе выяснило основныя черты русской самобытно­
сти, но коснулось только ея наружныгь обликовъ вн шняго домо­
строительства, т лосоставности (организаціи) или укладостроя: ея
народности—въ ея общинномъ земельномъ и артельномъ начал ,
ея государственности—въ ея самодержавіи (единовластіи) и собор­
ной многосов тности и, наконецъ, ея в роиспов дности—въ соборномъ церковномъ устройств , основанномъ на приход -—епископств
и автокефадьности пом стныхъ церквей. Глубокою душев дною
проницательностью знамя этого кружка—православія, самодержавія
в народности,—еще не отличалось; онъ занимался выработкою цв товъ знамени и обликовъ, и проявленій.
Въ лиц -же Достоевскаго т -же руководящія начала св. Православія, самодержавнаго помазанничества и богоизбраннаго и богоноснаго народа—просв щ нія русскаго получаютъ душев дныя психичешя оснош, ЕЪ ЕКЪ сущейтв отыскивается душевная суще­
ственность; иравославіе, самодержавіе и народность Достоевскимъ
одушевлены вс ми сторонами душевной составности—мыслью, чувствомъ и непреклонной волею. Отъ этого осв щенія обнаружилась
въ русскомъ т л громада неприглядныхъ сторонъ, и только вселюбящее сердце Достоевскаго изъ этой такъ ярко имъ изображенной
мути выносить св тлые и положительные, глубоко проникнутые
св томъ правды образцы русскаго достоинства, русскаго челов ка,
по образу и подобію Божію созданнаго.

39
Трехцв тное знамя Хомяковскаго почина, одушевленное сердцев домъ Достоевскимъ, получаетъ окончательное довершеніе въ оду­
хотворенности его христіанской православной чистотою и свободной
правдою. Эта духовная сторона св. Православія, Самодержавія и на­
родности просв тлена твореніями Святителя еофана, который почти
совершенно удаляется отъ земли и проншсаетъ въ духовную суть
душевной сущности любвеобильнаго изсл дованія Доетоевскаго, и
эту суть обнаруживаетъ въ образахъ и словахъ самыхъ простыхъ,
общепонятныхъ и общенародныхъ. Простота его такова, что изъ-за
нея вовсе не зам теыъ тотъ громадный ученый и языков дный трудъ
келейной, общественной и художественной работы, который вложенъ
въ эту чисто-алмазную прозрачность слова.
Книжная, ученая (теоретическая) обработка и словесное выраженіе положеній Хомяковской школы довершены еп. еофаномъ.
Прямой преемникъ д ятельности св. Митрофана Воронежскаго, Дмитрія Ростовскаго, Тихона Задонскаго и Филарета Московскаго, возстановитель духовной связи современности съ разорваннымъ Петромъ Великимъ прошлымъ, еп. еофанъ зав щалъ будущимъ покол ніямъ все изложенное имъ словомъ приложить къ д лу, все умо­
зрительно-связанное въ ученіи прим нить въ жизнь. И эта закваска,
растворенная Господомъ Нашимъ Іисусомъ Хриетомъ, постоянно рас­
творяющаяся въ мір , и въ лиц еп. еофана, выразителя русскаго
просв щенія, нашла достойнаго продолжателя. Эта закваска, т. е.
истинное церковное христіанство, а не сектантская и б соспиритическая ложь,—возродить многочисленныхъ современныхъ отщепенцевъ и возвратить къ православной церкви стихійяый народъ, придавъ ему сознательность й осмысленность. И признаки этого пере­
лома на-лицо.
Общественное значеніе затворническаго подвига еп. еофана
громадно. Такъ какъ все вн шнее въ жизни людской зависитъ главнымъ образомъ отъ душевнаго направленія, а душевное настроеніе
зависитъ отъ духовныхъ побужденій и р шеній, то укр пленіе этихъ
духовныхъ богоносныхъ силъ является д ломъ неотложнымъ, и въ
выясненіи вопроса, что оно есть и въ чемъ его живой источникъ,
мимо еп. еофана пройти нельзя. И вотъ этотъ источникъ истинной
жизни, этотъ св тильникъ истинной души общества и очагъ истинно
духовнаго пламени христіанина или всечелов ка возжигаетъ еп.
еофанъ и т мъ своевременн е, что растленіе русской жизни до­
стигло угрожающей опасности, жидовское космополитическое, б совско-спиритическое сверхразсудочное сектантство разлилось по всей

40

русской земл и во вс слои общества. Наша современность бол етъ
и бол етъ смертельно, и ея бод знь именно это духовное растленіе.
„Не плоть, а дугь растлился въ наши дни,
„И челов къ отчаянно тоскуетъ.
„Онъ къ св ту рвется изъ ночной т яи
„И, св тъ обр тши, ропщетъ и бунту етъ.
„Безв ріемъ палимъ и изсушенъ,
„Невыносимое онъ днесь выносить,
„И сознаетъ свою погибель онъ,
„И жаждетъ в ры... но о ней не проситъ",
Тютчевъ.

„Наше духовное безсиліе, пишетъ Достоевскій, есть плодъ от­
чужденности нашего образованнаго общества отъ основныхъ духовныхъ началъ, которыми искони живъ былъ русскій народъ. Вся глу­
бокая ошибка нашихъ людей высшаго сословія въ томъ, что они не
признаютъ въ русскомъ народ церкви. Но кто не понимаетъ въ
народ нашемъ его иравославія и окончательныхъ ц лей его, тотъ
никогда не поиметь а самого народа".
Достоевекій. Дневн. Писат. 1881.
„Самое просв тительное начало, пишетъ Хомяковъ, по своей
всесторонности и полнот , требовало для своего развитія внутренней
ц льности въ обществ , которой не было, а ц льности не могло оно,
дать мирными путями, всл дствіе неполнаго понята о Правоелавіи
въ значительной части людей, соетавляющихъ Русекій народъ, и не­
достатка опред лительнаго сознанія во вс хъ. Это разр шало вопросъ,
гд искать причину нашихъ недуговъ".
Хомяковъ Т. I 256—257.
Соборность, всесторонность и полнота въ ц ломъ,—вотъ то рус­
ское слово, которое должно противопоставить самости, одноличности
и односторонности запада. Вотъ почему также соборйое начало Хомяковскаго ученія противополагаемъ разгромляющему бунту Герцена,
въ которомъ во всякомъ случа была доля славянофильской закваски,
ибо подъ конецъ жизни созналъ свою жизненную ошибку, н что по­
добное совершалось передъ смертію и у Б линскаго западника. Глу­
бокая, полная и всесторонняя душепроницательность • Достоевскаго
протйвостоитъ поверхностному метанію изъ стороны въ сторону меч-

41

тательнаго. духоматеріализующаго Вл. Соловьева, и духовная прюсвященность еп. еофана—сверхразумной гордости евангеліе—пере­
толкователя/церковью отверженнаго сектанта гр. Л. Толстого.
Снасеніе не отд льныхъ лицъ, а спасеніе и процв таніе ц лыхъ народовъ и племенъ—предметъ заботь русскаго просв щенія.
Духовнымъ просб тлепгемъ) душевнымъ совершенсшвомъ лщъ, на­
родовъ и племенъ, а не насилгелъ вс хъ видовъ надъ жткшью,
обществомъ и племенами,—русское просв щеніе пытается водворить
добро, правду и истину на земл . Ни зараза голаш отрицація, ни
пронш дь разсудочнаго протеста и защитника вн шняш прогресса,
ни бол зненное мечтаніе о подчиненіи сов сти вс хъ людей непогр шимому владык одного итальянца,. ставленника Конклава не
должны нась соблазнять, а именно, эти предрсти наеильственжой сво­
боды, насильственнаго подчиненія сов сти и самопровозглащенія, т. е.
наеильственнаго подчиненія всего личному самоц ду, иредлагаюта
Герценъ, Вл. Соловьевъ и гр. Толстой. А къ чему привел^ эти ци-вилизованныя стремленія многострадальную, жестоко обуреваемою
Русь? Къ базаровскому нигилизму, ц нность внутрбнняш содержація
котораго почти круглый нуль;—къ вя христіанскоі противоцерковности, къ крайней расшатанности мыслей я уб ждедій, ®ъ сдаршическимъ б совскимъ мечтаніямъ, волхвованіямъ г Ёолдовству^ къ
великосв тскому знахарству и чернокнижью, къ бушу и безщ льн#
р зн братьевъ-народовъ (польскія повстанія), къ аддавсзкой погон (
за наживой, однимъ словомъ, къ прогрессу самому безнрадстреннодіу,
къ самой утонченной тлетворйой цивилизаціи и щ> ра^тлдвшщ й |
культурности, словомъ,—къ полному аморшіиаму, Даіаде идти ,щ
пущ., порч^%^цадеащ, т. е. ^ ^ щ с с у оеаган нія, щшуда.
Что.. пріобр ли мы, подражад пресловутому ^ападуЗ---Одича­
лость громадныхъ фабричныхъ щродовъ, зв рство даекощ^расиарыватслей животовъ, т. е. хулиганство физическое и дуншвдое, бошіздрфізраго образецъ во весь ростъ босоноги гр. Л. Тол#©І*уШство и самоубійство цри всякомъ удобномъ и неудобномъ случа .
Дал е, рабство мысли, подчиняющейся западнымъ агностическимъ
эволюціоннымъ авторитетамъ, кабала жидовскаго капитализма, от­
крытое безстыжее незаконное наложничество вм сто таинства брака,
законйыя вн брачныя семейства, принимаемый даже съ почетомъ
въ обществ и собраніяхъ, пропов дь религіи сладостраетія и тал­
мудической исключительности,—вотъ цв ты западно-европейскаго
прогресса, культуры, цивилизаціи и темноты эрудиціи. Русь какъ бы
подкошена отравленными ударами западнаго цивилизованнаго меча.

42
Русь какъ бы ужалена подъ самое сердце подколодной культур­
ностью ядовитаго :ш я, покрытаго блестящею чешуею изъ алмазовъ
н смарагдовъ.
„Западъ страждетъ н пзл чимыми нед}ггами, въ пемъ н тъ
„живого духаи, его циішлизаціи грозить гибель, и н тъ у него новыхъ пачалъ, которыя могли бы духовно поднять его снова", ппшетъ при копц жизни тотъ-же Герценъ, который былъ влюбленъ
въ эту тлетворную Европу.
„Я, пишетъ въ свою очередь Вл. Соловьевъ, возвратясь изъ
Рима, къ одному духовному лицу,—съ своей стороны могу васъ обнадежягь, что въ латнство никогда не нереиду; если и будутъ какіе-нибудь искушенія и соблазны, то ув ренъ, съ Божіей помощью
и вашими молитвами, ихъ преодол ть".
Но неизв стно, что пскугаенія эти онъ преодол лъ на самомъ
д л . Можно сомн ваться. Изв стно, что и гр. Толстой призналъ
подъ конбцъ, что русскій народъ самый христіанскій изъ вс хъ яародовъ, подтелъ передъ смертью къ монастырю, но силы тьмы от­
тащили, чтобы онъ умеръ язычески на нро зжей станціи. Пора же
намъ опереться на три столпа русскаго самостоятельнаго и самобытнаго просв щ нія, водруженные Хомяковымъ, углубленные и
оев щенные Достоевскимъ и освященные п. еофаномъ, и присту­
пить къ д лу личнаго просв тл нія, с мейнаго сплоч нія и общ етвеннаго одухотворенія жизни; но при этомъ одно лишь нужно пом­
нить: что вн сі нъ еоборнаго православія, вн кр пости самодер­
жавная строя и вн іранйцъ славяно-русскаго уклада и русско-народнаго быта животворящей, достойной и доблшгёюі, ибяной; т. е.
д льной русской, жяэни, мы—русскю—не пріобр темъ. Только и .
есть наше опатихе; что подъ знаЫеИемъ народности, самодержавія
и Православія, при помощи благодати Божіей выв денвы&гь изъ стихійнаго сосгоянія и водруженнымъ въ русское самосозйаніё Хомя­
ковымъ, Достоевскимъ и еп. еофаномъ, затворникомъ Вышенекимт,.

^як-Ік^