ПРИСЦИМА

ИЗ МЕКСАНДРИИ

Текст печатается по изданию:
Морис Магр, Присцилла из Александрии, роман

ПеревоД с французского под редакци-ей И.Д. Маркусона
Издательство •Время~. Ленинград,

1927

ПРЕДИСЛОВИЕ
•Присцилла из Александрии• МорисаМагра­
исторический роман, рисующий преимущественно

религиозную

жизнь Александрии

V

века новой

эры.

Эпоха эллинистической культуры многократно
привлекала к себе внимание историков и ху дож­

ников. Александрия являлась тем центром этой
культуры,

где

передко

завазывались

узлы

слож­

нейших социально-экономических, политических
и религиозных отношений. Обусловлено это было
тем,

что

расположенная

на

перекрестке

главных

торговых магистралей -морских и сухопутных,
связывающих все три части света античного мира

(Европу, Азию, Африку), она была торговым цен­
тром не только всего Средиземного моря, но и
· отдаленных областей, непосредственно не примы­
кавших к нему . Александрия обладала громадным
торговым флотом, который связывал ее со всеми

портами Средиземноморья, а с начала новой эры
александрийские торговцы установили прямые

морские сообщения с Индией и далее на Восток.
Вполне естественно поэтому, что Александрия
была самым интернациональным городом древне­
го мира. Наряду с местным, североафриканским
населением

сюда

были

вкраплены

многочислен­

ные национальности: евреи, греки, римляне. В
войсках Птоломеев (до новой эры), в римских (до
395 года новой эры) и византийских легионах (с

7

395

года разделения римской империи на Запад­

ную и Восточную) можно было встретить предста­

вителей разнообразнейших наций, начиная с рим­
лян, греков и македонцев и кончая сирийцами,
иверийцами, галлами, германцами. Торговые суда,
сухопутные караваны, невольничий рынок Алек­
сандрии

еще

более

увеличивали

ее

мозаичную

разноплеменность.

Каждая национальность, любая группа ее пред­
ставителей привносили с собой свой язык, свою
культуру,

религию,

свои

суеверия,

социальной принадлежиостью
индивидуальностей .

осложненные

отдельных

ярких

Александрия эпохи эллинизма являла черты
социально экономических противоречий.
Крупные земельные собственники, промышленни­

резких
ки,

купцы

владели

громадными

капиталами;

а

рядом прозябали в нужде крестьяне, рабы, город­

ские ремесленники и мелкие торговцы. Эти про­
тиворечия

передко

приводили

к

восстаниям

про­

тив государственной власти, которые в силу гос­
подства религиозных идей. часто принимали фор­
му религиозных движений: доведенные до отчая­
ния люди дрались за Христа, Иегову, обиженных
христианскими аскетами Озириса и Изиду.
И неудивительно, что религиозные идеи эпохи,

их столкновения на фоне социалъных конфликтов
и высокого развития философии и наук (астроно­
мии, медицины, математики, филологии) создава­

ли своеобразную атмосферу общей картины жизни
Александрии,
кими

осложненной яркими

драматичес­

моментами.

Вспышки научной и философской мысли, ту­
манные религиозные системы, оригинальные лич­
ности сложных исторических эпох всегда привле­

кали к себе внимание, и тем более, если в далеком
прошлом

чувствуется

движение

тех

же

идей

и

настроений, которые волнуют и нас.
Надлом культуры древнего мира, ее закат на

фоне идейного столкновения язычества и христи­
анства изображали самые различные писатели:

8

Лесков и Мережковский, Флобер и Франс, Кингс­
ли и Эбере. В ряду исторических произведений
этих авторов стоит и роман Морпса Магра •При­

сцилла из Александрии • .
Основное в романе М. Магра
настроения

ческих

-

религиозные

заходящего эллинизма

в их драмати­

столкновениях .

И

отдельные

персонажи

произведения, в сущности, не что иное, как носи­

тели и представители специфически свойственно­
го им индивидуального круга религиозных идей и
представлений. Диодор-старший и епископ Ки­
рилл

-

воплощение

воинствующего

православия; Зенобия и Симон

-

церковного

аскетического

христианства пустынножителей; Амораим
нетаемого еврейства диаспоры; Хепра

-

-

уг­

древнее­

гипетского простонародного суеверия; Аврелий,
Соклес и Олимпнос-ищущие мудрости на путях
греческой философии, восточной религиозной
мистики и теургии; Ипатия хранительница
заветов неоплатонической философии и очищен.ного философией эллинского язычества; Присцил­
ла

-

через

христианское презрение плоти

и

зем­

ного мира пришедшая к их радостному утвержде­
нию.

Но это не сделало их туманными символичес­
кими фигурами. Сами по себе, в отдельности взя­
тые, персонажи романа художественно убедитель­
ны в раскрытии психологии религиозных исканий
и

моментах

пройденного ими

жизненного пути.

Зенобия, Кирилл, Симон, даже сама Присцилла
несомненно

живые

завершенные

-

исторические

портреты, хотя, кроме Кирилла, никто из них не
является исторической личностью в буквальном

смысле слова. Не менее колоритны и другие, вто­
ростепенные

персонажи

книги.

Если автор только вскользь затрагивает соци­
альные и экономические противоречия эпохи, все

внимание сосредотачивая на явлениях духовной
культуры
кие

позднего

рамки

ясными

и

эллинизма,

очерчены
верными

им

хоть

штрихами.

9

все же историчес­
и

немногими,

но

В романе дан ряд изумительных сцен быта той
эпохи ,

которые также характеризуют · автора как

большого

мастера

исторического

в

трудном

и

сложном

жанре

романа.

К числу теневых сторон романа следует отнести

-

одну его особенность
го,

в

данном

случае

это модернизация прошло­

осовременивание

некоторых

явлений жизни Александрии, перенесение в глубь
веков некоторых вопросов и настроений современ­
ной цивилизации. Конечно , и теософия, и теур­
гия ,

и

магия

историческом

вполне

естественны

романе

из

жизни

и

уместны

этого

города

в

V

века новой эры . Не исторично только то, что эти
куски многоцветной ткани александрийской рели­
гиозной культуры заняли в романе непропорцио­
нально
тонами

большое
и

Можно

место,

соседние

окрасив

участки

отметить

и

мистическими

жизни.

другой

недостаток :

мненную кое - где в романе чрезмерность

несо­

•инкрус­

таций • в описании быта и увлечение приемами
приключенческого романа (поиски гробницы Алек­
сандра, странствия и смерть Аврелия). Но это не
столь

существенно,

и

авторская

выдумка не

пре­

вышает меры, допустимой для романа, в котором
историческая обстановка является лишь фоном
для изображения и столкновения интересующих
автора идей.

1.

Присцилла, это ты, Присцилла ...

Все улицы, спускающиеся к старой гавани
Киботос, были полны сильным шумом. То был
глухой топот, крики разъяренной толпы.

Присцилла, игравшая со своим братом Мар­
ком, остановилась; она подумала, что море, разби­
ваясъ

в

бурные

ночи

производило меньше

об

утесы

острова

Фарос,

шума.

Вдруг она увидала, как захлопнулисъ две гро­
мадные половины массивных кедровых ворот двор­
ца,

которые

-

слуги

поспешно

запирали.

Демоны! Демоны пришли!

-

крикну л кто­

то.

Тотчас .же со стороны внутреннего двора раз­
дался отчаянный вой, который затем превратился
в размеренную и ужасную жалобу; казалось, что
эта жалоба исходит из пасти животного, а не из
человеческого

Присцилла

горла.

высунулась

из

окна

и

заметила

рабыню, по имени Маммоа, ползавшую на четве­
реньках по мозаичным плитам с животным выра­

жением лица. Это была фригиянка, прославивша­
яся аскетизмом и христианской строгостью своей
жизни. О ней ходила молва, что она узрела однаж­
ды деву Марию; но достаточно было ей услышать
слово <• демон •, как с ней приключалисЪ странные
припадки, во время которых ее голос терял всякое

человеческое подобие, точно и в самом деле в нее
вселился

демон.

11

Марк разразился идиотским смехом и прижал­
ся

к

сестре,

касаясь

се руки

и

плеча,

как

он

это

делал всегда. На этот раз Присцилла не оттолкну­
ла его. На лестнице раздались шаги.
- Выбросите пики в окно,- приказал чей-то
голос.

Дверь

открылась,

и

Присцилла

увидела

на

пороге своего деда. Он прИтворялея спокойным, и
насмешливая

улыбка

застыла на его

губах.

Он

поднял правую руку и помахал ею как бы для
того, чтобы ободрить своего дрожащего сына и
нескольких

слуг,

которые

ожидали

его

приказа­

ний в вестибюле и на ступенях мраморной лестни­
цы. У него был вид человека, желающего сказать:

•Видали мы и не таких!•
Старому Диодору во время царствования импе­
ратора Юлиана было двадцать лет; он любил пов­
торять, что видал и не таких, и это было правдой.

Языческая чернь его не устрашала. В Гамафе, в
Сирии, он разогнал ударами палки процессию
обнаженных жриц, которые пытались под звуки
тамбуринов захватить церковь Эпифании, чтобы
водрузить там статую Бахуса. Он едва не был
побит камнями приспешниками епископа Георгия
Каподокийского. В царствование Феодосия он со­

действовал разрушению храма Сераписа. Не испу­
гали его и крики ненависти проституток из Рако­
тиса и воров из квартала бальзамировщиков. Со­
вершенно напрасно было доставать оружие и запи­
рать ворота. Наоборот, следовало открыть их на­
стежь ... Он появится на пороге, и толпа разбежит­
ся

под

его взглядом

...

Диодор-сын схватил его за руку и стиснул ее.

Унаследовав
имел

-

ни

его

от

своего

силы,

ни

отца
его

благочестие,

он

не

мужества.

Боже мой! Боже мой! Нужно быть осторож-

ным ради моих детей .. .
Старый Днодор пожал плечами.
- Спрячь их в погреб, если ты боишься.
И он спустился с лестницы и перешел двор,
направляясь к воротам. С улицы доносились кри-

12

ки, мрачные, как призыв дикого зверя: в пустыне,

и слышно было, как град палочных ударов обру­

шился на деревянные ворота. Привратник спря­
тался где-то во дворце, унеся с собой тяжелый
ключ.

Его искали, звали.

Это продолжалось не­

сколько минут.

Диодор-сын щелкал зубами. Внезапно он при­
нял решение. Он обернулся к Тутмосу и Тегенне,
рабу и рабыне, верность которых была испытана
и на попечении которых обычно находились его
дети.

- Выведите их через маленькую садовую ка­
литку. Бегите к епископу. Оставьте у него детей.
Вы возвратитесь, когда преторианская стража
усмирит бунтовщиков. Это дело одного часа. Но
можно ли знать, что случится:?
Страх овладел Марком, и он стал кричать.
Невозможно было его остановить. Тутмое завернул
его в шерстяной плащ, и они все вышли в сад.
Это был час, когда сумерки переходят в ночь.
Меж мозаичных позолоченных плит бассейна струя
воды била выше, чем обычно, и благоухание апель­
синных

деревьев

казалось гуще,

чем

всегда.

Присцилла охотно села бы на песок, вдыхая:
вечерний воздух, вместо того, чтобы быть вынуж­
денной бежать o:r злости людской.
Садовая калитка выходила в переулок кварта­
ла Эпсидов . Улица была пустынна. Оба раба при­
нялись бежать, неся в руках по ребенку. Повернув
вправо, они могли через несколько минут достичь

большого Серапеума. Но они натолкнулись на
толпу, идущую с западной части города, и боялись
быть опознанными как слуги Диодора.
Они сделали большой крюк. Поминутно им
пересекали дорогу разъяренные толпы. Александ­
рия

разгоралась

закатным

пламенем

ненависти

богов.

Присцилла, как во сне, смотрела на проходив­
шие перед ней длинные продольные улицы, из
которых некоторые брали свое начало от лазурной
синевы

моря и

заканчивались

13

у

Мареотийского

озера пепельно-стального цвета. Памятников было
бесчисленное множество. Они нагромождались друг
над другом, подобно каменным плодам в порфиро­
вой корзине. Множество разрушенных храмов было
превращено

в

церкви,

пощаженные . ради

их

но

попадались

красоты,

придавали блеск городу.

и

потому

храмы,
что

они

Стоя на перекрестках,

напротив христианских часовен , они опирались на

пилоны
зясь

и

казались

своими

неумолимыми

монументальными

врагами,

гро­

дверьми.

На террасах зажигались огни. Присцилла виде­
ла по дороге винтообразные лестницы, белые сту­
пеньки которых нисходили к Павеумекому хол­
му,

аллеи сфинксов и сикомор,

открывающие в

своей перспективе таинственный купол подземно­
го храма,

длинные колоннады в греческом стиле,

переме,жающиеся с памятниками эпохи П толоме­

ев, поДобно процессии юных элевзинских жрецов,
замерших

в

созерцании

прошлого .

Развалины

храма Изиды были мрачны и ужасны: четыреху­
гольные столбы с капителями в форме куба, где

еще сохранились изображения Гаторы, богини с
головой коровы, напоминали отрезанные части
тела . Развалины храма Посейдона казались легки­
ми и белыми; лавр, выросший в расщелинах плит,
целиком покрыл разбитые алтари, и голуби, обос­
новавшиеся в листве, с шумом хлопали крыльями.

Цветники

из

роз

расстилались

перед частными

зданиями, и пучки мимозы светивались со стен и

почти загромождали дорогу. На пьедестале статуи
Озириса, опрокинутой однажды во время волне­
ний, но не убранной из-за ее тяжести, возвыша­
лось изображение Святой Девы. На треугольной
площади, где находилась церковь Святого Петра,
восставал целый лес обелисков, и старый дом
философа Олимпноса простерся в

скульптурном

изобилии, где были переметаны стили египетские

и эллинские, где были нарисованы тысячи симво­
лов, эмблематические образы, ныне лишенные
смысла и покрытые кое-где большими белыми
крестами.

14

Иногда во время пути факел освещал разъярен­
ные лица . Присцилла начала дрожать при перехо­

де под тетрапиловом Веспасиана, потому что его
четыре громадных столба заслонили умирающие

.отблески света . Они свернули на улицу Сема.
Навстречу им бежал человек , который был

закутан в желтую шаль на сирийский манер;
идиотским

торжеством

в голосе

он

спросил

с

их :

- Правда ли, что громят дворец Диодора?
Спустившись по улице Сема, они прошли мимо
четырех львов из порфира, стоящих у маленького

храма
коней

Сераписа, и мимо двенадцати крылатых
из бронзы возле Музея . Они услышали

не ясный гул и увидели широкую лестницу в сто

ступеней, которая вела в Сераnеум; она была за ­
полнена угрожающей толпой.

Дом епископа Кирилла стоял на возвышении;
он был окружен тремястами сиенитовых колонн,

сооруженных Птоломеем Сотером. Это здание ' воз­
вышалось над всем городом. Оно было построено
так же, как и церковь Святого Аркадия из свя­
щенных камней храма бога Сераписа, разрушен­

ного за несколько лет до этого патриархом Теофи­
лом. Тутмое остановился, подумав, что не вполне
безопасно передать детей в руки епископа Кирил­
ла. Он растерянно обернулся к Тегенне.
- Повернем к Некропольским воротам,- ска­
зала рабыня.- Пойдем к моей сестре. Нигде дети
не будут в большей. безопасности, чем у нее.
Тутмое колебался. Он никогда не видел своей
свояченицы. Он знал , что она занимается прости­
туцией в Ракотийском квартале . Она была заму­
жем за странным человеком, про которого говори­

ли, что он не верит ни во что и занимается баль­

- запрещенной професспей .
Что скажет господин, когда узнает об этом?

замированием

-

Но Марк, который тем временем стал на ноги,

внезапно бросился бежать, испуская крики. Нуж­
но было его поймать.
- Иисус! Иисус! Помоги нам! - причитала
Тегенна.

15

- Так и быть, пойдем к твоей сестре,- сказал
Тутмос.
Они сделали крюк, обошли Ракотийский квар­
тал, достигли Некропольских ворот и очутились в
предместье

того

же

названия.

Это была сеть улоЧек, где жиЛи в прежние
времена люди, занимающиеся ремеслом бальзами­
рования и вообще всем тем, что относилось к
похоронным церемониям. Но при Феодосии был
издан указ, запрещающий бальзамировать мерт­
вых, а также их сжигать. Разрешалось только
хоронить их попросту в земле. Некропольский
квартал местами был пустынен, он сделался убе­
жищем для бродячих торговцев, проституток и
воров. Но там еще проживало несколько бальзами­
ровщиков,

и

люди,

не

отрекшився

от

старинных

египетских обрядов, приносили к ним трупы сво­
их родственников, чтобы вернуться за ними, когда

они будут превращены в мумии. Этой самой проф­
есеней занимался свояк Тутмоса .
Чтобы дойти до его жилища, нужно было спер­
ва перейти узкий мост через канал, который со­
единял Мареотийское озеро с гаванью Киботос. Из
стоячей воды исходил тошнотворный запах, пол­

ный миазмов. Оба раба на ходу перекрестились.
Возле этого моста, несколько лет назад, центурион

Септимус, которому поручено было надзирать за
Некропольским

кварталом,

приказал

солдатам

выбросить в воду несколько мумий, обнаружен­
ных у одного бальзамировщика; молва говорила,
что гневные покойники продолжают плавать в
гниющих

водах.

За мостом тяну л ась длинная и узкая у лица,
на которой находилось несколько лавок. Эта
улица была спокойна, ее жители, казалось, не
ведали о волнениях Александрии. Женщины
сидели у дверей; нищий рылся в отбросах на
перекрестке.

Дети шли рядом с рабами, но когда улица
сделала поворот и Тутмое вступил в маленький,
еще

более

узкий

переулок

16

с

крутым

спуском,

пришлось взять

их

на

руки,

потому что повсюду

нагромождены были обломки, почва становилась

вязкой и тощие псы пугали детей, подбегая обню­
хивать их.

Тутмое толкнул деревянный барьер . Они про­
шли обширный участок земли, окруженный пот ­
рескавшимися стенами, и очутились перед узкой
дверью

с

решетчатым

окошечком,

через

которое

пробивалея смутный свет.

Прежде

чем

Тутмое

успел

постучать,

дверь

приоткрылась, и они увидели на пороге человека,

который ни во что не верил .. .
Присцилла была счастлива сознанием, что они
вне опасности, что скоро придут вести, и ее, без
сомнения,

возвратят

отцу.

Тегеина уложила ее рядом с Марком на широ­
ком шерстяном плаще . Спатьr Она решительно не
могла уснуть . При входе в эту низкую комнату,
где висел тяжелый запах мирры и черной сморо­
дины,

-

ее охватило

странное

ощущение.

Присцилла, Присциллаr Это ты, Присциллаr

- шептало ей на ухо невидимое дыхание, безжизненный голос .
Нет, ни этот высокий мужчина с треугольной
бородой, с нависшими бровями, такими густыми,
что нельзя было разглядеть глаз, ни женщина с
испитым лицом,

сидящая,

съежившись на земле,

не могли прошептать ее имя так близко от нее.

Ароматный воздух был полон присутствия челове­
ческих существ; таинственная деятельность, кото­

рая быланеощутима для чувств, наполняла атмос­
феру комнаты . Кто произнес имя Присциллы?
Или, скорее, какая мечта заставила ее поверить ,
что ее назвали по . имени?

Комната, которая освещалась только чадящей
масляной лампочкой была, загромождена всевоз­
можными вещами . По углам были навалены гру­
ды кривых щипцов, коротких ножей, металличес­
ких трубочек, пилок, как будто хозяин жилища
был мастером заплечного цеха. Туго набитые ме­
шочки были набросаны беспорядочной кучей : от

17

одного из них, который был полуоткрыт, исходил

острый пряный запах. Деревянная полка была
уставлена длинным рядом сосудов с синей, зеле­
ной и желтой жидкостью. А за ними висела целая
серия маленьких разноцветных масок

из полотна

и позолоченной бумаги; почти все они были без
глаз. В глубине стояли, вытянувшись в длинную
вереницу,

ониксовые и алебастровые вазы, на
выпуклостях которых были изображены в иерог­
лифах молитвы Изиде, Нефтису, Нейте и Селку;
крыmки их были украшены головой ястреба или
павиана. Эти вазы стояли вокруг низенькой двери,
необыкновенно таинственной, за которой, чувство­
валось,

находилась

самая

главная

комната

всего

дома.

Себек, бальзамировщик, безмолвно слушал, что
говорили Тутмое и обе женщины. Он был молча­
лив

и

никогда

не

молился

никакому

богу.

Он

принадлежал, подобно своим предкам, к низшей
священнической касте Парашитов. Но эта каста

находилась в периоде упадк~. Какое-то проклятие
тяготело над бальзамировщиками. Себек не поль­
зовался уважением в своем квартале прежде всего

из-за своей профессии, а во-вторых потому, что,

как

всем

было

известно,

жена

его

занималась

проституцией в Ракотисе, и он был безразличен к
этому не то по слабости, не то благодаря постоян­
ному общению с мертвецами,

которое сообщило

его

к

духу

мрачное

равнодушие

тленным

вещам

сей жизни.

- Это должно было случиться,- сказала Хеп­
ра, жена бальзамировщика, качая головой, отчего
забренчали

ее серьги

и фальшивое

ожерелье.­

Боги Египта воскреснут вновь. Не позор ли, что
приходится тайком приносить мертвецов к бальза­
мировщику и, крадучись, их бальзамировать.
Христиане считают для себя честью гнить в земле.

Ну, и пускай гниют там!
Тутмое сделал ей знак молчать из-за детей . Но
она топнула ногой о землю, повторяя:
- Оки там сгниют!

18

Тем временем она не отводила восторженных

глаз от лица Присциллы. Она даже встала, чтобы
разглядеть ее ближе.
-Не правда ли, она прекрасна?- с гордостью

сказала Тегенна.
- И они способны сделать из нее девственницу,
которая заплесневеет в монастыре! подхватила
Хепра, наклоняясь.
Присцилла увидела над собой огромные глаза,
синевато-зеленые, влажные, обведенные больши­
ми синими кругами, чувственный рот, лицо, на
котором

наслаждение

оставило

свои

следы,

и

жирную шею, почти молочного цвета. Она увиде­
ла, что женщина снимает со своих плеч арабскую
шаль с большими зелеными полосами и укрывает
ее, конечно, чтобы ей не было холодно; вслед за
этим она забылась сном, убаюканная теплотой.
И ей снилось, что откуда-то из-за угла, полного
мрака, вылетело какое-то насекомое и со звонким

жужжанием закружилось над ней. Оно оставляло
за собой след, подобно золотой струйке, оно обво­
лакивало ее. Она не могла различить контур его
крыльев, но чувствовала, что это было опасное
насекомое, странной формы, с черной головой и
жалом, вероятно, страшным. Она испугалась, хо­
тела его отогнать, но какое-то сладостное бессилие

не давало ей двигаться. Насекомое коснулось ее
кожи и вдруг с налета опустилось между гр у д ей
девочки. Оно было холодным и тяжелым, и все
маленькое тело Присциллы напряглось, охвачен­
ное блаженством.
Она проснулась и подавила стон. На ее шее, на
золотой цепочке, висел маленький черный каму­
шек,

форма

которого,

когда

она

его

ощупала,

показалась ей непонятной.
Она знала, что существуют талисманы, кото­
рых следует остерегаться, они обладают свойством
передавать

грехи,

которыми

страдают

некоторые

нечистые создания. Тотчас же она сняла его и
далеко отбросила, вопрошая себя, не было ли
прикосновение этого камня причиной странного

19

ощущения обволакивания и того смятения, кото­
рое

ее

охватило.

Она оглянулась вокруг . Тегеина и Хепра усну­
ли, лежа рядом . Мужчины же, должно быть, пош­
ли узнать, что происходит в Александрии.
Она приподнялась, распахнула одеяло и шаль,
была укрыта, стараясь не разбудить

которыми

своего брата, и тихонько сдеЛала несколько шагов
по комнате. Слишком сильные ароматы и необык­
новенные предметы, которые ее окружали, будили
в ней любопытство.

Она подошла к двери, находящейся в глубине,
и заметила, что эта дверь не была заперта; за ней
была другая комната, большая и пустая, насколь­
ко она могла разглядеть ее при трепетном мерца­
нии

лампочки.

Дверь поддалась, не скрипнув, и Присцилла,
повинуясь своему любопытству, переступила по­
рог.

- Присцилла! Присцилла! Это ты, Присцилла!
Она вновь услыхала у самого уха этот шепчу­
щий призыв, столь близкий и, в то же время, как
будто идущий рткуда-то издалека! Выражение, с
которым произносилось ее имя, было жалобным,

и она уже слышала его, но где и когда? Ее память
не

могла

этого восстановить.

Справа от нее стояли в ряд каменные саркофа­
ги, которые казались полны синеватой жидкостью;
свет от звезды, струившийся через окошечко в
потолке,

моментами

бросал

на

них

сапфировое

сверкание . Против нее стоял ровный ряд продол­
говатых ящиков, инкрустированных разноцветны­

ми камнями . И Присцилла, сделав несколько шагов
по комнате, догадалась,

что находится среди мер­

твецов.

Они

все

проходили

различные

стадии

своих

мытарств. Лежащие справа покоились в натровой
воде, натертые горной смолой, набитые миррой,
корицей и ароматами . Они должны были про­
ждать там сорок дней, прежде чем их пропитают
золртом, обернут в повязки, наденут на лицо мас-

20

ку с глазами из эмали, и тогда они займут пред­
назначенное им в вечности место в гробу, покры­
том иероглифами, среди символических изобра­
жений всех богов; чтобы пренебречь в своей -непод­
вижности быстрым бегом времени.

Присцилла не чувствовала страха. Голос, поз­
вавший ее, имел в себе много грусти и доброты.

Она наклонилась над одной из мумий, ибо в дет­
ском возрасте сохраняется известная доля яснови­

дения. У подножия гроба она прочла имя: «Фео­
дула~.

Это было имя одной старой, набожной женщи­
ны,

которая была подругой ее матери и всегда
питала к Присцилле большую привязанность. Она
жила в маленьком домике, над которым был во­

дружен

крест;

вокруг

разрастался

сад,

полный

смородины, и это было недалеко от моря, в районе

Бручиума, прилегающему к македонскому Акро­
полю. Туда, в сопровождении Тегенны, Присцилла
приходила к ней почти каждое воскресенье. Ста­
рая почтенная женщина ожидала девочку во внут­

реннем дворике и, когда в привычный час в кори­
доре раздавались шаги, она вставала и неизменно
говорила:

- Присцилла! Присцилла! Это ты, Присцил­
ла!?
Она была сильно привязана к жизни на склоне
своих дней, хотя, по-видимому, имела мало радос­
тей. Она призвала жреца Ознриса, чтобы узнать,
в

какой мере обряд

существовать

после

бальзамирования позволяет

смерти

и

еще

дает

познавать

физические радости. Присцилла вспомнила, как
ее дед Диодор негодовал по поводу возврата этих
странных суеверий и даже утверждал, что она
б у дет проклят а за это, несмотря на благочестивую
жизнь.

Присцилла с минуту глядела на черную, съежив­
шуюся,

неузнаваемую

фигуру,

которая

являла

собой старую Феодулу. В ней не было ничего страш­
ного. Она, скорее, вызывала жалость. Присцилла
вспомнила светлый сад, где она гуляла между

21

грядои ириса и гвоздиии и где хозяйиа протяги­
вала

ей

иисти

смородины

рунами,

удивительно

нежными и белыми. Она очень бы хотела, в свою
очередь, угостить ее плодами. Но нет, нииогда
. больше она не сможет сделать этого! Старая Фео­
дула

теперь

пристально

смотрела

на

нее

из-под

своей золотой масии эмалевыми глазами, обведен­
ными бронзой, обе руии ее были сирещепы на

груди и заилючены в фарфоровый футляр, а ма­
леньиий терраиотовый жуи поиоился на том са­
мом месте, где раньше билось ее сердце.

Но душа ее, была ли она в раю Иисуса или начала
свои странствия по другим безграничным полям? ..
Лицо Тутмоса было серьезно, иогда он возвра­
тился в сопровождении бальзамировщииа.

- Христос поировительствовал нам, приведя
нас сюда. Это он спас этих детей!
Мари заворчал, жалуясь, что его разбудили, и
зарылся с головой в одеяло.
Присцилла поняла по словам, иоторыми обме­
нялись присутствующие, что можно было безбояз­
ненно возвратиться в Алеисандрию, но, похоже,
случилось нечто таиое, о чем ей не осмеливались
сиазать . Она наступила на наной-то твердый пред ­
мет и, наилонившись, узнала иамень, иоторый она
давеча нашла на своей груди и отбросила от себя.
Это был символ Приапа, очень древний, стерший­
ся

от

времени.

-

Маленьиая принцесса не захотела оставить

у себя бога Хема,-

м яги о сназал Хепра,

снова

устремив на Присциллу свои большие синевато­

зеленые глаза.- Но это ничего не значит, богу
достаточно одной сеиунды во время сна.
Тогда Присцилла вспомнила ощущение ожога
между грудями, дрожь, иоторая по ней пробежа­
ла,

и

всем

почувствовала отвратительное ощущение во
своем

теле.

Обратный путь поиазалея ей

бесионечно до­

лгим. На иаждом переирестие попадались легио­
неры, и улица, на иоторой
Диодора, была полна солдат.

22

находился

дворец

На дворе неподвижно стояли рабы с факелами
в руках,

с искусственным выражением печали на

лицах, что требовалось ритуалом во время похо­
ронных церемоний.

Присциллу поразило, что две из четырех мра­
морных ваз, стоявших по углам двора, были раз­
биты вдребезги, и осколки их были разбросаны.
Один раб, стоя на коленях, мыл водой мозаичные

плиты двора. Красное· пятно выделялось на одной
из

колонн.

Присцилла не имела времени удивляться. Ког­
да Тутмое опустил на землю ее полусонного брата,

на пороге дворца показался епископ Кирилл, под­
держивая за плечи ее отца Диодора, который со­
провождал

его,

согнувшись

вдвое,

полузакрыв

глаза, искривив дугой тонкие, синие и дрожащие
губы.

- Мужайся,- непрестанно повторял епископ,­
мужайся же!
Он остановился, когда заметил детей.
-Ваш дед был святой,- сказал он, возвышая
голос с притворной торжественностью, словно он

в такой же мере говорил для рабов, для солдат и
для потомства, как для Присциллы и Марка, к
которым обращался.- Господь пожелал призвать
его к себе. Он даровал ему славу умереть мучени­
ческой смертью за свою веру. Помните о нем, и

пусть это будет для вас примером, и да будет~ вы
всю вашу жизнь, как и он, подвижниками Господа

Бога нашего Иисуса Христа.
Присцилла была сначала поражена искусствен­
ной торжественностью этих слов. Она любила сво­
его деда и потому почувствовала живое угрызение,

что не испытала сразу же острой боли. Ее един­

ственной

мыслью

было удержать

брата

Марка,

немного слабоумного, от того, чтобы он не начал

смеяться

глупым

смехом

или

произносить

бес­

связные слова в присутствии епископа и всех, кто

смотрел на них с любопытством . Она обвила его
шею и порывисто поцеловала. Он отбивался, но ей
удалось удержать его возле себя, пока ее отец, с~

23

слезами
улицы;

сжимая
затем

их

руку

епископа,

ввели

провожал его до

в дом.

В эту ночь Присцилла уснула под заунывное
пение при г лушеиных молитв и только на следую­

щий день узнала, что произошло.

Накануне

старый

Диодор,

наблюдая

за

пос­

тройкой церк~и на принадлежащем ему участке
земли, заметил играющих детей, у некоторых из
которых были длинные локоны. Он в этом усмот­
рел признаки язычества,

нечто вроде вызова про­

стоте христианского устава. Он приказал своим
рабам схватить их и коротко остричь на своих
глазах. Это вызвало негодование в языческих семь­
ях, из которых были дети. Новость распространя­
лась из квартала в квартал. Сперва разрушили

храмы, а теперь устраивают нападения на детейf
Собачий парикмахер возбуждал толпу, потрясая
громадными

ножницами

и

крича,

что

следовало

бы тем же отплатить Диодору. Эта мысль понра­
виласъ. Подонки из порта, следуя за собачьим
парикмахером, столпились плотной массой вокруг
дворца Диодора.
На несчастье, вспыльчивый старик, уверенный
в обаянии своей личности, приказал настежь от­

крыть ворота дворца. На него набросилисъ и сбили
с ног. Собачий парикмахер слишком далеко за­
шел,

и

ему необходимо было что-нибудь

совер­

шить. Но так как Днодор был абсолютно лыс, то,
желая все-таки показатъ толпе трофей, он попы­
тался

содрать

с

его

черепа

кожу

острием

своих

ножниц.

Диодор был мертв. Солдаты явилисъ как раз
вовремя, чтобы помешать язычникам разгромить
дворец.

Похороны отличалисъ необычайной пышностью.
На них были представлены все монастыри Египта.
Известие о новом мученике проникло даже в пус­
тыни, где спасалисъ отшельники, из коих некото­

рые,

заросшие густыми волосами и закутанные в

звериные шкуры, отправились в путь, чтобы при­

сутствоватъ на похоронах благочестивого Диодора.

24

После того, :ка:к все уже было закончено, в продол­

жение нес:коль:ких дней паломники появля:лись у
городских

ворот,

покрытые

грязью

и

пылью.

Присцилла молилась с та:ким пылом, что у нее
болели :колени, :которые слишком долго находи­
лись

в согнутом

положении,

и она с трудом дер­

жалась на ногах . Чудовищная смерть деда внуша­
ла ей ужас ко всему, что не было христианским.
Она часто г лядела на то место между своими

грудями, где лежал :камушек с символом Приапа,
чтобы убедиться, не остался ли от него неизглади­

мый след ожога.

11.

Монастырь Жажды

Монастырь сирия:н:ки Зенобив возвышался сре­
ди песков на :каменистом холме в глубине пусты­
ни,

за последним человеческим селением,

за пос­

ледней хижиной отшельника . Он находился в
стороне от :караванных путей. Чтобы его достичь,
нужно было идти вдоль Мареотийс:кого озера, по
той же дороге, · по :которой следовал Александр
несколькими веками раньше, :когда он направлял­

си :к храму Аммона,

потом повернуть налево по

песчаной, едва заметной тропинке и углубиться в
место,

где

громоздилисЪ

с:калы .

Издали монастырь имел вид :крепости . Но вбли­
зи он представлял из себя лишь :круглую белую
стену,

огораживающую небольтое пространство ,

посреди :которого находилась часовня без :коло­
кольни . На это пространство выходило с полсотни
:келий, в :которые свет проникал лишь через уз:кое
отверстие в форме :креста ,

проделанное в двери.

Позади часовни находились амбары, где хранили
рожь, ячмень, масло и где помещалось стойло для
верблюдов.

Этот монастырь назывался монастырем Жаж­
ды, потому что там не было :колодцев, а наиболее

близкие находились в двух днях пути . Каждую
неделю нес:коль:ко монахинь отправля:лись на вер-

25

блюдах сделать запас воды, которой должно было

хватить общине на семь дней. Они отправлялись
ибо только при особом усердии
можно было возвратиться лишь через два дня к
вечеру. Некоторые из них были растерзаны льва­
в путь на заре,

ми. Другие погибли во время смерча. Были и
такие, что заблудились на обратном пути несмотря

на то, что сама сириянка Зенобия звонила тогда в
продолжение всей ночи в колокол, но они углуби­
лись в пустыню, чтобы никогда не возвратиться

вновь. Но что за важность! Зенобия была святая с
суровым сердцем. Она с легкостью вручала в руки
господа

жизнь

своих

овец,

так

же

К8.1<

и

свою

собственную, и когда колодцы высыхали и монас­
тырь страдал от жажды несколько дней, она ут­

верждала, что самая чистая молитва исходИт из
уст пересохших, когда губы трескаются иЗ-за
недостатка воды.

Ежегодно Присцилла и ее брат под надзором
дворецкого Лонгиниана отправлялись в монастырь
Жажды. Это далекое путешествие было большой
радостью для детей.

Радость начиналась уже за
несколько дней до отъезда, когда на двор вытас­
кИ:вались палатки, и рабы осматривали, все ли

необходимое для путешествия в порядке.

Она

продолжалась,

когда

готовиди

мешки

с

провиантом и болыпие мехи с вином. Чудесной
минутой в жизни детей была та, когда отец цело­
вал их, прежде чем они векарабкивались на само­
го сильного из

верблюдов каравана.

Но что им

доставляло особенное удовольствие, так это общес­
тво нескольких солдат, которых епископ Кирилл
предоставлял в распоряжение Диодора, чтобы
охранять детей в пустыне . Дети восхищались их
оружием, выправкой и шуточками.
Проезжали
занным

по плодородным

каналами,

равнинам,

изре­

где росла пшеница и где дома

казались золотыми пятнами. Видели поля· ,. киша­
щие обнаженными, бронзовыми мужчинами, ко­

торые собирали огурцы и сеяли хлопок. Иногда за
пальмовой рощей вставало селение, состоящее из

26

землянок, крытых соломой и тростником, и не­
скольких

каменных

домишек,

которые

своими

плоскими крышами напоминали шестигранники с

прорезими для окон и дверей. На этих шестигран­
никах возвышался иногда другой шестигранник
поменьше, а на нем
шены

в

различные

-

третий. Они были выкра­

цвета

ярких

тонов,

которые

пылали на солнце, и Присцилла указывала на них
своему брату , громко выражая свое восхищение.
Первый привал был наименее приятным, пото­
му

что

останавливались

у

одного

из

чиновников

Диодора, владеющего там большими плантациями
хлопка. Это был человек строгий и скучный; он
жил в большом дворце, разрушенном в эпоху
Птоломеев. Ветер гудел там заунывно, и большая,
квадратной формы зала, где дети проводили ночь,
была окружена барельефами красноватого цвета,
которые

становились

переменчивым

как

бы

подвижными

под

светом · лампы.

Занавес делил комнату на две части, но При­
сцилла не любила проводить ночь рядом с братом.

Марк содержал в себе признаки вырождения. Его
развитие шло чрезвычайно медленно. Он часто
смеялся идиотским беспричинным смехом . С воз­
растом

его уши

стали чрезмерно

оттопыренными,

наподобие веера, нос сделался слишком длинным,
губы толстыми, и весь он, со своей немного суту­
лой спиной и огромными кистями рук напоминал
животное. Его сестра возбуждала в нем болезнен­
ное физическое влечение . Он не мог находиться
возле нее без того , что не обнимать ее за шею,

щупать ее руки , ласкать кожу. Иногда она была
вынуждена его ударить, чтобы он оставил ее в
покое. Таким образом, в этой комнате, где Марку
было страшнее, чем ей, она боялась , что он придет
к ней спать. Она разговаривала с ним, чтобы его
успокоить,

и долго смотрела на его тень с ушами,

похожими

на

два

смешных

крыла,

которую

он

отбрасывал на занавеси, сидя на своем ложе.

Но на следующий вечер Присцилла наслажда­
лась

тем

великим

волнением

27

красоты,

которое

вызывает в детях великолепие природы,

волнение

примешивается

к

Делали привал недалеко от пруда,
песчаного ущелья,

когда это

страху .

возле нескольких

в глубине

карликовых

пальм. Рабы бегали взад и вперед, чтобы разло­
жить огонь, разбить шатры и наПоить верблюдов.
Солдаты растягивались

на

земле,

и

когда

луна

появлялась на небе, ее маленькие золотистые бли­
ки плясали на их блестящих доспехах. Некоторые
из

них

метали

дротики,

чтобы развлечь

детей.

Наконец, составляли большой круг и приступали
к

ужину.

Тогда при свете огня, как призрак, вышедший
из тьмы, появлялся старый анахорет с длинной до
пят седой бородой. Он поднимал маленький дере­
вянный крест и благословлял всех, даже тех со­
лдат, которые не были христианами, но и они
преклоняли колена, как и все остальные. Потом
он

садился

еде,

и

питье и

не

отказывался

шутках.

принять

участие

в

Он пристально глядел на

Присциллу своими необычайно умными, смеющи­
миен и добрыми глазами и рассказывал, держа
над огнем свои морщинистые руки, дивные сказа­

ния о чудесах. Затем он оставлял лагерь и исчезал,

словно возвращаясь в другой мир. При этом од­
нажды раздалось рычание льва, и когда Присцил­
ла выразила тревогу за старика , ей объяснили, к
ее

великому

дикие

звери

тынников,
палец,

восхищению,
пустыни

тем

оставляя

надо

что

начинали

только

другие

для

того,

лизать

протянуть

сжатыми,

и

чтобы

ноги

пус­

средний

прошептать

имя Христа.
Поздно ночью кто-нибудь из солдат, родом с
севера,

затягивал

песнiо,

протяжную

и

печаль­

ную, от которой в воображении вставали широкие
реки

среди

сосновых

лесов,

селения,

косо

осве­

щенные низким солнцем, и дым, стелющийся над
снежными долинами . И Присцилла засыпала под
эту песнь с сердцем,

сладостно охваченным трево­

гой, сжимая в каждой руке по горсти горячего
песку земли Египетской.

28

Не без боязни дворецкий Лонгиниан и солдаты
каравана приближались к монастырю. Они издали
рассматривали его ужасный каменный силуэт,

вырисовывающийся на горизонте, спрашивая себя,

не превратилась ли

в могилу

эта обитель.

Это

место покаяния сделалось знаменитым в Алексан­
дрии . Там было известно, какие муки скрывались
за этими стенами, какие опасности угрожали это­

му уединенному месту, и к благочестивому восхи­
щению,

которое

оно

немного

жалости

и

вызывало,

немного

приметивалось

ужаса .

Ибо не все монахини добровольно поступали в
этот монастырь. Знатные семьи ссылали туда де­
вушек,

одержимых

демоном

похоти,

а

мужья

-

неверных жен. Лицом к лицу с огненным небом и
мрачной протяженностью пустыни, палимые жаж­
дой, грешницы должны были неизбежно раскаять­
ся в своих грехах. И многие в узкой келье, откуда
они могли убежать лишь на верную смерть, кон­
чали

тем,

что

покорялись.

Но не все! Подчас случались ужасные возмуще­
ния, которые подавлились только энергией Зено­
бии.

Крестьяне, которые четыре раза в год снабжали
провиантом

монастырь,

слышали

там

множество

жалоб, призывовна помощь и уезжали, крестясь,
сомневаяеь в своих простых сердцах, чтобы столь­

ко стра'даний могло быть угодно Богу.
ЕжеГодно, по неизменному обету, Присцилла
И ее брат посещали монастырь Жажды. Караван
р·асполагался у подножья холма. Лонгиниан про­
ходил с детьми, держа их за руки, по узкой
тропинке,

настыря.

которая

Три

вела зигзагами

раба шли

за

ними,

к

воротам

мо­

нагруженные

бананами, финиками и оливами, единственные
дары, которые Зенобия соглашалась принимать.
Неизменно она стояла на пороге. Она не улыба­
лась и почти ничего не говорила. Она правожала
детей через двор. Тогда Из одной кельи, которая
была напротив, выходила женщина с огромными
глазами,

полными

слез,

и

29

с

лицом,

черты

кото-

рого

с каждым годом все больше обостря:лись.
по очереди целовала Присциллу и Марка,

Она

особенно

Присциллу

изо всех

-

сил.

Это дли­

лось лишь несколько мгновений, это не должно
было

длиться:

больше

в

силу

условия:,

правда

приня:того, но тем не менее жестокого. Женщина

всякий раз делала умоляющий жест, Зенобия:
делала другой, оставаясь безмолвной, как Божес­
твенное правосудие, и уводила детей. Она прово­
жала их до ворот и протягивала руки, благослов­
ляя:

их.

Это было все. Это длинное путешествие не имело
другой цели, кроме свидания: на несколько се­
кунд. После этого назад в Александрию.
Дети покорно относятся: ко вся:ким событиям,
какими бы странными они им ни казались, видя:

в них следствие судьбы, в которой они ничего не
могут изменить. Перед глазами Присциллы разво­
рачивались акты одной драмы, но она их плохо
связывала между собой и, не понимая: основных
причин,

не

понимала

и

жестокости

драмы.

Она помнила отдаленное время:, когда жизнь
вдруг резко переменилась в доме Диодора. Сперва
ей сказали, что ее мать больна и лежит у себя: в
комнате. Ей запретили ходить к ней. Прошло
несколько дней. Присцилла заметила, что ни один
из домашних врачей не я:вля:лея:, и только епископ

Кирилл стал часто бывать у ее деда. Ее отец пла­

кал

беспрестанно,

и

Присцилла слышаЛа,

как

Кирилл и старый Диодор, указывая: на него, гово­
рили,

что

они

должны

его

Ее мать была больна,

спасти.

а речь шла о спасении

отца. Она ничего не понимала.
Как-то, играя: в саду, она заметила мать у
окна комнаты. Никогда еще та не была так пол­
на

жизни.

Никогда

еще

не

смотрела

она

так

страстно на лазурь неба своими блестящими боль­
шими глазами. Волосы, заплетенные в тяжелые
косы, отягощали ее затылок, подобные живому
растению. Ее шея: молочной белизны и край бе­
лоснежного плеча свидетельствовали о благород-

30

ной роскоши крови. Этот образ,
ния, на фоне ветвей сикоморы,

полный жела­
казалось, пил

послеполуденное солнце и от него исходило стоЛЬ­

ко молодости и любви, что Присцилла замерла в
ослеплении .

Следующей ночью она проснулась от раздира­
ющего душу крика матери . К этому крику приме­

шивался голос ее деда, сухой, неумолимый . На
лестнице были слышны чьи-то шаги . На дворе .
ржал конь. Присцилла встала с постели, приот­
крыла дверь своей комнаты и наклонилась над
каменной балюстрадой.
Она не могла вполне разобрать слова. Ее мать
о чем-то умоляла . Она повторяла имена Присцил­
лы и Марка. Она просила о чем-то, на что ей не
давали

согласия .

-

Ты б у д ешь видеть их раз в год, я клянусь в
этом перед Богом,- сказал Диодор.

-Сжальтесь надо мной! Сжальтесь надо мной!
Присцилла бросилась бегом по лестнице . Но
необъяснимый страх вдруг удержал ее.
О! Почему она тогда не спустилась вниз?! Всю
свою

последующую

жизнь

она

не

переставала

упрекать себя за это тысячи раз, тысячи раз во­

прошая себя ,

какая сила помешала ей это сде­

лать . В этот мИг решалась судьба ее семьи и ее
собственная. Если бы, повинуясь своему инстин­
кту, она внезапно появилась в своей длинной
полотняной сорочке, подобно ангелу-спасителю,
на которого, без сомнения, уповала ее мать , не­
преклонность

ее

деда

была

бы

поколеблена

и

сменилась бы состраданием к ней. Но нет! Она
не осмелилась. Медленно вернулась она в свою
комнату . Она еще вслушивалась . Большой пор­
тал закрылся. Она уснула.
Присцилла знала, что все это сделал ее дед,
следуя советам епископа Кирилла. Ее отец умел
только плакать и повиноваться. В первый раз,
отправляясь в прекрасное путешествие, она услы­

шала

распоряжения ,

которые

Днодор дворецкому Лонгиниану:

31

отдавал

старый

-Я обещал ей, что она будет видеть их раз в
год, но я не давал никаких обещаний относитель­

но длительности свидания. Вы должны позволить
ей бросить на детей лишь один-единственный
взгляд, не более.

И так как Лонгиниан стоял перед ним в позе
человека, с губ которого вот-вот должна сорваться
неосторожная фраза, он прибавил:

-

Сам патриарх так постановил.

Диодор распространил слух, что она доброволь­
но

ушла

в

монастырь

в

результате мистического

настроения . Те, кто знал ее, конечно, не могли в
это поверить. Один богатый александриец, с кото­
рым

ее

иногда

встречали,

исчез

в

то

же

самое

время, но это исчезновение не было поставлено в
связь с ее уходом в монастырь. Годы проходили.
Все забывалось.

Присцилла привыкла видеть свою мать только
там , в течение нескольких мгновений , под пьтаю­
щим небом, в царстве камней и песка; она привыкла
видеть,

как ее чистое и прозрачное лицо , снедаемое

мукой вечной жажды, с каждым годом теряет свою
красоту и делается после каждого их посещения все

более замкнутым, отчаявiПИмея, принимая все боль­

шее сходство с мрачной пустьmей.

Что случилось в этом году? Не стала ли жизнь
Присциллы и Марка более привлекательной? Не
раздражаются

ли

смирившиеся

души

неожидан­

ным взрывом возмущения, подобным волне, иду ­
щей со дна и внезапно приводящей в волнение

спокойное море?
Все произошло обычным порядком. Лонгиниан
и дети поднялись по извилистой тропинке, рабы
опустили

плоды

на

порог,

и

несколько

молчали­

вых женщин унесли их в амбары за часовней .
Поцелуй, ожидаемый в течение целого года, был
дан,

слезы пролиты ,

и

Присцилла,

удаляясь со

двора, унесла одну слезу на своей щеке, и эта слеза
так быстро высохла! Ворота закрылись, дети со­
шли по тропинке вниз, и верблюды, вытягивая
свои шеи, отправились в обратный путь.

32

И тогда послышался странный крик. Это был
не призыв каравану остановиться и ждать,

это не

была человеческая жалоба,- это был звук хрип­
лый, как рев зверя, голос, исходящий из самой
глубины существа, крик ужасный, протяжный,
вызванный не страданием, но чем-то худшим, не
имеющим названия,

превышающим всякую меру

ужаса, который только можно вообразить.
Показалась фигура, спускающаяся вниз,

раз­

махивающая руками и бегущая 'по камням так
быстро, что, не веря своим глазам, люди оцепене­
ли.

Растрепанная женщина,

с

глазами,

полными

ужаса, скользила по склонам, то исчезая, то вновь

появляясь.
вступила

Все

Она добежала до

на

подножья

холма и

песок.

поняли,

в

чем

дело,

ибо

история

дома

Днодора была известна в Александрии, и теriерь в
ужасе

переглядывались.

Лонгиниан отдал приказание нескольким со­
лдатам . Нужно было увести мать обратно в монас­
тырь, применяв в случае надобности силу, и уда­
лить детей.
Дикое и ужасное существо цеплялось теперь за
большой кожаный мех, подвешенный к боку вер­
блюда, не переставая испускать жуткий крик.
Этому крику, под властным влиянием необъясни­
мой общности, ответил другой, подобный первому.
Он рвался из груди Марка, несмотря на то, что его
глупое лицо выражало полноенепонимание проис­

ходящего.

Одна минута прошла в необычайном замеша­
тельств~. Присцилла соскользнула на песок, пыта­
ясь кинуться к матери. Лонгиниану удалось ее
схватить, и она забилась в его руках. Тогда один
из

солдат,

которого

называли

варваром,

человек

простой и молчаливый, с длинными белокурыми
волосами, выхватил свой меч и, прежде чем кто­
либо успел опомниться, с размаху ударил им по
голове одного из своих товарищей, который в это
время с силой отрывал руки женщины от кожано-

2 Зак. 1532

33

го меха на боку верблюда. Варвар был бледен и
весь дрожал. Его удар, нанесенный вслепую, при­
шелся

по

каске

солдата

малейшего вреда.
Солдаты окружили

и

не

причинил

варвара,

ему

который

ни

только

повторял:

- Нужно иметь к ней жалость! У меня тоже
были дети!
Все это произошло очень быстро, но навсегда
запечатлелось в памяти · участников этой сцены.

Наконец, явилась сама Зенобия. Ее сопровождали
несколько монахинь, но это оказалось излишним.

Мать Присциллы, совершенно покорно, маленьки­
ми

шажками,

как

наказания дитя,

шись,
ими

съежившись,

драными

напроказившее

и

боящееся

направилась к монастырю,

согнувшись

покрывалами,

сжав­

пополам под сво­

похожая

на

груду

лохмотьев. Вся ее энергия, накопившаяся за мно­
го лет , выплеснулась наружу. Она Даже не обер­
нулась

...

В тот же самый год старый Днодор был убит .

Его сын был жалким, слабым и безвольным чело­
веком. Он сделался еще более неуверенным и ро­
бким, и у него вошло в привычку не принимать

никаких решений и даже не помышлять о чем­
либо без того, чтобы не доложить об этом епископу

Кириллу.
А тот отменил ежегодное путешествие детей в

монастырь Жажды: произошедший скандал унич­
тожал силу прежнего обещания.

Днодор однажды попытался вступиться.

детей,

Но ведь это не только в интересах твоих
но даже в интересах несчастной грешни­

цы,-

возразил

Следующей

епископ.

осенью,

покрылись багрянцем,

когда

пальмы

пустыни

а земля испускала тяже­

лые

испарения

-

ная

грешница

смотрела

предвестники
в

самума,

продолжение

несчаст­
многих

дней в оконный крест, впускавший немного света
в ее комнату: этот крест не принесет ей больше
никогда никакой надежды.

34

111.

Ипатии

В удушающем послеполуденном зное тамарис­
ки,

росшие

глициний

в

саду,

были

казались

неподвижны:

нарисованными

на

грозди
лазури

небес; кругом с жужжанием вились пчелы.

Присцилла

слегка

закинула голову назад и,
как будто выражая уже

устремив взгляд вдаль,
давно

явившуюся

мысль,

вдруг

сказала:

Я хотела бы повидать Ипатиiо.
Лицо Майорина, который исполнял для При­
сциллы и ее брата роль гувернера и в данный

-

момент

давал

им

урок

истории,

при

этом

имени

приняло выражение грусти, смешанной с нена­
вистью. Его веки сморщились, лицо пожелтело. У
него была болезнь печени, и малейшая неприят­
ность сейчас же отражалась на его лице.
- Правда ли, что нет в Александрии женщины
более прекрасной? спросила Присцилла.

-

Злые никогда не бывают прекрасными,­

сказал Майорин, придавая своим губам выраже­
ние отвращения.- Каждый по-своему понимает
красоту. В тех редких случаях, когда мне Прихо­
дилось встречать эту женщину, я испытывал ощу­

щение

самого

души,

и

я

язычники,

мерзкого

тотчас

безобразия,

убегал

которые

прочь.

услаждаются

безобразия

Ограниченные
ложью,

могут

ценить ее лицо и находить в нем красоту. Если и
есть в ней какая-то красота, то лишь та, которую

порождают

самые

низкие пороки.

Может

быть,

линия ее рта правильна, но когда я вижу, как этот

рот раскрывается, чтобы говорить, я вспоминаю о
сточных трубах Бручиума, которые отводят в море
нечистоты Александрии.

Похожий на скелет, в черном одеянии Майорин
сидел напротив детей на каменной скамье, в тени
одной из пальм сада.
Позади него стоял садовник с большой лейкой,
которой он поливал мимозы. Вода, распыляясь
веером через широкое сито лейки, окружала Май­
орина лучистым ореолом серебряного цвета, кото-

85

рый подчеркивал желтизну его кожи, его худобу,
морщины, скрытую злость, делая его похожим на
карикатуру

святого .

Ипатияt .. Для одних она была славой Алексан­
дрии, для других ее позором . Никогда еще ни
в Афинах, ни в Риме женщина публично не зани­

мадась обучением философии. Это была неслыхан­
ная дерзость, которая в общественном мнении
вызывала и возмущение, и восхищение. Ее вели­
чавая красота, строгий образ жизни и несколько
театральное тщеславие, с каким она подчеркивала

и то, и другое, еще более усиливали ее очарование .
Префе:кт Орест искал ее советов, Синезий, которо­
го Птоломеев град провозгласил епископом за его
справедливость, называл ее своей матерью, сест­

рой и любовницей по духу. Поэт Паллад сравнивал
ее с Астреей и Минервой, посвящая ей гимны
наподобие тех, что греческие поэты слагали в честь
богов . Она нанесла удар по авторитету епископа
Кирилла в Александрии, и возрастающее число
учеников,

приходивших

слушать

ее

лекции

в

Музее, давало ее сторонникам основание утвер­
ждать, что благодаря ей философия восторжество­
вала в Египте над христианским учением. Многие
ее любили, но до последнего времени она пренебре­
гала любовью. Ее черные, пышные, вьющиеся
волосы были распущены, и в них красовался боль­
шой драгоценный камень зеленоватого цвета, не­
известной породы, причем говорили, что этим
магическим камнем, сообщающим своему владель­

цу духовное могущество, некогда владел Ямблик
- философ неоплатонической школы.
Она выписывала из Аравии редкие ароматные
эссенции,

которыми

умащивалась,

а

ее покрыва­

ла были сотканы из столь тонкой материи,

что

как бы еливались с ее телом и открывали все ее

гармоничное изящество. Вместе со своим отцом,
математиком Феоном, она жила в небольтом доме
неподалеку от церкви Цезареи, и над входной
дверью дома возвышалась сова из камня, эмбле­
ма Афины-Паллады. К дому примыкал неболь-

36

шой

садик.

в

котором

росли

только

лавровые

деревья.

Взгляд Майорина выражал презрение и глубо­
кое раздражение. Марк сладко спал с полуоткры­
тым

ртом.

-Однако.- все же сказала Присцилла.- есть

много философов и учителей. которые прибывают
из Коринфа. Антиохии и Рима. чтобы ее послу­
шать. Говорят. что никогда в Музее не было столь
большого стечения народа. какое бывает на ее
лекциях.

Майорин разразился горьким смехом.
- Философы? Учители? Учители чего? Лжи?
Чему они учат? Трем ипостасям Аммония. гности­
ческой мудрости. Да это курам на смех! Поистине
в печальные времена мы живем! Дают распростра­
няться заблуждению. забывают. что оно имеет
скрытую силу. которая позволяет ему распростра­

няться легче. чем истина. и что демон снабжает
заблуждение своими крыльями. У нас же связаны
руки. Нам нужен другой префект!

- Я хотела бы увидеть Ипатию. хоть бы один
раз.- прошептала Присцилла. которая не слуша­
ла его больше.
Майорин пожал плечами. Он пустился пори­
цать неприличие подобного желания. утверждая.
что

оно

никогда

не

осуществится.

Маленькая гусеница. желтая. как капля золота.
упала на его черное одеяние. образовав на нем живое

пятнышко. Он встал. чтобы его стряхнуть. Это его
развлекло. Марк крепко спал . Присцилла смеялась .
Он прервал урок и поднялся в свою комнату. нахо­
дившуюся под крышей. Он не сомневался. что таин­
ственный закон. который связывает события и вы­
водит великие последствия из незначительных при­

чин. еще сегодня столкнет его ученицу с Ипатией.
и что это только первая сцена большой драмы. ко­
торой суждено будет разыграться.

Теперь
груди

Присцилле

развились.

приняли

тело

выражение

было

пятнадцать

нежно

розовело.

необычайной

37

лет.
ее

Ее

глаза

глубины.

и

мужчины

смущались

в

ее

присутствии ,

словно

вдыхав частицу наслаждении, исходившего от всего

ее существа и оставлившего за собой след .
Многие дивились этому, ибо казалось, что ло­
гике природы присуще дарить чувственную красо­

ту тела только тем, кто способен ею пользоваться .

Присцилла отдавалась религии со всем своим
пылом. Естественно, что дочь самого богатого че­
ловека в Александрии имела тысячу претендентов
на свою руку . Но вскоре распространилась молва,
что она склоняется к монастырской жизни . Тес­
ная дружба патриарха Александрийского и Днодо­
ра подтверждала это мнение, ибо Кирилл считал,
что переход большого состояния в распоряжение
монастыря

мог

послужить

лишь

к

вищему

могу­

ществу Христа. К тому же он видел в этих деньгах
источник

дохода

церкви.

В период созревания Присциллы желания муж­
ской любви действовали на нее, подобно стрелам,
вонзающим си в плоть. Ее целомудрие восторжес­
твовало над первым любопытством, свойственным
этому

возрасту,

и

взамен

пришло

непрестанное

страдание, от которого она не могла избавиться.

Это страдание происходило от непристойных над­
писей, которые она, против воли, прочитывала на
стенах,
она

от

некоторых

схватывала

вала,

и

смело

на

наконец,

слов

лету

от

устремленных

или

и смысл

выражении
на

жестов,

которые

которых

угады­

некоторых

глаз,

нее .

Когда она проходила вдоль гавани, ветер мучил
ее тем, что плотно обвивал покрывало вокруг ее
стана, веприлично подчеркивав прелести ее юного

тела. Она опускала глаза, чтобы не видеть наготы
негров, выгружавших товар, но все - таки эта наго­

та, столь близкая, хотя и не виднаи ей, оскорбляла
ее. Она не могла молиться в церкви, если возле нее
на колених стоял мужчина. Когда весенними ут­
рами она открывала свое окно, то вдыхала вместе

с цветочной пыльцой и растительной пылью сада
что-то та:кое чувственное, что заставлило ее обми­
рать

от

отвращении.

38

Брат, со своей ·стороны, пытался ее ласкать, и

его ласки, хотя и редкие,· были ей ненавистны.
Развитие Марка не подвигалось с годами. ПерИО·
дамион впадал в совершенный идиотизм. Тогда он
смеялся, не переставая, и думал лишь о том , чтобы
приблизиться к сестре. Когда он находился с ней
наедине,

в

саду

или

в

комнате,

он

неожиданно

схватывал ее в объятья и прижимал к себе, пока
ей не у давалось силой высвободиться из его рук.
Иногда он целовал ее в шею и, сопя, вдыхал
аромат ее кожи или же смеялся без конца, заво­
рачиваясь в ее вышитый плащ, в котором чувство­

вал что-то собственное . Строго говоря, все это не
выходило за пределы проявлений нежности, кото­
рые брат может позволить себе по отношению к

сестре, но Присцилла, осознанно или нет, чувство­
вала в этом тайный порыв, любовь к ее плоти,
которая обладала силой греховного притяжения, и
это

пронизывало

ее

страданием .

К ее отцу часто приходил некто Петр, псалом­
щик церкви Святого Марка, который пользовался
доверием епископа Кирилла . Это был геркулес,
задыхавшийся при ходьбе ; от него исходил запах
чеснока и ношеного белья. Его коротко стрижен ­
ные

волосы

начинались

у

самых

глаз,

совсем

маленьких , так что казалось, что у него совсем нет

лба; благодаря заостренной форме головы, выдаю­
щейся челюсти, испорченным зубам, лоснящимся
щекам, он наводил на мысль о чудовищной свинье.

Его руки, вследствие какого-то особенного недуга,
были всегда покрыты липким потом, что не меша­
ло ему протягивать их встречным людям с такой
настойчивостью, что приходилось их пожимать.

Этот Петр был одержим постоянной похотью.
Вечером он бродил по пустынным кварталам, где
опрокидывал наземь встречных женщин и овладе­

вал ими силой,

или же, сидя у главного входа
церкви Святого Марка, шепотом делал предложе­
ния женщинам, которые приходили молиться без
провожатых . Иногда он прибегал к угрозам, иног ­

да

-

к обещаниям . Одна негритянка из Ракотий-

39

с:кого :квартала пыталась убить его из ревности.
Говорили, что :когда-то он был приговорен за во­

ровство :к :каторжным работам. Никто не
:каким образом ему удалось возвыситься.

знал,

Он служил для Присциллы символом чувствен­
ного безобразия, :которым она была окружена . Его
присутствие оскорбляло ее чистоту. Внешне он
держал себя почтительно, но та:к смотрел на нее

своими моргающими глазами, что :казалось, будто
раздевает ее
густых

и

волос

рассматривает ее
и

:кончая

тело,

нежными

начиная

ступнями

от

ног .

Она замечала тогда неуловимую дрожь его рта, и
это движение было единственным проявлением его
желания, но она была вынуждена бежать от этой
скверны.

И

перед

сном,

в

своей

:комнате,

прочтя

все

мол~твы, ей случалось плакать перед большим
бронзовым зеркалом, стоявшим у подножия ее
:кровати,

созерцая

это

вместилище

зла,

этот

гре­

ховный сосуд, :которым было ее тонкое и чрезмер­
но

:красивое

тело .

Майорин никогда не мог объяснить того, что

случилось. Перед Музеем стояла толпа. Мнощест­
во молодых людей расположилось вокруг двенад­
цати :крылатых :коней, окружающих портал, ожи ­

дая выхода Ипатии, чтобы приветствовать ее :кри­
ками.

Следуя за Присциллой и Марком,

он шел от

них на довольно значительном расстоянии по ули­

це

Сема,

:ка:к

вдруг

разворачивалась

увидел :колесницу,

назад,

не

будучи

в

:которая

состоянии

пробиться сквозь толпу.

В ней сидел епископ Кирилл. Его губы были
плотно сжаты, а громадный лоб изборожден глу­
бокими морщинами.

-

И она у меня повернет назад , - пробормотал

он.

Майорин подумал, что было бы прилично пос­
ледовать

примеру

епископа

и

не

смешиваться

с

этой толпой язычников , где его священнический
вид начал вызывать насмешки дерзкой молодежи.

40

- Идемте, Q:демте, не задерживайтесь среди
этих людей. Следуйте за мной,- сказал он.
Очевидно, ни Марк, ни Присцилла не услыша ­
ли его, потому что продолжали свой путь вдоль

Музея в то время, как он быстро зашагал в сторо­

ну. Когда Майорин заметил, что он один, и захо­
тел

нагнать

своих

воспитанников,

ему

помешал

познала

прелесть

водоворот толпы.

И

тут

Присцилла

впервые

мужского взгляда. Молодой человек, который шел
рядом с ней, пристально смотрел на нее и улыбал­

ся . Его волосы были разделены пробором, а лицо
с правильными чертами было спокойно и прекрас­

но . Одет он был изысканно . Его сиреневый хитон
был заколот на плече египетской драгоценной
пряжкой. Лиловый плащ был переброшен через
плечо и волочился по земле . В его манерах было
что-то небрежное, непринужденное и веселое.
Присцилла была поражена, заметив на его за­
пястье несколько браслетов.

- Если вы хотите увидеть Ипатию, пойдемте
со мной , я вас познакомлю .
Он сказал это так, словно Присцилла и Марк
были его давнишними знакомыми.
- Выйдем из толпы. Этой дорогой мы доберем­
ся

через

несколько

минут .

И не дожидаясь ответа, уверенный в том, что
его предложение принято, он пошел по узкой улице,
лежащей слева, и углубился в старый Бручиум .
Он по-дружески отнесся к Марку , словно тот
был его старым товарищем, хотя и раскусил его с
первого взгляда .

Желание помешать брату дать нелепый ответ,

а такЖе страстное стремление увидеть Ипатию
заставили Присциллу пробормотать несколько слов,
и немного робко она повернула с братом вслед за
IУIОлодым

-

человеком.

Я из рода Азариасов,

и меня зовут Тела­

мои,- сказал юноша не без некоторой гордости.

Потом, по дороге, рассказал, что его отец построил
гимназиум ,

подобный эфесекому,

41

в квартале об-

щественных садов, недалеко от развалин македон­

ского акрополя. Там несколько юношей, влюблен­
ных в античную Грецию, собирались в сумерки
беседовать на философские темы, купаться и пред­
аваться всевозможным

античным

играм.

-Ипатия больше всего любит метать диск. Вы
сможете посостязаться с ней, если только вы пре­
жде немного упражнялись в этом,- сказал Тела­
мои, бросив ироничный взгляд в сторону Марка.­
Там есть и ристалище для бега и крытая галерея
для борьбы . Мои сестры устраивают там состяза­
ния, подобно настоящим атлетам. Но, может быть,
вы предпочитаете пить прохладительные напитки,

слушая речи философов? Это, пожалуй, самое
трудное. Правда, можно следовать примеру Анта­
гора, то есть слушать, не понимая. Прокл бывает
там почти ежедневно, а также - Исидор Газа. Это

самый интересный из всех, потому что он расска­
зывает видения, которые ему являлись, и разгады­

вает сны. Может быть, кто-нибудь из вас видел
прошлой ночью какой-нибудь диковинный сон,

символический смысл которого вы хотели бы уз­
нать?

О, да! Присцилла видела сон, ужасный сон, от
которого она внезапно пробудилась, вся в холод­
ном

поту.

Она шла маленькая и белая по бесконечной
аллее, окаймленной кипарисами, обелисками и
каменными сфинксами, рядом с этим чудовищем

Петром, который приходил к ее отцу и вид кото­
рого вызывал в ней глубокое отвращение. Он дер­
жал

ее

за

руку,

и

она

чувствовала

его

потную

ладонь и пальцы. Она была его вещью , его со­
бственностью, его рабой. Он не тащил ее силой.
Она шла рядом с ним послушно, по своей доброй
воле .

Справа и слева знакомые ей люди смотрели на

нее с ужасом. Но по мере того, как она шла, еЮ
овладевало веселье. От ее спутника исходил тош :
запах , и порой он издавал звериное
ворчание . Они торопливо шли · к намеченной цели,

нотворный

42

которая издали вырисовывалась в лунном сиянии.

И эта цель была бедной часовней, походившей на
ту,

которую

она

видела

несколько

лет

назад

в

песках, среди келий монастыря сириянии Зено­
бии . На пороге этой часовни стоял Иисус Христос.
Но это не был церковный Христос, изображение
которого носят во время процессий . Он не был ни

сияющим, ни блестящим . У него была треуголь­
ная борода по обычаю евреев с берегов Мертвого
моря. Одно плечо у него было выше другого, ко­
лени искривлены, и подойдя ближе, Присцилла
увидела, что тело его было совершенно обезобра­

жено . Под лохмотьями, которые его прикрывали,
она

различала

следы

проказы,

влажные

язвы,

мерзкие болячки . Тело его было поирыто отврати­
тельными насекомыми. Паразиты ползали по его
ногам,

вши

шевелились в его волосах,

черви

пое­

дали его нарывы. Она поняла, что это был насто­
ящий, человеческий Христос, который принял на
себя все грехи и несчастья, чтобы спасти дух . И
она упала на колени, чтобы преклониться перед
ним . Но тогда ужасный Петр, ее мерзкий спутник,

с силой встряхнул ее и протянул ей камень, чтобы
она бросила его в прекрасного Христа . Она заме­
тила , что кисть ее руки была липкой , но не от
пота, а от крови, которой она запачкала свои руки
и белую тунику и которая капала с нее в продол­

жение всего длинного пути по аллее . Она почув­
ствовала, что должна против своей воли совершить

самое ужасное пр.еступление

-

бросить камень

изо всех сил . И она его бросила .

Но как осмелится она рассказать этот сон, и
кто сумеет его разгадать?
- Мы пришли . Посмотрите на барельеф, что в
низу двери,- сказал Теламон,- мой отец его
нашел. Это работа Фидия, и он украшал храм
Аполлона в Делосе . . .
Первый двор был вымощен большими мозаич­
ными плитами оранжевого цвета и окружен бюс­

тами Сократа, Платона и наиболее славных гре­
ческих философов .

43

Через

мраморные

никли во второй двор

ворота молодые люди про­
квадратный, обсаженный

-

пальмами, окруженный двойным портиком, пос­
редине которого стояла статуя: Гермеса. Сидя: на
каменных скамьях, несколько человек образовали
полукруг
хладу

-

и

разговаривали,

вдыхая:

свежую

про­

сумерек.

Ипатия: опередила нас,- весело сказал Те­

ламон,

пропуская:

вперед

своих

двух

спутников.

В самом деле, она была там. Присцилла в за­
мешательстве смотрела на знаменитую последова­

тельницу неоплатонической школы.
Овал ее лица был совершенен. Большой зеле­
ный драгоценный камень, который она носила в
своих волнистых волосах, бросал на ее неподвиж­
ные черты изумрудный отблеск. Глаза ее были
огромны, переменчивы, прозрачны, и нельзя: было
сказать, зеленого ли они цвета, как драгоценный

камень в ее волосах, или синеГо, как сапфировое
ожерелье вокруг

ее

шеи.

Она

была

закутана

в

восточную шаль более темной синевы, чем цвет
сапфира, синевы бурного моря: в сумерках; шаль
была усыпана серебряными сверкающими блес­
тками, от которых она переливалась и бросала
отсвет, подобно волне, отражающей звезды.

-

Я ждала тебя:,- сказала она, вставая:.- Ты

ведь знаешь, что в метании диска ты

-

мой из­

любленный партнер.
И величественным, немного театральным жес­
том она протянула Теламону свою маленькую руку,

прИ:бавив с улыбкой обычное приветствие древних
греков,

которое

переня:ли

эллинисты

Александ­

рии:

-

Возвеселись!

В самом деле, Теламои мог возвеселиться:. Лицо
Ипатии освещалось только мыслями, которые ей
были дороги, и вдруг она сразу оживилась и стала

действительно веселой, когда увидела юношу . Это
не ускользнуло от внимания: высокого и сильного,
украшенного

драгоценностями

мужчины,

сидев­

шего ря:дом с ней. То был богатый поэт Паллад. Он

44

покраснел от неожиданности и уязвленного тщес­

лавия. Пушистые, завитые волосы придавали ему
вид

большого,

розового

барана,

которого

легко

раздразнить. Он считал себя самым прекрасным и
самым

умным

человеком в Александрии,

и

его

природная гордость была так велика, что дружес­

кий жест, любезное слово, обращенное женщиной
в

его

присутствии

ко

всякому

другому мужчине,

он воспринимал как личное оскорбление.

Какая прекрасная девушка!

-

сказала Ипа­

-

тия, разглядывая Присциллу и осторожно припод­

нимая вуаль, которая закрывала. часть ее лба.

Присцилла на одно мгновение увидела чудес­
ный взгляд философки, устремленный на нее. В
нем было искреннее восхищение, немного неволь­

ной нежности и, может быть, та капля зависти,
которую женщина в тридцать лет всегда испыты­

вает в присутствии пятнадцатилетней девушки.

Они стояли друг против друга, почти одинако­
вого роста, являя собой образ женской красоты в
двух

его

видах:

познания

и

невинности.

-Дитя! Дитя!- шептала Ипатия вполголоса,
.скорее,

для самой себя, чем для Присциллы.­
Пользуйся жизнью как только можешь. Быть

может,

есть мудрость,

которая ускользает от муд­

рых и которой владеют лишь те,

кто ни~его не

знает.

Bqe,

что Присцилла затем видела и слышала,

казалось ей странным сном, от которого она очень

хотела бы освободиться. Но каким образом? Марк

громко смеЯлся в обществе двух или трех молодых
людей, которых забавляли его оттопыренные уши
и слишком длинный нос. Присцилла последовала

за Ипатией и Теламоном в крытую галерею и уже
представляла себе те выражения,

в которых на
следующий день будет исповедоваться в грехе,
куда робость погружала ее все глубже и глубже.

Крытая галерея была узкая и длинная, с двумя
рядами

платанов,

заходящее солнце.

верхушки

которых

Два негра-раба,

корточках на пороге,

освещало

сидевшие на

встали и подняли лежавшие

45

возле них на земле металлические диски с привя­
занным

к

ним

ремнем.

Естественным жестом, без колебания и стесне­
ния, Ипатия сняла большую, синюю в серебряных
блестках шаль, обвивавшую ее тело, затем скину­

ла голубую тунику. К великому замешательству
Присциллы, она появилась почти обнаженная, в

коротких шелковых штанишках и в прозрачной
тунике бледно-голубого цвета, переходящего поч­
ти в белый, которая открывала ее плечи, часть
грудей и ноги. Спокойная и блистательная, без
мысли
и

о своем

вышла

на

теле,

она взяла диск

из рук

негра

солнце.

Телам он последовал ее примеру. Тело его было
бронзового цвета, мускулистое, широкое в плечах,

узкое

в

бедрах,

голени

Присцилла вспомнила

казались

слова,

выточенными.

слышанные ею во

время проnоведи относительно испорченности язы­

ческих нравов. Смысл этих слов оставался для нее
загадкой. Но теnерь она их поняла. Чувство сим­
патии, которое попачалу она исnытывала к Ипа­
тии, сменилось ужасом. Что это было за создание,

которое без колебаний открывало перед мужчиной
и женщиной свои формы: ведь Бог сотворил их на

nогибель и nовелел скрывать их стыд!
Теламои и Ипатия по очереди метали диск и
бегали

смотреть,

иа каком

расстоянии

он

уnал;

при э.том они радостно смеялись, лица их разгоре­

лись, и сияние непорочной жизни исходило от их
движений.
Но это продолжалось лишь несколько минут.

Внезаnно, не предупредив своего партнера, Ипа­
тия бросила к его ногам диск и тремя легкими
прыжками

исчезла

купальню,

где

Теламон,

в

дверях

направо,

принимались. холодные

должно

быть,

привык

к

ведущих

в

ванны.

неожидан­

ным выходкам Ипатии, так как тоже направился
к двери мужской купальни, находящейся напро­
тив.

-Не скучай, девочка,- услышала Присцилла
сквозь шум журчащей воды.- Только когда ты

46

познаешь математику и философию, ты поймешь,
какое

наслаждение

доставляют

метание

диска

и

холодная вода на разгоряченном теле. Но, может
быть, для тебя не имеет значения наслаждение?
Если бы Присцилла смогла сейчас же отыскать
своего брата, она, возможно, и решилась бы убе­
·жатъ из гимназиума. Но страх показаться смеш­

ной и тайное тяготение к этому миру, столь ново­
му для нее,

удержали

ее.

Впрочем, пришедшая группа людей наводнила
галерею и окружила Ипатию, вышедшую из ку­

пальни под своим покрывалом цвета морской воды.
Худой человек со сверкающими глазами под­
нял к небу дрожащий палец и, жестикулируя,
громко заговорил. Это был Исидор Газа, один из
лучших друзей

Ипатии,

который слыл даже ее

женихом.

Он говорил с необычайной быстротой.

- Существует соответствие между снами су­
ществ, связанных узами симпатии. То, что неви­
димый мир рисует для меня во время сна, он
рисует также и для тех, чей образ создал мой дух
перед тем, как уснуть. Сны исполняются, и если
удается уловить связь, существующую между ними,

можно прочесть будущее легче, чем прошлое. Я
утверждаю,

что

стою

на

пути

строго

научного

разгадывания снов. Не угодно ли вам, чтобы я
показал вам блестящий пример? Я не совещался

с Ипатией. Я не видел ее со вчерашнего дня. И я
вам скажу, что она видела во сне в предрассветный
час,

в тот час,

когда

сны почти всегда бывают

символическими.

-

Ну? спросили сразу несколько человек.
Ты видела во сне,- сказал он, оборачиваясь
к Ипатии,- и я в этом совершенно уверен- льва,
сидящего

на

задних

лапах

между

двумя

пустыми

урнами недалеко от разрушенной башни. И я добав­

ляю, что на вершИне башни сидели черные птицы.
Ипатия улыбпулась и заявила, что она не толь­
ко ничего подобного не видела во сне, но даже
совсем не имела сновидений.

47

-

Напряги свою память,- сказал Исидор.

Нет, ее сон был глубок и совершенно лишен
сновидений.
- Это ничего не меняет в том, что я гово­
рю,- заявил Исидор, бросая на присутствующих
взгляд, исполненный радостной ясности, какую
может дать только непоколебимая вера.- Образ
существовал. Только сон был слишком глубок,
чтобы сознание могло его удержать. Я достиг того,
что почти вся жизнь Ипатии разворачивается
перед моими глазами. Я знаю, что она скоро
отправится в Афины, что она будет выступать в
Риме, а также проживет некоторое время в Си­
ракузах. И какая долговечность! Я знаю, что она
проживет

до

ста

лет

...

Вот уж благодарю! сказала Ипатия.
Пошли гулять под платанами.
Присцилла слышала утверждение Исидора, что,
когда он выпустит свой трактат 4<0 соответствии

-

ноЧных снов•, каждый сможет узнать свое буду­
щее и вследствие этого лучше устроить свою жизнь.

Она смотрела на него с ужасом,
один

из

тех

магов,

которых

думая, что это

осуждала

церковь.

Теламон, наклонись к ней, указал ей на чело­
века лет тридцати, который в это время разгова­

ривал с Ипатией:
- Вот Прокл.
Но это имя было неизвестно Присцилле.
- Он был посвящен в халдейское таинство,­
прибавил Теламои с восхищением.- Минерва три
раза

являлась

ему

в

детстве.

Заходящее солнЦе разливало невыразимо не­
жный свет. Слышались доносящиеся с ристалища
крики и смех юношей, и звонкие голоса их зву­
чали музыкой. Другие, окутанные белыми плаща­
ми,

вели

диспут

под

портиками.

Группа, следовавшая за Присциллой, прошла в
сад,

аллеи

которого,

усыпанные

песком ,

были

окаймлены густыми зарослями бересклета , только
что

политого,

где

переливались

сверкающие

пельки, подобно маленьким жемчужинам.

48

ка­

Струи воды били из ониксовых фонтанов, ок­
руженных белыми лавровыми деревьями.

Присцилла очень плохо понимала то, что слы­
шала,

и

ее

угрызения

совести

становились

все

мучительнее , потому что она сознавала, что испы­

тывает удовольствие , встречаясь взглядом с Тела­
моном.

Лицо

Прокла

было

полно

энтузиазма.

Ему

были открыты тайны божества , и он жил в див­
ной атмосфере, которую его воображение создало

вокруг него . Он был приглашен в Вавилон жре­
на мистериях в честь великой Гекаты. Он

цом

вступил в общение, благодаря интуиции, с гени ­

ями и духами высшего разума. Он совершал очис­
тительные жертвы,
мистериях ,

он

практикуемые в орфических

подразделял

дни

на

присутствен­

ные и. неприсутственные, подобно египетским свя­

щенникам; он очищал себя
постился в честь Астарты, он
на закате молитвы в честь
священного служения были
обряды

-

в честь Весты, он
читал на восходе и
солнца . Все виды
ему знакомы, все

дороги.

-

Иисус был не более, как посвященный в
таинство, впавший в заблуждение , - говорил он
Ипатии.- Он изменил мистериям . Он слишком
рано раскрыл их, чтобы сделать полезными лю­
дям . М'ы присутствуем лишь при начале печаль­

ных последствий его ошибки. Ибо мы не можем
предвидеть· всех гибельных последствий, какие
б у дет иметь эта ненависть к к у ль туре, это презре­
ние к разуму и красоте, которое пропаведуется его

именем. Разумеется, он хотел не этого . Но не
следует приводить в движение силы, употребле­
ния

которых

не

знаешь,

и

низвергать

на

мир

пламя, господином которого не являешься . Апол­
лоний Тианский поступал правильно, когда пере ­
ходил из святилища в святилище, чтобы объеди ­
нить

религии

и

проповедовать,

что один и

тот же

бог находится во всех храмах. Он существует как

для посвященных, так и для других людей в иных
областях жизни. Никогда самый великий не при -

49

носит миру пальмовую ветвь. У славы завязаны
глаза . Чтобы будить сердца людей, необходима
да)Ке векоторая доля народной посредственности.
- Разумеется, Аполлоний превосходил Иисуса
величием мысли и поучениями своей )КИЗНИ,­
ответила Ипатия и обернулась, чтобы бросить
долгий взгляд на Теламона, словно )Келая при­

звать его в свидетели.- Ему не следовало творить
чудеса. Он исцелял больных, он пророчествовал,
он становился невидимым,

он воскресал из мерт­

вых. К чему? Ва)Кна только истина. Недаром ее
всегда представляли обнаженной, выходящей из
источника. Горе мудрецу, который облекает ее
одеянием волшебника
погибнет.

и

митрой

мага.

Его труд

Глаза Прокла засверкали . Он смотрел на воло­
сы Ипатии, тщательно завитые, на складки ее
паллиума, артистически собранные, на гармонию
ее дВИ)Кений, как будто личность Ипатии была
живым

противоречием

ее

же

слов.

-

Не думаешь ли ты о том, что твоя красота
придает силу твоему учению и делает более убеди­
тельными истины, которые ты выра)Каешь? Впро­
она есть дар, данный тебе только для этой

чем,

цели духовньiми силами, которые нами управля­

ют. Но разве и чисrые духовные силы не отлива­
ются в материальные формы, чтобы воздейство­

вать на грубый разум людей? Афина·Паллада на
самом деле существует и будет существовать, пока
мы будем во власти нашей, столь требовательной
телесной оболочки . Не замечаешь ли ты непости­
жимой глупости людей, их низости, их безумной

любви к материальным благам? Сколько времени
требуется для созревания одной идеи? Какой оке­
ан мрака мы nытаемся осветить одной искоркой?
Еще понадобится много времени для того, чтобы
мудрец и шарлатан стали похожи друг на друга.

Иисус хорошо сделал, публично воскресив Лазаря,
Аполлоний хорошо сделал, возвестив о смерти
Домициана в Эфесе ... И я , я следую их примеру,
собираясь изобрести магический шар, с помощью

50

которого смогу своей волей ниспосылать дождь и

тем повергать людей в изумление: после этого они
должны будут поверить в мою мудрость .

Беседуя, они сделали круг по саду и подошли
к воротам, выходившим на первый двор гимнази­
ума.

Ипатия, задумавшись, на мгновение останови­
лась

-

у

порога.

Да, Платон сказал, что последняя оболочка,

которую

сбрасывает с себя мудрец и притом с
наибольшим трудом, это- личная гордость . Я не

льщу себя мыслью , что уже дошла до этого. Но я
думаю, что если от магического шара будет падать
дождь с неба, то не в его власти будет сделать так,

чтобы исчезли заблуждения. Люди падки на фоку ­
сы, проделки, чудеса. Тем хуже! Разум должен
представатЪ совершенно чистым и обнаруживать

свой блеск без всяких материальных доказательств.
Пускай это будет для немногих! Истина опьяняет
невежественных людей и вызывает в них вкус к
убийствам. Недаром в храмах тайна была всегда
главным принципом высших знаний. Мир будет
страдать от заблуждений Иисуса и его гордыни .
Вслед за Ипатией и Проклом Присцилла соби­
ралась пройти через ворота и удалиться из сада,
теперь

пустынного,

где

сумрак

начал

наполнять

аллеи, накидывая покрывала на струи фонтанов и
белизну лавровых деревьев .

Но вдруг Теламои с силой и вместе с тем нежно
ее к себе. Он обхватил ее за плечи и

привлек

склонил к ней свое улыбающееся лицо . Нетороп ­
ливо откинув руками голову Присциллы, он на
мгновение нежно прикосну лея к ее губам.

Она не успела защититься от столь неожидан­
ного поступка. Она обмерла, вдохнув из уст юно­
Ши легкий, пьянящий аромат меда и акации ,
который на миг лишил ее сознания.
Теламои смотрел на нее теперь без волнения, с
выражением нежной иронии в глазах . Это был для
него плод, который он надкусил, чаша драгоценного
вина, из которой он отпил глоток, ничего больше .

51

Присцилла выпрямилась, дрожа всем телом , но
при

движении,

которое

она

сделала,

из-под

ее

туники выскользнул маленький золотой крест ,
висевший у нее на шее, подарок епископа Кирил­
ла.

Теламои с у дивленнем посмотрел на эту драго­
ценность и даже коснулся ее, желая убедиться,
что это действительно крест.

- Ты христианка! - сказал он.
Она не успела ответить ему утвердительно .
Улыбка Теламона стала горькой. Он прижал де­
вушку к себе бурным движением и снова поцело­

вал в губы . Но это был другой поцелуй: долгий ,
глубокий, он разжал ее уста, его она почувствова­
ла на своих зубах, а руки Теламона сжимали ее
груди и смело пробегали по всему телу.

Она отбивалась и вырывалась из объятий юно­
ши. Она почувствовала ужас тем более сильный ,
что сладострастие, доселе ей неизвестное пронзило
ее дрожью, и она испытала физическое страдание.

Она

вспомнила

вдруг,

что

ангел

зла,

желая

ввести в соблазн, принимает образ прекраснейших

детей человеческих. Сатана стоял перед нею в
саду , исполненный очарования, с гибким станом ,
развратным лицом юноши, причесанный по моде

греков эпохи Платона.
Все окружающее приняло для нее другой вид.
За зарослью роз она читала надписи, более непри­
стойные , чем в порту Киботос. В бассейнах лица
демонов,

ухмыляясь,

разглядывали

чувственные

линии ее живота, которого, казалось, не скрывали

больше складки покрывала. Волны живого зноя,
подобно крыльям, скользили в воздухе и заливали
ее вокруг бедер. Тела, трепетавшие в соитии, со­
трясали белые лавровые деревья сада .
Она вышла из ворот, бросилась на двор, где она
узнала стрельчатый выход среди бюстов филосо­
фов. Ее брат был там. Она с силой схватила его за
руку

и

увлекла

прочь.

Выйдя наружу, она пустилась бежать. Она
чувствовала глубокое отчаяние и думала только о

52

том, что уносит на себе клеймо поцелуи, демонс­
кий знак зверя, запятнавший ее . И только позже

ей суждено было узнать, что нет ничего более
мучительного для добродетельной души, чем тоска
по аду, увиденному однажды и добровольно поте­
рянному .

В

этот

же

самый

вечер,

в

час,

когда

перед

барельефом Фидия философы обменивались уста­
новленными формулами вечернего прощания, боль­
шая стая птиц пролетела белым облаком по тем­

ному небу. ОнИ летели из Фив , они неслись с
верхнего Египта вместе с весной, они переселя­
лись в страну , менее знойную.
И юноши, одетые в белое, ставшие внезапно
серьезными

и

молчаливыми,

в

едином

порыве

протянули к ним свою правую руку . Птицы лете­
ли в Грецию, они коснутся золотого купола храма
Солнца в Коринфе, дорических колонн Парфенона
в Афинах и его купола, лазурного, как щит Ми­
нервы. Они сделают, может быть, остановку в
Дельфах, чтобы напиться из мраморного бассейна,

в котором Пифия купала свое бессмертное тело .
Они будут летать там, откуда философы издали
посылали свою благочестивую мысль .
Долго еще в сумерках они оставались непод­
вижны,

пока

белых стаи

-

ночь

не

укрыла

своим

мраком

две

на земле и на небе.

IV.

Кровь христиан

Старый Амораим спешил в этот вечер вернуть­
ся в еврейский квартал. Он ходил торговаться с

купцом из

Ракотийского квартала относительно
покупки воска для своей свечной торговли в Дель­
теком переулке и ,

может быть,

никогда еще не

возвращался домой так поздно.

Проходя мимо общественных садов, он приос­
тановился. . Не повернуть ли налево и пойти прямо
вверх по маленькой улице, которая, правда , поль­

зовалась довольно дурной слаВой? Обычно он из58

бегал

ее,

евреем

и

так
не

как

мог

был

набожным

видеть двери

и

скромным

грязных

притонов,

так как чувствовал в своей душе возмущение. Не
пойти ли ему по улице Садов, дорога через кото­
рую была, конечно, длиннее, зато все дома были
приличны?
Он не знал, что в эти секунды решал вопрос о
жизни

и

смерти

сорока

тысяч

-

евреев

своих

александрийских единоверцев.
Если бы он это знал, то упал бы во прах, моля
Бога оставить ему его смирение, которым он всег­

да отличался, и дать спокойно торговать свечным
воском в самой скромной лавчонке на самой узень­
кой улочке в Дельтеком квартале.
Но человеку не известна его судьба, особенно,
когда

он

так

простодушен

и

невежествен,

как

Амораим.

Он не любил долго выбирать. Когда в его голове
возникали два решения, он всегда выбирал то,
которому суждено было иметь печальные послед­
ствия.

Как бы - далеко он ни заглядывал в свои воспо­
минания,

он

видел,

что

его

всегда

окружали

не­

удачи, которые следовали за ним, как тень . Ребен­
ком

он

во

время

игры

сломал

ногу

и

остался

хромым. Отправившись в паломничество в Иеру­
салим,

он

подхватил

злокачественную

лихорадку

в Яффе, где высадился с корабля. Там он проле ­
жал три месяца у одного рыбака, дом которого
сгорел

во

время

его

выздоровления,

поэтому

вы­

нужден был вернуться в Египет, так и не прило­
жившись к

месту,

где

некогда

возвышался .храм .

Его жена умерла, родив ребенка, который не
пережил ее. Он был арестован по подозрению в
краже, потому что его приняли за другого Амора­
има, который был на него похож, и ему лишь с

большf!М трудом удалось доказать сво·ю невинов­
ность. Он был некрасив и косноязычен. У него был
маленький участок земли в окрестностях Алек­
сандрии,

жатву;

но

в прошлом

это был

году град

уничтожил

какой-то необыкновенный

54

его

град,

который не тронул полей его соседей, но ограни­
чился

лишь

маленьким

квадратом

его

владения,

точно сам Господь Бог пожелал подчеркнуть свою
особую немилость к недостойному созданию . В
довершение всех бед, раб, обслуживающий это
поле, умер, и Амораим лишился последнего дохо­
да

со

своего

маленького

имения.

Но он привык к ударам судьбы . Каждый раз он
со все большей покорностью склонял голову . Он
чувствовал, что его преследует злая сила . Вот
почему, боясь последствий, он старался как можно

меньше действовать. Он редко выходил из дома.
Он испытывал тревожный страх, продавая свечи
своим малочисленным покупателям, и, делая это,

всегда произносил про себя молитву, чтобы пламя
этих свечей освещало только счастье его ближне­
го.

Он

остался

добрым

и

кротким.

Он

не

знал

зависти, и радость для него заключалась в служе­

нии другим. Он не пенял на несправедливость
. своей участи. Но иногда наивно пытался обойти

свою судьбу. Именно это он и сделал в тот вечер .

-

Я пойду по у лице Садов,- выразил он свое

решение почти

вслух.

И зашагал. Но сделав два-три шага, он повер­
нул

назад, решив, что таким образом обманул
враждебные силы, и направился прямо по Высо­

кой улице, в конце которой начинался еврейский
квартал .

Он споткнулся и едва не упал. Протянув руку,
он нащупал что-то горячее и влажное . Он коснул­

ся бороды, шеи, человеческого туловища. При
неверном свете звезд он увидел кровь на руке . Кто­
то

лежал

:щесь

недвижно .

Он наклонился и узнал лицо некоего Гиероса,
известного в Александрии христианина, который
имел

школу

и

преподавал

теологию.

Первая мысль Амораима была- бежать . Если
обход солдат застигнет его возле этого человека,
который был, вероятно, убит , как он докажет , что
не он убийца? По делам, происходившим в тесных

55

границах их квартала, евреев судил их этнарх, но

убийство христианина было подсудно император­

скому трибуналу, и еврей , попавший туда , никог ­
да

не

выходил

оправданным.

Он пошел по Высокой улице, но сейчас же в его
ушах

прозвучало

имя,

произнесенное

суровым

тоном:

-

Амораим!

Это он сам окликнул себя:. Хотя ему никогда
ничего не удавалось, он поставил себе за правило,
чтобы никогда себя не упрекать, исполнять лишь
то ,

что

его

совесть

полагала справедливым.

А оставить мертвеца в канаве было несправед­
ливо . Кругом все окна были закрыты . Надо было,
конечно, постучаться в христианский дом, чтобы
попросить помощи . С большим тру дом он взвалил
тело на спину и заковылял по улице. Он вспомнил,
что церковь Свя:rого Марка была недалеко , а ря­
дом с ней находился красный кирпичный домик,
где

жил

псаломщик .

Гиерос был человек большой и тучный. Амора­
им, который не был слишком силен, спотыкался
под тяжестью своей ноши. Он шел потихоньку,
маленькими

шагами.

«Это за твои грехи, Амораим , Господь послал

тяжесть на твои nлечи . Ты не был ни достаточно
набожным, ни достаточно смиренным•.
Что-то текло по его уху, и это казалось ему
более теnлым , чем собственный nот . Несколько
раз ему приходило в голову отказаться от своей
затеи и положить тело у стены. Он всnомнил ,
nодвигаясь вnеред, что этот самый Гиерос ненави­
дел

евреев и несколько

против

раз

nублично выступал

них.

«Амораим, иди, Амораим!•
Как далеко эта церковь Святого Марка! Она как
будто отступала назад на темном горизонте. Те­
перь ему казалось, что она кружилась вокруг него

среди фарандолы колоннад и обелисков .

«Смелее,

Амораим,

чтобы

исполнить

доброе

дело, которое готовит беду для твоих соплеменни-

56

ков!

Сегодня

ночью

старый

праведный

человек

должен донести эту тяжелую ношу, этот труп для

того, чтобы восторжествовала несправедливость•.
Амораим остановился

перед узким окошком,

едва не упав от усталости. Он дышал изо всех сил .
Затем присловил тело Гиероса к стене и постучал
в ставень. Он стучал долго, ибо церковный сторож
спал

очен1.

крепко .

Амораим услышал, наконец, ворчание челове­

ка, доносившееся изнутри дома . Ставень открыл­
ся, и громадная голова Петра-сторожа , лысая и
страшная,

показалась

в

окне .

Но это уж было выше Амораимовых сил . Кто
угодно, только не этот человек! Он знал о его
дурной славе . Он всегда сворачивал в сторону,
встречая его на улице. Он боялся его, боялся сквер­

ны его дыхания, боялся зла, которое исходило от
него благодаря взгляду маленьких глаз .
Впрочем, надо ведь было оказать помощь
христианину . А он был на пороге обители другого
христианина .

-

Гиерос! Это Гиерос, котороГо убили!

-

ска­

зал Амораим ошеломленному Петру. И подстеги­
ваемый ужасом, спасаясь от злой судьбы , которая
теперь становилась уже навсегда неизбежной, он
бросился бежать и исчез в ночи.
Петр, открыв дверь , успел различить, что убе­
гавr11ИЙ был хромой человек, а заметив его широ­
кие,

как

крылья,

рукава

и

квадратную

шапку,

сказал:

- Да ведь
... Епископ

это еврей!

Кирилл совмещал в своей душе
пылкую веру, глубокую посредственность и без­
граничную любовь к богатству . Он был красноре­
чив , ибо оратору не надо иметь много мыслей , и
легко воодушевлял толпу, потому что своим высо­

ким ростом, длинной бородой и голубыми глазами
походил на изображение первых апостолов Хрис­

та . Он был лишен всякой чувствительности, хотя
и обладал сангвиническим темпераментом и, вслед­
ствие этого, был подвержен приступам внезапного

57

гнева, когда грубость его натуры давала себе пол­

ный выход. Он умел ненавидеть и был безжалос­
тен к тем, кто думал иначе, чем он. Золото возбуж­
дало в

нем физическое влечение,

никогда не

С

мог

обнаженной

которые

крупно

с . которым он

справиться.

головой,

при

свете

несли

шестеро

вооруженных

шагал,

сжимая

руку

своего

факелов,
слуг,

он

спутника,

который с трудом поспевал за ним.
Петр повторял свои объяснения.

должно быть, целая шайка. Они, без
убили его в своем квартале, куда он
отважился забрести . После чего они в насмешку
принесли его к церкви. Я слышал, как они бого­

-

Их,

сомнения,

хульствовали и смеялись, убегая.
- Да,- сказал Кирилл.- Это так. У Гиероса
были странные привычки. Он любил гулять по
ночам один. И вот куда это его пр~вело!
И он бросил строгий взгляд на Петра, который
блуждал иногда ночью по тем же самым
причинам, что и Гиерос, по Ракотийскому кварта­

тоже
лу

и

~емным

припортовым улочкам.

Я его поднял на у лице и положил в своей
комнате. Мне показалось, что у него раны на

-

голове и груди. Наше тело, должно быть, содер­

жит много крови, ибо три ступеньки моего крыль­
ца были совершенно красные.

Кирилл,

уйдя в свои мысли,

возбуждал сам

себя:

- Церковь погибнет, если она не будет защи­
щаться тем же оружием, каким ее бьют. Ни Кон­
стантин, ни Феодосий не осмелились пойти до
конца, и вот почему мы оказались в таком положе­

нии. Терпимость становится преступлением, если
она порождает преступления. Язычники и евреи

готовы были бы вновь распять Христа, если бы

они могли это сделать. У нас нет ни императора,
ни папы. Есть только сила верующих. Каждый
должен действовать по мере сил своих. Бог дове­
рил мне людей смелых и страстных, воодушевле­

нию которых я сам же способствовал. Неужели же

58

я не восnользуюсь ими, чтобы защитить Госnода

Бога?
Он ударил по nлечу Петра, который nочтитель­
но

nоддакива-л

-

ему .

Время настало,- nродолжал еnискоn, как
охваченный внезаnной мыслью.- Вот уже

бы
триста семьдесят лет, как все христиане были
изгнаны из Александрии . Куда наnравились они
тогда? В Ливийские nустыни, в Фиваиду. Вот чего
требует справедливость! Подъявший меч от меча и
погибнет! Если евреи убивают наших, мы вышлем
их в те места , куда некогда были изгнаны хрис ­

тиане. Они найдут nочерневшие камни, где когда­
то наши мученики разводили свой огонь, и будут

пить из тех же колодцев, если гнев небесный их
не

иссушил .

Вдруг воображение ~ирилла как бы зажглось.
Он представил себе еврейский квартал после на­

сильственного изгнания его обитателей. Этот квар­
тал не был велик, хотя и имел население в сорок

тысяч человек по nричине необычайной способнос­
ти еврейского народа к скученной жизни. Но он
содержал несметные богатства. Кирилл знал ста­
ринные nредания, которые гласили, что когда два

с половиной века тому назад имnератор Адриан

сжег Иерусалим, могущественные фамилии Гама­
лиилов и Гилелей разделили между собой сокро­
вища храма, дворца Ирода и креnости Антония .
Гамалиилы отnравились к берегам Евфрата, но

Гилели, которые были многочисленнее и владели
большей частью сокровищ, прибыли в Александ­
рию, обосновались возле восточного некроnоля и

положили начало еврейскому кварталу.

Кирилл знал также легенду, которая переходи­
ла из уст в уста среди nортовых матросов и бед­
няков

nредместья.

Лет сто тому назад один карфагенский моряк,
наnившись,

пошел

гул ять после

захода солнца по

Александрии. Сам не зная как, он достиг Дель­
текого квартала и

теnерь

бродил

наудачу

среди

маленьких nерекрещивающихся улиц. По расека-

59

зам стариков, эти улицы были так узки, что иног­
да,

вытянув руки,

противоположных

можно было коснуться обеих
стен,

и

удерживать равновесие,
наткнулся

на

это

позволяло

когда

раскрытую

моряку

он шатался.

дверь

дома,

Он

которого

впоследствии так и не смог найти, и переступил

через

порог.

Ему

праздник или,

показалось,

может быть,

что

он попал

на

погребение, которое

собрало в одной части дома господ и слуг вместе:
ему почудилось, что он слышит бормотание голо­
сов,

подобное

тому,

что

бывает,

когда большое

количество людей молится одновременно. Он спус­
тился по лестнице, которая попалась ему на пути,
и

остановился,

созерцая

неожиданное

зрелище.

Три канделябра, поставленные треугольником,
освещали

квадратную

комнату,

которая

показа­

лась ему сплошь выложенной золотом. Он заметил
в больших бронзовых кувшинах груды монет все­
возможных стран. Мехи из верблюжьей кожи были
плотно набиты золотым песком, который, местами
просыпавшись, усыпал землю, как простой песок .

Там были слитки более темного золота, загоражи­
вающие отверстие галереи в глубине, где трепета­

ли, теряясь из виду, золотые песчинки. Направо
и налево были в беспорядке нагромождены пред­
меты необыкновенного вида, подвешенные к по­
толку, прикрепленные к стенам, разбросанные по

полу: это были рукоятки мечей, зеркала, диски,
массивные шары,

ливались

крупные ожерелья-

желтым

блеском

рядом

со

они

пере­

статуями,

исполненными в натуральную величину, с золоты­

ми

лицами,

золотыми

одеяниями

и

цоколями

из

того же металла. Посредине возвышалось нечто
вроде алтаря, перед которым стоял сверкающий

золотой подсвечник. И на алтаре, как на священ­
ной

дарохранительнице,

покоился ковчег,

изно­

шенный, стершийся от времени, украшенный го­
лубыми сапфирами, с четырьмя большими золо­
тыми кольцами по бокам: крышка его имела с

обеих сторон по херувиму из массивного золота
они

стояли

друг

против

друга

60

с

-

распростертыми

крыльями.

Это был

тяжелый,

древний

дивный

ковчег из позеленевшего золота, золота тысячелет­

него,

так

отполированного

веками

поклонений,

пожаров и скитаний, что оно уже не блестело, но
испускало

таинственное

сияние

свитости.

Пьиный матрос, внезапно отрезвев, подумал об
опасности, которой он подвергнется, если будет
схвачен в этом зале, перед этими баснословными
сокровищами. Он потихоньку выбрался наверх и
вышел

на

у лицу.

Впоследствии он таинственно исчез. Этот конец
придал веру его неправдаподобному рассказу.
Полагали, что евреи убили человека, который мог
найти место, где хранились их сокровища.

Кирилл вспомнил эту историю. Она подтвер­
ждалась другими фактами, которые он знал. По­
этому святыни Моисеева племени, свитая свитых,
ради чего царь Соломон воздвиг из порфировых
глыб, скрепленных свинцом, храм на холме Мо­
риа- ковчег, содержавший закон, ковчег, потус­

кневший от южного солнца в изгнании, облитый
волнами Красного мори, мог находиться в его
руках, в подземельях Александрии.

Он вздрогнул от реальности этой мечты. Ирод­
старший присоединил к богатствам династии Ас­

монеев чудовищные богатства Аравии, завещан­
ные его отцом Гирканом.
Кирилл мог проследить судьбу еврейских со­
кровищ в продолжение осады и разрушении Иеру­
салима в эпоху Тита, до момента, когда Адриан
сжег храм в последний раз. Ничего невероитнаго
не . было в том, что карфагенский матрос проник
вечером в дом Гилелей, где втайне покоилось сре­

ди богатств Ирода свитое свитых цари Соломона.

И это· золото могло принадлежать емуt Он не
испытывал никаких угрызений совести, желая его
так страстно. Он употребил бы большую часть
этого золота на защиту церкви, поддержку монас­

тырей и сооружение соборов. Ведь в конце концов
он составлил с церковью одно целое. Будучи пат­
риархом Александрии, он имел право взять золо-

61

то, чтобы заботиться о своих единоверцах и стро­
ить им убежища. Золото было необходимо рели­
гии . Оно должно пойти на отливку потиров и
дароносиц. Таинственное вино причастин нужда­
лось в чаше из чистого божественного металла.

Подобно Коринфской и Библосской Афродите,
изображении девы Марии должны были состоять
из цельной золотой глыбы.
Его видение было так
карфагенскому матросу,

реально,

он был

что,

подобно

почти ослеплен

им. Он шаталси, как пьиный, в золотистом тума­
не. Он испытывал такое ощущение, словно погру­
зился до лодыжек в рассыпанный золотой песок.
- Осторожно,- сказал Петр,- здесь кровь.
Они пришли.

Кирилл, наклонившись, увидел, что его санда­
лии

запачкались .

-

Он

лежит

за дверью,-

прибавил

Петр

с

некоторым смущением , сторонись, чтобы пропус­

тить Кирилла.
Но тотчас же у него вырвался крик изумле­
нии :

трупа

не

было

на

том

месте,

где

он

его

оставил.

Комната Петра была очень обширна и освеща­
лась единственной свечой; ее пламя трепетало от
ветра,

который ворвался через оставленную от­
крытой дверь. Комната была грязна, в ней царил

беспорядок .

Паутина

затянула

углы

спускалась с железного фонари,

потолка

и

подвешенного к

крюку. Грязнан тряпка лежала на виду на столе .
На

середину

комнаты

был

вытащен раскрытый

деревинный сундук с грязным бельем и лохмоть­

ями. Тысячи насекомых ползали по черному ка­
менному полу среди объедков, которые не вымета­
лись. А в глубине находилась вавилонскан кро­
вать,

громадная,

пышная,

вен

покрытаи

позоло­

той, под пологом из ярко-малинового дамасского
бархата,

на четырех колоннах, покрытых скуль­

птурой; оттуда спускались звериные шкуры, доро­
гие,

но рваные меха и шелковые подушки,

невшие

от

копоти.

62

почер­

Кирилл не успел у дивиться контрасту между
грязью

комнаты

и

пышностью

ложа,

столь

не

подходящего для духовной особы. Прямо против
себя он увидел прислонившуюся к стене, посинев­
шую человеческую фигуру, бледную пародию на
того, кто был Гиеросом, преподавателем теологии;

это был бескровный призрак с лицом, напомина­

ющим просфору, с прозрачными глазамИ и рука­
ми,

сквозь

которые

просвечивали

кости.

Он в ужасе попятился к двери. Но человек,
лишенный крови, разбитый последним усилием,
осел под тяжестью собственного тела, дрожа губа­
ми, бледнее воска.

Тогда Кирилл понял, что это был сам Гиерос и
что он превратился в бескровный призрак лишь
для того, чтобы вся его пролитая кровь преобра­

зилась в золото для вящей славы Христа.
Он подошел к нему, стремясь обрести уверен­
ность в подозрении,

и

стал на колени

возле

уми­

рающего .

Петр последовал его примеру и приподнял ка­
чающуюся от слабости голову Гиероса.
- Это евреи? Тебя убили евреи? Говори! ..
Голова,
справа

еще

налево в

теплившаиен
знак

жизнью,

качнула

отрицания.

-Я- епископ Кирилл. Я дам тебе отпущение
грехов. Скажи мне, кто тебя поразил?
· Восковой рот задрожал и произнес несколько
слабых звуков. Еле внятная вибрация слогов до­
стигла слуха обоих мужчин . Это было как бы
дуновение,

но в этом дуновении

они уловили сло­

ва, подобие фразы.

- Нет! Не евреи! Христиане! Никанор из Эфеса,
его любовница Олимпия ... На Высокой улице ....
Это они меня убили! ..
И голова заколебалась снова, прежде чем стать
совершенно неподвижной. Кирилл машинально
бормотал отходную, когда ·раскрылась дверь и на
пороге

появился

человек.

Он был высокий, полный, с птичьей головкой,
не соответствующ~й всей его фигуре . Он подошел,

63

с

недоуменным

и

скучающим

видом,

по

очереди

окинув взглидом стоищего Петра, коленопрекло­
ненного

епископа,

мерзкую

комнату

и

пышную

кровать . Это был префект Орест, которого Кирилл
приказал спешно вызвать. Он нервно .потирал свои
выхоленные

и

унизанные

перстними

руки .

На улице слышалеи звон оружии .

- Ну,- сказал он,- Гиероса убили . Я всегда
ду.мал, что это случится. Прокуратор Ракотийско­
го квартала предупреждал меня несколько дней
тому назад об опасности, грозящей человеку с его

репутацией . . .

Он не докончил . Кирилл внезапно выпрямился.
Его решение было принято . Да разве величие церкви,
слава Христа не оправдывали какую угодно ложь?
Он поднял руку театральным жестом.

-Его убили евреи. Он сказал мне это, умирая.
Кроме того, Петр видел их. Если императорское
правосудие бессильно защитить нас, мы воору­
жимся

и

защитимся

сами.

Префект сделал усталый жест. Уже давно орга ­
низованные Кириллом христиане составляли от­
ряды фанатиков, более многочисленные и дисцип ­
линированные, чем его собственные солдаты .
Он наклонил голову, заранее утомленный всей

предстонщей ему скукой, тяжестью решения и
несправедливостью, в которой ему придетси при ­
нять участие. Он меланхолично закуталея в свою
тогу

и

осторожно,

носком
паука,

своих

чуть

котурн

подползавшего

не

с
к

почтительно

серебряными
лицу

мертвеца

раздавил

шнурами

. ..

В узкой каморке, . в которой обычно спал Амо ­
раим,

позади лавки,

он рассматривал свое платье ,

разложенное на убогой кровати. Его единственное
черное

суконное

платье,

почти

новое,

с широким

поясом, было запачкано нечистой христианской
кровью . Тщательно обследовав пятно, он все свер ­
нул в узел, чтобы сжечь на следующий день .
Конечно, он не гнался за изяществом, но когда
человек стар и одинок, он имеет мало радостей .
Приличное, хорошо сидящее платье, гибкий ши-

64

рокий

пояс,

удерживающий

тепло,

доставляли

маленькие ежедневные удовольствия,

отныне будет лишен.
него

нет ничего,

Он подумал,

которых он

что теперь

кроме нескольких

жалких

у

лох­

мотьев, чтобы прикрыть свое тело .

Но неважно! Он принимал без горечи это новое
унижение. Он избег большой опасности, совершив

то, что казалось ему справедливым. Старый Амо­
раим

будет похож на нищего, но он облачен в
прекрасное одеяние исполненного долга. Кроме
того

-

разве нельзя

что произошло,

усмотреть в том,

знак

что только

маленького благоволения?

Может быть Господь становится немного милости­
вее к старому набожному человеку?
И

он

перед

тем,

как

уснуть,

несколько

раз

повторил:

-Ты всегда грешил гордыней. Смирись, Амо­
раимt

V.

Три философа

Аврелий выронил из рук книгу, которую пере­
читывал в пятый раз житие Аполлония Тиан­

ского,

составленное

его

учеником

Дамисом.

Он

перешел во внутренний дворик своего маленького

квадратного дома и очутился среди зарослей бе­
лых роз, которые цвели в его саду и вились вокруг

колонн

террасы.

Его лицо, всегда печальное, теперь светилось.
Он выпрямился во весь свой высокий рост, и се­
деющие

виски

его

густых

волос

казались

двумя

белыми пятнами, словно то были две розы, срезан­
ные

С

ОДНОГО

ИЗ

ЭТИХ

КУСТОВ.

Только раз в день он прерывал свои ученые
занятия или выходил из скучной дремоты. Это
было, когда его рабыня Тута возвращалась из
Александрии, куда она ходила на рынок. Ибо он

жил у Канопийских ворот, за городской стеной,
рядом с емкоморовым леском, который простирал­
си вдоль Мареотийского озера.

3 Зак.

153Z

65

Каждый раз он взглядом вопрошал Туту, и она,
вынимая из своей ивовой корзины овощи, масло или

плоды, отвечала ему приблизителъно одно и то же:
- Я ее встретила недалеко от храма. Мне при­
шлось долго ждать, потому что она поздно вышла.

Она была сегодня со своим отцом.

И почти всегда прибавляла:
- Присцилла, несомненно, самая прекрасная
девушка в Александрии .
Это было все. Взгляд Аврелия терял свой блеск,
интерес к жизни исчезал, он возвращался в свою

библиотеку и садился среди свитков в деревянных
футлярах, папирусов, написанных на всевозмож­
ных языках, и дощечек, наполовину стершихся и

почти неразборчивых.

Эти книги были его утешением. Семь лет назад
он пережил большое и тайное горе, о котором ни

с кем не говорил. Печаль, не выражающаяся вслух,
производит опустошение в глубине. Какая-то внут­
ренняя пружина остановилась в душе Аврелия и

убила его волю. У него не хватало смелости выхо­
дить за пределы своего сада,

и он прекратил вся­

кие сношения с окружающим миром. Его друзья
думали, что он отправился путешествовать . Он
погрузился

в полное одиночество. Он отпустил
своих слуг, за исключением Туты, молодой рабы­
ни-армянки,

платила

которая

налоги

соединяющим

Он

отдался

и

его

закупала

была

с

платья

единственным

внешним

философии

с

и

пищу,

звеном,

миром .

пылом

любовника,

ириникающего к телу своей возлюбленной. Кни­
ги, которыми он владел, были неоценимы. Два
человека,

с

которыми

он

еще

продолжал

встре­

чаться, Соклес и Олимпиос, старые друзья его
отца, доставили ему часть драгоценной библиоте­
ки Серапеума. Эти два старца, которые некогда
преподавали в Музее науки и философию, регу­
лярно

приходили,

раз

в

неделю,

посидеть

среди

белых роз Аврелиева сада и поспорить о мудрых
вещах в тот час, когда заходящее солнце заливает

пламенем воды Мареотийского озера .

66

Двадцать шесть лет назад оба они участвовали

в революции , nроисшедшей в Александрии . Имnе­

ратор Феодосий издал тогда nриказ о разрушении
языческих храмов, и еnискоn Феофил, nредшес­
твенник Кирилла, выnолнял это указание с фана­
тичным ожесточением . Олимnнос и Соклес возве­
ли укреnления вокруг старинного храма Сераnиса,
оnлота

язычества,

nытаясь

бороться

с

яростью

христиан. Они хотели сnасти духовные богатства
храма громадную библиотеку, ибо Сераnеум
содержал

шестьсот

тысяч

свитков,

nодаренных

некогда Антонием царице Клеоnатре: они были
собраны Эвменом, образованным царем Пергама, в
Греции, Сирии, Персии и многих других странах
мира.

В

одной

исnисанный

золотой
рукой

трубке

хранился

Пифагора,

с

nапирус,

nометками

Ам­

мония Сакка и Плотина; ученые разворачивали
его . с благоговейным треnетом. Там хранились
неизвестные

nроизведения

еврея

Филона

и

не­

сколько рукоnисей легендарного Досифея, кото­
рый слыл учителем легендарного Симона - мага.
Там · были nроизведения, начертанные на тонких
камнях работы друидов Вретани. Там можно было
найти

nергаменты,

высокого качества,

nроnитанные
что они

маслом

хранили

такого

линии

руки

халдейского мага , который коснулся их тысячу
лет назад. ДруГие, вывезенные из Индии, пред­
ставляли из себя бесчисленный ряд медных плас­

тинок . Ящик из зеленчака хранил несколько
страниц из Книги nеремен китайца Фо-Хи. Там
можно

было

увидеть

nисьмена

на

зендеком

и

деванагареком языках, клинопись и иероглифы.

Там были папирусы, составленные из примитив­
ных

триграмм,

котором

а также наnисанные на языке,

не говорил

красноватая

дощечка

ни

один

no

народ.

nреданию

на

Маленькая

происходила

из исчезнувшей Атлантиды .

В ночь, nредшествовавшую решительному штур­
му Сераnеума, Олимnнос и Соклес, nредвидя гибель
бибJШотеки, захватили большое количество наибо-

67

лее ценных книг и спрятали их в Александрии. А
утром они были свидетелями пожара, во время ко­

торого сгорела остальная часть библиотеки.
Они скрылись, чтобы избежать расправы, и не
появлялись до самой смерти Феодосия, когда на­

ступил покой. Тогда Соклес вернулся к себе. Но
Олимпиос, проведя год в хижине собирателя трав,

среди болот , окружаЮщих солончаки Шедии, на­
шел, что эта уединенная жизнь была лучшей,
какая только может быть для искателя истины.
Прошли годы. Распространились слухи о его смер­
ти , которых он не стал опровергать. Подобно ана­
хоретам

Фиваиды, он спал на жесткой земле,
под тростниковой крышей, скудно
питаясь овощами или плодами. Каждую неделю он
проходил пятьдесят стадий, которые отделяли его
укрываясь

от дома Аврелия, где встречался с Соклесом. Эти
три человека, одинаково влюбленные в филосо­
фию и одиночество,

проводили всю ночь за рас­

суждениями о бессмертии души, могуществе эк­
стаза

и

таинствах

перевоплощения.

С каким пылом они искали тогда истину и
пытались уяснить ее себе! Какие прекрасные часы
переживали

эти

мудрецы,

почти

одинаково

дале­

кие от всего земного! Сидя под мраморными пор­
тиками,

они

вдыхали

которая была . не так

дня,

как

духовный

ночную

свежесть

сладка им

ветер,

озера,

после знойного

рождавшийся

от

их

речей.

С

большим

иногда

пальмовым

развлекалась

тем,

листом
что

в

руке

отгоняла

от

Тута
них

москитов, и они у лыбались друг другу, глядя на

ее молодость и красоту, как будто она была живым
символом невидимого света, который они искали.

Когда звезда Сотис начинала бледнеть и синева
озера становилась пепельного цвета, Тута засьша­
ла, положив голову на руки, на мозаичных плитах

террасы . Три философа прохаживались под сико­
морами, трепетавшими над их головами, подобно

серебряному ореолу их волос . Их спор никогда не
кончался, и они обещали себе к следующей встре-

68

че найти неопровержимое доказательство вечной
истины. Между ними родилось соревнование .
Каждый претендовал на познание источника более
чистого, чем у других. Именно это соревнование

побудило недавно Соклеса предпринять таинствен­
ное путешествие на юг,

отк у да он надеялся вывез­

ти существенный материал для своих изысканий.
Он не пускалея в объяснения заранее, но уверил
своих друзей, что по возвращении, которое про­
изойдет ровно через три месяца, он их заставит
сделать решительный шаг к намеченной цели.

·

Наконец Соклес, после усердных просьб, до­
бился от Аврелия обещания приехать вместе с

Олимпносом в Сапе, куда он рассчитывал прибыть
в первый день месяца Шойак. В согласии сОлим"
пиосом он использовал желание Аврелия увидеть­
ся с ним, чтобы победить странную потерю воли,
лишавшую его возможности выйти из своего дома .

В конце концов Аврелий сдался, и Тута, которая
также должна была принять участие в путешест­

вии, позаботилась о том, чтобы он не переменял
своего

решения.

Открыв садовую калитку накануне назначенно­
го дня, Тута увидела ·своего хозяина, который по
своей привычке ждал ее на террасе. Она с удовлет­
ворением отметила, что взгляд его был увереннее
и стан прямее чем обычно.

-

Ну,- сказал он.

-

Я видела Присциллу и даже прошла за ней

в церковь Теонаса,- ответила Тута.- Ее сопро­
вождал чернокожий человек, необыкновенно урод­
ливый. Она преклонила колени и поч'I'и косну лась
лбом каменного пола.

Безмолвное движение Аврелия выразило грусть.
Чтобы отвлечь его мысли, Тута поспешила расска­
зать

новости,

которые

она

услышала

на

рынке.

Небольшими группами более шестисот монахов
с горы Нитра вступили в Александрию через Ка­
нопийские ворота. У них был дикий вид, а под
своими плащами они скрывали оружие. Говорили,
что они пришли отомстить за смерть христианина

69

Гиероса, убитого фанатиками-евреями. Также го­

ворили, что епископ Кирилл произнес в церквях
вдохновенные речи, в которых объявил, что скоро
в городе не останется ни однQго еврея. Он восполь­
зовался этим случаем, чтобы заодно бросить про­

клятия Ипатии и всем философам Музея.
Но Аврелий рассеянно слушал эти новости.

-Тута,- сказал он.- Я принял важное реше­
ние . Я хочу отправиться в Индию, как Аполлоний
Тианский, и добраться до обители мудрецов, где
он

познал

истину

. ..

Тута и три философа, растянувшись в большой,

плоской четырехвесельной лодке, под тентом из
оранжевого виссона,

Нила

в

справа

сторону

плыли по одному из рукавов

Кано па

громадную

и

массу

моря.

Они

красного

оставили

гранита,

слу­

жившую крепостной сте.ной Саиса, гробницы Ап­
риеса и саитских царей, надгробный памятник
Амазиса . Луна освещала илистые воды, и лодка
скользила

по

реке

цвета

охры.

Соклес не хотел рассказывать своим друзьям о
результатах

своего путешествия,

прежде чем

они

не завернутся поудобнее в свои шерстяные плащи,
и последние отзвуки песен портовых грузчиков не
замрут

вдали.

-

Я подготовился к признанию
бок,- улыбнулся Олимпиос.

своих

оши­

Наконец, Соклес заговорил :

- Не спрашивали ли вы себя когда-нибудь ,
почему после завоевания Египта Александр Вели ­
кий углубился в пустыню, чтобы ценой тысячи

опасностей достичь храма Аммона?
Он остановился , чтобы насладиться изумлени­
ем

своих

спутников.

-

Все историки говорят об этом,- сказал
Аврелий.- Он хотел вопросить оракула, принять
ли

от

египетских

жрецов

титул

сына

божьего,

который носили до него все фараоны. Но не для
того же, чтобы задать этот вопрос, ты пригласил
нас

на

торжественное

свидание

ного отсутствия?

70

после

трехмесяч­

Соклес пожал плечами и продолжал:

-

Не следует забывать, что армИя: Камбиза

погибла в песках, попытавшись проделать ту же

экспедицию. Разве не знал Александр почти в
точности, благодаря: своему наставнику Лизима­
ху, одному из величайших магов древности, что
жизнь его будет непродолжительна, и разве терял

он когда-нибудь время: и усилия: попусту? Он был
посвящен в таинство, его войска занимали Каноп,
где он находился, и жрецы Сераписа могли его там
провозгласить сыном Юпитера с таким же правом,
как и жрецы Аммона. Зачем же он в таком случае
пустился в путь? Что он искал, отправляясь в
такую даль?
- Какое могут для нас иметь значение поступ­
ки этого полководца? сказал Аврелий.- Ты
говоришь, что Александр был посв~щен в таинст­

во. Я этого не думаю. Не потому, что из-за него
погибла тьма людей в бесполезных сражениях и
победах, ибо и посвященный может быть орудием
в

руках

смертоносного

рока,

намерения которого

от нас ускользают, но потому, что его жизнь была
полна личных насилий и преступлений, внушен­
ных злобой и тщеславием.
- Александр был посвящен в таинство своим
наставником Лизимахом в Самофракии,- сказал
Соклес.- Начиная с того времени, он с одинако­
вым усердием почитал всех богов. Он простирает­

ся ниц в храме Сераписа в Мемфисе и в храме

Геркулеса в Тире. Без свиты, пешком, он прихо·
дит к первосвященнику иудейского храма близ
Иерусалима и падает к его ногам. Он осыпает
халдейских магов дарами и увозит из Индии ста­
рого гимнософиста Каламоса, словно тот был ца­
рем: Каламосу пришлось сжечь себя, чтобы дока­
зать,

как мало он дорожил жизнью.

Александр

знал, что повсюду поклоняются одному и тому же

богу, только под разными символами, и ему было

безразлично, имеет бог внешность Молоха или
быка Аписа. Это познание доказывает, что он
получил посвящение. Впрочем, объединение мира,

71

о

котором

он

мечтал

и

которое

пытался

осущес­

твить, смешивая между собой расы, еще лучше это
доказывает. Во всех завоеванных им странах он
прежде всего проводил закон об обязательных
браках. Он хотел соединить узами крови победи­

телей и побежденных,

потому что видел в этом

зародыш всеобщего мира. •Смешивайтесь друг с
другом• -вот его слова. •Любите друг друга• позже

сказал Христос .

Один

употребляет силу,

другой -чувство, один соединяет кровью, другой

-

любовью; но цель одна и та же.

-

В этом есть доля правды,-

сказал Авре-

лий,- но опять-таки я не вижу ...

-

Я подхожу к цели моего путешествия . Лизи­

мах, наставник Александра, был уже очень стар,
когда занимался воспитанием сына Филиппа. Он
не

оставил никаких

восстановить

сочинений,

отдельные

цериоды

но мне удалось
его

жизни,

его

поучения по отрывкам из сочинений позднейших
философов, где говорится о нем . Это был весьма
возвышенный ум, и несчастье его жизни было в
том,

что он остался

незамеченным современника­

ми из-за своего косноязычия и выражения тупос­

ти, разлитой по его лицу. Он путешествовал по
всем странам, посещал разные храмы. Он провел
три

года

которых

у

семнофемских

имеют

форму

кельтов,

правильного

святилища
квадрата

и

находятся под землей. Он изучил искусство пред­
сказания

у

вави.цонских

магов

и

законы

размно­

жения в фиванских школах. Из Египта он привез
любопытные изыскания о ходе человеческой исто­
рии.

Он утверждал, что на протяжении бесчислен­
ных веков мудрость передавалась из поколения в

поколение как священный факел небольшим чис­
лом неизвестных лиц, которые были ее блюстите­
лями

и открывали

истину лишь постепенно,

учи­

тывая разрушительную силу, которой обладает
мудрость, если она становится известной слишком
рано. Он знал, что эти избранные лица, эти носи­
тели как бы божественной миссии, находились в

72

ту эпоху частично в пустынях Египта в храме
Аммана, частично на острове , затерянном среди
северных морей и, наконец, в монастыре Индии,
на берегу таинственной реки Ганг. Мечтал ли он
о том, чтобы сблизиться с ними и поучиться у них

мудрости? Это вполне вероятно. Но что достоверно
известно и даже подтверждено Клитомахом Кар­
так это то, что
фагенским в конце его •Бесед• он был отвергнут храмом Аммана и, полный разо­
чарования, возвратился в Самофракию.

За несколько лет до своего путешествия в Еги­
пет он начал злоупотреблять вином. Может быть,
именно это послужило основанием к тому, что его

не сочли достойным более высокого посвящения,
а не тупое выражение его лица, которое не смогло

бы обмануть вождей человечества . Я полагаю, что
именно его невоздержанность побудила его рас­
сказать то, что не подлежит разглашению, тайну,
которая могла быть произнесена лить между
камнями святилищ, не отдающими эхо. Он гово­
рил,

что человека ведут к совершенству три пути:

знание, действие и любовь . Один за другим долж­
ны были народиться три героя, зачинатели трех
различных путей, из которых первый, Пифагор,
исполнил

уже

свою

задачу,

создав

элементы

эл­

линской мысли . Благодаря знакомству с наукой
предвиденья, он знал, что третий появится лишь
позднее в Иудейском царстве . Но он, Лизимах,
имел честь быть воспитателем второго, полковод­

ца, который выведет народы из их косности, ко­
торый с помощью насилия сделает попытку со­
здать один народ из всех народов. По правде гово­
ря,

ему не пришлось насладиться честью,

выпав­

шей на долю Александра, так как Филипп у дали л
его от своего сына вследствие все усиливающегося

пьянства старого философа . Но он убедил Алек­
сандра в его божественной миссии.
И чтобы узреть духовных наставников земли,
Александр отправился в храм Аммана и добыл,
как просил его Лизимах, папирус, на котором
один

из них

начертал

краткое изложение вселен-

73

ской науки. Почти все портреты Александра, пред­
нам историками, изображают его с
маленькой цепочкой из зеленой бронзы вокруг
шеи , к которой подвешен футляр из темного ме­

ставленные

талла. Лизимах, тяжело больной, при вести, что
Александр возвращается из Египта, пускается в
путь из глубины Македонии . Но он умер, прежде
чем успел с ним свидеться . Повелит~ль носил
драгоценный папирус на шее, а позднее, после его
смерти, мы видим, что Пердикас, который был его
душеприказчиком,
вания,

когда

после окончания бальзамиро ­

собирались

уже

запаять

гроб

из

массивного золота, положил черный свиток на
грудь, напичканную ароматными специями. И этот
свиток должен находиться там еще и сейчас .
Соклес посмотрел на своих собеседников. Авре­
лий, подперев подбородок рукой, слушал его со

страстным

интересом .

ресницами

и,

Тута моргала

по-видимому,

длинными

боролась

со сном .
Олимпнос улыбался. Вдали, на левом берегу, в
окнах маленьких селений, расположенных на бе­

регу Нилз., зажигались огни. Путешественники
услышалинеясный гул музыкальных инструмен­
тов.

-

И тогда,- с живостью сказал Аврелий,- ты

одним ударом достиг бы цели, которую себе наме­
тил я, собираясь в еще более далекое путешествие.
Я тоже знаю легенду о посвященных, и она завла­

дела мной. Аполлоний Тианский часто о ней упо­
минает,

а

я

знаю

почти

наизусть всю

его

жизнь,

написанную его учеником Дамисом, где рассказа­
ны

его

приключении

во

время

поездки

в

монас­

тырь близ неприступного города Палиботра, под
легендарными пальмами неведомой Индии, монас­
тырь этот он называет обителью мудрецов . Я пок­
лялся, что прежде, чем умру , побываю там. Я
согласился победить свою слабость только для того,
чтобы и самому пуститься в путь вдоль реки .Ганг
к

тому

месту,

где,

как упоминает

Аполлоний,

расположены в форме лотоса семь узких глиня­

ных келий с маленьким алтарем посередине. Но

74

говори же . Что тебе сказали мудрецы храма Ам­
мона? Не принадлежат ли эти царственные мудре ­

цы к братству избранных, живущих в Индии?
Соклес какое-то время оставался безмолвным,
потом

заговорил:

-

Я обещал себе все вам рассказать , и я это·
сделаю . Я всегда в душе смеялся над безумным
Лизимахом, который, совершив опасное путешес­
твие , чтобы сблизиться с самой почитаемой из

когда-либо существовавших жреческих общин , не
смог обуздать свою невоздержанность. Наши страс­
ти

следуют

за

нами

столь

же

неизменно ,

как

и

наша тень. Иногда мне случалось, подобно ему,
приводить себя, благодаря вину, в восторженное
состояние духа. Я помню, что вы меня упрекали
за это . Поэтому я старался в продолжение всего
путешествия

пить

одну

лишь воду,

хотя малень­

кий мех с вином был навьючен на моего верблюда,
ибо вино может доставить драгоценную отраду при
чрезмерной усталости. Когда я, измученный двух­
дневным путешествием

через пески,

заметил вда ­

ли широкую тень, отбрасываемую оазисом . Аммо­
на, я не устоял перед желанием дать ослабевшему
телу

такое

же

удовлетворение,

какое

получила

моя душа . Я отпил немного вина, которое с избыт ­
ком вернуло меня к жизни . Я оставил моего про­
водника возле первого колодца, под первыми фи­
говыми

пальмами,

колоннам,

чтобы

а

которые

сам
я

поспешил

увидел

к

гигантским

между

деревьями,

немедленно предстать перед иерофантами

храма.

Мы одинаково поразили друг друга. Они оде­
ваются

в

звериные

шкуры ,

живут

в

храме,

на­

половину разрушенном , который и не думают вос­
станавливать. Они не принимают приношений от
населения, питаясь дичью, которую убивают сами,
что

является

исключением

из

правил

ческих общин во всех культах.
по-видимому,

главным

всех

жре­

Охота является,

предметом

их

разговоров .

Они показались мне какими-то тупыми и грубы­
ми,

и

это

мнение

не

изменилось

75

в

продолжение

нескольких
вам

дней,

признаться,

что я провел
что

когда

я

у них.

излагал

Должен
им

цель

своего путешествия, вино бросилось мне в голо­
ву,

я

говорил

владею

развязно

крупицей

той

и

не

дал

мудрости,

им

понять,

которую

что

я

ис­

кал. Но должен также признаться, что они слу­
шали

меня

образом

рассеянно

тем,

отдал им все,
жадностью

не

и

интересовались

привез

что

ли

осталось

в

я

с

собой

главным

вина.

моем мехе,

и

они

Я
с

выпили.

Позже я спрашивал себя, не хотели ли они
меня обмануть? Может быть, они были только
слугами настоящих перофантов и сочли меня не­
достойным свидания с их господами? Я расспра­
шивал местных жителей, но то были полудикие
люди,

живущие

в

отвратительных

хижинах.

Я

исследовал оазис и не нашел никаких следов скры­

того святилища . Я пришел к убеждению, что это
место было покинуто людьми, достигшими совер­
шенства. Все же мое путешествие не было беспол ­

езным.

Мне удалось установить в разговорах со

жрецами-охотниками,

что

они

хранят

легенду

о

времени, когда храм Аммона служил обителью
для людей, которые вазывались повелителями
духа. Они также с гордостью говорили о посеще­
нии этих мест Александром и знали, что македон­
ский царь приходил не ради оракула, но для того,

чтобы получить талисман,
собой.

который он и унес с

Порой до философов доносились звуки музыки
треугольных арф, кифар и тамбуринов . Лодка

приблизилась к левому берегу . Видны были люди,
бегавшие взад и вперед , размахивая фонариками.

В то же время на противоположном берегу разда ­
лись другие песни,
поднялась

и,

стоя

и показалось шествие. Тута
на

носу

лодки,

попеременно

глядела на оба берега .

-Если я правильно понял,- сказал Аврелий,
выражало самое глубокое
разочарование,- твои изыскания привели тебя к
убеждению, что Александр был обладателем вылицо которого теперь

76

сших истин мира, что эти истины были записаны,
и он носил их на своей шее в продолжение всей
жизни,

а после

его смерти их положили вместе с

ним в гроб. Сqгласно выраженной им при жизни
воле, гроб был перенесен в Александрию. Но что
с ним · стало ныне? Мавзолей, в котором он нахо­
дился, фамильный склеп П толомеев, подземелье,

сооруженное Клеопатрой для погребения себя и
Антония, обвалились тридцать лет назад, при
последнем землетрясении, которое разрушило почти

всю улицу Сема. Христиане усмотрели в этом
чудесное знамение. На том месте, где находился
агатовый и хрустальный купол гробницы Страто­
ника, была построена часовня Святого Афанасия.
И я думаю, что над мраморным залом, где поко­
ился Александр, теперь возвышается церковь Свя­
того Марка.
- Возможно,- ответил Соклес,- но эта зала
была построена из мраморных глыб такой толщи­
ны, что она должна была выдержать обвал старой
александрийской земли. Знаменитое пророчество
гласило, что царство того, кто сделается обладате­
лем тела Александра, будет цветущим и незыбле­
мым. Птоломей отправил целую армию в Дамаск
на поиски священных останков. Он верил проро­
честву и был заинтересован в том, чтобы защитить
от людей и от времени гробницу, от которой зави­
села судьба династии.
Кроме того, о толщине мрамора упоминает и
Страбон, сообщая, что Птоломей IX из жадности
осквернил гробницу, чтобы завладеть золотым
гробом и заменить его стеклянным. Эти массив­
ные

стены

вызывают

затем

удивление

императо­

ров Августа, Калигулы и Септимия Севера, при их
благоговейных посещениях гробницы героя . Из
рассказов об этих посещениях мы знаем, что тело

Александра поЧиталось в продолжение веков. Сеп­
тимий Север, как говорит в своей «Истории~ Дион
КЕiссий, спрятал даже .в этом мраморном зале
несколько

священных

книг

о

религиях

древнего

Египта, которые он не желал дать изучать уче-

77

ным,

и

в то же

время

не решился уничтожить из

боязни мести, которая иногда поражает оскверни­

телей святыни. Совсем близко от нас, в Алексан­
дрии, в той самой земле, которую мы постоянно
попираем своими ногами, находится самый цен­
ный документ об истине, за которой мы гонимся.
Нам остается только его достать .
Аврелий сделал безнадежный жест. Эта задача

невыполним а. Каким образом предпринять рас­
копки? Как проникнуть в землю, которая принад­
лежит христианам? Для христиан исчезновение
памятников, почитаемых язычеством, было благо­

детельным

событием,

знамением

божественной

воли. Они не позволят их воскрешать.
Он покачал головой и сказал:
- Уж легче пройти пешком через весь мир до
самой обители мудрецов .

Но Соклес повторял:
- Как знать? Как знать?
И прибавил:
- Менальхос, который жил в Вручиуме близ
улицы Сема, когда-то рассказывал мне, что его
погреб имел сообщение с подземным акведуком,
сооруженным в раннюю эпоху Александрии и ныне

лишенным воды. Он говорил об этом всякий раз,

когда хотел доказать правильиость своей излюб­
ленной мысли о превосходстве наших предков над

нами во всех областях материальной жизнИ . Он
восхищался мощью старинных сооружений, про­
чностью

материала,

и

в качестве

примера приво­

дил стены этого акведука. Однажды он предложил

мне туда спуститься.
знал,

Он изучил его историю и

что акведук был обнаружен во время пос­

тройки мавзолея Клеопатры, потому что архитек­
тор наткнулся на него, воздвигая фундамент. Та­
ким образом, мавзолей Клеопатры примыкал к
гробнице Александра. Местонахождение дома
Менальхоса указывает, что акведук должен был
идти параллельно обоим этим памятникам. Сле­
дуя по этому акведуку, который от землетрясения
не пострадал,

ибо Менальхос говорил о нем не-

78

сколько лет назад, можно придти прямо к гробни­

це Александра. Сам Менальхос находится в таком
состоянии, что едва ли узнает своих друзей. Но
можно было бы столковаться с его сыном относи ­

тельно покупки дома. Тогда было бы легко пред­
принять необходимые работы ...
Аврелий сделал рукой жест, словно отметая эти
пустые

-

проекты.

Но почему Олимпиос, который не перестает

улыбаться, до сих пор не высказывает нам своего
мнения?- спросил Со:клес, оборачиваясь :к своему
другу.

Олимпнос ответил:
- К чему доставлять себе так много хлопот?
Истина находится в нас самих, и достаточно за­
глянуть в свою душу , чтобы ее от:крыть. Челове:к,
размышляющий в одиночестве, достигает больше­
го,

чем может дать ему

храм Аммона

или

ре:ка

Ганг . Я не знаю, что написано на папирусе Але:к­
сандра, да это меня и не интересует . Я предпочи­
таю

· расшифровывать

вечный

папирус,

:который

непрестанно разворачивается в моей душе; и ясно ­
видение, :которого я почти достиг, объясняет мне

немые иероглифы и невидимые символы. Ни:ка:кое
слово проро:ка, ни:ка:кое святое поучение мессии не

может сравниться с малень:кой истиной, луч :кото­

рой

мы

извле:каем сами при

свете собственного

сознания .

- Я охотно соглашусь с тобой,- с:казал Со­
:клес.- Но :ка:кую моральную силу я приобрел бы,
если бы у меня была уверенность, что высшие
существа управляют человечеством и если бы я
мог стать служителем их мыслиr

ся

с

Единственное средство их достичь и общать­
ними

-

это погрузиться в

неподвижность и

размышлять. Ты хорошо знаешь, :ка:к вели:ка сила
размышления. Сосредоточенная мысль обладает
та:ким могуществом, что ни:ка:кой за:кон вселенной
не может ей противостоять . Разве необы:кновен­
ные

результаты ,

:которых

я

достиг,

блистательными до:казательствами?

79

не

являются

Теперь настала очередь улыбаться Соклесу и
Аврелию, но их лица скоро приняли серьезн&е
выражение. Они знали, что в этом было слабое
место их друга. Олимпнос утверждал, что обладает
силой Симона-волшебника, которой хвалились
некоторые

эфиопские

гимнософисты,

а

именно

способностью подниматься на воздух единственно

благодари могуществу своей воли. Он говорил, что
достиг лишь первоначальных результатов. Он под­
нимался

редко

отсутствие
скрытых

они

и

сил,

вид,

слишком

людей.

которые

требовали

делали

не

других

он

верит

этим

и

была

приводил

одиночества.

что

высоко

Это

в

и

в

тех

движение,

Аврелий
силам,

всегда

тайна
и

Соклес

никогда

не

требовали доказательств.

Тута наклонила к своему хозяину преданное
лицо, словно желан заговорить. Но в этот миг на
обоих берегах реки раздались крики. Луна подни­
лась высоко на небе, придавая фантастический
вид

селениям

с ·их

огнями,

сикоморовому

лесу

и

отдаленному монастырю·. Друг против друга, раз­
деленные широким Нилом,. группы людей посыла­
ли одна другой угрожающие крики, между тем,
как стаи испуганных ибисов бороздила небо.

Во главе толпы на левом берегу был старик,
согнувшийся под тяжестью белой овцы, которую
он наконец опустил на берег реки. За ним стояли
женщины и мужчины, игравшие на арфах и там­

буринах. Юноши и девушки держали светильни­
ки,

то

поднимая,

то

опуская

их,

и

время от

вре­

мени испускали крики, то жалобные, то радост­
ные. На противоположном берегу блеск луны вне­
запно осветил изображение большого металличес­

кого креста. Христианский священник, скрестив
руки, стоял, склонившись над рекой. Монахи и
крестьяне, по-видимому, молились позади священ­

ника,

прерывая

молитву

лишь дли

того,

чтобы

послать угрозы толпе, стоявшей на другом берегу

Нила.
Лодочники

объяснили

философам

сцены, разыгравшейся у них на глазах.

80

значение

Селения, разбросанные на левом берегу, оста­
лись верны древней религии Египта, и там продол­

жали поклоняться богине Нейте, покровительни­
це этих мест. В первый вечер месяца Шойак, по
тысячелетнему обычаю, жители приходили к Нилу,
чтобы в честь богини принести в жертву овцу; это

жертвоприношение совершалось для того, чтобы
река не замедлила выступить из берегов и продол­

жала приносить плодородие их полям. Но на про­
тивоположном

берегу

находился

монастырь,

и

крестьяне, жившие в его окрестностях, были хрис­

тианами. Их влечение к суеверию требовало удов­
летворения. Они боялись, что если не совершат
известных обрядностей, Нил затопит только один
берег.

Вот

почему

служитель

Ищ~уса,

облачив­

шись в священническое одеяние, приходил в пред­

писанный египетским обычаем день заклинать реку
и

видимостью

церемонии

бороться

с

влиянием

жреца богини Нейты.
-К счастью, в этом месте много крокодилов,­
сказал один из лодочников.- А то обе стороны
бросились бы в воду, чтобы схватиться врукопаш­
ную.

Лодка скользила между обеими группами по
серебристой воде. Теперь языческий священник
горстями

вынимал

из

мешка

каменную

соль,

ко­

торую высоко подбрасывал: она падала, рассыпа­

ясь серебряным дождем. Ладан, в изобилии сжи­
гаемый на обоих берегах, извиваясь, поднимался
двойной спиралью, которую ветер соединял в небе.
- Вот символ заблуждения всего человечест­
ва,- сказал Соклес.- Люди ненавидят друг друга
за различие верований, но на определенной выши­

не их молитвы соединяются, образуя целостный
фимиам, который растворяется в непознаваемом.

Почти одновременно на обоих берегах разда­
лись крики_ Христианский священник и монахи
упали на колени под большим металлическим
крестом, который качался, как бы пораженный
ужасом_ Напротив, горсти каменной соли, разбра­
сываемые со все большей быстротой,

81

образовали

расширяющиеся светящиеся круги. Фонари были
высоко подняты, треугольные арфы совсем обезу­
мели.

Христиане и язычники уставились на лодку,
которая, благодаря размеренному движению ве­
сел,

двигалась

вперед

плавно

и

величествеmю.

Высокие борта скрывали философов и гребцов.
Людям на берегах видна была только Тута, стояв­
шая на носу в белой тунике, слегка развеваемой
ветром;

при

лунном

сиянии,

в

тысяче

капелек

света, отражавшихся на волнах, этот образ сказоч­

ной женщины в фантастической лодке заключал
в себе что-то чудесное. Крики перешли в молитву,
и одинаковое восхищение красотой заставило скло­
ниться обе группы врагов.

- Тута - дева Мария для одних, богиня Нейта
для других,- сказал Аврелий.- И только слу­
жанка

для

нас.

И немного спустя прибавил:

-

Может быть, среди них найдется человек,

для которого она будет только любимой женщи­
ной!

VI.

Статуя Афродиты

Облокотясь о перила террасы, Присцилла смот­

рела на море. Солнце еще стояло высоко. Парил
зной, и воздух был неподвижен. От сверкающих
вод исходила безграничная сладость.

Позади нее расстилались бесконечные сады
виллы Диодора. Вилла возвышалась фасадом к
морю, сейчас же за западным некрополем и ката­

комбами Александрии. Она была сооружена сто

лет назад самым расточительным из Диодоров, по
образцу римских вилл. Со всех сторон она была
окружена

колоннадами. с

широкими

портиками,

где некогда стояли мраморвые статуи всех гречес­

ких и римских богов. Дед Присциллы убрал их и
заменил статуями

большими

или

святых и

слишком

82

мучеников,

маленькими,

слишком .

которые

казались торжественными и как будто чувствова­
ли себя не на месте под веянием свободных мор­

ских ветров . За исключением статуй, великолепие

жилища было сохранено в неприкосновенности .
Позднейшие Днодоры не решились посягнуть на
мозаики атриума, которые изображали знамени­
тые сцены из мифологии, на настенную живопись,

на лазурные купола, на широкие бассейны посре­
ди зал, куда можно было сходить по ониксовым
ступеням и где струи воды распространяли мисти­
ческую

тую

в

поэзию языческого

их

текучем

сладострастия,

разли­

порыве.

Слева тянулись термы, давильня, где выжима­
ли

вино,

комплувиум,

где

купали

скот,

жилища

прокуратора и вилликуса, помещения для рабов,
коровники, овчарни, пчельники и птичий двор. А
справа густели сады с их артистически расплани­

рованными цветниками, клумбами разноцветных
цветов,

аллеями,

усыпанными песком цвета розо­

вого коралла, оросительными каналами, беседка­
ми

с

разрисованными

куполами

для

отдыха

и

мечтаний.

Прадед Присциллы,

который

начал возделы­

вать культуру этих садов, был маньяком в отно­

шении необыкновенных цветов и редкостных кус­

тарников.

Разбогатев благодаря спекуляциям на

зерне, имея также большой доход от своих бума­
гопрядилен, он без конца тратился на выписку из
стран всего мира растений, которых никогда еще

не

видели

в Александрии,

вместе с

землей,

на

которой они росли, и даже водой для поливки из
их родной стороны. Он разослал посланцев во все
места, где только можно было подозревать призна­
ки растительного царства. У него были садовники

ассирийцы,

индусы

и

персы,

которые

копали,

сажали, прививали . Он мог похвастать цветком
бледной розы в форме солнца с живыми щупаль­
цами,

сосущими кровь,

как щупальца осьминога:

ее доставил один эфиоп с таинственных истqков

Нила;

он

наслаждался,

сидя

в

тени

пальмы

с

широкими ветвями, которая росла только в непри-

88

ступных горах царства Магедцо, и между жилка­
ми своей коры имела магические знаки исчезнув­
шего

языка.

Присцилла вздрогнула. Уйдя в мечты, она не
услышала шума весел галеры, которая плыла вдоль

берега и казалась темным пятном в наступающих
сумерках. Она вышла из порта Евностоса и на­

правляласъ к Кирене или Карфагеву. На палубе
слышалисъ песни и смех, доносившиеся до девуш­

ки . Присцил.Ла поняла, что это была труппа бро­
дячих

актеров

и

танцовщиц.

То были, вероятно, греки. Некоторые из них,
обнаженные до пояса, с женственными лицами и
завитыми волосами, были одеты, подобно сирий­
ским

женщинам, в юбки красноват·ого цвета, к
бахроме которых были привешены камни всевоз­
можных цветов. Упершись в бока, двигая живота­
ми

и

поднимая

колени,

они

плясали

под

звуки

расстроенной лютни двусмысленный и забавный
танец, чтобы рассмешить моряков.

Еврейка с огромными грудями, имевшая толь­
ко прозрачную повязку вокруг бедер, тоже пляса­

ла, размахивая над головой тамбурином, в кото­
рый она ударяла в такт движениям ..
Присцилла могла различить грубые лица греб­
цов

с

выражением

скотского веселья

и

заметила,

как они приподымалисъ на скамьях, чтобы лучше

видеть импровизированный спектакль. Она раз­
глядела также на корме судна две фигуры, лежав­
шие

на

канатах,

которые,

тесно

переплетясъ,

сжимали друг друга в объятьях . . Казалось, что
магнитная сила бешено притянула их друг к другу
в такой неразрывной ласке, что она будет длиться
вечность.

Несколько мгновений Присцилла, вытянув го~
лову, смотрела со страстным любопытством. Затем
поняла, что должна была отвернуться и бежать от
видения зла. Она прошла вдоль террасы, спусти­
лась

по

ступенькам

и

вышла

на

аллею.

Но новое ощущение уже пробегало по ее телу.
Ей страстно захотелось кричать, бежать, чтобы

84

дать выход той кипучей силе, которая жгла ее,
хотя она и не могла отдать себе отчет, в чем тут
дело. Она заметила, что вокруг нее кустарники и
цветы стали ярче, чем всегда, в их формах таилось

обвинение, и они говорили с нею языком, ужас­
ный смысл которого впервые стал ей понятен.

Она задела рукой пестик цветка, -который оста­
вил на ее коже след сероватого семени. Она уви­
желтую

дела

цветка,

одного

чашечке

в

каплю

упругий стебель которого,

казалось,

тянулся к

ней. Растения вокруг нее выпускали семя, пыльцу

и влагу, вызывающие в ней отвращение. Тычинки
чаши цветов были полны
наслаждения, венчики похотливо выставляли себя
напоказ. Некоторые цветы являли форму яйца,

дрожали от желания,

основы всего живого, другие воспроизводили муж­
ские и женские органы, третьи

-

органы размно­

жения животных. Там были странные цветы, не­
вроде

что

насосов,

растительных

поглощавших

жизнь из лучей у света. Дыхание оплодотворения

приподымало чаши лилий, расширяло их лукови­
цы и, проникая в самую глубину травы, заставля­
ло их трепетать до корней.
И все это вертелось вокруг

нее,

как

земная

радуга, дрожало, испускало благоухание и влагу,
пробегало по ней легкими касаниями и опьяняло
приторными ароматами.

Неожиданно с уединен­

сорвался маленький желудь и попал
меж ее грудей. Круглый и теплый, он скользнул
ного

по

ее

дуба

животу;

она

сделала

несколько

шагов

и

почувствовала в ушах звон; ей показалось, что
какое-то дерзкое животное покушается ее убить
коварной лаской.

Лишаясь сознания, она оперлась о зонтичную
сосну, и рука ее прикоснулась к стекающей смоле;
с отвращением она отдернула свою липкую руку,

словно прикосну л ась к чему -то бесстыдному.
Она пришла в себя. Только что она познала
искушение. Подобно отшельникам в пустыне, она
должна была выдержать борьбу. Сотни раз читала
она рассказы об искушениях, которые выпадали

85

на долю святых. Она знала, что демон умеет при­
нимать самые различные личины и превращаться:

то в человека, то в животное, то в растение. Это
он явился: ей в лучах заходящего солнца на судне
в непристойном образе пляшущих героев. Это он
теперь

качался:

в

бархатистых

розах,

сочился:

молочным соком в соцветиях энфорбий, тянулся:
иглами

кактуса,

распускал дремлющие

на повер­

хности бассейна большие белые кувшинки, обви­
вал водоемы с вьющимися: пурпурными ипомеями.

И

это

снова

он

в

соседней

роще,

при

помощи

стволов и ветвей, чертил карикатуры на ноги и их
безобразное волосатое зарождение.

Почему она была жертвой этих чар? Она моли­
лась,

как всегда, она отгоняла дурные мысли, она

раекаллась

лись

в

помимо

поцелуе,

ее

которым

ее

уста

наслади­

воли.

И вдруг она почувствовала, что понимает, отку­

да исходит эта сила искушения:, обволакивающая:
ее. Она пустилась бежать легко и быстро, минова­
ла виллу и достигла маленького домика с плоской

крышей, примыкавшего к баня:м. Там помещалась
мастерская:, в которой работал старик. Он убирал
свои инструменты и складывал кожаный пере­
дник.

-

Дай мне молоток, тяжелый молоток,- ска­

зала Присцилла.
И не дожидаясь его ответа и найдя: то, что ей
было нужно, она ушла. За цветниками расстилал­
ея большой зеленый луг, который орошали про­

точные воды. Присцилла перешла луг и оказалась
в

рощице

из

зонтичных

сосен,

которую

она

тоже

миновала. В заброшенной нижней части сада, где
сладострастная: растительность разрослась в беспо­
рядочном изобилии, под сенью сплетенных ветвей,
спускалась

аллея:.

Присцилла
теребинтов,

раздвинула

и среди

зелени

ветки

тамариндов

и

открылась лежащая:

мраморная: фигура. Это была Афродита.
Она осталась на диво белой, несмотря: на до­
жди, а также всяческих паразитов. Она обнажала

86

безупречное плечо и бедра, изгиб которых был
поэмой человеческих форм. Ее ноги частично ушли
в землю как бы для того, чтобы выразить вечное
родство земли с символом, который она представ­

ляла. Ее уста хранили загадочную улыбку, пос­
редством которой скульптор хотел выразить тайну
любовного притяжения.
Тогда Присцилла изо всех сил опустила моло­
ток на мраморную улыбку и разбила узкий лоб,

глаза без взгляда, потом груди и округлые ноги.
наносила удары с энергией, которую дает

Она

уверенность в добродетельном и полезном поступ­

ке. Ей стало весело.
Когда уничтожение статуи было окончено, она

почувствовала усталость,
чувству освобождения

ей

стало

жарко.

К

ее

примешалась смутная пе­

чаль . Она спрашивала себя, не навлечет ли на себя
месть со стороны скрытых могучих сил, над кото­

рыми она бессильна, б у д учи
коснуться их изображения.

Она

подняла

голову

и

на

в состоянии

лишь

противоположном

склоне, в нескольких шагах от себя, между ветвя­

ми теребинта, заметила молодую женщину, кото­
рая

смотрела

на

нее.

Ее лицо было ей знакомо. Присцилле казалось,

что она узнает в этих черных глазах, в этом ясном
овале, полном волнения, беспокойства и доброты,
черты лица рабыни, почти одного с ней возраста,
которую она часто встречала, выходя из дворца, и
которая

всегда

провожала

ее

взглядом,

полным

привязанности. Присцилла мгновение смотрела на
нее, но не нашла больше прежнего выражения в

. глубине

ее глаз. Наоборот, она увидела в них
упрек, почти ужас. Вечер позолотил ее плечо . Под
покрывалом угадывалась крепкая грудь гармонич­

ной формы. Красота, исходившая от нее, была
красотой богини. Присцилла разбила только мате­
риальную форму. Но богиня, живая, из плоти и
крови , Афродита, которая не может погибнуть,
стояла перед ней и теперь, в свою очередь готови­
лась

поразить

ее

невидимыми

87

чарами.

Образ Афродиты сделал движение рукой . Она
хотела подойти и заговорить.

Присцилла уронила молоток, который еще дер­
жала в руках, и в паническом ужасе убежала.

Тута смотрела, как силуэт Присциллы исчезает
в

сумерках

лугу,

за

соснами;

по которому

она

увидела

ее

она промелькну ла,

снова

на

прелестная

и быстрая, как тающая надежда.

Тогда Тута медленно повернулась и пошла об­
ратно через дикую растительность . Она не знала,
впрочем, что сказала бы Присцилле на самом деле .

Смутный инстинкт толкнул ее. Аврелий, ее хозя­
ин,

собирался оставить Александрию, чтобы от­

правиться в путешествие, откуда он уже не вернет­

ся. Она хотела во что бы то ни стало его удержать.
Она вспомнила, что единственным звеном, связы­
вающим
занность

его со
к

здешним миром,

девушке,

которую

являлась
он

видел

привя­
только

ребенком и с которой никогда не говорил.
Тута часто рассматривала в библиотеке своего
хозяина камею, изображающую голову молодой
женщины, у которой были черты лица Присциллы
несколькими годами старше. Она часто заставала
Аврелия погруженным в созерцание этого изобра­
жения, и связала вместе это, полное скорби созер­
цание,
но

с поручением приносить хозяину ежеднев­

вести

о

девушке.

Она не хотела, чтобы он уезжал. Она пересекла
всю Александрию и по морскому берегу дошла до

виллы Диодора, чтобы увидеться с Присциллой,
единственным

существом,

могущим

удержать

философа . Она намерена была броситься к ее но­
гам и сказать ей, что один человек, очень мудрый
и очень добрый , который . порой со слезами смот­
рит на камею с изображением ее матери, нуждал­
ся

в одном

ее слове,

даже

менее

того,

в одном ее

мимолетном взгляде, который осветил бы всю его
жизнь.

Она чувствовала в себе чудесную способность
убеждать. Через трещину в стене она пробралась
в сад и стала ждать захода солнца. Случай привел

88

Присциллу в самое уединенное, самое благоприят­
ное

для. разговора место.

Но Туте пришлось быть свидетельницей уничто­
жения статуи. Она видела, как ирелестная Присцил­
ла с нахмуренным лбом и сжатыми губами изо всех
сил

бьет

по

изображению

той

красоты,

котQра.я

служила предметом поклонения ее хозяина.

Какие противоречия встречаются в человечес­
ких душах! Стоило ли прибегать к помощи такой
девушки? Слова замерли у нее на устах.
Тута дошла до того места в стене, через которое
сюда проникла. Она окинула взглядом сад, кото­

рый заходящее солнце заливало прощальным блес­
ком. Зонтичные сосны были похожи на чаши,
протянутые к небу страждущими для получения

даров. Цветники казались громадными пестрыми
снопами, таящими в себе пламя. Струи фонтанов
били не переставая, неутомимо распыляясь в пур­
пуре

заката.

•0,

как далеки одни от других!•
Она вышла на дорогу и направилась обратно в
Александрию.

VII.

Монах Симов

Среди монахов горы Нитры, только что при­
бывших в Александрию, Симон был окружен поч­
ти благоговейным восхищением. Ему едва испол­
нилось двадцать лет. Он был слабого сложения и
прекрасен лицом. Говорили, что он дошел до мо­
настыря, собирая милостыню, и что он стучался
вечерами

лишь

в

те

двери,

на

которых

издали

видел чудесный огненный крест.

Он мало говорил и всегда был погружен в меч­
ты. Иногда он неожиданно подходил к кому-либо
из своих товарищей по монастырю и, глядя ему в
глаза,

предрекал событие,

которое должно было

произойти в отношении этого человека. Казалось,
что

сказанное

им

говорится

не

его,

а

другими

устами, и ему только поручено nередать эту весть.

89

Однажды ночью он разбудил настоятеля монас­
тыря, рассказав, что был свидетелем кораблекру­
где-то на море

шения

страдал

и

от стонов утопа­

На следующий день стало известно,

ющих.

что

корабль с пассажирами, плывший из Карфагена,
утону л недалеко от Александрии.
В другой раз он вдруг подошел к старому мо­
настырскому
и

дворе,

-

при в ратнику,

встретил

которого

на

сказал:

Молись скорее,

я слышал смерть, которая

отправилась за тобою в путь.

Старый привратник, который был набожным
человеком, поблагодарил его, попрощался с ним,
и за тем поспешил к воротам монастыря, ибо он

дал обет умереть возле этих ворот, которые откры­
и закрывал в продолжение многих лет. Он
преклонил колена и больше уже не вставал.

вал

Симон говорил вещи, которые казались лишен ­
ными смысла, и многие полагали, что он был не
в

своем

уме.

Монахи с горы Нитры были настолько же во­
инами, насколько земледельцами. Иногда разбой­
ничьи племена пустыни нападали на монастырь, и

тогда приходилось брать оружие и сражаться. Они
были

хорошо

отряды

и

дисциплинированы,
своих

имели

десятников

делились
и

на

сотников.

В первый раз, когда Симону дали пику, он
расхохотался и отшвырнул ее далеко от себя.
Точно так же он не научился стрелять из лука.
Несколько заслуживающих доверия монахов ут­
верждал~{,

что

видели,

как

однажды

вечером,

когда он шел по тропинке, бегущей за пахотным
полем,

ручной,
лизать

по

его

пятам

который
его

следовал

шакал,

иногда останавливался,

словно

чтобы

ноги.

У Симона была · nривычка резко поворачивать
голову вправо, как будто кто-то говорил с ним с
этой стороны, и его лицо принимало тогда выра­

жение блаженства. Его почитатели говорили, что
был его ангел- хранитель, который сообщал
ему о божественных вещах.

это

90

Монахи с горы Нитры были размещены в раз ­
Та группа, к

личных монастырях Александрии.

которой принадлежал Симон, расположилась под
портиками двора, близ церкви Цезареи .. .
В это утро Симон медленно вышагивал взад и
вперед. Его товарищи смотрели на него недоуме­
вающе . Со времени прибытия он потерял свое

безмятежное спокойствие . Он не улыбался, как
всегда, своей кроткой улыбкой, и взгляд его порой
выражал внезапный страх.
Среди гула голосов, наполнявшего двор, раз­
дался

зов:

-Симон!
Монахи беседовали между собой и указывали
на

него.

Звали Симона! Епископ Кирилл хочет его ви­
деть!
Он не сознавал чести , которая выпала на его
долю,

потому что стал дрожать всем телом в при­

сутствии посланца патриарха . Это был Петр, ко­
торый выпрямился перед ним во весь свой гиган­
тский рост и смотрел на него с презрительной
жалостью .

- Следуй за мной , - сказал он .
Он увлек его наружу , и они быстро зашагали.
«Так вот с каким жалким существом желает
беседовать епископ,- думал Петр дорогой . - Он
едва

держится

самая

на

ногах,

отъявленная

и

на

его лице написана

глупость• .

Симон и в самом деле переменился: он посинел ,
ослабел и озирался по сторонам, словно ища кого·
то .

Проходя по улице Сема, мимо церкви Святого
Марка, он перестал обращать внимание на своего
спутника ,

и

прежде

чем

тот

смог

его

удержать,

переступил порог церкви и сразу же с молитвой
упал

-

на

плиты.

Нас ждет епископ

Кирилл,-

сказал

Петр,

вошедший за ним, и слегка подтолкнул его коленом .

Симон не ответил. Тогда Петр решил, что МО·
жет предоставить ему несколько минут для молит-

91

вы.

А

он

воспользуется

этим

временем,

чтобы

удостовериться, исправно ли исполняет свои обя­
занности сторож, которому он платил и за которо­

го был ответствен. Случал ось, что этот сторож,
открыв в ранний утренний час церковную дверь,
засыпал в каком-нибудь углу. Петр подумал об
удовольствии разбудить его пииком ноги и стал
обходить церковь.

Он услышал легкий шум в той части, которая
находилась за алтарем. Там была узкая железная
дверь, ключ от которой находился у него одного;
она выходила на каменную лестницу. Эта лестни­
ца сообщалась с обширными подземельями, кото­
рые были расположены под церковью и шли даль­
ше через древний Бручиум, разрушенный землет­

рясением. Эти подземелья были заколочены, и из·
них приспособили только две залы для хранения
церковной утвари.
Петр увидел у железной двери фигуру, кото­
рая

сидела

скважину.

на

корточках

Это была

и

смотрела

женщина .

в

При

замочную

звуке его

шагов она вскочила и хотела бежать . Но в при­
сутствии всякой женщины в Петре пробуждался
инстинкт

охотника

и

насильника;

и

теперь

этот

инстинкт побудил его схватить женщину за бед­
ра .

Восходящее солнце бросало только слабый свет
через стекла . Он ухватился за волосы женщины и
силой приблизилее к себе. Узнав Туту, он испус­
тил

радостное ворчание .

Она,

правда, была рабыней, зато самой пре­
красной из всех, кого он знал. Он часто встречал
ее на рынке у Солнечных ворот, куда она ходила
каждое утро . Он преследовал ее предложениями,
непристойными словами. Но всегда молча и пре­
зрительно, она удалялась по дороге, ведущей вниз,
за городскую стену, по направлению к Марео­
тийскому озеру . Он страстно ее желал и иногда по
вечерам бродил возле виллы, полной белых роз,

где она жила, надеясь увлечь ее в какое-нибудь
пустынное

место.

92

Теперь он держал ее в своих руках, как трепе ·
щущую

птичку.

-

Что ты здесь делала? Зачем ты гля:дела в
скважину?

Но к его великому изумлению, Тута не прояви­
ла никакого страха . Она не делала даже попыток
освободиться:, она смотрела ему пря:мо в лицо с
полуулыбкой. Он чувствовал возле себя: ее теплое
тело, в движении которого было что-то отдающе­
еся:,-

и

это заставило

его задрожать

от страсти.

-

Я так и думала, что встречусь с тобой,­
сказала Тута . - Я ждала тебя:. Церковь была пус­

та. Я не имею возможности приходить в другое
время: . Мой хозя:ин строг, и я: не знаю, что бы он
сделал, если бы увидел меня: · с христианином.

Петр ослабил свою хватку. Тута не убегала,
даже более того, она положила руку на его плечо
с неожиданной фамильярностью.
- Ты знаешь, что внизу, под лестницей, хра­
нятся: чаши,

золотые дароносицы,-

сказал

он . ­

Там находятся: также и мощи, и некоторые нечес­
тивые я:зычники пытаются: ими завладеть, чтобы
осквернить их. Может быть, ты ...
Она разразилась смехом, эхо которого отразили
своды. Петр не заметил, что веселость ее была
напускной.

-

Глупенький! Я предпочла бы посмотреть на

все эти богатства вместе с тобой и увидеть, как

сделаны мощи. Кажется:, там есть такие, что дают
счастье на всю жизнь тому, кто к ним прикоснет­

ся:? О, скажи: да . Ты ведь мне в этом не откажешь?
Своди меня: в эти подземелья:.
Нет, у него не было с собой ключа ... Епископ

Кирилл его ждал. Сейчас это было невозможно. Но
если бы она пришла в другой раз ...

- В другой раз! Ну , конечно! Я давно уже
думаю о том, чтобы встретиться: с тобой здесь. Я
немного боя:лась тебя:. Но теперь я: вижу, что ты
не злой. Я приду нынче вечером, если ты хочеШь,
но

ты

должен

покля:сться:,

нуться к · мощам.

98

что

дашь мне прикос­

У Петра ~озникло подозрение. Может быть,
Тута пыталась что-нибудь украсть и, застигнутая
на месте, давала обещания, лишь бы ускользнуть?
Он привлек ее к себе и толстыми губами прильну л
к тонко очерченному рту армянки. Его руки про­
бежали по упругим грудям и бедрам. Приникнув
к нему, она вернула ему по целуй.
Широкие, могучие плечи и сходство с живот­
ным доставляли Петру легкие победы у уличных
женщин. Презрение Туты при встречах с ним могло
быть только женской уловкой. Иногда это бывает.
Нравишься женщине, а она признается в этом
значительно

позже .

-Ну ладно, сегодня вечером,- сказал он.- Я
живу

в этом

церковью.
часов

красном

одноэтажном доме,

рядом

с

Я буду ждать тебя там с двенадцати

ночи.

И он грубо расхохотался с многозначительным
видом.

- Ты любишь вино с Саитских холмов? Это
лучшее из всех вин Египта. У меня есть несколько
бутылок, которые мы раскупорим с тобой.

Тута у лыбну л ась, и ее полуопущенные ресницы
выразили

согласие

красноречивее

всяких

слов.

Тогда Петр выпустил ее и подошел к молодому
монаху. Он был вынужден приподнять его за пле­
чи, чтобы прервать молитву ...

Епископ Кирилл мерил большими шагами свою
в

просторную квадратную комнату в Серапеуме,

которой он работал и спал.
Обладая ограниченными религиозными воззре­
ниями, он считал себя подвижником Иисуса Хрис­
та, избранником, созданным для того, чтобы заста­

вить восторжествовать свою веру над языческой.
Но он страдал от того, что не был отмечен в сем
мире каким-либо небесным знамением. Он верил
в чудеса, но не видел ни одного чуда. Накануне
решительного

поступка

он

ожидал

чудесного

со­

бытия, пророчества, чего-нибудь такого, что ука­
зало бы ему на правильиость пути,

одобренного

Богом. И так как он был человеком вспыльчивым,

94

к этому ожиданию примешивался гнев. Он безгра­
нично жаждал святости, хотя и знал, что не имеет

права претендовать на нее: если бы он мог, то
силой заставил бы признать себя святым.
Служитель пришел доложить, что монах, кото­

рого он звал, явился. Кирилл бросился к двери с
криком:

- Пусть войдет!
Одумавшись, он облокотился на свой аналой,
над которым возвышался длинный дубовый крест
таким

образом,

что

как

раз

находился

над

его

головой.

До Александрии дошла молва, что Симон пред­
сказывал

некоторые

события,

поэтому

имя

его

было окружено легендой, которую одни оспарива­
ли, а другие восторженно передавали из уст в уста.

У Кирилла была смутная надежда получитъ бла­
гоприятные

предсказания

относительно

своих

планов.

Увидев Симона, он очень удивился . Петр под­
толкнул к нему хилого,

испуганного юношу,

поч­

ти мальчика, который упал на колени, скрестив
руки, как на его месте поступил бы любой монах.
Епископ снисходительно поднял его. Ему до­
ставляло удовольствие внушать такой почтитель­
ный страх, но на этот раз он желал другого.

Он заговорил с Симоном. Он сказал ему, что
знает

о его влиянии

на

монахов

монастыря горы

Нитры. Он рассчитывал на их смелость и дисцип­
лину. Времена были трудные. Никогда еще хрис­
тианство не подвергалось такой атаке. Столкнове­
ние было неизбежно. Быть может, прольется кровь.
Разве Иисус Христос не пролил своей?

Он украдкой смотрел на своего собеседника.
Иногда Господь избирает простые души для выра­
жения Своей воли.
Но у него было чувство, что он говорит в пус­
тоту. Симон не слушал его. Он отворачивался, как
будто искал кого-то справа или позади себя.
И вдруг он горько заплакал, как голодный
нищий, как воришка, пойманный с поличным.

95

- Я одинок,. совершенно одинок,- твердил
он.- Господь Бог покинул меня!
Тогда Кирилл в гневе сделал знак Петру увести
Симона ...
Самые невероятные слухи ходили в это время
по Александрии. Один обыватель, который ока­
зался ночью на улице, идущей к церкви Цезареи,
утверждал, что был свидетелем необычайного зре­
лища.

На его глазах громадный катафалк перегоро­
дил собой всю улицу. Юноши и девушки, в венчи­
ках из голубых цветов, несли гроб из синеватого
прозрачного

камня,

тяжесть

которого,

казалось,

была им не под силу. В гробу он различил женс­
кую фигуру, руки,

ноги и голова которой были

усыпаны сапфирами,

мерцающими, как звезды.
За гробом шел мужчина благородного вида, кото­

рый походил на Платона, каким его изображают
на всех бюстах . Он был окружен философами и
мудрецами, которые, судя по одеяниям, были из
самых различных стран и самых отдаленных вре­

мен.

На всех лицах лежала печать бесконечной

грусти.

Оцепенев от ужаса, он остановился, и кортеж
безмолвно обогнул улицу, чтобы исчезнуть, как сон .

Когда он рассказал это видение, нашл_ось не·
сколько человек,

видели

В

которые

таинственные

ту

же ночь,

подтвердили,

что

тоже

похороны.

незадолго до

восхода солнца,

центурион, стоявший на страже у старой маке­
донской

крепости,

огненный

меч,

ясно видел

острие

со

которого

стороны моря

было

обращено

против Александрии. Меч некоторое время кру­
жился в небе, и центурион успел разбудить бли­
жайших легионеров, которые тоже увидели зна­
мение.

Но особенным страхом наполнило всех появле­
ние кометы. Она была синеватого цвета и заклю­
чала в себе что-'rо угрожающее. В квартале, где
проживал простой люд, ее подолгу рассматриваЛи,
стоя у дверей и на террасах.

96

На следующий день часть населения оставила
город . Множество лавок позакрывалосъ, и префек­
ту пришлось официально возвестить через глаша­

таев, что эт·о было только небесное явление, давно
уже

предсказанное вычислениями

астрономов.

Только и было разговоров, что о снах и пред­

сказаниях. Днодор посетил Кирилла и рассказал
ему необыкновенный сон, который видела про­
шлой ночью дочь его, Присцилла .
У ворот церкви Цезареи она видела Ипатию,
залитую кровью и пытающуюся говорить . Но ее
челюсть двигалась

-

поднималась и опускалась

-

а слов не было слышно.
Днодор знал, что разгадывание снов противоре­
чит учениям церкви. Но он думал, что в эти
смутные дни епископ извлечет, быть может , из
этого сна какое-нибудь указание для себя.

Он не ошибся.
Кирилл просиял. Не есть ли это то знамение,
которого он ожидал? Он горячо поблагодарил сво­
его друга и, когда Днодор собрался уходить, пол­
ожил обе руки ему на плечи . Охваченный внезап­
ной мыслью, он торжественно произнес:
- Пришли ко мне завтра твоих детей вместе с
Майорином . Они должны быть примером и стать
во главе тех, которые нанесут решающий удар.
А когда обеспокоенный Днодор вопросительно
посмотрел

-

на него,

он

ответил,

отвернувшись:

Успокойся . В этот день опасности не будет.

VIII.

Аромат растертой мяты

Гимназиум был пуст. Мозаичные плиты кры­
той галереи отражали горячие лучи. В саду трес­
калась

земля,

пьянящие

и

отяжелевшие

цветы

испускали

ароматы.

Накануне Ипатия и Теламои условились, почти
ничего

не говоря друг другу,

придти метать диск

раньше обычного , прежде чем гимназиум запол­

нится своими обычными посетителями. Нигде не
4

Зак .

1532

97

было видно ни одной живой души. Они разделись,
оставшись только в нижних

туниках. Но тогда
зной показался им чрезмерным. Раб, в обязаннос­
ти которого входило подбирать брошенные диски,

еще не пришел. Во всем помещении находился
один только негр, да и тот крепко спал. По обо­
юдному согласию они решили прогуляться, буду­

чи оба одинаково смущены тишиной и неподвиж­
ностью

накаленных

Они
тень

пошли

по

предметов.

сикоморовой

защищала их

от солнца;

аллее,

и

густая

впервые они почув­

ствовали, что были друг для друга чем-то боль­
шим,

чем

партнерами

по

играм.

Теламои сорвал ветку мяты, растер ее в своей

руке и сказал, 'чтобы только что-нибудь сказать:
В сильную жару мята пахнет гораздо силь­
нее .

И

он

протянул

свою

руку

Ипатии,

немного

наклонившись к ней.
На мгновение его рука коспулась рта Ипатии,
и плечо юноши задело ее обнаженное плечо. Аро­
мат мяты

ее

опьянил,

у нее

закружилась голова,

и она отступила. Потом, устыдившись, улыбпу­
лась и оперлась о Теламона, чтобы доказать себе
самой, что остается госпожой над своими инстин­
ктами.

Затем . они вернулись к своей, уже начатой
беседе, беседе бесконечной.
-Почему? О, почему?- сказала Ипатия, глядя
вдаль.- Может быть, потому, как я всегда думала,

-

что чувственная любовь

это самая абсолютная

форма женского рабства по отношению к мужчине.
Может быть потому, что все мои усилия были на­
правлены

на

развитие

моего

духа

и

мне

некогда

было подумать, что этот дух заключен в телесную

оболочку. Сколько радостей было бы для меня по­
теряно, если бы я не была целомудренной! Опьяне­
ние от труда,
пробуждении

ощущение
ото

сна,

радостной

не

легкости при

смущаемое

привкусом

желания, самое совершенное восхищение красотой,
ибо в нем участвует исключительно разум.

98

- Может быть, противоположное мнение тоже
правильно,- ответил Телам он с певучей сладостью
в голосе, пристально глядя на Ипатию своими
большими, черными глазами с длинными ресни­
цами.- Философ, который добровольно уходит от
чувственной любви, всегда одинок. Он отверг ос­
новной закон вселенной. Он не общается с приро­
дой при помощи того средства, которое она ему
дала

и

которое

он

произвольно

считает

низмен­

ным. Я даже сомневаюсь в том, чтобы он мог по­
настоящему восхищаться законами искусства. Как
можно понять то чудо, что скрыто в изгибе бедер
прекрасных статуй, в тонких очертаниях их ног,
если не представляешь себе волнения физической
любви и гармоничной нежности и силы, вложен­
ной художником в эти линии? Разве соразмер­
ность частей храма не является символом божес­
твенной смеси духа и материи? Разве устремлен­
ность колонн,

изогнутость сводов, ласка архитра­

вов не заключают в себе невыразимой поэзии, в

которой есть что-то чувственное?

- И все же,- сказала Ипатия,- когда мне
было двадцать лет, столько же, сколько теперь
тебе, в Сиракузах, перед маленьким храмом Ми­
нервы, расположенном за городом, на берегу моря,
я поклялась не принадлежать ни одному мужчине.

В тот вечер падал звездный дождь, лавры благо­
ухали, и никогда еще море не было таким синим,

никогда жизнь не казалась такой сладостной. Я
помню, что сидела на истертых ступеньках храма.

Я думала о том, что Пифагор и Платон, вероятно,
сидели на том же самом.месте, ибо этот храм

-

один

от

из

самых

древних

в

мире,

и

я

плакала

волнения, как будто меня коснулся луч мудрости
этих

-

чистых

умов.

Клятвы, которые человек дает самому себе,

могут быть взяты обратно новым существом, ка­
ким

мы

становимся

спустя

несколько

лет

...

Теламои остановился. Они дошли как раз до
того места, где несколько дней назад, когда Ипа­
тия и Присцилла выходили из ворот на двор, он

99

схватил Присциллу в свои объятия и поцеловал в
губы.
И он прибавил как б:ьr про себя:
- Надо стать выше сладострастия, призывать
его и отсылать, как раба, играть с ним, как мы
играем

с диском

...

Но Ипатия, схватив его за руку, властно ска­
зала:

-

Уйдем отсюда.

И она увела его назад в сикоморовую аллею,
которую

они

только

что

покинули.

Она начала смеяться, но какая-то горечь про­
скользнула

в

ее

смехе.

-

Ты думаешь, что я тебя не видела тогда? Ты
играл со сладострастием, не так ли? Я обернулась,
когда ты сжимал эту девочку в своих объятиях.
Ты прижал свои губы к ее губам ... Встречаешься
ли ты с нею иногда?. Нравится ли она тебе до сих
пор? Ну, отвечай же!
Теламои с изумлением смотрел на возбужден­
ное лицо Ипатии. Он никогда еще не видел ее
такой и никогда не находил столь прекрасной.
Через прозрачную ткань просвечивала нежная,
порозовевшая грудь, и ее зубы сверкали меж вспых­
нувших губ . Ноздри ее слегка подрагивали.
Они пошли быстрее, спустились по аллее и сели
на

первую

попавшуюся

каменную

скамью.

-

Со мной произошло что-то странное,- _ска­
зал Телам он со своей обычной медлительностью.­
Ты, несомненно, не похожа на эту девушку, кото­

рую зовут Присциллой. Но когда я ее целовал, мне
казалось, что я целую тебя и прижимаю к себе
твое тело. И одно мгновение я обладал тобой без
твоего

ведома.

Он смотрел ей прямо в лицо, перенося на нее,

словно живую струю, желание, которым он был
распален. Ипатия тоже смотрела на него и спра­
шивала себя: встать ли ей и уйти, упрекнуть ли
за столь грубое признание или даже прийти в
негодование от поступка, который она могла рас­
ценивать как оскорбление.

100

Перед ней быстро промелькну ли все прежние
взгляды, прежние жесты Теламона. Как он был , в
сущности, молод. Он никогда не проявлял столь
высокого ума, как Прокл. Он почти не принимал
участия в философских беседах .

Он никогда не

выражал восхищения ее интеллектуальными спо­

собностями, подобно всем окружающим.
И вдруг ей показалось, что все ее существо
вспыхнуло, как пучок травы, высушенной солн­
цем, которому достаточно одной только искорки,
чтобы

загореться.

Она

почувствовала

желание

схватить молодого человека в свои объятия и ра­

зорвать 'на нем тунику. Это чувство, похоже, было

братским, но таким сильным, что ей показалось,
будто их тела , не касаясь друг друга, составляли
одно целое . Великая тайна восставала перед ней в
сладострастном

страдании .

В одно и то же время они заметили, что скамья,
на

которую

они

опустились,

стояла

у

подножья

маленькой статуи Афродиты , помещенной в глу­
бине сада.

Они одновременно подняли глаза, и одна и та
же мысль явилась им при виде восхитительной
наготы богини .
Они тоже чувствовали себя нагими. Их легкие
туники едва прикрывали их тела. Но они смотре ­
ли

друг на

друга

без

стыда,

гордые

сознанием

своей красоты, воспламененные общим желанием,
опьяненные мыслью сжать друг друга в объятиях.
Но они этого не сделали. Ипатия, чувствуя себя
побежденной, словно юноша уже овладел ею , ти­
хонько взяла его руку и поднесла ладонь к своим

губам. Она оставила ее так, вдыхая слабый аромат

мяты, и в этом выразилась для ее молодой любви
печальная прелесть тленных вещей.

-

Я вдыхаю мяту,- сказала она .
Я хотел бы, чтобы с этим запахом улетело

к тебе все мое существо,- ответил он .
Они знали, что принадлежа т друг другу, и в

молчании наслаждались прелестью этого облада­
ния.

101

Теламои сделал движение.

-

Нет,- сказала

хорошо

и

Надув
желание,

Иnатия,-

завтра. Сегодня

так.

губы,
но

он

она

выразил

этим

настойчивое

nовторила:

- Завтра! Какое блаженство с нетерnением
ожидать завтрашнего дня! А если даже мы и будем
страдать от этого ожидания, разве мы не уверены,

что завтра неизбежно настанет?
Она не знала, до какой стеnени ошибалась.
Теламои удалился, а Иnатия, в грезах, nродол­

жала сидеть. И вот именно в эту минуту nоэт
Паллад счел, что настал самый благоnриятный
миг, чтобы сказать Иnатии о своей любви.
Паллад обладал безграничным тщеславием,
основанием для

которого служило

не столько его

богатство, весьма значительное, сколько его физи­

ческая красота. У него было круглое, розовое лицо
и густые вьющиеся волосы. Он был высокого роста
и старался вносить во все свои движения царскую

величавость. Он жил в мечтах о сказочном вели­
чии,

совершенно

неосуществимом.

Он мечтал стать царем, nоэтому вознес себя на
небывалый nьедестал. Некоторые из его родствен­
ников, которые nользовались милостью имnерато­

ра в Константиноnоле, добьются для него титула
африканского князя. Благодаря этому титулу и
своей литературной славе, которую он считал очень
значительной, он объединит вокруг себя в Кире­
пах, Карфагене и no всей северной Африке ту
часть населения, которая мечтала об освобожде­

нии из-nод ига Рима. Зародыш армии у него уже
имелся.

Это была милиция из студентов александрийско­
го Музея, основанная им как nротивовес влиянию
nараболенов, милиции духовных воинов, находив­

шейся nод командованием Кирилла. Он создаст та­
кую же милицию во всех городах Африки, чтобы

подготовить возвращение язычества. Эта милиция
послужит ему оnорой для осуществления той nоnыт­
ки, которая некогда не · удалась Гераклнану.

102

Ипатия

знала

о

его детском

тщеславии,

его

беспредельных мечтах и улыбалась им, не вступая

с поэтом в споры. Она знала, что он к ней вожде­
леет

и

отстраняла

это

желание.

Но сейчас Паллад убеждал ее с той инстинктив­
ной поспешностью, какая бывает, когда хотят
схватить

ускользающую

вещь.

Наступило время силой подавить христианство
во всей Африке. На его долю выпала эта задача.
Пусть она согласится стать его женой, и он не
б у дет сомневаться в успехе! Рим был еще полон

учеников Симмаха. Многие из сенаторов остались
верны языческим богам, и он, Паллад, поддержи­
вал тайную переписку с ними. Если он, как Герак­

лиан,

высадитсЯ с армией

в дезорганизованной

Италии, он уверен, что Рим перейдет на его сто­
рону, против Милана. Самые заветные сны импе­
ратора Юлиана могли осуществиться. Но необхо­
димо, чтобы рядом с ним была Ипатия, чтобы она
полюбила его, чтобы вышла за него замуж!

Ипатии очень захотелось быть искренней.
- Ну нет,- сказала она,- у меня меньше
честолюбия, а· вместе с тем больше. Царство
чистых идей, материальными символами которых
являются олимпийские боги, не вернется вновь.
Никогда истина не сможет быть установлена на­
силием. Каждый храм, разрушенн·ый христиана­
ми,

каждая статуя, которую они разбивают, ду­

ховно восстанавливаются вновь,

ся выше, а статуя

-

и храм становит­

совершеннее. И затем, пос­

лушай еще ...

Она невольно бросила взгляд в 'l'OM направле­
нии, куда удалился Теламон.
На мгновение ее охватило желание рассказать
о новом духе, обиталищем которого стало ее тело,
об этом олимпийском плам·ени, которое палило ее

.и

было ниспослано

-

она не сомневалась в том

богами.

Но она остановилась .
-И затем, есть Теламон, не так ли?- спросил
Паллад.

103

Но он сказал это , сам в это не веря, а чтобы
услышать негодующий протест и убедиться в том,

что эта женщина была неспособна питать симпа­
тию к кому-нибудь, кроме него.

Но она ответила:

- Может быть . . .
И смежив г лаза, попыталась восстановить от ­
сутствующий ·образ.
Палладу этого было достаточно .

Он получил

оскорбление , которое не прощается, он был про­
нзен. жестокой стрелой , яд которой внес отраву в
его кровь. Ему хотелось бы думать, что он ошиба­
ется. Он смотрел на Ипатию , которая теперь сто­

яла перед ним .
глазах

этого

Никогда еще

света,

он

не

полного надежды,

видел

в ее

а

теле

в ее

-

этой порывистой готовности броситься в объ­
ятия , но не в его . Он почувствовал, что она была
в

другом

него

на

месте,

другое

далеко ,

существо,

что

она

красота

глядела
которого

сквозь
ее во­

лновала. Это непризнание его превосходства, кото­
рое он себе приписывал, наполнило его изумлени­
ем и поразило гневом . Он не верил больше уму
женщины, которая могла стать жертвой подобного
заблуждения.
Он попытался разразиться ирезрительным сме­
хом. Он весь покраснел и выпрямился, придавая
своей осанке возможно больше величественности.

-

Прощай ... -

сказал он.

Он сделал жест царя, который отвергает чрез­

мерно влюбленную женщину, который освобожда­

ется от ее назойливости, и удалился большими
шагами прежде , чем улыбающаяся Ипатия успела
его

удержать .

IX.

К обители мудрецов

Аврелий пошел попрощаться со своим другом
Олимпиосом . Он миновал несколько стадий, отде­
лявших его дом от солончаков Шедии, и застал
мудреца сидящим, скрестив ноги; в своей тесной

104

хижине возле маленькой связки бананов и кувши­
на с водой.

- Отчего ты не пришел раньше? - спросил
Олимпиос.- Я легко теперь довожу себя до божес­
твенного экстаза, который Платон познал только
три раза, а Ямблик всего лишь раз . Тогда законы
материи больше не существуют для моей одухот­
воренной плоти, и всего лишь час назад ты мог бы
увидеть меня летающим по этой хижине с лег­
костью пара в стеклянном сосуде.

Аврелий знал, что самые великие мудрецы
имеют свои слабости и что тщетно с ними спорить.
Олимпнос проявил такую же терпимость. Когда
Аврелий

подобно

сообщил ему о своем решении уехать,
тому, как это сделал несколько веков

тому назад Аполлоний, чтобы достичь в глубинах
Индии обители мудрецов, где Тианец нашел исти­
ну, он удовлетворился тем, что покачал головой и

крепко обнял старого друга.
- Мы не будем больше беседовать с Сокле­
сом о божественных вещах по вечерам, среди
роз твоего сада. Пальмовый лист, которым ма ­
хала твоя ирелестная рабыня над нашими голо­

вами, синева вод Мареотийского озера, душев­
ная сладость нашей пылкой дружбы были пос­
ледними моими удовольствиями . Может быть ,
они

удаляли

меня

от

совершенства,

которого

я

ищу, и хорошо, что я их теряю... Однако я
чувствую, что сожалею о них: так земные вещи
завладевают нами против нашей воли! Отныне я
буду только смотреть на зеленоватые воды бо­

лот, гд~ вечно колеблется тростник ... Если ты
когда-нибудь возвратишься ...
Тут Олимпнос запнулся. Он учел расстояние,
опасности

путешествия

для

одинокого

человека,

необходимость пройти через страны, населенные
полудикими

-

народами,

Обнимемся

и

опустил

в последний

голову.

раз,-

сказал

он

просто.

Когда Аврелий

обернулся на том месте,

где

· тропинка сворачивала с болот в пальмовый лес, он

105

заметил

вдали

своего

друга,

на

пороге

хижины,

который еще махал ему рукой, и подумал:

• Всякая

при вязанность

заставляет

нас

стра­

дать. Нас терзает любовь, нас терзает дружба. О,
если бы я нашел там тайну чистой истины!•
... Соклес пришел сделать последнюю попытку
его удержать. Но он не предполагал у Аврелия
такой удивительной энергии. Тот отправился в
порт Эвностос и заказал себе место на корабле,
который отплывал в тот же день на заходе солнца
в Тир. Он вынужден был ускорить свой отъезд и
быстро устроить свои дела, ибо, если бы он упус­
тил это судно, ему пришлось бы отложить свой
отъезд,

может

быть,

недели

на

две

вследствие

большого наплыва людей, покидающих Алексан­
дрию и отрравляющихся в Грецию и во все порты
Сирии.
Аврелий только что вернулся от Муция, с ко­
торым

имел

продолжительное

свидание.

Муций

управлял его имениями и получил теперь инструк­

ции относительно дальнейшего ведения его дел.
Соклес застал своего друга, одетым в дорожный
плащ, на ступеньках крыльца: Аврелий в послед­
ний раз созерцал розы своего сада .
Он отнюдь не был спокоен, как то пряличеству­

ет философу . При виде Соклеса он сейчас же встал,
и

лицо

его

выразило

разочарование.

-Не видел ли ты Туты?- спросил он.- Тута
ушла

утром

и

не

возвращалась.

И он объяснил Соклесу, как необходимо было
увидеть ему свою рабыню перед отъездом, чтобы

ввести ее в курс распоряжений, которые он дал
Муцию, а именно предоставлять ей часть его
доходов. Кроме того, его тревожила продолжи­
тельность
лось

в

ее

отсутствия,

продолжение

чего

десяти

никогда

не

случа­

лет .

Соклес сел рядом с другом и стал мягко отго­
варивать Аврелия от этого путешествия.

- Плотин тоже пытался проникнуть в Индию,
следуя за войсками императора Гордиана, и был
вынужден возвратиться назад. Где ты найдешь
106

проводника, когда прибудешь в Цирцезиум, пог­
раничный город империи? Как ты пересечешь
Персию, языка которой не знаешь и население

которой ненавидит всех, говорящих по-гречески?
О, я знаю, на что ты рассчитываешь ... На братство
иерофантов, живущих при храмах . .. Но времена
изменились с тех пор, как Аполлоний проходил по
земле, всюду принимаемый с почетом жрецами
различных богов, совершающих одни и те же та­
инства. Но если даже предположить, что ценой
тысяч опасностей ты достигнешь Аттока, Таксила,
реки Ганг, как разыщешь ты таинственное брат­
ство мудрецов, мысль которых управляет миром?
Они, несомненно, жили в Египте в эпоху Алексан­
дра, а между тем я нашел в храме Аммона только
полудиких жрецов. Может быть, во времена Иису­

са и Аполлония они жили в Индии? Но с тех пор
прошло уже четыре века. Где они теперь?
Аврелий встал, подошел к калитке своего сада,
выходящей на дорогу, и посмотрел вдаль: не уви­

дит ли он вдали фиолетовое покрывало Туты.
Потом, опустив глаза, он медленно возвратился
к Соклесу и сказал ему вполголоса:
- Способность любить существа, окружающие
нас, почти неистребима . Я впервые признаюсь сам
себе, что привязан к этой рабыне. Я находил ее
прекрасной. Она была мне предана. Она окружала
меня атмосферой нежности. Где она может быть
теперь?
А когда Соклес стал продолжать рисовать ему
опасности

-

Я

путешествия,

должен

Аполлонию,

без

ехать.

он

Я

поклажи,

остановил

его:

отправлюсь,
опираясь

подобно

на

Разница между нами будет лишь в том,

посох.

что я

унесу в своем поясе несколько мин, разменянных

на персидекие монеты моим поверенным. Мне
удалось отыскать почти точный маршрут Аполло­
ния Тианского. Я буду точно следовать его путем,
пешком, как и он. Если мне суждено будет до­
браться до семи глиняных келий, расположенных
в форме лотоса, я останусь там до тех пор, пока

107

не приобщусь к мудрости. Но если я умру в пути,
что

вполне

возможно,

я

рассчитываю

на

тебя,

Соклес, и надеюсь, что ты будешь оберегать Туту,
мысль о которой

в эту

минуту наполняет меня

беспокойством.
Аврелий снова встал, чтобы посмотреть, не видно
ли Туты, после чего взволнованно зашагал.
- Это ребенок,- сказал он . - Она почти не

знает

жизни.

множество

Из

Ракотиса

торговцев

живым

ежедневно
товаром

в

выходит
поисках

молодых иностранок, которых они увлекают обе­

щаниями. Кто знает, в какую западню она могла
попасть? Между тем, у меня нет времени пойти к
начальнику

полиции.

-Отложи свое путешествие,- сказал Соклес.­
Тута возвратится, и я успею использовать резуль­

таты открытия гробницы Александра. Смешно
искать истину в глубине Индии, когда она рядом

с

нами,

собственноручно

начертанная

на

папирусе теми же самыми учителями мудрости. Я

был у Менальхоса. Он совсем сошел с ума. Когда
я

ему

сказал,

что

хочу

купить

его

дом,

с

ним

сделался странный припадок. Я думал, что он
схватит меня за горло. Но я видел его сына, ко­
торый сильно нуждается в деньгах, и почти стол­
ковался с ним. Я убежден, что если ты захочешь
подождать еще несколько дней ...
Аврелий грустно покачал головой. Он не верил
в

эту

химеру .

-

Может ли возвратиться назад пловец, жела­
ющий переплыть реку и унесенный течением? -

ответил он.- Я- этот пловец, томимый неодоли­
мой жаждой познания . Но я думал, что смогу уйти
с радостью в душе, подбодряемый надеждой. Ока­
зывается, что это не так. Печаль и беспокойство
неразлучны с моей судьбой. Я только сейчас отк­
рыл в моей душе привязанность, о которой я не
знал,

а

привязанности

тиранически

опустошают

душу и удаляют нас от избранного пути.

Он вышел в дверь, ведущую в вестибюль дома,
и

несколько

секунд

прислушивался

108

к

падению

капель водиных часов. Затем возвратилеи к своему
другу.

-

Начальник галеры сказал мне, что он непре­

менно

отплывет

на

заходе

солнца,

по

причине

благоприятного ветра, который обычно поднима­

ется в это время. Конечно, и обрадовался бы, если
бы

узнал,

что

его

су дно

загорелось

,или

отъезд

отложен по причинам, не зависящим от моей воли.

Но

этого

не

случится,

и

я

отплыву

на

заходе

солнца, ибо мой разум должен идти в ногу с моими
чувствами,

в

противном

случае

вся

мои

жизнь

была бы заблуждением.

Приближались сумерки. Весенние розы испус­
кали острый аромат, который смешивалея с запа­
хом буксуса и сикомор. И что же? Мог ли взгляд
мудреца,

обнимающий деревья

ступлении

вечера

отражать

и

воды,

великую

при

тревогу,

на­
та­

кое человеческое отчаяние?
Аврелий порывисто верну лея в дом и прошелся
по всем комнатам. Он посмотрел на книги в их
деревинных и металлических футлярах, выстроен­
ных

в

ряд

на

надежные,

полках,-

как

те

они

вечера,

стояли

которые

степенные
он

и

проводил

среди них. Он посмотрел на камею, перед которой
так часто плакал. Он заглянул в комнату, где
обычно спала Тута .

-

Тута,- произнес он вполголоса,- рабыня,

только рабыня.

Он снова вышел в сад. Взяв посох, он сказал.
Соклесу :
-Время пришло. Ты проводишь меня до порта.

Он закрыл садовую калитку,
лись

в

и они отправи­

путь .

Они прошли полстадии, когда Аврелий стиснул
руку

своего

спутника.

Он должен возвратиться. Во что бы то ни стало.
Пусть Соклес подождет его у дороги.
Аврелий пустился назад бегом, перескочил через
ступеньки

крыльца

и

вошел

в

дом.

Еще один взгляд на книги, взгляд на камею,
взгляд на комнату Туты ... И он сел за письмо.

109

Всего только несколько слов для Туты. Оно начи­
налось

так:

•Когда Диодор, отец Присциллы, умрет ...•
Он положил папирус на видном месте . Она не
сможет его не заметить. И он приписал несколько
прощальных

слов.

О, мудрость, оказывается, не придает силt Во­

дяные часы неумолимо обозначали время. Если.он
поспешит, то попадет в порт Эвностос как раз к
моменту отплытия. Когда Тута возвратится, она
прочтет

папирус

и

несколько

слов,

которые

он

прибавил .. .

Когда она возвратится .. . Но ей не суждено было
возвратиться .

Х. Гробница Александра
Замок отскочил почти без шума, и Тута спус­
тилась

по

каменной

лестнице,

которая

вела

в

подземелье церкви Святого Марка .
Она

знала,

что

теперь ее

не застанут врасп­

лох. Сторож только что ушел, не подозревая, что
она затаилась в деревянной резной кафедре, с
которой патриарх иногда произносил свои пропо­
веди . Она должна была воспользоваться благоп­
риятным случаем,

чтобы . ту да проскользнуть,

и

теперь оставалась там уже несколько часов . Но
вот наступил вечер. Это был час , когда Петр ждал
ее у себя дома. В ее распоряжении было доста­

точно времени. Она была спокойна и решитель­
на.

Тута любила своего хозяина и

не хотела его

потерять . Она смутно представляла себе, чем мог­
ла быть та таинственная мудрость, о которой он
говорил

со

своими

друзьями

и

которую

мечтал

найти в Индии . Но она поняла из речей трех
философов, что на шее мумии Александра нахо­
дился бесценный папирус, и что обладание этим
папирусом преисполнило бы радостью Аврелия и
смогло бы его удержать.

110

Только бы добраться ей до залы из черного
мрамора под осевшей землей! Кто знает! Кто знает!

Ей приходилось слышать разговоры об этой
легендарной Сема, об этой великолепной и чудо­
вищной гробнице, сооруженной некогда для ца­
рей,

которые

вносили

в

свои

усыпальницы

во­

лшебное величие вечного царства. Она знала, что

около Сема покоилась в гробницах, не менее вели­
колепных, вся династия П толомеев созидате­
лей, которые желали иметь для своих останков
столь же изумительные шедевры архитектуры, как

те дворцы, в которых они обитали при жизни. И
это желание создало ни с чем не сравнимую усы­
пальницу

-

нагромождение

куполов и траурных

зал, леса колонн и портиков, пышный град смер­

ти.

Народы им восхищались, боги вступали во­
круг него в свои битвы. Иисус, Юпитер и Озирис
обвили его гирляндой эмблем и различных статуй.
Но однажды эта траурная столица, благодаря ре­
волюции, произведенной природой, была таинствен­
но погребена под Землей.
Язычники говорили, что боги желали избавить
повелителей древнего Египта от печального зрели­
ща торжества христиан.

Христиане утверждали,

что сам Иисус смел эти, слишком великолепные
следы язЫчества, после чего воздвигли на этом
месте обширную церковь Святого Марка.
•Кто знает, кто знает! - думала Тута.- Если
под церковью Святого Марка находится подзе.
мелье, вполне возможно, что его ходы где-нибудь
сообщаются с заброшенной гробницей~ .
В день праздника Святого Марка в церкви,
возле алтаря, выставлялись его мощи. Их выноси­

ли из помещения, где они покоились в золотой и
серебряной раке. Толпа христиан наполняла тогда
церковь и прикладывалась к мощам. В прошлом
году Тута, следуя за толпой, вошла в церковь, где
она еще не была. Дверь за алтарем оставалась
открытой, и тогда можно было спуститься в под­

земные залы . Впрочем, за дверью видвелась толь­
ко обыкновенная каменная лестница и сводчатая

111

галерея,

по

обеим

сторонам

:которой

были

две

:комнаты; они не представляли ничего любопытно­

го, одна из· них была полна свечей, :которые про­
давались

молящимся.

Но Тута,

:которая

спустилась

туда

от

нечего

делать, заметила в :конце галереи деревянную дверь,

:которая ее заинтересовала. Она спросила себя,
:куда могла выходить эта дверь. Тогда она не при­

дала этому особой важности, но вспомнила об этой
двери, :когда услышала, что Со:клес говорил о гроб­
нице Але:ксандра и строил гипотезы относительно
ее местоположения. И у нее возни:к отважный
план прони:кнуть через цер:ковь в гробницу.
Если же ей этот план не удастся, то она пойдет
:к Петру и отдастся ему с условием, что он согла­

сится ей помочь. Она не считалась со своим отвра­
щением. Что значит отдать свое тело рабыни в
сравнении с величием результатаt
И она представляла себе важную минуту. Трое
философов сидят там, в розовом саду, а она боль­
шим,

зеленым

пальмовым

листом

осторожно

:ко­

лышет вокруг них воздух. Они возвращаются :к
обычной теме их беседы. Со:клес говорит простран­
но и убедительно. Ее хозяин сомневается и по:ка­

чивает головой. Но :когда он повторит: •Я не верю
в существование этого папируса~,- он'а, служан­
:ка, рабьmя, подойдет и просто с:кажет:

•Я нашла его. Вот онt~
У подножья лестницы Тута высе:кла огонь и
зажгла медную лампоч:ку, :которая была спрятана
у нее под платьем. Это была масляная лампоч:ка,
дававшая с :к у дный свет. Следуя за этой ис:кор:кой
света, она дошла до :конца галереи . Но там она
увидела :комнату, где были навалены груды све­
чей. Она выбрала одну из самых толстых и зажгла
ее,

заменив лампоч:ку.

Она

осмотрела дверь и приблизила пламя :к
зам:ку. Случай еще раз благоприятствовал ей. Эта
дверь, должно быть, не . от:крывалась целые Годы.
Она

была изъедена червями и вся рассохлась.
Замо:к шатался, и она увидела, что он поддается

112

под железной отмычкой, которую она принесла с

собой; еще легче, чем замок первой двери.

У нее сильно билось сердце. Казалось, судьба

·

благоприятствовала ее плану.

Спустя несколько минут замок упал на землю,
дверь уступила напору и открылась перед ней.
Туга заглянула во тьму. Ей показалось, что
откуда-то

издалека

доносилось

влажное

дунове­

ние, дыхание подземелья , холодное, гнилое, дыха ­

ние почти живое,- оно замирало у ее ног, колебля

пламя свечи, поставленной на землю. Это было
как вздох из царства мертвых. Было что-то грус­
тное и ужасающее в этой печали другого мира ,
которое безмолвно выражалось в дуновении, пол­
ном тлена. Но у Туты была простая и сильная
душа, которую никогда не муЧила потусторонняя

тайна. Она видела только цель, к которой стреми­
и готова была пожертвовать за нее своей

лась,

жизнью.

Она бережно спрятала кремень в шерстяном
потому что знала, что на;и:большая опас­
ность для нее была заблудиться в темноте. Она

поясе,

взяла свечу, измерила взглядом ее длину , которая

должна была служить ей в течение нескольких
часов,

и решительно направилась навстречу неиз­

вестности.

Галерея спускалась по наклонной плоскости.
Тута шла довольно долго . Она не без удивления
заметила, что свод и стены были не очень старин ­

ной работы и должны были принадлежать к той
же эпохе, что и постройка церкви Святого Марка .
Для нее это было хорошим предзнаменованием. Ее
единственный шанс на удачу основывался на том,
что, как ей было известно, строители церкви во
время постройки наткнулись на гробницы Сема и
Птоломеев. Закладывая фундамент, они могли их
встретить

на

своем

и

пути

которая позволяла в них

пощадить

галерею,

проникнуть.

Тута не раз слышала, как Соклес распростра ­
нялся на эту тему,

строя всевозможные гипоте­

зы.

113

Он говорил, что Иоанн Коринфский, архитек­
которому была поручена постройка церкви
Святого Марка, был набожным христианином и,
тор,

вместе

с

тем,

страстным

любителем

античной

красоты. Не может быть, чтобы, строя церковь на
земле, в которой покоились самые восхититель­
ные памятники Александрии, он не попытался их

найти. Соклес утверждал, что строительство цер­
кви Святого Марка продолжалось необычайно долго
и что Иоанн тратил много времени на раскопки.
Соклес доказывал, что Иоанн изменил свой перво­
начальный проект и создал новый план церкви,
чтобы не разрушить гробниц, которые он открыл.
Надо думать, что он не преминул соорудить какой­
нибудь тайный путь, чтобы самому проникнуть в

гробницы.
время,

Но он

когда

утонул,

купаясь

строительство

церкви

в море,

в то

уже заверша­

лось. Он не оставил после себя ни детей, ни близ­
ких родственников и, по-видимому, никто не унас­

ледовал его. тайны.
Двигаясь вперед, Тута припоминала разговоры
Соклеса. Она столько раз слышала его рассказы,
с точным указанием размера памятников и места,
занимаемого ими

удивилась,

когда

по отношению к

галерея,

по

церкви, что не

которой она

шла,

повернула налево. Она сделала вывод, что Сема
должна

находиться

слева

от церкви.

Слева! Она вспомнила, что несколькими фута­
ми выше находится кирпичный дом презренного

Петра, который ее ждал, и удовлетворенно улыб­
нулась.

Она остановилась. Перед ней открывалась уз­
кая лестница. Сомнений больше не было. Пред­
положения Соклеса оказались правильными.
Эта галерея и лестница, ведущая к открытым
гробницам, были пощажены во время работ, про­

изводившихся здесь в эпоху постройки церкви.
Если бы это было не так, здесь царил бы хаос
развалин. Она ясно это понимала. Быть может,

она на пути к достижению цели? У нее закружи­
лась

голова.

114

Когда она стала спускаться по винтовой камен­
ной лестнице, на нее пахпул тлетворный, полный
миазмов воздух, которым почти невозможно было
дышать. Ей показалось, что она вступила в место,
где разлагалея гранит, в область минерального
гниения, словно там, далеко от оживляющего со­

лнечного
охватило

света,

истлевали

могильное

мертвые

ощущение,

такое

камни.

Ее

отчаянное,

такое ужасное, что она вызвала из глубины своей
души все пришедшие ей на память молитвы ран­
него

детства.

Когда-то в Армении она была воспитана на
религии Зороастра. Но в продолжение своего раб­
ства в Сирии и Египте она слышала столько раз­
говоров о всевозможных богах, она видела столько
статуй и столько храмов, что Ормузд в сияющем
одеянии
ликами

И

и

Ариман

исчезли

вот

из

с
ее

неожиданно

подземного

царства,

тремя

гримасничающими

памяти.

она

у

очутилась

входа

в

на

пороге

преисподнюю,

о

которой ей рассказывали, когда· она была совсем
малюткой,

на

зимних

посиделках

в

ее

родном

селении в Армении.

нее

Именно так она представляла себе потусторон­
существование. Она узнавала погребальный

вход, бесконечную лестницу. Она уже видела это
во сне. Она уже испытала неумолимое одиночество
существа, которое не увидит больше света и люби­
мых

лиц.

внизу,

Пима,

властитель

окруженный Друями,

мертвых,

ждал

ее

которые переносят

тела, и Ятусами, которые преображают их в дру­
гие существа. И она двигалась вперед, совершенно
одна,

подняв

навстречу

угрожающей

тьме

свою

дрожащую свечу как символ добрых освободитель­

ных деяний.
У нее мелькнула мысль вернуться назад. Она
говорила

себе, что будет достаточно, если она
принесет Аврелию и Соклесу достоверные сведе­
ния, что этот коридор и лестница существуют. Но
она тут же подумала о том, что когда будут обна­
ружены следы взлома дверей, их начнут охранять

115

и доступ к ним станет невозможен. И, благодаря
ее дерзкой попытке вкупе с запоздалым страхом,
проекты философов станут неосуществимы.

Кроме того, она ведь почти достигла цели! За
поворотом, который она уже видела, быть может,
кончается

лестница,

и,

спустившись

еще

на

не­

сколько ступенек, она, возможно, увидит стеклян­

НЬ1Й гроб, в котором покоится Александр.
Шатаясь, она спустилась. Но за одним поворо­

том следовал другой. Лестница оказалась очень
длинной.

Воздух

отравленным.

становился

все

Прислонившись к

она почувствовала,

что ее рука

более

одной

и

более

из

стен,

косну лась чего-то

влажного и липкого. Камни сочились слизью, и
капля,

стекая

по

граниту,

иногда

оставляла

за

собой зеленоватый след.
У Туты кружилась голова . Спирали лестницы
бесконечно у длинялись в ее мозгу, и ей казалось,
что

она

погружается

в

земные

недра.

Неожиданный порыв свежего ветра наклонил
пламя свечи, которое она инстинктивно заслонила

рукой.
звук,

Камень,

который она задела

ногой,

дал

и его отголосок повторился как призыв, как

раскат смеха в бескрайнем, холодном, мрачном
пространстве, которое раскинулось перед ней. Это

продолжалось несколько мгновений, и Тута, вся
дрожа,

закрыла

глаза, ' думая,

что

умирает .

После этого вновь воцарилась тишина, но ка­
кая-то

давящая,

неумолимая,

идущая

отягченная

с

высоты

кошмарами

и

издалека,

мертвецов и

испарениями их бессильных желаний.
Тогда Тута,

подняв свечу,

огляделась.

·
Она не

столько видела, сколько чувствовала. Архитектур­
ные массы громоздились над ее головой . Она разли­
чила колоссальные пилоны, купол, треснувший в
нескольких местах, балкон, поддерживаемый ка­
менными кариатидами, но не имеющий опоры по
краям и как бы повисший в ночном пространстве.
Там были анфилады обелисков, которые вели к
круглым башенкам, столбики с головой Гермеса,
опрокинутые

алтари

и

хрупкие

116

колонны изыскан-

ной формы, которые напоминали девушек, попав­
ших в

плен

к

мертвым великанам.

Наугад она повернула налево. В хаосе ее души
ей маячил призрак поставленной цели. Она шла
почти

на

цыпочках,

страшась

голосов

и

смеха,

которые могли бы приветствовать ее появление в
этом чудовищном царстве усопших камней.

Она едва не елоткнулась о какой-то предмет
черноватого цвета, перегородивший ей дорогу. Это
оказал~сь громадная статуя богини с крыльями

страуса. На голове ее была надета остроконечная

шапочка конической формы, а в вытянутой пра­
вой руке она держала пару голубков.

Тута обошла статую и очутилась в полукруге,
уставленном нишами, которые она осмотрела. Эти
ниши,

число

приютом

которых

для

равнялось

священных

семи,

животных,

служили

символизи­

рующих эволюцию животного царства . Там была
змея с человеческой головой, крокодил, в пасти

которого сверкали острые зубы из слоновой кости,
летучая мышь с рубинами вместо глаз, шакал,
символизирующий Анубиса, павиан, сидящий на
корточках, олицетворяющий поклонение перед
восходящим солнцем ибис, изображение Тота, и
~рылатый бык с мордой, поднятой к небу,- его
крылья были развернуты к.ак символ того, что
наивы~шие
стремлению

усилия

материи

подняться

на

направлены

один

уровень

с

лишь

к

духом.

Чьи были эти громадные саркофаги, которые
различала блуждающая Тута и над которыми

поднимались немые божества? Может быть, в этом
саркофаге покоились, соединившись навсегда,
Клеопатра и Антоний? А этот, может быть, при­
надлежит божественной Стратонике, а тот- Пто­
ломею Эвергуту, царю-благотворителю? А, может
быть, вот в том саркофаге лежит Птоломей Фило­
патор,

царь-распутник,

отравите~ь

собственного

отца? Но как спросить об этом у богов, которые их
охраняют?
Никогда, ни в каком храме, построенном на
земле,

она

не

созерцала

117

ликов

столь

ужасных,

столь недоступных челов~ческим моле·ниям, столь

обезображенных

отсутствием

жалости,

столь со­

знательно предавшихся злу! Или же вечный мрак

был так же тягостен богам, как и людям? Правда
ли,

что они никогда

ничего не слышали,

никогда

~икому не внимали, что они были только товари­

щами по тьме, братьями по могиле?
Тута ушиблась коленями о ,бронзовую Га тору,
богиню с головой коровы. Манту, бог войны, ка­
залось, собирался бросить в нее свой меч. Хорус
собрал вокруг себя бронзовых сфинксов. Хем уг­
рожал ей своим половым орг8..ном. Озирис протя­
гивал ей обрубки своих разбитых рук. Другие,
наклонившись, как будто хотели схватить ее, чтобы

раздробить о мрамор своих грудей. И она споты­
калась

об опрокинутые статуи, карабкалась по
торсам богов, шагала по головам, которые, каза­
лось, хотели ее укусить .

Где же был стеклянный гроб, ради которого она
сюда пришла? Она потеряла всякое присутствие духа.
Она металась то вправо, то влево, иногда возвраща­
лась на прежнюю дорогу, со свеч ой в дрожащих
руках,

со

страхом

созерцая

массивные

пирамиды,

колонны из сиенита, ряды портиков с их кубичес­

кими капителями. Порой она проходила под свода­
ми портала, который приводил ее к новой гробнице,
к новой бесконечности смертного мрака.
И вдруг она остановилась.
Ее сознание обрело всю свою ясность, но для
того, чтобы дать ей способность вновь преиспол­

ниться ужасом. Она не ошиблась! В царстве немых
образов зарождался шум! Она разбудила уснувшие
силы. В воздухе, тяжелом от каменных испаре­
ний, которые затуманивали ее мозг, была теперь

разлита

таинственная

жизнь.

Это

был

глухой

шепот, протяжное эхо, тягучий голос.
Растерявшись, она пустилась бежать.
Что за чудовищные образы вставали на ее пути,
что за фантастические фигуры вытягивались, что­

бы ее схватить? Она удерживала хриплый крик,
рвавшийся из ее горла, и от цвижений, которые

t1

s

она делала,

капли

расплавленного

воска стекали

на ее плечи и руки; эти ожоГи казались ей при­
косновением,

исходящим от невидимых

существ.

Ее покрывало зацепилось за разбитую колонну , и
она

испустила

рука
ние

вопль,

думаи,

хотела притянуть ее к

со

всех

сторон

что

это

каменная

земле ; дикое завыва­

ответило

на ее

крик.

Она бросилась в аллею обелисков. Но с правой
и с левой стороны эти обелиски двигались, подни­
мались

и

опускались,-

наклониись,

они

нашеп­

тывали ей тайны своих иероглифов. Сфинкс ши­
роко раскрыл свой человеческий рот, обращаи к
ней свои громадные выпуклые груди. Потом ка­
менная
круг

ее

летучаи
головы,

мышь

принилась

уставась

на

нее

кружиться

во­

круглишками

рубиновых глаз .

Она обернулась и увидела, что следом за ней
тинетех стадо божественных жи~отных.
Павиан прыгал и гримасничал, приближая
иногда к ее лицу свою человеческую голову,

пол­

ную печали, ибис вытягивал свои Длинные ноги,
ныtлонии смешную голову, крокодил разевал пасть,

львы, вьmримившись, потрасали гривой, фениксы
в оперении, выкрашенном в красный цвет , задева­
ли ее, а крылатые быки качались над ней во тьме,
как блуждающие метеоры .
Она хотела проникнуть в тайну мертвых и
погибла безвозвратно. Она проходила по тем мес­
там, где уже была, но не узнаваи их, все сильнее
преследуемаи своими страхами, а могильпаи жизнь
мертвецов

становилась

чудовищнее .

Богини

все

Гаторы

оглушительнее,

следовали

все

одна

за
другой, грознее и грознее. Богини Астарты срыва­
ли с себи покрывала, чтобы ими опутать ее. Изиды
и Озирисы силились раздавить ее. Анубисы с го­
ловой шакала, покровители бальзамировщиков ,
бросали в нее черный ищи к свою эмблему.
Апофис пыталси повалить ее своими длинными

- своим щитом, про­
водник Ангур своей веревкой, непристойный
Хем своим огромным половым органом .
вилами , воительница Анта

119

И

образы все более таинственные восставали

среди памятников и обелисков. Царственные му­
мии, выйдя из саркофагов, протягивали свои по­
черневшие,

иссохшие,

ясь. обвить

Туту

сморщенные члены,

цепью

своих

тел,

пыта­

спеленатых

повязками, на которых их головы казались безоб­
разными,

и

неумолимые

пристально

золотые

смотрели

на

нее

сквозь

маски.

Тута спускалась по мегалитовым ступеням, кото­
рые громоздились перед ней, охваченная бесконеч­
ным ужасом перед чудовищными образами, гонимая

безымянными обитателями подземной ночи, пресле­
дуемая множеством статуй и толпой мумий.
Она попала в огороженное пространство, где
было темнее и тише, и там, с подкосившимися
ногами, с остановившимся дыханием,
ния

упала

на

без созна­

колени.

Ах, если она безрасе у дно проникла в царство
Аримана, бога зла, она сдается без боя! Пусть он
возьмет ее! Пусть Друи схватят ее своими длинны­
ми пальцами, пусть Ятусы изрубят ее и сотрут в
порошок в ступке вечных превращений.

Плиты, на которые она упала, были сделаны из
черного мрамора, из черного мрамора были и сте­
ны,

из

черного

мрамора был сделан

черного мрамора,

и

свод,

из

испещренного маленькими бе­

лыми жилками, как слезы людей в мировой ночи.

Тута подняла свечу судорожно сведенной ру­
кой. И она увидела ... Светло-голубой, продолгова­
тый, местами отливающий в молочный цвет мра­
морного сапфира, подобный цвету луны, поднима­

ющейся в осенний вечер, на пьедестале из белой

яшмы,

приелаиной

из

Индии

царем Сандракот­

том, как символ идеальных достижений и недо­
ступных совершенств, покоился стеклянный гроб
Александра.

Он был чудесный, прозрачный, бессмертный.
Тута сразу же поняла, что достигла цели, и
колеблющееся пламя свечи позволило ей разгля­
деть контуры священной мумии и даже выпук­
лость на ее шее от свитка, за которым она пришла

120

сюда. Но она не ощутила радости и ни на секунду
не задумалась о том, что может взять этот свиток.

Папирус, на котором была начертана истина, по­
казался ей недостижимо далеким, отделенным от

нее бесконечностью перспектив и миражей. Мо­
жет быть, несмотря на свое изнеможение и отча­
яние,

она

еще

сделала

бы попытку

опрокинуть

бронзовые и мраморные препятствия и взломать
печать . Но как коснуться этой опаловой прозрач­
ности, этого голубого облака, этого лунного крис­

талла, отливающего таинственной лазурью?
Кроме того, расстояние было слишком велико,
несмотря на

то,

что

ей стоило только протянуть

руку! И потом, она чувствовала себя такой усталой.
Ее охватило великое спокойствие. Она увидела
свет, который рождался внутри нее, который во­

лнами освещал всю ее прошлую жизнь. Он& жила
только для

того,

чтобы придти

сюда и умереть

перед этой невыразимой голубизной стеклянного
гроба Александра. Она должна была пожертвовать
собой и теперь радостно отдавала свою жизнь. Она
больше никогда не увидит ясного неба. Пусть так!

Люди были безжалостны, но боги еще хуже. Она
предпочла не быть среди победителей и исчезнуть
во тьме, отдав себя служению единственному че­

ловеку, который был добр к ней. Он не был из
породы тех, которые торжествуют. Он был сла­
бый, человечный, грустный! Она не принесет ему
того,

-

чего

он

Пусть

желал .

истинный

свет осенит его, как он
осеняет меня! шепнула она.
К нему была обращена ее последняя мысль. И
чувствуя себя обреченной, она спустилась с лес­
тницы по мегалитовым ступеням,

которые приве­

ли ее в черный мраморный зал.
Голос, повторенный тысячекратным эхо, про­
звучал в ее ушах, как буря:
-Тута!

Да-да, она была готова! Ее звал Иима, власти­
тель мертвых. Она не боялась больше. Ормузд
покровительствует

тем,

кто

121

умеет

отдать

свою

жизнь за других, он набрасывает на них свое белое
одеяние.

Тута!

-

-

раздалось уже совсем близко.

Из глубины ее памяти выплыла формула за­

клинания на языке Зендов :
-Я почтила Агурамазда, святого и справедли­

вого. Милостью Агурамазда я очищена ...

·

Тута! повторили уже за ее спиной.
Она выпрямилась, подняв руку, в которой си ­

-

яло

пламя· свечи,

разреженном

щества,

казавшееся

воздухе,

как

одухотворенного

более

гоЛубым

олицетворение

ее

в

су­

жертвоприношением.

И когда Петр ударил ее сзади палкой изо всех
сил, она вступила в царство мертвых, которое для

добрых душ пленительнее царства живых, и сам
Ормузд встретил ее у входа ...

Петр с изумлением смотрел на Туту. После долго­
го ожидания у себя дома его охватило подозрение .
Он побежал в церковь и увидел, что дверь подзе­

мелья открыта; он спустился по первой лестнице,
нашел лампу Туты и, заметив, что вторая дверь
взломана, пошел по галерее, ведущей к гробницам .
Ему было жаль упустить тело женщины, кото­
рое он желал и которым рассчитывал насладиться.

Это было богатство, которым он мог завладеть и
которое было навсегда потеряно для него. Но Петр
умел

приносить

в

жертву

своим

выгодам

свои

удовольствия. Теперь он находился среди богатств
гораздо больших, тайна которых была ему откры­

та. Женщина, которая знала эту тайну , не должна
была оставаться в живых.

Гробницы П толомеев! Он слышал рассказы · о
великолепии этих царей и их гробниц.
Сколько- драгоценностей скрыто в царских сар­
кофагах! Сколько золота на лицах статуй! Здесь
был Серапис с алмазными г лазами и Афродита с
зубами из жемчуга. И все это могло перейти к
нему .

Но вдруг страшная дрожь охватила Петра. Эта
мертвая женщина у его ног, отравленный воздух,
непроницаемый мрак вокруг него внезапно заста-

122

вили его nохолодеть, и ноги его подкосились. Потом
видно будет! Он сообщит обо всем еnискоnу Кирил­
лу! Только святые люди восторжествуют над демо­
нами, которые, должно быть, населяют этот язы ­

ческий некроnоль.

А кроме того, что, если свеча, которой он за­
nасся, nотухнет! Свеча Туты валялась на земле. Он
nосnешил ее

зажечь и

оборачиваясь,

Не

лишь nосле

nоставил

он

как nрошел

того,

возле нее .

удалился

и

усnокоился

винтовую лестницу

и подземную галерею. Он приставил к прежнему

месту обломки истлевшей двери и вышел из цер­
кви: впервые заметил он тогда необычайную яр­
кость

звезд

...

А в подземелье из черного мрамора всю ночь
возле тонкого тела мертвой горела свеча.
Каменные боги nребывали в неnодвижности,
мумии не проснулись в саркофагах, исnисанных

иероглифами,

Иима не вышел из мрака,

чтобы

осудить содеянное в его царстве насилия и неспра­

ведливости. Ибо ни nод солнечным светом, ни во
тьме подземной жизни зло не получает никогда
немедленного возмездия, и нельзя знать, в какой
заnоздалый час времени рука nоразившего станет
неподвижной, и будет произнесено слово любви
для

праведных.

Когда солнце осветило землю, в стране nодзем­
ных гробниц светильня и воск догорели, и пламя
угасло

с

вздохом.

легким

А тело девушки,

под

воздействием газов и миазмов, сразу начало раз­
лагаться и сделалось черным,

ками,

подобно

мрамору,

на

со светлыми полос­

котором

оно

было

простерто.

XI.

Удача Амораима

На долю каждого человека выпадает удача,
иногда она совпадает с известной датой, с малень­
ким событием, с каким-нибудь нелепым действи­
ем,

которому

ее

приписывают.

123

Пришла она и для неудачника Амораима . Пос­
ле

того,

как

он

христианской

сжег

свое

nлатье,

ему нечего

заnятнанное

больше
надеть, кроме лохмотьев, найденных на дне старо­
го сундука . Но несомненно, эти лохмотья облада-

. ли

кровью,

было

какими-то волшебными чарами.

Он решил отныне забиться в уголок своей nо­
лутемной лавки, чтобы ни один из nокуnателей,
nриходящих

за свечами,

не

заметил

его жалкого

вида. Но он не мог долго оставаться в таком nол­
ожении. Вnервые в жизни его неудержимо nотя­
ну л о на у лицу, залитую солнцем. Сам не зная
nочему,

он

nочувствовал

какую-то

легкость,

не-

обычную веселость. Решительно, он не стыдился
своего заnлатанного и nорванного nлатья. У него
было желание nобежать в город, чтобы осведо­
миться

-

о новостях.

Нет ничего хорошего в неведении,- nовто­

рял рн себе в этот день.- Обладать nознаниями в
науках

и

ренным

-

жизни и

оставаться в то же время сми­

вот nризнак

высокого

достоинства

че­

ловека.

Он не думал о том, что, может быть, было
слишком nоздно встуnать на стезю nознания. Нет
же, любознательность лезла из всех дыр его nлатья.
Было очень жарко, солнце стояло высоко в
небе. Он закрыл свою лазочку и вышел из еврей­
ского квартала, nолный желания услышать новос ­
ти, увидеть nамятники, nринять участие в жизни .

Новости были нехорошими. Только и говорили,
что о смерти Гиероса; гнев христиан разражалея
угрозами. Но Амораим остался к этому безучастен .
Он не хотел думать о роли, которую ему nришлось

сыграть. Он исnолнил свой долг, он nослушался
голоса благоразумия. Теnерь Богу оставалось все
устроить. Он сnустился к nорту, сnокойно nродви­
гаясь навстречу своей nервой удаче.
Мимо

nрошли

студенты,

увлеченные

сnором.

Он nоследовал за ними, ибо всегда можно кое-чему
научиться у молодежи. _Групnа вышла на у лицу
Сема, nодошла к Музею и скрылась там.

124

·

О Музее Амораим знал, что там было полно
книг, и ученые люди вели в нем споры. Там гово­

рили против закона. Но разве, благодаря заблуж­
дению, не обнаруживается яснее истина? Он во­
шел

следом

за

студентами.

Разумеется, он вошел со всевозможной скром­
ностью. Он поднялся, прихрамывая, по большой
каменной лестнице и прошел в дверь, куда направ­
лялись студенты. Он поторопился сесть на скамью
в последнем ряду залы, полной слушателей, как
раз в тот миг, когда женщина чудесной красоты
взошла на трибуну.

Первые несколько минут Амораим мог под­
умать, что прежние неудачи продолжают, по обык­
новению, ему сопутствовать. Любопытные лица
оборачивались к нему, слушатели шептались,
смеялись. Два человека, стоявшие у дверей, сдела­
ли даже движение в его сторону. Но тогда женщи­
на, которая взошла на возвышение, улыбнулась и
сделала жест, как бы желая сказать:
«Оставьте ... Оставьте ... ,.

И она заговорила.
Амораим не понял ни слова из того, что она
говорила. Но по мере того, как он слушал, он
чувствовал,

что

в

него проникает какая-то стран­

ная сладость. Волна красоты достигла его, и ему
не надо было понимать смысл слов для того, чтобы
омыться этой волной. И потом, ведь он не ошибал­
ся. Эта удивительная волшебница, эта избранни­
ца, которой Богом был ниспослан дар слова, отли­
чила в толпе бедного еврея Амораима. Она при­
стально смотрела на него большими, ясными гла­
зами, она почти делала ему знаки рукой.

Амораим вышел из Музея преображенным. Он
зашагал,

высоко держа голову,

как юноша,

пере­

живший прекрасное любовное приключение. Он
не удивился, когда несколько молодых людей стали
указывать на него пальцем и даже пошли

за ним

следом, подражая его хромой походке. Нет, в этом
подражании не было цикакой насмешки и даже,
скорее, восхищение и, может быть, зависть.

125

Не

был

ли

всегда

он

слишком

смиренным?

Разве не моГ он добиться одного из первых мест
между людьми, если бы смог выдвинуться?
А спустя несколько дней к нему пришла вторая
удача. На четырнадцатый день месяца Нисана, по
еврейскому календарю, в Дельтеком квартале
начался праздник Пасхи в память исхода Израиля

из Египта.
Как говорит Тора,

Бог приказал в этот день

евреям, собравшимен в городе Рамзеса на берегу
Красного моря, стоя вкусить ягненка, держа в
поясе все свое богатство, с посохом в руке, подобно
странникам.

В пятницу вечером все евреи готовились вку­
сить трапезу ,

засунув за пояс свое золото

и сжи­

мая дорожный посох в левой руке.
Перед этим многие верующие отправились

в

синагогу с появлением первой звезды. Когда сина­
гога была полна людей, этнарх прошелся среди
собравшихся с вопросом:

Кто хочет открыть заповедь Божию?
И тот, кто больше всех платил за эту честь,

-

избирался, чтобы открыть Тору, прочесть восем­

надцать молитв и протрубить в рог, в память о
роге, в который трубили ангелы, когда Бог снизо­

шел на Синай.
Несмотря на то, что этот обычай давал синагоге
значительную сумму, этнарх Элиазар, который
был праведным человеком, старался каждый раз

выбрать еврея, за которым он знал какие-нибудь
добрые деяния.
В этот вечер он заметил в первом ряду среди
самых уважаемых евреев-менял,

торговцев и тол­

кователей закона оборванного Амораима, кото­
рый сидел там, слегка наклонившись в левую
сторону.

Первой мыслью этнарха было удивиться, что
личность, столь смиренная и робкая, этот торговец
свечами,

которого он

знал,

занимает место в пер­

вом ряду. Воистину, он мог бы одеться более при­
лично и удовлетвориться местом поскромнее!

•

126

Но этнарх обратил внимание на чистосерде­
чие, которое отражалось на лице Амораима. Он
вспомнил о темной лавчонке, которую он видел

мимоходом, о долгой жизни, полной нужды,
работы и честности основных качествах Авра­
амовой расы.

«Пусть и бедняк разок
подумал

удостоится чести•,­

он.

И он наметил Амораима.
Вокруг зашептались, потом наступила глубо­
кая,

полная изумления

тишина.

Амораим подошел, прихрамывая, к свободно­
му пространству

перед Торой.

Все

смотрели

на

него, он слышал, как его сердце бьется в груди
сильными ударами. Но его поддерживала твер­
дая

мысль.

Все значительные лица, ум и власть которых
он уважал, были здесь, вокруг него. Благодаря
выбору этнарха, они выразили ему особенное до­
верие. Он должен был показать себя достойным
этой чести . Это была награда за его смиренную
жизнь .

Он сделал над собой усилие и сказал немного
дрожащим голосом:

-

Господь открыл нам сегодня врата неба и

должен

нас

судить.

Но тут его чрезмерно возбужденное сознание
уловило необычвый шум , доносившийся через
запертые двери синагоги; это был гул, возникший
разом со всех сторон, словно Бог слетел со всеми
своими ангелами возвестить последний суд.

Это было замечено и присутствующими, кото­
рые вопросительно и боязливо смотрели друг на
друга .

• Сыграй

с достоинством свою роль, Амораим,­

шепнул про себя свечной торговец,- удача при­

шла к тебе сегодня, прими же ее• .

И окрепшим, даже звучным голосом он прочел
восемнадцать молитв.

Что происходило

снаружи?

Со всех

четырех

сторон раздавались возгласы, смешанные с крика-

127

ми

смертельного ужаса,

и

только величие

молит­

вы у держивало евреев от того, чтобы не устремить­
си:

к

двери.

Закончив молитвы , Амораим, который чувство­
вал себя все спокойнее по мере того, как возрас­
тало волнение собрании:, с благородной медлитель­
ностью поднял бараний рог, поднес его к губам и
протрубил три раза; это должно было символичес­
ки повториться семьдесят два раза, в соответствии

с

таким же количеством прокли:тий

двум

ложным

Снаружи,
цепи

врагов

семидесяти

верованиям .

словно

трубные

Израили:,

звуки

страшный

спустили

удар

с

раскрыл

обе половины дверей синагоги. Размахиван факе ­
лами ,

с

пиками

и

палками,

на

пороге появились

монахи. Одеянии: из грубой ткани,
и фанатичное выражение лиц,

решительное

голоса, выходив­

шие из растущей тьмы,- все это рождало страх
и ужас . Первые ворвавшиеся монахи начали
хватать евреев и грубо выбрасывать их на улицу .
Одни евреи пытались бежать, другие приготови­
лись

защищаться.

Тогда раздался голос. Голос могучий, необъят­
ный, гремящий, как будто нечеловеческий . Этот
голос, почти божественный, покрывал собой кри­
ки

отчаянии:,

дикие

призывы

монахов,

шум

воз­

бужденного еврейского квартала .

Он произносил заключительные слова молит­
вы :

-

Слушай, Израиль! Господь Бог наш

-

Бог

единый!
Он напоминал еврейскому народу о свойствен­
ных ему добродетелях, о благоразумии в час опас ­

ности , о спасительной вере в Бога.
Это был голос Амораима. Он сразу понял ту
миссию, которую Богу угодно было возложить н;а
него: вен его прежняя жизнь была таинственной
подготовкой к ее выполнению. Ибо самый смирен­
ный человек может таить в себе скрытые силы ,
которые сослужат бесценную службу дли: спасении:
его

народа.

128

Страшный час, близость которого возвещалась,
наступил для евреев Александрии. Слухи оказа­
лись верными. Их собирались изгнать силой. Но
Бог Израиля в· эту критическую минуту избрал
смиренного Амораима вождем своего народа. Он
закалил его душу годами безмолвия. Он заставил
этнарха выбрать его для чтения молитв, вопреки

стародавним обычаям, которые возвышают богато­
го над бедным.
На одно мгновение перед ним блеснул божес­
твенный свет, лучезарнее утренней звезды.
Он взял в руки раскрытую Тору. Осененный
невероятным

ленно

лись

направился

которого

от

величием,

изумленные люди,

оцепенели

ясный и спокойный, он мед­
к

монахам,

расступи­

которые

перед ним.

Что-то сверхъестественное исходило от его лич­
ности. Он вышел из синагоги и двину лея по у лице
в

сопровождении

этнарха

и

толпы

евреев.

Время от времени он повторял:
- Слушай, Израиль! Господь Бог наш

Бог

единый!
И толпа, следовавшая за ним, повторяла эти
слова; повторяли их и те, кто выбегал из переул­
ков,

те,

и

что

показывались

в

раскрытых

окош­

ках,- в один голос, так стройно, что под конец

этот возглас ста.71 похож на бесконечный гимн,
который, выходя из сорока тысяч уст, поднимался
к ночному небу, усыпанному звездами, подтверж­
дая и в несчастье единство Бога.
Загорелось несколько домов, и несколько евре­
ев, которые пытались защищаться, легли трупами

на пороге своих жилищ. Все выходы Дельтекого
квартала
кроме

охранялись

улицы,

вооруженными

которая

соединя11а

отрядами,

этот

квартал,

через городскую стену, с обителью мертвых. Через
это кладбище все евреи, изгнанные из своих жи­
лищ и лишенные имущества, должны были выйти
из Александрии до наступлени-я утра.

А Амораим шел впереди, и синагогальные ста­
росты

5

теперь

Зак. 15ЗZ

сгрудились

129

позади

него.

Он

шел

соверrпенно один,
ведет,

-

а

ибо закон гласит,

народ дол>.Кен

следовать

Вы еще попомните Гиеросаt

что пророк

и

повиноваться .

-

кричали ему

дорогой монахи и толпа христиан.

Еще бы

ему не помнитьt Он

еще чувствовал

теплоту ливrпейся на его плечо крови этого хрис­
тианина, когда переносил его, >.Келая спасти. Вот
плата за его доброе дело!

Но

он

не

испытывал

ненависти

к

Гиеросу;

причине этого преследования . Благодаря сцепле­
нию событий, этот мертвый христианин стал при­
чиной того, что он читал молитвы , трубил в рог,

нес Тору, вел народ, сделался равным пророкам.

и· в эту минуту он был самим Моисеем и слыrпал
внутренний голос, который говорил ему:

•далеко от города неверных, в пустыню уве­
деrпь ты народ, всегда скитающийся и гонимый .
Ты будеrпь наблюдать , чтобы колья rпатров глубо­
ко

входили

в

песок,

чтобы

читались

молитвы,

чтобы ковчег завета был спасен. И, призывая Мое
имя, ты заставиrпь падать с неба манну постоян­
ства и будеrпь выбивать из скалы чистую воду
>-Кивительного разума

•.

Как и все евреи, рассеянные по безграничному
пространству, Амораим знал, что в Александрии

существовало священное богатство, драгоценнее
человеческой >.Кизни. Он вспомнил об этом, опь­
яненный своим нео>.Киданным просветлением, не­
престанно

грозно

повторяя:

Слушай, Израиль! Господь Бог наш
единыйt

-

-

Бог

Раздвоенная мысль подсказала ему удивитель­
ные слова из Торы: •Будь лукав во имя страха

Бо>.Кьего•.
И, ускорив шаги, он поднялся по улице, где
находился дом Гилелей, высоко дер>.Ка Тору над
головой.
С другой стороны, под предводительством Пет­
ра, подходила толпа параболенов, которым пору­

чено было разграбить этот дом, по точным указа­

ниям епископа Кирилла .

130

Но в одну :минуту все евреи

-

и те, что были

впереди А:мораи:ма, и те, что шли сзади, и те, что

- поняли нечто.
Одни легли на землю, другие повыскакивали
из окон. Вокруг Амораима развернулась и сгруди­

стояли у дверей

лась плотная масса, умышленно бездействовав­
шая, которая погасила факелы и загородила две­
ри.

ми

Параболены, ринувшись вперед, поражая пика­
и мечами, проложили себе, наконец, дорогу

среди стона и воя. Но слишком поздно. Вспыхнули
факелы, дверь дома Гилелей широко раскрылась.
Толпа, как морской отлив, отхлынула назад, уно­
ся своих раненых и убитых, а вместе с ними
несколько тяжелых сундуков, обернутых в полот­

няные мешки

-

спасенное сокровище храма Со­

ломона.

Во главе с пророком Амораимом евреи Алек­
сандрии вышли из города, наnравляясь к новой
судьбе.

Христиане никогда не могли себе объяснить,
каким образом все жители Дельты, н~смотря на
внезапность нападения, смогли унести с собой все
эти богатства. В домах не нашлось ни золота, ни
денег. Это произошло потому, что в четырнадца­
тый день месяца Нисана, согласно учению Торы,
Бог предписывает евреям вкушать ягненка стоя и
держать в поясах все, чем они владеют, имея посох

в руке, подобно странникам.

Христиане застали их готовыми в путь. Боль­
шинство евреев направилось к Гелиополи су, где
Ониас

построил замок

и

храм

и

основал

центр

еврейской жизни.

Но потомки Гилелей и несколько сот их друзей
и слуг последовали за вдохновенным свыше Амо­
раимом и углубились в пустыню.

Где-то, под горой каменной соли, под грудой
камней, наваленных самумами, они спрятали боль­

шой семисвечник, чудесный жезл из миндального
дерева,

скрижали

с

начертанными

на

них

откро­

вениями Иеговы Моисею и талисман Тупим, состо-

131

ящий из стольких камней, сколько есть племен в
израильском народе: он обладает силой вызывать
у тех, кто его носит, состояние апокалиптического

видения и общения с Богом.
Там должны были остаться скрытыми сокрови­
ща

ковчега до того дня,

когда

осуществится

про­

рочество:

"Я призову с Востока птицу и из отдаленной

земли человека, дабы он исполнИл Мою волю • .

XII.

Смерть Ипатии

В это самое утро, когда неизменная заря под­
нялась над Александрией, много существ пробуди ­
лось, охваченных жаждой желания, муки, надеж­

ды и ярости. Но души закрыты друг для друга, и
зло

рождается

от

их

скрытности .

В монастыре, среди товарищей,

монах Симон
проснулся и сел на своем ложе. Как и в прошлые
ночи, его не усыпляла ночная свежесть. Он чув­

ствовал себя легко. Какая-то сила приподымала
его.

Он

оглядел

других

монахов,

погруженных

в

тяжелый сон на каменных плитах. Накануне он
был вместе с ними в еврейском квартале. Он не

любил их больше. Теперь он был совсем одинок.
О, он отлично знал, что нужно было сражаться
за церковь, что зло торжествует всюду и что если

его не поражать, то сам будешь им поражен . Евреи

убили Гиероса, они ненавидели Христа и, может
быть, их изгнание

-

вается

то,

годня

исполнить

хорошее дело. Но он отказы­
что

предписано

сделать

се ­

утром .

Неожиданно его лицо осветилось. Одинок! Он
мог подумать, что был одинок?! О, нет! Он чувство­
вал с правой стороны от себя невидимое присутст­
вие. Его проводник, ангеЛ-хранитель возвратился

и приказывал ему встать и действовать.
Он безмолвно перепрыгнул через тела своих
товарищей, пересек двор, прошел огород и очутил-

132

у

ся

подножья стены,

через

:которую без

труда

перелез. Он был позади церкви Цезареи. Он уви­

дел между :колоннадами синеющее море. Ему не
надо было у:каз:Ь1вать дорогу. Его вел ангел-храни­
тель. Он с легкостью устремился через весь город
к дому префе:кта.

Префе:кт Орест почти всю ночь не спал, томи­
мый беспокойством. Нерешительность терзала его
душу. В продолжение месяца, предвидя грозные
события, он в настойчивых письмах умолял :кон­
стантинопольского императора дать ему формен­

ные инструкции. Ответа не последовало. Он не
был уверен в войсках, :которые почти целиком
состояли из христиан. Он отправил накануне в
Дельтекий квартал единственную :когорту, на :ко­
торую мог рассчитывать. Военачальник Марцелл
сообщил ему, что для восстановления порядка
нужно вступить в настоящее сражение с параболе­
нами и монахами. Он :колебался, выжидал. Ки­
рилл

:к

отправил

нему

посланца,

ручаясь,

что

:кровопролития не будет. В :конце :кондов он по­
жертвовал

евреями .

Он жалел об этом. Он страдал от этой неспра­

ведливости. Это быЛ человек терпимый, унаследо­
вавший старые римские традиции, относившийся
с

уважением

:ко

всяким

верованиям.

В это утро, не будучи в состоянии уснуть, он
пытался, верный своим привыч:кам, не думать о
том,

что мучило его

совесть,

и старался развлечь­

ся.

Развлечением для него служило - заниматься
классификацией по родам и видам Чудесной :кол­
лекции

насекомых,

:которая

принадлежала

ему

и

заполняла собой самую большую залу его дома.

В его :коллекции были представители всевоз­
можных видов бабочек и жуков, известных в мире,
начиная с жука А:ктеона, целиком по:крытого тон­
ким

пушком,

напоминающим

шерсть

:кошек,

и

кончая скарабеем Юпитером, на спинке :которого
изображено человеческое лицо с бородой; начиная
с бабочки Подалир с четырьмя :крыльями огненно-

183

го цвета, кончая: бабочкой Алексанор, у которой
на

синеватых

полумесяцах

крыльев

начертаны

двенадцать знаков Зодиака. И для: него не было
большего

удовольствия:,

пестроту красок,

чем

созерцать

всю

эту

взвешивать плотность щитков и

измерять надкрылья:

и

ся:жки

у

жуков.

Он собирался: пролить каплю пальмового масла
на диковинную куколку,

когда привратник доло­

жил; что молодой монах желает его увидеть, что­
бы сделать важное донесение.
Привратник был еще полусонный и забыл при­

бавить, что это донесение касались Ипатии.
Префект Орест был поклонником знаменитой
философки. Иногда он совещался: с ней. Утвержда­
ли даже, что втайне он любил ее . Если бы имя:
Ипатии было произнесено, он принял бы монаха
Симона и поверил его словам. Но серьезные собы­
тия:

часто

зависят

от

пустяков.

Префект, с бюреткой в руке, нацеживал каплю
пальмового

-

масла.

Пусть этот монах придет сегодня: вечером,­

ответил

он.

И капля: упала на диковинную куколку, к его
величайшему удовлетворению.

Симон знал, что богач Паллад стоял во главе
языческой организации, которая: наводила страх

на сторонников Кирилла. Ему указали дом, отку­
да в нужный момент могли выйти группы, враж­
дебные монахам. Он был на другом конце города.
Симон побежал туда. Дорогой он заблудился: и
потерял

много

временц.

Понадобились долгие предварительные разго­

воры для: того, чтобы Паллад его принял. Он на­
ходился в это время в своей купальне . Наконец он
появился, одетый в зеленую тунику, в сопровож­
дении

двух

вооруженных

слуг,

которые

готовы

были броситься на Симона, ибо Паллад считал,
что благодаря своему значению , он, подобно ца­
рям, окружен убийцами .
Он весь покраснел при имени Ипатии и задро­
жал

от

гнева.

134

-

Теламои пусть позаботится о ее защите,­

ответил

он.

И сделал знак вывести монаха.

Солнце

уже

стояло высоко

в

небе.

Симон

с

тревогой вопрошал себя, что ему делать ...

Боже мой! Как трудно добраться до человечес­
кого сердца! И он побежал к дому Ипатии . ..
На дворе своего дома сгорбленный Днодор уны­
ло

говорил

своим

детям:

-

Патриарх желает, чтобы самые знатные семьи
Александрии были там представлены. Парttболены
пользуются

ненавистью

за

свои

насилия,

а

он

желал бы мирной манифестации, которая вырази­

ла бы настроение всего города.

Внуки великого

Днодора должны находиться в первом ряду. Я
слишком стар, и мои ноги слишком слабы, чтобы
я мог вам сопутствовать. Но му,дрый Майорин
пойдет с вами.
· Марк начал

глупо

смеяться.

Но

Присцилла

почувствовала некоторую гордость при мысли, что

сыграет хоть маленькую роль в борьбе христиан с

еретиками. Она выпрямилась во весь· свой рост,
коснувшись металлического креста, который был
надет на ее шею епископом Кириллом. На том
самом месте, где она сейчас стояла, некогда жер­
твой язычников пал ее дед.
О, да, она была готова! В этот момент Диодор,
который смотрел на нее, не смог сдержать жеста
изумления. От это~ прекрасной девушки, от этого
существа из плоти и крови исходило дыхание жиз­
ни, аромат наслаждения, которые смутили его ста­

рую душу. Голова ее клонилась под тяжестью гус­
тых волос, кожа казалась живым бархатом, развив­
шаяся упругая грудь приподымала тунику, и все ее
молодое тело являлось гимном

• Моя

ли это кровь?

-

сладострастия.

подумал Днодор в то

время, как дети удалялись.- Только бы Бог не
оставил ее своим попечением! •

Сбор был назначен у ворот Солнца. Там кончал­
ся

город

и

начинались

женные,

и

ночлежные дома

здания,

135

для

где

жили

матросов.

прока­

Петр явился первым. Он направился к лачуге
жалкого вида и распахнул ее дверь. Там жил один
нищий, зобатый и слабоумный, по прозвищу Ди­
онис, популярный в обоих портах Александрии,
где

он

служил шутом

для

матросов

..

Он жил там со своей дочерью Навситоей, кото­
рой было пятнадцать лет и которая с детства
занималась проституцией на пристани и у казарм,
примыкавших к македонской крепости.
Петр схватил нищего за лохмотья и быстро
вытащил его наружу. Он объяснил ему, чего ждет
от

него.

- Подумай! Выпадала ли тебе когда-нибудь в
жизни подобная удача? Десять драхм за один удар
палкой.
И он хотел заставить нищего взять десять драхм.
Экая невидаль- десять драхм! Что значат деньги
для Диониса? Он всегда их презирал. Не богат ли
он и без того? Не нужны ему эти десять драхм.
И он с гневом бросил их на землю. Петр поднял
их молча. Нищий был ему нужен. Он увлек его в
соседнюю таверну, где уже сидели параболены и
спорили.

- Ну, старый безумец,- сказал он нищему,­
выпей со мной. Посмотрим, что ты скажешь, ког­
да

выпьешь.

Но Дионис бросал направо и налево мрачные
взгляды. Петр начал смеяться, чтобы развеселить
его, потом заговорил с ним об его дочери.

-Я ее хорошо знаю. Это самая прекрасная из
портовых девушек. Но она слишком дешево собой
торгует! Я имел ее однажды за три драхмы, а один
жалкий солдат пользуется ею даром,
дает

ему

свои

и она еще

деньги.

При этих словах Дионис с рычанием набросил­
ся на Петра.
Он отлично знал, что его дочь продавалась.
Продавалась, экая важность! Важно было для него
только, чтобы она возвращалась ночью в его лачу­
гу; пусть даже пьяная и оскверненная. Важно
было,

чтобы

он

видел

ее,

136

чтобы

знал,

что

она

жива. Этой ночью он дожидался ее напрасно! Где
она была? Вероятно, этот толетый человек, пот­
ный И ПЫХТЯЩИЙ, убил ее.
И он повторил несколько раз:
- Верни мне мою дочь!
Петр подумал, не уложить ли ему этого идиота
ударом кулака. Возле них образовался круг, и
кабатчик прибежал успокаивать Петра. Но Дио ­
нис

вдруг

вытаращил

глаза

и

простерся

ниц

на

земле.

- Вот она! Милостью Господа нашего Иисуса
Христа! воскликнул он.- Вот она!
В полотняной тунике, блистая великолепием
молодости, приближалась Присцилла, сопровож­
даемая с одной стороны Майорином, а с другой братом.

Дионис поднялся, отступил на несколько ша­
гов, и взгляд его исполнился обожанием, смеясь,
он

громко

-

повторил:

Это не она! Но такой она должна была бы

быть!

А потом он подошел к Петру и ск·азал:

- Теперь ты можешь дать мне десять драхм .
Если она пойдет, я тоже последую за ней .
Толпы шли со всех сторон, так что проход через
ворота Солнца оказался загроможденным, и теле­
ги огородников, прибывших из деревни, не могли
проехат:t..

Человек,

одетый монахом,

с большим

металлическим крестом в руках, выступил вперед,

распевая псалом. Солнце, упав на крест, заставило
его

засверкать

пот,

пламенем,

и

ибо многие усмотрели

знамение .

Затем

таверны

в толпе

пронесся ше­

в этом божественное

опустели .

Раздались

крики .

-

Возьми свою палку,- сказал Петр Дионису.

Он сделал знак параболенам, и они
спускаться по Канопийской дороге .. .

начали

Математик Феон поцеловал свою дочь с необыч­
ным волнением . Он находил ее прекраснее, чем
всегда . Он чувствовал, что в ней все дрожит, что
она счастлива ,

а

он

боялся

137

счастья,

потому что

видел в нем солнечную силу,
дать

души,

воспламеняя

Он заметил Ипатию,

заставляющую стра­

их.

которая гуляла по кро­

шечному садику, усаженному лаврами, и спустил­

ся из своей комнаты, чтобы обнять ее.

Феон был человек кроткий, ученый, постоянно
погруженный в математические науки и филосо­
фию. Ему очень хотелось сказать что-нибудь доче­
ри о своей нежной любви к ней.
этого

Ах,

порядка

насколько

он

никогда

легче

не

было

Но в вопросах

умел

писать

выражаться.

комментарии

относительно Птоломеева •Альмагеста• или тол­
ковать

о

ственное,

затмениях,

чем

произнести

одно

един­

выходящее из души слово даже такой

прекрасной и мудрой дочери, какой была Ипатия .
Может быть, в первый раз в своей жизни Ипа­
тия,

очевидно,

рассеянно

не поняла нежности его поцелуя и

удалилась.

Она поднялась по каменной лестнице, которая
выходила

на террасу дома, и облокотилась на
балюстраду, между статуэтками Афины-Паллады
и Афродиты, которые стояли друг против друга.

Над ней блистало солнце, заливая своим сияни­
ем весь город, сверкая на белизне монументаль­
ных порфир и вырезая на лазури небес мраморные

шпицы и сиенитовые колонны. С одной стороны
она видела на светлых террасах яркий пурпур роз,
с другой возвышающиеся ряды висячих садов
с длинными аллеями лимонных деревьев. В горя­
чем,

неподвижном воздухе поднимался человечес­

кий шум. Ипатия почувствовала зной и усталость,
как будто она общалась с жизнью всеми фибрами
своего

существа.

• Не

есть ли преступление против духа то, что я
собираюсь совершить?- подумала сна.-,- Мне ка­
жется,

что я уже утратила прекрасное интеллекту­

альное одиночество, в котором я жила, как в алмаз­

ном дворце. Как требовательны боги! Им нужно
служить безраздельно, и минута слабости уничтожа­

ет/ целую жизнь усилий. Да, Дельфийская пифия
была целомудренной. Символический огонь угасал в

138

храме, когда весталки нарушали свой обет. Пифагор
и Аполлшmй, оба учили, что без целомудрия нельзя
достичь божественного экстаза, который сливает нас
с источником бытия . И все же ...•

. Она склонила свое лицо на обнаженную руку,
и теплота кожи вызвала в ней дрожь. Она пооче­
редно взглянула на Афину-Палладу и Афродиту,
полных могущества,

немых,

непримиримых.

Она стояла, встревоженная, между изображе­
ниями обеих богинь.

• Единство
мысли,

единств, сущность, откуда исходят
что нельзя тебя достичь, не

правда ли,

отрекаясь

от

яркости

красок,

красоты

звуков

и

образов? Вся природа со своими солнцами и слад­
кими ночами была бы в таком случае только ог­
ромной ловушкой, созданной для того, чтобы с
помощью сети желаний помешать человеку до­
стичь самой высшей степени духовности. Этого не
может быть. Должно существовать примирение
между внешней красотой и абсолютным царством

Должна существовать мудрость, которая
любит, истина, в которой есть кровь, которая может
быть удержана только земными руками и которая
обнаруживает свой подлинный лик, только про­
йдя через наслаждение и страдание•.

духа.

Ей показалось, что лицо Теламона было совсем
близко от нее и что она дышит его дыханием. Она
перешла террасу и медленно спустилась по лестни­

це. Быть может, ничего не случилось бы, если бы
Ипатия осталась дома ...
На улице стояла ее колесница. Она решила
прокатиться

по дороге

вдоль моря,

а

затем через

ворота Луны проехать в квартал бальзамировщи­

ков, чтобы подставить свое лицо под ласку ветра .
Внезапно она очутилась среди рычащей толпы,
которая перегородила улицу. Она выпрямилась и
на колеснице. Ее окружили со всех
сторон. Но в ее взгляде отразилось такое величие
духа, что христиане посторонились, и, может быть,
поднялась

ей удалось бы спастись, если бы кучер хлестнул
лошадь

и

проехал

дальше.

139

Но

кучер

был

еще

совсем

молодой

человек.

Понял ли он серьезность минуты по выражению
ярости на лицах или был охвачен необъяснимым
паническим ужасом, но он бросил вожжи, спрыг­
нул со своего сидения и убежал .

Тогда поднялся крик, и около Ипатии, оказав­
шейся

в

одиночестве,

образовался

угрожающий

круг. Но она была так спокойна и так прекрасна,
что ни одно разумное существо не посмело бы даже
коснуться

ее

платья.

Но тут Петр подтолкнул к ней зобастого Дио­
ниса,

шепнув

ему:

-Пошел!
Нищий бессмысленно кричал и гоготал, под­
давшись

окружавшему его бешенству, опьянен­
ный прису"'ствием Присциллы, которую в пому­
тившемен сознании он путал со своей дочерью.

Он подошел к Ипатии и наотмашь палкой уда­
рил ее по голове . Он попал ей в челюсть. Она
пошатнулась от силы удара и упала в кузов колес­

ницы. Тотчас же христиане, не сдерживаемые более
магнетизмом ее духа , набросились на нее . Петр
схватил Ипатию за ноги и опрокинул на уличную
мостовую.

- Отведите ее в церковь! Пусть она попросит
прощения у Бога за свои грехи! сказал какой­
то

голос.

Церковь Цезареи была недалеко . Петр и еще
один молодой человек вызвались доставить ее. ту да .
В это время раздался чей-то крикливый голос:

-

Пропустите меняt

И

женщина

лет

сорока,

принадлежавшая

к

высшему обществу Александрии, пробилась сквозь
толпу и дважды ударила каблуком по лицу Ипа­
тии,

приговаривая:

Вот тебе, проклятая!
После чего, удовлетворенная, удалилась. Ипатия
была грубо брошена на паперть церкви Цезареи, и
голова ее с глухим стуком ударилась о ступеньку . Ее
волосы растрепались, челюсть отвисала. Она при­

-

шла в

сознание и

немного приподнялась.

140

-

Пусть она попросит прощения!

.,...-

повторили

снова.

Петр схватил ее за волосы и поставил на колени.
Тогда внезапно, по какому-то таинственному
согласию, дикое безумие охватило толпу. Христи­
ане набросились на Ипатию и сорвали с нее платье.
Пятьдесят рук мили и били ее тело. На нее пле­
вали. Ненависть к красоте и уму, которая дремлет
в глубине низких душ, безудержно расплескалась.
Суровый монах бросился к нападавшим и, под­
нив

руку,

крикнул:

-Несчастные! Что вы делаете? Иисус Христос
смотрит на вас!
Его чуть не задушили. Это был Симон.
Какан-то женщина упала на землю в истеричес­
ком припадке, и один мужчина кинулеи к ней так
порывисто, что непонятно было, хотел ли он по­
мочь ей или совершить над ней насилие. Петр,

который держал Ипатию за волосы, сказал, возвы­
сив

голос:

Надо побить ее камнями.
И прибавил, извращая мысль Христа:

-

нее

лу,

Кто из вас без греха, пусть первый бросит в
камень.

Водоворот толпы вытолкнул вперед Присцил­
охваченную ужасом. Кто-то указал на нее,

говори:

- Вот дочь Диодора! Она еще ребенок. Она
никогда не грешила! ·
И ей вложили в руку камень. Присцилла была
в нескольких шагах от Ипатии, обнаженной и
грязной от пыли. Она различила на ее плечах и
грудях следы пальцев. Струйка крови, не иссикаи,
текла из ее виска вниз, к губам.

Сзади, через полуоткрытую дверь церкви пока­
залось жирное лицо священника,

горящее невин­

ным любопытством; он наклонилеи вперед, чтобы
лучше

видеть.

Присцилле
воцарилась

показалось,

вокруг

неподвижного

нее,

и

мира.

141

что
она

великан

тишина

сделалась центром

Неужто она никогда не грешила? Она вспомни­
ла губы юноши, пахнувшие медом и акацией. Она
с радостью вспомнила об этом поцелуе .

-Ну жеt Присциллаf- повторяли вокруг нее.
Тогда ее охватило всеобщее исступление . Да,
ложь язычников должна быть наказана так же,

как и эта красота, блеск которой казался оскор­
блением. Она почувствовала в своей руке необы­
чайную твердость и изо всех сил бросила в Ипатию
камень, который попал в шею несчастной.
Присцилла увидела, как глаза философки
широко

раекрылись

и

пристально

взглянули

на

нее . Они были ясные, холодные, умные. Они вы­
ражали

их

удивление

всегда

и

то

оживляло.

желание

Ни

понять,

стона,

ни

которое

упрека,

ни
ужаса. Только немного грусти. Это был лишь
проблеск, и угас свет, который Присцилле сужде­
но было больше не забыть никогда.
Толпа завыла. Камни посыпались со всех сто­
рон. И это неистовство дало возможность Ипатии

уйти без лишних страданий в ту страну , тени
которой она при жизни взвесила, а тайны из­
мерила.

Присцилла убежала. ВоJ<руг тела Ипатии под­
нялись долгие споры. Более умеренные хотели
унести останки и сжечь их за городом . Но другие,
вооружившись ножами, настаивали на том, чтобы
разрезать

тело

на

куски,

утверждая,

что для

на­

зидания следовало бы торжественно пронести об­
рубки
того,

через

что

смерти,

весь

этим

город.

заставят

считая,

что

Они

надеялись,

страдать

когда

язычницу

тело

кроме
после

изрублено,

его

двойник долго скитается, полный отчаяния.

Последние одержали верх,
лавка
долгое

находилась
время

близ

хвастал,

и башмачник, чья

колонны
что

Диоклетиана,

сохранил

высохшую

руку Ипатии , которую он отрубил своим резаком .
Но им всем было неизвестно, что скорбный

двойник не бродит под портиками Музея, не обло­
качивается на террасу дома, где жил ее отец Феон,
и даже не возвращается на каменную скамью сада

142

гимназиума, чтобы подышать ароматом растертой
мяты. Ибо дух разумных существ теряет, вместе
со смертью, власть земных вещей над собой, про­
ходит,

не

постигая

того,

через

мир

посмертных

желаний и погружается в неисповедимую область
чистой мысли .

XIII.

Пытка мерзостью

Присцилла привстала на локте и окинула мрач­
ным взглядом обстановку своей комнаты, тускло
освещенную ночником . С распущенными волоса­
ми, полуобнаженная , сидящая на своем ложе сре­
ди четырех колонн из слоновой кости, она убеди­
лась

в

том,

что

ничто

не

переменило

места,

что

длинные пурпурные ткани спущены вдоль окна и

поверхность бронзового зеркала смутно отражает

ее изображение .
А между тем верхняя часть ее сорочки была
разорвана и падала на молодые груди, как будто
чья-то грубая рука пыталась ее сорвать .

Она чувствовала, что ее плечJI горят от ушибов ,
и в полутьме ей показалось, что кое-где она раз­
личает

синяки.

У нее было желание крикнуть . Но к чему? Все
равно никто не мог войти в синюю кедровую дверь,
никто не мог лечь с ней рядом на ее кровать и

беспощадно сжать в своих объятиях.
Зло было в ней самой. Оно родилось в то время,
когда она, вскоре после смерти Ипатии, погрузи­

лась с головой в религию, и с тех пор оно все росло
и росло. Дурные мысли множились в ней по мере

того, как она силилась их отогнать. Мало-помалу
они стали принимать человеческие образы, заим­

ствуя личины, которые в жизни внушали ей на­
ибольшее отвращение, наибольший ужас.
Днем ей удавалось побеждать греховные мысли
или молитвами. Но ночью , когда она

работой

лежала одна в

своей

постели,

она

не могла

их

отогнать . Стоило , ей проснуться, и она оказыва-

143

лась лицом к лицу с опасностью. Она усиленно

сосредотачивала свою мысль на образе Святой Девы
или Святого Марка, которого считала своим пок­
ровителем. Но незаметно сон вновь овладевал ею.
От бодрствования она переходила к какому-то
промежуточному

состоянию,

когда

создания

ее

воображения ощущались ею так, будто они проис ­

ходили в действительности.
Как утомительна была борьба! Почему она ста­
ла жертвой злого духа? Чем она провинилась?
Почему Господь так жестоко поразил ее?!
Этой ночью она чувствовала себя усталой и
разбитой . Во всем теле была тяжесть. Она увидела
тонкий луч луны, который боролся на ковре со
светом

ночника,

затем

она

уронила

на

подушку

голову в ореоле тяжелых волос и отдалась ночной
пытке.

Тотчас же она почувствовала, что чьи-то толс­
тые губы приникли к ее устам. Это был липкий
поцелуй, не поддающийся описанию, мерзость
которого наполнила весь ее рот. На своей шее она
чувствовала что-то мягкое и мясистое,

потом уви­

дела зоб нищего, который первым ударил Ипатию

своей палкой. Еще какие-то гнусные лица накло­
нялись над ней, спорили из-за ее губ. Но ужасный
нищий держал ее под властью своей неумолимой
ласки. Потом он расплывался, исчезал, и с потол­

ка падал, свернувшись в шар, брат ее Марк, кото-

. рый

раскатисто, по-идиотски смеялся и срывал
шелковые покрывала, в которые она была завер­
нута.

Человеческие

образы наполнили комнату.

Она чувствовала на себе горячие тела, ее хватали
волосатые руки, сжимали костлявые колени. Нап­

расно боролась она всеми своими силами. Полчи­
ще разъяренных самцов, горящих мерзкой по­
хотью, набрасывалось на нее, покрывало ее, тер­
зало. И под конец она почувствовала на себе смрад­

ное, Зараженное дыхание. Раздавленная, словно
рассеченная

на

четыре

части,

она

увидела

над

собой чудовищного Петра, который сжимал ее в
своих объятиях .

144

Она проснулась . Она боялась снова уснуть. Все,
только не это! Петр исчез из Александрии в тот
самый день, когда Ипатия была побита камнями,
боясь мести, которая ему угрожала. Но Присцилла
всегда ощущала его присутствие. Желание, кото­
рым он был одержим к ней, было самым страш­
ным из всех ее кошмаров.

Как бы для того, чтобы защитить себя от ласк,
выходящих из преисподней, она набросила на плечи
паллиум
вышиты
перед

гранатового

своим

цвета,

пчелы,

золотые

и

на

котором

пошла

были

преклониться

аналоем.

И тут, очень далеко, на дороге, поднимающей­
ся вверх, пред ней явился прокаженный Христос,
который уже посещал ее в сновидениях. Она раз­
глядела на его опухшем лице выражение глубокой
скорби. Он заметил ее и сделал ей знак прибли­
зиться к нему. Она бросилась бежать и тут увидела
справа и слева от себя больных, калек, прокажен­
ных, которые протягивали к ней свои руки. При
ее приближении калеки бросали свои костыли, с
прокаженных

спадала

чешуя,

покрытые

язвами

исцелялись. Она же, напротив, чувствовала, что ее
мышцы ослабевают, что на нее переходит уродство

этих людей, и язвы садятся на ее лицо, как птицы.
Присцилла долго размышляла о символичес­
ком смысле этого видения. Она считала его ве­
щим. И только благодаря ему она нашла путь к
своему спасению, и этот путь был необычайным и
неожиданным

В

это

...

время

в

Александрии

что

о

предсказаниях

разговоров,

только

и

было

таинственного

монаха, по имени Зосима. Говорили, что в про­
шлом году он вызвал беспорядки в Птолемаисе
благодаря своим яростным нападкам на богачей.

Неизвестно было в точности, откуда он пришел.
Подобно пустынникам, он был одет в звериную
шкуру.

Он не стриг бороды и волос и отращивал без·
мерно длинные ногти. При наступлении вечера он
отказывался от гостеприимства благочестивых

145

людей

и предпочитал спать на мостовой,

добро­

вольно обрекая себя на суровость погоды и оскор­
бления пьяных и язычников.
Обычно он начинал говорить после захода солн­

ца,

в

самых

квартала.

Он

жалких

закоулках

поносил

духовенство,

Ракотийского

императора,
евреев, язычников, словом, всех. Некоторое время

в высшем обществе была мода ходить его слушать,
как ходят слушать актера,

и после этого все пов­

торяли:

-

Это новый Иоанн-креститель.

Присцилла получила от своего отца разреше­
ние отправиться однажды вечером в Ракотийский

квартал.

Днодор

охотно дал свое согласие .

Его

дочь внушала ему тревогу. Она все больше и боль­

ше замыкалась в себе и наконец объявила о своем
решении уйти в монастырь. Днодор не без угры­
зений совести думал иногда об отдаленном монас­
тыре, куда его жена была сослана без возврата. Он
решил :&ыдать ПрисцИллу замуж. Как он слышал,

монах Зосима любил обличать монастырскую жизнь
как противоречащую заповедям Христа.
• Девушка легко может изменить свое решение
под влиянием доброго слова, сказанного в подхо­

дящий момент•,- подумал Диодор .
Он поручил Майорину и рабу Тутмосу сопро­
вождать Присциллу. У л очки Ракотиса были так
узки,

что местами

они

втроем не

мог ли

идти

ря­

дом. Дорога шла то вверх, то вниз, и они достигли,
наконец, места, где столпилось множество людей.

На маленькой площади были поставлены дере­
вянные козлы, прислонеиные к кирпичной стене.

На них стоял Зосима. Сгорбившись и вытянув
голову вперед, он обводил присутствующих, объ­
ятых ужасом, сверкающими, как уголья, глазами,

и

казалось,· что

проклятья,

он

бросает

которые

падали,

в

них

как

своей

рукой

камни.

Рядом с ним какой-то фанатик держал факел,
который он то опускал, то поднимал, чтобы при­
сутствующие видели лицо пророка,
едва

прикрытую

лохмотьями,

146

а также язву,

которую

он

с

гор-

достью раскрывал. Вокруг него тесвились в беспо­

ридке гризные каменные лачужки бедников. Лам­
па в каком-то кабачке моргала, как гноищийси
глаз . Вонючие улочки, казалось, тонули в беспро­
светной нищете .
Зосима говорил на коптском изыке, и никто из
присутствующих не понимал его речей . Но те , кто
говорил только по-гречески, догадывались о страш­
ном

смысле

произносимых

слов

по

его

лицу

и

жестам.

Он проклинал всех, кто забывал Бога . Он про­

клинал всех людей. Самые нищие из присутству ­
ющих совершали тот же грех, что и самые бога­

тые . Он не делал между ними разЛичии . Все жили,
как

свиньи,

а

будет

обильным,

какое

животные

думали

ли

это

пойло

имеет

только

о

более

или

менее

значение! Двуногие
наслаждении ,

телес­

ном или духовном, а последнее еще хуже первого.

Никто не знал узкой тропинки, которав ведет к
Богу это путь совершенного и добровольного
страдании.

Присцилла затрепетала от родившейси надеж­
ды . Слова Зосимы прославлили тот самый ужас,
которым была полна ее жизнь.

Магнетическаи свизь установилась между слу ­
шателими,

и Присцилла участвовала в ней .

Во­

круг нее люди жаждали муки. Вечное спасение!
Какая безмерная награда за самый невыносимый
гнет страдания! Язва на груди Зосимы сияла, как
солнце .

-

Бросьте взгляд в самих себя . Ищите то, что

ненавистно
нием,

и

телу,

то,

стремитесь

что
к

наполняет дух

этому

идеалу

отвраще­

страдания.

Пусть тот, кто возлюбил свой дом, сожжет его!
Пусть тот, кто прекрасен, обезобразит себя! Пусть

тот, кто лелеет своих детей, живет вдали от них!
Кто любит жить в созерцании, будет дробить кам­
ни! Путешественник замрет в неподвижности! Нет
больше вина для пьющих! Нет больше книг для
пожираемых жаждой знания! И те , кто не совер­
шит

искупления

на

протяжении

147

быстротечной

жизни, будут обречены нести искупление в про­

должение вечности!
Факел неожиданно погас, и во тьме был вИден
только жестикулирующий силуэт пророка, подо­
бный зловещей птице , возвещающей несчастье.
Некоторые мужчины стали рвать на себе боро­

ды. Другие резали себя ножами. Возле одной две­
ри собралась толпа . Какая-то женщина, вся охва ­
ченная дрожью, приволокла из дома грубо сколо­
ченный крест и, протягивая молоток и гвозди,
умоляла окружающих распять ее, как Иисуса.
Присцилла и ее спутники пустились в обрат­
ный путь. Дурное настроение Майорина вылилось
в суровую речь. Присцилла молчала и велушива ­
лась в свои беспорядочные мысли.

Теперь ей было ясно, что она поняла. Монах
Зосима прав . Что внушало ей наибольший ужас?
Желание мужчин, образ ее девственного тела,

попавшего к ним в обладание. В таком случае? ..
В таком случае ...
Она начала дрожать. Ее тело похолодело. Но
она вспомнила видение Христа . Он предстал перед
ней, покрытый всеми язвами земли, и сделал ей
знак

только

затем,

чтобы

показать

дорогу,

по

которой она должна следовать ..
И с этого момента ее решение было принято.

Когда они выходили из Ракотийского кварта­
ла,

с

ними

произошло

странное

приключение.

Сидящая на корточках фигура вдруг выпрями ­
лась, вышла из мрака и бросилась к Присцилле,

которая шла за Майорином и Тутмосом на рассто­
янии

двух-трех

шагов.

У Присциллы вырвался крик ужаса. Но зобас­
тый Дионис упал на колени и пытался поцеловать
край покрывала девушки, повторяя:

-

Мое дитя! Это ты, мое дитя!

Присцилла

узнала

его,

которые он произносил,

услышала

почти плача ,

его

слова,

поняла, что

поза его выражает только смирение и безобидное
восхищение,
почему,

и,

несмотря

вскрикну л а :

148

на

это ,

сама

не

зная,

-

Помогите!
И она приелонилась к стене с движением чело­

века,

на которого

нападают.

Тутмое обернулся и решил, что его госпожа в

опасности. Он прыгнул и нанес Дионису сильный
удар тяжелой палкой, которая висела на ремне у
запястья.

его

Дионис повалился наземь, выплевывая в кана­
ву

кровь.

Это Дионис,- сказала Присцилла совершен­
но спокойно, наклонившись над ним, в то время,

-

как

он

повторял

с

выражением

отчаяния:

О, моя дочь! О, моя дочь!
Он набросился на тебя, госпожа? - спросил
Тутмос .
Присцилла не ответила. Она не чувствовала
никакой жалости.

-

- По-видимому, он попал ему в челюсть,­
сказал Майорин, склонившись над нищим.- Удар
был

страшным,

можно

и,

судорогам

судя по

предположить,

что

он

его

тела,

умирает.

Присцилла легко перескочила через Диониса,
тело

-

которого перегородило

улицу.

Идемте,- сказала она своим спутникам и,

не оборачиваясь, удалилась ...

Все ей казалось легким и все разворачивалось
с той непринужденностью, какая бывает только во
сне.

Деньги? Они ей были нужны только на дорогу.

Их у нее всегда будет достаточно.

Платья? Она

жаждала быть нагой.

Из Александрии в Константинополь часто отхо­

дили галеры. Она села на ту, которая была запол­
нена эфиопскими рабами, предназначенными для
службы на ипподроме. Эти рабы, лежа на палубе,

образовали копошащуюся и воющую массу, от
которой исходил тяжелый запах человеческих
испарений.
Присцилла с упоением вдыхала этот запах,
наслаждаясь своим отвращением больше, чем ког­

да-либо самыми редкими ароматами .

149

Выход из порта продолжался очень долго, по­
тому что галера огибала на веслах Гептастад и
остров Фарос. Это были единственные моменты
тревоги, которые она испытала во время бегства .
Она думала, что ее исчезновение могло быть заме­
чено,

ее

могли

увидеть

с

пристани,

и

маленькие

барки успели бы нагнать галеру.

Она издала

видела свой дом,

высокие окна,

большие мраморные колонны и сад, где она игра­

ла. Может быть, высунувшись за борт , она смогла
бы различить сгорбленный силуэт своего отца или
неуклюжую походку своего брата Марка. Но она
не

двинулась

Ветер ,
также

и

надежду

с

места .

который
в
на

ее

начал

душе ,

падение,

надувать

принося
о

ей

котором

паруса,

дул

таинственную

она

мечтала.

И. когда развесистые фиговые деревья и тама­

риндавые кустарники острова Фароса начали ис­
чезать на горизонте, когда Александрия со своими
башнями, обелисками, акрополями и триумфаль­

ными арками превратилась в пятно белых камней,
великий покой снизошел на нее. Она спешила с
распростертыми объятиями пройти через ласки,
очиститься через отвршцение и приблизиться к
Богу посредством пытки мерзостью.

XIV.

Призрак Туты

Аврелий миновал Антиохию, достиг старинно­
го города Пальмиры, построенного среди пустыни,
и

отправился пешком через царство песка и

кам­

ней к берегам Евфрата.
Его мечтой было

-

в точности следовать мар­

шруту, которым пользовался несколькими веками

раньше Аполлоний Тианский. Но он не мог найти
в

Антиохии

никаких

следов

его

пути.

Многие

храмы были заброшены . От других остались одни
развалины . Священники были невежественны .
Даже имя Аполлония, некогда более славное, чем
имя Иисуса, было им почти не известно .

150

Аврелий направлялся теперь к храму, посвя­
щенному богине Дерсето: этот храм был когда-то
знаменитым центром посвящения;

при

нем долж­

на была еще существовать очень древняя община

жрецов.. Там останавливался Аполлоний, направ­
ляясь в Инди~. Там он поучал жрецов божествен­
ным вещам, когда возвращался из своего путешес­

твия, неся с собой весть мудрости .

Спускалась ночь. Тыквенная бутылка Аврелия
была пуста. Последняя ячменная лепешка съеде­
на. Он изнемогал от усталости.

Он собирался растянуться на песке и заснуть,
как

показалось,

ему

вдруг

что

ветер

стал

менее

жгуч, как будто неся в своем дуновении свежесть
воды

и

листвы.

По указаниям, которые Аврелию дали в Паль­
мире, тропинка должна была привести его к не­

большой кучке зданий, которые были, без сомне­

ния, общиной храма Дерсето, и к месту, где нахо­
дился мост через реку. Он поднялся на возвышен­
ность

и

в

сумерках

заметил

извилистую

синеву

Евфрата. Силы вернулись к нему, и он даже по­
бежал.

Вскоре он утолил жажду, омыл ноги и лицо и
огляделся.

Все было тихо. Не слышно было молитвы не­
обращенной к заходящему солнцу, н~
разливались в воздухе звуки священных флейт.
Белое одеяние иерофанта, погруженного в раз­

офитов,

мышления,

не

показывалось

в

растущем

мраке.

Он сделал несколько шагов и увидел, что справа
от него лежит селение, совершенно разрушенное и
казавшееся

пустым.

По левую сторону
ные камни

-

возвышались величествен­

обилие стен и колонн.

Он пошел туда и убедился, что старинный храм
Дерсето превратился в груду развалин. Он увидел
остатки портиков и обломки балюстрады, выдви­
нутой перед местом, где происходили жертвопри­
ношения. Он прошелся по углублениям пилястр и
обломкам капителей.

151

Он остановился, потому что наступил на мра­
морную руку, отбитую от какой-то статуи. Она
обладала необыкновенной чистотой линий.
Аврелий заметил, что она была обращена к
востоку. Он сел на землю и заплакал. Что, если

все, во что он верил, было только химерой? Может
быть, Аполлоний Тианский даже никогда не про­
ходил в этих местах? Может быть, он вообще не
был в Индии? Может быть, человечество жило
изо

дня

в

день,

и

ни

один

мудрец

не

руководил

им?
Его голова была пуста. Он был голоден. У него
опустились руки. Он окину л взором свою пре­
жнюю жизнь и горько пожалел о ней.
Его погубила мечта достичь истины. Она не
взрастила в нем энергии . Было бы лучше, если
бы он был обыкновенным человеком с необуздан­

ными желаниями и, подобно другим, воплощал
их в жизнь . Он любил женщину, но ничего не
сделал, чтобы вернуть ее себе, когда у него ее
отняли! В Александрии прекрасная девушка, его
дочь,

была

воспитана

в

христианской

вере,

к

которой он не принадлежал, и он, отец, ничего
не сделал для того, чтобы открыться перед ней!
Ему всегда недоставало смелости! Ее оказалось
достаточно

только

недоступную

на

страну

и

то,

чтобы

покинуть

отправиться
маленькую

в

ра­

быню, которая любила его.
И тогда, сквозь теребинты, которые росли меж­
ду колоннами, он заметил женскую фигуру, сто­

явшую неподвижно. Это было прозрачное видение,
с лицом и обычной
позой Туты, какая бывала у нее, когда она возвра­
щалась из Александрии с какими-нибудь новостя­
слегка подернутое дымкой,

ми

для

Он

него.

подумал

тотчас

же,

что

это

-

плод

его

воображения, порожденный яркостью воспомина­
ния. Но тихий, дрожащий, исходящий из далекой
бесконечности голос донесся до него:

-

Страдания

не

бывают безмерны.

Чувству­

ешь, что уменьшаешься понемногу, медленно уми-

152

раешь с каждым днем. Болеешь из-за воспомина­
ний ... К счастью! Ибо если бы позволено было
вспоминать, это было бы слишком печально! Я
следовала

за тобой по городам, я следовала за
тобой в песках, я следовала за тобой среди этих

камней ...

Потом

превращусь

я тебя потеряю,

в ничто

потому что

я

...

Аврелий понял, что его рабыня Тута умерла, и
был поражен печалью . То, что он знал о потусто­
ронних мирах, заставило его подумать, что, может

быть, этот образ явился ему, чтобы выразить ка"
кую - нибудь посмертную мольбу. Он знал, какая
мука для мертвых теней являться перед живыми,

и понимал, что нужно внимать им со всей поспеш­
ностью.

- Что я могу сделать для твоего успокоения?
шепнул он.- Не должен ли я возвратиться в
Александрию, чтобы воздвигнуть над тобой гроб­
-

ницу? Скажи мне скорей твою волю.
Но тень Туты сделалась менее отчетливой. Она
начала расплываться. Несколько слов достигли
слуха Аврелия, но отдаленнее и слабее. Он услы­
шал :

-Думай обо мне ... Присцилла .. . Розы в саду . ..
Там ...
Это было все. Больше ничего не случилось среди
теребинтов . Аврелий долго оставался на том же
месте

в

надежде,

перед ним .

что

образ

Туты

снова

В небе зажглись звезды.

явится

Он тщетно

ждал. Завернувшись в свой плащ, он улегся среди
камней. В конце концов он усну л.
Он проснулся, когда взошло солнце. Его тело
онемело от холода. Он сделал несколько шагов и
вышел из храма. Среди разрушенных зданий,
которые он смутно различал на берегу Евфрата,
светил огонек. Он быстро пошел туда.

В лачуге, стены которой почернели, а крыша
провалилась,

сидел человек высокого роста. Он
был завернут в мохнатую звериную шкуру. Но под
волосами, падавшими на его лицо,
кие

глаза.

153

сверкали крот­

Аврелий заговорил с ним, сnросил его о храме,
о

жрецах,

которые

nри

нем

жили,

о

цели

своего

nутешествия.

Человек молча nокачал головой. Он не nони­
мал. Он открыл рот, и философ увидел, что у него

вырван язык. Жестом он nригласил Аврелия сесть
и разделить с ним траnезу,

состоявшую из ячмен­

ного хлеба и сушеной рыбы .

Насколько Аврелий мог nонять из его жестов,
много лет тому назад разбойничьи nлемена в войне
с населением Пальмиры сожгли храм и селение и

nеререзали жрецов и жителей. Этот человек был
до

nронешедшей

выжил

катастрофы

nосле nытки,

ставило

его

селении,

и

уединенно

чтобы

nеревозчиком.

неясное чувство долга
жить

nо-старому

в

этом

Он
за­

сожженном

nеревозить

nутешес­
твенников с одного · берега Евфрата на другой.

Увы! Аврелию не суждено было найти отраду в
общении с мудрыми жрецами, наследниками тра­
диций Аnоллония. Ему nриходилось nродолжать
nутешествие без всяких надежд и уnований, ес·ли

не считать собственной веры.
Мохнатый человек вышел из своего дома и
nроводил гостя до берега Евфрата. Среди травы, к
столбам разрушенного моста была nривязана лод­
ка. Человек сделал Аврелию знак войти в нее и
nеревез его на nротивоnоложный берег .
На другом берегу реки тоже были развалины.
Аврелий разглядел круглый nавильон, окружен­
ный колоннами, какие некогда строились nобли­
зости

от

милости

главного

храма;

у

nриносили

богов,

nаломники,

там

согласно обету.
Солнце начало nодниматься,

искавшие

свои

заливая

жертвы,

Евфрат

красной nолосой и освещая nурпуром верхушки
диких

При

nальм

и

одинокие колонны.

этом свете Аврелий,

оnрокинутым

обломком

наклонившись над

мрамора,

nрочел

имя,

выведенное греческими буквами, вероятно, остри­
ем

ножа:

• Аnоллоний

Тианский • .

154

Это было незначительное указание. Но его было
достаточно . К нему вернулась бодрость.
Протянув руку, перевозчик показал ему дорогу
к ближайшему городу, Хатии, лежавшему там,
где поднималось солнце. Опершись на посох, Ав­
релий снова двинулся в путь.

XV.
Лупанары
количестве

Лупавар Спартака

Византии

вдоль

тянулись

огромного

в

бессчетном

крепостного

вала,

сооруженного Константином. Они начинались в
Неоруме и составляли целый квартал, где в сумер­
ки

можно

было

встретить

представителей

всех

народностей земли.

Более всего посещались лупанары, расположен­
ные против крепости . Над их входом, по старин ­
ному римскому обычаю, висел либо фаллос из
раскрашенного

дерева,

либо

медная

дощечка

с

надписью . Кроме того, зазывальщики привлекали
посетителей, ударяя в гонг, размахивав фонари­
ком

или

же

выкрикивая

веселое

при г лашение,

с

указанием имен женщин и их цен. Там были и
лупанары для простого люда :

они

размещались

в

подземелье крепости, где в прежние времена нахо­

дились кладовые для провианта; ныне заброшен­
ные, они были отданы на потребу проституции.

Когда садилось солнце, с набережных Золотого
Рога, из солдатских кварталов, из эмпории разли­
вались

человеческие

волны,

накатываясь на

кре­

постной вал. Они состояли из различных социаль­
ных групп: там были портовые грузчики, поден­
щики,

конюхи с ипподрома,

предместья Сикхе,

подонки

из гавани и

где жили иностранцы.

В не­

сколько минут малолюдный бульвар и примыка­
ющие к нему улицы наполнялись непристойным и
ужасным весельем . Крики пьяных смешивались с
приглашениями зазывальщиков, со звоном солдат­

ских

мечей,

с

воплями

иреследуемых

женщин.

Сидя на ослах, торговцы · арбузами переходили от

155

группы

к группе,

продавая иногда свой товар с

аукционного торга. Парикмахеры и торговцы бла­
говониями

проскальзывали

в

двери,

потрясая

флаконами или щипцами для завивки, чтобы их
впустили,

потому

изысканными

драки.

что

перед

заведениями

Иногда

некоторыми,

мужчины

какой-нибудь

более

устраивали

катафрактиец

на

лошади или патриций на носилках, окруженный
рабами,

протискивались

среди

шумной

толпы .

Мимы устраивали представления при свете факе­

лов . Танцовщики, на телах которых волосы были

выбриты, язвивались в похотливых позах. Свод­
ницы

хватали

за

руки

прилично

одетых

прохо­

жих, пытаясь увлечь их силой и нашептывая им
соблазнительные предложения девочек и юношей.

Когда
Золотого

Присцилла высадилась на набережной
Рога, солнце еще сверкало на волнах

Пропонтиды. Она увидела справа и слева длинные
набережные и бродящую толпу, входящую и вы­

ходящую через Каренасские ворота, и пошла на­
угад по одной из у лиц, которая извивалась через

семь византийских холмов. Святая чистота возно­
сила в небо свою розовую стрелу и цветную архи­
тектуру . С паперти церкви, вымощенной зелены­
ми мозаичными плитами и окруженной тонкими,
малинового цвета

той

запах

колоннами,

увядших

цветов.

до

нее донесся

свя­

Ей

пересекла

путь

процессия калоеров в грубых одеяниях, которые,
шепча

молитвы,

исчезли

в

дверях

какого-то

мо­

настыря. Она спустилась по улице Ювелиров, где
во всех окнах были выставлены волшебные свер­
кающие топазы: их доставляли с острова Тапро­
бан . Она поднялась по улице Оружейных Масте­
ров, прошла через улицу Шорников, улицу Конди­

теров и вышла к Рыбному рынку.
Там чистили прилавки и выметали сухие водо­
росли. В деревянных лоханях большие, мягкие,
переливающиеся различными цветами рыбы, ка­
залось,

печально смотрели на нее своими круглы­

ми зрачками . Она спустилась по более широкой
улице, которая кончалась у башни Манганов .

156

Вокруг нее ходили люди в самых разнообраз­
ных одеждах. Здесь были армяне в длинных вы­
шитых далматиках, евреи в черных капотах, стя ­

нутых в талии желтым поясом, болгары в кожа­
ных штанах, скифы с длинными, как у женщин,

косами, персы в шелковых одеяниях, с бахромча ­
той шалью гранатового цвета вокруг шеи, и нако­
нец, византийцы в лиловых плащах с вышитыми
изображениями серебряных павлинов и легендар­
ных

птиц .

Беспрестанно раздавался звон оружия, потому
что было много солдат. Римские наемники с ли­
цами, напоминающими изображения на медали, в
серых полукафтанах, доходящих до колен, с ко­
роткими мечами, смешивались с негритянской
стражей, с армянскими воинами в лиловых полу­
кафтанах, с иберийскими наемниками в красных
полукафтанах,

со

скандинавскими

наемниками,

которые никогда не расставались со своими
лыми

щитами,

привязанными

к

круг­

спине.

Присцилла увидела перед собой большую тень,
которую отбрасывала однообразная линия крепос­
тного

вала,

прерывающаяся

местами

высокими

квадратными башнями. Напротив них она замети­

ла бесчисленное множество лупаваров с их низки­
ми

дверями

и

накрашенные,

девших

на

решетчатыми

окнами

намазанные лица

корточках

в

и

увидела

проституток,

шапочках

си­

ассирийской

формы и желтых платьях. Она поняла, что достиг­
ла того места, которое искала, что попала на рынок

женского тела, в этот огромный монастырь, еще

более страшный, чем тот, в пустыне, где ее мать
пытали мукой жажды, место покаяния, где молит­

ва не возносится к Богу, где плоть непрестанно
бичуется омерзительным страданием в келье, ли­
шенной уединения.
Ночь только что спустилась. Присцилла оста­
новилась, и ее окружила толпа варягов из дворцо­

вой стражи. Они были гигантского роста и сплошь
покрыты золотом, начиная с каски в форме конуса

и

до пояса и

кольчуги.

Один из них

157

с

грубым

смехом засунул свою руку между грудей Присцил­
лы. Другой схватил ее за бедра.
Она закричала и высвободилась. Руки в золо­
ченых рукавах окружили ее, желая схватить. Она

побежала. Но варяги хотели ее поймать. Присцил­
ла

проскользнула

лались

плотнее.

между

Она

группами,

наткнулась

которые

на

сде­

бородатого

купца, который начал ругаться. Ее молодость,
испуганное выражение лица, белая одежда при­
влекали внимание мужчин, которых она касалась,
и

они

пытались

ее

ласкать.

Она пустилась бежать,

все еще иреследуемая

гигантами, одетыми в золото, которые размахива­

ли

руками

и

смеялись.

Владельцы

публичных

домов, стоя на пороге, обзывали ее грязными сло­
вами,

потому что они ненавидели одиночных про­

ституток,

видя

в

них

конкуренток.

Мим, который вертелся на одной ноге, ударяя
в цимбалы, сделал несколько пируэтов вокруг нее.

Какое-то гнусное лицо обдало ее своим дыханием.
Мужчина с деревяшкой вместо ноги сделал попыт­
ку свалить ее этой самой деревяшкой. Окружаю.

щие принялись ее травить. Какие-то руки ее ощу.
пывали, хватали. Она споткнулась о ноги верблю·
да,

нагруженного

мехами

для

вина,

потом,

пере­

еекая свободное пространство, почти упала в лапы

медведя, который плясал под звуки флейты.
При виде этого зрелища раздались радостные
крики. Она прыгнула вперед и, затравленная, как

зверь, побежала вдоль крепостного вала. В неко­
торых местах ·там были устроены узкие проходы,

которые вели к другой стене. Она бросилась в один
из этих проходов и очутилась в темном простран­
стве,

между

двумя

стенами.

Оно представляло из себя загаженную дорогу,
заваленную отбросами, куда проститутки увлека­

ли своих случайных клиентов для мимолетного
соития . Там было слишком темно, чтобы ее могли
поймать.
Она остановилась и перевела дух. И сейчас же

ее охватили угрызения совести. Как, она убежала

158

от того самого, что пришла искать? Разве эти,
охваченные похотью самцы, которые должны были
растлить,

раздавить

ее

тело

во

имя

спасения

ее

души, не были посланы Божьей волей? При пер­
вых же шагах она смалодушничала. Но она не
будет больше отступать. Стиснув зубы, не произ­
неся

ни

слова,

она

укрепилась

в

своем

решении.

Потом огляделась вокруг. Ей хотелось бы, чтобы
какой-нибудь человек, выйдя из мрака, немедлен­
но

овладел

ею,

изранив

Она подумала

ее

о том,

тело

о

камни.

что страдание не будет

достаточно сильно. Она не увидит. Она не насла­
дится пыткой . И она принялась ходить во мраке.
Она споткнулась о пару, сплетенную на земле, и,
протянув

руку,

почувствовала

мягкое

тепло

жен­

ской груди. Вокруг нее слышались шепоты, вздо­
хи. Она уловила звуки человеческих ласк, первме­
шанных
это

с проклятиями,

среди

тошнотворного

со спорами
запаха

о цене,

пота

и

и все

гнили.

Присцилла различила очертания башни и подо­
шла к новому отверстию в крепостной стене . Заж­
женнь~е фонари придавали теперь ночное оживле­
ние

бульвару,

где

проходила

толпа.

Она

вновь

смешалась с ней, полузакрыв лицо покрывалом.

Перед одним домом, более мрачным, чем дру­
гие, где решетки окон были, казалось, более час­

тыми и откуда исходил как будто наиболее тяже­
лый запах плесени, сидел мужчина, самый ужас­
ный из всех, каких она до того видела.
У него была огненно- рыжая борода, густая и
квадратная. Длинные волосы,

наподобие гривы,

падали с его головы на плечи. Он был- громадно­
го роста, и шея его глубоко уходила в плечи. Его
круглые идиотские глаза почти

целиком скрыва­

лись под рыжими бровями ; И все что было видно
из его тела: грудь, руки, кисти рук
рыто

он

длинными

был

похож

рыжеватыми

на

-

было пок­

волосами,

человекообразного

так

льва,

что

при­

ставленного для охраны лупанара. Это был вла­
делец лупавара

-

Спартак. Его-то и выбрала При­

сцилла .

159

Выйдя: из· толпы, она откинула покрывала на
цлечо,

наклонилась к

принять

в число

нему и

тихо попросила его

его заведения:. Ей
были неизвестны условия: поступления:, и потому
она

ее

поспешила

женщин

протянуть

этому

человеку

мешо­

чек, полный золотых монет, которые она захвати­
ла с собой.

Владелец заведения: Спартак широко раскрыл

глаЗа . Вербовка женщин была для: него нелегкой
задачей . В прошлом году он был вынужден даже
отправиться за покупкой сириянок на антиохий­
ский рынок . Он дорого за них заплатил и все-таки
не сумел удержать у себя .

Сначала он не понял, что ему говорила При­
сцилла ,

так

как

туго

соображал .

Однако

при

виде золота он встал и вошел с ней в дом, опус­
тив

пестрый

занавес,

который

колыхался

на

пороге.

И тогда к нему вернулись его профессиональ­
ные способности торговца живым товаром. Он
мысленно попытался установить возраст Присцил­
лы, подивился ее красоте, гладкой коже, пышнос ­

ти волос,

пропорциональности

ее сложения . Он

пощупал ее грудь, и ему захотелось раскрыть ей

рот, чтобы посмотреть зубы, как он делал это на
невольничьих

рынках .

В то же время при оценке ее превосходных
качеств им овладела робость,· ибо, несмотря на
свое ремесло, он был наивной скотиной,
полным благодушия.

львом ,

Он с у дивленнем смотрел на эту решительную
девушку,
несколько

губы которой дрожали, и заставил ее
раз

повторить

цель

своего

прихода .

Разумеется, он готов ей покровительствовать, если
она, заблудившись в этом квартале проституции,

пришла искать его защиты. Но нет , сомнения
быть не могло. Это была гулящая девушка, устав­
шая от скитаний, которая пришла обосноваться у
него и отдавала ему на сохранение свои сбереже ­
ния:. Было бы безумием отказаться от нее .
- Ты знаешь обычаи? - спросил он.

160

И он громко расхохотался,

чтобы скрыть со­

бственное смущение.

Нет, она их не знала.
Первый обычай, когда проститутка вступает в
заведение,
сначала

заключается

владельцу

в

том,

что

она

отдается

лупанара.

И он подтолкнул ее к убогой кровати, которая
находилась

рядом

с

дверью,

и

опрокинул

на

нее

Присциллу.

В это время к дому на верблюде подъехал один
из завсегдатаев. Спрыгнув, он привязал животное

ремнем к железному крюку, который был вделан
в

стену,

-

и

крикнул:

Спартак!

И сел на пороге в ожидании.
Верблюд раздвинул головой полосатую ткань
занавеси

и

просунул

голову

в

дом.

И растерзанная Присцилла нашла немного уте­

шения в братской печали больших глаз животно­
го.

Присцилла

была

внесена

в

список

женщин

заведения Спартака под именем Фабриллы.
Несколько месяцев назад молодая армянка,
носившая

это

имя,

привлекала

многочисленных

посетителей своей красотой и искусством любви.
Один важный чиновник, отправляясь на границу

Дуная, увез ее с собой. Спартак надеялся, что это
сходство

имен

заставит

поверить,

что

настоящая

Фабрилла возвратилась. Поэтому, когда ее требо­

вали, он звал Присциллу. Но мужчины, в общем,
чувствовали себя разочарованными, ибо они люби­

ли в настоящей Фабрилле ее веселый нрав и этого
не находили в новой Фабрилле.
Она, да еще еврейка Дебора были единственны­
ми свободными женщинами во всем заведении.
Остальные были рабынями. Спартак платил за
свободных женщин более высокий налог и поэто­
му больше требовал от них. Если мужчина прихо­
дил в тот час, когда все спали, в час раннего утра,

он постоянно будил Присциллу. Она была всегда
послушной и никогда не ссылалась на ·усталость.

6

Зак.

1532

161

Женщины жили в верхнем этаже дома, в уз­
ких,

совершенно одинаковых комнатах, выходив­

ших в коридор. У каждой двери на веревке висела
деревянная дощечка с именем обитательницы ком­
наты. Посетители поднимались прямо в коридор и
входили к женщинам, которых они хотели видеть,

если

дощечка

не

была

перевернута.

Некоторые

уводили женщин вниз, чтобы выпить с ними паль­
мового вина в зале с низким потолком, который
находился

домом.
мира

на

нижнем

этаже,

Они часто напивались,

наслаждение от

или

во

дворе,

за

ибо с сотворения

опьянения

неразрывно

свя­

зано с любовным наслаждением.
Тогда удары сыпались градом, иногда лилась
кровь, и Спартаку приходилось вмешиваться и
пускать

в

ход

свою

громадную

львиную

силу.

Вся мебель в комнате Присциллы состояла из
деревянной кровати,

скамейки,

сундука,

камен­

ной миски с высоким кувшином и ковра, запят­
нанного годами разврата. Стены были испещрены
надписями. В матрасе водились паразиты, и чер­
ные насекомые выползали из трещин пола,
гасили

когда

свет .

В течение дня Присцилла сидела у себя в ком­
нате на скамье,

пристально глядя в одну точку,

в

ожидании, что кто - нибудь распахнет дверь. Она
носила желтое платье публичной женщины и ас­
сирийскую шапочку квадратной формы.
Вечером она спускалась в общий зал, где пили
гости. Солдаты сажали ее к себе на колени, силой
заставляя ее пить, полураздевая ее. Она никогда
никому не выказывала предпочтения. Она отдава­
лась

безмолвно,

снисходительно,

без

страсти

и

отвращения. Она не страдала. Но ее удивляло, что
она не замечает в себе самой того просветления, на
которое она надеялась. В пьяных голосах грузчи­
ков

и

торговцев,

зыгрывали

в

завоевывали

в

кости

свое

брани
ее

тело

мужчин,
или

которые ра­

ударами

право обладать

ею,

кулаков

она

часто

старалась услышать сладкую музыку, ласкающую

слух избранников. Она не слышала ее. Небесная

162

голубка не слетала к ней вестницей, ангел Божий
не являлся перед ней.
Она не испытала от этого скорбного разочаро­
вания, но стала страстно жаждать смерти. Она не
могла себе представить, что жизнь, которую она
ведет, может продлиться долго. Она ждала смерти
как естественного последствия своей жертвы. Она
призывала ее со всей искренностью своей души.

Женщинам, находящимся в лупанарах,

было

запрещено иметь в своей комнате изображение их
бога, кто бы он ни был. Нарушавшие этот запрет
приговаривались к бичеванию, а владелец заведе­

ния

к крупному денежному штрафу. Но Ник­

-

тепарх

посоветовал

тельно

относиться

своим

к

чиновникам

нарушению

этого

снисходи­
закона,

и,

в действительности, власти терпели, что боги осе­
няют ложе наслаждения. Достаточно было ма­
ленькой занавески, чтобы скрыть их от глаз.
Все женщины принадлежали к самым различ­
ным религиям, и каждая из них прятала в своей

комнате маленький алтарь. У Сесо-египтянки с
верхнего Нила находилась статуэтка Изиды. Вави­
лонянка Артистона хранила у себя изображение

Ормузда. Клеобулина с Библоса поклонялась Ас­
тарте. Индуска Багауали исповедовала культ Ин­
дры, преобразователя вещей, имевшего семь рук,
чтобы соединить вместе края небес . Римлянка
Ливия владела целой коллекцией различных бо­
гов,

по отношению

к

которым

исполняла

тысячи

странных обрядов. Она возжигала ладан в честь
Приапа и Кома. Она украшала цветами Пилумна ,
который покровительствует роженицам. Она про­
ливала воду на Конисата, вызывающего пот после
любви, и вино на Трифалла, который укрепляет

тело. И она не упускала возможности каждый
вечер Простираться на земле перед Генита-Мана,
предохраняющего от боли, которую может причи­
нить

мужчина

во

время

совокупления.

У других женщин просто были фаллосы из
бронзы или золота, которым они поклонялись как
источнику-производителю

163

радости

и

жизни.

Присцилла поместила над

кроватью в нише,

занавешенной куском черной шелковой материи,
купленной специально для этого, маленький дере­
вянный крест с грубым изображением из слоновой
кости распятого Иисуса .

Это была первая причина бессмысленной, бес­
пощадной, бешеной ненависти, которую почув­
ствовала к ней еврейка Дебора, поклонявшаяся
единому Богу без всяких изображений .. .
Присцилла заключила дружбу с нежной Сесо .
Это было молчаливое существо , которое, казалось,
носит в себе тайну. Она научила Присциллу кра­
сить

волосы

шафраном

по

греческой

моде,

она

водила ее в лавки , где по дешевой цене продава­
лись медные кольца , чтобы носить их на лодыж­
ках, ожерелья из цветных камней, чтобы оборачи­
вать вокруг шеи ,

румяна и притирания для лица.

Она объяснила ей, сколько драхм надо просить у
мужчин и как требовать у пьяных деньги вперед.
Она указала ей, где находится меняла , который
обменивает драхмы на золотые безанты , чтобы
сбережения

меньше

места,

тогда их легче спрятать под плиту в полу

комна­

ты.

Она

занимали

научила

возможно

Присциллу,

какие

ласки

должна пускать в ход в зависимости от того,

нимает

ли

грубых

варваров .

она

греков,
Она

искусных
научила

в

ее

любви,

она
при­

или

остерегаться

грубости кападокийцев и извращенности мужчин
из Вавилона.
Присцилла и Сесо были обе египтянки, и звук
их голосов вызывал в их воображении один и тот

же пейзаж и одно и то же небо. К утру, когда дом
пустел, Сесо, перед тем, как уснуть , заходила
иногда в комнату Присциллы.
Их тела были одинаково утомлены, а в голове
стоял шум . Их охватывало чувство общего не­
счастья . Но они находили сладость в тихой беседе,
держа

друг

друга

за

руки .

Присцилла говорила Сесо об Иисусе Христе и
рассказывала ей всевозможные истории о святых

и мучениках, какие она знала . Сесо повествовала

164

о смерти и воскресении Озириса, говорила, как
Изида разыскивала куски его тела на берегах
Нила, как она их нашла среди лотосов и как Гор,
их блистательный сын, рос в Абидосе.
Но в то время, как Сесо рассеянно выслуши­
вала чудесные истории о святых, которые При­
сцилла рассказывала ей .со всем пылом своей
веры, старый египетский культ пробуждал в душе
Присциллы

уснувшие

воспоминания.

когда речь шла о мрачном Аменти,

Анубисом с головой шакала,

Особенно,

охраняемом

куда попадают все

люди после смерти. Быть может, уже близок тот
час, когда она переедет через этот Аменти. Она
вступит, может быть, в залу истины, и Гермес
развернет перед судьей таблички, на которых
начертаньi все ее деяния. А что если отдача сво­
его тела на ужаснейшую пытку недостаточное
воздаяние за совершенное зло? Разве она не бро­
сила

изо

всех

сил

камень

в

лицо,

на

котором

сияло бессмертное пламя мысли? Не сказано ли :
<• Единственный грех, который не простится это

грех

против

духа•.

Значит, Гермес не . даст ей крестообразного
кольца, знака бессмертия, он не позволит ей сесть
в лодку Изиды, чтобы уплыть в бесплотное царст­
во. Очистив душу, она не сольется с Озирисом или,
скорее с Иисусом Христом . Она блуждала между

двумя религиями. Она возвращалась к своим ве­
рованиям

с

большим пылом,

чем прежде,

но ее

смущало сходство обеих религий.

И когда однажды Сесо дала ей маленькую ста­
туэтку Изиды, она не отказалась от нее из страха
перед мраком Аменти, где ей придется очутиться
после

смерти

. ..

Сперва еврейка Дебора ненавидела Присциллу
как существо, принадлежащее к религии, которая

иреследовала ее веру . Потом она возненавидела ее
за то, что Присцилла была самой красивой жен­
щиной .

Она

питала

к

Присцилле

непобедимую

антипатию, граничившую с физическим отвраще­
нием.

165

Дебора была подвержена приступам безумного
гнева. Этот гнев разражалея припадками, во время
которых она не переставала выть,

причем изо рта

у нее выступала беловатая пена.

Иногда Спартак, после ухода посетителей, делил
с ней ложе. Она утверждала, что Присцилла лице­
мерными уловками старается привлечь его к себе.

Как-то она заявила, что у нее украли золотой
гребень и что эту кражу совершила Присцилла.
Спартак, боясь, что она подаст жалобу центуриону
квартала, обыскал комнату Присциллы и ничего
не

нашел.

Тогда Дебора взяла себе за правило с отвраще­

нием отплевываться, находясь в присутствии При­
сциллы. Она осыпала ее насмешками и проклять­
ями. Презрительное молчание Присциллы, кото­
рым

она

защищалась,

как

панцирем,

с

каждым

днем все сильнее выводило Дебору из себя.
Однажды вечером Дебору посетил кучер с ип­
подрома,

который иногда приходил к ней. Все
женщины находились в общей зале,- одни сидели

на

коленях

у

красили ногти

посетителей,
или

другие

в

ожидании

румянились перед маленьким

бронзовым зеркальцем.

Кучер

с ипподрома был

значительной персо­

ной, и Дебора испытывала необычайную гордость.
от его посещений. Она прижалась к нему и спус­
тила свою тунику до живота, чтобы показать ему
свой красивый бюст. Выпив без меры, она стала
болтать тысячи глупостей, танцевать между сто­

лов и, так как Присцилла оставалась неподвиж­
ной в углу,
ради,

принялась убеждать кучера,

взять нахрапом,

потехи

в присутствии всех христи­

анку , чтобы сравнить по достоинству ласки обеих.

Кучер же, человек молчаливый, не двигался с
места

и

старался

ее

успокоить.

Тогда она бросилась к нему на шею и стала
трясти

изо

всех

сил,

крича:

-

Если ты не трус, дай ей сейчас же за меня
затрещину!
Кучер продолжал сидеть неподвижно.

166

Бешенство, охватившее Дебору, залило ее лицо
краской. Она подбежала к Присцилле и дважды
у дарила

ее

по

лицу.

Поднялся шум, одни стали на сторону еврейки,
другие ветупились за Присциллу.
Спартак ничего не сказал из уважения к куче­
ру. Он ждал конца ночи. Но когда за последним
из посетителей закрылась дверь, он схватил Дебо­
РУ за вьющиеся волосы и, не обращая внимания

на ее вопли, потащил в комнату Присциллы.
- Так как ты ее ненавидишь,- сказал он,-'­
ты проведешь ночь рядом с ней в ее постели, и
тогда ты исцелишься от своей ненависти.
Он заставил обеих женщин лечь рядом, после
чего

оставил

их

и

запер

дверь

снаружи.

В темноте Присцилла долго оставалась непод­
вижной. Она не слышала даже дыхания своего
врага

и

под

конец

задремала.

Внезапно две руки, жесткие, как камни, схва­

тили ее за горло. Завязалась беспощадная борьба.
Присцилла отбивалась с изумительной силой. Грудь
против

груди,

обе

женщины

катались по

полу.

Они приподымались для того, . чтобы вновь вце­
питься друг в друга и вновь упасть. Временами,
обхватив одна другую за плечи, они подолгу оста­
вались неподвижными,
рее

лишится

выжидая,

кто из них ско­

сил.

Присцилла чувствовала пылающее тело еврей­
ки и угадывала во тьме, совсем близко от себя,
выражение ее разъяренного лица. Она не испыты­

вала ни ужаса, ни подлинной ненависти. Она толь­
ко чувствовала,

волна,

желание

что

не

в душе

быть

ее поднимается,

побежденной

той

как

злой

силой, которую представляла из себя Дебора.

Она боролась до самой зари, без крика, и не
теряла сил. Когда показался утренний свет, он
осветил два растрепанных диких существа с иску­

санными, исцарапанными грудями, в равной сте­

пени непримиримых. Тогда по телу Деборы нача­
ли пробегать сильные судороги, и она разразилась
одним из своих обычных припадков.

167

Но изнурение не смягчило ее ненависти. В тот
же вечер она поведала своей наперснице Ливии,

которая сообщила это другим женщинам, что за­

режет Присциллу, напав на нее сзади врасплох. И
она принялась демонстративно точить свой широ­
кий нож с двумя лезвиями, ухмыляясь и вполго­
лоса напевая сирийскую песенку.

Начиная с этого дня, спускалась ли Присцилла
с лестницы, шла ли за водой во двор, проходила
ли по коридору, ей казалось, что нож еврейки
вонзается

·

в

ее

спину.

Она думала,

увидела,

что

желает

что ошибалась,

и

смерти .

Теперь

убедилась,

она

что подо­

бная емерть вызывает в ней ужас. Она была пос­
тоянно настороже. Теперь она все время проводила
в том, чтобы оберегать жизнь, которая, как она
думала,

уже

не

представляет

для

нее

никакой

ценности. Это была новая пытка. Особую опас­
ность заключал в себе момент, когда ей приходи­
лось идти с тяжелым кувшином на голове. Она

поджидала того времени, когда Дебора была заня­
та с мужчиной у себя в комнате, и тогда ходила

за водой. Сесо стояла настороже. Когда они были
в общей зале, и Дебора напивалась, она не теряла
ее из виду, потому что в пьяном состоянии еврейка

была способна на все.
Но этот неотступный призрак убийства прида­
вал особенный вкус ее жизни. Она заметила, что
испытывает удовольствие от того,

духом,
отдает

видит мягкий свет,
ласки

неизвестным

что дышит воз­

принимает и иногда

мужчинам.

Она сознавала теперь наслаждение, но не испы­
тывала больше угрызений совести и не просила

прощения у Бога.
Приблизительно в это время длинное, изящное
тело вавилонянки Артистоны покрылось болячка­
ми. Ее волосы начали выпадать, кожа местами
потрескалась, а под грудями образавались симмет­
рично

расположенные

опухоли.

Ее поместили в сырой каморке, которая нахо­
дилась в глубине двора и когда - то служила сви-

168

ным хлевом. С наступлением сумерек эта каморка
запиралась крепко-накрепко, ибо никто не должен
был знать, что в лупапаре держат женщину, пора­

женную · страшной болезнью. Больнан оставалась
там

на

всю

ночь,

без

воздуха

и

света,

не

смея

позвать на помощь. Иногда какая-нибудь прости­
тутка

из жалости

шла в темноту и

несколько раз

тихонько стучала в дверь; больная отвечала нечле­
нораздельным
опухшего

криком,

с

тру дом

выходившим

из

горла.

Болезнь распознали не сразу. Римлянка Ливия,
которая утверждала, что имеет познания в этой
области, так как жила когда-то с учеником докто­
ра Архигена, поила больную отваром из звездоч­
ника, который исцеляет нарывы, и прикладывала
ей под груди припарки из вареного иссопа. Но
мало-помалу

вспомнили,

что

незадолго

до

этого

Артистона провела целую ночь с одним моряком

из Капуи.
Капуя славилась наследственной болезнью,
которую ее жители передавали через половой акт,
иногда через поцелуй, случалось даже, что и через
дыхание. На следующий день после визита моряка
Артистона рассказала, что он, под предлогом не­

обычайной

стыдливости,

отказался

раздеваться,

ложась спать, и, несмотря на жару, в продолжение

всей ночи не снимал полотняного шарфа вокруг
шеи

и

рта.

Когда же лицо Артистоны сделалось медного
цвета, губы распухли и обвисли, а все тело пок­
рылось черноватыми опухолями и бугорками, вен­
кие

сомнения

исчезли.

Страх вселился во все души. Спартак решил
справиться,

не должен ли

он,

согласно предписа­

ниям Никтепарха, заявить о случившемен центу­
риону, что Аристону отправили на остров, распо­
ложенный возле Занта, где находилось убежище
для прокаженных и откуда никто никогда не воз­

вращался. Среди всех женщин лупапара только
Присцилла и Дебора согласились ухаживать за
больной и иногда находиться возле нее.

169

Они садились по обе стороны несчастной, при­
ходя после обеда в свиной хлев, дверь которого
следовало плотно закрывать, чтобы тошнотворный

запах, исходящий от·ран, не проник в дом.
При свете свечи они смотрели друг на друга,
чтобы не видеть ужасного лица, которое находи­
лось между ними. А Артистона все время причи­
та:ла:

- Это мне за мои грехи! С вами случится то же
самое! Это случится со всеми!
Но даже и тогда Дебора не забывала своей
ненависти . Присцилла иногда думала, что она
приходила сюда для того, чтобы, воспользовав­
шись полутьмой, поразить ее кинжалом, рукоятки
которого она касалась под своим платьем. Без
сомнения, Дебора подумывала об этом, но действо­
вать не осмеливалась. Несчастное тело их подруги
лежало между ними, как широкая пропасть стра­

дания, которое делает ненависть бессильной.
И вот однажды ночью компания мужчин, кото­
рые пили в низком зале лупапара Спартака, ока­
залась свидетельницей необычайного и ужасного
зрелища.

'У двери, выходящей в коридор, еле держась на
ногах,
никто

появилась Артистона, которой давно уже
не

видел.

Она накинула на себя длинное пурпурное пер­
сидекое покрывало, которое надевала по празднич­
ным

Это

дням,

когда

выходила

покрывало доходило

было вышито золотом,

ему

на

прогулку

ей до

отсветы крови и пламени.
она надела ассирийскую
одетая

таким

в

порт.

пят,

оно

и свет от ламп придавал

череп

цвета;

самых

образом,

с

На свой лысый
митру красного
провалившимен

носом, чудовищно распухшими губами, глазами,
представляющими собой два зеленоватых шара, с
протянутыми руками, лишенными ногтей, она
казалась королевой, воплощающей проклятие,
богиней тех подземных царств, где проститутки
должны гореть в неугасимом огне вечного распут­
ства.

170

Все замерли, оцепенев от ужаса. Тогда несчас­
тная Артистона произнесла несколько слов хрип­

лым, дребезжащим голосом, в котором трудно было
что-нибудь понять.
Она поблагодарила Спартака за его доброту,
которая

выразилась

в

том,

что

он

держал

ее

в

своем доме . Она поблагодарила подруг, которые за
ней ухаживали . Все были к ней добры. Но она не

хотела больше быть в тягость. И она объявила, что
все присутствующие будут поражены той же бо­
лезнью .

И внезапно, прежде, чем кто-либо осмелился
пошевелиться,

она

исчезла,

как

кошмар.

Бросились за всевозможными травами, чтобы
очистить

места,

по

которым

она

проходила,

и

Спартак добился от свидетелей клятвы, что они
никому не расскажут об этой ужасной сцене .
Женщины, подстерегавшие прохожих в конце
маленькой улицы, примыкающей к Золотому Рогу,
рассказывали на следующий день, что они видели
призрак императрицы, одетой в пурпур, мертвую
странницу,

которая брела,

шатаясь,

уродливую,

полуразложившуюся карикатуру, которая броси­
лась

в

грязные

в·оды

порта,

сомкнувшиеся

над

ней ...

Много мужчин насладилось телом Присциллы.
Но их ласки проходили по ней, как ветер по песку,
не оставляя следов. Она забывала их лица и фи­
гуры. Были среди них такие, что любили ее и
часто к ней приходили. У одного мужчины, по
имени Ибас, который владел виноградниками в
Занте и сам привозил свой виноград на продажу
в Константинополь, вошло в привычку каждый
евой приезд проводить ночи с Присциллой. Двое
солдат,

которые

ее

хотели

одновременно,

подра­

лись из - за нее, и она предпочла того, который был
побежден. Старый безумный лекарь предлагал ей
выйти за него замуж и после ее отказа пытался ее
отравить. Один садист предложил Спартаку значи­
тельную сумму денег, чтобы иметь право ее биче­

вать до смерти,

но так как Присцилла не была

171

рабыней, сделка не состоялась . Один мим хотел
научить ее танцевать, один богатый скотовод,
который платил Спартаку только натурой, под·
арил ей чучело бараньей головы со стеклянными
глазами, которое она повесила на стену своей
комнаты.

Один приговоренный к смерти, которого разыс­
напившись, провел с ней целую ночь,

кивали,

рассказывая,
удушая

какое

женщин

наслаждение

после

того,

как

он
они

испытывал,
ему

отдава­

лись. Этот преступник был захвачен в ее постели;
уходя, он заявил, что больше всего в жизни ему
жаль расстаться с наслаждением, которое он полу­

чил от Присциллы.
Однажды

человек

в

белом

одеянии ,

подобно

тем, какие носили в Александрии философы, по­

сещающие Музей, распахнул дверь ее комнаты и
непринужденно сел на ее ложе. У него были ясные
глаза, и он начал разговаривать с ней, к ее вели­
кому

изумлению,

овладеть

не делая каких-либо попыток

ею .

Он долго оставался возле нее и время от вре­
мени г ладил ее по лбу рукой. Его голос был
мягок, он был прекрасен. Воспоминания хлыну ­
ли в душу Присциллы. Она вспомнила гимнази­
ум:

Ипатию,

мудрецов в белых одеяниях, поце­

луй Теламона .
Этот человек ушел, даже не поцеловав ее в
губы. Некоторое время спустя Присцилла с удив ­
лением заметила, что кинжал, который он носил,
по всей вероятности,

под своей одеждой и кото­

рый , видимо, выскользнул оттуда, теперь лежал
на

ее

полу.

Она подняла его и спрятала под матрас , чтобы
вернуть

ему,

когда

он

придет

еще .

Но он так и не появился.
И проходили дни, принося радости и печали,
больше всегда печалей , чем радостей. :Красота
Присциллы таинственно распускалась. Стан ее
сделался более гибким, пламя взгляда стало ярче,
волось~. по которым шафран провел полоски тем-

172

ного золота, тяжелее вились на затылке. Мелкие
события повседневной жизни все сильнее притяги·
вали ее к себе . В ней пробудился интерес к ссорам
между

женщинами,

к

грубости

мужчин,

к

не­

счастью окружающих . Ее ум вышел из дремоты и
развился. Ее стали сильнее желать и глубже нена­
видеть. Неожиданно посещавшее ее сладострастие,
страх перед ножом Деборы придавали известную
соль

ее

существованию.

И она стала любить жизнь.

XVI.

Кинжал философа

Однажды Спартаку сообщили, что вечером его
посетит логофет, сборщик налогов, из Хризарги­
ра .

Это было грозное событие.
взыскивались

младшими

Налоги регулярно

сборщиками,

которые

облагали лупанары в зависимости от числtt жен­

щин, в них находящихся, больше требуя за сво­
бодных женщин, чем за рабынь, которые ничего
не

стоили

владельцу.

У Спартака списки были в порядке, и он не
пускалея в плутни . Но прибытие такого важного
чиновника, каким был логофет, предвещало толь­
ко

издержки

Этот

и

хлопоты.

логофет

слыл

человеком

продажным

и

развратным . Он угрозами вымогал деньги у вла­
дельцев лупанаров и устраивал у них,
отвратительно

пышные

оргии,

к

за их. счет,

которым

питал

большую слабость.

Спартак был вынужден прежде всего пригро­
Еврейка объявила о своем
решении швырнуть бокал вина в лицо логофету .
Она ненавидела всяких правительственных чинов­
зить Деборе плетью.

ников,

которые принимали

участие в преследова­

ния ее народа. Слухи об изгнании евреев из Алек­
сандрии

распространились

по

всему

свету,

и

это

окончательно переполнило бешенством ее мятеж ­
ную

душу.

173

Все женщины должны быJШ надеть свои луч­
шие

туники,

круг

столов

цветные

в

нижнем

котурны

зале ,

и

как

выстроиться

на

во­

параде.

- Я не позволю ему подняться к ней, если на
нее падет его выбор , - повторяла Дебора, указы­
вая окружающим ее женщинам, на Присциллу .
И она с ненавистью скалила зубы . Рука При­
сциллы опиралась о деревянный стол. Быстро,
прежде чем кто-либо смог ее удержать, Дебора,
вытащив свой нож, нанесла сильный удар, желая
пригвоздить к столу белую руку Присциллы.
Клинок угодил между пальцев Присциллы, кото­
рая почувствовала холодное прикосновение метал­
ла,

и

вонзился,

задрожав,

в

дерево.

Спартак сорвался с места. Женщины подбежа­
ли и окружили Присциллу, лицо которой побеле­
ло. В этот момент Ливия, сторожившая у входа,
крикнула, что прибыл логофет.

Он с шумом ворвался в зал , в сопровождении
трех или четырех чиновников , его товарищей по

кутежам . Он был уже пьян. Огромного роста,

в

золотой далматике, он опустился в кресло и крик ­
нул Спартаку , что речь идет не о налогах, а о
любви .

-

Приготовлены ли венки из роз?

-

спросил

он .

Спартаку даже и в голову не пришло об этом
подумать .

Логофет пришел в негодование, после чего рас­
хохотался.

Обнажить всех женщин! приказал он.
женщин приготовилось повино­
ваться, но все украдкой наблюдали за Деборой .
У нее зуб на зуб не попадал, она вся тряслась
от бешенства. Но логофет, раскачиваясь вправо и
влево, наклонил вперед свою бычью шею , на ко ­
торой сидела звериная голова. Его маленькие глаз­
ки мигали. Он с безграничным вниманием разгля­
дывал Присциллу.

-

Большинство

А Присцилла, оцепенев . от ужаса, узнала Петра.

174

-

Как

зовут

эту

женщину?

-

спросил

он,

заикаясь.

-

Фабрилла,- ответил Спартак.

Петр несколько раз повторил это имя.
- Фабрилла! Присцилла! - пробормотал

он

тихо.

Казалось, на него нашло легкое затмение.
Вдруг он поднялся. Он готов был танцевать от
радости. Он упал на грудь одного из своих това­
рищей, обнял его и поцеловал, повторяя:

- Она похожа на нее! Как она похожа на нее!
Присцилла рассчитала, сколько времени ей
понадобится, что прыгнуть к двери и выскочить на

улицу. Она рванулась с места. Но не успела при­
вести свой план в исполнение.
Широкие влажные ладони Петра схватили ее, он
стиснул ее,

приподняв с пола,

и понес к лестнице.

Сию же минуту! - закричал . он.- Я хочу ее
сию же минуту!
Присцилла поднималась по ступенькам с по­
корным видом. Она еще рассчитывала воспользо­
ваться минутной рассеянностью Петра.
Это ей не удалось. Петр втолкнул ее в комнату,

-

перевернул дощечку,

запер дверь. Он хрюкал от

удовольствия, как свинья, и повторял про себя:

«Как она похожа на нее! Как она похожа на
нее!•
·
Новый приступ ужасной радости охватил его.
Он сел, смеясь, на скамью.
·
Присцилла воепользовалась этим, чтобы бро­
ситься к двери. Она уже успела ее открыть, когда
он схватил ее за шею и грубо отбросил в глубь
комнаты.

Он задыхался от гнева .
- Я как б у д то не нравлюсь тебе!

-

проревел

он и с силой ее встряхнул.

Присцилла почувствовала, что ее энергия исче­
зает

и

уступает

существа,

ху,

место

страху,

ужасному

страху

отданного во власть дикого зверя,

который

заставляет кричать и

мощь.

175

стра­

звать на по­

Раздевайся!

-

крикнул Петр.

-

Она продолжала неподвижно стоять, дрожа от
рыданий, и тог да он надвое разорвал ее длинную
полотняную

И

сорочку.

Стань передо мной на колени!
Присцилла, полная ужаса, опустилась на

колени.

-

Поцелуй мне ноги!

И

ПрисЦилла смиренно поцеловала котурны,

грязные

Тогда

от

вина

Петр

и

пыли.

снова

начал оглушительно

хох о­

тать, затем упал на кровать, не выпуская, однак о,

из рук

ее волос,

в которые

он вцепился изо всех

сил . Он что-то говорил, потому что нуждался в
том, чтобы излить в словах свое удовольствие и ,
продолжая говорить, все ниже склонился головой
к голове Присцилле, дыша ей в лицо винным
перегаром .

-Ты мне нравишься. Почему ты хотела уйти?
Я дам тебе столько денег, сколько ты захочешь.
Ты девка по имени Фабрилла, не так ли? Откуда
ты? Может быть, из Александрии? 0-о, Алексан­
дрия! Там меня хотели убить. Но не так-то легко
убить Петра. Я возвращусь туда и буду ходить

no

их головам. Я возвращусь с тобой . Ведь ты Знаешь
церковь

Святого

Марка?

Еще

бы,

весь

свет

ее

знает . Но один лишь я знаю, что находится в низу
церкви, под землей. Там неисчислимые сокрови­
ща, и труп сторожит их. Я дам тебе драгоценнос­
ти,

которые

фагах,

тысячу

ожерелья,

лет покоились

сном в

которые Клеопатра

сарко­

носила на

своей груди. Но ты должна лечь рядом со мной.
Присцилла слушала его, как во сне, и твердила
про себя самую горячую из всех молитв.

О, если бы Иисус Христос освободил ее в эту

минуту от Петра! Без сомнения, он хотел наказать
ее за то, что она предалась плотским наслаждени­

ям. Она совершит неслыханные покаяния. Она
пойдет по другому пути. Ее мать поступила пра­
вильно. Она тоже уйдет в отдаленный монастырь
среди песков и там умрет от жажды. Только пусть

176

избавят

ее

от

этой

скверны,

не · имеющей

себе

названия .

Язык Петра заплетался.
сциллы

прошло

столько

Перед глазами

мужчин ,

При ­

засыпавших

в

пьяном угаре, что она начала надеяться: вот-вот и

Петр уснет .
Но одной рукой он крепко держал ее за волосы,
а другой ласкал ее тело, оставляя на нем влажные
следы своей липкой ладони, и говорил, погрузясь
в

воспоминания :

- Ты хочешь меня обмануть,- ведь тебя зовут
не Фабрилла, а Присцилла. Ты сестра идиота и
дочь той, которую увезли в пустыню, потому что
она

прижила

тебя

с другим

мужчиной,

а

не

с

твоим номинальным отцом, слабоумным Диодо­
ром. Как нельзя ничего знать заранее! Я не знал,
что в конце концов буду тебя иметь. И я сейчас
возьму тебя. Ложись со мной рядом!

Ведь было же столько чудес! А то, о котором
Присцилла молила Бога, не было уж таким труд­
. ным . Только бы сон сломил этого человека! Все,
что угодно, только не эта мерзость!
- О, эта Присцилла! Я бродил по ночам вокруг

ее дома. Тогда ей было лет пятнадцать. Она была
такой сладостной . Если бы она попала в мои объ­
ятья, я бы убил ее после этого, чтобы она больше
не досталась

никому.

Петр расчувствовался, почти плакал . Вдруг он
ВЬJПРЯМИЛСЯ

И

крикнул:

Сучка! Ты только девка для солдат!
Он опрокинул ее на кровать и ударил. За одну

-

секунду Присцилла успела призвать Иисуса и всех
других богов, изображения которых находились в
соседних комнатах. Она призвала милосердную
Изиду,

белого Ормузда,

семирукого Индру . Она

будет принадлежать тому, кто ее спасет .
Но ее не спасли . Петр, сжав руками ее бедра,
прижал ее к себе и раздавил . Он овладел ею, осыпая
бранью, и она претерпела его, как претерпевала
других. Но это бьшо уже слишком! Это превышало
меру

ужаса,

какую

душа может вместить .

177

В то время, как его ласки распинали ее, душа

ее кричала. У нее вырвался вопль возмущения
против Иисуса Христа. Зачем он захотел этого?
Разве не принесла она ему в жертву свою моло­

дость и свою жизнь? Если он допустил, чтобы его
создание оказалось простертым под этой лаской ,
значит , он не имел никакой власти над человечес ­
кими деяниями, он был так же бессилен перед
злом, как и перед добром . Она больше не верила.
Вера выходила из нее, как гной , который долго
служил

источником

страдания

для

раны,

пока

нож хирурга не дал ему быстрого выхода.
Получив наслаждение,

мужчина уснул.

При­

сцилла медленно отстранилась от него, чтобы не
чувствовать больше прикосновения его кожи. Она
лежала у стены и не смела думать о том, чтобы
встать с постели, не разбудив Петра. Впрочем, ей
это даже в голову не пришло. Она была совер ­
шенно обессилена, поэтому погрузилась в дремо­
ту .

И вдруг ей показалось, что возле нее крикнул
голос:

•Вот эта никогда не грешилаf•
И она выступила вперед. Перед церковью сто­
яла большая толпа народа . Она видела священни­

ков в золотых митрах , всадников, александрийс­
кую чернь. Патриарх Кирилл совершал венчание.

Это была ее свадьба. Она была избрана Петру в
супруги. Ее отец Диодор, брат Марк, монахи,
параболены,- все были налицо. Дверь церкви а это была церковь Цезареи
она

увидела,

как

-

показалось

полуоткрылась, и
лицо

жирного

свя­

щенника с тем же выражением невинного любо­

пытства, какое она заметила в утро смерти Ипа­
тии .

И вот она сделалась женой Петра. Она делила
с ним ложе. Она чувствовала жар и смрад его тела,
ее тело стало липким от пота. Все, что только
может быть самого гнусного на земле, выпало на
ее долю . Иисус Христос привел ее в лупанар,
чтобы пищей для души ей послужила ненависть

178

Деборы,

а

наслаждением

для

тела

-

гниющая

плоть Артистоны и ласки Петра.

Теперь она лежала рядом с человеком, который
внушал ей страх с самого детства.

Это было завершение ее таинственной молодос­
ти. Возможно ли такое? Она едва удержалась от
искушения разбудить Петра, чтобы отдаться ему
вновь и воочию убедиться, в силах ли она продол­
жать дальше свой путь невыразимого страдания ...

Она очнулась от своего полусна, и ей показа­
лось,

что комната которую освещала только чадя­

щая лампа,

подвешенная к потолку,

наполнилась

внезапным светом. Она ясно видела, как перед нею
разворачиваются события всей ее жизни: ее путе­

шествия в монастырь Зенобии,
детства, камень, брошенный ею

благочестие ее
в Ипатию,- и

перед ней предстало все ничтожество, вся бессмыс-

·

лица ее существования.

Нужны

были

самые

разнообразные причины

для того, чтобы она очутилась здесь, позорно рас­

простертая возле этого откормленного самца. Она
представила себе своего деда, упрямого фанатика,

своего ограниченного отца и епископа Кирилла,
который тяготел над судьбой ее семьи, как над­
гробный камень на могиле заживо похоронениого
существа.

Все толкали ее ко злу.

Злом был тот камень

ненависти, который она бросила, злом было безоб­
разие и распутство,

злом был этот человек,

хра­

певший возле нее.

И

зло торжествовало

повсюду .

Слабые

были

раздавлены, чистые осквернены, и боги не вмети­

вались, а Иисус даже говорил:

« Подставь

другую

щеку>).

А она была настолько малодушна, что дала себя
провести, становилась на колени, бросала камень,

слушала монаха Зосиму, отдала свое тело и пожер­
твовала красотой.

Зло вошло также и в нее. Она глубоко чувство­
вала его в своем чреве. Оно изрыло ее рубцами.

Она была покрыта грязью.

179

Но, дойдя до крайности, она почувствовала, что
высвобождается из какого-то круга и возвращает­

ся к своей отправной точке . Перед ней мерцала
новая вера. Ей открывалась задача, для которой
она была избрана. Ей становился попятным смысл

ее жизни. Она сопоставила смерть нищеГо Диони­
са,

которого она чуть ли не с радостью позволила

убить,

с присутствием Петра, спящего рядом с
ней. Да, это было так! Это ей предназначено унич­
тожить зло, она была избрана орудием правосу ­

дия. Она чувствовала себя чистой. Она никогда не

грешила. То, что касалось тела, было несущес ­
твенно . Мерзость Петра наложила на нее позорное
пятно,

но

оно одухотворило

ее душу .

В это мгновение, совсем далеко, вдоль крепос­
тного вала раздались звуки труб катафракийцев,
которые выходили из города на учения . Это про ­
звучало для нее,

Она задрожала .

как

возвещение страшного суда.

Божество, уже не имеющее для

нее определенного лика, пришло, быть может,
требовать от нее отчета за деяния, которых она
еще

не

совершила .

Она приподнялась на локте . Но нет! Не надо
торопиться! У нее есть достаточно времени. Она
знала по опыту продолжительность подобного тя­

желого сна у пьяницы . Надо было все обдумать.
Надо было щадить свою драгоценную жизнь. Она

чувствовала

себя

сильной,

деятельной,

полной

хитрости. Она представила в своем воображении

все, что должно было произойти. Ей все удастся!

Она бы.т.iа непобедима!
Присцилла осторожно

засунула

обнаженную

руку под матрац. Она вынула нож, который был
там спрятан, и вытащила его из кожаных ножен .

Он был удивительно острый . Она вспомнила:
человек,

который

его выронил,

был

философ в

белом одеянии, и его привлекло к ней не плотское
желание. Он едва прикоснулся рукой к ее лбу.
Несомненно, в силу сцепления обстоятельств и
таинственных причин, он пришел к ней только
затем, чтобы вложить в ее руки это оружие.

180

О, как бы ей хотелось заставить Петра стра­
дать! Она спрашивала себя, не выколоть ли ему
глаза, или, может быть, лучше его оскопить? Но
он станет кричать, сбегутся люди. Ей не удастся

убежать. А она решила сберечь драгоценный дар
ДИВЩ>Й ЖИЗНИ.
Она вспомнила, что индуска Багауали говори­
ла, б у д то ее религия считает самыми несчастными
умирающих

внезапно,

потому

что

они

вступают,

не приготовившись, в обитель, которую она назы­

вала Кама-Лока, где мертвые пребывают в отчая­

ниИ .

Эта Кама-Лока,

должно быть,

то же,

что

Аменти в ее стране и, может быть , ад у христиан.

•да поразит этого проклятого внезапная
смерть!•
Она искала место, где было его сердце. Складки
приподнявшейся далматяки закрывали его.

Тогда она нанесла ему страшный удар в шею,
ибо считала его тело более крепким, чем оно ока­
залось на самом деле . Железо вошло по рукоятку
и довольно глубоко вонзилось в дерево кровати
таким образом, что мужчина оказался пригвож­
денным.

Сейчас же после удара Присцилла схватила
край позолоченной далматяки и всунула ее в от­
крытый рот Петра , который хрипел . Она держала
ее там до тех пор,

пока судороги

тела не прекра­

тились.

Она спрыгнула с кровати поразительна спокой­
ная, с ясной головой. Кровь лилась потоками на

пол, и ее было так много , что она могла вытечь под
дверную щель и разлиться по коридору . Присцил­
ла бросилась к своему кувшину, который оказался
пустым. Она надела легкую сорочку красноватого
цвета, чтобы не видно было пятен, которыми было
запачкано
голову,

ее

тело,

затем

приоткрыла

дверь

поставила
и

кувшин

вышла на

на

лестницу.

На мгновение она остановилась у порога ни­
жнего зала . Спартак дремал. Двое товарищей Петра
тоже

спали,

но

двое

других

продолжали

пить

с

Ливией и Багауали, которых они раздели донага.

181

Ее появление было встречено смехом и шуточ­
ками. Присцилла весело ответила им и, указав на
кувшин, который стоял у нее на голове, вышла на
улицу. Она с шумом набрала воды из фонтана.
Затем вновь появилась в зале и остановилась.

Поставив кувшин на пол, она обменялась с гостя­
ми новыми шуточками . Прежде чем ступить на
лестницу, она громко захлопну л а за собой дверь
залы.

Намочив в кувшине свою порванную рубашку,
она собрала с пола всю кровь, которая продолжала

медленно течь к двери. Затем вымылась и надела
тунику и плащ. Выдернув кинжал философа из
горла Петра, она тщательно вытерла его и спрята­
ла в поясе. Быть может, он ей еще понадобится.
Горе тому, кто встанет на ее пути!
Последний взгляд на комнату, где она столько
перестрадала без всякой надежды на луч'шую
жизнь. Христос из слоновой кости, перед которым
она так много молилась, выпал из своей ниши от

сотрясения,
взглянула

вызванного

на

него

и

не

видел,

ударом

пииком

кинжала.

ноги

Она

отшвырнула

в

кровь.

Никто

как

она

коридору и открыла дверь,

проскользнула

по

выходящую на улицу.

Снаружи, на бульваре, было пустынно. В лупана­

рах погасли огни. Только окна квадратных башен
среди громад крепостных стен бросали длин:ные
отсветы. Это был тот неопределенный час, когда
ночь

уже

кончилась,

но

солнце

еще

не

встало.

Эта картина показалась Присцилле новой, та­
инственной, полной многообразного богатства
жизни. Никогда она не смотрела на мир, в кото­
ром жила. Башни впервые предстали перед ней
как выражение силы и воинственности. Лупанары
открывали ей загадку своего несчастья, которому

нет

названия.

направо,

был

Бродяга,
похож

поспешно

на

удалявшийся

преступника,

а

силуэт

другого человека, бредущего в противоположном

направлении, выражал отчаяние. Дома, земля и
небо были полны значения. Со всех сторон ее

182

окружала опасность, ненависть и любовь. Но она

ничего не боялась. Не была ли она ангелом-мсти­

телем?
Впрочем, она знала, куда шла. Ибас, купец из
Занта, находился в Константинополе и должен
был отплыть в это утро. Накануне он сказал ей,
что будет ночевать на своем судне, которое стоит

на якоре в конце порта. Присцилла высчитала, что

раньше, чем через час, смерть Петра не будет
обнаружена. Она подумала также о том, что час
спустя порт будет, вероятно, закрыт, а все суда

-

обысканы. Она вспомнила, с какой быстротой
несколько месяцев назад полиция Никтепарха
поймала убийцу - человека менее значительного,
чем логофет, сборщик налогов. В ее распоряжении
было два часа, чтобы найти Ибаса, чтобы все ему
рассказать, чтобы убедить его немедленно отплыть.

Так именно и надо было поступить.
Она побежала к порту ...
В распоряжении Присциллы оказалось более
двух часов, чтобы избежать последствий события,
которое повергло в ужас всех обитателей лупапара
Спартака.
Прибыл центурион квартала. Он приказал сво­
им солдатам оцепить дом и распорядился собрать
для

допроса

щихся

в

зале

нижнего

этажа

всех

находя­

в доме.

И для него, и для всех прочих было очевидно,
что убийство совершено Присциллой.
Тогда Дебора,

дрожа

всем

телом

и

испуская

протяжные вопли, бросилась к центуриону.

- Это я убила логофета! Это я! Я задушила его
своими руками! И не раскаиваюсь в этом!
Напрасно Спартак клялся, что это невозможно,
так как Дебора безотлучно находилась с одним
рабочим с набережных Неориума, который вышел
от нее почти в момент обнаружения убийства Петра.
Хотела ли Дебора, взяв на себя вину, просла­

виться таким замечательным деянием, как убий­
ство столь важного чиновника империи? Завидо­
вала

ли

она

тому,

что

не

183

она

совершила

это

пре-

ступление? Думала ли она, побуждаемая нена­
вистью к Присцилле, украсть у нее столь опасную
честь? Или же благодаря внезапному душевному
сдвигу,

вызванному

восхищением,

она

желала

спасти своего врага, выгадав ему время для побе­

га?
Это осталось ее тайной . Ввиду формального
признания Деборы центурион приказал связать ей
руки и зорко стеречь до прибытия Никтепарха.
Было уже совсем светло, когда явился началь­
ник полиции . Никтепарх был маленький челове­
чек, старый и хитрый, который, казалось, никог­
да ни на кого не смотрел, но за внешними жестами

и словами читал необычайно глубоко в душах . Он

приказал рассказать ему все дело, выслушал Де­

бору, подтвердившую свои показаниЯ и, едва она
окончила

сразу

же

сказал:

-

Пятьдесят ударов бичом этой женщине за
ложное обвинение себя самой. Это все . Она даже
не

соучастница.

Затем он отдал приказание немедленно выслать
стражу к городским воротам и к портовой приста­
ни .

Но было слишком поздно. Судно торговца ви­
ноградом Ибаса уже неслось на всех парусах в
открытое

море .

XVII.

Венок из нарциссов

Исидор Газа поднял свой худой палец к небу,
усыпанному

звездами,

как

бы

для

призвать его в свидетели чудес,
наполнена

земля,

и

того,

чтобы

которыми была

сказал:

Этой ночью я видел два необыкновенных сна
пророческого характера. Послушайте .
Вокруг него, растянувшись на коврах по гре­

-

ческой

моде

балюстраду

или

облокотившись

террасы,

о

мраморную

сг.руппировались:

философ

Прокл и его старый учитель Эвнап, Асклепигения,
молодая женщина,

славящаяся

184

своими

знаниями

в области магии и теургии 1 халдейский священ­
ник Керинф, Антагорас, экстравагантная личность,

знаменитая своими причудами, молодой Теламои
и

еще

несколько

человек.

Вилла Паллада была расположена недалеко от

моря, порта Кенхрея в Сароникском заливе, у
подножья развалин храма Венеры. Паллад прово­
дил теперь большую часть времени в Коринфе и
там

собирал

на

своей

вилле

философов

Музея,

которые почти все бежали из Александрии в раз­
личные города Греции, вследствие преследований

епископа Кирилла.
Паллад взволнованно

прохаживался

взад

и

вперед, часто поглядывая в сторону сада, ожидая,

по-видимому, появления нового гостя. Теламои с
бледным лицом, в лиловой шелковой тунике, под­
перев свою узкую голову рукой в браслетах, смот­
рел померкШими г лазами в том же направлении.

Исидор Газа, удовлетворенный
шиной, заговорил:

наступившей ти­

-Дело происходило в глубине громадной мас­
сы камней, которая, может быть, была пирамидой
Хеопса, может быть, храмом, а возможно, просто
холмом. Две молодые женщины, сестры замеча­
тельной красоты, шли рядом. На их лбу были
голубые повязки с золотым ястребом, что, как вы
знаете,

них

является отличительным признаком древ­

жриц Нефтис

египетской

Минервы.

прочим, это заставляет меня думать,

является

скорее

отражением

Между

что этот сон

минувшей

жизни,

чем картиной нашего нынешнего серого существо­
вания.

Младшая

из

двух

сестер

указывала

на

юношу, который удалялся и который любил ее.
Старшая сестра горячо убеждала ее, что жрице
стыдно поддаваться мужской любви и, действуя
могучей властью своей воли, уговаривала ее сохра­
нить целомудрие. У старшей сестры в моем сне
было лицо Ипатии, другая же была похожа на
дочь Диодора, Присциллу, ум которой нас восхи­
щает, чья жизнь кажется нам загадкой и которую
мы все люб:им, в различной степени, конечно.

185

Последние слова Исидор Газа прибавил с улыб­
кой, увидев страстное лицо Паллада.

- Для меня сны более немы, чем могилы,­
сказал старый Эвнап.- А если они иногда гово­
рят, то обманывают больше, чем ветер и облака.

-

Недалеко то время,- ответил Исидор Газа,

со снисходительной жалостью пожимая плечами,­
когда, благодаря мне, все люди будут так же хо­

рошо знать будущее, как и прошедшее .. Для этого
достаточно будет совершить, по моим указаниям,
омовения, прочесть три молитвы, формулы кото­
рых

я

дам,

и,

путем

непередаваемого

словами

общения спящего с невидимыми силами, он ока­
жется

во

время

сна

начертанием событий
возможностями

и

лицом

к

лицу

своей жизни,

с

великим

со всеми ее

превратностями.

-

Прости мою недальновидность,- сказал
Теламон,- но я не вижу ничего замеЧательного в
том сне, который ты видел.
Исидор Газа рассмеялся подобному невежеству.
-Мой сон поразительно символичен,- сказал
он.-

Он объясняет то, что нас всех повергло в

удивление,

он

отвечает

на

поставленные

нами

самим себе вопросы . Как могла девушка, одарен­
ная разумом,

пусть даже

христианка,

принимать

участие в забрасывании камнями Ипатии? Каким
образом, спустя немного лет, она начинает прояв­

лять такую великую любовь, такое горячее покло­

нение той же самой Ипатии? Эта любовь заставила
ее отречься от своей веры, развила ее ум до такой

степени, что она стала понимать философию Пло­
тина и может участвовать в наших спорах. Мне
кажется даже, что эта любовь отражается в плас­
тичности

ее черт,

так

как

я

иногда нахожу

неко­

торое сходство между Присциллой и Ипатией.

-

Не вследствие ли этой любви,-- иронично

сказала Асклепигения,- Присцилла может жить
с таким грубым человеком, как этот виноградный

торговец Ибас?
-Самое высшее из всех качеств, энтузиазм,­
сказал Прокл,- может так же хорошо скрываться

186

под грубой оболочкой виноградного торговца, как
и

под оболочкой самого утонченного философа.
Говорят, что этот Ибас проводит целые часы в
храме Минервы, возле Лехейского порта, и умоля­
ет богиню просветить его. Он старается читать и

понимать. Я не знаю, удается ли ему это. Но я
нахожу это чрезвычайно трогательным. Мне уда­
лось увидеть его один

только раз,

и

он напомнил

мне преданных собак, которые пристально смот­
рят на своего хозяина, и в их глазах можно найти
разгадку всей природы, шествующей по пути воз­
величения мысли и любви.

Жаль,- сказала Асклепигения,- что у него

такие

претензии

на

элегантность.

В

вышитых

плащах этот зантский мужлан всегда производит
смешное

как

впечатление

ряженого.

Впрочем, Присцилла живет с этим Ибасом
сестра с братом,- сказал Паллад, сильно

покраснев от того, что Асклепигения громко рас­
смеялась.

-

Я все-таки не понимаю,- прибавил Тела­

мои,- каким образом сон Исидора может ...
Радость от предвкушения объяснить свой сон
вызвала еще больший блеск в глазах Исидора
Газы.

- Я в моем сне видел сцену из прошлого,
которая освещает настоящее и будущее. В пред­
шествовавшей жизни Ипатия и Присцилла были
сестрами и нежно любили друг друга . Ипатия
отклонила тогда Присциллу от любви, чтобы,
несомненно, посвятить ее религиозной жизни хра­

ма Нефтис, жрицами которого они обе были.
Поступив так, она нанесла своей младшей сестре
обиду, лишив ее счастья, о котором та мечтала, и
совершенства, до которого она могла возвыситься,

пройдя через наслаждение. Всякая обида получает
свое возмездие в той или другой жизни, и камень,
который бросила Присцилла, был не чем иным,
как уплатой долга, порожденного опрометчивым
советом в предшествующей жизни. Ибо каждый
должен оставаться свободным в своих поступках и

187

сам создавать свою судьбу, хорошую или дурную.
А когда долг был уплачен, прежняя любовь вос­

кресла вновь, и Присцилла оплакивает ныне, сама
того

-

не

зная,

свою

сестру.

Это очень тонкое объяснение,- сказал Прокл,

поднимаясь и подходя к краю террасы, за сверка­

ющий круг факелов, как бы привлеченный вне­

запно тенями ночи.- Сцепление событий, которое
связывает одних людей с другими, не имеет зна­
чения! Существенно в наше печальное время лишь
то, что люди, которых судьба так или иначе свя­
зала, преданы друг другу. Воспоминание об Ипа­
тии, это- чистое пламя, которое нас освещает, и,

может быть, силы, которые нами управляют, пос­
лали прекрасную Присциллу для того, чтобы она
была среди нас ее живым воплощением.

Вдалеке, на каменистой тропинке, извиваю­
щейся вокруг развалин храма Венеры, появился
мерцающий свет. Мужчина, несший фонарь, кото­
рый ветер угрожал погасить, спускалея к Корин­
фу. Казалось, что маленький огонек боролся с
мраком и ежеминутно готов был погаснуть.

- Увы! - прибавил Прокл, продолжая свою
мысль.- Царству духа пришел конец. Император
издал вчера указ об уничтожении книг Порфира.
Завтра мы не будем больше чувствовать себя в
безопасности ни в Коринфе, ни в Афинах. Вот
символ нашей эпохи. Человек спускается с угаса­
ющим фонарем по холму, где находятся развали­

ны храма Венеры.

Раздались шаги. Голос произнес обычное · гре­
ческое

-

приветствие:

Возвеселитесь!

·это была Присцилла. На ней было голубоватое
покрывала с серебряными блестками, какое обыч­

но носила Ипатия, и ее легкая походка не лишена
была определенной величественности. Ясный и
быстрый взгляд ее окинул все лица.

Паллад поспешил к ней навстречу. Он почти
заикался. Он набросал несколько подушек одну на
другую,

при г лашая

ее

занять

188

место.

Теламои пристально смотрел на Присциллу, но
не

двигался с

-

места.

Паллад,- сказал Исидор Газа, склоняясь на

плечо поэта и привлекая его к себе.- Ты не
спросил меня, каков был мой второй сон . А между
тем он имеет символическое и . пророческое значе­

ние, касающееся тебя:. Ну, ты можешь не волно­

ваться. Я видел тебя в запертой комнате. Ты дер­
жал в своих объятиях Присциллу, а позади вас
находилось ложе. А так как этот сон я видел после
восхода солнца, то он не замедлит осуществиться.

Тогда Теламон, который невольно услышал эти
слова, nолузакрыл свои большие глаза и вытянул­
ся, словно собираясь заснуть ...

Купец Ибас сидел на палубе в лучах заходяще­
го солнца и обливалея потом.

Он был капитаном на собственном судне, и его
экипаж состоял всего из шести человек. Минув­
шей ночью море было неспокойно возле острова
Срифа, и ему едва удалось уснуть. Утром, когда
показались утесы Эгина, ветер стих, и пришлось
налечь на весла. В продолжение нескольких часов
Ибас усердно греб. Но теперь подул благоприят­
ный ветер и понес судно на всех парусах по на­
правлению к Коринфскому порту.
Пот, струившийся по его лбу , был вызван более
тяжелым усилием,

стараясь

не

чем то,

наткнуться

которое он приложил,

на

подводные рифы и
крепко налегая на весла. Он держал в руках •Пир•
Платона и силился в сотый раз расшифровать его

таинственный смысл.

Увы! Он плохо разбирался в древнегреческом
языке, на котором было написано это сочинение.

В нем попадались слишком ученые слова, которые
ему никогда не доводилось произносить. Но если
даже слова и были понятны,
него

ускользала.

все-таки мысль от

Он

чувствовал

ее

дивную,

невидимую,

крылатую .

Но

старался

ее постичь .

возле

себя,

тщетно

он

Он встал и печально улыбнулся Исчезающей
надежде . Он принял решение . Он только что сде-

189

лал

последнюю

попытку,

которая

не

удалась.

Жребий был брошен. Он отрекается. Он никогда
не поймет философии. Впрочем, он отрекалея так­
же и от многих других вещей, более ценных, чем
книги Платона. Бедный купец, ограниченный
разумом, он останется таковым навсегда. Может
быть, он даже станет еще ограниченнее.

Он взял .толстые свитки папируса и изо всех
сил метнул их в волны. И в том месте, где они
исчезли;

даже не показалось пены.

Тогда Ибас осмотрел свою одежду и нашел себя

крайне смешным. Час тому назад, когда на гори­
зонте цоказалось белое пятно коринфского акро­
поля, он переменил свой хитон из грубого полотна
на далматику с широкой вышивкой, представля­
ющей легендарных птиц из мифологических исто­
рий. Он был уверен, что эта далматика ему чрез­
вычайно к лицу, и с гордостью ходил в ней по
улицам Александрии. Но теперь эта далматика
казалась ему непомерно. тяжелой, стесняла его.
Легендарные птицы вонзали свои золотые когти в
его грудь. Затем он уловил сдержанный смех од­
ного из своих матросов, который смотрел на него,

прищурив глаза. Этот матрос был порядочной
скотиной, к суждению которого еще накануне он
отнесся бы с презрением. Когда же книги Платона
исчезли в море, эта скотина со скрытой насмеш­
кой в глазах приобрела значение.
И бас побежал в нижнюю каюту, которая нахо­

дилась в кубрике. Он снял далматику и вытащил
из сундука свои вещи. Он взял заплатанную туни­
ку. И отбросил ее. Нет, она была еще слишком
хороша. Он надел самую безобразную из всех ве­
щей. Он походил теперь больше на раба виноград­
ного торговца, чем на самого хозяина. Это доказы­

вает, что спускаешься всегда быстрее, чем подни­
маешься.

Солнце приближалось к закату, когда судно ста­
ло на якорь в порту. Смиренный капитан приказал
экипажу оставаться на местах. Через несколько минут
они должны были вновь отправиться в путь.

190

Он поспешно прошел через верфи,

где строи­

лись галеры, через набережные, заваленные сло­

новой костью из Ливии, кожей из Кирены, лада­
ном из Сирии и коврами из Карфагена. Он торо­
пился попасть в Кенхрею, где находился дом,
который он купил для Присциллы после бегства
из Константинополя .
Никогда Присцилла не была так прекрасна,
как в этот вечер . Все оттенки синевы, от ярко­
синего

цвета

сапфира

до

бледно-голубого

цвета

утреннего неба, переливались в ее одеждах, гармо­

нируя с опаловой белизной ее лица. Ее волосы,
выкрашенные в светлый цвет по обычаю визан­
тийских проституток, вновь приняли свой естес­
твенный оттенок, и их черные, как смоль, пряди

были охвачены тонкой золотой сеткой.
Она ходила по единственной аллее крошечного
садика, который окружал дом, с веткой акации в
руке, вдыхая ее аромат, словно хотела найти в нем
какое - то забытое воспоминание.

Ибас появился неожиданно. Она не смогла сдер­
жать крика изумления. Перед ней больше не стоял
купец, немного тщеславный, молчаливый и до­
брый, который некогда посещал заведение Спарта­
ка и который однажды утром с такой радостью
спас ей жизнь, это не был больше верный това­
рищ,

который

целомудрием,

уважал

ее

которого

внезапное

она

увлечение

заставляла

усердно

заниматься, это не был больше молчаливый напер­

сник, друг, полный забот о ее счастье.

Это был слуга, бедный слуга, даже нет

-

это

был раб. Он опустил глаза.

-Я прибыл из Александрии,- сказал он . - Я
сделал все, что ты мне сказала . Твой отец Днодор
считал тебя умершей. Он тебя прощает и хотел бы
увидеть тебя перед смертью.
и он умолк.
Он почти ничего больше не говорил. Он только
кратко отвечал на вопросы Присциллы.
О! Да, конечно! Он видел ее дворец у моря, он
видел ее рабов, мраморную лестницу, ониксовые

191

колоннады,

и ему показали в порту суда, в четыре

раза больше, чем его судно, и чудовищные груды

товаров,

которые

принадлежали

Диодору,

отцу

Присциллы.
По рассказам нельзя ни о чем судить. Нужно
самому воочию убедиться.
А он-то гордился своей баркой, своим экипа­

жем из шести человек, обширностью своих торго-

вых сделокt
.
Вид могущественного богатства, образ истин­
ного господина, засевшего в глубине своего двор­

ца,

вернули

перенесли

рому

Ибаса

на

к

прежнее

действительности и
место

крестьянина,

сразу
кото­

маленькая торговлп приносила небольшой

достаток. Пройдя под широким порталом дворца
Диодора, он склонился до самой земли, и ему

уже не подняться вновь. Ибо человек, родивший­
си на ·каменистых склонах Занта, где нет ничего,
кроме

солнца

и

виноградных

лоз,

человек,

вы­

шедший прямо из грубой земли, не может безна­
казанно ходить
гоценные

по

мозаики

комнатам,
и

редкие

где

находятся дра­

восточные

ковры,

великолепие пурпура и блеск зеркал, не будучи
ослеплен

навсегда.

Ибасу нечего было больше сказать наследнице

векового состояния Диодора,

разве только спро­
сить, нет ли каких-нибудь приказаний. Он остав­
лял Коринф. Он больше туда не вернется. Он будет
разъезжать, как прежде, из Занта в Константино­

поль и из Константинополя в Зант. Он не будет
жаловаться. Всяк сверчок знай свой шестокt А
главное кончено с философиейt Он никогда не
мог в ней ничего понять. Минерва не вняла ему.
Он возвращался к Иисусу .
Напрасно Присцилла стараяась его удержать.
Они долго шли рядом в темноте. В конце концов
они заметили, что находились,

сами того не подо­

зревая, поблизости от виллы Паллада, где При­
сциллу

ожидали.

Она запоздала. Ее отсутствие должно было
вызвать удивление. Нужно было расстаться. Ибас

192

попрощался первым, и Присцилла тотчас покори­
лась

его

решению.

Яркий свет выходил из открытого портика. В

саду на деревьях висели фонарики' и в их свете
ветки казались вырезанными из кусков яшмы. На
террасе под факелами были видны развевающиеся

белые одеяния и профили философов, с выпуклы­
ми лбами, с печатью мысли.
И когда Присцилла попрощалась с Ибасом и
удалилась под своим покрывалом, как край голу­
бого неба, крестьянин из Занта долго оставался
неподвижен во мраке, глядя на этот запретный
для

него мир,

где

исчезла та,

которая

сосредото­

чила в себе все красивое в его жизни ...

-

Они все говорят, что ты на нее похожа,­

изрекал Паллад дрожащим от страсти голосом,
наклоняя свою завитую голову к плечу Присцил­

лы.- Но ты еще прекрасней, чем она! В твоем
взгляде есть любовь к жизни, которой у нее не
было. В твоем голосе есть жар, который никогда
не оживлял мрамора ее речей.
Паллад и Присцилла шли по аллее, тянущейся
вдоль моря. Небо без луны, но сверкающее звездами,
полуосвещало сад. За шпалерами подстриженного
бересклета слышались голоса спорящих философов,
которые смеши~ись с отдаленными криками ло­
дочников и с песнями запоздалых путников.

Иногда Присцилла резко оборачивалась, как
бы для: того, чтобы убедиться, не следует ли кто­

нибудь за ними, но всякий раз видела за собой
только белизну пустынной аллеи, подобно девуш­
ке, уснувшей в тунике золотистого песка. .
- Я всегда был более любим, чем любил сам,­
начал снова Паллад,- и я не знал, что значит
страдать от любви. Но с тех пор, как я тебя
увидел, все переменилось. Я хотел бы взять тебя
и унести в страну, где никто не знал бы слогов,
составляющих твое имя: и где бы я один имел
право на тебя смотреть.
- Ты говоришь так потому, что умеешь забы­
вать,- ответила Присцилла, улыбаясь.- Одним
7 Зак. 1532

193

забывать лег.ко, другим трудно. Я хотела бы в этом
отношении походить на тебя.
- На что ты намекаешь? - спросил Паллад,
остановившись и в упор посмотрев в глаза При­
сциллы,

-

.которая

Разве

не

отвела взгляда.

любил ни.кого больше, чем
любишь ме.ц:я? Ипатию, быть может?
Лицо Паллада изменилось, уменьшилось, посе­
рело на одно мгновение. Его охватил приступ гнева.
Но он овладел собой и с горь.ким смеш.ком презри­
тельно

ты

не

повторил:

-Ипатию!
Присцилла сдержала свое изумление.
-К чему это отрицать? Я ведь знаю. Ты любил
ее больше, чем меня.

И в голосе ее прозвучал оттено.к печали.
Паллад стал протестовnть всеми силами. Ни­
.когда он не испытывал по отношению .к Ипатии
того, что чувствовал .к ней. Его жизнь не имела
отныне ни.ка.кой другой цели, .кроме ее любви.
Продолжая прогуливаться, они обошли почти
весь сад и возвратились .к террасе. Они заметили
силуэт Теламона, .который смотрел на море. Тогда
Присцилла облокотилась на балюстраду и замерла
неподвижно, .ка.к бы погрузившись в сон.

- Почему ты та.к смотришь на Теламона?
спросил Паллад.
-

-

Он моложе тебя. Он, быть может, ни.когда

еще не любил ...

рого

Ну и что же?
стучали

от

-

с.казал Паллад, зубы .кото­

ярости.

Ничего. Но мне приходится сожалеть.
-О чем?
- Ты любил Ипатию. Я хотела бы встретить
тебя до того, .ка.к ты ее любил. А теперь слиш.ком
поздно.

Паллад разразился гневом. Он ни.когда не лю­
бил Ипатию. Сначала он, быть может, ее и желал.
Но .кончилось тем, что он ее возненавидел. Ни.ког­
да он не восхищался ею. Ее добродетели преувели­
чили. Ее гений преувеличили. Он любил Иnатию?

194

Он? Он прекрасно доказал, что она для него была
ничем .

- О, если бы ты мог доказать мне, что это
правда,- прошептала Присцилла, пристально
уставясь в одну точку в небе .

Паллад понизил голос .
-Я мог бы сделать попытку ее спасти, но я не
сделал

этого .

Он остановился .
- Объясни,- тихо сказала
еще

устремив

глаза

в

Присцилла,

все

пространство .

-Да , в утро ее смерти какой-то монах пришел

меня предупредить о том, что готовилось . Впослед­
ствии я часто думал о том , что было уже слишком

поздно. 'У меня не было времени собрать студентов
из Музея и вооружить их. 'У меня едва хватило бы
времени,

примчавшись

на

колеснице,

явиться

к

ней и помешать ей выйти . Но она меня вывела из
себя. Я всегда, впрочем, замечал, что с теми , кого
я не любил, происходили несчастья . Иногда я
сожалел о том, что не вмешался тогда. А иногда
думал,

что

чрезмерная

гордость

всегда

получает

возмездие и что смерть Ипатии, если не говорить
об ужасной ее форме, была вполне в порядке ве­

щей . Впрочем, это неважно! Я люблю только тех,
кто любит меня. А Ипатия любила Теламона .
Взгляд Присциллы перешел на лицо Паллада .
Вследствие ли воспоминания, вызванного им, или
по причине своего физического влечения к При­
ецилле, но Паллад показался ей как бы окружен­
ным низменным ореолом подлости . Его веки вздра­
гивали, губы выпя:тились и казались толще, чем
всегда, открывая блестящие зубы. У него был вид
похотливого барана с волчьей челюстью, готового
укусить.

Искренним движением Присцилла вдруг пол­
ожила свою руку на руку Паллада, который вздрог­
нул.

- Я ничего тебе не обещаю, но, может быть ...
Она остановилась. Он раскрыл рот в ожидании.
-Ты знаешь мой дом на Кенхрейской дороге?

195

-

Он утвердительно кивнул.

-

В нем есть узкое окно, которое выходит на

дорогу. Завтра в шестом часу утра приникни ухом
к ставне. Тогда я скажу тебе через щель в кедро­
вом
перь

дереве

то,

что

не

осмеливаюсь

сказать

те­

чтобы ее обнять.

Он

...

Паллад протянул

руку,

усмотрел в этом свидании больше, чем обещание
получить

ответ.

-

Осторожнее,- сказала Присцил:ла.- Тела­
мои там смотрит на нас. Ты говоришь, он был

любим Ипатией. Он сможет приревновать .
- Ot Пусть! Большей радости я не могу себе
представить. Он должен тебя желать, потому что
ты прекрасна, и,

может быть,

даже он тебе это

сказал. Я отдал бы все свое состояние за то, чтобы
заставить

его

страдать

из-за

меня.

И Паллад снова сделал движение, чтобы при­
жать к себе тело Присциллы .
Но она легким прыжком ускользнула от него .
Она вернулась под свет факелов, полузакрыв гла­
за, без тени волнения на лице.

•Ох, уж эти женщины! Все они одинаковы!• подумал Паллад .
- Посмотрите,- сказал Про-кл, указывая на

смутную тень напротив террасы.- Человек, кото­
рый спускалея с фонарем, исчез. Но звезда зажгла
такой же маленький белый огонек на фронтоне
храма Венеры . ..

- Ты спрашиваешь меня,- ответил Про-кл
Присцилле,- почему богиня Немезида изобража­
ется всегда с венком из нарциссов . Немезида не
олицетворяет собой ни мщения, ни справедливос­
ти. Она представляет собой закон причин и след­
ствий. Одно совершенное зло неизбежно влечет за
собой другое. Но когда наступает наказание за
проступок, сам проступок всегда забывается. Нар­
циссы, аромат которых имеет в себе наркотичес­
кую силу, символизируют это забвение.

-

Но почему? Почему?

-

страстно спросила

Присцилла.- Это значит, что закон несправедлив!
196

Понесший наказание должен

знать,

за что его

наказывают.

-

Закон :кажется несnраведливым , потому что

наше поле зрения ограничено. Только с известной

можно постигнуть равновесие мира. А
затем, у человека была бы отнята заслуга в его
стремлении :к совершенству, если бы он знал, с
:какой строгой точностью Немезида возвратит ему

высоты

:каждую частицу добра и зла, :которую он исполь­
зовал. Но :когда и :каким образом придет воздая­
ние, этому ни халдейские, ни египетские жрецы
не

смогли

научить

посвященных

в

их

таинства.

Закон та:к велик в своих результатах, что не под­
дается

изменению .

Богиня Немезида слишком медлительна!
Не думаешь ли ты, что по отношению :к некоторым

-

01

преступлениям

должно

всеми

силами

стараться

ускорить наказание?
- Венок из нарциссов имеет двоякий смысл,­
добавил Про:кл.- Тот :кто виновен , забывает свою
вину. Тот, :кто желает наказать, тоже должен за­
быть об этом ...

На следующий день в пятом часу утра Паллад,
умащенный ароматами, сверкающий драгоценнос­
тями, вышел из своей виллы и направился :к
Кенхрейс:кой дороге.
В это время в :комнате Присцилльi, в бронзовой
подвешенной :к стене, догорело масло.
Присцилла, словно пробудившись от темноты,

лампе,

подняла отяжелевшую голову, :которая по:коилась

на груди Теламона, и указала ему на флакон,
стоявший на маленькой этажерке.
Он встал, взял флакон и вылил его содержимое
в лампу, пламя :которой ожило. Затем он снова лег
рядом с Присциллой на узкую постель из резного
оливкового

дерева .

Свое счастье надо видеть глазами,- сказал
он.- В линиях человеческого тела таится самая

:..__

великая :красота, :которая :когда-либо была в мире.

Мне никогда еще не было дано созерцать та:кое
еовершенство в образе женщины. Мне тоже необ-

197

ходимо видеть тебя, чтобы быть уверенным в том,
что ты действительно возле меня и что это не сон .

И обняв Присциллу движением легким и сла­
дострастным,

он долгим поцелуем

прижался к

ее

губам.

Волосы ее рассыпались по плечам. Она чувство­
вала тяжесть в веках и усталость в 'l'еле. Вся ее
плоть была обессилена. Но душа оставалась необы­

чайно легкой. Она пробегала по своим воспомина­
ниям, она строила планы на будущее . Она останав­
ливалась лишь для того, чтобы удивиться проис­
шедшему .

Конечно, ее не удивило, что она лежит в объ­
ятиях Теламона. Он пришел к ней по ее желанию.
Она встречалась с ним в общественных садах в
конце Кенхрейской дороги, где философы · обычно
сходились в сумерках, и ей не трудно было дать

ему понять свое влечение, ибо взаимное желание
имеет немой язык , который яснее слов.
Она знала, что он войдет в ее комнату и что она
будет ему принадлежать, но она не понимала, как
она сможет подобным образом отдаться ему.
Столько рук обнимало ее, столько ласк пробе­
жало по ее телу! В ее воспоминаниях все эти
переживании слились в оДно, и она не думала уже,
что могут быть более глубокие наслаждения.
Физическая любовь сперва была для нее страдани­
ем, даже пыткой, почти печалью, с какой выпол­
няется припятый с покорностью зарок, и, нако­
нец, ежедневной обязанностью- ни хорошей, ни

дурной. И вот внезапно она изведала это мечта­
тельное

состояние,

даться,

эту

плоти,

эту

радостную

неизреченную

готовность

от­

предупредительность

которая порождается желанием, когда оно

соединено

с

Словно

влечением

теплая

сердца.

волна

подняла ее и унесла в
объятия, которые нежно измучили ее. Она хотела
бы заблудиться, как ребенок в лесу, испариться,
как

аромат

на

солнце .

-

Помнишь ли, как ты меня поцеловал в саду
при гимназиуме, в Александрии? - спросила она.-

198

Там цвели белые лавры, и били фонтаны в оник­

со~ых

бассейнах. Как я тебя ненавидела после
того! Как я люблю тебя теперь!
Лампа разгорелась, и взгляд Присциллы слу­
чайно упал на плиты пола, на которых были изо­
бражены цветы и птицы. Ей показалось, что этот
пол ожил; усьmанные песком аллеи прорезали
заросли

только что политого бересклета,

видела

на

листьях

жемчуг.

Струя

лавров

трепетала

и

капельки,

воды

била между

посреди

и

сверкающие,

ветвей

комнаты,

как

она
как

белых
живое

существо. Розы вились по стенам, осыпались во­
круг нее, падали дождем на стол, инкрустирован­

ный слоновой костью, на кожаные коврики, вы­
шитые серебром. Она была нагая и пьяная в саду
гимназиума в Александрии. Она вновь обрела на
устах Теламона этот аромат меда и акации, кото­
рый так томил ее раскаянием и желанием.
Посреди комнаты стоял серебрявый треножник
с серебряным блюдом, на котором сжигалось араб­
ское благовоние; дым от него, поднимаясь, курил­
ся Г(<>Лубоватой спиралью.

Глядя на этот дым, Присцилла подумала, что
она видит в нем переливы сапфира и различает
смутный образ Ипатии. В этом лице не было ни­
какого упрека, никакой печали от ревности.

Казалось, оно говорило:
•Будьте счастливы друг с другом. Мысль раз­
вивается, благодаря желанию, которое вспыхива­

ет

сразу

у

двух

наслаждение

-

существ.

Каждое

гармоничное

согласный звук в музыке земли;

расширяясь, он повторяется бесконечно. В потус­
тороннем мире, где витает мой дух, ваша страсть

позволяет мне невидимо общаться с вами. Любовь

--

это один из путей, ведущих в царство духа•.

Окружающие вещи показались Присцилле еще
более отягченными тайной и красотой. Ее комната
еияла жизнью.

В украшениях и окраске вещей
она читала их историю. Кожаные коврики у ее
ложа прибыли из таких далеких мест! Она видела
;~линные

черные

нити

караванов,

199

переходящих

через серые пустыни, чтобы доставить их из Ган­
дхара. Для того, чтобЫ овальная, выходящая в
атриум дверь напротив нее была отделана слоно­

вой костью, там, в лесах, должны были умереть
слоны. Она слышала песню иерусалимских жен­
щин,

превращающих . в порошок кору сандалового

дерева,

замешивающих

этот

порошок

и

придаю­

щих ему форму конуса, чтобы этот конус опьянял

ее своим синеватым дымом. Пламя ее бронзовой
лампы,

которое заливало красным светом пурпур

ее ложа и ее жаркую наготу, будет гореть беско­
нечно,

как

вечные лампады

на

могилах

римских

императоров. Она чувствовала себя обвитой талис­

манами и чарами. Царь Соломон, Гермес и Зоро­
астр приложили всю мощь своей магии для того,
чтобы она возлежала на этом зачарованном ложе
рядом с теплым обнаженным телом этого юноши,
которого она любила.

Она всегда его любила. Все мужчины, сжимав­
шие ее в своих объятьях, олицетворяли для нее его
одного.

Всякий раз, когда на одну минуту она забывала

ужас своей жизни в трущобе Спартака, это было
лишь потому, что он прижималея к ее телу. У него
было детское лицо матроса из Карфагева и лицо

катафракийца с голубыми глазами, он был илли­
рийским юношей, который, приходя к ней, при­
носил с собой гусли, на которых играл ей, чтобы
прогнать ее тоску. Он никогда не покидал ее с того
вечера,

когда

впервые

ее

поцеловал.

Она прижалась к Теламону и повторила, что
любит его.
- Не говори так громко,- улыбаясь, сказал
Теламон.- Богиня Немезида может услышать и

поспешит явиться.
слишком
его

у

много

Как только людям выпадает

счастья,

она

торопится

вырвать

них.

Тогда Присцилла вспомнила. Богиня Немезида
была здесь. Она призвала ее, чтобы отомстить.
Шестой час утра пошел, и на дороге, прижавшись
ухом к ставне, Паллад должен был слышать слова,

200

которые она говорила Теламону. Кровать стоила у
окна. Малейшие движении их тел должны были
донестись до его слуха. Каждое стенание, каждое
слово были камнями, брошенными в его тщесла­

вие. Он только что подвергся невидимому избие­
нию камнями, раны от ·которых не заживают.

Мне показалось, что и слышу человеческое

-

дыхание за окном,- сказал Теламон.- Какой-то
прохожий, должно быть, остановился, чтобы при­
слушаться к нашим любовным стонам.

- Ты не ошибаешься,- ответила Присцил­
ла.- Вот теперь и слышу, как удаляются тяжелые
шаги. Теперь я буду говорить с тобой тихонько. Но
я думаю, что богиня Немезида удалилась.
Теламои накинул на nлечо свой плащ. Он ухо­
дил. Восходящее солнце освещало комнату розо­
вым светом. Присцилла распахнула выходящую в
атриум дверь, отделанную слоновой костью, и,
положив руку на плечо своего возлюбленного,
вдыхала

утреннюю

свежесть.

Теламои колебался. Он смотрел на нее. Каза­
он

лось,

искал

в

ее

ясных

зрачках

исчезнувшие

образы.

Будешь ли ты любить меня впредь,- сказа­

ла

она,-

если

я расскажу

тебе о моей

жизни,

начиная с того дня, когда я убежала из Алексан­
дрии?

И не ожидая его ответа, охваченная внезапно
великой потребностью разоблачить себя, испове-.
даться, она увлекла Теламона в комнату и захлоп­
нула

дверь.

Слушай,- сказала она.
Но он покачал головой.
- Нет. Может быть, позднее. Не теперь. Я не

-

хочу знать ни что ты делала, ни кого любила. Когда

мне было пятнадцать лет, я мечтал быть возлюблен­
ным статуи Афродиты, которую видел в храме этой
богини в Библосе. Я представлил себе, как ее мра­
морные шаги раздадутся на мозаичном полу атриу­

ма, и воображал, что она придет возлечь на мое ложе
рядом со мной. Мне хотелось, чтобы ее уста и стан

201

ожили только затем, чтобы ласкать меня и чтобы все

- так
же прекрасна, как эта Афродита. Часть моего сна
осуществилась. Но и предпочитаю не знать слабостей

проявлении любви замерли в тайне камни. Ты

и увлечений богини и не ведать, что чьи-то руки
посягали на ее красоту.

-

А если и страдала?

-

спросила Присцил­

ла.- Если меня тяготит тайна, если и хочу снять

тяжелый гнет с души? ..
Взгляд Теламона устремилеи

куда-то вдаль.
Медленным жестом он расправил складки плаща

и

чуть

слышно

сказал:

-

Страдание заблуждение со стороны тех,
кто плохо понял природу. Нужно стремиться к
радости. Я хочу знать только твою красоту.

· Присцилла опустила свою обнаженную руку,
которую освещал солнечный луч, и, как бы охва­
ченная внезапной стыдливостью, спрятала ее под
покрывала.

- Я вернусь вечером,- прибавил Теламон,­
но ты останешься Афродитой моей грезы. Только
позднее ты

-

мне

скажешь

...

Да, только позднее,- сказала Присцилла,

гляди в небо поверх головы Теламона.- Ты прав.
Каждый рождается дли чего-нибудь одного. Твой
удел красота, и это прекраснейший удел.
Мой же ...

Она остановиласЬ. Теламои не предложил ей
продолжать.

-Не приходи сегодни вечером,- сказала она.­

Я еду в Александрию. Мой отец хочет меня видеть.
Ты встретишься со мной там или я возвращусь
сюда. И в том, и в другом случае статуя будет
твоей без скорби.
Она протяну л а ему холодные губы.
Теламои удалился.
Вечером в общественных садах, в конце Кен­
хрейской

дороги,

александрийские

философы,

собравшись, узнали две новости.

Прошлой ночью поэт Паллад вернулся к себе
домой, почти помешавшись. Он перебил все ста-

202

туи, растоптал все произведения искусства и уехал

в Антиохию, не попрощавшись ни с кем.

В тот же час Присцилла села на корабль, от­
плывающий в Александрию.
Антагорас, проходивший в сумерки вдоль набе­
режных, видел оба судна, вышедшие одновремен­

но из порта. Он передал, что Паллад, заметив
Присциллу, крикнул ей издали грубую брань, на
что она, с улыбкой на устах, ответила ему:

Это тебе за Ипатию.

-

XVIII.

Конец монастыри

Похороны Днодора отличались чрезвычайной
пышностью .

Никто не знал,

отчего он

умер.

В

последние годы жизни его ум ослабел, и казалось,
что

он

угас

от

недостатка

воли

к

жизни.

На похоронах александрийские христиане ше­
потом передавали друг другу новость о неожидан­

ном возвращении его дочери Присциллы. Исчезно­
вение девушки несколько лет тому назад наделало

много шума . Некоторые считали ее умершей. Но,
по самому распространенному мнению, она втайне
ото всех, в соответствии с мистическими требова­
ниями своей природы, похоронила себя в одном из
монастырей Палестины, совершенно отрезанном
от

внешнего мира,

не

руководства,

и

порог,

никогда

никто

признающим

откуда ,

шагнув

религиозного

однажды

за

его

не выходит.

Диодор, благодаря своему состоянию и протек­
ции епископа Кирилла, получил возможность за­
просить все женские общины, даже находящиеся

на берегу Мертвого моря, которые елавились на­

ибольшей строгостью своего устава . Он не нашел
никаких следов своей дочери и в конце концов, с
еогласия епископа,
дилась

где-то

в

распустил слух,

что она нахо­

монастыре.

Казалось, не было ничего необыкновенного в
том,

что

она

возвратилась

присутствовать

при

JJоследних минутах своего отца. Говорили, что она

203

явилась, когда у Днодора началась агония, и что
он

ее

едва

узнал.

Ее не видели на похоронах. Впрочем, другое
событие затмило любопытство, вызванное ее воз­
вращением. Кирилл только что вернулся в Алек­
сандрию после годичного отсутствия. Впервые он
публично появился на похоронах Диодора.

Он был вынужден съездить в Константинополь,
чтобы оправдаться в своих насилиях против сто­

ронников Нестория:. Он вступил в борьбу с кон­
стантинопольским патриархом Несторием, и им­
перия,

питавшая

страсть

к

вопросам

теологии,

разделилась на два лагеря. Бурные прения проис­
ходили в Эфесе, в Антиохии и в Константинополе,
ибо Несторий утверждал, что Иисус Христос божество в двух лицах, в то время как Кирилл
настаивал,

что

только в

одном.

Император Феодосий, не зная, кто прав, прика­

зал арестовать и Нестория, и Кирилла. Последний
вскоре был освобожден и восстановлен в звании

александрийского

патриарха.

Он

возвратился

в

свой город триумфатором, но его пожирала нена­

висть к врагам. Он был охвачен желанием окон­
чательно уничтожить

еретиков-несторианцев и,

в

особенности, жаждой умертвить прежнего констан­

тинопольского патриарха, который убежал искры­
валея в одном из монастырей Аравии.
Кирилл постарел и, в противоположность тому,
что случается с большинством людей, злые чувст­
ва, которые им владели, придали ему невероятную

тучность. Он был лыс, с желтыми щеками, и его
огромные

синие

глаза

выделялись

на

его

лице,

выражая только безжалостные мысли. Его жирное
тело

служило

скопищем

текло вместе с потом
беспрестанно вытирал.

зла,

по

его

которое,

лбу,

казалось,

который

он

Александрийские христиане встретили его при­
ветственными

криками

...

Ни одной недели! Ни одного дня! Она не хочет
ждать! Заржавели железные остовы для палаток?
В Александрии можно достать новые. Нет свобод-

204

ных верблюдов? На рынке у ворот Солнца можно

купить их сколько угодно . Дорожная охрана? В
ней нет нужды. Достаточно вооруженных рабов. И
Присцилла приказала Тутмосу тщательно выбрать
их

из

числа

.

нехристиан.

Похороны ее отца еще не завершились, а При­
сцилла уже приобрела в своем доме власть грозной

госпожи. И эта власть прежде всего обрушилась на
Майорина.
Бывший наставник Присциллы и Марка стал
чем-то вроде старшего дворецкого при Диодоре.
Слабость последнего и глупость Марка были при­
чиной тому, что он усвоил начальнические замаш­
ки. Мелочный ханжа, он проявлял ветерпимость
к

тем,

чьи

христианские

чувства

казались

ему

недостаточно пылкими. Страдая болезнью печени,
он ненавидел всех здоровых людей, и ему достав­
ляло удовольствие бичевать под ничтожными пред­
логами наиболее молодых и сильных среди рабов.

В этот день слуги были заняты тем, что снима­
ли

траурное

убр&нство

на

лестнице.и

во

дворе

дома; вдруг они увидели Майорина, выбежавшего
из комнаты Присциллы,- она гналась за ним с
бичом, а он мчался по лестнице, перепрыгивая
через

четыре

ступеньки,

и

кричал:

Кощунство!
На его глазах Присцилла стала срывать со стен

-

и бросать на землю статуэтки святых, размещен­
ные по всем углам. комнаты. Он пробовал было
помешать и

возвысил

голос,

призывая

имя

епис­

копа Кирилла.
Воздух засвистал вокруг его лица, и он поспе­
шил спастись бегством.

Очутившись на улице, он обернулся .

rые

Бросить в канаву его одежду и вещи, кото­
ему принадлежат,- приказала Присцилла

rабам.
Тогда Майорин сделал умоляющий жест. При­
~~цилла прибавила, щелкая бичом:
- Позовите меня, если он вновь переступит
атот

порог.

205

Марк, ослепленный видом своей с.естры, не
сделал ни малейшего замечания по поводу ее рас­
поряжений и тупо смотрел на приготовления к
отъезду,

которые

делала.

она

Нет, она не хочет больше ждать ни одного часа!
Ей достаточно будет в качестве конвоя, кроме
Тутмоса, шести сильных рабов.

Кавалькада, как ураган, пронеслась по Алек­
сандрии через квартал катакомб" и пустилась по
дороге вдоль Мареотийского озера. Присцилла
ехала впереди, не удостаивая взглядом пейзаж, в
она не хотела находить воспоминаний

котором

прошлого.

Тем не менее она видела, как во сне, планта­
ции,

изрезанные

каналами,

шестигранники

раз­

ноцветных домов. Поздно ночью маленький кара­
ван остановился перед разрушенным дворцом эпо­

хи Птоломеев, где жил управляющий хлопковыми
плантациями Диодора.
Там был устроен отдых на несколько часов.
Присцилла решила продолжить путь с первыми

лучами солнца. Тутмое напомнил ей, что именно
здесь в прежние времена нагружали верблюдов
овощами и фруктами, которые предназначались в

дар монастырю Зенобии.
Присцилла покачала головой. Ветер дул с не­
обычайной силой. Пастухи, которые пасли стада
на обнаженных холмах, предвестниках царства
песков, возвратились, чтобыукрыться в селениях.

Накануне вечером прибыл один караван со сторо­

ны пустыни, и погонщики ~ерблюдов расскаЗыва­
ли,

что там

свирепствует

самум .

Весь день караван Присциллы двигался в пес­
чаном вихре. Он пересек огромные равнины, усе­
янные

камнями,

и

проехал

место,

называемое

•морем без водьн, потому что в отдаленные вре­
мена там бушевали волны Нила. Нужно было
останавливаться у каждого колодца, чтобы напол­

мехи, ибо воздух был так жгуч, что вода
испарялась через кожу. Белая пыль слепила гла­

нить
за,

воспаляла горло и

окутывала своим покровом

206

людей и верблюдов, которые казались одетыми в
какие - то саваны; караван превратился в кавалька­
ду

призраков.

К вечеру ветер немного стих, и среди необозри­
мого пространства песков, в царстве львов был
устроен привал. Теперь уже цель была недалеко.

Снова пустились в путь до восхода солнца из стра­
ха,

что

вместе

с

наступлением

дня

начнется

и

буря.

Но тут, словно по какому-то тайному соглаше­
нию, людей и животных охватила тревога, какое­

то необъяснимое беспокойство . Это не было вызва­
но страхом перед стихией, ибо, по мере продвиже­
ния вперед, ветер как будто утихал, клубы горя­
чего

песка улеглись,

и

в

пустыне воцарилось ка·

кое-то необычайное спокойствие. Это внутренний
страх

овладел душами.

Львы, которые рычали в отдалении, умолкли,

и тишина еще более увеличивала беспокойство.
Солнце еще не встало, но песок принял однообраз­
ный оттенок красноватого цвета; пыль, носивша­

яся в воздухе, сделалась желтой, а тени стали
грязновато-красными. Самый старый из рабов в
припадке слабости начал плакать, раскачиваясь
на своем верблюде. Другой уверял, что видит в
воздухе какие-то угрожающие фигуры, и время от

времени

испускал

крики

ужаса.

Упадок

духа,

которого никто не выражал словами, замедлял ход
каравана.

Внезапно Тутмос, ехавший впереди, остановил ­
ся. Целая стая шакалов убегала прочь . Появление
;)ТИХ могильщиков пустыни на фоне окружающего
безмолвия вызвало дрожь у всех путешественни­
t<ов.

Кое-где валялись кости верблюдов вперемешку
е человеческими костями . Они были разбросаны в
беспорядке,

некоторые разломаны и

наполовину

11агрызены зубами зверей. По их белизне Тутмое
нризнал, что они были недавнего происхождения .

Они

направились

тишина,

которая

дальше .

И

тогда

господствовала

207

тревожащая

кругом,

вдруг

прорезалась

неуловимым

стоном,

порожденным

дрожащим, разбитым, отчаявшимся звуком, при­

зывом, полным ужаса, который то шел на крещен­
до,

то

переходил

выражающего

на

ужас

шепот,-

голосом

потустороннего

Присцилла узнала звук ·колокола,
этом

же

месте

знак

своим

она

слугам

слышала

в

поспешить

мертвеца,

мира.

который в

детстве,

и

подала

вперед.

Белесый, больной свет, предшествующий вос­
ходу солнца, осветил мрачный каменный силуэт

монастыря Жажды.
Когда караван подъехал к подножью холма,
Присцилла приказала

стеречь верблюдов.

одному из рабов остаться

Другие

с

Тутмосом должны

подняться в монастырь . Быть может, они понадо­
бятся.

И она начала подниматься по извивающейся
тропинке. Но на середине дороги она подумала,
что рабы были не нужны и что не придется при­
бегать к насилию.

Дуновение отчаяния, чумное дыхание ужаса
исходило из ворот монастыря, подобно осязаемому
истлевающему призраку. Колокол звонил беспре­
станно и поддерживал бодрость путников, Продви­

гавшихея вперед. И когда llрисцилла, поспешно
вскарабкавшись,
вошла

в

ворота ,

достигла
она

стены

очутилась

монастыря

лицом

к

лицу

и
с

ужасным, необычайным зрелищем.

Скелет высокого роста, покрытый желтоватой
кожей, с пучком седых развевающихся волос на

голове , живой скелет женщины, прикрытой каки­
ми - то неопределенными лохмотьями, со странным
смехом

и

кривлянием,

неистово дергал

напоминающим

за веревку

колокола,

пляску,

сжимая

ее

изо всех сил. Несколько птиц летало вокруг ее
головы, окружая ее зловещим ореолом и подстере­

гая первый момент неподвижности этой жуткой
фигуры, чтобы ударить ее своим клювом.

В этом безумном создании Присцилла узнала
сирия:нку Зенобию . Но она не остановилась, что­
бы получше разглядеть ее. Сдержав ужас, она

208

бросила на нее только один взгляд, полный нена­
висти .

И поспешно устремилась на двор. Сначала она
различила в красноватых сумерках рассвета толь­

ко взмахи крыльев большой стаи коршунов, кото­
рые

спиралью

взметну лись

в

воздух .

Несколько полуизъеденных трупов лежали на
песке перед кельями. Мучительное выражение
того,

что

еще

осталось

от

лиц,

торчащие

кости

свидетельствовали о смерти, наступившей от го­
лода

и

Одна

голова

жажды,

после

неслыханных

впилась зубами

страданий.

в дерево

ворот,

и

жизнь, должно быть, покинула ее вместе с иллю­

зией пищи.

Одна женiцина стояла на коленях, скрестив
руки,

в

позе

мольбы,

и

ее

выклеванные

глаза

свидетельствовали , в чем выразилась для нее бо­
жественная

Другая,
стенную

помощь .

в

припадке

ограду,

села

безумия,

на

нее

взобралась

верхом,

и

на

смерть,

должно быть, поразила ее в то время, когда она
воображала, что спасается бегст.вом на лошади.
Присцилла угадала разыгравшуюся здесь дра­
му. В бурю, которая свирепствовала в продолже­
ние нескольких дней, монахини, которым поруче­
но было доставить недельный запас воды , должно

быть, погибли. Прибытие продовольствия, очевид­
но, тоже запоздало, и несколько несчастных созда­

ний , которые избегли, наконец, пытки одиночного
зs.ключения, пали одна за другой жертвой жажды
и

голода.

Птицы спускались плавными

кругами.

При­

сцилла сделала несколько шагов по двору, и ей

показалось что она слышит слабый стон. Она уви ­
дела женщину на пороге часовни, дверь которой
осталась полуоткрытой. Эта женщина лежала
ничком, защищая свое лицо руками, которые она

крепко-накреnко прижимала к глазам. Присцил­
ла поняла,

что

она страшится ударов клюва

кор­

шунов, и сделала знак рабам приблизиться и ото­
гнать

хищников,

махая плащами.

209

Она

спрашивала

себя,

почему

эта

женщина

предпочитала бороться ночью с хищными птица­
ми

возле

своих

мертвых

и

разложившихся

под­

руг, вместо того, чтобы спрятаться внутри часов­
ни.

Она осторожно приподняла голову несчастной,
стGн которой лился, как кровь из ·раны, и склони­

лась над ней.
Какое изглоданное, изможденное, бескровное
лицо! Эта женщина почти так же напоминала
мертвеца, как та безумная, что звонила в колокол.
Взгляд казался потухшим и не возвращался к
жизни. Только испуг иногда еще воскрешал в нем
пламя .

Однако по слабому свету в глазах, по тем сле­
дам человеческого, что еще остались в чертах лица,

Присцилла узнала свою мать.
Она приблизила к ней свое лицо и несколько
раз

повторила :

-

Я Присцилла! Я

-

твоя дочь!

Но эти слова, казалось, ни о чем не говорили
женщине. Едва слышно она пробормотала неизвес­
тное Присцилле имя :
- Аврелий ...

Женщина еще продолжала закрывать лицо
руками, страшась коршунов. Тогда Присцилла
позвала Тутмоса, и они вдвоем внесли женщину
под

низкие

своды

часовни .

Но тогда мать Присциллы, бессознательно по­
чувствовав свежесть камней, пришла в себя, вы­
прямилась и испустила страшный вопль ужаса.
Она сделала попытку бежать от крестов, алтаря и,
отбиваясь, указывала на невидимый образ, кото­

рый, как ей казалось, угрожает ей, лишь повто-

.

ряя:

ди! ..

Он здесь! Епископ! Епископ Кирилл! .. Поща­

Пришлось вынести
предпочитала

коршунов,
часовни,

запах

ее на

трупов,

пожирающих

где

ее

душа,

порог церкви.
присутствие

мертвых,

навсегда

210

Она

смерти,

спокойствию

пораженная

ужа-

сом, чувствовала призрак злого гения: своей жиз­
ни.

И спустя: несколько минут, когда на нее упал
первый луч солнца, она испустила дух .. .
Рабы

выносили

похоронять

их

в

снизу

песке

у

тела

мертвых ,

подножья:

чтобы

холма.

Птицы летали высоко в небе. Присцилла бро­
сила последний взгля:д на этот монастырь отчая­
ния: и смерти. Она взглянула на голые кельи, на
немую часовню, на стены этой безжалостной гроб­
ницы

аскетов.

И перед убогим изображением Христа она ска­
зала:

-

Прокля:тие твоей религии, которая: убивает

счастье, которая отнимает у пылких душ любовь
к

жизни

и

не

дает

взамен

даже

кадельки

спра­

ведливости, которую они вправе требовать! Про­
клятие тебе, чья: вера удаляет человека от разу­

ма

вместо

Ты

хотел,

того,

чтобы приблизять его к

чтобы

мать

была

заключена

нему!
в

эту

тюрьму, где все молитвы были тщетны, и чтобы
дочь

тоже

радости,

томилась

ни

в

надежды,

монастыре,

дабы

где

сломить

нет

их

дабы истерзать их души одинаковой мукой.
породил

только

возмущение,

которое

ни

тела,

Ты

уничтожа­

ет себя: самого. Из - за тебя: я: охвачена неутоли­
мой жаждой мести, которая: угаснет только вмес­
те с моей жизнью.

Солнце теперь освещало холм и песчаный гори­
зонт

ярко-огненного

цвета.

Руки Зенобии-сирия:нки все еще цепля:лись за

веревку, подвешенную к колоколу, и Тутмое на­
прасно

-

пытался:

их

оторвать.

Не увести ли ее силой?

-

спросил он При­

сциллу.

Она горько рассмея:лась . Она подошла к фана­
тичке, которая: изобрела всю эту пытку, заставляя:
разделять ее вместе с собой живых женщин, во­

преки их воле . Ибо если среди них и были мисти­
ческие натуры, которые добровольно пришли сюда,
чтобы страдать и умереть, то были и слабые созда-

211

ния,

:которых она удерживала в этом аду своей

вЛастью и религиозным изуверством .

И ее мать была в числе последних. Присцилла
готова была надавать ей пощечин, избить ее. Она
посмотрела на этот судорожно мечущийся с:келет
без вся:кого чувства жалости.

-

Оставь ее,- с:казала она Тутмосу.- Пусть

она умрет там,

где· хотела жить.

Караван отъехалнанезначительное расстояние
по тропин:ке, ведущей в сторону Александрии, а
звон :коло:кола все еще дребезжал, потом прервал­
ся, затем раздался снова, уже слабее, и на:конец
затих .

Маленький :караван вышел из тени :каменисто­
го холма, на :котором возвышался мертвый монас­

тырь, и толь:ко тогда верблюды подняли головы,
люди
нить

легче
души,

вздохнули,
словно

XIX.

и

тревога

рассеялись

перестала

тес­

злые чары.

Отрезаиная рука

Ни для :кого не было тайной, что у башмачника
Феонаса хранилась высохшая ру:ка Ипатии, кото­
рую он сам отрезал у цер:кви Цезареи после того,
:ка:к философ:ка была побита камнями.
Сперва, боясь мести, он показывал ее толь:ко

своим друзьям. Но теперь он стал публично хвас­
тать своей собственностью. Он повесил ее на гвоздь

в своей мастерской и, с гордостью показывая свой
реза:к,

-

говорил:

Вот этим самым инструментом.

Мне при­

шлось сделать толь:ко один удар. Ру:ка отвалилась,
и

я

ее

подхватил.

Та:к же охотно он объяснял, :ка:ким способом он

высушил

ру:ку

Ипатии,

чтобы

сохранить

ее ,

и

показывал на одном из пальцев лег:кое уг лубле­
ни е,

след

владел

от перстня.

этим

Он

хвалился

иногда,

что

перстнем.

Этот Феонас был тупоголовым великаном. Он
почти не выходил из своей мастерской в Ра:котийс -

212

ком квартале, где изготовлял кожаную обувь и
плел пальмовые сандалии . Там же он и спал на·
убогой кровати, и смрад от дубленых кож и нечис­
топлотного

человека

проникал

на

у лицу.

Однажды он заболел. Он поел тухлого мяса . У
него сделалось головокружение и рвота. Первый
раз в жизни его тело поддалось власти недуга . Он
не вставал с постели. Он впал в тоску, которую
порождает

страх

смерти.

Три публичных девушки из соседних трущоб
приходили за ним ухаживать. Они приносили ему
поочередно

отвары

из

трав,

а

когда

наступала

ночь, зажигали возле него лампу. Они не любили
его, но в уплату за свое тело иногда добивались от
него

полусапожек

с

ремешками.

Та, с которой он встречался чаще, чем с други­
ми, была набатеявка по имени Сарра. Она пришла
к нему к вечеру третьего дня его болезни, засве­
тила лампу и положила возле его кровати пирож­

ки, которые приготовила для него хозяйка сосед­
него

заведения.

Он поблагодарил ее с необычной для него кро­
тостью

и

вытащил

из - под ужасных

простынь,

на

которых лежал, маленькую вещицу, завернутую в

кусок

засаленной

материи.

Это

был

перетень

с

голубоватым камнем необычайно чистой воды. О'н
показал его Сарре и сказал:

- Когда -нибудь я подарю тебе эту драгоцен­
ность, если ты будешь ухаживать за мной и лю­
бить меня.
В этот же вечер епископ Кирилл решил отпра­
виться к Феонасу. Смерть Ипатии вызвала негодо ­

вание во всем христианском мире . Кириллу стои­
ло много хлопот оправдаться и оградить себя от
обвинений в этом ужасном преступлении. Ему
пришлось подкупить свидетелей, когда прислав­

ный из Константинополя чиновник Кандиднан стал
проводить расследование по этому делу. Он всячес­
ки старался , чтобы дело Ипатии не всплыло вновь .
А между тем он был осведомлен с разных сторон,
что некий башмачник снискал себе известность

213

тем, что владел высохшей рукой философки. Это
· был повод к скандалу, который следовало предуп­

редить. Времена переменились. Подобные сувени-.
ры могли только бросить тень на eFo репутацию.
Следовало даровать вечное успокоение этой руке­
изобличительнице .

Он взял в провожатые параболена Паулина,
который знал жилище башмачника, и направился

к Ракотису .
-Это, кажется; упрямая скотина,- сказал по
дороге Паулин,- и может статься, что пр~сутст­
вие

самого

патриарха не произведет на

него

впе­

чатления.

Переулок, в который они вошли, имел мрач­
ный вид. Поминутно приходилось спотыкаться о

кучи отбросов или наталкиваться на женщину,
сидящую на пороге и

шепотом

зазывающую

про­

хожих непристойными предложениями. Иногда
из какого-нибудь окошка падал луч света . Ночь
была темная:, и оба человека шли почти на ощупь.

-

Я думаю, что это здесь,- сказал Паулин,

указывая

на полуоткрытую

дверь,

и

крикну л :

-

Феонасt
Ответа не последовало . Тогда он распахнул дверь
и отступил в сторону, пропуская: Кирилла.
Тот сделал шаг вперед и замер в неподвижнос­
ти ,

пораженвый непривычным смрадом кожи и

истлевшего тряпья, к которому странно примети­

валея какой-то приторный и противный аромат.
Когда глаза его привыкли к полумраку, у него
вырвался крик

ужаса .

Над маленьким деревянным столом, на кото­
ром лежали инструменты башмачника, Кирилл
увидел руку, прибитую гвоздем за лоскут кожи .
Но это была не та рука , которую он представлял

себе . Это была толстая, волосатая: мужская рука с
четырехугольными пальцами и черными ногтями,

рука, только что отрезанная, ибо время от времени

с нее падали на стол капли крови . Кирилл с ужасом
улавливал едва слышный звук, производимый
равномерным

падением

этих

214

капель .

В глубине комнаты на кровати, вытянувшись,
лежал башмачник. Его голова, словно налитая
свинцом, глубоко ушла в подушки, образовав в
них значительное углубление. Обнаженная левая
рука свисала чудовищным обрубком. Она была
раздроблена у кисти,

и капающая оттуда кровь

залила весь пол. Эта рука была, вероятно, сперва
скручена, а затем сломана зверским ударом, пото­
му что она все еще продолжала немного раскачи­

ваться, как вещь, лишенная всякой опоры, вялая
и бессильная .

Кирилл подошел ближе и увидел, что башмач­
ник Феонас был мертв. Он сразу понял, что перед
ним акт поздней мести за смерть Ипатии. Он
сообра~ил, какая опасность угрожает ему и церк­
ви, если, благодаря скандалу, это дело вновь всплы­
вет . Следовало поразмыслить. Он сделал повели­
тельный знак Па у лину закрыть дверь.
Но было слишком поздно. На пороге стояла
женщина. Испуская крики и воздевая руки к
небу, она повторяла:

- Я была в этом уверена! Его убили!
Кирилл схватил ее за руку и заставил войти.
Он приказал ей тихо рассказать все , что она знала .
Она знала все. Она лично предупреждала Фео­
наса несколько раз . Мертвые иногда возвращают­

ся. Она знала много примеров подобных возвраще­
ний. Феонас не был очень злым человеком, зато
несообразительным и безрассудным. В течение трех
дней болезнь ослабила его разум. За ним был
хороший уход. Она сама пекла для него пирожки.
Времена тяжелые, налоги прямо-таки одолели.
Мужчины бьют стаканы и во время драки ломают
даже скамейки . В ее заведении всего три женщи­
ны, да и те не особенно завидные, только и могут

соблазнять матросов и погонщиков верблюдов.
Феонас платил иногда обувью, деньгами же никог­
да . Однако было известно, что у него есть ценный
бриллиант, которь1й он прячет где-то под матра­
сом . Иногда он его показывал. Вот почему надо
nолагать, что его убили воры . Но нет, это были не

215

воры. Зачем им попадобилось отрезать ему рух<у?
Воры убивают . и убегают, а не привешивают к
стенке отрезанную руку. Впрочем, она видела. Она
стоила на пороге, как всегда, чтобы зазывать про­
хожих и сообщать им цену женщин, цену самую

умеренную. Она видела,

как проскользнули две

тени. Одна из них была женщиной, и ей кажется,

что она ее узнала ... Она узнала Ипатию. Обе тени
проникли к башмачнику. У нее было желание
подслушать, но она не осмелилась. Она знала, что
то была Ипатии, которая явилась за своей рукой.
Сколько раз она предупреждала Феонаса! Он сме­
ялся . Теперь он умер. Он кричал . Он, должно
быть, пробовал отделаться тем, что вернул кольцо.
Он даже не боролся. Он был так слаб. Обе тени, не
спеша, удалились. Мертвая шла впереди. Вторая
тень, похоже, была рабом первой. Мертвецы тоже

могут иметь рабов!
- Есть ли, кроме. тебя,

еще

люди,

которые

знают, что Феонас был болен?- спросил tКирилл.

- Конечно. Соседи, три женщины из моего
дома и особенно набатеинка Сарра, которая прино­
сила

ему

пирожки .

А никто не удивилеи бы,- продолжал Ки­
рилл,- если бы стало известно, что Феонас умер
этой ночью от болезни?

-

·-

Никто, кроме меня.

У Кирилла вырвался вздох облегчении. Дело
можно

было

замять.

Он

купит

молчание

этой

женщины . Ночной стратег был набожным христи­
анином,

преданным

ему;

он

распорядится

унести

труп башмачника как умершего от заразной болез­
ни.

Прежде всего следовало пойти с этой женщи­
ной к центуриону квартала и предупредить стра­
тега.

«Месть,- думал по дороге Кирилл.- Но чьи?
Может быть, действительно воры? •
и он повторил, чтобы лучше убедить себя в
этом:

«Мертвые не возвращаются •

216

.

ХХ. В тени дерева Бодхи
В сопровождении своего наставника Нанда
Аврелий покину л буддистскую общину Палиботра
и отправился в путь, одетый в желтый балахон
паломника, к слиянию рек Ниладжана и Мохана,
чтобы достичь места, где в тени широколиствен­

ных

магуа,

нашел

среди

кустов сансар

и

бира

Будда

истину.

Оба они перешли село Сенани, где хижины,
крытые соЛомой, имели вид стога, окруженного

венком

из

пальм,

и

поднялись

на

небольшую

возвышенность. За ней начинался бесконечный
лес.

И сказал Нанда своему спутнику, указывая на
чудесное дерево, которое было выше и ветвисте е
остальных:

- Вот дерево Бодхи, под которым, незадолго до
восхода солнца, в сто третьем году эры Эацана, в
день полнолуния Катзона, скрестив ноги, сидел
Будда; здесь он открыл в глубине своего духа
божественное знание, благодаря которому человек

избегает пытки вечных перевоплощений. Листва
этого дерева никогда не увянет. Вода ручья, про­
текающего

возле

него,

полна

которые сообщают тем,

ароматных

соков,

кто ее пьет, способность

впадать в экстаз; самый воздух над холмом испол­
нен

мудрости.

Нанда и Аврелий утолили жажду в ароматном
ручье, положили на землю посохи, уселись, скрес­

тив ноги, под ветвями дерева Бодхи и углубились
в самосозерцание:

Змеи скользили среди звездообразных цветов
белого. и золотого чампака, газели приближались
и глядели на них без страха, коилы и колибри
летали вокруг них; солнце опустилось, и наступи­
ли

сумерки.

Тогда Нанда прервал размышления и коснулся
плеча Аврелия.
-Вернулся ли теперь покой к тебе?- спросил
он.

217

Аврелий печально покачал головой в знак от­
рицания .

-

С тех пор , как я пришел в это священное

место,- сказал он,- вопреки моему ожиданию, я

стал ~ще беспокойнее , еще смутнее, и моя мысль
блуждает с большим пылом среди прошлого. Мне
кажется, что я прикован к мощной цепи, которую
далеко от меня тянет человеческое существо,

свя­

занное со мной, само того не ведая .
Нанда встал, собрал сухие листья и несколько
веток увядшего дерева, вынул кремень из своей
котомки и развел небольшой костер.

Поднялся густой дым. Тогда он начал напевать
что-то

вроде

заклинания,

затем

вытянул

руку,

положил свой большой палец между глаз Аврелия
и

сказал:

-

Гляди .
В сизых кольцах дыма, который поднимался
перед ним, Аврелий с изумительной ясностью
увидел- не будучи в состоянии различить, дале­
ко или близко было то, что он видит,- убогую

комнату с кроватью . На этой кровати лежали две
полуобнаженвые человеческие фигуры. Одна из
них

принадлежала

тяжелым свом-

тучному

мужчине,

спавшему

этого человека он не звал ,

гая же, приподнявшалея на локте, была

-

дру­

При­

сцилла. Он увидел, как она выпрямилась, накло­
нила над мужчиной лицо, полное ненависти, и,
мгновение
ударом
гвоздив

поколебавшись ,

кинжала
его к

пронзила

дереву

внезапно,

горло

сильным

мужчины,

при­

кровати.

Облачко дыма припяло оттенок кровавого цве­
та, и у Аврелия вырвался крик ужаса.

И в тот же миг показалось другое видение . Оно
представляло белую келью, в двери которой было
отверстие в виде креста. Здесь сидела женщина,
упорно смотрящая вниз. Ее лицо было измучено,
изрезано морщинами. У нее были седые, редкие
волосы . Она не молилась .
Она ничего не ждала .
имя: «Аврелий!>)

218

Ее губы шептали одно

И она упорно смотрела в землю. Тогда Аврелий
закрыл лицо руками . Затем он поднялся и стал

перед Нанда , :который сказал ему :
- Мы прикованы :к жизни и умножаем наши
цепи своими поступками и мыслями. Ты любил
женщину и ты создал, благодаря этой любви, :кар­
му;

ты должен принять от нее

хорошие и дурные

воздаяния. Дитя рождено тобою, и деяния, :кото­
рые оно совершает, являются непосредственно тво­
ими, и если оно проливает :кровь, ты заплатишь за

это в твоей будущей жизни. Поиски мудрости

-

недостаточное основание для того, чтобы бежать
от последствий содеянного нами;

есть способ

-

помогать тем, :кого мы лЮбим, он уводит нас даль­
ше

по

пути

мудрость.

совершенства,

Впрочем,

скрытое в

сердечке лотоса,

тендовать

на

него

чем

самая

эта мудрость

только

-

и человек

тогда,

высокая

сокровище,
может пре­

:когда

все

долги

уплачены, все обязанности выполнены и всякая
любовь очищена .
- Она еще очень далека от меня! - печально
сказал Аврелий.

- Может быть. Но, может быть, ты скоро
обнаружишь, что носил ее с собой, сам того не
подозревая . Для зерна, :которое всю зиму произ­
растало в земле,

иногда достаточно часа, чтобы

выпустить свой росток под солнцем в :какое-ни­

будь весеннее утро. Ступай, возвращайся в тот
:край, откуда ты пришел. С того вечера, :как я
встретил тебя на берегу Ганга, нагого и истощен­
ного, и увел в монастырь Палиботра, я поучал
тебя плодам устных знаний, я открыл- перед то­
бой иллюзорность окружающего мира, семь тел
человека, Танху, силу желания, :которое побуж­
дает

нас

возродиться

в

новых

жизнях,

неумоли­

мую :карму, четыре благородных истины,

усвое­

ние

:концу

:которых

изменений . и

ведет

человека

совершенному

:к

нирване,

по:кою.

Ты

спал

в

келье, где спал Аполлоний, теперь раз~ышляешь

в том месте, где размышлял Будда. Но твой дух
всегда терзался, обращаясь вниз , и, выслушивая

219

самые

высокие

альных

выше,

поучения,

доказательств,

тем

помощью

менее

она

не

ты

требовал

зная,

может

что

быть

чем

матери­
истина

проверена

с

чувств.

- Это правда ,- сказал Аврелий . - Моей меч­
той было увидеть мудрых людей, управляющих
человечеством, тех самых, среди которых беседо­
вал Аполлоний. Ты мне сказал, что они покину­
ли Палиботру уже с незапамятных времен, что­
бы уйти за эти высокие горы, где как будто
кончается земля, в пустыню Гоби, которая среди

своих непроходимых песков скрывает подземный
город Шамбаллу. Ты говорил мне, что один из
них иногда возвращался в Палиботру и что ты
беседовал с ним . Я питал страстную надеЖду
преклониться перед ним, облобызать его одежду,
услышать от него бессмертное слово . Тщетно!
Часто я пробуждался среди ночи в моей келье,
прислушиваясь,

не

раздается

ли

на

каменных

плитах коридора легкий шаг подвижника. Но нет!
Монастырь

Палиботра

не

удостоился

чудесного

посещения.

-

Что можешь ты знать?

-

сказал Нанда. ­

Не все глаза видят, не все уши слышат. В конце
концов ты и увддишь, и услышишь, но это случит­

ся только тогда, ко!'да на земле не будет больше
образа или звука, спос<;>бного заставить 'Гебя задро­
жать.

- Шамбалла в пустыне Гоби гораздо дальше от
Египта, куда я, быть может, доберусь, чем Пали­
ботра.

Думаешь

ли

ты

все . таки ,

что

когда-ни­

будь ... начал Аврелий.
- Расстояния для них не существует. В свое
время они будут возле тебя.
Нанда встал. Он увлек Аврелия далеко от тени
дерева Бодхи. Они спустились с холма. Ночь почти
наступила. За последними хижинами селенья
Сенани начинались две расходящиеся дороги.

-

Здесь мы расстанемся, -

сказал Нанда.

-

Но для нищего монаха это путешествие слишком

длинно и опасно. Прими это.

220

Он протянул Аврелию мешочек, полный золо­
тых монет, который вынул из своей котомки.
- Шараф в ближайшем городе обменяет эти
старинные монеты на ходовые деньги. Через Так ­
силу, город, где жил царь Акока, ты достигнешь
Инда и по его течению дойдешь до Каумара, на

берегу моря. Оттуда в Красное море часто отправ­
ляются суда, принадлежащие еврейским колони­
ям, с грузом пряностей, благовоний и слоновой
кости. Ты отплывешь на одном из них и сокра­
тишь свое путешествие в Янавапуру, которую ты

называешь Александрией,

по меньшей мере,

на

год.

Он сжал Аврелия в своих объятиях, стараясь не
выказать никакого волнения от этого расставания.

- Дружба тоже приковывает нас к колесу,­
прибавил он так тихо что Аврелий не был уверен,
расслышал ли он

в самом деле эти

слова.

После того, как они расстались, Аврелий не­
раз оборачивался, чтобы увидеть сгор­
бленный силуэт старого мудреца, исчезавший во

сколько
мраке.

Но старый мудрец ни разу не обернулся.

XXI.

Цепь мертвых

Тутмое шел впереди Присциллы по переулку
Некропольского квартала. Несмотря на наступив­

шую ночь, зной был несносен, а от земли исходил

запах гниющих отбросов.
- Почти в такое же самое время мы проходили
здесь в день смерти твоего деда,- сказал старый
раб.- С тех пор прошло много лет. Ты помнишь
это?
Еще бы

ей

не помнить! Она часто мысленно

переживала часы, проведеиные у бальзамировщи­
ка, она часто слышала в своей памяти тихий
шепчущий голос;

исходивший не из уст,

который говорил:

-

Присцилла! Это ты, Присцилла!

221

голов,

Она никогда не забывала Себека-бальзамиров­
щика с его треугольной бородой и его жену Хепру,
проститутку из Ракотийского квартала, которая
пристально

смотрела

на

нее

своими

влажными

бирюзовыми глазами; ведь это она положила меж­

ду ее грудей во время сна камушек, прикосновение

которого ее обожгло. ·
Перед тем, как толкнуть деревянную калитку,
за которой открывался обширный двор, усыпан­
ный отбросами, Тутмое остановился.

-

Она любит напиток из конопли и пальмового

вина, который сама изготовляет. Часто она напи­
вается чрезмерно. Не удивляйся, если она будет
говорить нелепости. Ее сознание достаточно ясно
для

того,

что

ты

желаешь.

Они пересекли пустынный двор, и Тутмое постучал

в дверь

низкого

дома.

Охрипший голос крикнул:

-

Кто там?

Решетчатое

окошечко

позволяло

разглядеть

синевато-зеленые глаза, и дверь сейчас же распах­
нуласъ.

Присцилла не узнала женщины, которая была
перед ней. Хепра необычайно состарилась и очень
растолстела. Ее изборожденное морщинами лицо
заплыло желтым

и нездоровым

жиром,

а глаза со­

чилисъ какой-то нечистой влагой. Со своими рыжи­
ми

растрепанными волосами, мясистыми губами,
грудями, свисающими на громадный живот, и нога­
ми, слабость которых ощущаласъ, она напоминала
трагического

зверя,

которого

желание

раздуло

и

сделало подобным винным мехам.
Разноцветные сосуды, мешочки с благовония­
ми,

щипцы,

ножи,

всякие

мелкие

инструменты,

употребляемые при бальзамировании и выравни­
вании золотых масок с эмалевыми глазами, своим
загадочным

нагромождением

увеличивали

стран­

~остъ ее образа.

Хепра только из удовольствия всю жизнь зани­
малась проституцией в Ракотисе, ибо бальзамиро­
вание позволяло Себеку жить в достатке .

222

Теперь она не находила мужчин даже даром. Вот
почему она отправлялась ночью бродить по кладби­
щам, где ей в конце концов удавалось совокупиться:
с каким-нибудь вором или беглым рабом.
Она издала дикий крик восхищения: при виде
Присциллы . Тутмосу не пришлось давать объясне­
ний. Да, это была маленькая: принцесса, которая:

когда-то здесь спала! Как она выросЛа! Как. она
прекрасна! И вдруг она расхохоталась . Она даже
присела,

тря:ся:сь

от

смеха,

охватившего

все

ее

существо.

Хемt Бог Хем! 0-ol Он, должно быть, опрокинул
ее навзничь! Мужчины ее не пощадили! Вот отчего
она стала прекрасна!
Присцилла смотрела на нее неионимающим
взглядом.

- Разве ты не помнишь маленького каменного
Приапа, которого я: тебе положила между грудя­
ми? Он всегда достигает своей цели. Ты, должно
быть, получала наслаждение, возвращала его и
повторяла это вновь! 0 -ol
И она снова принялась смеяться:.
Но Тутмое вмешался:. Речь шла совсем о дру­
гом. Она может запросить любую сумму денег.
Цифра была неограниченной, лишь бы тайна была
сохранена .

-Я понимаю,- сказала Хепра, ликуя:.- Речь
идет о любви! Ты хорошо сделала, придя: ко мне.
У меня: есть коренья: из земли Эфиопской, мандра­
горы

из Аравии

и

голубая: черемица из страны

Серикской, их действие могущественно и безоши­
бочно. Если есть мужчина, который отверг тебя:,
ты будешь иметь его в своей постели, когда захо­

чешь. Я даже заставлю его так часто обмирать на
твоей груди, что он умрет от истощения: . Я дейст­
вую

с помощью

свечей,

струн,

ароматов,

которые

мазей,

отваров

вибрируют,

я:дов,

зеркал,

на

которые плюют. Я вся: к твоим услугам, малень­
кая: принцесса любви!
Выражение ее лица внезапно изменилось, и она
прибавила более хрипло:

223

-

А сама я

шаяся,

что мне

-

старая кляча, до того износив­

ничего

уже

не помогает,

и

никто

больше не хочет меня .
Присцилла движением головы сделала знак
Тутмосу, что желает остаться наедине со старой
Хепрой.

- Смерть еще легче насылать, чем любовь,­
сказала Хепра, когда они остались одни. - Гово­
ри. Чьей смерти ты хочешь?

Нет. Это было не совсем тщс Смерть, может
быть, была слишком большим благом. Освободить
от жизни того,
значило

лял

-

кто был дурным человеком,

оказать

ему

это

услугу .

Я хочу, чтобы он страдал так же, как застав­
страдать

других, - прошептала Присцилла,
устремив свой взгляд в одну точку.
- Я все могу, благодаря им. Они помогут нам
своей силой, - и Хепра указ ала на низкую дверь.
в глубине комнаты,

вокруг которой находились

сосуды, покрытые иероглифами.

Кто они?
Тебе повезло,- ответила Хепра.- В настоящий момент у нас мн·ого набальзамированных
трупов. Люди не хотят упустить своего двойного
бытия, как бы ничтожно оно ни было! Попадаются

-

даже христиане!

Взгляни, комната полна! Я за­

ставлю их поработать на тебя.

И Хепра увлекла Присциллу в соседнюю ком­
нату. Присциллу охватило то же самое ощущение
удушливых и печальных ароматов загробной жиз ­

ни, какое она некогда испыт~а. Комнату освеща­
ла масляная лампочка, пламя которой дрожало.
Направо, в каменных саркофагах, погруженные в
натровый раствор,

лежали недавно поступившие

мертвецы. Те, что лежали по левую сторону, уже
провели свои сорок положенных дней и были обер­
нуты

повязками

и

покрыты

листками

золота;

некоторые уже имели на себе золотую маску с
эмалевыми глазами, которая должна была слу­
жить

им

лицом

в

продолжение

вечности.

И все они, невидимые, присутствовали здесь.

224

-

Есть ли у тебя какой-нибудь предмет, при­

надлежащий тому, кого ты хочешь заставить стра­

дать? спросила Хепра .
Присцилла слышала об этих колдовских обря­
дах,

за исполнение

которых последние императо­

ры наказывали с чрезвычайной строгостью и ко~
торые служили предлогом для жесточайших пресле­
дований. На всякий случай она взяла из комнаты
своего

брата

маленькую

ладанку,

содержащую

лоскуток от плаща Святого Афанасия, которую
епископ Кирилл долгое время носил на своей шее
и подарил Марку в день смерти его отца.
Она протянула ее Хепре.
- Я различаю митру, священническое облаче­
ние, глаза навыкате и бороду ... Это патриарх .
Она взяла кусок черного дерева, имеющий неяс­
ные очертания человека, и пятью гвоздями в форме
креста прикрепила ладанку к голове фигурки .

-

Не двигайся , - сказала она Присцилле,- и

сосредоточь всю силу твоей жизни на этом куске

дерева.

Я

же,

при

помощи

ритма

семи

слогов,

который проникает в Аменти и повелевает невиди­
мыми

образами,

увлечет,

дишь,

и

вопреки

создам
его

заставит

цепь

воле,

его

мертвых,

того ,

силой

кого

ты

которая
ненави­

проникнуть

в

эту

эмблему.

Она быстро зажгла угли в маленьком тренож­
нике и высыпала 1:1а них красный порошок, рас­
пространивший удушающий запах .

-

Именно этот . аромат заставляет двойников

жить возле мумий,- сказала она .

Присцилла хотела спросить у нее, что означает
сосредоточить всю силу своей жизни. Но колдунья
начала вертеться вокруг куска дерева, к которому

была прикреплена ладанка, и крикнула ей :

- Смотри! Нужно смотреть!
Тогда Присцилла усилием воли представила
себе образ Кирилла и сосредоточила на нем свою
мысль.

Из горла Хепры выходил странный напев, се­
рия звуков без слов, которые напоминали не то
8 Зак. ISЗZ

225

молитву, не то властный призыв . Ее толстый живот
колыхался на маленьких ногах, она выбрасывала
руку

в

воздух,

ее

морщинистое

лицо

припяло

выражение экстаза, она была похожа на карика­
турную пьяную лягушку. Время от времени она

кричала Присцилле:
- Хорошенько смотри на него!
И вертелась все быстрее и быстрее. Пот катился
по ее лицу. Это продолжалось долго. Наконец
Хепра опустилась на пол. Ее тело тряслось в су­
дорогах. Выражение ее лица было страшно.

-Он вступил в цепь мертвых. Он боролся. Но
дело сделано. Мертвые его увели. Теперь он там .
Ты сделаешь с ним все, что захочешь.

Она несколько раз с трудом втянула в себя
воздух . Потом завернула кусок черного дерева в
тряпку и протянула его Присцилле .

-

Есть существа,

которым нельзя повредить .

Но таких очень мало! Это те, что чисты! Кирилл
не из их числа . А также те , что сильны. Их еще

меньше. Ты заставишь его страдать, сколько захо­
чешь. Для этого тебе надо будет только положить
кусок

рядом

дерева

на

золото

поставить

или

зеркало.

на

слоновую кость

Воображай

тогда

и

все ,

что хочешь , чтобы человек испытал, и смотри не
на

кусок

дерева,

но

на

его

отражение

в

зеркале.

Тебе не понаДобится много усилий. Он взят в цепь
мертвых. Сбегутся и другие. Если бы ты знала,
как мертвые быстро входят в общение между со­
бой! И лишь немногие прощают!
Присцилла спрятала предмет под свое платье.

Она вышла из комнаты саркофагов и позвала
Тутмоса .
Хепра шаталась. У нее был очень усталый вид.
Морщины на ее желтых, отвислых щеках каза­
лись еще глубже и печальнее .
На пороге двери Присцилла сняла один из сво­
их перстней и протяну л а ей.
Хепра колебалась. В ее глазах мелькнуло пла­
мя. Она посмотрела на перстень, бриллиант кото­
рого

переливалея

огнями.

226

Ты не боишься?

-

спросила она.

Чего?
В этом перстне есть немного флюидов твоей
жизни,

как

в

ладанке,

которую

я

прикрепила

гвоздями, остались частицы жизни Кирилла.
Присцилла пришла за советом к Хепре на вся­
кий случай. Она лишь наполовину верила во власть
ее чародейства. Теперь она пожалела о своей оп­
рометчивости, но было слишком поздно .

Внезапно Хепру охватило бешенство.
- Ты, может быть, думаешь, что я тебя люб­
лю,-

сказала она хриплым шепотом,- за то, что

ты молода и можешь иметь всех мужчин, которые

тебе нравятся. Так нет же, · столько, сколько я их

имела, ты иметь не будешь. Не надо мне твоего
перстня. Когда-нибудь он заставит меня тебя му­
чить. Впрочем, и ты состаришься. У тебя будет

толстый живот,

отвислый подбородок, и ты бу­

дешь таскаться по кладбищам и валяться с нищи­
ми,

от которых пахнет потом, на могильных пли­

тах.

Она бросила перетень Присцилле и заперла за

собой дверь.

XXII.
Соклес

был

У входа гробницы

близок

к

цели.

Ему

оставалось

пробить последнюю стенку . Он опустил свою кир­
ку

и

сел

Целые

возле

лампы.

годы

он

вел

борьбу

во

мраке,

чтобы

проникнуть в гробницу Александра. Дело подви­
галось очень медленно. Менальхос упорно отказы­
вался продать свой дом. Пришлось ждать его смер­
ти и

затем вступить в нескончаемые переговоры с

его сыном, чтобы купить,
значительную

сумму

наконец,

этот дом за

денег.

И тогда для Соклеса наступила подземная
жизнь. Не желая никому доверить своей тайны, он
решил

совершенно

один выполнить задачу,

рую он перед собой поставил.

227

кото­

Но он наткнулся на неожиданное препятствие.
Он

легко

проход,

нашел

который

.Менальхоса

узкий

соединял их с древним,

в

погребах

забро­

шенным в течение веков акведуком. Но от дейст­
вия

ли

которое

времени

или

разрушило

вследствие

Бручиум,

в

землетрясения,

этом

акведуке

произошли большие обвалы.

Соклес ·предпринял чудовищную работу и ре­
шил проложить себе путь среди каменных груд и
пройти по акведуку до того места, где он проходил

параллельна мавзолею Клеопатры.
Он почти достиг этого места. Его кирка уже
ударялась о большие глыбы, скрепленные густым

цементом. Он знал, что мавзолей Клеопатры сооб­
щается с гробницей Александра .
Его мечта была близка к осуществлению. Но она
не имела уже прежней прелести. У же давно Соклес
перестал думать о папирусе, который Александр,
посвященный в таинство, получил от братьев в хра­
ме Аммона и где· была начертана человеческая муд­

рость. Подземная борьба с обрушившейся землей и
каменными глыбами древних стен превратилась в

самоцель. Он уже не был тем же человеком, что
прежде. Его мускулы развились, грудь стала шире,
длинная густая борода курчавилась на его лице. Он
поглощал обильную пищу, которую приготовляли
на целый день двое преданных слуг, пил много вина,
и

когда прекра.щал работу,

физическая усталость

сковывала его крепким ..сном без сновидений.

Ему

стоило

философским
менее

тру да

возвращаться

умозрениям.

акти.вным

по

мере

Его
того,

мозг
как

к

прежним

становился
развивалось

тело. Он больше не мыслил. Он рыл, переносил
камни, переделывал цоколи, укреплял за собой
своды с помощью сосновых стволов, чтобы не быть

погребеиным под землей · заживо. Он с радостью
ворочал камни, но ворочать мыслями ему не толь­
ко не доставляло удовольствия,
какое-то

но даже вызывало

отвращение.

И мало-помалу во тьме, где он теперь непрерыв­
но жил, в нем родилась тайная любовь к солнцу.

228

Он нашел новый идеал, еще не вполне осознан­
ный . В тижело1.'4, отягченном нездоровыми испаре­

нними воздухе он мечтал о чистом свете небес и,
глиди на печальный огонечек своей лампы, пред­
ставлил себе сииние настоящих звезд.
Теперь он был уверен, что достиг местонахож­

дении царских гробниц. Стена аквеДука не изда­
вала такого же полного звука, когда он по ней
ударил . Но его удивляло, что он совершенно не
торопится

поскорее

испытывает
столь

долго

закончить

никакой

радости

лелеемого

плана .

свою
от

работу,

не

осуществлении

Единственное желание, которое он испытывал,­
это пробить стену сильными ударами кирки, ис­
пользовать

ту

новую

силу,

котораи

вошла

в

его

тело. Но будет ли это здесь или в другом месте,

стало дли него безразлично! Он хотел только про­
бить брешь в какой-нибудь стене, преобразовать
материю, Заставлии ее падать под ударами своей
могучей руки.

Он встал и поднил свою кирку.
Он подумал о каторжниках, которых отправля­
ли на нумидийские рудники; однажды войди ту да,
они никогда уже оттуда не возвращались. Не был

ли он подобен им?
И вообще, зачем он здесь? Чтобы достать свер­
ток папируса с шеи мумии? Еще несколько часов
усилий

и,

вполне

вероятно,

он

пробьет

стену,

пройдет через гробницы и окажется перед гробом

Александра.
Он подумал, что теперь , должно быть, середина

дни. И тогда он отчетливо увидел JJepeд собой
просторвый дом одного из своих фермеров, с боль­
шой, плоской, выкрашенной в синий цвет кры­
шей, а перед дверью гигантский сноп пальмы
невиданной правильности,

котораи распускалась

и отбрасывала широкую тень . Он увидел прозрач­
ные воды каналов, начинающихси от Мареотий­
ского озера, нарциссы и фиалки, росшие по бере-

. гам,

узкие лодки, бороздившие воды, поли ичмени

и риса, чередующиеси с полими клевера. Это было

229

то время года, когда лимонные деревья гнутся под
тяжестью плодов, когда цветет акация и лавзония,

когда падают финики,

когда сладкие рожки ка­

жутся пятнами крови. Его охватило непреодоли­
мое желание видеть цвета вещей, созерцать свет
солнца.

Он владел большими плантациями, обширны­
ми

полями

различных

культур

и,

вместо

того,

чтобы заниматься во тьме этим трудом, из кото­
рого он извлек радость для тела, он мог занимать­

ся им при свете. Почему не признаться в этом? Он
нашел счастье в этой
будет продолжать, но

ожесточенной работе. Он
там, наверху, близко от

воды, среди растений, посреди всего того, что было
прекрасным

и

живым.

Он не увидит стеклянного гроба Александра.
Папирус,

на

котором

была

начертана

великая

мудр ость мира, не стоил лишнего часа пребывания
во

мраке.

Он взял свою лампу и пошел по акведуку. Он

был спокоен и весел. Он знал, что должен делать.
Он будет сеять, пахать, носить на спине большие
корзины апеЛьсинов, он будет продолжать подни­
мать камни, чтобы построить дом, но при свете
солнца! При свете солнца!
Он нашел истину ... А с другой стороны царс­
ких гробниц, в склепе церкви Святого Марка епис­

коп Кирилл стоял перед дверью,
некогда

закрыл

за

собой

и

которую

которая

с

тех

Петр
пор

больше не открывалась.

Воспользовавшись

временем,

когда

церковь

закрыта для богомольцев, Кирилл отпустил сторо­
жа и сошел один по каменной лестнице позади
алтаря с факелом и железным инструментом, что­
бы открыть дверь.
Он решил проверить секретные сообщения Петра
перед

его внезапным

когда

он

бежал,

отъездом

страшась

из

мести,

Александрии,
после

смерти

Ипатии. С тех пор борьба с язычникамu, еретика­
ми, евреями целиком логлотила всю жизнь Ки-

рилла. Соборы вызывали его издалека. Приходи-

230

·

лось

тратить

значительные

суммы

из

личных

средств во всех больших городах империи, чтобы

победить Нестория. Затем император арестовал его

в Константинополе. Но теперь он был победите­
лем, он торжествовал. Его религиозная власть была
больше, чем раньше. Он был хозяином Александ­
рии. И он мог удовлетворить главную свою страсть,
любовь к богатству.

Но когда он в склепе поднял свой зажженный
то внезапно замер. Он почувствовал, что

факел,
чья-то

рука

осторожно

потянула

его

за

рукав.

Это было почти незаметно. Он осмотрелся .
Никого не было.
-Иди сюда. Иди со мной,- шепнул ему на ухо
чей-то голос.

И ему показалось, что н~ мгновение он увидел
прозрачный образ старика, которого он несколько
дней тому назад соборовал и который принадле­

жал к одной из старинных египетских фамилий.
Мысль об этом человеке приходила ему в голову
несколько раз, так как его осведомители сообщи­
ли

ему,

что после

смерти

старика сын умершего,

хо_тя внешне и бл~гочестивый христианин, тайком
перенес труп своего отца в Некропольский квартал
для бальзамирования.

«Иллюзия,.,- подумал Кирилл.
Но у неГо закружилась голова, и он оперся о
стену.

-

Меня поедает

натровая

вода.

У

больше ни мозга, ни глаз ... Иди, иди,
другой голос совсем тихо.

меня

-

нет

сказал

И Кирилл заметил вокруг себя другие образы,
легкие
стену

и

и

печальные,

которые

которые

толкали

его

и

проходили
несли

сквозь

куда-то.

Ему почудилось, что он попал в другое, везна­
комое

ему

рикатуру

место,

и

он

женщины,

ясно

увидел

которая

странную

плясала

ка­

вокруг вы­

тянувшихся в ряд саркофагов. Лицо, полное не­
нависти,

смотрело

на

него

неподвижными

глаза­

ми. Это была Присцилла, дочь его друга Диодо­
ра.

231

Несколько дней тому назад она отказалась его
принять. Он знал от управителя Майорина, что

она осквернила изображения святых, что она по­
теряла

веру,

что

она

находилась

во

власти

зла.

Он уже подготовлял почву, чтобы немного позд­
нее засадить ее в тюрьму по обвинению в кощун­
стве.

Лицо Присциллы тотчас же ис-чезло, и Кирилл
дрожащей рукой провел по своему лбу. Он как
будто угадал, в чем дело. Он стал жертвой каких­
то дьявоЛьских

козней, устроенных этой самой
Присциллой. Нужно было одержать над ними верх.

Но он чувствовал необычайную слабость. Он с
трудом собирал свои мысли. Он посетит царские
гробницы в другой раз. Медленно поднявшись по
лестнице

склепа,

он

пересек

церковь

и

погасил

факел.

У него было ощущение, что с ним что-то слу­
чилось, но что именно, он не знал. Он пошел по
направлению к Серапеуму. Улица Сема была пол­
на людей. Он опустил на глаза капюшон своего
монашеского одеяния чтобы не быть узнанным.
Иногда он останавливался. Он чувствовал себя
в опасности. Он бормотал самому себе:

•дьявольские козни! В распоряжении язычни­
ков всегда были страшные тайны! Недаром Валент
и Валентиннан так строго преследовали мерзкие
церемонии

и

нечестивые

обряды,

которым

они

предавались! Они могут издали насылать смерть!•>
Он вспомнил несRольRо необъяснимых смерт­
ных случаев. Его охватил ужас. Но внезапно ему

пришла в голову мысль.

Кошмар начал рассеи­

ваться.

(/Адамантий! Адамантий изучил все эти вопро­
сы. Только Адамантий освободит меня от этого~.
Адамантий
время

был

изгнания

знаменитый

сорока

тысяч

врач-еврей.

его единоверцев

Во
он

единственный принял крещение, чтобы избежать

изгнания,

и

Кирилл

оказывал

покровительство

этому ренегату-одиночке, которого сделали извес­

тным большие медицинские познания.

282

Еnискоn nочувствовал себя лучше, добравшись
до Сераnеума. Едва распахнув дверь, он крикнул
первому попавшемуся

-

слуге:

Адамантия! Немедленно приведите Адаман ­

тия!

. А в своей комнате; где на стенах не было боль­

ше никаких священных изображений, Присцил­
положила

запершись,

ла,

на

золотую

дощечку

кусок черного дерева человеческой формы, закля­
тый Хепрой.
Она взяла зеркало в бронзовой раме и тщатель­
но его протерла, чтобы оно было так же чисто, как

и ее воля. Потом сказала громко, отчеканивая
каждый слог, ибо мысль черnает свой nорыв в
звуке :

- Пусть он страдает, как заставлял страдать!
Пусть демоны, которым он верит, наведут на него
ужас! Пусть он видит зло, которое сделал, и пусть
угрызения изгложут его сердце как в жизни, так

·

и после смерти!

XXIII.

Расстояния для них не существует

О! Еще скорее! Ветер недостаточно сильно над­
увал треугольные паруса,

весла слишком медлен­

но ударяли по воде!

Сидя на палубе, Аврелий смотрел на коралло­
вые

рифы,

на

красноватыми

песчаные

бухточки,

подводными

скалами

окруженные

аравийских

берегов; перед ним расстилалея морской горизонт ,
котором должны были появиться две белые
колонны, возвышавшиеся при входе в порт Арси­

на

ноэ.

Его путешествие продолжалось дольше, чем он

думал. Ему стоило больших трудов поnастьвНепаль
и в страну Семи Рек. У монахов Палиботры он
научился санскритскому языку, чтобы беседовать
с ними о научных предметах и философии, но на
этом языке в городах, через которые он проходил ,

говорили только брамины. Он добрался до Таксила

233

с большим трудом. Там он заболел. Один буддий­

ский свя:щенник подобрал его и ухаживал за ним
в маленькой пагоде квартала Париев . Едва выздо­
ровев , Аврелий снова отправился: в путь, следуя: по

течению Инда к морю .
Ему пришлось видеть вещи, столь необычай­
ные, что теперь, сидя: возле людей, говоря:щих по­
гречески, он спрашивал себя:, не было ли это сном.
С высоты горного хребта он увидел однажды в
гигантской долине, расстилающейся: в лучах вос­
ходя:щего

солнца,

сотни

неподвижных

слонов,

поднимавших хоботы к небу , как бы безмолвно
приветствуя:

зарю.

В другой раз он попал в лес, деревья: которого
были пря:мы, как колонны соборов, и так высоки,
что, казалось, достигали неба. Стволы деревьев,
земля:, откуда они выходили, и листва, образовав­

шая: нескончаемый свод, были до отчая:ния: одно­

образного красного цвета. Подавленный сознани­
ем своего ничтожества, Аврелий возымел желание
лечь и ждать смерти. И тогда перед ним величес­
твенно выступил белый олень, он пристально пос­
мотрел на него своими влажными

глазами и про­

шел мимо. К Аврелию вернулась бодрость .
А однажды перед ним среди джунглей предстал
огромный город. Философ шел по каменным пли­
там,

которыми

были

вымощены

улицы,

вдоль

дворцов, окруженных пиля:страми, храмов скупо­
лами из я:шмы и спускался: по лестницам, которые

вели

к целому ря:ду бассейнов, где синя:я: вода
изобиловала лотосами. Но ни одно человеческое
существо не жило в этом городе, покинутом, без

сомнения:, вследствие какого-нибудь религиозного
прокля:тия:, ибо в нем не было следов ни разруше­
ния:, ни пожара . Через открытые двери видны
были кровати из индийского дуба, столы, инкрус­

тированные пластинками слоновой кости , на кото­
рых была санскритскими знаками выгравирована

история: Рамы. В храмах стоя:ли статуи богов, ·а в
одном дворце, более пышной архитектуры, чем
другие , Аврелий увидел золотой трон , окружен-

284

ный другими, менее высокими тронами , словно в
ожидании

царя

и

его

советников.

Но на троне сидела обезьяна с хохолком

на

голове, а другая играла бронзовым резным ски­

петром, знаком царской власти , иные висели на
хвостах, уцепившись ими за руки громадного ка­

менного Брамы. Ветки деревьев пробввались че­
рез фаянс, покрывавший стены, лианы увивали
паперти, векарабкивались по балюстрадам, пере­
гружали монолитные угловые колонны,

на

кото­

рых были начертаны царские указы . Крокодилы

грелись на солнце вдоль бассейнов . Змеи сверка­
ли среди мрамора. А Аврелий шел своей доро­
гой .
Спустя много времени, после тяжких лишений,
часто сбиваясь с пути, возвращаясь на прежнюю
дорогу, он достиг Каумары . Но в этом городе не
было ни одного иностранца. Еврейские J(Онторы, о
которых ему говорил Нанда, больше не существо­
вали, никто не имел торговых сношений с Запа­
дом. К счастью, судно, шедшее из Тапрабана с
грузом

слоновой

кости,

было

вынуждено

после

бури зайти за провиантом в гавань Каумары. Оно
принадлежало грекам, которые учредили в Арси­
ноэ контору и завязали через Красное море обшир­
ные торговые сношения с городами Индии, Тапра­
бана и даже серикийскими городами.
Аврелий отплыл на этом судне и теперь с бес­
покойством ждал минуты, когда он ступит на
землю Египетскую .
Он изменился . Он был похож на старика . Его
глаза сверкали. Дыхание святости исходило от его
личности. Несмотря на то, что на его груди не
было

креста

и

он

не

шептал

никаких

молитв,

матросы-христиане на судне добивались его бла­
гословения
порванного

и

почтительно

целовали

подол

его

платья.

Аврелий же с тревогой вглядывался в горизонт.

Когда же окончится это нескончаемое путешест­
вие? Когда , наконец, сможет он встретиться со
своей дочерью Присциллой?

235

Злая сила развивалась в ней с каждым днем, с
каждым часом. Он знал это по той картине, кото­
рую Нанда вызвал перед его глазами . Она посвя­
тила себя мести, и каждое совершенное мститель­
ное деяние должно было, в свою очередь, поразить

его в той или другой жизни . .
Нужно было пойти к ней, объяснить ей непре­
ложный закон, закон, который нельзя изменить
ни молитвой, ни раскаянием, ни желанием спра­
ведливости. Нужно было сказать ей, что зло пораж­
дает

зло,

что

причиненное

страдание

порождает

страдание, падающее на того, кто его причинил, и

что все это было неизменно, неисправимо, неумо­
лимо, как цифры счетоводной книги . Зло непре­
рывно и бесконечно пребывало в одной и той же
пропорции до той минуты, пока не вмешивалась
воля доброго и прозорливого человека, который
разрывал цепь усилием смелой мысли. Жажда
мести была самой крепкой связью между духом и
материей и этим осуждала дух на последующие
воплощения,

которое

дабы он

снова получил

познанием

Освобождение

страдание,

которое
является целью вселенной, может быть достигнуто

только

причинял .

духа,

закона.

Наконец, белые колонны Арсиноэ показались

на горизонте . Судно вошло в гавань.
Капитан и несколько торговцев
костью,

которые

провели

повествования Аврелия,

и

много

слоновой

часов,

слушая

привязалисЪ к

нему,

стали настаивать, чтобы он отдохнул несколько
дней в их доме прежде, чем отправиться в Алек­
сандрию .

Он отказался . Он простилея со своими спутни­
ками . Он не хотел терять ни одного часа. Он
отправился на поиски барки, чтобы пуститься в
дальнейший путь по П толомееву каналу .

Но тут он заметил, что· золото, полученное им
от Нанда, подошло к концу, и того, что осталось,

ему не хватит, чтобы добраться до Александрии по

Нилу и Канопийскому рукаву или на верблюде,
присоединившись

к

каравану.

236

Он отправился к портовым менялам. Все знали
его имя и имя Муция, александрийского менялы,

который управлял его делами. Но при виде этого
аскета с горящими глазами, в жалком платье,

ни

один человек не хотел верить, что это Аврелий,
богатый александриец, уже давно отправившийся
в

путешествие.

Аврелий испугался, что его еще арестуют как
самозванца, и подумал, что лучше будет добраться

до Гелиополиса, где его узнают несколько старых
друзей, проживающих в этом городе.
Лодочник, к которому он обратился, выразил
изумление, когда узнал о том, куда Аврелий хочет
отправиться. Аврелий был вынужден отдать ему
все, что у него было, чтобы заставить его решиться

на поездку. При этом пришлось согласиться на
условие, что они не будут подходить к самому
городу, а высадятся, когда вдали покажутся высо­
кие

стены.

Едва лишь лодка трону л ась, как Аврелий по­
чувствовал пристуПЪJ болезни,

которая поразила

его в Таксиле. Его знобило, несмотря на удушли­
вый зной. Воды канала, казалось, вставали перед

ним, и ему представлялось, будто он низвергается
с высоты водопада. Он чувствовал полное изнемо­
жение. Он молчал и почти ничего не ел в продол­
жение нескольких дней, пока длился спуск по
каналу Птоломея, а затем по Пелузиакскому ру­
каву.

Наступила ночь, когда гребцы внезапно остано­
вились. Вдали был виден ряд огней, которые сле­
довали один за другим, в форме круга. Темная
громада возвышений,

усеянная огнями,

и

была

Гелиополисом.
Аврелий спросил у хозяина барки, какой доро­
гой можно добраться до городских ворот, а также,

что означают огни, которые он видел издали. И
только

тогда

он

узнал,

в

какое

проклятое

место

попал.

Значительная часть евреев из Александрии
обосновалась возле Гелиополиса и обравовала там

237

город.

Благодаря

терпимости

префекта

Ореста ,

александрийские евреи добились разрешения вновь

открыть храм, некогда сооруженный Ониасом по
Подобию Иерусалимского; этот храм с давних пор
был закр~Iт по приказанию императоров. Но едва
лишь храм открыли, как в новом еврейском горо­

де появилась чума. Она произвела там ужасные
опустошения .

Множество евреев нагрузили на ослов и вер ­

блюдов все, что они имели, и разбрелись по доро­
гам . Но эпистратег Ном усматривал причину эпи­
демии в проклятой еврейской крови и, желая
помешать распространению заразы, послал легио­

неров оцепить еврейский .город, дав им приказ
убивать жителей, которые попытаются выйти из
этого круга смерти . Евреи отваживались на бегст­
во только по ночам . Вот почему легионеры зажи­
гали

яркие огни,

и верховые патрули непрерывно

объезжали оцепленную местность.

Верхний город, древний Гелиополис, где обита ­
ли христиане, был наглухо заперт , как во время

осады .

Ночные стражи

на башнях

и часовые у

ворот бросали камни и метали стрелы во всякого
приближающегося чужестранца.
Лодка, доставившая Аврелия, исчезла во мра­
ке,

и

он

оставляя

с

за

тру дом

собой

зашагал

оба

по

дороге

Гелиополиса,

к

северу,

одинаково

недоступные, благодаря ужасу, заразе и смерти.
Он остановился только тогда, когда , обернув ­
шись, не увидел больше огней легионеров . Он был

разбит от усталости. Он стал искать места, где бы
поспать, и заметил у дороги обломки стен разру ­
шенного и покинутого дома . Он прошел под пор­
тиком, еще уцелевшим, и улегся на плитах , среди

которых проросла трава, подложив себе под голову
камень.

Но сон бежал от него . Его мучило сильнейшее
беспокойство. Он представил себе дальность пути
до Александрии и слабость своих сил,

которые,

быть может, изменят ему прежде, чем он до нее

доберется .

.
238

Усталость и лихорадка возбуждали его дух. Он
вспомнил слова Нанда:

существует•.
произнес

Он

горячую

«Расстояния для них не
выпрямился на своем . ложе и
молитву:

•Мудрые люди, светочи духа, вы читаете, без
сомнения, мою мысль, и вы видите мои испытания

из глубины пустыни Гоби, где вы живете. Я пове­
рил в вас, я разыскал вас, я полюбил вас. Если я
начал с заблуждения, то потом я делал усилия
приблизиться к истине. Окажите мне помощь, в
которой я нуждаюсь, ибо в том бедственном состо­
янии, в котором я ныне пребываю, на меня готово

обрушиться самое ужасное зло.
вашем

существовании,

я

Я сомневаюсь в

сомневаюсь в мудрости,

которую я постиг в Индии, и я спрашиваю себя,
не бесплодна ли та цель, которую я преследую.
Сделайте мне невидимый знак, дайте мне действи­
тельное доказательство. Покажитесь, хотя бы на
одну секунду,

чтобы утешить того,

кто вас так

призывал•.

Аврелий услышал около себя стенание и широ­
ко раскрыл глаза, чтобы увидеть, не покажется ли

при бледном свете звезд неожиданное видение.

Близко от него тихий голос произнес :
Ты здесь, сын мой?
Я здесь,- ответил он.
Страдаешь ли ты?
Я страдал, но теперь не страдаю больmе,­
снова ответил он и почувствовал, как его охватила

глубокая радость.

И голос снова сказал с радостным выражением:
- Может быть, Господь Бог захочет твоего
избавления! Хвала ему! Не прочтешь ли ты громко
молитву Шемоне Асре за твоих братьев и сестер?
Аврелий, услышав эти, непонятные ему слова,
онемел от изумления. Кто-то пополз по земле,
пронесся шорох, как бывает, когда проводят рука­
ми по лицу, и раздался страшный крик :

-

Мой сын умер!

Этому крику ответили стоны, и вокруг Аврелия
заволновались человеческие фигуры.

239

- Но если
только что?

мой

сын умер,

кто отвечал мне

Аврелий nонял, что в развалинах укрывалась,
nодобно ему, пораженная чумой еврейская семья,
которой, nо-видимому, удалось обмануть бдитель­
ность легионеров. Разочарование nотрясло его еще
сильнее,

чем

ужас .

Он встал . Он был окружен группой nризраков .
Он смутно различил головы, nокрытые черноваты­
ми nолосами, и груди, обнаженные из-за бобонов,
выстуnивших

nод

мышками .

Так вот каким чудовищным видением ограни­
чилась его великая надежда общения nосредством
духа с мудрыми вождями человечества! Ему захо­
телось сжать в объятиях одного из этих зачумлен­
ных и поцеловать его в губы, чтобы быть немед­
ленно

-

пораженным

смертью.

Проклятие тебе, который обратил в насмеш­

ку наше несчастье!- воскликнул тот, кто казался
самым старым среди призраков . - И да nадет это

проклятье на детей твоих!
Аврелий кинулся к nортику развалин, nере­
прыгнул через него и побежал по дороге . ..

Целые
сознавал,

дни

он шел, как во сне. Едва ли он
какие места проходил. Он был

через

настолько далек

от

окружающего ,

что близость

Александрии не принесла ему радости.

Была глубокая ночь, когда он nодошел к Ше­
дийским болотам .

Если бы он nовернул вправо, то вскоре заме­
бы тростниковую крышу, nод которой его

тил

друг Олимnнос вел жизнь анахорета . Может быть,
как раз в это время, благодаря силе размышле­
ния, Олимnнос nоднимался в воздух, что, по его
словам, с ним часто бывало, когда он оставался
один. А может быть, он давно уже умер . Авре­
лий очень хотел бы это знать, но ему надо было
идти

дальше .

Сикоморы слегка шелестели над его головой.
Он шел теnерь вдоль Мареотийского озера. Звезды
отражались

в

воде.

240

О! Еще быстрее! Когда лазурь небес побледнела,
предвещая рассвет, !\врелий торопливо подходил
к

своему

Один

дому .

лишь

взгляд

на

запертую

дверь,

один

лишь взгляд, чтобы убедиться, что на стенах не

вьются больше белые розы!
Это был час, когда открывались ворота Алек­
сандрии. Несколько огородников, ведя ослов, уже
двигались по дороге. Аврелий неоднократно спо­
тыкался и чуть было не упал. Кто-то посоветовал
ему сесть и немного отдохнуть . Женщина в пол ­
осатом бурнусе, как одеваются арабы, крикнула,
сидя на верблюде:

-

Разве вы не видите, что он пьян?!

Еще, еще скорее! Он · делал такие маленькие
шаги! Ворота Солнца которые, казалось, находят­
ся близко, все еще не были видны . Бесконечная
даль! Наконец, он достиг черты города .

Но он не узнал Александрии . Дома имели чу ­
жой, враждебный вид . Они жались друг к другу
как бы для того,

чтобы загородить ему проход.
Канопийекая дорога тянулась без конца, и колон­
нады памятников по обеи~ сторонам производили
на него впечатление процессии белых монахов,
которые готовы протянуть руки и пригвоздить его

на месте властью своей молитвы.
Он чувствовал, что силы его убывают. Он был

слабее ребенка. Если бы он упал, то больше не
встал бы . Дом Присциллы находился в другом ·
конце города. Он заколебался,

пойти ли ему по

набережным Бош.шого порта и добраться до гава­

ни Киботоса или же следовать по Канопийской
дороге . Он выбрал последний путь.
И

вот,

с поразительной

отчетливостью

и

не­

обыкновенными деталями, он увидел свое минув­
шее детство, память о котором давно уже изглади­

лась в нем.

Это

была вереница неожиданных

и

нелепых образов, которые быстро мелькали один

за другим, и он не властен был их отстранить.
<~Не являются ли к умирающим подобные вос­
поминания?• подумал он.

241

Он шел мимо церквей, обелисков, он пересекал

длинные аллеи сфинксов . Он оперся о разрушен­
ные пилоны храма Изиды и вспугнул голубей
среди лавров храма Посейдона.
Он в нерешительности остановилеи на у лице
Сема и, когда привратник одного из домов приот ­
крыл

дверь,

сказал

ему

голосом

легким,

как

ду­

новение:

мне

Я иду к Присцилле, дочери Диодора. Укажи
ее

дом.

Привратник жестом указал ему улицу.

Авре­

лию никогда не приходило в голову, что она могла

выйти замуж или покинуть Александрию. Жест
привратника подтвердил его уверенность . Он шел
к ней, чтобы увидеть ее, чтобы принести ей весть.
Он увидит ее,

если не

умрет по дороге.

Вот

пустынная улица, которую освещают первые лучи
восходящего солнца,
та,

и громадные кедровые воро­

такие же высокие,

как

те,

что отделяют

жилища

крепкие и непроницаемые,

весовершенного человека от

чистых духом

...

Последнее усилие, чтобы пересечь улицу, пос­
леднее

-

усилие

и

он

у

ворот.

Он касается плотного дерева , рассматривает его,

но

только

теперь

на

в

нижней

плитах

части,

потому

что

лежит

улицы.

Как заставить ворота открыться? Есть средство,
но он не знает уже, какое именно. Он ищет . Он не
может припомнить. Он делает отчаянные усилии.

Присцилла была совсем близко . Нужно сделать
только

одно движение ,

и ворота,

отделяющие его

от нее, откроются. Какое же оно, это необходимое
движение? А время проходит, а смерть приближа­
ется. Ибо уже много времени он не ел, не спал, и
тяжкий мрак начинает обволакивать его мозг.
Вдруг загорается искра сознания. Он вспомина­
ет. Нужно поднять бронзовый молоток, опустить
его, и рабы прибегут, громадные ворота раскроют­

си, как по волшебству . И он увидит Присциллу .
Где же этот бронзовый молоток? Аврелий под­
нимает

голову

и

замечает

242

его

страшно

далеко

и

высоко, на бесконечном расстоянии от себя. Он не
в состоянии сделать достаточного усилия,

чтобы

его достать. Напрасно он поднимает и Протягивает
руку. Кончиками дрожащих пальцев он касаетсй
бронзы, но это все. Он снова падает .

· Он не будет больше делать попыток. Он смеется
с горечью. Несправедливый рок преследовал его во
время путешествия, а теперь заставляет его погиб­
нуть в ту самую минуту, когда он

после стольких

мук достиг своей цели!

Это уже слишком! Миром не управляет разум­
ное начало! Он закрыл глаза, отрекшись от своей
веры, и его охватила жажда войти в тьму небытия.

Тогда он услышал голос, говоривший:
- Ты здесь, сын мой?
И он невольно ответил:
- Я здесь!
И он приподнял веки. Но тотчас их снова за­
крыл. Надежда снова расставила свои сети . Нет­
нет, он не хочет больше видеть старого зачумлен­

ного еврея с его язвами и открытыми бобонами. Он

чувствовал вокруг себя призраки, которые видел

уже у Гелиополиса . Они следовали за ним. Пусть
они отойдут от него! Пусть они дадут ему умереть

спокойно!
-- Ты страдаешь?

-

спросил голос.

И он невольно ответил:
- Я страдал, но теперь на страдаю больше.
И голос сказал опять, как там:

- Может
избавления.

быть,

Господь

Бог

захочет

твоего

Но в этом голосе был оттенок более значитель­
ный и глубокий, чем тот , что он слышал в разру­
шенном

доме.

Избавления от чего? От мрака, в котором то­
мился

дух,

от

одиночества,

от отсутствия любви,

иссушившего сердце,

от того, что было для него

злом?

К

чему

мудреца,
нию

ему

теперь

благостное

спокойствие

к чему ему теперь спасение,

христиан ,

если

он

оставлял

243

по выраже­

свою

дочь

во

власти ненависти, если он
выстраданной им истины?

не

мог

завещать ей

Он широко раскрыл глаза. Солнце сияло таким
ослепительным

светом,

какого он

никогда

не ВИ·

дел .

• Расстояния для щ1х не существует•
Они пришли. Они его окружили. Он видел на
их благородных чертах выражение ясной доброты.
Аврелию казалось, что он их узнает. Один похо­

дил на Пифагора . Маленький и совершенно лы­
сый, должно быть, был Аполлонием. Тот, что был

одет, как иерусалимские евреи, с остроконечной
треугольной бородой, должно быть, был Иисус, а
в самом высоком , который был в желтом одеянии
индусских монахов, с бронзовым цветом лица, он
узнал черты Ярха, которого ему так часто описы­
вал Нанда . Ему, смиренному вестнику, каким он
был, закон возмездия не даровал силы еще на час,
который ему был нужен , чтобы завершить задачу
жизни. Может быть, он его не заслужил . Но та­
инственный закон непознаваем, и весть все - таки
должна была дойти.
Теперь он был совсем спокоен . Не стоило труда
поднимать бронзовый молоток . Кедровые ворота
могли оставаться запертыми, и внутри дома рабы

могли спокойно сп.ать. Присцилла проснется, что­
бы услышать голос божественных учителей .

Аврелий отчет лив о увидел, как тот из учите­

лей, который был похож на Аполлония Тианского,

сделал ему знак, означающий : «Приди!• и с
непостижимой легкостью он устремился к нему.
Он был мертв .

XXIV.

Последняя ночь епископа Кирилла

Епископ Кирилл выпрямился в своем большом
кресле перед столом, на котором лежала рукопись

его

• Анафемы • .
Чтобы не думать, он принялся писать, и, долж­

но быть , за работой незаметно уснул.

244

Во сне он

широко раскрыл глаза, чтобы разглядеть необы­
чайное

зрелище: Его чувства приобрели особую
остроту. Рассказанная ему история, которой он не
придал веры, представилась ему самой .точной

действительностью .
В песчаной местности, среди утесов и холмов
собралось несколько сот человек . Он узнал их по

платьям, по шапкам, по вьющимся волосам. Это
были евреи. Заходящее солнце освещало их энер­
гичные и упрямые лица . Но, несмотря на простор
окружающей

их

пустыни,

прижимались друг

к

они

почему-то

тесно

другу.

В центре толпы находился большой ящик, на
краях которого Кирилл различил двух херувимов
из массивного золота. Перед ящиком стоял огром­
ный семисвечник, а позади него один юноша,
стоявший неподвижно, поднимал золотую ламру,

столь яркую, что Кирилл узнал в ней ту самую
священную лампу, которая при Соломоне отбрасы­
вала больше света, < чем Утренняя звезда.
Маленького роста старик,
слегка наклонялось вправо,
гу

и

читал

молитвы,

туловище которого

держал в руках кни­

которые

все

повторяли

хо­

ром .

Значит,
ушло

проклятое племя не

вместе

со

своими

побеждено! Оно

сокровищами ,

которые

Кириллу не удалось похитить, оно унесло их да­
леко как символы своей неутоленной, протестую­
щей, неуничтожаемой души.
И они так тесно жались друг к другу потому ,
что воображали себя ограниченными стенами не­

видимого

храма,

сооруженного

их

угрозой самумов и диких зверей,
завтрашнем

святого
собой,

дне ,

ковчега,

они

все-таки

который

тысячелетние

им

обряды ,

духом .

Под

неуверенные в

выполняли

удалось

вокруг

унести

предписанные

с
их

законом .

Перед этим фанатизмом, равным его собствен­
ному, Кирилл впервые понял могущественную
живучесть своего врага и почувствовал себя уста­
лым и обескураженным .

· 245

Но тотчас же другая картина отчетливо встала

перед его глазами. В тени больШих красноватых
крепостных стен Гелиополиса он увидел тот еврей­
ский город, который был построен на площади,
некогда уступленной Ониасу;
трагедию

ему

недавно

пронешедшую там

рассказали.

Бедный город, жители которого с самого нача­
ла вынуждены бороться с отчаянием и голодом!
Участки, отошедшие для обработки, не были до­
статочно обширны, чтобы прокормить столько
народа, а для развития торговли требовалось из­
вестное время.

Кирилл смотрел на этот немой город, где, по
слухам, чума вышла из того храма, который пре­
фект Орест позволил так опрометчиво открыть.
Он увидал одного человека, идущего по белой

пустынной улице. Он его узнал. Это был бывший
этнарх Александрии, исхудавший от тревоги и
лишений . Он нес на плече длинную палку с крюч­
ком на конце, на который был подвешен сосуд с
вареным ячменем и рисом. Подойдя к ка:кому-то
дому,

все двери и окна которого,

за исключением

одного, были заколочены большими балками крест­
накрест, он :выкрикнул имя. В единственном не­
заколоченном

окне

появилось

синеватое

лицо,

испещренное черными полосами. Этн~рх протяну л
зачумленному его жалкую пищу на конце шеста,
приказав

немедленно

закрыть

~кно,

потому

что

ветер переносил заразу вместе с дыханием боль­
ных.

Кирилл видел людей, вбивающих шесты в зем­
лю в конце некоторых улиц. Чума была во всех
домах этих у лиц, и все проживающие там были
обречены на заразу; они обреченц были пережить

весь ужас, предшествующий заражению,
который страшнее самой болезни.

ужас,

Теперь этнарх, еще более слабый и расстроен­
ный,

направлялся

по

этим

улицам

с

вареным

ячменем и рисом . Но он больше не пользовался
палкой ~ Он передавал сосуд собственными руками,
ибо чем более угрожающей становилась опасность,

246

тем больше она развивала в нем смелость, жалость

и

презрение

к

смерти.

На

порогах

домов

этих

запертых и проклитых улиц лЮди ломали себе
руки,

умолили,

погружаись в молитву.

Перед глазами Кирилла развернулись другие

ужасные картины. Телега, впереди которой шел
человек с факелом, проезжала ночью по городу,

подбирая: трупы, которые затем выбрасывались в

глубокий ров, специально для: этого- вырытый. Но
ров быстро наполнился:, и тогда на наваленные
трупы насыпали тоненький слой земли. Этот
п ереполвенный ров, откуда высовьmались руки и
головы, становился: очагом заразы. Но никто не
осмеливался: приблизиться:, чтобы довершить пог­
ребение, за исключением одной несчастной сумас­
шедшей, вертевшейся: ря:дом, ужасные крики ко­

торой были слышны в течение нескольких дней.

Кирилл видел проехавшую телегу, он был со­
в сем близко от кургана который
п ереполвенным рвом,

и

был образован

слышал крики

сумасшед ­

шей.
Его взгляд перешел потом на рыночную пло­
щадь и остановился: перед храмом. Люди, которые

не чувствовали никакого видимого симптома бо­
лезни, но были, сами того не зная:, поражены ею
и знутри,

внезапно

падали.

Он увидел человека, который резко разорвал
надвое свое платье, взглянул на свою обнаженную
гр удь

и

упал

на

колени,

крича:

Не приближайтесь ко мне! Я болен! Да по­
может мне Господь Бог!

-

Его

окружила

толпа.

И

он

увидел

другого,

к оторый бегал взад и вперед, плача и приговари­
вая::

- Убейте меня:! Я слишком страдаю!
Затем толпа собралась в храме и у входа в него,
на

ступеньках

крыльца.

Это был день покая:ния: и искупительных мо ­
ли тв. Праздновали день Роm-Гашана. Все евреи
п одходили к храму, держа свечу особого изготов­
л ения:,

с семью фитилями,

247

с которыми, как пол-

агают. переплелись их грехи, чтобы сгореть вмес­
те с пламенем. В этот день Бог, сидя на своем
в

троне,

присутствии

сатаны-доносчика,

судил

каждого человека и назначал его судьбу.

Но его решение было известно заранее. Ибо на
окраинах города было видно сверкающее оружие
легионеров, и чума была П'Овсюду, на всех улицах,
во всех

домах.

Будь благословен, Адонаи; который избрал
пели евреи в один
нас между всеми народами! -

-

голос,

поднимая

свечи.

Но когда наступил момент, во время ·которого
присутствующие должны были семь раз повторить

сорок седьмой псалом: •Рукоплещите, евреи!
еврейский народ почувствовал горь­
Ликуйте!• кую насмешку этих слов, сердц~ рвались на части,

и только одно безмерное рыдание поднялось к
Богу, который оставил свой народ, обрекая его на
неслыханное бедствие.
И Кирилл увидел тогда глаза отважного и блед­
ного этнарха,

устремленные на него с душеразди­

рающим выражением упрека. И все скорбные и
лица обернулись в его сторону, все
евреи зачумленного города смотрели на него. Там
были теперь не только собравшиеся у храма, но и

рыдающие

те, что бродили по запертому городу, те, что на­
ходились в агонии в своих домах, покрытые бобо­
нами и язвами, а также мертвые, которые припод­

ымались из переполиениого рва, чтобы взглянуть
на

него.

Кирилл стиснул голову руками. Он услышал
позади себя легкий шум. Он обернулся. Дверь его

комнаты отворилась. Бледный и печальный, перед
ним стоял этнарх.

Кириллу не пришла в голову мысль о невоз­
можности такого появления. Его ноги подкоси­
лись. Он упал,. выставив вперед руки, чтобы защи­
титься.

Это был врач Адамантий, который его поднял.
Он пространно извинялся, что так запоздал с при­
ходом. Его не было дома, и как только он узнал

248

о приглашении Кирилла, тотчас же прибежал. Он
весь

к

услугам

епископа.

Но его заискивающая услужливость стала ИС·

чезать и улетучиваться по мере . того, как Кирилл
объяснял ему свою болезнь, рассказав о странных
видениях,

об

их

отчетливости

и

о том,

как

он

принял Адамантия за этнарха, когда он появился
у

входа.

ВзгЛяд врача зажегся, его лицо припяло стро­
гое выражение,

и он долго и пристально смотрел

на епископа, словно он сам был у храма, держа

свечу,
сорок

сплетенную из семи фитилей, и запевал
седьмой псалом: •Рукоплещите, евреиt
Ликуйте!•
.
Он смаковал всю иронию того положения, что
он, ренегат, единственный из сорока тысяч прияв­

ший крещение, стал свидетелем возмездия за гнус­
ные преследования еврейского народа.

Он был человеком громадных знаний, который
поступился своей религией, не будучи верующим,
но оставался крепко связанным со своим народом,
которому,

тем

не

менее,

он

изменил.

Он с трудом подавил в себе взрыв ужасной
радости. Речи Кирилла указывали на то, что ра­
зум его совершенно ослабел. Он мог говорить с
ним, как с ребенком.

-Нет, эти видения- не одно лишь воображе­
ние. Они являются действите].!:ьностью, передан­
ной через враждебные мысли. Здесь· медицина
бессильна.

_:_

Но в конце концов,- простонал. Кирилл,­

не я же причина этой ужасной эпидемии. Разве
она разразилась не вследствие старинного прокля­

тия в тот самый день, когда открыли храм? Это не
я, а эпистратег Мемфисский ответствен за то, что
не принял мер, чтобы помешать распространению
болезни.

- В чем первопричина зла? - строго спросил
Адамантий, словно роясь в своих воспоминани­
ях.

Затем, помолчав, добавил:

249

- Кто приказал изгнать евреев из Александ­
рии? Это ты.'
- Это я,- ответил Кирилл.
-

Кто послал тайные приказы епископу Гели-

ополиса, чтобы он чинил препятствия всякой тор­
говле

между

христианами

и

евреями,

когда

пос­

ледние строили свой город? Это ты.
Кирилл опустил голову.
-Это ты углубил их бедствие, ты вызвал среди
них голод , ты сделал их слишком хилыми, чтобы

бороться с эrrидемией. Твоя ненависть

-

причина

всего.

Его голос сделался суровым.
Кирилл смотрел на него со страхом . _
- А кроме того,- продолжал Адамантий,­
слышал ли ты, чтобы в Египте когда - нибудь рань­
ше была эпидемия чумы? Как родился этот бич?
В этом году Н~л выступил из берегов выше, чем
всегда, уровень его достиг нескольких кладбищ в

округе Гелиополиса, и вода размыла их. Гниющие
трупы и послужили рассадником заразы. Это слу­
чается впервые, потому что прежде высокомудрые

жрецы, которые управляли страной, приказывали
бальзамировать трупы, чтобы предохранить жи­
вых от опасности, угрожающей им из-за их разло ­

жения. Как давно подлежит наказанию соверше­
ние спасительного обряда бальзамирования? Кто
тот патриарх, который заставил живых отравлять­
ся тлением мертвых? Это ты. Твоя религия -

причина всех бед .
Говоря так, Адамантий понимал, какой ужас
он вызывает в душе Кирилла, который был еще
вполне способен соображать. Должно быть , он с
ним уже соверШенно не считался, так как схватил

его за воротник рясы, с силой встряхнул и сказал
с безжалостной радостью :

-

Нет никакого лекарства, никакого! Ты обре­

чен на смерть в ужасных мучениях. Ты можешь
пожелать всеми силами твоей души, чтобы по ту
сторону не существовало ничего, ибо если ад есть,
ты будешь в нем вечно терзаться!

250

Кирилл упал в кресло, а Адамантий поспешил
исчезнуть

...

В утро того же дня Кирилл с удовлетворением
выслушал рассказ об ужасной смерти Нестория,
переданный ему одним монахом со слов кочевни­
ков

пустыни.

Из Сирии, куда Несторий бежал, он был от­
правлен в большой оазис, который считался са­

мым тяжелым местом ссылки. Крайнее одиночес­
тво повергло его в глубокую меланхолию. Однаж­
ды вечером он пошел, к у да г лаза г ляд я т,

и достиг

болота, куда приходили на водопой дикие звери.
Он решил остаться на берегу.

Две первые ночи львы рычали возле него и
подходили его обнюхивать, но его не тронули. Но
на третий вечер пастухи заметили, как один из
львов схватил с~оими зубаминеподвижную голову
бывшего патриарха :и разорвал ее когтями.

Кирилл отчетливо видел своего врага Нестор:ия:
он как будто пересыпал рукой песок и смотрел на
него

своими

ясными

глазами.

На лице его было торжествующее выражение,
и

он

говорил:

-

Два лИка имеет Иисус Христос.
Тотчас раздался другой голос:

-

Аполлинарий прав. Тело Иисуса Христа не

единосущно, подобно нашему .

Кирилл увидел архимандрита Евтихия, который
был осужден константинопольским синодом. Он был
спокоен, полон веры, убежден в своей правоте.

И

сразу

заметил,

раздались другие

что

он

окружен

голоса,

еретиками,

с

и

Кирилл

которыми

·

боролся всю свою жизнь.

Они были тут все: одни в монашеском одеянии
священников, другие
третьи
мали

-

-

в патриаршем облачении,

в белых плащах философов. Они подни­

епископские

посохи

:и

теург:истск:ие

жезлы,

и каждый утверждал свою религиозную идею

-

с

фанатичным упрямством они готовы были умереть
за одну букву своей догмы, которая была страстью
их

жизни .

2бl

Кирилл узнал лжепророка Элен, :который жил
Трая:на. Он потрясал :книгой, :которую
ангел передал в его собственные руки, и говорил:
- Иисус Христос часто нисходил на землю. Я

в

эпоху

лично

знал

Он

его

узнал

в

четырех

монах.а

различных

Евстахия:,

жизнях.

осужденного

в

Пафлагонии, святость :которого была так велика,
что никакое наслаждение, никакой чувственный
порыв не могли его опорочить, и потому он безна­
казанно

Он

предавался:

узнал

всем

Пелагия:,

страстям.

закутанного

в меха:

ему

всегда было холодно. Он говорил, дрожа от озноба:

- Нет прирожденного греха. Его выдумал
Августин, глупый епископ Гиппонс:кий.
Он узнал по бритой голове и длинным зубам
:Квинтиллу, Пепузия:нс:кую пророчицу ,_ :которой
Иисус явился: во Фригии. Она повторяла:
- Ева - выше Адама, ибо она первая отведала
плод

от

древа познания.

Саббатий с гордостью показывал свою отсох­
шую левую руку. Он утверждал, что во имя страха
Божьего человек должен иметь только одну руку:
он

выставлял

висела,

-

:как

вперед

увядшая

свою

левую

руку,

:которая:

ветвь.

Достаточно одной руки,- говорили позади

него саббатия:не.
Тациан негодовал против обедни, :которая: тре­

бует вина, а оно происходит от дьявола; Селев:к
против :крещения:, :которое требует воды, а вода
нечистый элемент.
И Кирилл увидел,

:как

появились

-

ученики

Симона-волшебника: их извращенные улыбки го­
ворили о предполагаемых гнусностях. Он увидел
то:кодругитов, :которые, чтобы сильней сосредото­
чить свои мысли, вкладывали в ноздрю указатель­

ный палец; авелья:нцев, :которые носили на животе
железную
ния;

решетку

адамитов,

:как

символ

своего

:которые жили голыми,

воздержа­
в память о

первобытной невинности, и совокуплились с жен­
щинами

только публично; антиди:комарианитов.
утвержд:1 nших, что Святая: Дева не была девствен-

252

ницей и имела нескольких детей от Святого Иоси­
фа, имена которых были им известны; артотири­
тов, которые для евхаристии. пользовались сыром;

барбориан, которые утверждали, что Христос был
порождением веселого настроения духа одной
женщины по имени Барбелиота; каиниан, кото­
рые поклонялись Канну и Иуде; пассолоринхитов,

обрекших себя на вечное молчание; гезирастов,
созерцающих свой пупок; музоритов, отдающихся
культу мышей, потому что они распространяются
в домах, как божественный дух в душах; а также
паулианистов,

селиколов,

оригениан,

ноэтиан ,

сердониан, катафригиан и тысячи других, одина­
ково охваченных своими заблуждениями, воспла­

мененных собственным безумием.
Все указывали на него пальцем. Их всех со­
единяло общее чувство презрения к нему . Эти
непримиримые сектанты забыли о своей нена­
висти друг к другу, они даже были охвачены
каким-то братским чувством.

Все эти фанатики

были бедны. Снедаемые теологическими спора­
ми, поисками религиозной истины, они презира­
ли материальное богатство,
казывались

от

они добровольно от­

него .

Когда Несторий, подняв свое изможденное лицо
и обратив на Кирилла безумные глаза, крикнул :
- Вот тот, который ценой золота купил Эфес ­
екий собор! Вот тот который подкупил прибли­
женных

императора,

нескончаемый

рев

чтобы

я

одобрения

был

осужден!

поднялся

со

-

всех

сторон.

Святые, пророки , ученые, комментаторы зако­
нов, монахи, посещаемые видениями, сумасброд­
ные анахореты, безумные аскеты с ужасом отстра­

нилисЪ от него. Они образовали вокруг Кирилла
большую цепь и пятились от него, как будто он
был поражен чумой Гелиополиса . Они отступали
во мрак, они углублялись в стены, и были ·видны
только их зраЧки, которые продолжали блестеть,
выражая

отвращение.

А Несторий скалил зубы и кричал:

258

-

Я предпочитаю львов! Пусть они оторвут мне

голову! Так называемый патриарх Александрии воплощение Маммона!
:Кирилл закрыл глаза. Ему часто приходилось
заклинать одержимых. Его всегда смущала демон­
ская власть, странная тайна зла, овладевающего
душой. Он знал, что демон может легко вселиться
в человека во время сна в известные периоды года,
в местах, где долгое время царила языческая вера.

Он часто говорил самому себе, что Феофил посту­
пил очень опрометчиво, воздвигнув епископский
дворец на том месте, где раньше возвышался храм

Сераписа, причем употребил для постройки тот же
самый материал, из которого был построен храм.
Разве тысячелетние боги Египта не заколдовали

его в конце концов?
•Маммон,- сказал Несторий,- демон богатст­
ва!~ Заглянув, насколько мог далеко в воспомина­

ния своей жизни, КириЛл увидел, что жажда бо­
гатства

занимала

там

первое

место.

Он

любил

золото, он его приобретал и пользовался им для
дальнейшего обогащения. Он приказывал расплав­
лять

статуи

сундуки.

храмов,

а

Он закрыл

слитки

переносить

церкви донатистов,

в

свои

потому

что они были полны украшений, которые он огра­
бил. Он изгнал евреев из Александрии для того,
чтобы

украсть

Гилелей. Да,

сокровища,

спрятанные

в

доме

он подкупил Эфесекий собор,

он

подкупил советников Феодосия. Он всегда торго­
вал, продавал, чтобы получить выгоду.

И для чего? У него не было потребностей. Ему
было достаточно книг его библиотеки. Его излюб­
ленным занятием было опровергнуть с помощью
пера

ереси

ложных

доктрин.

В таком случае он, значит, преследовал, мучил,

посылал

на

смерть,

чтобы иметь

ни

к чему

не

нужные богатства! Действительно, он был во влас­
ти Маммона! Несторий прав. Сам того не зная, он
уподобился демону, он сам стал демоном.
Кирилл соскользнул на пол. Стоя на четверень­
ках, он старался сдержать стон, чтобы совсем уж

254

не

уподобиться животному . Он чувствовал , что
демон возвращает его в звериное состояние . Хаос

в его душе был так велик , что он готов был ры­
чать, чтобы устрашить Нестория , каркать, как
ворона,

пожирающая

мертвых,

или

извиваться,

шипя, как змей - искуситель. Большое пятно крови
омывало перед ним плиту пола . Он вытянул голо­
ву, чтобы с жадностью впитать языком эту осве­
жающую

жидкость.

Оказалось, что это был первый луч восходяще­
го солнца. Совсем близко от себя он увидел лицо
сверхъестественной красоты. Голубой драгоцен­
ный камень бросал сияние на волосы, разделенные
пробором по греческой моде. Кирилл видел жен­
ские плечи и различил бы изящество ее тела, если
бы осмелился взглянуть.
Он узнавал черты лица Ипатии . Они были за­
печатлены выражением дивного понимания . Она
смотрела на него, она понимала его . Для нее был
ясен его дикий фанатизм, его ненависть к свобод­
ному

мышлению

и

ко

всему ,

что

противоречило

ограниченной догме его веры, его слепое убежде­
ние и безмерная любовь к богатству, тайным вы­
ражением которой были его скаредность, пресле­
дования

-

и

преступления.

И все же это

-

любовь к добру,- сказала

она . - Я тебя прощаю, потому что дошла до той
степени

сознания,

проникать

в

которая

душу,

и

позволяет

потому,

что

видеть

и

искренность

твоей веры светит, как лампа, затемненная грязью,
но тем не менее отбрасывающая маленький веч­
ный огонек.

Кирилл
кал

с

трудом

выпрямился,

сел

и

запла­

...

Это был тот час, когда Присцилла пробудилась

на своем ложе между четырех колонн слоновой
кости .

Ее

темные

волосы

упали

грудь, и она, сидя прямо,

двумя

снопами

на

жадно смотрела на свою

комнату, побелевшую от утра, и удивлялась тому,
что была одна.

255

Значит, это был только сон. Люди, лица кото­
рых выражали мудрость и чистоту, совсем недавно

стояли толпой вокруг ее ложа и говорили с ней.
Она не могла вспомнить слов. Но это было сладос­
тно,

смутно,

восхитительно.

Поразмышляв, она сказала себе, что это было
больше, чем сон. Она спросила себя, каковы были
эти люди, как они пришли и ушли после того, как

указали ей, что она должна делать. Но ей никогда
не

придется

это

узнать.

Она. вскочила с постели, бросилась к деревян­

ной фигурке, которую дала ей Хепра., и осторож­
но, заботливо отколола прикрепленную к ней ла­
данку.

Затем

набросила

на

плечи . плащ,

вышла

из

своей комнаты, спустилась по мраморной лестни­
це и побежала к порталу, выходящему на улицу.

XXV.

У каждого свой путь

В своей тростниковой хижине, среди Шедийс­
ких болот, Олимпнос пришел к полному отреше­
нию

от

окружающего

Люди,

мира.

работавшие

на

соляных

промыслах,

давали ему бананы и рис, необходимые для жиз­
ни,

в обмен на несколько слов,

которых

они .не

понимали, но считали благословением.
Он ходил с особой осмотрительностью, чтобы не
раздавить насекомых, ибо его мудрость учила, что
не

следует

уничтожать

жизнь

незначительных проявлениях.

даже

в

самых

ее

И он собирал для

костра только сухие и увядшие ветви, чтобы не
разрушать

жизни

растительного

царства.

Недалеко от места, где он жил, молодой монах
по имени Симон построил себе такую же тростни­
ковую хижину и поселился в ней.
Олимпиос сперва побаивался его соседства, ибо
знал

ветерпимость

христиан,

носящих

темные

одеяния. Он ожидал бешеных проклятий или лов­
ких

попыток

обращения

256

в

христианскую

веру.

Ничего такого не произошло. Монах Симон был
кроток и печален и блаженно погружен в самосо­
зерцание.

Они обменялись несколькими словами по пово­

ду разлива Нила, который, достигнув самых со­
лончаков, угрожал затопить их хижины. Потом
между ними завязались более тесные отношения
вследствие того, что один не мог развести огня,

а

другой давал свое огниво. Затем они стали делить
между собой ячменные лепешки. У них вошло в
привычку встречаться каждый день и бес~довать

о божественных вещах.

·-

Несмотря на то, что они придерживались са­
мых противоположных религиозных воззрений,
между ними не было разногласий. Олимпнос пе­
реводил на свой язык выражения, употребляе­
мые Симоном. Когда тот говорил о своем ангеле­
хранителе и искал его с правой стороны, Олим­
пнос

понимал,

которое

он

сам

что

речь

старался

шла

о

том

выработать

существе,

в

себе

и

которое Сократ называл своим домашним демо­
ном.

У обоих цель была одна, и оба они изучали
средства, которыми можно было их достичь. Они
искали

совершенство путем экстаза,

и экстаз мо­

наха, как и экстаз философа, были схожи между

собой,- и тот и другой в равной степени позволя­
ли человеческому духу сливаться через любовь с
божественным единством.

Иногда на пороге хижины Олимпноса раздава­
лись раскаты громкого голоса. Это был Соклес,
который, не забывая своего друга, приходил его
навещать. Рабы опускали на землю корзинку с
провизией, и Симон всегда приглашалея к трапе­
зе,

которую

вкушали

вместе

в

тени

сикоморы.

Соклес хохотал и подтрунивал над своими со­
трапезниками по поводу их умеренности. Только
он один пил вино, которое приносил с собой, и с
гордостью

показывал

свои

мускулистые

руки

и

ладони, мозолистые от работы. Он собственноруч­
но выстроил дом на одном из своих полей и соби-

9

Зак.

1532

257

рался строить другой. Он был счастлив. Физичес­
кая работа придавала ему ясность духа.

- У каждого
Олимпиос.

свой

путь,-

кротко

говорил

И когда Соклес иронично спрашивал его, про­
должает ли он еще подниматься в воздух, Олим­
пнос отрицательно качал головой, потому что с тех

пор, как он почувствовал в себе способность под­
ниматься, он больше не хвалился ею и даже ие
упражнялся

·

в

полетах

...

Однажды вечером они втроем сидели под обыч­

ной сикоморой, и Соклес рассказывал анахоретам
александрийские новости.

Епископ Кирилл заявил окружающим, что
снимает с себя сан александрийского патриарха и
отправляется

пешком

в

одежде

нищен~твующего

монаха в большой оазис, чтобы там закончить
свою жизнь в уединении. Напрасны были попытки
отговорить его от этого решения. По всей вероят­
ности,

в самую минуту осуществления своего пла­

на епископ был поражен смертью. Его нашли
простертым на ступенях Серапеума, с котомкой и
паломническим

посохом.

Одно событие потрясло дом Диодора. Однаж­
ды

цу,

поутру

привратник,

открывая

ворота

наткнулся на оборванного человека,

на

ули­

только

что испустившего дух. В тот же миг прибежала
прекрасная Присцилла. Она приказала вымыть и
надушить

тело

неизвестного

человека

и

перевез­

ла его на свою виллу, в окрестностях Александ­

рии. Ходили слухи, что она сложила костер из
сандалового и лимонного деревьев и, пренебрегая
императорскими

указами,

торжественно

сожгла

труп, после чего собрала пепел в урну массивно­
го

золота.

Соклес припоминал прежние дружеские беседы
с Аврелием. Он часто думал о своем друге, кото­
рый отправился в обитель мудрецов, и огорчался

его отсутствием. Он вопрошал себя, не был ли тот
человек, который пришел умереть на пороге дома
Присциллы, Аврелием.

258

Он навел справки, расспросил слуг. Он рассчи­
тывал лично повидать Присциллу. Но он узнал,
что

она

не

имела

никакого

понятия

о

личности

этого странника. Он не мог ничем объяснить себе
те погребальные почести, которые она ему оказа­
ла.

- Мог ли это быть Аврелий? - сказал Олим­
пнос в задумчивости.- Некоторые существа обща­
ются между собой во сне без слов и не помнят об
этом при пробуждении.

Пока
какой-то

они

беседовали

человек,

маленькую

о

судьбе

шедший

группу,

по

поднялся

своего

дороге,

по

друга,

заметив

тропинке,

кото­

рая вела к ним. Он хромал и был очень утомлен,
но тем не менее был, по-видимому, в веселом
настроении. Он не скрывал, что голоден. Его тот­

час же усадили, и Соклес принялся ухаживать за
ним и настоял, чтобы он выпил вина для подкреп­
ления

Он

сил.

выпил

вина.

Его

звали

Амораим;

в

нем

совмещались ~tел~чайшая гордость с величайшей
скромностью.

Он рассказал, что его жизнь делилась на два
периода. Во время первого его преследовал злой
рок,

во время второго на его долю выпало неслы­

ханное счастье. Самое глаВJIОе- это узреть мир и
постичь его смысл. То он рассказывал о маленькой
лавочке,

где · он

продавал

свечи,

то

таинственно

сообщал, что он был Моисеем, и ему было поруче­

но Богом поучать закону. Впрочем, и в том, и в
другом случае он распространял вокруг себя свет.

Он не представлял себе, что человеческая жизнь
может быть прекраснее, чем его жизнь. Он сильно
торопился,

так

как

узнал,

что

его

единоверцы

в

Гелиополисе постигнуты бедствием, и он спешил
в этот город, чтобы их спасти. Нет, незачем наста­

ивать. Он не может больше оставаться. Моисей не
мешкал,

когда

его

народ

призывал

его.

Чрезвычайно смиренно он поблагодарил хозяев
за

предложенную

трапезу.

Он

готов

был

упасть

ниц перед ними. Но он тотчас же выпрямился во

259

весь свой маленький рост, не будучи уверен, со­
с достоинством пророка благослов­

вместимо ли

людей,

сами

исполнены

-

были

казалось,

святости.

Господь Бог наш

вместо

ему

как

которые,

лять

прощания

и

Бог единый!

-

удалился,

-

повторяя

сказал он
во мраке

ночи все громче и громче молитву, которая спасла

александрийских евреев от избиения.

·

Немного позже, когда Соклес уже ушел, в от­
далении все еще сль~шался голос Амораима, среди
тамарисковых кустарников и лиловых фисташко­
вых деревьев, растущих возле болота.

- Господь Бог наш - Бог единый! - прошеп­
тал Олимпиос, повернувшись к Симону, который
тоже собирался уйти. Он жестом указал ему на два
различных
человека,

которым

по

направления,

столь

ушли

непохожие друг на друга,

и

оба
при­

бавил:

У каждого свой путь. Но истина все-таки
одна!

XXVI.

Сапфир Ипатии

- Одна мысль неотступно преследует меня,­
сказала Присцилла Теламону.- Я думаю о ней
непрестанно

и

все-таки

не

мне ее сообщил .
- Что же это за мысль?

-

Только

любовью

могу

-

можно

вспомнить,

кто

спросил Теламон.
остановить нена-

висть.

Присцилла мгновение помолчала и прибавила:
- Да, любовь - самая великая сила, какая
только есть в мире!
Она держала Теламона за руку и смотрела на
море. Они сидели, облокотись о мраморную балюс ­
траду, на вилле Диодора, а за ними тяжелый зной
угасающего дня призывал к жизни бесконечный
сад, полный редких цветов, наполняя соками лу­
ковицы

лиловатых

ирисов,

раскрывая

чашечки

цветущей наперстянки, вызывая капельки влаги у

260

мохнатых петуний, делан еще пламеннее тычинки
пеларгоний.
Теламои долго ждал в Коринфе вести от При­
сциллы о вызове его в Александрию. Это ожида­
ние увеличило его любовь. Влечение, которое он
к

питал
жам,

пейза­

сияющим

прекрасным статуям,

произведениям

искусства,

вырезанным

из

драгоценного металла, воплотилось в идеале чело­

веческой красоты в виде тела Присциллы. Он не
мог победить своего нетерпения

и

отправился

в

Александрию.
Он встретил Присциллу в тот час, когда пепел
поднятый легким ветерком,

от костра Аврелии,

рассеивалси в виде мелкого серого дождя на берегу
мори. Они отдались друг другу с безумным пылом.

Прошли и весна, и лето, а Ьни не могли расстаться
даже на один час. Оба они испытывали физичес­
кую потребность находиться друг подле друга.
Желание сделало их глаза более ясными, покрыло
бледностью их лица, и они оба стали еще прекрас­
нее.

-

О! Ты, который знал Синезин и был в близ­

ких отношениях с Проклом и Эвнапомl - со страс­
тным порывом внезапно сказала Присцилла.­
Может быть, ты сумеешь разрешить проб л ему,

которая меня так часто мучает? Почему мы одно
деяние

закона

раньше другого,

исполняем

делаем

привязывает

мы

нас

к

добро

или

некоторым

зло,

в силу

что

какого

за

существам?

сила
Мне

кажется, что часы, которые я провела на твоей
груди, были предопределены заранее на таинстliен­

ной таблице и что они должны были так же неиз­
бежно вытечь из моей жизни, как и те часы, что
я употребила на месть за Ипатию.

- Ты помнишь, что говорил Исидор Газа, ко­
торый всему находил разгадку в снах? - ответил
Телам он.- Он допускал гипотезу, что ты была в
предшествующей жизни младшей сестрой Ипатии
и что она тебя отклонила от любви к одному
юноше, чтобы ты посвятила себя служению богам.
Может быть, и был этим юношей, и мы теперь

261

утоляем желание давнего прошлого.
человеческая

-

ибо любовь

нетленна.

Может быть,- сказала Присцилла.- Но в

таком

случае каждая

жизнь

-

непрерывное

воз­

обновление, каждый поступок. худой или добрый,

влечет за собой награду или наказание. Этому не
будет конца. И я, жаждущая только одного вечно покоиться в твоих объятиях, я уже устала
думать
мои

о

том,

какое

возмездие

ожидает

меня

за

поступки .

· - Не сказала ли ты только что, что любовь
останавливает ненависть? Мы очень мало знаем .
Весы, на которых взвешивается все, что должно

появиться вновь, невидимы и неизвестны. Каж­
дый поцелуй, которым обмениваются наши губы,
каждый искренний порыв. который сближает нас,
может быть,

записывается на наш счет ·в книге

вечной справедливости. Любовь мужчины и жен­
щины,

созданных

друг для друга,

самая высокая

из всех ступеней любви, и та, которую испытыва­

ешь ты, без сомнения. наклонит весы в твою сто­
рону.

Солнце низко стояло на горизонте. Присцилле
захотелось проехаться по дороге к Паретониуму.
чтобы посмотреть на гигантские заросли рододен­
дронов, которые расцвели вдали от виллы и крас­

ки которых в сумерки были великолепны.
Любовники сели в двухместную колесницу.
которой правил Теламон . На обратном пути они
проехали мимо группы играющих детей . Это были
маленькие

христиане .

Они узнали Присциллу и Теламона и стали вы­

. ,крикивать

ругательства. Одна маленькая девочка
даже побежала за колесницей и изо всех сил бросила
камень. который попал Присцилле в висок.
Теламои остацовил лошадей, чтобы осмотреть
рану. но он ничего не увидел, кроме маленькой
струйки крови, которая вскоре перестала течь.

-

Это пустяки,- сказала Присцилла ;

Они вернулись домой.

Только немного позже

Присцилла ощутила слабость и головокружение.

262

Она почувствовала, что у нее половина тела была
как бы парализована .

Рабы тотчас отправились в Александрию за
врачом, получив приказание во что бы то ни стало
привести Адамантия.
,
Присцилла
террасу

у

пожелала,

моря,

среди

чтобы

цветов.

ее

вынесли

Она

на

чувствовала

себя плохо и с трудом дышала . Память стала ей
изменять.

Она попросила шкатулку из слоновой кости,
которая стояла на столике в ее комнате . Она вы­
нула из нее сапфир и подала его Теламону .

- Сбереги это , - сказала она.- Это сапфир
Ипатии. Он немного запятнан кровью. Я ее нарочно
не отмыла, чтобы сохранить его истинный символ.
Теламои посмотрел на нее с недоумением, и
тогда

-

она

прошептала:

Так хорошо. У дар, который я когда-то нане­
сейчас возвращен мне. Счастливы те, кто

сла,
платит за свои проступки в этой жизни! В следу­
ющей жизни они будут свободны от долгов!
Она уже не в состоянии была двигаться . Тутмое
плакал,

говоря,

изошло

что,

внутреннее

по

всей

вероятности,

кровоизлияние

и

что

про ­

лучше

всего было бы пустить кровь.

Но Теламои предпочел подождать Адамантия .
Он хотел остаться наедине с Присциллой . Он пол­
ожил сапфир между ее грудей.

Взошла луна. Присцилла лежала, распростер­
шись

на

ложе,

поставленном

наспех

под

сводом

зонтичных сосен, которые время от времени роня­

ли по золотой и г л е .
Она внутренне боролась, чтобы удержать свои
исчезающие воспоминания. Она ухватилась за одно
из

них

дрии

и

едва

смогла

тихо проговорить :

Твой первый по целуй в гимназиуме в Алексан­

...

Теламону показалось, что ароматы сада, смешав ­
шись, наполняют его духовным опьянением, с кото­

рым он не мог совладать . Луна стояла высоко в небе .
Иглы сосен сыпались неслышным дождем.

263

Адамантий не являлся . Присцилла, на фоне
ясной ночи, никогда еще не была так прекрасна.
Теламои спрашивал себя, на кого она похожа. Это
мраморное лицо было подобно лицу Афродиты,
которую

он

когда-то

созерцал в

храме

на острове

Библос . Только губы были тоньше и плотнее сжа­
ты, и нос более заострен. Но груди, изгиб бедер,

стройные ноги были еще совершеннее . Этот белый
образ, лежащий на белой террасе, с распущенны­
ми волосами, был той воплощенной красотой,
которую он искал всю свою жизнь и которая была

предметом его истинного поклонения. Он был так
проникнут

восхищением,

что

только

с

первыми

лучами рассвета заметил, что Присцилла мертва.
Он вскрикнул .

Подобно звезде, зажженной восходящим солн­
цем, чистый, без единого пятнышка сапфир Ипа­
тии отбрасывал сверкающее голубое мерцание .