/
Автор: Любавский М.К.
Теги: период феодализма (iv в - 1861 г) история россии
ISBN: 5-8114-0405-0
Год: 2002
Текст
М.ЛЮБАВСКИИ
Кюсст
исторической
мысли
Русская
история
XVII-XVIIIbb.
КЛАССИКИ
гатаой мысли
Матвей Кузьмич ЛЮБАВСКИЙ
(1860-1936)
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
РУССКАЯ
ИСТОРИЯ
XVII-XVIII веков
Издание второе
РЕКОМЕНДОВАНО
в качестве учебного пособия
для студентов высших учебных заведений,
обучающихся по историческим
специальностям
МНЬ
Санкт-Петербург
2002
ББК 63.3(2)46
Л 93
Любавский М. К.
Л 93 Русская история XVII-XVIII веков. 2-е изд. — СПб.:
Издательство «Лань», 2002.— 576 с.— (Мир культуры,
истории и философии).
ISBN 5-8114-0405-0
Известный российский историк М. К. Любавский (1860-1936),
основываясь на достоверных источниках, в живой и увлекательной
манере дает обзор одного из самых интересных периодов россий-
ской истории — XVII-XVIII веков. Книга передает всю сложность
и значйтельность переходного периода в становлении Русского
государства и преобразовании его в государство европейское.
Первая часть книги (XVII — первая четверть XVIII века)
представляет собой сборник лекций, записанных слушательница-
ми Высших женских курсов в 1913/1914 учебном году. Вторая
часть (XVIII век) составлена по запискам слушателей Импера-
торского московского университета. Этот литературный памят-
ник будет интересен как историкам-специалистам, преподавате-
лям и студентам гуманитарных вузов, так и всем интересующим-
ся историей России.
ББК 63.3(2)46
Редакционный совет:
А. Я. ДЕГТЯРЕВ — председатель,
И, Я. ФРОЯНОВ, Б. С, ПУШКАРЕВ,
Ю. В. КРИВОШЕЕВ, Ю. А, САН ДУЛОВ
Обложка
С. ШАПИРО, А. ОЛЕКСЕНКО
Генеральный директор А Л. Кноп. Директор издательства О. В. Смирнова
Главный редактор Ю. А. Санду лов. Художественный редактор С. Л, Шапиро
Литературное редактирование У. А. Елькина, О. В. Афанасьева
Подготовка текста А Г. Чеботарев, О. П. Панайотти
Верстальщик С. Ю. Малахов. Выпускающие А В. Яковлев, Н. К. Белякова
ЛР № 065466 от 21.10.97
Гигиенический сертификат 78.01.07.953.П.000998.02.01. от 13.02.2001 г.,
выдан ЦГСЭН в СПб
Издательство «ЛАНЬ»
lan@lpbl.spb.ru; www.lanpbl.spb.ru
193012, Санкт-Петербург, пр. Обуховской обороны, 277,
издательство: тел.: (812)262-11-78; pbl@lpbl.spb.ru (издательский отдел),
производственный отдел: тел.: (812)262-24-95;
print@lpbl.spb.ru (производственный отдел),
склад № 1: факс: (812)267-27-92, 267-13-68; trade@lpbl.spb.ru “(Торговый отдел),
193029, пр. Елизарова, 1, склад № 2: (812)265-00-88, 567-54-93, 567-14-45;
root@lanpbl. spb.ru
Филиал в Москве: Москва, 7-я ул. Текстильщиков, 5,
тел.: (095)919-96-00, 787-59-47, 787-59-48.
Филиал в Краснодаре: 350072, Краснодар, ул. Зиповская, 7,
тел.: (8612)62-97-73.
Охраняется законом РФ об авторском
праве. Воспроизведение всей книги или
любой ее части запрещается без пись-
менного разрешения издателя. Любые
попытки нарушения закона будут пре-
следоваться в судебном порядке.
© Издательство «Лань», 2002
© Т. Г. Ливанова, 2002
©• Издательство «Лань»,
художественное оформление, 2002
РУССКАЯ
ИСТОРИЯ
XVII века
и первой четверти
XVIII века
ЛЕКЦИИ,
ЧИТАННЫЕ НА ВЫСШИХ
ЖЕНСКИХ КУРСАХ
В 1913/1914 УЧЕБНОМ ГОДУ
(Записки слушательниц)
6
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ
/--------\
ЧАСТЬ
ПЕРВАЯ
ПРЕДМЕТОМ курса является история
России XVII и первой четверти XVIII века. Эта, по-види-
мому, некоторая хронологическая раздробленность воз-
мещается внутренним единством, которое заключается в
том, что курс включает в себя переходную эпоху в жизни
нашего общества. Изложение курса начнем как раз с
момента превращения русского государства на востоке в
государство европейское, а потому надо сделать хоть в
кратких чертах обзор предшествующей истории. В V веке
до Р. X., около полутора тысяч лет тому назад по рус-
ской равнине стало разбрасываться славянское племя,
основа русской народности. До того времени славяне вре-
зались в нашу страну клином лишь в одном месте: у
верховьев Западного и Южного Буга и Днестра и отчасти
в бассейне рек Припяти и Березины. Это и была искон-
ная славянская территория. Остальное пространство на-
шей страны населяли другие племена: на западе жили
литовские племена, на востоке — очень многочисленное
племя финнов, а на юге бродили кочевники. До V века
это были, главным образом, народы иранского племени,
родственные лидийцам, персам и т. д. Это были так на-
зываемые скифы, а потом сарматы.
Мало-помалу славяне размножились, им стало тесно
жить у себя на прародине, и тогда началось расселение
их по равнине. Этому содействовало и великое передви-
жение народов, начавшееся в то время. Вторжение тюрк-
ских кочевых орд в IV, V и начале VI века смело насе-
ление наших степей, оседлое и полуоседлое. Степи запу-
Гр < »< tn и< юрия XVII века и первой четверти XVIII века
7
птии. Кочевники удалились в Приднепровье и в низовья
Вонги. Но природа не терпит пустоты, и лишь только
ниши степные пространства освободились, как туда хлы-
нули потоки населения из Прикарпатья, с Припяти л
Воронины. Скучившиеся на юге массы славянства рас-
ползлись по степным рекам, под защитой лесов проходи-
ли они и в лесные области, раздвигая литовские и фин-
ские племена и оттесняя их в дебри, отчасти истребляя,
отчисти ассимилируя. Но и в лесных областях они сели-
лись именно по рекам, в речной поросли, где можно
было обзаводиться разными промыслами: тут можно было
найти дичь, разводить пчел, ловить рыбу. Таким образом
леса служили естественной защитой и заключали в себе
громадные богатства. В лесных областях, среди дебрей и
топей, роки служили естественными и удобными путями
сообщения, по которым летом поселения удобно внедря-
лись в лесную чащу. Кроме того, около рек всегда лежа-
ли луговые пространства, а мелкую приречную поросль
легко было расчистить под пашню. Наши славяне уже на
прародине стали земледельцами, и вопрос о нивах, о по-
севе ставился ими всегда. В начале VI и VII веков они
заняли пространства по Южному Бугу, Днепру, Дону,
Западной Двине, Днестру, Оке, Волге и по озеру Иль-
мень. Расселение славян произвело переворот в их эко-
номическом быту и общественной организации. До рассе-
ления по равнине среди них определенно господствовала
родоплеменная организация. Основной клеточкой этой
организации был род, то есть разросшаяся из несколь-
ких поколений семья. Роды соединились потом в брат-
ства, а братства — в племена. Организация эта уцелела в
форме исторического пережитка у боснийских и герцего-
винских сербов и у черногорцев. Остатки этих институ-
тов и учреждений дают повод с уверенностью утверж-
дать, что эта форма родоплеменной организации была
общеславянской. Когда славянское расселение разбило
основную ячейку, когда прежние племенные связи неми-
нуемо должны были разрушиться, сложился более или
менее устойчивый родовой строй. Родственные связи ока-
зались более устойчивыми, нежели племенные, да и об-
стоятельства и условия жизни не позволяли селиться
слишком дробно. Не было еще прочной государственной
8
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
организации, поэтому родичи в силу необходимости и по
инстинкту самосохранения должны были селиться вмес-
те для общей защиты от внешних врагов. Что родовой
быт сохранялся еще долгое время после расселения сла-
вян по русской равнине, свидетельствует и обычай родо-
вой кровной мести, которая была отменена только при
сыновьях Ярослава Мудрого. Мало-помалу, однако, вслед-
ствие расселения родственные роды смешались, перета-
совались и образовали группы поселений, члены кото-
рых были уже связаны только узами соседства; даже
группы родственных родов соединялись с иноплеменны-
ми, и организация стала исключительно территориаль-
ной. Этот процесс не везде протекал одинаково быстро и
успешно. Наибольшей успешностью отличался он в бас-
сейне озера Ильмень и по великому водному пути «из
варяг в греки». Тут возникали крупные поселки, в кото-
рых были представлены различные роды и племена. Эти
пункты были рынками для местного населения. Между
ними и торговыми городами завязывались уже не род-
ственные, а чисто политические связи. Мелкие поселки
стали жить заодно с городами, в которых имели общее
вече, заодно оборонялись от общих внешних врагов. Так
возникла первая у нас политическая форма — городовая
волость. Таких волостей возникло тогда несколько: Ки-
евская, Черниговская, Переяславская, Смоленская, По-
лоцкая, Новгородская. Наряду с этим кое-где в стороне
от великого водного пути уцелела и прежняя племенная
организация. Остатки ее, например, находим у вятичей,
у радимичей и древлян. Резюмируя все изложенное, мы
должны сказать, что славяне, размножившись, двину-
лись из своей прародины, заняли южные степи и рассе-
лились по главным рекам русской равнины, а так как
этот процесс расселения совершался не везде с одинако-
вой быстротой и успешностью, то и получилась такая
дробность и несходство в общественной организации по
местам.
Когда туземцы, сначала покоренные и раздроблен-
ные, освоились с новыми пришельцами, они вскоре сами
стали нападать и завоевывать. С юго-востока двинулись
хазары, кочевые орды смешанного состава, но главным
образом тюркского племени. Они заняли низовья Волги
Гу । < к< j>i история XVII века и первой четверти XVIII века
9
и Дона и открыли оживленную торговлю. С севера над-
вигались нормандские конунги со своими дружинами.
Этих новых пришельцев называли варягами. Хазары
сжились со славянами, покорили некоторые их племена
и удовольствовались скромной данью, которую они бра-
ли со славян. Завязались деятельные торговые сношения
с хазарами. Предметами обмена были мед, воск и неволь-
ники. Пришельцы с севера разбрелись по городам и за-
нялись сбором и отправкой в Грецию сырых продуктов.
Удалые витязи-мореходы превратились таким образом в
мирных купцов, которых нанимали для сбора дани «мира
деля», то есть ради мира (и сама дань называлась тогда
♦ мира») и для защиты. Норманны являлись господству-
ющим элементом и в политическом, и в экономическом
отношении. Они были деятельными экспортерами сырья
и госта пл ил и вооруженную силу на Западе. От них и
восточные слапяне стали называться Русью. Будучи в
постоянном общении со славянскими народностями, нор-
манны и сами стали славянами. Слияние это подтверж-
дается тем фактом, что норманны из дружины Игоря
клялись Перуном, а Перун был богом славянским, а не
нормандским.
С IX вока новые кочевые орды прорывают хазарскую
плотину. Южные степи опустошают сначала венгры, за
ними печенеги, в X веке турки, в XI веке — половцы.
Восточные славяне отодвигаются на север. До того же
времени они жили по северным берегам Черного и Азов-
ского морей, к северу от Азовского моря, по обе стороны
роки Дон; теперь они вынуждены были покинуть низо-
вья Днепра, Волги и Дона. Многие из них были истреб-
лены, остальные почувствовали острую потребность в объе-
динении для борьбы со степными кочевниками. Ранее
других эту нужду в объединении почувствовали большие
торговые города, так как пресеклось морское торговое
движение, и вот тогда городовые волости начали соеди-
няться под военным прикрытием Киева, одни доброволь-
но, другие — «примученные» киевским князем — ко-
нунгом.
Таков был ход русской истории до X века. Сначала
союз славян отличался крепостью и преуспевал в этом
направлении. Киевский князь подчинил себе других
10
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
князей и держал их у себя под рукой, покорял осталь-
ных князей или вовсе изгонял их из областей. Он набрал
себе дружину, отчасти из варягов, отчасти из туземных
элементов, и с ее помощью, с помощью своих княжих
мужей держал в повиновении население в покоренных
охраняемых областях. Власть князя сделала успехи за
это время. Прежде князь занимал подчиненное положе-
ние, играл роль предводителя войска, распорядительная
же власть принадлежала местному вечу. С объединением
городовых областей под своей властью князь стал вне
городского общества, над ним — из наемного сторожа
сделался правителем и хозяином области, распорядите-
лем ее судеб, стал смотреть на нее как на свою вотчину,
как на личное достояние, стал собирать подати и водить
в поход ополчение. Распространение христианства с его
высокими воззрениями на княжеский сан закрепило и
усилило этот порядок, но не создало прочной долговеч-
ной государственной организации. Само возвышение вла-
сти не шло параллельно с успехами осознания ею своего
государственного значения, что создало опасность для
государственного единства. Киевский князь применяет к
своем княжеству приемы пользования частным имуще-
ством: дробит власть, раздает волости детям и внукам; так
появляется много князей, но все они осознают, что они —
«единого деда внуки», поэтому они поддерживают между
собой единение, повинуются старшему в роде, меняются
волостями в зависимости от порядка старшинства; одна-
ко идеальным стремлениям князей не удалось возобла-
дать над реальными эгоистическими побуждениями. Кня-
зья много и часто ссорились: в XI, XII и XIII веках шли
непрерывно княжеские усобицы. Государственное един-
ство распалось. От власти великого князя, старшего на
Руси, осталась только тень. Младшие князья не слуша-
лись старшего и не почитали. В XII веке русское госу-
дарство распадается на ряд «земель», одни из этих «зе-
мель» появляются еще до образования великого княже-
ства Киевского, другие — уже при киевском князе, как
земли Переяславская, Черниговская, Суздальская, Нов-
городская, Витебская, Волынская, Галицкая, Муромская
и Рязанская. Князья стали держаться особняком, лишь о
порядке и благе внутри своего только княжества «про-
/у< а, чн ис юрия XVII века и первой четверти XVIII века 11
мышлять и радеть» и действовать только в союзе с не-
многими соседями, а не сообща, не всей землей. В эту
нору приобрели особое значение веча главных городов,
зп которыми стояли пригороды. На вечах пользовались
влиянием члены княжеской Дружины, осевшие на мес-
тах и положившие основание влиятельному земскому
классу, превратившись из перехожих дружинников в зем-
левладельцев. Мало-помалу с размножением князей, что
послужило естественной причиной их обеднения, князья
уже не были в состоянии содержать свою дружину на
всем готовом у себя на княжеском дворе, и принуждены
были искать для нее иных средств к жизни: князья начи-
ни к >т тогда раздавать в пользование дружинникам земли
<• дома in ним скотом и челядью. Прежние перехожие дру-
жинники благодаря этому оказались тесно связаны с кня-
лгм. Они стали теперь местными обывателями, прочно
усевшись ня одном месте. Таким образом, тут уже не
князь, явившийся со стороны, примкнул к обществу, а
общество сгруппировалось вокруг князя.
Распад Киевского союза был вызван не только усоби-
цами, но и некоторыми другими причинами. Он явился
отчасти следствием географического разобщения русской
земли в XII веке, когда население разбрасывалось в раз-
ные стороны. Киевский союз был еще крепок, когда во-
сточные славяне пробивались к озеру Ильмень, в При-
днепровье и в бассейн Волги, а отсюда они уже разбрасы-
вались отдельными полосами в степной области. Но здесь
в XII веке учащаются княжеские усобицы и половецкие
нападения. Случалось, что князья сами приводили по-
ловцев на русскую землю. При таких условиях жизнь в
Приднепровье стала невозможна. Население расходилось
отсюда в разные стороны, большей частью в Суздаль-
скую землю — в междуречье Оки и верхней Волги и на
запад — в земли Волынскую и Галицкую, а также на
север в бассейн верхнего Днепра и Западной Двины, так
что в XIII веке получилось три ядра славянской народ-
ности. За географическим разобщением следовало раз-
дробление экономическое и политическое.
Когда был крепок еще Киевский союз, тогда всех
славян связывал единый экономический интерес: дер-
жать великий водный путь чистым от внешних нападений
12
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и оберегать его от кочевников. Теперь внешняя торговля
прекратилась, и прежняя торговая дорога запустела. Тор-
говля направлялась теперь в разные стороны и разными
путями: из Суздальской земли она шла в Новгородскую
землю через ильменский и ладожский бассейны; с верх-
него Днепра и Западной Двины, из Смоленской и Полоц-
кой областей — по Западной Двине, из Чернигова и Ки-
ева — Волгой, из Галича — тоже на запад, через Польшу
и Венгрию.
Прежде был и единый политический интерес, так как
был всего только один враг — степняки; теперь у разных
политических центров появились и разные враги: в Ки-
евской и Черниговской Руси — степняки; Волынь и Га-
лич должны были бороться больше с венграми, поляка-
ми, литовцами и меньше с кочевниками; Муромо-Рязан-
ская и Суздальская области имели дело с финнами,
мордвой и болгарами и никогда — со степными кочевни-
ками. При таком разобщении Киевский союз уже не мог
существовать. Татары довершили его разрушение. Они
разгромили Приднепровье, изгнали и истребили населе-
ние Малой Руси. Затем стала возвышаться Суздальская
область. Тут жизнь шла особым путем, и порядок стро-
ился на новых основаниях. Здесь вокруг Москвы вырос-
ло и окрепло русской государство. На истории этой Суз-
дальской северо-восточной Руси мы теперь и остановим
наше внимание.
В Суздальской Руси в деле устройства народной жиз-
ни первую роль играл князь. В Киеве и Новгороде кня-
зья пришли уже на готовое: они нашли области уже
заселенными, нашли готовый политический порядок,
который строился без них и до них, так что в Киеве и
Новгороде князья не могли играть видной роли, не мог-
ли быть там полными хозяевами. Большое значение там
получили веча. В Киевской Руси мы видели борющими-
ся две политические силы: вече и князя. В Новгороде
возобладала одна из них — вече. Совсем иное находим в
Суздальской земле. Когда она досталась Юрию Долгору-
кому, одному из младших сыновей Владимира Монома-
ха, она представляла собой почти сплошную лесную пу-
стыню. Население было редкое, больших городов не было,
если не считать старинных пунктов Ростова и Суздаля;
Гр mi>i исюрия XVI/ века и первой четверти XVIII века
13
и.(редка встречались рассыпанные тут и там финские
поселки. На редкие полянки, затерявшиеся среди лесов,
и направлялась русская колонизация. Такова была Суз-
дальская Русь. Юрий Долгорукий, Андрей Боголюбский
п Всеволод Бол иное Гнездо устраивали эту пустыню.
Заголили земли, строили города. В конце XII века благо-
даря конопиза горской деятельности князей эта пустын-
ная земля начала заселяться, появились многочислен-
ные славянские поселения, но это было совсем не то, что
и Киевское Руси, это были не большие торговые города,
а села, деревни, починки. Русское население тут было не
торговое*, как в Приднепровье, а хлебопашеское. Круп-
ный торговый экспорт не свил себе гнезда в Суздальской
Гуси Тут князь не примкнул-к обществу, а наоборот,
гам и пи лся па новом месте устроителем и начал властво-
вать и ионглгпать. Не встретил он тут и сильных земских
мирон г их вечами, как в Киевской и Новгородской Руси.
Кдипс'1 венные старинные города не были достаточно силь-
ны, ч тобы бороться с самовластием князя; известно, как
была неудачна их попытка выступить против первого
русского самовластца Андрея Боголюбского: когда они
вздумали было по собственному усмотрению выбрать ему
преемника, то встретили энергичное сопротивление со
(•тороны людей «молодших, мизинных, володимирцев»,
жителей пригорода. Таким образом, из двух политичес-
ких сил в Суздальской Руси возобладала княжеская власть,
а вече мало-помалу исчезло совсем. В виде исключения
оно удержалось еще в Новгороде и Пскове. Упадок веча
обнаруживается постепенно еще до татарского нашествия.
Татарские погромы лишь ускорили и обострили этот про-
цесс порабощения народной массы. Это в значительной
степени было обусловлено хроническим обеднением на-
селения вследствие необходимости платить «выход», по-
стоянную дань татарам. Таким образом, капитал уплы-
вал из страны, а при таких условиях не могли развивать-
ся ни промышленность, ни торговля. Единственным
ресурсом в руках населения оставался личный труд, и
притом труд, прилагаемый к земле. Заботы о материаль-
ных интересах поглощали все внимание, а между тем
этот труд не мог быть организован без\цомощи и содей-
ствия княжеской власти. Когда улеглась тревога после
14
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
татарских погромов, князья принялись за организацию
народного хозяйства. Те крестьяне, которые не могли
восстановить своих хозяйств, начали прилагать труд на
чужих землях, сделались перехожими съемщиками чу-
жой земли. В такой общественной среде князь нашел
больше простора для своей власти и деятельности. С обед-
невшего бродячего населения нельзя уже было получить
больших доходов, поэтому князья начинают организовы-
вать собственные хозяйства. Эти княжеские поместья,
их личная собственность, стали привязывать их к месту,
благодаря чему становятся реже, а потом и вовсе прекра-
щаются перемещения князей по старшинству. Таким
образом, татарские погромы оказали на князей действие,
обратное тому, которое они имели на население: населе-
ние стало бродячим, князья же сделались более оседлы-
ми. Так окончательно установился удельный порядок в
северо-восточной Руси.
I'у i кая история XVII века и первой четверти XVIII века
15
ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ
ТЕНДЕНЦИЯ к оседанию среди князей,
к пригпоспию ими безграничной власти в своей области
о0ннру)|(илп<'|. уже в Киевской Руси. Неизбежным след-
ствием рпзмпожс’ния князей явилось то, что области ста-
ли мельчать, доходы с полостей уменьшаться, дани и
пошлин, собираемых с населения, уже не хватало на
княжеский обиход, и князьям пришлось искать иные
средства it существованию. Тогда князья становятся сель-
скими хозяевами. У них появляются села, населенные
челядью, с большими запасами хлеба и скота и со всем
хозяйственным обзаведением. При таких условиях пере-
кочевание для князей становилось уже невозможным.
Князья стараются держаться ближе к своим селам. Ког-
да наступает татарский погром, население разоряется от
набегов и уплаты «выхода», князья начинают еще боль-
ше заниматься хозяйством. Теперь и им приходится вы-
ступать в роли организаторов народного труда. Они со-
бирают бродячее население, прикрепляют его к земле,
помогают обзаводиться хозяйственным инвентарем. Мало-
помалу окончательно устанавливается удельная система,
так как князья уже не переходят, а владеют наслед-
ственно своими волостями, которые раз и навсегда доста-
ются им в удел.
Установление удельного порядка повлекло за собой, в
свою очередь, своеобразные последствия. Вот что случи-
лось: волости дробились, уделы мельчали, и в конце кон-
цов княжества по размерам стали близко подходить к
типу простых частных владений. У Ключевского в его
16
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
«Курсе русской истории» приводится характерный при-
мер такого князя-землевладельца. Все его владения со-
стояли из одной «веси» на берегу Кубенского озера. Мно-
гие простые землевладельцы-бояре нередко имели боль-
шие владения. При таких размерах княжества деятельность
князей состояла уже не в суде и не в управлении, а в
распоряжении хозяйством. Прежние помощники, совет-
ники князя — бояре, выступали уже не как правители, а
как приказчики. Они носили и соответственные титу-
лы — дворецкого, то есть заведующего княжеским дво-
ром, всеми службами и слугами, казначея — заведую-
щего домашней казной князя и так далее; все эти
стольники, то есть заведующие столом князя и людьми,
работающими для кухни — рыболовами, пчеловодами и
прочими, ловчие, начальники княжеской охоты и другие
должностные лица были, по большей части, просто слуги
князя, часто его холопы.
Многие удельные княжества походили на частные
владения не только по размерам, но и по всему внутрен-
нему порядку и строю, а с другой стороны и одновремен-
но с этим, вотчины бояр и церковных учреждений стали
походить на княжества. Раз суд и управление не стали
давать уже много доходов князьям, они перестали доро-
жить этим правом и стали жаловать частным землевла-
дельцам право судить и рядить в своих владениях и об-
лагать данью население своих земель. Землевладельцы
хлопотали о получении грамот, которые освобождали их
земли от подсудности князю; особенно охотно такие гра-
моты давались тем землевладельцам, которые устраива-
лись вновь, занимали пустые земли, с которых князья
все равно не получали никаких доходов и которые они,
следовательно, не жалели отдать. Выходило, таким обра-
зом, что владельцы имений, снабженные правом дани и
суда были похожи на князей. Значит, князья стали похо-
дить на вотчинников, а вотчинники — на князей. При
таких условиях затмевалось представление о князе как о
государе, как о политическом властителе, князь стал рас-
сматриваться как владелец земель, которые он непосред-
ственно эксплуатировал в свою пользу; вместе с тем и
подчинение князю в глазах населения приобретало дого-
ворный характер: люди, жившие на землях князя, стали
I 'усекая история XVII века и первой четверти XVIII века
17
считать, что сидят на них добровольно, подобно тому,
как на землях церковных и частновладельческих. Слу-
жилые люди стали переходить свободно с княжеских зе-
мель на земли частных владельцев и на земли монастыр-
ские или, как говорили тогда, стали «закладываться за
бояр и за монастыри». Свободно переходили и крестьяне.
Князья, конечно, не могли быть равнодушны к этому,
так как им было важно обеспечить за собой необходимый
контингент слуг; к тому же требовалось платить обреме-
ни тельный «выход» в Орду; поэтому князья боролись с
нравом отъезда служилых людей и со свободой перехода
крестьян, уговариваясь друг с другом не принимать лю-
дей, записанных в писцовые книги в той или другой
местности, и не пускать своих людей на земли бояр и
духовенства. По на землях князей жили и те элементы
населения, которые изначально считали себя слугами
мольными: бояре и дети боярские, которым прямо запре-
тить переход было нельзя, почему князья всегда огова-
риваются в своих договорных грамотах: «а бояром и слу-
гом межи нас вольным воля».
lice эти отношения объединяются в одном порядке
явлений: господствовавший у нас в XIII, XIV и XV веках
общественно-политический строй близко подходит к за-
падноевропейскому феодализму. У нас мы находим те же
элементарные черты, которые характеризуют феодаль-
ную систему: во-первых, и у нас замечается дробление
власти не только между князьями, но и между князьями
и частными землевладельцами, а также между князья-
ми и церковными учреждениями; во-вторых, и у нас
было соединение политических прав с землевладением,
и в третьих, у нас также существовала система частного
подданства, вассальных отношений. Значит, самые глав-
ные признаки феодализма у нас были налицо. Вся разни-
ца заключается в том, что у нас они не развились в
стройную систему социально-политических отношений.
У нас не сложился феодальный «coutume», действия ко-
торого в истории Западной Европы сказались, например,
в устройстве Иерусалимского королевства. У нас господ-
ствующие общественные отношения не вылились в проч-
ную юридическую форму: ленные учреждения у нас были
в эмбриональном, зачаточном состоянии; однако можно
18
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
сказать, что и Русь все-таки прошла ту фазу историчес-
кого развития, которую проходили все народы Европы.
Это является необходимым и естественным ходом исто-
рии. Феодальному порядку отношений положило конец
возвышение Москвы и объединение вокруг нее удельных
княжеств. На этом факте мы теперь и остановимся и
попытаемся осветить причины, которые создали это воз-
вышение Москвы.
Московское княжество во второй половине XIII века
было одним из самых мелких княжеств, почему и доста-
лось одному из младших сыновей Александра Невского.
В последующее время в распределении власти над кня-
жеством наблюдается градация, обычный порядок владе-
ния по старшинству, в течение более чем 50 лет, пока
один из московских князей не получил от хана ярлык на
великое княжение. За это время Москва успела возвы-
ситься и окрепнуть. Что же произошло за эти годы и
каковы причины такого быстрого усиления? В ряду при-
чин на первое место, конечно, нужно поставить выгодное
географическое положение в середине северо-восточной
Руси, на дороге между Киевской землей с одной стороны
и Владимирской и Суздальской — с другой. Это главная,
если не единственная причина быстрого роста Москов-
ского княжества. Во второй половине XIII века в Киев-
ской Руси шла страшная усобица между сыновьями Алек-
сандра Невского Дмитрием Переяславским и Андреем
Городецким. Князья приводили на русскую землю татар,
которым было все равно, кому помогать и служить, лишь
бы представлялась возможность пограбить и обогатиться
за чужой счет. Из-за этого население уходило из Киевс-
кой Руси туда, где было безопаснее: на верховья Волги и
в бассейн реки Москвы. Тогда это был глухой лесистый
край, но зато он был безопасен в смысле татарских напа-
дений. В результате Киевская земля запустела; был уп-
разднен ряд княжеств в бассейне Клязьмы и по Волге;
зато появляются новые в бассейне реки Москвы и верх-
ней Волги. Особенно видное место между ними занимают
два: Тверское и Московское. Некоторое время между ними
происходит соперничество, завязывается борьба за пер-
венство и главенство над остальными землями. Одержа-
ло верх княжество Московское. Московский князь вое-
/•>< - »«л/ история XVII века и первой четверти XVIII века
19
ионизовался критическим моментом, когда тверской князь
Л нгксандр Михайлович не только не смог удержать насе-
нгние от бунта против татар, от избиения татарских бас
киков, пришедших для сбора дани, но и сам стал во
run не движения. Баскаков заперли в деревянные срубы и
сожгли. Тогда хан предпринял большой поход на Тверь,
и котором приняли участие и русские князья. После по-
несенного удара, после разорения от русско-татарского
ополчения Тверь уже более не могла оправиться. Тогда
Мог к на осталась без соперников и утвердила свое господ-
ство в северо-восточной Руси. У московских князей было
много и денег, и войска; они и начинают, благодаря это-
му. • примышлять» разными способами чужие земли и
расширить (’нои владения. Иногда они просто отнимали
удоны у Полге слабых князей. Так, в 1301 году князь
Даниил Александрович Московский напал на рязанско-
го князя 1С(Ш('таитинп и захватил у него Коломну, а
и 1303 году Юрий Данилович захватил у смоленского
к к пня Можайск. Кроме того, много княжеских владе-
ний Гнило выкинуто на рынок с возрастающим обедне-
нием князей и населения от татарских погромов, вслед-
ствие чего князья стали несостоятельными плательщи-
ками «выхода»; в особенности это резко сказалось в
потомстве Константина Всеволодовича Рязанского. Из-
вестно, что когда частное лицо оказывается не в состо-
янии платить необходимые налоги, оно продает свое
имущество. Так поступали и князья со своими княже-
ствами: они продавали свои владения по частям или це-
ликом, а сами поступали в разряд слуг московского кня-
зя, что в политическом отношении было спокойнее, не-
жели положение владетельных князей. Бывало иногда и
иначе: уделы несостоятельных плательщиков хан пере-
давал московскому князю, который всегда платил ис-
правно. Так были переданы княжества Суздальско-Ни-
жссородское, Муром, Таруса, Мещера; все это — одно-
временные присоединения.
Московские князья все родились и воспитывались в
этой атмосфере стяжательства и соперничества, все вы-
росли в одинаковой обстановке, потому все они были
похожи друг на друга, как две капли воды, и в политике
все шли по одному пути.
20
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Успеху Москвы много содействовала «дружная» ра-
бота московского боярства. Московские князья и бояре
были дружными сотрудниками. Чем более росли владе-
ния московского князя, тем выгоднее было у него слу-
жить. Бояре других княжеств, видя, как хорошо живет-
ся у московского князя, сами переходили на его земли,
чтобы радеть о его интересах. Духовенство тоже стало
содействовать торжеству московского князя. Оно жела-
ло видеть на Руси единого государя, подобно царю
греческому, желало объединения Руси и в церковной
организации, вот почему духовенство деятельно помога-
ло всем московским князьям стремиться к объедине-
нию власти.
Народные массы тоже тяготели к Москве, потому что
думали, что легче содержать одно большое государство,
нежели несколько мелких, которые, как известно, все-
гда стремятся больше великих обременять подданных;
кроме того, у московского князя было спокойнее жить:
он — друг хана и всегда может предотвратить его гнев и
охранить от набегов. Особенные симпатии населения к
Москве проявились после первой победы над татарами на
Куликовом поле, где московский князь явился со значе-
нием национального государя, так как выступил от лица
всей земли бороться за ее самостоятельность и свободу.
И действительно, в конце концов из соединения само-
стоятельных крупных княжеств — Тверского, Смолен-
ского, Рязанского, Новгородского и других, выросло ве-
ликое национальное государство.
Вот в общих чертах процесс его возвышения и объе-
динения. Первые присоединители волостей, сел и кня-
жеств вовсе и не думали сначала об установлении едино-
державия, они хотели лишь увеличить свое семейное до-
стояние, умирая, по-прежнему делили свои владения и
выделяли вдовам «опричнину» на «прожиток». Но хотя
в первое время тенденции к объединению еще не было,
процесс объединения уже совершался. Владения скапли-
вались в руках одного княжеского рода, хотя в пределах
этого рода они по-прежнему дробились, и в наследовании
частей наблюдалась градация по старшинству. Главной
заботой князя было то, чтобы поддержать в своем роде
мир и согласие, обеспечить подчинение и повиновение
/1. . pi юрия XVII века и первой четверти XVIII века
21
। 1прп1(‘му, а для этого ему нужно было дать перевес и в
мптгриальном отношении. И так было не в одной Моск-
ш . Обычным явлением при делении княжеских владе-
ний был излишек «на старейший путь». Этот излишек
мило-помалу стал достигать непомерных размеров и по-
ди влять величиной владения других членов княжеского
рода. В таком случае у князей начинал уже действовать
инстинкт династического самосохранения: желая обеспе-
чить власть за своим родом, князь давал старшему его
представителю и необходимые средства для того, чтобы
держать в подчинении других князей. Особенно этот ин-
стинкт, хотя в несколько иной, более сознательной фор-
ме, проявился у Ивана II, уже в форме стремления к
(‘.охранению государства. Однако наблюдается, что этот
излишек «на старейший путь» не давал гарантий поряд-
ка: во все время княжения Василия Васильевича продол-
жалась усобица, причем великого князя даже ослепили,
татары вторгались и разоряли землю. Вот почему Иван III
решил, что борьба возможна лишь тогда, когда великий
князь объединит всю Русь под своей властью и сделает-
ся единым полноправным государем; поэтому он поза-
ботился сосредоточить выморочные уделы братьев в своих
руках, отобрал также мало-помалу уделы и у живых
братьев. Старший сын Ивана III, Василий III, был, можно
сказать, первым настоящим государем: в его руках ока-
зались 66 городов, то есть 2/з всего государства, а на
долю четырех его братьев досталась всего только х/3, то
есть приблизительно 30 городов. Кроме того, он получил
и политические преимущества: исключительное право
вести дипломатические сношения, чеканить монету и на-
следовать выморочные уделы братьев. Иван III еще при
жизни венчал сына царем и великим князем всея Руси,
и этот факт можно рассматривать как установление еди-
нодержавия и прекращение древнего суверенного поряд-
ка феодальной эпохи. В начале XVI века феодальный по-
рядок прекратил свое существование. Правда, уделы еще
оставались, но они уже не были самостоятельными кня-
жествами, а имениями, владельцы которых имели право
суда и дани над населением. Это было то же, что и ана-
логичное право частных вотчинников, которое еще сущест-
вовало при Иване III, Василии III и даже Иване Грозном.
22
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Последним уделом был Углицкий. Сделавшись едино-
державным государем великого государства, московский
князь почувствовал себя более важной персоной и стал
смотреть на себя иными глазами, чем прежде. Это возвы-
шение самосознания сказалось в изменении всей обста-
новки, придворного быта и в новом титуле. Князь отстро-
ил заново свою столицу, обнес каменной стеной и башня-
ми свою резиденцию — Кремль, построил каменные
палаты для приемов и для жилья, развелся со своей
прежней супругой и женился на знатной византийской
принцессе, завел роскошь при дворе, а в сношениях с
другими государями стал называть себя царем, что тогда
было равносильно титулу цесаря, кесаря, императора, в
смысле независимого властителя. Осмыслить свое новое
положение князю помогла тогдашняя церковная интел-
лигенция, которая внушала князю взгляд на себя как на
единого защитника от внешних и внутренних врагов,
как на правителя.
Превращение вотчинника в государя всея Руси, в царя
всего православного мира вело к изменению отношений
князя к обществу, к уничтожению последних пережит-
ков феодальной эпохи, в частности к уничтожению гос-
подства договорных отношений с обществом, которые
нашли себе наиболее яркое выражение в праве вольного
отъезда бояр и слуг. Право отъезда было выгодно до
поры московским князьям, потому что отъезд совершал-
ся к ним, а не от них, однако вместе с тем они были
заинтересованы в том, чтобы удержать военных слуг за
собой; поэтому, оговаривая по-прежнему в своих дого-
ворных грамотах «а боярам и слугам межи нас вольным
воля», московские князья принимали меры, направлен-
ные к тому, чтобы не пускать от себя бояр, брали с них
записи о неотъезде и притом с крепким денежным пору-
чительством за их верность от приятелей и родных. Та-
ким образом, например, в 1474 году была взята запись с
князя Даниила Дмитриевича Холмского, причем за него
поручилось 8 бояр, всего на сумму 8 тысяч рублей. Та-
кие же укрепленные грамоты брались с отдельных лиц и
позже, при Василии III и при царе Иване Васильевиче
Грозном, причем вошло в обычай брать поручителей даже
за тех, кто ручался, то есть поручителей за поручителей.
h >/ >ин xyil века и первой четверти XVIII века
23
lb’ довольствуясь этим, московское правительство стара-
ние i. положить конец переходу и некоторыми общими
рв< поряжениями, и своими договорами с удельными кня-
зьями: так, уже великий князь Семен Иванович, сын
Иллиты, обязал своих братьев не принимать к себе на
с лужбу боярина Алексея Петровича и заставил их при-
знать, что волен в нем великий князь и в его жене и в его
деггях, а Иван III в своем завещанйи обусловил: «Боярам
и детям боярским Ярославским со своими вотчинами и
куплями от сына моего Василия не отъехати никуды, а
кто отъедет — земли его моему сыну». Так исподволь
уничтожалось право вольного отъезда бояр и слуг к сво-
им удельным князьям, так что отъезд мог совершиться
лишь в чужое государство, а такой отъезд раньше трак-
товался как измена. Прежние вольные слуги стали, та-
ким образом, невольными, а невольными слугами по тому
времени были холопы. Удельные князья и бояре это со-
знали и сами стали называть себя холопами и, обраща-
ясь к великому князю, писали о себе: «холоп твой Пет-
рушка князишка челом бьет тебе». Понятие государя
стало, таким образом, соотносительно с понятием земле-
вл вдоль и, а и рабовладельца. Со всех вотчин стала обяза-
тельной служба, и сами вотчины стали средством содер-
жания служилых людей. «А городняя осада, кто где жи-
вет, тому туто и сесть», — встречаем в княжеских
договорах, значит, нельзя было жить у одного князя, а
служить у другого. Мало-помалу московский князь стал
искоренять и другие пережитки феодального строя —
политические права удельных князей, которые стали его
(лугами, но в своих вотчинах все еще оставались госуда-
рями: (’удили, рядили, собирали подати, имели своих
бояр и (*л у г. Московские князья под разными предлога-
ми начали отбирать вотчины, а владельцев сажать в дру-
гих местах, но уже без княжеских прав.
Изменилось и отношение московского князя к боя-
рам, своим ближайшим сотрудникам. В удельное время
бояре имели большое значение, были сотрудниками и
советниками князя, с мнением которых князь должен
был считаться, и которые, будучи свободны, не сойдясь с
князем, не поладив с ним, могли во всякое время отъ-
ехать от него на сторону. Теперь князь стал смотреть на
24
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
бояр как на исполнителей своей воли и налагать опалы и
наказания на тех, которые начинали противоречить ему,
«высокоумничали», как тогда говорили, то есть шли на-
перекор князю в своих мнениях и действиях. Таких,
впрочем, было мало. Барон Сигизмунд Герберштейн, ко-
торый посетил Москву во второй четверти XVI века, го-
ворит, что московский государь властью своей превосхо-
дит всех монархов Европы, перед всесильным москов-
ским великим князем склонялись все головы, смолкали
все голоса.
Московский государь, как мы видим, становится са-
модержавным не только по отношению к другим госуда-
рям, но и по отношению к подданным. Исчезают вольно-
сти и свободы. Московский государь превращается в аб-
солютного национального монарха. Общественная среда
благоприятствовала развитию монархического абсолютиз-
ма. Удельная эпоха разбила общество на множество мел-
ких мирков, которые при подвижности населения лише-
ны были внутренней стойкости, — это были отдельные
сгустки населения, которые легко рассыпались. Над эти-
ми малоустойчивыми мирками московскому властителю
легко было утверждать свою власть. Не было солидарных
и сильных общественных классов, которые поставили бы
предел развитию монархического абсолютизма. У бояр и
удельных князей и были шансы сгруппироваться против
московского государя: в их руках были военные и фи-
нансовые средства и крепостные слуги, но дело в том,
что этот общественный класс еще не успел сплотиться и
достигнуть солидарности. После постигшего их житей-
ского крушения удельные князья чувствовали себя в Мос-
кве чужими и начали соперничать, конкурировать друг с
другом, начали стремиться поправить свои семейные дела,
опасаться, как бы их не затерли; между ними вошло в
обычай местничество, обычай считаться местами по служ-
бе и родовитостью. Это не только не сплачивало их, а
наоборот, разъединяло. Обстановка этих исторических
споров и дрязг делала князей неспособными к обществен-
ному делу, к дружной деятельности в одном направле-
нии. Что касается самого московского властителя, то он
осторожно обращался с опальным общественным клас-
сом; до поры великий князь московский вел политику,
/ у •( к» w ис тория XVII века и первой четверти XVIII века
25
которая ие затрагивала интересов класса в целом и не
нольу ждала к дружному противодействию. Первый мос-
ковский самодержец распространял на отдельных лид
л и шейпе политических прав, имущества и жизни, но не
трогал целого класса, поэтому возмущались отдельные
лица, а по целый правительственный класс. Боярство
иронии’ю поли тические стремления в сторону извест-
ной гдержки развития абсолютизма лишь в 1553 году.
IV этому времени абсолютизм уже успел обнаружиться в
ипачительной степени в отрицательную сторону. После
полиопластного монарха в 1533 году остался ребенок,
который не мог пользоваться властью, поэтому власть
за хватила его мать с фаворитами и некоторыми боярами.
Они от имени царя-ребенка делали что хотели и ознаме-
новали свое правление своекорыстием и несправедливос-
тью, рядом насилий и жестокостей. Самодержавие ребен-
ка сменилось, таким образом, самовластием и произво-
лом боярских фамилий. Самовластие оказалось вредным
и тогда, когда власть сосредоточилась в руках дурно
воспитанного государя-юноши. Обнаружился недостаток
в постоянном и устойчивом учреждении, которое гаран-
тировало бы последовательность и твердость во внут-
ренней и внешней политике и устраняло бы опасность
от дикого произвола и беспримерных насилий в правле-
нии. В это время нашлись наверху у царя люди, кото-
рые сплотились, чтобы спасти государство от падения.
Иго были царский духовник монах Сильвестр, царский
постельничий Алексей Адашев, митрополит Макарий и
некоторые благомыслящие люди из боярской знати, как
князь А. М. Курбский и другие. После пожара и мятежа
1547 года, событий, которые произвели сильное впечат-
ление па царя и благодаря которым он впал в удрученное
состояние, считая их наказанием за свои грехи, эти люди
воспользовались изменением в настроении царя, чтобы
повлиять на него и оказать ему нравственную поддерж-
ку. С тех пор они составили его постоянный совет, или
♦ избранную раду», и ставили своей задачей ввести теку-
щие дела в настоящую колею. Подумали они и об уста-
новлении доброго порядка управления. По их инициати-
ве был составлен новый Судебник, в котором определял-
ся порядок судопроизводства в центре и в областях,
26
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
доходы и, как основное правило, устанавливалось: «а ко-
торый будут дела новыя, а в сем Судебнике не писаны, и
как те дела с государеву докладу и со всех бояр пригово-
ру вершатся, и те дела в сем Судебнике приписывати».
Предполагалось, следовательно, что закон не есть дело
усмотрения одного государя, а совместной его деятельно-
сти с думой, постоянным совещательным учреждением
при государе. Не удовольствовавшись этим, «избранная
рада» привлекла и остальные классы населения к учас-
тию в управлении. Одним боярам оказалась не по силам
задача управлять великим государством.
Внушениям «избранной рады», несомненно, обязан
своим созывом первый Земский собор 1550 года. Задачей
первого Земского собора предполагалось всеобщее при-
мирение и сложение тяжб и недовольств, накопившихся
в обществе за время боярского правления и царского
произвола и тирании. Предполагалось выслушать и ра-
зобрать все жалобы, удовлетворить все желания.
Внушениями рады созван был и церковный собор,
так называемый Стоглавый (по книге «Стоглав» — сбор-
ник правил церковного порядка и благочиния, состав-
ленный собором), для устроения церкви. Судя по призна-
ниям членов «избранной рады», признаниям, рассеян-
ным в тогдашней литературе (см. «Беседы валаамских
чудотворцев»), созыв Земского собора предполагал «в обы-
чай дать царю пользоваться не только от мудрости бояр
высокородных, но и всенародных человек, дар бо духа
дается не по рождению, а по правости духовной». Так
легко установлено было ограничение абсолютизма, благо-
даря влиянию благомыслящих людей, а не в результате
борьбы против него общества. Это ограничение не было
закреплено конституционной хартией и было поэтому
непрочно и недолговечно. Впоследствии настала еще гор-
шая тирания. «Избранная рада», окружив царя опекой,
не удержалась на высоте своего положения. Опека при-
няла мелочный, докучливый характер. Опеке подверга-
лась не только политическая, но и личная, семейная
жизнь царя. Члены «избранной рады» не сумели ос-
таться и совершенно беспристрастными и не могли иной
раз удержаться от того, чтобы не покровительствовать
своим близким. В вопросе о престолонаследии члены
I >усская история XVII века и первой четверти XVIH века
27
«избранной рады» заняли положение, которое дало no-
под царю усомниться в их преданности ему и его семье:
в L553 году они выставляли кандидатуру князя Влади-
мира Андреевича Старицкого, двоюродного брата царя,
против Дмитрия I, младшего сына Грозного от Анаста-
сии Романовны, умершего в младенчестве. Все это подго-
товило разрыв царя с «избранной радой». Смерть Анас-
тасии Романовны нарушила душевное равновесие царя:
он обрушился на боярский класс, стал истреблять без
милости своих прежних советников, однако он не считал
иго так и возможным удалить их вовсе от управления го-
сударе таом. Тут ясно сказалось сознание идеи государ-
гтпа: государство есть не простая княжеская вотчина и
должно быть управляемо не просто единой царской во-
ней, а сопатом бояр и всей земли; но править вместе с
боярами царь по мог и решил поделиться с ними: он
пыделил иииостиую часть государства в свое единоличное
распоряжение, а остальную отдал боярам. Государство
разделилось па опричнину и земщину. В опричнину ото-
шел ряд волостей и городов, по преимуществу в цент-
ральных и северных уездах (Вязьма, Козельск, Суздаль,
Галич, Вологда, Старая Руса, Каргополь и др.). Владе-
ние особой частью царь оставил за собой и стал называть-
ся просто московским князем, сняв с себя даже титул
царя, а остальную землю предоставил в управление боя-
рам, поставив им даже особого царя — крещеного тата-
рина князя Симеона Бёкбулатовича. Но затея этого обо-
собления не могла удаться. Даже современниками она
рассматривалась как комедия, и бояре не могли отнес-
тись к этому делу серьезно и по-прежнему в больших
долах обращались к царю, а Грозный, забывая, что он
ужо по царь, а просто Иван, князь Московский, отдавал
приказания боярам «сидеть» с ним вместе о делах и ре-
шать псом «сообча». Опричная часть не составила особого
государства уже потому, что опричные владения не были
сосредоточены в одном месте, а были разбросаны в разных
местах и сносились с земщиной по необходимым общим
делам: военным, ямским, дипломатическим, так что вско-
ре и сам царь перестал смотреть на опричнину как на
нечто отдельное, а стал в ней видеть простое учреждение
для борьбы с внутренними врагами, учреждение, которое
28
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
помогало ему утверждать свою власть в государстве. С по-
мощью этого своего рода корпуса жандармов Грозный стал
истреблять бояр, боярские ряды поредели. Многие кня-
жеские и боярские вотчины были конфискованы, вла-
дельцы их были заменены другими. Таким образом про-
изошла перетасовка землевладельцев, причем прежние
удельные князья и бояре, которые должны были выйти
из своих старых гнезд на новые земли, уже не могли там,
конечно, приобрести такого уважения и авторитета в
глазах населения, как у себя в прежних вотчинах. К это-
му политическому разгрому присоединились и неблаго-
приятные экономические условия, которые разорили мас-
су боярства: с половины XVI века занятие новых плодо-
родных земель на востоке и юге вызвало усиленный отток
землевладельческого населения из центральных облас-
тей Московского государства, где расположены были вот-
чины князей и родовитых бояр, на окраины в Казанские
и Астраханские земли, в дикие поля и южные степи.
Таким образом, не стало сильной аристократии, ко-
торая могла бы помешать торжеству развивающегося
монархического абсолютизма. При Грозном, по сравне-
нию с правлением великого князя Василия III, сделала
большие успехи идея ограниченной монархической вла-
сти, но средств осуществить ее оказалось еще меньше,
чем прежде.
I у,, кдя история XVII века и первой четверти XVIII века
29
ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ
В ПРОШЛЫЙ раз мы следили за тем,
КПК удельная княжеская вотчина князей Данилова рода
исподволь превратилась в Великорусское государство.
В этом государства начинает быть заметной государствен-
ник идея, то есть ио только у правительственного класса,
по и у самой государственной власти возникает мысль о
том, что государство есть не вотчина, не частное имение,
в обществен пос установление, которое должно жить ин-
тересами общества как такового. Эта идея выразилась в
учреждении опричнины и в противопоставлении оприч-
пипы земщине.
Царь Иван Васильевич по своим привычкам и на-
клонностям, взглядам и убеждениям был способен быть
только вотчинником, а не государем, поэтому он отделил
<ч‘бе удел в частное владение, а остальное государство
отдал боярам земским и противопоставлял его своему
уделу как самодовлеющее установление. Это сознание, то
есть сознание, что государство есть самодовлеющее уста-
новление, сказалось и в устройстве местного управления
XVI вока.
До этого времени Московское государство в этом от-
ношении представляло вотчину. Сотрудники московского
кпязЯ, бояре, были его приказчиками, которые заведова-
ли отдельными статьями обширного княжеского хозяй-
ства. Таковы были разные «путные бояре» — дворецкие,
чашники, стольники, ловчие, сокольники и прочие. К этим
приказчикам принадлежали и те лица, которые чинили
суд и управу в городах и волостях, то есть наместники
30
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и волостели. Сама эта управа и суд рассматривались не
как государственные функции, а как хозяйственные ста-
тьи, как источники дохода.
И наместники, и волостели посылались по городам и
волостям не в интересах общества, а для извлечения до-
ходов с населения, часть которых шла князю, а часть
составляла их кормление. Конечно, тут заключались и
некоторые, элементы государственного управления, но во
всяком случае они стояли не на первом плане. Вообще
областные чиновники были не столько правителями,
сколько приказчиками, и с этой точки зрения они и рас-
сматривались главным и преимущественным образом. Из
этих же приказчиков слагался и правительственный со-
вет князя, его дума, обсуждавшая всякие дела, не только
хозяйственные, но и государственные. Особых лиц или
учреждений для заведования государственными делами
тогда не было, да и самих правительственных дел было
так немного, что князь легко управлялся со всеми этими
делами со своими сотрудниками, хозяйственными чинов-
никами. В удельную эпоху учреждений вообще не было,
при небольших размерах княжеств легко было обходить-
ся и с отдельными лицами, которым обыкновенно пору-
чались дела, и не было нужды создавать присутственные
места — канцелярии, архивы и пр. Но положение дел
совершенно изменилось, когда Московское княжество
превратилось в Великорусское государство: государствен-
ных дел оказалось тогда великое множество, и явилась
нужда поручить заведование ими должностным лицам, а
при них учредить канцелярии. Тогда появляются целые
учреждения — так называемые приказы — для заведо-
вания государственными делами: Разряд, или разряд-
ный приказ, заведовал служебными делами и вел спис-
ки служилых людей; Посольский приказ ведал дипло-
матические сношения, переводил бумаги, получаемые
от иностранных государств, сам составлял документы для
отсылки за границу; Поместный заведовал раздачей по-
местий и регистрацией их; возникли также приказы Стре-
лецкий, Пушкарский, Судные приказы, Ямской, Чело-
битный и Финансовые приказы — Большого Дворца и
Большого Прихода. Выросли такие учреждения, которые
мы назовем теперь с полным правом министерствами,
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
31
учреждения, которые ведали исключительно государствен-
ные дела, которых в Московском государстве стало те-
перь великое множество. Центральное управление услож-
нилось, организовалось в систему учреждений, которые
стали обслуживать не личные хозяйственные интересы
государя, а интересы государства, страны, народа.
Аналогичные изменения произошли и в организации
местного управления в XVI веке. В удельную эпоху на
первом плане имелось в виду кормление княжеских слуг,
извлечение доходов из управления. Пока эти доходы были
невелики, система кормлений не расходилась особенно с
интересами общества. При незначительных размерах го-
сударства вся судебно-административная и финансовая
деятельность местных правителей совершалась на виду у
центральной власти, а население всегда имело возмож-
ность бороться с проявлением произвола подачей жалоб
князю, а если жалобы не доходили, то просто уходом в
другие княжества. Но совершенно изменилось положе-
ние вещей, когда расшатались прежние удельные обы-
чаи, а новые еще не установились. С объединением Руси,
по народной пословице, «до Бога стало высоко, а до царя
далеко*, тогда и система кормлений перестала удовлет-
ворять общественным задачам и быстро превращалась в
систему административного произвола и злоупотребле-
ний. Тогда и со стороны центрального правительства пред-
принимается ряд мер в центральном и местном управле-
нии, мер, направленных на ограждение интересов обще-
ства. Дело началось с того, что правительство начало
выдавать отдельным уездам и волостям особые уставные
грамоты, а наместникам и волостелям такие же грамо-
ты, где определялась их будущая деятельность, их пра-
ва, порядок судопроизводства и доходы с населения, на
которые они имели право. Но так как уставных грамот
не хватало для всего государства и их было трудно выда-
вать отдельным волостям и городам, то для того, чтобы
регулировать деятельность наместников и волостелей, в
конце XV века при великом князе Иване III издан был
Судебник, исправленный и дополненный потом при Ива-
не Васильевиче Грозном в 1550 году, была, так сказать,
написана одна уставная грамота для всего государства;
впрочем, те местности, которые уже получили отдельные
32
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
уставные грамоты, продолжали руководиться последни-
ми, так что Судебник явился дополнением к уставным
грамотам отдельных областей. Судебник 1550 года более
подробно и тщательно определял порядок судопроизвод-
ства и размер судебных пошлин, чем уставные грамоты.
Но и этого оказалось недостаточно. Наместники и волос-
тели, как и кормленщики, больше всего заботившиеся о
сборе своих доходов, а потому заинтересованные в умно-
жении судебных дел всякого рода, пассивно относились
к умножению преступлений, не проявляли должной ини-
циативы и энергии в ограждении общества от разбойни-
ков, воров и всяких лихих людей. В Москву поэтому
стали со всех сторон приходить жалобы на нерадение и
попустительство наместников и волостелей. Правитель-
ство вняло этим жалобам и жаловало отдельным обще-
ствам и селениям право самих «лихих людей меж себя
обыскивать и казнить», не водя на суд к наместнику.
Для этого дела все землевладельцы уезда — князь, дво-
ряне, дети боярские, духовные лица, крестьяне — долж-
ны были съезжаться вместе и выбирать губного старосту
йз местных дворян и детей боярских и их помощников,
губных целовальников, присяжных, которые крест цело-
вали, — из крестьян. Эти выборные власти составляли
полицейское учреждение, так называемую губную избу,
где делопроизводство велось губными дьяками.
Когда же и все эти предпринятые правительством меры
не привели к цели, а злоупотребления наместников и
волостелей чрезвычайно развились, так что искоренить
их уже оказалось невозможно, правительство попросту
уничтожило наместников и волостелей в большей части
городов и волостей и предоставило самому населению
избирать «старост излюбленных, которых себе крестьяне
меж себя излюбят и выберут всею землею». Этой мерой
бы пожалован земский суд отдельным общинам. Этот суд
состоял из излюбленного головы и старосты, выбирае-
мых посадскими людьми и черными крестьянами. Зем-
ские дьяки и лучшие люди, целовальники, выбирались
в количестве от 10 до 12. Эти целовальники, лучшие
люди, назывались также земскими судьями и судейка-
ми. Полицейские обязанности при судьях несли выбор-
ные в каждом обществе сотские, пятидесятники, десят-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
33
ники и т. д. Вводя земские учреждения, правительство
отменяло наместников и волостелей, но не отменяло на-
местничьих кормов, а лишь перелагало их на оброк, ко-
торый было поручено собирать самим выборным и отво-
зить в Москву, причем оброк взимался уже не натурой, а
деньгами.
Итак, идеи общественного блага начинают выдвигаться
и в устройстве местного управления на первый план.
Уже в XV веке Московское государство, поглотив в себя
всю великую Русь, значительно отошло от удельной вот-
чины. Князь начал видеть в нем не одну только свою
собственность, но и общественную земскую организацию,
и в управлении стал руководиться не одними своими
владельческими интересами, но и интересами управляе-
мого общества, создал для обеспечения этих интересов
ряд учреждений, как в центре, так и в областях, и дал
им известные права. Так эволюционировал политичес-
кий строй северо-восточной Руси вместе с объединением
ее в одно государство. Главной задачей этого государства
сделалась охрана его от внешних врагов. Эта задача при
ограниченной территории не встречала затруднений. Те-
перь же она сделалась очень сложной и трудной. Для
выполнения ее Московское государство поспешило орга-
низовать военные силы общества, постаралось навербо-
вать многочисленный военно-служилый класс с тем, что-
бы он взял на себя задачу обороны государства, задачу,
которая падала ранее на все население. Теперь населению
уже было не под силу нести эту обязанность,, обнаружи-
лась нужда в разделении труда: нужно было определить,
кому пахать, а кому с ружьем стоять на страже. Так и
построилось Московское государство. Оно выбрало в со-
став старых общественных классов подходящие элемен-
ты, служившие в удельное время в войске; таковыми
были, прежде всего, дети боярские. Впоследствии оно
пополнило контингент прежних служилых людей други-
ми элементами: дворянами и разными слугами дворцо-
выми; кроме того, правительство верстало в службу ка-
заков, жалуя их в дети боярские, а также и крестьян.
К концу XV века военно-служилый класс Московского
государства стал уже очень многочисленным. По свиде-
тельству Флетчера (английский посол), численность его
2-1421
34
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
простиралась до 80 тысяч человек, а по туземным извес-
тиям до 400 тысяч человек. Из них, по свидетельству
Флетчера, 12 тысяч человек было пеших стрельцов, а
остальные служили в коннице. Кроме стрельцов для гар-
низонной службы вербовались охочие люди из тяглого,
посадского, главным образом, населения. Эти служилые
люди по прибору носили разные названия: пищальники,
пушкари, затинщики и пр.
Большая часть людей военно-служилого класса не
имела земель; правительство наделило их землей в по-
жизненное пользование на поместном праве. Поместья-
ми же, за неимением других средств, наделяло оно и
новые поколения служилого класса. Так слагалось слу-
жилое поместное землевладение. Это обстоятельство влек-
ло за собой в свою очередь важные последствия для на-
родной массы, для земледельческого населения. Раньше
уже говорилось, что в эпоху татарских погромов многие
мелкие землевладельцы стали перехожими арендатора-
ми чужой земли. В дальнейшем крестьянское землевла-
дение реставрировалось туго вследствие крайнего обедне-
ния народной массы, а также и того, что земли захваты-
вались крупными землевладельцами, боярами, сильными
людьми.
С образованием Московского государства обеднение
народной массы еще более усилилось, потому что прави-
тельство захватывало огромную массу земель в раздачу
служилым людям.
Таким образом, поместная система и организация слу-
жилого класса стала служить новой помехой для разви-
тия крестьянского землевладения. Оно даже поглощало
его, так как правительство раздавало не только пустые
земли, но и заселенные крестьянами.
Поместная система создавала удобные условия для
экономического и юридического закрепощения кресть-
ян: деваться им после татарского погрома было некуда,
на пустых землях нельзя было осаживаться без хозяй-
ственного инвентаря; зато можно было садиться на зем-
ли, заселенные помещиками и вотчинниками, которые,
получив поместья, всякими льготами, ссудами на хозяй-
ственное обзаведение старались заманить к себе кресть-
ян-земледельцев. Им самим были необходимы рабочие
I 'и < кая исгория XVII века и первой четверти XVIII века
35
руки, так как с пустых земель они не могли содержать
себя и своих вооруженных слуг. Крестьяне шли на земли
помещиков, должали им, заживались подолгу и превра-
щались в старинных засидевшихся крестьян, которые
по общему правилу, не могли уходить от своих владель-
цев. Это правило стало устанавливаться еще в удельную
эпоху. Обязанные платить подать хану и отвечая перед
ханом за исправное поступление «выхода», князья уго-
варивались между собой «не перезывати и не перенима-
ти друг от друга людей тяглых или письменных», то есть
крестьян-старожильцев и записанных в писцовые книги.
Жалуя земли монастырям, князья и с ними заключали
те же условия. Массовая раздача земель в поместное вла-
дение при организации военно-служилого класса содей-
ствовала прикреплению крестьян. Льготы в платеже по-
дите й, которые давали служилые люди крестьянам на
своих землях, вызвали усиленный отток крестьян с двор-
цовых и черных земель. Тогда правительство устанавли-
вает общим правилом прикрепление всех крестьян-старо-
жильцев черных и дворцовых волостей к своему тяглу.
(I ростом поместного землевладения опасность лишиться
крестьян и дохода с них стала угрожать не только чер-
ным волостям, но и вотчинам бояр и церковным имени-
ям; особенно эта опасность давала себя чувствовать в
местностях с плодородной почвой: там между землевла-
дельцами должна была прямо возникнуть борьба за рабо-
чие руки. Поэтому вотчинники, бояре и монастыри нача-
ли хлопотать перед правительством о получении для себя
грамот, которые давали им право не пускать от себя
крестьян, а беглых сыскивать и возвращать. Раз прави-
тельство держалось того же правила в отношении своих
черных волостей, оно не могло не признать его и за зем-
лями монастырей и частных владельцев.
Итак, раздача поместий, размножение частных име-
ний ускорило процесс прикрепления крестьян к земле.
Мало того, одновременно с прикреплением развивался
успешно и другой процесс, процесс закабаления народ-
ной массы, превращения мелких земледельцев в холо-
пов. Чтобы иметь больше прав на труд земледельцев,
помещики, пользуясь задолженностью крестьян, стали
обращать их в холопов, брать с них «служилыя кабалы».
2*
36
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Энергия землевладельцев в этом отношении вызывалась
стремлением оградить себя от тяжести лежавших на них
самих повинностей. Можно сказать, что великая госу-
дарственная постройка ложилась тяжелым гнетом на
народную массу, служившую для нее фундаментом. Глав-
ное неудобство заключалось в том, что эта тяжесть оказа-
лась чрезвычайно большой, что обнаружилась перегруз-
ка, и Московское государство чуть не рухнуло по оконча-
нии государственной отстройки.
Вот к каким результатам привело построение такого
громадного государства в северо-восточной Руси: создано
было огромное государство, но с разбросанным, неорга-
низованным помещичьим землевладельческим классом,
неспособным к организованной политической самодеятель-
ности в большом масштабе уже потому, что само земледе-
лие носило подвижный, неустойчивый характер. Прежняя
крупная политическая организация была разрушена, а
новая еще не народилась, общество переживало еще удель-
ную рознь и могло держаться в порядке лишь силой
центральной власти. Вследствие этих ненормальных ус-
ловий в Московском государстве накопилось много недо-
вольных элементов из среды тех, которые подверглись
юридическому и экономическому закрепощению. Все
благополучие государства зависело только от силы цент-
ральной власти, а она была неспособна для этой роли,
хотя и достигла тогда удивительных размеров. Поэтому в
начале XVII века и начинается в Московском государ-
стве «великая разруха» или «смута».
Великая разруха в Московском государстве началась
с момента прекращения династии князей-собирателей.
Этот факт не был простой случайностью: прекращение
династии Рюриковичей было естественным финалом ее
выродившегося абсолютизма. Дело началось с того, что
царь Иван Васильевич убил собственного старшего, спо-
собного царствовать, сына Ивана. Об этом событии мы
знаем по разным источникам: Псковская летопись пере-
дает, что царевич однажды горячо заспорил с отцом о
том, что необходимо подать помощь Пскову, который в
то время был осажден Баторием, царь в это время уже не
мог терпеть «встреч», то есть возражений: ткнул сына в
гневе посохом в висок и пробил ему черепную кость на
I ’/( екая история XVII века и первой четверти XVIII века
37
писке. По другим известиям, царевич заступился за жену,
которую старик свекор избил за неисполнение правил
придворного этикета.
Смертью царевича Ивана открывался путь к престолу
третьему сыну Грозного, Федору, от Анастасии Романов-
ны. Но царь Иван Грозный, с юности не знавший удержу
своим страстям, передал ему очень дурную наследствен-
ность. Царевич Федор рос хилым созданием и в физичес-
ком, и в нравственном отношении: низкого роста, с опух-
шим лицом, нетвердой походкой и с вечной улыбкой на
лице, он производил впечатление одного из тех людей,
которых называли тогда юродивыми, то есть был физи-
ческим и нравственным уродцем. Родившаяся от такого
отца дочь умерла уже в первый год своей жизни, а боль-
ше у него детей уже и не рождалось. Следовательно,
дорога к престолу открывалась царевичу Дмитрию, млад-
шему сыну Грозного, от седьмой жены, Марии Нагой; но
Дмитрий попал в такие условия, которые не допускали
его до престола: он был сыном седьмой жены, в сущнос-
ти, незаконный уже сын Грозного; царевич был как бы
живым укором его памяти, а потому его поспешили уб-
рать из Москвы подальше, дав ему в удел отдаленный
Углич, где Дмитрий и жил со своей матерью (Дмитрий и
был последним удельным князем на Руси). Этого требо-
вало простое приличие: ведь нельзя же было держать
такого человека при дворе. Царевич уже с малых лет
проявлял неприязненные чувства к боярам. Флетчер со-
общает, что, по отзывам близких людей, царевич обещал
быть похожим во всем на своего отца. Рассказывали, что
царевич любил смотреть на мучения животных.
Другие источники передают о нем и более яркие фак-
ты, характеризующие его отношение к боярам. Буссов
рассказывает, что однажды Дмитрий наделал из снега чу-
чел, назвал их именами знатнейших московских бояр,
рубил им головы своей саблей и приговаривал, что так
он будет поступать с недругами своими — боярами, ког-
да займет московский престол. Авраамий Палицын пи-
шет, что из Углича сообщали в Москву, будто Дмитрий
враждебно настроен к боярам и особенно к Борису Году-
нову. И этому свидетельству мы, конечно, вполне можем
верить. Царевич действительно по-детски мог выражать
38
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
чувства, которые вызывались в нем окружающими его
людьми, и эти чувства в будущем не обещали ничего
хорошего боярам, особенно тем из них, которые, как
говорилось, были приставлены к нему для береженья, на
самом же деле для стереженья, и на которых прежде
всего должна была обратиться ненависть матери цареви-
ча и его самого как на тюремных сторожей, дозорщиков
и утеснителей. Флетчер в год смерти царевича Дмитрия
писал, что жизнь его (Дмитрия) в опасности от тех, кто
имеет виды на престол, так как в случае бездетной смер-
ти царя он останется единственным наследником. Слова
Флетчера оказались пророческими: в то время, когда
Флетчер писал об этом, Дмитрий был убит. Трудно те-
перь сказать, кто был истинным виновником его смерти.
Быть может, в этом виноваты были приставы, так как им
прежде всего грозила опасность со стороны Дмитрия при
вступлении его на престол и, кроме того, они могли на-
деяться на безнаказанность вследствие сочувствия со сто-
роны московских бояр, которые тоже желали избавиться
от Дмитрия. Впоследствии в убийстве царевича Дмитрия
обвиняли Бориса Годунова, и до сих пор все еще идет
спор об этом среди историков. Мы должны признать,
однако, что спор этот неразрешим, потому что все это
дело представляет собой, в сущности, судебное следствие,
и если уж по горячим следам бывает трудно разобраться
в таких делах, то через несколько столетий тем более
трудно воспроизвести все и сказать определенно, кто был
душой всего этого предприятия. По-видимому, обвине-
ние действительно падает больше всего на Бориса. Неко-
торые определенно считают его убийцей: так, например,
думал Карамзин, так думал и Пушкин со слов Карамзи-
на. То же самое получается, если мы будем рассматри-
вать дело со слов официальных актов об избрании царя
Михаила Федоровича на царство, но тут, может быть, мы
опять-таки наталкиваемся на обычный случай поспеш-
ного умозаключения. Быть может, Годунов и мог бы на-
следовать престол по смерти Федора, но весьма возмож-
но, что он все-таки не был виновнее других бояр, кото-
рые тоже постарались замять дело, тоже «ни во что
вменили кровь невиннаго младенца», по словам Авраа-
мия Палицына. С другой стороны, мы не можем с такой
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
39
уж уверенностью и оправдать Годунова, как это делает,
например, Погодин. Не нужно все-таки забывать, в ка-
кой обстановке вырос Годунов: ведь он воспитывался п
школе опричнины, был родней Малюте Скуратову, близ-
ким человеком Грозному, и мы имеем основание думать,
что Годунов не отличался и особенно развитым мораль-
ным чувством, так что нет ничего невозможного в том,
что он и был тем злодеем, который совершил это дело.
Одно несомненно: мы слишком удалены, поэтому не мо-
жем расследовать дела вполне и сказать определенно,
виновен Годунов или нет.
Как бы то ни было, но династия князей-собирателей
прекратилась, и Московское государство испытало силь-
ное потрясение. Прекращение династии редко когда про-
ходит без потрясений, а в Московском государстве они
должны были быть сильнее, чем где-либо. Как раз в
момент прекращения династии в Московском государ-
ство происходило сильное общественное брожение: все
общественные группы были недовольны своим положе-
нием и ходом дел в государстве. Источником обществен-
ного недовольства был выродившийся абсолютизм, яр-
ким представителем которого являлся Иван IV. Мы не
будем добираться сами до коренных причин этого общего
недовольства, а послушаем лучше, что говорят современ-
ники, вдумчивые, объективные наблюдатели. Я разумею
опять-таки Флетчера, который писал: «Низкая политика
и варварские поступки царя Ивана так потрясли все го-
сударство и до того возбудили общественное недоволь-
ство и непримиримую ненависть, что все может кончить-
ся не иначе, как общим восстанием». Отметив улучше-
ние правления при Федоре, Флетчер все же характеризует
его как правление тираническое. «Правление у них чис-
то тираническое, — говорит он, — все действия клонят-
ся к пользе и выгоде одного царя, и притом все это
достигается варварскими способами: подати и налоги
вводятся без справедливости, дворяне и мужики — толь-
ко хранители царских доходов. Едва только они успеют
нажить что-нибудь, как все переходит тотчас же в царс-
кие сундуки». Эта тирания, по замечанию Флетчера, дава-
ла полную свободу для угнетения низших классов обще-
ства высшими. Впрочем, дворяне при общем угнетении
40
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
пользуются несправедливой и неограниченной свободой
повелевать, особенно же в тех местах, где дворянам при-
надлежат еще особые права по управлению. «Нет слуги
или раба, — пишет он, — который бы больше боялся
своего господина, как здешний простой народ боится
царя и дворянства. Здесь каждый — раб, и не только в
отношении царя, но и в отношении чиновников и воен-
ных; что касается движимости и другой собственности
народа, то она принадлежит ему только по названию и
ничем не ограждена от хищений и грабежа, и не только
высших властей, но и низших чиновников, даже про-
стых солдат».
Широкий произвол и угнетение народной массы отра-
зились своеобразными последствиями и на экономичес-
ком развитии народа: чрезмерные потрясения, которым
подвергались простые люди, лишили их бодрости и охо-
ты заниматься промыслами, при более или менее успеш-
ном ведении дела была опасность лишиться не только
имущества, но и самой жизни. При таких условиях зани-
маться промыслами, конечно, было мало охотников. Вот
почему народ, по природе способный и трудолюбивый,
стал предаваться лени и пьянству. «Бродяг и нищих у
них, — пишет Флетчер, — великое множество. Голод и
нужда изнуряют их до того, что они просят милостыню
прямо отчаянным образом: „подай или зарежь, подай
или убей меня“, — говорят они. Это угнетение наложи-
ло печать на нравы и на характер народа: видя жестоко-
сти начальников, подчиненные бесчеловечно относятся
друг к другу, самый низкий мужик, готовый лизать
сапоги дворянина, — несносный тиран для своих под-
чиненных, как только их получит. Всюду грабежи, убий-
ства, жизнь человека здесь нипочем, развилась лжи-
вость, слову нет никакой цены, для выгоды готовы на
все. Административное и социальное угнетение вытрави-
ло и здоровое национальное чувство народа, он хочет
вторжения чужой державы как избавления от тирании».
Таково в общих чертах свидетельство современника —
иноземца и, следовательно, вполне беспристрастного на-
блюдателя. В этом брожении всех общественных элемен-
тов и скрывалась причина великой разрухи, которая обус-
ловила нравственное разложение общества, вызвала те
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
41
чувства социальной ненависти и вражды, ту жестокость
и лживость, которые играли такую видную роль в Смут-
ное время. Наблюдалось падение здорового национально-
го чувства: миру люди предпочитали измену стране и
предавались врагам. Флетчер является великим коммен-
татором событий, которые развернулись вслед за тем,
как он был в Москве. При такой общей разрухе благопо-
лучие государства было непрочно: оно держалось только
по инерции, опиралось еще пока на целость традицион-
ной царской власти, которая скрепляла государство. Как
только она-распалась, заколебалось и чуть было не рас-
палось само государство, если бы не было поддержки
снизу, со стороны общественных классов.
После падения династии государство продержалось
еще некоторое время.
По смерти Федора московский престол достался шу-
рину царя — Борису Годунову. Еще при жизни Федора
Годунов сделался первым человеком в государстве. За гра-
ницей и дома он пользовался большой популярностью.
В Англии его называли «лордом-протектором», намест-
ником; в России — «печальником земли русской», двор-
цовым воеводой, боярином конюшим и «держателем
царств Казанского и Астраханского». Еще правителем
Борис имел официальное право писать от своего имени
грамоты иностранным государям, иноземные посольства
искали аудиенции у него, при царских приемах иност-
ранных посольств он стоял у царского трона и держал в
руках «царского чину яблоко золотое», символ власти —
державу, а его собственные приемы были копией цар-
ских. Такой человек, конечно, должен был приобрести
большие материальные и моральные средства, чтобы по-
лучить престол. По сообщению Флетчера, годовой доход
Бориса равнялся 100 тысяч рублей, и он мог выставить
в поле целую армию слуг со своих земель. Борис снис-
кал себе популярность среди простого народа «своим
правильным и крепким правлением, разумом и право-
судием». В правленце Бориса общество отдохнуло от
ужасов террора. «Умилосердись Господь Бог на люди
своя, — пишет один современник, — и возвеличи царя и
люди и повели ону державствовати тихо и безмятежно...
и дарова всякое изобилие и немятежное на земле русской
42
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
пребывание и возрастание велиею славою. Начальницы
же Московского государства, княже и бояре и воеводы и
все православное христианство начата от скорби утеша-
тися и тихо и безмятежно жити». Это свидетельство со-
временника подтверждает голландец Исаак Масса. «Со-
стояние всего Московского государства, — пишет он, —
улучшилось, и народонаселение увеличилось; Московия,
совершенно опустошенная и разоренная вследствие страш-
ной тирании покойного великого князя Ивана и его чи-
новников, теперь, благодаря преимущественно доброте и
кротости князя Федора, а также благодаря способностям
необыкновенным Годунова, снова стала оправляться и
богатеть». Даже по словам Авраамия Палицына, врага
Годунова, «Борис о исправлении всех нужных царству
вещей зело печашеся и таковых ради строений всенарод-
ных всем любезен бысть». Понятно, что Борис как никто
другой мог бы угодить народу, но обстоятельства воцаре-
ния его были таковы, что ему пришлось вступить на
престол только после борьбы с соперниками, и с соперни-
ками очень серьезными, которых успокоить было нелег-
ко. Литовский пограничный староста (нечто вроде воен-
ного губернатора) Андрей Сапега еще в январе 1598 года
сообщал литовскому гетману К. Радзивиллу, что на мос-
ковский престол есть четыре кандидата: Борис Годунов,
Федор Иванович Мстиславский, Федор Никитич Романов
и Богдан Яковлевич Бельский, и что больше всех шансов
у Ф. Н. Романова. Позже эта кандидатура пошатнулась.
Сапега передает, что когда Годунов спрашивал умираю-
щего Федора в присутствии Ирины и Ф. Н. Романова,
кому быть на престоле, Федор сказал: «Ты можешь быть
великим князем, если только тебя изберут единодушно,
но я сомневаюсь, чтобы тебя избрали, так как ты низкого
происхождения», и указал на Романова, говоря: «Если
его изберут на престол, пусть удержит тебя при себе».
Между претендентами, естественно, должна была завя-
заться борьба, и отголоски этой борьбы были слышны за
границей. Сапега писал, что у Бориса идут ссоры с бояра-
ми, которые упрекают его в убийстве царевича Дмитрия и
в отравлении царя Федора, что Ф. Н. Романов однажды
в пылу благородного негодования бросился с ножом на
Годунова, и тот после этого перестал бывать в думе. Сам
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
43
Борис, как говорят источники, перед своим избранием
на престол агитировал в свою пользу. В Германию писа-
ли из Пскова, что там чиновники Годунова агитировали
за его избрание. Дьяк Иван Тимофеев в своем сказакии
говорит, что Годунов «всю Москву наполнил клевретами
и подчинил себе даже патриарха». По свидетельству Бус-
сова, у Бориса было много агентов, через которых он
узнавал о том, как к нему относятся в разных углах
государства. Буссов рассказывает, что Ирина, сестра Бо-
риса, собирала каких-то сотников, пятидесятников, стре-
лецких голов и подкупала их в пользу брата, а сам Борис
подкупал монахов, вдов и сирот, которые славословили
его народу. В «Повести о Самозванце» (1606) рассказы-
вается, как сгоняли народ на площадь перед дворцом для
избрания Бориса на царство и как приказывали, чтобы
все «с великим кричанием вопили и слезы точили». Но,
конечно, своим избранием на престол Борис был обязан
главным образом своей популярности. Земский собор,
составленный в большинстве из московских служилых
людей и духовенства, избрал Бориса. Бояре хотели было
взять с него ограничительную запись, но Борис просто
отмолчался, они не посмели настаивать — так он и всту-
пил на престол самодержцем.
44
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ЛЕКЦИЯ
ЧЕТВЕРТАЯ
В 1598 году был избран на русский пре-
стол Борис Годунов. Так как Годунов был фактическим
правителем государства уже при царе Федоре, то, каза-
лось бы, что царствование Бориса Годунова явится про-
должением царствования Федора, но на деле вышло иное.
Возбуждение страстей, вызванное избранием на царство
Бориса Годунова, не улеглось. Борис не мог забыть своих
счетов с боярами, не мог забыть того, что Романовы сами
искали царства. Противники Годунова, в свою очередь,
не могли забыть того, что он им не только не ровня, но
значительно ниже их по происхождению. Нашлись люди,
которые стали разжигать эту вражду, натянутые отноше-
ния между царем и боярами все обострялись и разреши-
лись опалой на Романовых. Ф. Н. Романов и жена его
были пострижены, а остальные Романовы разосланы по
дальним городам в ссылку. Пострадали также их род-
ственники и друзья, князья Сицкие, Черкасские, Репни-
ны и думный дьяк Василий Щелкалов, пострадал и Бог-
дан Яковлевич Бельский, который сам метил в цари.
Мы не знаем ближайших причин, которые вызвали опа-
лы, но можем о них догадываться. Есть указания на то,
что Борис встречал со стороны бояр не только пассивную
неприязнь, но и активные попытки к его низвержению.
Однако открытым путем это осуществить было трудно,
так как Борис был все-таки утвержден на престоле все-
народным избранием, сделался царем по усиленным моль-
бам «всех чинов государства», так что его мог свергнуть
только прирожденный наследник, царь «Божьей милое-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
45
тью», имеющий права на престол по самому своему про-
исхождению. Любопытно, что такой царь имелся уже в
самый момент избрания Бориса. В 1598 году, в год смер-
ти царя Федора и в разгар избирательной борьбы за пре-
стол, литовский наместник Андрей Сапега писал в Виль-
ну, что «будто бы по смерти великого князя (Федора)
Годунов имел при себе своего друга, во всем очень похо-
жего на покойного князя Дмитрия, и что будто из-за него
у Бориса были большие неприятности с боярами, особен-
но с Ф. Н. Романовым». Появление мнимого Дмитрия в
Москве было встречено с большим изумлением. Быть
может, это и был Гришка Отрепьев, холоп бояр Романо-
вых. Первоначально, может быть, им хотел воспользо-
ваться сам Годунов, на случай, если бы счастье улыбну-
лось Федору Никитичу; ведь известия, которые сообщает
Сапега, очень странны: он пишет, что этот неизвестный
был в дружбе с Борисом. Когда Годунов был избран на
престол, то друг ему, естественно, больше не понадобил-
ся и даже перестал быть для него безопасным, поэтому
Борис мог заботиться лишь о том, как бы от него отде-
литься. Тогда Гришка (будем называть его так) укрыва-
ется от Бориса в Чудов монастырь и постригается «в чер-
|щы», но с врагами Бориса продолжает поддерживать
сношения. По известиям летописи, он «у князей Черкас-
ских в их благодатном доме бывал и от князя Ивана
Борисовича Черкасского честь большую приобретал».
Теперь мысль о самозванце возникает уже в этом кругу,
куда прилепился Отрепьев. Некоторые обстоятельства
показывают, что самозванца готовили именно Романовы:
Борис начинает изводить Романовых именно с момента
появления самозванца в Литве. С предположением о том,
что именно Романовы выдвинули первого самозванца,
вполне согласуется и тот факт, что Лжедмитрий, утвер-
дившись в Москве, поспешил осыпать Романовых мило-
стями. Тут безусловно имели значение не родственные
чувства, а чувство благодарности за оказанную Романо-
выми поддержку. На то, что Романовы принимали учас-
тие в авантюре первого самозванца, указывает и поведе-
ние Федора Никитича Романова в Антониевом Сийском
монастыре, куда он был заключен Борисом. Сначала
царю доносили, что старец Филарет все время находится
46
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
в удрученном состоянии, ни о чем не говорит, вспомина-
ет лишь о жене и детях и просит Господа Бога, чтобы Он
поскорее прибрал их к себе. Позже получались известия
иного рода: говорили уже, что старец Филарет живет в
монастыре не по монастырскому чину: смеется неведомо
чему, толкует о мирском, к старцам жесток стал, все
ругает их и приговаривает: «Вот увидите, каков я впредь
буду». Перемена в настроении была, очевидно, вызвана
успехами Лжедмитрия. Филарет получил ободряющие
вести, почувствовал, что удалась их затея, почувствовал
близость освобождения, и в нем снова проснулся жизне-
радостный московский боярин.
С предположения о том, что Лжедмитрий начал свою
авантюру по инициативе недругов Бориса, переходим к
вопросу о самой личности самозванца. Прежде в литера-
туре по этому вопросу господствовала официальная тра-
диция: признавалось, что самозванец был именно Гриш-
ка Отрепьев, родом из галицких детей боярских, послуш-
ник Чудова монастыря. Эта традиция вела свое начало от
манифеста Годунова, который он опубликовал тотчас после
появления самозванца и в котором указывал, кто такой
этот самозванец.
Впервые эта традиционная версия о самозванце была
заподозрена Костомаровым. Разобрав известия о первом
самозванце, Костомаров пришел к заключению, что он —
человек западнорусский, не москаль, так как для моска-
ля он был слишком боек, образован, слишком отрешился
от всего московского, был передовым человеком своего
времени, каких было много в Западной Руси. Другими
далее указывалось на то, что Лжедмитрий не знал мос-
ковского обычая, не мог, например, даже истово прило-
житься к иконе. Потом домыслы продолжали развиваться
дальше, фантазия исследовательская все разыгрывалась,
начали уже доказывать, что появившийся самозванец —
на самом деле не самозванец, а действительный Дмит-
рий, которого друзья с малолетства еще увезли в Польшу.
Такое мнение встречаем, например, у графа Шереметева,
знаменитого исследователя русской старины. Но за пос-
леднее время в исторической литературе снова возобла-
дала старинная официальная версия. Много сделал для
ее реставрации ученый иезуит отец Пирлинг. Он пред-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
47
принял целый ряд исследований, которые и объединил
потом в одном труде под названием «Россия и Св. Прес-
тол». Эти исследования он предпринял с целью выяснить
отношения между русским правительством и папским
престолом и в связи с попытками установить унию г
России. Попутно он обратился и к вопросу о событиях
Смутного времени, в которых папская курия принимала
большое участие.
Пирлинг обратил внимание, главным образом, на одно
обстоятельство: странно было, что Годунов, у которого
полицейская часть была поставлена так хорошо, кото-
рый всюду имел своих агентов, не мог узнать достоверно,
кто такой самозванец. Ведь слова манифеста Бориса яв-
ляются результатом действительных изысканий. Далее,
в 1611 году на литовском сейме литовский канцлер Лев
Сппогп определенно говорил, что первый самозванец —
Отрепьев. Наконец, сохранились письма Лжедмитрия I,
которые подвергли филологической критике польские
ученые Петербургского университета Бодуэн де Куртенэ
и С. Л. Пташицкий и пришли к выводу, что они писаны
лицом великорусского происхождения, человеком, кото-
рый плохо знал язык и писал под чужую диктовку.
Итак, эта странная версия является и наиболее прав-
доподобной.
С выступлением Лжедмитрия на сцену политичес-
кой жизни борьба за московский престол выходит из
тесной сферы придворного боярства, она усложняется: в
псе постепенно втягиваются и другие слои населения,
отчасти по импульсу сверху, когда их привлекают как
военную силу, отчасти и в своих целях и интересах.
Таким образом, придворная усобица переходит в соци-
альную борьбу.
Ранее других в борьбу вмешивается население Север-
ской и Польской Украины, то есть население бывшего
Чернигово-Северского княжества и степной окраины Мос-
ковского государства, городов, стоявших на границах
«дикого поля». Это население состояло из разного сброд-
ного люда, недовольного политическим и социальным
положением, ушедшего сюда из внутренних областей ис-
кать лучших условий жизни. В царствование Бориса Го-
дунова недовольство низших слоев населения страшно
48
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
возросло. Обеспечивая интересы служилого класса, пра-
вительство приняло ряд мер, содействующих порабоще-
нию народной массы. Крупным землевладельцам запре-
щено было перевозить крестьян с земель мелких поме-
щиков. Кроме стеснения свободы мера эта вызвала
недовольство еще и потому, что у крупных помещиков
крепостным крестьянам жилось лучше, чем у мелких.
Ограничение свободы коснулось и всех вообще крестьян,
так как правительство считало «старожильцами» тех из
них, которые были записаны в писцовые книги 1592-
1593 годов. Правительство желало таким образом закре-
пить не только крестьян, но и просто челядь. При Федо-
ре же издавались указы, запрещающие состоятельным
людям держать у себя вольных холопов и предписываю-
щие формально укреплять людей или «брать с них каба-
лы», как говорилось. На почве этого закона выросло много
злоупотреблений. Богатые помещики продолжали при-
нимать людей на службу и «вымучивали» у них кабаль-
ные записи. По свидетельству Авраамия Палицына, «на-
писание служивое», служилую кабалу, вымогали силой
и муками, иногда зазывали к себе «винца токмо испить»
и выманивали кабальную запись у пьяных, «по трех или
четырех чарочках». Запрещение держать вольных слуг
было вызвано полицейскими соображениями. Дело в том,
что за холопа отвечал его господин, а вольный слуга
отвечал сам за себя, но с вольного слуги были взятки
гладки. Поэтому в интересах правительства было укреп-
ление вольных слуг. Единственным средством восстанов-
ления свободы для таких закрепощенных слуг было бег-
ство на Украину, куда бежали и закрепощенные кресть-
яне. К этим причинам политического и социального
характера, которые должны были питать недовольство
низших слоев населения, присоединились и экономи-
ческие причины. При Борисе Годунове Россию постиг-
ли бедствия, разорительные для крестьянской массы.
Летом 1601 года хлеб пророс на корню, а сильными
заморозками его совсем сразило. Сбор был ничтожный,
стали жить впроголодь. Первое время питались запаса-
ми (хлеб тогда не продавали, а хранили его в закромах,
на месте), но когда в следующем году посевы погибли в
земле, наступил настоящий голод со всеми его ужасами.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
49
Народ питался травой, сеном, трупами, бывали даже
случаи убийства людей, чтобы потом употреблять их в
пищу. В это время многие богатые люди распустили свою
дворню, потому что ее нечем было кормить. Отпущенные
на волю холопы стали составлять разбойничьи шайки,
которые приводили население в еще больший ужас и
отчаяние.
В тяжелые годины общественных бедствий народ за-
дается вопросом не о том, отчего произошло бедствие, а о
том, кто является его виновником. Так было и тогда,
причем готовый ответ ужо, давали недоброжелатели Бо-
риса: Борис похитил престол, убив законного наследни-
ка, и Бог покарал народ за грехи царя. Очень скоро
появилась и другая версия: Борис не убил, а только уст-
ранил наследника от престола, законный наследник спасся
чудом от руки убийц и скоро явится в Москву добывать
себе отцовский престол. Эти слухи возбуждали ненависть
к законному правителю. Голодный народ повалил на Ук-
раину, в польские и северские города.
В первую четверть XVII века, по свидетельству Ав-
раамия Палицына, туда переселилось более 20 тысяч
человек.
Но и на Украине этому люду приходилось сталки-
ваться с ненавистным правительством. Вышедшие на
южную границу государства «приходцы» записывались
там или в приборные служилые люди — в казаки, пуш-
кари, стрельцы и затинщики, или в крестьяне на помест-
ных землях. Московское правительство действовало в
этом отношении довольно либерально: оно не спрашива-
ло паспортов, а просто записывало являвшихся людей и
наделяло их землей. Так как выяснилась необходимость
держать в городе запасы хлеба на случай осады, то около
города заведена была государева «десятинная» пашня,
для которой отбирались лучшие земли служилых лю-
дей, а им взамен отводились земли отдаленные, отхо-
жие, где они могли бывать только наездами, и обраба-
тывать эти земли приходилось урывками. Кроме того, и
государеву пашню правительство заставляло обрабаты-
вать служилых людей. Вольный люд опять попадал в то
самое ярмо, от которого он освободился бегством. Дру-
гим средством устроиться на Украине было поступление
50
М К. ЛЮБАВСКИЙ
в артели вольного казачества. Правительство царя Бори-
са принимало строгие меры против этого казачества: ка-
закам запрещено было приезжать в Москву, покупать у
московских купцов товары и пр. Правительство хотело
вообще уничтожить вольное казачество на Дону, а пото-
му не удивительно, что донские казаки первыми стали
под знамя самозванца против Бориса Годунова. К ним
присоединились служилые люди Северской земли, а за
ними и дворяне заречных городов. Когда стали читать
грамоты самозванца в Москве, восстала и московская
чернь. Одни видели в этом суд Божий над домом Бориса,
другие — надежду хоть на какой-нибудь исход кризиса,
хоть какой-нибудь выход из тяжелого положения, иные —
просто повод выразить давно наболевшее чувство недо-
вольства. Так политическое междоусобие стало прини-
мать характер социальной борьбы. Поднявшаяся народ-
ная волна поглотила Годунова и утвердила на престоле
Лжедмитрия, но он скоро погиб, так как был лишь ору-
дием в чужих руках для низвержения Годунова. Как
скоро цель эта была достигнута, орудие стало не нужно,
бесполезно и нужно было его устранить.
Безрассудное поведение самозванца лишь ускорило
его гибель, но не вызвало ее. Бояре помогли, конечно,
подчиниться заведомому самозванцу, ими же самими со-
зданному. В борьбе против Годунова принимали большое
участие Романовы: от них вышла авантюра самозванца,
в их среде она была выкована, но не Романовым при-
шлось воспользоваться несчастьем Годунова. В борьбе по-
страдали обе стороны. Большая часть Романовых помер-
ла в ссылке. Остались в живых только Федор и Иван.
Но Федор Никитич не мог уже выступать с прежними
домогательствами на престол, так как самозванец надел
на его голову архиерейский клобук и этим лишил его
возможности надеть царский венец. Пока Федор был
простым чернецом, он мог еще рассчитывать вернуться в
мир, не шокируя ничьего чувства, но он не мог уже этого
сделать, раз принял святительский сан (он сделался ар-
хиепископом ростовским) и притом, по крайней мере на-
ружно, принял добровольно. Сын его Михаил был еще
слишком юн, а брат Иван не пользовался популярнос-
тью. Поэтому с поползновениями на московский престол
Русская история XVII века и первой четверти XVIII. века
51
должны были выступить другие фамилии. Шансы в на-
стоящем случае находились на стороне той фамилии,
которая явится с наибольшими правами по своему про-
исхождению.
Эти права и признал за собой князь Василий Ивано-
вич Шуйский, принадлежавший к старшей линии в роде
Александра Невского и, следовательно, превосходивший
правами даже угасшую линию Даниловичей. Свои хло-
поты князь Василий Иванович Шуйский начал с агита-
ции против самозванца. Он стал распространять слухи,
что Дмитрий — вор, еретик, расстрига, Гришка Отрепь-
ев. Эта агитация едва не стоила головы Шуйскому. Про-
тивников самозванца Шуйский начал вербовать в торго-
вых рядах Китай-города. В рядах Китай-города торговцы
чище других имели случай наблюдать мнимого Дмитрия
и были возмущены его странным поведением: вместо того,
чтобы ложиться спать после обеда, Лжедмитрий шел
гулять но площади и по рядам без всякой свиты, запро-
сто, и во время этих прогулок вступал в разговоры с
торговцами и должно быть не очень тактично вел себя,
унижая свое царское достоинство, слишком уж был запа-
нибрата с торговцами, так что невольно закрадывалось
подозрение, подлинно ли он царь. С ужасом рассказыва-
ли о том, что он в церковь мало ходит, постов не соблю-
дает, в бане по субботам не моется, телятину ест, что
тогда считалось запрещенным, и проч. Благодаря тому,
что здесь, в торговой среде, эти слухи чаще слышались и
передавались, были вовлечены в борьбу новые элементы
общества, которые по роду своих занятий дорожили ско-
рее миром, спокойствием.
Итак, сначала борьба велась в недрах боярских вер-
хов, потом в борьбу вступили казаки и сбродный люд
Северской и Польской Украины и служилые люди зареч-
ных городов, а теперь вступило в борьбу и московское
купечество.
Одновременно привлечены были к борьбе В. В. Гали-
цын, Куракин и другие бояре. Шуйский вступил в согла-
шение и с Романовыми. Это ясно видно из того факта,
что Иван принимал участие в перевороте 17 мая, примк-
нув к руководителям заговора, а Федор наречен был при
Шуйском в награду за оказанную помощь патриархом.
52
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
В борьбу были вовлечены и служилые люди, стоявшие
под Москвой числом до 18 тысяч человек.
Заговор удался. Лжедмитрий погиб утром 17 мая
1606 года, а Шуйский поспешил использовать свою побе-
ду. Рано утром 19 мая на Красной площади собрался
народ. Духовенство и бояре предложили собравшимся
избрать патриарха, который бы разослал грамоты для
созвания «советных людей», то есть Земский собор для
избрания нового царя; но из толпы закричали, что царь
нужнее патриарха. В это время В. И. Шуйский и был, по
удачному выражению современников, «выкрикнут ца-
рем». Чувствуя, что восходит на царство путем coup
d’Etat*, а не общественным избранием, новый царь счел
необходимым обеспечить себе признательность земли и
тех классов общества, которые помогли ему взойти на
престол, то есть бояр, служилых людей и торговых лю-
дей. Когда наступило ему время венчаться, он целовал к
земле крест на том, что «всякого человека, не осудя ис-
тинным судом с бояры своими, смерти не предати; и
вотчин и дворов и животов у братьи их и у жен и у детей
не отымати, будет которые с ними в мысли не были,
также у гостей и у торговых и у черных людей, хоти
который по суду и до сыску дойдет и до смертныя вины,
и после их у жен и у детей дворов и лавок и животов не
отымати, будет с ними они в той вине невинны, да и
доводов ложных мне, великому Государю, не слушати, а
сыскивати всякими сыски накрепко и ставити с очей на
очи... а кто на кого солжет, и, сыскав, того казнити,
смотря по вине его». Так московский государь ограничи-
вал свою власть, брал на себя известные обязательства в
интересах общества. Крестная запись Шуйского была
выдана в пользу тех классов русского общества, которые
помогали ему в борьбе с самозванцем, в пользу бояр и
купцов. Относительно этой крестной записи Шуйского
существовало мнение, будто это первая русская консти-
туционная хартия. По обнародовании всех материалов
нельзя признать ее за конституционную хартию в том
виде, как она была издана: ниоткуда не видно, чтобы
царь дал в ней какие-либо обязательства по соглашению
* Coup d’Etat — государственный переворот (фр.)* — Примеч. ред.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
53
с обществом, не дано также никакого указания на то, что
он будет когда-либо отвечать за исполнение этих обяза-
тельств перед народом, сказано лишь, что царь отвечает
перед Господом Богом на Страшном Суде — ни на какую
конституцию не похоже. Крестная запись Шуйского в
значительной своей части без изменений вошла в Уложе-
ние царя Алексея Михайловича — до такой степени она,
значит, не походила на конституционную хартию, что
кодификаторы не задумываясь внесли ее в состав законо-
дательного свода «всея Великия и Малыя и Белыя Руси
самодержца». На основании других источников можно
полагать, что эта запись была результатом негласного
уговора Шуйского с боярами, которые натерпелись рань-
ше от царского произвола и теперь решили оградить свои
права. Но так как в исполнении указанных ограничений
были заинтересованы и другие классы общества, то за-
пись и была составлена в такой общей форме, в какой мы
<м* знаем. Но обнародованием подкрестной записи еще не
исчерпывались ограничения власти царя Василия Шуй-
ского. Есть известия, идущие из русских источников, что
бояре уговаривались с царем «общим советом» русской
землей управлять и никому не мстить за прежние обиды.
Этому известию можно поверить, так как при Шуйском
действительно бояре имели большую силу и держали себя
с царем довольно свободно. В. И. Шуйский был только
как бы председателем Боярской думы в силу негласного
уговора. В московском обществе до начала XVIII столетия
сохранялось убеждение, что власть Шуйского была огра-
ничена боярами. Швед Стралленберг сообщает, что в числе
условий, предложенных В. И. Шуйскому, было обязатель-
ство без ведома Боярской думы не издавать законов и не
вводить новых налогов. Шуйский, по выражению совре-
менников, был «боярским царем». Это обстоятельство и
было, как мы увидим, главной причиной постигшего его
крушения. Шуйский не имел корней в народе и держался
только при содействии бояр; вся задача его сводилась по-
этому только к тому, чтобы дружить с боярами, держать
их в согласии и самому быть с ними в мире. Но Шуйский
этой задачи не выполнил: прежде всего оказалось, что
боярский царь, обязавшийся править сообща с боярами,
не был в состоянии поладить с ними. Предшествующая
54
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
история не приучила бояр к дружной совместной работе
на общую пользу. Бояре сумели еще объединиться для
того, чтобы поставить царя, но когда начались обычные
текущие будничные дела, среди них опять начались ин-
триги и раздоры, а царь, сам недавний боярин, не сумел
защитить себя, не сумел остаться нейтральным, начал
снова считаться с боярами, отнимать вотчины и рассы-
лать в ссылки по городам.
Расправился Шуйский и с Романовыми. В конце
июля произошла уличная демонстрация, толпа крича-
ла, что царем должен быть первоприсутствующий в
Боярской думе Ф. И. Мстиславский. Шуйский увидел в
этом интригу и ответил на демонстрацию рядом репрес-
сий по отношению к боярам. Филарет был скинут с
патриаршества, Шереметев отдан под суд и сослан. Чем
дальше, тем больше портились отношения Шуйского с
боярами: И. С. Куракин и князь Голицын отшатнулись
от Шуйского, а так как только бояре были опорой для
Шуйского, то разрыв с боярством имел роковые послед-
ствия для него.
В остальном населении воцарение В. И. Шуйского
встречено было сильным неудовольствием. Оно прежде
всего проявилось в Москве. В народе обвиняли бояр и
Шуйского, что они погубили настоящего царя, горячие
головы начинали верить, что и на этот раз Бог спас Дмит-
рия от руки бояр, что он успел скрыться. Эта молва с
первых же дней воцарения В. И. Шуйского все росла и
росла. Чтобы рассеять эти слухи и успокоить народное
возбуждение, Шуйский распорядился перенести гробни-
цу царевича из Углича в Москву, но и это не помогло, а
только усилило подозрения. Как было верить? Шуйский
уже не раз выступал с заявлениями о смерти царевича
Дмитрия. Первый раз он выступал в царствование Федо-
ра. Шуйский вел следственное дело и пустил ту версию,
что царевич Дмитрий сам закололся во время игры в
свайку. Когда же Лжедмитрий низверг с престола Году-
нова, Шуйский подготовил и другую версию, что царе-
вич Дмитрий чудом Божьим спасся, что убит был не он,
а поповский сын, его сверстник. Два раза Шуйский лгал.
Теперь он в третий раз выступал с объявлением о смерти
Дмитрия, и оно, конечно, не находило веры. Qui s’excuse,
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
55
s’accuse*, решил народ и тысячами собирался на Красной
площади в Кремле, так что Кремль пришлось объявить
но военном положении и расставить везде стрельцов с
пушками, но ничто не помогло. Такое же действие име-
ли грамоты с объявлением произошедшего переворота и
с разъяснением некоторых документов, компрометирую-
щих самозванца, по которым он намерен был подчинить
государство папе. Но народ не слушал уже ничего. Все
видели здесь козни Шуйского, интригу и ложь. Не по-
могло и открытие мощей нового святого.
Со времени избрания Бориса сложился прецедент из-
брания царя всей землей, и общество не могло все еще
при мириться, что при воцарении Шуйского нарушен обыч-
ный порядок избрания.
Мятежное движение, начавшееся в Москве, распрос-
транилось дальше: сначала поднялись северские города,
к ним примкнули Тула и Рязань, присоединились поволж-
ские города, а затем мятежное движение перескочило
через Волгу на Вятку и, наконец, восстала и отдаленная
Астрахань. Брожение началось и по западной границе —
в новгородской и псковской областях. Сильнее всего под-
нялось восстание в Северской Украине. Это движение
носило яркую социальную окраску: оно выступает перед
нами как война низших классов общества против выс-
ших. «Собрахуся боярские люди, и крестьяне, — гово-
рит летопись о движении Болотникова, — с ними же
пристаху».
* Кто извиняется, тот сам себя обвиняет (фр.)> — Примеч. ред.
56
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ
МЫ остановились в прошлый раз на том
моменте Смутного времени, когда избран был на русский
престол князь Василий Шуйский и когда со всех сторон
обнаружилось враждебное к нему отношение московско-
го общества. Избранием Шуйского были недовольны не
только низы: движение против него началось, как изве-
стно, на Северской Украине, под предводительством Ша-
ховского и Болотникова, — но недовольны им были так-
же дворяне и дети боярские, служилые люди заокских
заречных областей, которые тоже стали против него под
начальством Ляпунова. Движение перекинулось на вос-
ток, в казанские места, так что даже уже к моменту
избрания Шуйского Смута была в полном разгаре.
На первых порах правительство Шуйского справи-
лось с мятежным движением. И это не удивительно. В воз-
никшем движении соединились собственно социальные
враги, которые расходились в самых существенных сво-
их интересах. По словам патриарха Гермогена, Ляпунов
и другие вожди движения стали рассылать грамоты по
городам, в которых «велят боярским холопам побивать
своих бояр, и жены их, и вотчины, и поместья им сулят;
и шпыням, и безымянникам ворам велят гостей и всех
торговых людей побивати, животы их грабити; и призы-
вают их, воров, к себе и хотят им давати боярство и
воеводство, и окольничество, и дьячество». Таким обра-
зом, низы общества поднялись, собственно, по поводу
Шуйского, а не против Шуйского: движение направля-
лось, собственно, против состоятельных классов — бояр,
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
57
то есть землевладельцев, если употреблять этот термин в
его экономическом, а не политическом значении, и про-
тив высших слоев торгово-промышленного люда — гос-
тей и купцов. Естественно, что служилые люди, которые
соединились с «ворами» для низвержения правительства
Шуйского, знали, что торжество «воров» угрожает и шл.
Тогда дворяне Северской Украины всей корпорацией во
главе с Ляпуновым «отъехали» от «воров» и явились с
повинной к Шуйскому. Казалось бы, при таких условиях
правительство его должно было бы восторжествовать.
И действительно, 2 декабря 1606 года войска Шуйского
разгромили полчища Болотникова у села Коломенского.
Много «воров» было побито, еще больше было захвачено
в плен, и тогда была произведена жестокая расправа с
«порами»: Шуйский распорядился «посадить в воду» зах-
ваченных «воров», то есть отдал приказ утопить их. То-
пили «ворон» тысячами, и не только в Москве, но и в
Новгороде (в реке Волхов), так как там тоже обнаружи-
лось враждебное движение. Все-таки значительная часть
войска Болотникова спаслась бегством, и с этими остат-
ками воровских шаек правительству Шуйского пришлось
бороться еще около года. Эти «воры», которым удалось
бежать из-под Коломенского, засели в Туле. В октябре
1607 года Шуйский взял Тулу хитростью, окружив го-
род со всех сторон водой. И на этот раз много мятежни-
ков было «посажено в воду», но далеко не все, многим
царь оказал милость: тех из них, у которых отыскива-
лись прежние господа, отдавали назад по старым крепо-
стям, а заключенных в тюрьмы предоставлено было брать
на поруки. Этим широко воспользовались многие коры-
столюбивые люди из служилых. Взяв «воров» из тюрь-
мы на поруки, они брали с них служилые кабалы, то
есть закрепощали за собой в качестве холопов. Таким
образом, восставшие на крепостной порядок «воры» снова
становились жертвами этого порядка. Само собой разу-
меется, что они оставались недолго в этом положении й
снова бежали при первом удобном случае туда, откуда
их привалили целые полчища, то есть на Северскую Ук-
раину. Лучшая участь постигла тех «воров», которые
сами пришли с повинной, их приводили к присяге и
отпускали по домам.
58
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Теперь, следовательно, снова собирались разбойни-
чьи шайки на Украине и ждали только нового предводи-
теля. Этот новый предводитель скоро появился. Он при-
нял в истории имя Лжедмитрия II или «Тушинского
вора», как его тогда называли. Характерно само появле-
ние этого лица, указывающее на странное психическое
состояние русского общества в начале XVII века. Когда
был убит Лжедмитрий I, многие никак не хотели с этим
мириться, не хотели верить. На этой почве среди недо-
вольных элементов общества и распространился слух о
том, что Дмитрий и на этот раз спасся каким-то чудом и
явится рано или поздно добывать себе отеческий стол.
Из уст в уста эта молва передавалась, росла, увеличива-
лась конкретными подробностями, так как в этом деле
был полный простор фантазии. Появились даже лица,
которые рассказывали, что видели Дмитрия. И вот слу-
чилось однажды в Путивле, один из таких очевидцев,
подьячий, сидя в кабаке и порядочно подвыпив, разбол-
тался (имя царя ведь тогда было у всех на языке). Подья-
чий говорил, что царь жив, не убит, что о нем появились
слухи в Литве и что он скоро появится и в этих местах.
Шпионы, которые подслушали эти рассказы, донесли кому
следует, тогда подьячего схватили и начали пытать, спра-
шивая, где царь и от кого подьячий слышал о нем. Когда
подьячего начали пытать, хмель с него уже сбежал: он
начал говорить, что ничего не знает, что» все наболтал
СДУРУ и спьяну, но ему уже не поверили, продолжали
держать в заключении и подвергать пыткам. Рассказан-
ный случай имел место в Путивле, а в это же время по
соседству, в Литве, схватили праздношатающегося чело-
века, который вызывал против себя подозрения. Это был
«беглый мастер», то есть странствующий учитель, про-
мышлявший тем, что ходил из села в село и учил ребят.
Человек он был бедный, ходил весь год в нагольном ту-
лупе и также, по-видимому, любил выпить. Он показал-
ся почему-то подозрительным литовскому старосте, по-
этому, по приказанию последнего, его схватили и начали
пытать, а так как он был человек без роду и племени, не
помнящий родства, то и не мог удовлетворительно ска-
зать, кто он такой. Когда его начали пытать, он сказал,
что он — родственник царя Дмитрия, один из служилых
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
59
людей московских, что он бежал, спасаясь от правитель-
ства Шуйского. Тогда литовский староста, желая избе-
жать неприятностей с этим царским родственником, вы-
дал его новгород-северскому воеводе. В Москве этого не-
известного допрашивали снова, и там он по-прежне лу
давал сбивчивые указания. Тогда решили поставить его
на очную ставку с подьячим из Путивля. Очевидно, насе-
ление Украины ждало появления царя, искало узнать,
где находится желанный государь. Когда устроили оч-
ную ставку между мнимым родственником царя и подья-
чим, то на первых порах из этого ничего не вышло. Род-
ственник по-прежнему не говорил ничего определенного,
по-прежнему от него нельзя было добиться откровенных
и прямых указаний; тогда подьячего начали истязать на
ew глазах, и тот, не терпя мук, бросился к ногам мнимо-
го царского родственника и заявил: «Вот — батюшка
царь. Он но узнал меня и смотрит, как вы тут надо мной
издеваетесь*. Тот сначала смешался, не знал, что ему
делать, а потом оправился, принял важный вид, схватил
палку и закричал: «Что же вы меня не узнаете? Я —
царь. Вот я вам задам». Мнимого царя ввели с торже-
ством в город, отвели ему лучшую избу, изготовили цар-
ское одеяние. Весть о царе быстро распространилась и
проникла в Украину. Скоро к нему потянулись отряды
приверженцев. В Польше в это время были люди, жив-
шие военным ремеслом, записываясь в так называемые
жолнеры. Эти люди были мелкие безземельные шляхти-
чи. Естественно, что это был народ отпетый, отчаянный,
военное ремесло интересовало их постольку, поскольку
давало возможность весело, шумно, беззаботно жить. В это
время им уже надоело бездействие в Западной Украине,
где они стояли гарнизонами в городах для защиты от
татар. Теперь весь этот люд под начальством нескольких
удальцов подступил к Москве. Предводители были по
большей части люди с большим прошлым, люди, кото-
рые дома у себя были в опале за всякие грабежи и
разбои. Итак, толпы военных гулящих людей явились
из Польши разорять Московское государство под на-
чальством Рожинского, Сапеги и Лисовского. Под зна-
менем вора сгруппировались такие же, как и он сам,
воры, которые, конечно, совершенно не интересовались
60
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
его правом на московский престол, а просто искали удоб-
ного случая пограбить и поживиться на его счет. Это
была, в сущности, колоссальная разбойничья организа-
ция, которая только прикрывалась политическими целя-
ми. Основной контингент этой разбойничьей шайки со-
ставляли польские жолнеры, а затем к ним примкнули и
свои русские воры. В права мнимого Дмитрия они, ко-
нечно, нисколько не верили, но они хорошо понимали
его значение, они величали его не царем, а «цариком»,
обращались с ним, как с игрушкой, он нужен был им
лишь как предлог для смуты и, следовательно, как залог
их успеха. Демократическое движение шло на Руси так
далеко, что всякий атаман разбойничьей шайки спешил
выдать себя если не за царя, то за царского родственника
или приближенного к царю человека. Много тогда по-
явилось у нас таких царьков и царевичей, сыновей и
внуков Грозного и царя Федора Ивановича. Донцы при-
вели к Лжедмитрию II его племянника, царевича Федьку,
мнимого сына царя Федора. Дядя очень нелюбезно при-
нял своего племянника, приказав его повесить. В Астра-
хани появился царевич Август, который выдавал себя за
сына Ивана Грозного от Анны Колтовской. Там же по-
явился и Лаврентий, мнимый внук Грозного от царевича
Ивана. В степных городах появились еще царевичи Кле-
ментий, Савелий, Симеон и Василий, а дальше пошли
просто Ерошка, Мартынка и другие — все сыновья Федо-
ра Ивановича, и вокруг каждого из этих царевичей соби-
рались разбойничьи шайки.
Самая колоссальная шайка сгруппировалась около
Тушинского вора. Эта шайка выросла в такую силу, что
московское правительство было не в состоянии справить-
ся с ней своими средствами. Сам мастер, когда явились к
нему поляки и казаки, пожалуй, уже готов был бежать,
потому что сообразил, что затея и для него добром не
кончится, но за ним зорко следили, его не пускали, он
был теперь нужен мятежникам и был уже теперь царем
поневоле. Это, конечно, нисколько не улучшало положе-
ния дел, нисколько не облегчало борьбы с ним прави-
тельства Шуйского. Воровские полчища подошли к Мос-
кве и, не будучи в силах взять город, расположились в
12 верстах от него, в селе Тушино. Отдельные отряды
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
61
этих полчищ грабили окрестности. Это так напугало и
деморализовало население столицы, что в ожидании по-
беды Тушинского вора служилые люди, стольники, стряп-
чие, подьячие и другие стали отъезжать из Москвы в
Тушино. И этот отъезд, конечно, имел влияние и на дру-
гих служилых людей, оставшихся в Москве, которые
еще заранее переселились сюда и перевезли все имуще-
ство, жен и детей. Когда Сапега разбил московское вой-
ско под селом Рахмановым и распространил свои захва-
ты дальше на север, в Москве произошла паника. Дворя-
не северных городов поспешили убраться из Москвы на
помощь своим семьям, так как дорога туда была откры-
та. За служилыми людьми северных городов бросились
из Москвы и служилые люди поволжских городов. Шуй-
ский оказался в критическом положении. Он вышел из
этого положения благодаря чужеземной помощи шведов
и благодаря уходу поляков из Тушина под Смоленск по
вызову Сигизмунда. Эти два обстоятельства — вмеша-
тельство шведов и уход поляков под Смоленск — устра-
шающим образом подействовали на воровское скопище:
самозванец бежал на юг, в Калугу. Но внутренние смуты
не прекратились. Сигизмунд же решил воспользоваться
наступившим междоусобием, чтобы вернуть области, от-
резанные раньше Москвой от великого княжества Литов-
ского. В особенности он стремился отторгнуть Смоленск.
Сигизмунд и раньше старался содействовать смуте. Те-
перь, когда Сигизмунд подступил к Смоленску с намере-
нием овладеть городом и Смоленской областью, перед
ним открылись такие политические перспективы, о кото-
рых он и не мечтал, и встали перед ним такие задачи,
которых он себе не ставил.
Из-под Москвы явилось к нему посольство с предло-
жением русской короны сыну его, королевичу Владисла-
ву. Это посольство явилось, конечно, не из Москвы, а
было отправлено теми людьми, которые от Москвы пере-
шли на службу к Тушинскому вору. Когда вор бежал в
Калугу, перебежчики очутились в критическом положе-
нии: дело вора было проиграно, а от московского прави-
тельства они не могли ожидать ничего хорошего. Среди
них созрела мысль возвести на русский престол Влади-
слава, и они снарядили посольство в Смоленск.
62
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Во главе этих людей стоял «нареченный патриарх»
Филарет Никитич. Он был захвачен в плен Тушинским
вором, но жил в Тушине на свободе и даже в почете.
Приезжавшие в Тушино представлялись и самозванцу, и
патриарху. От имени патриарха писались грамоты духо-
венству, печатавшиеся особой патриаршей печатью. В ста-
не самозванца Филарета держала вражда к Шуйскому,
но он не был расположен поддерживать самозванца и
ждал результатов борьбы. По свидетельству Авраамия Па-
лицына, Филарет, будучи окружен в Тушине знаками
патриаршего достоинства, «разумен сый и не преклонися
ни на десно, ни на лево, но пребысть твердо в правой
вере». Ядро русских людей, которые звали на царство
Владислава, составляли представители знатных боярс-
ких фамилий: тут мы видим князя Д. М. Черкасского,
князей Трубецких, Шаховских, князя Рубец-Мосальско-
го и других. К ним примыкали и люди менее знатные,
наконец, в составе этого посольства заметен и прямо де-
мократический элемент — люди простые, неродовитые.
Виднее других в этом кружке был Михалка Молчанов, а
также торговый мужик, кожевник, Федька Андронов. Эта
компания «самых худых людей и торговых мужиков» при
нормальном ходе дел в государстве оставалась бы в пол-
ной неизвестности, но в Тушине она попала в исключи-
тельные условия. Вор «сказывал им чины и подарки», и
торговый мужик Федька Андронов попал в думные дворя-
не. Все эти люди, оставшись без предводителя, должны
были искать выход из своего затруднительного положе-
ния — теперь, когда вор убежал из Тушина, единствен-
ным выходом для этих людей было искать нового царя
помимо Василия Ивановича Шуйского. Это заставило их
отправить посольство к Сигизмунду с просьбой отпустить
на московский престол сына Владислава. Результатом
этого обращения явился договор 4 февраля 1610 года,
заключенный послами от имени «всей земли», самозван-
ными представителями которой они были.
Не касаясь вопроса о перемене веры, о переходе из
католичества в православие, договор обязывал царевича
Владислава венчаться на царство от руки патриарха, со-
хранять неприкосновенность православной веры, судить
по старым законам, суд вести по старине, никого не на-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
63
называть, не осудив истинным судом со всеми боярами,
вводить новые законы с согласия бояр и всей земли, то
есть Боярской думы и Земского собора, великих чинов
людей без вины не понижать, а меньших возвышать по
заслугам, дозволять выезд для науки в чужие земли,
подать собирать по старине, новые налоги вводить не
иначе, как с согласия всех бояр, родственников и детей
виновных их имущества не лишать, холопам воли не
давать и т. д. Этот письменный договор послов с Сигиз-
мундом был у нас первым конституционным актом. Это
уже не подкрестная запись Шуйского, которая заключа-
ла только своего рода моральные обязательства, а не по-
литические обязательства царя перед землей. Конститу-
ционный характер этого договора объясняется, конечно,
нс успехами политической мысли в русском обществе
XVII пека, а просто обстоятельствами жизни и составом
того кружка людей, которые вступили в переговоры с
королем Сигизмундом. На московский престол вступал
иноземный королевич, которому были чужды московс-
кие порядки и который мог поэтому их нарушать. В бу-
дущем надо было обеспечить национальный порядок осо-
бым договором с новым царем.
Люди, которые проявили при заключении этого дого-
вора особую инициативу, должны были, естественно, по-
заботиться в договоре о себе. К числу таких людей, кото-
рые приняли особенно деятельное участие в составлении
договора, принадлежало по большей части боярство, по-
этому в договоре встречаем ряд статей, повторяющих
обязательства Шуйского боярам: тут мы находим те же
требования относительно новых законов, которые нельзя
издавать без приговора бояр и всей земли, о новых нало-
гах, которые не могут вводиться без согласия думы, по-
становления о том, чтобы жизни и чести никого не ли-
шать, не осудив праведным судом со всеми боярами, о
том, чтобы жен и детей виновного ни жизни, ни имуще-
ства не лишать и пр. Но вместе с тем в этом договоре
были и другие статьи, продиктованные уже не боярами,
а людьми низших чинов: таковы, например, статьи, го-
ворящие о том, чтобы меньших людей возвышать по
заслугам, новые законы издавать не только «со всех
бояр», но и «со всей земли приговора». Несомненно, что
64
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
этими же людьми была продиктована и та статья, где
говорится, что царь будет отпускать людей свободно для
науки в чужие земли. Это они, конечно, люди меньшие,
желали отъезжать в чужие земли за наукой, чтобы, воз-
вратившись, потом повышаться у себя на родине по
заслугам. В общем договор несомненно стремился к обес-
печению интересов военно-служилого класса: договор обе-
щает сохранять за служилыми людьми жалованье, «де-
нежные оброки и поместья и отчизны»; оговорена в до-
говоре и необходимость произвести новую перепись:
будущий царь обещал послать дозорщиков исследовать
доходы, получаемые с поместий, и установить тягости на
основании живущих, то есть по степени населенности, и
запустошенным полям дать льготы. В пользу служилого
класса продиктована и та статья, которая говорит, чтобы
холопов на волю не отпускать, крепостных людей дер-
жать по-прежнему.
Договор 4 февраля ускорил падение Шуйского. Пос-
ле того, как князь Дмитрий Шуйский потерпел пораже-
ние от Жолкевского, Сигизмунд двинулся на Москву,
чтобы посадить на царство Владислава, Тушинский вор в
последний раз сделал попытку овладеть Москвой и из
Калуги с оставшимся у него сбродом двинулся к Москве
и остановился неподалеку, в селе Коломенском. Москов-
ское население под влияние^ этих наступлений с двух
сторон, поляков с запада и Тушинского вора с юга, при-
шло в большое возбуждение. По словам летописи, «все
люди подвигошася на царя», в народе говорили, что «го-
сударь несчастлив», что при нем «кровь многая льется»
и «многие люди к погибели приходят», и просили, чтобы
он «царство оставил».
После того, как Шуйский был свергнут, остались два
кандидата на русский престол: Владислав и Лжедмитрий II,
и каждый из них имел своих приверженцев. Однако были
и такие члены общества, которые не склонялись ни в ту,
ни в другую сторону. Вот к этой-то части и апеллировал
патриарх Гермоген, убеждая стоять за Михаила Федоро-
вича Романова, за которого были также люди меньшие,
служилые и торговые. Некоторыми выдвигалась еще
кандидатура князя В. В. Голицына, так что было, следо-
вательно, 4 кандидата. Отсюда ясно, какое раздробление
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
65
в мыслях в среде русского общества произошло, когда
возник вопрос о том, кому быть царем.
Московские бояре склонялись по преимуществу на
сторону Владислава, они ждали от него больших милос-
тей, бояре принимали в расчет то обстоятельство, что он
приходил из страны, где аристократия играла важную
роль. На такую же роль в государстве рассчитывала и
русская аристократия, призывая иноземного царевича,
но самым главным мотивом симпатий к Владиславу со
стороны аристократии был все-таки страх торжества Ту-
шинского вора и окружающего его сброда, страх торже-
ства черни, поэтому, как только Жолкевский подступил
к Москве, бояре поспешили открыть ему ворота. 17 авгу-
ста 1610 года был заключен новый договор с Жолкевс-
ким, н основу которого был положен договор 4 февраля,
но бояре внес ли в него и некоторые изменения, направ-
ленные, главным образом, к тому, чтобы духовенство не
противилось польскому кандидату па престол, именно:
в договоре требовалось, чтобы царевич принял правосла-
вие; затем были внесены и другие изменения: были вы-
черкнуты статьи о свободном выезде в чужие земли и о
повышении меньших людей. После присяги Владиславу
Жолкевский вступил в Москву и прогнал вора, который
убежал в Калугу. Тогда Москва оказалась во власти по-
ляков, и наступил момент, который мы можем опреде-
лить как время самого бедственного положения Москов-
ского государства. Внутри государство разрушали воры,
группировавшиеся около самозванца. Правда, скоро са-
мозванец погиб (его зарезали однажды на охоте), но ги-
бель его не улучшила положения вещей. Сброд, окру-
жавший самозванца, рассыпался по всей стране; разбой-
ничьи шайки грабили, жгли, убивали и производили
всевозможные бесчинства. Образовывались и новые шай-
ки воров, повсюду на пространстве государства шла вой-
на неимущих против состоятельных.
На государство, раздираемое внутренними усобица-
ми, бросились со всех сторон внешние враги, почувство-
вав возможность добычи. После договора с Сигизмундом
шведы, бывшие прежде союзниками русских, обратились
во врагов и заняли Новгород. Поляки после заключения
договора, несмотря на завязавшиеся новые отношения
3-1421
66
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
с Московским государством, не прекратили военные дей-
ствия. Король Сигизмунд хотел во что бы то ни стало
добиться возврата Смоленска и требовал от смолян, чтобы
они все-таки сдались на его имя. Сигизмунд склонен был
даже отказаться утвердить главный пункт договора с
Жолкевским — о принятии православия царевичем. Это
и понятно. Ведь Сигизмунд был фанатиком католицизма.
У себя в Польше он дал торжество воинствующему като-
лицизму. Мало того, он обнаружил намерение вовсе не
пускать сына в Москву. Под тем предлогом, что ему нуж-
но очистить путь молодому неопытному царевичу и подго-
товить его въезд в столицу, Сигизмунд требовал, чтобы
его допустили в Москву. Филарет Никитич и некоторые
другие бояре не соглашались на эти условия, тем более,
что Сигизмунд очень недвусмысленно обнаруживал на-
мерение самому завладеть Московским государством.
Такой оборот дела грозил Московскому государству
не только потерей национальной самобытности, но и утес-
нением православной веры от государя, который уже на-
садил унию в Западной Руси. Эта двойная опасность про-
будила в русском обществе сильные национальные и ре-
лигиозные чувства и вызвала движение в его среде,
которое и привело к восстановлению государственного
порядка. Толчок этому движению дал, как известно, пат-
риарх Гермоген. Он стал рассылать по городам грамоты,
в которых призывал русских людей стать на защиту пра-
вославной веры и отечества. Города заволновались. Про-
копий Ляпунов со свойственной ему горячностью пер-
вым приступил к делу — после воззвания патриарха он
сразу же стал собирать войско. В январе 1611 года Про-
копий Ляпунов двинулся к Москве на освобождение.
К нему присоединились земские ополчения из Рязан-
ской, Северской, Муромской, Суздальской областей и
из поволжских и понизовых городов. Религиозно-наци-
ональное движение захватило даже тушинцев и каза-
ков. Тушинцы двинулись к Москве под предводитель-
ством Д. Т. Трубецкого, одного из тушинских бояр, и
атамана И. М. Заруцкого. С севера пришли казачьи раз-
бойничьи шайки под начальством атамана Просовецко-
го. Всего под стенами Москвы в 1611 году оказалось до
100 тысяч вооруженных людей.
веская история XVII века и первой четверти XVIII века
67
Однако это первое ополчение оказалось не в состоя-
нии отётоять Москву от поляков. Причины этого бесси-
лия лежали в самом составе первого ополчения: здесь
опять соединились социальные враги — служилые люди
и казаки. На первых порах они могли еще действовать
сообща, когда же осада Москвы затянулась, среди за-
щитников проявилась эта скрытая до того времени рознь
и вражда, и дело кончилось распадом ополчения. Пред-
водители этого ополчения считали себя представителями
земли и поспешили установить временное правительство.
Трое воевод: Ляпунов, Д. Т. Трубецкой и И. М. Заруц-
кий, именем земли издавали распоряжения о собрании
ратных людей, назначали и сменяли воевод в городах,
защищали Новгород от шведов, раздавали поместья и пр.
В своих действиях воеводы руководились «общим сове-
том рати», который представлял собой некоторое подо-
бие Земского собора. Тогда было трудно созвать настоя-
щий Земский собор, поэтому и потребовалось организо-
вать выборных от служилых людей, которые и составили
особый совет при военачальниках. Однако скоро в среде
ополчения начались раздоры. Военачальники начали ссо-
риться между собой и считаться, кто кому служит и кто
за кого стоит; стали раздаваться жалобы, что военачаль-
ники жалуют меньших людей лицеприятно; а служилые
люди были недовольны тем, что они принимали под свои
знамена беглых холопов, обещая считать их вольными
казаками.
Для устранения возникших недоразумений созван был
30 июня собор всей рати. На этом соборе всего войска
были представители всех служилых людей и казаков.
На соборе приговорили и выбрали опять Ляпунова, Тру-
бецкого и Заруцкого, которые должны были «строить
землю и всяким земским и ратным делом промышлять».
Так как фактически они и раньше уже выполняли эти
обязанности, то это избрание их на соборе было лишь
формой, выражающей им доверие. Несмотря на это, им
все-таки дали и некоторые специальные инструкции:
например, от них потребовали не казнить смертью и не
ссылать без общего всей рати приговора. Затем, в вой-
ске были установлены все те учреждения, какие суще-
ствовали и в столице, то есть главным образом приказы:
3*
68
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Большой приказ, Поместный приказ, Земский, Разбой-
ный и др. Так как Смута внесла большой беспорядок в
поместные дела, то решено было отобрать земли из неза-
конного пользования у тех лиц, которые не служили в
войске, и все те лишние земли, какие окажутся у поме-
щиков сверх их нормальных наделов. Отобранные земли
решено было отдать в поместья неимущим и разоренным
служилым людям, служащим в войске. Кроме того, было
приговорено вернуть в московское войско всех казаков,
разосланных на службу и ушедших в города, и впредь в
целях борьбы с грабежами посылать их за припасами не
иначе, как под надзором служилых людей. Постановлено
было также беглых крестьян и холопов, которые счита-
лись казаками, возвратить прежним господам и обратить
в прежнее состояние. Эти постановления вызвали бурю
негодования среди казаков и сильное раздражение про-
тив Ляпунова, которого считали инициатором собора.
«Ис этой поры, — говорит летописец, — начаша над
Прокофием думати, како бы его убить». О возникших
несогласиях прослышали поляки и воспользовались ими
в своих целях. В стан казаков были подброшены грамо-
ты, в которых Ляпунов обвинялся в каких-то замыслах
против казаков. Казаки вызвали его в свой круг для
объяснения, а когда он явился, зарубили его саблями.
Тогда ополчение окончательно распалось. Скоро на
смену ему явилось другое, которому и удалось выпол-
нить главную задачу — очистить государство от внешних
и внутренних врагов.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
69
ЛЕКЦИЯ ШЕСТАЯ
ПЕРВОЕ земское ополчение, которое со-
бралось на выручку Москвы, не достигло цели, так как в
его сродо соединились социальные враги: казачество и
служилый люд. Первый порыв национального одушевле-
нии был поэтому непрочен и недолговечен. Внутренняя
вражда охватила все ополчение, и служилые люди разъе-
хались из-под Москвы, а под Москвой остались одни ка-
ва к и под начальством Заруцкого. Это был критический
момент в истории Московского государства, оно достигло
в своем затруднительном положении последней крайнос-
ти: западная часть русского государства была уже во
власти внешних врагов. 3 июня 1611 года Сигизмунд взял
Смоленск. 16 июля шведы захватили Новгород, а в Пскове
в то же самое время утвердился третий Лжедмитрий —
дьякон Исидор, или самозванец Сидорка, как его назы-
вали. Но этот критический момент был в то же время
поворотным моментом смуты. Усиление внешних и внут-
ренних врагов вызвало в населении новый прилив патри-
отического чувства, новые усилия к одолению врагов ро-
дины. На этот раз усилия русских людей увенчались
успехом. Дело происходило так: города Поволжья пере-
сылали друг другу грамоты, в которых советовались меж-
ду собой о том, как поступить и что нужно делать рус-
ским людям в их тяжелом положении. Все поволжские
города согласились в том, чтобы им «быть в совете и еди-
нении»; решили не допускать грабежей, не заводить усо-
биц, не принимать новых начальников, откуда бы они ни
приходили, а держаться старых, и не знаться с казаками.
70
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Первоначально поволжские города, движимые единствен-
но инстинктом самосохранения, советовались лишь о том,
как обороняться от внешних и внутренних опасностей,
но от обороны они в конце концов должны были перейти
и к вопросу о том, как совсем избавить страну от внут-
ренних и внешних врагов. На этот путь решительного
наступления против врагов родины города были увлече-
ны патриархом Гермогеном, который как-то нашел воз-
можность из своего заключения рассылать грамоты по
городам, а когда умер Гермоген — грамотами Троицкого
монастыря. Грамоты эти возымели свое действие. Пер-
вый пример подали нижегородцы. Нижегородцы были
увлечены пламенной речью своего земского старосты
Кузьмы Минина Сухорука. Они приговорили собрать «тре-
тью деньгу» (то есть третью часть имущества) на содер-
жание ратных людей и организовать ополчение на вы-
ручку Москвы. Весть о деятельности нижегородцев ско-
ро распространилась по городам Поволжья, и к ним стали
приставать бездомные дворяне и дети боярские. Первы-
ми пришли к ним смоляне, вязьмичи и дорогобужцы,
дворяне, которые, лишившись своих поместий, когда их
земли были заняты поляками, пришли искать приюта и
были «испомещены» в Арзамасском уезде, но откуда были
изгнаны Заруцким и казаками. Однако нижегородское
ополчение было еще слишком незначительно, а поэтому
нижегородцы обратились к другим городам с окружны-
ми грамотами, в которых они призывали города «с ними
быти в одном совете и ратным людям на польских и
литовских людей итти вместе, чтобы казаки по-прежне-
му низовой рати своим воровством, грабежи и иными
воровскими заводы и Маринкиным сыном не разгроми-
ли». Нижегородские грамоты приглашали население го-
сударства стать против польских и литовских людей и
против казаков, так что и те и другие в этих грамотах
прямо объявляются врагами отечества. На призыв ниже-
городцев откликнулось много городов, и первым — Ко-
ломна. Когда ополчение выросло уже во внушительную
силу, оно выступило в марте 1612 года вверх по Волге по
дороге в Ярославль. Князь Д. Пожарский, ставший во
главе ополчения, предпринял этот обходной путь для
того, чтобы по дороге собрать еще ратных сил, дать рус-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
71
ским людям возможность примкнуть к нему, объявить
по Руси, что собирается земское ополчение. Около трех
месяцев ополчение стояло в Ярославле, выжидая, пока
подойдут новые силы. В недрах этого второго земского
ополчения, как и в недрах первого, организовался Зем-
ский собор для ведения государственных дел. Организа-
ция такого Земского собора была необходима, так как
всеми признаваемого правительства в Московском госу-
дарстве в то время не было, ополчение же, которое выс-
тупало по своей воле на защиту всей земли, имело, ко-
ио’шо, моральное право установить временное правитель-
ство в своих недрах. Еще когда ополчение находилось в
Нижием, города присылали сюда не только ратных лю-
дей, но и своих выборных представителей, а в апреле из
51 рославля Пожарский разослал грамоты по городам, в
которых просил прислать выборных «для царского оби-
painuit. Когдп жо по все города прислали своих выбор-
ных, Пожарский разослал новые грамоты. Очевидно, у
пего было желание, чтобы Земский собор отличался воз-
можной полнотой, чтобы все города были на нем пред-
ставлены. Подобно тому, как в первом земском ополче-
нии исполнительная власть находилась в руках трех во-
евод - Ляпунова, Трубецкого и Заруцкого, так и теперь
князь Пожарский управлял не только ополчением, но и
всей землей: принимал челобитные, давал тарханные и
жалованные грамоты монастырям, производил сборы на
ратное дело, заведовал постройками в городе, но всем
этим он распоряжался не по своей единоличной воле, а
«по указу всей земли», то есть по приговору Земского
собора, который заседал в его стане. Так Земский собор в
военном стане два раза становился верховным прави-
тельством страны.
Земское ополчение, собравшееся в Ярославле, пред-
полагало вступить в борьбу не только с поляками, но и с
казаками, уцелевшими от первого ополчения. В грамо-
тах, разосланных Пожарским и его товарищами в апре-
ле, казаков, как врагов государства, выставляли даже на
первый план: писали, что «старые заводчики великому
злу, атаманы и казаки, которые служили в Тушине лже-
именитому царю, убив Ляпунова, хотели всем в государ-
стве по своему воровскому обычаю владети», присягнув
72
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Маринкину сыну, и вернулись к злому совету: лучших
земских людей убили, животы разграбили и владеют ими
по воровскому своему обычаю. Поэтому Пожарский при-
нимал в свое ополчение всех, кто крепко стоял против
польских и немецких врагов и воров, которые, по его
словам, в государстве «новую кровь вчинают». Казаки
сами открыли военное действие против нижегородцев.
Пожарский выбил казаков из поволжских уездов и от-
бросил их к Москве, где они не только не были вредны,
но и полезны для целей Пожарского, так как с поляками
они не дружили, вели с ними борьбу в Кремле и подры-
вали польские силы. Предоставляя врагам истреблять
друг друга во взаимной борьбе, Пожарский не спешил к
Москве: предполагая избрать царя всей землей, он рас-
сылал грамоты по городам, приглашая избрать «совет-
ных людей» «для царского обиранья», то есть для избра-
ния царя. Но в Ярославле этому делу не удалось осуще-
ствиться: пришли вести о приходе гетмана Ходкевича с
большими силами на выручку литовского гарнизона,
сидевшего в Кремле. Пожарский ускоренным маршем
должен был отправиться к Москве. С приближением зем-
ского ополчения часть казаков под начальством Заруц-
кого поспешила ретироваться на юг, а другая часть более
мирных и умеренных под начальством Трубецкого оста-
лась под Москвой и стала ждать столкновения Пожарс-
кого с Ходкевичем. После переговоров Пожарского с ка-
заками произошло их соединение с войсками Пожарско-
го для общих действий. Очень много содействовал этому
соединению троицкий келарь Авраамий Палицын. Дело
происходило так: в тот критический момент, когда Ход-
кевич подходил к Москве-реке, чтобы соединиться с
польским гарнизоном, в стане казаков явился Авраамий
Палицын и произнес воодушевленную речь, обещая ка-
закам все сокровища Троице-Сергиевской лавры и име-
нем преподобного Сергия убеждая их встать против вра-
гов православной веры. Эта речь затронула национальные
и религиозные чувства, еще дремавшие в душах казаков:
они поднялись и ударили на Ходкевича, которого заду-
мали отбить и заставить отступить из-под Москвы. 22 ок-
тября 1612 года соединенное земское ополчение взяло
Китай-город, а 26 октября сдался Кремль, который пред-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
73
ставлял тогда мерзость запустения: в Кремле нашли ис-
тощенных голодом поляков, которые питались павшими
лошадьми и даже, как полагают, трупами людей; по
крайней мере, в чанах, где хранилась солонина, будто бы
найдены были и части человеческого тела. Итак, госу-
дарственный центр был очищен от врагов. Оставалось
реставрировать царскую власть. За это-то и взялись рус-
ские люди по очищении Москвы от поляков.
Первоначально князь Пожарский предполагал избрать
царя в Ярославле, но когда Москва была очищена от
поляков, это намерение было изменено. Во-первых, дол-
жно было избрать царя в Москве, как в древней столице
государства, а во-вторых, можно было рассчитывать, что
Земский собор в Москве был бы более полного состава,
так как в земском ополчении были представлены только
rravp государства и Поволжье, а южные окраины вовсе
не (пили представлены в земской рати; поэтому после
ап пития Москвы, в половине ноября 1612 года, князь
Пожарский разослал новые грамоты по городам Москов-
ского государства с предложением избрать по 10 человек
«крепких и разумных людей» для «царского обирания».
II грамотах населению предлагалось дать своим выбор-
ным «договоры», то есть инструкции о том, как строить
государство до избрания царя.
В январе 1613 года выборные съехались в Москву и
составили Великий Земский Совет, или думу. Этот совет
о гл и палея небывалой полнотой своего состава. На изби-
рательной грамоте Михаила Федоровича имеется 277 под-
писей, но участников собора было, несомненно, гораздо
больше, так как подписывались только те, кто был «гра-
моте учен». Например, от Нижнего Новгорода подписа-
лись на грамоте четверо: протопоп, посадский и 2 стрель-
ца, а между тем известно, что выборных от этого города
было 19 человек: 3 попа, 13 посадских, дьякон и 2 стрель-
ца. Подписывались тогда не все потому, что на само это
дело смотрели иными глазами, нежели теперь. Подписы-
ваясь, имели в виду лишь засвидетельствование совер-
шенного акта, а для этого было достаточно и небольшого
числа подписей; при подписании грамоты практикова-
лось широкое заместительство, причем подписывающий-
ся даже и не перечислял всех по именам, а писал просто,
74
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
например так: «такой-то за себя и за всех тулян место
руку приложил». Если предположить, что каждый город
прислал по 10 выборных, то общее число их будет около
500 человек, так как на соборе было представлено, как
видно из грамот, 50 городов. К этому надо прибавить еще
освященный собор, который входил в Земский собор в
полном составе; если прибавим еще думных людей,
стольников, чины служилые и промышленные, то ока-
жется, что участвующих в Земском соборе 1613 года было
по крайней мере 700 человек. Этим большим количе-
ством участников собора объясняется и то обстоятель-
ство, что для них не нашлось помещения, и заседания
происходили в Успенском соборе. Собор 1613 года был
полон не только по количеству представленных на нем
местностей, но и по количеству различных сословных
рубрик, по своему социальному составу. Этим он значи-
тельно отличался от всех предыдущих и следующих за
ним Земских соборов, так как в них принимали участие,
кроме высшего духовенства и Боярской думы, только
московские придворные и торговые люди, боярские дети
и посадские. На соборе же 1613 года мы видим также
представителей посадского населения от областей, видим
выборных от казаков и даже от «уездных людей», то есть
от государственных крестьян черносошных; впрочем,
относительно последних в литературе существует разно-
гласие: иные разумеют под «уездными людьми» помещи-
чьих крестьян, указывая на факт нахождения на соборе
«уездных людей» из южных уездов, где государственных
черносошных крестьян не было; другие разумеют под
«уездными людьми» крестьян государственных. Во вся-
ком случае этот вопрос еще не решен: может быть, мы не
вполне еще точно знаем население южных уездов, чтобы
утверждать, что там не было государственных крестьян.
Можно сказать только одно с несомненностью: все слои
свободного населения Московского государства участвова-
ли в «царском обираньи» и Земский собор 1613 года по
составу вполне заслуживает название Великого Земского
Совета. Но необходимо заметить, что на соборе 1613 года
не было первостатейного боярства, «князя Ф. И. Мсти-
славского сотоварищи»: они скомпрометировали себя
службой королевичу Владиславу — во время осады Крем-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
75
ля они сидели за его стенами с поляками, а когда Кремль
был взят, поляки их выпустили, и они разъехались по
своим имениям. Но так как эти бояре скомпрометирова-
ли себя службой иноземному царевичу, то их сначала и
не пригласили на собор, так что они не участвовали ни в
агитации за того или другого кандидата, ни в самом
избрании, а явились уже в конце, когда осталось только
торжественное провозглашение избранного царя. Времен-
ное правительство разослало первостатейных бояр в по-
четную ссылку на воеводства.
Долгое время на Земском соборе не могли прийти к
соглашению относительно того или иного кандидата на
русский престол. «По многие дни, — говорит летопи-
сец, — бысть собрания людям, дела же утвердити не
могут и всуе мятутся семо и овамо». «Начальники» не
прочь были избрать иноземца (выставлена была кандида-
ту рн королевича Владислава), но «народы ратные», то
<‘< ть служилые люди, «не восхотеша сему быти». Боль-
шинство было озлоблено на иноземцев, так как они гра-
били русскую землю и мучили население. Национальное
чувство присутствующих на Земском соборе 1613 года
пвходилось и приподнятом состоянии, что выразилось в
решении собора: «Литовского и свейского короля и их
детей за их многия неправды, и иных никоторых земель
людей на Московское государство не обирати и Маринки
с сыном не хотети». Кого же хотели иметь своим царем
московские люди? «Говорили на соборах и о царевичах,
которые служат в Московском государстве», то есть о
Сибирских и Касимовских, потомках Кучума, и «о вели-
ких родах, кому из них Бог даст быть государем». Вы-
ставлялись кандидатуры различных бояр. Много искали,
но не могли остановиться ни на ком. «И тако препрово-
диша не малые дни», по словам летописи. «Многие же
от вельмож, — говорит летописец, — желающи царем
быть, подкупахуся, многим и дающи и обещающи мно-
гие дары». Итак, бесплодно продолжались споры, когда
в конце концов заблистала звезда Романовых, представи-
телей угасшей династии Рюриковичей. За Романовых преж-
де всего были казаки (те самые мирные и умеренные, ко-
торые остались под Москвой и соединились с Пожарским).
Нет сомнения, что они выдвинули кандидатуру Михаила
76
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Федоровича по Тушинским воспоминаниям. Как мы зна-
ем, Филарет был в Тушине нареченным патриархом, так
что избрание на царство Михаила Федоровича Романова
представлялось некоторым современникам делом каза-
ков. Литовский канцлер Лев Сапега говорил самому Фи-
ларету, что «сына его посадили на Московское государ-
ство государем казаки донцы». Шведы высказывали
мнение, что во время царского избрания казаки играли в
Москве главную роль, что казаки на Москве были самы-
ми сильными людьми. Конечно, такое освещение событий
является слишком односторонним: дело в том, что Рома-
новы были вообще популярны в Москве. Уже в 1610 году
Михаил Федорович Романов считался возможным кан-
дидатом на престол.
На кандидатуре Романова сошлись и служилые люди,
и казаки. У современников мы читаем, что какой-то дво-
рянин из Галича выступил на соборе с грамотой о правах
Михаила на престол. То же самое делает какой-то донс-
кой атаман. К Палицыну приходили многие люди с
просьбой передать Земскому собору свою мысль об избра-
нии Романова. Кандидатура Михаила Федоровича нашла
сочувствие, и 21 февраля 1613 года он был провозгла-
шен царем. Так восстановлена была царская власть в
Московском государстве.
Теперь нам должно обратить внимание на один важ-
ный вопрос, который в науке не получил еще оконча-
тельного разрешения, на вопрос об ограничении власти
царя Михаила Федоровича. Существует ряд известий о
том, что новоизбранный царь получил неполную власть.
Первое из этих известий принадлежит современнику, рус-
скому человеку, автору сказания «О бедех, скорбех и
напастех», помещенного в Псковской летописи. Расска-
зывая о том, как бояре при Михаиле обладали русской
землей, царя не боялись и ни во что ни ставили, он
говорит, что при самом поставлении царя ему было по-
ставлено условием не казнить людей, ни бояр родови-
тых, а только рассылать в ссылку: «от их вельможеска
роду и болярска, аще и вина будет преступлению их, не
казнити их, но рассылати в затоки».
Второе известие принадлежит подьячему Посольско-
го приказа Григорию Карповичу Котошихину, который
I усекая история XVII века и первой четверти XVIII века
77
12 лет спустя по смерти Михаила Федоровича, то есть
и 1657 году бежал в Швецию и по требованию шведского
правительства написал там мемуары «О России в цар-
ствование Алексея Михайловича». Коснувшись вопроса
о царском самодержавии, Котошихин говорит, что «пре-
жние цари после царя Ивана Васильевича обираны на
царство и по них были иманы письма» в том, чтобы им
не быть жестокими, опалы ни на кого не налагать и
никого не казнить, без совета бояр и думных людей ни-
какого дела не делать.
Так продолжалось до Алексея Михайловича. «А ны-
нешнего царя (Алексея), — продолжает Котошихин, —
<й hi рал и на царство, а письма он на себя не дал никакого,
почему и писался самодержцем и управлял государством
по всей своей воле. А отец его блаженныя памяти царь
Михаил Феодорович хотя самодержцем писался, однако
(><•;» (юярскаго совету не мог делати ничего». Вот тузем-
ные известия об ограничении власти Михаила Федорови-
ча Романова.
Зачем идет ряд иноземных известий. Значительную
ценность представляет известие, которое принадлежит
П1110ДУ Стрнлепбергу. Он был взят в плен под Полтавой и
сослан и Сибирь, где находился до Ништадтского мира.
Вернувшись па родину, в Швецию, он в 1730 году выпу-
стил сочинение на немецком языке «Историческое и
географическое описание северной и восточной частей
Европы и Азии». В этом сочинении Страленберг, со слов
москвичей, рассказывает, что М. Ф. Романов был из-
бран на царство при следующих условиях: 1) обязался
блюсти и охранять православную веру; 2) забыть пре-
жние обиды, причиненные отцу Михаила и вообще всей
его фамилии; 3) по собственному усмотрению не изда-
вать новых законов и не отменять старых; 4) рассмотре-
ние важных дел и исков производить не по усмотрению,
а по закону и правильному суду; 5) не начинать войны и
не заключать мира по собственному почину и 6) свои
вотчины или отдать родственникам, или присоединить к
коронным землям.
Четвертое известие приписывается секретарю прус-
ского посольства Фокеродту, который по поручению Фрид-
риха в 1737 году, то есть спустя 7 лет после Страленберга,
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
составил по поручению прусского кронпринца, будущего
короля Фридриха Великого, записку о состоянии России
в начале XVIII века для Вольтера, задумавшего в то вре-
мя писать историю Петра Великого, Фокеродт сообщает,
что бояре в 1613 году решили взять с избранного царя
следующее обязательство: 1) держать суд по старым зем-
ским законам, 2) никого не судить собственной властью,
и 3) без собора не вводить новых законов, не назначать
новых налогов, не начинать войны и не заключать мира.
Пятое известие принадлежит видному русскому исто-
рику XVIII века Татищеву. Он пользовался многими ис-
точниками, которые до нас не дошли; может быть, они
погибли во время пожара 1812 года, только во всяком
случае в «Истории» Татищева есть известия, которые не
подтверждаются в других местах. Татищев сообщает, что
хотя Михаила Федоровича выбрали всенародно, но с ог-
раничительной записью.
Шестое сообщение принадлежит Шмидту Физельде-
ку. Физельдек кратко говорит, что в 1613 году с М. Ф. Ро-
манова была взята формальная запись об ограничении
«eine formliche Kapitulation». Все эти известия давали
повод говорить об ограничении власти Михаила Федоро-
вича, если и не формальной конституционной хартией,
то тайным уговором с боярами. Однако эти известия были
впервые заподозрены профессором Одесского университе-
та Маркевичем. В недавнее время они были подвергнуты
тщательному разбору профессором Петербургского уни-
верситета С. Ф. Платоновым (см. статью в Журнале Ми-
нистерства народного просвещения за 1906 год — «Мос-
ковское правительство при первых Романовых»), кото-
рый пришел к заключению, что нельзя поверить ни
сообщениям иностранцев, ни рассказам Псковского ска-
зания, ни Г. Котошихину и, кроме того, по обстоятель-
ствам того времени, нельзя признать, чтобы власть Ми-
хаила Федоровича была ограничена.
Разбирая дошедшие до нас известия об ограничении
власти Михаила Федоровича, профессор Платонов сосре-
доточивает свое внимание на туземных сказаниях. Он
указывает, что автор сказания «О бедех, скорбех и напа-
стех» был проникнут ненавистью к «владущим боярам»,
и поэтому там, где дело касалось «владущих», он готов
I'усекая история XVII века и первой четверти XVIII века
79
был на всякие обвинения и подозрения. В его сообщении
о присяге Михаила профессор Платонов видит простой
домысел, которым автор хотел объяснить всемогущество,
своеволие и безнаказанность бояр. По мнению профессо-
ра Платонова, автор сказания желал изобразить бояр
при Михаиле такими, какими они были при Шуйском,
боярском царе: с Шуйского была взята ограничительная
запись, поэтому бояре так вольно и держали себя при
нем. Очевидно, и с Михаила была взята такая же запись,
если и при нем бояре допускали своеволие.
Что касается сообщений Котошихина, то они грешат,
по мнению профессора Платонова, большими неточнос-
тями. Котошихин представляет дело так, будто все цари
после Ивана Грозного давали ограничительные письма.
Но ведь в действительности этого не было: ни Федор Ива-
нович, ни Борис Годунов, ни Лжедмитрий никаких запи-
сей не давали. Годунов, как известно, очень ловко увер-
нулся от ограничения своей власти, с Лжедмитрия тоже
никаких обязательств взято не было и т. д. Впервые с
Шуйского и с королевича Владислава были взяты огра-
ничительные обещания. Само содержание писем у Кото-
1нихипа излагается так, что они неверны как по отноше-
нию к Шуйскому, так и по отношению к Владиславу.
Следовательно, сообщения Котошихина слишком легко
и поверхностно касаются излагаемых фактов.
Что касается иностранных свидетельств, то Фокеродт
черпал свои сведения у Страленберга, следовательно, его
известия разбирать не приходится. Что же касается сооб-
щений Страленберга, то они характерны только для того
времени, когда записаны. В 20-х годах XVIII столетия в
высших кругах русского общества господствовала мысль
о создании чего-либо наподобие Боярской думы, пробу-
дилось конституционное движение, окончившееся «за-
тейкою» 1730 года, то есть попыткой ограничить само-
державную власть. В это время в русском обществе наво-
дили справки об историческом прошлом и, как это всегда
бывает, находили там те данные, которые были желатель-
ны. Ходившие в русском обществе толки и рассказы и
были подхвачены иностранцами, которые стали ссылать-
ся на них как на результаты архивных изысканий. Стра-
ленберг упоминает о «письме», «которое, как говорят,
80
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
можно было еще видеть в оригинале у недавно умершего
фельдмаршала Шереметева и из коего некто, его читав-
ший, сообщил ему несколько данных». Физельдек, жив-
ший в доме Миниха, только по слухам, ходившим в кру-
гу его патрона, мог знать о документах, хранившихся в
Успенском соборе и в каком-то архиве. Татищев сам со-
мневается в существовании конституционной записи и
сознается, что не знает письменных свидетельств об ог-
раничении власти Михаила Федоровича.
Таким образом, все известия не заслуживают веры.
Профессор Платонов не видит возможности вывести
заключение об ограничении власти Михаила и из фак-
тов, предшествовавших его избранию и последовавших
за ним. Не сохранилось фактических указаний на то, что
личный авторитет государя был чем-нибудь стеснен даже
в первые годы правления, а затем, бояре вовсе не были в
таком положении, чтобы иметь возможность ограничить
власть избранного государя: они были, как мы знаем,
подвергнуты почетной ссылке и вернулись только после
избрания. «Возможно ли допустить, — говорит профес-
сор Платонов, — чтобы эти недавние узники польские, а
затем казачьи и земские, только что получившие свободу
и амнистию от „всея земли“, могли предложить не ими
избранному царю какие бы то ни было условия от своего
лица или от имени их разбитого смутою сословия? Разу-
меется, нет».
Все эти доводы являются, несомненно, чрезвычайно
сильными, но все-таки вопрос об ограничении власти
Михаила Федоровича нельзя считать бесспорно решенным.
В. О. Ключевский принимал известия псковского ле-
тописца, но на существовании формальной записи наста-
ивать не решался.
Как бы то ни было, будем мы признавать существова-
ние конституционной записи или не будем, мы все-таки
должны прийти к выводу, что с избранием Михаила на-
чалась новая эпоха в истории государственного развития
России. Дело в том, что реставрация верховной власти
усилиями общества является фактом огромной важнос-
ти. Фактом, который открывал собой новую эпоху в от-
ношениях между московским государем и государством.
Старое Московское государство развилось из вотчины мос-
I 'усекая история XVII века и первой четверти XVIII века
81
ковского князя и носило поэтому характер частного хо-
зяйства, имело в виду не самодовлеющие цели, а интере-
сы князя-вотчинника. Идея государства сделала успехи
еще при Грозном, однако все-таки было еще очень дале-
ко до ее полного торжества. Московское государство все
еще мало отличалось от удельной вотчины по приемам
управления и по воззрениям государя и общества. «Бог
дал нам людей в работу, — говорил тогда государь уста-
ми царя Ивана Васильевича, — и мы вольны их жало-
вать и казнить, не отвечая никому кроме Бога». Правда,
в торжественные минуты и Грозный говорил, что Бог дал
ому людей не только для работы, а и для того, чтобы
держать их в православии, но это было лишь в торже-
ственные минуты, а в обыкновенное время царь смотрел
ив государство теми же глазами, как и вотчинник смот-
рел па свой дом, землю и на живущих у него людей.
В конце XVI и начале XVII века старое вотчинное
государство, собранное усилиями дома Калиты, было раз-
рушено, и на развалинах его выросло новое государство,
созданное усилиями общества, и в противоположность
(”|'арому вотчинному государству стало называться госу-
дарством земским. С самого начала оно имело уже в виду
благо общества, охрану жизни, имущества и религии своих
членов. Московские люди восстановили его для собствен-
ного блага, и в этом возрожденном государстве появи-
лись и новые отношения, была усвоена иная точка зре-
ния: уже не говорилось, что Бог дал людей в работу
царю, а говорилось, что Бог дал царя народу для его
блага. Послы Земского собора, выражая эту идею, гово-
рили Михаилу Федоровичу, когда он вздумал было отка-
зываться от престола, что «такое великое Божье дело не
по людей хотению учинилось», и что «если Михаил на
царство не поедет, то Бог взыщет на нем гибель государ-
ства». Государь по положению своему стоял теперь не
выше государства, а ниже его, был к его услугам, зани-
мал подчиненное служебное положение. Верховным ор-
ганом воли Божьей был теперь уже не царь, а Земский
собор, избирающий царя и переносящий на него всю пол-
ноту власти, которая нужна для блага государства.
Таким образом, будем или не будем признавать ограни-
чение власти Михаила Федоровича, мы должны признать,
82
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
что его царствование начинало собой новую эпоху в госу-
дарственном развитии России. Мы видим, что произош-
ла коренная перемена в понятиях и взглядах на государя
и государство, и эта перемена не замедлила сказаться и
на языке людей того времени. Тогда заговорили о зем-
ском и о государевом деле, как бы земскому делу было
прибыльнее.
Уже один тот факт, что произошла такая перемена в
воззрениях общества на государство, на его цели, являет-
ся опровержением того взгляда, который развивался не-
которыми учеными, в том числе и Костомаровым, взгля-
да, заключающегося в том, что Смута прошла для русско-
го государства совершенно бесследно, не оставив никаких
последствий, кроме временного экономического упадка.
«Смутная эпоха, — писал Костомаров, — ничего не
изменила, ничего не внесла нового в государственный
механизм, в строй понятий, в быт общественной жизни,
в нравы и стремления, ничего такого, что, истекая из ее
явлений, двинуло бы течение русской жизни на новый
путь, в благоприятном или неблагоприятном для нее смыс-
ле. Страшная встряска перебуровила все вверх дном, на-
несла народу несчетные бедствия, но в строе нашей жиз-
ни нет следов этой страшной кары Божьей... Русская
история вообще идет чрезвычайно последовательно, но ее
разумный ход будто бы перескакивает через Смутное вре-
мя и далее продолжает свое течение тем же путем... В тя-
желый период смуты были явления новые и чуждые по-
рядку вещей, господствовавшему в предшествовавшем
периоде, однако они не повторялись впоследствии, и то,
что, казалось, в это время сеялось, не возрастало после».
С этим утверждением Костомарова едва ли можно
согласиться, ведь идея государства выплыла именно в
Смутную эпоху. Тогда русские люди получили, можно
сказать, предметный урок и почувствовали, что государ-
ство — не вотчина, а общественное установление, обслу-
живающее интересы народного блага. Если присмотримся
к самим формам русской народной жизни той поры, то и
там мы найдем последствия Смутной эпохи. И в XVI веке
высшая власть в известных случаях, в моменты вне-
шних и внутренних затруднений, когда пробуждалось
сознание, что устроение государства — дело земское, об-
f усекая история XVII века и первой четверти XVIII века
83
щоственное, обращалась к содействию общества. После
смуты это сознание стало постоянным.
С реставрацией верховной власти не прекратилис ь
для Московского государства внутренние и внешние опас-
ности, и общество принимало деятельное участие в уст-
роении земли. Земский собор 1613 года после избрания
М. Ф. Романова не разошелся, а продолжал свои заседа-
ния до 1615 года включительно. В 1615 году на смену
этому собору появился новый собор, и так продолжалось
до 1622 года включительно. И после этого, до конца цар-
ствования Михаила Федоровича, земские соборы собира-
лись очень часто и заседали подолгу, но постоянного со-
бора уже не было. Время Михаила Федоровича было,
можно сказать, временем процветания деятельности Зем-
ского собора, который чуть было не сделался постоян-
ным учреждением. И не удивительно: реставрированная
верховная власть не могла обойтись без содействия обще-
ства. Страну опустошали «лисовчики», шведы и казаки,
государственная казна была пуста, поступления в нее
прекратились вследствие обеднения населения, а также
и по причине общей распущенности. В людях была «шат-
кость и измена». Одному царю немыслимо было спра-
виться со всеми задачами, которые выдвигала жизнь.
Помимо всего новому государю нужна была и моральная
поддержка общества, которая сообщала бы нужную силу
его требованиям. Высшее верховное правительство Ми-
хаила Федоровича и функционировало все время при
помощи Земского собора. Не прав поэтому Костомаров,
говоря, что Смута не внесла ничего нового в нашу госу-
дарственную жизнь, напротив, она внесла большое под-
порное колесо в виде Земского собора.
84
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ЛЕКЦИЯ
СЕДЬМАЯ
В ПРОШЛОЙ лекции говорилось о том,
какое огромное значение в правительственной деятель-
ности Михаила Федоровича получил Земский собор. Без
Земского собора правительство не предпринимало ника-
кой сколько-нибудь важной меры. Земский собор заседал
почти непрерывно всю первую половину царствования
Михаила Федоровича и очень часто собирался во вторую
половину, и деятельность его была чрезвычайно разнооб-
разна. Земский собор решал вопросы внешней политики
и внутреннего законодательства, принимал и финансо-
вые мероприятия, чтобы удовлетворить насущные нуж-
ды государства. Время Михаила Федоровича было време-
нем процветания Земского собора. Можно сказать, что
он достиг в это время кульминационного пункта в своем
развитии. Ввиду этого необходимо ознакомиться побли-
же с характером его деятельности, произвести оценку
его политической роли.
Земский собор состоял из трех групп: 1) из Боярской
думы в полном составе, 2) освященного собора в полном
составе и 3) из выборных от разных чинов Московского
государства, от разных общественных классов.
Боярская дума слагалась из всех наличных бояр, то
есть из тех, которые в настоящее время были в Москве,
окольничьих и думных дворян.
Бояре и окольничьи — два старших звания, это были
члены государева совета. Из окольничьих жаловали в
бояре или «сказывали боярство», как говорили тогда.
Разделение на бояр и окольничьих произошло из состава
I 'усекая история XVII века и первой четверти XVIII века
85
думных людей разных степеней знатности. В древности
у нас было деление людей на статьи, так, существовали
посадские люди первой, второй и третьей статьи; такая
же расценка по статьям была и в среде высшего клас-
са — бояр. Знатные и не очень богатые люди были околь
ничьи. Более старшие из них, заслуженные, возводились
в боярство по выслуге, а очень знатные прямо жалова-
лись в бояре. Думные дворяне были люди, по случаю
вынырнувшие в служебную среду, люди, обыкновенно
незнатные, это были по большей части люди знания и
таланта. И вот Боярская дума, слагавшаяся из этих трех
элементов — бояр, окольничьих и думных дворян, и вхо-
дила вся целиком в состав Земского собора. Освященный
собор состоял из патриарха, митрополита, архиеписко-
пов, епископов, архимандритов и игуменов важнейших
монастырей. К этой группе примыкали и те духовные
лица, которые попадали на Земский собор по выбору от
местных обществ. Так, на учредительном соборе 1613 года
от нижегородцев было, как известно, 2 попа выборных.
Эти выборные духовные лица не должны были сидеть в
светской (’.роде. Таким образом, эта вторая категория уча-
стников Земского собора была смешанного состава. Люди
попадали в эту категорию отчасти по должности, по зва-
нию, отчасти по выбору.
Третью группу составляли выборные от разных чинов
Московского государства. Особенно богата выборными
была Москва. Она давала по одному или по два предста-
вителя от служилых московских чинов; а служилых чи-
нов московских было несколько: во-первых, придворные
чины — стольники, стряпчие, дворяне московские, от
них, значит, по два выборных; затем жильцы, провинци-
альные служилые люди, которые по очереди приезжали
в Москву и там дежурили, чтобы во всякое время быть в
распоряжении правительства для выполнения разнооб-
разных его поручений. Итак, на соборе были выборные
от придворных чинов и жильцов. В составе придворных
чинов стольники прислуживали за столом государя, стряп-
чие были люди, которые шли за государем для выполне-
ния разных мелких услуг: держали, например, шапку
государя, когда он разговаривал с иностранными посла-
ми, или его посох и пр. В эту должность было возведено
86
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
очень много людей. Конечно, для всех них не хватало
этих мелких обязанностей, так что эта должность стала
со временем просто почетным званием, подобно тому,
как у нас теперь звания камергера, камер-юнкера носят
просто как титулы, как чины.
Хорошо была представлена Москва на Земском собо-
ре и от людей тяглых классов: прежде всего по одному
или по два представителя посылали высшие разряды мос-
ковского купечества — гости, люди гостиной и суконной
сотни. Остальное тяглое население столицы послало так-
же по одному представителю от каждой черной сотни и
слободы. Москва представляла собой соединение множе-
ства отдельных тяглых миров, которые соединились, срос-
лись в одно целое. Это были миры посадские, сотни и
слободы. Разницы между сотнями и слободами в то вре-
мя уже не было, но в старину эта разница была: сотнями
назывались селения, состоящие из людей одного ремес-
ла, одного промысла, например, были лесницкая сотня,
кузнецкая сотня. Эти сотни представляли собой нечто
вроде замкнутых цехов, но с течением времени в среде
лесницкой, кузнецкой и других сотен стали покупать
дома и усадьбы и поселяться посторонние, между тем
как местность по-прежнему называлась сотней. Часто и в
слободах селились люди той или другой сотни, благодаря
чему деление на сотни и слободы мало-помалу приобре-
тало исторический характер. Но как бы то ни было, все-
таки это были отдельные миры, от которых шли предста-
вители на Земский собор.
Представлены были на соборе и провинциальные об-
ласти. Уезды московские прислали выборных от каждого
чина — от городовых дворян, от детей боярских: от каж-
дого посада посылался один или два выборных.
Государственные крестьяне после 1613 года не имели
отдельных представителей, на соборе они объединялись с
посадскими, так что посад и волость государственных
крестьян составляли один посадский мир. Владельческие
крестьяне не имели своих представителей на Земском
соборе, за них представительствовали их владельцы. Та-
ков был обычный состав Земских соборов.
Но не все соборы были одинаковы по своему составу.
В царствование Михаила Земские соборы не всегда име-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
87
ли всех представителей: некоторые соборы имели непол-
ный состав, то есть заключали в себе представителей не
от всех чинов государства. Только что рассказанная схе-
ма Земского собора варьируется в зависимости от момен-
та. Иногда на Земском соборе, собравшемся наспех, при-
сутствовали только московские чины. Из служилых лю-
дей были на нем только те, кто случайно находился в
Москве. Но всегда бывало так, что неполный Земский
собор все равно считал свои действия правильными, как
и при полном составе.
Какие же дела решал Земский собор? Собор 1613 года,
избравший на царство Михаила Федоровича, покончив с
этим делом, то есть с избранием царя, стал принимать
меры против мятежников, заботился об устройстве царс-
кого двора, разграбленного поляками и русскими, отби-
рал дворцовые земли от тех, кто неправильно завладел
ими во время смуты, собирал запасы для дворца, прини-
мал меры для пополнения казны, заботился о сборе пода-
тей и недоимок, назначал сбор «пятой деньги», то есть
сбор 120 рублей с сохи (соха была крупной искусствен-
ной податной единицей, и 120 рублей — колоссальные
деньги по тому времени, составляют по нашему счету
около полутора тысяч рублей). Собор 1616 года, который
продолжался и в 1617 и 1618 годах, издал целый ряд
мер: сделал постановления о сборе денег, о мерах защи-
ты против Владислава, о местничестве и пр. Новый со-
бор 1619 года решал вопрос о новой описи государства, о
прикреплении посадских людей к тяглу, об учреждении
наместников для разбора жалоб на сильных людей и т. п.
Собор 1620-1621 годов занимался делами текущего за-
конодательства, решал вопрос о заключении союза с
турками, шведами и татарами против Польши; собор
1623 года решил вопрос о войне с Польшей; соборы 1632,
1633 и 1634 годов издали распоряжения и определили
экстренный сбор налогов на средства для войны (пятую
деньгу); собор 1636 года заботился о защите государства
от набегов крымских татар; наконец, в 1642 году выбор-
ные обсуждали вопрос о том, принять ли от казаков Азов
и воевать ли с турками, и если воевать, то откуда взять
для этого денег. Вообще правительство царя Михаила все
важные вопросы государственного управления решало
88
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
на Земских соборах и все важные меры принимало при
моральной поддержке и содействии Великого Земского
совета. Какое же значение имели соборы в этом сотруд-
ничестве?
Юридически Земский собор был совещательным уч-
реждением, но фактически значение его этим не исчер-
пывалось.
Порядок обсуждения дел на Земском соборе не был
определен с точностью. Собор не имел никакого регла-
мента для своих занятий. Обыкновенно дело происходи-
ло так: выборные люди собирались в Грановитую палату
или «залу ответа», где принимали иностранных послов,
и им читали «письмо», правительственное предложение
или проект, заранее обсужденный царем с Боярской ду-
мой, а иногда и с освященным собором, так что было уже
намечено известное решение, которое и предлагалось вы-
борным людям. Выборные, ознакомившись с правитель-
ственным предложением и «накрепко помыслив», долж-
ны были подать свои мнения государю тоже на «письР
ме». При обсуждении того или другого вопроса, как всегда
бывает в неорганизованном собрании, собор делился на
группы, и каждая группа вырабатывала отдельное мне-
ние. Иногда эти группы состояли из людей одного чина:
например, иногда все посадские сходились вместе на со-
боре и вырабатывали общее письменное мнение; иногда
сочетались люди разных чинов, но земляки, то есть вы-
борные одной какой-либо местности, например, чебок-
сарцы посадские и слободские; иногда группы составля-
лись из людей, которые случайно оказались одного мне-
ния; бывали и отдельные лица, которые, как бы мы теперь
сказали, оставались при особом мнении. Письменные
заявления отдельных групп подавались «наверх» царю и
боярам. Там мнения поданных сводились, обрабатыва-
лись, обобщались, иногда чисто механически, так что мы
можем читать в акте Земского собора, например, что те-то
написали то-то, а такой-то написал то-то и то-то и т. д., а
потом делается общий вывод, но общий вывод делал царь,
так что эти мнения имели лишь совещательное значение.
Однако обыкновенно, несмотря на неорганизованность,
на отсутствие правильной подачи голосов на Земском
соборе, он все-таки составлял хор и пел в унисон, может
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
89
быть потому, что сама жизнь держала камертон и давала
направление голосам. Благодаря этому в суждениях и
мнениях отдельных групп и выделялось нечто общее,
как приговор всей земли. Из этого видно, что Смутное
время внесло в правительственный механизм Московско-
го государства сильное подпорное колесо, вопреки ут-
верждению Костомарова. На деле оказалось не так. Зем-
ский, собор, который прежде созывался редко, теперь
заседал почти постоянно, и хотя с внешней формальной
стороны был учреждением совещательным, внутреннее
моральное значение его было очень велико. Государь сам
признавал это значение Земского собора и считался с
ним. Это была, можно сказать, неписаная конституция.
Неправильность утверждения Костомарова обнаружива-
ется еще яснее, если познакомиться с изменениями, ко-
торые произошли после смуты не только в центральном,
но и в местном управлении. В областях и уездах до Гроз-
ного сидели кормленщики: наместники и волостели. При
Иване Грозном наместники и волостели были отменены
и заменены выборными земскими властями, излюблен-
ными головами, земскими старостами и целовальника-
ми. Во главе этих выборных властей был поставлен из-
любленный голова или земский староста, его помощни-
ками являлись земский дьяк и лучшие выборные люди —
целовальники, то есть присяжные, которые целовали
крест. Кое-где были введены также особые выборные для
суда и экзекуции над профессиональными ворами и убий-
цами — губные головы или старосты с губными цело-
вальниками и дьяками. Полицейские обязанности испол-
няли сотские и десятские. Земский староста с целоваль-
никами творил суд в пределах своего мира, собирал подати
и отправлял их в Москву.
Эти выборные власти не судили тяглых посадских и
крестьян, что же касается служилых людей, то они не
судились общим судом даже и при наместниках и волос-
телях, а имели особые «несудимые» грамоты, по кото-
рым суда и управы на них нужно было искать у самого
великого князя. В летописи находим выражение «А сужу
их аз» (великий князь или царь). Дело обыкновенно об-
стояло так, что на них ездили бить челом в Москву, и там
с этой целью было учреждено два приказа: Московский
90
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и Владимирский. Так продолжалось до «Расстригина при-
хода», то есть до появления самозванца, до Смутного вре-
мени. В Смутное время явилась нужда иметь на местах
сильную военную власть, которая могла бы защищать
население от воров и лихих людей. Это почувствовало
прежде всего само население и сделало попытку создать
такую сильную власть. Далее, требовался глава, коман-
дир этой вооруженной силы. Земские старосты с цело-
вальниками, конечно, не подходили для этой роли. И вот
в 1609 году жители Устюжны Железноводской (теперь
город Вологодской губернии — Устюг) собрались всем
городом и выбрали себе воеводу. Потребность в сильной
военной власти на местах не исчезла и с избранием на
царство Михаила Федоровича. Смута долго давала себя
чувствовать в виде оставшихся после великой разрухи
анархических привычек населения, неповиновения влас-
тям и нежелания платить государственные повинности,
в виде многочисленных шаек воров и разбойников, бро-
дивших по стране. Центральное правительство должно
было почувствовать нужду в местных органах с сильной
сосредоточенной властью. Такой властью и явился воево-
да, который сосредоточил в своих руках полномочия во-
енные, политические, финансовые и судебные. Он был,
если можно так сказать, генерал-губернатором в уезде.
С самого начала воеводы явились органами государствен-
ного управления и заботились об удовлетворении госу-
дарственных потребностей. Правительство настоятельно
подчеркивало ту мысль, что воеводы — не кормленщи-
ки. Посылая, например, воеводу в Бежецкий Верх, пра-
вительство писало населению, чтобы оно воеводам кор-
мов не давало и этим себе убытков не чинило. Откуда же
воевода получал содержание? Они должны были полу-
чать жалованье из центральных учреждений — прика-
зов, которые назывались четвертями. Так, были Галиц-
кая, Новгородская, Костромская и другие четверти. Туда
крестьянское население посылало оброки взамен кормов.
Итак, воевода получал жалованье из приказов, одна-
ко прежние привычки и в среде самой власти, и в насе-
лении были еще очень сильны. Население само стало
приносить воеводам подарки, и обе стороны (то есть на-
селение и воевода) считали это вполне естественным.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
91
Таким образом, если население теперь и не кормило во-
еводу, то во всяком случае «прикармливало» его. Но
главной целью власти теперь все-таки стало не кормле-
ние, а обслуживание интересов населения. Воевода не
один правил уездом. В больших городах (как, например,
в Астрахани, Пскове) было по несколько воевод с товари-
щами. В маленьких городах товарищами или помощни-
ками воеводы были дьяки и подьячие. Из воевод, дьяков
и товарищей воеводы составлялась в уездном городе вое-
водская или приказная изба. Иногда эта изба разделя-
лась на столы. Круг ведомства воевод определялся осо-
быми наказами. Наказы эти очень различны по своей
форме. Для каждого города обыкновенно устанавлива-
лась особая форма наказов, которая повторялась с неко-
торыми добавлениями и изменениями, вызванными вре-
менем и обстоятельствами, для каждого воеводы, вновь
назначаемого в данный город. Впрочем, при всем разно-
образии этих инструкций в них всегда можно выделить и
кое-что общее. Каждый воевода при приезде на воевод-
ство должен был произвести ревизию управления своего
прсдшпстнепника, учесть его, то есть воевода должен был
оделить опись всего, что ему оставил его предшественник
и произвести опрос населения, нет ли у него жалоб на
старого воеводу. Результаты ревизии воевода должен был
изложить письменно и свой доклад представить в Моск-
ву. Затем, в наказах перечислялись обязанности воево-
ды, определялся круг его административной и военной
деятельности. Воевода должен был охранять безопасность
вверенной ему местности, ведать укрепление погранич-
ных городов, вести сношения с иностранными властями,
если его город был пограничным, должен был преследо-
вать воров и разбойников, не допускать корчемства, унич-
тожать притоны и непотребные дома, следить, чтобы
«курения табаку не было». Наконец, воеводе был предо-
ставлен суд во всем уезде. В этом отношении воеводы
отличались от наместников, так как последние судили
только в пределах подгородной волости и лишь по неко-
торым делам в пределах всего уезда.
Итак, после Смутного времени, в царствование Миха-
ила Федоровича повсеместно в Московском государстве
были учреждены новые власти, именно, воеводы, в руках
92
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
которых сосредоточилось военное и финансовое управле-
ние и суд.
Является вопрос: куда же девались земские выбор-
ные власти, которые существовали в уездах? Что сдела-
лось с прежними излюбленными головами или земскими
старостами и целовальниками, с губными старостами и
целовальниками? Учреждением воевод эти власти не были
уничтожены, но встали по отношению к воеводам в под-
чиненное положение, сделались помощниками воеводы,
исполнителями его поручений. Губные старосты сдела-
лись помощниками воеводы не только в отправлении уго-
ловного правосудия, но и в общем управлении уездом.
Губной староста выбирался всем уездом из всех бояр и
детей боярских, главными его обязанностями были по-
имка, суд и казнь лихих людей. В XVII веке к этому
были присоединены и разные другие обязанности по уп-
равлению уездом, например сбор податей. Словом, губ-
ные старосты стали товарищами воевод по выбору от
местного населения. Когда старый воевода уезжал в Мос-
кву, а новый еще не успевал приехать, то обыкновенно
заменять воеводу в городе оставался губной староста,
действовавший на правах воеводы: он судил, командовал
войсками и собирал подати. Так как губной староста сде-
лался помощником воеводы, то случалось так, что пра-
вительство отменяло воевод, а управление уездом пору-
чало губному старосте. Одно время во многих уездах со-
всем не было воевод — их заменяли губные старосты, но
потом должность воеводы была опять восстановлена.
Хотя вообще губные старосты занимали при воеводах
подчиненное положение, случалось, что губному старосте
поручался надзор за воеводой, а воевода, в свою очередь,
должен был следить за губным старостой. В XVII веке
были не очень щепетильны в отношении служебной иерар-
хии, и такие отношения были вполне возможны. Были
случаи, когда губной староста даже арестовывал воеводу,
правда, в таких случаях он брал на себя и ответствен-
ность за эту меру.
Что касается земских старост и целовальников, то в
большей части уездов они были отменены. По свидетель-
ству Котошихина, на их место были учреждены «судей-
ки» и «судят промеж себя», кроме разбора тех дел, кото-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
93
рые касаются очень тяжких преступлений. Грамоты 1615-
1616 годов подтверждают существование таких «судей-
ков». На них возлагалась также обязанность собирать
подати и отвозить в Москву, в центральные приказы под
ответственностью перед воеводой.
Итак, Смутное время не прошло бесследно для вну г-
ренней организации государства.
Смутное время имело крупные последствия и в соци-
альном развитии Московского государства. Прежде всего
оно отразилось на положении боярства. Бояре в Смутное
время подорвали свой нравственный авторитет в глазах
общества изменой, службой иноземному царю и вору.
Кроме того, многие бояре вовсе выбыли из строя. Бояр-
ская аристократия поблекла и захудала, и на высшие
государственные должности стали чаще и чаще попадать
люди из средних и низших чинов, правительственный
класс становился все более и более демократическим.
Смута в данном случае продолжала дело, которое начал
еще царь Иван IV с опричниной, то есть дело искорене-
ния московской аристократии.
Напротив, значение рядового дворянства после Сму-
ты должно было подняться: оно захватило в свои руки
государственные должности в центральном и местном уп-
равлении, фигурировало в Государевой думе и в Великом
Земском совете, то есть на Земском соборе.
Следовательно, Смута содействовала падению боярской
аристократии и возвышению дворянского класса или ря-
дового служилого сословия. Служилое сословие не только
повысилось теперь в своем значении, но все более и более
обособлялось от остального населения и становилось при-
вилегированным. В Смутную эпоху уже зарождались дво-
рянские привилегии XVIII века. Начало дворянской Рос-
сии восходит к Смутному времени. В XVIII веке дворян-
ство — класс, господствующий и социально, и политически.
Увеличив количество внешних и внутренних врагов,
Смута заставила дорожить наличностью служилого клас-
са. Правительство тогда стало стремиться к прикрепле-
нию военно-служилых людей к службе, как посадских и
крестьян прикрепляло к тяглу. В 1621 году дворяне и
дети боярские жаловались на тяготы службы. Оно распо-
рядилось, чтобы все помещики, поступившие на частную
94
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
службу к знатным лицам и богатым землевладельцам,
были взяты и поверстаны на службу, и впредь запрещало
принимать в холопы дворян и детей боярских. Прави-
тельство стало вообще запрещать отдаваться в холопы с
целью избежать военной службы.
С другой стороны, чтобы дать возможность служи-
лым людям отбывать военную службу, правительство
начало усиленно наделять служилых людей поместьями
и одновременно запрещать неслужилым людям приобре-
тать вотчины, так что землевладение стало сословной
привилегией военно-служилого класса.
Так отдельные течения жизни вели к тому, что воен-
но-служилый класс все больше замыкался, обособлялся
от остального населения.
Для облегчения хозяйственного положения служи-
лых людей правительство давало им и податные приви-
легии. В XVI веке военно-служилые люди обрабатывали
часть своей земли сами при помощи своих дворовых слуг
или холопов, а остальную землю отдавали крестьянам на
оброк или «издолье», то есть барщину. Таким путем об-
разовались две категории земель: барская и крестьянс-
кая запашки. В XVI веке это разделение было чисто хо-
зяйственным, так как поземельный налог падал одинако-
во на те и на другие земли. После Смуты дело обстояло
иначе. Служилый класс воспользовался своим положени-
ем, своим выросшим политическим значением, чтобы из-
бавиться от обложения налогом барской запашки. В дого-
воре с Сигизмундом 1610 года служилые люди выставили
требования, по которому податному обложению должны
были подлежать только населенные земли, то есть крес-
тьянские, так как барская запашка считалась землей
ненаселенной. Правительство царя Михаила Федоровича
для облегчения жизни служилого населения и стало при-
менять это правило.
Так ратной службой, которая становилась определен-
ным обязательным тяглом, и своими привилегиями во-
енно-служилый класс все более обособлялся и сплачи-
вался в отдельное сословие.
Таковы были последствия Смуты в социальной жиз-
ни Московского государства. Влияние Смуты можно от-
метить и на положении других общественных классов.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
95
После Смуты Московское государство ощущало острую
нужду не только в людях для борьбы с внешними и
внутренними врагами, но и в денежных средствах, необ-
ходимых на содержание двора, администрации и военно-
служилого класса, нуждалось в организации финансо-
вых сил. Государственная казна пополнялась очень туго
вследствие разорения населения и общей деморализации:
население после смуты стало уклоняться от несения по-
датей и повинностей. Поэтому одной из главных задач
царствования Михаила Федоровича и была борьба с этим
уклонением податного населения от платежа податей и
прикрепление общественных классов к их специальным
повинностям, к их тяглу. Тяглые люди уклонялись от
несения повинностей, уходя со старых мест жительства
на сторону и укрываясь за спиной других владельцев в
качестве подсуседков и захребетников или закладчиков.
Что такое представляли собой эти захребетники или зак-
ладчики, объяснить очень просто: положим, крестьянин
несет самостоятельное тягло, у него есть земля, и с этой
земли он и несет государственные повинности. Но повин-
ностей этих сравнительно много, он не может справиться
с ними одними своими домашними силами и поселяет у
себя на дворе сотрудника, человека семейного, по боль-
шей части, строит ему хибарку, и тот обрабатывает часть
земли своего патрона и платит ему за прожиток. Этот
сидящий на чужой земле в личном тягле не состоит,
государственным тяглецом является хозяин земли, а этот
сиделец и называется захребетником, закладчиком или
подсуседком. Правительство царя Михаила и начало при-
нимать меры к возвращению подобных людей на старые
места. Еще в 1613 году велено было посадских людей,
ушедших из Москвы, разыскивать по всем городам и
возвращать обратно. Для тяглых общин побеги тяглецов
были тем труднее, что правительство с ними не счита-
лось и неизменно взыскивало с тяглой общины опреде-
ленную сумму, так что оставшиеся члены должны были
платить и за «выбылых», поэтому уже практический
интерес заставлял посадские городские общины разыс-
кивать бежавших тяглецов. В 1619 году состоялось об-
щее постановление Земского собора, гласившее, что все
ушедшие посадские люди должны быть возвращены на
96
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
прежние места. По-видимому, это постановление не ис-
полнялось, так как его пришлось подтвердить и в 1638 и
в 1642 годах, причем розыски бежавших предписывалось
производить под угрозой известных наказаний. Целью
этих распоряжений было более исправное поступление
податей и повинностей. Хотя и существовала круговая
порука, но она цели не достигала, так как общины все-
таки были не в силах заплатить всей требуемой суммы
податей и за ними всегда оставались так называемые
«доимки», то есть то, что еще оставалось добрать, в про-
тивоположность современному «недоимки» — то, что не-
добрано. В результате правительственных распоряжений
произошло прикрепление к тяглу и посадских людей,
потому что они, уходя, могли жить не только в другом
посаде, но и проживать «во крестьянех» в качестве зак-
ладчиков. К такому же результату, то есть к прикрепле-
нию людей к тяглу и обособлению общественных групп в
составе населения, приводило и составление нового зе-
мельного кадастра, то есть новых писцовых книг, пред-
принятое в целях наиболее равномерного и полного обло-
жения податями и повинностями. Надо сказать, что в
Смутное время произошли огромные перемены в распре-
делении податного населения: иные местности совершен-
но разорились и были покинуты податным населением, в
других, наоборот, замечался прирост населения. Москов-
ское правительство, несмотря на такую перестановку
населения, взыскивало подати по старым писцовым кни-
гам. Благодаря этому, в силу круговой поруки, разорен-
ным областям приходилось очень тяжело, а местностям с
увеличившимся населением несоразмерно легко. Собор
1619 года постановил послать в разные места дозорщи-
ков, то есть ревизоров, чтобы они привели все в извест-
ность: и площадь запашки, и все перемены в количестве
населения, и в культуре земель, и вообще платежную
способность населения на местах, затем посланы были
писцы для составления новой описи. В книги записыва-
лись все наличные податные люди, и кто попадал в эти
книги, тем самым навсегда был прикреплен к государ-
ственному тяглу; даже побег больше уже не мог избавить
от платежа податей благодаря установленной системе
строгого розыска.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
97
В том же направлении Смута подействовала и на по-
ложение перехожих крестьян, связанных с владельцами
земли известными обязательствами. Уже при Федоре
Ивановиче для сыска крестьян, бежавших, не исполнив
обязательств, был установлен 5-летний срок. В царство-
вание Михаила служилые люди, нуждавшиеся в рабочих
руках, не раз били челом о продлении этого срока. Пра-
вительство внимало этим просьбам и давало льготы в
этом отношении отдельным лицам, а в 1642 году был
установлен как общее правило 10-летний срок для сыска
бежавших и 15-летний — для вывезенных насильно в
другие земли. Это было сделано с целью лучшего обеспе-
чения помещику и вотчиннику дарового крестьянского
труда. Служилому человеку надо было, чтобы его земли
обрабатывались как следует, чтобы ему «было из чего
государева служба служити».
Итак, необходимо признать, что Смутное время не
осталось без влияния на государственную жизнь: оно со-
провождалось дифференциацией общества, как в смысле
социального обособления и закрепощения разных обще-
ственных классов тяглом, так и в смысле внутреннего
настроения, потому что именно в Смутное время возник-
ла и укрепилась идея государства. Кроме того, из смуты
народ вышел более впечатлительным и раздражитель-
ным, более склонным к возражениям и ропоту на произ-
вол властей, утратил ту политическую выносливость, ко-
торой он обладал раньше в XV и XVI веках. В XVIII веке
все классы общества усиленно жалуются на свое положе-
ние, на злоупотребление властей, жалуются на то, от
чего страдали и прежде, но страдали молча. Эта переме-
на народной психологии выразилась и в целом ряде мя-
тежей в царствование благодушнейшего из царей дома
Романовых, Алексея Михайловича Тишайшего, так что
нельзя утверждать, будто Смута не внесла никаких круп-
ных внутренних изменений в народную жизнь. Измене-
ние было внесено и в социальные отношения, и в нрав-
ственное настроение общества, не говоря уже о внешних
последствиях экономических и политических.
4-1421
98
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ЛЕКЦИЯ
ВОСЬМАЯ
Я остановил ваше внимание на ближай-
ших результатах, которые имело Смутное время в исто-
рии развития Московского государства и в истории раз-
вития социального строя. Мы видели, что последствия
Смутного времени во всех областях жизни были очень
значительны. Если оценивать влияние смуты на жизнь
Московского государства вообще, то придется сказать так:
Смута не изменила самого хода жизни, жизнь направля-
лась по старому руслу, как и в XVI веке, но сам процесс
этого поступательного движения, как это бывает и во
время болезни живого развивающегося организма, обо-
стрился. Например, история нам дала известную соци-
альную организацию, но под влиянием событий Смутно-
го времени процесс разделения и обособления сословий
выразился гораздо резче, чем это было бы при отсут-
ствии такого сильного внутреннего потрясения.
Теперь посмотрим, какие общие результаты имело цар-
ствование первого земского царя, с которым связано вос-
становление государственного и общественного порядка.
Правительству земского царя удалось так или иначе
выполнить неотложные задачи, поставленные Смутным
временем. Первой задачей, самой настоятельной, было
внутреннее умиротворение государства, очищение страны
от воровских шаек, из которых самой многочисленной и
сильной являлась шайка Заруцкого, в стане которого на-
ходилась и Марина Мнишек с сыном или с «воренком»,
как тогда выражались. Заруцкий занял Астрахань и ма-
нил к себе казаков с Дона и Терека. Московское прави-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
99
тельство, со своей стороны, тоже посылало к казакам лас-
ковые грамоты с подарками. Казачество не стало помогать
Заруцкому, а Астрахань возмутилась против него, и он
должен был засесть в Астраханском кремле. Небольшой
стрелецкий отряд выбил Заруцкого из кремля, разбил его
и взял в плен с Мариной Мнишек и с ее сыном. В Москве
Заруцкий был казнен вместе с «воренком», а Марина кон-
чила свою полную приключений жизнь в тюрьме. Маль-
чик, конечно, ни в чем не был виноват, но в оправдание
той жестокости, которая была допущена по отношению к
кому, нужно сказать, что на этого мальчика русские люди
того времени смотрели как на исчадие ада: ведь он был
сын какого-то темного, неизвестного человека; самозва-
нец в глазах русских людей того времени был какой-то
злой, нечистой силой, а этот «воренок» был его порожде-
нном и, следовательно, его нельзя было щадить. После
того, как Зпруцкий был уничтожен, правительство напра-
нило ( пои силы на борьбу с разбойничьими шайками на
<мчк*р<». 1 сентября 1614 года Земский собор решил по-
слать туда для увещания архиепископа Герасима и князя
Лыкова, но увещания не подействовали. Напротив, воры
увидели, <гто с ними считаются; в том, что московское
правительство вступило в переговоры, они видели бесси-
лие правительства и осмелели еще больше. Особенно буй-
ствовал атаман Баловень. Он осмелел до того, что решил
идти на Москву. Его встретил из Москвы окольничий
Измайлов, а с севера пришел князь Лыков. Воры были
разбиты, многие из них были переловлены и сосланы по
тюрьмам, а атаман Баловень казнен. Так были уничтоже-
ны самые опасные скопища воров во внутренних облас-
тях, но борьба с мелкими воровскими шайками продолжа-
лась все царствование Михаила Федоровича — правитель-
ство возложило это дело на местных воевод. Кроме своих
собственных воров, казацких шаек, по стране бродили
еще так называемые «лисовчики», то есть польские и
литовские отряды под начальством пана Лисовского. Ли-
совский был прямо неуловим. Он со своей шайкой описы-
вал круги по Московскому государству, ускользая от цар-
ских войск. С верхней Оки, где на него напал Пожарский,
он бросился к Ржеву, отсюда направился на восток, на
Кашин и Углич, прошел между Костромой и Ярославлем
4*
100
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
в суздальские места, отсюда между Владимиром и Муро-
мом пробрался к Туле, прошел мимо Тулы и Серпухова к
Алексину. Здесь его настигли царские воеводы и побили
его людей, а сам он с оставшимися силами выбрался за
рубеж, в литовские пределы.
С уходом Лисовского внимание правительства было
обращено на внешних врагов — на шведов и поляков.
Шведы с воцарением Михаила Федоровича предприня-
ли ряд набегов на русские области: захватили Старую Рус-
су, Гдов и подошли к Пскову, но взять его не могли. В кон-
це концов благоразумие шведского короля, знаменитого
Густава Адольфа, взяло верх. Он увидел, какие огромные
затруднения для Швеции возникают от завоевания москов-
ских областей, и кроме того, у него на плечах лежала
война с Польшей и была опасность со стороны Дании.
Поэтому Густав Адольф был склонен к заключению мира с
Россией. Посредниками явились английский посол Джон
Мерик и голландские послы во главе с Жаном Бродераде.
Англичане и голландцы давно тяготились смутой в Мос-
ковском государстве и в своих торговых интересах желали
скорейшего прекращения военных действий. Еще в поло-
вине XVI века англичане и голландцы вступили с Россией
в выгодные торговые сношения, теперь эта внутренняя меж-
доусобная война и внешняя борьба разоряли население и
отвлекали его от мирного труда, все это непосредственно
било иноземцев по карману, а кроме того, они хотели за
свое посредничество получить и некоторые торговые льго-
ты. Их старания увенчались успехом: в деревне Столбове,
близ города Тихвина, в конце февраля 1617 года был зак-
лючен мирный трактат. Шведы отрекались от притязаний
на русский престол для своего королевича Филиппа (ведь
раньше Новгород признал королевича Филиппа царем, да
и в Москве у него была своя партия; теперь шведы отказы-
вались окончательно от этой кандидатуры); кроме того они
возвращали Новгород с областью, получали с Московского
государства 20 тысяч серебряных рублей и оставляли за
собой южный берег Финского залива с городами Ямом,
Иван-городом, Копорьем и Орешком. Значение этого трак-
тата было прекрасно оценено Густавом Адольфом в его
речи на сейме вскоре после заключения мира: «Теперь без
нашего позволения Россия не может выслать ни одной
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
101
лодки в Балтийское море; даст Бог, теперь русским не так-
то легко будет перепрыгнуть через этот ручеек».
Шведы, очевидно, все-таки побаивались Московского
государства. Теперь Густав Адольф в своей речи подчер-
кивает, что эта опасность миновала, что русским надолт э
прегражден доступ к Балтийскому морю. И действитель-
но, потребовались многие усилия и железная воля внука
Михаила Федоровича и тяжелые жертвы со стороны на-
селения для того, чтобы стать твердой ногой на берегах
Балтийского моря, и для того, чтобы без чьего бы то ни
было позволения высылать на его воды свои корабли.
Но при тогдашнем положении вещей этот мир был
величайшим благом для России, так как он давал воз-
можность сосредоточить все свои силы для борьбы с
польско-литовским государством. До 1618 года оба госу-
дарства, Польша и Россия, вели между собой мелкую
затяжную войну, дело ограничивалось отдельными стыч-
ками, но до большой войны нс доходило. Эта затяжная
мелкая борьба была одинаково тяжела и для Польши, и
для России, потому что требовала больших расходов.
Поэтому в 1618 году Польша решила покончить с Мос-
ковским государством одним ударом. В 1618 году в пре-
делы Московского государства явился сам королевич Вла-
дислав добывать себе престол. На помощь ему пришел
гетман Сагайдачный с 25-тысячным отрядом казаков.
Они подошли к Москве и пытались захватить ее, но бе-
зуспешно. Казаки были весьма равнодушны к кандида-
туре королевича Владислава, им важно было идти с ними
ради грабежа; когда же они увидели, что это не так легко
осуществить, они перестали деятельно помогать Влади-
славу. В довершение бедствий неисправный подвоз съест-
ных припасов поставил поляков в такое положение, в
каком в 1812 году очутились французы. Все это застави-
ло Владислава вступить в переговоры, результатом кото-
рых было 14-летнее перемирие, заключенное в деревне
Деулине и называемое Деулинским. По этому миру поля-
ки удержали большую часть своих завоеваний; они оста-
вили за собой Смоленскую и Северскую земли, исключая
Вязьму, Можайск, Козельск и Мешовск. На реке Поля-
новке (около Вязьмы) был произведен обмен пленными;
Филарет Никитич с товарищами возвратился в Москву.
102
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Щекотливый вопрос с. кандидатурой Владислава был пока
обойден. В положении, в каком находилась Москва, 14-лет-
нее перемирие было крупным успехом московской поли-
тики. Но московское правительство на этом не останови-
лось, а как только оправилось и как только представился
внешний повод, оно снова вступило в счеты с Польшей.
Срок перемирия приходил к концу, наступал 1632 год.
Московское правительство усиленно готовилось к войне:
оно производило ремонт старых укреплений на западной
окраине государства, усиленно верстало новиков и набира-
ло даточных людей по одному конному и пешему с 400 че-
тей земли. Затем московское правительство отправило пол-
ковника Александра Лесли в Швецию и Данию, Голлан-
дию и Англию, а подполковника Генриха Фандама в
Голштинию для найма военных людей и закупки артилле-
рии и оружия. Это было как раз время 30-летней войны.
Тогда в Германии, Франции, Англии, вообще повсюду в
Европе была масса военного люда, предлагавшего свою
службу за деньги: это были так называемые ландскнехты,
их-то и задумало московское правительство навербовать на
свою службу. Лесли и Фандаму удалось навербовать четы-
ре регимента иностранных солдат. Независимо от этого
приглашены были иностранные офицеры и сформировано
6 русских полков и один конный полк по немецкому об-
разцу. Таким образом сформировано было 11 полков ино-
земного строя. По окончании этих приготовлений москов-
ское правительство объявило Польше войну. В то время в
Польше умер Сигизмунд (1632), и там наступило между-
царствие. Начатая война не оправдала ожидания русского
правительства. Московский воевода Шеин капитулировал
под Смоленском и сдал Владиславу всю артиллерию, при-
обретенную со страшным напряжением финансовых средств.
Но все-таки русские добились того, что Владислав отказал-
ся от престола, и с Польшей был заключен вечный мир.
Все эти задачи московское правительство выполняло с
крайним напряжением платежных сил страны. Об этом
напряжении свидетельствуют следующие факты. В пер-
вые дни по приезде избранного царя в Москву Земский
собор разослал сборщиков с грамотами, в которых населе-
нию предлагалось, чтобы оно для пополнения казны вно-
сило в нее деньгами, хлебом, сукнами и другими товара-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
103
ми. Особая грамота была отправлена к Строгановым. Кро-
ме этого, правительство предписало строго взыскивать
недоимки. В 1615 году по указу царя и приговору Земско-
го собора велено было со всех людей собирать «пятую
деньгу», то есть 20% с валового дохода. Это постановле-
ние касалось, собственно, посадского населения, а крест? -
яне должны были платить по 120 рублей с сохи, то есть
с 800 четей земли. «Пятая деньга» собиралась с большой
строгостью, нещадным правежом и притом чистыми день-
гами. Подобные чрезвычайные сборы делались и позднее.
Каждый Земский собор назначал какую-нибудь деньгу:
либо пятую, либо десятую. На соборе 1632 года постанов-
лено было собрать пятую деньгу с торговых людей и доб-
ровольные взносы с бояр, дворян и приказных людей.
Когда началась война с Польшей, патриарх Филарет при-
казал монастырям прислать сведения об их денежной на-
личности и предложил половину капитала отдать в Моск-
ву на жалованье ратным людям. В то же время прави-
тельство стало вместо даточных взыскивать 5 рублей за
конного и 10 рублей за пешего выбылого человека.
Нужда заставила правительство прибегнуть и к дру-
гим морам, которые должны были отразиться на благе
населения, особенно тяглого. К числу этих мер надо отне-
сти различные казенные монополии. Московское прави-
тельство не задумывалось взять в монополию отпускную
торговлю хлебом, очень выгодную для купечества. Кроме
того, высший класс московского купечества кормился от
прибылей, получаемых через перепродажу заморских то-
варов на московском рынке: после Смуты московское пра-
вительство иначе организовало эту торговлю: оно предло-
жило английским купцам торговать беспошлинно. Эта
привилегия давалась им за то, что они обещали ставить
свои товары в царскую казну по той же цене, по какой
они продавались в Англии. Правительство полагало, что
купцам от этого убытку не будет, так как англичане будут
торговать только партиями, а не в розницу. Чтобы стес-
нить их в этом направлении, московское правительство
запрещало им держать русских приказчиков. Но на деле
вышло не так. Крупные московские фирмы лишились своих
заработков, так как англичане стали свободно разъезжать
по государству и продавать товары хотя и оптом, но очень
104
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
мелкими партиями. Мало того, англичане стали закупать
русские товары и переправлять их к архангельскому пор-
ту, стали сами учиться русскому языку и обходиться без
русских посредников. Такие же привилегии получили и
голландцы. Вообще иноземцы, благодаря своим капита-
лам, опытности и энергии, совсем стеснили русских куп-
цов. Царская казна несомненно пополнялась, но русские
торговые люди совершенно обнищали. Итак, борьба с внут-
ренними и внешними врагами требовала страшного на-
пряжения финансовых сил страны, вызывала налоговое
бремя, которое ложилось страшной тяжестью на все клас-
сы общества, и создавала финансовую политику, которая
была очень тяжела для туземного населения.
Результатом всех этих финансовых мер было страшное
экономическое изнурение податного населения — посад-
ского и крестьянского. Об этом красноречиво свидетель-
ствовали представители земли на Земском соборе 1642 года
«от беспрестанных служб, — говорили торговые люди, —
и от пятинныя деньги, что мы давали тебе в Смоленскую
службу ратным и всяким служилым людям на подмогу,
многие из нас оскудели и обнищали до конца». «Мы, сиро-
ты твои, — заявляли представители от черных сотен и
посадских людей, — черных сотен и слобод соцкие и старо-
стишки и все тяглые людишки ныне грехом своим оскуде-
ли и обнищали от великих пожаров и от пятинных денег и
от даточных людей, от подвод, что мы, сироты твои, давали
тебе, Государю, в Смоленскую службу, и от поворотных
денег и от городового земскаго дела и от твоих Государевых
великих податей, и от многих невольничьих служб, кото-
рых мы, сироты, в твоих Государевых, в разных службах в
Москве служили и с гостьми и опричь гостей. И от тое
великия бедности многие тяглые людишки из сотен и из
слобод разбрелися розно и дворишки свои мечут».
Кроме финансовых тягостей на Земском соборе 1642 го-
да было отмечено и еще одно условие, подрывавшее благо-
состояние всех классов общества: это злоупотребления мос-
ковской администрации, центральной и местной. Если тор-
говые люди много терпели от областной администрации,
то служилые люди, которые чаще бывали по делам в Мос-
кве, угнетались здешней администрацией. Высшие классы
общества говорили: «а в городех всякие люди обнищали и
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
105
оскудали до конца от твоих Государевых воевод, а торго-
вые людишки, которые ездят по городам для своего торго-
вого промыслишка, от их ясе воеводскаго задержания и
пасильства в проездех торгов своих отбыли». Служилые
люди писали в своей сказке: «а разорены мы, холопи твои,
пуще Турских и Крымских бусурманов московскою воло-
китою от неправд и от неправедных судов». Для доказа-
тельства правильности своих жалоб выборные писали:
«а твои Государевы дьяки и подьячие пожалованы твоим
государским денежным жалованием и поместьями и вот-
чинами, и будучи безпрестанно у твоих государевых дел и
обогатев многим богатством неправедным, своим мздоим-
ством, и покупили многия вотчины и домы свои строили
многие, палаты каменныя такия, что неудобь-сказуемыя,
блаженный памяти при прежних Государях и у великород-
ных людей таких домов не бывало, кому было достойно в
таких домах жити». Жалобы населения на злоупотребле-
нии администрации раздавались до самого конца царство-
вания Михаила Федоровича. 12 июля 1645 года Михаил
Федорович скончался. К концу царствования Михаила Фе-
доровича в обществе накопилось раздражение против пра-
ПЯЩ1Ч о класса. О ном дают яркое представление те сказки,
которые были поданы представителями разных классов
общества па Земском соборе 1642 года. О силе обществен-
ного раздражения наглядно свидетельствуют и те события,
которые произошли в начале царствования нового государя.
Юный (он вступил на престол 16 лет) и тихий царь
Алексей Михайлович находился всецело в руках своего
воспитателя Бориса Ивановича Морозова. Чтобы упрочить
свое положение, Морозов женил царя на Марии Ильинич-
не Милославской, а сам женился на ее сестре, так что царь
и его воспитатель сделались свояками. Илья Данилович
Милославский, по свидетельству Олеария, который был в
Москве в царствование Михаила Федоровича и Алексея
Михайловича, сделавшись царским тестем, вошел в боль-
шую силу и стал покровительствовать в назначении на
важнейшие государственные должности своим бедным род-
ственникам и слугам, которые не прочь были поживиться
за счет государевой казны. В этом отношении особенно
отличался Леонтий Степанович Плещеев, бывший глав-
ным судьей на Земском дворе, то есть в Земском приказе,
106
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
нечто вроде обер-полицмейстера города Москвы. Он, по
словам Олеария, «безмерно драл и скоблил кожу с правого
и виноватого... высасывал мозг из костей и отпускал при-
ходивших к нему нищими». В числе таких безбожных
чиновников был и Петр Тихонович Тарахантиотов, управ-
лявший Пушкарским приказом. Тарахантиотов грабил всех,
с кем сталкивал его случай.
Долготерпение общества, наконец, истощилось, и ле-
том 1648 года разразился в Москве мятеж, повторивший-
ся и в других городах. «Бысть мятеж, — говорит летопи-
сец, — возсташа чернь на бояр и слуг мзды и бысть
междоусобица велика». Восстала не только чернь, но и
служилые люди. Мятеж был направлен против Морозова,
Плещеева и Тарахантиотова. Но, конечно, эти лица были
только теми каплями, которые переполнили народное тер-
пение — их деятельность была только искрой, которая
зажгла готовый горючий материал. В мятеже принимали
участие все классы общества: и служилые люди, и выс-
шие торговые классы московские, недовольные привиле-
гиями, предоставленными иноземцам, и московская чернь,
недовольная налогом на соль, так как все они потерпели
от насилий администрации. Против кого направлено было
движение — это ясно из следующих фактов. Когда наем-
ные немецкие отряды с распущенными знаменами и бара-
банным боем шли на защиту дворца, москвичи давали им
дорогу и говорили, что «немцы люди честные и к ним у
них недружбы нет». Движение было направлено против
правящего класса. Народ говорил, что на царя он не жа-
луется, а «жалуется на людей, которые его именем вору-
ют». Заявления общества на соборе 1642 года и бурно
повторенные во время мятежа 1648 года и определили
внутреннюю деятельность правительства царя Алексея в
первые пять лет его правления, последовавшие за мяте-
жом 1648 года, до самого начала затяжной Польской вой-
ны, то есть до 1654 года включительно.
Одной из главных причин народного раздражения
была «московская волокита» и злоупотребления приказ-
ных людей, чиновников центрального и областного уп-
равления. Эта причина коренилась не только в злой воле,
не в одной деморализации московской администрации, а
преимущественно в несовершенстве самого московского
I усекая история XVII века и первой четверти XVIII века
107
законодательства. В XVI веке руководством для прави-
тельственной деятельности был Судебник и частные ука-
зы, изданные царем и думой по отдельным случаям. Эти
указы записывались приказами, до которых они каса-
лись, в их указные книги, и служили для приказов руко-
водством в их деятельности наравне с Судебником. Та-
ких указов к половине XVII столетия накопилось довольно
много, причем они сплошь и рядом нисколько не были
согласованы между собой. Другим недостатком московс-
кого законодательства было отсутствие по многим вопро-
сам внутреннего управления каких бы то ни было зако-
нодательных установлений. Все это сильно затрудняло и
тяжущихся, и судей и, с другой стороны, открывало
широкую дорогу для злоупотреблений. У дьяков и по-
дьячих создалась вредная монополия знания законов, и
они пользовались ею, снабжая справками и указаниями,
иногда такими, которые им самим были выгодны, но
которые не были согласны со справедливостью. Необхо-
димость усовершенствования законодательства, необхо-
димость сделать законы для всех очевидными и доступ-
ными, чтобы каждый мог сам защищать свое право на
суде, чувствовалась на каждом шагу и правительством, и
обществом. Во время мятежа 1648 года и были предло-
жены определенные требования в этом смысле.
Мятеж произошел в июне, а в июле Алексей Михайло-
вич по совету с патриархом московским Иосифом и с боя-
рами, по челобитию всех чинов Московского государства
решил «на всякия расправные дела написать Судебник и
Уложенную книгу, чтобы впредь по той Уложенной книге
всякия дела делать и вершить без всякаго переводу и без-
волокитно». Ясное дело, если сопоставить хронологически
эти два факта, что намерение составить новый законода-
тельный сборник родилось под давлением событий 1648 го-
да. Это предположение подтверждается и свидетельством
патриарха Никона о Земском соборе 1648-1649 годов: «И то
всем ведомо, — говорил Никон, — что сбор был не по воле,
боязни ради и междоусобия от всех черных людей, а не
истинныя правды ради». Значит, мятеж не прошел бес-
следно для правительственной политики, и заставил его
взяться за составление нового кодекса. И русское общество
приняло активное участие в составлении этого кодекса.
108
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
У нас в исторической литературе долго господствовал
взгляд, что русское государство строилось исключитель-
но силами правительства, что общество представляло со-
бой как бы мягкий воск, из которого правительство ле-
пило все, что ему угодно. Такую точку зрения можно
найти, например, у Чичерина. По мнению Чичерина, собор
только слушал уложение, а сам не принимал участие в
его составлении, созван был только для осведомления,
только для того, чтобы заслушать предлагаемые прави-
тельством мероприятия, так как иного способа осведом-
ления населения, за отсутствием газет и журналов, тогда
не было. Но после того, как детально изучены были фак-
ты и новые источники, оказалось, что дело обстояло не
так. На самом деле общество принимало деятельное уча-
стие в составлении нового кодекса законов.
Первоначальный проект Уложения был составлен ко-
миссией, в которую вошли князь Н. И. Одоевский, князь
С. В. Прозоровский, окольничий князь Ф. Ф. Волконский
и два дьяка: Леонтьев и Ф. Грибоедов. Комиссия должна
была воспользоваться при составлении нового кодекса
следующими материалами: выписать те статьи, «которыя
написаны в правилах святых Апостол и св. отец, и в град-
ских законех греческих царей», то есть комиссия должна
была прежде всего обратиться к Кормчей книге и заим-
ствовать оттуда те статьи, «которыя к государственным и
земским делам пристойны», и затем она должна была
«собрать указы прежних государей и боярские приговоры
на всякия государственный и на земския дела, и те госу-
дарские указы и боярские приговоры с судебниками спра-
вити», наконец, комиссия должна была написать вновь те
статьи, на которые «в прошлых годех прежних государей
в Судебниках указу не положено». Все это комиссия дол-
жна была написать в доклад царю и Боярской думе. Но
из всего этого должен был получиться только начальный
проект, который нужно было исправить, дополнить и под-
писать «по общему совету», то есть по указанию Земского
собора. Поэтому «для того своего государева и земскаго
великаго царственного дела указал государь... выбрати из
стольников, и из стряпчих, и из дворян московских и из
жильцов, из чину по два человека; также всех городов из
дворян и из детей боярских взяти из больших городов,
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
109
опричь Новгорода, по два человека; а из новгородцев с
пятины по человеку; а из меньших городов по человеку; а
из гостей 3 человека; а из гостинныя и суконныя сотни
по 2 человека; а из черных сотен и из слобод, и из городов
с посадов по человеку, добрых и смышленых людей, что-
бы его государево царственное и земское дело с теми со
всеми выборными людьми утвердити, и на мере поста-
вить». Из этой выдержки можно видеть, что земским
выборным отводилась видная роль в предстоящем деле,
предполагалось активное их участие в разработке началь-
ного проекта. Сроком для явки выборных в Москву было
нпзиачено 1 сентября 1648 года. Итак, в трудах по состав-
лению нового Уложения принял участие и Земский собор.
В чем же конкретно, реально выразилось участие обще-
ства в выработке Уложения? Участие это было довольно
I пенообразное: прежде всего некоторые из выборных были
привлечены в комиссию «князя Одоевского со товарищи»
и, таким образом, принимали участие даже в разработке
начального проекта Уложения. Это были, как видно, осо-
бо выдающиеся люди — они обнаружили большое усердие
к государеву и земскому делу и поэтому по окончании
работ, были награждены: служилые люди получили при-
бавку в б рублей к своему денежному жалованью, а один
из них, депутат от Бежецкого Верха Заборовский, обнару-
живший особенно много ума и опытности, взят был в
Государеву думу, пожалован в думные дьяки.
Участие других выборных в подготовке Уложения
носило более пассивный характер: они привезли с собой
много челобитных, которые поступили к государю и бо-
ярам в думу, а оттуда в комиссию и послужили матери-
алом для составления новых статей.
Наконец, все вообще выборные слушали составлен-
ное в комиссии Уложение и скрепили его своими подпи-
сями. По-видимому, при окончательном чтении Уложе-
ния в него вносились поправки и дополнения. Это ясно
уже из того, что чтение Уложения продолжалось слиш-
ком долго. Выборные приехали в Москву к 1 сентября
1648 года и слушали Уложение до 29 января 1649 года.
Едва ли целых 5 месяцев выборные только «слушали» со-
ставленный комиссией проект Уложения. Вероятно, по
отдельным статьям были «разговоры», делались поправки
по
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и вносились дополнения. Работы закончены были 29 ян-
варя. В мае того же года Уложение было напечатано в
количестве 1200 экземпляров. Это первое издание Уло-
жения быстро разошлось, и в конце 1649 года было вы-
пущено второе издание, также в количестве 1200 экзем-
пляров. Собственно, можно считать, что было только одно
издание, потому что второе издание отличалось от перво-
го только тем, что в нем шрифт не разбирался не в тех
же местах, что в первом. Сам текст Уложения написан
был на длинном свитке (длиной в 426 аршин). Этот сви-
ток хранится теперь в Московском Архиве Министерства
Иностранных Дел. Со свитка была составлена тогда ру-
кописная книга, которая тоже была сверена и засвиде-
тельствована подписями, как и свиток, на котором чле-
ны собора приложили свои руки, а уже с рукописной
книги было сделано и печатное издание.
Новый свод законов резко разошелся в своем содер-
жании с прежними законодательными сборниками. Пре-
жние собрания законов были прежде всего судебники,
практические руководства для суда, «как суд судить
окольничьим, боярам и думным людям». Уложение шире
захватывает сферу действий правительства, оно является
опытом органического законодательства, где нашли вы-
ражение не одни только нормы суда. Правда, и в Уложе-
нии самая большая (десятая) глава посвящена порядку
судопроизводства, но ведь, кроме этой главы, там есть
еще 24 главы, трактующие и о верховной власти, и о
положении различных классов общества, и об их взаим-
ном отношении, и т. д.
Если всмотреться в содержание статей Уложения, то
мы увидим в них не простой механический свод старых
законов, а следы теоретической законодательной мысли,
которая работала по чужим образцам (литовский Статут,
Византийские законы и др.), благодаря этому в нем мы
находим много законодательных определений, имеющих
не практический, а принципиальный неказуистический
характер. Так как в составлении нового кодекса прини-
мали участие военно-служилые и торговые люди, то в
Уложении, хотя оно и имело значение общегосударствен-
ного свода законов, нашли защиту, главным образом,
интересы этих классов русского общества.
Усекая история XVII века и первой четверти XVIII века
111
ЛЕКЦИЯ
ДЕВЯТАЯ
НА соборе 1648-1649 годов, который
созван был для составления и слушания нового Уложе-
ния, участвовали представители военно-служилого клас-
са и торгово-промышленного, почему их интересы, глав-
ным образом, и нашли удовлетворение в новом кодексе.
Остановимся прежде всего на военно-служилом классе и
посмотрим, какие нужды и потребности этого класса удов-
летворяло новое Уложение.
Главным интересом военно-служилых людей было
обеспечение их землей и рабочими силами. Ведь служи-
лый класс, можно сказать, жил землей, и для него глав-
ными потребностями были земля и рабочее население, а
между тем землевладельческие интересы много страдали
от произвола властей и от необеспеченности землевладе-
ния вообще: ведь землевладение было условно, рассмат-
ривалось как жалованье за службу, а в раздаче этого
жалованья часто бывали злоупотребления, и служилые
люди не могли поэтому чувствовать себя обеспеченными
в отношении владения землей. В новом Уложении были
приняты следующие меры в этом направлении: прежде
всего, чтобы обуздать произвол властей, в Уложении были
сгруппированы все законы, которые гарантировали и ре-
гулировали вотчинное и поместное землевладение. Прежде
эти законы входили в состав Судебника и Указных книг
Поместного приказа, издавались по разным отдельным
случаям и никогда между собой в согласии не были, и
конечно, при таких условиях служилым людям было
очень трудно отстаивать свои права. Затем созданы были
112
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
новые статьи и подтверждены старые, которые имели
целью упорядочить и обеспечить служилому человеку
его землевладение. Было постановлено, что старые и увеч-
ные люди не должны лишаться поместий, а могут нести
более легкую службу — сторожевую, гарнизонную, то
есть им было разрешено не ездить в походы, а служить в
городе или «с города», как тогда говорили. Затем под-
тверждено было, что жены и дочери служилых людей не
остаются без всяких средств, а обеспечиваются землей:
вдовы до нового замужества или до смерти, а дочери до
замужества. Размеры «прожитка» вдовам и дочерям были
разнообразные: если служилый человек умирал дома ес-
тественной смертью, то размер прожитка жене равнялся
10 процентам его имения, а дочери 5 процентам; если он
умирал, хотя бы также.естественной смертью, но не дома,
а на войне, то размер прожитка увеличивался в 1,5 раза,
то есть жена получала уже 15 процентов, а дочь 7,5 про-
центов; наконец, если служилый человек был убит, то
вдова получала 20 процентов прожитка, а дочь — 10 про-
центов. Эти поместья, которые выдавались вдовам и до-
черям служилых людей, так и назывались «прожиточ-
ные» поместья. Если у служилого человека оставались
сыновья, то поместья его переходили целиком жене и
детям, а когда дети (мальчики, разумеется) вырастали,
они вступали во владение поместьем. Так как поместья
фактически сделались наследственными, то Уложение
разрешило менять не только поместья на поместья, но и
вотчины на поместья и обратно. Это правило было боль-
шим удобством для служилых людей: хозяйственный
интерес требовал сосредоточения земель в одном месте, а
между тем в руках служилого человека на деле оказыва-
лось множество мелких клочков по 20, 15 четвертин в
разных местах. Теперь служилым людям разрешалось
консолидировать свои имения, сосредоточить их в одном
месте, в одном пункте. Затем, престарелым и бездетным
служилым людям разрешено было сдавать свои поместья
бездетным родственникам с тем, чтобы они кормили их и
отправляли за них службу, а по их смерти наследовали
поместье. Всеми этими мерами Уложение гарантировало
интересы служилого класса от произвола администрации
и обеспечивало служилому человеку владение землей:
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
113
хотя земля и продолжала считаться собственностью госу-
дарства, служилый человек все-таки мог быть уверен,
что она не уйдет от него, останется навсегда за его родом.
Кроме произвола администрации, военно-служилый
класс много терпел от роста церковного землевладения.
Хотя земель было тогда много, пользоваться ими было
нельзя: много было пустующих земель, а чтобы завести
хозяйство на нови, требовались большие затраты капита-
ла. Поэтому служилые люди предпочитали брать уже
разработанные пашни, тогда как культурной земли было
мало. При таких условиях, понятно, чувствовалась зе-
мельная теснота, именно, недостаток культурной земли,
хотя пустующих земель было много. На культурные же
земли распространялись аппетиты не только служилых
людей, но и духовенства. Против непомерного роста цер-
ковного землевладения принимались разные меры еще
в XVI столетии. Так, в 1580 году церквям и монастырям
запрещено было принимать земли в заклад и брать зе-
мельные вклады на помин души, а в 1584 году духовен-
ству запрещено было вообще увеличивать монастырские
и церковные земли каким бы то ни было способом. Но
духовные лица, пользуясь дружбой с царем, добивались
разных льгот в этом отношении, монастыри часто жало-
вались на недостаток и скудость и просили разрешения
принимать имения на помин души, и государь почти
всегда в таких случаях разрешал. Много пожалований
монастырям произошло таким образом при царе Михаи-
ле Федоровиче, когда во главе управления стоял для
духовенства свой человек — патриарх Филарет. Поэтому
и оказалось, что в 1623 году в московском уезде около
половины обработанной земли (43-44 процента) числи-
лось за монастырями. На соборе 1648 года была подана
жалоба на духовенство, что оно, несмотря на запрети-
тельные указы 1580 и 1584 годов, продолжает приобре-
тать земли, и была предложена секуляризация церков-
ных имений. Правительство не пошло так далеко: это
была слишком радикальная мера, которая к тому же и
не согласовалась с духом общества того времени. Однако
правительство все-таки в 42 статье XVII главы Уложе-
ния подтвердило запрещения монастырям покупать вот-
чины и принимать их в заклад или на помин души,
114
М, К. ЛЮБАВСКИЙ
а также присваивать вотчины служилых людей, поступа-
ющих в монахи. Для общества были неприятны и другие
привилегии монастырских и церковных людей: напри-
мер, жаловаться на них можно было только прямо царю,
а царь назначал для следствия особого боярина — следо-
вательно, не было постоянного присутственного места,
куда бы можно было обращаться с жалобами. Теперь, по
челобитию стольников, стряпчих, детей боярских, гостей
и посадских людей, государь велел быть Монастырскому
приказу. Эта мера вызвала сильное неудовольствие среди
духовенства. Патриарх Никон особенно восставал против
Монастырского приказа. Таковы были меры, направлен-
ные на утверждение служилого землевладения.
В связи с землевладением служилые люди позаботи-
лись и об обеспечении себя крестьянским трудом. Уже
при Михаиле Федоровиче были приняты к этому некото-
рые меры. Тогда установлен был сначала 5-летний срок
давности для сыска беглых крестьян, потом был заменен
10-летним для бежавших и установлен 15-летний для
вывезенных крестьян, а теперь государь отменил срок
давности, предоставив сыскивать беглых крестьян бес-
срочно. Этим был сделан новый шаг к прикреплению
крестьянской массы. Таковы были меры, предпринятые
правительством в интересах служилого класса.
Кроме служилых людей на соборе 1648 года присут-
ствовали выборные от посадских обществ, представители
гостинных и суконных сотен и черных сотен и слобод, а
также и представители провинциальных посадов по 1 и
по 2 человека, смотря по городу, — всего на соборе по-
садских было около 80 человек. Конечно, интересы по-
садского населения также должны были найти выраже-
ние и удовлетворение в Уложении. Интересы их страда-
ли, главным образом, от того, что многие тяглецы
выходили из посада, а оставшиеся принуждены были, в
силу круговой ответственности, платить подати и за вы-
былых. Уложение постановило: вернуть в тягло всех вы-
шедших в другие общественные состояния и запретить
посадским людям записываться в закладчики и назы-
ваться чьими-либо крестьянами и людьми, то есть холо-
пами, под страхом торговой казни, то есть публичного
наказания кнутом и ссылки в Сибирь. Кроме этого, Уло-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
115
жение признало за правило, что посадские вдовы и доче-
ри, выходя замуж с недвижимым имуществом за воль-
ных людей, сообщают своим мужьям посадское состоя-
ние, так что они становились посадскими тяглыми людь-
ми, если не желали продать свое посадское имущество
кому-либо другому, на которого тогда переносилось и
тягло. Все эти меры способствовали обособлению посад-
ского населения и вместе с тем прикрепляли посадских
людей к тяглу. Эта прикрепительная тенденция шла не
только сверху, но и снизу, то есть прикрепления желало
нс только правительство, но и само посадское население.
Интересы посадского населения сильно страдали и от
того, что с ними конкурировали в торговле и промыслах
владельческие крестьяне, проживавшие в посаде, но не
записанные вместе с посадскими в тягло. Чтобы иметь
возможность платить тягостные подати, посадские люди
должны были назначать товарам более высокие цены,
нежели нетяглые люди, жившие и торговавшие в посаде.
«Эти люди назывались дворниками или подворниками и
были, по большей части, крепостными крестьянами слу-
жилых людей. Служилые люди имели, обыкновенно, в
городе свои дома, куда они укрывались при нашествиях
татар и куда свозили имущество, жен и детей; там же
они и останавливались во время своих приездов в город.
В отсутствие владельцев во дворе оставались дворники,
они-то в свободное время и занимались торговлей и про-
мыслами в посаде, конкурируя с членами тяглой посадс-
кой общины, но сами не платя посадского тягла. На этих
дворах нередко жили и занимались торговлей люди, кото-
рые только числились дворниками, а на самом деле всего
лишь снимали помещение во дворе. Конкурировали с по-
садскими и жители монастырских и архиерейских слобод,
то есть люди, жившие на обширных усадебных землях
монастырей и церквей. Такие слободы были не только в
городе, но часто и поблизости от города, а между тем
люди, жившие в этих слободах, монастырские служки и
крестьяне, занимались торговлей и промыслами в горо-
де, конкурировали с членами посадской общины, а сами
не входили в ее состав и не связывали себя с ней круго-
вой порукой в уплате податей. Все это возбуждало в сре-
де посадского населения большое недовольство, которое
116
/И К. ЛЮБАВСКИЙ
и выразилось в челобитной посадских людей на соборе
1648-1649 годов. «На Москве и около Москвы, — гово-
рилось в челобитной, — по городам и на посадах дворы,
и около посадов заведены слободы патриарши и митропо-
личи, и владычни, и монастырский и боярския, и княже-
нецкия, и стольников и думных, и бЛижних людей, а в
тех де дворех и в слободах живут многие торговые и ре-
месленные люди и дворники, торговые крестьяне, и вся-
кие промыслами и торгами большими на Москве и в
городёх торгуют и промышляют, и многими лавками и
онбары, и соляными варницами посадскими владеют, и во
всяких промыслех их такие заступные и торговые люди
затеснили и изобидели многими обидами; а с промыслов
де они с своих и с вотчин государевых податей не платят
и служб с ними не платят, живут всегда во льготе и на
Москве де, и в городех от них, заступных людей, в торгех
и в их многих обидах чинится и междоусобия и ссоры
большия». Посадское население и просило, чтобы прави-
тельство не позволяло жить в посаде никому, кто не
несет посадского тягла. Правительство вняло голосу по-
садских людей и постановило: взять в казну все владель-
ческие вотчины и обложить посадским тяглом промыслы
и торги в посаде.
Такое удовлетворение нашли в Уложении интересы
военно-служилого класса и посадских людей. Соборное
Уложение 1649 года является поэтому не только памят-
ником правительственной деятельности царя Алексея
Михайловича, но и памятником общественного движе-
ния 40-х годов XVII столетия, выразителем стремлений
военно-служилого и промышленного классов русского
общества. Если мы обратим внимание на эти стремле-
ния, то увидим, что они вовсе не шли в сторону от гос-
подствовавшего направления жизни: вся предшествую-
щая история вела к сословной дифференциации на почве
экономических интересов и государственного тягла.
Издание Уложения было самым крупным фактом пра-
вительственной деятельности Алексея Михайловича,
в дальнейшем эта деятельность также стояла в связи с
общественным движением 40-х годов XVII века.
Это обстоятельство является очень важным. Как из-
вестно, в исторической литературе существовало мнение,
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
117
что общество XVII века было рыхлое, мягкое, пассивное,
что оно само не участвовало в государственном строении,
а лишь пассивно воспринимало то, что проводилось пра-
вительством. Но при более внимательном исследовании
факты показали другое. Для нас теперь ясно, что обще-
ство XVII века принимало активное участие во внутрен-
них делах государства, оказывало заметное влияние на
направление политики правительства, что само Уложе-
ние явилось в результате совокупной работы над выра-
боткой его содержания всех общественных групп, пред-
ставленных на соборе 1648-1649 годов.
Интересы торгово-промышленного класса в России
страдали не только от внутренней конкуренции людей,
живших в посаде и занимавшихся торговлей и промыс-
лами наряду с посадскими, но не плативших вместе с
ними казенного тягла, — но и от внешней конкуренции
иноземных купцов, которые получили уже в царствова-
ние Михаила Федоровича очень существенные привиле-
гии: англичанам и голландцам позволялось приезжать
внутрь Московского государства, привозить свои товары
и продавать их здесь оптом; но опт — понятие растяжи-
мое; ведь, пожалуй, и дюжину можно назвать оптом, так
что фактически английские и голландские купцы имели
возможность торговать и в розницу. Кроме того, эти ино-
земцы скупали разное местное сырье и отправляли его
на дощаниках и стругах в Архангельский порт.
Эта конкуренция со стороны иноземцев была особен-
но тяжела для русских купцов и гостей, почему с их
стороны, как в царствование Михаила Федоровича, так и
в царствование Алексея Михайловича, неоднократно по-
давались правительству жалобы на то, что «затеснили их
в торговле англичане и голландцы и кизильбашцы (пер-
сы)». Сам бунт 1648 года в Москве был вызван отчасти
раздражением против привилегий, предоставленных ино-
странным купцам. В ответ на жалобы русских торгово-
промышленных людей правительство Алексея Михайло-
вича в 1649 году запретило англичанам торговать во внут-
ренних областях государства и предоставило заключать
торговые сделки с русскими людьми только у Архангель-
ского порта. Однако для такого ограничения нужно было
найти какой-нибудь более значительный повод, помимо
118
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
жалоб московских купцов, и такой повод был найден,
именно: отнятие у англичан торговых привилегий моти-
вировалось тем, что они пожалованы были «ради друж-
бы Московского Государя с королем Карлусом, а теперь
англичане всею землею учинили великое зло: короля
своего Карлуса убили до смерти».
Кроме иноземной конкуренции торговых людей очень
угнетали проездные пошлины, взыскиваемые при пере-
возе товаров из одной местности в другую. Хотя полити-
ческие перегородки, отделявшие отдельные княжества
в удельной Руси, и были уничтожены, экономические
перегородки и стеснения остались. На всем простран-
стве государства были рассеяны внутренние таможни.
Вся Русь была ими перегорожена и переделена. В этих-
то таможенных пунктах и приходилось платить проезд-
ные пошлины. Воеводы и приказные люди, пользуясь
этим, допускали злоупотребления. И вот правительство
в 1653-1654 годах для облегчения счетов, взамен раз-
личных пошлин, постановило брать с торговых людей
только одну пошлину — 10 денег с рубля, то есть 5%
стоимости товара (1 рубль = 200 денег).
Правительство царя Алексея Михайловича позаботи-
лось и об удовлетворении нужд крестьянской массы. Кре-
стьяне хотя и не участвовали в Земских соборах конца
царствования Михаила Федоровича и начала царствова-
ния Алексея Михайловича, но зато постоянно посылали
жалобы правительству на неудовлетворительный поря-
док взимания податей, при котором они распределялись
слишком неравномерно в среде крестьянского населения.
С половины XVI века подати собирались с земельных уча-
стков, или вытей, под круговой порукой крестьян, кото-
рые составляли тяглую общину. Тяглые участки, или
выти, обрабатывались неодинаковым количеством крес-
тьян: некоторые крестьянские дворы очень разрастались
и потому могли полностью использовать свой участок и
даже могли взять в аренду часть чужой земли; к иным
тяглецам на их участки приходили вольные крестьяне,
которые по договору с ними обрабатывали их землю, но
сами податей не платили, такие тяглые семьи с помощью
своих захребетников, подсуседков, конечно, легко могли
справляться со своими повинностями; но наряду с таки-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
119
ми тяглыми семьями были тяглецы и маломочные, кото-
рые не могли обрабатывать весь тяглый участок, это были
или люди малосемейные, у которых не было достаточно-
го числа работников, или бедные, а между тем подати
они обязаны были платить со всей выти, которая была
записана за ними в книгах. Следствием такого положе-
ния явилась крайняя неравномерность податного бреме-
ни. Кроме того, многие совершенно ускользали от по-
датного обложения благодаря тому, что не брали непо-
средственно на себя земельных участков, а сидели «за
хребтом» тяглецов (захребетники и подсуседки). Нако-
нец, в силу круговой поруки, тяглым крестьянским об-
щинам приходилось платить и за «выбылых» членов.
И вот по настоятельным просьбам крестьянского населе-
ния правительство Алексея Михайловича приступило к
повой переписи, причем в книги заносились не только
земли или выти, но и количество дворов на них, почему
и сами книги, в отличие от прежних «Писцовых» книг,
получили название «Переписных». В два года задача со-
ставления подворной переписи была окончена., В книги
внесены были все прежние тяглые крестьяне а также
захребетники и подсуседки; теперь уже никто не мог
ускользнуть от податного бремени. Предполагалось взять
новый принцип для обложения, — не по земле, а по
дворам. Одна и та же выть, если на ней было, например,
3 двора, должна была платить больше, нежели в том
случае, если бы на ней был только один двор. Но ожида-
ния тяглого населения не оправдались: правительство
стало собирать по дворам только новые подати — «за-
просные деньги» на военные нужды, а из старых податей
только «полоняничные» деньги, сбор которых был уста-
новлен в XVI веке для выкупа пленных. Все остальные
налоги продолжали собирать по-прежнему с вытей и с
сох. Окончательный переход к подворной подати произо-
шел уже в царствование Федора Алексеевича.
Лишь только правительство Алексея Михайловича
вышло из внутренних затруднений, лишь только покон-
чило с последствиями прошлого, перед ним стали новые
задачи. Прежде всего предстояла продолжительная и упор-
ная борьба за Малороссию с Польшей, борьба, которая
втянула Россию в борьбу со Швецией и Турцией. В связи
120
М. К ЛЮБАВСКИЙ
с войной выдвинулись новые вопросы государственного
хозяйства и военного устройства и, наконец, в связи с
общим направлением жизни в XVII веке выдвинулся воп-
рос о церковных исправлениях, осложнившийся куль-
турной борьбой вообще между традициями старины и
новыми культурными влияниями.
Итак, остановимся прежде всего на внешней борьбе и
рассмотрим ее внешние и внутренние последствия.
Борьба с Польшей, можно сказать, была навязана
Московскому государству событиями. В начале царство-
вания Алексей Михайлович был настроен по отношению
к Польше крайне миролюбиво, так что делал даже попыт-
ки заключить с Польшей союз против крымцев, отнимав-
ших южные области Московского и польско-литовского
государств. Борьба с крымскими татарами и стоящими
сзади них турками естественно сближала Московское го-
сударство с Польшей и вела их к союзу. Но в 1648 году
в пределах Польши разразилось восстание малороссий-
ских казаков и холопов под предводительством Богдана
Хмельницкого за вольность и православную веру против
польских панов, притеснявших народ. Богдан Хмельниц-
кий с самого начала восстания не раз обращался с просьбой
о помощи и заступничестве к Алексею Михайловичу, нб
московское правительство сначала очень сдержанно от-
носилось к этим просьбам гетмана и ограничилось толь-
ко дипломатическим предстательством за казаков. Но
дипломатическое предстательство — вообще вещь опас-
ная, оно произвело дурное впечатление на польское пра-
вительство: поляки усмотрели в нем намерение Москвы
воспользоваться внутренним замешательством в польском
государстве в своих целях. Отношения стали обострен-
ными, а польская публицистика еще подлила масла в
огонь. В Москве стали жаловаться, что в некоторых
польских книгах печатаются «злые бесчестия и укориз-
ны и хулы, чего не токмо Великим Государям Христиан-
ским помазанникам Божиим, и простому человеку слы-
шати и терпети невозможно и помыслити страшно». Кроме
этого, в Москве узнали, что польское правительство про-
пустило в Швецию гонца крымского хана, который хо-
тел предложить Швеции союз.против Москвы. В 1651 году
московское правительство созвало Земский собор для
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
121
решения вопроса о том, что делать при таких обстоятель-
ствах. Из отрывочных данных, сохранившихся от этого
собора, мы узнаем, что Земский собор не выразил особен-
ной готовности к войне. Члены Земского собора 1651 года
предложили возобновить заступничество «за гетмана За-
порожского и за черкас», т. е. за малороссийских каза-
ков; если же Польша откажется дать удовлетворение,
решено было объявить ей войну. Поляки вообще часто
подпадали под влияние своего чувства, и в данном слу-
чае не хотели мириться с таким вмешательством со сто-
роны России. Однако войны все-таки на этот раз не пос-
ледовало. Русские только после того вступили в борьбу с
Польшей, когда Богдан Хмельницкий после мира под
Белой Церковью в 1652 году обратился к Алексею Ми-
хайловичу с просьбой принять его и все войско запорож-
ское под высокую государеву руку, заявив, что иначе он
принужден будет отдаться в подданство турецкому сул-
тану. Затруднительное положение Хмельницкого ослож-
нялось еще тем обстоятельством, что по условиям Бело-
церковского трактата количество реестровых казаков
сократилось в 2 раза сравнительно с количеством по ус-
ловиям Зборовского трактата, то есть с 40 тысяч умень-
шилось до 20 тысяч человек; между тем в борьбе уча-
ствовали не 40 и не 20 тысяч казаков, а огромное коли-
чество; может быть, сотни тысяч. Что же должно было
делать с холопами и казаками, которые не были внесены
в реестр? Они должны были, очевидно, возвратиться сно-
ва под ярмо помещиков, освобождения от которого иска-
ли. Это было невыполнимое требование для Хмельницко-
го; вот почему он, хотя и соглашался на сокращение
числа реестровых казаков, но уже заранее знал, что не
исполнит этого условия. Так как он потерпел поражение
под Берестечком, то знал, что не в силах будет вести
борьбу одними собственными силами и просил принять
его с войском под высокую государеву руку. Получив
такое предложение, Алексей Михайлович вновь созвал в
октябре 1653 года Земский собор. Допустить Хмельниц-
кого и казаков до подданства турецкому султану было
немыслимо для Москвы ни в политическом, ни в религи-
озном отношений. Члены Земского собора заявили, что
необходимо принять «гетмана Богдана Хмельницкого и все
122
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
войско Запорожское ради спасения православной веры с
городами и с землями». К такому же решению пришло
еще до собора и московское правительство, которому те-
перь открылась перспектива отнять у Польши земли,
захваченные в Смутное время. Служилые люди заявили
на Земском соборе, что они «за их Государскую честь
учнут с Литовским Королем биться, не щадя голов сво-
их», а торговые люди изъявили готовность взять на себя
финансовые тягости войны. Так началась продолжитель-
ная борьба Московского государства с Польшей, ослож-
нившаяся борьбой со Швецией, война, стоившая много
крови, денег и вызвавшая сильное материальное истоще-
ние страны. На первых порах война пошла очень удачно
для русских; они заняли Смоленск, Могилев, Витебск,
Полоцк, всю Белоруссию и даже всю Малороссию с горо-
дами: Вильно, Гродно и Ковно. Казалось, что наступил
момент полного и окончательного объединения Руси. Все
западнорусские земли соединились теперь под властью
Москвы; а московский государь стал называться уже
«царем Божией милостью» и «всея Великия Малыя и
Белыя Руси Самодержцем». Но судьба на целых 150 лет
задержала окончательное объединение Руси. Дело в том,
что на территории Польского государства русские люди
встретили шведов, которые воспользовались затруднени-
ями поляков и заняли большую часть польской террито-
рии. Поляки, увидев двух врагов, постарались перессо-
рить их между собой и таким образом отделаться от обо-
их. Литовский гетман Радзивилл сделал очень ловкий
шахматный ход: он поддался нарочно шведскому королю
и стал величаться «великим гетманом шведского короля
и Великого княжества Литовского», утверждая этим права
шведского короля на Литву. Шведы захотели реализо-
вать эти права и начали занимать один город за другим.
Царь, встревоженный таким оборотом дела, вступил в
мирные переговоры с Польшей, чтобы сосредоточить свои
силы в борьбе с другим противником. Летом 1656 года
царь приказал войскам вступить в Ливонию, которая
принадлежала Швеции. Он не опасался больше поляков,
разбитых и казаками, и шведами, и московитянами, и
решил воспользоваться удобным случаем, чтобы поме-
риться своими силами со шведами и пробиться к откры-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
123
тому морю. Вы видите, таким образом, что первоначаль-
ная задача московского правительства сильно измени-
лась, усложнилась и затруднилась. Московское государ-
ство, как говорится, погналось за двумя зайцами: оно
решило приобрести и Малороссию, и Балтийское побере-
жье. Но оказалось, что силы Московского государства
были недостаточны для борьбы со шведами, вообще для
дальнейших успехов предприятия. Швеция ведь была
тогда первым военным государством. Русские взяли швед-
ские крепости Динабург, Кокенгаузен, заняли Дерпт, но
должны были оставить осаду Риги и вернуться к пре-
жним задачам. В это время в Малороссии обнаружилось
сильное недовольство Москвой за то, что московское пра-
вительство прекратило войну с Польшей. По смерти
Хмельницкого это недовольство выразилось в том, что
Малороссия отказалась от московского подданства и пе-
решла в подданство Польши, чему много содействовал
преемник Богдана Хмельницкого гетман Иван Выговс-
кий. При таких условиях московскому правительству
ничего не оставалось, как заключить мир со шведами,
чтобы сосредоточить свои силы на борьбе за приобрете-
ние Малороссии. 21 июня 1661 года между Дерптом и
Ревелем, близ Кардиса, был подписан мирный договор.
По этому договору русские уступали свои завоевания в
Ливонии и обязались доставить шведам 10 тысяч бочек
ржи и 5 тысяч бочек жита. Заветная цель — достичь
моря — не была осуществлена. Шведская экспедиция
только затруднила задачу объединения Руси. Когда мос-
ковское правительство, бросив войну со шведами, снова
приступило к выполнению этой задачи, ему уже при-
шлось считаться с новыми условиями, которые сильно
затруднили благоприятный исход дела. При Богдане
Хмельницком казачество чрезвычайно единодушно «по-
волило» под власть московского царя, а теперь оно рас-
кололось: Левобережная Украина, связанная географи-
чески с Москвой, желала присоединения к Москве, а
правобережная склонялась некоторое время к Польше, а
затем с гетманом Дорошенко во главе перешла в поддан-
ство турецкому султану. Кроме политических причин —
недовольства Москвой за то, что она не охраняла Мало-
россию от поляков, — казаки были недовольны также
124
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и тем, что они под властью московского царя не получи-
ли тех вольностей, к которым стремились и которые
были гарантированы им в прежних договорах с Моск-
вой. Московскому государству приходилось теперь всту-
пать в борьбу с новым врагом, перед которым все трепе-
тали в Европе — с турками, и приходилось вступать в
борьбу в такое время, когда оно было утомлено и исто-
щено войнами с Польшей и Швецией. Это побудило мос-
ковское правительство искать мира с поляками, тем бо-
лее, что и сами поляки не прочь были помириться вслед-
ствие надвигавшейся турецкой грозы. В селе Андрусове
(недалеко от Смоленска) начались мирные переговоры
России с Польшей, которые закончились перемирием
на тринадцать с половиной лет (1667 год). Царь должен
был уступить Польше все свои завоевания в Ливонии,
Литве и Белоруссии, но удержал за собою Смоленск и
Северскую землю как древние московские владения, от-
павшие от Москвы в Смутное время. Правобережная
Украина отходила к Польше, за исключением Киева,
который был уступлен поляками на 2 года, но остался за
Москвой навсегда. Поветы Стародубский и Черниговский
и левобережная Украина отошли к Московскому госу-
дарству. Казакам строго было запрещено выходить на
Черное море и нарушать мир с турками. Опасность ту-
рецкого нашествия на время помирила врагов. Впрочем,
борьба за Малороссию не кончилась. Война с поляками
продолжалась до 1680 года, когда заключено было пере-
мирие. Эта борьба не внесла ничего нового в территори-
альное расширение Московского государства. Вы види-
те, что намеченная первоначально цель была оставлена
тблько временно, так как московское правительство от-
клонилось от нее в сторону.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
125
ЛЕКЦИЯ
ДЕСЯТАЯ
В ПРОШЛОЙ лекции я говорил о той
напряженной и продолжительной войне с Польшей, ко-
торая была навязана Московскому государству в цар-
ствование Алексея Михайловича, несмотря на то, что
Алексей Михайлович этой войны вести не желал. Мы ви-
дели уже внешние результаты этой борьбы. Намеченная
Московским государством цель была достигнута лишь
отчасти: Малороссия была присоединена к России только
в восточной своей части. Мы знаем ведь, что только лево-
бережная Украина отошла к Москве, а правобережная
по-прежнему оставалась под властью Польши. Такой по-
ловинчатый результат этой напряженной борьбы в зна-
чительной степени объясняется тем, что московское пра-
вительство в преследовании намеченной цели отклони-
лось от нее в сторону: одновременно с присоединением
Западной Руси Москва хотела вступить твердой ногой на
Балтийском побережье, почему и пришлось иметь дело
не только с Польшей, но и со Швецией. Конечно, при
неудачах имело значение и стечение неблагоприятных
обстоятельств, но главное, что мешало успеху войны,
был все-таки недостаток денежных ресурсов. Война ве-
лась с крайним истощением платежных сил населения.
За время от 1654 года, когда война начиналась, до
1680 года, когда она заканчивалась, правительство во-
семь раз обращалось к экстренному обложению населе-
ния: 2 раза собиралась «пятая деньга», 5 раз — «деся-
тая» и 1 раз — «пятнадцатая». Эти сборы были чрез-
вычайно тяжелы для населения, так как взимались не
126
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
с чистой прибыли, а с валового дохода; они поглощали
периодически народный капитал и таким образом под-
рывали народное благосостояние. Не будучи в состоянии
обходиться при помощи постоянных податей и экстрен-
ных сборов, «запросных денег», на военные нужды, мос-
ковское правительство XVII века вынуждено было при-
бегнуть к кредитной операции, к внутреннему займу у
населения. Этот внутренний заем правительство оказа-
лось не в состоянии погасить, и опять произошла, та-
ким образом, растрата народного капитала. Уже на вто-
рой год войны почувствовался недостаток в деньгах, и
правительство было вынуждено прибегнуть к следую-
щей операции. Дело в том, что в Московском государ-
стве, кроме туземных «денег» и «копеек», находились в
обращении и иностранные монеты. Местные «деньги»
представляли собой нечто среднее между теперешним
серебряным гривенником и пятаком, только были не
круглой, а продолговатой, овальной формы. «Копейки»
были в два раза больше, то есть представляли среднее
между гривенником и двугривенным, были вроде ны-
нешнего пятиалтынного. Кроме этих туземных денег,
как уже было сказано,- в Московском государстве были
в обращении и иностранные монеты, главным образом,
немецкие талеры, назывались по городу, где они чека-
нились; у нас их называли просто «ефимки». Курс этих
ефимков был от 42 до 50 копеек, то есть ефимки прини-
мались в казну по 42-50 копеек; казна собирала эти
ефимки и потом перечеканивала их в московскую моне-
ту, причем из ефимка старались сделать не 40 и не 50
копеек, а 64 копейки, получая выгоду в 15-20 копеек.
Эта операция была очень выгодна. Теперь московское
правительство перестало перечеканивать ефимки, а про-
сто стало штемпелевать их и выпускать с принудитель-
ным курсом в 100 копеек. Таким образом казна стала
наживать уже 50 копеек. Эта мера оказалась неудачной —
она привела к подделке клейменых ефимков. Нашлись
спекулянты, которые начали подделывать штемпелеван-
ные ефимки и сбывать их большими массами. Вскоре это
было замечено, и клейменые ефимки перестали прини-
маться в торговых сделках. Боярин Ф. М. Ртищев пред-
ложил тогда правительству выпустить медную монету
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
127
одинаковой величины с серебряной и по одной цене с
серебряной. Около 3 лет все шло благополучно. Казна
принимала казенные сборы и расплачивалась медными
деньгами вместо серебряных. Но затем курс медных
денег стал стремительно падать: в 1662 году за 100 се-
ребряных рублей давали 300 медных, в конце того же
года за 100 серебряных давали 900 медных, а в 1663 го-
ду за 100 серебряных не брали и 1500 медных. Другими
словами, медные деньги приблизились к своей рыноч-
ной цене по весу. Медь в слитках ценилась в 15 раз
дешевле серебра, так же стали цениться и медные день-
ги, сравнительно с серебряными. Чем же объяснить это
быстрое падение курса медных денег? Вина в данном
случае лежит на самой казне: обрадовавшись возможно-
сти легко добывать деньги, бросили в обращение 20 мил-
лионов, тогда как вообще в обращении было не больше
5 миллионов рублей. Неумеренный выпуск казной мед-
ных денег был увеличен еще выпусками частных лиц.
Начальник монетного двора, тесть царя, боярин И. Ми-
лославский, скупал медь, переливал ее в деньги и наче-
канил таким образом до 100 тысяч рублей. Примеру на-
чальника последовали и подчиненные — «монетных дел
мастера». Московские люди пустили тогда в ход старые
котлы, ендовы, ковши, чтобы наделать побольше денег.
Чеканка монеты была очень незамысловата, а потому
явились подделыватели из среды частных лиц: деньги
стали чеканить все московские «медных дел мастера».
Фальшивомонетчиков наказывали тогда самым бесче-
ловечным образом — заливали горло расплавленным
свинцом, но и эта перспектива не устрашала: слишком
велико было искушение. Мейерберг, иностранный путе-
шественник, который был в России в 1661 году, гово-
рит, что во время его пребывания в Москве за подделку
монеты сидело в тюрьмах около 400 человек, а по сло-
вам Котошихина, всего за те деньги были «казнены в те
годы смертною казнью больше 7000 человек». Когда мед-
ными деньгами были набиты все карманы, естественно
должно было сложиться представление, что это — не
ценные деньги, что это — простая медь, а отсюда появи-
лось недоверие к медным деньгам. Это недоверие прежде
всего выразилось в новоприсоединенной Малороссии, где
128
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
московские войска были в это время на постое и не могли
там ничего купить на медные деньги, которые население
отказывалось принимать. В конце концов то же самое
должно было произойти и в Москве. С падением ценности
медных денег появилось страшное вздорожание товаров,
так что многие умирали с голоду. Карманы были набиты
медными деньгами, а товары ценились на серебряные.
В результате начались народные волнения, а в Москве
летом 1662 года разразился настоящий бунт против Ми-
лославского, Ртищева и других бояр. Народ толпой пова-
лил в Коломенское, где в то время находился царь, искать
на них суда и управы. Бояре и дети боярские, которые
находились при царе, разогнали толпу, но восстание все-
таки не было безрезультатным. В 1663 году московское
правительство вернулось к прежней финансовой системе:
оно стало выдавать войску жалованье серебром и запрети-
ло частным лицам производить расчеты на медные день-
ги, всем было предоставлено право обменивать эти медные
деньги в казне на серебряные, получая за медный рубль
10 серебряных денег. Так неудачно окончилась финансо-
вая операция московского правительства. Эта операция
совершенно соответствует финансовой операции Джона Лоу
во Франции, и результаты в том и в другом случае были
одни и те же. Как французская казна расплатилась тогда
со своими долгами, так и наше правительство вышло вре-
менно из денежных затруднений, но тоже за счет народа.
Эта операция была, в сущности, замаскированным ото-
бранием части народного капитала, экспроприацией част-
ного имущества в пользу казны.
После того как были использованы все средства для
пополнения казны — и чрезвычайные налоги, и кредит-
ные операции, московское правительство пришло к мыс-
ли о реформе самой системы обложения тяглого населе-
ния. До сих пор прямые налоги в Московском государстве
(«данные деньги», «оброчные», «ямские» и «стрелецкие»)
взимались на основании сошного письма, по писцовым
книгам, то есть с земли. Только одни «полоняничные день-
ги» и чрезвычайные налоги, «запросные деньги» на воен-
ные нужды взыскивались подворно на основании Пере-
писных книг, составленных в 1646 году. Я указывал вам
на то, что уже в начале царствования Алексея Михайло-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
129
вича московское правительство пришло к убеждению, что
подворное обложение больше соответствует платежным
силам населения, и поэтому оно сделало шаг к переходу
от старой системы поземельного обложения к новой систе-
ме подворного обложения: «полоняничные деньги» стали
собираться со дворов. Затем со дворов начали собирать и
«запросные деньги», то есть экстренные поборы на воен-
ные нужды (пятая, десятая, пятнадцатая деньга).
Надо иметь в виду, что земля сама по себе, необрабо-
танная, не могла приносить дохода, и взимание налогов
с земельных участков или вытей было, в сущности, не-
справедливо. Бывало, что крестьянин, державший выть,
не только сполна обрабатывал свой земельный участок,
по и брал кроме того часть земли в аренду у соседа.
Такие многосемейные крестьянские дворы были и более
богатые, а между тем они платили только за выть. Было
и другое положение вещей, когда крестьянин, хотя и
должен был платить за выть, не обрабатывал ее полнос-
тью, потому что у него некому было работать, положим,
когда не было взрослых сыновей и приходилось обраба-
тывать самому земельный участок. При таких условиях
взимание податей с земли было явно несправедливо, по-
чему московское правительство и пришло к мысли брать
подать не с земли, а с рабочих сил, группировавшихся во
дворе, то есть со двора. Уже в царствование Федора Алек-
сеевича, вскоре после смерти Алексея Михайловича, ре-
шено было все прямые налоги собирать со дворов.
В 1678-1679 годах была произведена новая подворная
перепись. Всех тяглых дворов по этой переписи оказалось
888 тысяч, причем здесь разумеются дворы и посадских
людей, и черносошных, то есть государственных кресть-
ян, и крестьян церковных, монастырских, архиерейских
и дворцовых, а также крестьян вотчинников и помещи-
ков, то есть бояр, думных и ближних людей, дворян и
детей боярских. По известиям Котошихина и по указам
1686-1687 годах оказывается, что более половины крес-
тьянских дворов — 507 тысяч (57%) приходилось на долю
военнослужилого класса — дворян и детей боярских, что
несколько более 10% — 92 тысячи крестьянских дворов
приходилось на долю посадских и черных крестьян, то
есть принадлежало казне, на долю боярских крестьян
5-1421
130
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
приходилось 10% — 88 тысяч, на долю дворцовых 9% —
83 тысячи дворов и на долю церковных, архиерейских и
монастырских 13% — 118 тысяч крестьянских дворов. Эти
цифры очень интересны, они наглядно характеризуют
положение вещей — очевидно, что стремление к уничто-
жению церковного землевладения имело некоторый ре-
зультат: прежде духовенству принадлежала третья часть
обработанных земель, теперь ему принадлежит только 13%.
Из данных переписи видно, что девять десятых крестьян-
ских дворов находились в крепостной зависимости от дво-
рян, от церквей и от правящего класса, и только 10%
было свободных или государевых черных крестьян.
Одновременно с введением новой системы обложения
московское правительство произвело некоторые упроще-
ния в самой системе налогов. До сих пор посадские люди
и крестьяне черные и владельческие платили целый ряд
податей: 1) данные деньги (это дань, собиравшаяся со
времени первых князей); 2) оброчные деньги (исследова-
тели склоняются к тому мнению, что оброчные деньги
взимались взамен наместничьих кормов и установлены
в XVI веке); 3) ямские деньги (подать на содержание
ям и ямщиков); 4) стрелецкая подать (на содержание
стрельцов, собиравшаяся хлебом и деньгами); 5) полоня-
ничные деньги (подать на выкуп пленных).
Из всех податей особенно прогрессировала стрелецкая
подать. С 1630 по 1663 год стрелецкая подать увеличи-
лась в 10 раз, потому что количество стрельцов страшно
возросло. Теперь, при подворном обложении, произведено
было следующее распределение уплаты стрелецких пода-
тей: стрелецкая подать была разбита на 10 подворных
окладов и распределена по дворам от 2 рублей до 80 копе-
ек; ее должно было платить все посадское население, как
более богатое, так и черные крестьяне; ямские и полоня-
ничные деньги, слитые в одну подать, положены были на
церковных крестьян по 10 копеек со двора и на крестьян
дворцовых и светских владельцев — по 5 копеек со двора.
Таким образом, подати были разверстаны. Владельческие
крестьяне (дворцовые, церковные и частновладельческие)
не платили стрелецкой подати, но на них падали ямские
и полоняничные деньги. Но все-таки и владельческие кре-
стьяне привлечены были к оплате содержания военных
Ру< 'скпя история XVII века и первой четверти XVIII века
131
людей: с них брали стрелецкий хлеб натурой и в следую-
щем размере: З1/^ меры со двора церковного крестьянина,
2% — со двора дворцового крестьянина и 1х/2 — со двора
крестьянина помещичьего или вотчинного. Когда хлеб
натурой было везти очень далеко (а отвозить его нужно
было в Москву), дозволялось взамен давать деньги.
Финансовая реформа была связана еще с одним ново-
введением: с зачислением значительной части холопов в
тягло. Это был первый шаг по пути слияния крестьян с
холопами. Холоп был частной собственностью владельца,
он не был казенным человеком и не пользовался охраной
закона: за убийство холопа владелец не был ответственен
перед уголовным судом, а отвечал лишь перед своим ду-
ховником. Холоп не нес никаких повинностей и не платил
никаких податей. С течением времени произошла некото-
рая эволюция в положении холопства: с умножением вла-
дений частных лиц очень увеличилось на их землях число
холопов, которым уже нечего было делать на дворе у по-
мещика или вотчинника. Тогда владельцы имений, желая
использовать целиком имеющуюся в их распоряжении
рабочую силу, стали выводить холопов за двор, давая им
земельные участки, которые они должны были обраба-
тывать и нести обычные крестьянские повинности. Эта
категория холопов, сведенных с боярского двора в село,
посаженных на земельные участки, получила название
«задворных людей». Особенно много задворных людей
появилось после смуты. Владельцы нарочно переводили
многих крестьян в разряд холопов, чтобы потом перевести
их в разряд задворных людей и таким образом уклониться
от несения государственных повинностей. Увеличение
класса задворных людей шло вразрез с интересами казны,
а потому правительство и записало их в дворовое число.
Таким образом, задворные люди становились казенными
людьми, попадали в ведение государства.
Изменяя способ обложения, правительство стреми-
лось обеспечить более полное и исправное поступление
податей тем, что устранило от их взимания воевод и
местных приказных людей. Стрелецкую подать приказа-
но было собирать земским старостам и целовальникам, а
ямскую и полоняничную — владельцам и их приказчи-
кам. Воеводы и приказные люди были устранены также
5*
132
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
от сбора и косвенных налогов — таможенных и кабац-
ких денег, этот сбор был поручен верным головам с цело-
вальниками. Стремясь сократить расходы на админист-
рацию, правительство уничтожило целый ряд админист-
ративных должностей: сыщиков, ямских приказчиков,
житьих голов и прочих; всюду старались обходиться
выборными людьми. Но нужно сказать, что местное са-
моуправление развивалось только для выполнения ка-
зенных поручений и надобностей, а не для выполнения
задач местного благоустройства.
Таковы были результаты тяжелой и напряженной
внешней борьбы.
Когда приходится иметь дело с фактом такого сильного
напряжения платежных сил населения, невольно возника-
ет вопрос: чем оно было вызвано, почему война России с
Польшей и Швецией вызвала такие большие расходы?
Ведь в Московском государстве главная масса войска
складывалась из дворян и детей боярских, которые дол-
жны были содержаться на войне за свой счет. Теперь, в
наше время, дело поставлено иначе: теперь войско нахо-
дится на полном иждивении казны, получает от казны и
провиант, и фураж, и вооружение, и боевые припасы.
При таких обстоятельствах естественно, что война ложит-
ся тяжелым экономическим бременем на все население.
При Алексее Михайловиче внутренняя борьба также выз-
вала крайнее напряжение платежных сил населения, и
произошло это потому, что вести ее пришлось по-новому.
Старая милиция оказалась недостаточной, войны требова-
ли постоянного, хорошо вооруженного, как конного, так и
пешего войска. Поэтому московское правительство уже в
царствование Михаила Федоровича, готовясь ко второй
Польской войне, сформировало несколько конных и пе-
ших полков иноземного строя — рейтар, солдат и драгун.
Эти полки не были распущены по окончании войны и
существовали в течение конца царствования Михаила
Федоровича и начала царствования Алексея Михайлови-
ча. В борьбе за Малороссию правительство решило увели-
чить количество этих войск. Для пополнения этих полков
иногда производились принудительные наборы: по горо-
дам рассылались гонцы и вербовали детей, братьев и пле-
мянников стрелецких, а также их захребетников, бездет-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
133
ных родственников и зятьев. В 1678 году велено было
взять в солдаты всех «скудных дворян», а по указу
1680 года все способные к военной службе дворяне Се-
верского, Тамбовского и Белгородского разрядов, то есть
военных округов, были записаны в солдатскую службу.
Для пополнения полков иноземного строя было привле-
чено и крестьянское население: с определенного количе-
ства дворов брали в рейтары и солдаты даточных людей.
Это уже были настоящие рекрутские наборы. Прежде в
ополчение вербовали только «охочих» людей, теперь бра-
ли в военную службу и насильно. Таким образом, еще до
Петра Великого началась организация новой- армии по
принципу принудительных рекрутских наборов. Органи-
зация нового войска увеличила расходы правительства.
Войска находились под командой иностранных офицеров,
которым правительство должно было платить большое жа-
лованье, потому что они не только обучали войска, но и
водили их в бой, следовательно, рисковали жизнью. Ог-
ромное количество денег должно было идти также на со-
держание ратных людей иноземного строя: им выдавали
еду, жалованье и платье, тогда как прежде служилые
люди снаряжались сами на свои доходы с поместий и
вотчин. Вооружение теперь было гораздо дороже: солдаты
были вооружены бердышами, шпагами, рейтары — кара-
бинами, пистолетами, саблями и копьями, — все это вы-
давалось из казны и приобреталось на казенные средства.
Надо сказать, что эти расходы были весьма значительны-
ми, несмотря на все старания к их сокращению. Москов-
ское правительство скоро стало рейтаров верстать помес-
тьями, и они, таким образом, переводились в войско ста-
рого строц; но как бы то ни было, расходы были огромны.
В связи с этим произведены были реформы и в области
военно-финансового управления. Раз явилась необходи-
мость распределить войска по областям и раз они требо-
вали постоянного обучения и забот о снаряжении, необхо-
димо было создать и органы военного управления. Так и
явились разряды. Московское государство было поделено
на военные округа, во главе которых стояли воеводы с
дьяками и подьячими; начальствующим войсками глав-
ного округа были подчинены воеводы других городов. Сна-
чала появились разряды Украинский, Рязанский, затем —
134
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Новгородский, Белгородский, Тамбовский, Казанский, а
при Федоре предполагалось образовать разряды и внутри
государства и присоединить к существующим еще разря-
ды Московский, Владимирский, Смоленский, но при Фе-
доре эта мысль не была осуществлена. Под руководством
этих военных штабов формировалось войско иноземного
строя в каждом округе. Воеводы со своими помощниками
ведали всех служилых людей данной территории и соби-
рали их для обучения. После выучки служилые люди
расходились по домам, а при надобности опять собирались
в город. В городе жили офицеры, которые периодически
производили смотры и обучали солдат, рейтар и драгун.
Для содержания войск в распоряжение военных началь-
ников были отданы доходы с городов, принадлежащих к
разряду, и все управление сосредоточивалось, в связи с
этим, в главном городе военного округа. Такими мерами
правительство облегчало казну от значительной части рас-
ходов — содержание войск без территориального разме-
щения было бы очень трудно — но при всем том расходы
возрастали непомерно. В начале XVII века расходы на
армию равнялись 250 тысяч рублей, а при Алексее Ми-
хайловиче эти расходы увеличилась в 3 раза и равнялись
уже 750 тысяч рублей. Этим и объясняется, почему пра-
вительство требовало увеличения податного бремени. Во-
евать доморощенными полками служилых людей было
уже неудобно — они требовали значительного усовершен-
ствования, а усовершенствование стоило больших денег.
Несмотря на все меры,’ принимавшиеся московским
правительством к увеличению постоянных доходов, не-
смотря на все ухищрения обойтись наличными средства-
ми, денег все-таки не хватало, и правительство царя Алек-
сея Михайловича не могло не сознавать необходимости
позаботиться о развитии производительных сил страны,
об успехах народного труда. Я обращаю на это особенное
внимание, чтобы показать, что уже в XVII веке проло-
жены были пути деятельности Петра Великого в этом
направлении.
К таким попыткам надо отнести и дарование привиле-
гий голландскому купцу Андрею Виниусу на устройство
железоделательных заводов близ Тулы с обязательством
поставлять в казну по удешевленным ценам пушки, ядра
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
135
и всякое железо. Так возникли тульские железодела-
тельные заводы. Царь Алексей Михайлович в 1670 году
дал такую же привилегию гамбургскому купцу Марсели-
су на устройство железоделательных заводов по рекам
Шексне, Костроме и Ваге (левый приток Северной Дви-
ны). Кроме этого, было основано несколько кожевенных,
стеклянных, поташных, писчебумажных и других заво-
дов и мельниц. Для развития производительных сил стра-
ны московское правительство обращалось к иноземцам,
выписывало техников, «рудознатцев», мастеров пушечно-
го и часового дела, «водяного взвода», то есть специалис-
тов по устройству насосов, каменщиков и поташного дела
мастеров. Мастера обязывались «без утайки» обучить рус-
ских людей разным ремеслам. Так был предпринят целый
ряд попыток завести новые отрасли промышленности.
Наряду с заботами об увеличении производительнос-
ти народного труда нужно отметить и усилия, направ-
ленные к тому, чтобы облегчить внутреннюю и внешнюю
торговлю и постепенно организовать ее на новых основа-
ниях. Памятником этих усилий в сфере торговой полити-
ки служит Новоторговый устав, изданный в 1667 году.
Большим препятствием для внутренней торговли были
многочисленные торговые пошлины, взимавшиеся на раз-
ных пунктах при передвижении товаров. Дело в том, что
хотя удельные перегородки и были уничтожены, но зас-
тавы на прежних границах продолжали существовать:
московское правительство оставило их, так как они при-
носили доход: при передвижении товаров из одной обла-
сти Московского государства в другую они должны были
оплачиваться пошлинами. Существовали пошлины с цен-
ности товара, с возов, с людей, сопровождавших товары
и, наконец, с разных моментов перевозки: подушная,
мыть, свальная, складочная, поворотная, статейная (при
перечислении товаров и записи их в таможенные книги),
мостовая, гостиная и т. д. Некоторые пошлины, будучи
раз установлены, продолжали существовать, хотя бы уже
утратили всякий raison d’etre*; иные вели свое начало
еще от удельной эпохи. В 1653-1654 годах была сделана
попытка часть этих многочисленных пошлин заменить
Смысл (фр.)* — Примеч. ред.
136
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
одной, но эта реформа не охватила тогда все виды суще-
ствовавших пошлин. Теперь (в 1667 году) все разнооб-
разные сборы при перевозке товаров были отменены и
заменены общей рублевой пошлиной. Это вносило боль-
шое облегчение в таможенные расчеты и должно было
содействовать скорости передвижения товаров.
Внутренняя торговля парализовалась и злоупотреб-
лениями приказных людей — дьяков и воевод, которые
«чинили утеснения и налоги». Чтобы избавить торговых
людей от этих налогов и утеснений, в Новоторговом уста-
ве высказывалась мысль об учреждении «Приказа ку-
пецких дел» в Москве. Приказ купецких дел должен был
оборонять русских купцов в порубежных городах от ино-
земцев и во всех внутренних городах — от воевод и да-
вать суд и управу по челобитью купцов на приказных
людей. В этом проекте Новоторгового устава об учрежде-
нии приказа купецких дел уже находила себе выражение
и идея объединения всего торгового сословия в единое
целое, идея, которую проводил впоследствии Петр Вели-
кий, учреждая Великую Московскую Ратушу или Бур-
мистерскую палату и стремясь таким образом к цели
«собрать рассеянную российского купечества храмину».
Новоторговый устав разрешил иностранным купцам
ввозить товары во внутренние области государства, но с
условием платить пошлины, продавать товары оптом и
только русским купцам; иноземцы с иноземцами не дол-
жны были торговать под страхом отобрания товаров в каз-
ну. Этим положена была преграда к повышению цен на
иноземные товары. Пошлина с продажи иноземных това-
ров была установлена в количестве 2 алтына с рубля (то
есть 6%). С русских товаров, отправляемых за границу,
назначена была пошлина в гривну с рубля (то есть 10%).
Иноземцам давалось право беспошлинно вывозить толь-
ко такие товары, которые они будут покупать на золото
и ефимки. Это было сделано для того, чтобы привлечь
из-за границы драгоценный металл, который у нас не
добывался, и дать прибыль казне. Ефимки, как мы зна-
ем, московское правительство переливало в туземные
денежные знаки с прибылью, так что от беспошлинного
вывоза товаров, купленных на золото и ефимки, прави-
тельство ничего не теряло.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
137
Большие неудобства испытывала наша внутренняя тор-
говля и оттого, что не было организованного кредита:
купцам, которые не имели денег для того, чтобы развить
свои торговые операции, приходилось терпеть большие
стеснения и брать в долг у частных лиц под большие
проценты. Иностранные купцы являлись в торговом обо-
роте более сильной стороной благодаря тому, что у них
кредитные операции были более развиты и организова-
ны; они являлись на рынке с большим количеством по-
купных средств.
Новоторговый устав 1667 года шел на помощь рус-
ским купцам: в нем выражено намерение правительства
оказывать русским купцам кредит из средств казны, в
столице — из таможенных сборов, а в городах — из средств
земской избы. Таким образом, русские купцы могли пользо-
ваться государственным кредитом, богатым купцам реко-
мендовалось беречь маломочных торговых людей, привле-
кая их в торговые компании (то есть рекомендовалось со-
единение капиталов для выполнения торговых операций)
и удерживая их от займов у иноземцев. Эти займы гибель-
но отзывались на русской торговле. Раз русский купец
брал в долг товары у иноземных купцов, то, конечно, он
вынужден был за них переплачивать; с другой стороны,
если он отдавал свои товары в уплату долга, то, конечно,
отдавал их по цене более дешевой, чем обычная цена дан-
ного товара. Оттого и получалось, что иноземные товары
очень дороги, а русские очень дешевы. Новоторговый ус-
тав стремился разрушить все привилегии иностранных
купцов. Он вообще проникнут духом покровительства на-
циональной промышленности и торговли. Автором Ново-
торгового устава был Афанасий Лаврентьевич Ордын-На-
щокин, один из самых передовых людей своего времени,
убежденный в том, что все надо делать «с примеру чужих
государств». Заботясь о развитии торговли, московское
правительство стало думать о заведении собственного тор-
гового фонда и о собственной морской торговле, о поездке
за море русских купцов с товарами и для покупки инозем-
ных товаров на месте, чтобы было дешевле.
В 1662 году московский посол Желябужский проез-
дом в Англию говорил с курляндским герцогом, расспра-
шивал его, куда ходят его корабли, во что обходится
138
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
постройка их, откуда и почем привозят пряности и ово-
щи и нельзя ли построить несколько кораблей для мос-
ковского государя и выпускать их из курляндских гава-
ней. Герцогу не особенно улыбалась эта перспектива, и
он очень деликатно и умело отклонил это предложение.
Герцог ответил, что его корабли ходят в Индию, что по-
стройка их обходится очень дорого и что Великому Госу-
дарю пристойнее заводить корабли у своего города Ар-
хангельска. Эти переговоры очень характерны. Они ука-
зывают, какие причины заставили правительство царя
Алексея Михайловича вступить в борьбу со Швецией:
очевидно, оно стремилось пробить себе выход к Балтий-
скому морю. Поборником этих стремлений был опять-
таки Ордын-Нащокин. Он все время говорил, что надо
прекратить борьбу с Польшей за Малороссию и напра-
вить все свои силы на борьбу со Швецией, чтобы захва-
тить у шведов гавани Ригу и Ревель. Замыслам его не
удалось осуществиться в царствование Алексея Михай-
ловича, но ими уже намечалась программа деятельности
Петра Великого. Инициативе Ордын-Нащокина принад-
лежит и попытка московского правительства завести флот
на Каспийском море и организовать непосредственные
торговые сношения с Персией, откуда русские купцы
получали шелк-сырец не только для собственных надоб-
ностей, для местных рынков, но и для сбыта за границу.
Эта транзитная торговля была очень выгодна для рус-
ских купцов, но неудобство ее заключалось в том, что
они ждали на месте приезда кизильбашей (персидских
купцов) с товарами. Конечно, за товарами выгоднее было
ездить самим в Персию. И вот сделана была попытка
завести собственный торговый флот: в селе Дединове
Коломенского уезда, на реке Оке, был выстроен иност-
ранцем Брандом корабль «Орел». Вся постройка велась
под руководством и наблюдением Ордын-Нащокина. Ко-
рабль был спущен на воду под командой Бутлера. Но этот
родоначальник русского флота просуществовал недолго —
в 1670 году он был сожжен Стенькой Разиным.
Все эти попытки московского правительства к разви-
тию производительных сил страны и сами по себе были
неудовлетворительными, и результат могли дать только
с течением времени. Отсюда, как естественное послед-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
139
ствие, было непомерное обременение народной массы.
Жизнь не ждала, предстояли расходы, их надо было по-
полнять, и вот московское правительство тянет с населе-
ния все, что только можно. О чрезвычайном обремене-
нии народной массы мы имеем красноречивые свидете пь-
ства современников. Патриарх Никон в 1661 году писал
царю: «Ты всем проповедуешь поститься, а теперь и неве-
домо, кто не постится ради скудости хлебной; во многих
местах и до смерти постятся, потому что есть нечего. Нет
никого, кто был бы помилован: нищие, слепые, хромые,
чернецы и черницы — все данями обложены тяжкими,
везде плач й сокрушение, нет никого веселящегося в дни
сии». Четыре года спустя, в 1665 году, Никон пишет вос-
точным патриархам: «Берут людей на службу, хлеб, день-
ги берут немилосердно, весь род христианский отягчил
царь данями сугубо, трегубо и больше, и все бесполезно».
Никон в раздражении не хотел понять, что это обремене-
ние населения податями вызвано государственными нуж-
дами, свалившимися на Московское государство истори-
чески неизбежными задачами, а не личными капризами
царя; но свидетельство его характерно и ценно и подтвер-
ждается теми многочисленными заявлениями, которые
выходили из народной массы, выражались в жалобах и
челобитных, которые приносили «государевы сироты»,
крестьяне, и в народных волнениях.
Самым крупным из этих волнений был бунт Стеньки
Разина, разразившийся три года спустя по окончании
войны за Малороссию, в 1670 году. Тут была естествен-
ная связь событий. Дело в том, что по мере напряжения
платежных сил страны тяглое население выделило из сво-
ей среды много голытьбы. Вся эта голытьба пошла веко-
вечной сиротской дорогой на Дон «промышлять новые
зипуны». Кроме бедности голытьба понесла с собой озлоб-
ление против бояр и приказных людей и против государ-
ственного порядка вообще. Она-то и произвела бунт под
предводительством Стеньки Разина и увлекла за собой
значительную часть поволжских крестьян. Восставшие
имели намерение всюду ввести казачье устройство; дви-
жение носило ясно выраженный противогосударственный
характер. Это было естественным последствием страшно-
го давления государства на народную массу.
140
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ЛЕКЦИЯ
ОДИННАДЦАТАЯ
ЧАСТЬ
ВТОРАЯ
ПАТРИАРХ Никон заодно с народной
массой объяснял ее бедность непосильными тяготами, ко-
торые были возложены на нее правительством царя Алек-
сея Михайловича, но были современные наблюдатели, ко-
торые видели причину бедности глубже: не только в непо-
сильном обременении народной массы, но и в культурной
отсталости России. Соображения в этом роде находим у
таких писателей, как Олеарий, который был два раза в
Москве при Михаиле Федоровиче, и Мейерберг, австрийс-
кий посол, который был в России при Алексее Михайлови-
че, но яснее всех представлял себе это дело хорватский
священник Юрий Крижанич, который приехал в Москву с
тайным поручением вкрасться в доверие московских пра-
вительственных кругов и исподволь приучить их к мысли
об унии с Римом. Для достижения этой цели Крижанич
должен был внушить к себе доверие, показать себя благо-
желательным человеком перед русским государем и перед
русским народом. И вот чтобы заручиться доверием, Кри-
жанич преподавал правительству мудрые советы касатель-
но разных вопросов и не упускал между тем случая пого-
ворить и о соединении церквей. Но независимо от этого
тайного поручения Юрий Крижанич был славянин-энтузи-
аст, которому дорога была славянская национальность и
который являлся предшественником позднейших славя-
нофилов или панславистов. Он был предан одновременно и
идее католицизма, и идее славянства.
По мнению Крижанича, Россия — единственное сла-
вянское государство, которое ждет великая будущность.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
141
Он желал для России возрождения, процветания, силы и
могущества, потому что видел в России будущую объеди-
нительницу славян. Поэтому советы Крижанича были со-
вершенно искренни. Он написал нечто вроде докладной
записки о России под названием «Политичныя думы».
В этой докладной записке Крижанич ярко изобразил rio,
чего не доставало России, все современные ему недостатки
нашли в нем меткого наблюдателя и авторитетного совет-
ника по вопросу об их устранении. Касаясь бедности и
экономической отсталости России по сравнению с запад-
ноевропейскими государствами, Крижанич писал: «Там
на Западе разумы у народов хитры, сметливы, много книг
о земледелии и других промыслах, есть гавани, цветут
обширная морская торговля, земледелие, ремесла. Ниче-
го этого нет в России. Здесь умы у народа тупы и косны,
нет уменья ни в торговле, ни в земледелии, ни в домаш-
нем хозяйстве; здесь люди сами ничего не выдумают, если
им не покажут, ленивы, непромышленны, сами себе добра
не хотят сделать, если их не приневолят к тому силой
(мысль, которую впоследствии высказал Петр Великий),
книг у них нет никаких ни о земледелии, ни о других
промыслах; купцы не учатся даже арифметике и инозем-
цы во всякое время беспощадно их обманывают». Юрий
Крижанич вообще был не особенно высокого мнения о
русских: он отмечает пьянство русских, поражается от-
сутствию у них благородной гордости и стыдливости, сла-
бому развитию чувства правды, неумению соблюдать меру,
«ходить средним путем», а все по окраинам да по пропа-
стям. Крижанич даже туркам и татарам отдает преимуще-
ство перед русскими и советует последним учиться от них
терпению, справедливости, правдивости и даже стыдливо-
сти. Московское правительство, по словам Ю. Крижани-
ча, то вконец распущенно, то чересчур жестоко.
И эти замечания очень характерны. Крижанич в них
касается, как мы видим, упорных особенностей русской
жизни. «Во всем свете, — говорит Крижанич, — нет тако-
го беспорядного и распущенного государства, как польское,
и такого крутого правления, как в Москве». Перечислив
все недостатки русского народа, Крижанич задается вопро-
сом, как помочь горю, как выйти из этого положения госу-
дарству, которому предназначена такая высокая миссия.
142
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Он прежде всего советует обращаться к науке, к книгам,
которые, по его словам, хоть и мертвые, но мудрые и прав-
дивые советники. По его мнению, необходимо озаботиться
приобретением и переводом иностранных книг, особенно
технического содержания, техническое образование ведет
к обогащению, правительство должно насаждать техничес-
кие знания в народе и должно вызывать иностранных ма-
стеров для обучения русских людей разным ремеслам. Тут,
по мнению Крижанича, много поможет полнота москов-
ской самодержавной власти: повелением государя можно
все исправить и ввести по-новому. Исполнение всех планов
кажется Крижаничу очень легким: «не знает, например,
купец арифметики — запереть указом его лавочку, пока
не выучится». Но и при самодержавии, по мнению Крижа-
нича, не должно быть жестокости, «людодерства», непо-
мерного податного обременения, необходимы обществен-
ные «слободины», политические права общества иг сослов-
ное самоуправление, необходимо купцам предоставить право
выбирать старост, устроить ремесленные цехи, нужно пре-
доставить промышленным людям право ходатайствовать
перед правительством о своих нуждах.
Вы видите перед собой целую программу преобразова-
ний, и эта программа поражает своим сходством с той,
которую выполнял Петр Великий — он как бы следовал
программе этого умного славянина, хотя его «Политичныя
думы» не были известны Петру. Это является наглядным
показателем того, что сама русская жизнь громко говори-
ла о том, чего в ней недостает и что требовало улучшений.
Крижанич писал свои «Политичныя думы» в Москве,
обладая большим опытом европейской жизни. И не толь-
ко Крижанич, но и русские люди, побывавшие за грани-
цей и набравшиеся тамошних впечатлений, научились
находить там материал для сравнения с русской жизнью
и отмечать в России того времени те же недостатки, ка-
кие бросались в глаза Крижаничу. Одним из таких наблю-
дателей является, например, подьячий Посольского при-
каза Григорий Карпович Котошихин, бежавший из своего
отечества в Швецию и составивший описание Московско-
го государства в царствование Алексея Михайловича по
поручению шведского правительства (шведского канцле-
ра). Шведское правительство, очевидно, желало получить
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
143
сведения от такого человека, который должен был иметь
правильное представление о внутреннем состоянии мо-
гущественного соседа. Значит, труд Котошихина есть
собственно мемориал, предоставленный им шведскому
правительству. Все описание насквозь проникнуто пре-
небрежительным отношением к России. Котошихин в^ем
недоволен в своем отечестве: и людьми, и порядками.
Русские, говорит Котошихин, «породою своею спесивы и
необычайны ко всякому делу, понеже в государстве своем
научения добраго никакого не имеют и не приемлют кро-
ме спесивства и безстыдства и ненависти и неправды; для
науки и обычая в иныя государства детей своих не посы-
лают... бояре же грамоте не ученые и не студированные» .
Описания Крижанича и Котошихина, конечно, спра-
ведливы только относительно большинства, так как к
тому времени в русском обществе выдвинулась уже изве-
стная группа людей, стремившихся к образованию, к
восприятию западноевропейского просвещения, западно-
европейских вкусов и понятий, создалась как бы извест-
ная интеллигенция с сильным тяготением к Западу.
Появление в русском обществе XVII века людей, стре-
мящихся к образованию, было результатом общения рус-
ских с иностранцами, которое началось еще с конца
XV века, но особенно усилилось в половине XVII столетия.
В XVII веке в Москве существовала уже значительная
иноземная колония — Немецкая слобода, возникшая при
Грозном и состоявшая из ливонских пленников, часть ко-
торых была разослана по провинциальным городам, а дру-
гая значительная часть была оставлена в Москве. Это были,
по большей части, люди, которые что-либо знали, могли
чему-нибудь научить. Этим невольным поселенцам было
отведено особое место близ устья реки Яузы, на ее правом
берегу, в Земляном городе (где теперь находится Импера-
торский воспитательный дом). Эта старая Немецкая сло-
бода достигла большого процветания в XVI веке в цар-
ствование Бориса Годунова, который, как известно, бла-
говолил иноземцам, оказывал им всякое покровительство,
любил подолгу беседовать с ними. В Смутное время эта
слобода сгорела со всей деревянной Москвой, рассеянной
вокруг Кремля и Китай-города, а население ее разбрелось.
После смуты иноземцы, лишившись области в Яузском
144
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
предместье, стали расселяться в разных местах внутри
города. Главными центрами немецкой оседлости стали
Покровка, Мясницкая и Чистые пруды (которые и до на-
стоящего времени являются излюбленным местом немцев),
затем дома их, перекупленные у москвичей, стали появ-
ляться на Тверской, Арбате и Сивцевом Вражке. Число
иноземцев все больше и больше увеличивалось, что видно,
например, из количества церквей: сначала была только
одна лютеранская церковь, а потом появилось их три: две
кирхи и одна реформатская. Рассеявшись среди русского
населения, иностранцы начали втягиваться в русскую
жизнь: заводили знакомства с русскими, держали русскую
прислугу, усваивали русский язык и начинали носить рус-
ское платье, чтобы не бросаться в глаза костюмом и не
навлекать на себя неприятности (это последнее объясняет-
ся тем, что на улицах часто иноземцев встречали очень
недружелюбно). Такая ассимиляция возбудила жалобы с
разных сторон: торговцы жаловались на то, что их затес-
нили немцы, домовладельцы — на повышение цен на усадь-
бы; особенно же против иноземцев восставало духовенство,
опасавшееся влияния иноземцев на нравы и религиозные
представления русских людей. Правительство уступило
этим жалобам и в 1643 году распорядилось, чтобы немцы
продали дома, снесли церкви и выстроились бы вновь выше
по течению Яузы, где были старые немецкие дворы. Так
образовалась в конце царствования Михаила Федоровича
и в начале царствования Алексея Михайловича новая Не-
мецкая слобода на месте теперешней Немецкой улицы.
Интересен состав населения Немецкой слободы по перепи-
си 1665 года. В ней оказалось 204 двора, совершенно не
похожих на московские дворы посадских людей: это были
благоустроенные хоромы, улицы в слободе были правиль-
ные и вымощенные. Большая часть домов (142) принадле-
жала иноземным офицерам, от полковника до прапорщи-
ка включительно; значительную часть домов (23) занима-
ли торговые люди, столько же (24) разные придворные
мастера (часовщики, живописцы, портные, пушечного дела
и водяного взвода мастера, то есть водопроводчики; нако-
нец, в состав жителей Немецкой слободы входили еще
4 лекаря, 3 переводчика, 3 пастора, один синдик (стряп-
чий), один еврей и 3 лица неизвестного звания. В общей
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
145
сложности население Немецкой слободы доходило до
1500 человек; преобладали немцы-лютеране, но были пред-
ставители и других национальностей, например, голланд-
цы, шотландцы реформатского исповедания и другие; толь-
ко католиков московское правительство не допускало в
Россию — не терпело их, за редкими исключениями.
Выселение немцев за город должно было приостано-
вить слияние их с русскими людьми, но сила иноземного
влияния от этого не уменьшалась, но даже увеличива-
лась. Теперь под самыми стенами Москвы сформировался
благоустроенный иностранный городок с совершенно осо-
бым строем жизни и быта. Эта жизнь поражала своими
особенностями: дома были чисты, улицы прямы, всюду
были разбиты бульвары, выкопаны пруды. В Немецкой
слободе шла веселая жизнь: гремела музыка, шли танцы
и большое веселье. Москвичи ходили глазеть, как весели-
лись немцы. Иноземная культура теперь перестала ра-
створяться в русской, а встала рядом с ней и послужила
готовым образцом для подражания. Как всегда бывает,
это началось прежде всего с внешнего: с костюма и убран-
ства жилищ. Русские люди начали носить иноземное пла-
тье еще с конца XV века. Мы знаем одно увещание псков-
ского пастыря, заклинающее не носить немецкого платья.
Протест против заимствования одежды выражался и в
церковной живописи: обыкновенно бесы на картинах
Страшного Суда изображались в немецких костюмах. В из-
вестном политическом памфлете XVI века «Беседа Вала-
амских чудотворцев» обличаются те грешники, которые
позавидовали ризам неверных и облеклись в них с ног до
головы. Несмотря на запрещения и увещания, мода увле-
кала очень многих, и в XVII веке потребовался специаль-
ный царский указ по этому предмету. В 1675 году царь
разжаловал в низший чин одного придворного щеголя за
модную прическу и издал приказ, чтобы стольники, стряп-
чие, жильцы московские и дворяне «иноземных извычаев
не перенимали, волос не постригали, а также платья и
кафтанов немецких не носили и людям своим носить не
велели». Но обличения и запрещения помогали мало, их
пришлось повторять, что указывает на их бессилие. В мо-
сковских рядах продавали немецкое платье, а портные,
которые шили немецкие камзолы, не имели недостатка
146
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
в заказчиках. Запретить ношение немецкого платья было
трудно уже потому, что само правительство не было пос-
ледовательно: у царя во дворце оба царевича были одеты
в немецкое платье.
В XVII веке в царском дворце и в боярских домах
появились предметы европейского домашнего обихода,
дубовые столы и скамейки стали заменяться столами и
стульями немецкого и польского образца из «индейского
дерева» с кривыми точеными ножками, появились крес-
ла с замысловатой обивкой, зеркала, часы настенные и
карманные и дешевые картины и гравюры, так называе-
мые «фряжские листы», — религиозного, нравоучитель-
ного и сатирического содержания (см. собрание гравюр
Ровинского). Иностранцы, входя в дома богатых москов-
ских вельмож, не замечали уже никакой разницы в об-
становке с домами европейских магнатов. Дом Артамона
Сергеевича Матвеева, по отзывам иностранцев, был уб-
ран совершенно по-европейски.
Затем заимствования идут дальше: при дворе царя и в
домах московской аристократии появляются забавы и уве-
селения иноземного образца. Раньше против различных
увеселений сильно восставало духовенство, и правитель-
ство постоянно предписывало воеводам «вынимать» из
волости скоморохов, теперь увеселения начинают распро-
страняться вполне свободно. При Михаиле Федоровиче
«немец» Иван Семенов увеселял царскую семью акроба-
тическими упражнениями: пляской, танцеванием на ка-
нате и другими эквилибристическими «действами»; он
оставил после себя целую школу: выучил «по канату хо-
дить и танцевать и всяким потехам, какия сам умел, 5 че-
ловек да по барабану бить 24 человека». Кроме того, при
царском дворе были немецкие музыканты и, наконец, со
времени женитьбы царя на Наталье Нарышкиной появи-
лась театральная потеха. «В 1674 году, — читаем в Двор-
цовом Разряде, — была в селе Преображенском комедия
„Как Олоферну царю царица голову отсекла", тешили
иноземцы и дворцовые люди Артамона Сергеевича Матве-
ева». В присутствии царя и царицы с детьми была дана и
другая комедия — «как Артаксеркс велел повесить Ама-
на». Разыгрывались, как видите, средневековые мисте-
рии. Дело, наконец, дошло до развлечения, которое мож-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
147
но сопоставить с современным балетом. На заговенье в
1674 году в присутствии царя с семейством «играли на
фиолах, органах и страментах и танцовали». Начальни-
ком потешных немцев был магистр Иоганн Готфрид Гре-
гори, а при нем в качестве декоратора находился «перс-
пективного письма мастер Петр Энглес». Потехи очень
полюбились царю, так что одних немцев и дворовых лк •
дей Матвеева оказалось недостаточно. И вот в 1673 году
было приказано набрать в Мещанской слободе 26 человек
мещанских детей и отдать их на выучку Грегори. Затем
стали набирать мещан в польских и литовских городах и
посылали их на выучку в Москву: они были все-таки по-
бойчее, пообтесаннее, нежели наши посадские люди, и
более пригодны поэтому для обучения комедийному делу.
Все это, конечно, были внешние заимствования; но
скоро влияние пошло глубже: начало захватывать сам строй
понятий, все миросозерцание русского человека XVII века.
Общение с иноземцами выражалось уже не только в усво-
ении внешних форм жизни, но прививало и более серьез-
ные вкусы и стремление к просвещению в настоящем смыс-
ле этого слова. Еще в Смутное время боярин Федор Голо-
вин рассказывал по секрету поляку Маскевичу, что его
брат имел большую охоту к иноземным языкам и тайком
учился им у немцев и у поляков, учителя приходили к
нему тайно, переодевшись в русское платье, запирались с
ним в комнате и читали вместе латинские и немецкие
книги. Маскевич сам видел эти книги и те переводы, кото-
рые сделал Головин с латинского языка на польский. При
Алексее Михайловиче иноземные учителя и библиотеки
иностранных книг в домах московской знати сделались
обычным явлением. В роли учителей появились прежде
всего поляки и западнорусские ученые, воспитывавшиеся
в латино-польских школах. Боярин А. Л. Ордын-Нащокин
окружил своего сына учителями-иноземцами из пленных
поляков, которые имели такое большое влияние на юно-
шу, что он под впечатлением их рассказов уехал из Моск-
вы за границу и пытался там остаться навсегда. А. С. Мат-
веев учил своего сына латинскому и греческому языкам.
Значит, отзыв Котошихина о московских боярах не со-
всем справедлив. Сам царь Алексей Михайлович, не до-
вольствуясь обычной выучкой, которая давалась царевичам
148
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
у подьячих, учил старших сыновей — Алексея и Федо-
ра — польскому и латинскому языкам; образование их
было поручено вызванному с Запада ученому монаху —
Симеону Полоцкому, воспитаннику польской школы и
Киевской славяно-греко-латинской академии. Он старал-
ся сделать уроки возможно интереснее, занимательнее и
плодотворнее, нередко преподавал их в виршах, в стихах,
касался иногда в своих наставлениях и политических тем:
поучал будущего царя, что он не должен лениться, должен
до всего доходить сам, не относиться к подданным строго,
но разбирать их нужды по справедливости, не быть жесто-
ким к ним, «не за псы их считать». Федор помогал своему
учителю в стихотворных упражнениях, например, он пе-
ревел стихами Псалтырь. Даже царевна Софья была на-
учена польскому языку: она говорила по-польски, в ее
русских письмах можно встретить польские словечки или
русские слова, написанные польскими буквами. По свиде-
тельству черниговского архиепископа Лазаря Барановича,
«синклит пресветлаго величества польскаго языка не гну-
шался, но читал книги ляцкия в сладость». В московс-
ком обществе был очень большой спрос на польские кни-
ги, так что в 1672 году типография Киево-Печерской лав-
ры сочла выгодным открыть в Москве книжную лавку с
иностранными книгами, среди которых книги на польском
языке занимали самое видное место. Но эта книжная лавка
просуществовала очень недолго. Правительство испуга-
лось очень быстрого распространения книг и в том же
году закрыло книжную лавку.
Спрос на иноземную науку был огромный, появилась
необходимость в переводах на русский язык иностранных
сочинений. Переводы стали делаться еще при Михаиле
Федоровиче. В 1623 году голландец Фандергин предста-
вил в Посольский приказ перевод сочинения: «Об алхи-
мической мудрости и об иных делех». Алхимия, как изве-
стно, ставила своей целью найти средство для добывания
золота; такое сочинение, конечно, должно было сильно
интересовать московское правительство. В 1626 году этот
же Фандергин подал записку «О высшей философской
алхимии». Особенно много переводов было сделано в цар-
ствование Алексея Михайловича. В 1649 году он вызвал
из Киева двух лучших ученых монахов, Епифания Слави-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
149
нецкого и Арсения Сатановского, для перевода Библии с
греческого языка на славянский (у нас полного перевода
Библии не было, а были отрывки, которые читались в
церкви во время богослужения); но этим ученым монахам
пришлось заниматься и другими переводами. Епифаний
Славинецкий должен был перевести «Уставы гражданско-
правительственные из первой книги Фукидидовой исто-
рии», «Панегирик Трояну» Плиния Младшего — руко-
водство в административной практике, 2 части Географии
(о Европе и Азии), «Книгу врачевскую анатомию Андрея
Брюссельскаго», «Историческое сказание об убиении анг-
лийскаго короля Карла I», «Гражданство и обучение нра-
вов детских» — руководство по педагогике.
Словом, требовались очень разнообразные сочинения,
чтобы ориентироваться в разных отраслях знания и опы-
та. Арсений Сатановский перевел сборник, представляв-
ший собой энциклопедию всяких знаний — «О граде цар-
ском, или Поучение некоего учителя именем Мефрета,
собрано от 120 творцов греческих и латинских, как вне-
шних философов, стихотворцев и историков, врачев, та-
коже и духовных богословцев и сказателей писания бо-
жественнаго. А писано в той книге имена и свойства или
естественный природы различных многих зверей четве-
роногих, птиц, рыб удивительных морских, змиев и вся-
ких пресмыкающихся, камней драгих, бисер, древес вся-
ких, моря, рек, источников, лесов, четырех стихий: воды,
земли, воздуха, огня. Обретаютжеся еще повести на вся-
кую вещь философов, царей, врачевание на многия бо-
лезни, обычаи различных языков (сравнительное языко-
ведение), положение стран, выспрь гор, различный семе-
на, злаки травные, притчи и иная многая собранная и в
едино место совокупленная». В этом сочинении, как ви-
дим, были собраны самые разнообразные сведения; в нем
трактовалось о животном и растительном царстве, сооб-
щались знания по географии, истории, медицине, по срав-
нительному языковедению и прочем; в нем можно было
найти все, что могло интересовать тогда московского че-
ловека. Особенно много переводилось книг по астроно-
мии, военной науке, по космографии, географии, меди-
цине. В это время в Россию, можно сказать, хлынул по-
ток научной литературы, правда невысокого качества,
150
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
литературы, которая на Западе представляла уже отбро-
сы, средневековщину, у нас же она пришлась как раз по
уровню развития и интересов. Наряду с научной литера-
турой переводились и книги беллетристического содер-
жания. В начале XVII века толмач греческого и латин-
ского языков Федор Гозвинский перевел «Басни Эзопа»,
был переведен с польского средневековый сборник пове-
стей «Cesta Romanorum» — «Римские деяния»; появил-
ся перевод «Апофегмата» — собрания анекдотов из рим-
ской истории. С польского языка переводились, главным
образом, беллетристические сочинения, переведен был
сборник «Фацеций», то есть смешных и скабрезных рас-
сказов, шуток и анекдотов, наконец, появился перевод
рыцарского романа «Бова Королевич».
Оригинальная и переводная литература, несмотря на
ее невысокое качество, открыла русским людям целый
новый мир фактов и идей. Русские люди начали прозре-
вать от национального ослепления, начали сознавать свою
культурную отсталость и необходимость науки и просве-
щения; наиболее сильные и ясные умы поняли, что про-
свещение возможно насадить только при помощи насто-
ящей школы, и пропагандировали насаждение школьно-
го образования в России.
До второй половины XVII века Московская Русь не
знала организованных учебных заведений в настоящем
смысле этого слова. Обучение производилось «мастера-
ми», которые представляли собой нечто вроде странству-
ющих учителей; это были обыкновенно или дьячки, или
служащие при церкви, или недоучившиеся люди духов-
ного звания. Они вели обучение самым примитивным
способом. Самое большее, чего достигали «мастера» сво-
им обучением, была простая грамотность, то есть умение
читать всякую книгу и с трудом писать.
Грамотность могла создать простых начетчиков, ко-
торые читали механически, не разумея силы, то есть
смысла читаемого, но не создавала образованных людей,
это не замедлило сказаться в церковной области. Неве-
жественные переписчики, ученики «мастеров», механи-
чески списывали текст богослужебных книг и искажали
его своими описками, а невежественные «справщики»
ошибки, допущенные в рукописных книгах, вносили в
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
151
печатные издания. Еще при царе Михаиле Федоровиче
была составлена комиссия для исправления Требника, во
главе которой был поставлен троицкий архимандрит Ди-
онисий. Но деятельность этой комиссии возбудила на-
падки со стороны духовенства. В свое оправдание члены
комиссии по исправлению богослужебных книг объясня-
ли эти нападки невежеством своих противников, кото-
рые, в сущности, не знали ни православия, ни кривосла-
вия, «точию божественный писания по чернилам прохо-
дили, разума же сих не нудились разумети».
Один из членов комиссии, старец Арсений Глухой,
высказал при этом замечательное для русского человека
XVII века понимание необходимости правильного школь-
ного образования не только в церковной, но и в государ-
ственной жизни. «Есть, государь, — писал Арсений, оп-
равдывая сделанные в Требнике поправки, — иные и та-
ковы, которые на нас ересь возвели, а сами едва и азбуку
знают, не знают, который в азбуке буквы гласный, со-
гласный и двоегласныя, а что восемь частей слова разу-
меть, роды, числа, времена и лица, звания и залоги, то
им и на разум не всхаживало, священная философия и в
руках не бывала, а не зная этого, легко можно погре-
шить не только в божественных писаниях, но и в земс-
ких делах, если кто даже естеством и остроумен будет».
Школьная грамота, по мысли Арсения, нужна не только
для понимания, но и для надлежащего отправления зем-
ских дел. Образование нужно не только в церковных, но
и в светских делах. Замечательно, что эту мысль выска-
зывали простые русские люди-самоучки в XVII веке.
Все эти идеи не пропали даром. В московских прави-
тельственных кругах проснулось, наконец, сознание не-
обходимости правильного школьного научения. Прави-
тельство по инициативе патриарха Филарета сделало прак-
тический почин в этом направлении. В 1632 году оно
поручило протосингелу александрийского патриарха мо-
наху Иосифу «учить малых ребят на учительском дворе
в монастыре языкам греческому и славянскому и грам-
матической хитрости». Как можно догадаться, «малых
ребят» хотели обучать греческому и славянскому язы-
кам, конечно, прежде всего для того, чтобы подготовить
образованных корректоров, справщиков церковных книг.
152
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Школа эта просуществовала очень недолго, всего полто-
ра года. В начале 1634 года учитель эллинской мудрости
Иосиф умер, и дело обучения прекратилось.
Шесть лет спустя, в 1640 году, киевский митрополит
Петр Могила, основатель Киевской академии, прислал царю
предложение — соорудить в Москве монастырь и поселить
в нем старцев общежитийного Киевского монастыря, что-
бы они «детей бояр и простого чина» учили грамматике
греческой и славянской. Правительство царя Михаила ос-
талось глухо к этому предложению, но за эту мысль ухва-
тились некоторые передовые московские бояре, особенно
Федор Михайлович Ртищев. И вот недалеко от Москвы, на
Воробьевых горах, в первый год царствования Алексея
Михайловича возникает Андреевский монастырь, постро-
енный Ртищевым на свои собственные средства. Для свое-
го монастыря Ртищев выписал из Киева и других монасты-
рей 30 ученых монахов, которые жили здесь на всем гото-
вом, переводили иностранные книги на русский язык и
учили желающих грамматике славянской, латинской и
греческой, риторике, философии и другим словесным на-
укам. Ртищев с большим жаром взялся за дело, он сам
засел за изучение греческой грамматики и ночи просижи-
вал в беседах с учеными и монахами. Пользуясь своим
влиянием при дворе, Ртищев заставил молодых подьячих
ходить к киевским старцам в Андреевский монастырь, чтобы
учиться по-латыни и по-гречески. Многие посещали стар-
цев «страха ради», но некоторые так втягивались в науку,
что им мало было научения старцев, и они отправлялись
доучиваться за счет Ртищева в Киевскую академию.
Видно, что в московском правительстве пробуждается
стремление всячески содействовать насаждению истинной
науки. Это особенно ясно по деятельности печатного дво-
ра. Печатается целый ряд учебных книг: буквари, учеб-
ный Часослов, учебная Псалтирь, и, что особенно интерес-
но, издается грамматика славянского языка Мелетия Смот-
рицкого, грамматика, которая лет 100 была в школьном
употреблении. В предисловии к этой грамматике, напи-
санной, кстати сказать, невозможным, туманным языком,
издатели убеждали, что «грамматика есть неизбежная дверь
высших наук, первая и начальная из семи свободных ис-
кусств; не зная ее, легко заблудиться и сильному разумом».
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
153
Есть известие, сохранившееся у Олеария, что москов-
ское правительство пыталось устроить греко-латинскую
школу; для преподавания в этой школе греческого языка
предполагали вызвать учителей из Киевской академии, а
преподавание латинского языка поручить греку Арсению,
который получил образование в западных школах и оста-
вался в Москве в качестве переводчика. Но эта попытка
не была осуществлена; по крайней мере туземных извес-
тий, подтверждающих сообщение Олеария, мы не знаем.
Новая попытка в этом направлении была предприня-
та в 60-х годах XVII века Симеоном Полоцким. В 1665 го-
ду основано было в Заиконо-Спасском монастыре особое
училище для обучения подьячих греческому языку и
грамматике. В 1668 году курс учения в этой школе был
пройден, и ученики были отправлены в Курляндию с
Ордын-Нащокиным для пополнения образования. Таким
образом, это училище не было школой в настоящем смысле
этого слова; просто взята была партия подьячих, и когда
она была обучена, прекратилось и существование шко-
лы. Очевидно, что не только церковь нуждалась в про-
свещенных пастырях, но и правительству необходимы
были образованные чиновники.
Интересно, что мысль о пользе школы стала распро-
страняться и в московском обществе. От 70-х годов
XVII столетия сохранилась патриаршая благословенная
грамота Иосифа II; из этой грамоты мы узнаем, что при-
хожане церкви Иоанна Богослова задумали устроить «гим-
насион», чтобы «студеи» (студенты) собирались туда изу-
чать «грамматическия хитрости для изощрения разумов
с благоискустных дидаскалов». Была ли открыта эта
школа — неизвестно. Нет никаких свидетельств о том,
что эта школа существовала, но во всяком случае этот
факт свидетельствует о пробуждении в русском обществе
под влиянием общения с просвещенными людьми Запада
потребности к науке и просвещению.
Тяготение правительства и общества к иноземному
просвещению должно было вызвать реакцию со стороны
другой части общества, состоявшей из приверженцев рус-
ской старины. Реакция сначала выражалась в отдельных
протестах, а затем вылилась в могучий поток, известный
под именем раскола.
>54
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ЛЕКЦИЯ
ДВЕНАДЦАТАЯ
В ПРОШЛЫЙ раз говорилось о распро-
странении иноземного влияния в жизни Московского го-
сударства XVII века, то есть западного, влияния запад-
ноевропейской жизни. Но это влияние, хотя и широко
распространялось в русском обществе XVII века, прони-
кало все-таки не без помех, не без противодействия со
стороны закоснелых слоев русского общества, и, следо-
вательно, одновременно с переменами в русской жизни
XVII века, вызванными западноевропейским влиянием,
зарождалась и развивалась реакция против новшеств.
Теперь спрашивается, откуда же вышла эта реакция,
каков источник ее, каковы причины этой реакции? Про-
должительное житейское обособление русского народа в
связи с церковным разделением воспитало в нем пренеб-
режительное отношение к Западу и его обывателям. Ла-
тиняне были чуждыми людьми для Восточной Европы.
Затем, большую роль в этом отношении сыграли наси-
лия, которые претерпел русский народ от иноземцев,
особенно от католиков, во время Смуты. Благодаря этим
причинам предубеждение, которое имели русские люди
против иноземцев, превратилось во вражду и ненависть,
и эта вражда сказывалась при всяком удобном и неудоб-
ном случае: на улицах иностранцев преследовали отбор-
ными ругательствами, а иногда даже камнями и грязью
не только уличные мальчишки, но и взрослые люди;
когда иностранец заглядывал в церковь, его выталкива-
ли оттуда в шею и заметали его следы. На всех, кто
водил знакомство с иностранцами, смотрели очень косо.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
155
Так было в начале столетия. В половине XVII века поло-
жение иноземцев мало изменилось, как можно видеть из
сообщения беспристрастного наблюдателя дьякона Пав-
ла Алеппского, приехавшего в Москву со свитой анти-
охийского патриарха Макария за обычной милостыней.
Москвичи, по его словам, «считают чуждого по вере в
высшей степени нечистым: никто из народа не смеет вой-
ти в жилище кого-нибудь из франкских купцов, чтобы
купить у него что-нибудь, не должен идти в лавку на
рынке, а то его сейчас же хватают со словами: ты пошел,
чтобы сделаться франком».
Эта ненависть ко всему иноземному держалась не толь-
ко среди московского простонародья, но и в высших клас-
сах общества, которые по уровню развития не очень под-
нимались над народной массой, это предубеждение ска-
зывалось самым недвусмысленным образом. Более всего
подозрительно и недоверчиво относилось к иноземцам
духовенство, боявшееся за чистоту веры.
В 1643 году московское духовенство подало формаль-
ную жалобу царю Михаилу на то, что иностранцы-де стро-
ят свои церкви близко от русских, русских людей у себя
во дворах держат, и всякое осквернение от того русским
людям бывает: или скоромным в пост накормят, или в
церковь к службе не пустят. Результатом этой жалобы
было выселение иноземцев за город. Раньше они были
рассеяны по всей Москве: после Смуты иноземцы жили
и на Никитской, и на Арбате, и на Сивцевом Вражке, и в
других местах в центре Москвы. Теперь их выселили в
Немецкую слободу за городом; кроме того, одновременно
с выселением правительство издало закон о смертной
казни за богохульство. Этому понятию тогда придавалось
очень широкое значение, так что даже сомнение в догма-
тах православия подводилось под понятие богохульства.
Надо, однако, оговориться, что во всем этом походе
против всего иноземного действовала не только слепая
ненависть: есть интересные факты, которые указывают,
4то общение русских с иноземцами приводило не только
к усвоению иноземного платья и внешней обстановки
жизни и обычаев, но вело и к усвоению иноземных идей,
шедших вразрез с становившимся мировоззрением свя-
той Руси. В этом отношении интересна фигура князя
156
)Л. К. ЛЮБАВСКИЙ
И. А. Хворостинина, который жил в царствование Миха-
ила Федоровича. Царским указом 1632 года свидетель-
ствуется, что еще при Расстриге, то есть при самозванце,
князь И. А. Хворостинин хулил православную веру и
постов и христианских обычаев не исполнял, за что при
Шуйском был сослан на исправление в Иосифо-Волоко-
ламский монастырь. Но это его не образумило. Выйдя из
монастыря, он начал принимать к себе польских и литов-
ских попов и вел с ними беседы, * книги и образа их
письма принимал и держал в чести» наравне с образами
греческого письма. Вольнодумство князя пошло еще даль-
ше: он запретил своим дворовым ходить в церковь, а тех,
которые ходили, «бил и мучил», говорил, что молиться
не для чего, что воскресения мертвых не будет; начал он
жить не по-христиански и «без просыпу» пить. В 1622 го-
ду всю Страстную неделю князь Хворостинин пил «без
просыпу»; утром в Светлое Воскресение до рассвета на-
пился и за два часа до службы ел мясное кушанье; к
государю христосоваться не поехал и у заутрени и у обед-
ни не был. Хворостинин жаловался, что ему чрезвычай-
но тяжело жить в московском обществе, говорил, что в
Москве людей нет, все народ глупый, «жить не с кем», и
собирался распродать имущество и отъехать за границу.
Накопившуюся горечь князь изливал в виршах, в кото-
рых, по словам указа, писал «многие злыя и укоризнен-
ный слова про всяких людей Московскаго государства»,
говорил, будто бы московские люди кланяются иконам
«по подписи, а которыя иконы правильно написаны, да
не подписаны, тем не кланяются», да будто бы в Москов-
ском государстве «сеют землю рожью, а живут все ло-
жью». Князя Хворостинина опять сослали в Кирилло-
Белозерский монастырь; там он раскаялся, дал обещание
не впадать больше в еретичество, был затем возвращен в
Москву и получил доступ ко двору. Князь И. А. Хворос-
тинин был первый русский радикал; он несомненно был
человек недюжинный, вдумчивый, хотя необразованный;
от него остались интересные записки, касающиеся собы-
тий Смутного времени. В этих записках князь Хворости-
нин не только излагает события, не только рассказывает
о том, что случилось, но и осмысливает события, стара-
ется указать их причины, выступает в роли историка
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
157
смуты, причем обнаруживает тонкую наблюдательность
и широкий умственный кругозор: он судил о событиях,
как может судить только современный историк, удален
ный от Смутного времени несколькими веками и воору
женный средствами науки. Князь Хворостинин был, ве-
роятно, одним из наиболее выдающихся людей своего
времени, но были, вероятно, и другие в таком же роде.
Общение с иноземцами насаждало в русском обще-
стве разномыслие, вызывало расхождение во взглядах
на вековой уклад, на сложившиеся понятия и обычаи.
Естественно, что часть русского общества вооружалась
против нововведений.
Большой беды ждали русские люди от насаждения
западной науки или «еллинской мудрости». В этом слу-
чае русских людей настроили боязливо сами византий-
ские ученые, которые нередко в своих писаниях отри-
цательно относились к «языческой мудрости», к «муд-
рованию человеческого разума». Это было следствием
аскетического направления византийской литературы.
И вот русские люди со слов самих греков стали так гово-
рить про «еллинскую мудрость»: «Богомерзостен пред
Богом всякий, кто любит геометрию; а се душевные гре-
си — учиться астрономии и еллинским книгам; по свое-
му разуму верующий легко впадает в премногия заблуж-
дения; люби простоту паче мудрости, не изыскуй того,
что выше тебя, не испытуй того, что глубже тебя, а какое
дано тебе от Бога готовое учение, то и держи». Это обыч-
ные выпады аскетического характера против западной
науки и гордости человеческого разума. Такие же выпа-
ды можно найти и в западной литературе. Русские уче-
ные дают такой совет русским людям: «Не мудрствуйте,
братие, но в смирении пребывайте. Если спросят тебя,
знаешь ли философию, отвечай: еллинских борзостей не
текох, риторских астрономов не читах, с мудрыми фило-
софами не бывах, философию ниже очима видех; учуся
книгам благодатного закона, как бы можно было мою греш-
ную душу очистить от грехов». Неудивительно поэтому,
что многими русскими людьми стало овладевать тяжелое
раздумье и недовольство по поводу проникновения к нам
иноземной науки. До нас дошел от 1650 года отрывок
следственного дела, из которого видно это недовольство.
158
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
В деле выступают несколько молодых подьячих: Степан
Алябьев, Лучка Голосов, Иван Засецкий и дьячок Благо-
вещенского собора Костка (Константин) Иванов — они
хулили правительственные меры. Степан Алябьев на доп-
росе говорил, что когда жил в Москве старец Арсений,
он стал было у него учиться по-латыни, а как его сосла-
ли в Соловки, то азбуку изодрал и учиться перестал, так
как стали ему говорить его «родимцы» (родственники):
«Перестань учиться по латыни, дурно-де это, а какое
дурно, того не сказали». Как видим, страх совершенно
бессознательный, сами не знают, почему латыни следует
бояться. Лучка Голосов учился в Андреевском монасты-
ре у киевских старцев по приговору Ртищева, но учился
нехотя, поневоле. Он говорил своему другу Костке Ива-
нову: «Извести протопопа (Стефана Вонифатьева), что я
у киевских чернцов учиться не хочу, старцы они недо-
брые, я в них добра не нашел и доброго ученья у них
нет». «Теперь, — продолжал Лучка, — я только маню
Ф. М. Ртищева, а впредь у них учиться ни за что не
хочу», и к этому прибавлял: «Да и кто по-латыни на-
учился, тот с правого пути совратился». Здесь этот страх
перед латынью выразился даже в виде пословицы, в фор-
ме афоризма. Относительно Зеркальникова и Озерова,
молодых людей, товарищей Голосова, которых Ртищев
отправил в Киев довершать образование, Лучка Голосов
говорил, что хорошо бы их вернуть назад, потому что и
так они всех укоряют, ни во что ставят благочестивых
московских протопопов Ивана и Степана (Неронова и
Вонифатьева) и говорят про них, что «враки-де они Бра-
куют, слушать у них нечего и себе имени не делают, учат
просто, сами не знают, чему учат».
Это обычное явление: вкусив западной мудрости, эти
молодые люди преисполнились высокомерия по отноше-
нию к необразованным или полуобразованным, но ува-
жаемым лицам московского общества.
Против западной науки и иноземных учителей оказа-
лось не только простонародье, но и известная часть рус-
ского общества, которая могла быть названа русской ин-
теллигенцией того времени, и это обстоятельство мы дол-
жны теперь особенно подчеркнуть, потому что когда
объясняют происхождение раскола, то утверждают, что
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
159
раскол есть реакция невежественной массы против за-
падного просвещения. На самом деле оказалось, что не
только невежественная масса восставала против запад-
ной науки, но и часть московской интеллигенции.
Сейчас мы увидим, почему это было так, почему из-
вестная часть русского общества шла во главе народной
массы.
Независимо от причин принципиального характера в
презрительном отношении к европейской науке немалую
роль сыграло просто оскорбление самолюбия московских
книжников. Московские начетчики были озлоблены тем,
что от них ускользало духовное руководительство обще-
ством: новые учителя и их ученики стали подрывать их
авторитет. Протопопы Неронов и Вонифатьев, конечно,
не могли быть довольны, что явились люди поумнее и
пообразованнее их, которые стали укорять их. Арсений
Глухой, исправлявший Требник, в ответ на обвинения со
стороны московских начетчиков обличал их в невеже-
стве. Особенно сильно доставалось самолюбию москов-
ских ученых от киевских монахов. Симеон Полоцкий
говорил в своих проповедях: «Премудрость в России не
имеет где главу преклонить; русские учения чуждаются
и мудрость, предстоящую Богу, презирают». Все люди,
которые считали себя носителями мудрости, не могли,
конечно, не оскорбиться подобными речами и не проник-
нуться враждой к заносчивым хохлам.
Сначала реакция выражалась в частичных протес-
тах, в жалобах и в недовольстве, но когда западное вли-
яние коснулось церковных порядков, эта реакция про-
тив иноземного влияния охватила широкий круг людей
и превратилась в могучее общественное движение, изве-
стное под именем раскола. Причины раскола очень глу-
боки, они коренятся в воспитавшемся веками недоверии
русского общества к Западу.
Ближайшим толчком раскольничьему движению было
исправление богослужебных книг и обрядов патриархом
Никоном. Исправление богослужебных книг и обрядов было
необходимым, но в высшей степени трудным и деликат-
ным делом, требовавшим не только знаний, но и такта
для проведения этих исправлений в жизнь. Дело в том,
что большинство русских людей не отличали в религии
160
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
важное от второстепенного, суть от формы, догматов от
обрядов и склонны были всякие изменения буквы обряда
считать ересью.
Такое отношение к делам веры объясняется низким
уровнем развития и внешним формальным пониманием
религии. Исследователи, которые останавливали свое
внимание на религиозной жизни русского общества
XVII века, приходят к заключению, что на Руси было
чистое язычество: религия превратилась в ряд молитвен-
ных формул, всякого рода заклинаний, имевших маги-
ческий смысл. Выкинуть из формулы хотя одну букву —
значило лишить ее таинственной силы. До какой степени
русские люди были щепетильны в этом отношении, пока-
зывает замечание новгородского летописца под 1476 го-
дом. «В лето 6984, — пишет летописец, — непии филосо-
фы начаша пети: „Осподи помилуй", иные просто „Госпо-
ди помилуй"». Очевидно «философы» познакомились с
греческим звательным падежом с восклицанием «О!» в
начале и захотели исправить русскую форму с помощью
греческой, и вот «О Господи, помилуй» сокращенно вы-
ходило «Осподи, помилуй».
Было бы, однако, ошибкой думать, что привержен-
ность к старым обрядам была исключительно слепой.
В числе ревнителей старины были Неронов, Вонифатьев
и знаменитый протопоп Аввакум, этот «родник живого
духа»; у этих людей приверженность к старине имела
известное историческое обоснование, носила сознатель-
ный характер. Дело объясняется следующим образом.
После принятия греками Флорентийской унии (1439) и
падения Константинополя (1453) русские люди стали
смотреть на свою страну как на единственную носитель-
ницу православной христианской веры, как на «Русь
Святую»; дальнейшей исторической задачей своей стра-
ны они стали считать сохранение православия во всей
его чистоте и неприкосновенности. Припомните, что пи-
сал псковский инок Филофей великому князю Василию
Ивановичу: «Внимай тому, благочестивый царь: два Рима
пали, третий, Москва, стоит, а четвертому не бывать.
Соборная Церковь наша одна теперь паче солнца сияет
благочестием во всей поднебесной; все православные цар-
ства собрались в твоем царстве; на всей земле один ты —
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
161
православный царь. Подобает содержать это со страхом
Божиим». Русские люди и преисполнились теперь Божь-
его страха по отношению к переданному им сокровищу
православия и боялись малейшего от него уклонения.
О силе и степени этого страха за чистоту веры свидетель-
ствует история исправления богослужебных книг при
великом князе Василии Ивановиче. Дело исправления
было поручено Максиму Греку, известному ученому и
притом благочестивой жизни человеку, и нескольким
местным духовным лицам; эти люди рассказывали, что
их «пробирала дрожь великая», когда Максим, справля-
ясь с греческим текстом, приказывал зачеркнуть слово
или строчку в славянском тексте. Его деятельность возбу-
дила бурю негодования в русском обществе: «Великую ты
досаду, человече, — говорили Максиму его противники, —
прилагаешь своими исправлениями воссиявшим в нашей
земле преподобнейшим чудотворцам. Они ведь этими свя-
щенными книгами благоугодили Богу, жили по ним и по
смерти прославились чудесами». Максим доказывал, что
для суждения об исправлении нужно знать «книжный
разум греческого учения», что «еллинский язык — зело
есть хитрейший» и усвоить его можно только просидев
над ним несколько лет и занимаясь у нарочитых учите-
лей, что даже природные греки, не пройдя школы, не
знают этого языка в совершенстве. Максиму возражали,
что напрасно он хвалится «еллинскими и жидовскими
мудрованиями», в которые и не подобает вдаваться хри-
стианам. Привязанность к старым обрядам и к букве
Писания не была исключительно слепой, у некоторых
она носила принципиальный характер, основываясь на
недоверии к силам познающего разума в делах веры.
Но как ни ратовали приверженцы старины против
«еллинской мудрости», жизнь властно говорила, что обой-
тись без нее никак нельзя. Дело в том, что то самое
Божественное Предание, о сохранении которого заботи-
лись русские люди, не соблюдалось в чистоте, а подверга-
лось порче, готовое учение не сохранялось в неприкосно-
венности, и его приходилось реставрировать, следователь-
но, вопрос об исправлении книг все-таки встал на очередь:
когда приходилось сличать разных изданий богослужеб-
ные книги, то оказывалось, что они были разные. Нужно
6-1421
162
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
было исправлять текст. Потребность исправления бого-
служебных книг и обрядов с полной ясностью обнаружи-
лась у нас еще в XVI столетии. Царь Иван Васильевич на
соборе 1551 года заявлял, что «писцы пишут книги с
неправильных переводов, а написав, не правят». Кроме
того, оказались разногласия даже в песнопениях и обря-
дах: в одних церквях сугубили «аллилуйя», в других
трегубили; одни крестились двумя перстами, другие —
тремя и т. п. Собор 1551 года пытался восстановить в
чистоте вселенское Предание Церкви, но мало успел в
этом. Он узаконил только некоторые национальные осо-
бенности в обрядах, например, двуперстие и сугубое ал-
лилуйя, текст же богослужебных книг не был исправлен
и вошел в печатные книги со времени заведения в конце
60-х годов в Москве типографии. После смуты, когда
был восстановлен печатный двор, решено было прежде
всего приступить к исправлению книг, для чего назначе-
на была комиссия под руководством троицкого архиман-
дрита Дионисия. В комиссии этой были еще, кроме Дио-
нисия, монах Арсений Глухой, Логгин, монах Филарет и
некоторые другие «разумные и духовные старцы». Тут
опять обнаружилось, что без «еллинской мудрости» обой-
тись нельзя. В молитве водоосвящения Дионисий нашел
странную и бессмысленную прибавку. В словах «очисти,
Господи, воду сию Духом Твоим Святым и огнем», при-
бавка «и огнем» бессмысленна и звучит чем-то языче-
ским, а потому Дионисий без колебания решил ее вычер-
кнуть. Это подняло целую бурю: Дионисия стали обви-
нять в еретичестве, в том, что он хочет «огонь вывести из
мира». Дело кончилось тем, что Дионисий был сослан в
Белозерский монастырь, и только заявления антиохий-
ского и александрийского патриархов о правильности сде-
ланной Дионисием поправки спасли Дионисия и дали
ему возможность вернуться из ссылки. Исправление бо-
гослужебных книг продолжалось и в царствование Алек-
сея Михайловича, оно было поручено московским начет-
чикам, которые могли выправить только самые грубые
ошибки пера, но не ошибки мысли. Во главе этих начет-
чиков стояли: Неронов, протопоп Благовещенского собо-
ра, Вонифатьев, протоиерей Успенского собора, дьякон
Казанского собора Федор и протопоп Аввакум — все эти
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
163
люди были из кружка Вонифатьёва, они правили книги
очень неудовлетворительно, что доказывается допущен-
ными ими ошибками. По-видимому, эта неудовлетвори-
тельность исправлений сознавалась уже в то время, и на
помощь им были выписаны ученые монахи Арсений Са-
тановский и Епифаний Славинецкий. Новый оборот делу
исправления богослужебных книг был дан с приездом в
Москву в 1649 году константинопольского патриарха Па-
исия. Присмотревшись к нашему богослужению, Паисий
указал царю и патриарху на многие новшества и отступ-
ления от преданий Вселенской Греческой Церкви. Рус-
ские же люди, наоборот, думали, что сокровищем истин-
ного благочестия является Русь, что только здесь соблю-
дается в чистоте Вселенское Предание. Когда Паисий
отправлялся назад в Константинополь, с ним послали
монаха Арсения Суханова, который должен был изучить
греческие церковные обряды и собрать древние грече-
ские книги. Согласно указаниям константинопольского
патриарха, решили уничтожить «многогласие», которое
заключалось в том, что во время богослужения одновре-
менно пели и читали в 2-3 местах, так как чин богослу-
жения был очень длинный, и если бы петь и читать все
положенное подряд, то служба растянулась бы на не-
сколько часов. Через 3 года, в 1652 году, Арсений Суха-
нов сообщил в Москву новость, которая должна была
обескуражить русское общество: он писал, что на Афоне
монахи сожгли книги русской печати как еретические.
По возвращении в следующем, 1653 году из своей ко-
мандировки Арсений Суханов написал большой отчет, в
котором он констатировал подробно разницу в обрядах
между греческой церковью и русской. Для русского об-
щества, таким образом, выяснилось, что в русской церк-
ви не хранилось Вселенское Предание, а создались мест-
ные особенности, выяснилось, что необходимо восстано-
вить согласие русской церкви с греческой в богослужебных
книгах и обрядах. Пойытка такого согласования и приве-
ла к церковному мятежу, который известен под именем
раскола. За дело согласования русских богослужебных книг
и обрядов с греческими взялся второй патриарх времени
царствования Алексея Михайловича — Никон. Когда
Никон, по своем вступлении на патриарший престол, стал
6*
164
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
рассматривать патриаршую библиотеку, он заметил гра-
моту, которой утверждалось в Москве патриаршество; в
этой грамоте он прочел, что патриаршество утверждалось
в Москве при условии полного единения русской церкви с
греческой церковью, при условии строгого соблюдения
русской церковью вселенских догматов. Между тем в рус-
ской церкви, что заметно было для Никона, встречались
многочисленные отступления от обрядов церкви грече-
ской. Прежде всего существовала масса вариантов в пере-
воде одних и тех же молитв. Даже такого рода акт, как
Символ Веры, читался на Руси иначе, чем в греческой
церкви. В восьмом члене Символа Веры у нас читалось:
«И в Духа Святаго Господа истиннаго и животворящего»,
в греческой же церкви слова «истиннаго» не было; в седь-
мом члене у нас стояло: «Царствию Его несть конца»,
вместо «царствию Его не будет конца». Кроме того, имя
Иисус на Руси читалось и произносилось, как Исус. Очень
странны были также окончания некоторых отпусков; свя-
щенник, например, говорил: «Христос истинный Бог наш
молитвами Пречистыя Своея Матери, честнаго и славнаго
Ея Рождества (или честнаго и славнаго Ее Введения, или
Благовещения) помилует и спасет нас», то есть Рожде-
ство, Введение и Благовещение, отвлеченные понятия,
представлялись личностями. Были и такие отпуски, в
которых встречались, например, такие выражения: «мо-
литвами Святого апостола Петра святых его вериг и пр....
помилует и спасет нас...» Что касается обрядов, то наибо-
лее выдающиеся отступления были таковы: проскомидия
совершалась у нас на семи просфорах, а не на пяти, как
теперь; аллилуйю сугубили, а не пели три раза; в крест-
ных ходах ходили «посолонь», то есть по солнцу, а не
против солнца; крестились двумя перстами, а не тремя;
отпуск после часов совершался в Царских Вратах, а не в
алтаре, как теперь. Конечно, с современной точки зрения
все эти отступления — второстепенные частности, кото-
рые никого не могут шокировать и смущать, но в то время
им придавали огромное значение, смотрели на них как на
уклонение от православной веры в еретичество.
Убедившись в существовании отклонений русской
церкви от греческой, Никон со свойственной ему реши-
тельностью начал самовольно исправлять эти отступле-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
165
ния. В 1653 году во время чтения молитвы «Господи и
Владыко живота моего» Никон сделал не 12 поклонов,
как это было принято прежде, а только 4. Но вот как
принято было это нововведение благочестивыми москов-
скими протопопами, которые стояли во главе исправл
ния книг при патриархе Иосифе, то есть Стефаном Вони-
фатьевым, Иваном Нероновым, протопопом Аввакумом
и другими: «Задумалися, сошедшися между собою, —
писал Аввакум в своей знаменитой автобиографии, —
видим яко зима хощет быти: сердце озябло и ноги задро-
жали». Эти благочестивые ревнители старины подали
царю известную челобитную на патриарха, в которой
обвиняли его в ереси. На соборе 1653 года, собранном по
поводу дела Логгина, Неронов наговорил Никону множе-
ство дерзостей, а Аввакум, поссорившись со священнос-
лужителями Казанского собора, перестал служить в со-
боре и устроил всенощную в сарае, потому что в «некото-
рое время», по его словам, «и конюшня-де иная лучше
церкви бывает». За это Неронов был сослан в монастырь
на смирение, а Аввакум отправлен в ссылку в Тобольск.
Противодействие, встреченное Никоном со стороны
ревнителей благочестия заставило его действовать осмот-
рительнее; он решил созвать собор, чтобы заручиться его
авторитетом и узаконить предполагаемое церковное ис-
правление. Собор был созван в 1654 году; на нем присут-
ствовали 5 митрополитов, 5 архиепископов и епископов,
11 архимандритов и игуменов и 13 протопопов. На собо-
ре Никон указал на неисправность наших богослужеб-
ных книг и обрядов и доказывал необходимость их ис-
правления. Собор постановил, что книги нужно испра-
вить, сверяясь с греческими книгами. Никон же, по
согласию с царем, послал грамоту в Константинополь с
26 запросами относительно исправления богослужебных
книг и обрядов. Константинопольский патриарх по пово-
ду присланных вопросов созвал собор, на котором планы
Никона были одобрены. Оставалось приступить к делу.
Славянских книг было собрано достаточно, надо было
найти греческие книги, необходимые для исправления.
В этих целях был отправлен на Афон Арсений Суханов,
который и вывез оттуда до 500 греческих рукописей. Эти
рукописи в настоящее время входят в состав патриаршей
166
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
(теперешней Синодальной) библиотеки и составляют цен-
ный вклад в культурную сокровищницу Москвы. Кроме
этого, патриархи александрийский и антиохийский, со
своей стороны, прислали в Москву древние книги. Само
исправление богослужебных книг теперь нельзя было
поручить московским начетчикам, требовались лица,
знающие греческий язык. Для этого дела составили ко-
миссию, в которую вошли Епифаний Славинецкий, Ар-
сений Суханов и два грека — Дионисий «святогорец» и
Арсений, учившийся в Риме и Венеции. Оказывается,
что в комиссии был только один московский человек —
Арсений Суханов, один западнорусс и два грека. Это
очень важно отметить, чтобы объяснить, почему исправ-
ления богослужебных книг не были признаны. Здесь же
нужно оговориться о следующем факте: думали, что бо-
гослужебные книги будут исправлены по древним спис-
кам, но когда приступили к делу, то оказалось, что это
такая трудная работа, которую никак нельзя произвес-
ти в короткий срок. Тогда поступили проще: взяли гре-
ческий Служебник, который к великому соблазну рус-
ских людей был напечатан в Венеции, в латинской зем-
ле, иноверной, и по нему стали править русские книги.
Это должно было сильно смущать русских людей, пото-
му что не было выполнено самое главное обещание —
исправить русские книги по древним греческим. Пер-
вой исправленной книгой был Служебник или Требник,
который выпустили в 1655 году, предварительно прочи-
тав его на соборе и получив одобрение двух греческих
архиереев, которые тогда находились в Москве, — пат-
риарха антиохийского Макария и митрополита Сербско-
го Гавриила. Одновременно начато было и исправление
богослужебных обрядов. Вся эта реформа вызвала в на-
роде страшное беспокойство. Во многих местах новые
книги не хотели принимать. Пока Никон оставался пат-
риархом, неповиновение не переходило в открытый мя-
теж, но когда в 1658 году Никон удалился с патриарше-
ства и патриарший престол занял слабый и уступчивый
Крутицкий митрополит Питирим, противодействие цер-
ковной реформе стало выражаться смелее и вылилось в
могучее церковное движение, последствия которого пе-
реживаются и до сих пор.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
167
ЛЕКЦИЯ
ТРИНАДЦАТАЯ
В ПРОШЛОЙ лекции нам пришлось ос-
тановиться на движении, которое возникло в русском
обществе XVII века и которое можно рассматривать как
реакцию против иноземного, и в частности против запад-
ного влияния на жизнь русских людей того времени.
Первое время это реакционное движение выражалось в
отдельных протестах отдельных лиц против общения с
иноземцами, а потом слилось в могучий поток народного
мятежа, который привел к разделению церкви, известно-
му под именем раскола. Раскольничье движение про-
изошло от того, что новшества коснулись заветной обла-
сти в жизни русских людей, области церковного преда-
ния, церковных обрядов; оно было вызвано ближайшим
образом исправлением церковных книг и обрядов при
патриархе Никоне. На первых порах, впрочем, это дви-
жение хотя и приняло большие размеры, все-таки проте-
кало в известном русле и нельзя было ожидать, что оно
приведет к форменному расколу, к отделению от господ-
ствующей церкви значительного числа русских людей.
В таком положении находилось дело, пока Никон не ос-
тавлял патриаршего престола, но в 1658 году он само-
вольно оставил патриарший престол и тем поставил Цер-
ковь в чрезвычайно затруднительное положение: изби-
рать нового патриарха было нельзя, потому что Никон
формально не слагал с себя сана. Всеми делами москов-
ского патриаршества стал временно управлять Крутиц-
кий митрополит Питирим и при нем, не столь энергич-
ном и настойчивом, как Никон, растерявшемся ввиду
168
М, К. ЛЮБАВСКИЙ
всего происшедшего, протест стал выражаться уже в бур-
ной форме. Во главе недовольных стали ревнители древ-
него благочестия протоиереи Вонифатьев, Неронов, Ав-
вакум и их приятели — все приближенные к царю лица;
к ним присоединился Вятский епископ Александр, поп
Лазарь, Никита Пустосвят и дьякон Федор; за этими
лицами шел целый ряд менее заметных личностей, но
тем не менее упорных фанатиков и непоколебимых при-
верженцев старины; все они нашли себе сочувствие в
широких кругах русского общества. Сама царица Мария
Ильинична Милославская сочувствовала протестам про-
тив исправлений, а ее родственницы боярыни Феодосия
Прокопьевна Морозова и Евдокия Прокопьевна Урусова
сделались первыми мученицами раскола. Не встречая
противодействия со стороны властей, противники цер-
ковной реформы очень успешно действовали в Москве и
многих успели склонить на свою сторону. Движение ох-
ватило не только Москву, но распространилось и по про-
винциальным городам: оно проявилось во Владимире, в
Нижнем Новгороде, в Муроме и на крайнем севере —
в Соловецком монастыре.
Все это заставило московское правительство созвать
весной 1666 года новый собор. На этом соборе обсужда-
лись следующие вопросы, поставленные в логическом
порядке: 1) православны ли греческие патриархи? 2) пра-
ведны ли и достоверны ли греческие богослужебные кни-
ги? 3) праведен ли московский собор 1654 года, разре-
шивший исправление богослужебных книг и обрядов?
Я сказал, что все вопросы были поставлены в логи-
ческом порядке; и действительно, так как все исправле-
ния, произведенные Никоном, были санкционированы
православными патриархами Востока, то невольно являл-
ся вопрос, могут ли эти патриархи считаться авторитет-
ными судьями в этом вопросе; затем, так как исправле-
ние велось по греческим книгам, то естественно возни-
кал вопрос, праведны ли эти книги; и наконец, если
будет признано и то и другое, то есть доказано и право-
славие греческих патриархов, и достоверность греческих
книг, то отсюда естественно должен вытекать утверди-
тельный ответ и на последний вопрос, то есть праведен
ли собор 1654 года.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
169
Собор на все вопросы ответил утвердительно. Затем
он судил противников церковной реформы и присудил их
к лишению священных санов и к ссылке. Все осужден-
ные, кроме протопопа Аввакума и дьякона Федора, при-
несли покаяние и были приняты снова в общение с Церко-
вью. Кроме этого собор составил и разослал «окружную
грамоту» духовенству, в которой призывал следовать но-
вым богослужебным книгам, а также рассмотрел и одоб-
рил к изданию «Жезл Правления», сочинение Симеона
Полоцкого, направленное против расколоучителей.
Немедленно после собора 1666 года состоялся в Мос-
кве великий Церковный Собор 1666^1667 годов с учас-
тием патриархов антиохийского и александрийского. Та-
ким образом, на этом соборе присутствовали уже не одни
только русские иерархи, и он мог поэтому рассматри-
ваться как Вселенский Собор Православной Церкви. Со-
бор этот был созван для суда над патриархом Никоном,
но занялся и вопросом о церковных исправлениях. Он
утвердил и благословил исправления Никона и, что осо-
бенно важно, изрек анафему на тех, кто ослушается со-
борных постановлений и не примет новых книг. Эта ана-
фема имела огромное историческое значение: ею все при-
верженцы старины были поставлены в положение еретиков,
она превратила разрозненную оппозицию в формальное
разделение церкви и вместо того, чтобы уничтожить цер-
ковную смуту, усилила и обострила ее. Движение против
новшеств не только не прекратилось, но увеличилось,
превратилось в вооруженный мятеж. В Соловецком мо-
настыре движение было подавлено только в 1676 году.
Надо сказать, что приверженцы русской старины не
смущались тем, что реформы производились учеными
людьми, греками и киевлянами, и одобрены восточными
патриархами. Русские люди не считали греков и киев-
лян своими учителями. После Брестской унии 1596 года
киевляне были заподозрены в симпатиях к латинству;
в Москве говорили, что у них православие «пестро». Это
убеждение поддерживалось и той ученостью, которую при-
возили с собой киевские монахи: ведь они все выходили
из школ, которые хотя и были основаны православными,
но все же по образцу иезуитских коллегий, и преподава-
ние там велось по тем же учебникам. Многие, желая
170
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
усовершенствоваться в науках, временно отпадали от
православия, чтобы иметь возможность доучиваться в
иезуитских коллегиях и в Риме.
Что же касается греков, то они скомпрометировали
себя Флорентийской унией, и хотя они отступились от
нее, доверие к ним не восстановилось. Даже такой про-
свещенный человек, как Арсений Суханов, член редак-
ционной комиссии по исправлению богослужебных книг,
отзывался о греческом духовенстве пренебрежительно,
он говорил: «И папа — не глава церкви, да и греки — не
источник, а если бы и были источником, то ныне этот
источник пересох; вы и сами, — говорил он грекам, уп-
рекавшим московитян в том, что их православие испор-
чено, — страдаете от жажды; как же вам напоить весь
свет из своего источника». И в этих словах была несом-
ненно доля правды.
Православная церковь на востоке влачила тогда жал-
кое существование, в среде иерархов были люди мало-
ученые, простецы — что они могли дать русским людям
в смысле научения веры? По мнению русских людей,
греки не могли держать в чистоте православие. Моско-
витяне полагали, что русские люди, живущие под влас-
тью православного царя, должны иметь преимущество.
В глазах благочестивых людей православие сохранялось
только в одной Москве, и они решили сохранить это
переданное Богом сокровище во всей неприкосновеннос-
ти. Протопоп Аввакум был красноречивым выразителем
этого взгляда. На соборе 1666-1667 годов на упрек гре-
ческих патриархов в том, что он упрям, что все на восто-
ке — и сербы, и албанцы, и римляне, и ляхи крестятся
тремя перстами, а он упорствует и крестится двумя, от-
вечал: «Вселенские учители! Рим давно упал и лежит
невосклонно, и ляхи с ним же погибли, да и у вас право-
славие пестро, от насилия турскаго Махмета немощны
вы стали и впредь приезжайте к нам учиться; у нас
Божией благодатью самодержавие и до Никона-отступ-
ника православие было чисто и непорочно и церковь не-
мятежна». Греческие патриархи потеряли уважение в
глазах русских людей, потому что они постоянно приез-
жали в Москву за милостыней. Русские люди знали, что
за милостыню они подтвердят все, что бы им ни предло-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
171
жили. Сам Никон жестоко бранил их на соборе, когда
правительство авторитетом патриархов стало пользоваться
против него. «Бродяги вы, — говорил Никон, — ходите
всюду за милостынею», и иронически советовал им поде-
лить между собой золото и жемчуг с его патриаршего
клобука и панагии. При таких условиях, конечно, мало
что значили заявления антиохийского и александрий-
ского патриархов. Оставался еще судья в этих вопро-
сах — человеческий разум, но компетенция человеческо-
го разума в делах веры была заподозрена еще раньше,
чем авторитет греческой церкви. Этому презрению к уси-
лиям человеческого разума русские люди научились от
самих греков, от византийских ученых. Поэтому вполне
понятно изречение протопопа Аввакума: «Хоть я и не-
смыслен гораздо — неученый человек, диалектике, ри-
торике, философии не учен, — зато знаю, что вся в цер-
кви, от святых отцов переданная, свята и непорочна суть;
держу до смерти, яко же приях, не предлагаю предел
вечных; до нас положено: лежи оно так во веки веков».
Понятна теперь и решимость Аввакума и его сторонни-
ков отстоять каждое слово, каждую букву, «умереть за
единый аз».
Это говорилось по поводу Символа Веры, где, как
известно, в одном месте был лишний аз: «рожденна, а не
сотворенна». При такой психологии раскольническое дви-
жение должно было принять характер не только консер-
вативный, а прямо ретроградный, должно было выйти не
только протестом против церковной реформы, но и про-
тив западного просвещения. И вот мы слышим от Авва-
кума: «Ох, бедная Русь, что это тебе захотелось латин-
ских обычаев и немецких поступков?» Этот вопль нахо-
дил отклик во многих сердцах ревнителей древнего
благочестия. Вследствие этого движение вышло из тес-
ных рамок церковной жизни и сделалось национальной
реакцией против иноземного влияния. В этом своем виде
движение обнаружилось уже после смерти Алексея Ми-
хайловича, при Федоре Алексеевиче и, главным обра-
зом, при Петре Великом.
Таким образом, в русской жизни XVII века обнару-
жились два течения: одно приводило к усвоению за-
падной культуры, другое течение было консервативное
172
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и было представлено людьми, которые упорно стояли на
старине. На этой почве и возгорелась борьба, которая
выражалась часто в ярких драматических или даже пря-
мо в трагических эпизодах: припомним хотя бы подвиги
самосжигателей на севере в царствование Федора Алек-
сеевича и Петра Великого — люди изнемогали в борьбе с
царством антихриста и спешили очистить себя огненным
крещением, палили себя в срубах с женами и детьми.
Однако жизнь брала свое, колесо истории было трудно
остановить, и все более могущественным становилось то
течение, которое превращало Московское государство в
государство европейское.
Несмотря на всю закоснелость русского общества,
несмотря на сильные протесты приверженцев старины,
иноземное влияние крепло и развивалось и, наконец,
проникло туда, куда ему загражден был всякий доступ, —
проникло на женскую половину царского дворца. И вот
после смерти Алексея Михайловича двери царского тере-
ма широко раскрылись, и из них вышла в народ царев-
на, совершенно не похожая на тех, которых знали рус-
ские люди. Эта царевна смело вошла в мужское придвор-
ное общество, с бою вырвала кормило правления у своей
матери и в сообществе со своими друзьями стала направ-
лять Московское государство на тот же путь прогресса,
который ему указан был предшествующей историей. Это
была царевна Софья, старшая дочь царя Алексея Михай-
ловича.
Чтобы оценить по достоинству это новое явление рус-
ской жизни XVII века, мы должны познакомиться с бы-
том царского терема XVII столетия, должны посмотреть,
что такое представляли собой прежние царицы и царев-
ны и каково было их житье-бытье.
Русские царевны XVI и XVII веков имели более не-
счастную участь, чем боярышни того же времени, а по-
ложение последних было таково, что едва ли какая-либо
современная девица способна представить его даже в мыс-
лях. В быту русского общества XVI и XVII столетий гос-
подствовало строгое затворничество женщин. «Состоя-
ние женщин, — писал барон Сигизмунд Герберштейн (ко-
торый был послом в России при Василии III), — самое
плачевное. Женщина считается честною только тогда,
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
173
когда она живет дома взаперти и никуда не выходит;
напротив, если она позволяет видеть себя чужим и посто-
ронним лицам, то ее поведение становится зазорным.
Весьма редко позволяется им ходить в храм, а еще реже
в дружеские беседы, разве уже в престарелых летах,
когда они не могут навлекать на себя никаких подозре-
ний». «Знатные люди, — рассказывает другой иностран-
ный наблюдатель, Бухау (в половине XVI столетия), —
не показывали своих жен и дочерей не только посторон-
ним людям, но даже братьям и другим своим родствен-
никам, и в церковь позволяли им ходить только во время
говенья, чтобы приобщиться святых тайн или в другое
время в самые большие праздники». Прошло еще сто
лет, и мы от своих и иностранных наблюдателей опять
слышим то же самое. «Московскаго государства женс-
кий пол, — пишет наш подьячий Г. К. Котошихин, —
грамоте неученыя и не обычай тому есть, а природным
разумом простоваты, и на отговоры несмышлены и стыд-
ливы: понеже от младенческих лет до замужества своего
у отцов своих живут в тайных покоях, и опричь самых
ближних родственников, чужие люди, никто их, и оне
людей видети не могут. И потому мочно дознаться, от
чего бы им быти гораздо разумным и смелым. Также как
и замуж выйдут, и их потомуж люди видают мало». Так
Котошихин описывает положение женщины высшего
класса русского общества. Что же касается женщин из
простонародья, то их, конечно, можно было видеть вез-
де: и на улице, и на рынке, и на реке, и в хороводе, и на
качелях. Но то, что в быту высшего московского обще-
ства было обычаем, в царском быту охранялось прави-
лами строгого придворного этикета. Женщины царской
семьи были совершенно изолированы от внешнего мира.
Австрийский посол Мейерберг, бывший в России в цар-
ствование Алексея Михайловича, сообщает, что «за сто-
лом государя никогда не являлись ни его супруга, ни
его сын, ни сестры, ни дочери; из 1000 придворных, —
продолжает он, — едва ли найдется один, который мо-
жет похвалиться, что видел царицу или кого-либо из
сестер и дочерей государя». Даже врач не мог их видеть.
Когда однажды по случаю болезни царицы необходимо
было призвать врача, то прежде чем ввели его в комнату
174
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
к больной, завесили плотно все окна, чтобы ничего не
было видно, а когда врачу нужно было пощупать у ней
пульс, то руку ее окутали тонким покровом, дабы медик
не мог коснуться ее тела. «Царица и царевны выезжают
в каретах или в санях, всегда плотно и со всех сторон
закрытых; в церковь они выходят по особой галерее, со
всех сторон совершенно закрытой». Когда царице и ца-
ревнам приходилось выходить из кареты, около них по
обе стороны носили «суконные полы» (то есть ширмы),
чтобы «люди их зрети не могли». В церкви царицы и
царевны стояли на особых местах, завешанных легкой
тафтой. Во время пребывания их в церкви там находи-
лось очень немного народу: священник, несколько цер-
ковников и несколько ближних бояр, а иные люди не
бывали. Чтобы не попадаться людям на глаза, царицы и
царевны выезжали в церкви и монастыри по ночам, в
монастырях иногда в час ночи служили обедню специ-
ально для царицы и царевен. Когда царица выходила из
своих внутренних покоев, чтобы садиться в карету, все
встречные должны были падать ниц на землю, то же
самое происходило и тогда, когда царица подъезжала ко
двору и выходила из кареты. В самом дворце, по свиде-
тельству Рейтенфельса, «русские царицы проводили
жизнь в своих покоях, в кругу благородных девиц и дам,
так уединенно, что ни один мужчина, кроме слуг, не мог
ни видеть их, ни говорить с ними». Но Рейтенфельс не
точно сообщил, что слуги могли видеть царицу: они тоже
не имели доступа в ее покои. Царица посылала со своими
поручениями прислужниц или ближних бояр родствен-
ников. Вот какова была обстановка, в которой протекала
жизнь русских цариц и царевен в XVI и XVII веках по-
чти до смерти Алексея Михайловича.
Этот характерный факт русской жизни того време-
ни — затворничество женщин — обращал всегда на себя
внимание исследователей, которые ставили вопрос: чем
объяснить затворничество женщин в царском быту и в
быту высшего московского общества? На этот вопрос да-
вали различные ответы. Говорили, что затворничество
женщин является наследием языческой старины, когда
существовало многоженство и содержались гаремы, ука-
зывали на татарское влияние, на грубость нравов, но
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
175
наиболее правильным является объяснение, которое дал
талантливый исследователь быта русских царей и цариц
И. Г. Забелин. Он видит в затворничестве женщин влия-
ние аскетических взглядов византийской учительной ли-
тературы. Сущность аскетических воззрений сводится к
беспощадному отрицанию всех радостей жизни. Женщи-
на, как один из источников радости, сделалась поэтому
мишенью ярых нападок со стороны учителей нравствен-
ности. Женщина, по учению аскетов, в самой своей при-
роде носит грех и грех только творит: «От жены начало
греху, и тою все умираем», — вот какое заключение де-
лали наши книжники. Подобными идеями проникнута
была византийская церковная литература, эти идеи были
перенесены и на нашу литературную почву и мало-пома-
лу воспитали умы и нравы нашего общества, которое
оказалось способным воспринять эти воззрения. Женщи-
ну стали считать великой помехой в нравственном пове-
дении, источником соблазна, который необходимо отде-
лить как можно дальше от мужского общества. Даже
в церкви женщинам нельзя было стоять вместе с мужчи-
нами: они становились на левую сторону, или «на пола-
ти» (то есть на хоры), или в притворе.
Все эти представления о греховности женского суще-
ства были восприняты самими женщинами. Они стали
смотреть на себя как на источник зла, стали уединяться
и замыкаться, чтобы не распространять этого зла и что-
бы заслужить себе право на существование. Постниче-
ство и келейная жизнь стали идеалом русской женщины,
к осуществлению которого она и стала стремиться всеми
силами души. Если судьба заставляла женщину жить с
мужем и родить детёй, она свою домашнюю жизнь стара-
лась устроить наподобие монашеской и в этом, конечно,
находила всегда поддержку со стороны как мужа, так и
церкви. Так и создался терем, как произведение древне-
го благочестия.
Что же делали женщины в своем уединении?
Значительная часть времени у царицы и у царевен
уходила на богомолье. Ежедневно совершалось утреннее и
вечернее правило, которое заключалось в чтении и пении
определенных уставом молитв, псалмов, канонов, тропа-
рей, кондаков и акафистов, по праздникам служился
176
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
молебен с водосвятием. Утреннее и вечернее правило со-
вершались в Крестовой Палате, куда приходил священ-
ник с пятью дьячками, причем царица и царевны стояли
на особом месте, скрытые занавесом. После утреннего
правила царица и царевны отправлялись к заутрене или
к обедне в одну из домовых церквей, находившихся или
в главах Благовещенского собора, или «в сенях» и назы-
вавшихся «сенными» или «верховными». Каждый день
читалось особое поучительное слово из сборника «Злато-
уст» и сверх того житие дневного святого. Это — обыч-
ные религиозные обязанности, которые неукоснительно
выполнялись. Иногда, кроме этого, царица и царевны
совершали поездки на богомолье в Вознесенский, Зача-
тьевский, Алексеевский, Новоспасский и другие монас-
тыри и в Троице-Сергиеву Лавру, и в особо чтимые цер-
кви. В Родительские субботы царица и царевны служили
панихиды в Вознесенском монастыре, где покоились цар-
ские родственники по женской линии, в Архангельском
соборе, где покоились московские цари, в Новодевичьем
монастыре, где покоились предки Романовых, и иногда в
каком-нибудь другом, где были погребены родственники
царицы. Болезни детей всегда служили поводом для по-
ездки или к Никите Мученику, подававшему исцеление
от «родимца», или к Антипию Чудотворцу, помогавшему
от зубной боли, или к другим святым. Наконец, иногда
царица и царевны, соскучившись дома, отправлялись в
женский монастырь поговорить с игуменьей и уважае-
мыми старицами.
Значительная часть времени у царицы и у царевен
уходила на дневные приемы. Котошихин рассказывает,
что ежедневно во дворец приезжали по делам похлопо-
тать за родственников или просто в гости жены и доче-
ри бояр. Эти приезды разнообразили монотонную жизнь
терема и устанавливали общение его с миром. Несмотря
на затворничество, через приезжих боярынь в царском
тереме знали все, что творится на белом свете, знали то,
что было и чего не было. Из переписки Алексея Михай-
ловича хорошо видно, что на женской половине через
боярынь и боярышень знали все, что говорилось и на
площади, и в отдаленных походах. На Рождество к ца-
рице и царевнам приезжал патриарх с духовными вла-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
177
стителями «Христа славить», а на Светлой неделе при-
ходил христосоваться, причем приносил им благосло-
венные образа, кресты и обычные великоденские дары.
На Пасхе царица принимала у себя и «государев свет-
ский чин», то есть бояр, приходивших ударить челом и
поздравлять ее. Это был единственный день, когда две-
ри царского терема открывались и для мужчин. В Про-
щеный день к царице приходил патриарх с властями и
ближайшие родственники «прощаться». По праздникам
у царицы и царевен устраивались торжественные при-
емы, на которые приезжали по особому «зову» боярыни
и боярышни, причем подносили царице куличи и сдоб-
ные пироги.
Собственно у царицы уходила масса времени на хо-
зяйственные заботы. В ведений царицы находилась це-
лая мастерская палата, где изготовлялось белье, дамские
уборы и прочее; царица выбирала материи и руководила
работами. Это хозяйство было так обширно, что под на-
блюдением царицы находился целый Постельный при-
каз. Сама царица вышивала золотом, серебром и шелком
пелены, воздухи, подвески к иконам, которые дарила в
соборы, монастыри и в церкви особо чтимых угодников,
вышивала воротники, ожерелья, полотенца, но больше
всего этим делом занимались царевны — еще до сих пор
в подмосковных церквях можно найти вышитые ими воз-
духи и плащаницы.
После обеда в праздники и в долгие осенние и зимние
вечера во дворце происходили «потехи». Потехи были
чисто народные и сообразовались с обычным их распре-
делением: на Святой неделе устраивались качели, на Мас-
леницу «скатные горы», которые устраиваются еще и
теперь в маленьких городах, на Троицу водили хорово-
ды. Надо сказать, что при царском дворе жило много
верховых боярынь (будущих фрейлин), с которыми ца-
ревны и забавлялись утехами. При дворе для забавы
царевен находились турки, шуты, шутихи и былинники.
Для игр были устроены особые сени и держались специ-
альные игрицы, которые знали народные игры, бывали
целые штаты слепых домрочеев, распевавших былины
под звуки домры. Так изо дня в день монотонно протека-
ла жизнь царицы и царевен.
178
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Жизнь царицы была так или иначе наполнена хозяй-
ственными заботами, семейными интересами и делами
благочестия, но совсем без интересов протекала жизнь
царевен, которым кроме рукоделия и богомолья нечего
было делать. Их положение было тем более горько, что
оно было безвыходно. «Сестры царския, — пишет Кото-
шихин, — и дщери царевы, имея свои особые покои раз-
ные, и живуще яко пустынницы, мало зряху людей и их
люди; но всегда в молитве и в посте пребываху и лица
свои слезами омываху, понеже удовольствие имея цар-
ственное, не имеют удовольствия, данного человеку Бо-
гом — иметь детей. А государства своего за княжей и за
бояр замуж выдавати их не повелось, потому что князи и
бояре их есть холопи и на челобитьи своем пишутся хо-
лопами, и то оставлено в вечный позор, ежели за раба
выдать госпожа; а иных государств за королевичей и за
князей давати не повелось для того, что не одной веры,
и веры своей отменити не учинят, ставят своей веры в по-
ругание, да и для того, что иных государств языка и
политики не знают, и от того бы им было в стыде».
Но отзывы Котошихина констатируют тот порядок ве-
щей, который отживал свой век. Время и обстоятельства
брали свое и стремились раскрыть завесы, скрывавшие
царственных женщин.
Уже вторая супруга царя Алексея Михайловича, мо-
лодая царица Наталья Кирилловна, воспитанная в доме
Артамона Сергеевича Матвеева, в среде, чуждой всякой
закоснелости, стала вести себя с большей свободой в от-
ношении к установившемуся этикету. Рейтенфельс рас-
сказывает, что она при первом же выезде, соскучившись
сидеть в потемках, «несколько открыла окно кареты и
посмотрела на народ». Такой поступок вызвал замеша-
тельство в обществе. По словам Рейтенфельса, когда ца-
рице доложили, что ее поступок произвел сенсацию, «она
с примерным благоразумием охотно уступила мнению
народа, освященному обычаем». Но эта уступка была
непродолжительна: скоро Наталья Кирилловна стала вы-
езжать вместе с царем в открытой карете. Кроме того,
она пошла еще дальше: справляя 26 августа свои имени-
ны, Наталья Кирилловна лично принимала влиятельных
бояр и раздавала им из собственных рук именинный пирог.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
179
За мачехой последовали и дочери Алексея Михайловича
от первого брака, которые были ей почти ровесницами,
особенно старшая — Софья.
Софья была «больше мужеска ума преисполненная
дева». Она получила очень хорошее образование, была
начитана не только в русской, но и в польской литерату-
ре, из чего видно, что влияние западной науки проникло
даже в глубину царского дворца. Такой девице, как Со-
фья, с мужским складом ума, не сиделось в тереме — ее
тянуло на волю, в общество мужчин, и она воспользова-
лась для этого первым благоприятным случаем.
После смерти Алексея Михайловича царский престол
занял хилый и болезненный сын его Федор. Он почти не
выходил из своей спальни, куда являлись к нему и бояре
со своими докладами. Всякий раз они встречали у царя
сестру его Софью, приходившую ухаживать за больным
братом, но это, конечно, было только предлогом. Здесь
Софья очень близко перезнакомилась со всеми государ-
ственными дельцами конца царствования Алексея Ми-
хайловича и царствования Федора. С одним из этих дель-
цов (с В. В. Голицыным), к великому соблазну москов-
ского общества, она сошлась очень близко — ее письма
«к свету братцу Васеньке» не оставляют сомневаться в
характере их взаимных отношений. Царевна исподволь
втянулась в государственные дела, постепенно приобрела
вкус к политике и к власти, и нечего удивляться, что по
смерти Федора она силой постаралась захватить власть в
свои руки, опираясь на стрельцов. Так возникло явле-
ние, небывалое в русской жизни — регентство царевны.
Если царь Алексей Михайлович и Федор Алексеевич
являются во внутренней и во внешней политике предше-
ственниками Петра Великого, то Софья была предше-
ственницей тех царственных женщин, которых было так
много в XVIII веке после Петра, предшественницей со
всеми их достоинствами и недостатками.
Деятельное участие в управлении государством Со-
фья принимала не только в свое регентство, но и во вре-
мя правления Федора.
Софья стояла в центре правительственного кружка,
вертевшего всеми делами в государстве. О настроении и
направлении этого кружка дают понятие те меры, которые
180
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
были предприняты правительством в царствование Федо-
ра и Софьи. Эти меры являются непосредственным про-
должением и развитием правительственной деятельнос-
ти Алексея Михайловича, и на них необходимо обратить
внимание.
Прежде всего отметим чрезвычайно важные военные
преобразования. При Федоре возник весьма серьезный
вопрос «об устроении рати». Для обсуждения этого вопро-
са была созвана комиссия из стольников, стряпчих, дво-
рян, жильцов, городовых дворян, детей боярских и гене-
ралов и полковников рейтарских и пехотных полков под
председательством князя Василия Васильевича Голицы-
на. Эта комиссия была односословным Земским собором.
С последними в то время произошла такая эволюция: в
первой половине XVII века, когда Московское государство
не было устроено, когда приходилось всем общественным
классам принимать участие в устроении земли, Земские
соборы были всесословными; когда же во второй половине
XVII века государственные дела вошли в свою колею,
когда сословия разобщились в своих интересах, когда
жизнь вошла в свои обычные рамки, когда у правитель-
ства возникали только вопросы технического характера,
а не общественного, тогда прекратились созывы общесо-
словных Земских соборов и стали созываться односослов-
ные комиссии. В 1682 году и была созвана комиссия из
выборных от ратных людей разных чинов для решения
вопроса о военном устройстве. Эта комиссия главную при-
чину всех военных неудач усмотрела в местничестве и
возбудила вопрос о его отмене при назначении на военные
должности, чтоа повело к полному его уничтожению в
1682 году. Местничество, очевидно, уже отжило свой век,
обстоятельства требовали его отмены, так как в прави-
тельственный класс стало все больше и больше попадать
новых людей. Государственная служба требовала ума,
знаний, опыта, а не породы, личные качества при назна-
чении на должность брали перевес над породой, и местни-
чество при таких условиях стало анахронизмом. В сущно-
сти, уничтожение местничества было завершением про-
цесса, развивавшегося постепенно после Смутного времени,
о котором засвидетельствовал Котошихин: «Прежние боль-
шие роды князей и бояр многие без остатку миновались».
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
181
ЛЕКЦИЯ
ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
В ПРОШЛОЙ лекции говорилось о том,
что правление Федора и Софьи было продолжением по-
литики Алексея Михайловича: продолжалось сближение
с Западом, насаждение в русском обществе западной на-
уки, новых знаний, школьного образования. По части
насаждения знаний и высшей науки замечательна следу-
ющая мера, предпринятая еще правительством Федора.
Прибывший из Палестины в Москву русский иеромонах
Тимофей растрогал царя Федора своими рассказами о
бедствиях греческой церкви, о печальном состоянии в
ней науки, необходимой для поддержания в ней право-
славия, мы искали тогда руководства для исправления
книг в греческой церкви, а между тем сама эта церковь
оказалась в упадке — это и подало повод открыть в Мос-
кве Высшее духовное училище. Начальником училища
был назначен сам Тимофей, а учителями два грека. Кро-
ме этого, ученик Симеона Полоцкого — монах Сильвестр
Медведев, вскоре выхлопотал у царя позволение возобно-
вить школу своего учителя в Заиконоспасском монасты-
ре, где он и начал преподавать «грамоту, словенское уче-
ние и латынь» (на последнее нужно обратить особенное
внимание). Духовное училище монаха Тимофея должно
было служить потребностям духовного образования, а
школа Сильвестра Медведева, по-видимому, — светско-
го. Наконец, в Москве появляется и знаменитая Славя-
но-греко-латинская академия. Проект этой школы был
составлен еще при Федоре в 1685 году. Сохранилась цар-
ская грамота, из которой мы узнаем, какая широкая
182
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
программа намечалась для греко-латинской академии.
В ней должны были изучаться следующие науки: грам-
матика, поэтика, риторика, диалектика, философия «ра-
зумительная», то есть умозрительная, спекулятивная, «ес-
тественная», или натурфилософия, и «правная» (филосо-
фия права); предполагалось изучать правосудие мирское
и духовное и все вообще свободные науки, «ими же це-
лость академии, сиречь училищ, составляется быти». Это
было, таким образом, как бы universitas literarum. Эта
программа является сколком программ западных уни-
верситетов, таких высших учебных заведений, как, на-
пример, Сорбонна. На содержание академии предполо-
жено было отвести некоторые богатые монастыри: Заи-
коноспасский, Андреевский, Даниловский в Москве и
Богословский под Рязанью со всеми крестьянскими и
бобыльскими дворами и со всеми угодьями, а кроме того,
царь от себя давал Вышегородскую дворцовую волость и
десять пустошей в разных местах. Учителей предполага-
лось пригласить из греков и киевских ученых после
тщательного исследования их правоверия, предполага-
лось набирать из людей всякого звания. Интересен внут-
ренний строй этой школы. Учителя и ученики должны
были состоять под юрисдикцией своего академического
суда, состоявшего из учителей под предводительством
блюстителя, то есть попечителя академии. Этот суд — не
академический суд, который существует до сих пор и у
нас, но который разбирает дела морального и дисципли-
нарного характера. В этот суд академии должны были
подаваться жалобы на учителей и учеников академии,
так что они, следовательно, были изъяты из подсудности
других властей. Учителям за хорошую службу назнача-
лись пенсии, а ученики получали чины и щедрые награ-
ды от царя. Царская грамота заявляла, что неученые
свободным наукам впредь не будут допускаться в госу-
дарственные чины (в стольники, стряпчие), кроме вели-
кородных. Интересна мысль, что неблагородные могут
дослуживаться до высших чинов — мысль, высказанная
Петром Великим в «Табели о рангах». Кроме обучения
свободным наукам на академию был возложен еще це-
лый ряд обязанностей: она должна была экзаменовать
всех иностранцев — значит, при ней была организована
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
183
испытательная комиссия (в этом случае опять XVII век
предвосхитил учреждение XVIII века), во-вторых, акаде-
мия должна была блюсти, чтобы не появлялось против-
ностей и распрей в вере и следить, чтобы «всякаго чина
духовные и мирские люди волшебных, чародейных, га-
дательных и всяких церковью запрещенных, богохуль-
ных и богоненавистных книг и писаний у себя не держа-
ли, по ним не действовали и других не учили». Значит,
академия должна была бороться с суеверием, но не ака-
демическими, а полицейскими мерами. Блюститель ака-
демии и учителя должны были судить всех, кто обвинял-
ся в хуле на православную веру и, если это подтвержда-
лось, виновный должен был подвергнуться сожжению.
Оказывается, таким образом, что академия, с одной сто-
роны — рассадник свободной науки, с другой — своего
рода инквизиционный трибунал. Но не следует все-таки
относиться слишком строго к такому смешению функ-
ций и не надо относить это на счет недомыслия наших
предков, так как они сами подражали уже готовым об-
разцам в данном случае. Западные университеты тогда
играли ту же роль: например, Саламанкский универси-
тет должен был решать, ведьма или не ведьма заподо-
зренная женщина, Сорбонна выступала в роли эксперта
по богословским вопросам. На академию же была возло-
жена обязанность завести государственную «вивлиофи-
ку» (то есть библиотеку). Из этого мы видим, как рано
явилась мысль о создании публичной библиотеки. Но эта
широкая программа национального университета не была
осуществлена, так как не было самого главного: учите-
лей. В Москве вместо академии была открыта только очень
скромная школа (1687), в которой преподавали все на-
уки братья Ганникий и Софроний Лихуды, приехавшие
из-за границы. Но программа академии важна в том от-
ношении, что она показывает, как высоко возносилась
реформационная мысль русских людей XVII века и как
они сроднились духовно с Западом, так что для понима-
ния дела проект этот заслуживает внимания — он пока-
зывает, как медленно в жизни назревает реформа (выяс-
няется, что Петр вовсе не повернул Россию круто лицом
к Западу, а лишь сделал последнее энергичное усилие в
этом направлении).
184
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Любопытное явление в этом отношении представляет
собой и деятель времени Федора и Софьи князь Голицын.
Французский посол Невилль, бывший в России в 1689 го-
ду, описывая прием у Голицына, который заведовал ино-
странными сношениями и был начальником Посольского
приказа, пишет: «Я думал, что нахожусь при дворе ка-
кого-нибудь итальянского государя. Разговор у нас шел
на латинском языке обо всем, что происходило важного
тогда в Европе; Голицын был в курсе всего, что дела-
лось в Западной Европе, хотел знать мое мнение о вой-
не, которую император и столько других государей вели
против Франции, и особенно об английской револю-
ции» (1688). Голицын излагал и собственные планы: он
хотел, по словам Невилля, «населить пустыни, обогатить
нищих, дикарей превратить в людей, трусов сделать храб-
рыми, пастушечьи шалаши превратить в каменные пала-
ты». Голицын, как бы мы сказали, задавался вопросом
об осуществлении целого плана социальных реформ. Об-
щественное благо очень его заботило: он думал, как вы-
вести Россию на путь могущества и процветания, в час-
тности, он хотел создать регулярную армию из дворян на
денежном жалованьи из казны, сбор же даточных людей
он предполагал прекратить, а взамен этого обложить кре-
стьян умеренной поголовной податью на жалованье рат-
ным людям (это — первая мысль о подушной подати).
Владельческих крестьян В. В. Голицын предлагал отпу-
стить на волю с землей, которую они обрабатывали на
момент освобождения (вот когда впервые возник вопрос
об освобождении крестьян). Благодаря введению жалова-
нья за ратную службу, крепостное право лишилось свое-
го raison d’etre. Оно служило формой обеспечения воен-
ной службы дворян и детей боярских — если теперь была
введена другая форма обеспечения, то и крепостное пра-
во перестало быть необходимым. В этом проекте Голицы-
на интересна еще одна точка зрения: отдать обрабатывае-
мые земли крестьянам (помещичьи земли были, собствен-
но, земли государственные: они давались в обеспечение за
военную службу; теперь, раз введено было жалованье,
помещики теряли право на земли), а в виде вознагражде-
ния за землю предлагал обложить крестьянское населе-
ние оброком, который шел бы на увеличение денежного
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
185
жалованья служилым людям. В своих планах В. В. Го-
лицын предвосхитил некоторые идеи крестьянской ре-
формы, осуществленной в 60-х годах XIX столетия.
Этот европейски образованный человек и жил по-
новому, в совершенно европейской обстановке. Его дом
в Охотном ряду, по словам современников, «был одним
из великолепнейших в Европе». (Это тот самый дом на
углу Тверской, в котором помещается гостиница «Па-
риж».) Сохранилось описание имения Голицына, пред-
ставляющее значительный интерес. Эта опись произве-
дена была во время ареста Голицына при конфискации
всего его имущества. Вот что читаем мы в этой описи:
«В палате подволока накатная, прикрыта холстами; в
середине подволоки солнце с лучами вызолочено сусаль-
ным золотом; круг солнца боги небесные с зодиями и с
планеты писаны живописью; от средняго солнца на же-
лезных трех прутах паникадило белое костяное о пяти
ярусах, в ярусе по осьми подсвешников, цена паникади-
лу 100 рублей.
А по другую сторону солнца месяц в лучах посереб-
рен; круг потолка в 20 клеймах разных позолоченных
писаны пророческия и пророчиц лица. В простенках в
четырех рамах резных 4 листа немецких, за лист по пяти
рублей. Из портретов были у Голицына: вел. кн. Влади-
мира Киевского, царей — Ивана IV, Федора Ивановича,
Михаила Феодоровича, Алексея Михайловича, Феодора,
Ивана и Петра Алексеевичей, четыре персоны королев-
ских. На стенах палаты в разных местах пять зеркал,
одно в черепаховой раме. В той же палате 46 окон с
оконницами стеклянными, в них стекла с личинами.
В спальне, в рамах деревянных золоченых землемерные
чертежи печатные немецкие на полотне; четыре зеркала,
две личины человеческих каменных арапския; кровать
немецкая ореховая, резная, резь сквозная, личины чело-
веческий и птицы и травы; на кровати верх ореховый же
резной, в середине зеркало круглое; цена 150 рублей.
Девять стульев обиты кожами золотными; кресла с под-
ножием, обиты бархатом. Много было часов боевых и
столовых в оправах черепаховых, оклеенных усом кито-
вым, кожею красною. Немчин на коне, а в лошади часы.
Шкатулки удивительный со множеством выдвижных
186
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ящиков, чернильницы янтарный». Был, наконец, термо-
метр, о котором составитель описи пишет: «стоят три
фигуры немецкия, у них в серединах трубки стеклян-
ный, на них по мишени медной, на мишенях вырезаны
слова немецкия, а под трубками в стеклянных чашках
ртуть».
У В. В. Голицына была очень интересная библиоте-
ка, указывающая, как широки были его умственные ин-
тересы и вкусы. Перечень книг наглядно иллюстрирует
нам уклон в сторону Запада в направлении мысли князя
В. В. Голицына. В библиотеке находились следующие
книги: «Книга писанная о гражданском житии или о
направлении всех дел яже надлежит обще народу», «Книга
Тестамент или завет Василия царя греческаго сыну его
Льву Философу», «Грамматик печатной», «Книга писан-
ная на польском языке», «Книга письменная, перевод от
Вселенских патриархов Мелетия диакона», «Книга пере-
вод с польскаго письма с печатный книги, глаголемой
Алиоран Махметов», «четыре книги немецких», «четыре
книги о строении комедии», «восемь книг календарей
разных лет», «Книга рукописнаго права или устав воин-
ский Голландской земли», «Певчая немецкаго языка»,
«Грамматика польскаго и латинскаго языка», «Конский
лечебник», «Книга на немецком языке всяким рыбам и
зверям в лицах», «Судебник», «Рукопись Юрия Сербени-
на», «Артикульная книга о ратном строю», «Книга зем-
лемерная немецкая» и некоторые другие.
И Голицын не был одинок. В его время были в России
и другие европейски образованные люди, например, Ар-
тамон Сергеевич Матвеев. В его доме выросла и воспита-
лась Наталья Кирилловна Нарышкина, которая впервые
отворила двери царского терема, вышла сама на волю и
вывела свою падчерицу Софью.
С разрушением царского терема изменилась та при-
вычная обстановка, в которой росли и воспитывались
царские сыновья, что, конечно, не могло не отразиться
на их воспитании по существу. В старину московские
царевичи проводили детство и отрочество (до 15 лет) в
том же самом тереме, где жили царицы и царевны. «А до
15 лет и больше, — слышим мы от Котошихина, — ца-
ревича, окромя тех людей, которые к нему уставлены,
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
187
и окромя бояр и ближних людей, видеть никто не может,
таковый бо есть обычай; а по 15 летех укажут его всем
людям, как ходит с отцом своим в церковь и на потехи».
У русских людей того времени существовала своеобраз-
ная теория «сглаза», так что маленьких вообще не пока-
зывали посторонним, боясь «дурного глаза». Тем более,
конечно, берегли царевича. В течение первого года жиз-
ни царевич находился на руках у кормилицы, а затем
поступал под присмотр мамки, «боярыни честной, вдовы
старой»; кроме того, для него были «приставлены нянь-
ка и иныя послужницы». По достижении пяти лет к ца-
ревичу приставляли «для береженья и наученья уже гу-
вернера, боярина, честью великого (то есть знатного),
тиха и разумна», а к нему товарища — «окольничаго
или думнаго человека». Чтобы царевичу не было скучно,
его окружали сверстниками — «робятками», однолетка-
ми царевича из детей боярских придворных чинов. Когда
наступала пора учиться, выбирали для царевича «учи-
тельных людей, тихих и не бражников», для научения
письму приглашали посольского подьячего, в среде кото-
рых были особенно искусные грамотеи — каллиграфы.
Учили царевича только церковно-славянскому языку, то
есть сначала проходилась азбука, букварь, затем читался
Часослов по складам, повторялись «зады» бесконечное
число раз, так что ученик заучивал все склады наизусть,
прежде чем выучивался читать бегло, после того читался
Псалтырь и, наконец, Деяния Апостольские. «А иным
языком, — пишет Котошихин, — латинскому, греческо-
му, немецкому и некоторым, кроме русского, наученья в
Российском государстве не бывает». Но такой порядок
даже и для времени Котошихина уже является анахро-
низмом. Котошихин в своем сообщении засвидетельство-
вал о более ранней поре. Мы знаем, что уже Федор и
Софья учились польскому языку и латинскому, следова-
тельно, сообщение Котошихина не соответствует действи-
тельности.
Алексей Михайлович не оставил после себя взрослого
сына, и это обстоятельство вывело из терема царевну
Софью и молодую вдову Наталью Кирилловну. Около
падчерицы и мачехи сгруппировались их родственники,
и возникла борьба, сначала глухая, а потом и открытая.
188
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Эта борьба привела сначала к воцарению Петра мимо
старшего брата и торжеству Натальи Кирилловны, а за-
тем к дополнительному избранию Ивана Алексеевича и к
регентству царевны Софьи. Наталья Кирилловна вынуж-
дена была покинуть свой московский терем и проживать
в подмосковном селе Преображенском. Все это создало
для ее сына Петра новую обстановку жизни, не походив-
шую на жизнь терема, в котором воспитывались пре-
жние царевичи.
Петр раньше вышел на люди и сам стал видеть людей
не с 15, как прежние царевичи, а с 10 лет. Он рано по-
пал в общество, не похожее на то, какое окружало пре-
жних царевичей и в конце концов из него вышел своеоб-
разный человек, непохожий на прежних царевичей.
Жизнь с пеленок стала готовить Петра к роли будущего
преобразователя. С младенческих лет у Петра должна
была развиваться любознательность и интерес к инозем-
ному, к заморскому. Он родился, когда интерес к ино-
земному стал проявляться в русском обществе особенно
сильно, когда и во дворце, и в домах знатных людей
начали появляться заморские диковинки, когда русские
люди стали учиться иностранным языкам, предаваться
иностранным потехам. Это влияние иноземной культуры
проникало и в детскую юного Петра.
Когда Петру было 3 года, его окружили «робятками»,
и он стал играть со своими сверстниками в «воинское
дело». Вего распоряжении были игрушечные деревян-
ные ружья, пистолеты, барабаны, знамена и другие при-
надлежности вооружения войск иноземного строя. Руко-
водителем воинских потех был заправский полковник,
шотландец Милезиус, человек образованный, говорив-
ший на нескольких языках, ловкий, бывалый. Он дол-
жен был удовлетворить любознательность мальчика, мог
многое ему сообщить.
Когда Петру исполнилось 5 лет, его стали учить гра-
моте. Учителем назначен был дьяк Никита Моисеевич
Зотов. Учил Зотов Петра не совсем по-старому; правда,
как и полагалось, приступили к чтению Часослова, Псал-
тири, Апостольских Деяний и Евангелия, но тут при-
шлось все-таки ввести некоторые новые элементы в обу-
чение. Петр был очень живым мальчиком, который ми-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
189
нуты не мог усидеть спокойно, не мог покорно твердить
«зады» и читать по складам, поэтому Зотов старался его
заинтересовать, чем-нибудь удержать при книжке. Заме-
тив, что мальчик начинает скучать за книгой, болтать
ногами, Зотов приносил какую-нибудь книгу и показы-
вал царевичу картинки, а то и прямо приносил «потеш-
ные фряжские или немецкие листы», то есть гравюры,
лубочные картинки, которые тогда продавались у нас в
рядах и на которых были изображены или сцены из ис-
торической жизни, или здания, корабли, города и т. п.,
и все это объяснял Петру. Петр жадно поглощал сообща-
емые сведения и требовал все нового и нового. Зотов
начал заказывать картины у мастеров царской иконопис-
ной палаты, а также брал из библиотеки «лицевыя лето-
писи и хронографы», показывал их Петру и попутно объяс-
нял русскую историю. Таким образом Петр познакомился
с деятельностью Владимира Святого, Ивана Грозного, Алек-
сея Михайловича и других русских царей. Так целая мас-
са разнообразных впечатлений ложилась на восприимчи-
вый ум ребенка, и в его воображении создавался новый
мир, который ему хотелось видеть в действительности.
Дети вообще никогда не ограничиваются пассивным вос-
приятием, а всегда пытаются воспроизвести прекрасные
образы, созданные ими в воображении. Еще в детстве у
Петра должно было создаться стремление строить горо-
да, здания, брать крепости, плавать по морю и т. п., так
как у него был целый рой впечатлений от различных
иллюстраций.
Когда Петру исполнилось 10 лет, Зотов был отстав-
лен, а другого учителя ему не дали. Тем временем цари-
ца Наталья Кирилловна должна была уехать из Москвы
в Преображенское, и воспитание Петра было забыто: он
остался и без дела, и без руководителей. Правда, при нем
находился дядька князь Борис Голицын, но он, по выра-
жению современников, «весь был налит вином» и не мог,
конечно, обращать должного внимания на воспитание
Петра. Петр целые дни проводил в любимых своих во-
инских играх на дворе Преображенского дворца со свои-
ми сверстниками. Прежних товарищей Петру оказалось
недостаточно, так как вкусы его в этом отношении усо-
вершенствовались, поэтому он начал набирать новых
190
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
товарищей из детей придворных слуг и разных охочих
людей, записавшихся в потешные полки. Так вокруг
юного царя собралось пестрое общество, совсем не похо-
жее на аристократическую молодежь, которая окружала
прежних московских царевичей. Отношения, установив-
шиеся среди членов этого общества, отличались непри-
нужденностью. Из этих товарищей Петра и составился
впоследствии Преображенский полк. С ними Петр обу-
чался военному искусству, предпринимал походы, стро-
ил крепости и штурмовал их. Пестрое общество, кото-
рым окружал себя Петр, конечно, должно было в извес-
тном отношении дурно повлиять на юного царя — здесь
надо искать происхождение некоторого свойственного ему
цинизма, его грубых привычек, несдержанности, резко-
сти и безобразного разгула. Но с другой стороны, несом-
ненно, что это же общество воспитало в Петре прямой
характер, простоту жизни, демократические симпатии к
дельным и способным людям без различия званий и стрем-
ление возвысить их и приблизить к себе. Впоследствии
мы увидим, что придя в совершенный возраст, Петр из
этих людей разного звания сформировал заново прави-
тельственный класс. В Преображенском, таким образом,
подготавливалось окончательное падение политического
значения московского боярства. Пять лет продолжались
воинские потехи Петра, число его товарищей возросло, и
Петр образовал второй потешный полк — Семеновский.
По мере того, как Петр вырастал, потехи принимали все
более и более грандиозный и серьезный характер и ста-
новились настоящими военными экзерцициями.
В 1688 году эти потехи осложнились учебными заня-
тиями Петра, к которым он обратился по собственной
инициативе и, кроме того, корабельными потехами. Князь
Яков Федорович Долгорукий, отправляясь послом во
Францию и разговорившись с Петром, сообщил ему, что
у него был важный инструмент, которым можно было
брать дистанции, не доходя до назначенного места, то
есть определять расстояние. Петр пожелал иметь такой
инструмент у себя и поручил князю Долгорукому купить
этот инструмент (то есть астролябию) за границей. Дол-
горукий привез Петру и астролябию, и готовальню, но
Петр ничего не мог с ними поделать, а из русских никто
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
191
не мог объяснить ему их употребление. Тогда Петр по-
ехал в Немецкую слободу и обратился к немцу доктору,
но и тот не мог помочь ему, так как успел уже забыть
математику, а указал Петру на голландца Тиммермана.
Тиммерман объяснил Петру, что без знания математики
нельзя пользоваться инструментом. Петр стал просить
Тиммермана, чтобы тот научил его математике. И вот
«гораздо с охотою» Петр приступил к изучению арифме-
тики, геометрии и фортификации, потому что все дело
началось из-за того, чтобы этот инструмент приложить к
военным потехам. Учитель попал в затруднительное по-
ложение, так как сам был не особенно силен в этих пред-
метах, но Петр оказался таким талантливым учеником,
что его достаточно было только натолкнуть на идею, дать
только необходимые указания. Сохранились тетради, по
которым можно видеть, каково было образование, полу-
ченное Петром. В тетрадях нет почти ни одного слова,
написанного правильно: Петр писал по 3-4 слова вместе,
коверкал их, не дописывал. Но наряду с этим по записям
в тетрадях мы можем судить и о способностях Петра; его
выкладки, решения задач — вернее, чем решения Тим-
мермана.
В том же году, когда начались учебные занятия Пет-
ра, он нашел в амбаре старый бот, принадлежавший Ни-
ките Ивановичу Романову, племяннику патриарха Фила-
рета и двоюродному брату Михаила Федоровича. Тим-
мерман объяснил царю, что этот бот может ходить на
парусах не только по ветру, но и против ветра, и указал
ему как на знатока этого дела на своего земляка Христи-
ана Бранта. Брант был корабельный мастер, вызванный
Алексеем Михайловичем для постройки флотилии на
Каспийском море. Брант починил бот и по приказанию
царя про лавировал на нем по реке Яузе. Петр был в
восторге и с увлечением принялся за упражнения, но
они ему не удавались, так как мешали узкие берега реки.
Тогда он приказал перевезти бот на пруд в село Измайло-
во, но и там его преследовали неудачи. Люди донесли
Петру, что есть очень удобное для плавания Переяславс-
кое озеро. Петр отпросился у матери на богомолье к Тро-
ице, а отправился в Переяславль. Затем он просил разре-
шить ему завести новую потеху на озере, и царица не
192
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
могла ему отказать, хотя и боялась, что он утонет. Петр
с Брантом уехал в Переяславль и начал постройку кораб-
лей, совершенно перестав жить дома. Наталья Кирил-
ловна, чтобы вернуть сына к себе, чтобы отвлечь его от
военной потехи, прибегла к решительному средству: на-
шла ему невесту. В 1689 году Петр женился, не имея к
этому никакой охоты. Но надежды матери не оправда-
лись. После вскрытия рек Петр опять уехал на Переяс-
лавское озеро и снова начал постройку судов. Мать ска-
зывалась больной и вызывала его в Москву, молодая
жена писала ему нежные письма. Петр приезжал на день-
два, а затем опять отправлялся на свое озеро. Любя мать,
он делился с ней в письмах впечатлениями от своих ус-
пехов. «У нас, матушка, — писал он, — молитвами тво-
ими здорово все».
Увлечение Петра корабельными потехами едва не сто-
ило ему престола.
В 1689 году Софья за свою попытку захватить в свои
руки власть была заключена в монастырь, и управление
всецело перешло в руки Петра; но и это не образумило
его и не привело к серьезному делу управления государ-
ством. Оставив дела на попечение патриарха Иоакима,
матери и родственников, Петр возвратился к своим кора-
бельным потехам.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
193
ЛЕКЦИЯ
ПЯТНАДЦАТАЯ
НЕСМОТРЯ на то, что Петр Великий в
1689 году исторгнул регентство из рук своей сестры, ца-
ревны Софьи, он не занялся исключительно управлением
государственными делами, а продолжал по-прежнему
проводить время в потехах и увеселениях, которые при-
нимали все более и более грандиозный характер и, пере-
ставая быть потешными, становились серьезным делом,
которое ждало только своей цели и результатов.
Петр со своими потешными начал устраивать пример-
ные сражения, штурмы крепостей и т. п. На этих пример-
ных сражениях бывали даже раненые и убитые. В одном
из них поплатился жизнью один из близких царю лю-
дей — князь И. А. Долгорукий, самому царю опалило
однажды лицо лопнувшей ручной гранатой, с которой он
лез на штурм крепости. Осенью 1694 года при деревне
Кожухово были устроены самые большие военные манев-
ры. Все потешные войска были разделены на две полови-
ны: одна из них под командой Ромодановского должна
была играть роль русской армии, другая находилась под
управлением И. И. Бутурлина, который разыгрывал роль
польского короля. Здесь все происходило так же, как на
театре войны — устраивались военные советы, производи-
лись инженерные работы: выкапывание рвов, постройка
мостов и пр. Сам Петр в чине бомбардира принимал уча-
стие в этой потехе. В конце концов польский король был
взят в плен, и военная потеха кончилась пиром у генера-
лиссимуса Ромодановского, впрочем, за счет знатного ку-
печества. Потешная война продолжалась около месяца.
7-1421
194
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Рядом с сухопутными военными упражнениями шла
постройка кораблей. По приказанию царя Брант выстро-
ил на Переяславском озере два малых фрегата, а сам
царь построил на Москва-реке несколько небольших су-
дов. В августе 1691 года в Переславле Петр заложил пер-
вый русский военный корабль, поручив его Ромоданов-
скому, возведенному в звание адмирала флота, в 1692 году
этот корабль был спущен на воду в присутствии обеих
цариц и двора.
Эти странные занятия молодого царя могут поражать
современного наблюдателя. Взрослый молодой человек,
казалось бы, должен был заниматься серьезным делом. Это
дело и было серьезное, но, по видимому, бесцельное. За-
чем, в самом деле, понадобились корабли на Переяславс-
ком озере? А между тем на них тратились большие деньги.
Но в этих юношеских забавах Петра уже крылось зерно
будущих преобразований. Петр стихийно переходил от за-
бав к делу — сохраняя непосредственность и наивность
детской души, он делал серьезное дело. Конечно, военный
корабль на Переяславском озере был игрушкой, но с 1694 го-
да, со смертью Натальи Кирилловны, стеснявшей Петра в
его планах, он перенес свою кораблестроительную деятель-
ность из Переяславского озера на Белое море, где она при-
няла серьезный характер, перестав быть пустой забавой.
Похоронив мать, Петр распорядился отправить в Архан-
гельск корабельные снасти, оружие и припасы и изгото-
вить дощаники для плавания по Двине, а в конце апреля
1694 года туда же отправился и сам. Уже плывя по Двине,
Петр называл свои дощаники флотом и придумал для него
красно-сине-белый флаг, который и в настоящее время
является национальным русским флагом. К величайшему
удовольствию Петра в Архангельске был спущен на воду
20 мая один из строящихся там кораблей, в честь чего
царь устроил на нем пир, а 30-го мая отправился на яхте
«Св. Петр» в Соловки. По дороге поднялся страшный
шторм, какого Петру еще не приходилось испытывать,
яхта едва не погибла, и Петр должен был вернуться. 28 июня
был спущен на воду другой корабль, по поводу чего опять
был устроен великий пир. Радости Петра не было конца,
особенно тогда, когда 1 июля прибыл из Голландии зака-
занный там фрегат. Петр писал в Москву, что в Архангель-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
195
ске «нри таких случаях всегда Бахус почитается, который
своими листьями заслоняет очи хотящим пространно писа-
ти». В августе 1694 года Петр со всеми кораблями опять
пустился в море. По дороге при плохом умении управлять
опять был застигнут бурей и опять вернулся в Архангельск.
С этих пор русский флот считался уже существующим,
адмиралом флота был назначен любимец Петра Лефорт.
Так мало-помалу, незаметно потехи Петра превраща-
лись в серьезное дело. Эти потехи сблизили его с инозем-
цами, жившими в Москве. Петру захотелось узнать все
воинские порядки, узнать последнее слово корабельного
и военного искусства, за этим он обратился к полковни-
ку Францу Лефорту и генералу русской службы шотланд-
цу Патрику Гордону.
Гордон был человек умный и образованный, прият-
ный в обращении, он и сделался руководителем Петра во
всех его серьезных военных начинаниях. Ближе всего
Петр сошелся с Лефортом, или «Лафёртом», как его у
нас называли. Он, по свидетельству знавших его лиц,
был невежественным и малосведущим человеком, но умел
говорить решительно обо всем и был живым, веселым и
приятным собеседником.
Лефорт произвел особенное впечатление на Петра и
расположил его к усвоению иноземной внешности. Под
руководством Лефорта Петр задумал пройти сам всю во-
енную службу, начиная с самых низших чинов, и достиг
при этом больших успехов. Петр оказался хорошим стрел-
ком и даже инженером — он, например, умел строить
понтоны. Лефорт же ввел молодого царя и в Немецкую
слободу. Царь стал запросто ездить на семейные вечера к
иноземцам, танцевал и ухаживал за девицами-иноземка-
ми, из которых одна (Анна Монс) сделалась предметом
его серьезного увлечения. Это общество Немецкой слобо-
ды было действительно интересное: там тратилось много
денег, царили легкие нравы. Петру после чопорных мос-
ковских порядков такое житье казалось просто раем. Петр
присутствовал даже при католическом богослужении, что
по тогдашним представлениям было верхом неприличия.
Не довольствуясь семейными вечерами, на которых, по
выражению современников, «пили до безобразия и пляса-
ли до упаду», Петр позволял себе кутить и в холостой
7*
196
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
компании — тут сказалось влияние на Петра того пестро-
го общества, которое его окружало. Пьяная компания
получила постоянную организацию и называлась «Все-
шутейшим собором». Председателем этого собора был
Никита Зотов, носивший название «Всешутейшаго отца
Иоаникита, Пресбургскаго, Кокуйскаго и Яузскаго пат-
риарха». Эта пьяная компания служила Бахусу и Иваш-
ке Хмельницкому. С ней Петр устраивал сумасбродные
потехи, доходившие иногда до грубого цинизма: в 1694 го-
ду, например, было устроено празднование свадьбы шута
Якова Тургенева. Пьянство и обжорство было обычным
делом компании, способы выражения членов этой компа-
нии отличались грубостью и цинизмом.
Так в потехах, экзерцициях, увеселениях и кутежах
проходила юность нашего преобразователя.
В 1695 году Петр к удивлению всех сразу перешел к
серьезной деятельности: был организован поход на Азов,
который являлся продолжением крымских походов Со-
фьи в исполнение обязательств перед союзниками —
Польшей и Австрией. В то время турецкое господство в
Европе заколебалось. Некогда турки наводили ужас на
европейские народы, но после того, как они потерпели
поражение от Яна Собеского в 1683 году, опасность с их
стороны стала менее угрожающей. В 1686 году Россия
заключила вечный мир с Польшей, таким образом, поля-
ки из врагов сделались союзниками. Когда в Европе стала
составляться коалиция против турок, в нее вошли папа,
Венеция, Австрия, Польша и Россия.
На долю России досталось покончить с союзником ту-
рецкого султана, крымским ханом. Два раза предприни-
мались походы на турок, но оба они кончились неудачей.
Поход Петра на Азов в первый раз также не удался, так
как Азов, окруженный неприступными каменными стена-
ми, нельзя было взять, не блокируя его с моря. Но неудача
не охладила Петра. Вернувшись из похода, Петр на реке
Воронеж начал строить флот для боя и перевозки солдат.
Часть стругов строилась на реке Москве и на Дону. В ве-
сеннее половодье 1696 года русские войска двинулись к
Азову и осадили его с суши и с моря. Петр сам участвовал
в походе в чине капитана. 18 июля Азов сдался. Петр был
в восторге от победы, которая являлась блестящим оправ-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
197
данием ,его корабельных потех: он ведь знал, что окружа-
ющие относились неодобрительно к его корабельным уве-
селениям. В Москве торжественно праздновали победу: вой-
ска вступали в столицу через особые Триумфальные воро-
та, неделю шел пир, раздавались подарки и награды.
Со взятием Азова Россия приобрела новое южное море.
Петру стали представляться чрезвычайно широкие перс-
пективы развития русского мореплавания и торговли на
Азовском море. Но для этого недостаточно было только
взять Азов — нужно было в противовес турецкому иметь
собственный сильный флот, чтобы обезопасить море и бе-
рега. Решено было переселить в Азов 3 тысячи стрельцов и
3 тысячи семейств из приволжских городов, а флот создать
силами общества на Воронежских верфях. Все духовные и
светские владетели должны были составлять «кумпанства»,
то есть сложиться в товарищества или компании; бояре и
служилые люди должны были с 10 тысяч крестьянских
дворов, а духовенство с 8 тысяч выстроить по кораблю;
гости и торговые люди взамен собираемой с них десятой
деньги должны были выставить 12 кораблей со всеми при-
пасами. Всех судов предполагалось выстроить 52. Для про-
изводства постройки в 1696 году выписаны были инозем-
ные мастера, так как с одними своими в таком серьезном
деле обойтись было немыслимо. Венецианский сенат при-
слал 13 корабельных мастеров. В начале 1697 года Тим-
мерман набрал 50 мастеров из голландцев, шведов и дат-
чан. Все мастера были отправлены в Воронеж и распреде-
лены по кумпанствам. Простые рабочие набраны были из
русских. Для флота выстроена была на Азовском море
новая гавань — Таганрог. Далее Петр задумал соединить
Азовское море с Волжским бассейном и начал строить ка-
нал между Иволгой (приток Волги) и Камышинкой (при-
ток Дона). Так кораблестроение из потехи превратилось в
государственное дело, которому Петр предался с пылкос-
тью и энергией, свойственными его страстной натуре.
В деле постройки кораблей Петр тяготился своей зави-
симостью от иноземных мастеров и решил создать соб-
ственных корабельных инженеров-строителей. С этой це-
лью отправлены были за границу 50 молодых людей из
стольников для изучения «архитектуры и управления
корабельного». Они должны были отправиться в Англию,
198
М К. ЛЮБАВСКИЙ
Голландию, Италию и Венецию. Сам Петр, привыкнув
всегда быть в курсе дела,, не усидел дома и в 1697 году
сам отправился за границу для изучения морского и кора-
бельного дела. Он поехал под именем простого дворянина
Петра Михайлова в свите великого посольства для перего-
воров о союзе против Турции. За границей Петр достиг
таких успехов в корабельном деле, что мог один весь ко-
рабль построить. Поработав на верфях в Амстердаме и
Лондоне, Петр в Англии получил аттестат корабельного
мастера. Это путешествие было, однако, гораздо богаче по
своим последствиям, чем выучка Петра корабельному делу.
Западная Европа поразила и увлекла Петра своей культу-
рой, и он со страстной любознательностью ко всему при-
сматривался, все изучал и обо всем расспрашивал. В Гол-
ландии он изучал не одно только корабельное дело, но
также осматривал фабрики и заводы, в Лейденском уни-
верситете присутствовал при вскрытии трупа, рассматри-
вал препараты в микроскоп, в Амстердаме занимался гра-
вированием, в Англии в Вульвиче осматривал литейный
завод и госпиталь, посетил монетный двор, был в Оксфорд-
ском университете, в парламенте, дискутировал с англий-
ским епископом о вере, заходил даже в квакерскую общи-
ну, словом, не было такого искусства или ремесла, с кото-
рым бы не ознакомился царь. Солеберийский епископ
Бернет дает чрезвычайно любопытный отзыв о русском
царе: это был, по мнению Бернета, человек с необычайны-
ми способностями и с такими познаниями, которых никак
нельзя было ожидать при его небрежном воспитании, про-
являющемся на каждом шагу, — он очень груб и несдер-
жан. Употребление вина еще более развило в нем эти
качества. Этот отзыв вполне сходится с отзывом ганновер-
ской и бранденбургской курфюрстин: они оценили не-
обыкновенный ум и любознательность Петра, но обратили
внимание на его грубость, неопрятность, трясение головой
и нервные гримасы. «Это человек, — писали они, — очень
хороший и вместе очень дурной». В Англии Петр сошелся
с лордом Кармартеном, большим любителем мореплава-
ния, и при его посредстве пригласил в Россию несколько
инженеров и мастеров и заключил с английскими купца-
ми договор о свободном ввозе табака. Когда один из куп-
цов заметил, что русские, особенно духовенство, питают
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
199
ненависть к курению табака, Петр ответил: «Я их переде-
лаю на свой лад, когда вернусь домой». Этот ответ знаме-
нателен, он указывает на то, какие намерения и стремле-
ния создались у Петра за границей: Петр увидел культур-
ное превосходство Западной Европы и проникся желанием
переделать в России на западноевропейский образец и лю
дей, и законы, и учреждения. Такое стремление он и про-
явил после своего возвращения из-за границы в Москву.
Нетерпеливый, горячий царь хотел иметь утешение хоть
в том, чтобы русские, хоть по внешности, стали бы похо-
дить на европейцев. Принимая бояр, явившихся поздра-
вить царя с возвращением, Петр начал собственноручно
резать им бороды и окорачивать их кафтаны. Легко себе
представить, какое впечатление производили эти новше-
ства. Дело в том, что в то время на Руси взять за бороду
считалось тяжким оскорблением. Еще «Русская Правда»
предусматривала пеню, как за увечье, если кто порвет
бороду. В Древней Руси борода считалась неотъемлемой
принадлежностью мужского лица. Лишение бороды было,
с точки зрения тогдашнего русского человека, искажени-
ем образа и подобия Божия, а между тем Петр объявил
особым указом брадобритие и ношение немецкого платья
обязательными. Не желавшие брить бороды должны были
платить ежегодную пошлину, в приеме которой стала вы-
даваться особая квитанция с надписью «с бороды пошлина
взята», чтобы показывать ее царским приставам, которые
останавливали бородачей на перекрестках. Все близкие к
царю лица и войска были обмундированы по-европейски.
Все это, с нашей точки зрения, мелочи, но тогда эти распо-
ряжения были радикальными мерами, так как русские
люди смотрели на бритье бороды как на искажение «обра-
за и подобия Божия» и считали бритье «развратным и
скаредным делом», против бритья бород и ношения не-
мецкого платья высказывались в своих поучениях даже
высшие духовные власти, а с бритыми бородами и усами
изображались на иконах грешники и черти. При таком
положении вещей распоряжения Петра ошеломляюще дей-
ствовали на русское общество. Вскоре последовал ряд дру-
гих мер, которые тоже сильно взбудоражили обществен-
ное мнение. В декабре 1699 года было объявлено, «чтобы
впредь летоисчисление велось не от сотворения мира, а от
200
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Рождества Христова» и чтобы новый год праздновался не
1 сентября, а 1 января, как на Западе. Петр распорядился,
чтобы и празднование совершалось по заграничному об-
разцу: дома украшали елками, палили из пушек и пр.
В 1700 году указ о ношении немецкой одежды был рас-
пространен на всех, кроме крестьян и духовенства. По рас-
поряжению царя женщинам приказано было одеваться в
иноземное платье и на общественных увеселениях нахо-
диться вместе с мужчинами. Царь для примера сам ездил
на балы и свадьбы. Был отменен обычай совершать браки
по воле родителей, и постановлено, чтобы венчание совер-
шалось не иначе, как с согласия жениха и невесты. Спра-
шивать согласия вошло впоследствии в сам обряд венча-
ния. Петр лично на себе испытал неудобство этого старого
обычая: воля матери навязала ему жену. Находясь за гра-
ницей, он поручил Льву Кирилловичу Нарышкину и сво-
ему духовнику уговорить царицу Евдокию постричься в
монастырь, но так как она не соглашалась добровольно
отречься от мира, то Петр прибег к насилию и отослал ее
в Суздальский Покровский монастырь. Тяжелая семейная
драма должна была враждебно настроить Петра по отно-
шению к установившемуся укладу семейной жизни, он
хотел, чтобы подрастающее поколение не потерпело от того
порядка, от которого он лично пострадал.
Уже при Алексее Михайловиче при царском дворе
заведены были иноземные театральные потехи по иност-
ранному образцу. Петр сделал попытку создать обще-
ственный театр. В 1701 году выписан был в Москву из
Саксонии Иоганн Куншт с труппой актеров. Эта труппа
играла в особой «комедийной храмине», выстроенной на
Театральной площади. Посещение театра было разреше-
но всем, а для придворных сделалось обязательным. Петр
строго смотрел за последними и уклонявшихся от посе-
щения представлений наказывал штрафами. В храмине
играли не только духовные мистерии, но и светские пье-
сы европейского репертуара, переведенные на русский
язык, — играли, например, пьесу Мольера «Лекарь по-
неволе» (Le Medecin malgre lui). Актеры должны были
обучать русских подьячих, набранных в 1702 году.
В заботах, чтобы русские люди следовали иноземным
образцам, Петр 30 декабря 1701 года запретил подписывать-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
201
ся в челобитных унизительными именами, падать на коле-
ни перед царем и зимой снимать шапки перед дворцом.
Своему сыну Алексею Петр хотел дать настоящее ев-
ропейское образование. В 1701 году к царевичу был опре-
делен немец Нейгебауер, воспитанник Лейпцигского уни-
верситета, «для наставления в науках и нравоучении».
Чтобы двинуть вперед просвещение русского общества,
Петр дал привилегию амстердамскому жителю Иоганну
Тессингу на заведение русской типографии и печатание
книг на славянском языке по математике, архитектуре,
военному искусству и другим отраслям знания с исключи-
тельным правом продавать их в России. Составление и
редактирование книг было поручено поляку Копиевскому,
который вначале работал вместе с Тессингом, но затем
поссорился с ним, вследствие чего типография была ото-
брана от Тессинга и передана Копиевскому. Последний издал
много учебников и переводов, которые были очень полезны
для русских людей, не знавших иностранных языков. Были
напечатаны «Грамматика славянского и латинского язы-
ков», «Разговоры на трех языках», «Книга, учащая мор-
скому плаванию», «Руковедение в арифметике», «Введе-
ние во всякую (то есть всеобщую) историю» и др. Так как
печатание книг не гарантировало распространения просве-
щения, то Петр пришел к мысли о необходимости школ и
вознамерился организовать обучение иностранным языкам.
В 1701 году в Сухаревой башне была открыта школа мате-
матических и морских наук. Для преподавания в этой школе
был выписан англичанин Фанерсон с товарищами, кото-
рый и начал обучать математике «добровольно хотящих, а
иных же паче и с принуждением». Ежегодно школа выпус-
кала до 700 учеников. Спрос на иноземное образование,
искусственно возбужденный царем, создал предложение
школьной науки со стороны частных лиц. В 1703 году в
Москве была открыта первая частная гимназия мариенбург-
ского пастора Глюка, который еще на родине выучился
русскому языку от монаха Псковского Печерского монас-
тыря. Это был тот самый пастор Глюк, в доме которого
жила горничной будущая императрица Екатерина I.
Глюк намерен был обучать русских юношей геогра-
фии, ифике, то есть этике, политике, латинской риторике
с ораторскими упражнениями, философии картезианской,
202
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
то есть Декартовой, языкам греческому, еврейскому,
сирскому, халдейскому, латинскому, французскому и
немецкому, танцевальному искусству и поступи немец-
ких и французских учтивств, рыцарской конной езде и
берейторскому обучению. Так рано появилась у нас ти-
пичная школа XVIII века, ставившая своей задачей вос-
питать молодых людей comme il faut. Петр дал Глюку
хорошее казенное пособие, так как сочувствовал обраще-
нию неотесанных русских парней в европейских благо-
воспитанных юношей. Для своей школы Глюк подгото-
вил на русском языке Лютеров катехизис, молитвенник,
немецкую грамматику, словарь языков русского, немец-
кого, латинского и французского и Комениево введение
к изучению языков. Школа эта просуществовала только
два года, так как в 1705 году Глюк умер и она перешла
в заведование Иоанна Вернера Пауза. Вот, значит, к ка-
кому раннему времени относится основание у нас первой
немецкой школы. Немецкая школа сыграла вообще в
истории нашего образования очень большую роль.
В интересах ознакомления русского общества с тем,
что делалось у себя и в чужих странах, для уничтожения
замкнутости и отчужденности русских людей Петр при-
казал 17 декабря 1702 года печатать «куранты», то есть
«ведомости о военных и иных делах, достойных знания и
памяти, случившихся в Московском государстве и в иных
окрестных странах». Этим приказом было положено на-
чало русской периодической прессе.
Петр возвратился из-за границы под обаянием торго-
вого и промышленного успеха, под обаянием колоссаль-
ных богатств, которыми располагали европейские наро-
ды и которое должно было резко выступить на фоне рус-
ской бедности и скудости. У него естественно явилось
желание видеть Россию богатой и промышленной стра-
ной. Петр заметил, что главным двигателем торговли и
промышленности в Западной Европе был предприимчи-
вый класс буржуазии, пользовавшийся правами самоуп-
равления и свободный от административного гнета. Петр
и задумал создать в России такой же предприимчивый
городской класс. Как все радикальные реформаторы, Петр
принадлежал к числу тех людей, которые верят в раци-
ональные законы и учреждения и полагают, что законы
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
203
и учреждения создают людей, а не наоборот. Петр думал,
что стоит только надлежащим образом организовать об-
становку деятельности индивидуума, и все пойдет хоро-
шо. Он и задумал ввести хорошую организацию, чтобы
двинуть вперед промышленное процветание страны.
Указом 30 января 1699 года русские города получили
самоуправление. Торговые и промышленные, то есть по-
садские, люди изъяты были из ведения и подсудности
приказных людей и подчинены власти выборных бурмис-
тров. Выборные люди в провинциальных городах состав-
ляли ратуши, а в Москве Бурмистерскую палату. Провин-
циальные ратуши должны были подчиняться Бурмистер-
ской палате как высшей административной и судебной
инстанции. В этой мере Петр не был вполне новатором.
Жизнь давно указывала на необходимость предоставить
торговому классу самоуправление и гарантировать его от
злоупотреблений приказной администрации. Вы помните,
что еще при Алексее Михайловиче при обсуждении Ново-
торгового устава возникла мысль об учреждении Приказа
купецких дел* который должен был избавить торговых
людей от необходимости иметь дело со множеством прика-
зов. Разница между старым и новым учреждением заклю-
чалась только в том, что Бурмистерская палата состояла
из выборных людей, а Приказ купецких дел — из лиц по
назначению. Во Пскове по инициативе Ордын-Нащокина
было даже организовано городское самоуправление из
выборных, которые должны были судить торговых людей.
Петр, таким образом, осуществил то, что давно намеча-
лось и к чему стремились его предшественники.
В интересах промышленного развития страны Петр
учредил и Приказ рудо-сыскных дел, ставший предше-
ственником Берг-коллегии. Всем разрешено было искать
руду, не считаясь с правами владения, на землях помещи-
ков и вотчинников без их согласия, лишь с условием пла-
тить в пользу собственника земли известный процент. Не
дожидаясь результатов частной предприимчивости, Петр
там, где найдена была руда, постарался основать казенные
заводы. В 1699 году был выстроен железоделательный за-
вод в Верхотурском уезде. Завод впоследствии был передан
во владение горнозаводчику Демидову. В 1703 году осно-
ван был железоделательный и чугуноплавильный завод на
204
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
берегу Онежского озера, где впоследствии вырос город
Петрозаводск.
Внутренняя и внешняя торговля России страдала от
отсутствия меновых средств, от отсутствия в обращении
мелких денежных знаков. В XVII веке у нас в обраще-
нии были только две медных монеты: 1) «деньги» сереб-
ряные (нечто среднее между 5 и 10 копейками) и 2) «ко-
пейки» (среднее между 10 и 20 копеками, то есть моне-
та, соответствующая современному пятиалтынному).
Однако в торговле приходилось иметь дело и со стоимо-
стью ниже деньги или копейки, так что приходилось
прибегать и к сдаче товаром, а иногда за недостатком
мелких денег у нас разрубали серебряные копейки и де-
нежки и расплачивались кусочками. В 1700 году Петр
приказал чеканить мелкую медную монету: денежки,
полушки и полуполушки. Не было в обороте и крупных
денежных знаков, и вот в 1701 году были введены сереб-
ряные полтины, то есть 200 денег или 100 копеек, и зо-
лотые червонцы, а также алтын — не монетная, а счет-
ная единица для облегчения торгового оборота.
Для облегчения внутренней торговли предпринята была
и еще одна чрезвычайно важная мера. С начала XVIII века
начинают вести работы по устройству соединительных
речных каналов. Петр намерен был соединить Оку с До-
ном при посредстве Упы, но предпринятые работы не были
доведены до конца. Произведены были также изыскания
для соединения Белого моря с Каспийским.
Затем, русские торговые люди давно признавали, что
им с иноземными купцами «не стянуть», так как те торгу-
ют компаниями. Уже Новоторговый устав рекомендовал
состоятельным русским купцам принимать к себе «мало-
мочных», чтобы последние не одолживались у иноземцев
и не набивали цен на иноземные товары. Ордын-Нащокин
не ограничился в то время одним теоретическим рассужде-
нием, а задумал осуществить эту мысль во Пскове, где он
был воеводой. Он предложил псковским купцам распреде-
лить между собой «маломочных» торговых людей. Мало-
мочные купцы, получая деньги из земских изб, должны
были скупать товары, свозить их во Псков и сдавать состо-
ятельным купцам «кто за кем записан». «Лучшие» купцы
должны были платить «маломочным» за товары цену с
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
205
надбавкой «для прокормления», а затем сбывать товары за
границу. Затея Ордын-Нащокина не удалась во Пскове, но
его идея не умерла — Петр, как бы воспользовавшись
мыслью Нащокина, в 1699 году предписал русским куп-
цам торговать компаниями «и чинить отпуск товарам в
компаниях к городу Архангельскому, в Астрахань, также
и через Новгород, и иметь о том всем купецким людям
меж собою с общаго совета установление, как пристойно
было бы к распространению торгов их, от чего надлежит
быть в сборах великаго государя казны пополнению». Ко-
нечно, это в значительной мере было pium desiderium.
Русские люди плохо справлялись с компаниями, и многие
из них были в сущности фикциями.
Для развития промышленности и ремесел Петр, подоб-
но своим предшественникам, прибегал к услугам инозем-
цев и выписывал инженеров, кузнецов и разных мастеров.
Духом просвещенного домостроительства проникну-
ты все распоряжения Петра, изданные в первый год по
возвращении из-за границы. Он как бы поставил задачей
переустроить государство во всех отношениях.
В целях борьбы с сутяжничеством запрещено было
принимать пустые жалобы. В самом деле, жалобы тогда
подавались часто по ничтожным поводам: например, слу-
чалось, что кто-нибудь жаловался на другого, указывая
в качестве вины, что тот «смотрит на него зверообразно».
Во избежание убийств при драках запрещалось носить с
собой ножи.
В 1700 году запрещено было несведущим лицам ле-
чить других травами и зельями. В Москве велено было
открыть 8 аптек с докторами, аптекарями и лекарями.
Запрещено было хоронить мертвых ранее трех дней. Мла-
денцев-уродов, «которые родятся особым некаким видом,
или несущественным образом, или каким чудом», при-
казано было не утаивать, а объявлять в Монастырском
приказе. Во избежание пожаров приказано было строить
каменные дома.
Но все эти заботы Петра парализовались затяжной
Северной войной, происхождение которой нужно искать
в тех же заботах Петра о торгово-промышленном разви-
тии России, войной, которая оказала громадное влияние
на ход всех дальнейших преобразований и реформ.
206
&
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ЛЕКЦИЯ
ШЕСТНАДЦАТАЯ
Я уже говорил вам о надеждах и пла-
нах, которые окрыляли Петра Великого, как только он
добился Азовского моря. Петру представлялось в буду-
щем широкое развитие русской торговли на Азовском и
Черном морях, и он уже начал принимать меры к тому,
чтобы заложить прочный фундамент этому делу: на Азов-
ском море им была основана гавань Таганрог, стоянка
русского коммерческого флота; затем Петр стремился так-
же облегчить экспорт и с этой целью задумал соединить
каналом Камышинку и Иволгу. Но суровая действитель-
ность очень скоро должна была охладить пыл юных меч-
таний и стремлений Петра. Во-первых, должна была вы-
ступить на вид удаленность Азовского моря от главного
района русской оседлости, к тому же оно было отделено
от нас незаселенными степями, где хозяйничали не толь-
ко русские люди, но и крымские татары. Во-вторых,
нельзя было не заметить того обстоятельства, что все
мечты о развитии торговли на Азовском море бесплодны
до тех пор, пока все выходы из Азовского моря находят-
ся в руках турок. Поэтому молодого царя вскоре должно
было постигнуть разочарование в его планах и начинани-
ях. Тем с большей готовностью он принял предложение
польского короля Августа присоединиться к союзу про-
тив Швеции с целью отнять южные берега Балтийского
моря: Эстляндию, Ливонию, Померанию и Голштинию.
Это предложение открыло Петру новые перспективы: ему
представлялся случай стать твердой ногой на Балтийс-
ком море и через него установить непосредственные и
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
207
постоянные сношения с Западной Европой. Это было за-
ветной мечтой его предков, целью, к которой стремились
еще Иван Грозный и Алексей Михайлович.
Так и началась продолжительная и изнурительная,
но богатая по своим последствиям великая Северная вой-
на. Мы в настоящем случае рассмотрим последствия вой-
ны, как они определились до Прутского мира (1711).
Прежде всего война потребовала напряжения боевых
сил государства, что привело к новой их организации.
Петр начал войну с теми войсками иноземного строя, ко-
торые остались ему после отца и брата и с теми полками
(Преображенским и Семеновским), которые были созданы
из его потешных. После разгрома под Нарвой, когда выяс-
нилась совершенная непригодность русских войск, Петр
развил громадную деятельность по комплектованию и обу-
чению армии. Не довольствуясь дворянами, стрельцами и
охочими людьми, Петр стал принудительно пополнять свои
войска разнообразными элементами из податных и других
общественных классов. В этом отношении характерны
следующие отдельные мероприятия. В январе 1703 года
Петр велел всех кабальных людей сгонять и записывать
в солдаты и матросы. (Кабальные люди — холопы изве-
стной категории, которые служили по так называемым
служилым кабалам и холопство которых продолжалось
только до смерти их владельца — они не переходили по
наследству к детям владельца, и дети кабальных не ста-
новились холопами.) Осенью 1703 года велено было взять
в солдаты у служилых и торговых людей пятого, а у «де-
ловых» людей, т. е. рабочих, — седьмого человека, не мо-
ложе 20 и не старше 30 лет. Такое же распоряжение кос-
нулось духовенства: бельцов, клирошан и монашеских
детей, которые жили в монастырях, потому что отцы,
удаляясь от мира, забирали детей с собой в монастыри.
Ямщики, со своей стороны, должны были дать известный
процент людей в военную службу. Кроме того, со всей
России велено было собрать воров, которые находились
под судом. Последнее распоряжение, может быть, не вя-
жется с нашими современными представлениями: теперь,
как известно, не берут на военную службу лиц, обвинен-
ных по суду, так как теперь военная служба рассматрива-
ется не как обязанность, а как почетное право защищать
208
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
свое отечество. Но у Петра, как видите, был чисто утили-
тарный взгляд на вещи, и кроме того, тогдашняя желез-
ная дисциплина перерабатывала все негодные элементы и
давала хороших солдат. В январе 1705 года с разных го-
родов, посадов и волостей приказано было взять в армию
по одному человеку возрастом от 20 до 30 лет с каждых
20 дворов. В феврале того же года велено было со всего
государства взять с каждых 20 дворов по рекруту, возра-
стом от 15 до 20 лет. Тот же порядок сохранялся и в пос-
ледующие годы. Так как интендантская часть не была
еще хорошо организована, то велено было всем сдатчикам
новобранцев давать им обувь, шубы, чулки и вообще все
необходимое снаряжение. Если рекрут убегал или уми-
рал, на его место должен был набираться новый. В декаб-
ре 1705 года опять последовал рекрутский набор по одно-
му человеку с 20 дворов, и так продолжалось в 1706, 1707
и 1708 годах. Кроме податных людей к несению рекрутс-
кой повинности были привлечены и другие общественные
элементы. В феврале 1705 года отобраны были от дьяков
сведения об их родственниках, и приказано было выста-
вить из них драгун. В 1707 году Петр нашел, что дьяков
и приказных чересчур много, приказал поверстать их в
военную службу и составил из них полк, который должен
был содержаться на их собстденные средства. Даже свя-
щенники и дьяконы косвенно привлечены были к отбыва-
нию воинской повинности: с них брали лошадей для дра-
гун. Набранные рекруты попадали под суровую военную
дисциплину и обучались всем приемам европейского воен-
ного искусства. Под Полтавой русские солдаты успешно
сдали экзамен и заслужили похвалу даже от врагов. Так
создано было регулярное войско, по боевым качествам не
уступавшее западноевропейским войскам.
Петровская армия, в противоположность прежним вой-
скам, состояла из людей, совершенно оторванных от дома
и промыслов, тогда как прежние солдаты были в то же
время землевладельцами и земледельцами в мирное вре-
мя. Непрерывная и продолжительная война сделала со-
вершенно невозможным совмещение мирных и военных
занятий, и русское войско сделалось совокупностью лю-
дей, занимавшихся только военным, и никаким больше,
делом. Само собой разумеется, что новое войско потребо-
Русская история XVI! века и первой четверти XVIII века
209
вало огромных сумм на его содержание. Прежде всего
требовалось организовать провиантскую часть. И вот мы
видим, что одной из первых мер Петра было учреждение
должности генерал-провиантмейстера. Много денег потре-
бовалось также на обмундирование и снабжение оружием
солдат. Все это вызвало чрезвычайное напряжение финан-
совых сил страны и повело к строгому взысканию старых
недоимок и к установлению новых чрезвычайно обреме-
нительных и разорительных налогов. Для того, чтобы не
пропадали казенные сборы, в 1701 году Петр распорядил-
ся устроить по всем городам «крепостные избы»; в них
установлены были особые надсмотрщики, которые долж-
ны были записывать все гражданские сделки и брать за
это крепостные пошлины. В 1702 году в России заведены
были метрические книги для записи родившихся, брако-
сочетавшихся и умерших для точного учета движения
населения в фискальных целях, для более полного взима-
ния сборов. Новыми поборами были особенно богаты 1704
и 1705 годы. Прежде всего, рыбные ловли, пожалованные
в вотчину или поместье, были отобраны на государя и
отданы с торгов в аренду. Для заведования этим делом
была учреждена Ижорская канцелярия под управлением
Меншикова — здесь собирали сведения о стоимости рыбы,
о качестве ее, о ценах и производились торги. Затем Петр
идет дальше. Были описаны и взяты в казну все постоя-
лые дворы, пристани, мельницы, мосты, перевозы, торго-
вые площади и затем отданы из казны на оброк. Это была
мера слишком радикальная — экспроприация частной соб-
ственности для нужд казны. К этой мере современные
Петру государи не обращались. Вскоре выяснилось, что
мера эта неудобна, и мельницы были отданы назад вла-
дельцам с условием платить в казну четверть доходов.
В 1706 году была отменена мера относительно постоялых
дворов, и они были отданы частным лицам с обязатель-
ством платить казне четверть доходов. Русские люди лю-
били попариться в банях, — и вот все бани были отобраны
в казну и стали сдаваться на откуп; частным лицам вна-
чале запретили постройку бань, но затем Петр разрешил
с условием уплаты налога от 3 алтын и больше в год.
Во всем государстве приказано было описать пчельники
и обложить их оброком. На мастеровых — плотников,
210
М К. ЛЮБАВСКИЙ
каменщиков, портных, хлебников, калачников и мелоч-
ных торговцев была наложена годовая подать в 2 гривны
с человека, а на чернорабочих — в 4 алтына (приблизи-
тельно 12-копеек). Для сбора податей были организованы
особые канцелярии, подчинявшиеся Ижорской канцеля-
рии под управлением Меншикова, почему и все сборы
получили название «канцелярских пошлин». Это назва-
ние может ввести в заблуждение — заставить предпола-
гать, что канцелярские пошлины представляют собой не-
что вроде современного гербового сбора. На самом деле
это были мелкие сборы с населения, собиравшиеся в Ижор-
ской канцелярии и потому называвшиеся канцелярски-
ми. Петр Великий обратился также и к монополиям.
В 1705 году была объявлена казенной монополией прода-
жа соли, которую казна отпускала по цене в два раза боль-
шей подрядной, наживая таким образом 100%. В это же
время появилась и новая монополия — на продажу таба-
ка. В тот же год в январе был введен чрезвычайно инте-
ресный налог: велено было собрать со всего государства и
описать дубовые гробы (колоды) и приказано продавать их
в монастырях по цене в четыре раза большей обыкновен-
ной — это был налог на пристрастие и приверженность к
старинному благочестию, потому что, как известно, старо-
обрядцы и до сих пор хоронят в деревянных гробах или
так называемых колодах. Такое же значение имел и налог
на ношение бород и пошлина за ношение русского платья:
за ношение бород со служилых, приказных и посадских
людей брали по 60 рублей в год, с гостей и богатых куп-
цов — по 100 рублей в год, с боярских людей и ямщи-
ков — по 30 рублей; крестьянам не запрещалось носить
русское платье и бороду; заплатившему налог давался мед-
ный знак, который он должен был предъявлять по перво-
му требованию, с крестьян брали за бороды по 2 деньги по
въезде в город и по выезде. За ношение русского платья со
всех, кроме крестьян, брали 13 алтын, 2 деньги с пешего и
2 рубля с конного. Как видите, Петр в своем стремлении
добыть денег на нужды государства не стеснялся ни в чем
и прибегал иногда к самым крайним мерам.
В то время наша внутренняя торговля была очень
несовершенна: торговали дегтем, рыбьим жиром, колес-
ной мазью, салом и смолой — и вот все эти товары стали
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
211
отдаваться на откуп, а сЛ7О7 года торговля стала вес-
тись от казны и была воспрещена частным лицам. Госу-
дарство стремилось все забрать в свои руки. Облагались
налогами предметы необходимости и вкуса. Правитель-
ство было охвачено налоговой горячкой. Время родит
людей — и вот к услугам правительства появились «при-
быльщики» — изобретатели новых налогов. Из них осо-
бенно отличился Курбатов, предложивший ввести в Рос-
сии «орленую» (то есть гербовую) бумагу.
Но как ни изощрялось правительство в изобретении
новых налогов, в казне не хватало денег для удовлетворе-
ния государственных потребностей. Правительство стало
прибегать к обложению населения натуральными повинно-
стями. Когда завоевана была Ингрия, то сюда стали стяги-
вать людей и средства для постройки городов, крепостей и
верфи. Для постройки Петербурга ежегодно сгонялось до
40 тысяч рабочих, на содержание которых собиралось еже-
годно до 100 тысяч рублей и хлебйый провиант, рабочие
посылались на Воронежскую и Казанскую верфи и к Ар-
хангельскому порту. Народная масса изнемогала под бре-
менем налоговых тягостей и натуральных повинностей, и в
ней стал слышаться ропот, сначала тихий, а потом и от-
крытый. В народе не понимали кипучей деятельности Пет-
ра, не понимали цели его войн, его преобразований. «С тех
пор, как Бог дал этого царя, — говорили в народе, — свет-
лых дней не видим: все рубли, да полтины, да подводы;
это — мироед, а не царь: весь мир перевел, а на его кутил-
ку и перевода нет». Жены убитых на войне солдат, скита-
ясь по миру, проклинали свою судьбу и царя с его ново-
введениями и войнами. Ревнители старины возмущались
брадобритием, немецким платьем и общением царя с ино-
земцами. В народе начали уже ходить толки, что Петр —
не царь, а воплотившийся антихрист. Народ постоянно
уклонялся от несения новых служб и повинностей. Царь
боролся с этими уклонениями мерами жестокости: сначала
за побег с военной службы грозила смертная казнь не толь-
ко бежавшему солдату, но и всем тем, кто знал об этом и не
доносил. Но беглых солдат оказалось так много, что при-
шлось смягчить закон: из трех беглых солдат одного веша-
ли, а двух били кнутом и ссылали на каторгу. Но все эти
меры жестокости не уменьшили того зла, против которого
212
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
были направлены, а только увеличили народное раздраже-
ние. Это раздражение и разразилось открытым мятежом
в Астрахани (1705) и на Дону (1708).
В Астрахани началось с толков, что Петр — не сын
царя Алексея Михайловича, что у царя родилась девочка,
а ее подменили мальчиком — этот мнимый сын Алексея
Михайловича теперь и царствует. Ходили и другие слухи:
говорили, что настоящий государь взят в плен и сидит в
«Стекольне» (то есть в Стокгольме), «а на Москве — не
прямой государь». Кроме этого, астраханский воевода раз-
дражал местное население точным исполнением царских
приказов: там не пускали в церковь в русском платье,
насильно брили бороды и отягощали всевозможными по-
борами. «Худо в Астрахани, — говорили астраханцы, —
делается от воеводы и начальных людей: завели причаль-
ные и отвальные пошлины. Хотя хворосту на шесть денег
в лодке привези, а привального дай гривну». Возбуждение
достигло крайнего предела, когда прошел слух, что в Ас-
трахань присылают немцев, чтобы повыдать за них замуж
астраханских девиц. Перед Масленицей астраханцы по-
спешили сыграть 100 свадеб, перепились и ночью ворва-
лись в Кремль и убили воеводу. В ответ на это в Астра-
хань прислан был Шереметев, который и подавил мятеж.
Бунт на Дону вызван был требованием правительства вы-
дачи беглых, которое нарушало установившийся обычай:
казаки говорили, что «с Дону выдачи нет».
Эти народные волнения в связи с ростом недоимок
убедили Петра в необходимости преобразовывать управ-
ление, создать органы, которые обеспечили бы правиль-
ное исполнение требований государства. И вот одновре-
менно с военными и финансовыми мероприятиями Петр
преобразовывает и управление, как местное, так и цент-
ральное.
Необычайная деятельность, которую развил Петр Ве-
ликий в первый период великой Северной войны по уст-
ройству армии и флота и по привлечению населения к
несению повинностей, потребовала от него нововведений
и в устройстве управления: старые органы оказались не
соответствующими новым задачам. Сначала Петр прини-
мал частные меры в этом направлении, а затем обобщил
их и свел в известную систему.
I 'усекая история XVII века и первой четверти XVIII века
213
Свою кипучую деятельность Петр начал в селе Преоб-
раженском — здесь и возникает особая канцелярия под
названием Преображенского приказа, в ней сосредоточи-
вается все производство по делам, которыми занимался
лично сам царь. Но так как эти дела принимали все бо-
лее и более грандиозный характер, переставая быть поте-
хами, одного приказа оказалось недостаточно, а поэтому
рядом с Преображенским приказом возник Военный при-
каз, в ведение которого отошли дела по укомплектова-
нию войска нового иноземного строя. Затем возникли:
Адмиралтейский приказ — по делам постройки судов,
Военно-морской, заведовавший личным персоналом фло-
та, Провиантский приказ, приказ Рудо-сыскных дел и др.
Параллельно с ростом этих приказов сужалась компетен-
ция Преображенского приказа, который превратился в
судебно-сыскное учреждение по политическим преступ-
лениям. Тут производил свои расправы князь-кесарь Ро-
модановский: вешал преступников за ребра и живьем
поджигал.
Учреждая новые приказы, Петр должен был уничто-
жить старые, которые теперь оказались лишними. С уч-
реждением Военного приказа должны были упразднить
аналогичные ему Рейтарский и Драгунский. Отмена стре-
лецкого войска сделала лишним Стрелецкий приказ.
Особенно большие перемены произвело учреждение
Бурмистерской палаты или Ратуши в Москве (1699).
Бурмистерская палата была венцом самоуправления тор-
гово-промышленного класса: ей подчинены были ратуши
в других городах. Возникшее городское самоуправление
должно было обеспечивать исправное поступление казен-
ных доходов, собиравшихся с посадских людей таможен-
ными, кабацкими и другими верными головами и цело-
вальниками. Раньше посадские люди находились в веде-
нии приказа Большой Казны, Сибирского приказа и
четвертей: Владимирской, Галицкой, Устюжской и др.,
теперь по всем финансовым делам торговые люди подчи-
нены были Бурмистерской палате* и естественно, что ве-
домство старых приказов сократилось, а у некоторых
свелось на нет — в это самое время и умерли естествен-
ной смертью четверти и некоторые приказы, так как
дела их сосредоточились в Бурмистерской палате.
214
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Но с учреждением Бурмистерской палаты финансов
вое управление не было вполне объединено, а потому для
учета всех приходов и расходов в 1699 году была учреж-
дена Ближняя канцелярия под начальством думного дво-
рянина Никиты Зотова. В эту канцелярию еженедельно
должны были представляться из приказов отчетные ве-
домости, «что где чего в приходе, в расходе и кому что
должно на что расход держать». Учреждение Ближней
канцелярии было восстановлением Счетного приказа, дей-
ствовавшего при царе Алексее Михайловиче и ведавше-
го, по словам Котошихина, «приход и расход и остаток
по книгам» всех приказов. Разница между ними заклю-
чалась только в том, что Ближняя канцелярия была по-
ставлена в тесную связь с Боярской думой, сделалась ее
особой канцелярией. Бояре, ведавшие денежные дела,
стали теперь съезжаться в Ближнюю канцелярию, и она
сосредоточила в себе все делопроизводство.
Что касается Боярской думы, то она за это время
(до 1711 года) претерпела существенные изменения в сво-
ем составе, в компетенции и в общем характере деятель-
ности. Прежде всего теперь почти прекратились общие
собрания думных чинов: бояр, окольничьих и думных
дворян, всего до 50 членов. Дума имела законосовеща-
тельное значение и помогала царю в разборе судебных
дел, поступавших из мелких учреждений. Такова была
роль прежней Боярской думы. Теперь сам царь редко
бывал в Москве, чаще он находился в отлучках, и его
сотрудники — бояре, тоже рассылались по разным горо-
дам государства. Поэтому должны были прекратиться и
общие собрания думы. В Москве вместо полной Боярской
думы стала действовать Думская комиссия. В 1700 году
государь приказал «на Москве на своем государевом дво-
ре быть и дела ведать» боярину И. В. Троекурову с дву-
мя товарищами, окольничьим и думным дьяком. В кон-
це 1706 года «государь указал в Москве быть и в палате
расправные дела ведать боярину князю М. А. Черкасско-
му с товарищи». Чаще всего текущие дела по управле-
нию стали вершить бояре, которые управляли отдельны-
ми приказами. Дума превратилась как бы в Комитет
министров. Этому тесному кружку бояр предоставлено
было право приглашать в свою «конейлию» и других
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
215
начальников приказов, которые находились в Москве, но
не были думными людьми. И прежде в случае надобнос-
ти недумные чины допускались в думу, но разница с
создавшимся при Петре порядком вещей заключалась в
том, что эти недумные чины сделались теперь равноправ-
ными с думными людьми. Так изменился состав обычно
действовавшего боярского совета. Совет стал гораздо мень-
ше и по своей численности. Прежде в состав Боярской
думы входило 50-60 человек, а теперь в «консилиуме»,
который съезжался в Ближней канцелярии, было 15, 12,
5, а иногда и 3 члена. Произошли перемены и в харак-
тере деятельности Боярской думы. Прежде дума была
законодательно-совещательным учреждением, обсужда-
ла важнейшие мероприятия и судила, теперь боярская
консилия стала исполнительным и распорядительным
органом высшей власти, действующим во время отлу-
чек царя и исполняющим его планы и предписания.
В таком именно виде боярская консилия и представля-
лась австрийскому дипломатическому агенту Плейеру,
который был в России в 1710 году, и который пишет,
что «в Тайном совете говорили о том, как всего удобнее
привести в исполнение царские указы, а последние ка-
сались сбора податей, изыскания новых государствен-
ных доходов, набора, обмундировки, обучения, рас-
квартирования и содержания рекрут, развития торговли
и пр.»; в случае какого-либо волнения совет, по словам
Плейера, принимал меры, о которых доносил царю. Из-
менение компетенции учреждения пошло, таким обра-
зом, в том направлении, что оно из законодательно-сове-
щательного делалось административным. Петр стал в свое
отсутствие возлагать на это учреждение дела по управле-
нию, причем этот распорядительный совет в известных
пределах действовал самостоятельно и отвечал за свои
действия перед государем. Петр сам писал, чтобы прави-
тели отдельных ведомств обращались за указаниями по
текущим делам не к нему, а к консилии. В ответ на
донесение о таких делах он писал в 1707 году из Польши
князю Ромодановскому: «Еще прошу вас, дабы о таких
делах и подобных им изволили там, где съезд бывает, в
Верхней канцелярии, или где инде, посоветовав с прочи-
ми, решение чинить, а здесь истинно и без того дела
216
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
много». В соответствии с изменением компетенции и все-
го характера деятельности в новом учреждении изменил-
ся и сам порядок делопроизводства. Прежняя Боярская
дума стояла близко к царю, поэтому никаких канцеляр-
ских формальностей не было: бояре просто «сидели с
государем о делах», выносилось известное решение, дум-
ный дьяк делал на нем пометку «государь указал, и
бояре приговорили» и затем излагал содержание этого
решения. Теперь в делопроизводство вводятся извест-
ные формальности: в Ближней канцелярии заведена была
для записи указов особая книга, которая давала воз-
можность царю следить за течением дел в думу из при-
казов и за исполнением государевых распоряжений.
В 1707 году были установлены обязательные протоко-
лы заседаний думы для облегчения контроля. В письме
из Вильно Петр предписал Ромодановскому «объявить
всем министрам, которые в консилию съезжаются, что-
бы они всякие дела, о которых советуют, записывали, и
каждый бы министр своей рукой подписывал, что зело
надобно, и без того отнюдь никакого дела не определяли,
ибо сим всякая дурость явлена будет». Так эволюциони-
ровала в первую половину царствования Петра Великого
Боярская дума: она стала тесным советом высших санов-
ников, из которых некоторые не были членами прежней
Боярской думы. Она руководила внутренним управлени-
ем, исполняла предписания государя, не вмешиваясь в
военные дела и внешнюю политику. Этот совет и превра-
тился потом в Сенат, который насчитывал много преем-
ников Боярской думы, но он соединяется в преемстве не
непосредственно, а через промежуточное звено, через тес-
ный исполнительный и распорядительный совет ответ-
ственных перед государем сановников, в который пре-
вратилась Боярская дума при Петре. Если взять Боярс-
кую думу времен Алексея Михайловича и Сенат, то между
ними нельзя отыскать ничего общего, но если взять Бо-
ярскую консилию, то можно видеть, что Сенат является
только оформленным учреждением этой консилии. Так
перестраивалось центральное управление в первую поло-
вину царствования Петра.
Одновременно с центральным произошли изменения
и в областном управлении. Петр столкнулся с одним не-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
217
удобством в местном управлении, когда приступил к сво-
ей военной деятельности. Государство делилось на уез-
ды, во главе каждого уезда стоял воевода, который ис-
полнял всевозможные поручения центральной власти. Это
раздробление ставило центральную власть в необходи-
мость иметь дело со многими исполнителями, а это об-
стоятельство приводило к многим неисправностям в де-
лах. Сама жизнь показала, в каком направлении долж-
ны быть сделаны изменения: требовалось создать более
крупные территориальные единицы и во главе их поста-
вить энергичных и ответственных перед царем исполни-
телей. Петр и начал создавать такие власти. Прежде все-
го стали возникать учреждения, объединявшие целые
группы уездов.
В 1700 году в Воронеже был учрежден Адмиралтей-
ский приказ под управлением адмирала Апраксина. Это
учреждение ведало кораблестроение, которое велось си-
лами и средствами Белгородского полка или разряда.
Все города, приписанные к Белгородскому разряду, были
переданы теперь в ведение Воронежского Адмиралтей-
ского приказа «воеводскими отпусками и расправой»,
а с 1704 года подчинены ему и в финансовом отношении.
Одновременно с образованием Воронежского приказа
возникло отдельное Азовское ведомство во главе с азовс-
ким воеводой, которому был подчинен целый ряд городов,
приписанных к постройке гавани у Таганрога. С 1706 го-
да азовский воевода стал называться губернатором.
Еще новое ведомство возникло на северо-западе под
начальством Меншикова. Взяв Нотебург (Орешек), Петр
назначил Меншикова губернатором этой крепости, за-
тем, по мере завоевания, подчинил ему и другие города:
Меншиков стал губернатором Петербурга, Ингрии, Каре-
лии и Эстляндии.
В Петербурге возникала особая Приказная палата,
куда поступали сборы с Ингерманландии. В 1703 году к
области Меншикова были приписаны Олонец, Пошехо-
нье, Белоозеро и Каргополь, приписанные к Олонецкой
верфи. В 1706 году к губернии Меншикова были присо-
единены города «Новгородского разряда». Меншиков по-
лучил в свое распоряжение военные и финансовые сред-
ства городов и уездов.
218
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Борьба с Карлом XII заставила Петра объединить еще
ряд уездов вокруг Смоленска.
В 1707 году Петр соединил под управлением Голицы-
на Киев, Чернигов, Севск и Белгород. Голицын стал на-
зываться генерал-майором и губернатором. С устройством
этой губернии в Москве был уничтожен Малороссийский
приказ.
Разыгравшийся в Астрахани бунт заставил Петра орга-
низовать особое ведомство в Поволжье. Для усмирения
мятежа в Астрахань был отправлен фельдмаршал Шере-
метев, сбор податей поручен был Никите Кудрявцеву^
которому приказано было «всячески тщиться, чтобы ути-
шить и ниоткуда для сборов податей указу ничьего не
слушать». Так ограничено было ведомство Казанского
дворца, и значительная часть дел перенесена из Москвы
в область. Такое положение вещей сохранилось и после
усмирения бунта: в Астрахань был отправлен Петр Ап-
раксин, и ему были подчинены в военно-финансовом от-
ношении все низовые города.
Все эти перемены происходили исподволь, а в конце
концов Петр, убедившись в необходимости систематичес-
кого преобразования местного управления, в 1708 году
разделил всю Россию на 8 губерний: Ингерманландскую
(переименованную впоследствии в Петербургскую), Смо-
ленскую, Киевскую, Азовскую, Казанскую, Московскую,
Архангелогородскую и Сибирскую. Во главе губерний
были поставлены губернаторы, которым были подчине-
ны вице-губернаторы, управлявшие частями губерний,
воеводы, стоявшие во главе уездов, и коменданты погра-
ничных крепостей, земские судьи или ландрихтеры веда-
ли судебные дела. В руках воеводы была сосредоточена
сильная военная и гражданская власть: он заведовал сбо-
ром рекрутов, содержанием и расквартированием пол-
ков, постройкой и содержанием крепостей, наблюдал за
правильным поступлением податей и заботился о безо-
пасности вверенной ему губернии от внешних врагов.
Так создавались новые власти, создавались новые тер-
ритории административного деления, и вы видите, что
губернская реформа подготавливалась исподволь, губер-
нии возникали под влиянием нужд и потребностей жиз-
ни, а Петр только обобщал частные меры.
Русская: история XVII века и первой четверти XVIII века
219
ЛЕКЦИЯ
СЕМНАДЦАТАЯ
В ПРОШЛЫЙ раз мы рассматривали
преобразования Петра Великого в устройстве управле-
ния > предпринятые им в первую половину великой Се-
верной войны. Преобразования эти касались прежде все-
го местной жизни. Дело в том, что Московское государ-
ство делилось на мелкие уезды; во главе каждого из
уездов стоял особый воевода. Эта раздробленность очень
затрудняла центральное правительство в его деятельнос-
ти: приходилось иметь дело со многими агентами, вести
с ними сложную переписку, и вследствие этого дела не
могли идти быстро, тогда как эти дела требовали быстро-
го исполнения: нужно было вовремя набрать достаточное
количество рекрутов и собрать подати. В связи с этими
затруднениями у Петра появляется мысль централизо-
вать управление. На очередь выдвигается задача соеди-
нить уезды в группы — мысль, которая стала осуществ-
ляться уже в первую половину великой Северной войны:
тогда стали появляться так называемые губернации, ца-
пример губернация князя Меншикова, Воронежская, Ад-
миралтейская и др., а в 1708 году Россия была разделе-
на уже на 8 губерний.
С учреждением губерний значение старой централь-
ной приказной администрации, естественно, стало па-
дать: у приказов осталось слишком мало дел, и они или
исчезали, или становились конторами губерний в Моск-
ве. Большая часть дел приказа Казанского Дворца и Си-
бирского перешла к канцелярии Казанской Сибирской
губернии, а приказы остались в качестве комиссарств
220
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
губерний в Москве, где ведались некоторые дела. Тем же
самым сделался и Ингерманландский приказ, управле-
ние Ингерманландией сосредоточилось в канцелярии Пе-
тербургской губернии, и Ингерманландский приказ пре-
вратился в контору Петербургской губернии в Москве.
Петр, как мы видели, сосредоточил финансовое управле-
ние в Бурмистерской палате, но с учреждением губерний
и финансовые сборы попали в руки губернаторов. Ведом-
ство Бурмистерской палаты, таким образом, сократилось,
и она превратилась в Ратушу города Москвы, перестав
быть объединяющим центральным органом для всего го-
родского населения. Приказы Большого Дворца, Помест-
ный, Земский и другие также утратили свое общегосу-
дарственное значение и превратились в учреждения од-
ной Московской губернии.
Эта децентрализация, вытекавшая из предоставления
губернаторам высшей власти в губернии, имела и свои
отрицательные стороны. Россия распалась по управле-
нию на отдельные части, и в этих частях установился
произвол, к которому у нас всегда были склонны правя-
щие лица. Петр, заметив это обстоятельство, решил со-
здать в центре государства властное и авторитетное уч-
реждение, которое контролировало бы губернаторов. Та-
кое учреждение жизнь уже наметила в лице Боярской
консилии, заседавшей в Ближней канцелярии, но этому
учреждению недоставало надлежащей организованности,
настоящей официальной санкции: это была только ко-
миссия, действовавшая по временному поручению госу-
даря. Петр надеялся перестроить ее в постоянное учреж-
дение с точно определенным кругом прав и обязаннос-
тей. 22 февраля 1711 года, отправляясь на Прут, в
турецкий поход, Петр издал указ, гласивший: «опреде-
лили для отлучек наших быть Правительствующему Се-
нату». В состав Сената вошли девять членов, назначен-
ных самим государем. Сенат имел право издавать в от-
сутствие государя указы, которые подлежали исполнению
как повеления самого государя под страхом наказания
смертной казнью за ослушание. Сенат ведал суды в госу-
дарстве, наказывал за неправосудие, должен был иметь
попечение о торговле и промышленности, наблюдать за
расходами, за правильным отбыванием военной службы;
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
221
но главной его целью было «денег как можно более соби-
рать, понеже деньги суть артерия войны», — писал Петр.
Сенату были подчинены все губернаторы, для каждой гу-
бернии в канцелярии Сената был особый стол — «повыть ?
с подьячими». В канцелярии Сената должны были не-
отлучно пребывать комиссары из губерний «для принима-
ния» царских и сенатских указов, касающихся той или
другой губернии, и для немедленного сообщения их губер-
наторам, а также для доклада Сенату о нуждах губерний.
Сенат составился из высших должностных лиц, неза-
висимо от их происхождения. В этом отношении он напо-
минает скорее не Боярскую думу, а Боярскую консилию.
Мы знаем, что Боярская консилия была довольно пе-
строго состава, этот состав усвоил и Сенат: один из сена-
торов был военным казначеем, другой — заведующим
тульскими горными заводами и т. п.
Полномочия Сената были очень обширны. Кроме оп-
ределенных законом функций Сенат мог на свой соб-
ственный страх принимать чрезвычайные меры. За свои
действия Сенат отвечал перед государем. Жаловаться на
Сенат можно было только во время присутствия государя
в столице.
Органом сенатского надзора за управлением были
фискалы, состоявшие под наблюдением генерал-фискала
с его помощником обер-фискалом (от слова «фиск», что
значит «казна»). Термин «фискал» еще не имел тогда
никакого одиозного смысла. Под именем фискала разу-
мелось лицо, которое заботилось вообще об интересах
государства. Фискалы должны были «тайно проведывать,
доносить и обличать» злоупотребления и хищения долж-
ностных лиц. В случае правильности доноса половина
штрафа шла в казну, а другая половина в пользу фискала
за открытие злоупотреблений; если фискал ошибался и
донос оказывался несправедливым, предписано было «в ви-
ну ему того не ставить». Никто не мог выразить ему сво-
ей досады по поводу неправильного обвинения, так как
ошибка фискала предполагалась незлонамеренной. Ин-
ститут фискалов был организован следующим образом:
под ведением генерал-фискала находились провинциал-
фискал ы в губерниях, они имели в провинции те же пра-
ва и обязанности, как генерал-фискал в государстве, но не
222
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
могли привлекать к суду знатных лиц, а под ведением
провинциал-фискалов были еще городовые фискалы.
Словом, существовала целая сеть органов, помогаю-
щих Сенату следить за правильностью управления.
Для лучшего функционирования власти в 1713 году
была принята еще одна мера — при губернаторах были
организованы советы из ландратов. Ландраты, хотя и
назначались правительством из среды местного дворян-
ства, все же были представителями местного земского
элемента при губернаторе и охраняли население от зло-
употреблений властью. В настоящем случае правитель-
ство повторило меру, принятую в 1702 году. Вы помни-
те, что в XVII веке при воеводе состояли губные старо-
сты, собираемые всеми землевладельцами из дворян, для
розыска и суда по тяжким преступлениям; впоследствии
их компетенция расширилась: они сделались товарища-
ми воевод, их помощниками по управлению и даже заме-
стителями в определенных случаях. В 1702 году Петр
счел нужным уничтожить эту должность, но предоставил
местным дворянам выбирать по 4, по 3 и по 2 человека и
посылать их вершить все дела с воеводой, который не
должен был без них «никакого дела делать и не чинить
никаких указов». В 1713 году этот выборный дворянс-
кий элемент был введен в губернское управление. По об-
разцу Остзейского края велено было учредить при губер-
наторах ландратов: в больших городах по 12, в меньших
по 10 и по 8 для помощи губернаторам в управлении.
Дело в том, что в 1711 году обнаружилось неудобство от
чрезвычайной величины губернии, и они были поделены
на доли; теперь эти доли губерний, или провинции, и
были поручены ведению ландратов. Кроме этого, ландра-
ты в количестве двух человек должны были находиться
при губернаторе и с ним сообща вершить дела. В указе об
учреждении ландратов говорилось, что губернатор в «кон-
силиуме» — «не яко властитель, но яко президент», то
есть дела должны были решаться коллегиально, но гу-
бернатору было предоставлено при решении два голоса.
Ландраты, управлявшие долями, должны были съезжать-
ся в губернский город один раз в год «для счета и исправ-
ления дел». С 1714 года ландраты стали выборными, тогда
как раньше они назначались по представлению Сената.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
223
Так перестраивалось центральное и местное управле-
ние в первую половину царствования Петра Великого.
Эта перестройка совершалась не по заранее обдуманному
плану, а по указанию минуты. Это была настоящая орга-
ническая реформа, отправлявшаяся от данных предше-
ствующей истории. Реформа, произведенная Петром, была
завершением исторического процесса XVII века в его куль-
минационном пункте.
В самом деле, возьмем, например, Сенат: постепенное
превращение Боярской думы в Боярскую консилию как
раз вело к установлению такого учреждения. Точно так
же и деление на губернии наметилось уже при Михаиле
Федоровиче и Алексее Михайловиче. Уже тогда чувство-
валась необходимость административного деления, уже
тогда были так называемые «разряды»: Новгородский,
Севский и др. Петр тоже пришел к мысли о необходимо-
сти образовать крупные территориальные единицы, так
что в его областной реформе, как и в реформе централь-
ного управления, все идет по заранее намеченному пути.
В этой реформе иноземными были только названия, а
содержание было туземное, вытекавшее из нужд и по-
требностей жизни. Но было бы ошибочно распространять
эту характеристику на всю реформу Петра Великого. Часто
говорят, что в реформе Петра не было системы, не было
никакой определенной идеи. Но это не совсем так: рефор-
мы второй половины царствования Петра имели совер-
шенно иной характер: в них было больше искусственно-
сти, теоретичности, больше заимствований со стороны.
В этот период своей деятельности Петр прямо задается
целью создать «регулярное» государство. Но с другой
стороны, мы имеем случай наблюдать, как эфемерны были
реформы второй половины царствования Петра Велико-
го, тогда как органическая реформа оказалась более жиз-
ненной. Перейдем теперь к реформе Петра во вторую
половину царствования.
Первый период царствования Петра закончился не-
удачным походом на Прут и мирным договором с Турци-
ей, по которому он отказался от завоеваний на Азовском
побережье. Этот договор оказался полезным в том отноше-
нии, что дал ему возможность сосредоточить свои силы в
борьбе со Швецией и этим облегчил достижение заветной
224
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
цели Петра — приобрести Балтийское побережье, к чему
он неуклонно стремился, несмотря на постигавшие его
неудачи. Петр по-прежнему напрягал до последней край-
ности боевые и платежные силы нации, не останавлива-
ясь решительно ни перед чем. Из года в год производи-
лись рекрутские наборы, по одному человеку с 50 и, ред-
ко, с 75 дворов. Эта повинность до крайности опротивела
населению, и Петру приходилось бороться с массовыми
уклонениями от воинской службы. Рекрут приводили из
сел и деревень в города закованными в кандалы и держа-
ли их как преступников, по тюрьмам и острогам; пой-
манных беглых рекрут клеймили; лиц, дававших при-
станище беглым, штрафовали на огромные суммы. Петр
все более и более расширял круг лиц, подлежащих рек-
рутской повинности. Кроме государственных и владель-
ческих крестьян и посадских людей к рекрутской повин-
ности были привлечены инородцы: мордва, татары, чува-
ши и черемисы, тогда как инородцы обыкновенно прежде
платили ясак и откупались от воинской службы; были
привлечены дети церковников, которые еще не успели
приобрести духовное звание, и солдатские дети. От рек-
рутской повинности были избавлены только духовенство
и купечество, которые взамен каждого рекрута должны
были платить 100 рублей, то есть на наши деньги 1500 руб-
лей. В конце концов Петру удалось довести комплект
регулярных войск до 210 тысяч человек. Это была очень
крупная цифра по сравнению с прежним. Кроме регу-
лярной армии, по окончании шведской войны Петр орга-
низовал из однодворцев отряд конных гусар, вооружен-
ных карабинами и пиками. Это драгунское войско орга-
низовано было потому, что приходилось вести борьбу не
только с европейскими армиями, но и с татарскими, про-
тив которых не стоило выставлять регулярную армию.
В 1713 году из однодворцев же было набрано 5 тысяч
человек ландмилиции. Гусары и ландмилиционеры дол-
жны были охранять русские пределы от крымцев. В це-
лях обороны по южной границе была устроена линия
«вышек» (то есть башен высотою сажени в три на таком
расстоянии одна от другой, чтобы можно было видеть,
что делается в промежутках между ними. На «вышках»
постоянно стояли караульные, которые должны были
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
225
в случае тревоги зажигать снопы соломы илй смоляные
бочки, так что татарский набег очень скоро становился
известным на сотни верст.
Было обращено также большое внимание и на орга-
низацию флота, который во вторую половину царствова-
ния Петра Великого мог уже стать в уровень с флотом
других европейских государств. После Прутского мира
борьба со Швецией, которая велась сначала на территории
России, была перенесена на север Германии. В целях ус-
пешного продолжения войны и понадобился сильный во-
енный флот, и Петр энергично принялся за его постройку.
К 1717 году имелось уже 28 линейных кораблей с экипа-
жем от 50 до 92 человек на каждом. В конце царствова-
ния у Петра было уже 48 линейных кораблей и сверх
того 787 галер с 28 тысячами человек экипажа.
Чем более возрастали регулярная армия и флот, тем
более увеличивались расходы государства. Некоторое вре-
мя Петр почерпал средства из тех же источников, что и
в первую половину царствования, это были таможенные
и кабацкие сборы, соляной сбор, доход с денежного дво-
ра, сборы с рыбной ловли, с мельниц, с бань, с пчельни-
ков, оброк с дворцовых и церковных имений, ясак с
инородцев, контрибуция с балтийских провинций, арен-
дные сборы, крепостные, печатные и судебные пошлины,
конские пошлины (при продаже лошадей), сборы с попов
на драгунских лошадей и т. д. Затем, когда являлась эк-
стренная нужда, Петр не задумываясь создавал новый
налог либо для известной части государства, либо для
всего государства. В 1713 году, например, Петру понадо-
бился фураж для армии, и он обложил Петербургскую
губернию 120 тысячами рублей, а со всех остальных гу-
берний приказано было собрать 45 тысяч рублей. В 1720 го-
ду для запасных хлебных магазинов (в Нижнем Новгоро-
де, Орле, Смоленске, Брянске и других городах) прика-
зано было собирать со двора по четверику ржи. Каждый
год собирался провиант для флота: мясо соленое, сало,
горох, крупа, вино и т. д. Все собранное отправлялось
затем или в Петербург или в Ревель, где была другая
стоянка военного флота. Но все эти поступления, не-
смотря на их разнообразие и на то, что сборы произво-
дились довольно часто, часто не могли удовлетворить
8-1421
226
М, К. ЛЮБАВСКИЙ
возникавших потребностей. Кроме этого, обнаружились
недоимки, особенно по сбору прямых налогов — подвор-
ной подати. Все это склонило Петра к коренной реформе
сйстемы прямого обложения.
Система подворной подати была введена при Федоре
Алексеевиче и уже успела обнаружить свои отрицатель-
ные стороны. Население, желая избежать обложения,
искусственно скучивалось во дворах. Владельцы дворов
имели у себя на дворе бани и другие хозяйственные стро-
ения, где укрывались тяглые люди. Таким образом, по-
явились снова захребетники, соседи, подсуседки, которых
знала еще Московская Русь. Петр решил изменить сам
порядок взимания податей. С этой целью он распорядился
прежде всего привести в известность число лиц, которые
могут платить подати. В 1718-1722 годах произведена была
во всем государстве перепись податного населения. Снача-
ла считали крестьян и «пахотных холоией», затем пред-
писано было заносить в ревизские сказки и не пахотных,
но зависимых людей: корабельных холопов, дворовых и,
наконец, «гулящих» людей, то есть не приписанных ни к
какому сословию. Эта перепись носит название ревизии, а
все переписанные люди получили название ревизских душ.
Списки плательщиков назывались ревизскими сказками.
В них записывалось все мужское население независимо от
возраста лиц. Кроме черносошных крестьян, владельчес-
ких, монастырских и дворцовых, приписанных к фабри-
кам, были переписаны посадские люди и однодворцы, то
есть мелкие служилые землевладельцы. Перепись косну-
лась даже инородцев: астраханских татар и лопарей.
По окончании ревизии была введена подушная подать
по 80 копеек с ревизской души. Все, входившие в по-
душный склад и находившиеся не за помещиками, обя-
заны были еще платить 4 гривны с души. Этот излишек
в 4 гривны был наложен на государственных крестьян
потому, что они не платили помещичьего оброка.
Подушная подать просуществовала до Александра Ш.
Она представляла собой налог не на землю и не на труд,
а скорее только на возможность труда, потому что все
мужское население было обложено, не исключая и детей,
хотя бы им было две недели или даже один день от
рождения. Однако не следует думать, что подать собира-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
227
лась механически с каждого из записанных в податные
списки. Порядок взимания податей был такой: высчиты-
валось количество ревизских душ, которые числились,
положим, за известным имением, и оно должно было
платить сумму, которая получается от умножения 80 ко-
пеек на число этих душ (так как с каждой души взима-
лось 80 копеек), сама же раскладка податей производи-
лась помещиком или его приказчиком смотря «по живо-
том и по промыслом», то есть как и раньше. Тот же
порядок существовал и относительно посадских общин.
Например, если в посаде, положим, имеется 200 ревизс-
ких душ и на них причитается известная сумма податей,
то это не значит, что все посадские люди должны пла-
тить поровну. Между ними были и такие, которые совсем
ничего платить не могут. За них платят более состоя-
тельные, в силу круговой поруки. Таким образом, ревиз-
ская душа была просто счетной единицей для централь-
ного правительства. Введение подушной подати сразу
подняло финансы государства чуть ли не в три раза; в
конце царствования Петра доходы равнялись 9 милли-
онам рублей, тогда как в начале царствования они были
равны 1,5 миллионам рублей, а около времени Прутско-
го похода — 3 миллионам рублей. Из числа девяти мил-
лионов 4 656 тысяч рублей составлялось из подушной
подати. Это — недостижимый идеал для современного
бюджета, который, как известно, составляется целиком
из косвенных налогов, между которыми главное место
занимает акциз, таможенные сборы и т. п. Собственно,
вся задача современной финансовой науки заключается в
том, чтобы основать бюджет на прямом обложении. Пет-
ру удалось это сделать без особых затруднений.
Увеличение прямых поступлений стояло в связи с
новым порядком взимания податей: с введением подуш-
ной подати было привлечено к несению государственных
повинностей большее количество лиц, чем прежде. Ког-
да действовало податное обложение, многие «избыва-
ли» податей, покидая свои дворы; население искусст-
венно скучивалось в тяглых дворах, чтобы податной
оклад падал на большее количество лиц. Теперь эти
способы уклонения от государственного тягла должны
были прекратиться: подать стала налогом на труд, на
8*
228
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
рабочую силу, независимо от того, где она находилась.
К платежу были привлечены теперь и такие элементы,
которые раньше не подлежали податному тяглу: холопы,
церковники и «гулящие люди». Надо, однако, заметить,
что правительство по-прежнему имело дело не с отдель-
ными лицами, а с целыми обществами, которые были
связаны круговой порукой, или с владельцами, которые
отвечали за своих крестьян. Конечно, такой порядок дол-
жен был гарантировать исправное поступление податей.
Сюда же нужно присоединить и еще одно обстоятель-
ство — помощь гражданским властям в сборе податей со
стороны военных. Армия, как мы знаем, была расквар-
тирована по губерниям, полковое начальство должно было
получать деньги непосредственно от земских комисса-
ров, то есть выборных от дворян для приема податей от
помещиков и их приказчика, от посадских и крестьян-
ских властей; но в тех случаях, когда земский комиссар
не мог добиться взноса подушной подати, полковое на-
чальство содействовало ему в сборе. Полковники и офи-
церы должны были наблюдать, чтобы крестьяне, припи-
санные к полку, не бегали, а в случае побега должны
были снаряжать за ними военную погоню и пойманных
приводить для наказания. Эта система привела к выко-
лачиванию подушной подати военными командами: не
получая денег в срок, войсковые начальники отряжали в
деревни команды для сбора недоимок.
Податное население подпало под власть множества
начальников (воевод, земских комиссаров, помещиков,
офицеров), и ему трудно было «избывать» платежа пода-
тей. Итак, подати стали поступать в казну гораздо ис-
правнее, но положение народной массы сделалось в выс-
шей степени тягостным. Увеличилась власть помещиков
над крестьянами, положение которых было еще хуже в
тех имениях, где распоряжались не сами помещики, а их
приказчики. «Умножение правителей и канцелярий во
всем государстве, — читаем мы в указе 1727 года, — не
только служит к великому отягощению штата, но и к
великой тягости народа, понеже вместо, что прежде к
одному правителю адресоваться имели во всех делах, ныне
к 10 и может и больше, а все те разные управители имеют
свои особливые канцелярии и канцелярских служителей
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
229
и свой особливый суд, и каждый по своим делам бедный
народ волочит, и все те управители и канцелярские слу-
жители жить и пропитания своего хотят, умалчивая о
других непорядках, которые от бессовестных людей к
вящей народной тягости ежедневно происходят».
Итак, вы видите, какие результаты имела военная
деятельность Петра Великого для народной массы. Но бы-
ло бы заблуждением думать, что Петр в своей финансо-
вой политике не шел дальше наилучшего обирания насе-
ления. Петр понимал, что облагая население тяжелыми
поборами, он ведет его к разорению, и если прибегал к
крайним мерам в этом направлении, то только под давле-
нием неотложных государственных нужд, понимая, что
казна полна только там, где богат народ, где процветает
промышленность и торговля. К развитию национальной
промышленности и торговли и были направлены все уси-
лия его ума и воли, в интересах подъема экономического
благосостояния страны он предпринял и войну, которая
так истощила силы его народа.
Во второй период деятельности Петра его экономи-
ческая политика была направлена по тому же пути, ко-
торый был намечен в первый период: Петр заботился о
широкой эксплуатации природных богатств страны и о
создании новых промыслов.
Прежде всего Петр стремился внести улучшения в
старый и главный промысел населения — земледелие.
В 1721 году Петр узнал, что в Остзейском крае и в Прус-
сии очень быстро убирают хлеб, потому что вместо сер-
пов снимают хлеб особыми косами с граблями, и разо-
слал по губерниям образцы таких кос, приказав губерна-
торам, чтобы они находили смышленых поселян, которые
бы обучили население обращаться с новыми косами. «Сами
знаете, — писал Петр, — что добро и надобно, а новое
дело то наши люди без принуждения не сделают». Дей-
ствительно, из-за несовершенных способов уборки пропа-
дало много хлеба. Петр пытался ввести разнообразие и в
само занятие земледелием. Прежде земледелие у нас огра-
ничивалось посевом хлебов и огородничеством. В 1720 го-
ду Петр указал завести в Астрахани огороды аптекарских
трав (из Персии были привезены разные новые породы
деревьев и трав, большей частью лечебных), там же были
230
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
заведены виноградные сады для производства вина. Один
французский выходец развел семь сортов французского
винограда и предлагал завести там шелковое производ-
ство. Когда в 1723 году Россия получила от Персии но-
вую область (Дербент, по Кавказскому берегу Черного
моря), Петр распорядился собрать сведения, где родится
сахарный тростник, плодовые деревья и шелковица, и
собирался выписать для развития шелкового производ-
ства итальянских мастеров. На шелк у нас был спрос еще
в XVI и XVII веках. Тогда мы получали из Персии шелк-
сырец, переправляли его транзитом в Европу, а оттуда
получали ткани. Теперь Петр задумал развить шелковое
дело в России. Одним из главных предметов русского
вывоза были также лен, пенька и лесные материалы: тес,
смола, деготь. Петр распорядился увеличить площадь по-
сева льна и пеньки; те хозяева, которые засевали льном
одну четверть, должны были засевать еще одну, а там,
где посева совсем не было, приказано было обязать к
этому хозяев, объясняя им пользу разведения льна.
Позаботился Петр и о скотоводстве. В целях обеспе-
чения армии хорошими лошадьми он выписал произво-
дителей из Пруссии и Силезии и открыл конские заводы
в Азовской, Казанской и Киевской губерниях. В 1716 го-
ду Петр выписал из-за границы двадцать овцеводов и
послал их в Казань для ознакомления населения со спо-
собами обработки хорошей шерсти. В 1722 году всем
крупным землевладельцам предписано было разводить
породистых овец («шлёнских» или силезских, длинно-
шерстных), а шерсть продавать на фабрики. Выписана
была голландская порода рогатого скота для разведения
в Архангельском крае. Эта порода существует там и до
сих пор под именем «холмогорской».
Царь находил, что его подданные недостаточно пользу-
ются рыбными и звериными богатствами своей страны, и
пытался поощрить развитие промыслов, приказывал ло-
вить стерлядей на Белом море, организовывал компании
промышленников. В 1721 году на Белом море отданы были
Матвею Евреинову китовые и моржовые промыслы, ком-
пания эта получила субсидию от казны. Но главные забо-
ты правительства были направлены на развитие горного
промысла, на добывание руд и металлов. В 1716 году пред-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
231
писано было губернаторам принять меры к отысканию
руды в управляемых ими губерниях и, должно сказать,
что эти предписания не остались безрезультатными. При
Петре был найден золотой песок на реке Гае (на Алтае),
куда были отправлены шведские пленные инженеры.
Были также предприняты меры к тому, чтобы не рас-
хищались природные богатства страны. Предметом попе-
чения Петра прежде всего служил лес, к которому он
относился с отеческой любовью и ценил его как строи-
тельный материал для флота. В Петербургской губернии
были отданы Адмиралтейству дуб, клен, липа и ясень и
запрещалось пускать в лес скот; за нарушение правил
били кнутом.
В июне 1719 года был издан указ, которым объявля-
лись заповедными деревья: дуб, клен, вяз и сосна в 12 вер-
шков; за порубку грозило вырывание ноздрей, ссылка на
каторгу и даже смертная казнь. Для охраны лесов была
учреждена должность вальдмейстеров. Петру жаль было
употреблять лес на топливо, и он рассылал сведущих
людей на Дон и Днепр искать и копать каменный уголь.
Наконец, Петр был очень рад, когда узнал, что торф
является хорошим топливом, и дал одному иноземцу при-
вилегию на добывание торфа (1723 год).
Так Петр старался развить и упрочить разумную эк-
сплуатацию естественных богатств страны, но главные
его стремления были направлены к тому, чтобы Россия
не ограничивалась производством сырья, но чтобы сырье
перерабатывалось на собственных русских фабриках и
заводах собственными мастерами и ремесленниками.
232
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ЛЕКЦИЯ
ВОСЕМНАДЦАТАЯ
В ПРОШЛЫЙ раз я указывал, что Петр
Великий не был узким финансистом, полагал, что нельзя
построить все управление государством на системе нало-
гов, думал, что систематическое обирательство населе-
ния может истощить народные силы, что следует забо-
титься поэтому и о народном благосостоянии, потому что
«где народ беден, там и казна пуста». Петр предприни-
мал меры к развитию производительных сил страны. Осо-
бенное внимание было обращено им на земледелие и ско-
товодство, а также приняты были меры к отысканию и
разработке руд, каменного угля, торфа и т. п. Затем Петр
также взглянул на дело и с другой стороны: он видел,
что некоторые естественные богатства страны расходуют-
ся нерасчетливо, главным предметом его забот стала охра-
на леса. Но главные его усилия были направлены все-
таки к развитию обрабатывающей промышленности. До
.Петра Великого Россия для внутреннего и международно-
го рынка производила исключительно сырье: хлеб, пень-
ку, лен, сало, кожи, меха и пр., все же произведения
фабричной и мануфактурной промышленности шли к нам
из-за границы. Петр вознамерился положить конец тако-
му положению вещей и горячо принялся за устройство
на Руси заводов, фабрик и ремесленных предприятий.
В этом деле Петром руководило общее убеждение века в
том, что богаты только те народы, которые мало покупа-
ют и много продают, и те страны, в которых развита
фабричная промышленность. Петр был сторонником
взглядов, которые характеризуют эпоху меркантилизма
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
233
и протекционизма, блестящим представителем которой
во Франции был Кольбер. Конечно, теперь, с точки зре-
ния современной политической экономии, эти взгляды
Петра на народное благосостояние уже не выдерживают
критики: теперь известно, что народ может быть богатым
даже если он много покупает, в настоящее время это
является лишь доказательством того, что внутри идет
интенсивная промышленная деятельность, но тогда гос-
подствовала еще наивная точка зрения: явления частно-
го хозяйства переносились в сферу хозяйства народного.
В основу народного благосостояния полагали тогда сис-
тему торгового баланса, то есть преобладание вывоза над
ввозом. Какие же меры предпринимал Петр для разви-
тия промышленности и на какие виды ее обратил глав-
ное внимание?
У нас в России производилось много пеньки и льна,
которые отправлялись к нам в виде полотняных и пару-
синовых изделий. Петр и направил все усилия к тому,
чтобы русские люди получили возможность дома перера-
батывать лен и пеньку. В 1714 году он разрешил голланд-
цу Тиммерману завести полотняную фабрику, четыре года
спустя была учреждена компания для вывоза русских
полотняных изделий. Другая полотняная фабрика была
отдана компании, во главе которой стоял иностранец
Томее. Эта компания получила право приглашать из-за
границы мастеров, выписывать машины с платежом по-
шлин, а собственные изделия продавать беспошлинно в
продолжение 5 лет. Для распространения искусства вы-
делывать полотна компания имела право брать на фабри-
ку русских в качестве учеников и рабочих с тем, чтобы
они пребывали в учениках не более трех лет, а затем
становились бы подмастерьями. В 1720 году Петр разре-
шил Тиммерману основать парусинную фабрику в Моск-
ве и дал ему казенную ссуду в 20 тысяч рублей с тем,
чтобы он ежегодно поставлял в казну 3 тысячи кусков
парусины, а остальную продавал в частное пользование,
причем Тиммерману предоставлялось получать за исклю-
чением всех расходов 10% прибыли, а остальные бары-
ши должны были идти в казну. Так как теперь все низ-
шие сорта полотна производились в России, Петр издал
запрещение ввозить их из-за границы (1720 год). Вместе
234
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
с тем, чтобы русские люди не имели возможности поку-
пать иностранное полотно, ссылаясь на недостаток рус-
ского, Петр запретил вывоз русского холста за границу.
По свидетельству Вебера, оставившего интересное сочине-
ние «Преобразованная Россия» («Das veranderte Russland»),
полотна, которые вырабатывались в России при Петре
Великом, не уступали по качеству голландским.
Вторая отрасль промышленности, на которую Петр об-
ратил внимание, было суконное и шерстяное производство.
До Петра из России шла за границу шерсть, которая
возвращалась к нам в виде тонких французских, англий-
ских и немецких сукон, которые шли, главным образом,
на обмундирование армии по европейскому образцу. Раз
существовала казенная надобность, Петр не замедлил
попытаться развить в России суконное производство. И вот
в 1719 году в Москве у Каменного моста возникла пер-
вая суконная фабрика. Воспоминание об этой фабрике
сохранилось и до сих пор в названии московских «сукон-
ных» бань, которое держалось в течение всего XVIII
и XIX века. Само здание бань было сначала под фабри-
кой. Эта фабрика была заведена на средства казны, а за-
тем отдана купцу Щеголину с обязательством расширить
ее так, чтобы вырабатываемого сукна хватало на обмунди-
рование армии. Из казны Щеголину была выдана ссуда
в 30 тысяч рублей, предоставлено было право беспошлин-
ной торговли в продолжение пяти лет, разрешено было
выписывать для фабрики мастеров и нужные машины из-
за границы и принимать для обучения русских людей.
Интересна еще одна мера Петра для более успешного раз-
вития промышленности. Торговые люди Московского
государства, кроме податей, несли еще тяжелую повин-
ность — казенные службы (из них выбирались верные
головы и целовальники), Петр установил за правило, что
лица, вступившие в компании, не подлежат казенным
службам и имеют право отказаться от выборной должно-
сти. Как только заведена была суконная фабрика, Петр
издал указ о запрещении вывозить за границу шерсть.
Кроме дорогих полотен, английских и французских,
в России чувствовалась большая потребность в шелко-
вых тканях. Петр решил и эту потребность русского об-
щества попытаться удовлетворить дома, тем более, что
'усекая история XVII века и первой четверти XVIII века
235
шелк в довольно значительном количестве Россия полу-
чала из Китая и Персии, но обыкновенно он не оставался
у нас, а переправлялся за границу. В 1717 году Петр
поручил вице-канцлеру барону Шафирову и графу Тол-
стому учредить фабрику шелковых изделий при помощи
мастеров, выписанных из Франции. Им жаловались дво-
ры и усадебные места и разрешалась беспошлинная тор-
говля по городам и селам. Заграничную же торговлю они
производили на общих основаниях, с уплатой пошлин.
Для обеспечения нового производства запрещено было вы-
возить шелк за границу, а для поощрения привоза разре-
шен был беспошлинный вывоз шелка из Китая. В 1718 го-
ду возникли две шелковые фабрики, одна из них — фаб-
рика шелковых лент А. Милютина. В 1720 году всем
разрешено было открывать шелковые фабрики.
И все другие товары, привозившиеся прежде к нам
из-за границы, Петр старался производить дома. Была
сделана попытка завести в России сахарный завод. В марте
1718 года была образована для этой цели компания под
руководством купца Лестока, которая получила право на
беспошлинный ввоз сахара-сырца и на беспошлинную
торговлю в России очищенным сахаром в головах. Тогда
еще не умели делать сахар из свекловицы, так что в
продаже был только тростниковый сахар.
Вместе с этим было издано запрещение ввоза сахара
в головах из-за границы. До Петра бумага также состав-
ляла предмет ввоза из-за границы. В 1714 году была
основана бумажная фабрика, куда было приказано сво-
зить все тряпье; вывоз его был запрещен. Вся бумага,
изготовленная на фабрике, должна была свозиться в
Адмиралтейство, откуда поступала в продажу для ти-
пографий, канцелярий, аптек и т. п. В 1720 году Петр
заводит в Киеве фабрику зеркал, то есть хрустальный
завод.
Особенным покровительством Петра пользовались
металлургические заводы. Такие заводы существовали на
Урале, в Пермском крае и в Сибири. В 1720 году Петр
приказал осмотреть эти заводы и привести их в надлежа-
щее состояние. Был учрежден железоделательный завод в
Усольском уезде (Пермской губ.) и закончена постройка
Екатеринбургского горного завода. Около Петрозаводска
236
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
в 1724 году возникли Сестрорецкие литейные заводы,
давшие начало городу Сестрорецку.
Для поощрения и развития фабрично-заводской про-
мышленности указом 18 января 1721 года Петр освобо-
дил всех заводчиков и фабрикантов от казенных служб и
позволил им приобретать населенные имения. В крепост-
ной России трудно было вести производство свободными
наемными руками. Петр давал большие льготы фабри-
кантам — строго преследуя беглых вообще, он сквозь
пальцы смотрел на их пребывание на фабриках и заво-
дах, но рабочих рук все-таки не хватало.
Покровительствуя всевозможными способами тузем-
ному производству, Петр старался держать его под стро-
гим надзором и контролем. Фабричные изделия были
строго регламентированы, они должны были изготавли-
ваться по строго определенному образцу, строго опреде-
ленного вида, веса и добротности, — и Петр строго карал
за уклонение от образцов, за отступление от регламента.
Исподволь Петр приходил к мысли о невыгодности
казенного производства и пытался, построив казенный
завод, сдать его частным лицам. Но так как многие капи-
талисты, опасаясь риска, уклонялись от фабрично-заводс-
кой деятельности, то Петр навязывал им заводы силой.
В этом случае он так оправдывал свои действия: «Наш
народ, — писал он в одном из указов по этому поводу, —
яко дети, неучения ради, которые никогда за азбуку не
примутся, коли от мастера не приневолены бывают, кото-
рым сперва досадно кажется, но когда выучатся, потом
благодарят». Петр и был таким мастером-учителем, обу-
чающим своих подданных, что и как нужно делать.
Заботы Петра о развитии в России фабрично-заводс-
кой промышленности увенчались успехом. В его правле-
ние было создано 233 фабрики и завода, так что Петр
может быть назван создателем у нас заводской промыш-
ленности. И надо удивляться тому, что на этих казенных
фабриках, учрежденных Петром, все было образцовым —
еще и теперь в дедовских сундуках сохраняются старин-
ные мундиры, сшитые из сукна, изготовленного на фаб-
риках, учрежденных Петром, и это сукно оказывается
такой высокой добротности, что мундиры не пришли в
ветхость до сих пор.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
237
Заботясь о развитии фабрично-заводской промышлен-
ности, Петр не мог оставить без внимания и ремесла.
В России было много пленных шведов, хорошо знавших
кузнечное дело, и вот Петр рассылает их по 2 человека в
губернию для обучения русских людей кузнечному мас-
терству. Губернаторам было приказано оказывать всякге
содействие посланным учителям и побуждать молодых
людей обучаться ружейному, замочному и седельному
ремеслу. Эти молодые люди должны были выбираться
губернатором по своему усмотрению, а жители должны
были поставлять им провиант и одежду.
Для развития ремесленной промышленности Петр в
1722 году издал указ о введении в России цехов. Все
занимавшиеся известным ремеслом должны были состав-
лять ассоциации с альдерманом во главе. В состав цеха
входили мастера, подмастерья и ученики. Всякий, кто
предполагал заняться каким-нибудь мастерством, дол-
жен был подвергнуться испытанию на звание мастера;
только одним мастерам дозволялось выпускать изделия с
наложением клейма, продажа неклейменых изделий не
допускалась; ученики должны были обучаться ремеслу и
по окончании учения получали свидетельства. Этими ме-
рами Петр хотел поднять качество туземных изделий и
таким образом увеличить их сбыт.
Если не все планы Петра Великого были осуществле-
ны, то во всяком случае его энергия дала сильнейший
импульс народному труду и заложила хорошее начало
фабрично-заводской и ремесленной промышленности. Все
заботы Петра о развитии фабрично-заводской промыш-
ленности вытекали из того взгляда, что если Россия все
будет производить дома и много вывозить, то она будет
благоденствовать. Значит, главной целью Петра было
развитие экспорта.
В этих целях Петр прилагал всевозможные старания,
которые прежде всего были направлены на создание но-
вого порта для внешней торговли. До приобретения Бал-
тийского побережья внешняя торговля шла через Архан-
гельск, но это было сопряжено с большими неудобства-
ми: прежде всего этот путь был обходной; Россия вела
торговые сношения с Англией и Германией, а прямая
дорога в эти страны шла не через Белое море, которое
238
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
доступно для плавания лишь на короткое время, а через
Балтийское море, к приобретению которого все время и
стремился Петр. Новый порт на Балтийском море и был
Петербург; нужно было еще направить через него торгов-
лю. Ведь известно, что торговля всегда придерживается
известной традиции, всегда стремится направляться по
путям, уже проложенным раньше, так что Петр для того,
чтобы привлечь торговлю к новому порту, должен был
создать из него благоустроенный большой город. Он ни-
чего не жалел для устройства своего «парадиза». В пер-
вые годы постройкой Петербурга были заняты 40 тысяч
рабочих, на содержание которых расходовалось, кроме
натуры, ежегодно 100 тысяч рублей. Помимо укрепле-
ния берегов и почвы болотистой местности начали возво-
диться казенные и частные постройки. В июне 1714 года
велено было селиться в Петербурге людям разного зва-
ния: царедворцам, чиновникам, торговцам (300 человек)
и мастерам (300 человек). За лето и осень 1714 года го-
род должен был населиться. В 1717 году царь приказал
земским, главным образом посадским людям во всех го-
родах выбирать из своей среды «первостатейных и сред-
них, а не бедных», не старых и не одиноких, и присы-
лать их в Петербург. Конечно, эти приказы принимались
населением как повинность, и оно пыталось сплавлять в
новый город бедноту. В 1722 году приказано было на-
брать 350 плотников из северных городов, а в 1724 году
еще 1000 плотников. В 1724 году царь приказал селить-
ся на Васильевском острове помещикам, они должны
были быстро строиться к 1726 году под страхом конфис-
кации половины имущества и должны были занимать
место в соответствии с числом душ. Результатом всех
этих мер было то, что уже в 1714 году в Петербурге было
34 500 домов.
Из своего Петербурга Петр стал созидать город, кото-
рый во всех отношениях походил на западноевропейские
города. По его желанию в Петербурге должны были стро-
иться только каменные здания. В 1714 году был издан
указ, чтобы на городской стороне и на Адмиралтейском
острове, по реке Неве и на Васильевском острове строи-
лись только каменные дома, а не деревянные; подальше
от Невы разрешалось строить мазанки на каменном фун-
Русская история? XVII века и первой четверти XVIII века
239
даменте; запрещалась постройка курных изб; печи долж-
ны были во всех домах строиться с большими каменны-
ми трубами; строения должны были крыться не соломой,
а дранкой; запрещалось строить сараи и конюшни на
улицу, как прежде было принято. Деревянные построй-
ки должны были быть брусяные, обиты тесом и окраше-
ны под кирпич. Все строения должны были возводиться
но утвержденному плану и по форме; постройки, не удов-
летворявшие этим требованиям, Петр приказывал ло-
мать. Так возник большой город с каменными правильно
расположенными зданиями. Печать, положенная на Пе-
тербург его основателем, не сгладилась и до сих пор — и
теперь Петербург напоминает о ширине размаха творчес-
кой деятельности Петра Великого.
Только Петр мог основать большой и прекрасный го-
род на пустынном чухонском болоте. И теперь, знако-
мясь с Петербургом в первый раз, поражаешься его ко-
лоссальности: улицы прямы и вытянуты вдоль на гро-
мадные расстояния. В общем плане города последнее
время ничего не прибавило нового к тому, что было при
Петре. Город был распланирован на 2-3 века вперед. Он
совсем не напоминает такие человеческие гнезда, как
Москва, Лондон, Париж, которые слагались и росли ис-
торически, чем объясняется и своеобразный план этих
городов: от центральной части улицы расположены ради-
усами и концентрическими кругами, соединяющими ра-
диусы. Петербург, напротив, поражает правильностью и
прямолинейностью своего плана.
Благоустройством Петербурга Петр был занят так же
серьезно, как важным государственным делом. По этому
предмету был издан целый ряд указов. Петр предписы-
вал, чтобы улицы содержались в чистоте и сухости, зап-
рещал строить на перекрестках шалаши и продавать на
улицах что-либо вредное для здоровья под страхом нака-
зания: в первый раз кнутом, во второй раз — ссылкой на
каторгу и в третий раз — смертной казнью. Всем, приво-
зившим в Петербург сено, дрова и сельские продукты,
велено было становиться на рынке, а не как попало.
Скот было велено бить подальше от жилья, в реку нечи-
стот не бросать, по малым каналам не ездить, чтобы не
засорять их, и скот на улицу не выпускать. В 1722 году
240
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
был заведен первый ассенизационный обоз с рабочими
из рекрут и праздношатающихся людей; в том же году
улицы стали освещаться фонарями. Для предупрежде-
ния пожаров полиция каждую четверть года осматрива-
ла печи, и в каждой части были заведены пожарные
команды. Все это было новостью и с трудом прививалось
в других городах, кроме Петербурга. Был издан также
целый ряд указов о благочинии: запрещалась быстрая,
езда, драки; велено было уничтожить притоны пьянства,
игр, разврата; приказано было забирать нищих и слоняю-
щихся людей, гнездившихся по торговым баням и харчев-
ням; были устроены в Петербурге шлагбаумы, через кото-
рые с 11 часов ночи не пропускался никто, кроме священ-
ников, докторов и повивальных бабок; исключение было
сделано только для знатных, ходивших с фонарями, «под-
лые» же люди пропускались только в исключительных
случаях и по одному. В 1718 году всех нищих велено было
забирать. За нищенство в первый раз били батогами и
отсылали на родину, во второй раз били кнутом и мужчин
отсылали на каторжные работы, а женщин в прядильные
дома, детей — на суконные дворы, а позже — на фабри-
ки. Петр не мог терпеть нищих, не выносил их вида и не
желал, конечно, видеть их в Петербурге.
Попечение о благочинии было возложено на учреж-
денную Петром полицию, во главе которой был постав-
лен генерал-полицмейстер в Петербурге и обер-полиц-
мейстер в Москве. Полиция действовала с чрезвычайной
строгостью. В 1719 году генерал-полицмейстер граф Де-
вьер сек ежедневно кнутом по 6 и по 10 человек обоего
пола. Порядки, заведенные Петром в Петербурге, устано-
вились, и этот город в отношении благочиния и благоус-
тройства сделался примером и недосягаемым образцом
для других городов. Желая иметь под своим наблюдени-
ем внешнюю торговлю, Петр перенес свою резиденцию в
Петербург.
Новую резиденцию Петр поставил под покровитель-
ство того святого, которого можно было считать мест-
ным, — Александра Невского. В 1723 году в Петербург
были перенесены из Владимира мощи Александра Не-
вского и положены в Александро-Невском монастыре в
наглухо залитой серебряной раке. Надо удивляться тому,
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
241
что Петр, еще не завоевав окончательно страну, уже строит
там город и предвидит его будущее значение.
Как только новый порт был вчерне готов, Петр начал
принимать меры к тому, чтобы торговое движение шло
через Петербург. В 1713 году велено было пеньку, юфть,
смолу, икру, щетину, клей направлять не в Архангельск
и Вологду, а в Петербург. Этот указ произвел страшный
переполох среди торговых людей, так как исполнение
его многим грозило разорением. Торговые люди указы-
вали Петру, что нельзя сразу прекратить торговое дви-
жение к Архангельску, так как там у них ведутся торго-
вые счеты. Кроме того, торговый путь на Архангельск
вызвал развитие разнообразных промыслов: извозного,
трактирного и других, в Вологде трепанием льна было
занято 25 тысяч человек. Указывали и на то, что близ
Балтийского моря пенька будет портиться от сырости.
В конце концов Петр принужден был сделать уступку:
он разрешил везти половину товаров в Архангельск, а
другая половина должна была все-таки направляться в
Петербург. Желая добиться привлечения купцов к Пе-
тербургу, Петр понизил в Петербурге отпускную пошли-
ну с 5% на 3%. Наконец, когда дело было улажено, Петр
в 1721 году издал распоряжение, чтобы через Архангельск
и Ригу направлялись товары только из прилежащих к
ним местностей, а из остальной России — через Петер-
бург, затем было издано распоряжение, чтобы контракты
с иноземными купцами заключались только в Петербур-
ге, а в Риге и Архангельске разрешалось вести торговлю
только на чистые деньги. Эти распоряжения, конечно,
должны были привлечь купцов к новому пункту товар-
ного движения.
Но если Петр хотел сделать Петербург отпускным
портом, необходимо было связать его удобными путями
сообщения с внутренней Россией. И вот почти одновре-
менно с закладкой Петербурга в 1703 году Петр начал
строить канал в Вышнем Волочке для соединения Твер-
цы и Меты. Канал этот известен под именем Тверского.
Работы продолжались пять лет, и в 1709 году открылся
искусственный водный путь, соединявший бассейн Вол-
ги с бассейном Ладожского озера. Но здесь обнаружи-
лись значительные неудобства: по рекам и каналу могли
242
A4L К ЛЮБАВСКИЙ
ходить только плоскодонные суда, неудобные для плава-
ния по бурному Ладожскому озеру, дно которого было
расширено и углублено. Суда» подвергаясь шторму, раз-
ламывались пополам или захлестывались водой. Петр
приказал провести обводный канал около Ладожского
озера. В 1718 году он приказал на это канальное дело
собрать с каждого крестьянского двора по 22 деньги 3 ал-
тына, е торговых людей — по 10 денег с рубля и с киев-
ских и азовских однодворцев по 1 рублю 12 алтын и 2 день-
ги. Сборы денег на постройку каналов производились и в
последующее время, сюда же ссылались на работы пре-
ступники и нищие. Петру не удалось дожить до устрой-
ства канала — он простудился здесь, наблюдая за рабо-
тами; канал был окончен уже после смерти Петра Мини-
хом. Но прокладывая новые водные пути для торговли,
Петр сознавал и необходимость постройки настоящих
килевых торговых судов. Прежние струги и баржи были
неудобны как тем, что на них мало можно было погру-
зить, так и тем, что часто подвергались крушениям.
В 1714 году Петр издал приказ ходить в море не на
ладьях, а на галерах и других судах, построенных по
иноземному образцу. Русские люди вообще побаивались
моря; чтобы приучить их к нему, Петр приказал всем
жителям Петербурга раздать парусные гребные казен-
ные суда, с условием выстроить новые, когда они испор-
тятся. Для постройки торговых судов была устроена ка-
зенная верфь, куда мог обращаться всякий желающий.
Была составлена подробная инструкция, как управлять
судами, за уклонение от которой Петр наказывал штра-
фами. В 1718 году Петр поручил подпоручику Румянце-
ву заведовать этим делом и разослал по Волхову, Мете и
другим рекам корабельных мастеров, которые должны
были следить, чтобы суда строились по установленным
образцам. В разных местностях были устроены казенные
верфи, где частные лица могли заказывать себе суда.
Петр предполагал отпускать на Запад не только сы-
рье, но и другие товары. В Россию приходило из Персии
так много шелка, что его хватало не только для русского
производства шелковых изделий, но и оставался изли-
шек. Торговля с Персией была меновая, и часто возника-
ли поводы к разным недоразумениям. Когда русским
Русская .история XVII века и первой четверти XVIII века
243
купцам приходилось обращаться к персидскому суду, они
не находили там защиты своим интересам. Петр заклю-
чил с Персией мирный договор, а в 1722 году появился
первый русский консул в Испагани и вице-консульство в
Шемахе. Эти консулы должны были собирать разные све-
дения о торговле, наблюдать за торговыми сделками, сви-
детельствовать завещания в случае смерти русского купца
в Персии, охранять его имущество, а главное, помогать
русским людям советом и делом. По примеру персидского
консульства были основаны консульства и в других горо-
дах за границей. Для обеспечения торговли с Персией
Петр в 1722-1723 годах предпринял туда военные похо-
ды. Мысли Петра о расширении внешней торговли про-
стирались очень далеко: он хотел организовать непосред-
ственные сношения с Индией. В 1716 году для разведки
водных путей в Индию была послана экспедиция под
начальством Бековича-Черкасского, но этот русский от-
ряд был перерезан хивинцами. Это событие дало повод
английской легенде о завещании Петра Великого своим
преемникам завладеть Индией. На этой легенде основана
была и вся английская политика по отношению к Рос-
сии, исполненная соревнования, зависти и недоверия.
Покровительствуя всеми мерами развитию торговли,
Петр в 1713 году издал указ, которым предоставлялось
право вести торговлю лицам всех сословий с платой оп-
ределенной пошлины. В данном случае Петр восставал
против убеждения русских людей в том, что шляхетству
непристойно заниматься торговым ремеслом.
244
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ЛЕКЦИЯ
ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
В ПРОШЛЫЙ раз мы рассматривали эко-
номическую политику Петра Великого, и я уже указывал,
что Петр, вводя новую систему налогов, пришел, наконец,
к мысли, что нельзя безгранично только брать с народа,
но необходимо и давать ему, что нельзя все благосостоя-
ние государства основывать на системе обирательства на-
селения, что нужно также дать возможность населению
обогащаться. Петр старался разными частными мерами
содействовать развитию производительных сил страны.
Но мер, направленных к обогащению страны, к разви-
тию производительности народного труда, было еще недо-
статочно для обеспечения интересов государства и успеш-
ного выполнения его задач. Поэтому Петр и не ограничи-
вался только этими мерами, а шел дальше, полагая, что
экономическое развитие страны связано с умственным раз-
витием общества. О необходимости просвещения говорили
и прямые нужды государства. И вот, наряду с финансовы-
ми и другими мерами, мы встречаем в Петровскую эпоху
меры, направленные к развитию народного просвещения.
Надо сказать, что и в этой области Петру была присуща
известная широта взгляда, заставлявшая его идти дальше
непосредственно необходимого в данный момент. Начинал
Петр обыкновенно с того, что было необходимо для бли-
жайших правительственных нужд, а затем увлекался об-
щими соображениями о пользе науки и стремился насаж-
дать просвещение независимо от прямых потребностей, в
силу теоретических принципов. Значит, нельзя сказать,
что в деятельности Петра не было никакой системы, ника-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
245
кого плана — хотя импульс к деятельности давал всегда
какой-нибудь факт жизни, в дальнейшем Петр руководил-
ся и общими отвлеченными соображениями о необходимо-
сти просвещения и вел сознательную просветительную по-
литику. Впрочем, Петр все-таки никак не мог освободить-
ся от утилитарного взгляда на науку.
В 1701 году Петр учредил в Москве в Сухаревой баш-
не Школу математических и навигацких наук с целью
иметь образованных моряков, но людьми, получившими
образование в этой школе, пришлось пользоваться и для
других государственных дел. Петр сам замечал, что «не
токмо к морскому ходу нужна сия школа». Нужда в обра-
зованных людях заставила Петра в 1712 году учредить в
Москве инженерную школу. В ней должны были препода-
ваться геометрия и фортификация, то есть искусство стро-
ить крепости, и из нее должны были выходить образован-
ные военные инженеры. Две трети воспитанников этой
школы составляли дети дворян. В то же самое время воз-
никла в Петербурге артиллерийская школа, в которой
получали образование дети дворян и пушкарей. Предпо-
лагалось также учредить школу для гражданских чинов-
ников, подьячих, так сказать, юридический факультет.
Конечно, потребность в образованных людях всего силь-
нее была в Москве, но Петр не ограничивался устройством
школ только в столице. Устраивая школы в Москве, Петр
задумал покрыть и всю Россию сетью школ.
Лучшие школы ему, конечно, хотелось бы иметь в сво-
ем «Парадизе», то есть в Петербурге. В 1715 году Петр
основал в Петербурге Морскую академию. В этой акаде-
мии преподавались арифметика, геометрия, воинское обу-
чение, география и навигация, рисование, фортификация
и сообщались сведения из астрономии, то есть все главным
образом такие науки, которые имели отношение к военно-
му делу. Контингент учеников Морской академии должен
был составиться из учеников Московской школы навигац-
ких и математических наук. После основания Морской
академии Московская школа при Сухаревой башне долж-
на была не только уменьшиться в составе, но и изменить
свой характер: из навигацкой и математической стала толь-
ко математической. Морская академия была исключительно
дворянской школой, какой она остается и до сих пор. По
246
М К. ЛЮБАВСКИЙ
сообщению одного иностранца, «не было в России ни од-
ной дворянской фамилии, из которой не было бы юноши в
Морской академии». Петр приказывал дворянам детей своих
10 лет и выше присылать в Петербург учиться морскому
делу. В 1719 году Петр открыл в Петербурге Инженерное
училище, причем контингент учащихся был набран из Мос-
ковской инженерной школы, основанной в 1712 году, что
привело к закрытию последней.
Конечно, тех школ, которые были основаны в Москве
и Петербурге, было еще недостаточно для того, чтобы
вместить всех молодых людей, которым нужно было учить-
ся, поэтому были заведены цифирные школы в провинци-
альных городах. В 1714 году именным царским указом
Петр распорядился «детей всякого чина людей учить гра-
моте, цифири и геометрии». Для этой цели были разосла-
ны по губерниям по 2 ученика из математической школы.
Цифирные школы открывались в монастырях или в архи-
ерейских домах: учение в этих школах было принудитель-
ное и бесплатное. Впрочем, по окончании курса учитель
имел право брать с учеников по одному рублю. Без свиде-
тельства об окончании цифирной школы молодым людям
дворянского звания нельзя было жениться. Большую часть
учеников цифирных школ составляли дети духовенства,
потому что школы устраивались при монастырях и архи-
ерейских домах; но были также и дети пушкарей, солдат,
приказных и сравнительно мало было детей дворян, так
как последние учились в дворянских школах в столицах,
в привилегированных школах. Ученики цифирных школ,
выучившись читать, писать и считать, оканчивали курс и
поступали писарями в разные канцелярии, помощниками
к архитекторам, учениками в аптеки и т. п. Вот откуда
пошло звание аптекарского помощника, которое держит-
ся и до сих пор. Звание чертежника, или помощника ар-
хитектора, теперь уже исчезло. Всего цифирных школ
было открыто до 1722 года около 42, но этим школам не
суждено было упрочиться. Дальнейшему их развитию по-
мешало открытие духовных школ. В 1721 году, когда был
учрежден Синод, правительство распорядилось, чтобы были
открыты школы при архиерейских домах для обучения
детей духовенства. До смерти Петра таких духовных школ
было открыто 46. Содержались эти училища на средства
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
247
архиереев. Учителя для них набирались совершенно слу-
чайно, в лучшем случае это были воспитанники Киевской
или Московской славяно-греко-латинской академии, обык-
новенно же учителями были сколько-нибудь образован-
ные лица из местного духовенства. В зависимости от учи-
телей была различна и программа духовных училищ —
в лучшем случае программа их приближалась к програм-
ме Московской славяно-греко-латинской академии, то есть
когда проходились все свободные науки: грамматика, ри-
торика, философия и богословие, а в худшем преподава-
ние не шло далее грамматики. Наиболее известной духов-
ной школой, где особенно хорошо было поставлено препо-
давание, была Новгородская духовная школа, в которой
нашли приют братья Софроний и Иоаникий Лихуды (из-
гнанные из славяно-греко-латинской академии). Но такие
школы были исключением, в большинстве же случаев дело
ограничивалось просто грамотностью — для поступления
в священники или дьяконы большего и не требовали.
Ясно, какие последствия произошли от распростране-
ния духовных школ. Эти школы подорвали развитие пре-
жних цифирных школ, в которых большую часть учащих-
ся составляли дети духовенства. С открытием духовных
школ цифирные быстро стали закрываться. К 1727 году
их уцелело только 28, а учеников было около 500 чело-
век, причем почти исключительно из детей приказных.
К 1744 году, при Елизавете, цифирных школ оставалось
уже только 8, и из этих восьми три были соединены с
гарнизонными школами, основанными при полках. Так
светская всесословная школа, учрежденная Петром, ока-
залась недолговечной. Она оказалась не по плечу тогдаш-
нему обществу, которое резко делилось на сословия. Бла-
годаря этому и образование расслоилось: возникли сослов-
ные школы для дворян и для духовенства, а для простого
народа особых школ и не оказалось.
Для насаждения низшего образования необходимы
были средние учебные заведения, а для возможности
их существования — высшие. Петр и задумал ввести в
России высшее университетское образование, учредить в
Москве общество ученых людей для разработки и усовер-
шенствования наук и искусств, хотел для этой цели выпи-
сать знаменитых ученых из Западной Европы и дать им
248
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
хорошее жалованье. Толчком к этому послужил газетный
слух, что будто бы какому-то немцу Орфиреусу удалось
устроить снаряд, осуществляющий perpetuum mobile (не-
прерывное движение). Петр был сильно заинтересован этим
многообещающим открытием и обратился к знаменитому
естествоиспытателю Христиану Вольфу с просьбой при-
быть в Россию на каких угодно условиях и заняться усо-
вершенствованием perpetuum mobile. Петр писал Вольфу и
о своем намерении открыть для славного Российского го-
сударства «общество ученых людей, которые бы трудились
над усовершенствованием наук и искусств». Но Вольф, зная,
что perpetuum mobile осуществить нельзя, не захотел ехать
в Россию и в ответном письме Петру деликатно дал по-
нять, что для России полезнее распространять науку, а не
разрабатывать ее, что более необходимо пригласить про-
фессоров для чтения лекций, а для этого не нужно знаме-
нитых ученых, которые к тому же и не поедут. В таком же
смысле писал Петру и знаменитый философ Лейбниц, с
которым он был знаком и вел переписку с 1711 года, и
который состоял у него советником на жалованье (получал
1000 рейхсталеров в год). Петр советы эти принял во вни-
мание, но не отказался от прежней мысли, а решил от-
крыть академию и сделать ее высшим ученым учреждени-
ем и высшим учебным заведением. В данном случае Петр
оказался проницательнее двух великих ученых и пони-
мал, что для того, чтобы насадить высшее образование,
нужно поставить его в тесную органическую связь с дви-
жением науки. Высшая школа, по его мнению, должна не
только учить, но и двигать вперед науку. Указом 27 янва-
ря 1724 года Петр велел устроить Академию Наук, где бы
учили «языкам, наукам и знатным художествам». Акаде-
мию предполагалось сделать таким учебным заведением,
где бы профессора публично читали лекции, а с некоторы-
ми учениками занимались особо, чтобы последние со вре-
менем сами могли обучать других первым основам знания,
стараясь, чтобы от этого имели пользу вольные художе-
ства и мануфактуры. Академия по проекту разделялась на
3 класса: в первом классе предполагались 4 персоны, ко-
торые должны преподавать математику, астрономию, гео-
графию, навигацию и механику; во втором, физическом
классе — тоже четыре преподавателя: анатомии, химии,
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
249
физики, теоретической и экспериментальной ботаники;
в третьем классе 3 персоны должны были преподавать элок-
венцию, то есть красноречие (преподавал Василий Кирил-
лович Тредиаковский), древности, древнюю и новую исто-
рию, натуральное и публичное право, политику, этику и
экономию. Академики должны были следить за текущей
научной литературой, каждый из них должен был напи-
сать свой курс по-латыни и перевести его на русский язык.
При Академии предполагалось устроить библиотеку и «на-
туральных вещей камеру», то есть музей естественных
наук. Это все и осуществилось впоследствии, когда воз-
никла Академия наук. Академия должна была также иметь
своего живописца и гравировального мастера. И в настоя-
щее время это также нашло себе осуществление: издания
Академии наук отличаются и с технической стороны уди-
вительным совершенством. Три раза в год в Академии
должны были происходить публичные ассамблеи, на кото-
рых один из академиков должен был читать речь. На со-
держание Академии Наук были назначены доходы с Нар-
вы, Пернова, Аренсбурга, Дерпта и других городов, всего
около 25 тысяч рублей в год. Но предполагалось, что этих
средств будет недостаточно, а потому проект разрешал учи-
телям читать партикулярные лекции, то есть давать част-
ные уроки. Академики должны были обучать студентов, а
студенты — учеников гимназии, которую предполагалось
открыть при Академии. Это осуществилось при открытии
Московского университета: при нем были открыты две
гимназии, причем гимназистов бывало больше, чем сту-
дентов. Число гимназистов нередко доходило до 3 тысяч, а
студентов, особенно в первые годы по открытии универси-
тета, едва ли было более сотни, и все они должны были
быть преподавателями и воспитателями в гимназиях и
лишь в свободное от этих занятий время сами занимались
науками. Таким образом, в университете были как бы орга-
низованы дополнительные занятия для преподавателей.
Петр не дожил до открытия Академии, все проекты при-
шлось выполнять уже Екатерине I, но Академия все-таки —
создание Петра, и она действительно сделалась у нас рас-
садником науки и высшего образования.
Учреждением школ не ограничились меры Петра по
распространению в России знания и просвещения. Вскоре
250
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
после своего возвращения из-за границы и позже он лихо-
радочно принимается за организацию переводов, прика-
зывает издать учебники и руководства по языкам и дру-
гим предметам. Переводы обыкновенно давались лицам,
получившим образование в Киевской академии, славяно-
греко-латинской (где преподавались языки: латинский,
греческий и польский), но и они не всегда могли спра-
виться со своей задачей: часто переводчик либо худо знал
иностранный язык, либо не знал науки, но Петр не стес-
нялся такими пустяками и приказывал переводчику либо
учить язык, либо науку. Большей частью Петр приказы-
вал переводить книги по прикладным наукам, которые
ему были нужны больше всего, но при этом надо ска-
зать, что он чужд был исключительности и приказывал
иногда переводить сочинения, имевшие чисто теорети-
ческий интерес, расширявшие умственный кругозор
читателя. Вот примеры таких сочинений: 1) «Введение
во всякую (то есть во всеобщую) историю» Самуила Пуф-
фендорфа, 2) «Феатрон или позор исторический» (то есть
зрелище историческое), 3) «Церковные летописи» Баро-
ния, — то есть изложение событий из истории римско-
католической церкви в средние века, 4) «Гистория о разо-
рении Иерусалима Титом и о взятии Константинополя
турками». Кантемир по приказанию Петра составил «Си-
стему или состояние магометанской религии», то есть
изложение вероучения мусульман; последнее имело и не-
который практический интерес, потому что на территории
России жило много мусульман. Австрийский выходец Савва
Лукич Рагузинский-Владиславич (или просто «Владисла-
вич») перевел сочинение Рагузинского архимандрита Мавро
Урбино «Историческое начало имени, славы и расшире-
ния народа словенского». Это первое сочинение, в кото-
ром намечались панславистские идеи, то есть идеи о воз-
можности и желательности национального и политичес-
кого объединения славян и о великих результатах этого
объединения в случае, если бы оно было осуществлено.
Интерес к славянству возник у Петра, вероятно, под вли-
янием сношений с балканскими народностями во время
турецкой войны. Заботясь о введении между русскими
людьми приемов европейского обращения, Петр приказал
нщтечатать книгу «Юности честное зерцало, или Показа-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
251
ние житейского обхождения», в которой излагались пра-
вила о том, как вести себя в обществе, и которая выдержа-
ла столько изданий, как никакая другая книга при Петре.
Стараясь расширить умственный кругозор русского
общества путем распространения сведений о западноев-
ропейской жизни, Петр не оставил без внимания и исто-
рию своей страны.
Одной из существенных задач Петра было собирание и
распространение среди русских людей научных сведений
о своем собственном отечестве. Лейбниц советовал Петру
снаряжать ученые экспедиции для географических и фи-
зических открытий, указывая, в частности, на необходи-
мость решения вопроса о том, соединяется ли северо-вос-
точная Азия с Америкой; он же дал совет собирать и охра-
нять письменные и вещественные памятники древности.
Петр внял советам Лейбница и в 1720 году разослал уче-
ников Петербургской Морской академии по губерниям для
составления географических карт, предписав губернато-
рам оказывать им всякое содействие и наблюдать, чтобы
они не уклонялись от своих прямых задач. Законченные
работы приказано было присылать в Сенат. Результаты
этой командировки были очень важны, но Петр не дожил
до их опубликования. Уже после его смерти на основании
работ учеников Морской академии был составлен атлас,
изданный в 1799 году Академией наук, это был первый
географический атлас, составленный русскими людьми.
Для решения вопроса о соединении Азии и Америки Петр
отправил на восток Евреинова и Лужина, которые, при
содействии шведского пленника Буша, посетили Камчат-
ку, Охотское море, плавали между Курильскими острова-
ми, но из-за бурь и льдов не решили поставленной им
задачи. Незадолго до своей смерти Петр снарядил другую
экспедицию под начальством капитана Беринга, которому
удалось пройти через пролив, отделяющий Азию от Аме-
рики, этот пролив до настоящего времени сохраняет на-
звание Берингова, хотя и не совсем справедливо, так как
еще в XVII веке через него прошел сибирский казак Се-
мен Дежнев. Одновременно с Берингом Петр отправил в
Сибирь Мессершмидта с археологическими и естественно-
научными целями. Этот ученый ни слова не понимал по-
русски, объяснялся через переводчика и все-таки, несмотря
252
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
на страшные затруднения, нашел и привез в Петербург
голову мамонта, два рога, часть зуба и кость ноги, а также
китайские, монгольские и тунгусские рукописи. Все это
сделалось достоянием Кунсткамеры Академии наук.
Петр исполнил заветы своих ученых корреспондентов
и относительно сохранения памятников прошлого и поза-
ботился о приведении в известность памятников русской
истории. В 1720 году предписано было губернаторам, вице-
губернаторам и воеводам собрать из монастырей и церк-
вей старинные грамоты, исторические рукописи и церков-
ные старопечатные книги, осмотреть их, разобрать, снять
копии и списки прислать в Петербург. Это было наивное
распоряжение щ конечно, оно не было исполнено: власти
не умели справиться с поставленной задачей и не имели
на это времени, к тому же сама переписка старопечатных
книг была делом бесполезным. Тогда Петр в 1722 году
обратился к духовенству и приказал из всех епархий и
монастырей переслать в Синод все рукописи, заключавшие
в себе летописи, степенные книги, хронографы и т. п.; для
переписки этих книг предположено было устроить особую
канцелярию. Это была уже практическая мера, но она не
привела ни к каким результатам: духовенство не присы-
лало книг, отговариваясь их отсутствием. Позаботился
Петр также и о том, чтобы его собственные деяния дошли
до потомства: по окончании шведской войны Петру при-
шла мысль составить историю отношений России и Шве-
ции. И вот он, назначив для исторических занятий суббо-
ты, сам стал переписывать в хронологическом порядке все
военные события и известия. Но вы знаете, что Петр не
мастер был писать, а потому он скоро охладел к работе и
поручил ее барону Гюйсену, затем вице-канцлеру Шафи-
рову и, наконец, Феофану Прокоповичу. Петр желал, что-
бы эта история еще при жизни государя «в совершение
пришла». Таким путем коллективного творчества возник-
ла «История Свейской войны» — один из самых важных
памятников деятельности Петра Великого, самый важ-
ный источник по истории Петровского царствования, осо-
бенно ценный тем, что был составлен самим Петром и его
ближайшими сотрудниками.
В Древней Руси духовное руководство обществом при-
надлежало церкви. Теперь его взяла в свои руки свет-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
253
ская власть, и это, в свою очередь, заставило Петра при-
нимать решительные меры к тому, чтобы не встретить
противодействия своей политике со стороны церковной
власти. Петр делал все для того, чтобы направить жизнь
церкви в ту же колею, по которой пошла мирская жизнь.
Русская церковь до Петра имела сильную и автори-
тетную власть в лице патриарха, которая конкурировала
с царской и сдерживала и ограничивала ее. Не только
Алексей Михайлович, но и сам Петр лично испытал на
себе неудобства подобной власти. Патриарх Адриан не
одобрял Петра за увлечения его западноевропейскими
обычаями и глухо противодействовал его нововведени-
ям. Когда в 1700 году Адриан скончался, Петр решил не
иметь больше патриарха. Он уничтожил патриарший
приказ, распределив все его дела по отдельным ведом-
ствам, и назначил блюстителем патриаршего престола
рязанского митрополита Стефана Яворского. Стефан Явор-
ский был родом малоросс, он был человек очень просве-
щенный: воспитание получил в Киевской академии и в
иезуитских коллегиях. Петр рассчитывал на то, что он
не будет ему мешать в преобразовательной деятельности,
но его расчеты не оправдались. Стефан Яворский по сво-
им убеждениям склонялся больше к католичеству и был
против увлечения протестантскими идеями, которые по-
лучили у нас при Петре широкое распространение — об-
разовалась даже целая группа сочувствующих протес-
тантизму во главе с неким Тверитиновым. Яворский на-
писал сочинение «Камень веры», направленное против
Тверитинова и его товарищей, но в этом сочинении он не
пощадил и Петра, не щадил он Петра и в своих пропове-
дях, которые все наполнены были прозрачными намека-
ми на Петра и его жизнь. И общие выводы, к которым
приходил Яворский после своих наблюдений над русской
жизнью, были неутешительны: «Русское государство, —
писал он, — подобно рыбе начинает загнивать с головы».
Все эти осуждения Яворский умёл высказывать так лов-
ко, что они не раздражали Петра; он даже любил назна-
чать Яворского на такие должности или дела, которым
тот не сочувствовал: например, Яворский не сочувство-
вал учреждению Синода, а Петр назначил его там прези-
дентом. Зато Феофан Прокопович всецело поддерживал
254
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Петра в его начинаниях. Его перу, как полагают, принад-
лежит «Молот на камень веры» — сочинение, исполнен-
ное выпадов по адресу католицизма. На архиерейские места
Петр вообще назначал главным образом малороссов, как
более образованных и не зараженных предрассудками
людей. В 1701 году был посвящен в Ростове известный
митрополит Димитрий (впоследствии святой), Сибирским
митрополитом назначен Филофей Лещинский, а архи-
епископом Новгородским — Феофан Прокопович. Из ве-
ликорусских митрополитов приятное для Петра исклю-
чение представлял Митрофан Воронежский. Это был один
из тех немногих людей, которые понимали Петра и со-
чувствовали ему.
Противодействие петровским новшествам шло, глав-
ным образом, от низшего духовенства, и Петр прини-
мал меры, чтобы поднять его умственный уровень, за-
претив ставить на священнические места невежествен-
ных людей.
Петр ревностно стремился также искоренить из прак-
тики церковной жизни то, что было следствием замкну-
тости и невежества. Прежде при переходе иноверцев в
православие их перекрещивали, но во второй половине
XVII века русская церковь перестала смотреть на ино-
верцев как на нехристиан: перестали требовать перекре-
щивания от католиков. Петр по этому поводу послал
запрос к Константинопольскому патриарху Иеремии.
Патриарх отвечал, что перекрещивать не следует, а нуж-
но только совершать над ними таинство миропомазания.
Руководясь объяснениями константинопольского патри-
арха, Петр издал указ, которым устанавливалось: ино-
верцев при переходе в православие только миропомазы-
вать, а не перекрещивать. Раз католики и лютеране были
признаны церковью христианами, логически должна была
вытекать возможность заключения браков между право-
славными и иноверцами — и действительно, Синод раз-
решил такие браки, ссылаясь в доказательство на древ-
нее время, когда были возможны браки даже между хри-
стианами и язычниками. Все эти меры имели весьма
большое принципиальное и воспитательное значение для
народной массы — так они отучали ее от враждебного
отношения к иноверцам.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
255
К этому же ряду мер нужно отнести заботы Петра об
искоренении суеверий. В 1715 году царским указом было
объявлено, что в церкви Исаакия Далматского плотни-
чья жена Варвара Лонгинова во время богослужения кри-
чала, что она испорчена, а потом призналась, что крича-
ла нарочно, чтобы оговорить по злобе плотника (своего
мужа), который побил ее деверя. Это дало повод Петру,
чтобы приводили всех кликуш, перед которыми народ
испытывает суеверный страх, в приказ, где должны были
приводить их в чувство. Действительно* на истеричек
часто приходится действовать угрозами — на них это
оказывает благотворное влияние. Архиереям приказано
было смотреть, чтобы не было потачки кликушам, чтобы
невежды не почитали ложных мощей, не боготворили
икон, а ханжи не вымышляли ложных чудес. В 1722 го-
ду велено было за распространение каждого нового суе-
верия и вымышления ложного чуда вырезать ноздри и
ссылать на каторжные работы. Стремясь к повышению
религиозного чувства в народе, Петр указом 30 апреля
1722 года запретил освящать храмы в честь икон Богоро-
дицы. Затем, русские люди издавна имели обычай при-
носить в церковь и молиться своим иконам, то есть как
бы иметь в церкви своих божков; по этому поводу неред-
ко случались нелепые недоразумения: случалось, напри-
мер, что кто-нибудь молился по ошибке или по рассеян-
ности на чужую икону, тогда тот, кому принадлежала
икона, начинал выражать свое неудовольствие, потому
что предполагал, что тогда милости от Бога будут на-
правляться не по адресу. В 1723 году Петр запретил при-
носить в церкви свои иконы, а имевшиеся приказал ра-
зобрать по принадлежности; вместе с этим было запре-
щено украшать иконы драгоценными камнями, лентами,
привешивать к иконам монеты и золотые и серебряные
вещи, так как все это напоминало идолопоклонство. Пос-
леднее запрещение не исполнялось, так что позже Петру Ш
пришлось издавать указ с теми же запрещениями. Не-
смотря на это, обычай навешивать на иконы драгоценно-
сти держится и до сих пор.
Для ознакомления русских людей с сущностью хри-
стианской религии, в отличие от обрядовой стороны,
Петр приказал написать книгу «Разница Закона Божия
256
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и обрядов», а в 1723 году к великому соблазну русских
людей приказал издать «лютеранский и кальвинский ка-
техизис» для ознакомления с чужими верами.
Так многообразными мерами Петр стремился к про-
свещению своего народа. Его можно назвать первым пред-
ставителем просвещенного абсолютизма в России.
Результаты всех распоряжений Петра были невели-
ки, но Петр положил начало просветительной политике,
показал пример, указал путь, на который некоторые из
его последователей и вступили с большим или меньшим
успехом.
В дальнейшем изложении нам предстоит обратить
внимание на реформу государственного управления во
второй половине царствования Петра Великого.
Во второй половине своего царствования Петр поста-
вил для своей деятельности самые сложные и разнооб-
разные задачи: он уже не довольствовался одним устрой-
ством армии по западноевропейскому образцу, создани-
ем флота и финансовыми мероприятиями для увеличения
доходов казны, а принимал меры к улучшению и разви-
тию промышленности и торговли и к духовному просве-
щению своего народа. Петр глубоко проникся и глубоко
сочувствовал идеям просвещенного абсолютизма и пы-
тался решительно все перестроить в своем государстве, в
корне перевоспитать свой народ. Этими стремлениями
проникнуты все петровские указы, мотивированные
разъяснением причин и целей предпринимаемых мер, а*
иногда энергичными угрозами. Но всего этого было мало*
до тех пор, пока оставалась без изменения организация*
государственных учреждений. Между тем в этом отноше-
нии дело обстояло крайне неудовлетворительно. Для ус-
пешного сбора денег и рекрутов Петр организовал обла-
стные губернские учреждения, которые отняли у прика-
зов большую часть их дел. В самом непродолжительном
времени Россия оказалась с авторитетными правитель-
ственными наместниками в провинции и без сильной
власти в центре — уцелевшие приказы превратились в
местные учреждения Московской губернии. Такой поря-
док вещей должен был привести к нежелательным по-
следствиям, и Петр поспешил сосредоточить централь-
ную, административную и исполнительную власть в Се-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
257
нате. В нем как бы слились все центральные учрежде-
ния, не было решительно никакой отрасли государствен-
ного управления, которая бы не входила в состав сенат-
ской компетенции. «Все на вас положено, все у вас в
руках», — неоднократно заявлял Петр в своих указах
Сенату. Сенат ведал все дела внутренней политики: кон-
тролировал повсеместно администрацию, заботился об
удовлетворении нужд армии и флота, о снабжении армии
провиантом и фуражом, о наборе рекрутов, о службе и
обучении шляхетства, о сборе и доставке в казну пода-
тей, о чиновниках; он же ведал торговые дела, монетное
дело и покровительствовал всякого рода промышленнос-
ти; на Сенате лежали полицейские заботы о благоустрой-
стве и безопасности и о мерах против пожаров, заразных
болезней и разбоев; на его же попечении лежали заботы
о школах и о духовных делах, о просвещении вообще; он
должен был заботиться о постройке городов, каналов и
дорог, ведать почтовое дело; в качестве высшей апелля-
ционной инстанции Сенат решал множество судебных
дел (все его решения не подлежали обжалованию госуда-
ря, исключая те случаи, когда Сенат отказывался ре-
шать дело или когда при рассмотрении дел Сенатом было
совершено явное нарушение закона); в отсутствие госу-
даря Сенат своей властью обсуждал и издавал законы;
мало того, Сенат вел отчасти даже дела внешней полити-
ки, сносясь с иностранными государствами через колле-
гию иностранных дел и непосредственно через русских
тосланников. При сложности своих обязанностей Сенат
те мог выполнять их удовлетворительно, а Петр, заня-
тый трудной борьбой со Швецией и Турцией, не мог за-
метить эти недостатки управления. Когда по окончании
шведской войны прекратились чрезвычайные обстоятель-
ства, в которых находилась Россия, и Петр стал прини-
мать более деятельное участие в государственном управ-
лении, он не мог не заметить недостатков существовав-
шего порядка, не мог не убедиться в необходимости
центральных учреждений помимо Сената. При высшем
учреждении накопилось огромное количество дел, с ко-
торыми невозможно было управиться, необходимы были
вспомогательные органы центрального управления. Та-
кими органами и являлись коллегии.
9-1421
258
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ЛЕКЦИЯ
ДВАДЦАТАЯ
В ПРОШЛЫЙ раз я остановился на пре-
образовании управления при Петре Великом: чтобы облег-
чить сбор денег и рекрутов Петр решил централизовать
местное управление, которое представляло то неудобство,
что территориальные единицы административного деле-
ния были очень небольшие; вследствие этого правитель-
ству приходилось иметь дело со многими агентами, а в
таких случаях дело обычно не спорится. Петр решил по-
делить государство на 8 губерний с губернаторами во гла-
ве. Тогда центральное управление отчасти разгрузилось,
но вместе с тем почти нарушилось единство России, тем
более, что в первое время не было еще общего руководя-
щего учреждения, каким явился впоследствии Сенат.
Сенат объединял и руководил деятельностью губернато-
ров. Компетенция Сената была очень обширна: и воен-
ное, и финансовое, и морское дело, и отчасти законода-
тельство — все было в руках Сената. За время, пока про-
должалась война, Петр не замечал неудобств новой системы
управления. Когда же бурное время прошло и Петр стал
больше времени посвящать управлению государством, он
понял, что сосредоточение всех дел в руках одного учреж-
дения неудобно, и стал приходить к мысли о необходимо-
сти дать Сенату вспомогательные органы. Иностранцы
давно уже советовали Петру учредить коллегии для заве-
дования различными отраслями управления. В 1715 году
Петр уже серьезно обдумывал учреждение коллегий: в его
записной книжке сохранилась собственноручная заметка
от 23 марта «о коллегиях к соображению», в которой пе-
f 'усекая история XVII века и первой четверти XVIII века
259
рсчислены шесть коллегий, подлежащих введению в
России: 1) юстиц-коллегия, 2) коллегия иностранных дел,
3) адмиралтейств-ко л легия, 4) кригс-коллегия (военная),
5) камер-коллегия и 6) коммерц-коллегия. Решив взамен
прежних приказов учредить коллегии для отправления
отдельных функций управления, Петр начал собирать
материалы для проведения реформы в жизнь. С этой
целью был командирован в Швецию (потому что новые
учреждения предполагалось организовать по образцу
шведских) Генрих Фик. Через 2 года (в 1717 году) Ген-
рих Фик вернулся из Швеции и привез с собой несколько
сот регламентов и разных ведомостей. Петру очень по-
нравилось иноземное делопроизводство своей отчетливо-
стью и ясностью: все было предусмотрено и строго опре-
делено формой и давало возможность легко изучить дело
по документам и облегчало розыск нужных бумаг. Кроме
Фика к делу реформы был привлечен Петром барон Лю-
берас. Для работы в новых учреждениях нужны были
опытные бюрократы. Петр и поручил Люберасу вывезти
из Германии нужных людей. Люберас исполнил это по-
ручение и кроме того составил общий очерк учреждения
коллегий и подал 28 проектов уставов и регламентов для
их руководства. Так исподволь подготавливалась рефор-
ма. В 1717 году было определено количество коллегий; в
том же году Петр назначил коллежских президентов и
вице-президентов. В 1718 году был определен особым
указом способ устройства коллегий, в 1719 году были
составлены некоторые из регламентов коллегий, нако-
нец, в 1720 году был издан генеральный регламент об
устройстве коллегий.
Каждая коллегия состояла из присутствия и канцеля-
рии. В состав присутствия входили: президент, вице-пре-
зидент, четыре коллежских советника и четыре коллежс-
ких асессора. (Эти названия, теперь ничего не значащие,
тогда, как видите, имели свой смысл.) Президент назна-
чался государем, вице-президент — Сенатом с утвержде-
нием государя, и, наконец, советники и асессоры назнача-
лись Сенатом по представлению коллегии, так что колле-
гии были самопополняющимися учреждениями. Президент
руководил коллегией, исполнял обязанности председателя
и имел право доносить Сенату о злоупотреблениях членов
9*
260
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
коллегии и их неспособности к отправлению возложен-
ных на них обязанностей и о назначении других на их
место, иначе говоря, президенту принадлежала «верхов-
ная дирекция» в учреждении.
Канцелярия коллегии состояла из секретаря, регист-
раторов, протоколистов, актуариуса, иногда переводчика
и низших канцелярских служителей: а) канцеляристов,
более или менее самостоятельных чиновников, и б) копи-
истов, то есть каллиграфов, простых переписчиков бу-
маг. Секретарь подготавливал доклады для присутствия,
участвовал в заседаниях без права голоса, принимал про-
шения от челобитчиков и наблюдал за деятельностью
канцелярских чиновников. Регистратор вел запись вхо-
дящих и исходящих бумаг; протоколист, или нотариус,
вел протоколы заседаний присутствия; актуариус хра-
нил бумаги, отвечал за их целость; переводчик перево-
дил бумаги, написанные на иностранных языках, на рус-
ский язык; низшие канцелярские служители работали
под наблюдением секретаря.
Всех коллегий первоначально было учреждено девять.
Три коллегии государственных: Чужестранных дел, Во-
енная и Морская; три финансовых: Камер-коллегия, ве-
давшая государственные доходы, Штатс-контор-коллегия,
или просто «контора», ведавшая государственные расхо-
ды, и Ревизион-коллегия (современный «государствен-
ный контроль»), проверявшая доходы и расходы и на-
блюдавшая за делами Камер- и Штатс-коллегий; затем
были еще Коммерц-коллегия, ведавшая торговлей, Берг-
и Мануфактур-коллегия, то есть ведомство горнозаводс-
кой и фабричной промышленности, и одна судебная, или
Юстиц-коллегия.
Дела в коллегиях решались по строго определенному
порядку. Прежде всего в присутствии должны были слу-
шаться дела государственной важности, «интересные»
дела, по терминологии того времени (то есть такие, в
которых были замешаны интересы казны), а затем част-
ные дела. На решение государственных дел полагался
недельный срок, а для частных — шестимесячный. По
окончании прений присутствие приступало к баллоти-
ровке, причем младшие члены подавали голоса раньше
старших, чтобы начальство не имело возможности ока-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
261
зывать давление на их совесть. Приговор составлялся по
большинству голосов, а при равенстве их голос председа-
теля давал перевес. Всякий член, в случае разногласия с
большинством, имел право требовать занесения своего
мнения в протокол.
Учреждение коллегий было одним из главнейших про-
явлений общего стремления Петра превратить Россию в
настоящее регулярное европейское государство. В отли-
чие (Л* прежних приказов с запутанным ведомством, уч-
реждавшихся случайно, по мере надобности, и ведавших
либо часть государства по всем делам, либо все государ-
ство по известной части дел, вместо этой груды учрежде-
ний, напоминающих коралловую постройку, Петр хотел
создать правильный государственный механизм, все час-
ти которого находились бы в соответствии между собой и,
не препятствуя совместной работе всех, приводили бы одна
другую в действие — коллегии должны были охватить все
области государства, каждая по своему роду дел.
С учреждением коллегий старые приказы должны
были прекратить свое существование, но есть послови-
ца — «скоро сказка сказывается, да не скоро дело дела-
ется», и при Петре отдельные пестрые учреждения удер-
жались довольно долго — долго ему не удавалось унич-
тожить обособление отдельных ведомств и свести их в
стройную систему.
Не удалось, например, Петру уничтожить обособле-
ние церковного ведомства. В 1720 году Петр отобрал было
все монастырские вотчины и ведение их поручил колле-
гиям, но уже 14 февраля 1721 года Святейший Синод
подал доклад государю, в котором высказывался за воз-
вращение церковного достояния, ссылаясь на то, что «от
гражданских правителей вотчины пришли в скудость и
нищету». Петр должен был уступить. Монастырская кол-
легия была подчинена Синоду. В 1724 году монастырс-
кие и патриаршие вотчины были переданы в ведение
Синодального правительства камер-конторы, впоследствии
Экономической коллегии синодального управления, а с
1727 года для наблюдения были разосланы по имениям
комиссары Синодальной команды.
С другой стороны, сохранялось еще обособление го-
родского и сельского управления.
2о2
АЛ К. ЛЮБАВСКИЙ
Стройность и единство системы нарушало также уч-
реждение Главного Магистрата. В конце XVII века Петр
учредил Бурмистерскую палату, которая с учреждением
губерний, как мы знаем, превратилась в Ратушу города
Москвы. Но Петр не отказался от идеи объединить и все
российское купечество, или, как он говорил, «рассыпан-
ную российского купечества храмину собрать воедино».
В 1720 году он учредил в Петербурге Главный Магистрат
для управления городским сословием. В 1721 году^Глав-
ному Магистрату был дан регламент, в котором былииз-
ложены основания городского устройства. Все купцы в
финансовых делах находились в ведении Магистрата, а
не губернатора. Главный Магистрат стал как бы десятой
коллегией, он ведал по всем делам городской класс.
Кроме этого, с учреждением коллегий в 1724 году
сборы с дворцовых волостей были поручены не Камер-
коллегии, а Дворцовой канцелярии. Сборы церковные
поручены были Экономической коллегии Синодального
управления, а сборы с города — Главному магистрату.
Под конец царствования Петра создалось еще одно
территориальное учреждение местного характера. До
1722 года малороссийский гетман мало зависел от конт-
роля великорусских чиновников; в 1722 году была уч-
реждена особая Малороссийская коллегия.
Учреждение коллегий должно было непременно отра-
зиться на положении Сената. Сенат раньше совмещал в
себе все административные, судебные и частью законода-
тельные функции, Коллегии же по первоначальной идее
должны были быть придаточными при Сенате учрежде-
ниями, с помощью которых осуществлялось разделение
труда между сенаторами, поэтому всякий сенатор был
президентом коллегии и президент коллегии ео ipso ста-
новился сенатором. Сенат стал, таким образом, собрани-
ем президентов коллегий. Но скоро Петр увидел, что «сие
сначала не осмотря учинено, что ныне исправить надле-
жит». Оказалось, что председатели коллегий не имели
возможности ездить в общие заседания, то есть заседать
в качестве сенаторов, и вследствие этого приходилось
рассылать дела сенаторам на дом, чтобы собрать их мне-
ния и отобрать подписи. Кроме того, выяснилась необхо-
димость, чтобы члены Сената были поставлены над кол-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
263
легиями «яко свободные от них, а ныне сами будучи во
оных, как могут сами себя судить?» На основании этих
соображений указом 22 января 1722 года Петр вывел
президентов коллегий из Сената. Сенаторы должны были
назначаться особо из чинов первых трех классов и долж-
ны были приносить особую, сочиненную Петром на этот
случай присягу. Коллегии, таким образом, были оторва-
ны от Сената, перестали быть его придатками. Но Петр
не выдержал в этом отношении последовательности и
приказал президентам трех государственных коллегий
(Чужестранных дел, Военной и Морской) присутствовать
в Сенате. В 1722 году коллегии сделались подчиненны-
ми Сенату учреждениями, стали посредниками между
Сенатом и губернаторами. Конторы губерний при Сенате
и комиссары были упразднены.
Для приема жалоб на коллегии Петр еще в 1720 году
назначил при Сенате «знатную персону». В 1722 году была
учреждена должность рекетмейстера. В его обязанности
входил прием жалоб на коллегии и доклад по ним Сена-
ту, если же из поданных жалоб рекетмейстер убеждался
в наличии злоупотреблений со стороны коллегий, то дол-
жен был доносить об этом непосредственно самому госу-
дарю. При рекетмейстере состояла особая канцелярия
как часть сенатской.
В 1722 году возникла при Сенате и должность герольд-
мейстера, и при нем контора. Еще при первоначальном
учреждении Сената Петр упразднил Разрядный приказ,
в котором велись записи служебных назначений, наград
и перемещений, и велел быть разрядному столу в Сенате.
К Сенату, таким образом, перешло писание в чины, на-
значение на должности, списки служащих, дела по службе
и наблюдения за неукоснительным отправлением служ-
бы. В 1722 году этот разрядный стол превратился в ге-
рольдмейстерскую контору.
К 1722 году относится и установление при Сенате
чрезвычайно важного института прокуратуры. Я говорил
вам, что для надзора за деятельностью государственных
учреждений была учреждена должность фискалов, кото-
рые должны были доносить о казнокрадстве, взяточниче-
стве и хищениях должностных лиц и возбуждать неглас-
ные дела, «которые не имеют челобитчиков о себе». При
264
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Сенате состоял генерал-фискал с четырьмя помощника-
ми, в губерниях — провинциал-фискал с тремя помощ-
никами, а во всяком городе — два или три городовых
фискала. Эти органы надзора скоро оказались неудов-
летворительными, так как фискалы реагировали только
на совершенные служебные преступления, а не предуп-
реждали их. Нужда в органах, которые заботились бы и
о предупреждении злоупотреблений, и заставила Петра
Великого перенести на русскую почву французский ин-
ститут прокуратуры, деятельность которого ему при-
шлось наблюдать во время второго своего путешествия
за границу.
Петр учредил институт прокуратуры указом 12 янва-
ря 1722 года. Во главе прокуроров был поставлен гене-
рал-прокурор, его помощником был обер-прокурор — оба
они назначались государем. В ведении генерал-прокуро-
ра находились прокуроры при коллегиях и надворных
судах, которые избирались генерал-прокурором и утвер-
ждались Сенатом. Генерал-прокурор был «оком госуда-
ревым» и «стряпчим о делах государственных», то есть
защитником государственных интересов. В качестве «ока
государева» он должен был смотреть за сенатской канце-
лярией, «чтобы не на столе только дела вершались, но
самым действом по указам исполнялись», то есть чтобы
сенатские постановления не валялись подолгу в канце-
лярии, а отсылались немедленно в надлежащие места
для исполнения. Все дела, поступившие в Сенат, прохо-
дили через руки генерал-прокурора и им вносились на
обсуждение Сената. Прокурор же созывал чрезвычайные
и общие сенатские заседания, руководил прениями, ста-
вил вопросы на баллотировку, словом, играл роль предсе-
дателя, наконец, ему принадлежало право протестовать
против сенатских постановлений и доносить государю о
неправильности действий сенаторов. Генерал-прокурору
принадлежало также право законодательной инициати-
вы: он мог возбуждать вопросы об издании новых зако-
нов. Генерал-прокурор обязан был объявлять Сенату «сло-
во государя» и представлять последнему сенатские док-
лады, рапорты и мемории.
Что касается компетенции Сената, то и она в конце
царствования Петра Великого подвергалась некоторым
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
265
изменениям. Петр учреждал Сенат для руководства дела-
ми государственного управления в свое отсутствие. Во
время частых отлучек Петра в первую половину царство-
вания Сенат заменял личность государя, и до 1722 года
он пользовался даже правом издавать законы в отсутствие
государя. Сенат очень широко пользовался своим правом
и приостанавливал даже именные указы Петра. Так, Сенат
взял в свои руки Поместный приказ, подчинявшийся до
того московскому губернатору, уничтожил Ямской при-
каз, передал «розыскные дела» (то есть дела по полити-
ческим преступлениям) в ведение Преображенского при-
каза, разрешил рубку дуба в Сибири, в Архангельской
губернии и Уфимской провинции вопреки именному ука-
зу Петра 1719 года, так как, по мнению Сената, запре-
щение рубки леса тяжело отзывалось на материальном
благосостоянии жителей.
После Ништадтского мира прекратились частые от-
лучки Петра из столицы, и он мог принимать более дея-
тельное участие в государственном управлении, поэтому
в 1722 году последовал указ, которым ограничивалось
прежнее законодательное право Сената. Сенат имел пра-
во в отсутствие государя издавать указы и чинить по ним
исполнение, но не мог их печатать, «ниже утверждать по
тех мест, — читаем мы в указе, — пока от нас оный апро-
бован, напечатан и к регламентам присовокуплен будет».
Другими словами, у Сената было отнято право законода-
тельной санкции. Но все же Сенат принимал участие в
законодательстве как законодательно-совещательное уч-
реждение: он возбуждал вопросы об отмене старых зако-
нов, об издании новых, или по собственному усмотре-
нию, или по представлению коллегий, он составлял и
обсуждал проекты законов и на его обязанности лежала
публикация утвержденных государем законов.
С 1711 по 1714 год Сенат находился в Москве, пере-
селяясь по временам в полном составе или частью в Пе-
тербург, с 1714 года он имел постоянное местопребыва-
ние в Петербурге и приезжал в Москву только на время,
где осталась канцелярия Сенатского управления. В 1722 го-
ду в Москве были учреждены Сенатские конторы, каж-
дая с одним сенатором и двумя асессорами. Целью уч-
реждения этих контор было облегчение сношений Сената
266
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
с провинциальными учреждениями и решение мелких
текущих дел.
В такой вид вылилось центральное управление при
Петре Великом, после всех перестроек, надстроек, по-
правок и дополнений.
Заимствуя из Швеции образцы центральных учрежде-
ний, Петр силой вещей вынужден был соответственно им
перестроить и местное управление. По шведской системе
центральные органы управления находились в тесной свя-
зи с областными; нельзя было ввести одни центральные
учреждения, не заимствуя областных, потому что только
правильная деятельность областных учреждений давала
содержание деятельности учреждений центральных.
Тот же самый Фик, который составлял проект цент-
ральных учреждений, представил описание шведского
местного управления, в котором параллельно с шведски-
ми губернскими должностями указывал на соответству-
ющие им русские губернские власти. По этому вопросу
Фик представил в Сенат доклад. С осени 1718 года по
докладу Фика Сенат начал обсуждать перемены местных
учреждений, а в ноябре того же года они были выработа-
ны и утверждены. В 1719 году новые учреждения были
введены в Петербургской, а в 1720 году — в остальных
губерниях.
Новая система областного управления вводила и но-
вое административное деление.
В 1708 году, как мы знаем, Петр разделил всю Рос-
сию на 8 губерний, но на практике оказалось, что эти
административные единицы слишком велики и неудоб-
ны для управления. В 1715 году все губернии были поде-
лены на доли под управлением ландратов; на каждую
долю было положено приблизительно 5500 дворов. Вот
эти-то доли по новой реформе и были заменены провин-
циями по 5 на каждую губернию.
Главным правителем провинции был воевода. Обя-
занности воеводы были чрезвычайно обширны: на нем
лежало наблюдение за безопасностью и благоустройством
провинции, ему было поручено следить за соблюдением
законов и надзирать над всеми органами провинциально-
го управления. В качестве лица, которому поручено было
наблюдение за безопасностью провинции, воевода дол-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
267
жен был заботиться о хорошем содержании крепостей, о
расквартировании и продовольствии войск, должен был
бороться с шпионством, нищенством, бродяжничеством,
воровством и пр. Хотя воевода не имел права вмеши-
ваться в отправление правосудия, но он мог пресекать
судебную волокиту, должен был отсылать к суду вовремя
тяжких преступников и вовремя приводить в исполнение
судебные приговоры. На воеводу были возложены также
заботы о развитии торговли, промышленности и просве-
щения; особенное внимание он должен был обращать на
города, чтобы там процветали рукоделия и мануфакту-
ры. Заседал провинциальный воевода в особом присут-
ственном месте, которое носило название «провинциаль-
ной канцелярии».
На практике воевода действовал не один, а стоял во
главе целого ряда учреждений и властей, существовав-
ших в провинции. Прежде всего в некоторых значи-
тельных пунктах, опасных в военном отношении, были
поставлены коменданты и обер-коменданты, которые за-
ведовали крепостями и гарнизоном и подчинялись гу-
бернатору. Для финансового управления во всех про-
винциях были созданы три должности, кроме воеводы:
камерир, рентмейстер и провиантмейстер.
Камерир поставлен был в зависимость от Камер-кол-
легии и заведовал государственными приходами, надзи-
рал за всеми сборами, получал и проверял отчеты от
местных властей и отсылал их на рассмотрение Камер-
коллегии и Штатс-конторы. Кроме этого, он наблюдал за
казенными подрядами, заведовал государственными иму-
ще ст вам и, отдавал на откуп разные казенные статьи и
надзирал за хозяйством местных общественных учреж-
дений. Камерир заседал в особом присутственном месте,
называвшемся «земской конторой».
Получая и проверяя отчеты и счеты, камерир не имел
права получать деньги и расходовать их. Деньги получал
и хранил в особой земской казне (рентерее) рентмейстер;
расходы же велись только по особым ассигновкам, вы-
данным из центрального учреждения — Бург-коллегии.
Провиантмейстер заведовал казенными хлебными ма-
газинами в провинции. Дело в том, что при Петре значи-
тельная часть казенных сборов поступала натурой, а так
268
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
как казне все равно надо было покупать хлеб для армии,
то он и ссыпался в особые казенные магазины.
Каждая провинция по новой реформе была разделена
на округа, которые назывались дистриктами. Эти дист-
рикты большей частью совпадали со старыми уездами.
Во главе дистрикта поставлен был земский комиссар,
до 1724 года бессрочно назначаемый Камер-коллегией,
ас 1724 года избираемый дворянами. Земский комиссар
совмещал в себе в уезде функции воеводы, рентмейстера,
камерира и провиантмейстера. Он собирал подати с уезда,
которые записывались земским писарем в приходную кни-
гу. По истечении месяца денежную наличность он отправ-
лял в рентерею, в провинциальное казначейство, с отче-
том о приходах и расходах собранных сумм, представляе-
мых в земскую контору. По истечении года он должен был
представить годовой отчет. Кроме этого, земский комис-
сар следил за правильным исполнением рекрутской, по-
стойной и других повинностей, за исправным состоянием
дорог, принимал меры против беглых и разбойников, за-
ботился о насаждении добрых нравов и о распространении
просвещения, о том, «чтобы подданные при всех случаях
страху Божию и добродетели, к добрым поступкам, прав-
де и справедливости ко всем людям тако-ж к подданней-
шей верности и покорности Его Царскому Величеству обу-
чены и наставливаны были; тако-ж чтобы они своих детей
в таких добрых порядках воспитали, а сколь возможно
читанию и письму обучали, к тому ж никому ни какого
плутовства, татьбы, обмана, богохуления, и прочих вся-
ких грехов не попускать, но отдать таких немедленно к
суду». Конечно, на деле земский комиссар едва успевал
справляться с земскими сборами, да и то с помощью
военных отрядов, расставленных по округам. Другими
словами, на земском комиссаре лежала не только поли-
ция безопасности, но и полиция нравов.
Мы рассмотрели постановку администрации в про-
винции и в дистрикте. Теперь посмотрим, в чьих руках
находился суд.
Познакомившись со шведским государственным уст-
ройством, Петр проникся симпатией к отделению суда от
администрации. В 1719 году новое судебное устройство
было введено в жизнь и приняло следующий вид: вся
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
269
территория России разделялась в судебном отношении на
округа, приписанные к своему надворному суду, который
являлся высшей областной судебной инстанцией. Пять
судебных округов совпали с пределами губерний: Москов-
ской, Нижегородской, Казанской, Киевской и Азовской.
Три губернии (Петербургская, Смоленская и Сибирская)
оказались слишком обширными для судебных округов, и
в них было учреждено по 2 округа. В Петербургской гу-
бернии были учреждены Петербургский и Ярославский
округа; в Смоленской — Рижский и Смоленский; в Си-
бирской — Тобольский и Енисейский для Западной и Во-
сточной Сибири. В Архангелогородской и Астраханской
губерниях совсем не было надворных судов.
Надворные суды были коллегиального устройства и
состояли из президентов, вице-президентов и обыкновен-
но из 6 надворных советников. Председателями надвор-
ных судов со званием президентов и вице-президентов в
большинстве случаев были провинциальные начальники,
губернаторы, вице-губернаторы или местные воеводы.
В данном случае назначением губернатора и воеводы пред-
седателем суда нарушался принцип отделения суда от
администрации. Но Петр исходил здесь из того соображе-
ния, что благодаря соединению суда и администрации в
лице председателя «произойдет лучшее в тех делах от-
правление», вместе с тем он думал, что представители
административной власти юстиции не будут касаться.
Значит, одни и те же лица в разных учреждениях должны
были работать по-разному. При надворном суде находи-
лась канцелярия под управлением секретаря. Была уста-
новлена чрезвычайно мелочная отчетность, канцелярщи-
на, если можно так выразиться: каждый шаг надворного
суда должен был оставлять след на бумаге, все должно
было заноситься в протоколы, должны были вестись кни-
ги, в которых записывалось содержание входящих и исхо-
дящих бумаг и пр. Эту канцелярщину Петр вводил для
того, чтобы судьи решали дела как можно правильнее и
чтобы иметь возможность их контролировать. Граждан-
ские дела постановлено было решать по большинству го-
лосов, а при равенстве голосов имел значение голос пред-
седателя. В уголовных делах при равенстве голосов дол-
жно было приниматься более снисходительное решение,
270
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
«ибо в сомнительных и в неясных делах сей способ пра-
вильнее и безопаснее есть: лучше повинного оправдать,
чем невинного безосмотрительно осудить». (Вот когда был
высказан в нашем законодательстве принцип, который
составляет отличительную черту судебных учреждений
Александра И.)
В провинции нижние суды были учреждены двух ти-
пов: коллегиальные и единоличные. Коллегиальные суды
находились в некоторых наиболее важных городах и со-
стояли из председателей, называвшихся обер-ландрихте-
рами, и из двух или четырех членов — асессоров. Во всех
остальных городах были введены единоличные органы суда,
«городовые судьи». Компетенция нижних судов была та
же, что и компетенция надворных, но они не могли неко-
торые наиболее важные уголовные дела доводить до кон-
ца, а должны были посылать их на утверждение высшей
инстанции, надворного суда. К таким делам относились
те, за которые грозила смертная казнь или политическая
смерть (то есть лишение всех прав). К надворным судам
нижние суды обращались и сами в затруднительных слу-
чаях, в надворный суд направлялись и жалобы на реше-
ния нижних судов, наконец, сами надворные суды могли
требовать дела из нижних судов на ревизию по жалобе
одной из сторон на неправильный суд.
Вот каково было первоначальное устройство суда в
области. Вы видите, что тут довольно далеко была прове-
дена идея отделения суда от администрации. Тогда этот
принцип считался непреложным правилом в науке госу-
дарственного права. Но русское общество не признавало
такого порядка суда и по старой привычке продолжало
обращаться к воеводам. Когда не нравился кому-либо
приговор нижнего суда, обыкновенно жаловались не в
надворный суд, а воеводе, рассматривая его как началь-
ника над судом. К сожалению, в инструкции Петра вое-
водам для этого было известное основание: воеводам по-
ручено было следить за правильностью отправления пра-
восудия, а потому они и не задумывались требовать от
суда присылки какого-либо дела в свою канцелярию.
Результатом такого положения вещей были постоянные
столкновения суда и администрации. Опыт жизни заста-
вил Петра отказаться от принципа отделения суда от
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
271
администрации, первоначально положенного в основу су-
дебно-административных преобразований.
Единоличные суды в городах, коллегиальные ниж-
ние суды были отменены, а взамен их в каждой провин-
ции учреждены новые коллегиальные суды. Они состоя-
ли из воеводы и из двух или одного асессора для скоро-
сти отправления правосудия. В городах, отстоявших от
провинциального воеводы на 200 верст, был учрежден
меньший суд из одного судебного асессора, который на-
значался воеводой и состоял под его командой. Надвор-
ные суды сохранялись в качестве высшей инстанции над
провинциальными судами. Хотя провинциальные суды и
были как бы коллегиальными учреждениями, но в дей-
ствительности асессоры являлись только помощниками
воеводы, а не равноправными членами суда, они были
даже подчинены провинциальным судам, членами кото-
рых состояли. Так, следовательно, была восстановлена
судебная власть прежних воевод.
Слияние судебной и административной властей в лице
воеводы было вторым решительным шагом в том направ-
лении, по которому шел Петр Великий в судебной рефор-
ме, назначив губернаторов и воевод председателями над-
ворных судов. В слиянии суда и администрации практи-
ка жизни пошла еще дальше: асессоры стали заниматься
не одними только судебными делами, но по своей дея-
тельности стали уподобляться прежним воеводским то-
варищам. Жизнь брала свое, не укладываясь в намечен-
ные для нее рамки. Единственным цельным результатом
попытки отделения суда от администрации было суще-
ствование в ряду коллегий особого органа, заведовавше-
го судебными учреждениями (Юстиц-коллегия) и, кроме
того, несколько областных трибуналов, каковыми были
надворные суды. Но в последних идея отделения суда от
администрации не была проведена вполне.
272
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
В ЭТОЙ лекции я остановлю ваше вни-
мание еще на одной реформе Петра Великого, которой
мы уже касались вскользь, но которая не была еще
освещена во всей полноте. Я разумею реформу церков-
ного управления. Вы знаете, что по смерти патриарха
Адриана (16 октября 1700 года) Петр оставил патриар-
ший престол незамещенным, а назначил рязанского мит-
рополита Стефана Яворского, родом малоросса, «место-
блюстителем патриаршего престола». Уже в 1700 году
Петр проникся неприязненным и ревнивым чувством по
отношению к патриарху. В XVII веке патриарх неред-
ко, в силу некоторых обстоятельств, конкурировал с
царской властью.
При Михаиле Федоровиче патриархом был отец царя,
опытный государственный человек, который фактически
и правил государством; сын уступал ему первое место во
всем. Такое положение патриарха, создавшееся в силу
случайных обстоятельств, сделалось потом прецедентом.
Честолюбивый патриарх Никон выступил с притязания-
ми пользоваться тем же влиянием, что и отец государя
при Михаиле Федоровиче. Из-за этого между царем и
патриархом возник конфликт, который окончился пора-
жением патриарха.
Патриаршество так или иначе давало чувствовать и
Петру свою силу и значение. В юношеские годы царя
патриарх Иоаким не раз журил его за разгул, за его
дружбу с иноземцами и осуждал за некоторые инозем-
ные пристрастия, вроде бритья бород и т. п. Для всех
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
273
недовольных петровскими нововведениями патриарх сде-
лался нравственным оплотом. Хотя Адриан не выступал
резко и открыто против реформ Петра, но в глазах царя
он был виновен уже тем, что молчал и не защищал его
нововведений.
Петр проникся ненавистью к институту патриарше-
ства и ко всему древнерусскому клерикализму. «О, боро-
дачи, бородачи! — говорил он, — отец мой имел дело
только с одним, а мне приходится иметь дело с тысяча-
ми; многому злу корень — старцы и попы».
Проникнувшись ненавистью к клерикализму, Петр
давал волю своим чувствам по отношению к духовен-
ству в тех оргиях, которые он устраивал со своим «все-
шутейшим и всепьянейшим собором», во главе с «все-
шутейшим патриархом Яузским и Кокуйским». Эти
оргии были самыми неприличными пародиями на пат-
риарха, освященный собор и весь монашеский и свя-
щеннический чин. В 1715 году Петр вздумал женить
«всешутейшего патриарха», своего бывшего учителя,
Никиту Зотова, на вдове Стремоуховой, несмотря на то,
что ему было 70 лет. Напрасны были ходатайства сына
Зотова, Конона Никитича, пощадить старость отца, не
срамить старика, свадьба была решена. Венчал Зотова
девяностолетний священник Архангельского собора. Весь
январь 1715 года длились свадебные торжества, на кото-
рых присутствовала и Екатерина с придворными дама-
ми, из этих придворных дам боярыня Ржевская носила
звание «князя-игуменьи». В шутовских костюмах, со
свистом, трещотками и хохотом носилась по улицам сва-
дебная процессия, производя дикую какофонию звуков;
но это еще не все: вместе с тем раздавался звон колоко-
лов всех московских церквей. Царь приказал поить чернь
вином на улицах и рынках — везде раздавались крики:
«Да здравствует патриарх с патриаршею». Когда Зотов
умер, его место занял Бутурлин, носивший до того вре-
мени титул «шутовского митрополита Петербургского».
Избрание нового патриарха происходило 28 декабря
1717 года, а рукоположение 10 января 1718 года. Петр
сам начертал особый чин избрания «всешутейшего патри-
арха». Роль царя при избрании играл князь-кесарь Иван
Федорович Ромодановский, сын первого князя-кесаря.
274
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
В написанном ритуале Петр пародировал во всех дета-
лях церковный чин избрания действительного патриар-
ха, так что совершалась прямо кощунственная пародия
на церковный обряд: «собравшимся на старом дворе папы
и седшим архижрецам начинают оные петь песнь Баху-
сову, потом восходит князь, великий оратор, на высо-
кое место и чинит предику, увещевая, дабы прилежно
просили Бахуса и не по каким фикциям, но ревностным
по оным сердцем избирали, и потом итить всем в камен-
ный дом, по учрежденной конклавии».
Здесь в шутовском виде были певчие, попы, дьяконы,
архимандритЬт, суфраганы, архижрецы, князь-папины
служители. Пародировалось несение образа, как дела-
лось при избрании патриарха, — такую роль играл здесь
«Бахус, несомый монахами великой обители» (намек на
обряд несения образа Спасителя монахами Троице-Сер-
гиевского монастыря при избрании настоящего патриар-
ха). В каменном доме театральный государь, князь-ке-
сарь, говорил членам «всешутейшего собора» речь, напо-
минающую речи, некогда произносимые царями при
избрании патриархов. Потом происходил выбор из трех
кандидатов. По окончании баллотировки, совершаемой с
использованием яиц, новоизбранного поздравляли, вели-
чали многолетием, потом сажали в громадный ковш и
несли в собственный его дом, где опускали в чан с вином.
За избранием следовало поставление. Чин поставления,
начертанный Петром, был пародией поставления архи-
ереев. Поставляющий, возглашая: «Пьянство Бахусово
да будет с тобой», намекал на священные слова: «Благо-
дать святого Духа да будет с тобой». Подобно тому, как
архиереев заставляют произносить исповедание веры, шу-
товской князь-папа исповедовал поклонение уродливому
пьянству: «вином яко лучшим и любезнейшим Бахусо-
вым, чрево свое, яко бочку, добре наполняю, так что
иногда и ядем, мимо рта моего носимым, от дрожания
моей десницы и предстоящей очесех моих мгле, не вижу,
и тако всегда творю и учити мне врученных обещаюсь,
инако же мудрствующие отвергаю, и яко чуждых творю
и ... маствую всех пьяноборцев, но якоже вышерек тво-
рити обещаюсь до скончания моей жизни, с помощью
отца нашего Бахуса, в нем же живем, а иногда и с места
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
275
не двигаемся и есть ли мы или нет — не ведаем (пародия
на слова Священного Писания „о нем же живем, дви-
жемся и есмы“), еже желаю тебе, отцу моему, и всему
нашему собору получить. Аминь». Следовало рукополо-
жение: во имя разных принадлежностей пьянства, пере-
считываемых одна за другой: пьяниц, скляниц, шутов,
сумасбродов, водок, вин, пив, бочек, ведер, кружек, ста-
канов, чарок, карт, табаков, кабаков и пр. Потом следо-
вало облачение новопоставленного с произнесением вы-
ражений, напоминающих облачение первосвященников.
Например: «облачается в ризу неведения своего»; флягу
возлагая, произносилось: «сердце исполнено вина да бу-
дет в тебе»; нарукавники возлагая: «да будут дрожащи
руце твои»; отдавая жезл: «дубина Дидана вручается тебе,
да разгонявши люди своя». Первый жрец помазывал
крепким вином голову новопоставленного и делал образ
круга около его глаз, произнося такое выражение: «Тако
да будет кружиться ум твой». Наконец, на него надевали
подобие первосвященнической шапки с возгласом: «Ве-
нец мглы Бахусовой возлагаю на главу твою, да не по-
знавши десницы твоей, во пьянстве твоем». Все хором
пели «аксиос». Новопоставленный садился на бочку, иг-
равшую роль первосвященнического седалища. Он испи-
вал Великого Орла — как назывался огромный кубок —
и давал пить из него же всем другим. Пением многоле-
тия оканчивался чин поставления.
Устраивая неприличные пародии, поставляя «всешу-
тейшего патриарха», дыша ненавистью к клерикализму,
стремясь дискредитировать патриаршую власть столь гру-
быми средствами, Петр не мог собраться поставить дей-
ствительного патриарха. Стефан Яворский целых 20 лет
просидел местоблюстителем патриаршего престола и уп-
равлял русской церковью, но действовал не один, а со-
вместно с освященным собором. Казалось, что остается
старый порядок — на самом же деле от старины осталась
только одна форма. В состав освященного собора входи-
ли все митрополиты, архиепископы и епископы, но уп-
равляли делами не все вместе, а в известной очереди, так
как заседания собора сделались постоянными. При мес-
тоблюстителе патриаршего престола образовалось, таким
образом, постоянное учреждение из очередных членов
276
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
освященного собора. Это учреждение было как бы прото-
типом Синода, подобно тому, как «боярская консилия»
была прототипом Правительствующего Сената, это было
промежуточное звено между древним освященным собо-
ром и Святейшим Синодом. Так продолжалось до 1721 го-
да, когда был издан «Духовный регламент», учредивший
Духовный коллегиум, вскоре переименованный в Свя-
тейший Правительствующий Синод.
Ближайшим сотрудником Петра в этой коренной цер-
ковной реформе и автором «Духовного регламента» был
псковский архиепископ Феофан Прокопович, родом ма-
лоросс, — живой, умный и энергичный человек. Он кон-
чил Киевскую академию и, кроме того, учился в католи-
ческих коллегиях в Кракове, Львове и даже в самом
Риме. В этих коллегиях он проникся антипатией к като-
личеству, к схоластическому богословию и вообще к «па-
пежскому духу», которого не терпел и Петр Великий.
В данном случае, как можно видеть, сошлись люди с
одинаковыми взглядами. Феофан Прокопович был пол-
ной противоположностью Стефану Яворскому в отноше-
нии к католичеству. Стефан Яворский тоже учился в
католических коллегиях, но вынес оттуда, наоборот, сим-
патии к католицизму.
Изучая протестантское богословие, Ф. Прокопович
усвоил некоторые протестантские воззрения и выражал
их в своих произведениях, что вызвало даже полемику в
русской литературе (Стефан Яворский составил огромное
сочинение «Камень веры», наполненное скрытой поле-
микой с Ф. Прокоповичем). Петр, сам воспитанный на
протестантизме, познакомившись в Киеве в 1716 году с
Ф. Прокоповичем, который приветствовал его речью и
поразил Петра своим умом, жизнерадостностью и остро-
умием, сделал его епископом Псковским и перевел его в
Петербург. С этого момента Прокопович стал правой ру-
кой Петра в церковных делах: он и написал «Духовный
регламент», который был отредактирован самим Петром.
Феофан Прокопович и Стефан Яворский были представи-
телями двух главнейших направлений в русской бого-
словской науке, которая и в позднейшее время развива-
лась в пределах этих двух направлений: одно из них
тяготело к католицизму, другое — к протестантизму.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
277
Надо заметить, что Феофан Прокопович был не толь-
ко сотрудником Петра, но и собутыльником. Сохранился
ряд анекдотов, в которых рассказывается об участии
Феофана Прокоповича в пирушках. Рассказывают, на-
пример, такой случай. Петр, услыхав о том, что Феофан
Прокопович слишком уж предается кутежам, и желая
проверить эти слухи, явился раз ночью и застал Феофана
Прокоповича в компании приятелей за пирушкой. Те не
растерялись и не смутились и встретили Петра пением:
«Се жених грядет во полунощи». Петра так это развесе-
лило, что он даже и не наложил никакого наказания на
участников кутежа.
«Духовный регламент» Феофана Прокоповича — не
сухой научный трактат, а живое литературное произве-
дение, памятник не только законодательства, но литера-
туры и общественной мысли.
В «Регламенте» совершенно справедливо указывалось
на вред единоличного управления патриарха и на поли-
тические неудобства, происходящие от его преувеличен-
ной авторитетности не только в делах церковных, но и в
государственных. «От соборного правления можно не опа-
саться отечеству мятежей и смущения, яковые происхо-
дят от единого собственного правителя духовного», —
читаем мы в «Регламенте». «Ибо простой народ не веда-
ет, как разнствует власть духовная от самодержавной;
но, великою высочайшего пастыря честию и славою удив-
ляемый, промышляет, что таковой правитель есть то вто-
рой государь самодержцу равносильный, или и больше
его, и что духовный чин есть другое и лучшее государ-
ство». При таком взгляде на патриарха, как на лицо,
облеченное властью, равной монаршей, в случае конф-
ликта между ними, «простые сердца духовному паче,
нежели мирёкому правителю, согласуют и за него побор-
ствуют и бунтоватися дерзают, и льстят себе, окаянныя,
что они по самом Бозе поборствуют». Этим пользуются
«коварные человецы», враждующие на государя, и по-
буждают народ к подобному «беззаконию». Так Петр со-
вершенно ясно указал на неудобство иметь авторитетную
единоличную духовную власть. Патриарх был опасным
конкурентом для самодержавного государя: народ ставил
власть духовную выше светской. Кроме этого у Петра были
278
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и другие мотивы, побуждавшие его к преобразованию
церковного управления: он был поклонником вообще
коллегиальной системы в управлении: «ею известнее изыс-
куется истина, нежели единым лицом: чего один не изыс-
кует, то постигнет другой». Затем, коллегия пользуется,
как казалось Петру, большим почтением и авторитетом,
чем единоличное правительство: в ней нет места при-
страстию и лихоимному суду. Однако и в коллегиях взя-
точничество было не менее развито, нежели в приказах,
потому что дела только формально решались коллегией,
а по существу вся работа производилась в канцеляриях
канцеляристами, и там были возможны всякие злоупот-
ребления. Кроме того, Петр был уверен, что при едино-
личном правлении дела решаются медленнее, чем при
коллегиальном. Это было общим убеждением века, кото-
рое впоследствии было разбито самой жизнью, что и по-
вело к замене коллегий министерствами.
По «Регламенту» Синод должен был состоять из
12 правительственных особ, назначавшихся государем из
митрополитов, архиепископов, игуменов и протопопов,
причем эти чины по очереди должны были исправлять
обязанности синодальных членов. Присутствие Синода
состояло из президента, двух вице-президентов, четырех
советников и четырех асессоров, как и во всех коллеги-
ях. Председатель избирался государем и обязательно из
архиереев. При Синоде, так же как и при Сенате, были
учреждены фискалы для наблюдения за злоупотреблени-
ями и для своевременного представления о них в Синод,
эти фискалы получили название инквизиторов, с прото-
инквизитором во главе. В 1722 году они были подчине-
ны синодальному обер-прокурору, обязанности которого
были тождественны с обязанностями генерал-прокурора
в Сенате; как последний был «государевым оком» в Се-
нате, так первый — в Синоде. Так же, как генерал-про-
курор в Сенате, обер-прокурор состоял во главе канцеля-
рии, которой заведовал обер-секретарь.
Делопроизводство в Синоде было определено на об-
щем основании Генеральным Регламентом. Всякое дело
сначала поступало в канцелярию, оттуда вносилось в при-
сутствие, где после доклада происходили под руковод-
ством председателя прения, заканчивавшиеся бал лоти-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века 279
ровной, причем подача голосов начиналась с младших
членов, чтобы они не находились под давлением стар-
ших. Дела решались по большинству голосов, причем
при равенстве голос председателя давал перевес. Однако
в общее присутствие вносились только наиболее важные
дела, а остальные рассматривались в особых конторах,
учрежденных при Синоде: в конторе судебных дел, рас-
кольнических дел и пр. Во главе контор стояли члены
Синода — советники и асессоры. Некоторые дела не строго
церковного, а общегосударственного характера Синод
должен был разрешать совместно с Сенатом на особых
конференциях.
Что касается компетенции Синода, то «Регламент»
прямо устанавливает, что Синод имеет силу и власть
патриарха, отсюда Синоду присвоен и титул «Святейше-
го». Сам Петр в одном из своих указов писал: «За благо
рассудили мы установить со властью равнопатриаршею
духовный Синод». В качестве преемника патриарха Си-
нод получил в свое ведение епархию, которая прежде
находилась под непосредственным управлением патриар-
ха. Этой епархией Синод стал управлять через коллегию,
которая заменила прежний Патриарший приказ и полу-
чила название «дикастерии», или «консистории». Вся
полнота власти патриарха в церковных делах перешла к
Синоду. Ему принадлежала высшая административная
власть в церкви: он выполнял следующие функции: 1) дол-
жен был следить за чистотой веры, за правильностью
вероучения, должен был бороться с ересями, расколом,
заботиться о религиозном просвещении народа и о рас-
пространении христианства среди язычников; 2) в каче-
стве высшего административного органа Синод должен
был наблюдать за всем церковным управлением, органы
которого были подчинены ему; кроме этого, он должен
был 3) назначать духовных лиц на должности; 4) забо-
титься о материальном благосостоянии церквей и заведо-
вать церковными имуществами, переданными ему из Мо-
настырского приказа. Для управления этими имениями
у Синода были особые чиновники — комиссары Сино-
дальной команды, которые являлись приказчиками в
имениях. Синод был верховной инстанцией церковного
суда и высшим церковным судом. На его разрешение
280
М. К. ЛЮБАВСКИИ
в апелляционном порядке поступали следующие дела:
1) о преступлениях против веры: о богохульстве, раско-
ле, ересях и волшебстве; 2) о преступлениях против се-
мейного права (например, дела о браках, заключенных в
недозволенных степенях родства); 3) дела по обвинению
духовных лиц в брани, в бою, в краже, в обидах и в
бесчестиях. В качестве церковного суда первой инстан-
ции Синод разбирал: 1) дела по жалобам на архиереев со
стороны других духовных лиц, 2) дела по жалобам архи-
ереев друг на друга и 3) дела по жалобам на синодаль-
ных членов. Наконец, мы видим у Синода и законода-
тельную власть: он мог дополнять свой «Регламент» с
окончательной санкцией государя; если же государя не
было в столице, Синоду предоставлялось право сноситься
с Сенатом относительно новых законов, но не публико-
вать их впредь до «апробации». Такова была компетен-
ция Синода.
Естественно возникает вопрос: какое место занял Си-
нод в ряду других высших государственных учреждений?
Название Синода «Правительствующим» говорит за
то, что он был равен Сенату. Сам Петр на одном из док-
ладов положил резолюцию именно в этом смысле: «По-
неже Синод в духовном деле равную власть имеет, как
Сенат в гражданском, того ради решпект и послушание
ему равное отдавать надлежит». Это равенство с Сенатом
сказывалось и внешним образом, недаром Петр поместил
Сенат и Синод в одном и том же здании: в правом кры-
ле — Синод, а в левом — Сенат. Но с другой стороны,
Синод нередко рассматривался и оценивался как одна из
коллегий, и даже сначала назывался «Духовный колле-
гиум». В некоторых отношениях он был подчинен Сена-
ту: во время отсутствия государя Синод вносил свои ге-
неральные определения на рассмотрение Сената; кроме
этого, и во время присутствия государя всякие доклад-
ные пункты Синода по законодательным делам прежде
представления государю должны были рассматриваться
и разрешаться Сенатом. Наконец, административные рас-
поряжения Синода нуждались в обсуждении Сената и
могли быть кассированы им. Значит, Синод занимал сред-
нее положение: в некоторых отношениях он был равен
Сенату, в других — коллегиям.
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
281
Учреждение Синода знаменует собой новую эпоху в
истории не только нашего церковного, но и государствен-
ного развития. Петр вышел из затруднения, перед кото-
рым стоял целых 20 лет. Его церковно-административ-
ная реформа лишила высшую церковную власть того по-
литического влияния, какое принадлежало ей в XVII веке.
Вопрос об отношении церкви к государству решен был в
пользу государства.
Поставив церковь в зависимое положение от госу-
дарства, Петр по отношению к ней применил ту же по-
литику просвещенного абсолютизма, которой запечат-
лена его деятельность в гражданской области. Издан-
ный Петром «Духовный регламент» был не только
учредительной хартией, но касался и содержания дея-
тельности будущего учреждения, давал Синоду целый
ряд предписаний относительно действий на будущее
время, относительно управления церковью, устройства,
улучшений и возможных исправлений. В этом отноше-
нии «Духовный регламент» является в высшей степени
интересным памятником, важным для оценки полити-
ки Петра Великого.
«Духовный регламент» начинает с преследования того,
что по невежеству боготворили раньше, не допуская кри-
тики. Сюда относятся, прежде всего, жития святых, из
которых многие были явно вымышленными. Но автор
«Регламента» упускает из виду одно обстоятельство: жи-
тия святых писались не для того, чтобы сообщать факти-
ческие сведения, а в назидание на готовые темы. Конеч-
но, с точки зрения исторической действительности они
не выдерживают критики — это были моралистические
произведения, для которых тот или иной святой были
только поводом к нравоучению, поэтому они и писались
обычно по известному определенному шаблону. Автор
«Регламента», не понимая характера древнерусской агио-
графии, считал многие жития святых подделкой и под-
логом. Кое-что в этом отношении и действительно было:
например, можно указать на житие Ефросима Полоцкого
с его «сугубой аллилуйей», на которое ссылались рас-
кольники. Рядом с житиями святых Петр задел акафис-
ты и молитвы, распространявшиеся из Малороссии и
ничего противного церковной истине не заключавшие.
282
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Петр подчеркнул необходимость их исключения, «дабы
по времени не вошли в закон и совести человеческой не
отягощали». «Регламент» предписывал Синоду искоре-
нять суеверия. На Руси соблюдался, например, обычай
ничего не делать по пятницам, «дабы пятница не разгне-
валась», и строго поститься 12 пятниц для получения
духовных и телесных благ. Пятница в народе олицетво-
рялась, и духовенство, идя народному суеверию навстре-
чу, приурочило святую Параскеву к этой пятнице. Культ
пятницы возник от торгов, которые обыкновенно совер-
шались в этот день, пятница сделалась символическим
образом, силой, которая покровительствовала торговцам.
В Малороссии создался даже особый культ пятницы: во-
дили с крестным ходом женщину с распущенными воло-
сами, называли ее Пятницей и давали ей перед церковью
дары. Духовенство сквозь пальцы смотрело на такие вещи
и, наконец, на место пятницы поставило святую Пара-
скеву. В иных местах попы, потакая суевериям народ-
ным, совершали молебствия перед дубами и раздавали
ветки от них в благословение. Это — прямо отголосок
языческого культа леса и воды. Чаще же всего злоупот-
ребляли чудотворными иконами. Архиереи и попы, осо-
бенно в бедных приходах, подыскивали явленные иконы
в пустынях, у источников, объявляя их чудотворными,
рассказывали о чудесах и, таким образом, распространя-
ли суеверие, выгодное для духовенства. Регламент вос-
ставал также против особого почитания богослужения
некоторых дней (Благовещенской обедни, Пасхальной
утрени, вечерни Пятидесятницы и др.) и требовал иско-
ренения верования, что погребенные в Киево-Печерском
монастыре, хотя бы они умерли и без покаяния, попада-
ют прямо в царствие небесное.
Противясь вредным суевериям в целях религиозно-
го воспитания народа, «Регламент» рекомендовал «со-
чинить три книжицы небольшие»: 1) о догматах веры и
заповедях Божьих, 2) «о собственных всякого чина дол-
жностях» (в них должны быть изложены доводы от Свя-
щенного Писания кратко и понятно); 3) нравоучитель-
ные проповеди из творений отцов и учителей церкви.
Эти «три книжицы» должны были, по «Регламенту»,
читаться в церквях каждые три месяца. В этой мере
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
283
странного рецептурного характера ярко сказалась наи-
вная самоуверенность поборников полицейского госу-
дарства в силе правительственных предписаний: при по-
мощи «трех книжиц» во вкусе Лютерова катехизиса
думали перевернуть мировоззрение русского народа, раз-
рушить то, что сидело глубокими корнями в народной
душе, что составляло ее поэтический, космический и
нравственный багаж.
Гораздо серьезнее была другая мера, предложенная
«Регламентом» для просвещения народной массы, — это
подготовка духовных учителей и проповедников в семи-
нариях и в академиях с семинариумами (то есть интерна-
тами). Академии велено было учредить при всех архи-
ерейских кафедрах по епархиям. В них должны были
преподаваться следующие предметы: грамматика, гео-
графия, история, арифметика, геометрия, логика, рито-
рика и «стихотворное учение», физика с краткой мета-
физикой, политика Пуффендорфа и богословие. Пред-
положено было также изучать языки — греческий и
еврейский, если найдутся сведущие учителя. Курс обуче-
ния в академиях был восьмилетний, из которых два года
ученики должны были посвящать изучению богословия.
Начальниками академии были ректор и префекты. Все
протопопы и богатые священники должны были отдавать
своих детей для обучения в академии. Для академичес-
кого здания предполагалось выбирать место на окраине
города, чтобы ученики были изолированы от городских
соблазнов. При академии должен был находиться интер-
нат наподобие монастыря, где бы ученики (от 50-70 че-
ловек) находили жилище и получали пищу и одежду.
Они должны были размещаться по 8-0 человек в комнате
под присмотром префекта, который мог наказывать млад-
ших розгами, а средних и старших выговорами. В семи-
нариуме все должно было делаться по звонку, как в сол-
датских казармах по барабанному бою. Для прогулок
было назначено два часа в день, однажды или дважды в
месяц семинаристам позволялось «проездиться на остро-
вы, на поля и вообще в веселые места». Во время обеда
семинаристы должны были слушать чтение, но только не
из житий святых, как в монастырях, а из военной и граж-
данской истории, а также о великих мужах, о церковных
284
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
учителях, историках, астрономах, риторах, философах
и пр. В большие праздники за столом позволялось иметь
свою музыку. Ректор два раза в год мог устраивать «ак-
ции (акты), диспуты, комедии и риторские экзерциции
(упражнения)». В гости семинаристы отпускались не бо-
лее семи раз в год под наблюдением префекта, прини-
мать гостей можно было в трапезной или в саду, можно
было даже угощать их «кушанием и питанием» в присут-
ствии ректора. Так восприняли свое бытие наши семина-
рии со всем их учебным и воспитательным режимом,
который держался очень долго и держится в некоторых
отношениях до сих пор.
Полицейское государство простерло и дальше свое
влияние на церковные дела. «Духовный регламент» пред-
писывал, чтобы все христиане слушали от пастырей
православное учение и «единажды в год» исповедовались
и причащались; уклонение от причащения считалось до-
казательством принадлежности данного лица к расколу.
Священники должны были вести вероисповедные книги
и ежегодно доносить епископу о всех, кто не был у испо-
веди и причастия, под страхом жестоких наказаний за
укрывательство. Раскольники не должны были допус-
каться ни к каким государственным должностям. Терпи-
мый ко всем вообще вероучениям, замещая государствен-
ные должности «лютерами и кальвинами», Петр не тер-
пел раскольников — они были для него синонимом
невежества, фанатизма, косности и тупости. «Регламент»
запрещал всем, кроме лиц царской фамилии, устраивать
домовые церкви и иметь крестовых попов, «ибо сие лиш-
нее есть, и от единыя спеси деется, и духовному чину
укорительно. Ходили бы господа к церквам приходским
и не стыдились бы братиею, хотя и крестьян своих, в
обществе христианстем».
Ставленники в приходские священники должны были
представлять свидетельства от прихожан или помещиков
в том, что они люди «жития доброго и неподозрительно-
го», а последние, со своей стороны, должны были обозна-
чать в челобитных, «какая священнику руга будет или
земля».
«Духовный регламент» посвящает очень много про-
чувствованных строк епископам. Для донесений о зло-
Русская история XVII века и первой четверти XVIII века
285
употреблениях епископы должны были установить «за-
конщиков» или благочинных, то есть духовных фиска-
лов. В своем доме епископы должны были содержать
школу для первоначального обучения священнических
детей и здесь удостоверяться, кто будет способен к свя-
щенническому чину и кого нужно заранее, «по доволь-
ном искушении», как неспособного отпускать домой.
На содержание этих школ предположено было брать часть
доходов с монастырей и церковных земель. Сами еписко-
пы должны были жить скромно, лишних служителей не
держать, ненужных строений не делать и священного
одеяния и всякого платья для себя «не умножать». «Ве-
дал бы всяк епископ, — говорится в „Регламенте", —
меру чести своея, и не высоко бы о ней мыслил, и дело
убо великое, но честь никаковая».
Затем, епископам предписывалось также иметь при
своем дворе школу для священнических детей. Здесь мог-
ли видеть легко, кто с самого детства уже был достоин к
принятию священнического сана, и кого заранее можно
было отпустить. Школы эти содержались, главным обра-
зом, на средства землевладельцев. Епископы не должны
были делать себе роскошного платья: хотя у них дело и
великое, но все же во Священном Писании им никакой
особенной чести не положено. Запрещено было водить
епископов под руки и кланяться им в землю. Епископам
строго запрещено было злоупотреблять своей властью и
разрешено предавать анафеме нераскаянных грешников,
производящих хулу на Священное Писание или на цер-
ковь, только испробовав все средства. Объезжать свою
епархию епископ должен был летом, чтобы не стеснять
священников и граждан отводом квартиры. По приезде
в село епископ должен был расспросить у «меньших
церковников» или прихожан, как живут священники и
дьяконы, и чинить им управу, а пока не кончит, не
должен был ходить в гости и приглашать к себе гостей,
чтобы не быть стесненным в своих действиях. Ему было
вменено в обязанность спрашивать, «не делаются ли где
суеверия», «не шатаются ли беспутно монахи, не обре-
таются ли кликуши», «не проявляет ли кто для сквер-
ноприбытства ложных чудес при иконах, при кладезях,
источниках и прочая», и «таковые безделия запретить».
286
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Епископ непременно должен был следить за своими служ-
ками, чтобы они не добивались подарков, «ибо слуги
архиерейские, — говорит „Регламент", — обычно быва-
ют лакомые и где видят власть своего владыки, там с
великою гордостью и бесстыдием как татары на хищение
устремляются». Что касается священников, то им дава-
лась в обеспечение «руга», то есть земля, и каждый свя-
щенник должен был дать подписку, что будет доволен
своей «ругой» и прикрепляется к ней навсегда. Петр не
любил шатающихся духовных.
Так Петр Великий старался преобразовать «церков-
ный чин» на Руси и направить русскую церковь по пути
прогресса и просвещения. «Регламент» служит свиде-
тельством того, что церковная жизнь пришла в подчине-
ние государственной власти. Значит, спор XVII века меж-
ду царством и священством кончился в пользу царства.
РУССКАЯ
ИСТОРИЯ
XVIII века
ПО ЗАПИСКАМ САУШАТЕАЕЙ
ИМПЕРАТОРСКОГО
МОСКОВСКОГО
УНИВЕРСИТЕТА
288
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
(-------'
ЧАСТЬ
ПЕРВАЯ
\________.
ДОПОЛНЕНИЕ
И ИЗМЕНЕНИЕ РЕФОРМ
ПЕТРА ВЕЛИКОГО
В ЦАРСТВОВАНИЕ
ЕКАТЕРИНЫ I
И ПЕТРА II
ПЕРВЫЕ пять лет, которые протекли
со смерти Петра, когда у кормила правления стояли его
жена и внук, были только продолжением его царствова-
ния. В эти пять лет заканчивались преобразования Пет-
ра, в частности исправлялись некоторые его реформы и
отменялось то, что отошло от условий русской действи-
тельности. Общей тенденцией этих пяти лет было возвра-
щение к испытанным порядкам московского периода.
С дополнениями и поправками, произведенными преем-
никами Петра, его реформы стали еще более связанными
с Московскими порядками.
ВЕРХОВНЫЙ ТАЙНЫЙ СОВЕТ
Мы начинаем с верховного управления и посмотрим,
какие изменения потерпело оно в первые годы после
смерти Петра, и какой смысл имели эти изменения.
Известно, что верховным правительственным учреж-
дением при Петре стал Сенат. Компетенция этого учреж-
дения была очень обширна. Так как Сенат являлся по-
мощником государя, а во время его отсутствия заменял
персону государя («вместо его величества персоны»), он
ведал всем и всеми. Не было отрасли управления, которая
не входила бы в состав компетенции Сената. «Все на вас
положено», «все у вас в руках», — неоднократно заявлял
Петр в своих указах и письмах Сенату. И действительно,
Сенат был высшей судебной инстанцией в апелляционном
отношении, разбирал некоторые дела в первой инстанции
Русская история XVIII века
289
и разрешал жалобы на решения коллегий и низших су-
дебных мест. Сенат был высшим административным уч-
реждением, обязан был по указу 1718 года «неусыпное
попечение иметь о монашеской и государственной пользе».
В частности Сенат ведал военным делом, то есть снабже-
нием армии и флота людьми, лошадьми, амуницией,
боевыми припасами и т. п., и имел надзор за службой и
обучением шляхетства через герольдмейстера, состояв-
шего при Сенате. Он ведал также финансами, торговлей
и промышленностью, то есть приходами и расходами
государственных сумм, установлением новых налогов и
монетным делом. Он ведал полицией безопасности и бла-
госостоянием, то есть постройкой городов, прорытием
каналов, проведением дорог, почтой, принятием мер про-
тив пожаров, голода, заразных болезней и разбоев: на
нем же вместе с Синодом лежали заботы о школах; нако-
нец, Сенат отчасти заведовал и иностранной политикой.
Кроме всего этого, Сенату принадлежали права и в обла-
сти законодательной; в отсутствие государя Сенат мог
издавать генеральные определения, которые имели зна-
чение временных законов вплоть до «апробации» их го-
сударем; он обращался к государю с ходатайствами об
издании законов, принимал участие в обсуждении зако-
нов и опубликовывал их (эта функция остается за Сена-
том и в настоящее время).
Но как ни велика была компетенция Сената, он был
органом, который исполнял волю и предначертания мо-
нарха. С учреждением Сената не была заполнена та пус-
тота, которая образовалась около русского государя с
исчезновением Боярской Думы и так называемой Ближ-
ней Думы, с которой московский государь советовался в
важных случаях. Сенат был больше исполнителем воли
Петра, осуществлял его предначертания, чем давал ему
советы. Происходило это оттого, что Петр по складу сво-
его характера не любил совещаться в многолюдных кол-
легиях, а обдумывал свои планы наедине или обращался
за советом к отдельным умным людям. Но рано или по-
здно Петр должен был почувствовать недостаток в сове-
щательном учреждении. Задачи управления постепенно
усложнялись и запутывались, а силы Петра с годами ста-
ли истощаться, энергия — иссякать, бремя правления
10-1421
290
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
чувствовалось тяжелее, и Петр стал подумывать об уч-
реждении, которое помогало бы ему, направляло бы вне-
шнюю и внутреннюю политику. Сенат был для этого
слишком пассивным. До нас дошли следы его дум, его
собственноручная заметка следующего содержания:
«О коллегии такой, которая бы смотрела, что испра-
вить, переменить, оставить, вновь сделать начение от
порядков прибыли, даже до чистоты и украшения в
государстве». И близкие к Петру люди стали думать об
учреждении Совета. Так Либерас предлагал учредить
особый кабинет или Тайный Совет, в котором должны
были разбираться важные государственные вопросы за-
конодательства и управления. Курбатов, известный при-
быльщик, выдумавший орленую бумагу, выступил с про-
ектом особого Кабинет-коллегиума, с учреждением ко-
торого «от многих стужаний и трудов восприиметь его
величество многую свободность». Фик, второй иностра-
нец, помогавший Петру в переустройстве центральных
учреждений, идя навстречу сказавшейся потребности,
тоже предлагал учредить Тайный Совет специально для
иностранных дел; сообща с Сенатом он должен был раз-
решать все важные вопросы законодательства, управле-
ния и суда.
Вняв этим представлениям, Петр указом 13 февраля
1720 года учредил особый Тайный Совет, в состав кото-
рого, кроме государя, канцлера и подканцлера, должны
были войти «все или несколько, по важности дела», дей-
ствительные тайные советники. Этот Тайный Совет дол-
жен был решать все важные государственные вопросы.
Так Петр под новым названием возродил Ближнюю Думу
его предков. Эта Ближняя Дума была отделением Сената
и состояла из главных сенаторов. Учреждение особого
Тайного Совета для обсуждения важных государствен-
ных вопросов при Петре было только попыткой, которая
не имела успеха. Хотя Петр и сознавал необходимость
правильной организации и постоянной деятельности со-
вещательного учреждения, он по своей натуре не мог
совещаться с этим учреждением и продолжал вести дело
по собственной инициативе или по совету с определенны-
ми лицами; натура Петра была слишком властной, что-
бы выносить регулярные совещания с сановниками.
I 'ус лая история XVIII века
291
Так обстояли дела и при Екатерине I; Екатерина еще
больше, чем Петр нуждалась в советниках. Она часто
обращалась за советом по важным государственным де-
лам к влиятельным временщикам (Меншикову, Голов-
кину, Апраксину, Остерману и др.), но советники не
имели еще организации. В результате «сильные персо-
ны» овладевали волей императрицы и при взаимном
соперничестве колебали императрицу, как тростник, из
стороны в сторону. Больше всех забрал силы Менши-
ков, у которого раньше Екатерина была в служанках.
Тяготясь опекой Меншикова, Екатерина привлекла к
совещаниям и его недругов — Ягужинского и Толстого.
Борьба этих лиц за влияние на императрицу в конце
концов создала для нее невыносимо тяжелое положе-
ние. Единственным выходом из этого тяжелого положе-
ния было упорядочение Совета, возведение его на сте-
пень правительственного органа. Саксонский посол в
1725 году писал: «Поговаривают об учреждении Вер-
ховного Совета. Он будет состоять из Головкина, Мен-
шикова, Апраксина».
8 февраля 1726 года Екатерина повелела учредить
Верховный Тайный Совет «как для внешних, так и для
внутренних государственных важных дел». В Верхов-
ный Тайный Совет вошли следующие лица: Меншиков,
Толстой, Головкин, Апраксин, князь Д. М. Голицын, Ос-
терман и герцог Голштинский. Все эти лица, за исклю-
чением последнего, были сенаторами и начальниками
коллегий (Меншиков — военной коллегии, Апраксин —
адмиралтейств-коллегии, Головкин — иностранной). Ког-
да их ввели в Верховный Тайный Совет, то признано
было невозможным совмещение звания члена Верхов-
ного Тайного Совета и сенатора, почему все они были
выведены из Сената. Таким образом, Тайный Совет,
который при Петре был отделением Сената, теперь сде-
лался совершенно особым, отдельным от Сената учреж-
дением. Я нарочна остановился на этих подробностях,
чтобы видели, что Верховный Тайный Совет не был
продуктом момента, что и это учреждение имело исто-
рию; жизнь еще при Петре намечала его создание, но он
не мог тогда реализоваться, теперь же вошел в жизнь в
несколько измененном виде.
10*
292
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Факт обособления Верховного Тайного Совета от Се-
ната имел чрезвычайно важные последствия. Сенат сде-
лался органом подзаконного управления. Он должен был
действовать по указаниям законов, функции самостоя-
тельного верховного управления были от него отняты.
Натолкнувшись на какие-либо факты, не предусмотрен-
ные законами, Сенат должен был доложить о них госуда-
рю в Верховном Тайном Совете и получить оттуда резо-
люцию. Раз Сенат стал органом подзаконного управле-
ния, он не имел права носить титул Правительствующего,
и указ 14 марта не замедлил предписать не именоваться
ему впредь Правительствующим, а называться Высоким.
В равной мере эти изменения коснулись и Синода.
Верховное управление сосредоточилось в Верховном
Тайном Совете, который и стал решать дела, не предусмот-
ренные законами: он ведал внешней политикой, финанса-
ми, военным делом и прочим: в Верховном Тайном Совете
стали решаться и все судебные дела, которые восходили на
Высочайшее рассмотрение. Сенат, Синод, коллегии, губер-
нские присутствия были подчинены Верховному Тайному
Совету и обязаны были подавать ему рапорты.
Возникает вопрос: какое отношение установилось
между Верховным Тайным Советом и монархом?
Надо сказать, что Верховный Тайный Совет не имел
никакого конституционного значения в смысле ограни-
чения власти монарха. И это обстоятельство разъяснено
было самим Верховным Тайным Советом. По инициативе
герцога Голштинского члены Верховного Тайного Совета
подали Екатерине мнение об этом учреждении, в кото-
ром проводили мысль, что Верховный Тайный Совет «не
есть особый коллегиум».
Все постановления Верховного Тайного Совета шли
на апробацию императрицы и только после утверждения
их получали силу закона. Постановления должны были
выноситься единогласно. Если же достигнуть единогла-
сия оказывалось невозможным, то отдельные мнения
членов Совета представлялись императрице, и от нее уже
зависело утвердить то мнение, которое ей казалось наи-
более подходящим по обстоятельствам дела. Из всего это-
го видно, что Верховный Тайный Совет конституционно-
го значения не имел.
Русская история XVIII века
293
Так возродилось при русском государе учреждение,
которое напоминало прежнюю Боярскую Думу; послед-
няя воскресла, но под другим названием и в другом
составе. Боярская Дума была учреждением аристокра-
тическим, в Верховный Тайный Совет вошли люди слу-
чайные, выдвинувшиеся бюрократы, но по функциям
Верховный Тайный Совет — прямой преемник Боярской
Думы.
Верховный Тайный Совет фактически должен был
получить гораздо большее значение, чем простое совеща-
тельное учреждение. Ведь Екатерина I совсем не была
похожа на Екатерину II. При ее невежестве и необразо-
ванности, само собой разумеется, фактически все дела
должны были перейти к Верховному Тайному Совету.
МЕРЫ ВЕРХОВНОГО
ТАЙНОГО СОВЕТА ДЛЯ ПОДДЕРЖАНИЯ
МАТЕРИАЛЬНЫХ СРЕДСТВ РОССИИ
Самыми жгучими вопросами, которыми пришлось
заниматься Верховному Тайному Совету, были вопросы
финансовые и экономические. Вы знаете, что Петр ввел
подушную подать, которую должны были собирать земс-
кие комиссары и отдавать на содержание расквартиро-
ванного по губерниям войска. Но комиссары чрезвычай-
но медленно собирали деньги, так что солдаты голода-
ли, — и, в конце концов, полковники и офицеры взяли
на себя сбор подушной подати и стали выколачивать ее с
крестьян. Результатом этого явилось разорение кресть-
ян, которые бежали на окраины и даже в Польшу и
Литву. Притеснения чинили не только воеводы, но и те
лица, которые отправлялись для производства ревизии,
для составления списков податного населения. Верхов-
ный Тайный Совет, исходя из мысли, что нужно иметь
попечение о крестьянах, постановил вывести из уездов
генералитет и впредь не посылать туда обер-офицеров.
Сбор подати возложен был на воевод, в помощь которым
на каждую провинцию назначали по одному офицеру.
На время воеводства воевода жаловался полковничьим
разрядом, чтобы его авторитету подчинялись офицеры.
В целях облегчения жизни крестьян Верховный Тайный
294
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Совет распорядился, чтобы недоимки взыскивались не с
крестьян, но с помещиков, а за треть мая 1727 года веле-
но было недоимки совсем не собирать. В интересах крес-
тьян отменено было петровское размещение войск: при-
казано было вывести войска из деревень и распределить
их по городам, преимущественно по окраинам. Затем,
когда позволили обстоятельства, велено было две трети
офицеров, происходивших из шляхетства, отпустить по
домам, чтобы они привели в порядок свои деревни, и две
трети оставить при полках. Стал, таким образом, прак-
тиковаться отпуск офицеров в деревню. На этот факт
нужно обратить внимание: это первая ласточка дворянс-
кой весны, первое обнаружение тяготения военнослужи-
лого класса в деревню.
Кроме этих мероприятий, Верховный Тайный Совет
принимал меры и к сокращению государственных рас-
ходов. Вы знаете, что штаты коллегии были довольно
значительны. Верховный Тайный Совет распорядился
оставить в каждой коллегии по 6 человек: президента,
вице-президента, двух советников и двух асессоров, но
и этим 6 лицам велено было заседать по очереди: одна
половина их должна была жить в деревне и не получала
жалования. Эта мера, если ее рассматривать в истори-
ческой перспективе, в сущности является реставрацией
старины. В коллегиях теперь заседало по 3 человека;
значит, состав коллегий приблизился к составу москов-
ских приказов, где сидел обыкновенно судья — боярин
с товарищем и дьяком. В это же время в целях сокраще-
ния расходов Штатс-коллегия была соединена с Камер-
коллегией.
ВОССТАНОВЛЕНИЕ
СТАРОГО ВОЕВОДСКОГО УПРАВЛЕНИЯ
Местное управление в последние годы царствования
Петра приняло сложный и запутанный вид.
10 губерний были поделены на провинции, провин-
ции — на дистрикты или округа. Во главе губерний
стояли губернаторы, во главе провинций — воеводы, а
во главе дистриктов — земские комиссары. Губернатор
управлял провинцией, в которой находился губернский
Русская история XVIII века
295
город, и ведал во всей губернии делами по рекрутским
наборам и подушной подати. Кроме того, губернаторы
были председателями надворного суда (иногда предсе-
дателями надворного суда были и вице-губернаторы).
Воевода в провинции имел надзор за ходом всего управ-
ления, заседал в особом присутственном месте, назы-
вавшемся воеводской канцелярией, и был председате-
лем воеводского суда, состоящего из нескольких асессо-
ров. В некоторых провинциях при воеводах состояли
коменданты и обер-коменданты, и во всех провинциях
был целый ряд должностных лиц: камериры, рактмей-
стеры, провиантмейстеры, судебные комиссары (суд по
маловажным делам). Наряду с этим существовал целый
ряд других органов: для городов — магистраты, для
дворцовых крестьян — дворцовый приказ; лесное ве-
домство в провинциях было выделено и состояло в веде-
нии унтер-вальдмейстеров, подчиненных главному вальд-
мейстеру. По областям же были рассеяны и органы си-
нодского управления (синодальная команда), которое
было сосредоточено в экономической коллегии Святей-
шего Синода для заведования церковными имущества-
ми. К этому присоединялись еще органы надзора: фис-
калы, называвшиеся в провинциях провинциал-фиска-
лами и состоявшие под управлением генерал-фискала,
и прокуроры, находившиеся при надворных судах и под-
чиненные генерал-прокурору.
Верховный Тайный Совет признал устройство местно-
го управления сложным и обременительным для жите-
лей, стал упрощать петровские учреждения и, упрощая,
незаметно реставрировал московскую старину. Прежде
всего, были отменены рент-мейстеры, а обязанности их
возложены на камериров; упразднены были и вальдмей-
стеры; судебные комиссары вместе с земскими комисса-
рами были заменены воеводами. Это мотивировалось тем,
что «чин воеводский уездным людям в отправлении вся-
ких дел может быть страшнее». Указ 24 февраля 1727 года
пошел еще дальше. Велено было «как надворные суды,
так и всех вышних управителей, и канцелярии, и конто-
ры земских комиссаров и прочих тому подобных вовсе
отставить, и положить всю расправу и суд по-прежнему
на губернаторов и воевод, а от губернаторов апелляцию
296
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
в юстиц-коллегию, чтобы нашим подданным тем показа-
но быть могло облегчение, и вместо бы разных и многих
канцелярий и судей знали токмо одну канцелярию, а на
многих бы судей и на их подчиненных в даче жалованья
напрасного убытку не было».
Так рухнуло сложное и громоздкое построение мес-
тного управления, воздвигнутое Петром. Общество не в
состоянии было вынести его на своих плечах: 1) по не-
достатку средств и 2) по недостатку людей. Россия вер-
нулась к воеводскому управлению, которое существова-
ло в XVII веке. Вся разница управления XVII века от
XVIII века заключалась только в том, что управление
XVII века знало две инстанции: 1) воеводу главного го-
рода и 2) воеводу провинциального города; теперь же
было три инстанции: воевода уездного города был под-
чинен воеводе провинциальному, а провинциальный —
губернатору.
Итак, старые порядки возродились после смерти Пет-
ра Великого. Это обстоятельство может служить нагляд-
ным доказательством того, что петровские реформы вовсе
не так изменили жизнь, как казалось: это были над-
стройки на поверхности русской жизни, и когда под
ними заколебалась почва, они рухнули. Возврат к ста-
рине можно подметить и в других мероприятиях Вер-
ховного Тайного Совета. Петр Великий употребил много
усилий, чтобы направить внешнюю отпускную торгов-
лю к Петербургу: был закрыт Архангельский порт и
обложены высокой пошлиной товары, шедшие по ста-
рым торговым дорогам. После Петра увидали, что при-
воз товаров к Архангельску по старым дорогам дешев-
ле, чем подвоз их к Петербургу, а потом снова открыли
Архангельский порт. Петр Великий в целях создания
национальной фабрично-заводской промышленности
издал целый ряд стеснительных мер: запрещено было
отправлять некоторые товары за границу и некоторые
изделия приказано было вырабатывать по казенной мер-
ке. Основанная после Петра Великого Коммерц-колле-
гия отменила ряд стеснительных мер, изданных при
Петре; она разрешила вывозить за границу некоторое
сырье, позволила вырабатывать некоторые товары (на-
пример, полотно) по старым образцам и т. и.
Русская история XVIII века
297
Словом, во всех сторонах жизни после смерти Петра
можно наблюдать возврат к старым порядкам. Но если
присмотреться к происходившим переменам, то нельзя
сказать, что возврат к старине носил характер провинци-
альной реакции; к старине возвращались потому, что
последняя более подходила к потребностям данного вре-
мени. Некоторые же начинания Петра продолжали раз-
виваться; продолжались работы по прорытию каналов,
по устройству флота, была открыта проектированная
Петром Академия наук и т. д.
Конец царствования Екатерины I ознаменовался воз-
вратом к старине в области престолонаследия. Петр Ве-
ликий, как вы знаете, издал закон, по которому налич-
ный государь мог назначать наследником престола кого
угодно, согласно своему желанию. Неудобство этого за-
кона обнаружилось при первом же замещении престола
после смерти Петра. Петр умер, не успев сделать завеща-
ния, и русский престол, можно сказать, был захвачен его
супругой с помощью вельмож и гвардии. Закон Петра
решительно противоречил правосознанию русского обще-
ства, которое не могло мириться с устранением от престо-
ла законных наследников. Уже воцарение Екатерины I,
помимо внука Петра Великого, возбудило неудовольствие
в народной массе. Это неудовольствие усилилось, когда
распространился слух, что Екатерина хочет сделать на-
следником герцога Голштинского, мужа Анны Петров-
ны. Недовольство общества было настолько сильно, что
для многих стало ясным, что вторичное устранение вну-
ка Петра I от престола невозможно. С заявлением об этом
открыто выступил Остерман. Но так как ему было изве-
стно, что императрица желает утвердить престол за од-
ной из своих дочерей, то для примирения интересов Ос-
терман предлагал, по его мнению, очень простое сред-
ство: женить Петра Алексеевича на царевне Елизавете
Петровне. По мнению Остермана, это вполне допустимо.
«В начале, при сотворении мира, — писал Остерман, —
сестры и братья посягали, и через то токмо человеческий
род распложался, следовательно, такое между близкими
родными супружество отнюдь общим натуральным и бо-
жественным законам не противно, когда Бог сам оное,
яко средство мир распространить, употреблял». Даже
298
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Меншиков был убежден в невозможности вторичного
устранения от престола внука Петра I. Чтобы обеспечить
за собой свое положение при будущем императоре Петре,
Меншиков вынудил у императрицы согласие на обруче-
ние Петра с одной из его дочерей, которая была значи-
тельно старше наследника престола.
При таком положении вещей не удивительно, что,
когда Екатерина I заболела горячкой, члены Верховного
Тайного Совета, Сената, Синода, майоры гвардии и пре-
зиденты коллегий высказались единогласно за кандида-
туру Петра. Затем составлено было от имени умирающей
Екатерины завещание, которое при ее полной безграмот-
ности было подписано Елизаветой. Она объявляла своим
сукцессором Петра Алексеевича, а на случай его бездет-
ной смерти — Анну Петровну с ее десцендентами; после
же нее должна была наследовать престол Елизавета Пет-
ровна со своими десцендентами. Это завещание и вступи-
ло в силу (6 мая 1727 года). Оно, как видите, определяло
право престолонаследия в духе старых воззрений.
В царствование Петра II можно отметить также кое-
какие факторы и меры, носившие характер возврата к
старым порядкам московского периода. Вы помните, что
заветной мыслью Петра Великого было собрать «разроз-
ненную храмину российского купечества». С этой целью
были учреждены Бурмистерская Палата в Москве (1721)
и магистрат в Петербурге, которому должны были под-
чиняться все магистраты и ратуши. После смерти Петра
все городские магистраты и ратуши были подчинены
воеводам. Существование Главного магистрата как уч-
реждения, объединявшего по идее все городские учреж-
дения, потеряло raison d’etre*. 18 августа 1727 года из-
дан был указ, уничтожавший Главный магистрат в Пе-
тербурге и заменявший его городским магистратом для
Санкт-Петербурга, без власти по отношению к прочим
городским магистратам.
Затем, так как восшествие на престол Петра II удов-
летворило большинство населения, и исчезли все сыск-
ные политические дела, был уничтожен Преображенс-
кий Приказ, а подведомственные ему дела были распре-
Смысл существования (фр.).
Русская история XVIII века
299
делены, смотря по важности, между Верховным Тайным
Советом и Сенатом.
В Малороссии в царствование Петра II восстановлены
были те порядки, которые существовали там при Алек-
сее Михайловиче. Петр Великий после смерти малорос-
сийского гетмана Скоропадского не разрешил выбрать
нового гетмана и запретил челобитные по сему предмету.
Управление Малороссией было сосредоточено в Малорос-
сийской коллегии. Все это было коренным нарушением
прав и вольностей, которыми должны были пользоваться
малороссы по договору с Хмельницким. Надвигавшаяся
война с Турцией способствовала перемене политики. Еще
в 1726 году при Екатерине I в Верховном Тайном Совете
было положено прежде войны с Турцией «приласкать»
малороссов, позволив им выбрать из своей среды гетма-
на; подати, собираемые с них, отменить, а в рассуждении
сборов на жалование и содержание войск поступать так,
как бывало прежде при гетманах; суд и расправу произ-
водить им самим, и одни только апелляционные дела
отправлять в Малороссийскую коллегию. Но это поста-
новление не было исполнено. Новый император в первое
заседание свое в Верховном Тайном Совете определил:
«В Малой России к удовольствию тамошнего народа по-
ставить гетмана и прочую гетманскую старшину во всем
по содержанию пунктов, на которых сей народ в поддан-
ство Российской империи вступил». Повторен был указ
об отмене новых податей: «Доходы с них денежные и
хлебные собирать те, которые подлежат по пунктам гет-
мана Богдана Хмельницкого»; запрещено было велико-
россиянам покупать имения в Малороссии, «чтобы от
того малороссиянам не было учинено озлобления». Ма-
лороссия в политическом отношении становилась отдель-
ной автономной областью и была передана в ведение ино-
странной коллегии.
300
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ПОЛИТИЧЕСКОЕ
ВОЗВЫШЕНИЕ
ПРАВЯЩИХ КЛАССОВ
РУССКОГО
ОБЩЕСТВА
ВСЕ перечисленные мною дополнитель-
ные поправки к преобразованиям Петра Великого, не-
сомненно, сблизили тогдашнюю Россию со старым Мос-
ковским государством, но полного возврата к старине,
конечно, констатировать нельзя. Жизнь идет вперед и
вносит новые черты, согласно с условиями времени. За
время, которое протекло со смерти Петра Великого, со-
здались и выдвинулись такие факты государственной
жизни России, которых не было в старой Московской
Руси, и которые при благоприятных условиях могли су-
щественным образом изменить политический строй. Я под-
разумеваю то участие, которое высшие классы русского
общества стали принимать в замещении престола и в
верховном управлении страной. Это участие не было ре-
зультатом созревшего политического стремления внутри
общественных классов, а до известной степени являлось
результатом случайного стечения обстоятельств. Петр Ве-
ликий не оставил после себя преемника, право которого
на русский престол было бы бесспорным. Его вдова
(Екатерина I), долго бывшая его невенчанной женой, ко-
ронованная им перед своей смертью (1724), не могла
иметь прав на престол. Не имели прав и ее дочери —
Екатерина и Елизавета, как прижитые вне церковного
брака. Независимо от этого женщины не считались обыч-
ным правосознанием законными преемницами престола.
Оставался внук Петра Великого, Петр Алексеевич, но и
его право было спорным, после того, как его отец лишен
был прав на престол волей Петра Великого. Таким обра-
Русская история XVIII века
301
зом, вопрос о престолонаследии после Петра призвано
было решать дворянство, в лице класса, близко стоявше-
го к власти. Общество быстро не могло организоваться
для этого дела, а потому вопрос был решен наиболее
предприимчивыми людьми, сгруппировавшимися вокруг
Меншикова.
Восшествие на престол Екатерины I произошло при
следующих обстоятельствах. Зная о предстоящей кончи-
не императора, во дворце собрались члены Сената, Сино-
да и генералитет и стали совещаться о его преемнике.
Меншиков, Толстой и Ягужинский высказывались в
пользу Екатерины. Толстой произнес речь о заслугах
Екатерины и указал на торжественную коронацию, как
на свидетельство ее прав на престол. Слова Толстого
вызвали громогласное выражение сочувствия из одного
угла зала, где собрались гвардейские офицеры. Они яви-
лись сюда без всякого приглашения. Раздались бараба-
ны, и присутствовавшие узнали, что около дворца стоят
оба гвардейских полка. Репнин (президент Военной кол-
легии) спросил: «Кто осмелился привести их сюда без
моего ведома? Разве я не фельдмаршал?». Стоявший в
углу Бутурлин отвечал: «Я велел им прийти сюда по воле
императрицы, которой всякий подданый должен повино-
ваться, не исключая и тебя». Против этого аргумента
никто не осмелился выступить, и Екатерина была объяв-
лена самодержавной императрицей.
Так, следовательно, вопрос о престолонаследии стал
решаться высшим классом русского общества. В этом
проявилась политическая самостоятельность этого клас-
са. Высший класс русского общества после смерти Петра
Великого получил и свой общественный орган в лице
Верховного Тайного Совета. Что касается своего поло-
жения, то Верховный Тайный Совет за короткое время
успел сделать значительную эволюцию. Первоначально
это было только совещательное учреждение при импе-
раторе, а затем он сделался не просто совещательным
учреждением, а регентом правительствующего госуда-
ря. Завещание Екатерины устанавливало, «что во вре-
мя малолетства государя имеют администрацию вести
наши обе цесаревны, герцог (Голштинский) и прочие
члены Верховного Совета, который обще из 9 персон
302
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
состоять имеет». Совету предоставлена была власть пра-
вительствующего самодержавного государя; он не мог
только отменять и изменять определений о сукцессии.
Дела должны были решаться по большинству голосов;
ни один повелевать не имел права. Так Верховный Тай-
ный Совет сделался гораздо большим, чем Совет при осо-
бе государя.
ПРИЧИНЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ
1730 года
Политическое значение, которое получили после смер-
ти Петра Великого высшие классы русского общества в
практике государственной жизни, неминуемо должно было
породить известные политические вкусы, стремления,
желание упрочить и обеспечить приобретенную позицию.
Эти стремления и проявились после смерти Петра II, при
избрании на престол Анны Иоанновны. Надо сказать,
что царствование Петра II отличалось такими особеннос-
тями, которые давали чувствовать недостатки монархи-
ческого абсолютизма, не сдерживаемого учреждениями
и законами. Это царствование напоминало время юности
Ивана Васильевича Грозного; как тогда в государствен-
ных делах царил произвол бояр-временщиков, так те-
перь самодержавной властью императора стали распоря-
жаться сильные люди. Я говорил вам, что завещание
императрицы Екатерины I передавало Верховному Тай-
ному Совету верховную власть и предписывало решать
все государственные дела большинством голосов; но на-
ряду с этим не было гарантировано вмешательство в го-
сударственные дела со стороны мальчика-императора.
В результате с властью Верховного Тайного Совета стали
успешно конкурировать разные сильные лица, отдель-
ные члены Совета, которым удавалось овладеть волей и
расположением императора. Такими были сначала гене-
рал Меншиков, а затем родственники второй невесты
Петра — князья Долгорукие. По отзывам современных
наблюдателей, все эти лица действовали своекорыстно.
«Трудно понять, — писал саксонский посланник своему
двору, — каким образом управляется это государство.
Меншиков все делает только для себя». Он бессовестным
образом обирал казну. После падения Меншикова было
Русская история XVIII века
303
конфисковано 90 000 душ крестьян и города Ораниенба-
ум, Ямбург, Копорье, 2 города в Малороссии, до 13 мил-
лионов денег, а золотой и серебряной посуды более 200
пудов. Долгорукие, если и не обирали казну, то действо-
вали в своих фамильных интересах, занимая юного им-
ператора забавами, отвлекая его от всяких серьезных
дел и распоряжаясь от его имени.
Это всесилие временщиков, сопровождавшееся акта-
ми насилия над отдельными лицами и общим угнетени-
ем всех, должно было, в конце концов, вызвать есте-
ственное стремление к уничтожению такого порядка, при
котором оно было возможно. Сравните со временем Гроз-
ного: среди членов Избранной рады стала развиваться и
осуществляться мысль об известном политическом по-
рядке, о гарантиях от произвола. В настоящем случае
подобные стремления пробудились в недрах Верховного
Тайного Совета, из которого выходили временщики.
ПОЛИТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ 1730 года
Инициатором попытки ограничить самодержавную
власть был член Верховного Тайного Совета князь Д. М. Го-
лицын.
Князь Голицын был одним из деятелей эпохи Петра
Великого. Получив заграничное образование, Д. М. Го-
лицын приобрел интерес не только к наукам, но и к
политической литературе, и к государственному устрой-
ству. Еще генерал-губернатором в Киеве Д. М. Голицын
заставлял студентов Киевской Академии переводить ему
различных политических писателей и, по свидетельству
Седеркрейца, усердно занимался изучением Пуффендор-
фа, Томазия, Гуго Гроция и Маккиавелли, которые в ру-
кописных переводах находились в его библиотеке. Д. М. Го-
лицыну удалось очень хорошо ознакомиться и с государ-
ственным устройством Швеции. Петр назначил его
президентом Камер-коллегии и поручил привить к рус-
ской жизни шведские образцы областного и центрально-
го управления. На этой почве Д. М. Голицын близко со-
шелся с одним из инициаторов административной рефор-н
мы, гамбургским уроженцем Фиком. Фик предоставил в
распоряжение Голицына все материалы для ознакомления
304
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
с государственным устройством и административным
механизмом Швеции. Голицын часто приглашал к себе
Фика и толковал с ним «о старой и новой истории и
различиях между религиями». Фик в Швеции получил
вкус к республиканскому правлению, и легко понять,
как он влиял на Голицына. Позже Фик, когда план Го-
лицына был уже составлен, читал «пункты» своим со-
служивцам (в Камер-коллегии) и «хвалился, что дал к
тому повод».
Смерть Петра II дала благоприятный случай Голицы-
ну выступить со своим планом. Тотчас после смерти
Петра II собрался Верховный Тайный Совет, с участием
двух фельдмаршалов, князей В. Долгорукого и М. М. Го-
лицына, а также сибирского губернатора князя М. В. Дол-
горукого. Все эти три лица не имели прав на заседание в
Совете и попали туда по родству с верховниками. Это
импровизированное собрание, никем не уполномоченное,
и взялось решить вопрос о замещении престола. Князья
Долгорукие предварительно заявили о завещании Петра II
в пользу невесты, но Голицын объявил это завещание
подложным, а завещание Екатерины I в пользу Голш-
тинской фамилии недействительным, так как Екатерина
сама не имела права занимать престола как женщина
низкого происхождения. Голицын устранил от кандида-
туры на престол и первую жену Петра Великого — Евдо-
кию, и старшую из племянниц Петра — Екатерину Ива-
новну, герцогиню Мекленбургскую, на том основании,
что ее муж может причинить России разные затрудне-
ния. Он остановил свой выбор на Анне Иоанновне, вдове
герцога Курляндского. Когда Совет согласился на избра-
ние Анны Иоанновны, Голицын стал говорить: «Надобно
себе полегчить, воли себе прибавить». Князь Василий
Лукич заявил: «Хоть зачнем, да не удержим этого». Го-
лицын же настаивал, чтобы «написав, послать к ее вели-
честву пункты». Несмотря на то, что это предложение не
встретило сочувствия среди членов Совета, Голицын на-
стоял на своем. От имени Верховного Тайного Совета
были составлены пункты, принятием которых обуслов-
лено было вступление Анны на престол.
Императрица обязывалась не вступать в супружество,
не определять наследника; без согласия Верховного Тай-
Русская история XVIII века
305
ного Совета не начинать войны и не заключать мира, не
налагать новых податей, не производить в чины и не
назначать на знатные должности; у шляхетства жизни,
чести и благосостояния без суда не отнимать, вотчин и
деревень не жаловать, не расходовать по своему усмотре-
нию государственные доходы. Один из пунктов гласил,
что гвардия и прочие войска должны состоять в ведении
Верховного Тайного Совета. Обязательства заканчивались
многозначительным заявлением: «А буде сего по сему
обещанию не исполню, то лишена буду короны».
С этими пунктами и отправлен был к Анне Иоаннов-
не князь В. Долгорукий, который должен был известить
ее об избрании и предложить подписать пункты.
Современники смотрели на пункты как на «затейку»
Верховного Тайного Совета, который хотел ограничить
власть императрицы в свою пользу. От современников
событий этот взгляд перешел и долго держался в истори-
ческой литературе. Но в последнее время дело стало пред-
ставляться в ином свете. Было установлено, что Верхов-
ный Тайный Совет согласился послать пункты Анне Иоан-
новне по усиленным настояниям Голицына, который был
автором пунктов и который не встретив поддержки своей
«затейке» среди членов Верховного Тайного Совета, ис-
кал этой поддержки вне его. Установлено, что Голицын
вовсе не думал ограничиться этими пунктами; пункты
составляли только часть конституционного плана, заду-
манного Голицыным. Этот план был составлен по швед-
ским образцам. Голицын выдвинул только часть проекта
по практическим соображениям, дабы поскорее закре-
пить исходные пункты ограничения самодержавной вла-
сти. Верховный Тайный Совет был единственным из уч-
реждений, которое могло договариваться с императри-
цей на почве, похожей на юридическую. Согласие Анны
Иоанновны на пункты должно было положить начало
задуманным реформам. Через 4 дня Голицын вынес на
обсуждение верховного Тайного Совета полный проект
нового государственного устройства. По проекту импе-
ратрица лично и бесконтрольно распоряжается только
своими карманными деньгами. Начальствует она только
над отрядом гвардии, назначенным для ее личной охра-
ны и караулов во дворце. Верховную власть императрица
306
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
делит с Верховным Тайным Советом, который состоит из
10-12 членов, принадлежащих к знатнейшим фамили-
ям; иностранцы в состав Совета не допускаются. Совет
ведает важнейшими делами по иностранной политике:
войной, миром; назначает на должности и начальствует
над всеми войсками через двух фельдмаршалов, дающих
отчет Совету. Для финансового управления Советом из-
бирается особый государственный казначей, который дает
Совету точный отчет о расходах. Кроме этого верховного
управления, существует Сенат, состоящий из 30-36 чле-
нов, который предварительно рассматривает все дела,
вносимые в Совет, и представляет высшую судебную
инстанцию. Кроме Сената организуется Палата низшего
шляхетства, из 200 членов, которая должна охранять
права этого сословия в случае нарушения их Верховным
Тайным Советом, и Палата городских представителей —
по два от каждого города, которая ведает торговыми де-
лами и интересами простого народа.
Вы видите по содержанию проекта, что Голицын не
прочь был дать место шляхетским и городским предста-
вителям, но тот прием, к которому прибегли верховни-
ки, начав с тайной посылки пунктов Анне Иоанновне,
испортил дело; он заставлял думать, что дело предприня-
то верховниками исключительно в своих интересах.
По случаю предполагавшегося бракосочетания Петра II
в Москве в январе 1730 г. собралось все, что было влия-
тельного и выдающегося в России: члены Сената и Сино-
да, генералитет — с третьим фельдмаршалом во главе —
с князем Трубецким, многие представители высшей ад-
министрации и, наконец, шляхетство — гвардейское, ар-
мейское и даже частью отставное. Среди собравшейся
знати и шляхетства поднялось страшное волнение, как
только распространился слух о намерениях верховни-
ков. Знать и шляхетство разделились на две партии. Одни
не хотели и слышать о пунктах, желая «старое от праро-
дителей восприятое государства правило удержать не-
пременно». Другая не отрицала в принципе необходимо-
сти реформ, но была обижена тем, что не спросили ее
мнения. «И хотя бы они (верховники) преполезное нечто
усмотрели, однакож скрывать то перед другими, а наи-
паче и правительствующим особам не сообщать — не-
Русская история XVIII века
307
приятно то и смрадно пахнет», — рассуждали эти люди.
Недовольство перешло в негодование, когда стало извес-
тно содержание кондиций. Защитники самодержавия
усматривали в кондициях раздел власти между 8 лица-
ми, вызванный «несытым лакомством и властолюбием»
верховников, и предсказывали, как последствие этого
раздела, междоусобные войны, возвращение России в тот
«скаредный» вид, какой она имела, «когда на многие
княжения расторжена — бедствовала». Другая партия,
сочувствовавшая ограничению самодержавия, не нахо-
дила в плане Голицына гарантий от самовластия верхов-
ников. «Кто нам поручится, — говорили члены этой
партии, — что со временем вместо одного государя не
явится столько тиранов, сколько членов в Совете, и что
они своими притеснениями не увеличат рабства? У нас
нет установленных законов, которыми мог бы руково-
диться Совет; если его члены станут сами издавать зако-
ны, то они во всякое время могут их уничтожить». Кро-
ме того, эта партия полагала, что новое государственное
устройство должно быть выработано учредительным со-
бранием более широким по своему составу, чем Совет.
Сильно негодовало на «затейку» верховников и провин-
циальное шляхетство. Один из дворян писал Салтыкову:
«Слышно здесь, что делается у вас, или уже сделано,
чтобы быть у нас республике. Я зело в этом сумнителен.
Боже сохрани, чтобы не сделалось вместо одного само-
державного государя десяти самовластных и сильных фа-
милий: и так мы, шляхетство, совсем пропадем и при-
нуждены будем горше прежнего идолопоклонничать и
милости у всех искать, да еще и сыскать будет трудно,
понеже ныне между главными как бы согласно ни было,
однако впредь, конечно, у них без разборов не будет, и
так один будет миловать, другие, на того ярясь, вредить
и губить станут». Шляхетство, приехавшее в Москву,
собиралось по домам и вело совещания. Некоторые из
представителей шляхетства предлагали даже «на верхов-
ных господ, когда они в место свое соберутся, напасть
внезапно оружною рукою, и, если не похотят отстать
умыслов своих, смерти всех предать». Но большинство
предпочитало другое мнение — убедить верховников «при-
звать их в свое дружество» и действовать сообща.
308
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Все совещания и настроения шляхетства были извес-
тны верховникам, которые обратились к угрозам, но,
видя, что угрозы не действуют, стали приглашать вид-
ных противников на свои совещания. В совещаниях и
переговорах протекало время до 1 февраля, когда прибы-
ли послы от Анны с ее согласием на предложенные ей
кондиции. На второе число было назначено торжествен-
ное заседание Верховного Тайного Совета для выслуши-
вания вестей из Митавы. На собрание были приглашены
члены Сената, Синода, генералитета, президенты колле-
гии и гражданские чины первых четырех классов. Пись-
мо было выслушано холодно, только Голицын говорил о
милости и благодеянии императрицы, о будущем благо-
денствии и процветании России, но не встретил ни одоб-
рения, ни поддержки. Когда же Голицын стал «наре-
кать»: «для чего никто ни одного слова не промолвит».
Изволил бы сказать, кто что думает, хотя и нет-де ничего
говорить, только благодарить той милосердной государы-
не», — один из сторонников самодержавия тихим голо-
сом, с великой трудностью промолвил: «Не ведаю-де и
весьма чуждаюся, отчего на мысль пришло государыне
так писать». После этого заявления опять наступило еще
более тягостное молчание, разрешившееся вопросом князя
Черкасского: «Коим образом впредь то правление быть
имеет?» Верховники, обрадованные этим выступлением,
поспешили предложить представителям шляхетства, «что-
бы они, ища общей государственной пользы и благополу-
чия, написали проект от себя и подали на другой день».
Так к решению вопроса о новом государственном устрой-
стве была привлечена часть шляхетства.
Получив разрешение написать свой собственный про-
ект, сторонники ограничения самодержавия собрались в
доме сенатора Новосильцова. На этом собрании высту-
пил с докладом В. Н. Татищев и представил свои сообра-
жения, которые были приняты присутствующими. Тати-
щев отвергал право верховников определять наследова-
ние престола; присвоив себе это право, они, по мнению
Татищева, нарушили права «шляхетства и других са-
нов», которые должны «оное свое право защищать по
крайней возможности, и не давая тому закоснеть». Но
Татищев оговаривался, что все это имеет принципиаль-
I 'усекая история XVIII века
309
ное значение («токмо сие должно протестовать для пред-
ка»), а фактически «весь народ персоной ее величества
доволен, и никто не спорит». Другими словами, Татищев
хотел уничтожить прецедент такого избрания помимо
народной воли, но фактически не хотел устанавливать
переизбрания. Гораздо большее значение, по мнению
Татищева, имеет само изменение форм управления. Для
обсуждения нового государственного устройства Татищев
предлагает требовать от Верховного Тайного Совета со-
зыва представителей от шляхетства в количестве не ме-
нее 100 человек. Татищев предлагал и свой план госу-
дарственного устройства. По этому плану Верховный
Тайный Совет упразднялся, и во главе государства «в по-
мощь ее величеству» учреждались две палаты: Сенат,
состоящий из 21 члена, включая сюда весь наличный
состав Верховного Тайного Совета, и «нижнее правитель-
ство» — из 100 членов. «Высшее правительство», то есть
Сенат, обсуждает законопроекты и сочиняет законы, пред-
ставляя их на утверждение государя. В составе его не
могло быть более одного лица из одной фамилии (этот
пункт был направлен против Голицыных и Долгоруких).
«Нижнее правительство» занимается «внутренней эконо-
мией» и для этого делится на 3 группы; каждая треть
заседает в течение четырех месяцев. Для важных дел
(война и др.) собирается все «нижнее правительство». Для
замещения важных должностей в государстве «высшее
правительство» соединяется с «нижним» и присоединяет
к себе всех генералов и президентов коллегии. Но Тати-
щев, сторонник неограниченной монархической власти,
оговаривается, что новое государственное устройство уч-
реждается «на время, доколе нам Всевышний мужскую
персону на престол дарует»; исключительно во внимание
к тому, что новая государыня «как есть персона женс-
кая, к так многим трудам не удобна, паче же ей знания
законов не достает». Татищев внес в свой проект и все
задушевные желания тогдашнего дворянства: должна быть
определена наличность подлинного шляхетства и от ста-
ринного столбового дворянства отделено дворянство но-
вое, «которое из солдат, гусар однодворцев и подьячих».
Принадлежность к шляхетству доказывается, кроме древ-
ности рода, исключительно жалованными грамотами; не
310
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
имеющие этого доказательства, исключаются из шляхет-
ского сословия. (Это требование — поход против «Табели
о рангах».) Закон о единонаследии отменяется. Шляхет-
ская военная служба начинается не раньше 18 лет и ог-
раничивается двадцатилетним сроком; в матросах и ре-
месленниках шляхетство служить не должно. По всем
городам должны быть учреждены шляхетские училища.
Кроме того, в проекте Татищева предоставлялись не-
которые льготы и для других сословий; для духовен-
ства — устройство духовных училищ и обеспечение со-
держанием, «чтобы деревенские могли детей своих в учи-
лищах содержать и сами не пахали бы»; для купечества —
освобождение от постоев и притеснений и некоторые меры
в пользу торговли и промышленности.
Проект Татищева подписали 39 человек из «генера-
литета» и 249 — из гвардейского и армейского офицер-
ства. 5 февраля проект Татищева был внесен в Верхов-
ный Тайный Совет. Тогда же последовало обращение к
остальному шляхетству с призывом подать свое мнение.
Шляхетство отозвалось на этот призыв, и в Совет стало
поступать одно мнение за другим. Мнения были разнооб-
разны, но сходились в общем стремлении предоставить
шляхетству больше участия в управлении. Проект Тати-
щева, как мы видели, сосредоточивал власть в руках
высшего чиновничества. Другие проекты требовали, что-
бы новые члены в Сенат и коллегии выбирались обще-
ством, чтобы высшие должности замещались генерали-
тетом и шляхетством в составе не менее 100 человек.
Для решения важных государственных вопросов предла-
галось «сочинить сейму».
Споры и несогласия, возникшие среди шляхетства,
разбили его на ряд несогласных групп, пререкания меж-
ду которыми принимали все более и более острый харак-
тер, так что «можно было опасаться восстания».
Между тем приближался срок приезда императрицы.
Голицын решил отдать дело в руки Верховного Тайного
Совета и представил проект, который должен был до из-
вестной степени объединить шляхетство и верховников.
Этот проект он представил в форме сочиненной им при-
сяги, которую подданные должны были приносить ее ве-
личеству. В этой присяге были отмечены все главные
I усекая история XVH; века
311
основы будущего государственного устройства. Оставляя
во главе управления Верховный Тайный Совет, Голи-
цын, чтобы удовлетворить шляхетство, определил значе-
ние Верховного Тайного Совета словами одного из пред-
ставленных шляхтой проекта: Верховный Тайный Совет
«не для иной какой собственной того собрания власти,
точию для лучшей государственной пользы и управле-
ния в помощь их императорских величеств». При реше-
нии всех дел Верховный Тайный Совет должен руковод-
ствоваться правилом, «что не персоны управляют зако-
ном, но закон управляет персонами». Вы видите, что
взамен ясных политических определений, взамен юри-
дической конституции в компетенции Верховного Тайно-
го Совета, здесь поставлены общие фразы, моральное
наставление. На это нужно обратить внимание, чтобы
объяснить отрицательное отношение шляхетства к этому
проекту. В присягу введена была и статья о выборе кан-
дидатов в члены Совета из «первых фамилий, из генера-
литета и из шляхетства, не больше 2 из одной и той же
фамилии». Выбор «людей верных и обществу народному
доброжелательных» сосредоточиваются в руках Верхов-
ного Тайного Совета и Сената. Верховный Тайный Совет
остается самопополняющимся учреждением. Уступая
шляхетству в его стремлении участвовать в государствен-
ном управлении, Голицын внес в присягу еще одну ста-
тью: «Для совета и рассуждения» о важных государ-
ственных делах Верховный Тайный Совет приглашает
Сенат, генералитет, коллежских чинов и знатное шля-
хетство, а в духовных делах также синодальных чинов и
архиереев. Уступку эту нельзя признать полной, так как
всем лицам, приглашенным в Совет. Давали совещатель-
ный, а не решающий голос. Зато Голицын старался удов-
летворить общество в другом отношении. Духовенству
обещается уничтожение коллегии экономии и возвраще-
ние имуществ в непосредственное распоряжение церкви.
Шляхетству обещается, что во все учреждения будут на-
бираться члены из первых фамилий, из шляхетства и
генералитета «люди верные и обществу народному добро-
желательные», и все шляхетство будет содержаться в
надлежащем почтении и «ее императорского величества
милости им консидерации». Опять взамен юридических
312
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
положений — обещания. Шляхетство не будет отдавать-
ся в солдаты, матросы и прочие подлые чины, а для
обучения ратного проектируются «кадетские роты», по
окончании которых дворяне могут поступать прямо офи-
церами в гвардию. Люди достойные будут присоединять-
ся к шляхетству, но люди дворовые и крестьяне не будут
допускаться ни к каким должностям. После казненных
смертной казнью у жены и детей имения их не будут
отниматься. Таковы были обещания духовенству и шля-
хетству. Не были забыты и купцы: им обещано было не
устраивать монополий. Даже пожелание о перенесении
столицы из Петербурга в Москву нашло себе удовлетво-
рение в проекте Голицына.
Но все уступки мало удовлетворили шляхетство, так
как это были пустые слова, а не юридические положения.
Шведский дипломат Дитмер об этих событиях следу-
ющим образом доносил своему правительству: «Так как
члены Совета хотят удержать одни всю власть, то суще-
ствует сильное недовольство среди дворянства по этому
поводу... К чему все приведет, нельзя еще сказать с уве-
ренностью. Но я боюсь, что вследствие возникшего раз-
ногласия все пойдет обратным ходом и императрица со-
хранит самодержавие». Такой же исход предсказывал в
своих донесениях Маньян и де-Лира. Так и случилось в
действительности.
Еще в конце января Дитмер сообщал своему прави-
тельству, что «уже существует партия, которая стремит-
ся к сохранению самодержавия» и которая «ждет только
прибытия императрицы, чтобы обнаружить свои намере-
ния, которые теперь держит про себя». Душой этой партии
были Остерман и Феофан Прокопович. Упрочение власти
в руках родовой знати грозила Остерману потерей поло-
жения и даже высылкой из России, так как он знал о
нерасположении конституционалистов к иноземцам (ино-
странцы устранялись от участия в управлении, и только
для Остермана было сделано исключение). Феофан Про-
копович был принципиальным противником ограниче-
ния самодержавной власти. Остерман и Феофан Проко-
пович нашли себе много сторонников среди шляхты и
духовенства. Несмотря на все меры, принятые с целью
изолировать императрицу от влияния Остермана и его
Русская история XVIII века
313
единомышленников, сторонники самодержавия ухитри-
лись дать ей знать о себе. Сама Анна Иоанновна вообще
не была расположена к аристократическим планам вер-
ховников. При отсутствии полного единства и при нере-
шительности действий планы верховников рухнули.
Падение дела конституционалистов началось еще рань-
ше приезда императрицы в Москву. Духовенство на сво-
их богослужениях стало поминать Анну самодержавной,
и Верховный Тайный Совет не решился запретить этого,
так как не опубликован был манифест о восшествии Анны
на престол с ограничениями. Признан был сам факт вос-
шествия Анны на престол, и по традиции она должна
была поминаться самодержавной. Затем, Верховный Тай-
ный Совет не осмелился преподнести государыне форму-
лу присяги, выработанную Голицыным. Свою нереши-
тельность в данном случае Совет оправдывал тем, что
народ счел бы власть Анны ограниченной верховниками,
если бы он опубликовал об этом ограничении раньше
приезда императрицы в Москву. Но и после приезда Анны
действия верховников не сделались более решительны-
ми. Верховники ожидали, что инициатива обнародова-
ния этой формулы будет исходить от императрицы, а она
не только откладывала опубликование манифеста, но не
стеснялась действовать и вопреки пунктам, как самодер-
жавная императрица. Когда она подъезжала к Москве и
остановилась во Всесвятском, ей пришлось принимать
батальон преображенцев и отряд кавалергардов. Анна,
позабыв о пунктах, объявила себя полковником Преоб-
раженского полка и капитаном кавалергардов, что было
принято полками с радостью и удовольствием. Назначая
себя полковником, Анна Иоанновна резко нарушала один
из подписанных ею пунктов (четвертый).
Когда императрица прибыла в Москву, верховники
преподнесли ей коротенькую формулу присяги, по кото-
рой поданные «обязывались приносить присягу госуда-
рыне и государству и обещали охранять пользу и благо-
получие»; ничего прежнего в присяге не осталось. Итак,
слабость верховников обнаружилась в полной мере, а их
противники действовали все решительнее и смелее. «Не-
которые наиболее хитрые люди из духовенства, — писал
Маньян, — делали всякие усилия, чтобы восстановить
314
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
мелкое дворянство против Верховного Совета, главных
членов которого изображали злодеями, желавшими из-
менить форму правления только для того, чтобы самим
завладеть верховной властью, вследствие чего рабское
положение шляхетства стало бы еще невыносимее, чем
при сохранении самодержавия государыни». Маньян на-
мекает на Феофана Прокоповича. И действительно, Фео-
фан в публичных проповедях громил верховников: он
говорил, что князь Василий Лукич Долгорукий, «как бы
некий дракон охраняет императрицу неприступну», что
«без воли его она ни в чем не вольна и неизвестно, жива
ли — а если жива, то насилу дышит», что «оные тираны
имеют государыню за тень государыни, а между тем злей-
шее нечто помышляют, чего другим и догадываться
нельзя». Остерман со своей стороны старался внушить
императрице, что она занимает престол по праву рожде-
ния и может отказаться от кондиций. Кроме того, Остер-
ман агитировал в армии через князя Салтыкова и дру-
гих. Ввиду этой агитации князь Голицын сделал попыт-
ку сближения с конституционной партией шляхетства,
Верховный Тайный Совет выбрал те места голицынской
присяги, которые походили на уступки шляхетству и
приложили последнему этот акт к подписи, но собрали
только 97 подписей. Остерман успел склонить на свою
сторону даже князя Черкасского; он указывал ему, что
шляхетство скорее все получит от императрицы, чем от
Совета; стоит только попросить уничтожить Верховный
Тайный Совет, восстановить Сенат и дозволить шляхет-
ству выработать общий план государственных преобразо-
ваний. Так действовал Остерман, руководясь принципом:
divide et impera*. В частных собраниях шляхетство и
решило обратиться к императрице.
25 февраля состоялся торжественный прием шляхет-
ства у императрицы. Князь Черкасский подал ей чело-
битную, благодарил за подписание пунктов и просил раз-
решить им сочинить новую форму государственного уп-
равления. Эта челобитная на первых порах очень изумила
Анну Иоанновну. От Остермана она слышала, что шля-
хетство хочет восстановления самодержавия, а ей при-
Разделяй и властвуй (лат.)
Русская история XVIII века
315
ш л ось выслушать прошение об организации учредитель-
ного собрания. Изумлены были и сторонники самодержа-
вия, особенно гвардейское офицерство, которое также
думало, что шляхетство будет просить о восстановлении
самодержавия. Когда князь Черкасский прочитал чело-
битную, из среды гвардейского офицерства послышались
голоса, что нужно просить о восстановлении самодержа-
вия. Им возражали; начался шум. Тогда кн. В. Л. Дол-
горукий обратился к князю Черкасскому с вопросом: «Кто
вам позволил присвоить себе законодательную власть?»
Князь Черкасский отвечал: «Государыня вами обманута,
вы уверяли ее, что кондиции писаны с согласия всех
чинов, а это было сделано без нашего ведома и участия».
Гнев вырвал из уст князя Черкасского слова, которых он
не сказал бы, подумав. Князь Долгорукий обратился к
Анне, советуя ей удалиться в кабинет и там обсудить
прошение шляхетства. В аудиенц-зале волнение возрас-
тало; Анна, не зная, что делать, испугалась за свою жизнь;
в решительную минуту Екатерина Ивановна (герцогиня
Мекленбургская) бросилась к Анне с пером и чернилами
и просила подписать челобитную шляхетства. Подписав
челобитную, Анна Иоанновна воротила ее шляхетству и
велела снова обсудить и в тот же день сообщить ей свое
решение. Конституционалисты удалились в другую залу,
верховники были приглашены на обед, а гвардейские
офицеры дали полную волю своему негодованию. «Мы не
хотим, — говорили они, — чтобы государыне предписы-
вали законы; она должна быть такой же самодержавной,
как ее предки». Когда Анна вышла к офицерам, они
бросились к ее ногам, крича, что готовы пожертвовать за
нее жизнью, но не потерпят ее злодеев. Сцена кончилась
тем, что офицеры во главе с Салтыковым приветствовали
Анну, как самодержавную императрицу.
После этого и конституционалистам ничего не остава-
лось делать, как просить Анну «принять самодержавство»
и уничтожить подписанные пункты. Но шляхетство не
отказалось от всех своих требований и в челобитной проси-
ло вместо Верховного Совета и Высокого Сената сочинить
один правительствующий Сенат из 21 персоны, а в Сенат
и на высшие государственные должности повелеть вы-
брать шляхетству баллотированием; конституционалисты
318
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
своими имениями; в это же время формально было унич-
тожено различие между поместьями и вотчинами, что
разграничивалось при Петре Великом. Что касается на-
следования имущества по закону, то было установлено,
что оно принадлежит детям: дочери из недвижимого
имущества получают четырнадцатую часть, а из движи-
мого — восьмую. Вот когда был установлен закон, кото-
рый действует до последнего времени.
Шляхетство в своих челобитных выражало желание,
чтобы военная служба была ограничена определенным
сроком. Надо сказать, что дворянство стало уже тяго-
титься постоянной службой и постоянно уклоняться от
нее. По свидетельству Посошкова, «в ослушании и в
презрении указов царского величества иные дворяне уже
состарились, в деревнях живучи, а на службе одною но-
гою не бывали». Майор М. В. Данилов сообщает о своем
зяте: «Зять мой Астафьев, получа большое наследство,
неприлежно стал уже в полку служить: а как в тогдаш-
нее время отставки от службы не было или трудно ее
получить было, то он нашел милостивца в полковом сек-
ретаре, который его отпускал в годовые отпуски за ма-
лые деревенские гостинцы. Секретарь доволен был, ког-
да за пашпорт получил душек двенадцать мужеска пола
с женами и с детьми, с обязательством таковым: когда
зять мой Астафьев на срок оных подаренных крестьян не
вывезет, куда назначено было, тогда неустойка награж-
далась прибавкою к 12 душам. Чтобы не потерять друж-
бы, таковым полезным от секретаря отпуском зять мой
пользовался год по договору. Случалось мне и то видеть
самому, при самом уже его в отпуск отъезде из полку, не
оставят у него писари полковые и ротные постели и поду-
шек, хотя он даже сидел в кибитке, и то вытаскивали и
делили по себе, как завоеванную добычу. Странное виде-
ние было сих бесстыдных подлецов. Полковой писарь
гораздо был совестнее секретаря своего: он брал только
по одному человеку за пашпорт». В старой Московской
Руси военная служба была не так интенсивна, и служи-
лые люди имели возможность вести свои хозяйственные
дела. С введением регулярного войска дворяне были при-
кованы к своим полкам, а их пребывание в деревне было
гораздо важнее, чем прежде. Крестьянское население было
I усекая история XVIII века
319
обложено подушной податью, за исправное поступление
которой должны были отвечать помещики. В 1731 году в
регламенте Камер-коллегии было установлено, что по-
душная подать вносится самими помещиками; они же
должны были вносить и недоимки, которые с каждым
годом возрастали; владельцам стало угрожать разорение.
Избежать разорения можно было, только живя в дерев-
не, непосредственно руководя хозяйством. Непреложная
сила обстоятельств превращала дворянина-воина в поме-
щика-хозяина, в обывателя уезда, и он стал правдами
и неправдами оставаться в деревне, стал требовать себе
льгот от военной службы. В 1736 году правительство Анны
Иоанновны удовлетворило и это требование шляхетства;
военная служба ограничена 25-летним сроком. После
опубликования указа о 25-летней службе половина слу-
жащих дворян подала прошение об отставке; правитель-
ство отступило от своего указа, и отставка не была дана,
пока в 1740 году этот указ не был восстановлен манифе-
стом во всей силе. Этот манифест — первый шаг к рас-
крепощению русского дворянства.
Наряду с установлением срока службы дворянство до-
билось и освобождения его от службы в нижних чинах и
поступления прямо в офицерский ранг. В 1731 году был
издан указ об учреждениях Сухопутного кадетского кор-
пуса, «дабы шляхетство от младых лет к воинскому делу
в теории обучены, а потом и в практику годны были».
Молодые люди должны были, таким образом, проходить
рядовую службу в корпусе. Здесь же предполагалось их
обучать: «арифметике, геометрии, рисованию, фортифи-
кации, артиллерии, шпатному действу, на лошадях ез-
дить и прочим к воинскому действу потребным наукам».
Тот же указ предписывал: «Понеже не каждого человека
природа к одному воинскому склонна, но в государстве
нужно политическое и гражданское обучение, то того ради
иметь при корпусе учителей чужестранных языков, исто-
рии, географии, юриспруденции, танцевания, музыки и
прочих полезных наук». Кадетский корпус решено было
открыть в Петербурге. Здесь находилась Академия наук,
здесь содержалось значительное количество войск, возво-
дились военные и гражданские постройки, и молодые люди
могли видеть применение теории к практике. Здесь же
320
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
было значительное количество иностранцев, что могло
способствовать изучению молодыми людьми иностранных
языков. Тех кадет, которые имели наклонность к изуче-
нию высших гражданских наук, предположено было обу-
чать в Академии наук. Так, следовательно, выработан был
план общеобразовательной школы с широкой програм-
мой, правда, практического характера; из школ должны
были выходить ученые, военные и чиновники. Эта широ-
кая программа, однако, не осуществилась, и действитель-
ное устройство Сухопутного кадетского корпуса вышло
проще. По рапорту Миниха видно, что в корпусе обучали
Закону Божию, военным экзерцициям и арифметике, а
остальным наукам учились только те, кто хотел; зато чис-
ло воспитанников возросло вдвойне. Кроме кадетского
корпуса, предлагалось учредить артиллерийскую школу
на 700 человек и увеличить число школ в губерниях, что-
бы дворянские дети обучались грамоте, наукам и военным
экзерцициям. Но так как школы не могли вместить всех,
то дворянам дана была возможность обучать детей дома и
периодически представлять их на экзамены. Все дворянс-
кие недоросли по достижении восьми лет должны были
записываться в Петербурге у герольдмейстера, а в Москве
и в губерниях — у губернаторов. По достижении 12 лет
их должны были представлять на второй смотр, когда им
производился экзамен из чтения и письма. Дворяне, имев-
шие до 100 душ крестьян, имели право взять своих сыно-
вей опять домой и должны были представить их на следу-
ющий смотр в 16 лет, когда производился экзамен по За-
кону Божию, арифметике и геометрии. Сыновей мелких
дворян по достижении 12 лет отдавали в школу. На тре-
тьем смотре дворянам делали разбор: некоторых помеща-
ли в Сенат в разные канцелярии, где они продолжали
обучение и приучались к канцелярской работе; других
отсылали домой до 20 лет с обязательством учиться гео-
графии, фортификации и истории; если кто-либо не имел
возможности проходить эти науки дома, их отдавали в
школу. 20-летних недорослей представляли на оконча-
тельный смотр, когда их распределяли на военную служ-
бу в офицерские или на гражданскую в соответственные
гражданские чины. Так выполнено было желание шля-
хетства не проходить военную службу в нижних чинах.
Русская история XVIII века
321
Итак, движение 1730 года не прошло бесследно в
последующем историческом развитии, оно сказалось круп-
ными результатами. Шляхетство не добилось участия в
верховном управлении, но расширило свои сословно-по-
литические права. В этом отношении царствование Анны
Иоанновны — начальный период дворянской истории.
Движение 1730 года не прошло бесследно и для дру-
гих сословий. Мы видели, что верховники и шляхетство
не обходили купечество, которому предположено было
дать возможность защищать свои интересы при новых
порядках. Проект повлиял и на законодательство Анны
Иоанновны; она пошла навстречу купеческим интересам.
В 1731 году в интересах купечества крестьянам запреще-
но было брать откупа и подряды, в 1734 году строить
суконные фабрики. В пользу купцов и в интересах дво-
рянства уменьшены были права крестьян. Указ 1730 года
запретил крестьянам приобретать недвижимые имуще-
ства, а указ 1736 года — отправляться на промыслы без
разрешения помещика; это было вызвано тем обстоятель-
ством, что по указу 1731 года помещики сами должны
были вносить подати за своих крестьян. Вообще помещи-
ки стали увеличивать свои права над крестьянами, и
крепостная неволя стала все более и более усиливаться.
Начало сословного возвышения дворянства ознаменова-
лась резким сословным унижением крестьянства.
11-1421
322
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ВЕРХОВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ
В ЦАРСТВОВАНИЕ
АННЫ ИОАННОВНЫ
АННА Иоанновна начала свое правле-
ние с восстановления Сената и на первых порах ревно-
стно занималась государственными делами. Саксонский
посланник Лефорт сообщал своему двору, что Анна ста-
рается во все вникать и все видеть. Протоколы первых
заседаний Сената до известной степени подтверждают
это свидетельство. Из этих протоколов видно, что импе-
ратрица часто лично присутствовала в Сенате и ставила
на обсуждение некоторые вопросы (например, о .сбавке
подушной подати, о благочестивом содержании христи-
анской веры и др.). Но этот первый пыл очень скоро
остыл. «Изволила слушать реестр докладов, читаемых в
Сенате, и указала те доклады внесть со временем в дом
ее императорского величества, и тогда рассматривать
изволит. Потом изволила отсутствовать». Анна была не
из таких натур, которые долго способны выдерживать
напряжение физических и умственных сил. Она вступи-
ла на престол 37 лет. Выданная замуж за Курляндского
герцога, Анна рано овдовела и проводила многие годы в
праздности и развлечениях, которые доставлял Курлянд-
ский двор. Русский президент при Курляндском дворе
избавил вдовствующую герцогиню от тягостей управле-
ния, и она явилась Л а русский престол без опыта и
привычки к труду. Но было бы ошибкой все относить за
счет личных качеств Анны. Устранение Анны от дел
объясняется также и тем, что реставрированный Сенат
мало был приспособлен к сотрудничеству с носителем
верховной власти. В нем слишком много было текущей
I 'p •< кая история XVIII века
323
будничной работы, в которой государю немыслимо было
и бесполезно принимать постоянное и деятельное учас-
тие. Ближайшим помощником государя может быть та-
кое учреждение, которое не входит в мелочи, а подно-
сит только важные дела в разработанном виде. С другой
стороны, Сенат был слишком многочисленным, чтобы
государыня могла интимно советоваться с ним. Уже Петр
чувствовал это неудобство, и при нем намечался особый
Тайный Совет. Этот Тайный Совет обособился от Сената
и при Екатерине I и Петре II превратился в Верховный
Тайный Совет. Анна упразднила Верховный Тайный Со-
вет, но оказалось, что без подобного учреждения обой-
тись нельзя. В апреле 1730 года разнесся слух об об-
разовании особого кабинета из нескольких лиц; через
полтора года слух подтвердился. 19 ноября 1731 года
последовал указ императрицы, гласивший: «Для луч-
шаго и порядочнейшаго отправления всех государствен-
ных дел, к собственному нашему всемилостивейшему
решению подлежащих, и ради пользы государственной
и верных наших подданных, заблагоразсудили учредить
при дворе нашем кабинет и в оный определить из мини-
стров наших канцлера графа Головкина, вице-канцлера
графа Остермана, действительного тайного советника
князя Черкасскаго». Так возникло новое учреждение —
Кабинет, но оно было новым только по имени. Все со-
временники, русские и иностранцы, единогласно гово-
рили, что Кабинет заменил собой Верховный Тайный
Совет; он отправлял те же функции и имел ту же власть,
что и Верховный Тайный Совет. Кабинет обсуждал все
новые законодательные меры, выходившие.высочайшие
повеления: указ, подписанный тремя членами, получал
силу именного высочайшего повеления. Кабинет контро-
лировал деятельность всех учреждений (Сената, колле-
гий); ему должны были представляться ежемесячные ве-
домости о течении дел по всем присутственным местам.
С учреждением Кабинета значение Сената пало, как и
при учреждении Верховного Тайного Совета. Кабинет
взял в свои руки непосредственное руководство над под-
чиненными Сенату учреждениями. Только тогда, когда в
Кабинет вошел Волынский, значение Сената стало под-
ниматься. Кабинет стал приглашать Сенат к совместному
11*
324
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
обсуждению важнейших государственных вопросов, а
коллегии снова были подчинены Сенату. Так устрои-
лось высшее государственное управление при Анне Иоан-
новне. Вы видите, что в этом отношении можно конста-
тировать некоторую эволюцию в начале и конце цар-
ствования Анны Иоанновны.
Но восстановленный в начале царствования Сенат и
новоучрежденный кабинет не были по своему значению
такими учреждениями, которые могли бы поставить в
законные границы монархическую власть. Вследствие
этого царствование Анны Иоанновны ознаменовалось еще
горшими злоупотреблениями, чем правление слабой и
избалованной женщины и капризного мальчика, пред-
почитавшего детские забавы и развлечения государствен-
ным делам. Русский престол заняла женщина, пере-
жившая период второй молодости со всеми его недостат-
ками, избалованная, любившая больше всего шутки,
забавы, балы и маскарады. Царствование Анны было
повторением царствования Петра II в более крупном
масштабе.
ГОСПОДСТВО НЕМЦЕВ
Анна начала с того, что постепенно устранила от дел
всех вельмож, которые навлекали на себя ее личное не-
расположение. Больше всех Анна была недовольна кня-
зем В. Л. Долгоруким, который подсунул ей пункты и
стерег ее в Митаве и Москве, «яко некий дракон». В ап-
реле месяце 1730 года Анна определила князя Василия
Лукича Долгорукого губернатором в Сибирь, князя Ми-
хаила Долгорукого — в Астрахань, князя Ивана Гри-
горьевича Долгорукого — воеводой в Вологду, а князю
Алексею Григорьевичу Долгорукому со всем семейством
и брату его Сергею велено было жить в дальних дерев-
нях. Не забыла Анна и Петра Бестужева, который также
был сослан на житье в дальние деревни. Немного време-
ни спустя все Долгорукие были сосланы: Алексей — в
Березов, Василий Лукич — в Соловки, Сергей — в Ора-
ниенбаум, Иван Григорьевич — в Пустозерск, мать кня-
зя Алексея — в Ораниенбург; князь Василий Долгору-
кий был заключен в Шлиссельбургскую крепость. Анна
Русская история XVIII века
325
вызвала ко двору Петра Румянцева, подвергшегося опа-
ле в царствование Петра II, но он был сослан в казанские
деревни, так как не мог помириться с господством нем-
цев и роскошью двора.
С устранением Долгоруких около Анны не осталось
русских влиятельных вельмож. Князь Д. М. Голицын,
видя засилье иноземцев, поспешил удалиться от дел;
канцлер Головкин одряхлел и не вмешивался в управле-
ние; Ягужинский был сослан в почетную ссылку — по-
сланником в Берлин; Шафиров — в Персию. При дворе
стали господствовать немцы, которые захватили все уп-
равление государством в свои руки. Во главе управления
стал Бирон, завоевавший сердце Анны Иоанновны еще в
Митаве своей наружностью и любезностью. Анна объяви-
ла это всем своим верноподданным в рескрипте, издан-
ном по случаю возведения его в обер-камергеры. «Сия-
тельный, особливо нам любезно верный, граф Яган Эрне-
стович фон Бирон, — писала Анна Иоанновна, — через
многие годы будучи в нашей службе при комнате нашей
(камергером), во всем так похвально поступал и такую
совершенную верность и ревностное радение к нам и на-
шим интересам оказал, что его особливые добрые квали-
теты и достохвальные поступки и к нам показанные мно-
гие верные, усердные и полезные службы не инако, как
к совершенной всемилостивейшей благоугодности нашей
касаться могли.» Из курляндских немцев расположение
Анны Иоанновны заслужил обер-гофмаршал Левенвольд,
вытащивший брата своего Карла, и, кроме того, вице-
канцлер Остерман.
В мае 1730 года иностранные дипломаты сообщали
своим правительствам, что Бирон и Левенвольд управ-
ляют императрицей как хотят, но сзади их стоит Остер-
ман и управляет империей. В руки немцев попали и
вооруженные силы страны. Миних был назначен прези-
дентом военной коллегии и стал управлять делами неза-
висимо от Сената. Карл Левенвольд был назначен' на-
чальником Измайловского полка, который был сформи-
рован из украинской шляхты. Господство иноземцев
прочно утвердилось.
Сама Анна Иоанновна имела на дела самое дурное
влияние.
326
М tC ЛЮБАВСКИЙ
РОСКОШЬ ДВОРА
Уже в Курляндии жаловались на непомерную роскошь
двора Анны. Окруженная курляндскими придворными
Анна Иоанновна и на русском престоле отдавалась заба-
вам и увеселениям. Праздник следовал за праздником,
бал сменялся маскарадом, которые отличались непомер-
ной роскошью и требовали огромных издержек. «Во всем
городе устроена иллюминация, — писал испанский рези-
дент, — и такая великолепная, подобных которой не ви-
дали в этой стране. Вчера мы были приглашены во дво-
рец, где был бал и ужин, и никогда не видал я такого
блестящего праздника и такого отличного ужина. Вы не
можете вообразить роскошь этого двора. Я был при мно-
гих дворах, но могу уверить, что здешний двор своею
роскошью и великолепием превосходит даже самые бога-
тейшие, не исключая и французские» (двор Людовика XVI).
При дворе не пропускали никакого случая для празд-
нества. 15 февраля 1731 года праздновали даже годовщи-
ну въезда Анны Иоанновны в Москву. В «Петербургских
Ведомостях» по этому случаю писали: «Кушали при дворе
все иностранные и здешние министры со знатнейшими
дамами. Полудни был бал, причем такожде и машкарадом
увеселялись; в 10 часу вечера имеет изрядный фейерверк
зажжен быть». От 18 февраля новое известие из Москвы:
«Машкарадом здесь еще и поныне непрестанно забавля-
ются, причем машкарадное платье всегда переменяется.
Итальянские придворные комедианты короля польского
сюда уже прибыли и будут на сей неделе первую комедию
при дворе действовать». 25 февраля встречаем такое изве-
стие: «В прошедшее воскресенье был машкарад при дво-
ре; во вторник был машкарад у великого канцлера, а
потом у фельдмаршала князя Долгорукого, сегодня у вице-
канцлера Остермана». То же самое продолжалось и в Пе-
тербурге, куда переехал двор.
Для своих будничных развлечений Анна Иоанновна
имела массу шутов, шутих, карликов, карлиц и т. п. Двор
Анны наполнился шутами и шутихами, карликами и
карлицами, с которыми и забавлялась императрица. Когда
домашние забавы истощались, выступал Бирон и приду-
мывал какую-либо новую шутку. Творчество Бирона в
этой области доходило до виртуозности.
Русская история XVIII века
327
В 1740 году сыграна была свадьба 50-летнего князя
Голицына, прозывавшегося квасником, которого жени-
ли на придворной калмычке Бужениновой. Для ново-
брачных был устроен ледяной дом, что легко было сде-
лать при страшных морозах тогдашней зимы. Народ по-
тешался пальбой из ледяных пушек, стоявших у дома;
ледяными дельфинами, которые выбрасывали ночью огонь
из зажженной нефти; смешными картинами, которые
были поставлены за ледяными стеклами дома, освещен-
ного внутри множеством свеч; забавлялся ледяными пти-
цами, сидевшими на ледяных деревьях с ледяными вет-
ками и листьями, «что все изрядным мастерством сдела-
но было», ледяным слоном в натуральную величину с
сидевшим на нем ледяным персиянином; днем слон из-
вергал воду, а ночью — горящую нефть. Но этого было
мало. Выписали по паре инородцев, которые в нацио-
нальных костюмах должны были участвовать в торже-
стве шутовской свадьбы. Кроме этого, привезли деревен-
ских баб с мужьями, умевших плясать; для свадебного
поезда выписали козлов, собак, баранов «четвероногих и
пятеророгих». Приветственные стихи поручено было про-
читать Тредиаковскому.
ОБЩЕСТВЕННОЕ НЕДОВОЛЬСТВО
Все эти праздники и увеселения совершенно не гар-
монировали с настроением общества, были диссонансом
в общем ходе мыслей и чувств.
Начав царствование с милостей и льгот, Анна повер-
нула на другой путь — на путь неуклонного взыскания
недоимок. С 1720 года, как обнаружилось, по 1730-й
накопилось 7 миллионов недоимок. Правительство при-
писало это нерадению властей, которое, по его мнению,
объяснялось отсутствием строгой отчетности и контроля.
В 1733 году восстановлена была Ревизион-Коллегия. На
нее была возложена «вышняя дирекция в свидетельстве
и в ревизии счетов обо всех государственных доходах и
расходах». Тогда же была учреждена генеральная счет-
ная комиссия, которая должна была проверить все счета
с 1719 по 1732 год. Взыскание недоимок возложено было
на особый доимочный приказ в Москве, которому велено
328
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
было, доправивши сполна всю недоимку на должниках,
расписать штраф на губернаторов, воевод и приказных
людей, по небрежению которых доимка была запущена.
Учреждение доимочного приказа имело самые пагуб-
ные экзекуции, сопровождавшиеся полным разорением
недоимщиков. Эти экзекуции были тем тяжелее, что в
этот год был неурожай, и крестьяне и без того шли по
миру. Императрица опубликовала указ, чтобы помещи-
ки кормили своих крестьян и снабжали их семенами
для засева полей, но указ помог очень мало. Бедствие
достигло во многих местах высшей степени; крестьяне
от голода стали уходить за рубеж (в Польшу), многие
лежали больными от голода и т. п. Пришлось кормить
крестьян за казенный счет. Неурожай отозвался и на
промышленности.
В такое время подвернулась война, смысла которой
народ никак не мог понять. Русские войска были посланы
в Польшу, чтобы свергнуть Станислава Лещинского и
возвести на польский престол Августа III Саксонского.
Война потребовала расходов, вызвала более энергичное
взыскание недоимок и легла тяжелым бременем на насе-
ление рекрутской повинностью. Тогда же началась турец-
кая война, еще более продолжительная. Войны велись
иностранцами Минихом и Лесси, и не особенно успешно.
Все это в связи с господством немцев породило силь-
ное неудовольствие во всех слоях русского общества. Люди
высших чинов говорили: «Ныне силу великую имеют
обер-камергер (Бирон) и фельдмаршал Миних, которые,
что хотят, то и делают, и всех нас губят; все от них
пропали, и никто не смеет с ними говорить. Однакож Бог
им заплатит, и сами того же будут ждать». Люди сред-
них чинов говорили: «Бирон взял силу, и государыня без
него ничего не сделает. Всем ныне овладели иноземцы.
Лещинский уехал из Данцига миллионах на двух, неда-
ром его граф Миних упустил; это все в его воле было...
Государыня ничего без Бирона не сделает — все делает
Бирон. Нет у нас никакого доброго порядку. Овладели
все у нас иноземцы. Бирон всем овладел». В монастырях
говорили: «Как не благотворят чрева, когда, тирански
собирая с бедного подданства слезные и кровные подати,
употребляют на объядения и пьянства, и как сатане жер-
Русская история XVIII века
329
твы не приносят, когда слезные и кровавые сборы упот-
ребляют на потехи? А на все это приводят государыню
иноземцы, понеже у них крестьян нет и жалеть им неко-
го, хоть все пропади; да хотя есть у них, да не у многих,
а хотя б и у всех были, так они берегут ли наших рус-
ских крестьян? Чай, хуже собак почитают. Пропащее
наше государство».
Люди, платившие слезные и кровавые подати, также
не молчали; они приписывали свои беды женскому прав-
лению: «Где ей столько знать, как мужской пол? Будет
веровать боярам, бабьи города никогда не стоят, бабьи
сени высоко не стоят. Хлеб не родится, потому что жен-
ский пол царством владеет. При первом императоре нам
житье было добро, а ныне нам стало что год, то хуже;
какое нам житье за бабою» (это — «пыточные речи»).
Недовольство народной массы бабьим правлением
привело к появлению самозванцев. В 1734 году в тамбов-
ских местах появились сразу два самозванца — Тимофей
Труженик, назвавшийся царевичем Алексеем Петрови-
чем, и Стародубцев, назвавшийся Петром Петровичем.
Оба они были схвачены и казнены. В 1733 году появился
Алексей Петрович, оказавшийся польским шляхтичем
Иваном Петровичем Миницким. Его посадили на кол, а
сообщников четвертовали.
Правительство боролось с брожением в народной мас-
се розысками, пытками и жестокими наказаниями, кото-
рые только увеличивали общее негодование. В 1731 году
был восстановлен Преображенский приказ, уничтожен-
ный при Петре II. Учреждение это было поручено генера-
лу Ушакову и получило название «Канцелярии тайных
розыскных дел». Оно оставило по себе не менее мрачную
память, чем Преображенский приказ. Здесь принима-
лись доносы и оговоры и производились пытки. Бирон и
компания устранили всех, кто был опасен им или недо-
волен правлением.
В недавнее время в русской исторической литературе
появилась попытка реабилитировать память Бирона. Со-
браны были все благоприятные отзывы о Бироне, и он
был характеризован как мягкий, гуманный, не вмеши-
вающийся в государственное управление человек. Да, дей-
ствительно, Бирон был из таких людей, которые «мягко
330
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
стелят, но жестко спать». Бирон был человеком глубоко
безразличным к людским страданиям, поэтому без на-
добности не смотрел зверем, а был очень любезен; боль-
ше всего Бирон дорожил своим спокойствием. Это был
жестоко легкомысленный человек.
Мы видели, что из верховников уцелел только Д. М. Го-
лицын, который поспешил устраниться от дел, когда
полезли в гору немцы. Это ему поставили на вид, преда-
ли его суду и присудили к смертной казни, но императ-
рица заменила ему смертную казнь ссылкой в Шлиссель-
бург; движимое и недвижимое имущество его было кон-
фисковано. Не оставили в покое и Долгоруких. Донесли,
что Иван Долгорукий бранил императрицу неприличны-
ми словами. Это послужило поводом к новому над ними
следствию, и Долгоруких из мест ссылок собрали в Нов-
городе. Ивану Алексеевичу была отсечена голова после
колесования, Василию Лукичу, Сергею и Ивану Григорь-
евичам просто отсечены головы, а Василия и Михаила
Владимировичей велено было держать в ссылке и кроме
церкви никуда не пускать.
Высшее русское общество было терроризировано Би-
роном и раболепствовало перед ним. Сама цесаревна Ели-
завета писала ему ласковые, униженные письма. Дочь
князя Черкасского дарила Бирону тканные серебром туф-
ли, баронесса Строганова для жены Бирона делала жем-
чужные нашивки...
Между тем здоровье Анны Иоанновны пошатнулось.
Временщик, чтобы упрочить свое положение, задумал
женить своего 16-летнего сына Петра на принцессе Мек-
ленбургской Анне Леопольдовне. Но планы Бирона раз-
бились о сопротивление невесты, которая слышать не
хотела о 16-летнем женихе и вышла замуж за Антона
Ульриха. От этого брака родился Иоанн Антонович, ко-
торого Анна объявила наследником престола. Не доверяя
ветреной племяннице, Анна не решалась вручить роди-
телям регентство в малолетство наследника. Находясь на
смертном одре, она после долгих колебаний подписала
указ о назначении Бирона регентом государя. Бирон до-
стиг апогея своего влияния и власти. Но скоро наступил
конец этой власти и мрачной эпохи, получившей назва-
ние бироновщины^
Русская история XVIII века
331
ДВОРЦОВЫЕ ПЕРЕВОРОТЫ
ПОСЛЕ СМЕРТИ АННЫ ИОАННОВНЫ
Господство немцев продержалось после смерти Анны
Иоанновны всего год с небольшим. Это господство дос-
тигло высшей степени и потому стало особенно ненавис
тно русскому обществу. Немцы, стоявшие у власти, ос-
тавшись без государыни, вступили между собой в борьбу
и в ней подорвали свои силы и свое положение. Надо
сказать, что немцы не представляли собой солидарной
группы; это была шайка карьеристов, из которых каж-
дый стремился к личному возвышению и не прочь был
для осуществления своих целей воспользоваться несчас-
тием другого. Они поддерживали друг друга только до
тех пор, пока оттесняли от государственных дел самосто-
ятельных и способных русских людей. Достигнув влас-
ти, они стали действовать, друг против друга и оплетали
друг друга целой сетью интриг и подкопов. Родители
Иоанна Антоновича искали поддержки у Миниха и Ос-
термана, которые не терпели ни друг друга, ни Бирона.
Это отсутствие солидарности, борьба друг с другом и при-
вели к крушению немецкого господства.
Полет немцев вниз открыл Бирон. Анна Иоанновна
указом, который был напечатан 18 октября 1740 года,
передавала регенту ту же власть, которой пользовался
самодержавный всероссийский император. Бирон полу-
чил право решать все вопросы внешней политики и внут-
реннего управления. Он объявлен был регентом и на тот
случай, если бы Иоанн Антонович умер и императором
сделался один из его братьев. Русское общество было воз-
мущено, когда Бирон, ненавистный фаворит-иноземец, на
которого привыкли складывать все бедствия прошлого
тяжелого царствования, стал самостоятельным правите-
лем. Русские люди почувствовали стыд за то, что у них
произошло. Ни для кого не были тайной причины возвы-
шения Бирона. Одни говорили о несправедливости по от-
ношению к цесаревне Елизавете, другие толковали о ре-
гентстве отца, Антона Ульриха, при Иоанне Антоновиче,
третьи считали более целесообразным возведение на пре-
стол герцога Голштинского. Гвардия дожидалась только
похорон Анны Иоанновны, чтобы начать действия против
Бирона. Иностранные резиденты писали своим дворам,
332
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
что положение Бирона опасно. Развязку ускорил сам Би-
рон. Узнав о движении в гвардии и о том, что в народе не
хотят иметь его регентом, а хотят родителей императора,
Бирон стал говорить, что вызовет в Россию молодого принца
Голштинского — Петра, а Брауншвейгскую фамилию
выпроводит из России. Он устроил чрезвычайное заседа-
ние кабинета министров и сенаторов и генералитета и
привлек отца императора, принца Антона, к формально-
му допросу. Принц сознался, что хотел произвести бунт и
завладеть престолом. Бирон заявил, что он охотно сложит
с себя регентство, если высокое собрание сочтет принца
более способным к управлению. Присутствовавшие проси-
ли герцога продолжать правление для блага всей земли.
Тогда Бирон потребовал, чтобы все подписали указ импе-
ратрицы Анны о его регентстве. Все, не исключая принца
Антона, исполнили это требование. Бирон мог считать
свое положение обеспеченным. Но пошли слухи, что Би-
рон хотел женить своего сына Петра на Елизавете, дочь
свою выдать замуж за принца Голштинского, а Браун-
швейгскую фамилию выслать из России. Тогда Анна Лео-
польдовна обратилась к Миниху, жаловалась ему на дур-
ное обращение с ней регента, указывала, что он хочет
выслать их из России и просила, чтобы ей, по крайней
мере, можно было взять с собой сына. Миних воспользо-
вался этим случаем, чтобы проложить дорогу к власти. Он
предложил Анне Леопольдовне избавить ее от тирана.
В ночь с 8 на 9 ноября Миних исполнил свое обещание и
арестовал Бирона в его дворце.
На другой день (9 ноября) был объявлен манифест, в
котором говорилось, что герцог Курляндский «дерзнул
не токмо многие противные государственным правилам
поступки чинить, но и к любезнейшим нашим родителям
великое непочтение и презрение публично оказывать и
притом с употреблением непристойных угроз... И потому
принуждены себя нашли, по усердному желанию и про-
шению всех наших верных подданных духовного и мир-
ского чина, онаго герцога от регентства отрешить и по
тому же прошению оное правительство поручить нашей
государыне матери». Так писал император, который еще
не умел говорить. Бирон был заключен в Шлиссельбург-
скую крепость, а потом сослан в Сибирь.
Русская история XVIII века
333
Бирон был свергнут, но и Миниху не удалось управ-
лять Россией. По указу императрицы Миних получил
звание первого министра. Но с возвышением Миниха не
мог примириться Остерман. Наблюдательные иностран-
цы писали своим дворам: «Остерман никогда не терпел
совместника в главном управлении делами России, а те-
перь он на месте далеко не первом и может быть в отча-
янии, видя фельдмаршала первым министром. Должно
думать, что Остерман в настоящее время считает себя
обесчещенным на весь мир, если не выйдет из этого по-
ложения посредством падения фельдмаршала». Остерман
действительно скоро нашел выход. Различными путями
он внушал Анне Леопольдовне недоверие к Миниху и
открыто говорил, что Миних не сведущ в иностранных
делах, что он по своей неопытности может вовлечь Рос-
сию в большие неприятности, что он не сведущ и во
внутренних делах империи, так как всегда был занят
военным делом. Результатом этих внушений был указ,
которым вводилось разделение кабинета па департамен-
ты и устанавливался новый порядок делопроизводства.
Первому министру Миниху велено было ведать всем, что
касается сухопутной армии, фортификации, артиллерии,
кадетского корпуса и Ладожского канала, рапортуя обо
всем герцогу Брауншвейг-Люнебургскому. Миних, таким
образом, был сведен на свою специальность. Остерману
было приказано ведать всем, что «подлежит до иностран-
ных дел и дворов, также адмиралтейство и флот. Канц-
леру Черкасскому и вице-канцлеру Головкину велено
было ведать всем, «что касается до внутренних дел по
Сенату и Синоду, и о государственных по камер-колле-
гии сборах и других доходах, о коммерции и юстиции».
Каждый кабинет-Министр должен был решать дела и
сообщать свое мнение другим министрам для соглаше-
ния. Таким образом, прекращалось совместное обсужде-
ние и решение дел в Кабинете.
Благодаря реформе Кабинета полномочия Миниха
были сужены. Независимо от этого Анна Леопольдовна
всячески старалась отделаться от Миниха. При его док:
ладах правительница оказывалась обремененной множе-
ством дел, отговаривалась неимением времени и т. д.
Этими женскими уловками она довела Миниха до того,
334
М. К, ЛЮБАВСКИЙ
что он потерял терпение и подал в отставку. Падению
Миниха способствовали и показания Бирона, из кото-
рых обнаружилось, что он действовал против родителей
государя.
Так пал Бирон, за ним Миних, а вслед за ними насту-
пило время падения и других немцев с Анной Леополь-
довной, ее мужем и сыном.
Новая правительница старалась снискать популяр-
ность в гвардии, которая сосредоточивала в себе цвет
тогдашнего русского дворянства. Часть гвардии, хлопо-
тавшая о регентстве родственников государя, стояла за
Анну Леопольдовну, но другая часть гвардии обращала
свои взоры на потомков Петра Великого. Для ублаготво-
рения своих сторонников и противников Анна Леополь-
довна постаралась дать дворянству то, чего оно желало.
31 января 1741 года правительством был издан указ об
отпуске военных чинов по выслуге ими 25 лет (считая
службу от 20-летнего возраста), а равно всех больных и
раненых. Подобный указ был издан еще Анной Иоаннов-
ной, но правительство уклонилось тогда от проведения его
в жизнь, так как боялось остаться без офицеров, которые
тянули в деревню. Теперь же была подготовлена возмож-
ность осуществления этого указа и высказаны мотивы, по
которым правительство считало необходимым давать во-
енным людям отставку: «Дабы шляхетские домы в эконо-
мии не упадали, но от времени до времени в добром состо-
янии находиться могли». Таким образом, указ был мо-
тивирован, для дворян, необходимостью привести в
благоустройство свои поместья. Участие гвардии в пере-
воротах, как мы видим, приводило все к большему и
большему расширению сословных прав шляхетства.
Но новое правительство не могло все-таки удержать-
ся. Анна Леопольдовна была легкомысленной женщи-
ной, которая быстро меняла фаворитов: когда ей нужно
было удалить министра, она дружила с Остерманом, а
когда это было сделано, она отвернулась и от последнего.
Главное влияние на Анну имел саксонский посланник
при русском дворе граф Линар, внушивший ей нежные
чувства еще во время ее девичества, за что был удален из
Петербурга по требованию императрицы Анны Иоаннов-
ны. Теперь Линар снова был вызван в Петербург и занял
Русская история XVIII века
335
положение, которое занимал Бирон при покойной тетке
Анны Леопольдовны. Линар получил звание обер-камер-
гера и, чтобы не шокировать общественное мнение, был
объявлен женихом фрейлины Менгден.
Но такое положение вещей скоро потерпело круше-
ние, виной чему была Елизавета Петровна. В царствова-
ние Анны Иоанновны Елизавета Петровна жила скромно
в тесном кругу своих придворных. Десятилетняя опала
совсем изменила ее. Молодая, ветреная, шаловливая
красавица исчезла; Елизавета возмужала, сохранив свою
красоту, получившую теперь какой-то спокойный, вели-
чественный, царственный характер. Редко, в торжествен-
ных случаях являлась она перед народом — прекрасная,
величественная, спокойная, но печальная; являлась как
молчаливый протест против тяжелого, оскорбительного
для народной чести настоящего, как живое напоминание
о славном прошлом, о Петре Великом. На короткое вре-
мя регентства Бирона, который был расположен к Елиза-
вете Петровне, положение ее улучшилось. Бирон увели-
чил ее материальное благосостояние и оказывал ей вся-
ческое внимание, но с его падением положение Елизаветы
ухудшилось. При дворе узнали, что по свержении Биро-
на три гвардейских полка шли к дворцу с убеждением,
что императрицей будет провозглашена Елизавета Пет-
ровна; знали, что Елизавета любима в гвардии; знали,
что она, живя в своем доме около гвардейских казарм,
принимает у себя гвардейских офицеров и солдат. При
дворе над этим смеялись, отпуская по адресу Елизаветы
разные двусмысленные шутки; говорили, что «у цесарев-
ны Елизаветы ассамблеи для преображенских солдат».
Анна Леопольдовна считала все это пустяками, не сто-
ящими внимания, но ее муж и Остерман смотрели на
дело иначе, сильно беспокоились и, чтобы отдалить от
гвардии Елизавету, решили выдать ее замуж за Людви-
га, герцога Брауншвейгского, брата Антона Ульриха, но
Елизавета заявила, что она никогда не выйдет замуж.
Между тем в России дела шли все хуже и хуже: во
внутреннем управлении царила бестолковщина: то, что
создавала правительница, переделывали ее муж и Остер-
ман; как раз в это же время Швеция объявила войну
России, что еще более возмутило гвардию.
336
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ВОСШЕСТВИЕ НА ПРЕСТОЛ
ЕЛИЗАВЕТЫ
С ПРЕДЛОЖЕНИЕМ произвести пере-
ворот стал обращаться к Елизавете французский послан-
ник Шетарди. Он вошел в переговоры с Елизаветой через
Лестока. Конечно, эти переговоры стали известны при
дворе. Анна Леопольдовна допрашивала о них Елизавету,
но та сумела выпутаться. 24 ноября правительство отдало
приказ о выступлении гвардейских полков в Финляндию
против шведов. Люди, благожелательно относившиеся к
Елизавете, увидели, что удаление гвардии грозит Елиза-
вете опасностью. Поэтому они стали настаивать на не-
медленном приступлении к действиям. Елизавета отка-
зывалась, ссылаясь на опасность предприятия, на что
Воронцов сказал: «Подлинно, это дело требует не малой
отважности, которой не сыскать ни в ком, кроме крови
Петра Великого». Эти слова подействовали на самолюбие
Елизаветы, — и она решила немедленно произвести пере-
ворот с помощью гвардии. Были вызваны гренадеры, ко-
торых Елизавета спросила, можно ли на них положиться;
те отвечали: «Готовы умереть за тебя, матушка!» Растро-
ганная Елизавета удалила солдат из комнаты, а сама на-
чала молиться; можно думать, что именно в этот момент
ею был дан обет не подписывать никому смертных приго-
воров. Во втором часу ночи Елизавета надела мужскую
кирасу и в сопровождении Воронцова, Лестока и Шварца
отправилась в казармы Преображенского полка, где ее
уже ожидали. На ее возглас: «Ребята, вы знаете, чья я
дочь! Ступайте за мною!» — солдаты и офицеры отвечали:
«Матушка! Мы готовы, мы их всех перебьем». Окружен-
Русская история XVIII века
337
ная гвардейцами, Елизавета из казарм Преображенского
полка отправилась на санях в Зимний дворец и без всяко-
го сопротивления караула вступила во внутренний покой
мирно почивавшей Анны Леопольдовны. Войдя к ней в
спальню, Елизавета сказала ей: «Сестрица, пора вставать!»
Увидев Елизавету в сопровождении гвардейцев, Анна Ле-
опольдовна догадалась, в чем дело, и стала умолять Ели-
завету не причинять зла ей и ее детям. Елизавета отвезла
Анну Леопольдовну в свой дворец, куда привезла принца
Антона Ульриха, Миниха и Остермана; принц Людвиг
Брауншвейгский был оставлен под домашним арестом.
Созваны были важнейшие духовные и светские лица, и
составлен манифест о восшествии Елизаветы на престол, в
котором она объявляла, что заняла престол, принадле-
жавший ей по праву, по желанию народа, а «особливо
лейб-гвардии нашей полков», для упорядочения правле-
ния. К 8 часам утра манифест был готов. Елизавета наде-
ла Андреевскую ленту, объявила себя полковником трех
гвардейских полков и, выйдя на балкон, была встречена
громким приветствием многотысячной толпы. Весть о пе-
ревороте облетела ночью весь Петербург и, несмотря на
страшный холод, к утру весь народ был на ногах. В 3-м
часу дня Елизавета переехала в Зимний дворец.
28 ноября был выпущен новый манифест, в котором
указывалось, что в силу завещания Екатерины I престол
должен был перейти к Елизавете, но недоброжелатель-
ными и коварными происками А. Остермана духовная
Екатерины после смерти Петра II была скрыта, и пре-
стол заняла Анна Иоанновна. А когда Анна была при
смерти, тот же Остерман сочинил завещание в пользу
Брауншвейгской фамилии. Анна подписала завещание,
будучи уже в крайней слабости. Все принуждены были
присягать Иоанну Антоновичу, так как гвардия и поле-
вые полки были в команде Миниха и принца Антона.
Принцесса Анна Мекленбургская не устыдилась назвать
себя великой императрицей всероссийской, от чего не
только большие беспорядки, крайние утеснения и обиды
начались, но даже отважились утвердить принцессу Анну
императрицей всероссийской еще при жизни сына ее.
В этом манифесте содержалось прямое обвинение про-
тив лиц, руководивших государством в царствование
338
И К. ЛЮБАВСКИЙ
Анны Леопольдовны. Но это обвинение было только пре-
людией к строгим мерам по отношению к этим лицам.
Вначале 1742 года (13 января) Сенат получил приказ
«судить их по государственным правам и указам; кроме
сенаторов, в состав суда были приглашены президенты
коллегии. Остерман был приговорен к смертной казни;
Миних к четвертованию; Левенвольд, Головкин, Менг-
ден — к отсечению головы. Остерману на эшафоте, а
остальным без возведения на эшафот — смертная казнь
была заменена ссылкой. Остерман был сослан в Березов,
Миних — в Пелым, откуда возвращен был Бирон и вод-
ворен в Ярославль; Левенвольд — в Соликамск. Что ка-
сается членов Брауншвейгской фамилии, то Елизавета
распорядилась сначала выслать их на родину, выдать им
значительное содержание и оставить принцессе орден
св. Екатерины, а принцу Антону, его сыну и брату —
Андреевский орден. Но Брауншвейгская семья доехала
только до Риги. Послав в Киль барона Корфа за племян-
ником своим молодым герцогом Голштинским для про-
возглашения его наследником престола, Елизавета силь-
но беспокоилась, как бы Брауншвейгская фамилия, нахо-
дясь за границей, не начала действовать против него, а
потому предписала, чтобы их везли как можно медленнее,
останавливаясь по 2 дня в одном месте. Петр был приве-
зен в Петербург 5 февраля 1742 года вместе с обер-гоф-
маршалом его Брюммером и обер-камергером Берхоль-
цем. После принятия православия, 7 ноября 1742 года
Елизавета объявила его наследником престола. Слабым
местом в манифесте Елизаветы было утверждение, что
она являлась непосредственной наследницей Петра II; по
распоряжению Екатерины I после Петра II престол при-
надлежал герцогу Голштинскому, и Елизавета боялась,
что устранение его послужит ей во вред, а потому и пото-
ропилась назначить его своим преемником. Но это не
изменило к лучшему участи Брауншвейгской фамилии;
был открыт заговор нескольких лиц с целью убить Ели-
завету и возвести на престол свергнутого Иоанна Антоно-
вича. Поэтому Елизавета решила возвратить Анну Лео-
польдовну из Риги; Брауншвейгское семейство было пе-
ревезено в Холмогоры, где держали его в очень скудной
обстановке. Там у Анны Леопольдовны родились еще два
Русская история XVIII века
339
сына, болезненных и ^рахитичных; сама она умерла в
1745 году. Иоанн Антонович в 16 лет был перевезен в
Шлиссельбургскую крепость, где ему были запрещены
всякие сообщения с внешним миром. Пребывание в
Шлиссельбурге было непрерывной пыткой для несчаст-
ного узника и подорвало его здоровье.
ВЕРХОВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ
В ЦАРСТВОВАНИЕ ЕЛИЗАВЕТЫ.
КОНФЕРЕНЦИЯ. СЕНАТ
С первых же дней царствования Елизаветы фактичес-
ки перестало существовать то учреждение, которое рань-
ше руководило всеми делами, то есть Кабинет, душой
которого был Остерман, теперь отправленный в ссылку.
Окружив себя русскими людьми, Елизавета не захотела
пользоваться учреждением, с которым ассоциировалось
представление о господстве немцев. Но так как без совет-
ников обойтись было невозможно, Елизавета сейчас же
по вступлении на престол учредила при дворе «мини-
стерское и генералитетское собрание, а через два с поло-
виной года издала указ, поставивший Сенат во главе
всего управления. Елизавета, однако, не решилась от-
дать в руки Сената иностранную политику, и управление
иностранными делами было поручено канцлеру князю
Алексею Черкасскому, вице-канцлеру, действительному
тайному советнику Алексею Бестужеву-Рюмину и тайно-
му советнику Бреверну; в случае важных дел в Конфе-
ренции с этими лицами должны были присутствовать
адмирал граф Головин и обер-штальмейстер князь Кура-
кин. Таким образом, рядом с Сенатом ставилось особое
учреждение для заведования иностранными делами, по-
лучившее название Конференции. Эта Конференция была
очень похожа на тот Тайный Совет, который возник в
последние годы царствования Петра Великого и был не
чем иным, как отделением Сената для заведования ино-
странными делами. Теперь было то же самое: все члены
Конференции были сенаторами. Что касается Кабинета,
то в том значении, какое он имел при Анне Иоанновне,
он перестал существовать. Елизавета оставила его только
в том виде и значении, в каком он существовал при
340
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Петре, то есть в качестве личной канцелярии государы-
ни, под управлением кабинет-секретаря. Впоследствии
мы увидим, что эта личная канцелярия играла большую
роль и до известной степени конкурировала с Сенатом.
Итак, со вступлением на престол Елизаветы в области
высшего управления реставрировался порядок, установив-
шийся в конце царствования Петра Великого. Но при
Елизавете Сенат достиг такого могущественного значения,
которого он не имел ни раньше, ни позже. Эпоха Елизаве-
ты была эпохой сенатского управления, причины чему
лежали в тех условиях, при которых Сенату пришлось
функционировать в царствование Елизаветы. Компетен-
ция Сената вообще не имела определенных, точно уста-
новленных границ; Сенат совмещал в себе все роды влас-
ти. Будучи по идее чисто исполнительным учреждением,
он был и законодательным учреждением, и органом вер-
ховного контроля, и наивысшим судебным трибуналом.
При таком энергичном и самостоятельном монархе, ка-
ким был Петр, Сенат не мог разойтись, несмотря на всю
полноту своих полномочий; но дочь Петра в отношении
самостоятельности не была похожа на своего отца, и Се-
нат играл при ней ту роль, которую Петр отводил ему на
время своего отсутствия. Елизавета, хотя и редко выезжа-
ла из столицы, но, можно сказать, отсутствовала для госу-
дарства. Вступив на престол, она продолжала, как и рань-
ше, жить главным образом для себя, стремилась вполне
использовать свое положение. Десять лет молодости, про-
веденные в совершенной праздности, не прошли бесслед-
но. Елизавета оказалась совершенно неспособной к посто-
янному и правильному правительственному труду. Сде-
лавшись императрицей, Елизавета продолжала вести
прежний праздный образ жизни, только на более широ-
кую ногу, не стесняясь ни людей. Сидеть с гостями было
ее обычным будничным препровождением времени. Ели-
завета отличалась большим радушием и гостеприимством.
Ее двор представлял собой гостиницу, где всегда были
званые и незваные гости. Достаточно было иметь гвардей-
ский мундир, чтобы без всяких приглашений отправиться
на вечер во дворец и быть впущенным туда беспрепят-
ственно. Дворец Елизаветы сделался клубом, в котором
собиралось все высшее общество столицы. Императрица
Русская история XVIII века
341
выходила к этому обществу, беседовала со своими знако-
мыми, садилась играть в карты и уходила, когда ей взду-
мается, предоставляя гостей самим себе. Часто все это
продолжалось целые ночи напролет. Придворная прислу-
га совершенно сбилась с ног, жила прямо мученической
жизнью. Гости и увеселения были потребностью Елизаве-
ты, потому что давали ей случай блеснуть своей красотой
и своими нарядами: она, можно сказать, наслаждалась
действием своей красоты на других. Отсюда вытекала и ее
страсть к нарядам. Во время ее туалета, пишет один со-
временник, приносили весь ее гардероб, и она переставала
примерять платья только тогда, когда ей казалось, что
она осуществляет собой идеал красавицы. Придворные
балы начинались обыкновенно в 6 часов вечера, и никто
не имел права отсутствовать; сама же императрица часто
являлась часов в 11, а иногда объявляли, что ее совсем не
будет; это означало, что ей не понравился туалет, и гости
могли разъезжаться. Гардероб Елизаветы был громадный.
Екатерина сообщает, что в гардеробе Елизаветы было око-
ло 15 ООО платьев. Заботясь о существовании в себе идеа-
ла красавицы, Елизавета требовала слепого исполнения
своих капризов и была в этом отношении властной особой,
от которой много приходилось терпеть, особенно женщи-
нам, имевшим несчастье быть красивыми. Свою самодер-
жавную власть Елизавета практиковала в области подоб-
ных отношений, а в государственном управлении вполне
полагалась на Сенат и министров. Единственным интере-
сом в государственном управлении для Елизаветы были
доклады о финансовом состоянии государства. Легко пред-
ставить себе, какую диктаторскую власть приобрел Сенат
в царствовании Елизаветы. В 1750 году был голод, и Се-
нат распорядился описать весь хлеб, имевшийся у поме-
щиков, купцов и промышленников, и раздать бедным;
запретил винокурение помещикам и приказал им снаб-
дить семенами своих крестьян. В 1754 году Сенат прика-
зал уничтожить все фабрики и заводы, отстоявшие от
Москвы ближе, чем на 50 верст. В 1759 году Сенат вслед-
ствие недостатка меди приказал конфисковать половину
имевшейся у частных лиц меди и отвезти на монетный
двор. В законодательной власти Сенат осуществлял един-
ственное законодательное учреждение, потому что в нем
342
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
сосредоточивались все дела и от него исходили распоря-
жения и указы. В 1751 году он издал указ, в котором
признавались неправоспособными все лица моложе 17 лет
и который освобождал их от пыток и смертной казни.
В 1757 году Сенат собственной властью смягчил телесные
наказания для женщин, предписав после наказания их
кнутом ссылать, не клеймя и не вырывая ноздрей. Своей
властью он разрешил выдавать деньги в долг на годичный
срок, вопреки банковому уставу, разрешавшему давать в
долг деньги на полгода и т. д. Екатерина II писала обер-
прокурору Вяземскому, что Сенат устанавливает для всех
законы, что все учреждения, центральные и местные»
находятся в подчинении у Сената; «нижние места, — по
замечанию Екатерины, — вследствие этого пришли в ве-
ликий упадок и регламенты свои забыли».
Но как ни велика была власть Сената, она не исклю-
чала конкуренции с ним другого правительственного
учреждения. Сенат при всем своем фактическом значе-
нии не ограничивал императорской власти, и эта власть
по временам действовала через другое учреждение. Та-
ким учреждением,' через которое императрица могла дей-
ствовать без посредства Сената, был Кабинет. По свиде-
тельству Панина, «тогдашние случайные и “припадоч-
ные” люди (то есть фавориты) воспользовались сим
домашним местом для своих прихотей и собственных
видов, и поставили средством онаго всегда заключитель-
ный общему благу интервал между государя и прави-
тельства»... Фавориты «хватали» в Кабинет дела отовсю-
ду, «государственные распорядки делали», «в наследство
и дележ партикулярных людей без законов и причин
мешались». В результате такого порядка вещей «все было
смешано», «все наивысшие должности и службы претво-
рены были в ранги и в награждения любимцев и угодни-
ков; везде фавор и старшинство людей определяло». Хотя
отзыв Панина, может быть, и грешит преувеличением,
но из исторических источников видно, что кабинет импе-
ратрицы рассылал именные указы присутственным мес-
там. Так было в первое время царствования Елизаветы.
В эпоху семилетней войны возникла Конференция,
учрежденная для заведования иностранными делами. Во
время семилетней войны в Конференции сосредоточива-
I yt :ская история XVIII века
343
лось решение и обсуждение не только дипломатических
вопросов, но и всех дел, связанных с войной, то есть дел
по доставке рекрутов, средств для ведения войны и т. п.
Сенат стал получать от Конференции запросы, приказы и
высочайшие повеления. Таким образом, Конференция
превратилась в учреждение такого же типа, как Верхов-
ный Тайный Совет и Кабинет, но смерть Елизаветы оста-
вила всю государственную власть в таком состоянии,
которое Екатерина II характеризовала словами: «Все места
вышли из своего основания».
НОВЫЕ МИЛОСТИ ДВОРЯНСТВУ
Я остановлю внимание на правительственных мероп-
риятиях Елизаветы Петровны. По тому, как сложилось
высшее управление в царствование Елизаветы, можно
склоняться к мысли, что едва ли в делах этого управле-
ния могла быть система, определенное направление; не-
вольно приходит в голову мысль, что в правительствен-
ных мероприятиях должен был царить хаос, или, выра-
жаясь тривиально, кавардак. Но на деле этого не было.
Могучие факторы жизни диктовали правительству Ели-
заветы известную систему, определенное направление во
внутренней политике; оказывается, есть такие истори-
ческие условия, которые стоят выше не только досто-
инств, но и недостатков правителей. Такими факторами,
которые направляли волю деятелей царствования Елиза-
веты, были, во-первых, усилившееся значение дворян-
ства и, во-вторых, финансовое истощение страны, выз-
ванное внутренним непорядком и внешними войнами, в
которых участвовала Россия.
Обязанная своим восшествием на престол дворянству,
Елизавета невольно должна была действовать на благо
этого класса, и мероприятия правительства естественно
должны были проникнуться дворянскими тенденциями.
Елизавета начала с того, что осыпала милостями гвар-
дию. Офицеры гвардии двух полков — Ингерманландско-
го и Астраханского — получили треть жалованья не в
зачет, на Преображенский полк было выдано 12 000 руб.,
на Семеновский и Измайловский — по 9000 руб., на Кон-
ный — 6000 руб., на Ингерманландский и Астраханский —
344
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
по 3000 руб. Гренадерская рота Преображенского полка, с
которой Елизавета шла во дворец правительницы, полу-
чила название лейб-компании; капитаном роты была сама
императрица; капитан-поручик приравнен был к полному
генералу; два поручика — к генерал-майорам, прапор-
щик — к полковнику, сержанты — к подполковникам,
капралы — к капитанам. Все офицеры, капралы, рядовые
были пожалованы в потомственные дворяне; в их гербы
был внесен девиз «за верность и ревность». Обер-офице-
ры, унтер-офицеры и рядовые лейб-компании получили
деревни и деревеньки.
Но это было только началом. Лица, стоявшие у влас-
ти и вышедшие в большинстве случаев из среды дворян-
ства, не пропускали случая, чтобы не сделать чего-либо в
интересах своего сословия. Таким образом, в 1746 году,
по случаю производства новой ревизии, издан был указ,
запрещавший разночинцам, состоявшим в подушном ок-
ладе, приобретать земли, населенные крестьянами, а рав-
но и крестьян без земли. Землевладение и душевладение
начинало становиться исключительным правом дворян.
Это было дальнейшим расширением мероприятий москов-
ского правительства, которое, как мы знаем, стремилось к
сосредоточению в руках служилого сословия земель и
людей. Тут действовала известная житейская тенденция
стихийного характера, вытекавшая из социального разви-
тия страны; эта тенденция брала верх и направляла умы
и волю деятелей царствования Елизаветы. В 1754 году в
инструкции по случаю предполагавшегося генерального
межевания земель, этот указ вновь был подтвержден с
вариантами и дополнениями. Повторено было, что купцы,
государственные и помещичьи крестьяне, приказные слу-
жители нешляхетского происхождения, а равно и их жены,
хотя бы они происходили и из дворянского звания, не
могут владеть вообще землями и, в частности, землями,
населенными крестьянами. Прошли 4 года, и правитель-
ство пошло дальше. Всем этим лицам велено было, если
они имеют земли, продать их в полугодичный срок, под
страхом конфискации в казну.
Создавая привилегии дворянству, правительство есте-
ственно должно было стремиться к тому, чтобы точнее
определить границы дворянского сословия. Вы помните,
Русская история XVIII века
345
что по табели о рангах дослужившиеся до обер-офицерс-
кого чина становились потомственными дворянами. Те-
перь это правило было ограничено. Было постановлено,
что лица, прошедшие в обер-офицеры, не могут считаться
потомственными дворянами, а дети их совсем не считают-
ся дворянами. Так появилась на Руси сословная категэ-
рия личных дворян, отделенных от дворян потомствен-
ных. Пока не было издано этого указа, много лиц вошло
в дворянскую среду, но согласно новому уставу они не
принадлежали к дворянству. Вследствие этого в 1756 году
Сенат определил, что в дворянские списки могут быть
записаны только те лица, которые доказали свое дворян-
ское происхождение; определен был и порядок доказа-
тельства. Наделяя дворянство правами землевладения и
душевладения, правительство Елизаветы принимало меры
и к обеспечению фактического пользования этими права-
ми. Указом 13 мая 1754 года учрежден был государствен-
ный заемный банк, чтобы дворяне могли под залог доста-
вать деньги с меньшими процентами, так как многие из
них разорялись, платя 12 и 15%. Банк учрежден был при
Сенате в Петербурге и в Москве — при Сенатской канце-
лярии; образовалось, таким образом, два отделения, кото-
рые назывались Конторами Государственного банка для
дворян. Банки брали только 6% и давали в одни руки не
более 1000 руб., на срок не более одного года, за поручи-
тельством или под залог имений, причем душа оценива-
лась в 50 руб. В первый же год деятельности банка оказа-
лись долги; в 1754 году помещики получили отсрочку на
2 года, затем еще на год; в 1759 году отсрочки были про-
должены. Льготы еще более располагали к отсрочкам, и в
1761 году велено было отсрочить платежи до 8 лет, так
что краткосрочный кредит превратился в долгосрочный.
РОСТ КРЕПОСТНОГО ПРАВА
Заботясь об обеспечении дворян землями и крепости
ными душами, правительство шло навстречу и стремле-
ниям дворян расширить свои права над крестьянским
населением.
В 1747 году разрешено было помещикам продавать сво-
их крестьян и дворовых людей кому угодно для поставки
346
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
их в рекруты. Вы помните, что уже Петр Великий боролся
с этим злом и принимал в этом отношении некоторые меры,
но жизнь брала свое. Петр был беспомощен в борьбе с этим
злом, а его преемники попали в зависимость от дворянства
и расширили права последних над крестьянами.
Указом 1760 года разрешено было помещикам ссы-
лать своих крепостных за неисправность в Сибирь с заче-
том их в рекруты. Это был ужасный закон, так как,
пользуясь им, помещики стали ссылать в Сибирь просто
негодных крестьян, неработников, стариков или больных,
чтобы удержать у себя здоровых мужиков. В интересах
владельцев закон запрещал крестьянам обязываться век-
селями, заемными письмами и т. д. Таким образом, па-
раллельно с расширением прав дворянского сословия кре-
стьяне теряли гражданские права.
Таким образом, факт политического возвышения дво-
рянства повел к целому ряду законодательных меропри-
ятий, проникнутых известной системой: расширялись
права и привилегии дворянства, и суживались права
других классов общества, особенно крестьян.
ФИНАНСЫ
Вторым фактором, который направлял политику пра-
вительства Елизаветы, была постоянная нужда в день-
гах. Нужда вызвана была непомерными расходами дво-
ра, и в особенности войнами, которые пришлось вести
Елизавете. По наследству от своих предшественников
Елизавета получила Шведскую войну и расстроенные
финансы. Накопилась огромная сумма недоимок подат-
ных денег, более 5 000 000 рублей. Войска, стоявшие в
Остзейском крае и в Финляндии, не получали жалова-
нья, Сенат прибег к строгим мерам. На губернаторов и
вице-губернаторов, на провинциальных и городских вое-
вод были наложены штрафы; помещикам приказано было
'заплатить недоимки в течение 4 месяцев, а кто не запла-
тит, у того вычитать из жалованья или править со штра-
фом по 10 копеек с рубля, а имение конфисковать. Для
пополнения казны правительство прибегло к процентно-
му вычету из жалованья у духовных, военных, статских
и придворных чинов — от 5 до 20 %. Для сокращения
Русская история: XVIII века
347
расходов дворян предписано было, чтобы никто не носил
золота, серебра, шелкового платья, носили по классам
кружева известной ширины (не свыше 3 платьев)... «Фей-
ерверку» было приказано быть только в день коронации,
а в остальные праздники быть одной иллюминации.
Но всех этих мер, конечно, было недостаточно. Тогда
Сенат прибег к средству, испытанному Петром, то есть к
ревизии. Сенат исходил из верного предположения, что
со времени первой ревизии количество ревизских душ
значительно увеличилось, и поэтому настала пора вновь
привести их в известность и составить оклады по имени-
ям и по «черным» государственным волостям. Императ-
рица согласилась с Сенатом, и в 1743 году начались при-
готовления к ревизии. Ревизия производилась около трех
лёт, с 1745 по 1747 год. Общее количество народонаселе-
ния по новой ревизии оказалось больше против прежней
переписи, а следовательно, больше должно было соби-
раться и подушных денег. Если принять во внимание
результаты новой ревизии, то нельзя не признать ее це-
лесообразность. Постановлено было впредь производить
ревизии через 15 лет, и в 1761 году была произведена
новая ревизия, но эта ревизия закончилась уже в цар-
ствование Екатерины II, так что при Елизавете не при-
шлось воспользоваться результатами.
Одной переписи податного населения было недоста-
точно для того, чтобы обеспечить правильное и полное
поступление податей, и правительству Елизаветы при-
шлось вести непрерывную борьбу с уклонением от плате-
жей. Обычным средством уклонения было бегство крес-
тьян. Стародавняя излюбленная сиротская дорога лежа-
ла в степь к казакам, у которых беглые крестьяне и
устраивались в тамошних городках. Поэтому Сенат в са-
мом начале царствования Елизаветы распорядился послать
грамоту на Дон к казакам, чтобы они не принимали бег-
лых крестьян, а известных им беглецов высылали обрат-
но. Казаки в то время уже не были тем, чем они были в
царствование Петра Великого и раньше, при Алексее
Михайловиче, и это распоряжение в большинстве случаев
исполняли. Но крестьяне пробили себе новую дорогу: боль-
шое количество крестьян бежало за рубеж, в Польшу, в
Молдавию, куда правительству Елизаветы нельзя было
348
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
послать грамоты, как к казакам. Надо сказать, что в
течение всего XVIII века огромное количество крестьян
переселилось в пределы Речи Посполитой, и это обстоя-
тельство надо учитывать, когда приходится заниматься
вопросом о политике России по отношению к Польше. Не
только простая жажда завоевания, не только нацио-
нальные соображения, но чрезвычайно важный и суще-
ственный интерес дворянства заставлял правительство
отодвинуть польский рубеж на запад и занять те земли,
которые сделались для русских крестьян тем же, чем
раньше был Дон. Но правительство Елизаветы не могло
еще властно выступать и повелительно распоряжаться в
Польше, а потому оно пыталось льготами вернуть крес-
тьян обратно. В 1749 году разрешено было беглым крес-
тьянам вернуться из Польши и Молдавии и поселиться в
Белогородской или Воронежской губерниях, причем им
предлагалось записаться либо в посадские люди, либо в
казацкую службу, то есть беглецам была гарантирована
возможность устроиться в положении мещан или госу-
дарственных крестьян. В Польше до 1763 года продол-
жал действовать старый порядок: кроме крепостных кре-
стьян, существовал класс крестьян перехожих, которые
имели право переходить от одного владельца к другому и
снимать земли на известных условиях. Наши беглые
крестьяне и мешались в этот слой крестьян.
Значительная часть беглых крестьян бродила внутри
государства, образуя разбойничьи шайки. В течение все-
го царствования Елизаветы велась беспрерывная борьба
с этими разбойничьими шайками. При Петре Великом
для скорейшего пополнения нового войска позволено было
крепостным крестьянам поступить в солдаты без согла-
сия на это и позволения помещика; это был способ убе-
жать от крепостной неволи. После Петра это было запре-
щено. В царствование дочери Петра среди крепостных
крестьян распространился слух, что им дозволено будет
записаться в «вольницу», и одни стали подавать об этом
прошения императрице, а другие прямо бежали от поме-
щиков, чтобы поступить в солдаты. Но крестьяне жесто-
ко ошиблись в своих надеждах. Правительству нужны
были не солдаты, а исправные плательщики податей;
поэтому правительство распорядилось: тех, кто подавал
Русская история XVIII века
349
челобитные «немалым собранием», то есть скопом, бить
кнутом, а заводчиков сослать в Сибирь в работы на ка-
зенные заводы, а тех, кто подавал челобитные поодиноч-
ке, — бить батогами и плетьми помещикам.
В результате всех этих мер, направленных к обеспе-
чению наиболее полного сбора казенных податей, было
еще большее расширение и утверждение крепостного
права над крестьянским населением. Крепостное право
все более и более надвигалось на крестьян и все тяжелее
и тяжелее начинало давить народную массу. Следствием
этого был ряд крестьянских мятежей. Правительству
Елизаветы пришлось усмирять их чуть ли не каждый
год. В 1744 году взбунтовались крестьяне, приписанные
к Никольскому Песношскому монастырю, отказавшись
повиноваться монастырскому начальству. Причиной вол-
нения был слух, что крестьяне, приписанные к монас-
тырским землям, объявлены свободными. В Псковской
вотчине графини Анны Бестужевой крестьяне самоволь-
но выбрали себе управителя, а прежнего управляющего
выгнали; для усмирения их пришлось посылать войско-
вую команду. Особенно богаты крестьянскими мятежами
были 1751 и 1752 годы. В Вятской провинции произош-
ли волнения крестьян архиерейского дома и некоторых
монастырей. Эти крестьяне в прежние годы покинули
архиерейские и монастырские вотчины, так как в них
было слишком мало земли, и разрабатывали самостоя-
тельно пустоши и лесные земли. При второй ревизии они
были положены в подушный оклад по месту прежнего
жительства, с чем они не могли примириться, так как им
приходилось бросать насиженные хозяйства. В том же
году происходили волнения заводских крестьян Демидо-
вых, так как для этих крестьян открывалась перспекти-
ва увеличения повинностей: крестьянского тягла с них
не сняли, а кроме того, на них лежало и тягло фабрич-
ное. В конце царствования Елизаветы произошли волне-
ния на Шуваловских заводах Казанского уезда. Больше
всего волновались монастырские крестьяне. Интересно
отметить этот факт. Априори хотелось бы думать, что в
церковных волостях крестьянам жилось лучше: они ис-
пытывали меньше угнетения, и у них больше было са-
мостоятельности. И нужно сказать, что крестьянские
350
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
мятежи стояли в зависимости не от степени угнетения, а
от степени самостоятельности. При Анне Иоанновне мо-
настырские крестьяне находились в ведении государствен-
ной власти, в ведении Коллегии Экономии. В 1751 году,
после упразднения Коллегий Экономии, монастырские
земли были отданы в распоряжение Святейшего Синода.
Эта перемена и вызвала крайнее недовольство крестьян.
В 1754 г. от крестьян стали поступать жалобы на безза-
конные поступки и разорение от монастырских властей и
служек. Крестьяне писали, что они били челом архиере-
ям, но управы им не дают. Очевидно, что церковные
крестьяне, побывав под управлением общей государствен-
ной власти, были недовольны, когда их приравняли к
владельческим крестьянам. В царствование Елизаветы
эти протесты не привели к осязательным результатам, но
имели значение для царствования Екатерины; они по-
служили мотивом для отделения крестьян от монасты-
рей и церквей в 1764 году.
В своих непрерывных заботах о пополнении казны
Сенат не мог оставить без внимания и косвенное обложе-
ние. В начале 1750 года, по проекту П. И. Шувалова,
поднята была цена на вино по 50 копеек с ведра, а соль
положено было продавать по 35 копеек за пуд (кроме
Астрахани и Черного Яра, где была назначена менее зна-
чительная цена, так как здесь требовалось огромное ко-
личество соли для рыбных промыслов). Когда кончилась
семилетняя война, правительство еще сильнее увеличи-
ло цену на водку и на соль; прибавлено было 50 копеек
на ведро водки и 15 копеек на пуд соли, так что ведро
водки стоило 2 руб. 33,5 копеек, а пуд соли — 50 копе-
ек. В самом конце царствования Елизаветы Сенат для
увеличения жалования чиновникам набавил еще по 2 ко-
пейки на ведро вина, пива и меда и увеличил крепостные
пошлины, то есть пошлины, взимавшиеся при соверше-
нии различных актов.
Но, всячески увеличивая прямые и косвенные нало-
ги, елизаветинский Сенат усвоил и другую точку зрения
Петра: он понимал, что нельзя ограничиваться одним
обирательством населения, а нужно принимать энергич-
ные меры к развитию промышленности и торговли в стра-
не. В этом отношении Сенат пошел по стопам Петра Be-
Русская история XVIII века
351
ликого и держался опеки, которую практиковал и Петр.
Сенат начал с того, что выхлопотал у императрицы вос-
становление тех учреждений, которые были открыты Пет-
ром — Берг- и Мануфактур-коллегии. Указом 1742 года
восстановлены были то и другое учреждение. Но, восста-
новив эти учреждения, Сенат не сложил с себя непосред-
ственных забот о промышленности, и от него идет целый
ряд указов, регулирующих и опекающих промышлен-
ность. Определено было качество сукна, полотна, бумаги
(для поставки в канцелярии и синодальную типографию),
определены были цены мастеровым на казенных фабри-
ках и т. п. Как и при Петре Великом, Сенат выдавал
привилегии на устройство фабрик. Такие привилегии были
даны, напримёр, Нерванову на учреждение фабрики в
Астрахани. Для поощрения фабрикантов им жалуются
чины и шпаги. За тщательное произведение и размноже-
ние железных и медных заводов статский советник Акин-
фий Демидов был пожалован в действительные статские
советники, а дворянин Никита Демидов — в статские
советники: содержатель шелковой фабрики Яков Евреи-
нов в советники Мануфактур-коллегии, содержатель па-
русной и бумажной фабрики Афанасий Гончаров произ-
веден был в коллежские асессоры за распространение
этих фабрик в пользу государства; шелковый фабрикант
С. Мыльников и бумажный фабрикант В. Короткий по-
жалованы директорами своих фабрик с рангом коллежс-
кого секретаря. Чины давались даже мастерам. Получи-
ли чин поручиков мастера из дворян Ивков и Водилов,
которые были отправлены Петром Великим в Италию и
во Францию и, вернувшись, работали на Московской
шелковой мануфактуре и завели здесь бархатные, гре-
зетные, штофные и тафтяные станы. На заседаниях Се-
ната совершенно серьезно занимались вопросом о рисун-
ках на материях. В 1746 году в Сенат были присланы
образцы шелковых материй и бархата. Сенат, рассмотрев
их, нашел, что некоторые материи цветами не особенно
хороши, и послал указ в Мануфактур-коллегию, в кото-
ром ей поручалось «иметь крайнее смотрение», чтобы
«шелковые материи делались самым хорошим мастер-
ством по образцу европейских мануфактур, употребляя
цвета хорошие, прибирая оные по приличности».
352
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Вмешиваясь в детали производства^ Сенат принимал
меры к тому, чтобы обеспечить фабричный сбыт, а также
заботился и об обеспечении фабрик рабочими руками. По
предложению фабрикантов Болтиных Сенат согласился
(в 1749 г.) определить к ним на фабрику солдатских и
зазорных детей из гарнизонных школ, «которые непо-
нятливы к военной экзерциции и к словесному учению».
Таким же духом покровительства и опеки проникнута
была и торговая политика правительства. В начале цар-
ствования Елизаветы был восстановлен Главный магист-
рат, который должен был по мысли Петра Великого объе-
динить торгово-промышленный класс, «собрать рассы-
павшуюся храмину российского купечества». Он имел
целью защищать интересы торгово-промышленного класса
и двигать вперед торговлю и промышленность. На деле
Главный магистрат сделался исполнительным органом
по отношению к торгово-промышленному классу; он не
проявлял ни инициативы, ни самостоятельности, а был
всего лишь коллегией, а коллегии получали указы от
Сената. Таким вышел и елизаветинский Главный Маги-
страт. Почин и инициатива исходили от правящей бю-
рократии, от Сената. Из торговых мероприятий Сената
необходимо отметить прежде всего запрещение некото-
рых контрактов между иноземными и русскими купца-
ми, последовавшее в 1755 году. Вследствие недостатка в
оборотных капиталах русские купцы обязывались перед
иностранцами представить к порту известное количество
русских торгов, брали с них вперед деньги и закупали
нужные товары. Иногда же русские купцы брали у ино-
странцев в долг иноземные товары, распродавали их внут-
ри страны и потом расплачивались с кредиторами либо
деньгами, либо туземными товарами. Значит, в XVII веке
упорно держался порядок, который стремилось искоре-
нить правительство Алексея Михайловича в своем Ново-
торговом Уставе. Коммерц-коллегия не усматривала ни-
чего дурного в этом порядке и докладывала Сенату, что
внешняя торговля развивается, «отчего и пошлины уве-
личиваются и русскому купечеству польза немалая». Но
Сенат обратил внимание на то, что господство торговли
по контрактам поднимает цену на привозные товары и
понижает цены на вывозные. Коммерц-коллегия просмот-
Русская история XVIII века
353
рола, что иностранцы диктуют цены на русском рынке.
Сенат разрешил русским купцам заключать контракты
только с русскими; другими словами, Сенат восстановил
действие Новоторгового Устава 1667 года. Для того что-
бы дать возможность русским купцам получать кредит,
Сенат распорядился учредить государственный заемный
банк не только для дворян, но и для купцов. Сенат про-
водил в жизнь и другие принципы Новоторгового Уста-
ва. Новоторговый Устав смотрел на внутренние пошли-
ны, как на препятствия торговле и стремился уменьшить
их количество; правительство Елизаветы довершило дело
Новоторгового Устава: были отменены внутренние тамо-
женные пошлины. Сенатор П. И. Шувалов вошел в Се-
нат с предложением отменить внутренние пошлины й
увеличить портовые и пограничные сборы. Он мотивиро-
вал свое предложение тем, что внутренние сборы разори-
тельны для купечества, малодоходны для казны и обре-
менительны для населения, особенно посадского, кото-
рое должно было выставлять для сбора пошлины голов и
целовальников, и разорительны для сборщиков, которые
должны были пополнять недоимки. Сенат согласился с
докладом П. И. Шувалова, и внутренние таможенные
пошлины были отменены. Таможенные пошлины стали
взиматься только в портовых и пограничных городах по
13 коп. с рубля, вместо прежних 5 коп. Таким образом,
Сенат довершил дело, которое начато было в XVII веке.
Таковы правительственные мероприятия Елизаветы
Петровны. Они проникнуты известным единством, не-
смотря на то, что государыня представляла собой по сво-
ему характеру решительное отрицание всякой системы.
12-1421
354
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
КУЛЬТУРНЫЕ ПЕРЕМЕНЫ
В ЖИЗНИ
РУССКОГО ОБЩЕСТВА
ПОСЛЕ ПЕТРА ВЕЛИКОГО
И ДО ЕКАТЕРИНЫ II
РАССМОТРЕВ историю четырех цар-
ствований, которые протекли после смерти Петра Вели-
кого, мы имели случай наблюдать две перемены, кото-
рые произошли в жизни русского общества. С одной сто-
роны, это возвышение дворянского сословия, рост его
различных льгот и преимуществ, с другой — параллель-
ное понижение прав крестьянского сословия; другими
словами, мы наблюдали, как развивалась социальная
пропасть между землевладельцами и земледельцами.
Теперь я остановлю ваше внимание на другой стороне
того же самого процесса.
Пропасть между дворянством и народными массами
все более и более увеличивалась и вследствие тех культур-
ных перемен, которые произошли в быту высших классов
русского общества. Вы помните, что Петр нарядил рус-
ских людей в немецкие кафтаны, остриг их, обрил, надел
парики, заставил устраивать ассамблеи, танцевальные
вечера, познакомил с элементами западноевропейских
теоретических и практических наук и с началами полити-
ческой философии по Пуффёндорфу и Гуго Гроцию. Выс-
шее русское общество оказалось особенно восприимчивым
к усвоению внешности западно-европейской культуры, к
усвоению житейского лоска. Показателем восприимчиво-
сти в этом направлении служит одно руководство, которое
появилось в 1717 году под названием: «Юности честное
зерцало, или показание к житейскому обхождению». Надо
сказать, что это руководство расходилось очень быстро; в
1767 году вышло пятое издание «Зерцала»; в 50-летие
Русская история XVIII века
355
потребовалось 5 изданий, то есть каждое издание средним
числом расходилось в 10 лет. Главная задача этого руко-
водства — научить молодого дворянина «не быть подоб-
ным деревенскому мужику» и приблизить его к идеалу
придворного человека. В нем содержатся самые подроб-
ные наставления в том, как вести себя в обществе. Реко-
мендовалось, например, в обществе в круг не плевать, а на
сторону; в платок громко не сморкаться и не чихать, пер-
стом носа не чистить, губ рукой не утирать, за столом на
стол не опираться, руками по столу не колобродить, нога-
ми не болтать и т. п. Это все чисто внешние правила, но
наряду с ними были и более глубокие. Благовоспитанный
молодой человек, предписывало руководство, «говоря о
печальных вещах, должен иметь вид печальный и иметь
сожаление; в радостном случае быть радостно и являть
себя веселым с веселыми»; собеседнику не противоречить
резко, по возможности соглашаться, свое мнение выска-
зывать осторожно, правду говорить не всегда. При дворе
руководство рекомендует быть смелым, самому объявлять
о своих заслугах и искать награды. «Кто при дворе стыд-
лив бывает, с порожними руками от двора отходит». Меж-
ду тем даром служат только Богу. Государю же надо слу-
жить ради чести и прибыли. При этом никому не следует
раскрывать своих целей, чтобы ими не воспользовались
другие. Для полного успеха при дворе и хорошем обще-
стве необходимы и некоторые познания. «Прямым при-
дворным человеком» может быть лишь тот «младший
шляхтич или дворянин», который «в экзерциции своей
совершен, а наипаче в языках, в конной езде, в танцева-
нии, в шпажной битве и может добрый разговор учинить,
к тому же красноглаголив и в книге научен». Особенно
важно знание иностранных языков, «чтобы можно было
порядочного человека от других незнающих болванов рас-
познать»; для того чтобы не забывать языки, надо гово-
рить на них «между собой» и поддерживать знание «чте-
нием полезных книг».
Так со времен Петра Великого стал формироваться у
нас тип благовоспитанного дворянина, который известен
по историческим свидетельствам, по художественно-ли-
тературным воспроизведениям, и едва ли можно оши-
биться, сказав — и по личным наблюдениям.
12*
356
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
«Людкость» уже при Петре сделала крупные успехи.
Голштинский камер-юнкер Берхгольц, бывавший в Пари-
же и Берлине, находил, что петербургские придворные дамы
1720-х годов не уступают ни немкам, ни француженкам ни
в светских манерах, ни в уменье одеваться, краситься и
причесываться. С этого времени, по выражению князя
Щербатова, «страсть любовная, до того почти в грубых
нравах незнаемая, начала чувствительными сердцами ов-
ладевать». Уже при Петре начала распространяться рос-
кошь в костюмах, в домашней обстановке, в угощениях.
Петр требовал, чтобы все это соответствовало социальному
положению человека, «понеже знатность и достоинство чина
какой особы часто тем умаляются, когда убор и прочий
поступок тем не сходствует». Надо сказать, что Петр делал
исключение только для самого себя: он ходил обтрепан-
ным, в стоптанных башмаках, угощал своих гостей гвар-
дейской сивухой, хотя сам на стороне не прочь был выпить
«гданской», «бургундского» и «шампанского».
В течение 50 лет, протекших со смерти Петра, «люд-
кость» сделала огромные успехи. Если Петр предписы-
вал культурную внешность соответственно рангу, то его
преемникам пришлось перейти к обратному — к ограни-
чению роскоши. В 1742 году было определено, в какую
цену материи имеют права носить лица различных ран-
гов: первых пяти рангов — не дороже 4 руб. за аршин,
следующие три — не дороже 3 руб., остальные — не до-
роже 2 руб. Это распоряжение было вызвано развитием
роскоши, стремлением жить не по средствам, в результа-
те чего разорялись фамильные имения. С течением вре-
мени одежды высшего класса русского общества стано-
вились все более и более дорогими. Простая обшивка
галунами стала казаться чересчур бедной; явилось золо-
тое и серебряное шитье, которое все более и более запол-
няло костюм. Сукно было заменено шелком, бархатом и
даже парчой; для манжет стали употреблять дорогие
кружева, для отделки платья — жемчуг, для пуговиц —
бриллианты. Являться часто ко двору в одном и том же
костюме стало считаться неловким. Не удивительно, что
уже в середине XVIII века, как свидетельствует князь
Щербатов, «часто гардероб составлял почти равный ка-
питал с прочим достатком придворных людей».
Русская история XVIII века
357
Указ предписывал дворянам обязательно брить боро-
ды: «А ежели где в деревнях, гласил указ, таких людей,
кто брить умеет, не случится, то подстригать ножницами
до плоти каждую неделю по дважды». В образе жизни
провинциального дворянства, разбросанного по глухим
деревням, наблюдалось мало перемен. По рассказу Боло-
това, ходили они в старинном платье, долгополых кафта-
нах, с «ужасной величины обшлагами», сидели по своим
углам и почти не бывали друг у друга, а если собирались,
то пили и вели бесконечные разговоры про местные тяж-
бы. 12-летний Болотов был в этой компании и казался ей
чудом учености. И самое житье оставалось здесь таким
же, каким оно было до реформы. Обыкновенно дворянс-
кая семья ютилась в двух теплых комнатах огромного
дома. Большой холодный зал с почерневшими деревян-
ными стенами, потолками и корявым дубовым полом,
открывался только для молебнов и по большим праздни-
кам. Но тот же Болотов рисует и другую картину, кото-
рая свидетельствует об успехах новой культуры. В псков-
ской деревне своего зятя Неклюдова, Опанкине, Болотов
нашел общество, «которому светское обращение не менее
знакомо, как и петербургским жителям». Сестра гордит-
ся его светскими талантами, его костюмами и разговора-
ми, когда он приезжает к ней из Петербурга, и приходит
в ужас, когда он, растерявши все свои «поступки, пове-
дение и обхождение, в смешном, неловком и непристой-
ном платье», является к ней из своего Каширского захо-
лустья. Она не хочет показывать соседям «деревенского
пентюха». Соседи эти весь деревенский досуг убивают на
то, что поочередно ездят компанией друг к другу в гости.
Один из соседей возит с собой и музыку, две-три скрип-
ки, на которых его лакеи изображают польские менуэты
и «контрадансы». После обеда, продолжающегося несколь-
ко часов, с обильными возлияниями, барыни засажива-
ются играть в карты, в модную игру «памфель», барыш-
ни и кавалеры весь вечер танцуют, а отцы семейств,
«держа в руках то и дело подносимые рюмки», упражня-
ются в разговорах. Заканчивается вечер чисто по-русски.
Подгулявшие господа хотят плясать сами, менуэты и
«контрадансы» сменяются русской пляской, в которой
принимают участие и дамы, оставив свой «памфель».
358
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Затем зовут девок и лакеев и начинают забавляться рус-
скими песнями, к великому негодованию молодежи, у
которой были свои модные песенки. В комнатах псковско-
го зятя Болотова мебель на европейский образец, а стены
покрыты холстом, разрисованным масляными красками.
Так изменялся быт высших классов русского обще-
ства. Дворяне все более и более переставали походить на
мужиков.
ПЕРЕМЕНЫ В МИРОВОЗЗРЕНИИ
РУССКОГО ОБЩЕСТВА.
ТАТИЩЕВ
Высшие классы русского общества все более и более
стали расходиться с народной массой в строе чувств и
понятий. Традиционное религиозное мировоззрение, ко-
торое господствовало над мыслью русских людей в Мос-
ковскую эпоху, сильно пошатнулось уже в первую поло-
вину XVIII века. Факт этот выразился, прежде всего, в
пренебрежительном отношении к церковным обрядам и
преданиям, в равнодушии к идеям религии, в религиоз-
ном индифферентизме и даже в бессознательном атеизме.
Вместе с этим в русском обществе начала XVIII столетия
стали появляться и мыслители, которые шли в разрез с
традиционным мировоззрением. Любопытным образцом
этого сорта людей является Василий Никитич Татищев.
Татищев насквозь пропитан идеями западноевропейс-
кой философии о законности и разумности всего того,
что естественно, что вытекает из свойств человеческой
природы. Свои воззрения он выразил в знаменитом про-
изведении — «Разговор о пользе наук и училищ». Тати-
щев исходит из того положения, что «естественный за-
кон» человеческой природы есть такой же «божествен-
ный закон», как и тот, который записан в священном
писании. Разница между ними заключается только в том,
что первый вложен Богом в человека при сотворений, а
потому везде, всегда и для всех людей одинаков, как их
натура; тогда как писаный закон словесно от Бога пере-
дан первоначально одним евреям. Но естественный закон
основан на любви к себе, он является в форме постоянно-
го стремления человека к счастью, между тем как Бо-
Русская история XVIII века
359
жеский закон основан на любви к Богу и ближнему и
требует отрешения от личного счастья. Как будто между
этими законами существует противоречие. Но Татищев
доказывает, что этого противоречия нет. Разумный эго-
изм обязательно включает в себя любовь к Богу и ближ-
нему, так как это необходимые условия человеческого
благополучия. Человек «взаимодательно» будет любить
людей, так как нуждается в их любви для собственного
счастья. Воздержание от счастья, по мнению Татище-
ва, — грех. «Любочестие, любоимение и плодоугодие нам
от Творца всех вместе с душою вкоренены, а так как Бог
есть творец добра, то и все, что он сотворил, не иначе,
как добром именовать можем». Если удовлетворение по-
требностей совершается разумно, то оно добродетель, если
беспорядочно и чрезмерно, то обращается в преступле-
ние. Природа человеческая устроена так премудро, что
она сама указывает меру, награждая за соблюдение меры
удовольствием, за нарушение — страданием, «Бог во все
оные противоприродные преступления вложил наказа-
ния, дабы каждому преступлению естественные и нака-
зания последовали». Грех есть то, что вредно натуре че-
ловека, добродетель — то, что ей полезно. Но вредное и
полезное нужно знать, следовательно, знание своей нату-
ры — необходимое условие добродетельного поведения.
Извращение человеческой природы после грехопадения
и состоит в затруднении самопознания, но наука должна
вернуть человечеству это равновесие душевных сил, на-
рушенное адамовым грехом. Так подходит Татищев к
своей основной теме, поставленной в заглавии. Из этих
теоретических предпосылок вытекает целый ряд поло-
жений чисто житейского, практического характера.
Как же относится Татищев к церковным предписани-
ям? Церковный закон, по мнению Татищева, не то же,
что естественный и божеский, а «самовольный челове-
ческий», наравне с законом гражданским. Закон Божес-
кий предписывает молиться, но «время и мера», «когда
и как молиться», регламентируется церковным законом.
Пост предписывается естественным законом — для со-
хранения здоровья, а божеским — для украшения стра-
стей, но он состоит в воле человека, по человеческому
соглашению определены скоромные и постные дни и пища.
360
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Брак необходим и по божеским, и по естественным зако-
нам, церковный закон определяет чин брака, возраст и
другие условия брачующихся. А если церковь запрещает
брак, то это является нарушением и естественных, и бо-
жественных законов. Как «самоизвольный» человеческий
закон, закон церковный в разных церквах различен, тог-
да как закон естественный и божеский один. Вывод —
отсюда является требование полной веротерпимости. Та-
тищев утверждает, что «разность вер великой в государ-
стве беды не наносит». Только для иезуитов, по их «ко-
варству», и для евреев, «не для веры, но паче для их злой
природы »э Татищев склонен сделать исключение. Из ска-
занного видно, как далеко отошел Татищев от традиций
старой русской интеллигенции, основанных на византий-
ских аскетических принципах. Татищев, бесспорно, был
одним из самых выдающихся людей первой половины
XVIII века, но он не был исключением, а являлся сыном
своего века. В своем трактате он отчетливо выразил то,
что жило в чувствах его современников, бродило в умах
в форме смутных представлений, незаконченных поня-
тий, которые фактически определяли их поведение.
Если вы вспомните литературные и философские про-
изведения первой половины XVIII века, вы найдете много
понятий этого калибра. Если их соединить, то получится
то же мировоззрение, какое выработал Татищев. Это ми-
ровоззрение можно назвать рационалистическим. Русское
общество XVIII века охвачено было тем же духом, как и
современное ему общество западноевропейское.
НОВЫЕ ШКОЛЫ
Показателем нового направления в духовной жизни
русского общества является также стремление к общему
образованию, независимо от практических результатов,
приносимых образованием. В русском обществе пробуж-
дается интерес к светской литературе, к театру, к худо-
жествам. В этом отношении являются чрезвычайно ха-
рактерными некоторые правительственные мероприятия,
принятые для удовлетворения потребностей, возникших
у всех классов русского общества. Я говорю об учрежде-
нии Сухопутного шляхетского корпуса в царствование
Русская история XVIII века
361
Анны Иоанновны. Цель учреждения корпуса была со-
словно утилитарная — давать образование дворянам,
чтобы они имели возможность начинать военную служ-
бу, не проходя ее «в подлых чинах». Но в цикл наук,
преподававшихся в корпусе, были включены такие, ко-
торые не имели отношения к будущей специальности
молодых дворян: история, музыка, латинский язык,
танцы. Очевидно, что в обществе прибавилось желание
получать общее развитие, общее образование. Но эта
школа, конечно, не могла удовлетворять всех потребнос-
тей, проявившихся в обществе, а потому при Анне Иоан-
новне и при Елизавете появилось много частных пансио-
нов, в которых обучались молодые люди из дворян. Вот,
например, какие объявления печатались в «Санкт-Пе-
тербургских Ведомостях» (1753) содержателями и устро-
ителями частных учебных заведений: «Некая иностран-
ная фамилия шляхетского роду намерена принимать к
себе детей учить основательно по-французски и по-не-
мецки, и по понятию и по летам каждого за все учение о
плате вдруг договориться; а девиц кроме французского
языка обучать еще шитью, арифметике, экономии, танце-
ванию, истории и географии, а притом и читанию ведо-
мостей». Богатые купцы не отставали от дворян и посы-
лали своих сыновей учиться за границу. Так, архангель-
ский купец Никита Крылов, имевший в Архангельске на
Быковской верфи корабельный завод, сына своего Петра
послал за море «для обучения иностранным языкам и
лучшему в Европе обхождению и званию». Проживав-
шие в Москве и около Москвы помещики, как гласил
указ об утверждении Московского университета, «имели
о воспитании детей своих многое старание, держали учи-
телей иностранцев, не щадя, иные, по бедности великой
части своего имения и ласкаясь надеждой произвести из
детей своих достойных людей в службу государеву». Боль-
шая часть этих учителей «не только учить науки не мо-
гут, гласил указ, но и сами к тому никакого начала не
имеют и только через то младые лета учеников и лучшее
время к учению пропадает, а за учение оным великая
плата дается». По тому же официальному свидетельству
помещики «по необходимости, не сыскав лучших учите-
лей, принимают таких, которые лакеями, парикмахерами
362 М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и другими подобными ремеслами всю жизнь свою пре-
провождали».
Чтобы выйти из этого положения, по инициативе
Ивана Ивановича Шувалова, решили учредить новое учеб-
ное заведение для дворян; учредить в Москве, где в этом
чувствовалась большая нужда, чем в Петербурге. Указом
12 января 1755 года был открыт наш университет и со-
единенная с ним Академия художеств;, при университете
учреждены были две гимназии: одна для дворян, а другая
для разночинцев. Интересно присмотреться к первоначаль-
ным уставам учебных заведений; тогда станет ясным как
их характер, так и цель их учреждения. По штатам Мос-
ковский университет должен был состоять из трех фа-
культетов: юридического, медицинского и философского;
на всех факультетах должны были преподавать только
десять профессоров. «В юридическом: 1) профессор юрис-
пруденции, который учить должен натуральные и народ-
ные права и узаконения римской древней и новой импе-
рии (то есть философии права, истории римского права и
западноевропейского); 2) профессор юриспруденции рос-
сийской, который, сверх вышеописанных, должен знать и
обучать особливо внутренние государственные права;
3) профессор политики, который должен показывать вза-
имное поведение, союзы и поступки государств и госуда-
рей между собой, как было в прошедшие века и как состо-
ят в нынешние времена (то есть профессор международно-
го права). В медицинском: 1) доктор и профессор химии,
физической особливо и аптекарской; 2) доктор и профес-
сор натуральной истории должен на лекции показывать
разные роды минералов, трав и животных; 3) доктор и
профессор анатомии обучать должен и показывать прак-
тикой строение тела человеческого на анатомическом те-
атре и приучать студентов к медицинской практике. В фи-
лософском: 1) профессор философии обучать должен логи-
ке, метафизике и нравоучению; 2) профессор физики
обучать должен физике экспериментальной и теоретичес-
кой; 3) профессор красноречия для обучения оратории и
стихотворства (сюда входил латинский язык, изучавшийся
преимущественно по Цицерону, и теория художествен-
ной литературы); 4) профессор истории для показания
истории универсальной и российской, также древности и
Русская история XVIII века
363
геральдии». По уставу каждый профессор должен был
учить по крайней мере два часа в день, за искоючением
воскресных, табельных дней и субботы; по субботам дол-
жны были происходить собрания профессоров для реше-
ния университетских дел. Устав ограничивал самостоя-
тельность профессора при преподавании. Никто из про-
фессоров не мог излагать предмета по своей системе, но
должен был «следовать тому порядку и тем авторам,
которые ему профессорским собранием и от кураторов
предписаны будут». Задачей профессора было читать одоб-
ренное руководство и комментировать его; преподавате-
ли очень часто заменяли трудное руководство более лег-
ким, а первым только пугали студентов. Лекции должны
были читаться на латинском или на русском языках,
смотря как по приличеству материи, так и по тому, ино-
странный ли будет профессор или природный русский».
Вакаций предложено было две: зимой — от 18 декабря
по 6 января; и летом — от 10 июня по 1 июля.
Всматриваясь в состав предметов, которым должны
были обучаться студенты, вы можете видеть, что наряду с
определенными и узкими задачами — готовить лекарей,
план университетского преподавания был рассчитан на
удовлетворение потребностей в общем образовании, ста-
вил своей задачей поднять культурный уровень, русского
общества. Даже в самих мотивах учреждения Московско-
го университета указывалось на то, что наука нужна всем,
что благодаря ей страна может процветать, что наша про-
странная империя требует образованных людей «к раз-
ным изобретениям сокровенных в ней вещей и к исполне-
нию начатых предприятиев», то есть наука нужна для
развития материальной производительности страны; ука-
зывалось, что высшее образование нужно и для того, что-
бы русские профессора могли преподавать в училищах,
«от которых и в отдаленном простом народе суеверия,
расколы и тому подобные от невежества ереси истреблят-
ся»; другими словами, университет должен был стать рас-
садником учителей для училищ, которые предположено
было открыть в России и которые должны были способ-
ствовать поднятию уровня образования в народной массе.
Так как образованные люди, специалисты ли, или люди
с общим образованием, нужны были для государства, то
364
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и учение в университете зачиталось за военную службу.
Гимназист, становясь студентом, получал шпагу и дворян-
ство и выходил из университета с обер-офицерским чином.
При университете учреждены были две гимназии: одна
для дворян, другая для разночинцев. Последних предпо-
лагалось учить искусствам, музыке, пению, живописи,
техническим знаниям и переводить в Академию Худо-
жеств, которая должна была открыться при университе-
те. В дворянской гимназии предполагалось преподавать
русский и иностранные языки, латинский язык, арифме-
тику, географию и сокращенную философию. Но этот
первоначальный план подвергся изменению, а Академия
художеств была открыта в Петербурге; разночинцев ста-
ли принимать не только в Академию, но и в университет.
Университет должен был служить рассадником учи-
телей для всех училищ. Иван Иванович Шувалов проек-
тировал покрыть всю Россию сетью учебных заведений; в
маленьких городах должны были быть элементарные
школы, а в значительных городах — гимназии, откуда
ученики должны были переходить в высшие учебные
заведения обеих столиц. Это предложение осуществилось
только в ничтожной части. В 1758 году открыты были
две гимназии в Казани (одна для дворян, другая для
разночинцев), с той же программой, как и московская.
Все мероприятия правительства Елизаветы Петровны
шли навстречу жизни и желаниям русского общества;
они ясно показывают пробуждавшуюся в обществе по-
требность в общем образовании, в знании, которое рас-
ширяло бы умственный кругозор. Во взгляде на науку за
время, протекшее со смерти Петра Великого, произошла
значительная эволюция.
КНИЖНОЕ ПРОИЗВОДСТВО
И ЛИТЕРАТУРНОЕ ТВОРЧЕСТВО
О том, что умственные запросы русского общества в
это время значительно повысились, свидетельствует, меж-
ду прочим, и подъем книжного производства и литера-
турного творчества.
Книжное производство получило при Елизавете Пет-
ровне совершенно другое направление, чем раньше. При
Русская история XVIII века
365
Петре печатались главным образом учебники и руковод-
ства, которые очень туго расходились в обществе, так
как было слишком мало лиц, нуждающихся в этих руко-
водствах. Учреждения, где эти руководства находились
на складе, не знали, что с ними делать. Академия наук
нашла, наконец, выход из своего положения: в 1743 году
она представила Сенату проект, по которому каждый
чиновник должен был купить изданных руководств руб-
лей на 5-6 со 100 рублей получаемого жалованья, а куп-
цы — «по пропорции их торгу». Синодальная же типог-
рафия пустила руководства на обложки для вновь выхо-
дящих книг. Эти залежавшиеся петровские, учебники не
находили сбыта потому, что в это время пошел другой
спрос на книги. Идя навстречу этому спросу, президент
Академии наук, граф Кирилл Разумовский 27 января
1748 года передал ей устный указ Елизаветы — «ста-
раться при Академии переводить и печатать на русском
языке книги гражданские различного содержания, в ко-
торых бы польза и забава соединены были с пристойным
к светскому житию нравоучением»... В исполнение этого
указа Академия наук приглашала через «Санкт-Петер-
бургские Ведомости» желающих переводить книги с ино-
странных языков на русский, предлагая в виде гонорара
100 экземпляров переведенной книги. Переводчиками
явились большей частью ученики академической гимна-
зии и университета или же служащие при Академии.
Переводились же большей частью иностранные романы,
тогда как в первой четверти XVIII века казенным спосо-
бом фабриковались учебники и руководства.
О том, какое впечатление производили на тогдашнюю
русскую публику переводные романы, красноречиво сви-
детельствует Болотов: «Обыкновенно обвиняют романы, —
говорит Болотов, — в том, что чтение их не столько пользы,
сколько вреда производит, и что они нередко ядом и отра-
вой молодым людям почесться могут. Однако я торже-
ственно о себе скажу, что мне не сделали они ничего
дурного. Сколько я их читал, не развратились ими мысли
мои и не испортилось сердце... но чтение оных, напротив
того, произвело для меня бесчисленные выгоды и пользы...
Читая описываемые путешествия во всех государствах и
во всех краях света, я нечувствительно узнал и получил
366
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
довольное понятие о разных нравах и обыкновениях на-
родов, и обо всем том, что во всех государствах есть
хорошего и худого, и как люди в том и другом государ-
стве живут и что у них там водится... Не меньшее поня-
тие получил я и о роде жизни разного состояния людей,
начиная от владык земных до людей самого низкого со-
стояния. Самая житейская светская жизнь во всех ее раз-
ных видах и состояниях и вообще весь свет сделался мне
знакомее перед прежним... Что касается до моего сердца,
то от многочтения преисполнилось оно столь рьяными и
особыми чувствованиями, что я приметно ощущал в себе
великую перемену и самого себя точно как переродив-
шимся. Я начинал смотреть на все происшествия в свете
какими-то иными и благонравнейшими глазами, а все сие
и вверяло в меня некое отвращение от грубого и гнусного
общества и сообщества с прочими людьми. Что же каса-
ется до увеселения, производимого во мне сим чтением
романов, то я не знаю уж с чем бы оное сравнить и как
бы изобразить оное. А довольно, когда скажу, что оное
было беспрерывно и так велико, что я и поныне еще не
могу позабыть тогдашнего времени и того, сколь оно было
для меня приятно и увеселительно».
Показания Болотова дышат такой правдивостью и
искренностью, что мы не имеем никаких оснований ему
не верить. Нельзя не заключить, что переводные романы
стали серьезной культурной силой, вызвали интерес к
области чувства, хотя и сообщили чувствам отвлеченный
характер, вне их связи с действительностью. Так насаж-
дался у нас сентиментализм, который состоял в хоре
нежных чувств, очень редко переходивших в волю.
Переводные романы нашли спрос главным образом у
дворян. Публика попроще и теперь спрашивала такие про-
изведения, которые вращались в ней раньше и приобрели
популярность, в роде «Троянской истории», «Синопсиса»,
«Юности честного зерцала» и др. Но теперь и эти сочине-
ния стали печататься в большем количестве экземпляров.
Издательская деятельность так возросла, что старая Ака-
демическая типография не в состоянии была выполнять
всех заказов; потребовалось учредить новую типографию с
целью «умножить в оной печатание книг, как для удоволь-
ствия народного, так и для прибыли казенной».
Русская история XVIII века
367
Академия наук не ограничилась только изданием
переводных книг, а попыталась выпускать в свет и само-
стоятельные произведения русского пера. Ясно, что в
русском обществе появились литературные силы, если
при Академии наук стал издаваться с 1753 года журнал
«Ежемесячные сочинения». Редактором журнала был
Мюллер, а обязательными сотрудниками — академичес
кие студенты с жалованием 100-150 руб. в год. Журнал
издавался целых 10 лет и прекратил свое существование
с отъездом Мюллера в Москву.
В этом журнале можно встретить и разочарование
миром. Поэты проникнуты мыслью, что мир есть тлен и
суета, что нетленна только добродетель, что цель жиз-
ни — истребление зла в мире посредством любви и т. п.
Все эти журналы печатались в небольшом количестве
экземпляров, но при тогдашних нравах было бы ошиб-
кой измерять этим количеством круг клиентов журналов
и влияние их на общество. Журналы возбуждали мысль,
мысли вызывали слова, а мы, конечно, не можем учесть
живого устного обмена мыслей. Во всяком случае, вы
видите, что замечается возвышение умственного уровня
русского общества. Возбуждается целый ряд вопросов
литературного и философского характера, начинается
широкая работа мысли.
ТЕАТР
Проводником новых чувств и понятий являлся также
театр. Он свил себе гнездо при дворе в виде оперы и
балета. Композитор-итальянец Франческо Арайа соста-
вил из придворных певчих оперный хор, а для танцев
являлись воспитанники Сухопутного шляхетского кор-
пуса, где это искусство преподавал очень успешно Landet.
В конце царствования Анны Иоанновны помимо италь-
янской оперы появилась и немецкая драматическая груп-
па под дирекцией Нейбурга. При Елизавете на смену
немецкой труппе явилась французская труппа Сериньи,
в которой было несколько актеров из Comedie Fran^aise.
В конце концов театральные представления так упрочи-
лись, что вызвали создание самостоятельного русского
репертуара. И вот явился Сумароков со своими пьесами:
368
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
«Хорев», «Гамлет», «Синав» и «Артистона». Эти пьесы
разыграны были первоначально в Сухопутном шляхетс-
ком корпусе, с 1750 года стали ставиться при дворе. Раз
забава становилась постоянной, нужно было организо-
вать труппу. В 1752 году 7 придворных певчих были
отданы «для обучения наукам» в Сухопутный шляхетс-
кий корпус; за ними через несколько дней поступили в
корпус двое ярославцев, посадских — Дмитревский и
Попов, участвовавшие в любительских спектаклях и до-
ставленные в Петербург; затем туда же поступили и ку-
печеские сыновья — братья Ф. и Г. Волковы. В 1756 году
обучение певчих и «комедиантов» закончилось, и осенью
того же года русский театр был учрежден официально.
5 мая 1757 года дано «первое представление для народа
вольной трагедии русской за деньги». В том же году был
учрежден русский казенный театр в Москве. Кроме пьес
Сумарокова, ставились пьесы Гольдберга, Мольера, Сен-
Фуа, Лафона и др. Репертуар, как видно, был ложно
классический. Но искусственность и приподнятость су-
мароковских трагедий не мешала публике наслаждаться
ими. Эффектные монологи схватывались публикой и дек-
ламировались вне театра. По свидетельству Болотова,
молодежь наша стала «прокрикивать стихи и с жестами
делать декламации», подражая артистам.
Так создался в высшем русском обществе новый строй
чувств и понятий, шедших в разрезе с тем, что завещала
ему Московская старина. Этот строй чувств и понятий
вместе с западноевропейским образованием и обособил
высшие классы русского общества от народной массы,
превратил этот класс в иноземцев в своем собственном
отечестве.
Русская история XVIII века
369
ИСТОРИЯ
ЦАРСТВОВАНИЯ
ИМПЕРАТРИЦЫ
ЕКАТЕРИНЫ II
ЧАСТЬ
ВТОРАЯ
ИЗ всего того, что нам приходилось на-
блюдать в период времени от смерти Петра Великого до
Екатерины II, должно вытекать впечатление, что преем-
ники Петра Великого, в сущности, только царствовали,
но не управляли народом.
Такое же впечатление создавалось и у современников
этой эпохи. Престарелый граф Миних, начавший свое
служебное поприще при Петре, но проходивший его при
преемниках Петра, писал: «Русское государство имеет то
преимущество, что оно управляется непосредственно Бо-
гом: иначе не может быть, так как же оно может суще-
ствовать». Предшественники Екатерины не властвовали
над людьми, а, наоборот, над ними властвовали и люди,
и обстоятельства.
Это пассивное управление прекратилось со вступле-
нием на престол Екатерины II. Екатерина II сумела при-
норовиться и к людям, и к обстоятельствам, сумела, рас-
полагая ими, создать сильную и авторитетную власть и
проявить такую самостоятельность, энергию и твердость,
такое творчество во внутреннем управлении и во внеш-
ней политике, что напоминала своей деятельностью Пет-
ра I и заставила депутатов Комиссии 1767 года поднести
ей титул «Великой» и «Матери отечества», титул «Вели-
кий» был поднесен и Петру I.
Екатерина осталась для потомства крупной истори-
ческой личностью. Эта личность наложила свою печать
на целую эпоху русской истории, которая будет назы-
ваться екатерининской, и которую нельзя объяснить без
370
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
понимания личности Екатерины. Поэтому нам прежде
всего необходимо остановиться на личности этой замеча-
тельной женщины, уяснить ее свойства и те разнообраз-
ные влияния, из которых она складывалась.
ДЕТСТВО И ВОСПИТАНИЕ ЕКАТЕРИНЫ.
ПРИЕЗД ЕЕ В РОССИЮ
Екатерина родилась 21 апреля 1729 года. Она прове-
ла свое детство в скромной обстановке в г. Штетии, где
ее отец, принц Фридрих-Август Ангальт-Цербтский, был
губернатором Фридриха II. В детстве ее держали очень
просто: она свободно играла с детьми своего возраста, и
никогда никто не называл ее принцессой — все звали
уменьшительным именем Фике. Но уже с раннего дет-
ства у Екатерины появились такие черты характера, ко-
торые отличали ее и на русском престоле: если можно
так выразиться, любовь к мужскому делу. Сверстники
Екатерины вспоминали впоследствии, что Фике всегда
брала на себя роль устроительницы игр, была крепче
всех и обыкновенно ближе к мальчикам, чем к девочкам.
Очевидно, это была здоровая, полная жизненных сил
натура. Лица, помнившие Екатерину в детстве, до изве-
стной степени подтверждают это. Она была хорошо сло-
жена, отличалась благородной осанкой и была выше сво-
их лет; выражение ее лица было некрасивое, но влия-
тельное, причем открытый взгляд и любезная улыбка
делали ее фигуру весьма привлекательной. Эту наруж-
ность Екатерина сохранила до конца своих дней.
В то время в протестантской Германии воспитание
детей обыкновенно вверялось французским эмигрантам,
покинувшим родину при Людовике XIV. Так же посту-
пили и родители Екатерины; они пригласили ей в гувер-
нантки француженку г-жу Кардель; придворный пропо-
ведник Перар, учитель чистописания Лоран и учитель
танцев были также французы. Из числа учителей прин-
цессы известны только 3 немца: Вагнер — преподаватель
немецкого языка, лютеранин-законоучитель пастор Дове
и учитель музыки Реллинх.
Из всех своих наставников у Екатерины осталась доб-
рая память лишь о г-же Кардель. Это была, по отзыву
Русская история XVIII века
371
Екатерины, живая, умная француженка: «Она почти все
знала, ничему не учившись; знала как свои пять пальцев
все комедии и трагедии и была очень забавна». Она при-
охотила принцессу к чтению Расина, Корнеля, Мольера
и, таким образом, положила начало ее литературным
вкусам. Но о других учителях Екатерина сохранила дур-
ную память, а своего наставника в немецком языке она
прямо называла дураком и скучным педантом.
Каковы же были результаты домашнего воспитания
Екатерины? И по собственному ее признанию, и, по от-
зывам других, результаты были невеликие. По словам
Екатерины, ее домашнее воспитание было достаточно
только для того, чтобы быть замужем за каким-нибудь
соседним принцем.
Но, несмотря на такое скудное воспитание, Екатери-
на проявляла себя в детстве как умная и способная де-
вочка. Один из друзей ее матери упрекал ее за то, что она
мало занимается дочерью, говоря, «что ее дочь выше
своих лет, что у нее философский склад ума». По призна-
нию Екатерины, у нее с самых ранних лет был критичес-
кий ум: «я по-своему принимала все, что слышала». Эту
склонность слушать одно, а думать другое подметила и
г-жа Кард ель, и за это «себе на уме» звала свою воспи-
танницу «elle a un esprit gauche»*.
Но Екатерина едва ли со своими природными задат-
ками и дарованиями пошла далеко, если бы случай не
сделал ее женой русского императора.
Императрица Елизавета, озабоченная удержанием
русского престола в потомстве своего отца, вывезла в
1742 году из Голштинии герцога Ульриха-Петра, сына
Анны Петровны, и объявила его своим наследником.
В 1743 году, когда Петру исполнилось 15 лет, ему стали
подыскивать невесту. Дипломаты наперебой сватали ему
знатных принцесс, дочерей английского, французского
королей. Но эти сватовства не нашли сочувствия у Ели-
заветы, которая не хотела связывать себя родством с
иностранными дворами, чтобы оно не мешало внешней
политике. Она остановила свой выбор на принцессе Со-
фии. К политическому расчету здесь примешивалось то
* Критический ум (фр.)>
372
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
теплое чувство, которое питала Елизавета к матери Со-
фии, как сестре принца Карла. Дело в том, что принц
Карл был в России в качестве жениха Елизаветы, очень
ей понравился, но, к великому несчастью, умер. Елиза-
вета перенесла часть своей любви на его сестру, и ей,
конечно, было очень приятно видеть у себя племянницу
любимого человека.
В январе 1744 года принцесса София с матерью по-
ехала в Россию. Перед отъездом отец вручил дочери
инструкцию, ряд наставлений, как ей вести себя в ожи-
дающем ее новом положении; эти наставления очень
любопытны, как показатели той среды, из которой вышла
Екатерина. Самым важным вопросом, который должен
был смущать отца Екатерины, был вопрос о перемене
веры (жена наследника русского престола должна обя-
зательно быть православной). Она рекомендовал дочери
решить этот вопрос следующим образом: пусть она при-
мет то, что сходно с лютеранской религией, а остальное
отвергнет, даже если бы пришлось отказаться от супру-
жества с будущим русским императором. Но после этого
вполне определенного совета отец оставил дочери, на
всякий случай, мостик для совести, сказав, что, так как
каждый живет согласно с личной совестью, то пусть она
поступает так, как ей подсказывает ее убеждение. За-
тем следовал целый ряд житейских наставлений. Отец
рекомендовал дочери оказывать всевозможное уваже-
ние императрице Елизавете и великому князю и при
всяком случае снискивать их доверие и любовь; затем
он советовал дочери не входить ни с кем в близкие
отношения, но всегда сохранять свое собственное досто-
инство, милостиво смотреть на слуг, избегать крупной
игры в карты, бережно расходовать карманные деньги,
чтобы не попасть в неловкое положение, не вмешивать-
ся в правительственные дела, не раздражать Сенат, ни с
кем особенно не дружить, кроме императрицы и вели-
кого князя.
По всему видно, что Екатерина была достойной доче-
рью своего отца и не могла остаться глухой к этому
призыву родственной души, тем более что обстановка, в
которую она попала, заставила Екатерину действовать в
духе родительских наставлений.
Русская история XVIII века
373
Новая обстановка, в которую попала Екатерина по
приезде в Россию, ошеломила и захватила ее. В самом
деле, долгое время она с матерью тащилась на переклад-
ных по пескам Пруссии; ехали бедно, ночевать приходи-
лось им в хозяйских комнатах, немногим отличавихся от
свинарни. Но все это как бы по волшебству перемени-
лось, когда 6 февраля 1745 года мать и дочь въехали в
Ригу. Вокруг повозки, раньше одиноко ехавшей, появля-
ются гоф-курьеры, в сенях и при каждой двери часовые;
им представляется генерал-аншеф, представители выс-
шего дворянства; везде золото, бархат, серебро, шелк;
встреча происходит с таким почетом и великолепием,
что кажется Екатерине волшебным сном; все напоминает
ей, что она невеста русского наследника. В Риге прин-
цесса получает первый подарок — великолепную собо-
лью шубу.
Из Риги они едут в Петербург. За ними высылают
императорские сани, обитые мехами, с 10 лошадьми,
по две в ряд; их сопровождает эскадрон кирасир, отряд
финляндского полка и целая свита придворных. В Пе-
тербурге принцессу ждала новая торжественная встре-
ча. Начались представления тысячи лиц высшей знати,
военных и гражданских чинов и духовенства. Из Пе-
тербурга мать и дочь едут в Москву, где была тогда
императрица Елизавета. Тут встреча еще торжествен-
нее; не прошло и суток, как императрица жалует их
орденом св. Екатерины. «Мы живем как королевы, все-
гда пышные выезды», — писала княгиня, мать Екате-
рины. Юная Фике была очарована сказочной роскошью
и великолепием.
«Моя дочь, — писала ее мать Фридриху II, — здоро-
ва и бодра. Нужно иметь железное здоровье, чтобы пере-
нести все трудности путешествия и утомление придворно-
го этикета. Моя дочь счастливее меня: ее поддерживает
молодость. Подобно молодым солдатам, которые прези-
рают опасность потому, что не сознают ее, она наслажда-
ется величием, которое окружает ее».
Я остановился подробнее на этом для того, чтобы
выяснить, почему Екатерина не только покорилась судь-
бе, но и пошла навстречу союзу, который, как можно
было видеть, не сулил ей личного счастья.
374
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ХАРАКТЕРИСТИКА
ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ
ПЕТРА ФЕДОРОВИЧА
Темным пятном на лучезарном фоне, и притом пятном
очень резким, в жизни Екатерины был ее жених. Петр
был полной противоположностью Екатерине, цветущей,
жизнерадостной, но вместе с тем и сдержанной, тактич-
ной, умной, развитой не. по летам женщины, которая оча-
ровала все русское придворное общество. Петр Федорович
был болезненным, нервным и раздражительным челове-
ком, никого не любил и ни в ком не возбуждал симпатии.
Этот принц и от природы получил немного даров, а неле-
пое воспитание искалечило его и физически, и духовно,
задержало его развитие и сделало полуидиотом.
Петр, нескольких недель, лишился матери, а в 11 лет —
отца; до 7 лет он был на попечении женщин, а затем его
сдали на руки офицерам, которые стали учить его воен-
ному строю, произвели в унтер-офицеры и посылали на
караулы и дежурства. Мальчик пристрастился к воен-
щине, бредил солдатами; когда происходили парады, не
было никаких сил, чтобы занять его, — он бросался к
окну, чтобы любоваться этим зрелищем; было самым
большим наказанием для Петра, когда занавешивали
окна, и он не мог видеть солдат.
После смерти отца мальчика сдали обер-гофмаршалу
Брюммеру. Трудно было сделать более неудачный выбор.
По словам современников, это был злой интриган, тупой,
крайне невежественный и развратный человек, более
способный выезжать лошадей, чем воспитывать детей.
Его воспитательная система вредно отразилась и на фи-
зическом, и на моральном развитии Петра. Благодаря
педагогическим приемам Брюммера, ребенок часто не
получал обеда, голодал, за обедом сидел ни жив ни мертв
и ничего не ел. Другие наказания были такого же рода:
Петра ставили голыми коленями на горох, привязывали
к столу, секли розгами и хлыстом. Петра редко пускали
на воздух; даже в прекрасную летнюю погоду, когда все
гуляли и играли, он в комнатах должен был танцевать с
дочерью Брюммера.
Учили Петра чрезвычайно бестолково. То заставляли
его заниматься русским языком, то шведским, смотря по
Русская история XVIII века
375
тому, на какой престол ему открывалось больше шансов
(Петр был внук русского императора Петра I и шведско-
го короля Карла XII); сообразно с этим, к нему ходил то
пастор Хоземан, то иеромонах русской посольской Киль-
ской церкви. В результате принц не только не знал, но и
не хотел знать никакого Закона Божия, а потом по рели-
гиозным убеждениям был даже более лютеранином, чем
православным. Его учили и латинскому языку, но он
вселил ему только отвращение и настолько сильное, что,
уже будучи русским императором, Петр строго запретил
в придворной библиотеке держать латинские книги.
Когда Петр попал в Петербург, то, кроме отвращения
к науке, он ничего не имел. Но дело нельзя было бросить
так, и его принялись учить русскому языку. Уроки Иса-
ака Веселовского по русскому языку почти пропали да-
ром. Больше пользу принесли уроки Симона Тодорского,
который не выучил Петра Закону Божию, но обучил рус-
скому языку. Чтобы пополнить общее образование Пет-
ра, Елизавета пригласила ученого шведа Штелина, ко-
торому дана была инструкция заниматься, сочетая по-
лезное с приятным. 3 года Штелин смотрел с Петром
картинки, делал модели, рассказывал русскую историю
по медалям Петра Великого, смотрели планы и чертежи
и т. д. Когда ученику не сиделось, то Штелин ходил с
ним, занимаясь полезным разговором. Учитель пользо-
вался всяким предлогом, чтобы сообщить ученику раз-
ные знания, и отравлял ему занятия, игры и всякие
удовольствия от непосредственных впечатлений. Он ста-
рался использовать все; проходя, например, по комна-
там, он указывал на расписанные плафоны и попутно
проходил мифологию; если попадалась на глаза какая-
нибудь машина, то Штелин объяснил тут же ее меха-
низм; если случалось увидать пожар, то учитель объяс-
нял Петру пожарные инструменты; на аудиенциях обу-
чали его придворному этикету и т. д. Эти не то занятия,
не то развлечения, мешание дела с бездельем, не приучи-
ли мальчика ни к серьезному труду, ни к самостоятель-
ным занятиям. Строгие требования были лишь относи-
тельно танцев, которые он проходил 4 раза в педелю,
танцуя с фрейлинами. Таково было умственное и физи-
ческое воспитание великого князя.
376
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Не лучше обстояло дело и со стороны моральной.
С Петром грубо обращались, грубо унижали его, подав-
ляли чувство достоинства и, что хуже всего, часто посту-
пали несправедливо. Брюммер раз чуть было не побил
Петра, когда он был уже наследником престола, и только
заступничество Штелина спасло его от этого наказания.
Петр как бы застыл в своем развитии. Раздраженный и
стесненный своими воспитателями, он стал искать раз-
влечения у лакеев, по целым часам просиживал с ними,
слушал их сальные и грубые рассказы и сам хвастал, что
раз с отрядом голштинцев разбил огромное войско дат-
чан; часами Петр занимался тем, что расставлял оловян-
ных солдатиков. В таком обществе великий князь рано
загрязнил свое воображение и приучился пить. Все уси-
лия исправить его остались тщетными.
Не без задней мысли — приобрести нового наследни-
ка, Елизавета решила женить Петра. Петр был рад при-
езду своей невесты, так как ей он мог говорить все, что
ему вздумается. Он сейчас же и поспешил открыть Ека-
терине свою душу, заявив ей, что она нравится ему, что
она его троюродная сестра, что он любит другую, но рад
жениться на ней. Из этой болтовни Екатерина не могла
не видеть, с кем имела дело. «Я краснела, слушая выра-
жения родственных чувств, — писала потом Екатерина, —
но благодарила его за откровенность, а в глубине души
дивилась его бесстыдству и непониманию многих вещей».
Иная девица пришла бы от этого в отчаяние, но София,
закрыв глаза на то, с кем ей придется жить, думала о
своем новом положении — жены наследника престола и
стала готовиться к новой жизни.
ЕКАТЕРИНА И ПЕТР
В ЦАРСТВОВАНИЕ ЕЛИЗАВЕТЫ
Готовясь к своему новому положению, Екатерина ста-
ла учить русский язык и православное вероучение, вста-
вала для этого по ночам, чтобы твердить уроки, задан-
ные учителями. Расхаживая босиком по полу во время
зубрежки уроков, Екатерина однажды простудилась и
чуть не умерла; это сильно тронуло Елизавету и весь
двор. Даже во время болезни Екатерина сделала чрезвы-
Русская история XVIII века
377
чайно удачный ход: больная, она пригласила к себе не
лютеранского пастора, а православного священника Си-
мона Тодорского, то есть успела заявить, что она проник-
лась истинами православной веры. Судьба благоприятство-
вала Екатерине. В лице Симона Тодорского она получала
облегчение для перехода из лютеранства и православную
веру. Симон Тодорский после окончания духовной акаде-
мии побывал за границей, слушал лекции в заграничном
университете и вернулся на родину высокообразованным
богословом, который внутренний смысл веры ставил выше
обрядностей. В беседах с Екатериной Тодорский останав-
ливал внимание своей ученицы не на богословских анти-
тезах православия и лютеранства, а на сходствах право-
славного и лютеранского вероучений. Неудивительно, что
в начале мая принцесса писала своему отцу: «Так как я
не нахожу почти никакого различия между религиею
греческою и лютеранскою, то я решались переменить
исповедание».
26 июня 1754 года принцесса София приняла право-
славие и была наречена Екатериной Алексеевной; на
другой день (29 июня) она обручилась с Петром. Твердо
и неуклонно молодая девушка шла к намеченной цели.
Когда ее жених захворал оспой, Екатерина нежно уха-
живала за ним; эта нежность и участие в семейном горе
сильно тронуло Елизавету, и она осыпала ее милостями
и любезностями.
По мере того как приближалось время свадьбы, Ека-
терина становилась все меланхоличнее. «Сердце не пред-
вещало мне счастья, — писала она, — но в глубине души
было что-то, что ни на минуту не оставляло меня, что
рано или поздно я добьюсь того, что сделаюсь самодер-
жавной русской императрицей». Это «что-то» было впе-
чатлением от жениха, сознанием, что он недолго будет
государем, и что она сама станет на его место. 25 августа
1745 года мечты Екатерины наполовину осуществились:
она стала женой наследника русского престола.
Целых 17 лет, однако, пришлось Екатерине ждать
осуществления своей мечты — стать самодержавной им-
ператрицей. За это время ей пришлось вынести много
опасностей, но зато в это время она прекрасно изучила
среду, в которой ей впоследствии пришлось действовать,
У78
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
образовала свой ум, овладела искусством приноравли-
ваться к людям и приготовилась частью теоретически, а
частью практически к роли правительницы.
Семейная жизнь Екатерины не удалась. Уже 2 неде-
ли спустя после свадьбы Петр открыто признавался ей,
что он любит одну фрейлину, которая, по его словам, во
всех отношениях лучше Екатерины. У Петра были и
другие симптомы; он был постоянен только в одном — в
полной холодности к своей жене. При таких условиях
семейная жизнь была тяжка, и если поддерживалась, то
только в силу их положения; каждый жил своими инте-
ресами и, надо- сказать, своими сердечными привязанно-
стями.
До 1755 года великий князь продолжал заниматься
прежними ребяческими увеселениями и забавами, и
Штелин, его воспитатель, писал, что тот забыл все, что
учил, и проводил время в забавах с невоспитанными
людьми. Из лакеев он устраивал полки, наряжал их сол-
датами, устраивал службу, при этом грубил, фамильяр-
ничал и позволял себе непристойные шутки. Когда надо-
едали люди, Петр принимался за игрушки. На его столе
были выстроены в порядке оловянные солдатики; к ним
был прикреплен шнур, дернув за который можно было
произвести звук, напоминающий Петру ружейный залп.
С чрезвычайной точностью Петр чествовал все праздни-
ки особым салютом. Сверх того, он каждый день делал
им разводы, смотры, причем сам присутствовал в полном
мундире и при шпаге. Когда надоедали оловянные солда-
тики, Петр принимался дрессировать собак и беспощад-
но бил их хлыстом, так что неистовый собачий визг на-
полнял все комнаты. Иногда Петр принимался терзать
уши окружающих игрой на скрипке, а то ходил из угла
в угол, хлопал бичом и болтал всякий вздор. Екатерина
не чаяла, когда он уйдет от нее, до того тягостно было его
присутствие; отношения между ними были невозмож-
ные. В церкви Петр вел себя непристойно, бранился,
показывал язык; за столом он сыпал непристойными
шутками и издевался над лакеями. Елизавета не знала,
что делать, и приказала канцлеру Бестужеву сочинить
инструкцию для лиц, окружающих великого князя, что-
бы они удерживали его от непристойных поступков, «чи-
Русская история XVIII века
379
нимых по молодости лет». Но легко было написать инст-
рукцию, а выполнить ее не было никакой возможности.
В 1755 году к Петру явились голштинские офицеры
и солдаты; Петр был в неистовом восторге и с ними стал
проводить большую часть времени. Он изо всех сил ста-
рался подладиться к этой компании. Будучи слаб здоро-
вьем, он курил, выпивал непомерное количество пива,
напивался пьяным, и Екатерина потихоньку должна была
убирать из под кровати множество пивных и винных
бутылок. Этим Петр в конце расшатал свое здоровье.
В пьяном виде он буйствовал, бранился, был прямо не-
возможен. Больше всех, конечно, доставалось от него
великой княгине.
С первых же дней замужества Екатерина запаслась
терпением и этому терпению не изменила до самой смерти
Петра. Для стороннего наблюдателя ее жизнь могла даже
показаться приятной: она бывала на спектаклях, на при-
дворных балах, выездах и т. п. Но эти придворные выез-
ды и торжества не заполняли всей жизни великой княги-
ни; возвращаясь домой, молодая женщина не встречала
ни ласки мужа, ни занятий, ни дела, и очень скучала.
От скуки Екатерина принялась за чтение и в течение
целого года читала романы. Случайно ей попались под
руку письма m-me de Savinie*. Живой слог изложения,
смелость и ясность мысли, искренность этих писем, ко-
торые и сейчас читаются с большим интересом, вызыва-
ли расположение Екатерины, и она прямо «пожирала»
их, встречая в них много ноток, созвучных ей душевно-
му настроению. В 1746 г. Екатерина стала читать сочи-
нения Вольтера. Познакомившись с Вольтером, она ста-
ла разборчивее в чтении и потом писала Вольтеру и
другим знаменитостям, что Вольтер был ее учителем.
В следующем году Екатерина обратилась к историческо-
му чтению; читала историю Генриха IV, историю Герма-
нии Барра, мемуары Брантома, сочинения Платона, «Дух
законов» Монтескье. Философский словарь Бейля и ис-
торические сочинения Тацита; когда вышел энциклопе-
дический словарь Д’Аламбера и Дидро, Екатерина усид-
чиво стала изучать этот капитальный труд.
Мадам де Савинье.
380
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Чтение оказало могучее влияние на духовное разви-
тие Екатерины. Генрих IV сделался ее любимым героем,
и она всем рассказывала про него, когда хотела указать
пример великого полководца. Сочинение Монтескье «Дух
законов» стало ее политическим евангелием. Философс-
кий словарь Бейля подвергал критике все вопросы и
вместе с Вольтером убил в Екатерине все наивное и напи-
тал ее тем скептицизмом, которым была проникнута вся
атмосфера первой половины XVIII века и к которому сама
Екатерина была склонна по своей природе. Энциклопе-
дисты Дидро и Д’Аламбер заложили в Екатерине начала
рационализма, которым отличался весь просветительный
XVIII век.
Но на Екатерину влияли и такие книги, как мемуары
Брантома. Здесь в целом ряде картин, более или менее
свободно, рисовалась безнаказанность преступных дея-
ний, оправдывался успех, несмотря на цену, которой он
был достигнут, восхвалялись низкие инстинкты, словом,
уничтожалось различие понятий добра и зла. Между
прочим, в этой книге Екатерина читала, что разврат не
мешает быть великим полководцем, что супружеская
верность для высокопоставленных дам не только излиш-
ня, но даже преступна. Судя по последующему, надо
думать, что кое-что из этой «поучительной» книги запа-
ло в душу Екатерины.
Летнее времяпровождение Екатерины было разнооб-
разнее. Вот что она сама пишет в своих мемуарах про
свое житье летом 1748 года в Ораниенбауме: «По утру я
вставала в 3 часа и без прислуги с ног до головы одева-
лась в мужской костюм. Мой старый егерь ждал уже
меня; на берегу стояла рыбачья ладья; пешком, с ружь-
ями на плечах, мы проходили садом, взяв с собой лега-
вую собаку; я, егерь и рыбак садились в лодку. Я стреля-
ла уток в тростнике по берегам Ораниенбаумского кана-
ла; часто мы огибали весь канал и иногда ветер уносил
нашу лодку в море». В то же время Екатерина пристра-
стилась к верховой езде. «Я не любили ездить на охо-
ту, — писала она, — но любила верховую езду из-за ее
опасностей. Мне случалось до 13 раз на дню садиться в
седло». Впоследствии Екатерина изучала верховую езду
систематически. В этих развлечениях сказывалась ее
Русская история XVIII века
3в1
самостоятельность, смелость, некоторый избыток физи-
ческих сил и веселость, доходившая иногда до дураче-
ства; видно, что тяжелые жизненные условия не сломи-
ли сильную и здоровую натуру Екатерины.
В 1754 году Екатерина исполнила настойчивое же-
лание Елизаветы — родила сына. Рождение ребенка
сплошь и рядом дает другую полосу в жизни женщины.
Но Елизавета, боясь потерять внука, не доверила уход
за ним матери и отобрада его от нее; больную Екатерину
бросили, и она чуть не умерла. То же повторилось через
4 года при рождении дочери. Екатерине, таким обра-
зом, совершенно не удалось материнство; она была ро-
дительницей, но не имела счастья быть матерью; мате-
ринские чувства были грубо подавлены в ней при самом
их зарождении. Это обстоятельство, конечно, не могло
не отразиться на дальнейшей жизни Екатерины: ее нрав-
ственные силы, не получившие приложения в семейной
жизни, должны были направиться в другую сторону —
в сторону политики.
В этой области Екатерине уже в 1754 году приходи-
лось действовать практически. Муж ее, достигнув совер-
шеннолетия, должен был заниматься делами своего на-
следственного княжества — герцогства Голштинского,
между тем всякие занятия были ему в тягость; поэтому
он передал их своей супруге, поручив ей принимать по-
слов и доклады. Екатерина сделалась фактической пра-
вительницей герцогства Голштинского. Это была хоро-
шая школа для будущей императрицы. Тут стали перед
ней все вопросы, которые могут занимать правительство:
вопросы финансов, торговли, промышленности, — весь
сложный механизм управления, вместе с интригами,
борьбой и честолюбием.
В занятиях делами герцогства Голштинского Екате-
рина приобретала не только правительственный навык,
но вместе с тем прояснялись и ее политические взгляды,
должна была зреть ее политическая мысль, возбужден-
ная чтением философской литературы. Но эта полити-
ческая мысль обращена была не на Голштинйю, а на
русское государство.
Ко времени 1759-1762 годов относятся собственноруч-
ные записи Екатерины, имеющие характер политической
382
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
исповеди, из которых видно, что Екатерина думала о
своем будущем царствовании в России, и что мысль эта
стояла у нее прежде всего. Эти записки до некоторой
степени обрисовывают ее как будущую императрицу.
«Желаю и хочу блага стране, в которую привел меня
Господь Бог; слава ее — моя слава... Я хочу, чтобы стра-
на и подданные были богаты. Вот начала, от которых я
отправляюсь. Свобода — это душа всего, без нее все мер-
тво. Хочу законного повиновения, но не хочу рабов...
Хочу достигнуть общего счастья, но не своенравием и
жестокостью, которые несовместимы с христианским
учением, а истиной и разумом... Следует объявить всем,
что разум говорит за необходимость... Власть без доверия
народа ничего не значит... Легко достигнуть любви и
славы тому, кто желает быть справедливым. Примите в
основу ваших действий благо народа — и остальное все
приложится». Здесь нельзя не видеть глубокой веры в
разум и того оптимизма, которым была проникнута Ека-
терина всю свою жизнь. В других местах своих записок
великая княгиня касается более частных вопросов; она
говорит о началах теории населения, о финансах, о жен-
ском образовании, о судопроизводстве, о значении дво-
рян, о причинах чрезвычайной смертности в России, о
бессмысленности пыток, о соединении Каспийского моря
с Черным и т. д.
В этих записках сказалась вся Екатерина II с ее
стремлением к популярности, с ее широкими замысла-
ми, с самоуверенностью и некоторой похвальностью. Но
по мере того, как Екатерина свыкалась с мыслью о сво-
ем высоком положении в России, надвигалась опасность,
грозившая ей потерей положения. Екатерина должна
была напрячь все силы на борьбу с опасностями и в
конце концов вышла победительницей их этой борьбы.
Она сумела создать себе опору в высшем обществе, су-
мела собрать и объединить нужных ей людей. А положе-
ние дел было крайне серьезное для Екатерины. Екатери-
на все более и более привлекала к себе расположение
императрицы Елизаветы, тогда как с Петром Елизавета
не могла пробыть вместе и четверти часа. Она часто
плакала и жаловалась, что Господь наказал ее, послав
ей такого племянника.
Русская история XVIII века
383
Петр действительно становился все невозможнее. К его
ребяческим выходкам с течением времени стали присое-
диняться и серьезные действия. Великий князь стал слу-
шать предложения о перемене престола; подобная по-
пытка была открыта в 1749 году; это, конечно, не могло
увеличить расположение к нему тетки. Когда началась
Семилетняя война (1756-1763), Петр вошел в тайные
сношения с Фридрихом П, завел с ним секретную пере-
писку, не скрывал своих к нему симпатий и открыто
радовался неудачам русских войск (поражение при Цорн-
дорфе — 1758). Наряду с этим и в личной жизни Петр
все более опускался, стал проигрывать крупные деньги в
карты, делать долги и т. п.
При таких обстоятельствах каждую минуту можно
было ожидать устранения Петра от престолонаследия;
но это устранение должно было погубить и все мечты
Екатерины. Это одна сторона беды. А с другой стороны,
и достижение Петром престола не обещало ей ничего
хорошего. Отношения Петра к Екатерине из холодных
все более и более становились враждебными. Сердцем
Петра завладела окончательно Елизавета Романовна Во-
ронцова; Петр наяву и во сне стал бредить о браке с ней
и о разводе с Екатериной. Впрочем, и Екатерина пере-
живала в это время уже свой третий роман. «Я виде-
ла, — писала Екатерина впоследствии, — что мне оста-
ется на выбор три равно опасных пути: 1) разделить
свою судьбу с судьбой великого князя, какова она ни
будет, 2) находиться от него в зависимости и ждать, что
ему будет угодно сделать со мной, 3) действовать так,
чтобы не быть в зависимости от него; при этом было три
исхода: или погибнуть с великим князем, или погиб-
нуть от него, или, наконец, спастись». Екатерина избра-
ла, конечно, третий путь и всячески стала расчищать
себе дорогу к власти.
В этом стремлении навстречу ее желаниям пошли все
окружавшие ее люди при Елизавете, которым не улыба-
лось будущее царствование злого и сумасбродного Петра
Федоровича; все эти люди, раньше враждовавшие друг с
другом, ввиду общей опасности сблизились и объедини-
лись вокруг Екатерины. Английский посланник Уиль-
ямс доносил своему правительству, что великая княгиня
384
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
чрезвычайно деятельна, что ее все очень любят, а некото-
рые боятся, и что лица, близкие к императрице Елизаве-
те, желают сблизиться с Екатериной. Сам посланник в
интересах своего отечества тоже старался сблизиться с
«восходящей звездой» и снабжал Екатерину деньгами,
без которых она не могла добиться никаких сведений.
Таким образом, Екатерина вошла в сношения с Шувало-.
вым, Бестужевым, Апраксиным, Орловыми, Паниным и
другими вельможами. Братья Орловы, из которых Гри-
горий, красивый, рослый гвардеец, был с Екатериной в
интимных отношениях, подготовили в ее пользу офицер-
скую гвардейскую молодежь.
Формируя вокруг себя партию, Екатерина подверг-
лась страшной опасности, которая чуть было не положи-
ла конец ее стремлениям. В 1757 году генерал-фельд-
маршал Апраксин, после битвы при Гросс-Егерсдорфе,
вместо того чтобы воспользоваться плодами своей побе-
ды, зачем-то отступил; это было связано с болезнью Ели-
заветы и с возможностью перемены престола и приписа-
но было инструкции канцлера Бестужева. По настоянию
английского и французского посланников, канцлер был
арестован; у него была захвачена секретная переписка,
которую вела Екатерина с Бестужевым и с Апраксиным,
вопреки прямому запрещению Елизаветы. К счастью
Екатерины, наиболее опасные, компрометирующие бу-
маги, касавшиеся престолонаследия, были уничтожены,
а попались одни пустяки, по которым на нее нельзя было
возвести обвинения, так что она осталась только на подо-
зрении. Но и это обстоятельство сопряжено было с боль-
шой опасностью. Приближенные давно нашептывали ве-
ликому князю, что пора «раздавить змею», а прибли-
женные Елизаветы советовали ей выселить Екатерину в
Германию. Екатерина поспешила опять сблизиться с
Елизаветой, что ей до некоторой степени удалось; импе-
ратрица не выслала Екатерину в Германию, потому что
не могла примириться с мыслью о передаче престола
Петру. По-видимому, она хотела, отстранив Петра, на-
значить императором Павла, а его мать объявить регент-
шей до его совершеннолетия. Но это намерение не было
осуществлено. 25 декабря 1761 года Елизавета сконча-
лась, и на престол взошел Петр Ш.
Русская история XVIII века
385
ЦАРСТВОВАНИЕ ПЕТРА ///
С восшествием на престол Петра положение Екатери-
ны стало в высшей степени опасно. Император оказывал
явную ненависть к Екатерине и проводил все время с
Елизаветой Воронцовой. В день празднования заключе-
ния мира с Фридрихом II — 1 мая 1762 года — Петр за
торжественным столом публично назвал Екатерину ду-
рой и приказал ее арестовать. На этот раз Екатерину
выручил дядя Петра, принц Жорж, который уговорил
Петра отменить приказ вследствие праздника. Но это
было только отсрочкой. В последних числах июня Петр
возложил орден св. Екатерины на свою любовницу Ели-
завету Воронцову и снова распорядился арестовать Ека-
терину, которую вторично спас принц Жорж. Екатерина
убедилась, что ей нельзя жить и царствовать вместе с
мужем, и что кто-нибудь из них, она или он, должен
погибнуть. Екатерина, конечно, предпочла последнее.
Петр со своей стороны сделал все, чтобы облегчить
супруге достижение этой цели. Правда, первые распоря-
жения правительства, хотя и внушенные Петру своеко-
рыстными людьми, но направленные к упрочению его на
престоле, произвели на общество благоприятное впечат-
ление: по указу Петра было возвращено из ссылки много
лиц, подвергнутых опале в прежнее царствование: Би-
рон, Миних, Лесток и другие.
ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ
18 февраля 1752 года был обнародован знаменитый
манифест о вольности дворянства. В нем говорилось, что
при Петре Великом нужно было принуждать дворян,
чтобы они служили и учились, отчего произошло искоре-
нение грубости и невежества и умножилось число сведу-
щих людей; но теперь уже пет нужды в принудительной
силе. Манифест и объявлял всем дворянам, служившим
в гражданских и военных чинах, что они могут служить,
но могут и выходить в отставку, когда того захотят, кро-
ме военного времени и за 3 месяца до начала войны. Все
неслужащие дворяне беспрепятственно могут ехать за
границу и вступать в службу к дружественным госуда-
рям, с обязательством вернуться на родину по первому
13-1421
386
М, К. ЛЮБАВСКИЙ
требованию правительства. Манифест выражал уверен-
ность, что дворяне не будут злоупотреблять дарованной
им свободой, не будут уклоняться от службы, а детей
своих будут учить наукам; ослушникам манифест грозит
«презрением» и запрещением приезда ко двору.
Освобождение от обязательной службы было общим
желанием дворян, и некоторые шаги к нему были сдела-
ны еще до Петра. Мысль об освобождении дворян от
обязательной службы была подсказана Петру Романом
Воронцовым, который стремился сделать новое царство-
вание популярным, так как намеревался выдать за Пет-
ра свою дочь Елизавету.
Этими людьми была проведена и другая мера — унич-
тожение Тайной канцелярии и запрещение выкрикивать
ненавистное «слово и дело». В конце января 1762 года
издан был указ, который позволял раскольникам, бе-
жавшим в Польшу и другие заграничные страны, воз-
вратиться в Россию и поселиться в Сибири, в Барабинс-
кой степи и других подобных местах, причем приказано
было не делать им никакого препятствия в содержании
закона по их обыкновению и по старопечатным книгам.
Кроме того, была понижена цена на соль, составлявшую
казенную монополию.
ОБЩЕСТВЕННОЕ НЕДОВОЛЬСТВО
Но все эти меры не достигали своей цели: дурными
поступками император вооружил против себя все классы
русского общества и тем подготовил свою гибель.
Прежде всего Петр восстановил против себя духовен-
ство. Монастырские и архиерейские крестьяне были ото-
браны от духовенства и отданы в ведение Монастырского
приказа, тогда как при Елизавете, государыне старорус-
ского вкуса, любившей монашеский чин, они были воз-
вращены в ведение духовенства. Указом 16 февраля
1762 года Петр заменил церковную власть над крестья-
нами властью отставных штаб- и обер-офицеров, подчи-
ненных Коллегии экономии — другими словами, секвес-
трировал у монастырей и архиерейских кафедр их иму-
щество. Все доходы с церковных имений должны были
поступать в казну и идти на нужды церковных учрежде-
Русская история XVIII века
387
ний, а духовенству предположено было выдавать жало-
ванье по штату: 3 архиерея должны были получать по
5000 руб., а остальные — по 3000 руб. в год, архиманд-
риты 10 важнейших монастырей — по 500 руб., а архи-
мандриты остальных монастырей — по 100-150 руб.,
простые монахи — по 6 руб. и 5 четвертей хлеба в год
и т. д. Духовенство, таким образом, переставало быть
хозяином в своих имениях и, понятное дело, не могло
быть довольным этими распоряжениями Петра.
Белое духовенство было в претензии на Петра за его
указ, предписывавший брать в солдаты поповских и дья-
конских детей, не выучившихся грамоте, а также тех,
которые живут при родителях без определенных заня-
тий, дожидаясь дьяконских мест.
Но раздражение еще более увеличилось, когда Петр
обнаружил посягательство на православную веру. При-
звав митрополита Новгородского Дмитрия Сеченова, он
приказал ему, чтобы в церквах были иконы только Спа-
сителя и Божьей Матери, а остальные иконы приказал
вынести и, кроме того, распорядился, чтобы священники
обрили бороды и носили рясы лютеранских протестантов
и чтобы все домовые церкви были запечатаны. Русские
люди ясно увидели, что император хочет уничтожить
православную веру и заменить ее верой «люторскою».
Кроме духовенства, императором была возмущена и
гвардия, так как еще в бытность великим князем Петр
не скрывал своего отвращения к гвардейцам и называл
их янычарами. Когда Петр сделался императором, то
стал говорить, что гвардии скоро настанет конец, что она
будет раскассирована по армейским полкам, и стал везде
и всюду отдавать предпочтение голштинцам. Больше всего
национальное чувство русских было задето преклонени-
ем Петра III перед Фридрихом II, который был несколь-
ко раз бит русскими войсками. Негодовали также на
прекращение Семилетней войны, на которую было по-
трачено столько русских денег и жизней. Вступив на
престол, Петр не только велел прекратить военные дей-
ствия против Фридриха II, но заключил с ним мир и
вернул ему все завоевания и даже готов был воевать с
ним против своих вчерашних союзников. Петр повесил
над своей кроватью портрет Фридриха, не расставался
13*
388
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
с прусским орденом Черного Орла и во всеуслышание
говорил, что для него воля Фридриха — воля Божья.
Петр отнял у гвардии старые удобные зеленые мундиры,
данные ей еще Петром I, и заменил их разноцветной
узкой формой прусского образца. Он ввел строгую дис-
циплину и ежедневные экзерциции, чем отягчил все вой-
ска и особенно гвардию. Ни возраст, ни чин не избавляли
от участия в упражнениях; старые офицеры наравне с
молодыми солдатами должны были месить и топтать
грязь. Все это в общей сложности имело вид какого-то
издевательства. Гвардия начала открыто и громко роп-
тать. «В Петербурге, — говорит очевидец, — ходят люди,
особливо гвардейцы, и въявь ругают государя». Действи-
тельно, все гвардейцы были против Петра III и готовы
были пролить кровь за Екатерину.
Наряду с этим, всех шокировала личная жизнь Пет-
ра: не довольствуясь Елизаветой Воронцовой, император
стал проводить ночи в кутежах с итальянскими актриса-
ми и певицами второго сорта, и это тогда, когда Елизаве-
та лежала еще в гробу. Ежедневно до обеда Петр напи-
вался пьяным, а за обедом говорил «такой вздор и такие
нескладицы, что при слушании оных обливалось даже
сердце кровью от стыда перед иностранными министра-
ми, видящими и слышавшими то, и несомненно, смею-
щимися внутренне». «Но особенно было тяжело, — пи-
шет современник, — когда Петр наезжал куда-либо в
гости. Он возил с собою целую корзину голландских гли-
няных трубок и множество картузов с кнастером и дру-
гими табаками; и не успеем куда приехать, — говорит
очевидец, — один миг вся комната наполнится густей-
шим дымом, а государю то было и любо, и он, ходючи по
комнате, только что шутил, хвалил и хохотал... Но сие
куда бы уж ни шло, если б не было ничего дальнейшего
и для всех россиян постыднейшнего... Не успеют, быва-
ло, сесть за стол, как и загремят рюмки и бокалы, и
столь прилежно, что вставши из-за стола, сделаются иног-
да все как маленькие ребяточки и начнут шуметь, кри-
чать, хохотать, говорить нескладицы и несообразности
сущие... А однажды, вышедши с балкона прямо в сад, ну
играть все тут на усыпанной песком площадке, как игра-
ют маленькие ребятки; ну все прыгать на одной ножке,
Русская история XVIII века
389
а другие согнутым коленом толкать своих товарищей.
А посему судите, каково ж нам было тогда смотреть на
зрелище сие из окон, и видеть сим образом всех первей-
ших в государстве людей, украшенных орденами и звез-
дами, вдруг спрыгивающих, толкающихся и друг друга
наземь валяющих?»...
Негодование на государя было сильно не только у
знати, но сделалось почти всенародным. Тупой, упря-
мый, невоздержанный, Петр III, став самодержцем, ис-
кренне был убежден, что весь мир существует для удов-
летворения его желаний й капризов, был ослеплен своей
властью и потерял способность правильно мыслить.
ПЕРЕВОРОТ 28 ИЮНЯ 1762 года.
СМЕРТЬ ПЕТРА III
Напряженная атмосфера, создавшаяся за короткое
царствование Петра III, разрядилась, наконец, июньским
переворотом. Ближайшим поводом к этому перевороту
послужили приказы, отданные императором. Первый
касался выступления русской гвардии в поход против
Дании, который был предпринят исключительно в инте-
ресах Голштинии: русским не было решительно никако-
го дела до голштинско-датских споров. Гвардия была
охвачена негодованием, когда узнала о предстоящем по-
ходе. Второй приказ касался ареста любимой всеми им-
ператрицы. Друзья императрицы стали просить ее, что-
бы она стала во главе преданных ей людей и низвергнул а
Петра. Этот совет, давно уже продуманный ею самой,
Екатерина выслушала благосклонно, но медлила. В это
время был арестован Пассек. Арест Пассека вызвал опа-
сения, что он выдаст кого-либо из заговорщиков; надо
было торопиться, и Екатерина согласилась на переворот.
Переворот благополучно был совершен 28 июня
1762 года. Екатерина осуществила заветную мечту, ко-
торую лелеяла целых 18 лет, — стала самодержавной
русской императрицей.
Петр III, застигнутый врасплох и не имевший под-
держки, отрекся от престола и власти. Временно его от-
правили в Ропшу, пока для него готовилась камера в Шлис-
сельбургской крепости. Но 6 июля вечером Екатерина
390
М. К ЛЮБАВСКИЙ
получила от Алексея Орлова письмо, написанное нетвер-
дым почерком, в котором сообщалось следующее:
«Матушка, милосердная Государыня! Как мне изъяс-
нить, описать, что случилось: не поверишь верному рабу
своему; но как перед Богом скажу истину. Матушка,
готов идти на смерть, но сам не знаю, как эта беда случи-
лась. Погибли мы, когда Ты не помилуешь. Матушка,
его нет на свете... Но никто сего не думал, и как нам
задумать поднять руки на государя. Но, государыня, со-
вершилась беда. Он заспорил за столом с князем Федо-
ром (Барятинским); не успели мы разнять, а его уже и не
стало. Сами не помним, что делали; но все до единого
виноваты, достойны казни. Помилуй меня хоть для бра-
та. Повинную тебе принес, и разыскивать нечего. Прости
или прикажи скорее окончить. Свет не мил: прогневили
тебя и погубили души навек».
Екатерина была огорчена и убита этим известием, но
не велела производить следствия. «II faut marcher droit, —
сказала она, — je ne doit pas etre suspecte» (надо идти
прямо — я не должна быть подозреваемой). В манифесте
она объявила, что бывший император Петр III, «обыкно-
венными прежде часто случавшимися ему припадками
гемороидическими впал в прежестокую колику и, не-
смотря на поданную ему врачебную помощь, волею Все-
вышнего Бога скончался».
Современное мнение обвиняло Екатерину в смерти
мужа. Но приведенное письмо Орлова, сделавшееся изве-
стным после смерти Екатерины, показывает, что если
Екатерина в чем и была виновата, то только в сокрытии
истинной причины смерти Петра III. Павел, как извест-
но, подозревал свою мать в преступлении против отца и
был очень обрадован, когда Безбородко принес ему ларец
с письмами Екатерины, среди которых было и письмо
А. Орлова. Известно, что Павел устроил торжественное
венчание своего умершего отца; в этом венчании должен
был принимать участие и Алексей Орлов, который по
необходимости снова пережил печальное событие.
Русская история XVIII века
391
ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
ЕКАТЕРИНЫ ДО СОЗЫВА
КОМИССИИ 1767 года
. ИСПОЛНИЛАСЬ заветная мечта Екате-
рины: она стала самодержавной русской императрицей;
но удержаться в этом положении было так же трудно,
даже труднее, чем достичь престола.
Прежде всего, трудно было подчинить и дисциплини-
ровать тех лиц, которым она обязана была восшествием
на престол, трудно было ввести их в определенные гра-
ницы, внушить должное уважение к особе государыни,
держать их так, чтобы они не забывались. На первых
порах Екатерине это не удалось; с ней обращались не как
с императрицей, а как с участницей заговора; к ней лез-
ли со всевозможными претензиями, просьбами и совета-
ми, и Екатерине приходилось всех выслушивать, всем
угождать. Французский посланник доносил своему пра-
вительству, что интересно наблюдать, как в больших
собраниях Екатерина хочет нравиться всем, как все тол-
куют ей разные вещи, а она старается всем угодить —
значит, замечает посланник, она зависима. Екатерина
сама писала Понятовскому, что ей необходима величай-
шая осторожность, что за ней следят. «Меня принудят, —
писала она, — сделать еще тысячу странностей; если я
уступлю, меня будут уважать; если нет, то я не знаю, что
случится». Положение Екатерины, по ее собственному
признанию, было таково, что каждый солдат гвардии
возведение ее на престол считал делом своих рук.
Для удовлетворения заговорщиков Екатерине пришлось
раздать им до 180 000 душ крестьян и до 180 000 руб.
единовременно, не считая постоянных пенсий от 5000 руб.
392
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и менее. Особыми милостями были осыпаны братья Орло-
вы, из которых трое (Григорий, Алексей и Михаил) были
возведены в графское достоинство. Но и на этом пути Ека-
терины стояли опасности. Возвышение Орловых вскружи-
ло голову другим, и некоторые стали думать, как бы уст-
роить другой переворот в целях собственного возвышения.
Так произошла всем известная попытка поручика Мирови-
ча возвести на престол Иоанна Антоновича, содержащего-
ся в тюрьме; еще ранее были аналогичные попытки пору-
чиков Гурьева и Хрущова. Затем многие говорили, что
короновать следует Павла, а Екатерину объявить регент-
шей до его совершеннолетия. Некоторые из участников
переворота — Рос лав л ев, Хитрово, недовольные возвыше-
нием Орловых, стали интриговать. Иноземные наблюдате-
ли считали положение Екатерины шатким. Английский
посол писал своему правительству, что Екатерина сделала
большую ошибку, возложив корону на себя, а не на Павла.
Но английский дипломат ошибался: Екатерина не толь-
ко не ошиблась, но и установила сильную и авторитетную
власть, которой не пользовался никто из ее предшествен-
ников, кроме Петра Великого. Ее выручили ее природный
ум, тактичность, знание среды, приобретенное в бытность
великой княгиней, и необыкновенное искусство приме-
няться к людям и обстоятельствам. Задача ее облегчалась
тем, что ей приходилось иметь дело с разрозненными
людьми и с частными интересами и стремлениями, а не с
какой-нибудь солидарной общественной оппозицией, не с
определенным политическим движением, а с политичес-
ким брожением. Не удивительно поэтому, что Екатерина
в конце концов и восторжествовала почти над всеми пре-
пятствиями и прочно уселась на престол, на который она
не имела решительно никаких прав.
При вступлении на престол Екатерины русское обще-
ство не проявило никаких политических конституцион-
ных стремлений, которые обнаружились при вступлении
на престол императрицы Анны Иоанновны в 1730 году.
В 1762 году добивались смены лица, а не смены полити-
ческого порядка. Чем же объясняется такой шаг назад в
сравнении с 1730 годом? Для объяснения этого факта
можно указать несколько причин. Прежде всего, необхо-
димо отметить гибель вожаков конституционного движе-
Русская история XVIII века
393
ния; вы помните, какая учесть постигла инициаторов «за-
тейки» 1730 г. Затем нужно указать и на то обстоятель-
ство, что дворянство, примкнувшее к движению 1730 года,
получив удовлетворение своих сословных интересов, со-
вершенно охладело к политической программе. Вожаки
этого дворянства, с князем Черкасским во главе, занимая
высшие места в государстве, не чувствовали нужды в пе
ремене правления. Кроме того, царствование Елизаветы
было совершенно неблагоприятно для развития конститу-
ционных вожделений среди высшего класса русского об-
щества. Обожаемая государыня совсем не занималась уп-
равлением, и знать фактически держала все в своих ру-
ках, всем распоряжалась в государстве. При Елизавете
возвысилось значение Сената, где заседала та же знать и
дворянство; но из этих лиц никто не достигал того поло-
жения, которым раньше пользовались фавориты. Можно
сказать, что Елизавета без конституции только царствова-
ла, а не управляла государством. Царствование Петра III
могло бы, конечно, возбудить общественную позицию, но
оно было слишком кратковременно для того, чтобы об-
щественное возбуждение могло превратиться в сознатель-
ное политическое движение. Поэтому Екатерина при
вступлении на престол должна была считаться не с кон-
ституционными домогательствами, а с беспорядочным
хозяйничаньем знати, которому она и решила положить
конец, ввести его в определенные границы.
6 июля 1762 года Екатерина издала манифест, чрез-
вычайно хитро составленный, который можно было тол-
ковать как угодно. В этом манифесте Екатерина писала:
«Наиторжественнейше обещаем нашим императорским
словом узаконить такие государственные установления,
по которым бы правительство любезного нашего отече-
ства в своей силе и принадлежащих границах течение
свое имело так, чтобы и в потомки каждое государствен-
ное место имело свои пределы и законы к соблюдению
доброго во всем порядка». Эта неопределенная фраза
подавала повод к толкованиям, что Екатерина введет
известное конституционное устройство. На самом же деле
под именем «государственных управлений» Екатерина
разумела знать, сосредоточившуюся в Сенате, которая
делала в царствование Елизаветы, что хотела.
394
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ПРОЕКТ ПАНИНА
ОБ УЧРЕЖДЕНИИ
ИМПЕРАТОРСКОГО СОВЕТА
В исполнение предначертаний Екатерины Никита Ива-
нович Панин выработал и представил Устав верховного
правительства. В объяснительной записке к Уставу Па-
нин вооружился против совмещения в Сенате законода-
тельной, исполнительной и судебной власти (Сенат на
самом деле, как видно из практики, писал императорс-
кие указы). Панин резко подчеркнул, что Сенат — уч-
реждение подзаконное и должен лишь блюсти законы, а
не создавать их, и указывал, что при Елизавете он не-
справедливо присвоил себе функции законодательной
власти. Чтобы восстановить значение верховной власти,
Панин предлагал учредить «Верховное место лежисля-
ции» (то есть верховную законодательную власть), «из
которого, яко от единого государя и из единого места,
истекать будет собственное монаршее изволение», и ко-
торое «оградит самодержавную власть от скрытых иног-
да похитителей оныя». Здесь, как видно, Панин намекал
не только на Сенат, но и на фаворитов. Таким верховным
местом, которое должно было во всем способствовать са-
модержавной верховной власти, является Императорс-
кий Совет из 6 или 8 персон под председательством им-
ператрицы.
Из 6 членов Императорского Совета — 4 министра
(иностранных дел, внутренних дел, военный, морской);
ведению его подлежит все, что по существу своему подле-
жит ведению верховной власти; что идет на решение госу-
даря, то теперь должно идти на решение Императорского
Совета, который должен составлять с государем неразрыв-
ное целое. По определению проекта, «Императорский Со-
вет не что иное, как то самое место, в котором мы об
империи трудимся, и потому все доходящие до нас, яко
до государя, дела должны быть по их свойству разделя-
емы между теми статскими секретарями (министрами), а
они по своим департаментам должны их рассматривать,
вырабатывать, в ясность приводить, нам в Совете пред-
лагать и по ним отправления чинить нашим резолюциям
и повелениям» (ст. 5). На будущее время проект устанав-
ливал такой порядок управления: дела, подлежащие ве-
Русская история XVIII века
395
дению какого-нибудь министра, докладываются им и
обсуждаются в Совете, а государь «самодержавным пове-
лением определяет последнюю резолюцию».
С учреждением Императорского Совета Сенат должен
был ведать одним только текущим управлением на осно-
вании закона; должен был стать их исполнителем и блю-
стителем. Панин предлагал разделить Сенат на 6 депар-
таментов и между ними поделить все дела; общему со-
бранию Сената должны были докладываться лишь дела,
вызывавшие разногласия в департаменте.
Сначала Екатерина очень сочувственно отнеслась к
проекту, составленному Н. И. Паниным, и даже подписа-
ла манифест об учреждении Императорского Совета, но
затем переменила свое решение. Хотя Панин и подчерки-
вал совещательный характер Императорского Совета, Ека-
терина не могла не видеть, что все-таки учреждением это-
го совета создается ограничение самодержавной власти.
Ведь все-таки все дела должны были направляться в Со-
вет и через Совет; государь не мог ничего делать без Им-
ператорского Совета. В раздумье Екатерина отдала проект
на рассмотрение приближенным лицам, которые отнес-
лись к нему не сочувственно. Генерал-фельцегмейстер
Вильбуа сказал ей, что автор проекта склонен к аристокра-
тическому правлению. Ведь императрица, рассуждал он,
и так усвоила себе взгляд, что личные распоряжения госу-
даря не могут идти против мнения Государственного Сове-
та, но зачем же делать обязательным проведение закона
через него. Ведь дело в том, что «обязательный и госу-
дарственным законом установленный Совет и влиятель-
ные его члены (особенно если обладают недостаточным к
тому своеволием, честолюбием и смышлением), с течени-
ем времени весьма удобно могут подняться до значения
соправителей». Вильбуа находит, что «разум и дух импе-
ратрицы не нуждаются ни в каком особенном совете,
только здравие Ее Величества требует облегчения от не-
выносимой тяжести необработанных и восходящих к ней
дел»; поэтому он и предлагает разделить личный кабинет
императрицы на департаменты, секретари которых дол-
жны принимать входящие бумаги, отпускать исходящие
бумаги и докладывать дела и бумаги императрице для
резолюции и подписания, а затем уже чинить исполнение.
396
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Императрица, замечает Вильбуа, может выбирать коего
ей угодно из умных и полезных людей, а между тем в
случае учреждения Императорского Совета Ее Величе-
ство будет связана. Для русского монарха, заключает
Вильбуа, необходима неограниченная власть». Импера-
торский же Совет слишком приблизит подданного к госу-
дарю, и у подданого может явиться желание поделить
власть с государем».
Против проекта Панина решительно высказался, и
канцлер Елизаветы Бестужев-Рюмин. Он указал Екате-
рине на опасность учреждения Совета, с которым она
должна будет разделить свою власть.
Екатерина последовала этим указаниям и надорвала
манифест об учреждении Императорского Совета. Она
организовала совет, но не постоянный, без определенного
состава и круга ведомства. В этот совет вошли: Бесту-
жев-Рюмин, Панин, вице-канцлер Голицын и др.
СЕНАТ
Но проект Панина не пропал даром, и его предложение
о разделении Сената было исполнено. В 1763 году Сенат
был разделен на 5 департаментов, из которых 2 находи-
лись в Москве, 4 — в Петербурге; общие собрания Сената
с этого момента стали происходить очень редко. Все дела
начинались и окончательно решались в отдельных депар-
таментах, а в общие собрания вносились лишь в случае
разногласия. Раздробив Сенат, Екатерина увеличила ком-
петенцию состоящего при Сенате генерал-прокурора, сде-
лала его контролером и предоставила ему много дел, кото-
рые изъяла из ведения Сената. Фактически генерал-про-
курор забрал все дела в свои руки, сделался министром
«на все руки». Исследователи, занимавшиеся вопросом о
происхождении министерств, о развитии министерского
начала, прежде всего, обращали внимание на рост значе-
ния генерал-прокурора при Сенате в царствование Екате-
рины; он сделался как бы министром юстиции и внутрен-
них дел. В то же самое время от Сената были отделены 3
коллегии: иностранных дел, военная и морская.
Екатерина умалила значение Сената и в области зако-
нодательной власти: указом 1763 года у него было отня-
Русская история XVIII века
397
то право толковать законы, и предписано исполнять их
буквально, «не умаляя ни единые их литеры». Сенату
было вменено в обязанность во всех сомнительных слу-
чаях докладывать императрице. Сенат, бывший при Ели-
завете фактическим правителем государства, при Екате-
рине снизошел в ряды органов исполнительной власти.
Так Екатерина не только прочно утвердилась на пре-
столе, но и сосредоточила в своих руках такую власть,
которой еще не пользовался ни один из ее предшествен-
ников после смерти Петра I. Она сделалась не только по
титулу, но и на самом деле, фактически, самодержавной
государыней, которая ни с кем не делила своей власти.
ЛИЧНОЕ УЧАСТИЕ ЕКАТЕРИНЫ
В ДЕЛАХ УПРАВЛЕНИЯ
Екатерина без колебания взяла в свои руки управле-
ние и с первых же дней по воцарении обнаружила кипу-
чую правительственную деятельность. Она часто присут-
ствовала в Сенате и лично принимала участие в разреше-
нии дел, сама просматривала многие бумаги, на которых
иногда остроумно и метко излагала свои мнения. Резкий
тон, которым она делает внушение Сенату и который
слегка напоминает тон Петра Великого, указывает на ее
повышенное самочувствие; Екатерина смотрела на своих
советников сверху вниз; самоуверенность и самомнение
остались присущи ей до конца ее дней.
Современники в самое первое время царствования
Екатерины удивлялись ее необыкновенной работоспособ-
ности. Рассказывают, что она вставала в 5 часов утра и
тотчас же принималась за дела. Министры говорили про
императрицу, что она работает 15 часов в сутки. Теперь
ей пригодилось то энциклопедическое образование, кото-
рое она получила в бытность великой княгиней. Вникая
во все вопросы администрации, Екатерина думала об уст-
ранении замеченных недостатков и стремилась даже быть
воспитательницей своих подданных. Редко у кого из госу-
дарей, как у Екатерины, исполнение обязанностей связа-
но было с таким чувством ответственности перед государ-
ством; и в то же время она обладала редким оптимизмом,
уверенностью в успехе своих начинаний, верой и свою
398
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
непогрешимость. Этот оптимизм обусловливался отчасти
собственной натурой Екатерины, а отчасти и влиянием
века. Екатерина вынесла этот оптимизм из французской
политической литературы, одной из аксиом которой была
мысль о всемогуществе мудрого законодателя; а так как
она считала себя мудрой, то и верила в полный успех
своих мероприятий.
ОЧЕРЕДНЫЕ ЗАДАЧИ ЦАРСТВОВАНИЯ
ЕКАТЕРИНЫ
Тяжелая задача выпала на долю Екатерины: она по-
лучила государство от своих предшественников в край-
нем расстройстве, описание которого она оставила в сво-
их записках. Финансы были истощены, армия два меся-
ца не получала жалованья, торговля находилась в полном
упадке, так как продажа многих товаров была отобрана
в монополию; в государственном хозяйстве не было ни-
какой системы, военное ведомство было в долгах, а мор-
ское едва влачило свое существование, находясь в край-
нем пренебрежении; духовенство было недовольно отня-
тием у него земель; заводские и монастырские крестьяне
почти все были в открытом непослушании властям, а к
ним готовы были присоединиться и помещичьи; правосу-
дие продавалось с торга и было очень дорого; законами
руководились только тогда, когда они благоприятствова-
ли людям сильным; управление вообще было из рук вон
плохо. Сенат, задавив всякую самостоятельность в под-
чиненных органах, прибрал все к своим рукам. Но сам
он не справлялся со своими делами и вершил их необык-
новенно медленно и кое-как. Екатерина рассказывала,
что одно дело о выгоне города Мосальска Сенат слушал
6 недель. Определяя воевод, Сенат не знал количества
городов и не имел карты России; Екатерина, будучи в
Сенате, узнав об этом, дала 5 руб. и послала купить ат-
лас Кириллова. Сенат не знал количества получаемых
доходов и при восшествии на престол Екатерины доносил
ей, что государственных доходов по его счетам — 16 мил-
лионов руб. Екатерина не поверила и учредила для выяс-
нения вопроса комиссию. Оказалось, что всех доходов
получалось до 28 миллионов рублей.
Русская история XVIII века
399
Екатерине предстояло решить следующие 4 задачи:
1) улучшить финансы и упорядочить вообще государствен-
ное хозяйство; 2) решить вопрос о церковных имуществах;
3) умиротворить восставшее крестьянское население;
4) упорядочить правосудие и удешевить судебный процесс.
По присущей Екатерине самостоятельности она взя-
лась было сама сразу решить все эти вопросы и приняла
целый ряд соответствующих мер, пока наконец не убеди-
лась, что одних этих мер недостаточно, что для выполне-
ния задач, поставленных жизнью, нужно широкое соеди-
нение общества. Но прежде, чем перейти к этому момен-
ту, нам необходимо ознакомиться с тем, что сделала
Екатерина при помощи бюрократии — до созыва комис-
сии 1767 года.
Финансовый вопрос. Свою деятельность Екатерина
начала с упорядочения финансов. 31 июня 1762 года из-
дан был указ с запрещением монополии на продажу за
границу хлеба и соленого мяса, и разрешено было выво-
зить их из всех портов с уплатой половинной пошлины.
Этот указ уничтожал также все стеснения для ввоза и
отпуска товаров, которые были изданы в целях привлече-
ния торговли к Петербургу. Затем отданы были в вольную
торговлю узкий холст, ревень, шелк, бобровые меха (рань-
ше эти товары составляли монополию казны), уничтоже-
ны были откупа на рыбные, бобровые и тюленьи промыс-
лы и т. д. Всеми этими мерами Екатерина надеялась
оживить торговлю и таким образом вызвать увеличение
косвенных поступлений.
В 1764 году Екатерина созвала комиссию «для рас-
смотрения коммерции государства Российского» и в за-
нятиях ее сама обещала принять деятельное участие. Эта
комиссия для расширения русской торговли рекомендо-
вала ей уничтожить пошлины с посылок заграницу и
предложила разрешить посылать купеческих детей по
славным своей торговлей государствам и городам для
обучения теории и практике торгового дела. Екатерина
даже взяла на себя инициативу в деле расширения тор-
говли; она вошла участницей в компанию для торговли с
Италией и на свой счет снарядила корабль («Надежда
Благополучия»), который в 1764 году прибыл в Ливор-
но, нагруженный русскими товарами.
400
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Для оживления товарного оборота Екатерина пришла
к мысли увеличить самое число знаков и организовать
кредит. По расчетам Екатерины, в России обращалось
денежных знаков, как новых, так и старых, не больше
5 руб. на человека. Считая это весьма недостаточным,
Екатерина распорядилась чеканить медные монеты по
16 руб. из пуда. Так и появились большие екатерининс-
кие пятачки, попадающиеся еще и теперь.
Для удобства денежных расчетов Екатерина стала хло-
потать об устройстве банков, «дабы партикулярные люди
перестали деньги возить возами, а переводили через век-
сели». Те же соображения об увеличении денежных зна-
ков Екатерина высказала в инструкции генерал-проку-
рору Вяземскому, рекомендуя ему самые энергичные меры
в этих целях. В 1764 году Екатерина велела бить золо-
тую монету 88-й пробы (империалы и полуимпериалы) с
тем расчетом, чтобы золотая монета была дороже сереб-
ряной в 15 раз. Екатерина заботилась и о привлечениях
частных капиталов в государственные банки и распоря-
дилась, чтобы частные капиталы отдавались в рост толь-
ко частным лицам.
Все эти мероприятия, направленные к развитию рус-
ской торговли и промышленности, не могли, конечно,
сразу принести осязаемые результаты, а между тем госу-
дарственные нужды не терпели, их необходимо было
удовлетворять. И вот Екатерина против своей воли долж-
на была увеличйть косвенные налоги. Прежде всего, был
увеличен налог на спиртные напитки. В 1763 году цена
вина, продававшегося из казенных кабаков, была увели-
чена на 30 коп. с ведра, а цена пива и меда — на 5 коп.
Но увеличение цены казенного вина вызвало страшное
развитие корчемства и сильное сокращение потребления
казенного вина. В результате получилось не увеличение,
а уменьшение казенных доходов. Кормчество приняло
такие размеры, что с ним стало невозможно бороться.
В инструкции Вяземскому Екатерина писала: «В корчем-
стве столько виновных, что наказывать их почти невоз-
можно, понеже целые провинции себя оному подверг-
ли». Продажа казенного вина происходила двумя спосо-
бами: она или отдавалась на откуп, или поручалась
городским магистратам и ратушам. Откупщики так мно-
Русская история XVIII века
401
го платили правительству, что не могли бы получить
барыша, если бы не продавали контрабандное вино. Что
же касается ратуш, то тут, по отзывам современников,
происходили «превеликие подлоги и утайки, вражды,
доносительства, тяжбы и пресечение купеческого про-
мысла». Екатерина долго билась над этим вопросом и в
конце концов решила созвать комиссию, которая бы ука-
зала ей, что делать с вином. Комиссия пришла к заклю-
чению, что выгоднее отдать продажу на откуп огулом, а
не с ведра. Сенат согласился с этим заключением, и 1 ав-
густа 1764 года издан был манифест об отдаче вина на
откупа; так родилась та откупная система, которая суще-
ствовала около 100 лет. Доход с откупов был исчислен
более чем на 4 миллиона руб., что в тогдашнем бюджете
составляло пятую часть государственного дохода.
Кроме увеличения косвенных налогов, Екатерина про-
явила заботы и относительно прямых налогов, то есть
подушной подати. Я уже говорил вам, что распоряжение
о производстве третьей ревизии было сделано еще при
Елизавете, но не было приведено в исполнение. Ревизии
всегда обходились слишком дорого и для населения, и
для правительства. Ревизоры обыкновенно обирали насе-
ление; от ревизии, как от морового поветрия, народ не-
редко бежал в Польшу. Ревизоры за взятки или показы-
вали меньшее число жителей, или, если им было дано
мало, показывали большее число жителей, а так как
подати вносились не каждым отдельным плательщиком
за себя, а по раскладке всем миром или помещиком оп-
том за всех крестьян, то это было разорительно как для
крестьян, так и для помещиков.
Екатерина решила отменить этот разорительный по-
рядок производства ревизии и не посылать ревизоров.
Она предписала Сенату, чтобы каждое селение через сво-
их помещиков или старост вычисляло наличное число
ревизских душ, свою ревизскую сказку пересылало бы в
воеводскую канцелярию, воеводская канцелярия пере-
сылала бы губернатору, а губернатор уже в Сенат. Но и
тут сейчас же открылись злоупотребления в другом роде.
Воеводские канцелярии отказывались принимать без взя-
ток от старост их ревизские сказки; тогда Екатерина
предписала ревизские сказки в воеводские канцелярии
402
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
по почте. Екатерина не испугалась пропусков и утаек,
которые должны были оказаться после производства пе-
реписи, так как они были и при ревизорах. Для предот-
вращения же злоупотреблений были объявлены строгие
наказания за утайку ревизских душ. В общем, Екатери-
на не ошиблась в своем расчете; ошиблась она только в
своих надеждах на скорость переписи; несмотря на не-
однократные предписания, ревизия была окончена толь-
ко к 1 июня 1764 года. Всех ревизских душ теперь (для
1764 года) оказалось 7 363 348, тогда как по второй ре-
визии их значилось всего 6 614 529, то есть плательщи-
ков прибавилось более чем на 700 000.
Вопрос о церковных имениях. В связи с вопросами
государственного хозяйства Екатерине предстояло решить
поставленный жизнью на очередь вопрос о церковных
имениях. Уже Петр III приступил к разрешению этого
вопроса и распорядился отобрать все церковные имения
и учредить особую Коллегию экономии, которая должна
была часть доходов с церковных имений отдавать в каз-
ну, а часть употреблять на нужды духовенства. По вос-
шествии на престол Екатерины духовенство сейчас же
подало ей челобитную о возвращении отобранных у него
имений и об упразднении Коллегии экономии. Екатери-
на передала челобитную на рассмотрение Сенату, кото-
рый, обсудив челобитную, высказался в том смысле, что
отобранные имения возвратить духовенству, но с церков-
ных и монастырских крестьян, кроме подушной подати,
брать еще 1 руб., из которого 50 коп. должно было пойти
в казну на содержание инвалидов, а 50 коп. отойти духо-
венству. Монастырские крестьяне должны были управ-
ляться соответственными выборными старостами и осво-
бождаться от присуда Коллегии экономии, управлявшей
через своих отставных офицеров. Екатерина согласилась
с этим мнением, и 12 августа 1762 года последовал соот-
ветствующий указ. Но духовенство заспорило: архиереи
стали противиться тому, чтобы х/2 оброка с крестьян шла
в казну, и предлагали удовлетворить казну взносом
300 000 руб. в год, с тем условием, что все остальные
сборы будут предоставлены духовенству. Духовенство, как
мы узнаем, сделало крупную ошибку, за которую и по-
платилось.
Русская история XVIII века
403
Когда духовенство продолжало упорствовать, Екате-
рина по предложению новгородского митрополита Дмит-
рия Сеченова учредила комиссию из светских и духов-
ных лиц для решения вопроса о распределении доходов
между казной и духовенством и для сочинения «штатов»
духовенству и монастырям. В то время, как заседала эта
комиссия, монастырские крестьяне сильно взбунтовались,
не желая и слышать о возврате в Синодальное ведомство.
Это было на руку Екатерине, и по ее предначертанию
комиссия решила восстановить Коллегию экономии для
заведования всеми церковными имуществами и выдачи
из получаемых доходов денег на содержание архиереев и
училищ. Духовенство теперь уже не было в состоянии
возражать против этого.
Всех монастырских крестьян вначале было отобрано
в казну до 911 000 душ, не включая сюда губернии Кур-
скую, Екатеринославскую, Харьковскую, Воронежскую
и всю Малороссию, где исчисление было произведено по-
зднее. Каждый бывший церковный крестьянин обложен,
кроме подушной подати, оброком в 1 руб. 50 коп. с души,
который шел в казну и в общем составлял сумму в
1 3(56 299 руб. в год. Из этих денег 149 586 руб. шло на
содержание архиерейских домов, 174 750 руб — на со-
держание 156 мужских монастырей, вошедших в штат,
33 000 руб. — на содержание штатных женских монасты-
рей и т. д. Что касается остальных монастырей, не имев-
ших крестьян, то 161 из них, которые могли жить своими
средствами, были оставлены, а остальные — закрыты и
обращены в простые церкви. Надо сказать, что древние
монастыри не представляли собой того, что представляют
монастыри современные. На севере было много монасты-
рей в селах. Очень часто крестьяне вместо приходской
церкви строили у себя монастырь. При этом они руково-
дились такими соображениями: 1) чин монастырского бо-
гослужения был более благолепен и 2) среди крестьян
был обычай пред смертью постригаться в монахи и даже
принимать схиму. Иноки таких монастырей жили в кре-
стьянских избах; игумены большей частью были негра-
мотны, и службу отправлял мирской священник. В сос-
тав братьи этих северных монастырей входили иногда не
только мужчины, но и женщины. Вот эти-то монастыри,
404
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
устроенные крестьянами, монастыри, надо сказать, очень
бедные, и были прикрыты; из всех их оставлены было
только 161. Количество таких монастырей было громад-
ное, и нельзя привести точной их. цифры, но если при-
нять во внимание сообщение об этих монастырях, то их
можно насчитать более 3000.
Каждый архиерейский дом должен был содержать бо-
гадельню. Комиссия нашла, что неудобно содержать дома
инвалидов при монастырях; поэтому решено было отпус-
кать на содержание инвалидов 80 600 руб., а самих инва-
лидов отправить в назначенные для этого города и разме-
стить по квартирам обывателей. Из тех же сумм должны
были идти средства на содержание духовных училищ.
Так решен был вопрос о церковных имениях, постав-
ленный на очередь еще в начале XVI века. Решение его
в пользу государства имело крупные последствия. Секу-
ляризация, лишив церковь ее материального обеспече-
ния, лишила ее и самостоятельности и независимости от
государства, которое с тех пор получило полное господ-
ство и торжество над ней.
Крестьянский вопрос. Кроме задач по упорядочению
финансов, в начале царствования перед Екатериной сто-
ял грозный крестьянский вопрос. В одной из своих запи-
сок Екатерина сообщает, что заводских крестьян было в
явном возмущении 49 000 человек, а монастырских и
помещичьих — до 150 000.
Для усмирения заводских крестьян Екатерина отпра-
вила генерал-квартирмейстера князя Вяземского. В дан-
ной ему инструкции Екатерина поручила прежде всего
принести крестьян «в райское состояние и усмирить», а
потом разыскать зачинщиков и наконец исследовать те
злоупотребления, которые привели заводских крестьян к
возмущению. Виновных приказчиков Екатерина приказы-
вала наказывать нестрого и тайно от крестьян. Усмирив
крестьян и сыскав их зачинщиков, Вяземский должен был
расследовать состояние заводов и узнать, не лучше ли вме-
сто крепостных употреблять рабочих по вольному найму.
Вяземский исполнил поручение императрицы: крес-
тьян усмирил и представил записку, в которой излагал
причины их волнений. Эта записка очень любопытна в
качестве описания жизни заводских крестьян. Вяземс-
Русская история XVIII века
405
кий доносил Екатерине, что у заводских крестьян, дей-
ствительно, было много поводов быть недовольными.
Вопреки закону, их приписывали к заводам не целыми
деревнями, а по выбору, от чего происходили великие
неравенства и отягощение крестьян. Заводские повинно-
сти ложились лишним бременем на крестьян. Работы на
заводе были так велики, что никто не мог выполнить
своего урока, не говоря уже о том, что за исполнением
заводской работы не оставалось свободного времени.
Иногда приписывали крестьян, живших от завода верст
за 400, так что они совершенно непроизводительно теря-
ли много дорогого времени на переходы из поместья к
заводу. При таком положении дел заводчики получали
прибыли, а крестьяне совершенно разорялись.
Результатом этой записки был указ Берг-коллегии,
который предписывал объявить заводчикам, что кресть-
яне восстали не сами, а послушавшись по простоте своей
наущения злоумышленных людей; но, с другой стороны,
так как крестьяне несли большие отягчения от заводчи-
ков, то и содержатели заводов не могли взыскивать с них
своих убытков. Заводчикам предлагалось войти в мирное
соглашение с крестьянами относительно работы.
Но это были сентиментальные пожелания, которых
нельзя назвать решением вопроса. Екатерина сознавала
это, и в 1765 году была созвана комиссия, чтобы решить
вопрос, не лучше ли заводы из партикулярных рук ото-
брать в казну на ее содержание, какие меры принять,
чтобы крестьяне не бунтовали, и «рассмотреть, отчего
сей вред происходил». В своих записках Екатерина при-
знается, что возмущения заводских крестьян не прекра-
щались до тех пор, пока самые крупные заводы не были
отобраны в казну, и в 1779 году не был издан указ, так-
сировавший размеры работы на заводах.
Еще труднее и сложнее был вопрос о помещичьих
крестьянах, которые бунтовали в разных местах России.
Усмирять их Екатерина послала Бибикова с солдатами и
пушками, который исполнил ее поручение, причем неко-
торые селения пришлось бомбардировать.
Но все эти меры не были решением крестьянского
вопроса. Справедливость требовала, чтобы после мани-
феста 18 февраля 1762 года, освобождавшего дворян от
406
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
обязательной службы государству, последовало бы осво-
бождение крестьян от обязательней работы на дворян,
службу которых они обеспечивали. Это сознание и подня-
ло крестьянские массы и привело их в волнение. Но госу-
дарственные основы крепостного права затмились в созна-
нии русского правительства и общества: преобладала час-
тноправовая точка зрения на помещичьих крестьян как
на собственность владельцев. Екатерина, обязанная дво-
рянам своим восшествием на престол, не могла откло-
ниться от этого взгляда. Через 5 дней по восшествии на
престол она в особом указе прямо заявила: «Понеже бла-
госостояние государства, согласно божеским и всенарод-
ным узаконениям, требует, чтоб все и каждый при своих
благонажитых имениях и правостях сохраняем был, так
как и напротив того, чтобы никто не выступал из преде-
лов своего звания и должности, то и намерены мы поме-
щиков при их имениях и владениях ненарушимо сохра-
нять, и крестьян в должном им повиновении содержать».
Легко было сказать это, но чрезвычайно трудно вы-
полнить. Крестьян усмиряли вооруженной силой, а они
отвечали на это побегами за границу, в Польшу. Эти
побеги сделались так часты и многочисленны, что встре-
вожили правительство Екатерины. Частные меры, вро-
де амнистии вернувшимся на родину, и даже посылки
военных команд в Польшу не помогали общему положе-
нию дела: необходимы были не частные, а общие меры.
На это обстоятельство обратите внимание, потому что
наша политика в польском вопросе — стремление к раз-
делу Речи Посполитой — в значительной степени объяс-
няется этим фактом. Польша была убежищем для на-
ших крестьян, а потому правительственные круги рус-
ского общества должны были стремиться к захвату
польской территории.
Екатерина была озабочена вопросом о беглых, и вско-
ре Петр Иванович Панин, брат воспитателя Павла Петро-
вича — Н. Н. Панина, подал ей доклад, в котором ука-
зывал на причины крестьянских побегов и на меры их
пресечения. Этот доклад в высшей степени интересен,
так как очень ясно рисует положение тогдашних кресть-
ян. Из России в Польшу бежало значительное количе-
ство людей «старой веры». Панин объясняет это строго-
Русская история XVIII века
407
стью корыстолюбивого духовенства. Затем крестьяне бе-
жали от рекрутских наборов и от привычки продавать
крестьян из своих деревень другим помещикам в рекру-
ты. Много значило также дурное содержание рекрутов до
распределения их по полкам: унтер-офицеры обирали
рекрутов, заставляли их работать, оставляли без поме-
щения, так что зимой рекруты целый день проводили на
морозе, а ночь — в страшной жаре в торговых банях.
Затем Панин указывал также на неограниченную власть
помещиков, неумеренная роскошь которых заставляла
употреблять труд своих крестьян свыше меры. Общие
условия жизни также были неблагоприятны: высокие
цены на соль и вино и их монопольная продажа. Это,
конечно, были причины второстепенные. Много, по мне-
нию Панина, значило неправосудие, нерадение и лихо-
имство администрации.
Рассмотрев причины бегства крестьян, Панин пред-
лагал различные меры к прекращению этого зла. Он ре-
комендовал Екатерине открыть доступ для желающих
возвратиться на родину раскольников, облагая их по-
душной податью в 2 руб. 70 коп. Крестьян, вернувшихся
из знграницы, Панин предлагал не возвращать прежне-
му помещику, с которым они не ужились, а взамен их
выдавать ему из казны 100 руб., возвратившихся же бег-
лых зачислять в казенные крестьяне. Если бы возвраща-
лись дети или внуки бежавших крестьян, то помещики
по получали ничего. С деревень и городов, которые ле-
жат не далее 70 верст от границы, Панин предлагал со-
всем не брать рекрутов, а брать выкуп в 100 руб. на
вербовку вольных людей в гусарские полки. Затем, по
ого миопию, надо было запретить продажу рекрутов в
чужие деревни, а вообще продажу крестьян разрешить
только семьями. Так как много крестьян бежало от рек-
рутчины, то Панин предлагал издать закон «для прилас-
кания идущих в солдаты и для утешения разлучающих-
ся семей», то есть предлагал гуманное отношение к сол-
датам. Затем вследствие того, что многие крестьяне
бежали по вине помещиков, Панин предлагал сочинить
«примерное уложение для работ», но не опубликовывать
его, а тайно разослать губернаторам, которые должны
были руководиться им при усмирении волнений. В этом
408
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
«уложении» Панин рекомендовал требовать с крестьян 4
рабочих дня в неделю, считая нормальным рабочим днем,
если крестьянин вспашет 1 десятину, скосит 3Д десяти-
ны сена или нарубит 1 х/г погонных сажени дров.
Но все это легко было написать на бумаге, но трудно
выполнить. Екатерина увидела всю непрактичность этих
мер, поняла, что вопрос лежит глубже, и стала искать
новые пути в разрешении крестьянского вопроса, хотя до
конца царствования так и не нашла их.
ЗАБОТЫ ОБ УВЕЛИЧЕНИИ НАСЕЛЕНИЯ
Препятствием к раскрепощению крестьян служила
незначительность населения на весьма значительной тер-
ритории. На вольнонаемном труде у нас нельзя было пост-
роить ни частного, ни казенного хозяйства, и поэтому
правительству поневоле приходилось «приписывать» кре-
стьян, а помещикам укреплять за собой рабочие руки. Мы
увидим, что без крепостных крестьян трудно было обхо-
диться даже торговому и промышленному классу. Екате-
рина хорошо понимала это, и с самого начала царствова-
ния стала заботиться об увеличении населения России.
Указом 15 октября 1762 года Екатерина разрешила
Сенату принимать в Россию без доклада всех желающих
селиться иностранцев, кроме евреев. Ввиду того, что ино-
странцы боялись ехать в Россию, опасаясь притеснений,
была устроена особая канцелярия «опекунства иностран-
ных» (22 июля 1763 года), президентом которой был на-
значен граф Григорий Орлов. Иностранцам по приезде в
Россию разрешено было записываться в купцы и в цехо-
вые любых городов или селиться особыми колониями на
свободных землях. Они получали гарантию в свободе ис-
поведания, разрешение строить церкви и колокольни,
иметь потребное число пасторов и даже вести пропаганду
среди магометан. Им запрещалось только строить монас-
тыри (это относилось к католикам) и совращать право-
славных. Колонисты, поселившиеся на свободных зем-
лях, получали льготы на 30 лет, а поселившиеся в горо-
дах лет на 5-10, каждому из них было обещано денежное
вспомоществование с уплатой в 3 года, и то по прожитии
10 лет. Все колонии получали самоуправление.
Русская история XVIII века
409
Так было положено начало иноземной колонизации
Поволжья и южных степей.
Предоставляя льготы иноземцам, Екатерина, очевид-
но, имела в виду не только одно численное увеличение
населения, но и культурное их влияние на русских. Но
эта надежда ее не оправдалась: иностранцы устраивались
отлично, но до самого последнего времени жили особня
ком, не сообщаясь с остальным населением. Только уч-
реждения императора Александра II связали иностран-
ных колонистов с окружающим русским населением.
В интересах гуманности и увеличения населения Ека-
терина заботилась и о «зазорных детях», то есть о неза-
коннорожденных, которых бросали куда и где попало.
Вначале 1763 года Екатерина утвердила план Импера-
торского Воспитательного дома, составленный И. И. Бец-
ким. Через год Воспитательный дом был открыт в Моск-
ве, а несколько позже и в Петербурге.
МЕРЫ К УПОРЯДОЧЕНИЮ
ВНУТРЕННЕГО УПРАВЛЕНИЯ
Мы видел и, что Папин как на одну из причин кресть-
янских побегов указывал па страшное неправосудие и
нерадение администрации. Па это зло указала и сама
императрица в («воем красноречивом манифесте от 18 июля
1762 года «Мы уже от давнего времени слышали доволь-
но, писала Екатерина, — а ныне и делом самым уви-
дели, ищет ли кто места — платит, защищается ли кто
от клеветы — обороняется деньгами, клевещет ли кто на
кого - все происки свои хитрые подкрепляет дарами.
Напротив того: многие судящие освященное свое место, в
котором они именем нашим должны показывать право-
судие, в торжище превращают, вменяя себе вверенное от
пас звание судии бескорыстного и нелицеприятного за
пожалованный будто им доход в поправление дома свое-
го, а не за службу, приносимую Богу, нам и отечеству, и
мздоимством богомерзким претворяют клевету в правед-
ный донос, разорение государственных доходов в прибыль
государственную, а иногда нищего делают богатым, а бо-
гатого нищим. Таковым примерам, которые вкоренилися
от единого бесстрашия в важнейших местах, последуют...
410
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и самые малые судьи... и берут с бедных самых людей не
токмо за дела беззаконные, но и за такие, которые не
инако, как нашего благоволения достойны, так что серд-
це наше содрогнулось, когда мы услышали, что новго-
родской губернской канцелярии регистратор Яков Рен-
бер, приводя ныне к присяге нам в верности бедных
людей, брал и за то с каждого себе деньги»...
Господство лихоимства Екатерина объясняла плохим
выбором должностных лиц и тем, что «люди не только
с некоторым достатком, но ниже имея дневное пропита-
ние, отсылались к делам, не получая при том никакого
жалованья, и немного лучше, как бы неимущие в бога-
дельне для одного только пропитания, а не для исправ-
ления дел». Действительно, после Петра I у нас водво-
рилась еще более откровенная система кормлений, чем
в былое время в Московской Руси, где дьяки, подьячие
и разные приказные люди какое-никакое, но все же
получали денежное жалованье, а после Петра люди оп-
ределялись на должности совершенно без жалованья, с
тем, чтобы они кормились от дел. 15 декабря 1763 года
Екатерина издала манифест о назначении жалованья
чиновникам по штату, служащим не только в столице,
но и в провинции. Этот манифест нельзя не признать
крупным шагом вперед в деле упорядочения внутренне-
го управления России. Но одним назначением жалова-
нья нельзя было ограничиться, нужно было отнять у
чиновников желание копить деньги на черный день.
Последовательность требовала назначения пенсий. Это
и было сделано: за 35 лет службы была назначена пен-
сия. Вот когда получил начало закон о пенсиях, дей-
ствующий и поныне.
Кроме лихоимства, управление в России страдало от
страшной пассивности и полного индифферентизма чи-
новников; подчиненные органы не проявляли никакой
инициативы.
Такую индифферентность Екатерина склонна была
объяснять тем, что Сенат лишил подчиненные органы
инициативы. Но дело заключалось не только в этом; еще
в Московском государств подчиненные органы были ис-
полнителями приказаний свыше: централизация — это
давнишний злой факт русской жизни. Екатерина счита-
Русская история XVIII века
411
ла централизацию крупным недостатком и старалась
противодействовать ему.
В 1764 году она издала инструкцию губернаторам,
объяснявшую им их права и обязанности. Здесь Екатери-
на исходит из того положения, что губернатор есть хозя-
ин губернии, который ответствен за нее перед государем,
который должен заботиться о населении вверенной ему
губернии, о процветании в ней земледелия, торговли и
промышленности, о размножении производимых здесь
продуктов, должен следить за дорогами, ловить воров и
разбойников, заботиться о лесосохранении и т. д. Всех
чиновников, изобличенных в лихоимстве, он должен от-
странять от должностей и предавать суду. В экстренных
случаях — при пожаре, голоде, наводнении, моровой язве,
сильных разбойничьих движениях или во время народ-
ного мятежа — губернатор должен принять на себя «глав-
ное начальство над всеми служащими и неслужащими,
находящимися в его губернии людьми, до тех пор, пока
такое приключение прекратится». Все учреждения, до
сих пор не подчиненные губернской канцелярии (тамож-
ни, магистраты, ямские правления и пр.), переходят в
нгденис губернатора, как истинного опекуна врученной
ему от нас губернии». Губернатор получает точные ра-
порты и известия о порядках в губернии, имеет право
представлять о пользах и нуждах общественных и дол-
жен защищать бедных. Так выдвинуты были идеи, кото-
рые нашли точное выражение в «Учреждении об управ-
лении губерниями»; инструкция 1764 года была теоре-
тической прелюдией закона 1775 года.
Все эти мероприятия Екатерины не были радикаль-
ным разрешением вопросов, но они показывают, что Ека-
терина ясно сознавала очередные задачи, видела положе-
ние дел в государстве. Желая ближе ознакомиться с поло-
жением дел в своей стране, Екатерина предпринимала
путешествия. Так, в 1763 году она ездила из Москвы в
Ростов и Ярославль, в 1764 году — из Петербурга в Мало-
россию, а в 1767 году — по Волге вплоть до Симбирска.
Все эти путешествия не могли дать ей полного понятия и
всестороннего знакомства с внутренним состоянием госу-
дарства. Более пользы принесла ей созванная ею «Комис-
сия для составления проекта Нового Уложения».
412
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
КОМИССИЯ
ДЛЯ СОСТАВЛЕНИЯ
НОВОГО УЛОЖЕНИЯ
И ЕЕ ЗНАЧЕНИЕ
СОСТОЯНИЕ
РУССКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
В СВОИХ записках, относящихся к
1779 году, Екатерина рассказывает, что из разных про-
шений, сенатских и коллежских дел, из рассуждений
сенаторов и других лиц она постоянно усматривала «не-
единообразные о единой вещи установления и правила»,
то есть видела, что законы, изданные в разное время,
противоречили друг другу, и задалась целью привести
законодательство в лучший порядок.
Действительно, трудно представить себе что-либо бо-
лее хаотичное, чем русское законодательство, действо-
вавшее в начале царствования Екатерины II. Здесь мы
видим и Уложение царя Алексея Михайловича 1649 года,
и многие новоуказные статьи, изданные в дополнение к
Уложению, и разные Петровские регламенты, и указы,
которые изменяли их, и, наконец, разнообразные указы
Сената и Верховного Тайного Совета, которые отменяли
петровские указы, и т. д. Прибавим к этому, что все эти
указы даже внешним образом не были собраны и были
мало известны правительственным органам, кроме не-
многих старых подьячих, которые из своей монополии
знания законов извлекали всяческие для себя выгоды.
ПОПЫТКИ КОДИФИКАЦИИ
ДО ЕКАТЕРИНЫ II
Хаотичное состояние законодательства озабочивало и
предшественников Екатерины, которые не раз делали по-
пытки привести в систему и порядок русские законы, но
все их попытки остались без результата или имели очень
Русская история XVIII века
413
слабый успех. В 1700 году Петр учредил «Палату» для
исправления уложения, в состав которой вошли бояре,
окольничьи, думные дьяки — всего 71 человек. Эта па-
лата должна была написать «Новоуложенную книгу», то
есть свести старое Уложение 1649 года со всеми ново-
указными статьями, изданными до 1700 года, то есть за
5 лет. Палата исполнила возложенное на нее поручение
и составила «Новоуложенную книгу». Но эта книга яви-
лась простым механическим сводом статей Уложения с
новыми статьями, между которыми не было никакого
согласия. Познакомившись с Новоуложенной книгой,
Петр велел, чтобы судьи судили по старому Уложению, а
из новоуказных статей пользовались лишь теми, кото-
рые были изданы «не в перемену, а в развитие и допол-
нение старых». Вместе с тем Петр приказал Сенату со-
ставить новый систематический кодекс законов. Сенат в
исполнение этого приказания выделил из себя особую
комиссию под председательством сенатора Апухтина. По
предположению Петра новый кодекс должен был появить-
ся к 1720 году, но к этому времени комиссия успела
проработать лишь 10 глав.
Наскучив ожиданием русских законов, Петр решил
внять иноземный кодекс, дополнить его и приспособить
для русской жизни. Но откуда взять иноземные зако-
ны? Наиболее подходящими Петру казались шведские
законы. Тогда была создана новая комиссия, в которую
вошли 3 иностранца и 5 русских. Комиссия эта работа-
ла до конца 1725 года, но исправила всего только 4 кни-
ги Уложения. Большинство ее членов по разным причи-
нам со временем выбыло, а другие работали не спеша.
Екатерина I приказала пополнить комиссию 2 духовны-
ми, 2 военными особами, 2 гражданскими чиновниками
и 2 из главного магистрата. Но прибавка новых членов
не помогла делу.
Отчаявшись в возможности составить новое Уложе-
ние при помощи чиновников, правительство решило об-
ратиться с этим к общественным силам. В мае 1728 года
Верховный Тайный Совет издал указ об образовании но-
вой комиссии для сочинения уложения, а для этого веле-
но было «выслать в Москву из офицеров и из дворян
добрых и знающих людей из каждой губернии, кроме
414
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Эстл яндии, Лиф л индии и Сибири, по 5 человек, за вы-
бором из шлихетства». Выборные должны были собратьси
в Москве к 1 сентибри 1728 года. Но дворине не спеши-
ли с выборами, а выборные депутаты не спешили ехать
в Москву. Очевидно, те и другие смотрели на это дело,
как на прихоть правительства и не усвоили себе его
точки зрении. Устное начальство дли производства вы-
боров должно было прибегнуть к репрессивным мерам:
чтобы дворине охотнее выбирали и чтобы выборные ско-
рее ехали в Москву, арестовывали их жен и захватыва-
ли их крепостных. В результате были выбраны непри-
годные к делу лица; дворине послали не «добрых и зна-
ющих» людей, а глухих, хромых, старых, дрихлых и
бедных. Когда эти выборные собрались, то правитель-
ство поспешило распустить их по домам и предписало
губернаторам произвести новые выборы под своей от-
ветственностью.
Тем временем Петр II умер. При Анне Иоанновне
приказано было произвести выборы, кроме дворин, от
духовенства и от купцов. Но общество и на этот раз упор-
но отказывалось от всикого участии в законодательстве.
К декабрю 1730 года съехалось только 5 депутатов из
дворин. Види такое упорное нежелание общества, прави-
тельство велело отпустить и этих. Работа опить была
поручена одним чиновникам. Но и чиновники тоже не
выполнили своей задачи, так как она, кроме того, была
еще осложнена. С одной стороны, по мысли Петра Вели-
кого, приказано было выбрать новый материал из инос-
транных законов, а с другой стороны, требовалось сде-
лать сводку русским законам и систематизировать их.
Такие требовании действительно могли казатьси капри-
зом правительства. Чиновники были совершенно погло-
щены текущей работой, и не имели времени на составле-
ние кодекса.
Но жизнь настоительно требовала составлении Свода
законов, и правительство Елизаветы не могло не пойти
навстречу этому требованию жизни. В 1754 году Сенат
постановил дли составлении свода законов учредить об-
щую комиссию из 8 лиц, и, кроме того, приказал отдель-
ным ведомствам организовать целый рид (35) частных
комиссий. Из плана работ комиссий видно, что задачей
Русская история XVIII века
415
общей комиссии было уложить главы судную, уголов-
ную, вотчинную и о правах состояния, иначе говоря,
общая комиссия должна была выработать гражданское
и уголовное уложение и положение о правах состояния;
а частные комиссии должны были составить специаль-
ные законы по отдельным отраслям управления. Ко
времени 1755 года общая комиссия разработала 2 час-
ти — судную и криминальную, то есть устав судопроиз-
водства и уложение о наказаниях, а когда приступила к
выработке закона о правах состояния, нашла необходи-
мым привлечь к делу выборных от дворян, духовенства
и купечества и в этом смысле подала рапорт Сенату.
Сенат согласился с мнением членов комиссии и издал
указ о производстве выборов от дворян и купцов. В ука-
зе Сената обстоятельно объяснялось, как необходимо
для общества в его собственных интересах принять уча-
стие в законодательстве. Но общество и на этот раз ос-
талось глухо, избиратели и депутаты прибегали ко вся-
ким уловкам, чтобы только не явиться в Петербург,
громадное большинство не прибыло, а прибывших после
первого заседания пришлось отпустить, так как это были
глухие старцы. Но как-никак выборные на этот раз при-
няли участие в кодификационной работе, хотя, к сожа-
лению, у нас имеется мало сведений для определения
степени их участия в работе. Комиссия работала при Ели-
завете и в первые годы царствования Екатерины до
1767 года, пока не умерла естественной смертью, будучи
заменена новой комиссией.
Деятельность елизаветинской комиссии не была без-
результатной. Она составила 3 главы предполагавшегося
кодекса: 1) о суде, 2) о розыскных делах и «как за сло-
весные преступления казнить» и 3) о состоянии поддан-
ных, то ость о юридическом положении отдельных сосло-
вий и разрядов населения, об их правах и обязанностях,
об отношении их друг к другу и правительству. Анализ
содержания разработанных глав показывает, что это были
не простые своды, а проекты, по многим вопросам пред-
лагавшие новые ответы и вводившие начала. Любопыт-
но, что многое из постановлений елизаветинского уложе-
ния повторялось в депутатских наказах, присланных в
Екатерининскую комиссию; очевидно, что эти поправки
416
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
в Елизаветинское уложение были внесены по инициати-
ве выборных. В этом и состоит характерная черта Елиза-
ветинской комиссии, объясняемая участием и влиянием
выборных. Но дело Елизаветинской комиссии не было
окончено; она не составила нового кодекса, а оставила
после себя исторический памятник кодификационных
попыток.
Екатерине оставалось воспользоваться трудами своих
предшественников, но она предпочла идти не проторен-
ной дорогой, а самостоятельным путем: задумала соста-
вить кодекс новых законов. Это соответствовало взгля-
дам Екатерины, последовательницы французской просве-
тительной литературы. Она хотела дать идеальные законы,
основанные на разуме и любви к человечеству, а их она
совсем не видела в старых русских законах, которые
представлялись ей варварскими. Смотря гуманным взгля-
дом на преступление и наказание, Екатерина не согла-
шалась со строгими нормами Елизаветинской комиссии.
Самоуверенная по природе и вдохновляемая французс-
кими авторами, Екатерина считала составление новых
законов, основанных на здравом смысле и любви к отече-
ству, делом легким; она не пожелала продолжать дело
своих предшественников и порвала преемственность в
кодификационной работе.
НАКАЗ ЕКАТЕРИНЫ
Для выработки нового кодекса Екатерина считала
необходимым сначала найти общие правила, принципы,
а затем уже установить детали, которые являлись бы
выводами из найденных аксиом.
Выработку общих принципов законодательства Ека-
терина взяла на себя и приступила к делу в 1765 году.
Для этого она обратилась к изучению западноевропей-
ской литературы того времени, и в частности к знакомо-
му ей уже «Духу законов» Монтескье. Теперь, изучая эту
книгу с определенной целью, вдумываясь в каждое сло-
во, Екатерина пришла в восторг, ее прямо очаровывало
это произведение, которое, по ее словам, должно быть
молитвенником монархов, — и она полной рукой стала
черпать мысли Монтескье для своего труда. Екатерина
Русская история XVIII века
417
писала д’Аламберу (в 1765 году): «Скоро я пришлю вам
тетрадь, из которой вы увидите, как я там на пользу
моей империи обобрала президента Монтескье, не назы-
вая его. Но я надеюсь, что если бы он с того света увидал
меня работающей, то простил бы мне эту литературную
кражу во благо 20 миллионов людей, которое из того
последует. Он слишком любил человечество, чтобы оби-
деться тем, его книга служит для меня молитвенником».
Анализ содержания екатерининского «Наказа комис-
сии для составления проекта нового уложения» вскры-
вает, что из 526 статей его около 260 действительно
заимствованы из «Духа законов» Монтескье. Кроме
«Духа законов», Екатерина много заимствовала еще из
сочинения итальянского юриста Беккариа «О преступ-
лении и наказании», отсюда она взяла до 100 статей.
Затем опа пользовалась сочинением Гельвеция «О разу-
ме, о человеке» и др. Таким образом, Наказ Екатерины
есть, в сущности говоря, простая компиляция. Сама
Екатерина, посылая экземпляр Наказа Фридриху II,
писала: «Ваше Величество не найдет здесь ничего ново-
го, не известного для себя. Вы увидите, что я, как воро-
на в басне, нарядилась в павлиньи перья. В этом сочи-
нении мне принадлежит только расположение материа-
ла и, то здесь, то там одна строчка, одно слово; если
собрать все, что я прибавила, я .не думаю, чтобы вышло
более 2-3 листов». Труд Екатерины был трудом исклю-
чительно литературного характера.
Итак, первая часть задачи была решена, общие прин-
ципы были найдены Екатериной, но тут ее постигло пер-
вое разочарование. Когда Наказ был уже готов, Екатери-
на но частям раздала его разным лицам, желая знать их
мнение. Только один Орлов был в восторге, а другие
держались совсем иного мнения. Никита Панин, воспи-
татель Павла Петровича, поразился радикализмом Нака-
за, совершенно не соответствовавшим русской действи-
тельности, и прямо заявил его автору: «Ведь это такие
аксиомы, от которых стены дрогнут» («Се sont des axiomes
a renverser des murailles»). Подобные замечания были
сделаны и другими лицами, но только более определен-
но. Все это заставило Екатерину переделать свой Наказ.
И вот в 1767 г. она пишет д’Аламберу: «Я занимаюсь
14-1421
418
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
непохожим на то, что желала бы отослать вам. Более
половины моей работы мной зачеркнуто, разорвано и
сожжено, и Бог ведает, что станется с остальными —
однако придется окончить к означенному мной сроку».
Перед изданием уже сокращенной редакции Наказа Ека-
терина созвала в село Коломенское, где она тогда находи-
лась, разных «вельми разномысленных людей» и заста-
вила их слушать сочиненный ею Наказ. Тут при обсуж-
дении каждой статьи возникали сильные прения. «Я дала
им волю чернить и вырезать все, что хотели, — писала
потом Екатерина, — «и они более половины написанного
мной помарали, и остался Наказ, яко оный напечатан».
В общем можно сказать, что едва ли четверть всего, на-
писанного Екатериной, попало в печать.
Сохранился, однако, рукописный черновик Екатери-
ны, и по этому черновику можно установить, какого рода
сокращения сделаны были цензорами; эти сокращения
чрезвычайно интересны, так как они указывают на на-
строение той дворянской среды, которая окружала Ека-
терину. Так, например, в первой редакции Екатерина
писала: «два рода есть покорностей, одна существенная,
другая личная, то есть крестьянство и холопство, суще-
ственная привязывает крестьян к участку земли. Такие
рабы были, например, у германцев; они не служили при
домах своих господ, а давали им определенную часть
урожая или скота, или своего изделья, и далее этого
рабство их не простиралось. Так дело обстоит и сейчас в
Венгрии, в Чехии, во многих местах Германии и других
странах. Личная служба или холопство связано со служ-
бой в доме господина. Великое злоупотребление бывает,
когда смешиваются вместе покорность личная и суще-
ственная». Это рассуждение очень ясно обнаруживает,
что Екатерина имела правильное представление о сущно-
сти крепостного права и холопства, и справедливо осуж-
дала смешение их.
Все это рассуждение, правильное с точки зрения ис-
торической и юридической, было вычеркнуто цензорами
и в печатный Наказ не попало. Цензоры оставили только
следующую затем фразу: «какого бы рода покорство ни
было, надлежит, чтоб законы гражданские с одной сторо-
ны злоупотребление рабства отвратили, а с другой сторо-
/у ш история XVIII века
419
иi.i предостерегали бы опасности, могущие оттуду про-
изойти», то есть цензоры выпустили все ядро рассужде-
ния Екатерины и оставили лишь одну скорлупу.
Цензоры целиком выпустили рассуждение Екатери-
ны о том, что всякий человек должен иметь пищу и
одежду по своему состоянию, и что надо определить зако-
ном, чтобы рабы в старости и в болезни не были бросае-
мы, что господин должен пользоваться правом наказы-
вать своих рабов не как господин, а как судья, и что надо
установить правильный порядок производства помещи-
чьего суда, для чего можно воспользоваться примером
Финляндии, где 7-8 выборных крестьян судят своих од-
носельчан.
Ясно, что Екатерина думала об освобождении кресть-
ян, и можно подметить целый ряд мыслей, направлен-
ных в эту сторону. «Законы могут чинить нечто полезное
для собственного рабов имущества, — писала она, — и
привести их r такое состояние, чтобы сами они себе ку-
пили свободу. Надлежит, чтобы законы гражданские
определяли точно, сколько рабам за освобождение своим
господам по уговору уплатить». Из этого видно, что Ека-
терина в своем Наказе не прочь была исподволь подгото-
вить эмансипацию крестьян, обеспечив законом имуще-
ственные права крестьян, чтобы они не только не разоря-
лись, а могли бы накопить имущество для своего выкупа,
право которого должно быть оговорено.
По на деле оказалось, что далеко не все принципы
рационального законодательства можно поставить в ру-
ководство при составлении кодекса новых законов. За
всем том Екатерине все-таки удалось в своем Наказе ус-
тановить ряд правил, отвечавших идеалам современных
налвдимвропойских мыслителей. В печатном Наказе мы
встречаем целый ряд ультралиберальных положений.
Приведем некоторые из них для иллюстрации: «Ничего
но должно запрещать законами, кроме того, что может
быть вредно или каждому особенно, или всему обществу»
(Гл. VI, 41). Законы «не с иным намерением установлены,
как только, чтобы сделать самое большое спокойствие и
пользу людям, под сими законами живущим; надобно,
чтобы всяк несомненно был уверен, что он ради собствен-
ной своей пользы должен сохранить нерушимыми сии
14* -
420
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
законы». Говоря о суде, Екатерина высказывалась про-
тив таких средств получения признания, как пытка, ут-
верждая, что она «противна здравому естественному рас-
суждению». Рассуждая о мерах пресечения, Екатерина
говорила, что предварительный арест обвиняемого есть
по существу своему наказание, и потому «закон должен
стараться точнее определить знаки преступления, по ко-
торым можно взять под стражу обвиняемого: при этом
самое заключение должно быть возможно короче и снис-
ходительнее, ибо обвиняемый не есть обвиненный». Та-
ким образом, те принципы, которые были положены в
основу судебных реформ Александра II, высказаны были
100 лет тому назад. Екатерина высказывалась и против
смертной казни, говоря, что применение ее не приносило
пользы, также она была против всяких наказаний, уро-
дующих человека, и вообще за мягкие наказания. Нака-
зание — это только паллиатив, «гораздо лучше предуп-
реждать преступления, чем наказывать»; «приложить
должно более старания к тому, чтобы вселить узаконени-
ями добрые нравы во граждан, нежели привести дух их
в уныние казнями». «Хотите ли предупреждать преступ-
ления? — спрашивает она. — Сделайте, чтобы просвеще-
ние распространилось между людьми» (Гл. X, 245). Во-
просу о воспитании Екатерина посвящает целую главу, в
которой излагает наставления воспитателям. Я не буду
передавать вам этих наставлений, так как они представ-
ляют собой общие, банальные места. Само общество, по
мнению Екатерины, должно быть в таком состоянии, что-
бы все граждане были равны между собой в том смысле,
«чтобы все подвержены были тем же законам» (Гл. V, 34).
Установление такого порядка возможно только при су-
ществовании такого закона, «чтобы один гражданин не
мог бояться другого, а боялись бы все одних законов»
(Гл. V, 39). Но Екатерина не останавливается на том об-
щем определении свободы, а говорит и о разных видах
свободы: о свободе слова, печати и вероисповедания. Так
о печати она пишет: «Весьма беречься надобно изыска-
ния о сочинениях язвительных далече распространять,
представляя себе ту опасность, что умы почувствуют при-
теснение и угнетение: а сие ничего иного не произведет,
как невежество, опровергнет дарования разума челове-
Русская история XVIII века
421
ческого, и охоту писать отнимет»; Екатерина советует,
следовательно, не угнетать свободу слова и не особенно
преследовать язвительные сочинения, а рекомендует по
отношению к ним терпимость. Веротерпимость Екатери-
на считает обязательной для правительства такого госу
дарства, как Россия, в которой живет столь много раз-
ных народов. «Гонение человеческие умы раздражает, а
дозволение верить по своему закону умягчает и самые
жестоковыйные сердца, и отводит их от заматерелого
упорства, утишая споры их, противные тишине государ-
ства и соединению граждан» (Гл. XX, 496).
Я нарочно подробно остановился на разборе Наказа
Екатерины. Из приведенных выдержек вы видите, что
он вносил в обиход русского общества множество тех
либеральных воззрений, из которых слагается тепереш-
нее, уже обычное мировоззрение интеллигенции. Наказ
Екатерины можно считать таким образом праотцем со-
временного русского либерализма.
В свое время Наказ стоял в решительном противоре-
чии не только с фактами русской жизни, но и с преобла-
дающим строем мыслей и чувств русского общества. Ека-
терина не могла этого не видеть, и потому старалась
оправдаться интересным рассуждением. «Россия есть
европейская держава, — писала она в начале своего На-
каза. — Доказательство сему следующее. Перемены, ко-
торые в России предпринял Петр Великий, тем удобнее
успех получили, что нравы, бывшие в то время, совсем
не сходствовали с климатом, и принесены были к нам
смешением разных народов и завоеваниями чуждых об-
ластей. Петр Первый, вводя нравы и обычаи европейские
в европейском народе, нашел тогда такие удобности, ка-
ких он и сам нс ожидал». Екатерина и хочет продолжать
дело Петра; она вносит европейские начала в русские
законы, которые, по ее словам, не могут не привиться на
Руси, хотя вначале могут казаться чуждыми. Таким об-
разом, Екатерина зажигала веру в русский народ как в
народ европейский, в его способность воспринять евро-
пейские начала, хотя на первых порах они могут быть и
не всегда удобными.
Этими доводами Екатерина старалась убедить всех в
исполнимости ее намерений. Ей не приходило в голову
422
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
только одного, что ее европейские начала нигде тогда в
Западной Европе не применялись, были лишь принципа-
ми философии, а не началами быта. Но Екатерина вери-
ла, что эти начала должны и могут найти себе примене-
ние в реальной жизни. К составлению нового Уложения
Екатерина решила приступить в 1767 году при помощи
депутатов от народа на началах, которых не отвергнут
те, кто любит человечество.
Но Екатерина жестоко ошибалась: депутаты не толь-
ко не приняли ее основных начал, но и самое Уложение
не было составлено.
СОЗЫВ комиссии
И ЕЕ СОСТАВ
14 декабря 1766 года Екатерина издала указ, кото-
рым предписывала на будущий 1767 год прислать в Мос-
кву депутатов от Сената, Синода, всех канцелярий, за
исключением губернских и провинциальных, и из всех
городов и уездов. Этих депутатов она вызывала не только
для того, чтобы выслушать нужды и недостатки народа,
но и для того, чтобы учредить из них «Комиссию для
составления проекта нового Уложения».
К манифесту был приложен и порядок производства
выборов, или, как выражалась Екатерина, «обряд» выбо-
ров. Депутаты созывались от дворян, от горожан, от ка-
заков, от свободных крестьян и от некочующих инород-
цев, причем дворяне должны были выбирать по депутату
от каждого уезда, горожане — по депутату от каждого
города, свободные крестьяне — по депутату от каждой
провинции и некочующие инородцы — по депутату от
каждого народа провинции. От горожан и дворян выборы
должны были быть одностепенные, а от крестьян — трех-
степенные, то есть каждый погост избирал особого пове-
ренного, из среды которых избирался уездный поверен-
ный, из которых затем выбирался депутат провинции.
Определение количества депутатов от казаков было воз-
ложено на их командиров. Депутаты должны были быть
не моложе 25 лет, им назначалось жалованье: дворянам —
400 руб. в год, городским депутатам — 122 руб., а ос-
тальным — по 37 руб. в год. Депутаты навсегда освобож-
Русская история XVIII века
423
дались от смертной казни, пыток, телесного наказания и
конфискации имения, обидевший депутата отвечал вдвое
против обычного. Внешним отличием депутатов был зна-
чок, который они должны были носить на шее, на нем
было написано: «Блаженство каждого и всех». Каждый
депутат получал от своих избирателей наказ, составлен-
ный комиссией пяти избирателей, о нуждах общества и о
тех требованиях, которые оно хотело предъявить прави-
тельству. Кроме того, дворянство каждого уезда перед
выборами депутата должно было выбрать себе на два
года предводителя; этот предводитель должен был зани-
мать между ними первое место; под его председатель-
ством происходили и выборы депутата. Точно так же и
горожане перёд выборами должны были выбрать городс-
кого голову, который получал титул «степенного», и под
председательством которого избирались депутаты.
Нельзя сказать, чтобы положение о выборах в долж-
ной мере соответствовало той цели, которую имела в виду
Екатерина. Дело в том, что целые сословия не получили
представительства: например, не приглашены были де-
путаты от духовенства, которое, как-никак, занимало
далоко не последнее место в государстве. Не было пред-
ставителей и от таких групп крестьяне, как дворцовые,
экономические (бывшие монастырские) и посессионные
(то есть заводские), которых легко можно было прирав-
нять к свободным крестьянам. В сущности, в целях Ека-
терины важно было присутствие выборных и от владель-
ческих крестьян, так как в комиссии должны были зат-
ронуть вопрос об отношении господина к его подданным;
но об этом она и подумать не смела, зная общее настро-
ение дворянства. Затем, нельзя не указать на неравно-
мерное распределение выборных внутри сословий и на
несоответствие представителей фактическому значению
класса. Так, в отношении присылки депутатов были урав-
нены между собой такие большие города, как Петербург
и Москва, с такими захудалыми городишками, как Воло-
коламск или Новоржев. Так как число городов было бо-
лее числа уездов, то представителей от городов было боль-
ше, чем представителей от дворян. Из общего числа де-
путатов (564) дворянских было — 161, городских — 208,
казацких — 54, крестьянских — 79, иноверческих — 34
424
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и от правительственных учреждений — 28. Следователь-
но, первенствующее сословие в государстве (дворянство)
имело представителей 30%, а горожане — 39%. Впро-
чем, надо сказать, что городскими депутатами были не
только купцы и мещане, но и представители других со-
словий. Так, от Петербурга депутатом был граф Орлов, а
от Москвы князь Черкасов.
Но как бы то ни было, на этот раз общество отозва-
лось на зов правительства с большей готовностью, чем
раньше. Ко дню открытия Комиссии для сочинения про-
екта нового Уложения в “Москву явилось 460 депутатов.
ПРИЧИНЫ ПОПУЛЯРНОСТИ комиссии
В ОБЩЕСТВЕ
Такой успех призыва правительства объясняется ус-
ловиями, которыми были обставлены выборы и участие
депутатов в работах Комиссии. Во-первых, депутаты те-
перь получали жалованье, так что не было соображений
материального характера отсутствовать. Во-вторых, де-
путаты пользовались почетом и отличием от других лю-
дей: они носили особый значок и пользовались своего
рода пожизненной неприкосновенностью личности, сле-
довательно, быть депутатом было не только не разори-
тельно, но даже лестно. Затем население отправило депу-
татов не с пустыми руками, а с требованиями и пожела-
ниями, которые должны были получить удовлетворение
в новом Уложении. Население очень серьезно отнеслось
к выработке наказов, и депутаты привезли в Москву бо-
лее 1600 наказов, из которых 1066 были присланы госу-
дарственными крестьянами.
ПРИЧИНЫ НЕУДАЧИ КОМИССИИ
Но, несмотря на готовность общества содействовать
законодательству, последнее не удалось. Какие же при-
чины обусловливали неудачу?
Прежде всего, нужно указать на трудность задачи,
возложенной Екатериной на Комиссию: Комиссии пред-
стояло составить проект нового Уложения, обнимающий
собой все стороны законодательства, все отрасли права,
Русская история XVIII века
425
причем проект должен был явиться новым во всех отно-
шениях. Русское общество рассматривалось Екатериной
как находящееся в первобытной стадии развития, в силу
чего ему предстояло дать государственный и гражданс-
кий быт. Все предыдущее развитие как бы аннулирова-
лось, и русское государство трактовалось как «tabula
rasa», чистая доска, которую предстояло заполнить все-
сторонним законодательством.
Из каких же источников надо было почерпнуть содер-
жание русских законов? По мнению Екатерины, такими
источниками должны были быть непререкаемые правила
и истины ее Наказа — с одной стороны, желания и тре-
бования общества, выраженные в депутатских наказах, —
с другой, здравый рассудок и любовь к отечеству самих
депутатов — с третьей. Что же касается действующего
права, то Екатерина, разрывая с прошлым и желая зано-
во создать русский государственный и гражданский строй,
считала, что им нужно пользоваться лишь как справоч-
ным материалом.
Но составить новое Уложение по этим источникам
было чрезвычайно трудно.
Прежде всего, Наказ императрицы, значившийся ис-
точником законов, по многим вопросам давал не начала
законодательства, которые можно было бы развивать, а
указывал общие и неопределенные положения или огра-
ничивался простым приведением примеров, не делая
никаких выводов. Так, Наказ говорит: «Надлежит уста-
новить порядок неподвижный для наследования». Но
какой? Ответа на этот вопрос тщетно искать в Наказе.
Екатерина, указывая на греческие и римские законы о
наследстве, заключает: «Мое намерение в сем деле скло-
няется больше к разделению имения». Какого же разде-
ления желает императрица: равного или пропорциональ-
ного? Ведь у нас на Руси до Екатерины имения тоже
делились. Довольна она прежним порядком или нет?
Или еще пример: «Полезно сделать учреждение об опе-
кунстве», — говорит Наказ. Возникает вонрос: какое
учреждение? Екатерина ограничивается указанием на
то, что «опека должна быть для малолетних, безумных
и тому подобных». Но в России и ранее была опека, и
притом не только для малолетних и безумных, но и для
426
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
расточителей и жестоких помещиков, и правила ее, при
всем их несовершенстве, были определеннее правил На-
каза. По многим отраслям права Наказ не давал ника-
ких указаний. Например, он совершенно игнорировал
всю область гражданского права. По мнению профессо-
ра Сергеевича, Наказ Екатерины, который выставлен
был ею как главный источник нового Уложения, не
обнимал собой и сотой части всей сложной системы пра-
ва, так что депутатам в сущности было предоставлено
работать собственными силами. Таким образом, «непре-
рекаемые правила» Наказа мало годились для практи-
ческого законодательства.
Вторым источником законодательства были депутатс-
кие наказы, но эти депутатские наказы во многом шли в
диаметрально противоположную сторону, чем Наказ Ека-
терины. Я уже говорил вам, что Екатерина отрицательно
смотрела на смертную казнь и вообще на строгие наказа-
ния, а дворянство в своих наказах, жалуясь на усиление
грабежей и воровства, просило отмены ограничения пыт-
ки и смертной казни и требовало возвращения к старой
практике Уложения, видя в суровых репрессиях един-
ственное средство прекратить зло. Вопреки мнению им-
ператрицы, дворяне говорили, что мягкие законы и гу-
манные суды непременно приведут к разложению обще-
ства и к порче нравов. Такие противоречия депутатских
наказов с Наказом императрицы ставили Комиссию в
безвыходное положение. Кроме того, Екатерина предуп-
реждала, что ее Наказ не должен иметь предрешающей
силы: «Я запретила на оный инако взирать, как един-
ственно он есть, то есть правила, на которых основать
можно мнения, но не яко закон, и для того по делам не
выписывать, яко закон, но мнение основать на оном доз-
волено». На деле приходилось наказы, противоречившие
Екатерининскому, отсылать назад для исправления. Та-
ким образом, Большой Наказ не только не помогал, но
тормозил дело.
Очень много помешала продуктивности работ крайне
неудачная организация их в Комиссии и неуменье руко-
водить работами. Легче бы всего правительство достигло
своей цели таким образом, если бы оно само при помощи
специалистов заготовило проект нового Уложения, а по-
Русская история XVIII века
427
том предложило бы его депутатам для обсуждения, ис-
правления и дополнения. Но Екатерина пошла совер-
шенно противоположным, более длинным путем. Она
поручила составление нового Уложения такому учрежде-
нию, которое, по-настоящему, должно было только слу-
шать его и обсуждать. Этого нельзя не считать фаталь-
ным недоразумением. Но раз составление Уложения былэ
возложено на многочисленную комиссию, то надо было,
по крайней мере, провести разделение труда, организо-
вать отдельные подкомиссии, поручив им разработку от-
дельных частей Уложения. Екатерина и пыталась уста-
новить это разделение труда, но в высшей степени не-
удачно: она не освободила от черновой, подготовительной
работы обще© собрание, и делопроизводство Комиссии
пришло в полный хаос.
В силу «обряда управления Комиссии» при большой
Комиссии были учреждены 3 частных: 1) дирекционная,
2) экспедиционная и 3) комиссия для разбора депутатс-
ких наказов.
Обязанности дирекционной комиссии, как показыва-
ет самое название, заключались в общем направлении
работ, она должна была предлагать общему собранию
организовать ту или иную частную комиссию, и под ее
надзором происходили выборы кандидатов в эти комис-
сии. Затем дирекционная комиссия наблюдала также за
деятельностью частных комиссий, которые каждую не-
делю должны были представлять ей «мемории» о своих
работах. Выработанные законопроекты представлялись
в дирекционную комиссию, которая смотрела, не проти-
воречат ли они Наказу. После этого законопроекты пе-
реходили на рассмотрение экспедиционной комиссии,
которая следила за тем, чтобы законопроекты «по пра-
вилу языками слога изложены были», то есть отделыва-
ла законопроекты с литературной стороны. Третья ко-
миссия по разбору депутатских наказов должна была
читать наказы и разбирать содержавшийся в них мате-
риал по статьям. В течение занятий Комиссии было
организовано 16 частных комиссий для разработки от-
дельных частей Уложения. Благодаря порядку рассмот-
рения проектов установилось чрезвычайно сложное и
медленное делопроизводство.
428
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Вот каково было нормальное течение дел: каждый
вопрос предварительно обсуждался в общем собрании,
затем по предложению дирекционной комиссии поручал-
ся частной комиссии, которая, выполнив возложенное на
нее дело, передавала его дирекционной комиссии. Ди-
рекционная комиссия цензуровала проект и если была
надобность, то передавала его обратно в частную комис-
сию. Когда дирекционная комиссия кончала свои дела,
то проект переходил к экспедиционной комиссии для
исправления слога, после чего опять поступал в Боль-
шую Комиссию. Таким образом, каждый, вопрос в своей
разработке проходил несколько ступеней и притом, как
видите, повторявшихся.
Устанавливая такой порядок делопроизводства, Ека-
терина совершенно не предусмотрела очереди вопросов;
поэтому вопросы попадали в Комиссию случайно, без
плана, перебивая один другой, результатом чего был пол-
ный хаос в делах Комиссии.
Не наблюдалось никакого плана, никакой системы и в
организации частных комиссий, которые возникали по
личной инициативе отдельных депутатов; благодаря этому
по одному вопросу возникало несколько комиссий. Так,
например, когда приступили к вопросу о состояниях, была
учреждена комиссия «о разборе родов государственных
жителей», мы бы сказали, комиссия о сословиях, и тут же
затем образовали комиссию «о среднем роде людей», то
есть о горожанах. Наряду с комиссией «о размножении
народа и о домостроительстве» была организована комис-
сия «о сохранении лесов» — вопрос, входивший в компе-
тенцию предыдущей комиссии. Курьезнее всего то, что,
учредив комиссию для разбора депутатских наказов, Ека-
терина не освободила и всю комиссию от слушания и раз-
бора их в общем собрании. Таким образом, общее собрание
не освобождалось от черновой, подготовительной работы.
При такой организации дела работы Комиссии затя-
нулись и не привели к желаемым результатам.
Комиссия собралась 30 июля 1767 года в Москве в
Грановитой палате. На первом собрании выбрали 3 кан-
дидатов в председатели, из которых императрица утвер-
дила генерал-квартирмейстера Бибикова. В течение 6 сле-
дующих заседаний депутаты читали Наказ императри-
Русская история XVIII века
429
цы, который произвел на них сильное впечатление, пос-
ле чего они решили поднести Екатерине титул «премуд-
рой, великой и матери отечества». Вопросу об этом титу-
ле было посвящено целое заседание, что вызвало ирони-
ческое замечание Екатерины: «Я велела им сделать
рассмотрение законов, а они думают анатомию моим ка-
чествам». 12 августа депутаты представились императ-
рице и поднесли ей титул, но она отклонилась от него,
говоря, что премудр и велик только Бог, что же до титу-
ла матери отечества, то отвечала: «Любить Богом вверен-
ных мне подданных я за долг звания моего почитаю,
быть любимой от них есть мое желание».
Начиная с восьмого заседания, Комиссия перешла к
чтению депутатских наказов и убила на это целых 15 за-
седаний, прочитав 12 наказов. Не дочитав их, она стала
разбирать закон о правах высшего сословия — о дворя-
нах; начали читать старые законы, плохо их понимали и
потратили на это 10 заседаний. Не кончив этого дела и
образовав частную комиссию для разработки вопроса,
депутаты обратились к чтению законов о купцах, на что
ушло 36 заседаний. Таким образом, до 60 заседаний было
убито на чтение наказов и законов; это чтение без голо-
сования, без резолюции, проходило совершенно беспо-
лезно, отнимая у депутатов массу труда и времени. От
купеческих наказов Комиссия обратилась к эстляндским
и лифляндским привилегиям, на что ушло 11 заседаний.
18 февраля 1768 года Комиссия была переведена в
Петербург, где стала заниматься чтением законов о юс-
тиции. Тут депутаты делали свои замечания, которые
вместе с проектами законов передавали в Комиссию.
Председатель по-прежнему не поднимал вопросов и не
ста пил их на голосование. Так продолжалось целых 5 ме-
сяцев. Не кончив чтение законов о юстиции, депутаты
опять вернулись к вопросу о правах благородных, ибо
комиссия «о разборе родов государственных жителей»,
закончив к этому времени порученный ее разработке воп-
рос, внесла проект прав благородных на общее собрание.
На это потратили 20 заседаний, но к определенному ре-
шению не пришли. После этого маршал Бибиков опять
передал проект в частную комиссию, а депутаты стали
обсуждать закон о поместьях и вотчинах.
430
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Так дело продолжалось до 18 декабря 1768 года, ког-
да по случаю войны с Турцией заседания Большой Ко-
миссии были прерваны, и депутаты, не состоявшие чле-
нами частных комиссий, были отпущены по домам. Что
касается частных комиссий, то они в прежнем составе
просуществовали до самого конца 1774 года, когда имен-
ным указом от 4 декабря депутаты, входившие в их со-
став, были распущены, но самые комиссии продолжали
существовать в течение всего царствования Екатерины,
так как взамен депутатов были назначены другие.
Таким образом, екатерининскую Комиссию постигла
та же участь, какая была присуща и всем предыдущим
комиссиям. Новое Уложение не было составлено. Един-
ственное, что осталось от комиссии — это проекты част-
ных комиссий, из которых многие, как например, о го-
родах, об училищах и др., не были даже кончены и дош-
ли до нас в виде набросков. Вполне закончены были только
3 проекта: проект по правам благородных и проекты за-
конов о правах среднего и нижнего рода государствен-
ных жителей.
Было бы крупной ошибкой думать, что екатерининс-
кая Комиссия ничего не сделала; в действительности
результаты ее деятельности были огромные. Перед Ека-
териной были представители всех частей России, и она
лучше, чем в путешествиях, познакомилась с разнооб-
разными нуждами своего народа. «Комиссия об Уложе-
нии, — писала она, — подала мне свет и сведения обо
всей империи, с кем дело имею и о ком пекчись долж-
но». Правительство, знакомясь с характером и содержа-
нием прений в Большой Комиссии, читая депутатские
наказы и изучая записки частных комиссий, должно было
убедиться в необходимости реформ, и, кроме того, полу-
чило указание, в каких именно реформах чувствовалась
особенная нужда. Мало того, комиссии подготовили те
законы, которые были потом проведены в жизнь. Городо-
вое положение 1785 года и жалованная грамота дворян-
ству были переделками проектов, выработанных в част-
ных комиссиях. Другими словами, Комиссия 1767-
1768 годов вдохновила Екатерину на реформаторскую
деятельность в направлении, согласном с нуждами и тре-
бованиями общества.
Русская история XVHI века
431
УЧРЕЖДЕНИЕ
ОБ УПРАВЛЕНИИ
ГУБЕРНИЯМИ
ЛИШЬ только замерла работа комиссий
по составлению нового Уложения, как началась законода-
тельная деятельность самой Екатерины. В 1775 году опуб-
ликовано было «Учреждение об управлении губерниями
Всероссийской империи». Это учреждение радикальным
образом изменяло весь строй старого управления, сло-
жившийся при Петре Великом. Если присмотреться к
этому учреждению, то можно видеть, что оно соответ-
ствовало пожеланиям, выраженным в депутатских нака-
зах. В настоящее время я и обращу ваше внимание на те
петиции, в которых содержались эти пожелания. Все
петиции можно разделить на 2 разряда: в одних содер-
жались жалобы на неправосудие, в других — положи-
тельные указания о необходимых преобразованиях.
Органами местного управления до 1775 года были все-
сильные воеводы, со своими канцеляриями — уездными
и провинциальными. Наказы полны нападок на эти кан-
целярии и согласно изображают полную их непригодность
для удовлетворения общественных нужд. Когда обижен-
ные, пишут лихвенские дворяне, — обращаются к су-
дьям, то судьи отвечают свирепым взором, а иногда бра-
нью и криком; это происходит от того, что им впору упра-
виться только с «интересными», то есть казенными делами.
Примеру судей следовали и низшие канцелярские служи-
тели, которые обращались чрезвычайно грубо даже с зас-
луженными дворянами. Дворянские наказы поэтому тре-
буют, чтобы в секретари не назначались люди, имеющие
офицерские чины, «дабы дворяне за дерзости могли их
432
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
штрафовать палкой». Интересная картина рисуется в на-
казе ряжских дворян. В ряжской канцелярии все проше-
ния частных лиц оставались без удовлетворения, след-
ствий по уголовным делам не производилось, колодников
иногда держали более срока, а иногда, чтобы не было
канители, сразу отпускали; мостов и дорог в исправности
не содержали; за продажей казенной соли не наблюдали,
а на целовальников, которые давали им взятки, жалоб
совсем не принимали; присылаемых из высших прави-
тельственных мест указов во всеобщее сведение не публи-
ковали. Наказы жалуются также на «злоимание». Брали
решительно со всех, но взяточничество было хорошо за-
маскировано: в ряжской канцелярии, например, все «пья-
ные канцелярские служители» взяток не брали, о чем они
всегда заявляли, но надо было платить «за труд» 15 воль-
нонаемным писцам, к которым тяжущиеся должны были
обращаться за справками и которые брали в таком разме-
ре, что хватало и на бескорыстных чиновников.
Более всего наказы жалуются на страшную недоступ-
ность суда и медлительность судопроизводства. Суд был
малодоступен для населения по двум причинам. Во-пер-
вых, по дальности расстояния; иногда приходилось от-
правляться по незначительному делу верст за 300; во-
вторых, суд был дорог; уже при подаче искового проше-
$ ния надо было заплатить пошлин^ 3 руб. независимо от
цены иска; все писали на дорогой гербовой бумаге; затем
нужно было привести обвиняемого в суд, а для этого
нужно было послать канцелярского служителя, который
ехал только за определенную плату; таких посылок по
меньшей мере всегда было три. Данковское дворянство
высчитывало, что подача иска и три посылки стоят 5 руб.
84 коп. При таких условиях, конечно, сплошь и рядом
обиженные отказывались от удовлетворения. Сюда еще
надо прибавить неизбежные взятки и расходы по прожи-
ванию в городе; расходы были тем больше, что суд был
чрезвычайно продолжителен. По выражению дмитровс-
ких дворян, «суд есть обряд продолжительный и, можно
сказать, бесконечный». Процессы, по словам наказов,
сплошь и рядом тянулись по 10, 20 и более лет.
Медленность суда зависела от свойств самого судебно-
го процесса и больше всего от злоупотреблений судей,
Русская история XVIII века
433
тяжущихся сторон и их адвокатов. Тогда была в силе
форма суда 1723 года, медленный состязательный про-
цесс, обставленный разными формальностями. Петр,
желая превратить судебный процесс в механизм, обста-
вил его такими условиями, что он мог тянуться до беско-
нечности. Наказы требуют отмены этой формы суда.
Затем дворяне жалуются на бесконечное число судеб-
ных инстанций. Судебное дело шло по следующим ступе-
ням: 1) поступая в уёздную воеводскую канцелярию, 2) в
провинциальную канцелярию, 3) в губернскую канцеля-
рию, 4) в коллегию, 5) наконец, в Сенат.
Кроме формальных причин, дело затягивалось также
вследствие злоупотреблений. Для всякого дела являлась
необходимость в составлении всяких выписей, записей,
переписей, описей, которые затягивали дело до беско-
нечности. Сами ответчики, по выражению верейского
наказа, употребляли такие ♦ промыслы и пронырки воло-
чить и убыточить», что лет по 5 бывали неразысканны-
ми. Часто истец совсем не мог найти ответчика. Для
этого обычно наряжался подьячий, который не находил
ответчика дома; подьячему говорили, что ответчик уехал
в Сибирь или в Астрахань. Тогда, по Уложению, ответчи-
ку давался поверстный срок для явки на суд. Когда срок
истекал, оказывалось, что ответчик болен; при этом мно-
гие из сильных и влиятельных людей прямо не обраща-
ли никакого внимания на приказания явиться в суд, и
судьи не могли с ними справиться. В Комиссии один
депутат из однодворцев заявлял, что однодворцам невоз-
можно привлечь дворянина на суд; судья кричал на од-
нодворцев, если они жаловались на дворян, и приказы-
вал выталкивать их из канцелярии в шею. Благодаря
состязательному процессу развился институт адвокату-
ры, ибо тяжущиеся не умели говорить на суде. Они нани-
мали таких поверенных, которые в «ябедничестве искус-
ны и своими речами стараются запутать судью, чтобы он
не сыскал правды».
Вот какую картину состояния местного управления
рисуют наказы. Много времени протекло от реформ
XVII века, но суд остался тем же. Наказы депутатов ри-
суют, можно сказать, более мрачную картину, чем чело-
битные, которые приносили в приказы люди XVII века.
434
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Наказы не ограничиваются указанием на недостатки
управления, но вместе с этим высказывают пожелания и
положительного характера. Больше всего предложений к
исправлению можно встретить в наказах господствующе-
го сословия дворян. Одни наказы предлагают все управле-
ния передать в руки дворян, говоря, что уездный съезд
дворян должен выбирать всех должностных лиц на 1 или
на 2 года с тем, что по истечении этих лет выборные дадут
дворянам отчет. Если окажется, что они плохо исполняли
свои обязанности, уездный съезд дворян имеет право су-
дить, штрафовать и низлагать этих лиц собственной вла-
стью. Все эти выборные по-разному называются в нака-
зах — ландратами, опекунами и т. п., но все наказы избе-
гают называть их воеводами. Тульский наказ прямо просит
не называть их ни в коем случае «воеводами», «дабы из-
гладить из памяти самое это ненавистное имя».
Другая группа наказов не идет уж так далеко. Она
требует не полного упразднения назначенной админист-
рации, а участия дворян в управлении наряду с предста-
вителями коронной администрации. Одни наказы требу-
ют назначения дворян товарищами воеводы и секретаря-
ми, другие требуют выборных товарищей губернатора или
воеводы. Но все сходятся в одном — в требовании выбор-
ного сословного суда: съезд дворян каждого уезда выби-
рает на определенное время выборного судью, который
решает дела дворян, кроме важных уголовных. Наказы
предлагали передать ему и полицейские функции: заве-
дование дорогами, распределение постойной повинности,
опеку над малолетними, розыски о разбое, о корчмах
и т. п. Так дворяне наталкивали правительство на уч-
реждение выборного капитан-исправника. Некоторые
предлагали избирать и низших судей с тем, чтобы их
делопроизводство было словесное. Все выборные судьи
должны быть под контролем дворянского общества. За-
ботясь об организации чисто дворянских судов, наказы
до известной степени желают подчинить контролю дво-
рянства и действия коронных судов, для чего предлага-
ют учредить должность выборных от дворян прокуроров,
которые обязаны блюсти интересы дворянства, а по неко-
торым наказам — и следить за законностью деятельнос-
ти коронной администрации.
I'v< ская история XVIII века
435
Надо сказать, что дворяне в этих требованиях не были
одиноки. Другие сословия также просили себе выборного
сословного суда. Иркутский городской депутат после жа-
лобы на злоупотребления администрации заявлял, что
было бы целесообразнее в магистрат назначать людей не
из дальних городов, а выборных из местных купцов.
Депутат от жителей крепости св. Елизаветы предлагал к
магистрату прибавить 12 выборных от купечества. Депу-
таты от свободных крестьян также просили себе выбор-
ного суда. Депутат от нижегородских пахотных солдат
просил учредить для них земских старост и земских су-
дей из их же братии. Его поддержал депутат от казанс-
ких ясачных крестьян, то есть от татар. Депутат от елец-
ких однодворцев просил учредить выборных от однодвор-
цев полицейских комиссаров.
Требуя введения в состав администрации и суда вы-
борных, наказы требовали и увеличения компетенции
местных учреждений, то есть децентрализации. Нейтра-
лизация, которая давила местное управление, в особенно-
сти тяжело отзывалась на лицах, которым приходилось
заключать земельные сделки. Такие дела на всю империю
иодила Вотчинная Коллегия, которая находилась в Моск-
ве. Сосредоточение поземельных дел в одном учреждении,
в Вотчинной Коллегии, являлось наследием московской
старины, когда все земельные сделки совершались в По-
местном приказе. Тогда, при развитии поместной систе-
мы, такой порядок был необходим, так как правительство
должно было зорко следить за изменениями казенного
земельного фонда. Но теперь, в XVHI веке, когда раздача
земель в поместье прекратилась, не было нужды сосредо-
точивать сделки в одном месте. Такой порядок был очень
неудобен, за утверждением земли надо было ехать в отда-
ленную Москву и тратиться там на прожитие. Поэтому
мелкие дворяне предпочитали совершать земельные сдел-
ки и владеть землей без крепости и документов, так как
получение этих документов порой стоило дороже, чем сама
земля. Такое неукрепленное владение землей вызывало со
стороны сильных и недобросовестных людей различные
ухищрения оттягать ее у владельцев. Дворяне и требова-
ли, чтобы земельные сделки совершались перед местными
учреждениями, и чтобы для справок все документы из
436
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
главного вотчинного архива были разосланы по местам,
то есть требовали децентрализации Вотчинной Коллегии.
Наказы заботились не только об организации местно-
го управления, но и о тех предметах его деятельности,
которые недостаточно были представлены в прежнее вре-
мя. Например, наказы жаловались на отсутствие меди-
цинской помощи и просили об определении по уездам
«искусных лекарей с подлекарями, с подлежащими их
мастерству инструментами и аптеками». Тульский наказ
просил об учреждении госпиталей; орловский наказ хо-
датайствовал даже об умножении «медицинских универ-
ситетов» с целью увеличения количества лекарей. Нако-
нец, очень многие наказы просили правительство об уч-
реждении школ. Псковский наказ, например, просил,
чтобы учителями были попы и дьяконы, которые лучше
грамоту знают, и чтобы обучение было обязательно для
одной сотой детей крестьян. Копорский наказ находил
нужным построить училища как для русских, так и для
чухонцев, чтобы смягчить их дикость просвещением.
Тульский наказ хлопотал об учреждении училищ в горо-
дах. Ямбургский наказ предлагал даже устроить особый
сбор для содержания училищ. Наконец, многие наказы
хлопотали о мерах к обеспечению народа продовольстви-
ем, об устройстве хлебных магазинов, которые бы кор-
мили народ в голодные годы.
Вот в общей сложности главные указания, получен-
ные правительством из депутатских наказов как относи-
тельно организации местного управления, так и его задач.
Стремления сословий в общем совпадали со взглядами
самой Екатерины. Я уже приводил вам в пример указ
Екатерины 1764 года, обращенный к губернаторам, в ко-
тором она ставила им на вид, что они должны не только
пассивно, но и активно заботиться о благосостоянии вве-
ренной им губернии. Единодушным желанием сословий
было иметь сословный выборный суд. Это совпадало с
теоретическими воззрениями императрицы, выраженны-
ми в Наказе; в 180 статье Екатерина писала: «Весьма по-
лезно иметь такие законы, которые предписывают всяко-
го человека судить через равных ему». С другой стороны,
требование сословного суда — отделение суда от админис-
трации — совпадало с идеальным разделением властей.
I 'усекая история XVIII века
437
Наконец, сословные суды должны были увеличить коли-
чество правящего персонала, чему Екатерина также со-
чувствовала. Сословия просили о народном образовании, о
медицинской помощи и об организации продовольствен-
ной части, а это было заветной мечтой Екатерины. «Хоти-
те ли предупредить преступления? — писала она, — Сде-
лайте, чтобы просвещение распространилось между людь-
ми». Говоря о смертности крестьянских детей, Екатерина
писала: «Какое цветущее состояние было бы всей держа-
вы, если бы могли благоразумными учреждениями отвра-
тить или предупредить сию пагубу» (Ст. 266).
Совпадение желаний сословий относительно местного
самоуправления с основными взглядами Екатерины зас-
тавило ее решительно идти навстречу этим желаниям.
Пять месяцев употребила Екатерина на составление «Уч-
реждения об управлении губерниями». Пособиями для
ное послужили комментарии на английские законы Бек-
стона и Отзейское Уложение. Результатом труда Екате-
рины явилось знаменитое «Учреждение об управлении
губерниями Российской Империи» (1775 год).
История составления губернских учреждений очень
поучительна — и вот с какой стороны. Когда мало была
известна подготовительная работа правительства, исследо-
ватели стояли на той точке зрения, что русское общество
во все время господства монархического абсолютизма пред-
ставляло собой tabula rasa, было пассивно, являлось мяг-
кой глиной, из которой лепила что угодно творческая власть.
С течением времени, когда стали выясняться условия, выз-
вавшие к жизни учреждения об управлении губерниями,
это представление отходит на задний план. Реформы Ека-
терины, реформы просвещенного абсолютизма, решитель-
ным образом опровергают это представление.
Теперь мы обратимся к рассмотрению учреждения об
управлении губерниями и посмотрим, что нового вноси-
ли они в русскую жизнь.
Прежде всего Екатерина обратила внимание на чрез-
мерно большое пространство губерний (разделенных еще
Петром) и в целях упорядочена управления нашла необ-
ходимым, чтобы в губерниях было от 300 000 до 400 000
душ; губернии должны были делиться на уезды или ок-
руга по 20 000-30 000 душ в каждом.
438
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Главной местной властью по «Учреждению» должен
был стать наместник или генерал-губернатор. Ему поруча-
лось иметь надзор за всеми губернскими учреждениями и
общее попечение о благе населения. Он должен был «стро-
гое и точное взыскание чинить со всех ему подчиненных
мест и людей, о исполнении законов и определенного их
звания и должностей». В силу этого права он должен всту-
паться за всякого, «кого по делам волочат». Если генерал-
губернатор усматривал что-либо неправильное в решении
судебных учреждений, то, приостановив их решение, мог
докладывать Сенату, а в важных случаях и ее Император-
скому Величеству. По уголовным делам, которые наказы-
вались смертной казнью или отнятием имущества, оконча-
тельного приговора нельзя было произнести без ведома
генерал-губернатора. Гененерал-губернатор признается
высшим начальником полиции: вследствие этого он может
«пресекать разного рода злоупотребления, а не иначе рос-
кошь бессмертную и заразительную, обуздывать излише-
ство, беспутство, мотовство, тиранство и жестокость». На
него же возложено было и попечение о казенном интересе,
то есть он должен был следить за правильным сбором нало-
гов и податей и за отправлением повинностей. Кроме того,
он должен был заботиться о благоустройстве губернии, а в
пограничных областях — ио безопасности ее от соседей.
Генерал-губернатор выполнял свои функции не едино-
лично, а вместе с губернским правлением, в котором он
играл роль председателя, но почетного, так как буднич-
ные дела вел его помощник и заместитель — губернатор.
Кроме генерал-губернатора и губернатора, в состав губер-
нского правления входили два губернских советника, ко-
торые обсуждали дела и подавали по ним резолюции, но
они обязаны были повиноваться резолюциям губернатора.
«Если же окажется, что предписание губернатора, — го-
ворилось в Учреждении, — не соответствует пользе общей
или службе императорского величества или нарушает уза-
конения, и губернатора рассуждениями отвратить не мож-
но, то советники должны письменно изложить свое мне-
ние и послать его в Сенат, но приказы губернатора отме-
нять не могут, и должны чинить по ним исполнение».
Все те обязанности, которые возложены были на гене-
рал-губернатора, и выполняло на деле, с технической сто-
Русская история XVIII века
439
роны, губернское правление. «Губернское правление есть
место, управляющее всей губернией, в силу законов име-
нем императорского величества»; и поэтому оно «обнаро-
дует и объявляет повсюду в подчиненных оному областях
законы и приказания императорского величества и выхо-
дящие из Сената и прочих государственных мест на то
власть имеющих». Губернское правление следит за испол-
нением законов и имеет прилежное старание о сохранении
благонравия, мира и тишины не только в городах и селе-
ниях, но и на дорогах, реках и всех местах губернии; затем
оно взыскивает по подписанным счетам, ясным контрак-
там и по судебным приговорам. В важных случаях намес-
тник наводит справки с мнением Уголовной и Гражданс-
кой палаты и, если ему закон кажется неудобным, то он
представляет в Сенат, а затем уже приводит его в исполне-
ние. Надзирая за деятельностью губернских учреждений,
губернское правление само находится под непосредствен-
ным надзором Сената, который и разбирает поданные жа-
лобы на неправильность действий губернского правления.
Генерал-губернатор, губернатор и губернское правле-
ние были общими для всей губернии. Для других специ-
альных дел был создан другой ряд учреждений. Екатери-
нп, следуя теории и желанию сословий, создала отдельно
административные и отдельно — судебные учреждения.
В качестве административных учреждений в губер-
нии были казенная палата и приказ общественного при-
зрения, в уездах — уездное казначейство, нижний земс-
кий суд и городничий.
Казенная палата — это орган финансового управле-
ния; она, по определению закона, есть «соединенный де-
партамент Камер- и Ревизион-коллегий», которые в цент-
ре прекратили свое существование. Казенная палата веда-
ет дела о народной переписи, казенные доходы и расходы,
заведует доходными статьями соляных и винных откупов,
казенными зданиями и имуществами и ревизует счета
других учреждений, то есть в казенной палате делалось
то, что теперь подлежит ведению казенной палаты, управ-
лению государственных имуществ и контрольной палаты.
Председательствовал в Казенной палате вице-губернатор,
а членами ее были директор экономии или домоводства,
советник, 2 асессора и губернский казначей.
440
М. К ЛЮБАВСКИЙ
Приказ общественного призрения заведовал школа-
ми, домами для сирот, надзирал за больницами, за дома-
ми для неизлечимых больных и сумасшедших, за работ-
ными и смирительными домами, то есть приказ обще-
ственного призрения заведовал тем, что в настоящее время
состоит в ведении городских и земских учреждений им-
перии. Земские и городские учреждения являются орга-
нами общественного самоуправления. И Екатерине не
была чужда мысль привлечь к этому делу выборных
людей. В состав приказа общественного призрения вош-
ло по 2 депутата от выборных судов; 2 от верхнего земс-
кого суда, 2 от нижнего земского суда, 2 от купцов и
мещан и 2 от верхней расправы. Таким образом, приказ
общественного призрения был учреждением всесослов-
ным, каковыми являются и наши земства. По желанию
в него могли входить губернский предводитель дворян-
ства и городской голова губернского города; председа-
тельствовал в нем губернатор.
В уездном городе было прежде всего уездное казна-
чейство, которое принимало казенные сборы, вело счет
казенным доходам и расходам, а книги по ним отсылало
в губернский город, то есть уездное казначейство ведало
те же дела, что и теперь.
Нижний земский суд ведал в уезде то, что в губернии
ведало губернское правление, то есть был органом обще-
го управления. По «учреждению» он должен был иметь
попечение, дабы в уезде благочиние, благонравие и поря-
док были и дабы все законы везде соблюдались. В его
руках были сосредоточены заботы о содержании дорог и
мостов; он же принимал меры против падежей скота,
против распространения бродяг, заботился о безопаснос-
ти от огня и т. д. Нижний земский суд обязан был при-
водить в исполнение все предписания губернского прав-
ления, казенной палаты и верхнего земского суда. Кроме
того, на нижний земский суд была возложена специаль-
ная обязанность следить, чтобы никто не принимал к
себе и не держал беглых крестьян; ослушников он имел
право привлекать к суду. Отсюда произошло и название
этого учреждения судом. По «Учреждению о губерниях»
нижний земский суд состоял из земского исправника и
двух заседателей; на ту и на другую должность назнача-
Русская история XVIII века
441
лись выборные от дворян уезда. Таким образом, нижний
земский суд был выборным учреждением от дворян.
Нижний земский суд функционировал только в пре-
делах уезда, а в городах его обязанности исполнял знаме-
нитый городничий, большей частью из бывших военных;
в пограничных городах его заменял комендант.
Наряду с административными существовали особью
судебные учреждения. В уездном городе их было 3: 1) уез-
дный суд, 2) городовой магистрат и 3) нижняя расправа.
Уездный суд отправлял правосудие по уголовным и
гражданским делам для местного дворянства, в тяжбах
их между собой й по искам на них недворян. Он состоял
из судьи и двух заседателей, выбираемых местным дво-
рянством на 3 года. При уездном суде была дворянская
опека для вдов и малолетних детей под председатель-
ством уездного предводителя дворянства.
Городовой магистрат отправлял правосудие по граж-
данским и уголовным делам для горожан — в их тяжбах
между собой и по искам на них. Он состоял из 2 бургомист-
ров и 4 ратманов, выбираемых местным купечеством и
мещанами. При городском магистрате был сиротский суд.
Председателем его был городской голова, а состоял он из
двух членов — городового магистрата и посадского стар-
шины.
Нижняя расправа имелась только в тех городах и ок-
ругах, где жили государственные крестьяне. Она состояла
из расправного судьи по назначению от губернского прав-
ления и 8 заседателей по избранию от крестьян (на 3 года).
Апелляционной инстанцией для уездного суда был вер-
хний земский суд, для городового магистрата — губернский
магистрат и для нижней расправы — верхняя расправа.
Верхний земский суд состоял из одного или 2 предсе-
дателей, назначаемых императрицей по представлению
Сената, и из 10 заседателей, выбираемых на 3 года дво-
рянами той части губернии (или губернии), которая была
в юрисдикции данного верхнего земского суда. Этот суд
делился на 2 департамента — уголовный и гражданский.
Губернский магистрат состоял из 2 председателей,
назначаемых Сенатом по представлению губернского прав-
ления, и 6 заседателей, избираемых из купцов и мещан
губернского города. Губернский магистрат делился на
442
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
2 департамента; в него поступали дела по апелляциям от
городовых магистратов и посадских ратуш.
Верхняя расправа состояла из 2 председателей по
назначению Сената и 10 выборных от крестьян. Она рас-
сматривала дела по апелляции от нижней расправы.
Сверх этих учреждений, в губернском городе были еще
две высшие судебные инстанции: Палата гражданских дел
и Палата уголовных дел. Эти палаты, по определению за-
кона, были как бы департаментами Юстиц- и Вотчинной
коллегии, которые прекратили свое существование. Пала-
та уголовная разбирала дела, которые поступали к ней без
апелляции, а в порядке ревизии; эти дела касались лише-
ния жизни и чести. Что касается Гражданской палаты, то
это был апелляционный трибунал; в нее поступали по апел-
ляциям все гражданские дела из верхнего земского суда,
губернского магистрата и верхней земской расправы.
Эти две высшие судебные инстанции были коронны-
ми учреждениями. Председатели их назначались импе-
ратрицей, а советники и асессоры — Сенатом.
Кроме того, в губернском городе был совестный суд,
который состоял из одного совестного судьи и 6 заседате-
лей (по 2 от дворян, горожан и государственных крестьян).
Совестный судья назначался губернатором из кандидатов,
представленных из всех судебных мест. Совестный суд дол-
жен был быть не только органом правосудия, но и органом
естественной справедливости. В его компетенцию входил
разбор преступлений, совершенных безумными или мало-
умными, дела о колдовстве («поелику в оных заключается
глупость, обман или невежество»), дела и споры детей с
родителями об имуществе, то есть такие дела, которые
требовали более чуткой совести, чем юридических норм.
Совестный суд ведал также мировые сделки по гражданс-
ким делам. Ему принадлежала еще одна замечательная
функция — всякий, кто считал себя неправильно заключен-
ным в тюрьму, мог жаловаться в совестный суд; последний
тотчас же по получении прошения должен был, не выходя
из присутствия, послать за заключенным и за бумагами по
его делу. Если обвинение оказывалось неосновательным,
совестный суд мог освободить заключенного на поруки.
Таковы были учреждения, введенные в 1775 году для
управления губерниями.
Русская история XVIII века
443
Необходимо остановиться еще на одном институте,
который получил большое распространение — это проку-
рорский надзор. При наместническом управлении состо-
ял 1 прокурор и 2 стряпчих; затем по прокурору и стряп-
чему было при губернском правлении и верхнем земском
суде; в уезде также был 1 прокурор. Они должны были
заботиться о сохранении в производстве дел порядка,
наблюдать за целостью власти Ее Императорского Вели-
чества и истреблять повсюду зловредные взятки.
Познакомившись с губернскими учреждениями Екате-
рины, мы видим, что стремления общества нашли извест-
ное удовлетворение. Согласно с заявлениями сословий была
произведена децентрализация: общество получило возмож-
ность иметь суй на местах; увеличено было также число
должностных лиц, отчего должна была уменьшиться воло-
кита; сословия получили выборные суды, и на местные
учреждения возложены были заботы о том, о чем просили
наказы. Наибольшее количество прав, по Учреждению
1775 года, выпало на долю первенствующего дворянского
сословия. Это сословие получило известную внутреннюю
организацию. Дворяне должны были теперь собираться
целым уездом, выбирать себе предводителя, капитан-исправ-
ника и заседателей в свои сословные суды. Уездное дворян-
ство становится сплоченным обществом; администрация и
полиция сосредоточиваются в нижнем земском суде. Дво-
рянство получает также преобладание и в выборном губерн-
ском правлении. А если принять во внимание, что масса
чиновников, служивших в бюрократических учреждениях,
были тоже дворяне, то можно сказать, что все губернское
управление было в дворянских руках. Это было последней
стадией в политическом возвышении дворянства. С упадком
старого боярства, который можно датировать концом XVII ве-
ка, дворянство стало помощником верховной власти в уп-
равлении страной, наполнив все центральные учреждения
дворянами-чиновниками; с 1775 года вся Россия стала уп-
равляться дворянством: в центре — бюрократией, а на ме-
стах выборными от дворянских обществ; с 1775 года Рос-
сия стала дворянской страной. Если дворянам не удалось
сделаться соучастниками верховной власти, чего они не
прочь были добиваться в 1730 году, то они сделались орга-
нами этой верховной власти, ее исполнителями.
444
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
«ЖАЛОВАННАЯ ГРАМОТА
ДВОРЯНСТВУ»
(1785 год)
В «УЧРЕЖДЕНИЯХ» 1775 года получи-
ли удовлетворение не все желания дворянства, выражен-
ные ими в наказах. Дворяне желали консолидироваться,
обособиться от остальных сословий. Идея «Дворянского
корпуса» как чего-то изолированного уже вполне созрела
и проникла в сознании дворянских масс. «Чтобы корпу-
су дворянства права и преимущества самодержавной вла-
стью пожалованы были», — требовали волоколамские
дворяне. Корпуса дворянского, отдельного «от прочих
разного рода и звания людей», требовали болховские
дворяне. «О составлении права дворянского» просили
симбирские и казанские дворяне, «дабы они имели пре-
имущества и отличались тем от подлых людей».
Но дворянские наказы не ограничивались одними
требованиями общего характера, они определяли также
и состав дворянского корпуса, и те права и преимуще-
ства, которыми они желали отделиться от остальных
людей подлого рода. В стремлении к обособлению дворян
должны были враждебно отнестись к «Табели о рангах»
Петра I, которая доводила мысль о преимуществе служ-
бы перед родом. Многие дворянские наказы и хлопочут,
чтобы дворянство давалось только через пожалование
самим государем; мало того, некоторые наказы просят
исключить из числа дворян тех, кто попал в него по
чину. Но большинство наказов не шло так далеко: боль-
шинство просило только исключить из дворянского со-
словия тех лиц, которые, не имея дворянских дипломов
и не представляя никаких доказательств своего дворяне-
Русская история XVIII века
445
кого происхождения, продолжали состоять в числе дво-
рян. В старину и при Петре было несколько низших
разрядов служилого сословия, которые оставались на
каком-то межеумочном положении; некоторые из них
попадали в подушный оклад, некоторые — нет, но и не
зачислялись в ряды благородного шляхетства, хотя по
старой памяти и продолжали называться дворянами. Так
пот теперь их старшие братья не захотели иметь их в
своей среде. Некоторые наказы предлагали установить
особую категорию выслужившихся дворян, категорию
«помещиков». Ярославское дворянство, представителем
которого был известный князь М. М. Щербатов, проси-
ло, «чтобы дворяне по степени знатности рассортирова-
ны были по 6 реестрам; князья, графы, бароны, дворяне
иностранного происхождения, пожалованные дворяне и
чиновники»; кроме того, ярославские дворяне просили
«расписать всех дворян по городам, учредить ежегодные
дворянские собрания и завести дворянские книги». Вы-
соко ценя свое благородство, дворяне добивались, чтобы
оно отнималось не иначе, как по суду за неблаговидные
для дворян поступки. «Проект прав благородных» пред-
лагал лишать дворянства за измену, воровство, подлог,
пару 11КЧ1 ио клятвы и т. п. Затем с точки зрения своего
благородства дворяне добивались освобождения от теле-
сных наказаний, пыток и смертной казни; некоторые
наказы прибавляли сюда и конфискацию имущества.
В области имущественных прав дворяне добивались
исключительного права на владение населенными име-
ниями. Надо сказать, что это их право подтверждалось
еще при императрицах Анне и Елизавете, но на практи-
ке плохо исполнялось; жизнь была сильнее дворянских
тенденций; теперь дворяне и просили категорически зап-
ретить всем нодворянам владеть землями с крепостным
населением. Дворяне хлопочут об отмене стеснительного
указа Петра Великого о руде, просят разрешить им при-
обретать дома в городах, беспошлинно курить вино для
домашнего употребления, брать откупы и подряды и про-
давать продукты своих земель. Затем дворяне хлопочут
об уничтожении мелких, но докучливых сборов с бань,
мельниц, пасек, просят об освобождении их домов от
военного постоя и т. п.
446
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Все сословные домогательства дворян были приняты
Екатериной и нашли себе почти полное удовлетворение в
жалованной грамоте дворянству 1785 года В одном толь-
ко Екатерина не выполнила желания дворян; она не зам-
кнула дворянского сословия, осталась на точке зрения
петровского законодательства, что дворянство приобре-
тается службой и трудами, престолу российскому полез-
ными. Но все же Екатерина признала и тот принцип
давности, который выдвигался в наказах. Первая статья
жалованной Грамоты гласила: «Дворянское звание есть
следствие, истекающее от качеств и добродетелей, приоб-
ретенных древними мужами, от заслуг обращающих род
в достоинство и приобретающих потомству своему нари-
цание благородных*.
Как логическое последствие этого общего положения,
жалованная грамота говорила, что дворянин, женясь на
недворянке, сообщает свое звание ей и детям, и что дво-
рянское достоинство неотъемлемо — что дворянин теря-
ет его не иначе, как по суду за те преступления, за кото-
рые следует телесное наказание и лишение чести, и не
иначе, как с конфирмацией государя. Раз дворянское
звание в таком смысле неотъемлемо, то «Жалованная
Грамота* признает, что дворянка, выйдя замуж за недво-
рянина, не теряет своего звания, но не сообщает его ни
мужу, ни детям. Дворянин, покамест он остается дворя-
нином, не может быть подвергнут телесному наказанию
или лишению чести без суда, должен быть судим равны-
ми себе и лично должен быть освобожден от всех пода-
тей. Таковы права дворянства, вытекающие из самого
понятия благородства.
Екатерина утвердила также за дворянами все те пра-
ва и преимущества, которые были им дарованы ее пред-
шественниками; дворяне вольны служить и вольны про-
сить об отставке, они имеют право вступать на службу к
дружественным заграничным государям, но при нужде
государства каждый дворянин по первому требованию
самодержавной власти должен служить, не щадя ничего,
даже живота своего.
Затем Екатерина подтвердила право дворян свободно-
го распоряжения благоприобретенными имениями и ус-
тановила, что наследственные имения не подлежат кон-
Русская история XVIII века
447
фискации, а переходят к наследникам. Затем дворянам
было даровано право торговать оптом плодами своей зем-
ли без платежа тех налогов, которые падали на купцов;
открывать заводы, ярмарки и подлежать городовому пра-
ву, если бы они пожелали им воспользоваться. Исполняя
желания дворян, «Грамота» подтвердила их права на
недра земли. Кроме того, был снят с дворянских лесов
целый ряд ограничений, которые лежали на них по ука-
зам Петра I, запрещавшего в целях сбережения мачтово-
го леса рубить дубы и сосны известной величины. Поме-
щичьи дома в деревнях освобождались от постоя.
Вняв желанию дворян составить особый «корпус»,
♦Жалованная Грамота» предоставляла дворянам собирать-
ся в той губернии, где они жительство имеют, и состав-
лять дворянские общества. Созывались дворяне генерал-
губернатором через каждые 3 года для выборов разных
должностных лиц и для выслушивания предложений и
требовали генерал-губернатора и губернатора. На пред-
ложения генерал-губернатора дворяне имеют право чи-
нить пристойные ответы о добре и пользе общественной.
Но, кроме этого пассивного права, дворяне через депута-
ток имеют право подавать жалобы в Сенат и непосред-
ственно государю, делать представления об общих госу-
дарственных нуждах. Дворянство каждой губернии име-
ет право иметь свой дом, архив, свою печать, своего
секретаря и своими добровольными вкладами составлять
особую казну.
Желая если не замкнуть, то ясной чертой отделить
дворянство от остальных классов, Екатерина разрешила
дворянам иметь в каждом уезде свою родословную книгу
и на предмет ведения ее выбирать одного депутата. Этот
депутат вместе с предводителем дворянства должен иметь
попечение о составлении и пополнении дворянской ро-
дословной книги. В нее должно записывать дворян, кото-
рые имеют недвижимость в уезде и могут доказать свое
право на дворянское звание. Родословная книга должна
была состоять из 6 частей. В первую часть вносятся дей-
ствительные дворяне, то есть те, кто пожалован в дворя-
не благодаря гербу, печати и чей род существует более
100 лет. Во вторую часть заносятся те дворяне и их по-
томки, которые во Франции назывались «дворянством
448
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
шпаги» (noblesse d’epoe), то есть потомки обер-офицеров,
возведенных в дворяне по «Табели о рангах» Петра I.
Третья часть вмещает в себя те фамилии, которые во
Франции назывались nobless de robe, то есть потомство
чиновников, попавших в дворянство по «Табели о ран-
гах» Петра Великого. В четвертую часть записывались
иностранные дворянские роды, переехавшие на службу в
Россию. Пятая часть обнимала собой титулованные дво-
рянские роды — князей, графов, баронов; в шестую часть,
самую почетную, попадали древние, самые благородные
дворянские роды, которые вели свое родословное дерево
с XVII и даже XVI столетия. Так удовлетворила Екатери-
на желание дворянства иметь в своей среде известную
дифференциацию.
Все внесенные в родословную книгу получали право
присутствовать на дворянских собраниях, а правом голо-
са пользовались лишь те, кто достиг 25-летнего возраста,
имел свою деревню и дослужился до обер-офицерского
чина; кто не удовлетворял этим условиям, тот мог толь-
ко присутствовать, но ни активным, ни пассивным изби-
рательным правом не пользовался. Эти ограничения су-
ществуют и до сих пор. Пассивным избирательным пра-
вом пользовались те, кто имел со своих деревень дохода
не менее 100 руб.
«Жалованная Грамота дворянству» 1785 года была
кульминационным пунктом, который завершил консо-
лидацию и социально-политическое возвышение дворян-
ства. Дворянство сделалось теперь свободным обществен-
ным классом, классом привилегированным, который об-
ставлен рядом гарантий по отношению к верховной власти
и ее представителям. В истории нашего гражданского
развития «Жалованная Грамота дворянству» была пер-
вым шагом на пути раскрепощения личности, пррабо-
щенной государством, признания прав человека, права
самоопределения независимо от распоряжений и усмот-
рений государственной власти. С этой точки зрения зна-
чение «Жалованной Грамоты дворянству» гораздо шире
ее прямого назначения. Она являлась показателем ново-
го направления русской общественности, будила надеж-
ду, что вслед за дарованием прав одному сословию будут
даны права и другим сословиям русского общества.
Русская история XVIII века
449
«ЖАЛОВАННАЯ ГРАМОТА
ГОРОДАМ»
(1785 год)
ЭТО тем более справедливо, что вместе
с дворянами Екатерина дала жалованную грамоту и го-
родам. Ужо в своем Наказе Екатерина высказывала мысль,
что в том государстве, где дворянство есть основание,
необходимо учредить положение и о среднем роде людей,
основанное на идее и сущности этого звания. В основе
дворянского рода людей, рассуждала она, лежит доброде-
тели и честность, а в основе среднего рода людей лежит
добронравие и трудолюбие, с потерей которые теряются и
права среднего рода людей. К этому роду людей Екатери-
на причисляет всех тех, «кои, не быв ни дворянином, ни
хлебопашцем, упражняются в художествах, в науках, в
мореплавании, в торговле и ремеслах», а также все те,
«кои выходить будут, не быв дворянами, изо всех учреж-
денных правительством училищ и воспитательных домов».
Высоко ценя дворянский род людей, Екатерина и за сред-
ним родом людей признавала важные государственные
функции. За ними она признавала как бы коррелятив
дворянству но действию на общественное благосостоя-
ние, и дарование прав одним она связывала с дарованием
нрав и другим. Эту мысль она проводила и в Наказе,
согласно с нею поступала и на деле.
В один и тот же год, в один и тот же день, 21 апреля
1785 года, когда выдана была «Жалованная Грамота дво-
рянству», Екатерина издала и знаменитое Городовое По-
ложение.
Городовое Положение по содержанию разделяется на 3
отдела. В первом отделе содержится определение города
15-1421
450
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
как общественной единицы и юридического лица, обозна-
чается состав горожан и совокупность общих их прав. Во
втором отделе изображается внутренняя организация отдель-
ных разрядов городского населения, то есть купцов, посад-
ских людей, и перечисляются особые права каждого разряда.
В третьем отделе описывается устройство городского само-
управления и его компетенция. В такой последовательнос-
ти мы и будем рассматривать Городовое Положение.
По Положению Екатерины, каждый город есть юриди-
ческое лицо, которое пользуется имущественными права-
ми. Вся земля, которая находится под городом, со всеми
угодьями, лугами, лесами и т. п., составляет его вечное и
нерушимое владение. Но в составе городской территории
различаются частные владения горожан и общественные
владения всего города. Всем жителям сохраняется их соб-
ственность. Хотя частные владения и ограничивают соб-
ственность города, но город является верховным собствен-
ником. Как естественное следствие из этого положения
вытекает право города на наследование выморочных иму-
ществ, находящихся в пределах его территории. Город
имеет право на общественных землях строить мельницы,
харчевни, гостиницы, трактиры, гостиные дворы и отда-
вать земли внаем. Город имеет право содержать свой осо-
бый дом. Каждый город строится по особому плану, полу-
чает свою печать и герб за подписанием руки император-
ского величества. В городе могут жить люди всяких
сословий и занятий, но при всем том город рассматривает-
ся преимущественно как средоточие ремесел, рукоделия и
торговли, и потому Городовое Положение дает целый ряд
гарантирующих это правил. Всеми законными правами
пользовались те, кто был приписан к городу, а иногород-
цы, не приписанные к городу, не могли промышлять го-
родской торговлей. Допускалось, впрочем, одно исключе-
ние — в каждом городе бывала ярмарка и базарные дни,
в которые уездные люди и могли свободно и беспрепят-
ственно привозить и продавать свои товары; на ярмарки
имели право приезжать и иногородние купцы, и прода-
вать, и покупать товары, не платя городских налогов.
В интересах правильного торга город должен иметь клей-
меные весы и меры, установить разборку и браковку това-
ров и во всем поступать по указаниям. Согласно основно-
Русская история XVIII века
451
му взгляду на город как на сосредоточие торговли, руко-
делия и ремесел, Городовое Положение под горожанами
разумеет купцов, мещан, вообще «средний род людей», но
сюда же оно относит и дворян, если они имеют в городе
дома, сады, места или дворы. Дворяне, приписанные к
городу, должны нести тягости наравне с мещанами, за
исключением повинностей, непристойных для дворян; они
не платят подушной подати, не ходят в наряды и не ста-
вят рекрутов. Так как в городе живут не одни купцы и
мелкие торговцы и ремесленники, то Екатерина дает и
другое, более широкое определение городским обывате-
лям. Городские обыватели — это те лица, «кои в том горо-
де или старожилы, или родились, или поселились, или
дома, или места, или землю имеют, кои в гильдии или цех
записаны или службу городскую отправляли, или в оклад
записаны, и по тому городу носят службу или тягость».
Л кто из отдельных лиц в частности относится к горожа-
нам, — право определять это «Жалованная грамота» воз-
лагает на местное городское общество.
В своем Большом Наказе Екатерина параллельно дво-
рянству ставила и среднее сословие. Этот параллелизм
идей отразился и на законодательстве Екатерины, и на
се отношении к городскому сословию. Екатерина стара-
лась во всем провести параллель между дворянами и
горожанами; так, например, городские обыватели при-
равнивались ею к уездным дворянам.
Через каждые 3 года граждане с позволения или по
приказанию генерал-губернатора или губернатора собира-
лись под председательством своего выборного городского
головы для выборов или для выслушивания предложений
губернатора. В это время они выбирали членов своих
сословных судов — бургомистра, ратманов, заседателей
и т. д. Активным и пассивным избирательным правом
пользовались граждане, достигшие 25 лет (аналогия с «Дво-
рянской Жалованной Грамотой») и обладающие имуще-
ственным цензом (вдвое меньшим, чем для дворян) в 50 руб.
годового дохода с недвижимости. На предложения гене-
рал-губернатора горожане обязаны давать пристойные
ответы, «сходственные с узаконениями и общественным
благом». Городские обыватели, как и дворяне, могут
представлять губернатору о своих нуждах и пользах. Для
15*
452
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
своих общественных собраний горожане могут иметь осо-
бый дом, свою «архиву», а также свой герб, свою печать,
своего писаря (у дворян — секретаря). Городскому обще-
ству дозволяется своими вкладами составить казну и упот-
реблять ее по общему согласию на общественный нужды.
Как и у дворянства, в каждом городском обществе
ведется Городовая обывательская книга, в которую запи-
сываются обыватели города и их потомки. Для составле-
ния и ведения Городовой книги общество выбирает ста-
рост и депутатов, действующих под председательством
городского головы. Эта Городовая книга делится, как и
Дворянская родословная, на 6 частей. В первую часть
(в дворянской книге записывались действительные дворя-
не) Городовой книги записываются настоящие городские
обыватели, то есть те, кто имел в городе дома, места,
дворы. Во вторую часть (в Дворянской — дети офицеров,
noblesse d’epee) вносятся все лица, записанные в гильдии.
В третью часть (в Дворянской — дети чиновников, noblesse
de robe) Городовой книги записываются ремесленники и
купцы, не внесенные в гильдии. Четвертая часть (в Дво-
рянской — иностранные дворянские роды) обнимает со-
бой иногородних и иностранных гостей, поселившихся в
городе ради торговли или ремесла. В пятую часть (в Дво-
рянской — титулованные дворяне) Городовой книги вно-
сятся именитые граждане. Сюда относятся те горожане,
которые отправляли службу по выборам и кончили ее с
похвалой, ученые, имеющие аттестаты академий и уни-
верситетов, архитекторы, живописцы, музыкосочини-
тели с академическими дипломами и крупные капитали-
сты, объявившие за собой капитал свыше 50 000 руб.,
оптовые торговцы, торговавшие без лавок, амбаров и ла-
базов, судохозяева, банкиры и т. д. Шестая часть Городо-
вой книги (Дворянская книга — старинные знатные роды)
состояла из почтенных старожилов города, торговцев и
ремесленников, не внесенных в другие книги.
Итак, городское общество было организовано на тех
же самых началах, что и дворянское. «Городовое Положе-
ние» вполне аналогично с «Жалованной Грамотой дворян-
ству». Аналогию можно подметить и в определении лич-
ных прав и привилегий горожан. Мещанское звание, как
и дворянское, наследственно, — гласит Положение, оно
f 'усекая история XVIII века
453
передается жене и детям. Мещанин без суда не может
быть лишен доброго имени, жизни и имения и судится
мещанским судом. Своим благоприобретенным имением
он может распоряжаться по своему усмотрению, а наслед-
ственным — по закону; мещанин может заводить по же-
ланию торговлю и промыслы без особого на то разреше-
ния. За обиду, учиненную мещанину словом, ему полага-
лось бесчестье, то есть денежный штраф, величина которого
должна равняться количеству податей, платимых меща-
нином в год; за обиду его жены бесчестье полагалось вдвое
больше, за обиду его мальчиков бесчестье вполовину, а за
обиду девочек — в 4 раза больше. Таковы были общие
права всех городовых обывателей, людей среднего рода,
или мещан в широком смысле слова.
Затем были определены специальные частные права
различных разрядов городских обывателей. Именитые
граждане, купцы 1-й и 2-й гильдии, освобождались от
телесных наказаний, а также от подушной подати; вместо
поставки рекрутов они имели права вносить деньги. Име-
нитые граждане имели право устраивать заводы, иметь
загородные сады, дворы и пр., торговать оптом и в розни-
цу внутри городов и в уездах. Посадским людям дано
было право содержать дворы, лавки, торговать по мело-
чам, брать подряды и т. д. Иностранным гостям гаранти-
ровалось свободное отправление своей веры и право отъез-
да за границу, обусловленное только своевременным заяв-
лением магистрату, уплатой долгов и трехлетней подати.
Таким образом, городовому сословию даются чуть ли
не все те права, которые получили дворяне (кроме, глав-
ным образом, права иметь крепостных), но не в равной
море псом разрядам. Так, например, освобождены от те-
лесных наказаний были только именитые граждане и
купцы 1-й и 2-й гильдии, от подушной подати они же и
(мцо купцы 3-й гильдии и т. д. «Жалованная Грамота
городам» императрицы Екатерины II дала внутреннюю
организацию отделенным разрядам городского населе-
ния купцам, ремесленникам и посадским людям.
Во главе купеческой и посадской (то есть Мещанской)
организации стояли особые старшины, на обязанности
которых было созывать собрания, вести соответственные
части городской обывательской книги и т. д.
454
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Но надо сказать, что Екатерина мельком затронула
купеческую и посадскую организацию, а с особой заботли-
востью и вниманием остановилась на организации ремес-
ленных цехов, и поэтому ее «Городовое Положение» выш-
ло чем-то странным, так как большая часть статей отно-
сится к организации цехов. Это объясняется тем, что
«Городевое Положение» было опубликовано не в отделан-
ном виде, а скорее представляло собой черновой набросок.
Ввиду того, что в курсах русской истории приходится
очень редко останавливаться на организации ремесленно-
го класса, я более подробно изложу вам ту часть «Жало-
ванной Грамоты», которая касалась ремесленников.
По «Положению» Екатерины, во всех городах, в кото-
рых было более 5 мастеров известной специальности, дол-
жны были учреждаться ремесленные управы. Разделение
цехов по специальностям производилось городовым магис-
тратом или городской ратушей. Каждый цех получал от
магистрата «ремесленное положение», свой значок, цехо-
вую печать, а также весы, меры, пробу и пр. предметы,
которое употреблялись при ремесленной экспертизе. Все
эти принадлежности вместе с цеховой казной хранились
там, где предполагались собрания цеха. Все мастера, запи-
санные в данный цех, собирались ежегодно для выбора
цехового или управного старшины и двух товарищей. Уп-
равный старшина являлся главой внутреннего управления
цехом; он заседал в городской думе и представлял сведения
о нуждах цеха; к нему же подавались жалобы на ремеслен-
ников. Цеховой старшина должен был следить, чтобы ма-
стера работали чисто и добросовестно и чтобы изготовляе-
мые ими продукты соответствовали определенному весу и
общим предписаниям касательно того или иного дела. В слу-
чае жалобы на недобросовестное исполнение заказа он дол-
жен был производить экспертизу и чинить взыскание с
виновного, причем не только в пользу потерпевшего, но и
в пользу цеховой казны. Затем рассматривал жалобы на
неумеренно запрашиваемые цены и на неисправное выпол-
нение заказов. Кроме того, цеховой старшина разбирал
исковые дела на сумму не свыше 25 руб. Он же с товарища-
ми заведовал цеховой казной, которая составлялась из доб-
ровольных взносов мастеров и из штрафных денег. Расхо-
довать ремесленную казну управный старшина мог только
Русская история XVIII века
455
с согласия цеха; каждый месяц собрание цеха определяло
ссуды заболевшим или обнищавшим ремесленникам.
В непосредственном ведении управного старшины и
ого товарищей наводились ремесленники или мастеровые,
которым позволялось иметь учеников. Ученики отдава-
лись для обучения мастеру на срок от трех до пяти лет,
причем условия приема записывались в особую книгу у
управного старшины в присутствии двух свидетелей. При
записи с родителей ученика брали в ремесленную казну
износ не свыше 5 руб. Ученики должны были быть по-
слушными, прилежными, верными и почтительными к
хозяевам, а мастер должен был обходиться с ними кротко,
справедливо и человеколюбиво, без причины не наказы-
вать учеников и охотно учить их своему мастерству; на
суровое обращение мастера можно было жаловаться уп-
равному старшине, который имел право подвергнуть его
штрафу в пользу ремесленной казны. Мастер не должен
был прогонять учеников, а если для этого были законные
причины, должен сообщить о них старшине и его товари-
щам. По окончании срока ученья мастер выдавал ученику
свидетельство на звание подмастерья, с которым послед-
ний мог или остаться у своего хозяина, или поступить к
другому мастеру. Ранее договорного срока ни мастер не
мог прогнать ученика, ни ученик уйти от мастера.
Для того чтобы уничтожить конкуренцию между мас-
терами, «Ремесленное Положение» устанавливало, что
плача подмастерьям не может быть индивидуальной, а
определяется ремесленным сходом. Подмастерье, прослу-
живший не менее трех лет, мог стать мастером, для чего
должен был представить управному старшине удостовере-
ние от своего мастера о знании ремесла и образчик своей
работы. Для оценки этого образца управный старшина и
ого товарищи приглашали трех младших мастеров. Эти
три мастера оценивали работу, а затем ищущему звания
мастера давали «урок», производили экзамен в звании
ремесла. Если урок был выполнен надлежащим образом,
подмастерье делался мастером и получал аттестат на пра-
во производства самостоятельных ремесленных работ.
Конечно, между подмастерьями и учениками с од-
ной стороны и мастерами — с другой могли происходить
всяческие недоразумения. Эти недоразумения решались
456
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
в цеховой управе, в присутствии представителей от под-
мастерьев — для гарантии полной справедливости.
Такова была внутренняя организация цехов, которую
создало «Городовое Положение» Екатерины II. Эта орга-
низация оказалась очень живучей, и в несколько изме-
ненном виде действует и по сие время, причем последую-
щее законодательство представляет, пожалуй, шаг назад.
Нелишне отметить, как законодательство Екатерины
регулировало рабочее время. Оно устанавливает для ре-
месленников 6 рабочих дней в неделю; в воскресенья и
праздничные дни работ не было. Работы начинались с
6 часов утра и продолжались до 6 часов вечера, исклю-
чая полчаса на завтрак и полтора часа на обед. Таким
образом, «Положение» устанавливало 10-часовой рабо-
чий день. За прогулы «Положение» определяет взыски-
вать с гуляк пеню. Пеня по «Положению» Назначается
даже за прогул ночи, так как это ослабляет работоспособ-
ность ремесленника на будущий день.
Все цехи города ежегодно собирались вместе и выби-
рали ремесленного голову, который утверждался городс-
ким магистратом. Этот ремесленный голова заседал в
шестигласной Думе и докладывал там «о нуждах и недо-
статках» цехов. Кроме того, ремесленный голова разре-
шал все столкновения между цехами, которые могли воз-
никнуть у них из-за вторжения в чужую специальность.
В состав его юрисдикции входили и споры между долж-
ностными лицами и членами одного и того же цеха. Без
дозволения ремесленного головы никого нельзя было выг-
нать из цеха. Он также приводил к присяге управного
старшину и его товарищей.
Мастерам-иноверцам разрешалось свободно строить
церкви; католики и католическое духовенство подчиня-
лись могилевскому епископу, а лица Аугсбургского веро-
исповедания подчинялись консисториям, которые учреж-
дены были по губернским городам и состояли из духов-
ных и светских заседателей. Консисториям предоставлено
было право блюсти церковный порядок и учреждать шко-
лы для подготовки пасторов. Гражданские права инозем-
ных гостей обеспечивались тем, что там, где их было 500
и более иностранцев, им разрешалось к наличному числу
бургомистров и ратманов из русских людей прибавлять
Русская история XVIII века
457
одного своего и вести делопроизводство на русском и ино-
странном языках; это же правило применялось и к цехам.
Такова была внутренняя организация отдельных раз-
рядов городского населения. Но, кроме частных органи-
заций, была общая городская организация, объединяв-
шая всех членов городского общества в самоуправлении.
До Екатерины управление городами находилось в ру-
ках магистратов и ратуш. Хотя это и были выборные со-
словные учреждения, но по роду и значению своей дея-
тельности были скорее органами государственной власти,
чем органами местного самоуправления. Ведь главной
обязанностью магистратов и ратуш был суд над горожана-
ми и раскладка податей и повинностей, налагавшихся
центральным правительством. Эти учреждения, несмот-
ря на иностранные названия, были прямыми продолжа-
телями старых посадских органов московского государ-
ства. Правда, на магистрате лежали заботы о внешнем
благочинии и о внутреннем благоустройстве, но эти по-
лицейские функции не получили развития. Прежде все-
го, полиция благочиния находилась в ведении особого
должностного лица — полицмейстера в больших городах
и городничего в более мелких. Полиция благоустройства
и благосостояния (постройка школ, сиротских домов,
госпиталей) оставалась большей частью на бумаге, была
литературным украшением магистратских регламентов;
когда же некоторые города на самом деле стали заводить
школы, то их деятельность сузилась и стала заключаться
только в доставлении денег, а действительное заведова-
ние перешло в руки государственной власти. Таким обра-
зом, и петровские магистраты и ратуши не были органа-
ми городского самоуправления, а скорее местными ис-
полнительными органами центральной власти.
Екптерина и задумала изменить этот порядок и со-
здать такое учреждение, которое главным образом раде-
ло бы о пользах и нуждах города, не было бы органом
государственной власти, а было бы органом городского
самоуправления в собственном смысле. Не отнимая от
магистрата административных и судебных функций, не
лишая их сословного характера, Екатерина рядом с ним
и в подчиненном отношении учредила городскую Думу,
причем Дума стала каким-то вспомогательным органом.
458
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Городская общая Дума состояла из городского головы и
из гласных от каждого из 6 разрядов городского населения;
при этом гласные от одного разряда составляли в общем
собрании один голос, то есть все вопросы предварительно
должны были обсуждаться в пределах каждого сословия, а
затем уже их решение представлялось одним голосом при
общем решении. Эти гласные выбирались следующим обра-
зом; т. к. настоящих городских обывателей было много, то
они выбирали по одному гласному от каждой части города;
гильдии выбирали по одному гласному от каждой гильдии,
цехи по одному гласному от каждого цеха, иностранные и
иногородние гости выбирали по одному от каждого народа,
именитые граждане по одному человеку от каждого звания,
если в этом звании не менее 5 человек; посадские люди
выбирали по гласному от каждой части города.
Общая городская Дума собиралась раз в три года, а,
кроме того, могли происходить экстренные собрания,
когда того требовали дела. Заседания происходили в доме
городского общества.
Для ведения текущих дел городская Дума избирала из
своей среды шестигласную Думу, в состав которой входило
по одному гласному от каждого разряда населения, всего 6
гласных, под председательством городского головы (это
учреждение и соответствует нынешней городской управе).
Что касается ведомства городской Думы, то по «Городо-
вому Положению» оно было определено так: Дума должна
была «доставлять жителям города нужное пособие к их
прокормлению и содержанию», то есть на Думу возлага-
лось прежде всего попечение о народном продовольствии.
Затем она должна была заботиться об охране города от ссор
и тяжб с соседними городами и селениями, а также хра-
нить мир и согласие между жителями города, поощрять
привоз в город и продажу всего того, что может служить к
благу и выгодам жителей, наблюдать за прочностью город-
ских зданий, заботиться о постройке и хорошем содержа-
нии пристаней, площадей, амбаров и т. п., о приращении
доходов на пользу города, разрушать недоумения по ремес-
лам и гильдиям и наблюдать, чтобы «Городовое Положе-
ние» и «Ремесленное Положение» были повсюду точно со-
блюдаемы (последние функции были приписаны и магист-
рату; как разрешить возникающее недоумение, сказать
Русская история XVIII века
459
трудно. «Городовое Положение» вообще часто дает пищу
для недоумений и вопросов). Городской Думе строго запре-
щалось вмешиваться в судебные дела между жителями
города, решение которых предоставлено было особым су-
дебным учреждениям. Городской магистрат должен был
выполнять все законные требования городской Думы.
Возлагая на городскую Думу такие широкие обязанно-
сти, ♦ Городовое положение» должно было позаботиться и о
материальных средствах, которые давали бы ей возмож-
ность выполнять свои функции. Городская Дума получа-
ла: 1) 2% таможенных сборов с привозных товаров (в тех
городах, где были таможни, преимущественно портовых),
2) 1% с доходов от казенной продажи питья, 3) арендную
плату с городских имушеств и угодий (у города могли быть
мельницы, лавки, ряды и т. п.), 4) штрафные деньги с
местных жителей (которые поступали в Приказ обще-
ственного призрения и шли на содержание школ, боль-
ниц и т. п.), и, наконец, 5) все выморочные имущества
отходили к городу. Эти доводы шли на содержание магис-
трата и других должностных лиц, затем на содержание
городской школы и различных учреждений ведомства При-
каза общественного призрения, на постройку и ремонт го-
родских зданий и т. п. Ни на что иное городская Дума не
имела права расходовать свои средства. Если по городу
предстоял какой-либо расход, то Дума должна представить
о нем губернатору и ждать его разрешения. Губернатору же
должны представляться отчеты о доходах и расходах горо-
да. Это были старые пережитки административной опеки.
Мы не будем касаться вопроса о том, в какой мере все
эти предложения Екатерины вошли в жизнь, но можно
заранее сказать, что не они могли осуществиться. Задача
будущего исследователя — проследить момент проведе-
ния в жизнь «Городового Положения».
Как бы то ни было, надо сказать, что «Городовое Поло-
жение» Екатерины является провозвестником развития
общественного самоуправления в современном смысле
этого слова. Впервые на Руси создавалась такая органи-
зация, в которую входили все классы общества. Ранее
общественные органы были созданы для удовлетворения
казенных интересов, для платежа государственных податей,
несения государственных повинностей, для наилучшего
460
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
отправления правосудия и т. д.; интересы общества были
налицо и ранее, но они имелись в виду лишь постольку,
поскольку это было в интересах государства; в «Городо-
вом Положении» Екатерина впервые отступила от старых
начал самоуправления и создала всесословное городское
общество, которое заботилось о городе как о торгово-про-
мышленном и культурном центре. «Городовое Положение»
Екатерины является начальным звеном в цепи тех учреж-
дений, которые создала новая русская история. При рас-
смотрении «Городового Положения» естественным являет-
ся вопрос: в какой мере Екатерина в данном случае нахо-
дилась в зависимости от указаний, шедших от общества?
Тут заранее надо сказать, что при начертании «Городового
Положения» Екатерина действовала более самостоятель-
но, чем при издании «Жалованной Грамоты дворянству».
Я только что говорил, что Екатерина объединила в
городе все сословия без исключения, в том числе и дво-
рян: а наказы от городов предлагали объединить «по
старине» только один торговый класс, «купеческим пра-
вом должны пользоваться только купцы» — вот основ-
ное требование торгово-промышленного класса. Тенден-
ция сделать город купеческим и мещанским живет еще
до сих пор, а тогда проявлялась с особенной силой. Как
и дворяне, купцы желали замкнуться и поэтому предла-
гали, чтобы купцам и цеховым был запрещен выход в
другие чины, чтобы купеческие вдовы и дочери выходи-
ли замуж за людей других сословий не иначе как продав
свою недвижимость (дома, лавки и т. п.), и чтобы право
заниматься торговлей, ремеслом и промыслами было
предоставлено лишь купцам и ремесленникам. Екатери-
на не исполнила ничего из этих пожеланий. Наказы пред-
лагали организовать и городское управление на чисто
сословных началах. По мнению наказов, во главе управ-
ления должны были стоять магистрат и ратуша, сплошь
состоявшие из купцов. Только два столичных наказа (от
Москвы и Петербурга) предлагали, чтобы х/з ратманов
избиралась из дворян, живущих в городе. Администра-
тивная компетенция магистрата, по наказам, должна была
простираться на все население, в городе должны были
господствовать купцы. Екатерина оставила сословный суд,
а все остальное передала в ведение всесословной Думы.
Русская история XVIII века
461
Но было бы ошибкой думать, что Екатерина ни в чем
не послушалась купцов и мещан. Все наказы просили от-
вести для городов выгоны, сенные покосы, леса и пахот-
ные земли. Екатерина пошла навстречу этим просьбам, и в
своей «Грамоте» утвердила права собственности городов на
просимые ими угодья, отведенные по межевой инструк-
ции. Наказы хлопочут об отмене телесного наказания для
купцов: Екатерина удовлетворила до известной степени и
эго желание, освободив от телесного наказания именитых
граждан и купцов 1-й и 2-й гильдии: остальным было
гарантировано, что они не могут потерять имения иначе,
как по суду. Наказы просили освободить горожан от казен-
ных служб и от постойной, почтовой и других повиннос-
тей, а рекрутскую повинность просили заменить денеж-
ной. И в этом случае Екатерина пошла навстречу желани-
ям горожан: именитые граждане и купцы 1-й и 2-й гильдии
были освобождены от личных служб и посылок, от коман-
дировок в казначейство для счета денег, для сбора кабац-
ких денег и т. п. «Жалованная Грамота» освобождала дома
некоторых граждан от постойной повинности, а для куп-
цов рекрутскую повинность заменила денежной.
В различных городских наказах встречались требова-
ния организации цехов. Например, Ярославский наказ
просил, чтобы заниматься ремеслом позволено было ис-
ключительно в цехах. Екатерина с особенной полнотой и
обстоятельностью в своей «Жалованной Грамоте» удовлет-
ворила это желание. Наказы требовали также устройства
ярмарок, банков и банкирских контор. 26-я статья «Жало-
ванной Грамоты» гласит: «учредить в городе одну ярмарку
или более, смотря по обстоятельствам и потребности, и для
сего определить время и отвести место, куда иногородние
люди могут свои товары привозить и продавать их, а не-
проданные свободно увозить за город». 158-я статья позво-
ляла горожанам из остатков капитала устраивать банки.
Итак, даже в свободно составленное Екатериной «Горо-
довое Положение» вошло много пожеланий, выраженных
в Комиссии для сочинения проекта нового Уложения. И в дан-
ном случае деятельность комиссии не прошла бесследно,
хотя Екатерина воспользовалась ее указаниями и не в та-
ком размере, как для «Губернских учреждений» 1775 года
и для «Жалованной Грамоты дворянству» 1785 года.
462
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС
В ЦАРСТВОВАНИЕ
ЕКАТЕРИНЫ II
ОДНОВРЕМЕННО с жалованными гра-
мотами дворянству и городам императрица Екатерина
имела в виду выдать жалованную грамоту крестьянско-
му сословию, разумея под ним свободных государствен-
ных крестьян. Но это намерение императрицы не было
осуществлено, как не было осуществлено и другое ее
намерение, более радикальное, — намерение уничтожить
крепостное право. Вопрос о крепостном праве встал на
очередь в царствование Екатерины II и подвергся раз-
ностороннему обсуждению и критике; было высказано
много способов уничтожения крепостного права. Неко-
торые из них были осуществлены, но только в царство-
вание Александра II, а во второй половине XVIII века
вопрос об уничтожении крепостного права так и остался
в стадии обсуждения. На этом вопросе я и остановлю
ваше внимание.
Прежде всего, необходимо ясно себе представить, ка-
ково было положение владельческих крестьян к моменту
вступления на престол императрицы Екатерины II.
ВЛАДЕЛЬЧЕСКИЕ КРЕСТЬЯНЕ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ
XVII ВЕКА
В нашей исторической литературе раньше утвержда-
ли, что крепостное право обязано своим происхождени-
ем XVIII веку, но более внимательные изыскания пос-
леднего времени выяснили, что крепостное право в ос-
Русская история XVIII века
463
новных чертах было продуктом московской истории, что
уже во второй половине XVII века были налицо все
элементы, из которых слагается понятие крепостного
права. Уже к концу XVII века крестьяне приравнялись
к холопам, за редкими исключениями они потеряли свою
свободу и были крепостными людьми. Но если крестья-
не потеряли личную свободу, владельцы пользовались
правом переводить крестьян из одного имения в другое,
продавать их, дарить и менять. Продажа крестьян в
начале XVIII века практиковалась в таких громадных
размерах, что возмущала Петра, которого никоим обра-
зом нельзя заподозрить в сентиментальности. «Обычай
есть в России, — гласил указ 1721 года, — что кресть-
ян продают, как скотов, чего во всем свете не водится».
Ни имущественные, ни личные права крестьян не были
ограждены законом; никакой закон не обязывал поме-
щиков наделять своих крестьян участками земли, и хотя
крестьяне владели пахотными жеребьями, но помещик
мог распоряжаться крестьянскими наделами по своему
усмотрению.
Платежи и повинности крестьян в пользу помещи-
ков регулировались исключительно обычаем и доброй
волей землевладельцев. Крестьяне фактически владели
и распоряжались движимым имуществом, входили в
известные обязательства, которые защищались законом,
но наряду с этим закон признавал право владения на
это движимое имущество за помещиками (если имение
помещика продавалось с торгов и вырученная сумма не
покрывала долгов, продавали имущество крестьян). В об-
ласти личных прав крестьян необходимо отметить вме-
шательство помещичьей власти в их семейную жизнь.
Помещики женили и выдавали замуж своих крепост-
ных, руководясь соображениями заводчиков рысистых
лошадей и породистых овец. Помещики судили своих
крестьян и наказывали их по своему усмотрению. На
боярском дворе уже в XVII веке появились тюрьмы,
батоги, кандалы и кнут. Закон предписывал, чтобы по-
мещики не убивали своих крестьян, но не определял
взыскания за нарушение предписания. Значит, все те
черты, которые характеризуют крепостное право, были
налицо в конце XVII века.
464
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ВЛАДЕЛЬЧЕСКИЕ КРЕСТЬЯНЕ
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ВЕКА
Все эти права помещиков над крепостными, все огра-
ничения личных и имущественных прав владельческих
крестьян в первой половине XVIII века еще более выяви-
лись и определились. Первая половина XVIII века явля-
ется только простым продолжением процесса второй по-
ловины XVII века. Торговля крестьянами в розницу все
более и более развивалась. Петр предпринял было меры
к уничтожению этого зла, запретив продавать крепост-
ных в одиночку, а не целыми селениями, но это так и
осталось распоряжением, не войдя в жизнь. Зато другим
распоряжением Петр содействовал развитию работоргов-
ли. В 1717 и 1720 годах он позволил людям всяких чи-
нов, кроме шляхетства, покупать людей для поставки
вместо себя в рекруты. Естественно, что бедные помещи-
ки с нетерпением дожидались времени, когда подрастет
какой-нибудь молодец, чтобы продать его купцу для по-
ставки в рекруты. По части обеспечения крестьянского
имущества законодательство первой половины XVIII века
не выработало решительно никаких конкретных норм,
предоставляя и тут дело обычаю и доброй воле землевла-
дельцев. Закон только требовал, чтобы помещики корми-
ли своих крестьян в голодные годы, не допускали их до
нищеты и не отпускали на волю бедных, больных, увеч-
ных и старых. Но и это не исполнялось помещиками, а
местные власти нисколько не склонны были обращать на
это внимание. Закон Петра рекомендовал отдавать в опе-
ку тех помещиков, которые бесчеловечно обращаются со
своими крепостными; но ведь отдача в опеку зависела от
местных властей, а местные власти, связанные родством
и сословными интересами с помещиками, не могли дей-
ствовать по точному смыслу закона. Таким образом, все
благие пожелания правительства оставались только на
бумаге. Крестьянские платежи и повинности в первой
половине XVIII века по мере развития роскоши помещи-
чьей жизни все более и более увеличивались, и крестьян-
ская нужда все более и более возрастала. Само прави-
тельство в одном из своих указов жаловалось, что работа
крепостных крестьян на помещиков отнимает у них все
время, так что они не могут платить податей и добывать
Русская история XVIII века
465
себе пропитание. О том же самом свидетельствуют и ино-
странцы. Леди Рондо, под впечатлением поездки из Пе-
тербурга в Москву, сообщала, что она встретила народ
очень учтивый, но вследствие непомерной работы и бед-
ности потерявший образ человеческий.
В первой половине XVIII века все больше и больше
утверждалось воззрение, что крепостной труд и его пло-
ды — собственность помещиков, обложенная налогом в
пользу государства. В силу этого взгляда целый ряд ука-
зов ограничил право крестьян в области труда и про-
мышленности. Указом 1717 года крестьяне лишены были
права уходить на промыслы без разрешения помещика;
указ 1731 года запретил крестьянам вступать в откупа;
указ 1761 года запретил крестьянам обязываться вексе-
лями и заемными письмами. Дело дошло даже до того,
что при восшествии на престол Елизаветы крепостные
крестьяне не были допущены к присяге, чем признано
было, что они не государственные подданные, а состоят в
подданстве у помещиков, которые являются непосредствен-
ными их господами. Власть помещиков над крепостными
была более власти самого государства, так как простира-
лась даже в сферу семейных отношений. Помещики раз-
деляли родителей с детьми, устраивали по своему усмот-
рению браки, при выходе замуж за пределы вотчины тре-
бовали выводные или отпускные грамоты, а за выведенную
невесту взимали плату от 10 до 20 руб. Как и в XVII веке,
помещики судили своих крепостных крестьян и наказы-
вали их по собственному усмотрению, доходя иногда до
ужасающих примеров жестокости. В этом отношении тем-
ную память оставила по себе известная Салтычиха, кото-
рая замучила до смерти около 100 человек, преимуще-
ственно женщин — за плохую стирку белья. К обычным
наказаниям — битью кнутом, батогами и розгами — в
XVIII веке присоединилось еще право помещиков ссы-
лать крепостных в Сибирь. Указом 1760 года помещи-
кам было предоставлено право ссылать своих крестьян с
семействами в зачет рекрутов в Сибирь, «понеже в Си-
бирской губернии к поселению удобные места имеются».
Вот общий очерк положения крестьян в первой половине
XVIII века, их состояние в момент вступления на пре-
стол императрицы Екатерины II.
466
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ВЗГЛЯДЫ ЕКАТЕРИНЫ
НА КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС
И ЕЕ ПОЛИТИКА В ПЕРВЫЕ ГОДЫ
ПО ВСТУПЛЕНИИ НА ПРЕСТОЛ
Как ни тяжело было положение крестьян, однако до
Екатерины II, если не считать мечты Голицына, совер-
шенно не возникало вопроса об отмене крепостного пра-
ва. Пока существовала обязательная служба дворян, кре-
постное право оправдывалось в глазах правительства и
дворянства и даже самих крестьян. Помещики были цар-
скими слугами, и крестьяне обязаны были их содержать.
Вопрос о законности существования крепостного пра-
ва выдвинут был во второй половине XVIII века. Он встал
на очередь, как по внутренним побуждениям либераль-
ной государыни, так и по требованиям жизни.
Еще в бытность великой княгиней, как видно из за-
меток, Екатерина думала об отмене крепостного права.
Она писала: «Противно христианской вере и справедли-
вости делать невольниками людей; они все родились сво-
бодными». Уже в то время Екатерина прониклась фило-
софской идеей естественного права, которую исповедова-
ла французская просветительная литература XVIII века.
Она думала, что можно постепенно уничтожить крепост-
ное право, и мечтала в этих целях издать закон, который
определял бы, что при передаче имения из одних рук в
другие крестьяне освобождались от крепостной зависи-
мости. Таким путем она надеялась уничтожить крепост-
ное право в 100 лет.
Действительность заставила Екатерину идти другим
путем. Манифестом 18 февраля 1762 года ее супруг,
Петр III, освободил дворян от обязательной службы. Ло-
гика вещей требовала упразднить крепостное право и
дать жалованную грамоту крестьянству. И действитель-
но, после 18 февраля 1762 года крестьяне и для себя
стали ждать такого манифеста, а когда их ожидания не
оправдались, среди них появились слухи, что помещики
скрыли от крестьян этот государев манифест; крестьяне
стали волноваться. Волнения произошли в Тверском и
Клинском уездах. Тогда Петр III 19 июня издал мани-
фест, в котором опровергал «ложно рассеиваемые от не-
потребных людей слухи» и заявлял, что он «намерен
I'усекая история XVIII века
467
помещиков в их владении нерушимо сохранять, а крес-
тьян в должном повиновении им содержать».
Через 10 дней после этого манифеста вступила на пре-
стол Екатерина П, и вступила революционным путем, при
помощи гвардии, то есть высшего слоя дворянства. Что
ясе ей оставалось делать в таких условиях, как не подтвер-
дить только манифест своего супруга? И действительно,
через 3-4 дня после своего восшествия на престол (3 июня)
Екатерина подтвердила манифест 19 июня.
Между тем волнения крестьян все продолжались; они
увеличились и охватили целый ряд уездов черноземных
губерний и в меньшей степени — северных; Каширский,
Тульский, Епифанский уезды Тульской губернии, Воло-
коламский уезд, Галицкий — Костромской губернии и
другие. Екатерина ответила на крестьянские волнения
карательной экспедицией князей Вяземского и Бибико-
ва, а затем 8 октября издала новый указ «о пребывании
крестьян под властью помещиков». Этот указ велено было
читать в церквах по всем воскресным и праздничным
дням. Под впечатлением крестьянских волнений Екате-
рина вскоре же по вступлении на престол, в 1765 году,
издала указ, которым предоставила помещикам право
ссылать своих крепостных на каторгу «за предерзостное
состояние» на какое угодно время, с правом брать их
обратно. Так, следовательно, крепостное право не только
не было отменено, но было подтверждено и словом и
делом и даже расширено в своем объеме. Елизавета пре-
доставила помещикам право ссылать своих крестьян в
Сибирь на поселение, а Екатерина позволила отправлять
их на каторжные работы. Помимо этого указа, характе-
рен еще указ 1767 года, которым запрещено было вла-
дельческим крестьянам подавать жалобы на Высочайшее
имя, под страхом ссылки в Нерчинск на каторжные ра-
боты. Этот указ был ответом на ту массу челобитных,
которые были поданы Екатерине во время ее путеше-
ствия по России.
Но было бы ошибкой думать, что изданием этих ука-
зов Екатерина ограничилась в разрешении поставленного
ей жизнью крестьянского вопроса. Эти указы были изда-
ны благодаря сложившимся обстоятельствам, по требова-
нию минуты, но Екатерина не отступила еще от своего
468
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
прежнего воззрения, не перестала думать об изменении
положения крестьян, она только дала своим планам дру-
гое направление. Суровая русская действительность по-
казывала ей, что нельзя задаваться планом об освобож-
дении крестьян, а можно только думать об улучшении их
положения, об ограждении их от произвола и насилия
владельцев. Другими словами, вопрос об эмансипации
крестьян у Екатерины заменился вопросом об улучше-
нии их положения. В сущности, и в XIX веке крестьян-
ский вопрос прошел такой же путь; ведь и тогда был
поставлен вопрос только об улучшении быта помещичь-
их крестьян, но результаты в том и другом случае полу-
чились различные, так как за 100 лет жизнь многому
научила и многое показала.
Как же Екатерина приступила к разрешению кресть-
янского вопроса? Она следовала двумя путями; во пер-
вых, вызвала общественное обсуждение этого вопроса и,
во вторых, поставила этот вопрос в комиссии для состав-
ления нового Уложения, наметив в своем наказе основа-
ния для его решения.
ОБСУЖДЕНИЕ
КРЕСТЬЯНСКОГО ВОПРОСА
В ВОЛЬНОМ ЭКОНОМИЧЕСКОМ
ОБЩЕСТВЕ
В конце 1765 года Екатерина обратилась в недавно
открытое Вольное экономическое общество с письмом, в
котором говорила, что «многие разумные авторы постав-
ляют и самые опыты доказывают, что не может быть там
ни искусного рукоделия, ни твердо основанной торговли
там, где земледелие в уничижении или нерачительно про-
изводится, что земледельчество не может процветать там,
где земледелец не имеет ничего собственного. Поставляя
сии правила за неоспоримые, — продолжала императри-
ца, — осталось мне просить вас решить, в чем состоит или
состоять должно для твердого распространения земледель-
чества имение и наследие хлебопашцев?» Из этого рас-
суждения видно, что Екатерина хорошо была знакома с
сочинениями физиократов, которые источником народно-
го благосостояния считали земледелие. Земледелие — ос-
Русская история XVIII века
469
новной промысел народа, от которого зависит и фабрично-
заводская, и торговая промышленность, но земледелие не
может процветать там, где земледелец не имеет собствен-
ности. Екатерина и спрашивала Вольное экономическое
общество, в чем должна состоять эта собственность.
Письмо Екатерины было подписано только двумя бук-
вами — И. Е. (Императрица Екатерина), а потому Обще-
ство, думая, что это дело какого-либо досужего человека,
не обратило на него никакого внимания и вспомнило о
нем только по получении второго письма, когда это неиз-
вестное И. Е., кроме того, прислало ящик с сотней чер-
вонцев и просило употребить присланные деньги на пре-
мию за лучшее сочинение, написанное на тему: «в чем
состоит собственность земледельца, в земле ли его, кото-
рую он обрабатывает, или в движимости, и какое он право
на то или другое для пользы общенародной иметь может».
Такая тема для нас теперь совершенно бессмысленна, но
тогда она имела смысл, если под земледельцами понимать
тогдашних крестьян. Вольное экономическое общество и
поняло эту тему в таком именно смысле. Исполняя волю
жертвователя, Общество, обещая награду в 100 червонцев
и медаль в 25 червонцев, объявило на соискание премии
сочинение на такую тему: «что полезнее для общества, —
чтоб крестьянин имел в собственности землю или только
движимое имение, и сколь далеко его права на то или
другое имение простираться должны?»
Екатерина имела слабость порисоваться и прислала
письмо в Вольное экономическое общество, на этот раз
подписанное полным именем, в котором говорила, что,
узнав о полезном начинании неизвестного автора, она
посылает 1000 червонцев и просит увеличить награды за
сочинения.
Предлагая Вольному экономическому обществу воп-
рос о крестьянской собственности на имущество, Екате-
рина желала получить только детали, подробности, а са-
мый вопрос принципиально был уже ею решен в положи-
тельном смысле. В то время как раз Екатерина составляла
Наказ, в котором сделала некоторые замечания относи-
тельно крепостного права. В нем Екатерина писала, что
«законы могут учредить нечто полезное для собственного
рабов имущества». Между прочим, в Наказе Екатерина
470
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
доказывала необходимость для земледельца иметь свою
собственную землю, и доказывала тем, что не может зем-
леделие процветать там, где земледелец лишен собствен-
ности. «Сие основано на правиле весьма простом: всякий
человек имеет более попечения о своем собственном, не-
жели о том, чего опасаться может, что другой у него
отымет». В первоначальной редакции Наказа необходи-
мость гарантировать крестьянам их имущественные пра-
ва мотивировалась тем, что им нужно накопить извест-
ный достаток для выкупа себя; цену выкупа Екатерина
полагала определить законом. Приближенные Екатери-
ны, как вы знаете, вычеркнули из Наказа все те места, в
которых говорилось о возможности ослабления или отме-
ны крепостного права, и с высоты политической и фило-
софской мысли Екатерине пришлось сойти на низы рус-
ской действительности, над которой она и стала рабо-
тать. Екатерина считала своей обязанностью издать
гражданские законы, регулирующие русское крепостное
право. «Русское крепостное, право, — писала она, — есть
смешение покорности личной с покорностью существен-
ной, то есть холопства с крепостным правом: сие смеше-
ние опасно, и надлежит, чтобы законы предотвратили его».
Кроме законов о собственности крестьян, Екатерина пред-
полагала издать законы, регулирующие помещичьи побо-
ры с крепостных. «Кажется, — писала она, — что невоз-
можным способом увеличивают хозяева свои доходы, об-
лагая оброком своих крестьян по рублю, по 2, по 3 и даже
по 5 с души, несмотря на то, как достаются сии деньги.
Вельми было бы нужно предписать, чтобы оброк полагал-
ся сообразно с земледелием». Затем в Наказе Екатерина
возмущается таким проявлением помещичьей власти, как
обычай помещиков насильно женить своих «подданных».
«Петр велел отдавать под опеку не только безумных, но и
мучающих своих подданных, — писала Екатерина, — по
первой статье сего указа чинится исполнение, а последняя
для чего без действа осталася, неизвестно».
Имея такие взгляды на крепостное право, Екатерина и
предложила высказаться по этому вопросу специалистам
и депутатам комиссии. От первых она ожидала теорети-
ческих рассуждений, а от вторых — практических зако-
нов, охраняющих крестьян от помещичьего произвола.
Русская история XVIII века
471
Теперь нам и предстоит рассмотреть ответы тех и
других на вопросы государыни.
К 22 апреля 1766 года Вольное экономическое обще-
ство получило 162 трактата, из которых 7 было на рус-
ском языке, 129 — на немецком, 21 — на французском,
3 — на латинском, 1 — на голландском и 1 — на шведс-
ком языке. Сочинения поступали со всех концов Евро-
пы — из Германии, Франции, Италии и Польши. По мере
поступления сочинения прочитывались особыми комисси-
ями, а одобренные выслушивались в Общем собрании.
Лучшие из них поступали в конкурс. Таких лучших сочи-
нений одобрено было 15. Для выбора из них был органи-
зован особый комитет. Этот комитет, рассмотрев представ-
ленные работы, присудил премию сочинению под девизом
♦in favorem omnia jura clamat, mais est modus in rebus»
(в пользу свободы вопиют все права, но есть мера всему).
Автором этого сочинения оказался Беарде-де-Лабей (Beard’e
de 1’АЬауе), доктор прав в Аахене. Что касается осталь-
ных сочинений, то четырем из них — сочинению русского
радикала Поленова, гальберштадского каноника Вёлльне-
ра, лифляндца Мека и француза Граслена, дано было одоб-
рение. Премированные и одобренные сочинения решено
было напечатать, за исключением сочинения Поленова,
которое содержало «многие сверх меры сильные и по здеш-
нему состоянию неприличные выражения».
СОЧИНЕНИЕ
БЕАРДЕ-ДЕ-ЛАБЕЯ
Рассмотрение ответов мы начнем с сочинения Беарде-
де-Лабея.
«Крестьяне, — начинает автор, — корни, основание
всего государства. Крестьяне уже тем приносят пользу
государству, что главным образом благодаря им увели-
чивается народонаселение; поэтому крестьянин должен
иметь неотъемлемую собственность, чтобы он не опасал-
ся, что детям его придется голодать, а, следовательно, и
размножался бы охотно. Но, прежде чем давать крестья-
нину собственность, необходимо сделать его лично сво-
бодным; вся вселенная требует от господ, чтобы они осво-
бодили своих крестьян. Повсюду богатство и могущество
472
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
государства есть прямое следствие свободы и благососто-
яния крестьян. Самое лучшее средство поощрить трудо-
любие крестьян — это сделать их собственниками земли,
которую они обрабатывают. Иметь только движимую соб-
ственность — значит не иметь почти никакой». Вот об-
щие рассуждения Беарде-де-Лабея.
Но недаром к первой либеральной части своего деви-
за — «В пользу свободы вопиют все права» — автор при-
бавил: «но есть мера всему». Автор во второй половине
своего труда предостерегает от вредной поспешности про-
ведения реформ: опасно спустить с цепи медведя, не при-
ручив его. Есть еще и другая опасность; Беарде-де-Лабей
думает, что крестьяне после освобождения предадутся
праздности и будут погибать от голода, как было с воль-
ноотпущенными неграми в Америке. Интересно, что все
эти рассуждения повторялись и впоследствии, и после-
дние перепевы этих рассуждений раздавались в комисси-
ях, действовавших при освобождении крестьян. Этот факт
доказывает, как туго работала общественная мысль.
«Прежде чем даровать крестьянам право собственности, —
писал Беарде-де-Лабей, — надо приготовить рабов к вос-
приятию свободы; надо приучить их дорожить свободой,
а для этого надо дать им образование». Право собствен-
ности Беарде-де-Лабей рекомендует давать исподволь, как
награду за усердие и трудолюбие. «Давайте крестьянину
собственность и свободу, — говорит он, — только, так
сказать, по мелочам. Устройте отличие между рабами;
пусть усердие, заслуги будут вознаграждены. Дайте сна-
чала право иметь только движимое имущество, а потом
уже и недвижимое. Когда же умы будут достаточно под-
готовлены, можно будет разорвать цепи рабства».
Дальше либеральный автор трактата старается убе-
дить помещиков, что освобождение крестьян будет для
них выгодно. Доходы их возрастут, получение их сдела-
ется вернее, а, кроме того, им не надо будет хлопотать по
хозяйству. «А для этого, — пишет Беарде-де-Лабей, —
давайте крестьянину собственность, чтобы оц мог себя
считать господином маленького владения; вы можете тогда
с полной безопасностью доверять ему ваши фермы. Вам
нечего будет опасаться, что вы не получите арендной
платы: его маленький клочок земли или, лучше сказать,
Русская история XVIII века
473
привязанность, которую он будет иметь к своему новому
имению, послужит вам порукой. Таким образом, бога-
тые, осчастливив крестьян, увеличат свои собственные
средства и сделают более верным получение доходов».
В интересах помещиков Беарде-де-Лабей полагал не-
обходимым давать крестьянам маленькие наделы, чтобы
они принуждены были арендовать помещичьи земли. Это,
как известно, основной мотив, который раздавался в эпо-
ху освобождения; многие впоследствии стояли именно на
этой точке зрения.
Таково в кратких чертах содержание сочинения Бе-
арде-де-Лабея.
Понятно, что Беарде-де-Лабей получил премию из
Вольного экономического общества, членами которого
были люди либеральные, но в то же время землевладель-
цы. Беарде-де-Лабей предлагал, в сущности, самим по-
мещикам решить весь крестьянский вопрос, без вмеша-
тельства со стороны государства; по его плану, господин
сам должен наблюдать за освобождением, причем даро-
ванию земли должно предшествовать дарование личной
свободы. Беарде-де-Лабей надеялся, что крестьянский
вопрос будет решен скоро, но на самом деле он отклады-
вал решение вопроса в долгий ящик. Он, как рациона-
лист, был проникнут политическим оптимизмом; мужи-
ки узнают блага свободы и собственности и из глупых и
нерадивых превратятся в умных и трудолюбивых, а их
владельцы, увидав пользу освобождения крестьян, будут
освобождать их. Беарде-де-Лабей не предусматривал, что
будет, если крестьяне не поймут благ свободы и не будут
стараться, а равно и помещики не поймут пользы осво-
бождения. Как рационалист, он не ставил этого вопроса,
полагая, что если что дойдет до разума, то необходимо
выльется и в поступки.
СОЧИНЕНИЕ ПОЛЕНОВА
Никаких радикальных мер не предлагало и сочине-
ние русского радикала Поленова. Автор начинает с теоре-
тических доказательств необходимости для крестьян иметь
право собственности «в движимом и недвижимом име-
нии». Необходимо, чтобы крестьяне стали зажиточными,
474
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
так как зажиточный охотнее вступает в брак, старатель-
нее обрабатываем землю, лучше платит подати и т. д.
Напротив, лишение прав собственности производит пе-
чальные последствия: такие люди делаются совершенно
нерадивыми,, дурно едят и одеваются, их жизнь непро-
должительна, а потому и народонаселение России не
может сильно увеличиваться.
Переходя от общих рассуждений к положению о рус-
ских крестьянах, Поленов писал: «Я не нахожу бедней-
ших людей, как наших крестьян, которые, не имея ни
малой от законов защиты, подвержены всевозможным,
не только в рассуждении имения, но и самой жизни,
обидам и претерпевают беспрестанные наглости, истяза-
ния и насильства, отчего неотменно должны они опус-
титься и прийти в сие преисполненное бедствий как для
них самих, так и для всего общества состояние, в кото-
ром мы их теперь действительно видим». Что же пред-
лагает Поленов для улучшения быта крестьян? Прежде
всего — образование. Поленов указывает на образова-
ние, точно так же, как и Беарде-де-Лабей; это была
ходячая мысль, висевшая, можно сказать, в воздухе.
«Напрасно некоторые думают, — рассуждал автор, —
что лучшее средство удержать крестьянина от пороков
состоит в строгости, принуждении и казнях; гораздо
действеннее тут воспитание, которое может преобразить
всякого человека, какого бы состояния он ни был». Автор
предлагает завести школы и обязать крестьян зимой
посылать туда детей, начиная с десятилетнего возраста;
издать книги для обучения и чтения и поручить препо-
давание священникам и дьячкам. Он желает также,
чтобы в деревнях завели лекарей и обученных пови-
вальных бабок.
Переходя к основному вопросу, Поленов требует, что-
бы крестьянину было предоставлено довольно земли для
хлебопашества и скотоводства; требует, чтобы помещик
не мог отнять ее до тех пор, пока крестьянин исправно
будет отбывать повинности, в противном случае он мо-
жет передать ее другому, но не иначе, как по рассмотре-
нию дела в суде.
Затем Поленов предлагал, чтобы крестьянину не толь-
ко не дозволялось продавать, дарить и закладывать свой
Русская история XVIII века
475
участок, но даже и разделять его между несколькими
детьми; по смерти отца должен был владеть один из сы-
новей. Торговля крепостными по одиночке должна быть
совершенно запрещена. Он не соглашается и на прода-
жу целыми семьями, а желает, чтобы крестьяне вовсе
не продавались без земли. Рассматривая вопрос о суде,
автор считает необходимым, чтобы правосудие защища
ло право собственности крестьян на движимое и недви-
жимое имущество. Подати с крестьян должны быть точ-
но определены. Поленов предлагает сбирать с крестьян
одну десятую часть урожая, а чтобы поощрить крестьян
усерднее заниматься земледелием, подати брать или
хлебом или по оценке деньгами. Барщину Поленов пред-
лагает ограничить одним днем. Точное определение по-
винностей в пользу помещиков необходимо «для пре-
кращения грабительств и разорений»; это «немало за-
щитит крестьян от наглостей их помещиков, которые
их без всякой пощады и милосердия мучают, отнимая
все то, что им на глаза попадется и через то приводят в
несказанную бедность, от которой они никогда не в со-
стоянии избавиться».
Поленов не оставляет без рассмотрения и вопроса о
власти помещиков над крепостными. Он предлагает, что-
бы сельский суд состоял из старосты и 3-4 выборных
крестьян; они должны разбирать обиды, драки и неболь-
шие тяжбы. Более важные ссоры между крестьянами и
несогласия их с помещиками должны разбирать высшие
крестьянские суды; апелляция от этих судов должна идти
в земские суды из окружных дворян, с участием опыт-
ных юрисконсультов. Кроме того, Поленов предлагает
дозволить богатым крестьянам записываться в мещан-
ство, заплатив помещику за каждую выведенную из де-
ревни душу.
Резюмируя идеи Поленова, можно сказать, что он
ратовал за всяческие облегчения участи крестьян, но
основной идеи крепостного права не трогал. Все предло-
женные меры Поленов рекомендует вводить постепенно,
ибо «многими примерами уже подтверждено, сколь дале-
ко в подобных случаях простирается неистовство подло-
го народа». Можно видеть, что пожелания Поленова шли
навстречу*намерениям Екатерины.
476
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
СОЧИНЕНИЯ ВЁЛЬНЕРА
Теперь нам остается рассмотреть еще три сочинения
по крестьянскому вопросу, которые в комиссии получи-
ли одобрение. Это, прежде всего, сочинение гальберштад-
ского каноника Вельнера.
Вельнер, как и Беарде-де-Лабей и Поленов, выступа-
ет поборником крестьянской собственности на землю,
но понимает собственность в особом смысле. Прежде
всего, он указывает на плохое качество подневольного
труда и на невозможность для срочного арендатора за-
ботиться о прочных усовершенствованиях на своем уча-
стке. Вельнер предлагает правительству поощрять тех
помещиков, которые передадут землю в собственность
своим крестьянам.
Условия и основания передачи земли в собственность
крестьянам Вельнер не указывает и предоставляет выра-
ботать Вольному экономическому обществу, а с своей
стороны предлагает издать следующий закон: «1) кресть-
янин может быть лишен земли только в том случае, если
он будет дурно вести себя и плохо заниматься земледели-
ем; 2) крестьянам дается полное право производить на
своих участках какие угодно улучшения, сеять какой
угодно хлеб и кормовые травы; 3) крестьяне, получив-
шие землю в собственность, остаются в подданстве поме-
щика и должны платить податей вдвое более чем прежде,
с условием, что раз установленные подати не будут воз-
вышаться; 4) крестьянин, который по болезни или по
старости не в состоянии более работать на своей земле,
может с согласия землевладельца продать ее, причем
приобретший должен принять на себя исполнение лежа-
щих на ней повинностей; 5) на таких же условиях крес-
тьянин может завещать свою землю своим детям и род-
ственникам».
Вот предложения, сделанные Вельнером. Если рас-
смотреть их более внимательно, то можно видеть, что
Вельнер проектировал отдать крестьянам землю не в соб-
ственность, а в наследственное и неотъемлемое пользова-
ние за определенные повинности; это — вечная аренда, а
не собственность, хотя сам Вельнер указывал на неотъем-
лемость участков, на возможность завещать их и прода-
вать, и называл такое владение собственностью.
Русская история XVIII века
477
СОЧИНЕНИЕ ФОН МЕКА
Много сходного в основных идеях имело и сочинение
лифляндского дворянина фон Мека, которого Общество
наградило за его труд медалью в 12 червонцев. «Крепос-
тные, — говорит он, — должны иметь собственность, но
с дарованием ее не следует спешить. Если сразу уничто-
жить крепостное право, то свобода может обратиться в
необузданность, крестьяне покинут земли, которые прежде
обрабатывали, и начнут бродить, ища места, где бы мог-
ли получить землю без повинностей и денежных обро-
ков. Поэтому нужно начинать с дарования крестьянам
прав собственности на движимое имущество и обставить
это дело следующими формальностями; господин заяв-
ляет в суде, что он дозволяет лучшим крестьянам неогра-
ниченно распоряжаться движимым имуществом; это за-
явление должно быть записано в книги, и чиновники
должны следить за его исполнением. Когда же все или
большая часть крестьян приобретут движимую собствен-
ность, то помещик в награду лучшим и зажиточным может
продать участок земли, который они обрабатывают. Кре-
стьянин, приобретший землю, будет иметь на нее полное
право собственности, но на следующих условиях: его
участок не может быть отделен от всего имения; кресть-
янин не может его покинуть; за каждый такой участок
господин имеет право на известную и раз навсегда уста-
новленную работу. Таким образом, и здесь дело идет не о
праве собственности, а о наследственном, гарантирован-
ном владении землей на известных условиях.
СОЧИНЕНИЕ ГРАСЛЕНА
Самым радикальным из всех проектов является про-
ект француза Граслена. Путем теоретических рассужде-
нии Граслен приходит к выводу, что * общее благо требу-
ет, чтобы земля была собственностью единственно и ис-
ключительно тех, кто ее обрабатывает, то есть крестьян,
но в то же время они должны владеть только тем коли-
чеством земли, какое могут сами обработать, иначе они
обратятся в землевладельцев-вотчинников. Таким обра-
зом, оказывается, что то положение, которое составляет
основу программы современной нам партии трудовиков,
478
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
было высказано более 100 лет тому назад французом
Грасленом. Переходя к современному общественному
строю, Граслен говорит, что если в данное время и невоз-
можно думать об его изменении согласно указанным прин-
ципам, то, по крайней мере, не следует лишать крестьян
права собственности на землю, так как это было бы боль-
шим ущербом для общества. Конечно, крестьяне должны
иметь право и на движимое имущество.
Вот содержание сочинений, представленных в Воль-
ное экономическое общество на тему, предложенную
Екатериной, удостоенных премии и похвальных отзы-
вов. При всем их различии в подробностях, легко заме-
тить и общие черты. Во всех проектах признается необ-
ходимым 1) обеспечить имущественные права крестьян
от произвола помещиков; 2) во всех проектах устраняет-
ся прямое вмешательство государства в решение кресть-
янского вопроса и 3) это решение предоставляется доб-
рой воле и усмотрению владельцев, долженствующих
узнать свою выгоду. Единственное, что допускают проек-
ты по отношению государственной власти — это показы-
вать добрый пример помещикам, но законодательное ре-
шение вопроса в существе устраняется.
КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС
В КОМИССИИ ДЛЯ СОЧИНЕНИЯ
НОВОГО УЛОЖЕНИЯ
А теперь мы посмотрим, что получила Екатерина от
депутатов, созванных для составления нового Уложения,
В ответ на запросы и пожелания, выраженные ей в Боль-
шом Наказе.
Прежде всего, рассмотрим, что содержали дворянс-
кие наказы, чего желали дворяне, прежде чем они выс-
лушали Наказ императрицы.
Раскрываем, например, наказ дворянской Полонской
пятины (Новгородской губернии) и читаем: «Всепокор-
нейше просим, дабы в сохранение древнего узаконения и
дворовые люди, и крестьяне в подлежащем повиновении
яко своим господам были, и о том в ныне сочиняемом
проекте нового Уложения подтвердить с таким объявле-
нием, что узаконенная издревле помещицкая власть над
Русская история XVIII века
479
их людьми и крестьянами не отъемлется безотменно, как
доныне была, так и впредь будет». Вот определенное и
ясное пожелание, чтобы все оставалось по-старому. Обра-
тимся к другому наказу — кашинских дворян; в нем выс-
казаны те же требования; «чтобы крестьяне были в безот-
рицательном повиновении владельцев и в полной их вла-
сти, дабы тишина и спокойствие общества господствовали,
и экономия распространялась, без чего оные существовать
не могут». А вот что говорили керенские дворяне: «Дво-
рянству своих людей и крестьян содержать на прежних
основаниях в своей власти и полномочии, не ограничивая
их преимуществ и полномочий, ибо Российской империи
народ сравнения не имеет в качествах с европейским».
Больше всего дворяне просят о принятии мер против
беглых крестьян. Так, тамбовские дворяне просили на-
казывать беглых отдачей в рекруты и ссылкой на поселе-
ние и на каторжные работы с предварительным наказа-
нием плетьми и кнутом и ходатайствовали перед прави-
тельством, чтобы смерть беглых крестьян от наказаний
не ставилась помещикам в вину. Пусторжевские дворяне
во избежание побегов в Польшу просили расположить по
границе через каждые пять верст военные отряды с пуш-
ками, а по самой границе провести двойной ров и вал,
«дабы помешать людям переходить границу с телегами и
скотом». Дворяне Полонской пятины Новгородской гу-
бернии просили в тех же целях об укреплении границ с
Эстляндией и Финляндией и о посылке туда военных
отрядов для сыска беглых. Многие наказы говорят, что
за укрывательство беглых законы карают слишком слабо
и требуют усиленных наказаний. Почти все дворянские
наказы стояли на той точке зрения, что владеть кресть-
янами имеют право только дворяне и просили об устра-
нении от владения крестьянами лиц недворянского зва-
ния. Но в этом случае дворяне разошлись с желаниями
других классов русского общества.
Почти все наказы, составленные торгово-промышлен-
ным классом, выражали требование, чтобы купцам пер-
вой и второй гильдии было дано право владеть крепост-
ными. Наказы по-разному мотивировали это требование.
Типичной является мотивировка наказа казанского ку-
печества. Оно указывало, что купцам часто приходится
480
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
отлучаться по делам из дому, а на наймитов во время
отлучек положиться нельзя. Купцам нужны крепостные
люди и для отправления городских полицейских долж-
ностей; наконец, купцам, которые занимаются развоз-
ной торговлей, неудобно иметь дело с наемными служа-
щими, так как они, забрав деньги и товар, имеют обык-
новение бежать, а если и живут, то чинят самовольство,
не смотрят за деньгами и товаром. Казанский наказ не
был одинок. Такие же требования содержались и в нака-
зах других городов, считавших необходимым «для рас-
пространения коммерции и исправности торгов» дозво-
лить покупать крепостных купцам первой гильдии.
Синод в лице своего депутата требовал предоставить,
право белому духовенству покупать себе в услужение
людей, ссылаясь на то, что не самому же отцу протоие-
рею идти пахать землю или продавать что-либо.
За купцами и духовенством потянулись мелкие зем-
левладельцы — недворяне.
Сибирские служилые люди, так называемые дети бо-
ярские, просили сделать их потомственными дворянами,
наделить их землей и дать право покупать людей.
Сибирские казаки, представители Донского, Чугуев-
ского и Уфимского казацких войск, ходатайствовали, что-
бы казацкому старшине дозволено было покупать дворо-
вых людей и крестьян.
Однодворцы, часть которых владела крепостными,
которых они могли продавать только членам своего со-
словия, желали увеличить число своих крестьян покуп-
кой их у помещиков и просили дать им соответствующее
разрешение.
Даже пахотные солдаты, люди старых служб просили
себе права иметь крепостных.
Таким образом, почти от всех сословий раздалось
требование не бб освобождении крестьян от крепостной
зависимости, а о распространении права владеть ими.
Раз это было так, Екатерина и думать не могла об осво-
бождении крестьян и сосредоточила свое внимание на
вопросе об улучшении быта крепостных крестьян, их
правового и экономического положения.
Что касается этой стороны крестьянского вопроса, то
дворянские наказы требуют, во-первых, ограничить тор-
Русская история XVIII века
481
говлю крепостными и, во-вторых, обуздания жестоких
помещиков. Михайловские дворяне (Рязанской губернии)
просили ограничить продажу крестьян без земли и раз-
решить продавать крестьян только в пределах одного
уезда, «дабы проданные находились недалеко от своих
родственников». Более решительно были настроены шлис-
сельбургские дворяне; они требовали совершенного зап-
рещения продажи крепостных без земли. Кинешемские
дворяне (Костромской губернии) просили зйпретить тор-
говлю крепостными на три месяца в году, во время рек-
рутских наборов, ибо помещики, «кои алчут о своих при-
бытках», продают крепостных в рекруты и «через то
крестьян своих доводят до крайнего разорения и беднос-
ти». О том же просили и тамбовские дворяне. Костромс-
кой наказ требовал назначать опекунов над помещика-
ми, которые «неистово своими деревнями владеют и под-
чиненных им людей и крестьян мучают». Пусторжевский
наказ требует отдавать под опеку также и тех, которые
обременяют своих крестьян непосильными поборами. Но
дальше установления опеки дворянские наказы не шли и
даже не говорили о том, какое же наказание должно
постичь помещика, мучающего своих крестьян. По этому
вопросу высказались только представители судебных и
административных учреждений. Юстиц-коллегия указы-
вала на необходимость издания закона о том, какому
наказанию должен подвергнуться помещик, замучившей
до смерти своего крепостного. Кроме того, депутат глав-
ной полиции заявил, что надлежит разрешить дворовым
и крепостным жаловаться на своих господ, и задавать
вопрос, что делать с теми господами дворянами, на кото-
рых принесена жалоба.
МНЕНИЕ КОРОБЬИНА
И ВЫЗВАННЫЕ ИМ ПРЕНИЯ
Вопрос об улучшении быта крепостных крестьян сде-
лался предметом горячих споров в заседаниях Комиссии.
Прения эти продолжались целый месяц, и из всех орато-
ров за улучшение крестьянского быта высказалось 8, а
решительно против — 12. Прения приняли особенно стра-
стный характер после речи депутата от Козловских дворян
16-1421
482
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Коробьина, произнесенной 5 мая 1768 года. Коробьин
остановился на вопросе о причинах побегов крепостных
крестьян и высказал мысль, что в побегах виноваты сами
помещики, * которые с крестьян своих берут против обык-
новенного подати, кои, промотав свои пожитки и набрав
много долгу, отдают своих людей, отлучив их от земледе-
лия, зарабатывать одни хоть следуемые ежегодно к упла-
те проценты; которые, видя, что получаемых с крестьян
себе доходов на удовольствие прихотей своих не станет,
удалив от семейств, употребляют единственно для своей
корысти». Но что всего хуже, некоторые владельцы, как
только крестьянин приобретает небольшой достаток, ли-
шают его всех плодов его труда, увеличивая с него обро-
ки. Ссылаясь на статьи (295 и 261) Наказа Екатерины,
Коробьин предлагал издать благоразумные и человеко-
любивые законы; надо, говорил Коробьин, чтобы кресть-
янин только часть своего имения считал не своим, а
помещичьим, а остальное должно быть его собственное,
* которое он может без опасения пустить в обращение,
как-то, заложить, подарить и оставить по себе, кому хо-
чет, не думая, что оное когда-нибудь отнято будет его
помещиком». Нужно установить, чтобы крестьянин пла-
тил определенную дань; в одних местах — натурой, в
других — деньгами, смотря по местным условиям.
Заявление и доводы Коробьина поддержали депутаты
от свободных крестьян и землевладельцев-недворян; в
особенности сильную поддержку Коробьину оказал депу-
тат от Екатеринославской провинции Яков Козельский.
На обвинения крестьян в лености, нерадении и пьян-
стве Я. Козельский возражал, что «и самый трудолюби-
вый человек сделается нерадивым во всегдашнем наси-
лии»; причина зла — в самих помещиках. «Дворянство
требует, — говорил Козельский, — учредить опеку над
жестокими помещиками, разоряющими своих крестьян,
но зачем отдавать в опеку уже разоренное имение; гораз-
до лучше предупредить разорение общим законом». Он
предлагает установить определенное число дней барщи-
ны в неделю, отнять их на деньги и предоставить кресть-
янам право свободно выбирать барщину или оброк. «По-
мещики, противящиеся определению повинностей, —
говорил Козельский, — желают иметь большую власть,
Русская история XVIII века
483
чем государство над своими подданными, так как и са-
мая верховная власть по самодержавию своему не требу-
ет более определенной всякой службы, кроме на содер-
жание необходимой войны*. Козельский предлагал на-
значить в пользу помещика 2 дня работы, а затем 2 дня
определять на зарабатывание податей, то есть на государ-
ство, 2 дня на собственную работу, а седьмой день — Гос-
поду Богу твоему. Для всех, кто пожелал бы вместо отбы-
вания барщины платить оброк, Козельский предлагал
оценить рабочий день в 10 коп., то есть в год помещик
получал бы с крестьянина 10 руб., что в среднем соответ-
ствовало бы, при населении двора в 3-4 души, подушной
подати в 2-3 руб. Это был обычный тогда оброк, и Козель-
ский не предлагав его понизить, а желал только точно
определить. От определения повинностей произойдут, по
мнению Козельского, следующие выгоды; крестьяне бу-
дут прилежнее заниматься земледелием, станут более раз-
множать свои семейства, прекратятся разные злодейства,
наконец, вернутся на родину многие из бежавших в
Польшу, Валахию и Венгрию. Что же касается до имений
крестьянских движимых и недвижимых, то Козельский
предлагал оставить их в пользовании крестьян, без права
продать и заложить недвижимые имения, но с условием,
что крестьяне будут владеть ими сами потомственно, «без
участия помещиков*. Козельский предлагал отмежевать
земли, находившиеся под крестьянской запашкой, и раз-
бить их на участки, «чтобы мужики, почитая те земли за
собственный свой удел, основательнее обзаводиться и
постояннее жить могли». Таким образом, по проекту
Козельского, крестьяне должны были получить земли в
неотъемлемое владение за умеренные повинности. Нельзя
не сказать, что при тогдашних условиях предложения
Козельского были самыми практичными.
Все эти заявления Коробьина и его единомышленни-
ков вызвали целую бурю протестов со стороны дворянс-
ких депутатов. Коробьин и другие ораторы подверглись
потоку личных нападок и оскорблений. Дело, однако, не
ограничилось одной личной перебранкой. Противники
Коробьина и его единомышленников высказали целый
ряд принципиальных возражений, причем некоторые из
них заслуживают внимания. Приходится признать, что
16*
484
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
так называемые «крепостники» очень много своими до-
водами содействовали разъяснению вопроса по существу,
так что действительно можно сказать: из столкновения
противоположных мнений родится истина.
Коробьин указывал на побеги крепостных как на след-
ствие чрезмерного их обременения работами и поборами в
пользу помещика. На это консерваторы отвечали, что это
неправда, так как бегут не одни крепостные, а также
государственные, дворцовые и экономические крестьяне,
бегут даже церковники от своих церквей и купцы; значит,
бегство крестьян происходит не от одного угнетения кре-
стьян помещиками, а от развращения нравов, лености и
нерачения в работе. В этом, конечно, была доля правды.
М. М. Щербатов говорил: «Кроме угнетения крестьян, есть
еще чисто физические причины их побегов»; он указывал
на обширность России, на разнообразие климатов, кото-
рых он насчитывал 8 (в этом случае Щербатову нельзя
отказать в наблюдательности; стремление расползаться по
обширной равнине — давнишнее свойство русского наро-
да), на разницу в плодородии, на рекрутские наборы и на
«непостоянство, леность и худые нравы своих крестьян».
Затем дворяне отрицали самый факт экономического
угнетения крестьян помещиками. «Помещики, — говори-
ли они, — не только не разоряют своих крестьян, но,
напротив, по случаю нынешних неурожаев, кормят их,
снабжают домашним скотом и платят за них подати, од-
ним словом, пекутся об них, как об детях.»
Движимым имуществом, по словам дворянских депу-
татов, крестьяне распоряжаются совершенно свободно.
«Они, — говорил Щербатов, — имеют полное право соб-
ственности, правда, не утвержденное законом, но, можно
сказать, еще сильнейшее, так как оно основано на общем
умствовании и взаимной пользе».
Ораторы не ограничились одной защитой крепостного
права, но подвергли критике предложения Коробьина и
его единомышленников. Последние требовали определе-
ния размеров повинностей; консерваторы указывали им
на невозможность исполнить это вследствие крайнего
разнообразия местных условий. Это замечание было спра-
ведливо, поскольку оно было направлено против едино-
образия в установлении податей; при определении по-
Русская история XVIII века
485
винностей, конечно, необходимо было принимать в сооб-
ражение экономические условия различных местностей.
Затем консерваторы справедливо указывали, что нельзя
крестьянину обеспечить право собственности на движи-
мое имение, оставляя в то же время его личность в пол-
ной зависимости от помещика. «Тщетно имя собственно-
сти растверживать, когда тело чье подвластно другому;
имение его всегда тому же подвластно будет».
Коробьин и его единомышленники полагали, что кре-
стьянину в случае произвола со стороны помещика нуж-
но предоставить право жаловаться на их притеснения.
Консерваторы возражали, что это только приведет к раз-
рушению добрых отношений, увеличит количество су-
дебных дел, которые отвратят крестьян от земледелия,
поведет к бунтам и посягательствам на жизнь помещи-
ков. В этих словах есть, конечно, доля прайды, так как
предложенная либералами мера в данном случае не была
особенно удачной.
Особенно любопытны доводы, которые приводил кня-
зь М. М. Щербатов против предоставления крестьянам
полной собственности на землю с правом ее отчуждения.
По мнению Щербатова, помещики заботятся, чтобы кре-
стьяне не страдали от недостатка или плохого качества
земли, а с нарезкой земли эта забота прекратится, и поло-
жение крестьян только ухудшится. Отдать крестьянам в
собственность недвижимые имения — очень вредно для
государства. Продавшие землю, не имея ни места для
поселения, ни средств, принуждены будут или вовсе по-
кинуть земледелие, или идти в батраки, то есть образует-
ся сельский пролетариат. Таким образом, через получение
мнимой собственности крестьяне лишатся действительной.
Кроме того, предоставление крестьянам земли в собствен-
ность поведет к ее раздроблению, но хозяйство «не можно
вести там, где крестьяне будут землю на лоскутья разди-
рать». От раздела земли произойдет новое неудобство —
чересполосица, а она вызовет драки, убийства, перекосы,
потравы и т. п. Как на пример, консерваторы указывали
на быт однодворцев.
Большинство депутатов консервативной партии, от-
вергая все предложения либералов, соглашались только
на одну меру для улучшения положения крепостных —
486
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
на отдачу под опеку всех владельцев, мучающих своих
людей, и, кроме того, все соглашались на запрещение
торговли людьми в розницу. Таким образом, вы видите,
что и консервативная партия не безусловно была против
улучшения быта крепостных крестьян, она шла на ус-
тупки, но эти уступки были очень незначительны.
ПРЕНИЯ ПО ПОВОДУ ПРОЕКТА ПРАВ
БЛАГОРОДНЫХ
Совершенно неожиданно для консервативной партии
пришлось считаться и с предложением об освобождении
крестьян. В половине 1768 года частная комиссия «о
разборе родов государственных жителей» внесла проект
прав благородных, где была помещена такая статья: «бла-
городные могут, если пожелают, право владения крепос-
тных своих деревень переменить на право деревень сво-
бодных, но свободных деревень паки на право крепостных
переменить уже не можно». Что это значило? Что разуме-
ла Комиссия под «свободными деревнями»? Под свобод-
ными деревнями подразумевались деревни, существовав-
шие в Малороссии, Финляндии и на некоторых островах
Балтийского моря, крестьяне которых могли переходить с
места на место, жаловаться на помещика, имели право
собственности на движимое имущество, но земли получа-
ли от помещиков в пользование на несколько лет по со-
глашению, а по истечении срока господин мог согнать их
с земли; значит, это были крестьяне-арендаторы. В проек-
те, таким образом, намечалось освобождение крестьян без
земли, с заменой их юридической зависимости от поме-
щиков зависимостью экономической. Превращение кре-
постных крестьян в арендаторов проект предлагал прово-
дить постепенно, именно — изданием закона, который
запрещал бы наследование крепостных деревень и уста-
навливал бы, что дворяне могут завещать только свобод-
ные деревни. Значит, если бы помещик захотел отказать
кому-либо свое поместье по своей смерти, он должен был
бы освободить своих крестьян. Для поощрения дворян к
обращению крепостных деревень в свободные комиссия
предлагала издать закон, в силу которого можно было бы
покупать и продавать свободные деревни беспошлинно.
Русская история XVIII века
487
При обсуждении этого проекта в Общем собрании про-
изошла целая буря. Особенно горячо возражал идеолог
дворянского сословия ярославский депутат М. М. Щерба-
тов. Он утверждал, что такое освобождение крестьян —
дело ненужное и вредное. Крестьяне под властью помещи-
ков становятся все богаче, как это и подтверждается жа-
лобами в наказах от городов на то, что крестьяне своей
торговлей вредят купеческому сословию. Тут была несом-
ненная подтасовка фактов: были действительно зажиточ-
ные крестьяне, как, например, крестьяне графа Шереме-
тева, которым, кстати сказать, принадлежал весь Охот-
ный ряд, но они были исключением. «Освобождение, —
говорил — Щербатов, — разорвет цепь, связующую поме-
щиков с их крестьянами»; от этого пострадает нравствен-
ность крепостных, начнутся разбег, воровство, недоимки
в государственных сборах, ухудшение земледелия, запус-
тение фабрик и заводов. «Еще российский народ, — про-
должает Щербатов, — требует во многом просвещения,
которого ни от кого иного, как от своих господ, крестьяне
получить не могут, и следственно, если бы возможно было
без утеснения, надлежало бы стеснить сей союз, их взаим-
но связующий, а не клониться его прервать». «Единое
имя свободы не произведет ли умствование неподданства,
до самой крайности доведенного?» Освобожденные крес-
тьяне всегда будут подозревать своих господ, что они меру
власти своей превосходят. Щербатов указывал также, что
освобождение одной деревни и оставление другой в крепо-
стном праве будет служить причиной возбуждения крес-
тьян и вызовет мятежи. В этом указании нельзя не при-
знать правоты ярославского депутата. С этим мнением
согласились 33 депутата и в том числе 3 от черносошных
крестьян. Когда Татищев стал говорить, что государыня
«разум вольности в нас во всех вселить хочет, за что мы ее
должны превозносить и прославлять», что хлебопашеству
не повредит, если дворянин будет иметь крестьян поддан-
ными, а не рабами, Щербатов, придерживаясь учения о
влиянии климата на нравы, говорил, что «при холодном
климате России земледельца необходимо понуждать; пра-
вительство же за такой пространной монархией усмотреть
не может; ныне же дворяне, владея своими деревнями,
лучший присмотр делают». Так Щербатов предвосхитил
488
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
мысль, высказанную потом императором Павлом, указы-
вавшим на то, что в его государстве каждый помещик —
полицмейстер. «Если бы государыне, — возражал Щерба-
тов, — угодно было хлебопашцев сделать вольными, то
она бы в другой главе Наказа о том написать изволила».
Мы знаем, что Екатерина и соизволила написать, но напи-
санное было вычеркнуто цензорами. Обе стороны остались
при своем мнении.
КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС В ЧАСТНЫХ
КОМИССИЯХ
В общих заседаниях дело и ограничилось этими спо-
рами. Никаких постановлений по этому вопросу вынесе-
но не было и голосований не происходило. Общая комис-
сия дожидалась проектов частной комиссии, которая дол-
жна была затронуть крестьянский вопрос о разборе родов
государственных жителей. Осенью 1770 года эта комис-
сия после того, как кончились уже заседания общего
собрания, представила проект по крестьянскому вопро-
су. Мы и рассмотрим содержание этого проекта.
В отделе о личных правах крестьян комиссия пошла на
встречу желанию императрицы, выраженному в Большом
Наказе, и постановила, что крепостные крестьяне должны
судиться в учрежденном помещиком суде из их же собра-
тий. Если разбираемое дело касалось только крестьян од-
ного помещика, то в случае недовольства его постановле-
нием дело должно было решаться помещиком; но если
дело касалось крестьян разных владельцев, решение кре-
стьянского суда и суда помещика можно было обжаловать
в земском суде. Но уголовным делам крестьяне должны
были подлежать ведению правительственных учреждений.
Вот одно улучшение в быте крепостных крестьян, которое
проектировалось комиссией. Вторая статья касалась воп-
роса о наказаниях. Проект признает за помещиками право
наказывать крестьян за непослушание, но в то же время
указывает, что помещики «не имеют права жестоко их
наказывать», но должны «наблюдать умеренность, чтобы
тем наказанием не повредить членам и не лишить жизни».
Третья статья говорит, что помещики при продаже своих
крестьян не могут разлучать мужа с женой и родителей с
Русская история XVIII века
489
малолетними детьми менее семи лет. Наконец, последняя
статья о личных правах крепостных говорит, что «крепо-
стные крестьяне, когда от своих помещиков будут претер-
певать тиранство, или помещики будут у крестьян отни-
мать беззаконно собственное их имение, от чего они совер-
шенно разорены быть могут, имеют право защищены быть
в учрежденных местах», то есть комиссия проектировала
дать крестьянам право жаловаться на притеснения поме-
щиков. Некоторые, в общем несущественные постановле-
ния сделала комиссия и касательно имущественных прав
крестьян. Проект этой комиссии, собственно говоря, санк-
ционировал то, что фактически существовало, но его нельзя
не признать шагом вперед, так как он хотел законодатель-
ным путем ограничить крепостное право.
Кроме комиссии о разборе родов государственные
жителей крестьянский вопрос был затронут и в некото-
рых других частных комиссиях, именно в комиссии об
имениях и в комиссии о земледелии.
В комиссии об имениях, по свидетельству ее члена
Гадебуша, «много толковали о свободе крестьян и о крепо-
стном праве». Но единственное, что сделала эта комиссия,
заключалось в том, что по ее настоянию другая частная
комиссия — «о разных постановлениях, касающихся до
лиц», внесла статью об опеке над жестокими помещика-
ми. По проекту этой комиссии о личных правах граждан,
опека устанавливалась следующим образом — когда .су-
дебному учреждению сделается известным, что какой-либо
владелец бесчеловечно обращается со своими крестьяна-
ми, то оно должно через особых комиссаров собрать о нем
сведения и потом потребовать его к суду. Если помещик
принесет извинение, то суд не назначает над ним опеки, а,
сделав ему увещание, дозволяет самому управлять имени-
ем, наблюдая, как он исполняет свое обещание, и только
неисправившегося отдает под опеку. Если же помещик в
суде во всем запрется, то его имение следует тотчас отдать
под опеку. При этом доносы крепостных крестьян на по-
мещиков не принимались; привлечение помещика к суду
зависело от человеколюбия соседей. Отданные под опеку
имения должны были управляться опекунами, но доход
шел сполна помещику. Это был лишний шанс к тому,
чтобы из опеки ничего не вышло.
490
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Комиссия о земледелии должна была определить раз-
мер крестьянских повинностей. За эту работу взялся член
комиссии Титов, который и выработал целый законопро-
ект, чрезвычайно любопытный как попытка разрешения
крестьянского вопроса. Титов предлагал дать крестьянам
такое количество земли, которое они могут обработать; сам
он полагал, что один работник может обработать по 3 деся-
тины в поле и скосить до 500 пудов сена; надел, таким
образом, по мнению Титова, должен был равняться 9 деся-
тинам. Такая величина надела объясняется тем, что, по
проекту Титова, крестьяне, кроме барщины и поборов, дол-
жны были отдавать помещику треть своего урожая. Для
барщины он предлагал 1 день в неделю летом и 2 — зимой.
Чтобы можно было учесть урожай, крестьяне не делят зем-
лю на участки, а должны обрабатывать сообща; весь соби-
раемый хлеб должен складываться в одно место; по выде-
лению третьей части — помещику, пятидесятой — для бес-
приютных остальное делится по числу работников. Кроме
этого, с крестьян собирают на помещика пятую часть от
приплода скота, хмеля и сотканного холста. Титов предла-
гал и целый ряд других повинностей. Крестьяне должны
были кормить помещичьих коров; за это они берут себе
молоко и приплод, а помещику дают в год 20 фунтов масла
с каждой коровы. В случае недостатка земли помещик мог
переводить крестьян на оброк, но с тем, чтобы взималось
не более 2 руб. 50 коп. с души (это обычный средний оброк
того времени). Землю неисправных крестьян проект пред-
лагал отдавать другим крестьянам, а их самих отдавать в
работники к ним, чтобы помещик не терпел убытка.
Но все проекты были лишь благими пожеланиями;
разрабатывая вопросы теоретически, комиссии не указы-
вали практических мер к осуществлению своих предло-
жений.
ЧТО ЕКАТЕРИНА ПОЛУЧИЛА
В ОТВЕТ НА СВОИ ЗАПРОСЫ
Довольно часто в литературе и в учебниках повторя-
лось мнение, что Екатерина не нашла в обществе, а осо-
бенно в дворянстве сочувствия своим гуманным стремле-
ниям, что дворянская среда была чересчур враждебна ее
Русская история XVIII века
491
начинаниям, а потому она и оставила свою мысль об
улучшении быта крепостных крестьян.
Но после того как мы познакомились с проектами и
предложениями дворянских депутатов и с работами час-
тных комиссий, приходится сказать, что это ходячее мне-
ние нуждается в больших оговорках и ограничениях»
Правда, мысль об уничтожении крепостного права вме-
шательством государственной власти не встретила сочув-
ствия ни в проектах писателей, ни в речах депутатов,
которые раздавались в комиссии; но все же и здесь выш-
ли проекты добровольного освобождения крестьян от
помещичьей власти при моральной поддержке государ-
ственной власти. Вы помните, как обстоял этот вопрос у
Беарде-де-Лабея и что говорилось по этому поводу в ко-
миссии: ведь они допускали постепенное освобождение
крестьян; даже сам князь М. М. Щербатов находил воз-
можным освобождать крестьян за деньги в том случае,
если они должны были перейти к расточительным и
жестоким наследникам.
Еще более сочувствия и поддержки встретили наме-
рения Екатерины ограничить крепостное право и опреде-
лить законом размеры повинностей крестьян. Почти все
лица, обсуждавшие проекты, соглашались на запрещение
торговли крестьянами в розницу и на другие ограниче-
ния. Все соглашались на принятие мер к обузданию жес-
токих помещиков, причем представлены были и проекты
о необходимых мероприятиях в этом направлении. Затем,
большое сочувствие в дворянской среде встретила мысль
об обеспечении зд крестьянами владения их движимым
имуществом. Об этом говорилось во всех сочинениях, одоб-
ренных Вольным экономическим обществом, за это рато-
вали в комиссии Коробьин и его единомышленники, за
это высказывалась комиссия по разбору родов государ-
ственных жителей. Ведь и консерваторы указывали на то,
что у крестьян должно быть движимое имущество, они его
признавали, не желали лишь санкционировать его и воз-
ражали не по существу, а с точки зрения тактики. Нема-
ло голосов раздалось и за земельное обеспечение кресть-
ян. За него высказывались Беарде-де-Лабей, Поленов и
Грас лен в своих проектах, за него говорил в комиссии
Козельский, его предлагал в своем проекте даже Титов.
492
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Идея законодательного определения размеров крестьянс-
ких повинностей нашла поборников и вызвала соответ-
ствующие детальные предположения в проектах, подан-
ных в Вольное экономическое общество и в комиссии в
лице Коробьина, Козельского и Титова. Нашла сочувствие
и мысль об ограждении прав крепостных крестьян соб-
ственным независимым сословным и коронным судом. Об
этом говорил Поленов и проект прав третьего рода людей.
Эта мысль была высказана и в Наказе Екатерины.
Правда, в комиссии раздавалось немало голосов и про-
тив ограничения крепостного права, но ведь окончатель-
ного подсчета голосов в комиссии не производилось. Если
бы даже большинство комиссий и оказалось против вся-
ких ограничений, то это не имело бы никакого решающе-
го значения для Екатерины. Важно было то, что Екатери-
на не оказалась одинокой, что она встретила сочувствие в
значительной и притом лучшей части дворянства, а этого,
как показывает пример Александра II, достаточно для
самодержавного государя, чтобы провести свои реформы.
Ясно, что мнение, будто Екатерина не встретила поддерж-
ки в обществе, нуждается в сильном ограничении.
ЧТО СДЕЛАЛА ЕКАТЕРИНА
В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ
ДЛЯ УЛУЧШЕНИЯ БЫТА КРЕСТЬЯН
Все освободительные мечты Екатерины свелись к из-
данию законов, которые полагали предел дальнейшему
закрепощению свободных людей. В 1775 году 17 марта
был издан манифест, который дозволял всем крестьянам,
отпущенным от помещиков на волю, как ныне, так и
впредь не записываться в оклад, а при ревизии заявлять,
поступят ли они на службу, или запишутся в мещане
или в купцы. Сенатским указом 6 апреля того же года
правительство в виде общей меры прямо запретило воль-
ноотпущенным записываться в подушный оклад.
Затем манифестом 28 июня 1777 года Екатерина уничто-
жила сбор с явки отпускных людей, которых освобожда-
ли помещики от крепостной зависимости. Наконец, ука-
зом 1783 года Екатерина вообще запретила впредь закре-
пощаться всем свободным людям.
Русская история XVIII века
493
Положив предел дальнейшему закрепощению, Екате-
рина не сделала ничего для того, чтобы содействовать
освобождению закрепощенных людей. Правда, к мерам,
освобождающим крестьян, можно отнести манифест
1777 года о невзимании явочных денег, но эта ничтожная
мера не могла дать никаких ощутительных результатов.
Очень мало или почти ничего Екатерина не сделала и
для ограничения торговли людьми, возмутительность
которой осознана была самим дворянством. В 1766 году
состоялось запрещение совершать купчие на крепостных
за 3 месяца до рекрутского набора; этим запрещением
имелось в виду ограничить продажу крепостных в рекру-
ты; но этот закон легко можно было обойти; можно-было
покупать и продавать крестьян в рекруты ранее, чем за
три месяца до набора; наконец, в законе не запрещалось
брать крестьян в рекруты за долги, как обыкновенно и
поступали. Указ 5 августа 1771 года запрещал продавать
крестьян с молотка на аукционах. Смысл закона был
ясен, но в 1792 году было разъяснено, что указ запреща-
ет продавать крестьян с молотка, но ничего не говори-
лось о продаже с аукциона.
Никаких других ограничений, хотя бы тех, которых
желала комиссия по разбору родов государственных жи-
телей, Екатериной сделано не было, и торговля людьми
продолжала развиваться; крепостных продавали на рын- -
ках; нередки были и такие объявления в газетах: «про-
даются портной, башмачник, повар, венской прочной
работы коляска и выездная лошадь», или «продается
девка и молодая лошадь, видеть можно их там-то», или
♦ продаются 4 пары гончих кобелей, 15 щенков и две
девки, цена такая-то». Цена крепостного равнялась в то
время 70-100 руб. за душу при продаже имения, а в
одиночку увеличивалась или уменьшалась, смотря по его
личным качествам. В 1766 году за рекрута платили
120 руб., а через 20 лет цена доходила до 300 руб. Ремес-
ленники и артисты стоили от 300 руб., а актрисы — не-
сколько тысяч, прислуга 50-80 руб. и дороже; дети — от
3 до 20 руб.
Екатерина не только не ограничивала торговлю людь-
ми, но даже содействовала ее развитию. Указом 1779 года
она предписала Сенату принимать рекрутов от помещиков
494
М К. ЛЮБАВСКИЙ
во всякое время для зачета их за будущих. То есть Ека-
терина в 1779 году фактически разрешила то, что запре-
щала в 1766 году.
Мы видели, что все дворяне соглашались на учрежде-
ние опеки над помещиками, мучающими своих кресть-
ян. В 1767 году Екатерина запретила крестьянам пода-
вать жалобы на помещиков, а по Учреждениям 1775 года
возложила на наместников обязанность пресекать мото-
вство, тиранство и жестокость помещиков. Но наместни-
ки, в сущности, не имели никаких средств следить за
жестокими проявлениями помещичьей власти.
Затем были попытки смягчить наказания, налагае-
мые помещиками на крестьян. В 1773 году, после докла-
да Сената о частой ссылке помещиками крестьян в Си-
бирь, Екатерина велела ее приостановить, но через пол-
тора года вновь разрешила ее. В 1772 году был издан
указ о недопущении крепостных к прошению милостыни
и в 1782 году — о запрещении помещикам отпускать на
свободу таких крепостных, которые не могли прокор-
мить себя по болезни или старости.
Вот и все, что сделала Екатерина для осуществления
своих гуманных стремлений: сделала она меньше по
сравнению даже с тем, что указало ей общество в лице
депутатов комиссии 1767 года. Екатерина не издала
никаких законов, которые облегчали бы положение кре-
постных крестьян, не выработала никаких серьезных
гарантий личных и имущественных прав крепостных,
не определила отношений между владельцами и их кре-
стьянами. Разрешение всех этих задач она оставила в
наследство своему сыну Павлу I и внукам — Алек-
сандру I и Николаю I. Павел I и его сыновья как бы
выполняли то, что предстояло сделать Екатерине, и чего
она не сделала. Правда, меры, принимаемые этими го-
сударями относительно крестьян, не были разрешением
крестьянского вопроса, так как его могло разрешить
только полное уничтожение его; но попытки этих госу-
дарей были исторически необходимы, так как прежде
чем дойти до 19 февраля 1861 года, надо было убедить-
ся на деле в бесполезности одних улучшений. Екатери-
на, не сделав этих попыток, отодвинула на полвека уп-
разднение крепостного права.
Русская история XVIII века
495
ПРИЧИНЫ НЕУДАЧ ЕКАТЕРИНЫ
В КРЕСТЬЯНСКОМ ВОПРОСЕ
Обыкновенно указывают на пугачевский бунт как на
первую и начальную причину охлаждения Екатерины к
крестьянскому вопросу.
Известно, что пугачевский бунт, в котором большое
участие принимали крепостные крестьяне, был, прежде
всего, движением анти дворянским. Главной его целью
было ♦истребление проклятого рода дворянского, кото-
рый не насытился крестьянами в России, но природные
казачьи войска подчинить себе желает, и истребить каза-
чий род». ♦ Всему миру известно, — писалось в одной
прокламации, — сколь российские дворяне обладают
крестьянами и, хотя в Законе Божием сказано, что с
крестьянами надо обходиться как с детьми, они обраща-
ются с ними хуже, чем с собаками своими». В Саратове
Пугачев сказал толпе: ♦Я вам законный император. Жена
моя увлеклась на сторону дворян, и я поклялся перед
Богом истребить всех их до единого. Они склонили ее,
чтобы всех вас отдать им в рабство, но я этому воспроти-
вился, и они вознегодовали на меня, подослали убийц,
но Бог спас меня». Движение, таким образом, направля-
лось против правительства и Екатерины. В своем мани-
фесте от 31 июля 1774 года Пугачев жаловал ♦всех нахо-
дившихся прежде в крестьянстве и в подданстве поме-
щиков вольностью и свободой вечно казаками», не требуя
рекрутских наборов, подушных и прочих денежных по-
датей, жаловал им помещичьи ♦земли, луга, леса, выго-
ны, сенные покосы, соленые озера, без покупки и без
оброку». В конце концов, движение приняло антигосу-
дарственный характер, грозило всему установившемуся
общественному порядку. Общая опасность сблизила Ека-
терину с дворянством, и Екатерина торжественно мани-
фестировала этот факт. Когда, по вызову Бибикова, ка-
занское дворянство решило выставить корпус для борь-
бы с мятежниками, Екатерина велела передать им, что
она чрезвычайно довольна их пожертвованием, и ♦яко
помещица той губернии», то приказала поставить в дво-
рянский корпус рекрутов с дворцовых волостей.
Но из этого сближения нельзя заключить, что Екате-
рина охладела к крестьянскому вопросу, что она подпала
496
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
под ту реакцию, которая распространилась среди дворян
после пугачевского бунта. Не надо забывать, что мы име-
ем дело с человеком, который был на голову выше окру-
жающих современников. У нас есть доказательства, что
Екатерина не поддалась естественной реакции, что пуга-
чевский бунт не отвлек ее от мысли об улучшении быта
крепостных крестьян.
После усмирения бунта Сенат предлагал жестоко рас-
правиться с его участниками, одинаково наказывая смер-
тью как активных участников мятежа, так и тех кресть-
ян, которые не защищали своих помещиков. Екатерина,
возражая Сенату, доказывала, что если за жизнь одного
помещика истреблять целую деревню, то возникнет но-
вый и еще более ужасный бунт; она предлагала гуманное
отношение к крестьянам, говоря, что, если не умень-
шить жестокостей, то они против нашей воли восстанут
и рано или поздно возьмут себе свободу.
На этом настаивали и некоторые сановники; к числу
их принадлежал и новгородский губернатор Сиверс.
В 1775 году он напомнил императрице, что весьма зна-
чительная часть ее подданных, именно крепостные кресть-
яне, «лишены ее милостей». «Я позволю себе сказать, —
писал он, — что неограниченное рабство погубит госу-
дарство, и, мне кажется, я не ошибаюсь, считая невыно-
симое рабское иго главной причиной волнений от Орен-
бурга до Казани и на нижнем течении Волги. Я знаю, что
это щекотливый вопрос; мы недавно видели это в Боге-
мии; но пусть Ваше Величество ограничит чрезмерную
власть помещика, пусть, по крайней мере, господин не
будет иметь права без судебного разбирательства наказы-
вать людей своих кнутом (что почти равносильно смерт-
ной казни), установите, чтобы крепостной, семья которо-
го состоит из двух или трех душ мужского пола, мог
выкупиться за 500 руб.» и т. д.
Екатерина охотно слушала подобные предложения,
до конца 1770-х годов не оставляла намерения ограни-
чить крепостное право и беседовала об этом со своими
приближенными. Так как намерения императрицы были
известны, то и в это время продолжали составляться
проекты, которые бы облегчили осуществление этих на-
мерений.
Русская история XVIII века
497
От 1778-1780 годов до нас дошел проект, который
прямо указывает, что «Высочайшее Ее Императорского
Величества соизволение состоит в том: найти средства к
уравнению владельцев и крестьян, к пресечению налага-
емые одними излишних податей и работ и происходящих
через то от других непослушаний». Таким образом, са-
мый проект указывает, что благие намерения Екатерины
к тому времени еще не иссякли. Автор проекта предлага-
ет, чтобы крестьянин 3 дня в неделю работал на себя,
3 дня на помещика, а по воскресеньям и праздникам был
бы свободен. В воскресные и праздничные дни крестьяне
должны работать только на легких работах. Настоящими
работниками должны считаться люди от 15 до 60 лет, но
стариков, по мнению автора проекта, можно заставить
сторожить огороды и сады, пасти птиц, а детей — соби-
рать ягоды, грибы и т. п. Касаясь вопроса о земельном
обеспечении крестьян, автор полагает, что на тягло нуж-
но дать 2 десятины в поле пахотной земли и некоторое
количество на сенокос. Там, где не хватит такого количе-
ства земли, автор предлагает делить землю пополам между
помещиком и крестьянами, но во всяком случае на одно
тягло давать не меньше 1 десятины в поле. Автор проек-
та, бывший, очевидно, землевладельцем в местности,
близкой к Петербургу, предлагал, сверх барщинных ра-
бот, собирать с крестьян пятую часть хлеба и других
продуктов, «по введенному издавна в Новгородской и
Псковской губерниях обыкновению». Радикальных пе-
ремен проект не предлагал, но он важен как показатель,
что мысль об улучшении быта крепостных крестьян не
угасла, она, так сказать, все еще тлела.
Расположением Екатерины к улучшению быта крепо-
стных крестьян объясняются и некоторые попытки прак-
тического характера, предпринятые дворянством по соб-
ственной инициативе. В 1780 году ораниенбаумские и
ямбургские дворяне выработали особое «мнение» по час-
ти точного определения повинностей крестьян, которое и
было представлено императрице. Дворяне предлагали
следующий размер барщины: с 1 апреля по 1 октября с
каждого тягла работает на господ по 3 дня в неделю
конный или пеший работник, смотря по тому, что будет
нужно. Баба ходит на барщину в апреле и мае по 2 дня
498
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
в неделю, а с июня по октябрь — по 3 дня. Осенью и
зимой как крестьяне, так и их жены работают на госпо-
дина по 2 дня в неделю; у кого есть дочери, то с тех пор,
как им минет 18 лет, начинают ходить на барщину по
2 дня в неделю круглый год. Дворяне решили наклады-
вать тягла на холостых с 17 лет, а на женатых — с мо-
мента женитьбы: снимать тягла в 60 лет, а также с неиз-
лечимо больных и изувечивших себя. Кроме барщины,
дворяне постановили брать пятую часть хлеба, хмеля,
конопли и капусты, что было обычным в этой местности.
Хотя, таким образом, несомненно, что мысль об улуч-
шении быта крепостных крестьян не умирала, но время
шло, а никаких мер в пользу крепостных не предприни-
малось. Еще в половине 1780-х годов Екатерина задава-
лась крестьянским вопросом. Граф Блудов предлагал ей
издать закон, по которому бы дети крепостных крестьян,
родившихся после 1785 года, становились свободными.
Но проект этот так и остался проектом.
В половине 1780-х годов замерли последние мечты
Екатерины об облегчении участи крепостных крестьян, и
она окончательно примирилась с существовавшим по-
рядком и даже сделалась его охранительницей. Объясне-
ние этому нужно искать не в отдельных событиях, а в
общем стечении всех событий и обстоятельств царствова-
ния Екатерины и в личных свойствах этой замечатель-
ной женщины. Энергичная, самоуверенная по природе,
вдохновляемая в том же направлении западными автора-
ми, твердившими, что мудрый законодатель все может
сделать, Екатерина, вступив на престол, принялась за
переустройство русской жизни во всех отношениях и
притом сразу. Сначала она взяла на себя только одно
общее руководство, принципиальное направление реформ,
а разработку реформ поручила самому обществу в лице
его выборных. Мы видели, что это ее намерение не уда-
лось отчасти по ее вине, а отчасти по неподготовленности
общества. Но неудача не остановила Екатерину: убедив-
шись, что люди проникнуты духом партий (то есть защи-
щают только классовые интересы), что только она одна
стремится к общему благу, Екатерина лично принялась
за дело реформ, за выработку законов. Эта работа, как
мы видели, у нее не спорилась. В 1775 году вышло из-
Русская история XVIII века
499
под ее пера «Учреждение о губерниях», и только через
10 лет Екатерина была в состоянии выпустить жалован-
ные грамоты дворянству и городам. Эти грамоты написа-
ны были самой Екатериной. Я обращаю ваше внимание
на факт личного авторства императрицы, чтобы пока-
зать, что Екатерина слишком много взяла на себя и,
благодаря этому, не достигла того, к чему стремилась.
Но, кроме личного участия в законодательстве, Ека-
терине мешали и другие события и занятия. С 1768 года
она вступила в войны с Турцией, Польшей и Швецией,
повела сложную в тонкую дипломатическую игру с Авст-
рией, Пруссией и Англией, отстаивая интересы России.
Внешняя политика часто всецело поглощала внимание
Екатерины. В 1794 году Екатерина писала, что раньше
случалось, что в несколько дней к ней приходило столько
почты, и курьеры натаскивали столько бумаг, что они
едва умещались на 10 столах. С течением времени Екате-
рина увлеклась внешней политикой гораздо более, чем
внутренним благоустройством государства. В области
внешней политики, естественно, она получала более ви-
димые и осязательные результаты: ведь результаты внут-
ренней политики сказываются только впоследствии. Прав-
да, Екатерина проповедовала, что дела нужно совершать
не из-за благодарности, а по внутреннему убеждению в
их благе и с расчетом, что их оценят потомки; но это
были только красивые и благородные слова. Екатерина
была живым человеком, падким на всякие соблазны, и
ее честолюбие, переходившее сплошь и рядом в тщесла-
вие, не могло довольствоваться только одним одобрени-
ем философов и надеждой на признание потомков. Ека-
терине нужны были похвалы, рукоплескания толпы, и
ими она упивалась не меньше, чем лестью философов и
писателей. Победы и завоевания давали Екатерине боль-
шую честь и славу у современников, и не удивительно,
если она пристрастилась к ним, стала строить всевоз-
можные планы возвышения России на степень перво-
степенной державы, мечтала об окончательном истреб-
лении внешних врагов. Справедливость требует, одна-
ко, добавить, что наряду с честолюбивыми мотивами
действовали в Екатерине и ясное сознание народных
интересов, и патриотическое чувство государыни, вполне
500
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
сроднившейся со своей страной. Но как бы то ни было,
внешняя политика поглотила внимание и время Екате-
рины, ей мало приходилось думать об улучшении быта
крепостных крестьян.
Огромное количество времени у Екатерины уходило
на чтение, которым она занималась по выработавшейся
привычке, по потребности управительницы и законода-
тельницы и по тщеславному желанию не отставать от
века, а быть в курсе современной мысли и науки. Екате-
рина читала сказки, романы, драмы и серьезные книги.
Она читала и Блексона, и Ричардсона, и Сервантеса, а
особенно любила исторические сочинения: она штудиро-
вала «Историю Австрийского Дома» Жиркура, мемуары
о Карле XII, посмертные сочинения Фридриха II, секрет-
ную историю Берлинского двора и т. д. С большим удо-
вольствием Екатерина читала «Эпохи природы» Бюффо-
на; она сравнивала его с Ньютоном и красноречиво опи-
сывала, какое освежающее впечатление производила на
нее эта книга. С Бюффоном Екатерина была в переписке,
спрашивала его по разным интересовавшим ее вопросам,
послала ему целую шкатулку с медалями, меха и собра-
ние древностей, привезенных из Сибири.
Это чтение не было пассивным: Екатерина перерабаты-
вала читаемое, делала из него извлечения, иногда допол-
няла автора, так что ее чтение часто переходило в литера-
турную работу. Так, например, читая «Дон-Кихота» Сер-
вантеса, Екатерина отметила все поговорки и пословицы,
встречающиеся в нем, и выписала их; читая жизнеописа-
ния Плутарха, она составила примечания к биографии
Кориолана. В оставшейся после Екатерины библиотеке
можно найти самые разнообразные сочинения. Но Екате-
рина осталась глуха к романтической литературе: она не
читала ни Лессинга, ни Шиллера, ни Гете: очевидно, она
по складу своего ума была дочерью XVIII века, и не могла
интересоваться этими произведениями.
Много времени Екатерина уделяла и своим литера-
турным занятиям: писательство сделалось ее страстью.
Однажды в разговоре со своим секретарем Екатерина ска-
зала, что не написав чего-нибудь, нельзя прожить и одно-
го дня. Из написанного ей можно составить целую биб-
лиотеку. Екатерина писала учебники, сказки, в 1769 году
Русская история XVIII века
501
и в 1770 году была негласным редактором журнала «Вся-
кая всячина», а в 1780-х годах принимала деятельное
участие в журнале «Быль и небылицы», который изда-
вался княгиней Дашковой; она помещала в нем заметки
о нравах и смешных сторонах жизни. Екатерина не прочь
была действовать сочинениями на умоначертания обще-
ства. Видное место среди сочинений Екатерины занима-
ют ее драматические произведения. Некоторые из них
можно считать очень удачными.
В своей комедии «О время!» Екатерина выступает
против крепостного права. Главная героиня комедии г-жа
Ханжихина проводит день так: после молитвы чешет свою
кошечку и поет «Блажен человек, иже и скоты милует».
И в то же время «нас милует», — рассказывает ее девуш-
ка, — иную жалует пощечинами, иную тростью»; затем
она идет к заутрене и там то бранит своих крепостных, то
шепчет молитвы, то посылает кого-нибудь на конюшню
пороть.
В некоторых своих произведениях Екатерина описы-
вает тех лиц, с которыми ей приходилось сталкиваться
во внешней политике. Так, например, в опере «Горе-
Богатырь» она выставляет шведского короля Густава III;
а драма «Олег» представляет собой иллюстрацию турец-
кой войны и описание подвигов ее любимца Орлова.
Некоторые из произведений Екатерины ставились в
Большом театре, а другие давались в Эрмитаже.
Часто Екатерине приходилось выступать с пером в
руках, чтобы защитить русское правительство и его дей-
ствия и честь империи. Манифесты и многие законы она
писала сама. Когда французский писатель аббат Шапп
д’Отерош выпустил книгу «Путешествие в Сибирь»
(Voyage en Siberie), где ругал Россию и русские порядки,
то в ответ ему Екатерина сейчас же написала целую кни-
гу «Противоядие, или Исследование о пакостной книге
Voyage en Siberie».
Не чужда была Екатерина и историографических за-
нятий: она умерла за составлением русской истории.
Еще в молодости Екатерина занималась русской ис-
торией: делала выписки из летописей, собирала рукопи-
си и исторические материалы; ей обязана своим появле-
нием в свет «Древняя Российская Библиотека», первое
502
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
собрание исторических актов и документов. Затем Екате-
рина снаряжала ученые экспедиции Палласова, Вельями-
нова, Депехина, которые дали богатый материал по этно-
графии и археологии. По ее желанию, князь М. М. Щер-
батов написал свой огромнейший труд «История России»,
а Голиков собрал богатый материал по истории Петра
Великого. С 1783 года Екатерина лично принялась за
писание русской истории. К этому делу она подошла та-
ким образом: внимательно следя за воспитанием своих
внуков, она нашла, что нет учебника русской истории, и
решила составить его, а затем перешла к сочинению пол-
ной истории России.
В 1793 году Екатерина писала Гримму: «Я ничего не
читаю, кроме относящегося к XIII веку Российской исто-
рии». 2 года спустя Екатерина писала тому же Гримму:
«У меня все был недостаток времени благодаря делам; я
читаю летописи и пишу. Вот какая страсть! Я знаю, что
никто не будет читать моего труда, кроме двух педантов,
но я очень довольна, что написала историю лучше всех,
кто брался за эту работу. Я тружусь точно за деньги, так
стараюсь; кладу в дело весь свой ум и на каждой страни-
це восклицаю: ах, как это хорошо, мило, восхитительно!
Но об этом, разумеется, я никому, кроме вас, не говорю.
Вы понимаете, как приятно разбираться в сведениях о
Рюрике, Дмитрии Донском в других; я люблю их до
безумия». В 1736 году Екатерина писала, что через год
надеется кончить свой огромнейший труд по русской
истории. Но судьба не соблаговолила ей на окончание:
Екатерина умерла раньше, чем успела поставить после-
днюю точку.
Живая и общительная Екатерина II не могла зани-
маться про себя, в одиночку, она чувствовала потреб-
ность обмена мнениями, и поэтому вела переписку по
интересовавшим ее вопросам с огромным количеством
лиц. Письма ее составляют несколько томов. Между ее
корреспондентами видное место занимают Фридрих II,
Иосиф II, Вольтер, барон Гримм, Дидро, д’Аламбер, По-
темкин, Олсуфьев, Чернышев, Штакельберг и многие
другие лица. Екатерина писала на русском, немецком,
но чаще всего на французском языке. Переписка с Грим-
мом — самая обширная; она продолжалась более 20 лет.
Русская история XVIII века
503
Екатерина думала, что никто не может так ее понять и
оценить ее идеи, как Гримм. Беседы с Гриммом сдела-
лись для нее потребностью. Письма Екатерины к Гримму
носят характер дневника и представляют интерес для
изучения ее личной жизни.
Из всего сказанного очевидно, как занята была импе-
ратрица. Надо сказать, что она вела замечательно пра-
вильный образ жизни. Вставая в 6 часов, Екатерина 2 часа
посвящала чтению и письму, а затем занималась делами
и слушала доклады. Около 12 часов Екатерина обедала,
а после обеда приказывала читать вслух, а сама садилась
в кресла и занималась рукоделием; затем опять перехо-
дила к государственным делам, а по вечерам развлека-
лась игрой в карты, на бильярде или же смотрела драма-
тические представления. Ложилась спать очень рано. Этот
порядок Екатерина не прерывала и во время путеше-
ствий. Тогда она ухитрялась просматривать и снабжать
примечаниями законопроекты, читала серьезные сочине-
ния, писала, беседовала и т. д. Так, например, во время
путешествия по Волге в 1767 году Екатерина ухитрилась
изучить и перевести сочинения Марманделя, тогда же
занималась внешней политикой, забавлялась шутками и
играми и т. д.
Но как ни умела Екатерина выбирать время для сво-
их литературных занятий, она постоянно жаловалась на
его недостаток, говорила, что не может располагать ми-
нутой свободного времени. Очевидно, что Екатерина сде-
лалась жертвой своего темперамента, своей отзывчивос-
ти, любознательности и энциклопедизма. Она не сумела
ввести свою деятельность в определенные рамки, устано-
вить план в расходовании умственных и нравственных
сил, попросту сказать, разбросалась. Екатерина сама
признавалась в своем отвращении к систематике, гово-
рила, что она порождает упрямство, нетерпимость, су-
хость и педантизм. Но Екатерина не понимала, к чему
приводит отсутствие ненавистной ей систематики; оно
ведет к тому, что люди делают не то, что нужней, а то,
что легче и интереснее. Наиболее же трудные и сложные
дела откладывают на неопределенное время и в конце
концов совсем забывают о них. Так и случилось у Екате-
рины с крестьянским вопросом.
504
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Из всех законодательных задач Екатерина, как мы
видели, выполнила прежде всего наиболее легкую —
именно по организации управления. Легкой эта задача
была потому, что у Екатерины был уже некоторый опыт
и определенное, довольно единодушное желание обще-
ства. Здесь ничто не представляло затруднений, и новые
«Учреждения о губерниях» раньше всего вошли в жизнь.
С гораздо большим трудом пришлось считаться при опре-
делении прав и обязанностей сословий, так как приходи-
лось наталкиваться на противоречивые стремления раз-
личных сословных групп; и мы видели, что Екатерина
смогла это сделать только 10 лет спустя и то не вполне;
она дала жалованные грамоты дворянству и городам, но
не дала жалованной грамоты сельскому люду, хотя име-
ла в виду дать грамоту свободным крестьянам. Еще труд-
нее был крестьянский вопрос. Екатерина сама писала:
«Крестьянский вопрос очень труден, где не начнешь тро-
гать, нигде не поддается». Не удивительно поэтому, что
Екатерина откладывала со дня на день разрешение этого
вопроса; она делала это тем спокойнее, что со всех сторон
ей твердили, что с этим делом не надо торопиться, что
нужна осмотрительность и осторожность. Такой совет
давал Екатерине Поленов, искренно желавший счастья
крестьянам, то же самое слышала она и от западных
писателей. Вот, например, что писал Руссо в «Размыш-
лениях об управлении Польши»: «Освобождение кресть-
ян в Польше великое и прекрасное дело, но смелое и
опасное, и за него не следует браться опрометчиво. Необ-
ходимо сделать их сначала достойными свободы. Нельзя
освобождать тело ранее души». Вот что слышала Екате-
рина с Запада. Ведь она с большим правом могла приме-
нить эти слова социального мудреца и к России.
Но всякая нерешительность, раз она становится дли-
тельной, в конце концов превращается в охранение status
quo. Так и случилось с Екатериной. Не решаясь издать
сельский закон, со дня на день откладывая его, Екатери-
на все более и более примирялась с существовавшим по-
рядком, а отсюда легко было перейти и к защите этого
порядка. Вообще надо сказать, что Екатерина, несмотря
на свои гуманные стремления, всегда была готова защи-
щать существовавший в России порядок, если только
Русская история XVIII века
505
как-нибудь задевалось ее личное самолюбие. Екатерина
хотела проводить реформы только по собственной иници-
ативе, хотела быть всегда умнее всех, благосклонно слу-
шала тех, кто подпевал ей и говорил с улыбкой на устах,
но не любила слушать тех, кто говорил самостоятельно.
Упаси Бог, если бы кто, помимо нее самой, указал на
какой-нибудь недостаток, хотя сама она и сознавала его.
В 1768 году, когда Екатерина всего решительнее была
настроена против крепостного права, появилась известная
нам уже книга аббата Шапп д’Отурош — «Путешествие в
Сибирь». Тут в мрачных красках описывалась нищета,
бедственное и угнетенное положение русских крестьян.
Казалось, он пишет о том, что сознавала и Екатерина, но
она в своем ответе резко заявляла: «Мнимая нищета в
России не существует; русские крестьяне во сто раз сча-
стливее и достаточнее, чем ваши французские; они зна-
ют, сколько и за что они платят; между тем, у вас есть
провинции, где крестьяне питаются каштанами и не
знают даже числа всех повинностей, которые лежат на
них». Аббат Шапп д’Отурош указывал на дурное обра-
щение с прислугой. Екатерина отвечала: «Хорошее или
дурное обращение с домашней прислугой гораздо более
зависит от хорошей или дурной нравственности господ,
чем от законов страны, но наши нравы не ухудшаются».
Один раз Дидро задал Екатерине неосторожный вопрос:
какие отношения существуют между владельцами и ра-
бами в России? На это Екатерина ему строго отвечала:
«Не существует никаких условий между владетелями и
крестьянами, но каждый хозяин, имеющий здравый
смысл, побережет свою корову, чтобы она лучше дои-
лась. Когда нет закона, то в ту же самую минуту начина-
ет действовать естественное право, и часто от этого по-
рядки в делах идут не хуже, ибо тогда вещи текут сооб-
разно существу своему и совершенно естественно». Это
было писано в 1773 году; в самый разгар пугачевского
бунта Екатерина отрицала угнетение крестьян в России.
Екатерина имела софистический ум, который мог
обманывать ее саму, найти всему оправдание и усыпить
совесть. К началу 1780-х годов Екатерина стала прими-
ряться с существованием крепостного права; на это ука-
зывает и прикрепление малороссийских крестьян.
506
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ПРИКРЕПЛЕНИЕ КРЕСТЬЯН
В МАЛОРОССИИ
НАДО сказать, что в исторической ли-
тературе по поводу прикрепления крестьян в Малорос-
сии существуют некоторые разногласия. Малороссийс-
кие, особенно украинские историки, приписывают это
прикрепление крестьян господству великороссиян над
Малороссией. Указывают, что Малороссия была страной
вольности, и только тогда, когда она была связана с Ве-
ликороссией, пошли всяческие угнетения, в том числе и
прикрепление крестьян. Но это соображение историков
рушится, потому что в настоящее время достоверно изве-
стно, как утверждалось крепостное право в Малороссии.
Оказывается, что это был процесс внутреннего характера,
начавшийся раньше и только закончившийся в царство-
вание Екатерины. Еще в 1730-х годах казацкая старшина
начинает подавать гетману просьбы о запрещении перехо-
дов крестьян; великороссийские чины действуют подобно
тому, как действовали землевладельцы в XVII веке; они
укрепляют малороссиян в вечное холопство, берут на них
крепости, женят на своих крепостных. По просьбе стар-
шины генеральная войсковая канцелярия в 1739 году
воспрещает переходы, но Елизавета Петровна по настоя-
нию Разумовского восстанавливает свободу перехода кре-
стьян в Малороссии и запрещает великороссийским чи-
нам укреплять за собой малороссиян. Но казацкая стар-
шина неустанно стремится к закрепощению крестьян.
В 1763 году, на другой год царствования Екатерины, гет-
ман со всем малороссийским шляхетством подал чело-
битную, в которой просил: 1) «самовольный малороссий-
Русская история XVIII века
507
ских мужиков переход в силу прав малороссийских на-
всегда пресечь; 2) о перешедших в слободские полки и
великороссийские слободы приказать учинить публика-
цию, чтобы они на прежние свои жилища в положенный
срок возвратились, а ежели не возвратятся, то чтоб воль-
но было всякому помещику своего мужика, отыскав, взять
и пожилые деньги за оного доправить; 3) перешедшим от
малороссийских помещиков к другим малороссийским
же помещикам мужикам, понеже тот вольный переход
делали они с дозволения, указать остаться навсегда на
тех местах, где ныне находятся; 4) запретить впредь
мужикам записываться в казаки». Кроме этого, малорос-
сийское шляхетство просило «раскольников, поселивших-
ся на землях малороссийского шляхетства, отдать в под-
данство тех земель помещикам, чтобы они, по примеру
других малороссийских мужиков, помещичьи работы
исправляли». Вот каковы были желания малороссийс-
ких помещиков. Но Екатерина не отменила перехода
крестьян, а обставила его известными формальностями.
После уничтожения гетманства в Малороссии, при вступ-
лении Румянцева в должность генерал-губернатора края,
императрица дала ему секретное, наставление, в котором
рекомендовала, чтобы «весьма вредные, как владельцам,
так и самим посполитым людям, с места на место перехо-
ды» были оставлены. Надо сказать, что перед этим Ека-
терина получила «Записки о Малой России» Теп лова, в
которых он указывал на вред, который, по его мнению,
приносят вольные переходы крестьян. Но Екатерина не
решилась все-таки издать прямо запретительного зако-
на. В 1766 году Румянцев сделал императрице представ-
ление, в котором предлагал, чтобы «от сего времени ни-
кого более в казаки не писать, а кто по нынешней гене-
ральной в Малой России описи, к окончанию приводимой,
где как найден будет, тому там уже и быть вечно». В ма-
лороссийском шляхетском наказе, привезенном в комис-
сию по составлению нового Уложения, встречается хода-
тайство о запрещении вольного перехода крестьян. И вот
Екатерина, вняв советам Румянцева, указом 1783 года
приравняла малороссийских крестьян к великорусским.
Это показывает, что положение великорусских крестьян
Екатерина стала считать нормальным.
508
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
КРЕСТЬЯНСКИЙ ВОПРОС
В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Перемена в настроении Екатерины в отношении кре-
стьянского вопроса отразилось и в тогдашней литерату-
ре, которой Екатерина вообще задавала тон. Надо ска-
зать, что в то время, когда Екатерина предложила свою
тему на обсуждение Вольному экономическому обществу
и когда она писала свой Наказ комиссии по составлению
нового Уложения, в русской литературе усилились деба-
ты по вопросу о крепостном праве, и в тогдашних сати-
рах постоянно затрагивалась эта сторона жизни. Но те-
перь времена изменились, и литература отразила пере-
мену в настроении Екатерины.
Еще в «Недоросле» (1783) предавались осмеянию и
позору жестокие и безжалостные помещики, хотя мрач-
ность красок уже смягчалась и тут выставлением добро-
детельных чиновников и восхвалением наместника, ко-
торый «с ревностью помогает страждущему человечеству».
После «Недоросля» обличения злоупотреблений крепост-
ного права становятся все бледнее и бледнее, и иногда
сопровождаются поучениями господам и рабам, вроде
следующего: «...Бог, Премудрый и Преблагий Отец, вос-
хотел, чтобы ты был слугой... так порадуйся сему управ-
лению, сей воле Божией. Ибо все, что Бог хочет, есть
благо... посему лучше быть тебе слугой, служанкой или
нянькой и прочая, нежели каким-нибудь другим челове-
ком». Иногда автор, изображая безобразные типы крепо-
стников, спешил утешить читателя, что «сила просвеще-
ния» значительно уменьшила число таких «уродов».
Общественная реакция сказалась и в том, что некото-
рые писатели вместо отрицательного отношения к крепо-
стному праву стали доказывать, что положение наших
крестьян очень хорошо сравнительно с жизнью простона-
родья на Западе. В конце 1780-х годов эту задачу взял на
себя генерал-майор Болтин в своих полемических приме-
чаниях на русскую историю Леклерка. Болтин издал свой
труд с ведома императрицы, которая была, таким обра-
зом, его нравственной руководительницей. Во многих ме-
стах своего сочинения Болтин доказывает, что положение
наших крепостных крестьян лучше, чем французских и
немецких. Он утверждает, что крепостные de facto владе-
Русская история XVIII века
509
ют своим движимым имуществом на основании обычая,
«который имеет силу, не меньшую закона», хотя и созна-
ется, что крестьяне некоторых помещиков «из сего всеоб-
щего состояния исключаются». Но эти исключения, по
его мнению, не дают основания требовать освобождения
крепостных крестьян из-под власти помещиков. «Прежде
должно освободить души рабов, — приводит он слова Рус-
со, — а потом уже тела». «Не всякому народу, — пишет
Болтин, — вольность может быть полезна; не всякий уме-
ет ее снести и ею наслаждаться; потребно к сему располо-
жение умов и нравов особливое, которое приобретается
веками и пособием многих обстоятельств». Болтин при-
знает только необходимость дать некоторое облегчение
крестьянам, которое должно состоять в ограничении по-
мещичьей власти, главным образом в отправлении крес-
тьянами их повинностей. Болтин восстает против беззе-
мельного освобождения крестьян и считает такую воль-
ность хуже рабства. «Земледельцы наши, — говорит он, —
прусской вольности не снесут, германская не сделает их
состояние лучшим, с французской помрут они с голоду, а
английская низвергнет их в бездну погибели».
Не все, однако, русские люди примирились с крепос-
тным правом по примеру Екатерины и не все голоса пели
в унисон с ее настроением. В 1783 году Екатерина при-
крепила крестьян в Малороссии. В. Капнист ответил на
это прикрепление одой «На рабство», в которой он пел:
♦Куда не обращу зеницу,
Омытую потоком слез,
Везде, как скорбную вдовицу,
Я зрю мою отчизну днесь;
Исчезли сельские утехи,
Игрива резвость, пляска, смех;
Веселых песней глас утих;
Златые нивы сиротеют;
Поля, леса, луга пустеют.
Как туча, скорбь легла на них.
Везде, где кущи, села, грады
Хранил от бед свободы щит,
Там тверды зиждет власть ограды
И вольность узами теснит.
Где благо, счастие народно
Со всех сторон текли свободно,
Там рабство их отгонит прочь.
Увы! судьбе угодно было,
Одно чтоб слово превратило
Наш ясный день во мрачну ночь.
510
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
А вы, цари! на то лд> Зиждитель
Своей подобну власть вам дал,
Чтобы во областях подвластных
Из счастливых людей — несчастных
И зло из общих благ творить?
На то ль даны вам скиптр, порфира,
Чтоб были вы бичами мира
И ваших чад могли губить?
Воззрите вы на те народы,
Где рабство тяготит людей,
И раздается звук цепей;
Там к бедству смертные рождены,
К уничиженью осуждены,
Несчастий пол ну чашу пьют;
Под игом тяжкие державы
Потоками льют пот кровавый
И злее смерти жизнь влекут.
Насилия властей страшатся,
Потупя взор, должны стенать;
Подняв главу, воззреть боятся
На жезл, готовый их карать.
В веригах рабства унывают,
Низвергнуть ига не дерзают,
Обременяющего их;
От страха казни цепенеют
И мыслию насилу смеют
Роптать против оков своих».
Обращаясь к императрице, поэт спрашивает ее: не-
ужели она «умножит муки» народа:
«Возможно ль, чтоб сама ты ныне
Повергла в жертву злой судьбине
Тебя любящих чад твоих?»
Поэт выражает надежду, что настанет
«...то златое время,
Когда спасительной рукой
Вериг постыдно сложит бремя
С моей отчизны дорогой».
Тогда
«Прервется в тех краях стенанье
и счастьем вольность процветет».
Княгиня Дашкова хотела поместить оду Капниста в
журнале «Новые ежемесячные сочинения», который стал
издаваться с 1786 года. Но Державин, друг Капниста,
объяснил ей, что как для нее, так и для автора выгоднее
не печатать этой оды. Впервые она появилась в печати в
«Лирических сочинениях» Капниста в 1806 году.
Державин был прав, потому что семь лет спустя и не
такое произведение едва не стоило жизни его автору.
Русская история XVIII века
511
СОЧИНЕНИЕ РАДИЩЕВА
В 1790 году вышло из печати знаменитое «Путеше-
ствие из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева. Не огра-
ничиваясь указанием на отдельные факты, Радищев обоб-
щил их и путем рассуждений указал на тот вред, кото-
рый приносило всему государству крепостное право. Как
бы припоминая самонадеянное намерение императрицы
доставить блаженство всем, Радищев говорит, что нельзя
назвать блаженной ту страну, «где две трети граждан
лишены гражданского звания и частию в законе мертвы,
где сто гордых граждан утопают в роскоши, а тысячи не
имеют ни надежного пропитания, ни собственного от зноя
и мраза у крова». От существования рабства страдают не
только рабы, оно вредно и для всего государства. Раб-
ский труд менее производителен, чем свободный. Раб-
ство приносит более вреда, чем нашествие врага: послед-
нее «опустошает случайно и мгновенно, тогда как первое
«губит долговременно и всегда». Кроме того, рабство
приносит еще большой нравственный вред — как рабам,
так и господам; «с одной стороны, родится надменность,
а с другой — робость»; рабы «оковы свои возлюбят», а
для других сословий «примеры властвования суть зара-
зительны». Наконец рабство опасно. «Не ведаете ли,
любезные наши сограждане, коликая нам предстоит ги-
бель, в коликой мы вращаемся опасности? Поток, заг-
ражденный в стремлении своем, тем сильнее становится,
чем тверже находит противостояние. Прорвав оплот еди-
ножды, ничто уже в разлитии его противиться ему невоз-
может. Таковы суть братия наши, в узах нами содержи-
мые. Ждут случая и часа. Колокол ударяет. И се пагуба
зверства разливается быстротечно. Мы узрим окрест нас
меч и отраву. Смерть и пожигание, — нам будет посул за
нашу суровость и бесчеловечие. И чем медлительнее и
упорнее мы были в разрешении их уз, тем стремительнее
они будут в мщении своем». Приглашая своих читателей
вспомнить пугачевский бунт, Радищев предлагает поме-
щикам приступить к освобождению своих крестьян. Но
он желает дарования не одной личной свободы, а полага-
ет, что земля должна принадлежать тому, кто ее обраба-
тывает. «Кто же в ниве ближайшее имеет право, буде не
делатель ее?» — спрашивает Радищев. Освобождение
512
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
крестьян он полагает совершить постепенно в следую-
щем порядке. Сначала Радищев предлагает уничтожить
рабство, оставив крепостное право. Он объясняет это сле-
дующим образом: уничтожается помещичья воля и зап-
рещается помещикам переводить крестьян в дворовые;
взятый на двор делается свободным; крестьяне получают
право вступать в брак без согласия помещика. Затем
крестьяне получают земельную собственность и граж-
данские права. Одним из этих прав является право быть
судимым равными себе, в расправах, которые выбирают-
ся из помещичьих крестьян. (Это, как видите, идея Ека-
терины и Комиссии). После всего этого настанет совер-
шенное уничтожение рабства.
Но, изложив план постепенного уничтожения крепо-
стного права, Радищев как будто спохватывается и гово-
рит, что он не ожидает согласия на осуществление этого
плана от помещиков. «Свобода сельских жителей, — пи-
шет Радищев, — обидит, как-то говорят, право собствен-
ности. А все те, кто бы мог свободе поборствовать, все
великие отчинники, и свободы не от их советов ожидать
должно, но от самой тяжести порабощения.» «Крестья-
нин в законе мертв, сказали мы... Нет, нет, он жив, он
жив будет, если того восхощет!» Значит, только стремле-
ние самой народной массы изменит существующий поря-
док. Но Радищев верит и в другие силы — в просвеще-
ние, в разум.
«Путешествие из Петербурга в Москву» слишком боль-
но задело самолюбие императрицы. Екатерина, слишком
любившая похвалу, привыкшая слушать истину, говори-
мую с улыбкой, приправленную значительной долей ле-
сти, в книге Радищева встретилась с такой свободой речи
и смелостью критики, от которых она давно уже отвыкла
в применении к русской действительности; вдобавок она
терзалась призраками революции и с опаской вглядыва-
лась в настроение русского общества, склонная всюду
видеть революционеров. Прочитав 30 страниц произведе-
ния Радищева, Екатерина подвергла его суровой крити-
ке. «Намерение сей книги, — писала Екатерина, — в
каждом листе видно. Сочинитель наполнен и заражен
французским заблуждением, ищет всячески умаления
власти и защищает все, способствующее приведению кре-
Русская история XVIII века
513
стьян в непослушание». Характерны заметки Екатери-
ны, посвященные крестьянскому вопросу. Так, напри-
мер, по поводу продажи людей с молотка она замечает:
«Начинается прежалкая повесть о семье, проданной с
молотка за долги господина». По поводу другого места
она говорит: «едет оплакивать плачевную судьбу кресть-
янского состояния, хотя и то неоспоримо, что лучшей
судьбы наших крестьян у хорошего помещика нет во
всей вселенной». Глава, посвященная крестьянскому воп-
росу, вызывает такое замечание императрицы: «клонит-
ся к возмущению крестьян противу помещиков»; на уве-
щание Радищева освободить рабов Екатерина восклица-
ет: «уговаривает помещиков освободить крестьян, да никто
не послушает».
Приведенные замечания не оставляют никакого со-
мнения в том, что под конец жизни Екатерина смотрела
на крепостное право как на институт, не подлежащий
отмене. Крепостное право представлялось ей нормаль-
ным порядком, а нападки на него — сентиментальнос-
тью или мятежом.
По приказанию Екатерины Сенат судил Радищева и
присудил его к смертной казни, которую императрица
заменила ему десятилетней ссылкой.
Так, выражаясь вульгарно, Екатерина в крестьян-
ском вопросе начала за здравие, а кончила за упокой.
17-1421
514
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ПОЛОЖЕНИЕ
КРЕПОСТНЫХ КРЕСТЬЯН
В ЦАРСТВОВАНИЕ
ЕКАТЕРИНЫ
«ПУТЕШЕСТВИЕ из Петербурга в Мос-
кву» А. Н. Радищева — произведение литературного ха-
рактера и, следовательно, само по себе не может служить
характеристикой действительного положения крепостных
крестьян. Для того чтобы ясно представить себе суще-
ствовавшее положение вещей, необходимо сопоставить
данные этого сочинения с показаниями других источни-
ков, тем более, что было не мало голосов противополож-
ного характера, шедших от князя Щербатова и его сто-
ронников, которые склонны были рисовать идиллию кре-
постного права. Чтобы разобраться и уяснить себе, кто
был прав, мы должны охарактеризовать действительное
положение вещей в царствование Екатерины II.
Князь Щербатов и его единомышленники для соци-
ально-политического преобладания дворянства находили
моральное оправдание в значении дворян как опекунов,
руководителей и устроителей крестьян. Но действитель-
ность представляла мало сходства с этим взглядом на по-
мещиков, а, наоборот, помещик чаще всего выступал в
роли эксплуататора крестьянского труда. Дело в том, что
огромное количество крепостных крестьян находилось в
руках вельмож, которые совершенно не заглядывали в
деревни, довольствуясь получением оброка. Здесь, следо-
вательно, не могло быть и речи об опеке и заботах о своих
крестьянах. Землевладельцы получали оброк и, если вме-
шивались во внутреннюю жизнь крестьян, то только для
наилучшего извлечения доходов; на общее же направле-
ние хозяйственной деятельности не имели влияния. В не-
Русская история XVIII века
515
черноземных губерниях большинство средних и мелких
помещиков предпочитали также брать с крестьян оброк.
В среднем выводе оброчная система преобладала над бар-
щиной (55% оброчных и 45% барщинных). В чернозем-
ных губерниях преобладала барщинная система, но и сре-
ди этих губерний оброчных крестьян иногда было более,
чем барщинных; в Воронежской губернии было 64% об-
рочных, а в Пензенской — 52%. Георги, путешествовав-
ший в России в начале 1770-х годов, говорит об оброчных
крестьянах: «Они прокармливают себя, как могут, и уп-
лачивают правительству обыкновенную подушную подать,
да, кроме того, помещику ежегодный оброк чистыми день-
гами, который бывает весьма различен, смотря по зара-
боткам крестьян, доброте или строгости господина и т. д.
Обыкновенно же оброк бывает от 1 до 5 руб. с души; зажи-
точные крестьяне платят более, чем бедные». Значит, в
1770-х годах оброк простирался от 1 до 5 руб. Если сле-
дить за последующим временем, то можно видеть, что
величина оброка постепенно повышается. В 1783 году само
правительство признало, что «помещичий оброк или до-
ход всеместно до 4 руб. с души простирается, большей же
частью гораздо сие количество превосходит». Генерал-май-
ор Болтин в 1788 году писал: «С оброчных помещики по-
лучают от 3 до 5 руб. с души, а в некоторых провинциях,
лежащих поблизости от столиц и судоходных рек, и по
10 руб. Но таких деревень немного, как равным образом
и таких, кои бы меньше 3-х рублей с души платили».
В 1790-х годах, по свидетельству известного экономиста
Шторха, средний оброк равнялся 5 руб. с души. Наконец
дело дошло до того, что в некоторых местах в конце цар-
ствования Екатерины II помещичьи крестьяне платили
своим господам ежегодно до 20 руб. с тягла, то есть 10 руб.
с ревизской души, подлежащей обложению подушной по-
датью, так как тягло состояло из мужа, жены и сына.
Деньги для уплаты оброка крестьяне добывали, конечно,
не земледельческим трудом, а главным образом отхожими
промыслами. Но помещики в этом деле не принимали
решительно никакого участия, не управляли трудом сво-
их крестьян, они только эксплуатировали их уменье, зна-
ние и предприимчивость; отношение их к крепостным кре-
стьянам характеризуется двумя короткими словами: «вынь
17*
516
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и положь». Следовательно, та мысль, которая приводи-
лась в аргументах князя Щербатова и его единомышлен-
ников в защиту социально-политического преобладания
дворянства, не соответствовала действительности.
Что касается помещиков, имения которых были на
барщине, то они еще резче выступают в роли простых
эксплуататоров крестьянского труда. В имениях оброч-
ных крестьян, прежде всего, располагали большим коли-
чеством земли, чем в барщинных. Щербатов высчитывал,
что в оброчных деревнях приходится в среднем около 10
десятин на душу, тогда как в барщинных только 3,1 деся-
тины. Впрочем, это еще ничего не значит, так как почва
в оброчных губерниях была значительно хуже, чем в бар-
щинных. Кроме того, в оброчных деревнях крестьяне
пользовались большей свободой и самоуправлением, пото-
му что владельцы оброчных имений обыкновенно не жили
в своих поместьях. Свободы и самоуправления были ли-
шены крестьяне барщинные, так как помещики при бар-
щинном хозяйстве обыкновенно жили в своих имениях.
Положение барщинных крестьян было неизмеримо хуже,
чем оброчных. В Тверской губернии в 1780-х годах у не-
которых помещиков крестьяне работали на барщине до
уборки господского хлеба и только тогда могли присту-
пать к уборке собственных полей; то же было и в Вологод-
ском уезде. Вследствие этого крестьяне не успевали вовре-
мя кончать свои полевые работы: сено сгнивало, а хлеб
осыпался. Результатом этого было обнищание крестьян,
на которое указывали современники. Барщина нередко
превосходила 3 дня; в Елецкой провинции крестьяне ра-
ботали на помещика по 4 дня в неделю, а в некоторых
местностях Рязанской — по 4 и даже по 5. Но бывало и
еще хуже. Крестьяне одного села Орловской губернии
должны были работать на помещика ежедневно. Крестья-
не генеральши Толстой жаловались императрице, что их
постоянно заставляют работать на барщине, не освобож-
дая даже по воскресеньям и самым большим праздникам.
Иностранцы, жившие в России в конце царствования
Екатерины II, свидетельствуют, что некоторые помещики
требовали от крестьян пяти- и шестидневной барщины.
Ввиду всего этого не приходится считать преувеличением
те картинки, которые нарисовал Радищев в своем сочине-
Русская история XVIII века
517
нии. На перевале от Любани до Чудова путешественник
встретил крестьянина, пахавшего в воскресенье свою ниву.
На вопрос путешественника: «Разве тебе во всю неделю
нет времени работать, что ты и воскресенью не спускаешь
да еще в самой жаре?» — крестьянин отвечал: «В неделе-
то, барин, шесть дней — а мы шесть раз в неделю ходим
на барщину, да под вечерок возим оставшееся в лесу сено
на господский двор, коли погода хороша. А бабы и девки,
для прогулки, ходят по праздникам в лес по грибы да по
ягоды». «Как же ты успеваешь доставать хлеб, коли толь-
ко праздник имеешь свободным?» — спрашивает путеше-
ственник. «Не одни праздники, и ночь наша, — отвечает
крестьянин. — Не ленись наш брат, не то с голоду ум-
решь». Этот крестьянин прямо завидует тем, кто живет на
оброке. «То ли житье нашему брату, — говорит он, — как
где барин оброк берет с крестьянина, да еще без приказчи-
ка. Правда, что иногда и добрые господа берут более трех
рублей с души; но все лучше барщины».
Повинности барщинных крестьян не ограничивались
одними работами по господскому хозяйству. Как в боярс-
ких вотчинах старой допетровской Руси, с барщинных
крестьян собирали еще столовые запасы. У Георги в опи-
сании народов, населяющих Россию, читаем: «Подобно
пчелам, крестьяне сносят на двор господский муки, кру-
пы, овса и прочих жит мешки великие, стяги говяжьи,
туши свиные, бараны жирные, дворовых и диких птиц
множество, коровьи масла, яиц луковки, сотов и медов
чистых кадки, концы холстов, свертки сукон домашних».
Последнее приношение, то есть свертки сукон, объясняет-
ся тем, что бабы зимой должны были прясть и ткать на
господина. Каждая тягловая крестьянка должна была
напрясть и выткать сукна и холста по 12 аршин, а в неко-
торых местах и больше, причем шерсть выдавалась поме-
щиками. Болтин говорит, что поборы натурой обыкновен-
но собирались в следующем размере: с каждого тягла по
гусю или по индейке, по курице, по нескольку яиц, по
нескольку аршин холста, сермяжного сукна и проч. Кро-
ме того, все эти столовые запасы крестьянам сплошь и
рядом приходилось отправлять в столицу или в провинци-
альный город, где жил или служил помещик. По первому
санному пути тянулись подводы с разными припасами
518
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
в Петербург и в Москву, где с господского двора часто
попадали в Охотный ряд и на Сенную площадь.
Если перевести на деньги все повинности барщинных
крестьян, то окажется, что они давали своим помещикам
вдвое больше, чем оброчные крестьяне. По казенной так-
се, действовавшей на заводах, рабочий крестьянский день
оценивался следующим образом: летом пеший работник
получал 10 коп., конный — 20 коп.; зимой пеший полу-
чал 8 коп., конный — 16 коп.; женский рабочий день
круглый год оценивался по 8 коп. в день. Значит, летние
работы крестьянина при 3-дневной барщине, считая 39
дней конных и 39 дней пеших, должны быть оценены в
11 руб. 70 коп., а зимние — в 7 р. 30 коп. Годичный труд
крестьянки должен быть оценен в 12 руб. 48 коп. Если
предположить, что поборов натурой собиралось на 1 или
2 руб., то получается, что вся ценность труда и повинно-
стей с одного тягла равнялась 33-34 руб.; а так как в
тягле было 2 ревизских души, то на каждую ревизскую
душу при барщине приходилось до 17 руб., тогда как в
1770-х годах оброк равнялся 10 руб. на ревизскую душу.
Следовательно, барщинные крестьяне несли повинностей
почти вдвое больше оброчных.
Обремененные непосильными работами и повиннос-
тями, крепостные крестьяне нередко еле влачили жал-
кое, нищенское существование. Вот как рисует Радищев
обстановку их жизни. Это изображение носит портрет-
ный характер. «Четыре стены, до половины покрытые,
так как и весь потолок, сажей; пол в щелях, на вершок
по крайней мере поросший грязью; печь без трубы, но
лучшая защита от холода, и дымом всякое утро зимой и
летом наполняющая избу; окончины, в коих затянутый
пузырь смеркающийся в полдень пропускал свет; горш-
ка два или три (счастлива изба, коли в одном из них
всякой день есть пустые щи!). Деревянная чашка и круж-
ки, тарелками называемые; стол, топором срубленный,
который скрблят скребком по праздниками. Корыто кор-
мит свиней или телят, буде есть, спать с ними вместе,
глотая воздух, в коем горящая свеча как будто в тумане
или за завесой кажется. К счастью, кадка с квасом, на
уксус похожим, и на дворе баня, в коей коли не парятся,
то спит скотина. Посконная рубаха, обувь, данная приро-
Русская история XVIII века
519
дой, онучки с лаптями для выхода. Тут видна, — про-
должает Радищев, — алчность дворянства, грабеж, му-
чительство наше и беззащитное нищеты состояние. Зве-
ри алчные, пьяницы ненасытные, что мы крестьянину
оставляем? То, чего отнять не можем — воздух. Да, один
воздух. Отъемлем нередко у него не токмо дар земли —
хлеб и воду, но и самый свет... Жестокосердный поме-
щик, посмотри на детей, тебе подвластных. Они почти
наги. От чего? Не ты ли росших в болезни и горести
обложил сверх всех полевых работ оброком? Не ты ли не
сотканное еще полотно определяешь себе в пользу? На
что тебе смрадное рубище, которое к неге привыкшая
твоя рука подъяти гнушается? Едва послужит оно на
отирание служащего тебе скота. Ты собираешь и то, что
тебе ненадобно, несмотря на то, что неприкрытая нагота
твоих крестьян тебе в обвинение будет. Если здесь нет на
тебя суда, но пред судией, не ведающим лицеприятия,
давшим некогда и тебе путеводителя благого, совесть, но
коего развратный твой рассудок давно изгнал из своего
жилища, из сердца твоего. Но не ласкайся безвозмезди-
ем.» Едва ли подобный вопль был результатом сентимен-
тального самовнушения, здесь чувствуется любовь серд-
ца, возмущение действительностью. Эта действительность
совершенно не соответствовала той идиллии, которую
рисовали князь Щербатов и его единомышленники.
ВЛИЯНИЕ КРЕПОСТНОГО ПРАВА
НА ЗЕМЛЕДЕЛИЕ,
ОБРАБАТЫВАЮЩУЮ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
И ТОРГОВЛЮ
Кроме указаний на попечение и устройство крестьян-
ской жизни помещиками, Щербатов оправдывал суще-
ствование помещичьей власти над крестьянами разнооб-
разными соображениями государственного характера.
Помещики, рассуждал Щербатов, способствуют разви-
тию земледелия и обрабатывающей промышленности, что
в свою очередь способствует развитию торговли, а все это
создает благоприятные условия для увеличения населе-
ния в стране. Крестьяне представляются князю Щерба-
тову ленивыми и невежественными, и только помещичья
520
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
власть, по его мнению, может побудить их обрабатывать
землю, руководить этой обработкой, улучшать способы
земледелия и т. д. Конечно, хорошие хозяева-помещики
были, они оказывали влияние на развитие земледелия,
дисциплинировали крестьянский труд, учили обработке
земли, но такие помещики были чрезвычайно редки.
В большинстве случаев, пользуясь даровым крестьянс-
ким трудом, помещики бестолково расходовали этот труд,
заменяя качество труда количеством, не заботясь о хо-
зяйственных улучшениях, не делая сбережений для это-
го улучшения, а потому не могли способствовать разви-
тию земледелия. Задавив крестьян непомерными работа-
ми, помещики делали их апатичными, заставляли жат;ь
изо дня в день, подрывали охоту к усовершенствованиям
труда, плодами которого крестьяне не пользовались, и
тем обрекали крепостное хозяйство на рутину и застой, о
чем прямо засвидетельствовано в манифесте 19 февраля
1861 года. В сущности, влияние крепостного права на
земледелие было совершенно обратным тому, на которое
указывал князь Щербатов и его сторонники.
Щербатов не усматривал и еще одного отрицательно-
го условия для развития земледелия, созданного крепос-
тным правом. Благодаря крепостному праву крестьянс-
кий труд был обращен исключительно на обработку не-
плодородных земель. Вследствие долгого господства
кочевников в южных степях большая часть земледель-
ческого населения сосредоточилась на неплодородном
суглинке верховьев Волги и Оки. В XVII веке явилась
возможность селиться на черноземных землях, но крепо-
стное право прикрепило большую часть крестьян к не-
плодородной почве. Итак, крепостное право нельзя счи-
тать благоприятным условием для развития земледелия.
Падает этот аргумент Щербатова, падают и другие.
Но, кроме того, крепостное право и прямым образом
задерживало развитие обрабатывающей промышленнос-
ти и торговли в России.
Сплошь и рядом помещики не только не направляли
крестьянский труд на земледелие, но прямо отрывали
крестьян от производительного труда, набирая себе мно-
гочисленную дворню. Вот что говорит об этом Шторх:
«Число крестьян, которые таким образом отвлекаются от
Русская история XVIII века
521
полезнейшего из всех занятий и непроизводительно упот-
ребляются для домашнего услужения, так велико, что в
других странах не могут себе этого и представить. Можно
без преувеличения сказать, что в русском помещичьем
доме втрое или впятеро больше слуг, чем в таком же
немецком; о домах же вельмож и говорить нечего. Поме-
щичьи дома кишат дворовыми людьми, которых много-
численное потомство почти никогда не возвращается к
сохе, а, выросши в праздности, приготовляется к тому
же назначению, как и их отцы. В деревнях эти вредные
нахлебники государства приносят своим господам хоть
некоторую пользу ремесленными работами, которым их
иногда обучают; но в больших городах это бывает редко,
и там в помещичьем доме всегда найдешь множество
совершенных дармоедов. Если бы было возможно сде-
лать точную перепись слуг и дворовых людей во всем
государстве, то все были бы поражены тем ущербом, ко-
торый терпит от этого добывающая промышленность».
Вот, между прочим, одно из влияний крепостного права
на земледелие. Для иллюстрации к отзыву Шторха по-
учительны некоторые цифровые данные. У богатого по-
мещика Головина было более 300 человек дворовых; у
графа Орлова, по свидетельству английского путешествен-
ника Кларка, было не менее 500 слуг. Сегюр свидетель-
ствует, что нередко у наших вельмож было по 400-500 че-
ловек дворни обоего пола. За знатными барами тянулись
и помещики средней руки. «Прежде, — говорит Рыч-
ков, — лучшие люди жили в своих деревнях умеренно и
бережно, теперь же молодые помещики выстраивают себе
богатые дома, роскошно убирают их и заводят немалое
число официантов и ливрейных служителей». Как много
держали дворни даже помещики средней руки, можно
видеть из следующего примера. Помещик Лунин, в име-
ниях которого было 1613 душ мужского пола и 1603 —
женского пола, имел дворовых мужчин 143, то есть 9%,
а женщин — 137, то есть 8,5%. Конечно, часть дворовых
не проживала в праздности, а употреблялась на необхо-
димые сельскохозяйственные работы в качестве садовни-
ков, скотников. Были среди них и ремесленники — куз-
нецы, портные, сапожники, бондари и прочие; но несом-
ненно, что при всем том множество народа праздно
522
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
болтались в барских хоромах, около дела, но не при деле.
В одном воспоминании о помещичьем житье-бытье, в так
называемых «Бабушкиных рассказах», мы находим такое
свидетельство многочисленности барской дворни: «Людей
в домах держали тогда премножество, потому что, кроме
выездных лакеев и официантов, были еще дворецкие и
буфетчик, а то и два: камердинер и помощник, парикма-
хер, кондитер, два или три повара и столько же поварят;
ключник, два дворника, скороходы, кучера, форейторы и
конюхи, а ежели где при доме сад, то и садовники.
Кроме этого, у людей достаточных, и не то что осо-
бенно богатых, бывали свои музыканты и песенники, ну
хоть понемногу, а все-таки человек по десяти. Это только
в городе: а в деревне — там еще многие мастеровые и у
многих псари и егеря, которые стреляли дичь для стола,
а там скотники и скотницы; если всех сосчитать городс-
ких и деревенских, мужчин и женщин, так едва ли в
больших домах бывало не по двести человек прислуги,
ежели не более». У богатого помещика графа Орлова в
его подмосковном имении «Отрада» были свои портные,
башмачники, шорники, конюхи, коновалы, садовники,
фельдшера, аптекаря, часовщики, плотники, столяры,
каменщики, кирпичники и пр., свои музыканты и акте-
ры, свой архитектор, живописец и астроном; наконец,
один камердинер исполнял обязанности богослова: читая
графу вслух, он вступал с ним в словопрения по религи-
озным вопросам. Сколько людей, оторванных от произ-
водительного труда, служило здесь барским прихотям!
Увеличение количества дворни было вредно не толь-
ко потому, что масса людей отрывалась от производи-
тельного труда: оно побуждало помещиков увеличивать
размеры натуральных поборов и заставляло оброчных
крестьян платить лишние подати.
Князь Шербатов, полемизируя с противниками кре-
постного права, предлагавшими, между прочим, выпус-
тить дворовых людей на свободу, указывал, что дворовые
в таком случае хлынут в город, понизят заработки ремес-
ленников и подорвут материальное благосостояние горо-
дов. Но надо сказать, что дворня делала это, не переходя
в город, а оставаясь у своих господ. Благодаря многочис-
ленности и разнообразию дворовых ремесленников, по-
Русская история XVIII века
523
мещики всегда обходились своими людьми и редко зака-
зывали что-либо у городских ремесленников. Следова-
тельно, конкуренция, на которую указывал Шербатов
как на следствие освобождения дворовых людей, все рав-
но существовала. С другой стороны, крестьяне, стеснен-
ные в распоряжении своим имуществом, все меньше и
меньше были в состоянии покупать что-либо в городе.
Князь Шербатов доказывал, что роскошь дворян уве-
личивает заработки. Но русской промышленности это
приносило очень мало пользы. Все, что покупали поме-
щики, привозилось иностранцами или выписывалось из-
за границы. Туземная городская торговля и промышлен-
ность влачила жалкое существование, и тот средний род
людей, которыйшитался торговлей и промышленностью,
о котором так много заботилась и хлопотала Екатерина II,
развивался крайне туго и медленно. Крестьяне ничего не
закупали в городе: помещики все, что можно, делали дома
своими дворовыми, а все, в чем нуждались, выписывали
из заграницы. Вот где причины крайне медленного роста
городского сословия. По первой ревизии, городских обы-
вателей на 6 миллионов податного населения насчитыва-
лось 172 тыс., то есть 34-я часть. В 1769 году, когда была
закончена третья ревизия, насчитано было городских обы-
вателей 228 тыс. душ, то есть на 60 тыс. больше, чем по
первой ревизии, но приблизительно в такой же пропор-
ции (34-я часть) ко всему податному населению. К концу
царствования Екатерины по пятой ревизии городских
обывателей насчитывалось до 75 тыс. ревизских душ, то
есть 25-я часть всего податного населения. Таково было
влияние крепостного права на земледелие, на русскую
обрабатывающую промышленность и торговлю.
ВРЕД КРЕПОСТНОГО ПРАВА
ДЛЯ ГОСУДАРСТВА
Но беден народ — бедно и государство. Помещичья
власть, несомненно, помогала правительству в сборе по-
душной подати, но благодаря помещичьей власти государ-
ство получало меньше, чем оно могло бы получать. Поме-
щики поглощали крестьянский труд, а государство доволь-
ствовалось тем, что исстари платили крестьяне. Я говорил
524
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
вам, как постепенно увеличивался оброк; в начале цар-
ствования Екатерины II он простирался от 1 до 5 руб., а в
конце равнялся 10 руб., то есть увеличивался, во всяком
случае, в 5 раз. Между тем, ничего подобного не замечает-
ся в обложении подушной податью. До конца царствова-
ния Екатерины взимался старый петровский семигривен-
ный подушный оклад, и только в конце царствования по-
душная подать была увеличена до 1 руб. Доходы казны от
подушной подати в начале царствования составляли около
6 миллионов руб., а в конце — около 11 миллионов. Тут,
как видите, такого прогресса в росте подушного оклада,
какой мы видели в росте оброка, совершенно нет.
Вследствие крайне незначительных прямых поступ-
лений, правительство принуждено было извлекать сред-
ства путем косвенных налогов. Среди этих налогов наи-
большее значение в царствование Екатерины получил
питейный налог. Доход с него возвышался с необыкновен-
ной быстротой. В начале царствования он равнялся 5 мил-
лионам рублей, то есть был меньше подушной подати на 1
миллион: в 1787 году он перерос подушный сбор (подуш-
ный сбор равнялся 8 миллионам руб., а питейный — 9 мил-
лионам); в 1795 году казна получила подушного сбора 11
миллионов руб., а питейного — 24 миллиона. Таким обра-
зом, больше трети всего бюджета, который тогда равнялся
68 миллионам, покрывалось налогом на потребление вина.
Но к этому финансовому источнику прибегают только
тогда, когда нет других способов увеличить поступления.
Екатерина прибегла к нему, так как продукты народного
труда всецело поглощались классом, который владел этим
трудом, то есть дворянами.
ВЛИЯНИЕ КРЕПОСТНОГО ПРАВА
НА ДВОРЯНСТВО
В числе аргументов, которые приводились крепостни-
ками в Комиссии и в литературе екатерининского време-
ни, встречаются указания на необходимость путем владе-
ния крепостными поддержать класс, который по своим
правам и историческому воспитанию был поставщиком
слуг государству. Но факты показывают, что крепостное
право не только не поддерживало дворянства, а прямо
разрушало его, оно деморализовало этот класс, содействуя
Русская история XVIII века
525
его духовному и физическому вырождению, подрывало
его значение, которое признавали за ним Щербатов и его
сторонники. Крепостное право дало возможность значи-
тельной части дворянства жить праздно, без всякого серь-
езного дела. За отсутствием настоящих занятий, дворяне
склонны были бездействие превращать в дело. Некоторые
из них, например, всецело обращали свое внимание на
установление порядка в доме, обдумывали все до малей-
ших подробностей и строго следили за исполнением своих
инструкций. Эти инструкции иногда облекались в пись-
менную форму. Вот образчик такой инструкции, состав-
ленной помещиком Лукиным: «Дневальному официанту
приказывается, как скоро приедет какая незнакомая ба-
рыня, тотчас узнать от ее человека, кто она такова, о
имени, отчестве, фамилии и чине, и немедленно барыне о
том донести, ежели словесно, то тихо, так, чтобы гостья
не слыхала, а всего лучше записочкой... Он без напамято-
вания должен чаще сам и посылать мальчиков снимать со
свеч чисто и опрятно: на нем взыщется, ежели свеча не
прямо в шандале поставлена, или оная шатается. После
ужина, как скоро гости уедут, дневальный официант и
лакей должны свечи погашать и в буфет непременно все
шандалы и свечи порядочно отдать, где собирать до самых
малых огарков, из коих потом самые малые для перелития
в свечи отдавать в кладовую, а большие огарки употреб-
лять в задних покоях. Винный погреб поручается Якову,
который имеет все в нем поставленное содержать в исправ-
ности и с той точностью и разделением сортов вин, как он,
устроенный с описью, ему отдан на руки; весть верную
записку прихода и расхода всякому вину и еженедельно
подавать ко мне по субботам реестр издержанным напит-
кам, и те реестры я или барыня будем подписывать... Его
есть должность напитки к столу приготовить, а приготов-
ляя, не портить, то есть не согревать тех, кои должны
быть холодные... Ежели б случилось, чтоб приказали при-
несть разных сортов, то принеся, ставить какие ни есть
знаки и опасаться взыскания, ежели смешается и подаст
не то, которого спрашивали, каковые ошибки уже не раз
были примечены... Конюхам повелевает и взыскивает Ан-
тон, яко конюший, а охотниками — Кастерь, как ловчий...
с них же строго взыщется, ежели еще раз будет усмотрено,
526
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
что в конюшню или на охотничий двор пойдут когда-либо
с огнем без фонаря, равно за всякое послабление в при-
смотре за повелением... О весьма невоздержанных, или
предерзливых, коих слегка и сами заказывать могут, а о
заслуживших большее наказание докладывать мне и каж-
дое утро обоим по своим должностям приходить меня ра-
портовать». Так муштровались и дисциплинировались те
идеальные слуги крепостного права, о которых не так дав-
но и не без сожаления вспоминали люди, заставшие крепо-
стное право. Это, конечно, можно понять, но нельзя не
заметить и мрачной стороны дела. Вы видите культ само-
довольного барства, старавшегося обставить свою жизнь
известным чином. На этой почве нередко проявлялось бар-
ское самодурство, причуды и лихие выходки. Вот как,
например, проводил день Василий Васильевич Головин,
вытерпевший при Бироне пытки, а при Елизавете спокой-
но проживавший в своей деревне, а иногда в Москве. «Ког-
да барин просыпался, ему подавали чай. Впереди обыкно-
венно шел один служитель с большим медным чайником с
горячей водой, за ним другой нес большую железную жа-
ровню с горячими угольями, шествие заключал выборный
с веником, насаженным на длинной палке, для обмахива-
ния золы и пыли. Поставивши жаровню с горячими уголь-
ями на железный лист, а на нее — медный чайник, и
сотворивши молитву Иисусову, слуги тихо выходили. На-
пившись чаю, барин отправлялся к обедне, в церкви стоял
на особом месте и оттуда по переходам, поддерживаемый
двумя лакеями, возвращался домой. Обед продолжался часа
по три. Кушаньев считалось обыкновенно семь, но число
блюд доходило иногда до 40 и более. Для каждого кушанья
был особый повар, и каждый из них в белом фартуке и
колпаке приносил свое кушанье... Доставивши первые блю-
да, все 7 поваров снимали колпаки и с низкими поклонами
уходили за другими блюдами. Тут являлись 12 официан-
тов, одетые в красные кафтаны кармазинного сукна, с на-
пудренными волосами и предлинными на шее белыми ко-
сынками... Обед кончался часу в четвертом перед вечером.
Вскоре после обеда Василий Васильевич ложился спать до
самого утра. Приготовления ко сну начинались приказом
закрывать ставни; изнутри прочитывали молитву Иисусо-
ву, “Аминь” — отвечали несколько голосов извне, и с этим
Русская история XVIII века
527
словом с ужасным стуком закрывали ставни и засовывали
железными болтами. Двери комнат запирала и отпирала
доверенные горничная, а ключи относила к барину и клала
ему под изголовье; потом отдавала установленный приказ
очередным сенным девушкам. Нужно заметить, что в ком-
натах у Головина было 7 кошек, которых на ночь привязы-
вали к особому столу с 7 ножками. Если случалось, что
какая-нибудь из кошек отрывалась от стола и приходила к
барину, то кошки и девушки подвергались наказанию. По-
этому-то раз навсегда установленный приказ и начинался
напоминанием о кошках. “Кошек-то смотрите, — говорила
старшая горничная, — ничем не стучите, громко не гово-
рите, по ночам не спите, подслушников глядите, огонь
потушите и помните накрепко”. Ночью четыре чередовые
и столько же караульных подымали стук, свист, гам и
крик. Если что-нибудь помешало барину заснуть, то он
уже не ложился и расстраивался на всю ночь. Тогда он или
читал вслух жизнь Александра Македонского Квинта Кур-
ция, или произносил молитву, перебирая четки, или начи-
нал ходить по всем комнатам, постукивая колотушкою и
обмахивая пыль. Если пыль где-нибудь оказывалась, то
тотчас же курили росным ладаном и окропляли то место
святой водой. Эти странности поджигали любопытство, и
многие подсматривали в щели, что делает барин. Но и на
этот случай были приняты меры. Сенные девушки начина-
ла кричать с различными прибаутками и поговорками,
окачивали из верхнего окошка холодной водой подслуш-
ников, и барин одобрял все это, приговаривая: “Поделом
вору и мука; ничто им, растреклятым, растрепоганым, ра-
стреокаянным, непытанным, немученным и ненаказан-
ным!” — топоча обеими ногами, повторяя неоднократно
одно и то же. Последняя поговорка объясняется тем, что
Головин не мог забыть пыток Бирона. Во всем у Головина
требовалось точное исполнение установленного порядка, и
все сопровождалось предписанными поговорками».
За неимением настоящего дела многие помещики на-
полняли свою жизнь всевозможными развлечениями, в
которых нещадно растрачивали свои физические и духов-
ные силы. Здесь на первом плане надо поставить поездки
в гости и прием гостей, сопровождавшийся обильными
угощениями и карточной игрой. Дворянин либо сам ехал
528
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
в гости, либо сидел с гостями, еда и питье сделались своего
рода богослужением, культом чрева, имевшим свой обряд
и своих служителей. За сытными обедами и обильными
возлияниями следовала карточная игра, продолжавшаяся
несколько дней. Императрица, сама любившая играть в
карты, жаловалась, что карточная игра разоряет старин-
ные дворянские фамилии, и принимала меры к прекраще-
нию этого зла: но все меры были тщетны, раз сама Екате-
рина была в этом отношении не без греха. Кроме карточ-
ной игры, дворяне развлекались у себя по усадьбам
музыкой, пением и театральными представлениями, кото-
рые страшно вошли в моду. Устраивались оперные хоры,
труппы, составлявшие предмет серьезных забот помещи-
ков. В московском доме Суворова жили целые партии кре-
постных певчих и музыкантов: их содержали для того,
чтобы они в столице могли совершенствоваться в музыке и
пении у других артистов, в особенности голицынских. Когда
господин переезжал в деревню, артистов перевозили туда
же. Уезжая из имения на службу, Суворов, между прочим,
предписывал своему управляющему: «Иванов обучает пев-
чих с прилежанием по моему наставлению. Николай —
управитель музыкантов, у него под предводительством му-
зыка и прочее. Ерофеев имеет обучать трагедиям и коме-
диям свой штат». Беспокоясь, однако, за то, что крепост-
ные артисты окажутся не на высоте своего призвания,
Суворов через управляющего давал методические настав-
ления по части обучения артистов. «Помни музыку вашу —
вокальный и инструментальный хоры, — писал он, — и
чтобы не уронить концертное. А простое пение всегда было
дурно, и больше, кажется, его испортил Бочкин великим
гласом с кабацкого. Когда они в Москве певали с голицын-
скими певчими, сие надлежало давно обновить и того еди-
ножды держаться». «Театральное нужно для упражнения
и невинного веселья, — писал Суворов. — Васька комик
хорош; но трагиком будет лучше Никитка. Только должно
ему научиться выражению, что легко по запятым, точкам,
двоеточиям, восклицательным и вопросительным знакам.
В приемах выйдет легко. Держаться надобно каданса в
стихах, подобно инструментальному такту, без чего яснос-
ти и сладости в речи не будет, ни восхищения, — о чем ты
все сие подтвердительно растолкуй». Войдите в положе-
Русская история XVIII века
529
ние управляющего, который должен был преподать арти-
стам подобные наставления с барского голоса! Между
прочим, Суворов приказывал «учиться исподволь фран-
цузской грамматике Алексашке-парикмахеру». «Ему и
Николай покажет, только бы он умел читать». Очевидно,
имелось в виду разыгрывать французские комедии. У боль-
ших бар музыкальное и театральное дело было поставле-
но на широкую ногу. У графа Шереметева в театре села
Кускова давались целые оперы, а в числе зрителей быва-
ли императрица Екатерина, император Иосиф II, Стани-
слав Понятовский и многие принцы.
Все эти затеи служили, однако, не одним эстетическим
наслаждением скучающих бар... Эстетические наслажде-
ния имели большую близость к некоторым элементарным
инстинктам человеческой природы, и сплошь и рядом вы-
зывали эти инстинкты; театр у помещиков превратился в
развлечение, имеющее мало общего с невинными забава-
ми. Так, гвардии прапорщик Есипов имел в своем имении
театр и группу из вольнонаемных иностранцев и своих
собственных людей; в театре представлялись комедии, опе-
ры, трагедии и прочие пьесы. Вигель, автор известных
воспоминаний, рассказывает, как он попал к Есипову и
познакомился с его труппой. «Есипов нас употчевал по-
своему, — говорит Вигель. — К ужину явилась целая дю-
жина нарядных молодых женщин, которые разместились
между гостями. Приглашения поболее пить сопровожда-
лись горячими лобзаниями дев с припевом: “Обнимай, со-
сед, соседа; поцелуй, сосед, соседа; подливай, сосед, сосе-
ду”. Оказалось, что все эти девы были крепостные актрисы
хозяйской труппы». Француз Passenans рассказывает про
помещика Б.: «Его повара, его лакеи, конюхи делались в
случае надобности музыкантами, столярами, сапожника-
ми и т. д., его горничная и служанки — актрисами, золо-
тошвейками и пр. Они в одно и то же время его наложни-
цы, кормилицы и няньки детей, рожденных ими от бари-
на. Когда этот помещик отправлялся в другое свое имение,
за ним ехало не менее 20 человек с его наложницами,
актрисами, танцовщицами, поварами и пр. На каждой стан-
ции раскидывали огромную палатку, где помещался барин
со своими наложницами, а в другой палатке 20 человек
увеселяли его пением во время обеда».
530
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Помещичий разврат в царствование Екатерины при-
нимал подчас чудовищные размеры, доходя иногда до
совершенного скотства. В упомянутых мною «Рассказах
бабушки» сообщается, что у помещика Бахметева «в де-
ревне был по ночам бабий караул — поочередно, каждую
ночь, наряжали двух баб караулить село и барские хоро-
мы: одна баба ходила с трещоткой около дома и стучала
в доску, а другая должна была ночевать в доме. Хорош
был старик, нечего сказать!» — прибавляла рассказчи-
ца. Радищев рассказывает следующий факт: «В бывшее
пугачевское возмущение некоторые крестьяне, связав
своего господина, вели его на неизбежную казнь. Какая
была тому причина? Он был господин добрый и челове-
колюбивый, но муж не был безопасен в своей жене, отец —
в дочери: каждую ночь посланные его приводили к нему
на жертву бесчестия ту, которую он того дня назначил.
Известно же в деревне было, что он омерзил 60 девиц,
лишив их непорочности». Мы можем не сомневаться в
справедливости сего факта, так как императрица Екате-
рина по поводу этого места заметила: «Едва ли не гисто-
рия Александра Васильевича Салтыкова».
Конечно, подобные господа не были типами своего
времени, были уклонениями, исключениями, но они весь-
ма характерны как показатели того тлетворного влия-
ния, которое оказывало крепостное право на тех, кто был
его субъектом. Эти факты как нельзя лучше показыва-
ют, как должно было быстро прогрессировать под влия-
нием крепостного права вырождение первенствующего
сословия в России.
Власть помещика, не ограниченная никакими закона-
ми и установлениями, воспитывала в господствующем
сословии и другие дурные наклонности: черствость души,
доходившую до жестокости, и склонность к произволу и
насилию. Кроме того, она притупляла у дворян нравствен-
ное чувство ответственности. Конечно, образование, про-
свещение, развивавшиеся среди дворянства, искореняли
дурные наклонности, но медленно и с большим трудом.
В царствование Екатерины приходится встречаться с
ужасными проявлениями барского бессердечия и произ-
вола. «Вследствие позволения, данного дворянству, про-
извольно, по своему усмотрению, отправлять в ссылку
Русская история XVIII века
531
ему подвластных, — пишет новгородский губернатор
Сиверс, — причем суд даже не может спросить о причине
ссылки и исследовать дело, ежедневно совершаются са-
мые возмутительные дела. Все, кто не годится в рекруты
вследствие малого роста или другого какого недостатка,
должны отправляться в ссылку в зачет ближайшего рек-
рутского набора, а зачетные квитанции многие прода-
ют». Путешествовавший по Сибири Паллас видел этих
ссыльных; все это были больные, увечные, старые и даже
безумные люди. «Бесчеловечные и корыстолюбивые по-
мещики, — говорит Паллас, — отрывают многих пожи-
лых отцов от их многочисленных семей, даже от их жен,
и одиноких отсылают в эту злополучную страну».
Бессердечие, доходившее до жестокости, проявлялось
также в наказаниях, которым помещики подвергали сво-
их крепостных крестьян. «Наказание рабов, — говорит
Passenans, — изменяется сообразно с расположением духа
и характером господина или заступающего его место...
Самые обычные исправительные средства — палки, плети
и розги. Наказание производится обыкновенно в конюшне
или в другом отдаленном месте. Я видел, что палками
наказывали как за кражу, так и за опрокинутую солонку
(последнее, по русской примете, предзнаменует большое
несчастие, и потому такое преступление редко прощает-
ся), за пьянство и за легкое непослушание, за дурно сжа-
ренную курицу и за пересоленный суп. Какие предосто-
рожности ни принимал я, чтобы не быть свидетелем жес-
токих наказаний, — они так часты, так обычны в деревнях,
что невозможно не слышать сплошь и рядом криков не-
счастных жертв бесчеловечного произвола. Эти пронзи-
тельные вопли преследовали меня даже во сне». Для не-
которых помещиков бить своих крепостных сделалось
просто потребностью. Иногда это преимущественно выра-
жалось пощечинами и подзатыльниками, ни за что, ни
про что раздаваемыми домашней прислуге, иногда же
переходило в систематическое мучительство. Один поме-
щик, по словам Болотова, в пьяном виде ни с того, ни с
сего подверг наказанию всех дворовых девушек. Другой,
по словам Passenans’a, приказал жечь углем подошвы ног
дворового за то, что тот утопил двух барских щенков, ко-
торых его жене приказано было вскормить своей грудью.
532
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Одна барыня приказала высечь 80 женщин за то, что они
не набрали земляники.
Били крепостных не одни только невежественные по-
мещики. Вот что рассказывает Массон о княгине Козловс-
кой: «Она олицетворяет в себе понятие о всевозможных
неистовствах и гнусностях. Не раз видали, как она велит
раздевать мужчин и сечь их при себе розгами, считая хлад-
нокровно удары и понукая исполнителя наказания бить
сильнее. Видали, как она, в припадках бешеного исступле-
ния, заставляет служанок привязывать к столбу одного из
своих слуг, совершенно обнаженного, и натравливает со-
бак грызть несчастного, или же приказывает женщинам
сечь его, причем вырывает у них розги и сама бичует
истязаемого по самым чувствительным частям тела, соеди-
няя, таким образом, чудовищное наслаждение зверской
жестокости с затеями необузданного бесстыдства. В таком
же вкусе изобретались муки для подвластных женщин; но
тогда уже палачами назначались мужчины». Массон ви-
дел одну из подобных мучениц, которую княгиня вдобавок
еще изуродовала: вложив пальцы в рот, разодрала ей губы
до ушей. «Вся вина бедняжки, — говорит Массон, — зак-
лючалась в том, что она навлекла на себя ревность своей
Мессалины к одному из ее презренных любовников».
Знакомясь со всеми фактами, имевшими место во
второй половине XVIII века, невольно переносишься мыс-
лью во времена Римской империи эпохи упадка, ясно
видишь, как неограниченная власть над людьми развра-
щала состоятельный материально, но бедный духовно
класс дворян, как этот класс опускался в тину всяческой
житейской грязи, как искажался в нем образ Божий, и
все яснее и яснее вырисовывалась образина звериная.
Если наши дворяне не растлились до конца и не погиб-
ли, то только благодаря тому, что свой досуг они отдавали
не только развлечениям, но и изучению европейской на-
уки, усвоению результатов западноевропейской мысли.
Оздоровляющее моральное влияние духовной культуры
Запада предохранило дворян от окончательной гибели и
положило конец самому рабовладению. Екатерине II, со-
хранившей крепостное право, принадлежит та заслуга,
что она открыла широкую дверь этому западному влия-
нию в спертую атмосферу русской жизни.
Русская история XVIII века
533
ШКОЛА
В ЦАРСТВОВАНИЕ
ИМПЕРАТРИЦЫ
ЕКАТЕРИНЫ II
СОСТОЯНИЕ ШКОЛЬНОГО ДЕЛА
ДО ЕКАТЕРИНЫ
ЕКАТЕРИНА II вступила на престол
тогда, когда в русском обществе было заметно стремле-
ние не к специальному, практическому образованию, а к
общему, независимому от практических целей. Очень ши-
рокая образовательная программа была введена в препо-
давание дворянских корпусов: там преподавали не толь-
ко специальные науки, но и ряд общих, не имевших
отношения к военному ремеслу его воспитанников. За-
тем для целей общего образования были построены Ака-
демический Университет и гимназия в Петербурге, Уни-
верситет (1755) и при нем 2 гимназии в Москве и одна
гимназия в Казани. Но эти меры были недостаточны. Эти
школы удовлетворяли потребности высших классов, кре-
стьяне же попадали в них редко и притом всегда в виде
исключения. Но даже и потребности высших классов
удовлетворялись крайне недостаточно: школы во всем
терпели недостаток.
Московский университет в течение всей второй поло-
вины XVIII века пребывал в каком-то эмбриональном со-
стоянии. На юридическом факультете был всего один
профессор Дильтей, который читал все юридические курсы
и притом на французском языке; на медицинском фа-
культете сначала также был один профессор. Большин-
ство профессоров были иностранцы; они читали лекции
на французском, немецком и латинском языках, мало
понятных для студентов. Русских профессоров было все-
го двое — Поповский и Барсов; первый читал философию
и дидактику, а второй — сначала математику, а потом
534
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
российскую словесность. Только потом уже прибавилось
еще несколько профессоров.
Даже такое заведение, как Морской Кадетский Шля-
хетский Корпус, бедствовало от недостатка преподавате-
лей. Иногда от него бывали такие объявления в газетах,
что прямо недоумеваешь, как оно могло существовать.
В 1765 году этот Морской Корпус дал в газетах такую
публикацию: «В Морской Кадетский Шляхетский Кор-
пус потребны: навигационных наук профессор — 1, ко-
рабельной архитектуры учитель — 1, подмастерье кора-
бельной архитектуры — 1». Стало быть, основные пред-
меты не имели преподавателей. Далее для обучения
словесным наукам вызывалось учителей — 3, латинско-
го языка учитель — 1, шведского языка учитель — 1,
французского языка учитель — 1; подмастерьев для пре-
подавания датского, шведского и французского языков —
по 1, переводчиков — 2, учитель танцев и учитель геоде-
зии. Таким образом, выходит, что в Морском Корпусе
почти совсем не было учителей.
Самая постановка преподавания отличалась крайним
несовершенством. Начать с того, что ученики переходи-
ли из класса в класс не по успехам, а по возрасту. В од-
ном классе были ученики 15 лег, в другом — 16 и т. д.
При таких условиях учителя занимались не с целым
классом, а с каждым учеником в отдельности; случалось
сплошь и рядом, что на одной скамейке сидели такие
ученики, из которых один учил дивизию, то есть деле-
ние, другой мультипликацию, то есть умножение, а тре-
тий еще сидел на складах. Общей программы не было,
учились каждый по своему желанию; в классе не было
никакого общего дела, каждый, не исключая и учителя,
занимался своим делом. Учитель ограничивался тем, что
задавал уроки и выспрашивал отдельных учеников. Для
полноты картины надо прибавить еще невежество, пьян-
ство и нерадение учителей.
Такие учителя были обычны, и о них мы имеем крас-
норечивые свидетельства. Майор Данилов рассказывает
о своих учителях, что один из них, Алабушев, человек
пьяный и развратный, был взят учителем в школу прямо
из тюрьмы, где сидел за третье убийство. Известны также
анекдоты, рассказываемые Фонвизиным про своих учите-
Русская история XVIII века
535
лей: учитель арифметики «пил смертную чашу», учи-
тель латинского языка — пример' злонравия, пьянства и
всех пороков, но голову имел преострую и как латин-
ский, так и российский языки знал «преизрядно».
Не удивительно, если при таких условиях ученики
ничего не знали. Припомним, как Фонвизин держал эк-
замены в университетской гимназии. «Накануне экзаме-
на в нижний латинский класс пришел учитель латинско-
го языка, голову имевший преострую; на кафтане его
было 5 пуговиц, а на камзоле — 4. Удивленный, я спро-
сил о пуговицах. “Пуговицы вам смешны, — отвечал
учитель, — но оне суть стражи чести вашей и моей: че-
тыре пуговицы на камзоле обозначают 4 спряжения, а
пять пуговиц на кафтане обозначают 5 склонений. Когда
тебя спросят что-нибудь, то смотри на пуговицы; если
тебя спросят спряжение, то смотри на камзол, и если я
возьмусь за вторую пуговицу, то значит второе спряже-
ние, ты так и отвечай”». Еще оригинальнее был экзамен
по географии. Экзаменоваться должно было 3 ученика.
Но так как учитель географии был тупее, то он пришел
на экзамен без всяких «пуговиц». «Товарищ мой, — рас-
сказывает Фонвизин, — спрошен был, куда впадает Вол-
га. Он отвечал: “В Черное море”. Сей вопрос был задан и
мне. Я столь чистосердечно сказал: “не знаю”, что экза-
менаторы единогласно медаль присудили выдать мне».
Если в школах плохо и мало учили, то зато строго и
жестоко взыскивали. Иван Иванович Бецкий говорит,
что кадеты столь наказывались «фухтелем», то есть пал-
ками, что, выйдя из корпусов, на всю жизнь оставались
калеками.
Так как правительственных школ было мало, то мно-
гие прибегали к частным школам. Многие ограничива-
лись обучением одной грамоте и для этого обращались к
попам и дьячкам; но многие обращались и к иностран-
цам. Приходилось брать то, что предлагалось. В Орен-
бурге частную школу содержал ссыльнокаторжный не-
мец Розен, человек развратный, жестокий и невежествен-
ный. Комедии и сатиры, начиная с Сумарокова, обличают
дурное воспитание, которое велось под руководством
французских гувернеров. Правительство пыталось огра-
дить общество от плохих учителей, и в 1757 году был
536
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
издан указ, который предписывал всем иностранцам,
желающим быть учителями, держать экзамены на зва-
ние домашнего учителя в Петербурге при Академии и в
Москве при Университете. Но указ, видимо, не достиг
своей цели: учителя по-прежнему оставались невежда-
ми, и в литературе продолжалось обличение их.
Иностранных учителей и мадам приглашали через
газеты, где часто и они сами давали объявления. Данные
из газет дают нам довольно яркую характеристику этих
учителей. Например, два француза и немец в 1757 году
дали публикацию, что принимают детей для обучения
французскому, немецкому и латинскому языкам новым,
скорым и легким способом, а жены их учат служанок
мыть, шить и экономии. Содержатель другой школы
объявлял, что он имеет аттестат от академии и обучает
детей истории, географии, употреблению глобуса, метри-
ке, риторике, немецкому и латинскому языкам; для на-
чинающих имеются особые подмастерья: он же пишет
просительные письма на всех языках. Один француз
объявлял, что он обучает всем языкам, фортификации,
архитектуре, политике, истории, географии и т. д.
Спрос на учителей был очень велик и вызвал к нам
прилив всяких отбросов. «Мы были осаждены тучей фран-
цузов всякого рода, — пишет секретарь французского
посольства, — которые не ужились в Париже и отправ-
лялись в другие страны. Мы были оскорблены, увидав
среди них дезертиров, банкротов, негодных лакеев, кото-
рые лезли в воспитатели. Очевидно, эта дрянь рассеялась
везде, вплоть до самого Китая».
ЖЕЛАНИЯ ОБЩЕСТВА,
ВЫСКАЗАННЫЕ В НАКАЗАХ
Но эти учителя были доступны далеко не всем, а
потребность к образованию в обществе была велика, су-
ществующие же заведения не удовлетворяли даже дво-
рян. Поэтому дворянские депутатские наказы хлопочут
об учреждении школ, корпусов и гимназий для дворянс-
ких мальчиков, а некоторые наказы —даже о введении
женского образования. Большинство наказов предлага-
ют открыть эти заведения на казенный счет, некоторые
Русская история XVIII века
537
предлагают для содержания их пособие от дворянства и
лишь немногие дворяне, в том числе московские, пред-
лагают открыть эти учебные заведения на свой счет.
Наказы не ограничиваются выражением общего по-
желания, но намечают и программы, по которым им
желательно, чтобы велось преподавание. Например, ка-
ширские дворяне требовали преподавания в корпусах
грамоты, закона Божия, арифметики, геометрии, форти-
фикации и немецкого языка. Но это были какие-то за-
поздалые дворяне: их программа пахнет еще временем
Петра I. Более современную программу предложили ка-
шинские дворяне: французский язык, рисование, фехто-
вание, тригонометрия, артиллерия и танцы.
Дворяне хлопочут, чтобы эти корпуса предназначались
исключительно для детей дворян. «Ученики школ, — гла-
сил белевский наказ, — должны быть непременно дворя-
не, не примешивая других родов, дабы они не заразились
подлостью». То же повторяли в другие дворянские наказы,
исключая серпуховского, который готов был допустить в
школы наряду с дворянами и детей приказных и купцов.
Некоторые дворянские наказы, а особенно южнорус-
ские, как, например, черниговский, ходатайствуют об
открытии не только шляхетского корпуса в академии, но
и женского учебного заведения. Для тогдашнего времени
это чрезвычайно важный факт, так как вопрос о женс-
ком образовании был нов. О том же просили глуховский
и переяславский наказы.
Дворяне, требуя открытия школ исключительно для
дворян, не прочь были распространить грамотность и среди
крестьян. Дмитровский наказ предлагал помещику со-
держать учителя на каждые 100 дворов для обучения
крестьянских детей грамоте и арифметике. Это пожела-
ние было мотивировано тем соображением, что от гра-
мотного крестьянина помещик больше дохода получит, и
что грамота не мешает пахать.
Кроме дворян, об открытии учебных заведений хло-
потали купцы. Московские купцы просили учинить та-
кую школу, где бы не только дети достаточных, но и
сироты на иждивении купечества обучались бы бухгалте-
рии, языкам и другим полезным купцу знаниям. Некото-
рые наказы, как, например, ряжский, требовали введения
538
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
обязательного обучения грамоте с тем, чтобы родители,
не обучающие своих детей, штрафовались. Но самый ин-
тересный в этом отношении наказ был от архангельского
купечества. Архангельские купцы были народ развитый:
они вели торговлю за границей, часто бывали там. Эти
купцы жаловались, что молодые граждане вступают в
жизнь, имея плохое воспитание, жалуются, что среди
русских нет искусных негоциантов, которыми наполнена
западная Европа, благодаря чему иностранцы берут пре-
имущество в барышах. Для противодействия иностран-
цам купцы просили обучать их детей грамоте с христиан-
ским благочестием и знаниями, необходимыми купцу.
Наказ подробно разработал программу: дети должны обу-
чаться правописанию и чтению, купеческому письму,
арифметике и науке о весах русских и иностранных,
бухгалтерии, купеческой географии, иностранным язы-
кам, праву купцов русских и иностранных и навигации.
Эта программа сделала бы честь и теперешнему времени.
Наказ предлагал учредить два рода учебных заведений:
низшую элементарную школу и высшую. Низшая школа
должна находиться в заведовании магистрата: посеще-
ние ее обязательно для детей обоего пола без изъятия;
уклонение от обучения наказывается чувствительным
штрафом отцов и матерей. Большой школой заведует
особый ректор; в ней учат купеческим наукам. Магист-
рат должен снабжать школу всем необходимым — кни-
гами и другими пособиями; он же назначает таксу на
плату за учение, но не общую, а каждому в отдельности,
смотря по чину и состоянию граждан; на его же обязан-
ности лежит наблюдение за тем, чтобы учителя достаточ-
но жалованья получали, «дабы от недостатка содержа-
ния они в другие промыслы не входили».
К хору голосов, требовавших школ, присоединились
и писатели, писавшие на тему, предложенную Вольным
экономическим обществом. Ведь и Беарде-де-Лабей, и
Поленов рекомендовали устроить школу, и образование
крестьянам дать ранее свободы.
Таким образом, мы видим, что потребность в школь-
ном образовании была ясно сознана всеми.
Что же сделала Екатерина для удовлетворения выяс-
нившейся потребности?
Русская история XVIII века
539
ВОСПИТАТЕЛЬНЫЕ ИДЕИ
И УЧРЕЖДЕНИЯ: И. И. БЕЦКИЙ
Нельзя сказать, чтобы Екатерина сразу вступила на
надлежащий путь. Первоначально она проявила самые
широкие философские замыслы, самоуверенные до наи-
вности, точно так же, как это было в законодательстве.
Вместо того чтобы сразу пойти навстречу реальным жиз-
ненным потребностям и выполнить то, что просило насе-
ление в наказах, Екатерина задумала перевоспитать об-
щество, «создать новую породу людей». Она увлеклась
педагогическими теориями, которые в первой половине
XVIII века распространились в Западной Европе и про-
никли в Россию, главным образом, благодаря ей самой.
Сущность этих педагогических теорий, перешедших
в половине XVIII века с Запада к нам в Россию, та, что
целью воспитания и обучения является образование ха-
рактера, направление его к добродетели и нравственнос-
ти: приобретение знаний, ученость отходили на задний
план; они считались не так важны, как воспитание. Вос-
питание должно быть основано на разуме, на понимании
детской природы. Воспитание должно быть естественно и
реально, а обучение должно служить лишь вспомогатель-
ным ему средством, которым надо пользоваться умеючи.
Задача учителей и воспитателей должна состоять не в
начинении учеников знаниями, а в возбуждении их мыс-
ли. Обучение должно быть наглядным, приятным и та-
ким, чтобы оно казалось отдыхом, а не работой. Воспита-
тели должны возбуждать учеников собственным благим
примером. Воспитание должно начинаться по возможно-
сти раньше для того, чтобы не дать возможности укоре-
ниться в детях дурным наклонностям.
Вот в кратких чертах сущность новых педагогичес-
ких теорий, занесенных в Россию.
Эти взгляды проникли в Россию еще при Елизавете и
укоренились в Московском Университете в лице профес-
соров Поповского и Барсова. Поповский перевел на рус-
ский язык сочинение Локка «Несколько мыслей о воспи-
тании», Барсов в произнесенной им актовой речи указы-
вал, что знание должно быть дверью к добродетели.
Екатерина не довольствовалась теоретической пропа-
гандой новых идей. Она задалась целью применить их
540
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и учредить во всех губерниях и провинциях «пенсион-
ные дома» или «воспитательные академии», дабы гуман-
ным и рациональным воспитанием улучшить породу рус-
ских отцов и матерей и таким образом составить новое
добродетельное общество.
Задачу разработать план выполнения этого намере-
ния Екатерина поручила своему секретарю Теплову, ко-
торый и представил ей записку «Мнение о провинциаль-
ных школах». В этой записке видны следы основательно-
го знакомства с педагогическими теориями того времени,
но не видно следов здравого смысла. Теплой думал, что
одно поколение не нужно обучать, а только воспитывать.
К воспитанию надо относиться с осторожностью, брать в
воспитание детей обоего пола надлежит прямо от груди,
«ибо ребенок, оставленный на воле, уже на третьем году
есть фурия». При наборе детей Теплов рекомендует пред-
почитать хорошо рожденных детей, чем детей, происхо-
дящих от злонравных родителей. Когда от этого первого,
воспитанного в нравственности, поколения произойдет
благонравное потомство, «то второе или третье порожде-
нье можно будет обучать наукам».
Екатерина не могла остановиться на таком нелепом
плане. Более помог ей в деле насаждения просвещения
Иван Иванович Бецкий. Он был незаконный сын после-
днего боярина князя Ивана Дмитриевича Трубецкого. Он
родился в Швеции, когда отец его был там в плену; как
незаконный сын, он получил от отца только вторую поло-
вину его фамилии. Воспитывался он за границей, большей
частью в Копенгагене. Отец его обеспечил, и как богатый
и образованный человек, он путешествовал по Европе.
С 1747 года, уже в чине генерал-майора, Бецкий целых
15 лет провел в Париже. Здесь он основательно проштуди-
ровал всех энциклопедистов, просветительную философс-
кую литературу и новые педагогические теории. Петр III
вызвал его в Петербург и назначил начальником канцеля-
рии строения домов и садов Его Величества. Но Бецкий
сблизился не с Петром III, а с его умной и развитой женой,
у которой стал часто бывать как умный и понятный собе-
седник. Иван Иванович непременно бывал в кабинете им-
ператрицы, когда она, после обеда, сама сидя за рукодели-
ем, слушала чтение. Этим чтецом часто бывал Бецкий.
Русская история XVIII века
541
В скором времени Бецкий стал выдвигать проект уст-
роить в Москве воспитательный дом для незаконнорож-
денных брошенных детей. В 1763 году он подал императ-
рице «Генеральный план Императорского воспитательно-
го дома», составленный Барсовым. Екатерине чрезвычайно
понравилась эта мысль, и 1 сентября того же года полу-
чил бытие Императорский воспитательный дом в Москве.
На содержание его были ассигнованы огромные средства.
Уже тут Бецкий выразил свои новые воспитательные идеи,
которыми он был проникнут. Воспитательный дом дол-
жен готовить «новый род людей», людей добродетельных,
которые могут служить примером для других, вследствие
чего может произойти «счастливая перемена в нравах и
наклонностях той части общества, где они будут жить».
Для приготовления добродетельных людей Бецкий пред-
лагал действовать на детей хорошим примером, лаской и
обещаниями, наказывать редко и только в исключитель-
ных случаях. Бецкий был человек умный и свою програм-
му не ограничил только воспитанием: он рекомендовал
учить детей с 7-летнего возраста закону Божию, чтению,
письму, цифири, а потом обучать способных и другим
наукам, художеству и иностранным языкам.
Этот «Генеральный план» был как бы предисловием к
другому труду Бецкого «Генеральное учреждение о воспи-
тании обоего пола юношей». Здесь развивался план воспи-
тания и обучения согласно с новыми педагогическими
теориями, рассчитанный на применение не только в од-
ном учебном заведении, но и во всех школах. План этот
был представлен Екатерине, заслужил ее одобрение и лег
в основу ее педагогической политики. Поэтому нам необ-
ходимо подробно остановиться на ознакомлении с ним.
Корень добра и зла, писал в своем труде Бецкий, есть
воспитание. Надо произвести воспитанием «новую породу
людей или новых отцов и матерей, которые могли бы те
же нравы детям вселить, которые они получили, а отних
дети передали бы нравы своим детям и так на будущие
веки». Для этого Бецкий предлагал покрыть Россию се-
тью «воспитательных училищ», куда нужно отдавать де-
тей на пятом году от рождения, пока они еще не испорче-
ны. В этих училищах детей будут безвыездно держать до
18-20 лет; они не должны иметь общения с внешним
542
м: К. ЛЮБАВСКИЙ
миром, а свидания с родственниками должны происхо-
дить редко и обязательно в присутствии воспитателей:
«частое с людьми общение вредит воспитанию». Бецкий
был уверен в полном осуществлении своего плана, лишь
бы только добыть надлежайших учителей и учительниц, а
в особенности — директоров. Воспитатели должны быть
всеми любимы, поведение их должно быть безукоризнен-
но, они должны быть преисполнены терпения, твердости,
неподкупности, чтобы юноши почитали и любили их. Вся
эта система рассчитана была очень оптимистически: стоит
только найти воспитателей-ангелов, и дети будут ангела-
ми. Бецкий верит в силу инструкций: пусть все будет
точно, ясно, понятно, пусть совершенные учителя будут в
точности выполнять их, и все пойдет как по маслу.
Но откуда взять этих учителей-ангелов, если обще-
ство русское таково, что его не стоит даже воспитывать,
а необходимо создать прямо новую породу людей?
Труд выработать инструкции Бецкий взял на себя.
Они написаны им в духе тех воспитательных теорий,
которые разделялись и им, и Екатериной. На эти педаго-
гические мечты Екатерины стоит обратить ваше внима-
ние, так как они очень характерны.
Эти инструкции Бецкий изложил в уставах: им напи-
саны устав «Воспитательного общества благородных де-
виц» (Смольного института), устав «Художественной ака-
демии», «Шляхетских сухопутных кадетских корпусов»
и другие. Этими инструкциями Бецкий пустил в оборот
русского общества все то, что было сказано на западе Ев-
ропы — Локком, Монтаньи, Амосом Каменским и Руссо.
Педагогические инструкции Бецкого в развитии русской
педагогики сыграли ту же роль, что и Наказ Екатерины в
истории русского либерализма. От инструкций Бецкого
можно вести новое направление в русской педагогике.
Воспитание, по Бецкому, имеет 4 стороны: физичес-
кую, физико-моральную, моральную и дидактическую.
Физическая сторона в воспитании имеет огромное зна-
чение: только в здоровом теле может быть здоровый дух.
По этому вопросу Бецкий собрал лучшее, что было в за-
падной педагогике; он издал «Физические примечания к
воспитанию детей». Эти «Физические примечания» на-
столько понравились Екатерине, что она велела напеча-
Русская история XVIII века
543
тать их и продавать по общедоступной цене. В своих
«Физических примечаниях» Бецкий рекомендует воспи-
тателям обращать внимание на воздух, одежду, пищу и
телесное развитие детей. Детей следует часто выпускать
на свежий воздух, особенно при беге или играх. Труд на
свежем воздухе умножает веселье и здоровье, а от душ-
ного воздуха происходит леность и худое воспитание, так
что дети на всю жизнь остаются хилыми и болезненны-
ми. Теперь эти рассуждения представляются трюизма-
ми, а тогда, когда не было даже форточек и вентиляций,
это было очень радикальное наставление: оно шло в раз-
рез с общим представлением. Бецкий осуждает излиш-
нюю заботливость о здоровье детей и советует с ранних
лет приучать их к стуже и позволять бегать во всякую
погоду босиком. При простуде он советует не лечить, а
просто сделать диету: вообще к лекарству Бецкий совету-
ет прибегать только в редких и крайних случаях. В пище
Бецкий устраняет все то, что ослабляет неокрепший дет-
ский организм: кофе, вино, водку, пряности и т. д. Все-
гда лучше вести жизнь несколько суровую. Одежда детей
должна быть проста, удобна; не узка и не дорога, чтобы
они свободно могли в ней играть. Это рассуждение также
было не по нутру многим маменькам, которые любили,
да и до сих пор любят наряжать своих детей как кукол.
Меховые шубы Бецкий называет вещью безрассудной и
советует надевать их лишь в сильные морозы и в пути.
Физико-моральное воспитание, по теории Бецкого,
имеет большое значение, так как леность — мать всех
пороков, а трудолюбие — отец всех добродетелей. По-
этому, когда дети будут достаточно сознательны, их надо
приучать к делу, ко всяким рукоделиям, но не употреб-
лять насилия, а приохочивать и выбирать им рукоде-
лия, смотря по возрасту и способностям. Много значе-
ния Бецкий придает и играм: для того чтобы в свобод-
ное время у детей не возникало желания спать или
лежать, спальни следует запирать, а детей выпускать
на воздух, где устраивать игры. Игры и рукоделия не
только укрепляют здоровье детей, но и приучают их к
труду, к бодрости духа, уменьшают коварство, нелюди-
мость и, соединяя детей вместе, располагают их друг к
другу и приучают к общению.
544
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
Моральному воспитанию в системе Бецкого отводит-
ся первое место. Каким же образом надлежит развивать
нравственное здоровье детей? Прежде всего, от их слуха
и зрения следует удалять все то, что им может быть
вредно, то есть Бецкий предлагал закрытые типы воспи-
тательных заведений. Но ведь это только отрицательное
воздействие, а в чем же должно заключаться положитель-
ное воздействие? Надлежит, чтобы воспитатели укореня-
ли добродетель своим собственным примером. Но ведь это
довольно утопичное желание: дети, удаленные от жизни,
не могут даже видеть добродетелей своих воспитателей,
которые должны проявляться, конечно, не только по от-
ношению к ним самим, а гораздо чаще по отношению к
окружающим. Итак, по Бецкому, живой пример является
главной силой в моральном воспитании: от него зависит
весь успех или неуспех воспитания. Бецкий не ставит
границ живому примеру. Он не считается с тем, что дали
ребенку его родители, и не может допустить в ребенке
врожденных дурных стремлений, так как душа ребенка —
это tabula rasa, чистая доска. Бецкий не признает того,
что иногда грифель воспитателя будет скользить по этой
«доске», не оставляя никаких следов или не такие следы,
каких хотел воспитатель. Поэтому дурной характер детей
всецело относится к дурному характеру воспитателей.
«Когда худы будут воспитанники, то сие вина их началь-
ников и воспитателей; сие на практике доказать легко».
Кроме живого примера воспитателей, Бецкий рекоменду-
ет еще совет книги; он предлагает, чтобы в воспитатель-
ном заведении по стенам были написаны нравоучитель-
ные надписи, вроде «не делай зла», «не предавайся празд-
ности», «не мучай животных», «не бранись» и т. п.
Возвысив значение морального воспитания, Бецкий
оттенил на задний план значение обучения. Воспитатели
в его системе и по чину, и по содержанию стоят выше
учителей, роль которых, по его мнению, второстепенна и
маловажна. Бецкий повторяет ошибку западных писате-
лей, что наука есть нечто отдельное и не всегда полезное.
Но все же и по части обучения у Бецкого есть несколь-
ко дельных мыслей о характере и способах обучения. Бец-
кий против принуждения: «Надлежит или отрешись от
обучения, или обучать, играя, чтобы это в отдых было.
Русская история XVIII века
545
Многоучение, а особливо наизусть, слишком наполняя
юный ум, лишает его сил». Практичность и наглядность
должны быть прежде всего; надлежит больше давать де-
тям опыта, чем одни чертежи, географию надо проходить
на глобусе, а не на картах. В преподавании закона Божия
не следует обременять память заучиванием текстов, а боль-
ше обращать внимания на нравственное развитие.
Вот те воспитательные и дидактические идеи Бецко-
го, которые разделялись и Екатериной. Составляя уста-
вы, Бецкий указывал, что это не только его личное мне-
ние, а также и мнение всемилостивейшей государыни.
Что же сделала Екатерина для осуществления и для
развития своих педагогических идей?
Еще ранее, нежели Бецкий написал «Генеральный
план воспитания юношей обоего пола», Екатерина дума-
ла об учреждении закрытого учебного заведения для бла-
городных девиц. Ей импонировала слава французского
Сен-Сирского института, и для устройства такого у себя
она намеревалась вызвать опытную наставницу и узнать
уставы и журналы института. Но оказалось, что это заве-
дение живет без всяких уставов и журналов; неудачны
оказались также поиски наставницы.
После того, как Бецкий поднес ей «Генеральный план
воспитания юношей обоего пола», Екатерина решила
обойтись своими средствами, и 5 мая 1764 года ею был
дан указ об открытии при Воскресенском Новодевичьем
монастыре «Воспитательного общества благородных де-
виц». Так возник Смольный институт, получивший свое
имя от урочища Смольного двора, где прежде был пост-
роен дворец для царевны Натальи Алексеевны.
Смольный институт был рассчитан для воспитания
на казенный счет 200 благородных девиц. Эти 200 воспи-
танниц делятся по возрасту на 4 класса по 50 в каждом:
в первом классе — девочки от 6-9 лет, во втором клас-
се — девочки от 9-12 лет, в третьем классе — девочки от
12-15 лет и в четвертом классе — девицы от 15 до 18 лет.
Каждый возраст различался по цвету платья: в первом
классе носили платья коричневого цвета, во втором —
голубого, в третьем — серого и в четвертом — белого.
Прием воспитанниц происходил через каждые 3 года; с
родителей бралось обязательство не брать дочерей ранее
18-1421
546
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
окончания курса. Родители вообще отстранялись от вос-
питанниц, так как они, как люди невоспитанные, могли
показать им дурной пример.
Учебный план в Смольном институте был шире, чем
в Сен-Сире. В первом классе должны преподаваться рус-
ский язык, иностранные языки и арифметика, во вто-
ром — география и история, в третьем — словесность,
архитектура, геральдика, поэзия, музыка, танцы, в чет-
вертом — занятия исключительно практические: воспи-
танницы по очереди, по две вместе, занимаются с малень-
кими девочками для того, чтобы приучиться воспитывать
детей; они приучаются также и к содержанию доброго
порядка и к домашней экономии, для этого они договари-
ваются с поставщиками, каждую субботу производят под-
счет расходов, платят по счетам, определяют цену продук-
тов, наблюдают, чтобы везде была чистота. Воспитанницы
обучаются рукоделиям и, начиная с третьего класса, дол-
жны сами шить себе платья. Стихи, пение и всякие искус-
ства входят в круг обучения, чтобы сделать воспитанниц
приятными членами общества. Эти порядки, этот круг
жизни, заведенные еще Екатериной, с некоторыми изме-
нениями держатся в общих чертах и до сих пор.
Общее направление воспитания в Смольном институ-
те было иное, чем в Сен-Сире. Там из воспитанниц гото-
вили монахинь, все воспитание было проникнуто клери-
кальным духом; многие воспитанницы, кончив образова-
ние, сразу поступали в монастырь. Смольный институт,
наоборот, вырабатывал девиц — украшение общества, то
есть был рассадником светского воспитания.
Устав требовал от воспитанниц приветливости и бла-
городства в обращении не только с равными себе людь-
ми, но и с самыми низшими. Воспитанницы приучались
к пристойности и к благородной скромности в поведении.
Для этого им рекомендовалось вступать между собой в
благоприличный разговор, высказывать свои мысли с
подобающей вольностью. Для того чтобы приучить вос-
питанниц держать себя и говорить в обществе, по воскре-
сеньям в институт приезжали светские дамы и кавалеры.
В одно из таких воскресений воспитанницы давали кон-
церт, в другое — спектакль, а третье посвящалось просто
разговору и т. п. Воспитанницы старших классов на этих
Русская история XVIII века
547
собраниях должны были играть роль приветливых и уч-
тивых хозяек.
Во главе института стояла начальница, обладавшая
огромными правами, которые в качестве пережитка удер-
живают за собой и теперешние начальницы. Она имеет
право назначать и увольнять учителей и учительниц, она
ведет все расчеты с экономом, принимает воспитанниц,
дает им награды. От начальницы требуются особые каче-
ства: она должна быть всеми любима и почитаема, она
должна вести себя кротко, весело; ей вменено в обязан-
ность изгонять все то, что имеет вид скуки, задумчивос-
ти и печали.
В помощь начальнице должна быть правительница
(теперешняя инспектриса): она наблюдает за учительни-
цами и имеет крайнее радение о чистоте.
Для ближайшего надзора за воспитанницами в инсти-
туте состоят четыре надзирательницы, по одной на каж-
дый возраст; они, не спуская глаз, смотрят за воспитанни-
цами, а также заменяют отсутствующих учительниц.
Всех учительниц на институт полагается двенадцать,
по три на каждый возраст. Они не только учат девиц, но
и воспитывают их в благоразумии, и искусными словами
внедряют благонравие в нежные сердца их. Учительни-
цы должны учить всем предметам, и только в крайнем
случае дозволялось пригласить учителя, или, как тогда
говорили, мастера.
Таково было «Воспитательное общество благородных
девиц».
Но Екатерина хотела создать «новую породу людей»
не только среди дворянства, но и в мещанстве и во всем
остальном обществе, и поэтому указом 31 января 1765 года
основала «Особливое училище» для воспитания дочерей
чиновников, купцов и мещан. Им управляла та же на-
чальница, что и в «Воспитательном обществе благород-
ных девиц»; внутренний строй его был такой же, только
курс попроще: воспитанниц учили языкам и арифмети-
ке: геральдика, архитектура не входили в программу, но
зато более выдвинуты были женские рукоделия, а также
музыка.
На каждую девицу, поступающую в институт, ассиг-
новалось по 50 руб.; эти деньги клались на ее имя в банк,
18*
548
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
и ко времени окончания курса вместе с накопившимися
процентами считались ее приданым. Обыкновенно само
училище выдавало девиц замуж, а если этого не удава-
лось, то определяло ее в учительницы, договаривалось за
нее и получало за нее жалованье. Никуда не пристроив-
шиеся девицы имели право жить в институте, получая
там комнату, пищу и свечи, отплачивая за это институту
«рукоделием, трудолюбцем и добродетелью». Как они могли
платить добродетелью, остается непонятным.
Так было положено начало основанию институтов и
воспитанию девиц в России.
Екатерина близко приняла к сердцу дело воспитания
девиц. Она часто ездила в Смольный институт, и не толь-
ко по праздникам, но и в будни: она часто звала воспи-
танниц к себе, и они ставили ей сценические сюрпризы.
Екатерина необыкновенно просто и задушевно обраща-
лась с воспитанницами, знала их не только по именам,
но и по прозвищам, и, допуская короткое обращение с
собой, никогда не роняла своего величия. Дети писали
Екатерине письма, и она иногда отвечала им. Не доверяя
вполне учительницам и воспитательницам, Екатерина
старалась научить детей своим собственным примером.
Она искренне полюбила детей и была с ними проста.
Екатерина не играла роль матери, как начальница ин-
ститута, но была действительно матерью: дети, бросав-
шиеся ей навстречу, доставляли ей настоящую материн-
скую любовь. Переписываясь со своей «черномазой Лё-
вушкой», Екатерина любовно входила но все подробности
ее детской жизни и ее интересы.
Екатерина была очень довольна ходом дел в Смольном
институте. В письме к Вольтеру в 1772 году она так отзы-
валась про его воспитанниц: «они столь знают, что надо
удивляться; они нравственны, но не мелочны, как мона-
хини». Падкая на комплименты, Екатерина любила пока-
зывать своих воспитанниц и щеголять ими. В 1777 году
Смольный институт посетил шведский король Густав III.
В честь его воспитанницы давали спектакль, а потом он
ужинал вместе со взрослыми воспитанницами. Густав III
был очарован (насколько искренне, об этом трудно су-
дить). Из Швеции он написал воспитанницам такое пись-
мо: «Яс умилением и удовольствием буду всегда вспоми-
Русская история XVIII века
549
нать вас и вашу держащую Основательницу. Это един-
ственное зрелище, которое я только видел: это самое за-
мечательное из всех дел Екатерины».
Основывая «Воспитательное общество благородных
девиц», Екатерина задалась целью воспитать не только
добродетельных, но и приятных для общества девиц: но
вторая цель, как более легкая, взяла верх над первой,
оттеснив ее на задний план, и, вместо воспитания добро-
детельных жен и матерей, Смольный институт стал вос-
питывать светских женщин. К выработке внешности при-
лагалось большое старание. То общество, в котором вра-
щались воспитанницы Смольного института, было самое
отборное, разговоры велись только на французском язы-
ке; вокруг себя они видели ласковое, благородное обра-
щение. Устав не позволял воспитанницам ходить к слу-
жанкам и разговаривать с ними, чтобы не заразиться от
них дурным примером.
Стол воспитанниц в Смольном институте был про-
стой, но зато туалеты были роскошные. По воскресеньям
их рядили в шелковые платья, давали им белые перчат-
ки, ботинки, духи и т. п. Когда девочки подрастали, то их
начинали практически знакомить со светом. Для этого
начальница приглашала старших воспитанниц к своему
столу, куда для общества приглашались светские моло-
дые люди. Тут заключалась явная нелепость: родителей,
как людей вредных, оттесняли, а посторонних свободно
приглашали в институт. Воспитанницы старших классов
часто ездили ко двору, играли в Эрмитаже, бывали в гос-
тях у Бецкого. В Смольном часто давались балы, на кото-
рые приглашались кадеты: зачастую кадеты с девицами
давали театральные представления. Раз в неделю, по вос-
кресеньям, девочки публично танцевали. Екатерина со-
общала Вольтеру о брате бывшего крымского султана
Калге-Султане, который каждое воскресенье повадился
ездить в Смольный смотреть эти публичные танцы.
Как ни умна была Екатерина, но она не понимала, как
вредно отзывается на девочках-подростках 13-15 лет это
любованье, эти вечные смотрины. Во всяком случае, ат-
мосфера в Смольном была не такова, в которой вырастают
достойные матери и жены. В своем сочинении «О повреж-
дении нравов в России» Щербатов произносит суровый
550
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
приговор всей воспитательной деятельности Екатерины:
«Из “Воспитательного общества благородных девиц” не
вышло ни ученых, ни благородных девиц. Там более коме-
диями занимаются, нежели нравы и сердца исправляют».
Но этот приговор строг. Справедливо, что из Смоль-
ного не вышло ученых девиц, да Екатерина и не задава-
лась целью выпускать ученых девиц. По ученой части
она была не требовательна. Часто посещая Смольный,
Екатерина ни разу не присутствовала на экзаменах, ко-
торые происходили в ее отсутствие. Члены совета обык-
новенно давали самые лестные отзывы о знаниях и успе-
хах учениц. Каждый протокол обыкновенно удостове-
рял, что многие воспитанницы достойны награды. Что
руководило в данном случае экзаменаторами, дававши-
ми самые лестные отзывы — пленяла ли их благовоспи-
танность учениц, или они делали угодить Екатерине, —
трудно сказать: вероятно, было и то, и другое.
Но всему бывает предел. Екатерина заметила, что в
Смольном дела идут не так, как нужно, и в 1783 году
приказала произвести ревизию учебного дела «Комиссии
об учреждении народных училищ». Расследованием было
обнаружено, что введенный план не всегда точно испол-
нялся, преподавание предметов начиналось тогда, когда
по плану оно должно было уже кончиться. В четвертом
возрасте, например, воспитанницы не должны были изу-
чать науки, а должны были подготовляться к практичес-
кой деятельности: а на деле им преподавали там немец-
кий, итальянский языки, физику, естественную историю
и рукоделие, то есть сама жизнь указала, в каком на-
правлении должно произойти изменение программы.
Комиссия усмотрела, что неуспех преподавания объясня-
ется тем, что науки преподаются на иностранных язы-
ках, еще мало понятных воспитанницам: в результате
получилось то, что и языки мешали наукам, и науки
мешали языкам: окончившие курс девицы имели крайне
мало общих сведений и не умели даже правильно писать
свое имя. Недостаток преподавания заключался также в
том, что в одной комнате сидели 2 или даже 3 учительни-
цы и выспрашивали учениц. Учениц делили на группы
даже по таким предметам, по которым можно бы было
вести общее преподавание, например, по истории. Затем,
Русская история XVIII века
551
девиц часто отрывали от занятий для танцев, спектак-
лей ит. п., меняли без нужды у них учителей и т. д.
Причину всех этих недостатков Комиссия объяснила
невежеством учителей. Результатом расследования явилось
преобразование плана Института, вследствие чего он стал
не только воспитательным, но и учебным заведением.
Сделав доклад о неудовлетворительной постановке
обучения в Смольном институте, Комиссия предложила:
1) чтобы все науки преподавались на русском языке,
2) чтобы вместо неспособных учительниц были пригла-
шены опытные учителя, которых директор должен «ос-
видетельствовать в их звании» и 3) чтобы наблюдение за
исполнением обучения по классам было возложено на
директора, которому в помощники должен быть дан учи-
тель. Комиссия предложила также и новые способы обу-
чения, в круг преподавания предложено было ввести
простое чтение книг. К взрослым воспитанницам долж-
ны быть приставлены учительницы, хорошо знающие
русский язык, чтобы они наставляли в нем воспитанниц;
в этом виден уже поворот к национальному воспитанию.
Екатерина согласилась с доводами Комиссии и опре-
делила новую учебную программу. Теперь вводилось в
неделю 24 учебных часа, а для таких занятий, как танцы,
рукоделие, отводилось оставшееся евободное время. Та-
ким образом, «Воспитательное общество благородных
девиц» получило иной, чем прежде, тип, — оно стало
учебным заведением по преимуществу. В царствование
Екатерины этот новый план не вошел еще окончательно
в действие и не строго выполнялся, так что Смольный
институт оставался в каком-то переходном состоянии.
Главная цель, которую Екатерина поставила Смоль-
ному институту — быть рассадником светского воспита-
ния — также не достигалась вполне, благодаря заведен-
ному тепличному воспитанию. Правда, воспитанницы
Смольного, выходившие в свет, были ловки, непринуж-
денно держали себя в обществе, не боялись и не дичи-
лись людей, но что касается действительного знания
жизни, то в этой области они имели целый ряд ложных
представлений и отличались такой наивностью, которая
граничит прямо с глупостью. Например, одна воспитан-
ница рассказывала после, что к ним в институт ездил
552
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
один генерал Луганов, семь сыновей которого, также
посещавшие институтские балы, все служили офицера-
ми в конной гвардии: воспитанницы признавались, что
они думали, что все конногвардейцы назывались Лугано-
выми, то есть они смешивали фамилию и служебную
должность. Греч рассказывал, что воспитанницы Смоль-
ного спрашивали, на каких деревьях растет белый хлеб.
Тот же Греч приводит стихотворение, сочиненное воспи-
танницами:
Иван Иваныч Бецкий,
Человек немецкий,
Носит мундир шведский,
Воспитатель детский.
В двенадцать лет
Выпустил в свет
Шестьдесят кур,
Набитых дур.
Но все же несправедливо было бы отринуть ту пользу,
которую приносило воспитание в Смольном институте.
Уже одно то, что сотни девиц воспитывались в гуманной
обстановке, а не в побоях, имело хорошие результаты.
Мы имеем свидетельства, что из Смольного выходили
некоторые идеальные женщины: такова, например, Смир-
ная, дочь одного мелкопоместного помещика, убитого
Пугачевым, вышедшая затем за князя Долгорукого.
Выйдя замуж, она поехала к матери своего мужа, жен-
щине совершенно необразованной, сошлась с ней и жила
с ней в большой дружбе. Дмитриев, знавший княгиню
Долгорукую, говорит, что она была женщина идеальная
и на своего мужа имела хорошее влияние. Князь Долго-
рукий, бывший губернатором во Владимире, после ее
смерти пожертвовал в память ее дом, в котором была
основана гимназия. К этому дому он прибил надпись в
память своей жены:
Евгения была созданием изящества;
17 лет вкушал с ней райское блаженство.
В чертах ее лица зрел мира совершенство,
В чертах ее души зрел образ божества.
Князь Долгорукий отзывался хорошо и о других вос-
питанницах Смольного института, подругах его жены,
бывавших у них в гостях.
Русская история XVIII века
553
Воспитание в Смольном институте, во всяком случае,
было выше, чем в частных домах и пансионах, и воспи-
танницы, несмотря на аристократические тенденции это-
го заведения, выходили более гуманные и человечные,
чем из частных пансионов.
Устраивая Смольный и другие, подобные ему, институ-
ты, Екатерина задавалась мыслью перевоспитать общество,
создать новую породу людей добродетельных. Но средства,
которыми она действовала, были ниже намеченной цели.
В самом деле, если бы эти институты выпускали идеаль-
ных людей, то их все равно было бы ничтожное количе-
ство. Екатерина, когда ее пыл остыл, не могла не заметить,
что выходит слишком мало образованных людей; а поэто-
му в Наказе она признала, что невозможно дать общее
воспитание такому многочисленному народу и отдавать всех
детей в «нарочитые дома». Екатерина поняла, что без до-
машнего образования обойтись нельзя, и поэтому в своем
Наказе она изложила общие правила для домашнего вос-
питания. От родителей требовалось воспитывать детей в
страхе Божием, внушать им любовь к просвещению, отвра-
щать от жестоких поступков, не позволять тем, кто будет
состоять при детях, показывать им дурные примеры. Из
поданного ей доклада Бецкого «О воспитании обоего пола
юношей» Екатерина издала отдельно целый ряд правил.
Но Екатерина предчувствовала, что всех этих прини-
маемых ею мер будет мало, и поэтому она поставила
вопрос об открытии целой сети училищ «низших», «сред-
них» и «верховных», то есть начальных училищ, гимна-
зий и университетов. Поняв огромное значение заведения
училищ, Екатерина велела учредить при Комиссии для
составления проекта нового Уложения особую частную ко-
миссию, чтобы она занялась вопросом об учреждении учи-
лищ. Эта комиссия выработала проекты о нижних дере-
венских, нижних городских и средних городских шко-
лах. На этом проекте остановимся подробнее.
Комиссия предложила по примеру Пруссии ввести обя-
зательное обучение в деревнях мальчиков, а в городах —
и мальчиков, и девочек. С этой целью она предложила
основать школы в каждом селе и в каждой деревне, с тем
расчетом, чтобы на каждые 100-250 семей приходилось
по школе. Постоянное содержание этих училищ проект
554
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
возлагал на прихожан, а чтобы обучение стоило дешевле,
оно поручалось по проекту духовенству за особую плату»
Поп должен получать три четверти ржи и 2 руб», а дьяко-
ны и дьячки по 4 руб. (дьяконы и дьячки получали боль-
ше, потому что собственно они вели преподавание, а свя-
щеннику предоставлялся только высший надзор). Учение
должно происходить по составленным Синодом руковод-
ствам. В круг обучения в низших школах входили цер-
ковная и гражданская азбука, некоторые молитвы, крат-
кий катехизис и изложение обязанностей крестьянина или
горожанина. Крестьянские мальчики должны обязатель-
но обучаться чтению, а письму — если только пожелают;
в городах обучение обязательно с семилетнего возраста не
только мальчикам, но и девочкам, мальчики обязательно
обучаются и чтению и письму, а девочки обязательно —
только чтению, обучение письму для них не обязательно.
Комиссия предлагала также штрафовать тех родителей,
которые не будут посылать своих детей учиться, налагать
штрафы на те общества, которые не будут платить на
содержание училищ и наказывать помещиков, которые
будут препятствовать своим крестьянам отдавать детей.
Заведование низшими городскими школами поруча-
лось губернаторам совместно с архиереями, заведование
низшими сельскими школами — архиерею и дворянам,
которые должны выбрать от себя депутата, чтобы он по
крайней мере один раз в 2 месяца посещал школы, при-
сутствовал на экзаменах, наблюдал за учителями, сми-
рял их и т. п. Таким образом, проект Училищной Ко-
миссии выдвинул план постройки церковно-приходских
школ, которые усиленно вводились в жизнь при Алек-
сандре III.
Что же касается средних школ, то Комиссия предла-
гала установить единственный тип их — гимназии. Сред-
няя школа должна быть единоначальной, светской и ду-
ховной зараз; в эти гимназии Комиссия предлагала обра-
тить все существовавшие уже духовные семинарии. При
таких задачах средняя школа и управляться должна свет-
скими и духовными властями — архиереем и губернато-
ром; во главе ее должны стоять два ректора: один, духов-
ный — архимандрит или игумен по назначению Синода,
а другой, светский — по назначению университета.
Русская история XVIII века
555
Курс этих гимназий-семинарий должен быть чрезвы-
чайно многопредметен. В него входили: латинский, гре-
ческий, французский, немецкий языки, философия, мета-
физика, архитектура, геодезия, космография, геометрия,
политика, история, юриспруденция и т. д. Но так как изу-
чить все эти предметы было нельзя, то ученикам предос-
тавлялось право выбрать себе из них несколько для спе-
циального изучения, то есть устанавливалась предметная
система с группами. Гимназии эти должны быть закрыты-
ми, учеников отпускали домой лишь на каникулы: рас-
считаны они были на 120 казеннокоштных учеников. В гим-
назии принимаются дети как дворян, так и разночинцев,
но дети дворян должны по возможности отделяться от
детей разночинцев как в помещениях, так и в столе.
Таков был план народного образования, выработан-
ный в частной комиссии об училищах.
Академия наук предложила учредить «особое прави-
тельство» для заведывания высшим, средним и низшим
образованием. Это «правительство» из 9 лиц, подчиненное
непосредственно государю, должно выработать общий план
обучения и отдельные уставы. Этот проект заслуживает
нашего внимания: народилась идея особого центрального
ведомства народного просвещения. Эта идея нашла себе
первоначальное осуществление в царствование Екатери-
ны, а затем окончательное — при Александре I, когда было
учреждено министерство народного просвещения.
Екатерина не нашла возможным ввести всеобщее обу-
чение и не приняла проект. Дело учреждения училища
было возложено ею на Приказ общественного призрения.
По «Учреждению о губерниях» 1775 года предписано было
открывать школы не только в городах, но и в селах, учиться
могли все желающие, без всякого принуждения. За уче-
нье полагалось умеренная плата, от которой бедные осво-
бождались совсем. Курс этих школ состоял из обучения
чтению, письму, арифметике, рисованию и основам кате-
хизиса. Екатерина, даже в общем плане, дала ряд настав-
лений учителям: телесные наказания запрещались совсем,
рекомендовались упражнения на свежем воздухе и т. п.
Все эти постановления остались мертвой буквой, да и
не могли не остаться ею. Приказы общественного при-
зрения не имели средств для оборудования и содержания
556
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
училища. Правда, им было дано по 15 000 руб., но этот
капитал был только фондом, на проценты с которого дол-
жны были содержаться училища. Приказы Общественно-
го Призрения и стали заботиться о приращении процен-
тов, но так увлеклись этой ссудной деятельностью, что
забыли, что проценты должны расходоваться на школы:
они их только копили и расширяли свои ссудные опера-
ции, давая деньги под залог имений. Но главным препят-
ствием было полное отсутствие учителей и руководства, то
есть перед Екатериной стояла задача создать и тех, и дру-
гих. Екатерина не остановилась перед этой задачей, и за
то многое, что она сделала, мы должны быть благодарны
ей, так как она, можно сказать, почти из ничего положи-
ла основу русскому школьному образованию.
Итак, Екатерина заботу о постройке новых училищ
возложила на Приказ общественного призрения, кото-
рый должен был иметь попечение о школах. Но это, как
мы уже видели, было очень непрактично. Приказы обще-
ственного призрения занимались ссудными операциями
и не строили школ на получаемые проценты; правда, они
должны были привлекать частные пожертвования, но из
этого выходило очень мало пользы. Главным препятствием
было то, что не было учителей.
КОМИССИЯ
ОБ УЧРЕЖДЕНИИ НАРОДНЫХ УЧИЛИЩ
И ЕЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ
Заботясь о приискании учителей, Екатерина вела пе-
реписку с Гриммом и другими западными учеными. Но на
верный путь она стала только в 1767 году, когда свиде-
лась в Могилеве с австрийским императором Иосифом II,
который рассказал ей, как поставлено дело народного об-
разования в Австрии. Там преподавание велось по методу,
выработанному в Пруссии настоятелем августинского Са-
танского монастыря Фельбингером. В Австрии школы
вводились этим самым Фельбингером, который был вы-
писан для этой цели Марией Терезией. Екатерина захо-
тела ввести в России такую систему обучения, которая
уже была в Австрии. Иосиф II выбрал для нее подходя-
щего человека — серба, православного, знавшего русский
Русская история XVIII века
557
язык — Янковича де Мириево, который был директором
народных училищ. Этот Янкович и явился у нас творцом
общеобразовательной русской школы: он сделал так мно-
го, что все, сделанное до него, кажется только обрывками.
Янкович в 1782 году приехал в Россию, и тогда же
была образована «Комиссия об учреждении народных
училищ» под председательством Завадовского. Янкович
был дан в распоряжение этой комиссии: ему было пору-
чено составить «общий план народных училищ», что он
и исполнил, и 21 сентября 1782 года этот план получил
санкцию Екатерины. Свой окончательный вид этот план
получил в «Уставах народных училищ» 1786 года.
Этот план предлагал 3 вида начальных школ: двух-
классные малые, трехклассные средние и четырехкласс-
ные главные. Двухклассные школы предполагалось стро-
ить в селах, трехклассные — в городах и четырехкласс-
ные — в губернских городах. Все преподавание разделялось
концентрически, так что программа каждого класса
представляла из себя нечто целое и повторялась в следу-
ющем классе, только в большем размере.
В малых школах, в первом классе преподавалось чте-
ние, письмо, цифры, катехизис, грамматика; во втором
классе предметы были те же, но катехизис подробнее,
хотя и без текстов, вместо цифр — уже начала арифме-
тики, затем чистописание, рисование и «Книга о долж-
ностях человека и гражданина».
Средняя школа состояла из тех же двух классов и,
кроме них, еще третьего, в котором преподавались те же
предметы, но катехизис уже с текстами, затем история и
география России.
В главных народных школах к трем предыдущим
классам присоединялся еще четвертый, некотором гео-
графия и история проходились подробнее, грамматика
(не только орфография, но и правила сочинения), основы
геометрии, естественной истории и архитектуры.
Вот какой план был спроектирован Комиссией об
учреждении народных училищ.
Этот план не получил полного осуществления. Екате-
рина нашла непрактичным устраивать высшие, средние
и низшие школы и решила основать только низшие и
высшие, причем в программу последних был включен
558
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
еще латинский язык, так как предполагалось, что из них
ученики пойдут в университет. Таким образом, школы в
губернских городах сделались предшественниками гим-
назий.
Целью этих учебных заведений было создать нрав-
ственного человека и доброго гражданина. Янкович в
своих инструкциях требовал от учителей, чтобы они при-
ходили в класс не для одного только задавания уроков
или выспрашивания отдельных учеников, а для того что-
бы ученики усвоили урок: для этого он должен спраши-
вать всех учеников.
Янкович рекомендовал даже ряд приемов занятий в
классе для лучшего усвоения, за ним повторяет один уче-
ник, а потом все хором; или же учитель, прочитав что-
либо, пишет на доске одни заглавные буквы прочитанных
им слов, а ученики догадываются, как будет далее. Это не
Бог знает какого достоинства метод, но для того времени
это было крупное улучшение. В некоторых случаях Янко-
вич рекомендовал заставлять учеников пересказывать сво-
ими словами, вообще же он советовал чаще прибегать к
наглядному обучению и индивидуализировать учеников:
тех, кто имеет хорошую память, но плохо соображает,
надо заставлять рассказывать своими словами, приводить
свои примеры; тупым детям надо всячески облегчать уче-
ние и не обращаться с ними строго, теперь эти наставле-
ния опять-таки представляют собой трюизмы, а тогда, в
конце XVIII века, когда педагогическая практика была
совершенно иная, это было новостью. Мягкость, гуманное
обращение с учениками были обязательны для учителей:
телесные наказания совершенно исключались, потому что
«нельзя детей растить как скот». Для поддержания дис-
циплины в классе достаточно увещаний, предостереже-
ний и лишений приятного. В этих инструкциях были раз-
работаны все детали, все предвиделось наперед.
Но одних инструкций было мало: надобны были еще
учителя и учебники. Заготовкой и тех, и других заня-
лась Комиссия.
Прежде всего, Комиссия обратила свое внимание на
семинаристов. Семинаристы у нас на Руси всегда служи-
ли и служат затычкой; их употребляют всегда в тех слу-
чаях, когда надо что-нибудь изготовить наспех. Янкович
Русская история XVIII века
559
обратился к семинаристам, и в 4 месяца были подготов-
лены учителя для первых семи училищ. В первые 4 года
было открыто до 70 малых училищ. Для того чтобы под-
готовлять учителей, в Петербурге было учреждено глав-
ное народное училище, сделавшееся учительской семина-
рией. В нее набирали учеников из семинарий, из славяно-
греко-латинской академии, всего 100 человек. К 1786 году
был уже первый выпуск учителей, из которых половина
получила право быть преподавателями в главных учили-
щах, а другая половина — в малых. Таким образом, ока-
залась возможность открыть училища в 26 губерниях, а
затем главные народные училища были открыты еще в
14 губерниях.
Одновременно с этим печатались учебники и другие
учебные пособия. Ко времени открытия училищ было
уже напечатано 27 учебников, большей частью переве-
денных с немецкого, но некоторые из них, как, напри-
мер, «Книга о должностях человека и гражданина», были
самостоятельным произведением. Эта книга интересна в
том отношении, что она показывает новую точку зрения
Екатерины на школьную науку. Екатерина отступилась
теперь от своей первоначальной мысли, что наука ничего
не может дать для облагораживания человека: теперь
она заботливо стала следить за составлением новых учеб-
ников — в этом видна несомненная эволюция.
С открытием в 1786 году главных народных училищ
потеряла смысл «Комиссия об учреждении народных учи-
лищ».
Тогда она была преобразована в «Главное правитель-
ство училищ», родоначальника современного министер-
ства народного просвещения.
Это «Главное правительство училищ» было непосред-
ственно подчинено императрице.
Местным управлением в каждой губернии ведали гу-
бернатор и Приказ общественного призрения. Губерна-
тор должен был заботиться об устроении по городам учи-
лищ и ободрять учащих и учащихся. Приказ обществен-
ного призрения должен был изыскивать средства и
помещения для училищ, подыскивать учителей и заго-
товлять учебники. Заведование учебным делом было по-
ручено директорам народных училищ, которых должно
560
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
быть по одному на губернию. Директор должен наблю-
дать, чтобы никто не попадал в учителя без надлежащего
экзамена и диплома, должен присутствовать на экзаме-
нах и посещать уездные училища, по крайней мере, раз
в год. В уездных городах для наблюдения за училищами
избирались попечители, или, как тогда говорили, «смот-
рители», должность вроде инспекторов. Нынешняя орга-
низация во многом ведет начало от времен Екатерины.
Так были устроены начала народного образования.
Обучение было бесплатное, причем учителям на всякий
случай внушалось, чтобы они не пренебрегали детьми
бедных родителей. «Главное правительство училищ»
имело право командировать членов для осмотра, ревизии
училищ.
Положение о народных училищах принадлежит к чис-
лу замечательных актов Екатерины: им было положено
начало широкому народному образованию в России. Пет-
ровские цифирные школы не были удачны, и они не
привились; после них появились лишь сословные шко-
лы, да и то лишь в Петербурге, а в провинции были
только бестолковые духовные училища. При таком поло-
жении дел законодательство о народном обучении, обду-
манное и проверенное опытом других стран, явилось важ-
ным и крупным шагом вперед. В основе его лежала про-
думанная система, с мельчайшими подробностями было
объяснено и распределено решительно все — не только
предметы, подлежащие изучению, но и часы занятий,
жалованье учителям, администрация и даже помещения.
В нашей истории можно найти немало примеров, когда
законы оставались только на бумаге. Законодательство
об училищах не было бесплодным, так как ему предше-
ствовали энергичные меры, например, были напечатаны
руководства, то есть сделано именно то, чего недоставало
петровским школам.
Но местные органы управления народным образова-
нием не были вполне на высоте своей задачи: губернато-
ры были завалены текущей работой, а Приказы обще-
ственного призрения стали ведать только хозяйственны-
ми делами. Попечители, «смотрители» были нередко
людьми невежественными, которые часто не только не
содействовали делу образования, но даже тормозили его.
Русская история XVIII века
561
В этом отношении обессмертил себя один козловский
купец, смотритель, который докладывал по начальству,
что «все училища вредны и оные полезно было бы повсе-
местно закрыть».
Самой слабой стороной народного образования было
то, что на него не отпускалось достаточных средств. Ког-
да Екатерина давала 15 000 руб. в качестве фонда в При-
казы общественного призрения, то она рассчитывала, что
Приказы будут привлекать общественные пожертвова-
ния. На первых порах на училища поступило довольно
много пожертвований. В Архангельске крестьянин Сте-
панов пожертвовал под школу дом; жертвователи нахо-
дились и в других городах, в Новгороде, в Петербурге и
других: большей частью жертвовались помещения для
школы, благодаря этому в уездных городах открылось
довольно много училищ.
Но, как это всегда бывает в России, первый порыв
остыл, и городские Думы стали тяготиться содержанием
училищ и не только не строили новые помещения, но и
просили закрыть старые. В 1786 году обыватели Лебедя-
ни, Спасска (города Тамбовской губернии) подали губер-
натору просьбу освободить их от несения повинности на
училища, мотивируя ее следующим образом: «понеже
купецких и мещанских детей в школах не состоит и
впредь отдавать их туда мы не намерены, того ради, что
пользы в сем не видим».
Благодаря всем этим починам училища влачили жал-
кое существование. Учителя прямо бежали от своих дол-
жностей, так как полагавшееся им грошовое жалованье
им часто платили не вовремя или же не доплачивали; те
же, кто оставался, прямо спивались с горя, так как при-
ходилось побираться, чтобы не умереть с голода. При
таких условиях не было места идеальному методу, и дело
шло по-старому: учителя продолжали выспрашивать уче-
ников, а ученики долбили уроки.
Но как бы то ни было, делу народного дбразования
при Екатерине было положено серьезное начало. К концу
царствования Екатерины во всей России числилось 316
народных училищ с 744 учащими и 14 341 учащимися.
Преемникам Екатерины пришлось только совершенство-
вать начатое ей дело, а не созидать его заново.
562
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
ПОПЫТКИ
К УСТАНОВЛЕНИЮ
КОНСТИТУЦИОННЫХ
ФОРМ ПРАВЛЕНИЯ
В ЦАРСТВОВАНИЕ
ЕКАТЕРИНЫ //
МЫ познакомились с попытками, кото-
рые предпринимались в царствование Екатерины для
решения крестьянского вопроса. Они не привели к пол-
ному разрешению вопроса, но не были и безрезультатны-
ми: крестьянский вопрос получил широкую теоретичес-
кую разработку, был поставлен на очередь в литературу,
так что XIX век в разрешении крестьянского вопроса
шел уже по проложенному пути, дополняя его новыми
деталями.
Затем мы рассмотрели то, что предпринималось для
народного просвещения. Первоначальный широкий план
не был осуществлен, но раз навсегда было установлено,
что народное просвещение есть такая же государствен-
ная задача, как например, оборона страны. При Екатери-
не возник и особый орган государственного попечитель-
ства о народном образовании: при ней по всей России
была раскинута сеть народных училищ, которые должны
служить для просвещения широких кругов.
При Екатерине была поставлена на очередь и та зада-
ча, которая с трудом разрешается теперь: я разумею по-
пытки и желания ограничения самодержавной власти
через определенные конституционные формы.
Еще в начале своего царствования в манифесте от
6 июля 1762 года Екатерина писала: «Наиторжествен-
нейше обещаем Нашим императорским словом узаконить
такие государственные установления, по которым бы
правительство любезного Нашего отечества в своей силе
и прилежащих границах течение имело». Как ни тума-
Русская история XVIII века
563
нен смысл этой фразы, в ней нельзя не видеть обещания
ограничить действовавшую тогда самодержавную власть
известными постоянными установлениями. Правда, здесь
имелась в виду не столько самодержавная власть, сколь-
ко временщики, которые ее узурпировали. Но это все
равно; ясно, что ставилась задача — ввести в известные
рамки действия самодержавной власти.
По всем данным, это обещание вырвалось у Екатери-
ны под давлением обстоятельств, в силу того, что Екате-
рина не была уверена в окружающей среде и пыталась
задобрить общество. Возможно также, что на нее дей-
ствовал в этом направлении Никита Иванович Панин.
Н. И. Панин с Е. Р. Дашковой и многими другими лица-
ми составили при Петре III проект ограничения самодер-
жавной власти. По словам Ривьера, это намерение огра-
ничить самодержавную императорскую власть привлек-
ло к себе много сторонников. Княгиня Дашкова с своей
стороны подтверждает это свидетельство. По ее словам,
когда она заговорила с Паниным о необходимости пере-
мены на престоле, последний прибавил, что недурно было
бы вовсе правительство устроить на началах шведской
монархии. В сущности говоря, ограничение власти было
необходимо Панину, так как он работал для переворота,
но не в пользу Екатерины, а в пользу малолетнего Пав-
ла; Екатерина стать могла только регентшей; поэтому-то
и являлась необходимость подумать, как бы оградить
регентшу каким-нибудь постоянным учреждением.
Через несколько месяцев после вступления на пре-
стол Екатерины Панин подал ей уже известный нам про-
ект, который был выработан им на началах шведской
монархии и который должен был послужить исполнени-
ем обещания, данного Екатериною. Я говорил вам, в чем
заключался проект Панина. Он не содержал в себе пря-
мого ограничения самодержавной власти, но отправле-
ния этой власти ставил в определенные формы. Ни одно
из постановлений самодержавной власти не могло прой-
ти без обсуждения его в Императорском Совете. Для
носителя самодержавной власти мнение Императорско-
го Совета не было обязательно: он мог с ним соглашать-
ся и мог не соглашаться, мог примкнуть к большинству
и к меньшинству, но во всяком случае не мог ничего
564
М, К. ЛЮБАВСКИЙ
обнародовать, минуя Императорский Совет» Вы знаете,
какая участь постигла этот проект. Екатерина, убежден-
ная аргументами некоторых приближенных лиц, надор-
вала уже подписанный указ об учреждении Императорс-
кого Совета.
После этого на несколько лет Екатерина сосредоточи-
лась на мысли о необходимости для России полного, ни-
чем не ограниченного самодержавия. В секретной инст-
рукции генеральному прокурору князю Вяземскому
(в 1764 году) Екатерина писала, что «хотя воспоминание
о недавних событиях и приятно честолюбию некоторых
сенаторов, но пока я живу, я все оставлю по-старому,
как это требуют мои обязанности. Российская империя
есть страна столь обширная, что, кроме самодержавного
государя, другие формы правления будут ей вредны».
Это же положение, заимствованное из «Духа зако-
нов» Монтескье, Екатерина высказывала и в Наказе.
Но хотя Екатерина и решилась поддерживать само-
державную власть, ей, однако, не переставали внушать
мысли о необходимости так или иначе ограничить само-
державие, и под влиянием внушений и указаний она
делала некоторые порывы в этом направлении.
Такое внушение прежде всего сделал Екатерине Дид-
ро, советовавший ей снова созвать распущенную Комиссию
для составления нового Уложения и сделать эту Комиссию
постоянной. Дидро исходил из того положения, что хоро-
шие монархи, как Екатерина II или Петр I, — редкие
явления, и притом хорошие монархи могут сделаться
плохими, так что необходимо принять меры к огражде-
нию нации от их произвола. Недостаточно созвать нацию,
чтобы составить законы. Законы есть только записанное
право, а за ними стоить физическое существо, которое
говорит и действует: этим физическим существом и дол-
жна быть Комиссия, если ее созвать и дать право провин-
циям посылать туда представителей. Дидро полагал, что
от самой Екатерины зависит, какую часть прав передать
этой Комиссии, «но раз отчужденные ей права необходи-
мо оградить от произвола преемников: пусть Комиссия
не вмешивается ни в военные дела, ни в иностранную
политику, ни в финансы, но пусть она охраняет законы
и имеет право петиций, и пусть те петиции, важность
Русская история XVIII века
565
которых будет доказана их повторением, обязательно
будут удовлетворены».
Вот что предлагал Екатерине один из ее интимных
корреспондентов. Ввести народное представительство в
России предлагал Екатерине и профессор Дильтей. Это
очень интересный факт. Дильтей не представлял собой
истинного гражданина: он был из тех людей, которые
всегда говорят то, что нравится начальству. Очевидно,
что он высказывал свои предложения в надежде, что они
понравятся Екатерине. Собрание народных представите-
лей, по мнению Дильтея, должно охранять основные за-
коны от нарушения их монархом; в случае, если монарх
нарушит основные законы, народные представители имеют
право низложить его и судить. Это же собрание должно
обсуждать и общую политику. Это писалось в начале
1770-х годов.
В это же время вновь появился на сцене с конститу-
ционным проектом Никита Иванович Панин. Проект не
дошел до нас в подлиннике, и мы имеем о нем сведения
от секретаря Панина Д. И. Фонвизина. Панин предлагал
ввести политическую свободу, но только для одних дво-
рян, посредством учреждения Верховного Сената. Часть
членов Сената должна быть бессменна, по назначению
правительства, но большая часть должна быть выборной
от дворянства.
Синод входит в состав этого Сената. Дворянским со-
браниям, уездным и городским, Панин предлагал дать
право совещаться о местных и государственных пользах,
подавать Сенату петиции и вносить проекты новых зако-
нов. Выборы сенаторов и местных чиновников, по проек-
ту Панина, должны производиться в дворянских собра-
ниях. Сенат должен быть облечен законодательной влас-
тью, а император — исполнительной, с правом санкции
сенатских определений.
Есть известие, что этот проект явился плодом загово-
ра, составленного Н. И. и П. И. Паниными, княгиней
Дашковой, князем Репниным и некоторыми из вельмож
и гвардейских офицеров, с целью низложить Екатерину
и возвести на престол Павла. Говорят, будто бы сам Па-
вел знал о предстоящем перевороте и о готовящейся кон-
ституции, даже подписал ее, причем присягнул никогда
566
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
не отменять закона, ограничивающего самодержавие. Но
все эти известия — отголосок праздных пересудов и спле-
тен, которые в изобилии ходят при дворах. По всем дан-
ным, около того времени Екатерина сама думала об из-
менении самодержавного строя. Ведь только этим можно
объяснить тот факт, что на средства Екатерины в 1773 году
была напечатана в русском переводе книга Мабли «На-
блюдение над историей Греции», снабженная Радище-
вым примечаниями. В этих примечаниях Радищев выс-
тупает решительным сторонником идеи естественного
права и народного суверенитета. Он, например, писал:
«Самодержавство есть наипротивнейшее человеческому
естеству состояние. Мы не только не можем дать над
собой никому неограниченной власти, но даже законы
не имеют другого основания наказывать преступников,
кроме нашей собственной сохранности». Радищев дале-
ко шел в своих примечаниях: «Неправосудие государя
дает народу, его судии, то же и более над ним право,
какое дает ему (то есть народу) закон над преступни-
ком». Таким образом, в книге, изданной на средства
самой Екатерины, проводилась мысль об ответственнос-
ти самодержавной власти перед народом и об ограничен-
ности ее полномочий.
Надо полагать, что проект Панина был знаком Екате-
рине. Мнения, высказанные в нем, отразились на «Уч-
реждении о губерниях» (1775) и на «Жалованной Грамо-
те дворянству» (1785); особенного внимания заслужива-
ет право петиций монарху, которое было предоставлено
дворянским обществам.
Наконец, от 1775 года у нас сохранилось известие о
разговоре Екатерины с московским главнокомандующим
князем Волконским. Говоря ему о своих планах по части
преобразования высших государственных учреждений,
Екатерина сказала: «Сенат останется, при нем будет Па-
лата, дабы Сенат имел куда отослать людей и дела, кото-
рые разбора требуют. В Палату войдет Комиссия об Уло-
жении».
И долгое время спустя Екатерина лелеяла мечту о
переустройстве высшего управления в России на указан-
ных основаниях. Накануне второй турецкой войны и
французского замешательства, в 1787 году ею был заго-
Русская история XVIII века
567
товлен проект указа о сенатской реформе, очевидно, в
исполнении намерения, высказанного князю Волконско-
му. Текст его неизвестен, но содержание передал нам в
записке князь Безбородко. Здесь, после замечаний о со-
вестном и уголовном суде, читаем: «Все собрание депута-
тов под председательством канцлера юстиции составляет
“надзирание прав государственных”. Когда издается но-
вый закон, то проект оного поступает на рассмотрение
сего собрания и, наконец, утверждается самодержавной
властью».
В 1788 году началась вторая турецкая война, и сек-
ретарь Екатерины Храповицкий занес в свой дневник
такое замечание Екатерины: «Не время теперь делать
реформы». Не время было тем более, что тогда начина-
лась французская революция, и Екатерину стал волно-
вать вопрос, подпишет ли христианский король Лю-
довик XVI противохристианскую конституцию. Подпи-
сание этой конституции, как известно, повело к разрыву
России с Францией. Екатерина, которая сама была не
прочь дать конституцию, решительно восстала против
нее, как скоро конституция требовалась, вырывалась из
рук монарха обществом. Вот почему Екатерина разгне-
валась и на Радищева за его «Путешествие из Петербур-
га в Москву», где он написал, в сущности говоря, то же,
что и раньше, но только в решительном и требователь-
ном тоне.
Такой же каре подвергся драматург Княжнин, кото-
рый написал в 1789 году трагедию «Вадим Новгородс-
кий», в которой восхвалялась политическая свобода, а
Рюрик трактовался как узурпатор.
Конституционные идеи, насажденные в русском об-
ществе отчасти самой Екатериной как поклонницей фран-
цузской просветительной литературы XVIII века, с наи-
большей яркостью расцвели в то время, когда во Фран-
ции начиналась революция. Священник Самборский,
наставник Александра I, писал в конце 1780-х годов:
«Вольноглаголание о власти самодержавной стало по-
чти всеобщим, все восхваляют французов, что предве-
щает кровопролитие». В мемуарах Сегюра сообщается,
что падение Бастилии вызвало взрыв радости не только
среди иностранцев, но и среди либерального русского
568
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
общества. Прохожие посредине улицы обнимались и по-
здравляли друг друга, как с праздником, точно их изба-
вили от тяжелых цепей, сковывавших их самих.
Все проявления общественного движения болезненно
влияли на самолюбивую Екатерину. Она сама любила
конституционные мечты, но как только эти мечты пре-
вращались в требования общества, она становилась ре-
шительно против них.
На Екатерину в ее желании ввести конституционные
учреждения влияла не только просвещенная мысль за-
падной философии; в эту же сторону направлял ее и
характер ее наследника Павла. Екатерина с ужасом за-
мечала, что ее сын весь нравом выходит «в батюшку», то
есть Петра III, который был образцом деспота. Екатери-
на, конечно, не могла не задумываться о будущей судьбе
своего государства. Она хотела обеспечить свое горячо
любимое отечество таким строем верховного управления,
который гарантировал бы его от повторения печального
царствования ее мужа. В конце жизни Екатерины ходи-
ли слухи, что 1 января 1797 года в России будет введена
конституция. Но Екатерина умерла раньше (6 декабря
1796 года), чем опубликовала ограничительный закон.
Мечты Екатерины о введении конституции так и ос-
тались мечтами. Но важно указать, что вопрос об изме-
нении формы правления в России был поставлен еще при
Екатерине II, во второй половине XVIII века.
Русская история XVIII века
569
Приложение
МАТЕРИАЛЫ
М. К. ЛЮБАВСКОГО
ПО ИСТОРИИ БАШКИРИИ
(В. С. ТОЛЬЦ)'
Имя академика М. К. Любавского (1860-1936), посвятившего боль-
шую часть своей жизни исследованиям и преподаванию в Московском
университете (с 1911 по 1918 год М. К. Любавский был его ректором)
литовской и западнославянской истории, хорошо известно широкому
кругу историков. Ученик и последователь В. О. Ключевского, блестя-
щий представитель «юридической школы», М. К. Любавский явился
основателем нового направления в русских исторических исследовани-
ях — исторической географии и истории русской колонизации. Его
труды в этой области, его фундаментальные исследования по истории
Литвы и Польши XVI в. приобрели заслуженное признание современ-
ников и историков последующих поколений.
Менее известны специалистам неизданные работы М. К. Любавс-
кого, посвященные истории Башкирии, написанные в Уфе, где в пер-
вой половине 30-х гг. протекала его научная деятельность. Эти работы
вместе с остальным архивом ученого поступили в 1955 г. в Отдел руко-
писей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина.* ** Кроме того,
рукописи отдельных исследований М. К. Любавского хранятся в Отделе
рукописных фондов Института истории СССР АН СССР*** и в Архиве
Башкирского филиала АН СССР.**** Обзор этого богатого рукописного
* Хотя статья В. С. Тольца и не связана напрямую с конкретной
тематикой данной книги, редакция сочла целесообразным опублико-
вать ее в качестве приложения. М. К. Любавский был основоположни-
ком нового направления научных исследований — истории русской
колонизации, которая неотделима от истории России в целом. Период
жизни М. К. Любавского в Уфе оставил богатое рукописное наследие,
мало известное даже специалистам. Обзору этого наследия и посвяще-
на работа В. С. Тольца, представляющая несомненный интерес для
читателя (прим. ред.).
** Описание архива М. К. Любавского см.: «Новые поступления» (со-
ставил Я. Н. Щапов). — «Записки Отдела рукописей Государственной
библиотеки СССР им. В. И. Ленина». М., 1956. Вып. 18. С. 195-196.
*** Любавский М. К. Помещики-мусульмане и их крепостные в Баш-
кирии в XVIII и XIX веках. — Отдел рукописных фондов Института
истории СССР АН СССР, ф. 1. Сектор истории СССР периода феода-
лизма, разд. 1, on. 1, ед. хр. 32.
**** Любавский М. К. Помещики-мусульмане и их крепостные в Баш-
кирии в XVIII и XIX веках. — Архив Башкирского филиала АН СССР,
ф. 3, оп. 12, ед. хр. 33. Он же. Акты и документы, относящиеся к
национально-сословным группам в Башкирии. — Там же. Кроме того,
имеются указания, что в библиотеке Башкирского научно-исследова-
570
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
наследия М. К. Любавского, относящегося к башкирской истории, и
является предметом настоящей статьи.
По характеру и степени завершенности авторских замыслов все эти
материалы можно подразделить на три группы: законченные в основном
монографии и исследования, подготовленные к публикации сборники
документов и, наконец, обширные материалы, собранные для будущих
исследований по различным вопросам башкирской истории, частично
подвергнутые первоначальной обработке, иногда снабженные коммента-
риями и сгруппированные в соответствии с авторской концепцией. Та-
кая разнородность «башкирских рукописей» М. К. Любавского позволя-
ет как бы заглянуть в творческую лабораторию ученого, наглядно де-
монстрирует его методические приемы работы с источниками и этапы
формирования воззрений по тому или иному вопросу. Вместе с тем по-
добная специфика рассматриваемых здесь материалов и некоторая опи-
сательность, свойственная последнему периоду творчества М. К. Любав-
ского, а также ограниченные размеры настоящего обзора заранее обус-
ловили известный схематизм и упрощение при изложении содержания
рассматриваемых здесь рукописей.
Источниками для исследований М. К. Любавского служили как опуб-
ликованные документы XVII-XIX вв., так и архивные материалы. По-
скольку, находясь в Уфе, ученый был лишен возможности пользоваться
цёнтральными архивами, где хранится основной материал по истории
Башкирии изучаемого им периода, он с поразительным умением осно-
вывал свои работы на пристальном и детальном изучении наиболее
ценного «по богатству и разнообразию исторических источников, сплошь
и рядом заменяющих материалы, хранящиеся в центральных архивах,
и во всяком случае их дополняющих» местного фонда Оренбургского
военного губернатора (с 1851 г. — генерал-губернатора), являвшегося с
1798 г. главным начальником и попечителем башкирского «военного»
сословия. Фонд этот до нашего времени не сохранился, что придает
материалам М. К. Любавского, в которых содержатся многочисленные
копии документов названного фонда, особое значение. При этом
М. К. Любавский полностью сознавал, что специфика этих материа-
лов обусловливает некоторую источниковедческую ограниченность ис-
следования, неравномерную обеспеченность источниками различных
хронологических периодов исследуемого процесса, а отсюда — частую
необходимость гипотетически ретроспективных построений. Поэтому
он считал, что его исследования представляют собой некий «началь-
ный остов» и их непременно надлежит продолжить на основном матери-
але, касающемся изучаемых проблем, который хранится в центральных
архивах. Кроме указанных выше источников, М. К. Любавский широ-
ко использует в своих исследованиях неопубликованные «Материалы к
истории г. Уфы» Д. С. Волкова,* а также копии не дошедших до нас
актов XVII в., собранные М. И. Касьяновым.
тельского института истории, языка и литературы им. М. Гафури хра-
нилась еще одна рукопись М. К. Любавского «Очерк башкирских вос-
станий в XVII и XVIII вв.», однако в настоящее время в фондах этого
института в архиве БФАН СССР данная рукопись отсутствует.
* Архив Башкирского филиала АН СССР, ф. 3, оп. 12, ед. хр. 106-116.
Русская история XVIII века
571
Наиболее значительной из работ М. К. Любавского по истории Баш-
кирии представляется его монография, посвященная башкирскому зем-
левладению и землепользованию.* М. К. Любавскому свойственно вос-
приятие землевладения и землепользования в Башкирии в XVII-XVIII вв.
как сложного комплекса отношений (прежде всего юридических), осно-
ванного, с одной стороны, на нормах обычного права башкир, с дру-
гой — на законоустановлениях русской власти, отношение которой к
владельческим правам башкир с течением времени менялось. М. К. Лю-
бавский устанавливает двойственную природу башкирских вотчин. Это
«исконные» земли башкир, занятые ими до «русского периода», и зем-
ли, отошедшие к ним после присоединения Башкирии к Русскому госу-
дарству и оформленные московским правительством как «государево
жалование». Некоторая часть земель, не принадлежавшая башкирам до
присоединения и после присоединения пожалованная служилой вер-
хушке общества, является «государевым жалованием» не только юри-
дически, но и фактически. В монографии высказывается мнение, что
размеры башкирских вотчин определялись спецификой полукочевого
хозяйства. Автор считает, что дробление крупных волостей на более
мелкие, происходившее в XVII в., и связанное с ним выделение каждой
из-новообразованных единиц в собственную дачу отнюдь не приводили
к измельчанию башкирских владений. «Парцелляция башкирских вот-
чин началась во второй половине XIX в. в связи с отмежеванием земли
башкирским припущенникам, размежеванием вотчин между сельскими
обществами, разделением сельских общинных земель на посемейные
участки и выделом этих участков в частную собственность».**
Анализируя состав и внутреннюю структуру вотчинного владения, а
также методы его эксплуатации, исследователь приходит к выводу о
значительном влиянии этих факторов на эволюцию землепользования.
В частности, припущенничество как метод землепользования порождено
было, по мнению М. К. Любавского, особенностями хозяйства вотчинни-
ков, которые не имели «возможности или охоты собственными силами
использовать естественные богатства своих обширных вотчин» и до 1736 г.
были лишены права отчуждать свои владения. «Побуждением к такому
припуску было в большинстве случаев желание облегчить для себя бре-
мя платежа в казну ясака, который взимался с башкир-вотчинников не
по дворам или душам, а по общему их земельному владению».***
Детально рассматривая участие государства в распределении земель
между коренным и пришлым населением в XVII-XVIII вв., М. К. Лю-
бавский выделяет ряд узловых моментов земельной политики правитель-
ства и развития земельного законодательства вплоть до Генерального
межевания. Он считает, что в течение XVII в. для земельной политики
московского правительства, стремившегося «к обеспечению русского гос-
подства путем испомещения необходимого количества военнослужилых
людей и поселения земледельцев», в то же время характерно стремление
«поддерживать и укреплять землевладение коренных обитателей края —
* Любавский М. К. Очерки по истории башкирского землевладения
и землепользования в XVII, XVIII и XIX вв., 1933. — Рукописный
отдел Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина, ф. 364,
карт. 6, ед. хр. 1, 2.
** Там же, ед. хр. 2, л. 47 об.
*** Там же, л. 48.
572
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
башкир». Кроме политических соображений — «не раздражать тузем-
цев, плохо мирившихся с Московским владычеством» — подобная по-
литика диктовалась соображениями финансовыми — «стремлением к
возможно большему получению „пушного" ясака». К концу XVII в. для
московского правительства в перспективе «стали на первом плане дру-
гие источники доходов с этого края — возделывание земли и добыча руд
и металлов». Поскольку башкиры-вотчинники не проявляли склоннос-
ти изменять в связи с этим привычный образ жизни «и не в состоянии
были надлежащим образом ни обрабатывать землю, ни разрабатывать ее
недра», а кроме того, все более склонялись к «участившимся мятежам»,
правительство, исходя из экономических, политических и финансовых
соображений, «должно было открыть дорогу для использования этих
естественных богатств Башкирии пришлым людям». Закон 11 февраля
1736 г., разрешивший продажу и сдачу в аренду башкирских вотчин-
ных земель и угодий с согласия всех волостных людей, М. К. Любав-
ский считает первым актом «новой земельной политики». Однако позе-
мельные операции, разрешенные этим законом, с самого начала были
осложнены отсутствием в нем определения категории волостных людей,
что породило массу судебных тяжб, не поддающихся единообразному
решению. В исследовании убедительно показано, что поиск точной фор-
мулировки для правила о порядке продажи и сдачи земель в аренду
являлся одним из направлений в земельной политике правительства в
течение всего XVIII в., но и в XIX в. эта проблема осталась до конца не
решенной. С другой стороны, стремление к увеличению надежного насе-
ления в крае, нашедшее свое выражение в законе 11 февраля 1736 г. и
позднейших к нему дополнениях, которые предоставили мещерякам,
тептярям и бобылям, не участвовавшим в «бунтах» башкир, земли и
угодья «бунтовщиков», «коими они владели прежде» по наймам, «в
вечное и безоброчное (в пользу башкир) владение», породило еще одну
проблему, которая также не была решена в течение всего XVIII в. Наме-
тившийся еще в XVII в. конфликт между вотчинниками и пришлым
населением теперь, поскольку, как считает М. К. Любавский, отвод этих
земель не был произведен путем обмежевания, перерос в «беспрерывные
тяжбы о бунтовщичьих башкирских землях». Указ 1747 г. и закон 1754 г.
о башкирских землях в силу невыясненности для правительства вопро-
са об основах башкирского землевладения и землепользования, а также
неясности и двусмысленности своих формулировок, сделались новыми
источниками земельных тяжб между припущенниками и башкирами-
вотчинниками. В связи с тем, ч®о все попытки властей разрешить эти
тяжбы судебным порядком оказались безуспешными, Сенат в конце
концов издал закон, запрещающий иски о «бунтовщичьих землях». Эта
проблема была, наконец, решена в результате общего пересмотра дан-
ных о владельческих правах на земли и проведения на основании его
Генерального межевания. Значительная часть «Очерков» посвящена
борьбе вотчинников-башкир за земли в XVII, XVIII и первой половине
XIX в. Особенности воззрений исследователя на землевладение в Баш-
кирии указанного периода и специфика материала источников, исполь-
зованных в монографии, обусловили понимание этой борьбы как конф-
ликта различных систем правосознания, вырастающих из хозяйствен-
но-экономических различий вотчинников-башкир и пришлого русского
и нерусского населения. Рассматривая различные формы борьбы (воору-
Русская история XVIII века
573
женные столкновения, распродажа земель, занятых сторонними людь-
ми), М. К. Любавский основное свое внимание концентрирует на анали-
зе судебной борьбы. Мастерское исследование материала бесчисленных
судебных процессов и типология их, исходящая из общности причин и
условий, породивших те или иные тяжбы, позволяют еще раз во всей
полноте рассмотреть сложную и запутанную мозаику поземельных от-
ношений в Башкирии, развитие которых предстает перед нами уже не
обезличенным конфликтом правовых принципов и представлений, но
как волнующая драма судеб отдельных людей и целого народа.
Исследование башкирского землевладения поставило перед М. К. Лю-
бавским задачу более детального изучения взаимоотношений между
вотчинниками и пришлым населением. В примыкающей к «Очеркам»
работе «Вотчинники-башкиры и их припущенники в XVH-XVIII вв.»*
исследователь, подробно анализируя состав различных социальных
групп пришлого населения и эволюцию их, особое внимание обращает
на «те жизненные условия, которые способствовали консервации сво-
бодного состояния башкирских припущенников и утверждению их в
качестве совладельцев или арендаторов башкирских земель и угодий».**
В качестве причин, обусловивших подобное положение припущенни-
ков, М. К. Любавский называет отсутствие «частного индивидуально-
го владения землею», не дающее возможностей к появлению частно-
владельческих крестьян, и правовые нормы, по которым припуск от-
дельными членами родовой вотчины считался незаконным.*** Работа
снабжена приложениями, в которых автор иллюстрирует свои выводы
богатым документальным материалом.
Составным звеном исследований по истории землевладения и зем-
лепользования должна была явиться, по мысли М. К. Любавского, мо-
нография «Русская помещичья и заводская колонизация Башкирии в
XVII, XVIII и первой четверти XIX века», обширный подготовитель-
ный материал к которой содержит выписки из переписных книг, ко-
пии ревизских книг и сказок и приложенных к ним документов, ста-
тистические материалы о различных национально-сословных группах
и отдельных служилых родах по 4, 5, 6, и 7 ревизиям.**** В процессе
первоначальной обработки этого архивного материала исследователь
пытается выявить район первоначальной русской колонизации, состав
первых русских помещиков в Башкирии, установить размеры их дере-
вень и намечает проследить генеалогическую историю русского земле-
владения в Башкирии до 60-х гг. XVIII в. М. К. Любавским составлен
свод данных о количестве помещичьих сел, деревень и хуторов в раз-
ных уездах Оренбургской губернии и собраны сведения о дворовых и
рабах в городах и крепостях. Рассматривая заводскую колонизацию в
течение XVIII в., исследователь описывает первые медеплавильные и
железоделательные заводы в Башкирии, возникновение заводских
* Любавский М. К. Очерки по истории башкирского землевладения
и землепользования в XVII, XVIII и XIX вв., 1933. — Рукописный
отдел Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина, ф. 364,
карт. 7, ед. хр. 1, 2 а-б, 3.
** Там же, ед. хр. 3, л. 1а.
*** Там же, ед. хр. 2 б, л. 14-17.
**** Там же, ед. хр. 5 а-б, 6, 7, 8, 9, 10, 11.
574
М. К. ЛЮБАВСКИЙ
поселков и выясняет при этом, что к началу XIX в. почти все купечес-
кие заводы становятся дворянскими.
В политической истории Башкирии внимание ученого привлекала
«непрерывная борьба башкир с русской властью и наплывшим вместе с
этой властью населением». Наиболее ярким проявлением этой борьбы и
посвящен «Очерк башкирских восстаний в XVII и XVIII вв.».* Автор
рассматривает восстания башкир как беспрецедентный исторический
феномен. «Из покоренных Россиею народностей, — пишет он, — ни
одна не потратила столько усилий и крови, чтобы отстоять свою стари-
ну, свои исконные права на занятые земли и угодья, свой национальный
быт, как башкирская. В неравной борьбе она понесла большие количе-
ственные, материальные и несомненно духовные потери, но при всем
том выявила свою этническую устойчивость, сумела сохранить многое
из своего национального наследия и даже абсорбировать в себя значи-
тельную часть пришлых чужеродцев. — Естественно поэтому, что во
главу угла башкирской национальной истории выдвигается эта борьба со
всеми ее причинами и поводами, со всеми перипетиями».** В связи с
этим главной задачей данной монографии М. К. Любавский считает «ус-
тановление в надлежащей последовательности основных актов баш-
кирской драмы, развивавшейся в течение XVII и XVIII вв. и привед-
шей в конце концов к введению кантонального, военно-поселенческого
устройства и режима».*** Опираясь в основном на опубликованные
источники («Сборник материалов для истории уфимского дворянства»
В. А. Новикова, «Акты исторические» и «Дополнения» к ним, «Пол-
ное Собрание Законов Российской Империи», материал, содержащийся
в трудах С. М. Соловьева, П. Н. Рычкова, В. Н. Витевского, Н. Ф. Дуб-
ровина)**** и используя при этом рукописные материалы Д. С. Волко-
ва, М. К. Любавский детально описывает в своей монографии общие
предпосылки башкирских восстаний, усматривая их в утверждении пу-
тем «опустошительной войны» «Московского владычества» в Башкирии
и ухудшения в связи с этим со второй половины XVII в. положения
башкир, последовавшим за предполагаемым автором увеличением яса-
ка. По его мнению, башкиры-общинники пытались найти выход из этих
обстоятельств, расширяя допуск в свои земли всякого рода припущенни-
ков, на которых вотчинники стремились сложить свои ясачные повинно-
сти. М. К. Любавский констатирует реакцию центральной власти на за-
щитные меры башкир: «Московское правительство учло это увеличение
рабочего люда в башкирских вотчинах в свою пользу и обложило этих
припущенников особым бобыльским ясаком».***** Рассматривая «объя-
сачивание» башкирских припущенников как «косвенное увеличение об-
ложения башкирских вотчин, а следовательно, и усиление их эксплуата-
* Любавский М. К, Очерки по истории башкирского землевладения
и землепользования в XVII, XVIII и XIX вв., 1933. — Рукописный
отдел Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина, ф. 364,
карт. 5, ед. хр. 1-3; карт. 6, ед. хр. 3.
** Там же, карт. 5, ед. хр. 1, л. 1.
****Там же.
**** Подобная ограниченность круга использованных публикаций
обусловлена причинами, от автора не зависящими, и специально им
оговорена (см.: Там же, карт. 5, ед. хр. 2. — «Предисловие»).
*** * Там же, ед. хр. 1, л. 48.
Русская история XVIII века
575
ции»,* исследователь выявляет значение этого акта и в несколько ином,
весьма важном для последующей истории Башкирии, аспекте: «Объяса-
ченные бобыли, — пишет он, — в силу самого факта платежа ясака и
регистрации в ясачных книгах становились если не собственниками от-
веденных им земель и угодий, то постоянными участниками их эксплу-
атации, от которых владельцам нелегко уже было отделаться. Башкир-
ские припущенники, ставшие в обязательные отношения к государству
в качестве плательщиков казны, стали в положение крестьян в вотчинах
и поместьях русских служилых людей, которых правительство считало
нужным защищать от произвола владельцев. На этой почве между баш-
кирами-вотчинниками и припущенниками с течением времени должна
была возникнуть вражда, которая проявлялась, с одной стороны, в
усмирении башкирских восстаний, а с другой — в разорениях, которые
причиняли башкиры мещерякам и бобылям».** М. К. Любавский не
ограничился рассмотрением общих предпосылок восстаний и основных
направлений борьбы. В монографии содержится подробный анализ при-
чин и хода восстания 1662-1663 гг., Сеитовского движения, осады Уфы
в 1683 г. башкирами и калмыками, восстаний 30-40-х гг. XVIII в., вол-
нений бобылей и тептярей в 1747 г., восстания 1755 г. и, наконец, ис-
следование участия башкир в Крестьянской войне 1773-1775 гг.
Помимо названных выше исследований, М. К. Любавским в тече-
ние 1932-1933 гг. было подготовлено к печати два сборника материа-
лов по истории Башкирии XVII-XVIII вв.,*** в которые вошли как
документы, ранее опубликованные, так и материалы, извлеченные со-
ставителем из местного архива. Первый, посвященрый выборам в Уфим-
ской провинции депутатов в Екатерининскую комиссию 1767 г., со-
держит распоряжение о производстве выборов с приложением списка
«сходцевых» деревень, рапорты уфимскому воеводе лиц, руководив-
ших избранием поверенных и депутатов, списки поверенных и копии
наказов, данных депутатам от различных национально-сословных групп.
Во второй сборник вошли акты и документы по истории башкирского
землевладения й землепользования — все основные законодательные
акты о башкирских землях и угодьях XVII-XIX вв., документы по
припуску и конфликтам вотчинников и припущенников.****
Таким образом, уже беглый обзор показывает большое значение
исследований М. К. Любавского по башкирской истории. Ему принадле-
жит приоритет в постановке на современном научном уровне большин-
ства проблем истории Башкирии, изучение которых продолжается; не-
которые вопросы остаются не исследованными и по сей день. Вместе с
тем использование этих материалов было до сих пор весьма ограничен-
ным и производилось не всегда с должным уважением к памяти видного
ученого. В этих обстоятельствах представляется целесообразным изда-
ние основных работ М. К. Любавского по истории Башкирии, которое,
несомненно, вызвало бы пристальный интерес специалистов различных
областей исторической науки и самых широких масс читателей.
* Там же, л. 51.
** Там же.
*** Там же, карт. 8, ед. хр. 1, 2.
**** Кроме того, см. там же, ед. хр. 3. — «Материалы по истории
башкирского землевладения, не вошедшие в сборник» — тексты доку-
ментов, частично вошедших в сборник.
СОДЕРЖАНИЕ
1
РУССКАЯ ИСТОРИЯ
XVII ВЕКА И ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ
XVIII ВЕКА
Часть первая
Лекция первая.............6
Лекция вторая............15
Лекция третья............29
Лекция четвертая.........44
Лекция пятая.............56
Лекция шестая 69
Лекция седьмая 84
Лекция восьмая.............98
Лекция девятая 111
Лекция десятая 125
Часть вторая
Лекция одиннадцатая .... 140
Лекция двенадцатая....... 154
Лекция тринадцатая....... 167
Лекция четырнадцатая ... 181
Лекция пятнадцатая....... 193
Лекция шестнадцатая.... 206
Лекция семнадцатая.......219
Лекция восемнадцатая 232
Лекция девятнадцатая 244
Лекция двадцатая......... 258
Глава двадцать первая 272
РУССКАЯ ИСТОРИЯ
XVIII ВЕКА
Часть первая
Дополнение и изменение
реформ Петра Великого
в царствовании
Екатерины I и Петра II . 288
Политическое возвышение
правящих классов
русского общества 300
Верховное управление
в царствование
Анны Иоанновны.......... 322
Восшествие
на престол Елизаветы . . 336
Культурные перемены
в жизни русского общества
после Петра Великого
и до Екатерины II...... 354
Часть вторая
История царствования
императрицы
Екатерины II........... 369
Правительственная
деятельность Екатерины
до созыва комиссии
1767 года.............. 391
Комиссия для составления
нового уложения
и ее значение.......... 412
Учреждение об управлении
губерниями............. 431
«Жалованная Грамота
дворянству» (1785 год) . 444
♦Жалованная Грамота
городам» (1785 год) 449
Крестьянский вопрос
в царствование
Екатерины П.......... 462
Прикрепление крестьян
в Малороссии......... 506
Положение крепостных
крестьян в царствование
Екатерины............ 514
Школа в царствование
императрицы
Екатерины II......... 533
Попытки к установлению
конституционных форм
правления в царствование
Екатерины II........... 562
Приложение. Материалы
М. К. Любавского
по истории Башкирии
(В. С. Тольц) 569
Сдано в набор 01.06.00. Подписано в печать 27.09.01.
Бумага типографская. Формат 84x108 х/32. Печать офсетная.
Усл. п. л. 30,24. Уч.-изд. л. 28,37. Тираж 5000 экз.
Заказ .V 1421 .
ФГУП Владимирская книжная типография
600000, г. Владимир, Октябрьский проспект, д. 7
Качество печати соответствует качеству представленных диапозитивов