5ивл\отека романов^
[5Трикл«)чен1Я на сушь и на морь]
/

-

^
-. г- '

у-5Ядоктора ]У[оро
романь

Уэльса

ЗТереводъ съ ангд1вскаго
€.

5 ы к о в о й

С.-^Тетервургь
^
Издание 5Т.
Сонккка
Книжный Складь Книжный ]У1агазУ1Нъ
Стремянная, 12
96

.

Г

ДОЗВОЛЕНО ЦЕНЗУРОЮ. СБВ,, SO АВГУСТА 1 9 0 4 Г .

00"

"ЙтОГРАФГЯ п . п . СОЙКИНА, СПБ.,

СТРПМЯПИ\П, Х2.

I.
Зв^ринецъ на корабл-Ь.
Не знаю, сколько времени провелъ я на скамь'Ь маденькаго челнока, думая, что, будь у меня только силы, явыиплъ
бы морской воды, чтобы сойти съ ума и поскорее умереть.
Въ тако.мъ положенш вдругъ увид^лъ я на лин1и горизонта, не придавая тому большаго значенГя, Ч'Ьмъ какой-либо
картин'Ь, парусъ, направляющШся ко мн-Ь.
Безъ сомн-Ьтя, я бредилъ, а между гЬмъ ясно припоминаю все то, что произошло. Помню ужасное волнен1е моря,
причинявшее мн'Ь головокружен1е, и постоянное ныряете судна
на горизонгЬ. Я твердо былъ уб-Ьжденъ въ своей смерти и съ
горечью раздумывалъ о безполезности столь поздно являющейся
П0М0П1.И только ради того, чтобы застать меня еще въ живыхъ.
Въ продолжен1е н'Ькотораго промежутка времени, который
показался мн'Ь безконечньтмъ, сл'Ьдилъ я за прйближен1емъ
ныряющей шкуны. Это было небольшое судно съ латинскими
(косыми) парусами, оно лавировало, такъ какъ шло прямо противъ в'Ьтра. Ми-Ь даже не пришла въ голову мысль обратить
на себя его вниман1е. Начиная съ момента, въ который я ясно
различилъ судно, и до той минуты, когда я увид'Ьлъ себя въ
кают'Ь, обо всемъ случившемся за этотъ промежутокъ времени
у меня сохранились смутныя воспомйнан1я. Смутно помню еще,
что меня приподняли до шкафута. Съ высоты капитанскаго
мостика какъ будто гляд-бло на меня грубое красное лицо съ
веснушками, рыжими волосами и бородою, дредъ моимъ взо-

_ 4 —
Ч'-v .
ромъ промелькнуло также другое сильно вагор'Ьлое лицо съ
необычайными глаз'а1№. Немного спустя, кажется, влили мн'Ь
сквозь стиснутые мои зубы какую-то жидкость. Все это я вид'Ьлъ какъ въ какомъ-то: кошмар-Ь; дал'Ье ничего не помню.
Очень долго пролежалъ я въ безсознательномъ состояшп.
Каюта, въ второй я очнулся, была очень узка и грязна. Довольно молодо|1^бловдпнъ съ торчащими светлыми усами и съ
отвисшей нияшей губой сид'Ьлъ около и дерл{;алъ меня за руку.
Съ минуту смотрели мы другъ на друга, но говоря ни слова.
Въ его сЪрыхъ, влажныхъ глазахъ не было никакого выражеБ1Я. Въ это время, прямо надъ моею головою, я услышалъ
какой-то шумъ^ какъ будто отъ передвижен1я жел'Ьзной кровати, всл'Ьдъ зат'Ьмъ глухое и сердитое рычан1е какого-то большого животнаго. Одновременно съ этимъ заговорилъ блондинъ.
Онъ повторилъ свой: вопроеъ:
— Какъ вы себя чувствуете?
Кажется, я отв^тилъ, что чувствую себя хорошо. Ма^Ь было
вовсе непонятно, какъ я очутился зд'Ьсь, и блондипъ, должно
быть, прочелъ въ моихъ глазахъ этотъ н'Ьмой вопроеъ.
— Васъ нашли въшлюпк'Ь, умирающаго отъ голода. Судно .
называлось «Dame Altiére» и им'Ьло странныя пятна пагладкпхъ бортахъ!
Въ этотъ моментъ мои взгляды упали на руки; он'Ь такъ
страшно похуд'Ьли и походили на м'Ьшки изъ грязной кожи
•уь костями. Видъ ихъ вер]^улъ мнЬ память.
— Примите немного вотъ этого,-—проговорилъ юнъ и подалъ МН'Ь какое-то холодное лекарство краснаго дв1уга.—
Ваше счастье, что вы попали на судно, на которомъ слутися
врач!.!
Онъ говорилъ, шепелявя.
— Что это за судноР—выговорплъ я медленнымъ и сип/'ымъ отъ долгаго молчан1я голосомъ.
— Это маленькое прибрежное судно изъ А1)ики и Кальяо.
Оно называется «La chance rouge». Я не сирашпвалъ, откуда
оно идетъ; безъ сомнЬн1я, изъ ст])аны сумасшедшихъ. Сам1> жо
я не бол'?е, какъ пассажиръ, принятый на судно въ Арик-Ь!

— 5

--

Шумъ надъ моею годовою повториюя—это была см-Ьсь
угрюмыхъ ворчанШ и чeлoвiqecкaгo голоса.
Всл-Ьдъ загЬмъ голосъ приказалъ «тройному ид1оту> замолчать.
— Вы были близки къ смерти,—продолжалъ мой собесЬдникъ,—и счастливо отделались, но теперь л впустилъ вамъ
немного св'Ьжей крови въ жплы. Чувствуете вы боль въ рукахъ? Это отъ впрыскиванШ. Ваше безсознательзое состоян1е
продолжалось почти тридцать часовъ!
Я медленно приходилъ въ себя. Вдругъ мои мысли были
прерваны лаемъ своры собакъ.
— Нельзя-ли мн4 что-нибудь пометь?—спросилъ я.
— По моей милости для васъ вехЬно зажарить цЪлаго
барана!
— Мн'Ь достаточно только небольшого кусочка!—сказалъ
я ув'Ьренно.
— Я сгораю желан1емъ знать,—продолжалъ онъ посл4 короткой паузы,—что случилось съ вами, и какимъ образомъ вы
очутились одни въ этой ШЛЮПК'Ь?
Въ его гдазахъ промелькнуло выражен1е какой-то недоверчивости.
— Къ чорту эта ворчашя!
И онъ быстро вьтшелъ изъ каюты-.
Я услышалъ сильный его споръ съ к^мъ-то, кто. какъ
мне показалось, отв^чадъ ему на неяонятномъ языке. Прен1я[,
какъ будто, кончились побоями, но относительно последнихъ,
невидимому, слухъменя обманывалъ. Прпкрикнувъ затемъ на
собакъ, докторъ вернулся въ каюту.
— Ну;—воскликеулъ онъ еп1;е съ порога,—вы хотели начать свой разсказъ!
Прежде всего я сообш;илъ ему, что меня зовутъ Эдуардомъ
Прендикомъ, ж что я много занимался естественной исто}аей,
убивая этимъ часы своего досуга. Мое благосостояд1е и независимое шложеше способствовали заняпямъ.
Казалось, это его заинтересовало.
— Я также.—признался онъ,—занимался науками. Я изу-

—

(5

—

чадъ въ лондонской университетской коллепи óioioriro, истребляя яйца дождевыхъ червей и улитокъ. Да! Тому уже десять
л'Ьтъ. Но продолжайте... разскажите мн-Ь, какъ вы попали на
то судно?
Я разсказалъ ему о кораблекрушен1и «Dame Altiere:^, отъ
котораго усп'Ьлъ спастись въ ялик'Ь B M Í C T Í СЪ Констаномъ и
Гельмаромъ, о cnopi иосл'Ьднихъ изъ-за рас11ред'Ьдея1я пищи
и о томъ, какъ оба моихъ товарища, разодравшись, выпали за
бортъ лодки въ море.
Откровенность моего разсказа, казалось, удовлетворила его.
Я чувствовалъ себя крайне слабымъ и говорилъ коротко и
С/като. Когда я кончилъ, онъ принялся разсказывать объ естсств^нной HCTopiH и о своихъ бюлогическихъ занят1яхъ. По
всей вероятности, это былъ самый обыкновенный врачъ, и
вскор'Ь онъ перешелъ къ разговору о Лондон^ и его развлечен1яхъ; имъ было разсказано MHÍ даже нЬсколько анек,
дотовъ.
— Все это я покинулъ уже десять л4тъ тому назадъ. Въ
то время я былъ молодъ и увлекался. Но во MHÍ было много
животнаго... Къ двадцати одному году я все про'Ьлъ... Теперь,
могу сказать, я ко всему равнодушенъ... Но надо сходить посмотр^ть, что этотъ поваръ-дуракъ д^лаетъ съ вашимъ бараномъ!
Рычан1е надъ моею головою вдругъ возобновгглось съ такою дикою яростью, что я заДрожалъ.
— Что тамъ происходптъ?—закричалъ я; но дверь была
заперта.
Докторъ BCKopí возвратился съ жареной бараниной, и она
была такъ' вкусна, что я позабылъ спросить его о слышанномъ рев-Ь животяыхъ.
Спустя день, 'Ьдою и см'Ьняющпмъ сномъ я возстановилъ
немного силы, потерянныя за нед'Ьлю всл]датв1в истощен1я и
лихорадки, и былъ въ ,состоян1и дойти отъ моей кушетки до
полупортика, смотря на син1я волны, с00тязавш1яся съ нами
въ скорости. По моему мн^шю, шкунашла по в'Ьт1)у. Монгоысри—это было имя б-Ьлокураго врача—вошелъ въ этотъ мо-

—

7

--

ыентъ, и я попросйлъ у него свою одежду. Онъ сказалъ мнЬ,
что ту одежду, въ которой я спасся отъ корабдекругаешя,
выкинули за боргь. Одолженный имъ костюмъ изъ тика былъ
для меня немного великъ, такъ какъ Монгомери былъ выше
ростомъ и довольно толстъ.
Онъ принялся разсказывать о разныхъ вепцахъ и, между
прочимъ, сообп1,илъ, что капитанъ три четверти ихъ пути лежалъ пьянымъ въ своей кают4. Одеваясь, я задалъ ему несколько вопросовъ о курсЬ корабля. По его словамъ, корабль
направлялся въ Гаваи, но долженъ былъ еп1;е причалить къ
берегу, не доезжая его.
— Гд1\?—скросилъ я,
— На одномъ остров4... на которомъ я' живу. Насколько
мн'Ь помнится, онъ не им4ехъ назван1я!—Вытянувъ верхнюю
губу, онъ посмотр4дъ вдругъ на меня съ такимъ растеряннымъ видомъ, что мн4 показалось, будто-бы мой вопросъ
смутплъ его.
— Я готовъ!—проговорилъ я я вышелъ сл'Ьдомъ за нимъ
изъ каюты.
У откидной крышки лестницы какой-то челов'Ькъ загораживалъ намъ дроходъ. Онъ стоялъ на посл'Ьднихъ ступеняхъ,
смотря въ люЕъ. Это было безобразное, коротконогое, толстое
и кривое существо; спина у него была выгнута, шея мохнатая
и голова вдавлена въ плечи. Онъ былъ од^^тъ въ костюмъ
изъ синей саржи. Я услышалъ яростное рычан1е собакъ, и
всл4дъ за этимъ человЬкъ сталъ спускаться задомъ; чтобы не
быть имъ столкнутымъ съ лестницы, МН'Ь пришлось отстранить
его рукою, и онъ съ какою-то чисто зверской живостью обернулся назадъ. Благодаря этому, передо мною промелькнуло
черное лицо, заставившее меня задрожать. Оно им'Ьло громадное сходство съ мордой, и въ его огромномъ полуоткрытомъ
рту виднелись два ряда чрезвычайно большихъ бЬлыхъ зубовъ.
Такихъ зубовъ я никогда не видалъ у человека. Его глаза
были налиты кровью и съ б-Ьлымъ очень узенькимъ ободком'
вокругь бурыхъ зрачковъ. На всей этой фигур'Ь лежалъ стран
ный отпечатокъ безпокойства и сильнаго раздражен1я.

—

8

--

— Чтобъ тебя чортъ побралъ! Постоянно ты на дорогЫ—
пронорчалъ Мокгомери.
Челов^къ посторонился, Н8 говоря гн слова. Я поднялся
до откидной крышки; странное лицо, противъ моей вош, продолжало какъ-бы стоять передъ моими глазами. Монгомери
на минуту остался внизу.
— Теб^ зд'Ьсь нечего Д'Ьлать, твое MÍ.CTO наверху!—ci:aзалъ онъ авторитетнымъ голосомъ.
— Э... 9... они... не хотятъ вид-Ьть меня наверху!—пробормоталъ челов-Ькъ съ чорнымъ лицокъ, весь дрожа.
Овъ медленно выговаривалъ слова оъ какою-т& хрипотою.
— Оки не хотятъ тебя видеть наверху? Но я приказываю теб^Ь идти туда!—крикнулъ Монгомери съ угрозою.
Онъ еще что-то хот'Ьлъ добавить, но, зам^тивъ меня, поднялся за мною по zicTHHn;!.
Я остановился И; просунувъ наполовину тЬло въ люкъ,
продо.5жалъ смотреть съ неописаннымъ изумлен1емъ на крайнее уродство этого существа. Мн'Ь никогда не случалось встречать столь отталкивающей отъ себя фигуры, а между гЬмъ,—
если возможно подобное противор'Ьч1е,—у меня въ то же
время было странное впечатлите, будто-бы я гд'Ь-то, наверное, вид'Ьлъ т'Ь же самыя черты лица и TÍ же ухватки, которыя приводили меня теперь въ смущен1е. Позже MHÍ пришло
въ голову, что, по всей вероятности, я вид-Ьлъ его въ то время,
когда меня поднимали на бортъ корабля; однако, такое объяснев1е меня не удовлетворяло. И въ самомъ д^ле, челов^кх,
имевшШ случай хоть разъ видеть подобное, единственное въ
своемъ роде, лицо, могъ-ли забыть, при какихъ обстоятельствахъ это произошло?
ДвяжъЕ1е следовавшаго за мною Монгомери отвлекло
меня, и мои глаза обратились на палубу маленькой шкуны.
Слышанный уже мною шумъ отчасти подготовплъ къ тому,
что представилось моему взгляду. Темъ не менЬе, MHÍ никогда
не случалось видеть столь дурно содерлсимой пал}бы; она вся
была покрыта нечистотами.
У большой мачты на цепи находилась целая свора гон-

—

9

--

чихъ собакъ; при вид^ меня, он4 принялись лаять и прыгать
вокругь. Около фойъ-мачты, въ к<зд&еой кд4тк4, лежадъ оольшой пума. Клетка была настолько мала, что пума здва ворочался въ ней. Дал^е, противъ штиръ-борта, стояли безчйсленные р-Ьшетчатые ящики съ кроликами, а на носу находилась одна лама въ узенькой клътвЛ. На собакахъ были
надеты намордники. Единственнымъ челов-Ьческимъ существомъ на палуб'Ь являлся худощавый и молчаливы]^ матросъ съ
бичемъ въ рук-Ь.
Грязные заплатанные паруса надувались ветромъ, и маленькое судао, казалось, быстро подвигалось впередъ. Небо
было ясное; день склонялся къ вечеру, гряды пенящихся
волнъ состязались въ быстрогЬ съ кораблемъ. Пройдя мимо
человека съ бичемъ, мы подошли къ корме и, опираясь на
перила, некоторое время смотрели на пенящуюся вокругъ
корпуса шкуны воду и на следъ, оставляемый ею, где то
появлялись, то исчезали громадные водяные пузыри. Затемъ
я повернулся къ грязной палубе, загроможденной животными.
— Это морской зверинецъ?—спросилъ я.
— Пожалуй, что и такъ!—отвечалъ Монгомери.
— Что хотяхъ сделать съ этими животными? Не представляютъ-ли они кладь корабля, и не разсчитываетъ-ли капитанъ продать ихъ туземцамъ Тяхаго океана?
— Не правда-ди, можно было-бы действительно подумать
это?—повторилъ Монгомери и снова повернулся ко мне
спиною.
Вдругъ мы услышали визгъ, сопровождаемый яростными
лроклят1ями, исходившими изъ люка, и уродливый человекъ
съ чернымъ лицомъ стремглавъ вылетелъ на палубу. При
виде его, собаки, которыя было замолчали, уставъ лаять на
иеня, казалось, освирепели и принялись ворчать и рычать,
немилосердно гремя своими цепями. Негръ на минуту остановился пе^едъ ними, что дало возможность преследовавшему
его человеку съ рыжими волосами наградить урода страшнымъ
ударомъ кулака въ спину. Веднякъ уналъ, какъ подкошенный, и началъ кататься по грязной палубе среди обезумев-

— 10

--

Шйхъ собакъ. Счастье для него, что на собакахъ были намордНЕ1Ш. Челов'Ькъ съ рыжими волосами, въ одежд4 изъ грязной
саржи, при вид^ этого, зарычалъ отъ радости и остановился.
Онъ покачивался и, какъ мн-Ь казалось, рисковалъ упасть
назадъ въ люкъ или впередъ на свою жертву. При лоявлен1и
второго челов1^ка Мовгомери сильно вздрогнулъ.
— Эй, сюда!—крикнулъ онъ р'Ьзкимъ голосомъ. Двое матросовъ появились на бак"!. Негръ, испуская странныя рычашя,
извивался въ лапахъ собакъ; никто не приходилъ ему на
помощь. Разъяренный животныя изо всЬхъ силъ старались
укусить его черезъ ремешки своихъ намордниковъ. Ихъ сЬрыя
и гибк1я гЬла въ отчаянной борьб'Ь съ негромъ, который катался во во4 стороны, перемешались въ кучу. Двое матросовъ
смотрели на всю сцену, какъ на безподобное времяпрепровождеше. Монгомерн испустилъ гнЬвное восклицанхе и направился
къ своре собакъ.
Въ это время негръ поднялся и, шатаясь, пробрался на
носъ корабля. Онъ уцепился за снасти около вантъ судна,
поглядывая черезъ плечо на собакъ. Человекъ съ рыжими
волосами смеялся грубымъ и довольнымъ смехомъ.
—• Позвольте капитанъ, такое обращеше мнЬ не нравится!—проговорилъ Монгомери, тряся его за рукавъ.
Я стоялъ позади доктора. Капитанъ обернулся и съ торжествующимъ видомъ посмотрелъ на говорящаго своими масляными пьяными глазами.
— Что?«. Что это... вамъ не нравится?..—спросидъ онъ.—
Мерзк1й костоправъ! Подлый пильщикъ костей!—добавилъ
онъ, бросивъ на Монгомери заспанный взглядъ. Онъ попро"
бовалъ освободить рукавъ, но посд§ двухъ безполезныхъ вопытокъ засунулъ свои грубыя волооатыя руки въ карманъ
матросскаго, к и т е ж
— Этотъ человекъ 11<«осажиръ,~прододжа.дъ Монгомери,—
и я не советую вамъ поднимать на него руку!
— Убирайтесь къ чорту!—прорычалъ капитанъ.—На овоемъ судне я делаю все, что хочу!
Онъ повернулся напяткахъ, желая направиться къ снастямъ.

—

11

--

я думалъ, что Монгомери оставить пьянаго' въ покоЬ,
но онъ только побл'ЬдшЬлъ еще болЬе и посл'Ьдовалъ за капктаномъ.
— Вы слышите,капитанъ!—настаивалъонъ—Яне желаю,
чтобы съ этимъ челов^комъ обращались дурно. Съ самаговступлешя на корабль его постоянно дразнятъ!
Впнвые пары па одно мгяовен1е помЬшали капитану огв'Ьчать.
— ]\1е1)зк1Э костоправъ!—это было все, что онъ счелъ нужнымъ, наконецъ, ответить.
Я отлично вид'Ьлъ, что Монгомери обладалъ довольно дурны мъ характеромъ, и эта ссора должна была, повидимому, затянуться надолго.
— Этотъ челов^къ пьянъ, вы ничего не достигнете!—сказалъ
я. На губахъ Монгомери показалась усмЬшка.
— Онъ постоянно пьянъ, думаете ли вы, что поэтому ему
позволительно надоедать своимъ пассажнрамъ?
— Мой корабль,—началъ капитанъ, неолредЪленнымъ жестомъ указывая на клетки,—мой корабиь былъ опрятнымъ
судномъ... Посмотрите теперь на него. (Онъ действительно
ничего не им^лъ общаго съ чистотой). Мой экидашъ былъ
чистый й приличный народъ^.
— Вы согласились принять на корабль этигь животныхъ!
— Я предпочелъ бы никогда не вид4ть вашего адскаго
острова... На кой чортъ нужны такому острову животныя?..
А загЬмъ, вашъ слуга... Я очиталъ его за человека... но онъ
сумасшедшШ. Ему нечего делать на корабл-Ы
— Съ перваго дня ваши матросы не переставали дразнить этого б-Ьднягу!
— Да... это действительно бедняга... Мои люди не могуть
его терпеть. Я самъ не могу его видеть. Никто не можетъ
его переносить. И да}ке вы сами!
1^онгомери прервадъ его:
г— Ну, такъ что-жъ, все-таки вы должны оставить »т>
по1СоЬ этого человека!
Онъ подтвердилъ свои слова энергическимъкивкомъ головы.

— 12

--

Каяитанъ, ловидимому, не хот^яъ уступать и возвысидъ
голосъ. — Если онъ еще явится сюда, я ему проколю брюхо.
Я ему распорю уродливое брюхо. Какъ вы см-Ьете мн'Ь приказывать? Я капитанъ и корабль мой. Я—законъ, повторяю
вамъ, зд'Ьсь я законъ и право!
— действительно, я взялся доставить одного господина и
его слугу въ Арику и вмЬст4 съ нимъ н'Ьсколькихъ зкив'JTHыxъ.
Но я никогда бы не согласился перевозить подлаго ид1ота
и какого-то пильщика костей, мерзкаго костоправа...
Но его оскорблен'ш не остановили Монгомери; посл'1>дн1й
сд'Ьлалъ шагъ впередъ, тогда вмешался я:
— Онъ пьянъ!—снова сказалъ я.
Капитанъ разразился страпгн'Ьйшею бранью.
— Замолчи i е, нто-ли?—проговорилъ я, обращаясь къ нему,
такъ какъ по глазамъ и бледному лицу Монгомери
предвид^лъ опасность. Однако, мнЬ удалось только обратить на себя
весь залпъ его ругательствъ. Т'Ьмь не мен-Ье, я былъ счастлнвъ далее ц'Ьною вражды пьяницы устранить опасность ссоры
Мне никогда не приходилось слышать изъ устъ человека
такую ужасную брань, не смотря на го, что во время своихъ
странствовашй я сталкивался съ людьми всякаго сорта. Иногда
оаъ выражался такъ р^зко, что ми'Ь трудно было оставаться
С1;О»ош1ымъ, хотя у меня довольно уживчивый характеръ. Но,
нав'Ьриое, приказывая капитану замолчать, я забылъ, что я
совершенно постороннШ челов'Ькъ, безъ всякихъ средствъ, не
имеющ1й даже возможности заплатить за свой прсЬздъ. Забылъ, что всец'Ьло завишу отъ его великодуш1я, какъ хозяина
судна. Оаъ съ удивительною р'Ьзкостью сум'Ьлъ напомнить
инЬ объ этомъ. Но, во всякомъ случа'Ь, я изб'Ьжалъ ссоры.

— 13 — ' •

11
Разговоръ съ Монгомеря.
Въ тотъ же день вечеромъ нашимъ взорамъ представилась
земля, и шкуна приготовилась причаливать къ берегу. Монгомери объявилъ МН'Ь, что этотъ безымянный островъ—д^ль
его путешеств1я. Мы находились еще слишкомъ далеко, такъ
что невозможно было различить очертан1я острова: видна была
только темно-синяя полоса на с4ро-голубомъ фоне моря. Почти
вертикальный сголбъ дыма поднимался къ небу.
Капитана не было на палуб'Ь, когда часовой съ мачты
крикнулъ «земля»! Изливъ въ бркни весь свой гн^въ, капитанъ, шатаясь, добрался до каюты и растянулся спать на
полу. Командеван1есудномъ перешло къ его помощнику. Это былъ
худощавый и молчаливы! субъектъ, котораго мы уже раньше
видели съ бичемъ въ рукахъ; казалось, онъ также находился
въ очень дурныхъ отношен1яхъ съ Монгомери >и не обращалъ
ни мал'Мшаго внимашя на насъ. Мы об'Ьдали вместе СТ) нимъ
въ скучномъ молчаши, и все мои попытки вовлечь его въ
разговоръ не увенчалис! успехомъ. Я заметилъ также, что
весь экипажъ относился весьма вразкдебно къ моему товарищу
и его животнымъ. Монгомери постоянно старался отмалчиваться, когда я разсдрашпвалъ объ его жизни и о томъ, что
онъ намеренъ делать съ этими животными,
хотя любопытство мучило меня все сильнее и сильнее, темъ не менее,
я ничего не добился^
Мы остались на палубе и продолжали разговаривать до
тЪхъ поръ, пока небо пе усеялось звездами. Ночь была соверхпенно спокойна, и ея тишина изредка лишь нарушалась
шумомъ за решеткой на носу шкуны или двшкешями животныхъ. Пума изъ глубины своей клетки следила за нами своими горящими глазами; собаки сдали- Мы закурили сигары.
Монгомери принялся говорить о Лондоне тономъ сожален1я. предлагая мне различные вопросы о новыхъ переменахъ.
Онъ говорилъ, какъ человекъ, любившШ жизнь, которую велъ

— 14

--

прежде, и принужденный внезапна и навсегда покинуть ее.
Я, по м^рЬ моихъ силъ, отв'Ьчалъ на его разспросы о томъ
и о другомъ, и во время этого разговора все то, что было въ
немъ непонятнаго, становилось для меня яснымъ. БесЬдуя, я,
при слабомъ свет! фонаря, освЬщавшаго буссоль и дорожный
компасъ, всматривался въ его блЬдную, странную фигуру. Зат^мъ мои глаза обратились на темное море, ища малеяькШ
островокъ, скрытый во мрак-Ь ночи.
Этотъ челов'Ькъ, какъ мн4 казалось, явился изъ безконечности и исключительно для того, чтобы спасти мн-Ь жизнь.
Завтра'ОНЪ покидаетъ корабль и исчезнетъ для меня навсегда.
Однако, каковы бы ни были обстоятельства жизни, воспоминан1я о немъ не изгладятся изъ моей головы. Въ настоящее
время^ прежде всего, онъ, образованный чслов'Ькъ, обладалъ
странностями, живя на маленькомъ неизвестномъ остров-Ь, въ
особенности, если прибавить къ этому необычность его багажа.
Я Еовторялъ про себя вопросъ капитана: на что ему эти
животныя? Почему, также, когда я впервые началъ разспраП1ивать объ этой клади, онъ старался ув'Ьрить меня, что она
не принадлежитъ ему? ЗатЬмъ мшЬ приходило на память его
странное обращен1е со своимъ слугою. Все окружало этого
человека какимъ-то таинственнымъ мракомъ: мое воображеню
всецело было занято имъ, но разспрашивать его я стЬснялся.
Къ полуночи разговоръ о Лондоне былъ исчерпанъ, а мы
все еще продолжали стоять другъ подле друга. Наклонясь
надъ перилами и задумчиво глядя на звездное и, молчаливое
море, каждый изъ насъ былъ занятъ своими мыслями. Было
подходящее время для изл1яшй чувствъ, и я принялся выра;кать свою признательность.
— Мне никогда не забыть того, ч ю спасегаемъ своей
жизни я обязанъ вамъ!
— Случайно, совершенно случайно!—возразидъ онъ.
— Темъ не . мен'Ье я все-таки отъ души благодарю васъ!
— Не стоитъ благодарности. Вы нулдалиеь въ помощи,
я же былъ въ состоянш оказать ее. Заботился и ухайшвалъ я
такъ за вами только потому, что ваше положеше представ-

— 15 - ляло довольно р'Ьдщй случай, Мн'Ь было ужасно скучно, и я
чувствовалъ необходимость ч'Ьмъ-нибудь заняться. Если бы въ
то время былъ одпнъ изъ моихъ дней безд4йств1я, или если бы
мнЬ ваша фигура не понравилась, хот4лъ бы я знать, что съ
вами теперь было...
Эти слова н'Ьсколько охладили мои чувства.
— Во всякомъ случа-Ь...—снова началъ я.
~ Это простая случайность, ув'Ьряю васъ!—прервалъ онъ
меня.—Какъ и все, что происходитъ въ жизни человека.
Одни глупцы не видятъ этого. Почему, наприм'Ьръ, я, оторванный отъ цивилйзац{я, нахожусь зд'кь, вм'Ьсто того, чтобы
жить счастливымъ челов-Ькомъ и наслаждаться вс4ми прелестями Лондона? Просто потому, что одиннадцать л'Ьтъ тому
назадъ въ одну темную ночь я позабылся всего на десять
минутъ!
Онъ замолчалъ.
— Неужели?—спросилъ я.
— Действительно такъ!
Снова наступило молчан1е. Вдругъ онъ засмсЬялся.
— Въ этой звездной ночи есть что-то такое, что развазываетъ языкъ. Я знаю хорошо, что это ыупо, а между т4мъ,
мнЬ кажется, я не прочь разсказать вамъ...
— Что бы вы МН'Ь ни сказали, вы можете разсчитывать на
мою скромность...
Онъ собирался уже начать, но вдругъ съ видомъ сомн^шя
покачалъ головой.
— Не говорите ничего^,—продолжалъ я,—я не любопытеяъ.
Къ тому-же будетъ лучше затаить свою тайну въ себе. Удостаивая меня своимъ дов'Ьр1емъ, вы не почувствуете ни малМшаго облегчен1я. Не правду-ли я говорю?
Онъ пробормоталъ несколько непонятныхъ словъ. Мн-й
казалось, что я засталъ его врасплохъ, принудивъ къ откровенности, по правде же сказать, мн-Ь вовсе не было любопытно
знать, что завело его, врача, въ такую даль отъ Лондона«
Поэтому я пожалъ плечами и удалился.
У кормы надъ бортомъ тихо наклонилась темная фягура^

— 16 - пристально сл^дя за волнами. Это былъ странный слуга Монгомери. При моемъ приближеюи онъ бросилъ на меня быстрцй взглядъ, а зат'Ьмъ снова принялся за созерцан1е. Подобное Ьбстоятельство покажется вамъ, безъ сомн^шя, - незначительнымъ,' однако, оно меня сильно взволйовало. ^Единственнымъ источникомъ св-Ьта около насъ служилъ фонарь^ у буссоли. При повороте страннаго существа отъ мрака палубы къ
св'Ьту фонаря, не смотря на его быстроту, я зам'Ьтилъ, что
смотревш1е на меня глаза сверкали какимъ-то зеленоватымъ
светомъ.
Въ то время я еще не зналъ, что въ глазахъ людей нередко встречается красноватый отблескъ, этотъ же зеленый
отблескъ казался мне совершенно нечеловеческимъ. Черное
лицо со своими огненными главами разстроило все мои мысли,
и чувства и намгновен1в воскресило въ. памяти все забытые
страхи детства.
Такое состояше прошло хакъ-же быстро, какъ и явилось.
После этого я ничего уже не различалъ, кроме странной темной фигуры, наклонившейся надъ перилами; послышался голосъ
Монгомери: '
— Я думаю, что можно отправиться въ каюты,—проговорилъ онъ,—если вамъ угодно!
Я что-то ему ответялъ, и мы спустплись. Передъ дверью
моей каюты онъ пожелалъ спокойной ночи.
Очень Еепр1ятйыя сновидешя тревожили мой сонъ. Луна
взошла поздно. Въ каюту попадалъ ея блЬдный тс фантастическШ лучъ, рисовавш1й на стенахъ таинственныя тени. ЗагЬмъ собаки, пробудившись, подняли лай и ворчанхе, такъ что
мой сонъ быдъ обезпокоенъ кошмаромъ, и я могъ действиуснуть только на разсвЬтЬ,
III.
Нрибыт1е на островъ.
Раннимъ утромъ — э т о было на второй день возвращен1я
яоего къ жизни и на четвертый со дня принятхя меня на
судно—я проснулся среди страшныхъ сновиденШ, — какъ

« у начала лестницы какой-то странный ч е л о в е к ъ
д о р о г у 1 . (къ с т р . 7).

ОСТРОВЪ ДОКТОРА МОРО.

загораживалъ

— 18

--

будто бы грохота пушекъ и завыван1й толпы народа и услышалъ прямо надъ головой хр-'^ >ге голоса. Я протеръ глаза,
прислушиваясь къ этимъ звукамъ, и спрашивалъ себя, гд^ я
п что со мной? ЗагЬмъ послышался топотъ босыхъ ногъ, ТОЛЧЕЯ отъ передвйжен1я тяжелыхъ предметовъ, сильный трескъ
и бряцаше цЬпей. Слышенъ былъ шумъ волнъ, бьюп];ихся о
шкуну, и валъ съ зеленовато-желтой п'Ьной, разбившись о маленьк1й круглый полупортикъ, сб'Ьгалъ съ него ручейкомъ. Я
поспешно оделся и вышелъ на палубу. Подойдя къ люку, я
зам^тБЛЪ да фон-Ь розоваго неба,—такъ какъ восходило солнце^—широкую спину и рыжую голову капитана и надъ нимъ
кл'Ьтку съ пумою, качаюш;уюся на бдок4, укрЬпленномъ на
гикъ-фок'Ь. Б'Ьдное животное казалось ун^асно испуганнымъ и
съежилось въ глубин^ своей маленькой клетки.
За бортъ, за бортъ всю эту гадость!—кричалъ капитанъ.—Корабль теперь очистится, ей Богу, онъ вскор'Ь станетъ чистымъ!
Онъ заграждалъ мн^ дорогу, такъ что для прохода на палубу мн4 пришлось коснуться рукою до его плеча. Онъ р'Ьзко
повернулся и отстуиилъ нЬсколько назадъ, чтобы лучше разглядеть меня. Онъ все еш;е былъ пьянъ; заметить это не представляло никакой трудности.
— Кто 8Т0, кто это?—произнесъ онъ съ глупова1Ымъ видомъ.
15ъ его глазахъ мелькнулъ какой-то огонекъ.
— А... это мистеръ... мистсръ...
— Прендикъ!—додсказалъ я ему,
— Къ чорту съ Прендикомъ!— вскричалъ онъ. — Непрошенный заш;итникъ—вотъ ваше имя. Мистеръ «непрошенный
заш,итникъ»!
Не стоило труда отвечать на эту грубость, и, конечно, я
не сталъ дожидаться дальн'Ьйшихъ шутокъ на мой счетъ. Одъ
протянулъ руку по направлешю къ шкафуту, около котораго
Монгомери бес4довалъ съ какимъ-то челов'Ькомъ высокаго
роста, съ седыми волосами, од^тымъвъ голубую и грязную фланелевую куртку и, безъ сомнен1я, только что явившимся на судно.

— 19

--

— Туда, туда его, господина «непрошеннаго защитника»!—
рычалъ капитанъ.
Монгомери и его собес'Ьдник:ь, услыша крика капитана,
обернулись.
— Что вы хотите сказать?—спросилъ я.
— Туда господина «непрошеннаго защитника», вотъ что
я хочу сказать. Долой съ корабля мистера! И живо! На корабжЬ все чистится и прибирается! Къ счастью, для моей
шкуны, она разгружается, и в ы , вы также убирайтесь прочь!
Въ остолбен'Ьнш смотр^лъ я на него. ЗагЬмъ мнЬ пришла
въ голову мысль, что это наилучшШ исходъ изъ моего положенхя. Перспектива совершить плаваше единственнымъ пассажиромъ въ обществ'Ь такого вспыльчиваго груб1яна не представлялась заманчивой. Я повернулся къ Монгомери.
— Мы не можемъ принять васъ!—сухо отв4чалъ его собес^дникъ. .
— Вы не можете меня принять? — въ смущен1и повторилъ я.
Вся фигура этого человека дышала такою р-Ьшимостью и
выражала такую сильную волю, какой мн'Ь никогда не приходилось встречать.
— Повторите-же!—началъ я, обращаясь къ капитану.
— Долой съ корабля!—отв'Ьтилъ пьянида.—Мой корабль
не для зв-Ьрей и тЬмъ бол^е не для людей, которые хуже зверей. Вы доллшы убираться съ моего судна, мистеръ. Если они
не желаютъ принять васъ, то вы будете предоставлены вол!
в'Ьтра и теченш. Но какъ-бы ни было, вы пристанете къ берегу вм'Ьст4 съ вашими друзьями. Меня не увидятъ бол'Ье на
этомъ проклятомъ остров'Ь. Амипь. Я все сказалъ!
— Монгомери...—умолялъ я.
Скрививъ свою нижнюю губу, онъ кивнулъ головою по направленш къ высокому старику, давая мнЬ понять, что мое
спасен1е въ его власти,
— Погодите! Я сейчасъ поговорю за васъ! —проговорилъ
капитанъ.
Тогда начался между ними тремя любопытный споръ. Я

— 20

--

обращался попеременно ко вс^ыъ .троимъ, сначала къ седовласому старику, прося его позволен1я пристать къ берегу,
затеыъ къ пьяному капитану, съ просьбою оставить меня на
корабле, и даже къ самимъ матросамъ. Монгомери не раскрывалъ рта я довольствовался однимъ киван1емъ головы.
— Я вамъ говорю, что вы уберетесь съ корабля долой!
Къ чорту законъ! Я здесь хозяинъ!—повторялъ безпрестанно
капитанъ.
Наконецъ, во время начавшейся сильнейшей брани, я
вдругъ остановился и удалился на корму, не зная, что предпринять.
- Между темъ экипажъ съ быстротою приступилъ къ выгрузке ящиковъ, Елетокъ и зверей. Широкая люгерная шлюпка
была привязана къ шкоту шкуны, и въ нее спускали странный зверинецъ. Мне не видны были люди, принимавш1е ящики,
такъ какъ корпусъ шлюпки былъ скрыть отъ меня нашимъ
судномъ.
Ни Монгомери, ни его собеседникъ не обращали ни малейшаго вниман1я на меня; они были сильно заняты, помогая и распоряжаясь матросами, выгружавшими ихъ багажъ.
Капитанъ также вмешивался, но очень неловко. У меня въ
мысляхъ являлись одни за другимъ самыя безразсудпыя отчаянный намеренхя. Разъ или два, въ ожиданш решен1я своей
судьбы, я не могъ удержаться отъ смеха надъ своей несчастной нерешительностью. Я не могъ придти ни къ какому
решение, что делало меня еще более несчастнымъ. Голодъ и
потеря известнаго количества крови способны лишить человека всякаго мужества. У меня не хватало необходимыхъ силъ,
чтобы противостать капитану, желавшему меня выгнать, ни
чтобы навязать себя Монгомери и его товарищу. Совершенно
безучастно ждалъ я решен1я своей судьбы, а между темъ переноска клади Монгомери въ шлюпку шла своимъ чсредомъ,
я же былъ забытъ.
Вскоре выгрузка была кончена. За^емъ меня, не оказавшаго ни малейшаго сопротивлешя, дотащили до шкафута, и
въ агитъ моментъ я увпделъ, как1я странныя лица находи-

— 21

--

лись BMÍCTÍ СЪ Монгомери въ шлюпк-Ь. Однако, ПОСЛ4ДН1А|
не дожидаясь, быстро оттолкнулся отъ корабля. Между мною
и ею образовалось широкое пространство зеленоватой воды, и
я изо ЕС'Ьхъ силъ откинулся назадъ, чтобы не полетать внизъ
голового.
Люди, находиБш1еся въ шлюпк^, громко разсм-Ьялись, и
слышенъ былъ голосъ Монгомери, ругавшаго ихъ. Посл'Ь этого
капитанъ, его помощникъ и одинъ изъ мачросовъ привели
меня къ KopMÍ. Тамъ все еш;е стоялъ на буксирЬ челнокъ отъ
судна «Dame Altiére», до половины наполненный водою, въ
немъ не было ни веселъ, ни провпз1и. Я отказался туда cicTb
и растянулся. во всю длину на палуб'Ь. Въ конц'Ь концовъ, имъ
удалось при помош;и веревки—такъ какъ на корм'Ь не было
лестницы—спустить меня въ челнокъ и отвязать его.
Челнокъ медленно удалялся отъ шкуны.
Вь какомъ-то остолбен'Ьнш смотр'Ьлъ я, какъ весь экииажъ готовился къ отпльптю, и какъ шкуна спокойно перем-Ьнила галсъ. Паруса затрепетали и надулись подъ напоромъ
в4тра. Я пристально гляд'Ьлъ на судно, накренившееся въ мою
сторону. Зат-Ьмъ оно быстро исчезло изъ виду. Я не новоротилъ головы, чтобы сл'Ьдить за нимъ глазами, такъ какъ вовсе
не над'Ьялся на его возврап^еше. УсЬвшись на дно челнока,
я въ какомъ-то оцЬиен'Ьн1и созерцалъ тихое и пустынное
море.
Итакъ, я снова находился въ отчаянномъ положенш, предоставленный вол'Ь CTHXÍH. Бросивъ взглядъ черезъ бортъ челнока, я зам^тйлъ, что разстояше между мною н шкуной постоянно увеличивалось, причемъ на ней около перилъ виднелась голова капитана, осыпавшаго меня насмешками. Обернувшись къ острову, я увидЬлъ шлюпку, также уменьшавшуюся, по мЬр'Ь приближен1я ея къ берегу.
Вдругъ МН'Ь ясно представился весь ужасъ моего ноложеHÍH. Не было никакой возможности достигнуть берега, если
только течен1е не пригоншт» меня къ нему. Я еш,з не совсЬмъ
оправился отъ лихорадки и недавняго голода и . потому былъ
близокъ къ обмороку; въ противномъ случае, у меня было бы

—

22

--

бэльше мужества. Вдругъ я принялся рыдать и плакать такъ,
какъ мне не. случалось плакать съ самаго моего детства. Слезы
ручьемъ бежали изъ глазъ. Въ припадке отчаяшя я ударялъ
кулаками по воде, наполнявшей дно челнока, и яростно бплъ
ногами по его борту. Громкимъ голосомъ молилъ я Провиден'ю послать мне смерть. Я очень медленно подвигался къ востоку, приближаясь къ острову, п вскоре увиделъ шлюпку,
переменившую галсъ и направлявшуюся въ мою сторону. Она
была сильно нагружена, и, когда подошла ближе, можно было
различить широк1я плечи и седую голову товарпш;а Монгомери, сидяп1,аго на корме среди собакъ и различныхъ япщковъ, Онъ пристально смотрелъ на меня, не двигаясь и но
говоря ни слова. Уродъ съ чернымъ лицомъ, скорчивп1ись
Около клетки пумы на носу, также внимательно оглядывалъ
меня своими дикими глазами. Кроме того, въ шлюпке было
еш;в трое людей—странныя суп1;ества, похож1я на дикарей, на
которыхъ яростно ворчали собаки. Монгомери правилъ рулемъ,
подвелъ свое судно къ моему и, наклонившись, привязалъ
носъ моего челнока къ корме шлюпки. Итакъ, я былъ взятъ
на буксиръ, потому что у нихъ не было для меня места. Припадокъ 0тчаян'1я теперь совершенно прошелъ, и я довольно
спокойно отвечалъ на обрап1;ен1е ко мне Монгомери при
приближен111. Я сказалъ ему, что челнокъ наполненъ наполовину водою, и онъ передалъ мне черпакъ. Въ моментъ, когда
веревка, связывавшая оба судна, натянулась, я опрокинулся
назадъ, но затемъ энергично принялся выкачивать воду изъ
своего челнока, что заняло порядочное время. Мое суденыппсо
5ыло въ полной' исправности, и только вода наполняла его до
борта; когда вода была удалена, у меня оказалось, наконецъ, свободное время для наблюден1я надъ экипажемъ
шлюпки.
Человекъ съ седыми волосами все еще продолжалъ внимательно разглядывать меня, но теперь, какъ мне казалось,
съ выражешемъ какого-то смущешя. Когда наши взоры встречались, онъ опускалъ голову и смотрелъ на собаку^ лежавшую
около его ногъ. Это былъ прекрасно сложенный человекъ съ

— 23 -красивымъ лбомъ и крупными чертами лнда; додъ глазами
были у него морщинки, часто появляющ1яся съ лотами, а
углы его большого рта свидетельствовали о сильной волЬ. Онъ
болталъ съ Монгомери, но настолько тихо, что нельзя было
разслышать. После него взоры мои обратились на трехъ людей
экипажа. Это были удивительно странные матросы. Раньше я
виделъ только ихъ фигуры, а теперь могъ различить и лица,
на которыхъ было что-то такое, что внушало мне неоиределенное отвращеше къ нимъ. Я продолжалъ внимательно разглядывать ихъ, однако, первое впечатлен1е не изглаживалось,
и мне было непонятно, откуда оно истекало. Они казались
мне людьми со смуглымъ цветомъ кожи, а все ихъ члены до
пальцевъ рукъ и ногъ включительно были спеленаты въ особый родъ тонкой матер1ц сераго цвета. Никогда еще, даже
на востоке, мне не встречались люди, сто.1ь искусно завернутые. На нихъ были также чалмы, изъ-подъ которыхъ они
подсматривали за мной. Ихъ нижняя челюсть выдавалась впередъ; со своими длинными черными и гладкими волосами они,
казалось мне, сидя, превосходили ростомъ каждую изъ виденныхъ мною различныхъ человеческихъ расъ. Эти матросы на
голову превыишли человЬка съ седыми волосами, который
ростомъ былъ почти шесть футовъ. Впоследствш я заметилъ,
что въ действительности ростомъ они были не выше меня, но
верхняя часть ихъ туловища была ненормальной длины, нижн1я же оконечности, начиная съ бедра, были коротки и страннымъ образомъ скрючены. Во всякомъ случае, это былъ черезъ-чуръ непривлекательный экипажъ, и среди нихъ на носу
выделялось черное лицо человека со светящимися въ темноте
глазами. Во время моего разсматриван1я они встречали мои
взоры, и каждый изъ нихъ опускалъ голову, избегая прямого
взгляда, не переставая исподтишка наблюдать за мной. Мне
представилось, что я, безъ сомаен1я, имъ досаждаю, и потому
обратилъ свое внимаше на островъ, къ которому мы приближались. Верегъ былъ низкй и покрытъ густой растительностью, главнымъ образомъ, какими-то пальмами. Въ одномъ
месте тонкая струя белаго дыма, извиваясь, высоко поднима-

— 24

--

лась вверхъ я разсЬивалась въ воздух^. Въ данный моментъ
мы входили въ широкую бухту, ограниченную съ каждой стороны чизкимъ мысомъ. Морской берегъ состоялъ изъ сЬроватаго песка 1 представлялъ резкую покатость, поднимавшуюся
отъ шестидесяти до семидесяти футовъ надъ уровнемъ моря
и поросшую деревьямм и кустарниками. На половин'Ь косогора находилось четырехугольное . пространство, огражденное
с'гЬаами, выстроенными—какъ я узналъ впосд4дств1и,—частью
изъ коралловъ, частью изъ лавы и пемзы. Изъ-за ограды виднелись соломенныя крыши. Какой-то человЬкъ ждалъ насъ,
стоя на бере!^. И^^дали я, какъ будто, видалъ и другш странныя фигуры, с1фывш1яся, по всей вероятности, при пашемъ
прнближен1и за кустарниками холмовъ, такъ какъ, подплывя
ближе, я более ничего не виделъ.
Ожидавш1Г1 насъ человекъ былъ средняго роста, съ лицомъ
негра, съ широкимъ ртомъ, почти лишеннымъ губъ, съ чрезвычайно длинными и сухопарьшн руками; у него были большая узк1я ступни и дугою искривленныя ноги. Онъ смотрелъ
на наше приближен1е, вытянувъ впередъ свою звероподибн}хо
голову. Подобно Монгомери и его компаньону, этотъ человекъ былъ одетъ въ блузу и брюки изъ синей саряси.
Когда приблизились наши суда, субъектъ этотъ принялся
бегать взадъ и впередъ по берегу съ удивительнейшими кривлян]лми. По приказанио Монгомери, четверо людей шлюпки
поднялись и, какъ-то неуклюже двигаясь, убрали паруса.
Монгомери искусною рукою, пользуясь приливомъ, направилъ шлюпку къ маленькой, узкой и довольно длинной бухте,
вырытой въ песчапомъ береге для заплиты судна отъ непогоды. Слышно было, какъ киль задевалъ дно; съ помош;ью
черпака я помешалъ моему челноку разбить руль шлюпки и,
отвязавшись, присталъ къ берегу. Трое закутанныхъ людей
выпрыгнули изъ шлюпки и съ весьма неуклюжими движешями
принялись за ея выгрузку; къ нимъ на помощь присоединился
человекъ, ожидавшШ насъ на берегу.
Я былъ совершенно пораженъ курьезными движен1ями ногь
трехъ закутанныхъ и забинтованныхъ матросовъ—эти движе-

-

25 —

^

Е1Я не были ни быстры, ни неловки, но страннымъ образомъ
искажены, какъ будто бы всЬ ихъ суставы были выворочьны.
Собаки продолжали рваться съ ц^пей и ворчать кь. дтклъ людей. На берегъ ихъ переиравлялъ человекъ съ седыми волосами. Трое существъ съ высокими бюстами обменялись между
собою странными гортанными звуками, и ожядавш1й ш^ъ ш
берегу челов'Ькъ съ жаромъ вступилъ съ ними въ разговоръ
на незнакомомъ для меня д1алект4. Это происходило въ тотъ
моментъ, когда они взялись за несколько тгоковъ, лежавшЕхъ
на корме шлюпки. Я где-то слышалъ несколько подобныхъ
звуковъ, но не могъ припомнить, въ какой именно стране, с е дой старикъ съ трудомъ удерживалъ .возбужденныхъ собакъ, и
среди шума ихъ лая слышно было, какъ онъ прикрикивалъ на
нихъ. Монгомери, управлявш1й шлюпкой, спрыгнулъ на землю
и началъ распоряжаться выгрузкой. Мой дол11й постъ и паляш;1й зной настолько ослабили меня, что я не въ cocтojaн^и
былъ предложить имъ свою помощь. Вдругъ человекъ съ с е дыми волосами, казалось, всиомнилъ о моемъ присутствш и
приблизился ко мне.
— Вы "производите впечатлен1е человека, которому не
удалось пообъдать!—проговорилъ инъ.
Изъ-подъ густыхъ бровей сверкали маленьк1е черные
глаза.
— Извините меня, что я не подумалъ объ етомъ раньше...
теперь вы нашъ гость, и намъ нужно позаботиться о вашихъ
удобствахъ, хотя, какъ вы знаете, не мы пригласили васъ!—
Быстрые его глаза смотрели мне прямо въ лицо.
— Монгомери говорилъ мне, г. Прендикъ, что вы человекъ ученый... и занимаетесь наукой, Могу^'ли я попросить
васъ дать более подробный сведен1я объ этомъ?
Я объяснилъ ему, что въ продолжен1е несколькихъ летъ
занимался въ Королевской Коллег1и Наукъ и произвелъ н е сколько бюлогическихъ изследованШ подъ руководствомъ Гексли.
При этихъ словахъ онъ слегка поднялъ брови.
— Это меняетъ дело, господинъ Прендикъ,—сказалъ
онъ съ легкимъ оттЬнкомъ уважентя въ голосе.—Случайно мы

~

26 —

также естествоиспытатели, зд-Ьсь находится б1ологическая станщя... въ некоторомъ род'Ь!
Его глаза следили за существами, одетыми въ б^лое, которыя катили клетку съ пумой къ ограде.
— Мы бюлоги... По крайней м'Ьре, Монгомери и я!—добавилъ онъ.
ЗатЪмъ, спустя минуту, онъ продолжалъ:
— Я не могу даже приблизительно сказать вамъ, когда
вамъ удастся вырваться отсюда. Нашъ островъ находится вн'Ь
обыкновеннаго пути кораблей. Мы ихъ видимъ не раньше
какъ черезъ каждые 12—15 месяце въ!
Вдругъ онъ покинулъ меня, забрался на холмъ, обогналъ
обозъ съ пумой и вошелъ въ отгоролшнное м^сто. Двое другихъ
людей остались съ Монгомери и стали нагружать на маленькую
тачку кучу различныхъ предметовъ. Лама и кл'кки съ кроликами еще находились въ шлюпке, въ ней же оставалась привязанная къ скамье вторая свора собакъ. Тачка была нагружена, и трое людей принялись ее тянуть по направлешю къ
ограде, вследъ за пумой. Вскоре Монгомери возвратился и
протянулъ мне руку,
— Что касается меня, я очень доволенъ. Этотъ капитанъ
оылъ сама непристойность. Онъ отравплъ бы вамъ жизнь!
— Вамъ я вторично обязанъ спасен1емъ своей лсизни!
— Я тутъ не яри чемъ. Вскоре вы увидите, что этотъ
островъ—улсасное место, уверяю васъ въ томъ. На вашемъ
месте я велъ бы себя и поступалъ бы осмотрительно. Онъ...
На этомъ онъ вдругъ остановился и переменилъ разговоръ.
— Не поможете ли вы мне выгрузить эти клетки?—сиросилъ онъ меня.
Онъ страннымъ образомъ поступилъ съ кроликами. Я помогъ спустить на землю одну изъ клетокъ, это было довольно
трудно, онъ же, открывъ дверцу и наклонпвъ клетку, выпотрошилъ на землю все ея содержимое.
Кролики вывалились кучею, одинъ на другого. Монгомери
забилъ въ ладоши, и двадцать этихъ зверьковъ прыжками
быстро забрались на ходмъ.

~

27 —

— Л^ивите и размножайтесь, мои друзья, населяйте островъ.
Въ посл^даее время мы немного нуждались въ мясЫ—добавилъ Монгомери.
Въ то время, какъ я смотр^лъ на уб'Ьгающихъ кроликовъ,
вернулся седой старикъ съ бутылкой водки и сухарями въ
рукахъ.
— Вотъ вамъ для времяировождешя, Прендикъ!—произнесъ
онъ гораздо бол'Ье дружелюбно, ч^мъ прежде.
Безъ всякой церемонш я принялся уничтожать сухари, а
старикъ помогъ Монгомери отпустить на волю еще двадцать
кроликовъ. Однако, три большихъ наполненныхъ клЬтки были
препровождены за ограду. Я не дотронулся до водки, такъ
какъ вообще всегда воздерживался отъ употреблешя спиртныхъ
напЕтковъ.

1Т.
Остроконечное ухо.
Все окружающее меня казалось мне въ то время столь
страннымъ, и мое положен1в было результатомъ столькихъ неожиданныхъ приключенШ, что я не различалъ ясно ненормальности каждаго предмета въ отдельности. Я последовалъ
за клеткою съ ламою, направлявшейся къ ограде, и присоединился къ Монгомери, который просилъ меня не вступать въ
огороженное каменной стеной пространство. Тогда же я заметилъ, что пума въ клетке и куча другого багажа были сложены около входа въ ограду. При моемъ возвращенш на берегъ выгрузка шлюпки оказалась оконченной, и сама она была
вытащена на песокъ. Седой старикъ подошелъ къ намъ иобратп.тся къ Монгомери:
— Приходится теперь заняться нашимъ неожнданнымъ
гостемъ. Что намъ делать съ нимъ?
— У него значительный науаныя познан1я!—отзечалъ
Мг'пгомери.
,— Я сгораю отъ нетерпенЗя приступить къ работе надъ
новымъ матер1аломъ!—проговорилъ старикъ, кивнувъ головою

— 28

--

по направ1еп1Ю къ оград^, при этомъ глаза его вдругъ заблистали.
— Я охотно этому в'Ьрю! — возразилъ Монгомери почти
шепотомъ.
— Мы не можемъ послать его туда, внизъ, и у насъ также
Е'Ьтъ времени, чтобы выстроить ему новую хижиау. ТЬмъ бол^е мы не можемъ его сегодня же посвятить въ нашу тайну!
— Я въ вашихъ рукахъ!—сказалъ я.
У меня не было никакого представлен1я о томъ, что онъ
подразум^валъ подъ словомъ <^туда, внизъ».
— Я уже обо всемъ этомъ подумалъ,—отв'Ьтилъ Монгомери.—Моя комната снабжена наружною дверью...
— Это превосходно!—живо прервалъ старикъ.
Мы всЬ втроемъ отправились къ оград'Ь.
— Для меня непр1ягно такое скрытничанье, госиодинъ
Прендпкъ, но вы прибыли такъ неожиданно. Наше маленькое
строен1е скрываетъ въ себ'Ь-одну или дв-Ь тайны; молено вообразить, комната Синей Бороды, но въ действительности нЬтъ
ничего ужаснаго... для здравомыеля1цаго человека. Въ данный же моментъ... такъ какъ мы васъ не знаемъ...
— Конечно,—прервалъ я его,—было бы глупо мн'Ь обижаться на ваши предосторожности!
Больиюй его ротъ скривился въ слабую улыбку, и наклснен1емъ головы онъ поблагодарилъ меяя. Это былъ одпнъ изъ
т'Ьхъ молчалнвыхъ людей, которые, когда смЬются, заостряютъ
углы рта.
Мы миновали главный входъ ограды. Главный входъ представлялъ плотно притворявшуюся толстую деревянную р'Ьшетку, оков!Шную желЬзомт/, около него въ кучу была сложена
вся кладь со хпкуны. У угла ограды находилась маленькая
дверц'Л, которой я до сей минуты не прим'Ьчалъ. СЬдой старикъ выташ;гаъ изъ засаленнаго кармана своей синей куртки
связку ключей, отомкнулъ дверь и вошелъ. Эти ключи и многосложные запоры чрезвычайно поразили меня. Я посл'Ьдовалъ
за нимъ и очутился въ маленькой комнаткЬ, убранной хотя
просто, но съ некоторымъ комфортомъ; ея внутренняя дверь,

— 29

--

слегка пр1открытая, выходила на мощенный дворъ. Монгомери
быстро захлопнулъ ее. Въ самомъ темномъ углу комнаты былъ
подвешенъ гамакъ; крошечное окно безъ стеколъ и съ железной решеткой пропускало дневной свЬтъ со стороны моря. ^
Эта комнатка,—сказалъ мне старикъ,—должна служить вашимъ жплнщемъ, а внутренняя дверь,—добавилъ онъ,—во взбежаше непр1ятнаго злокл1очеЕ1я ее закроюгъ—гранидей, которой не следуетъ преступать!
Онъ обратилъ мое внимаше на складное кресло, удобно
стоявшее передъ окномъ, и на полку, около гамака, со старыми книгами;. среди этихъ последнихъ находилось много
руководствъ по хирург1и и произведен!?. римскихъ и греческихъ классиковъ, которыя я лишь съ трудомъ могъ разбирать. Не желая во второй разъ открывать внутреннюю дверь,
онъ вышелъ черезъ наружную.
— Мы обыкновенно здесь обедаемъ!—сообщялъ мне Монгомери, затЬмъ, повидимому, у него явилось какое-то неожиданное сомнение, и онъ бросился догонять своего товарища.
— Моро!..—услышалъ я его зовъ, но не обратилъ вниман1е въ данную минуту на это слово. Немного спустя, при
разсматривашй книгъ, оно снова пришло мне на память: где
я слышалъ уже это имя?
Я уселся передъ окномъ и принялся съ аппетитомъ доедать несколько оставшихся у меня сухарей.
— Кто это такой былъ Моро?—вертелось въ моей голове.
Черезъ окно я увиде.чъ одно изъ странныхъ, одетыхъ
въ белое существъ, которое тащило по песку какой-то ящикъ.
ЗатЬмъ слышно было, какъ вкладывали въ замочную скважину ключъ и повернули его въ замкЬ два раза, и заперли
внутреннюю дверь. Немного времени спустя, позади запертой
двери послышался шумъ, производимый собаками, которыхъ
привели со шлюпки. Оне не лаяли, но какимъ-то страннымъ
образомъ фыркали и ворчали. Я слышалъ безпрестанный ихъ
топоть и голосъ Монгомери, старавшагося ихъ успокоить.
Я чувствовалъ себя сильно потрясеннымъ многочисленными
предосторожностями, котсрьтя прна11мали двое^ людей, чтобы

—

30

--

сохранить тайну ихъ ограды. Долго я разыышлялъ объ этомъ,
а также и объ имени Моро, ночему-то казавшемся MHÍ знакомымъ. Но челойческая парить такъ странна, что мнЬ не
удавалось вспомнить, съ ч'Ьмъ связано это столь хорошо известное имя, потомъ мои мысли стали враш;аться около непостижимой странности безобразнаго суга;ества, закутаннаго въ
белое, только что виденнаго мною на берегу.
Я никогда eni;e не имелъ случая видеть подобныхъ ухватокъ и столь неловкихъ движешй, какъ те, который обнаруживалъ онъ, таш;а свой ЯП1,ЙКЪ. Я вспомнилъ, что ни одинъ
изъ этихъ людей не заговаривалъ со мною, хотя они несколько
разъ какъ-то особенно и тайкомъ наблюдали за мною, и пхъ
взглядъ совершенно не походилъ на наивный взглядъ обыкновеннаго дикаря. Я спрашивалъ себя, на какомъ языке они
говорятъ. ВсЬ они, казалось, были чрезвычайно молчаливы, а
когда говорили, то издавали неправильнейш1е звуки. Что
могло быть въ нихъ хорошаго?
Потомъ мне вновь вспомнились глаза уродливо сложеннаго
слуги Монгомери. Въ этотъ самый моментъ воше.!1Ъ топ., о
которомъ я только что думалъ. Теперь онъ былъ одетъ въ
белую одежду и несъ маленькШ подносъ; на последнемъ находились вареныя оъощж и кофе. Я едва могъ сдержать брезгливое чувство, видя, какъ онъ, вежливо раскланявшись^ поставилъ подносъ на столъ передо мной.
Вдругъ удивлеше парализовало меня. Изъ-подъ длпнныхъ
гладкихъ прядей волосъ выделилось его ухо. Я увиделъ его
вдругъ ж совершенно вблизи. Человекъ имелъ остроконечныя
уши, покрытыя пухомъ тонкяхъ волосъ коричневато цвета.
— Вамъ завтракъ, сударь!—проговорилъ онъ.
Я всецело погрузился въ разомaTpiiBanie его и пе подумалъ дать ему какой-либо отвЬтъ. Оиъ повернулся на плт1гахъ и направился къ двери, странно поглядывая на меня
черезъ плечо. При этомъ мне пришли въ голову, по какомуто безсознательному мысленному процессу, слова, заставивипя
гюрнутьсл мою память къ происшедшему десять лЬтъ тому
назадъ. Некоторое время слова эти неясно носились въ моей

— 31

--

голов'Ь; внезапно мн'Ь бросплось въ глаза заглав1е краснымп
буквами: сДокторъ Моро», написанное на замшевомъ переплегЬ одной бропшры, трактующей объ опытахъ, при чтенш
которыхъ морозъ по коже подираетъ васъ. Зат^мъ мои воспомпиап1я точно выяснились, и эта брошюра, давнымъ давно
забытая, съ неожиданною ясностью воскресла въ памяти.
Въ ту пору я бы.1ъ еще очень молодъ, а Моро, должно быть,
было, но крайней м^ре, л'Ьтъ пятьдесятъ. Знаменитый и крупный фпз1ологъ, хорошо известный въ ученыхъ кружкахъ свопмъ оригннальБымъ способомъ мысли и грубой откровенностью,
съ которой онъ излагалъ свои мнен1я. Былъ-ли это тотъ-же
самый Моро, котораго я только что виделъ? Онъ славился
11ереливан1емъ крови, некоторыми другими изумительнейшими
деян1ям11 и, кроме того, пр1обрелъ громадную известность
своими работами о болезненныхъ процессахъ, Н о вдругъ эта
блсстя1цая карьера окончилась; ему пришлось покинуть Англш.
Это случилось благодаря одному журналисту. Последн1й, въ
качестве помощника, проникъ въ лаборатор1ю доктора съ
твердо принятымъ нaмepeнieмъ выведать и обнародовать сенсац{онныя ея тайны. Благодаря неприятному случаю—если
только это можно назвать случаемъ—возмутительная брошюра
журналиста лрзобрела громкую известность, а именно: въ
самый день публикац1и одна несчастная собака, у которой
съ живой была содрана кожа и отняты различныя части
']ела, вырвалась пзъ лаборатории Моро.
Все это произошло во время, когда ощущался недостатокъ
въ новостяхъ, и Л}вк1й издатель :курнала, двоюродный . братъ
коварнаго лаборанта, обратился съ воззван1емъ къ совести
целаго парода. Уже не въ первый разъ совесть протпвилась
экспериминтальЕому методу; поднялся сильнейшШ рогютъ, заставпвппй доктора просто на просто покинуть страну. Возможно, что онъ заслулсилъ подобное осуждение, но я никогда
не перестану считать за полный позоръ ту слабую поддержку,
которую несчастный ученый нашелъ у своихъ собратьевъ, и
тотъ малодушный образъ д1;йств1я, обнаруженный по отношеИ1Ю къ нему людьми науки. По 0бъяснсн1ямъ журналиста,

_

32 —

нЬкоторне.изъ его опытовъ быля безполезно жестокими. Быть
можетъ,- онъ и мсгъ-бы примиритьсл съ обществомъ, прекративъ свои изсл'Ьдован1я, однако, онъ безъ всякаго колебан1Я
Р'Ьшилъ предпочесть свои работы, какъ поступилъ-бы на его
м4сте всякШ, кто хоть разъ поддавался упоешю отъ научныхъ
открытШ. Онъ былъ холостъ, словомъ, ему оставалось им^ть
въ виду только свои личные интересы.
Я окончательно уб'Ьдился, что нашелъ того-же самаго Моро.
Все приводило къ этому заключенш. И тогда стало мн'Ь ясно,
для какой дЬли были предназначены пума и всЬ животныя,
которыхъ только что разместили, вмЬст'Ь съ остальнымъ багажемъ, во дворе, позади моего жилища. Какой-то странный и
раздражающШ запахъ, показавшШся мне знакомымъ, и которому я въ начале не придавалъ никакого значеши, пробудилъ
мои воспоминан1я. Это былъ запахъ антисептическихъ,средствъ,
дарству10П^1й во время операцШ. Вдругъ за сгЬною мне послышались рычан1е пумы и ворчаше одной изъ собакъ, какъ
будто-бы ихъ только что ранили.
Между т^мъ вивисекд1я не заключала въ себе ничего '
ужаснаго, въ особенности для человека науки, и не могла
служить объяснешемъ всехъ этихъ таинственныхъ предосторожностей. Внезапно и неожиданнымъ скачкомъ мысль моя
снова перенеслась къ слуге Монгомери и съ отчетливою
ясностьв) представила его остроконечный уши и светящ1еся
глаза. Потомъ мой взоръ сталъ блулсдать по синему морю,
Б0лнуюш;емуся отъ дуновешя свежаго ветерка, и странный
происшеств1я последнихъ дней всецело завладели мной.
Что все это обозначало? Закрытая ограда на пустынномъ
острове, знаменитый вивисекторъ и эти уродливыя,- безобразный существа?
Часъ спустя, вошелъ Монгомери, и этимъ, волей-неволей,
я былъ отвлеченъ отъ догадокъ и подозренШ, въ которыя
погрузился. Его слуга-уродъ слЬдовалъ за нимъ, неся подносъ,
на кот.)ромъ красовались различныя вареныя овощи, бутылка
съ- виски, графинъ воды, три стакана и три но-ка. И ^ угла
я следилъ взоромъ за страннымъ создан1емъ, которое, въ

«На берегу ручья появилось странное существо и стало пить...»
(къ стр. 38).

ОСТРОВЪ ДОКТОРА МОРО.

— 34

--

СВОЮ очередь, своими разб'Ьгаюл^имися во всЬ стороны глазами
подсматривало за мною. Монгомерн объявилъ мн^, что онъ
будетъ завтракать вм^стЬ со мною, тогда какъ Моро, слишЕомъ занятый новыми работами, не придетъ вовсе.
— Моро—произнесъ я,—это имя мн^ знакомо!
— Вотъ какъ?.. Ахъ, чортъ возьми! Какой я оселъ, что
произнесъ его! Сл^довало-бы прежде подумать объ этомъ. Коли
такъ, то делать нечего; можно сказать, что у в а с ъ в ъ р у к а х ъ
теперь н^которыл данныя для разъяснешя нашихъ тайнъ:
Не угодно-ли вамъ виски?
— Ш т ъ , благодарю, я никогда не употребляю спиртныхъ
напитковъ!
— Мне сд4довадо-бы поступать подобно вамъ. Но теперь..
Къ ч:ему закрывать дверь^ когда воръ уже удалился? Этотъ
адск1й напитокъ,—одна изъ причинъ моего 11рисутств!я зд^сь^
Онъ и туманная ночь. Я разсчитывалъ на. свою счастливук
звезду, какъ вдругъ Моро предложилъ мн^ сопровождать его.
Это странно...
— Монгомери,—проговорилъ я въ моментъ, когда наружн а я дверь затворилась,—почему у вашего слуги остроконечныя уши?
Онъ пробормоталъ прокляйе, въ течеше минуты съ набитымъ ртомъ пристально гляд^лъ на меня и повторилъ:
— Остроконечный уши?
— Да,—продолжалъ я насколько возможно спокойно, не
смотря на стеснен1е въ груди,—да, его уши заострены Е
покрыты тонкой черной шерстью!
Съ притворнымъ равнодуш1емъ ойъ налилъ ссб-Ь виски и
воды и произнесъ:
— Можегъ быть, что... его волосы прпкрываля уши!
— Конечно, можетъ быть, но я вид^лъ ихъ въ то время,
когда онъ наклонился, чтобы поставить на столъ кофе, посланный вами мн-Ь сегодня утромъ. Кром4 того, глаза у него
св'Ьтятся въ темноты
Монгомери былъ пораженъ предложеннымъ мною вопросомъ.
— Я всегда думалъ,—произнесъ онъ оъ развязностью,

~

35 —

весьма сильно шепелявя,—что уши у него представляютъ
н'Ьчто странное.,. Манера его прикрывать ихъ... А на что
они походили?
Его неопределенные ответы уб4дили меня въ томъ, что
онъ знаетъ правду, но не говоритъ. Однако, я былъ не въ
силахъ сказать ему это прямо въ лицо.
— Уши остроконечны,—повторилъ я,—остроконечны.,, довольно маленьшя... я покрыты шерстью... да^ весьма ясно покрыты шерстью... вообш;е-же говоря, этотъ человёкъ одно изъ
самыхъ странныхъ существъ, которыхъ мне приходилось
видеть!
Яростное хриплое рычаше раненаго животнаго послышалось за стеной, отделявшей насъ отъ ограды. По силе и по
глубине оно, по всей вероятности, принадлежало пуме. Монгомери сильно заволновался.
— А!—началъ онъ.
— Г д е вы встретили этого страннаго индивидуума?
— Э... э... въ Санъ-Франциско... Я признаю, что онъ похожъ на отвратительное животное... Знаете-ли, наполовину
идютъ. Теперь мне уже не помнится, откуда онъ родомъ.
Темъ не менее, я привыкъ къ нему... а онъ ко мне. Какое
впечатлеше производитъ онъ на васъ?
— Онъ не производитъ впечатлешя естественнаго суп];ества^ Въ немъ есть что-то такое... Не подумайте, что я шучу.
Но при своемъ приб.тгиженш онъ возбуждаетъ во мне непраятное ои1;ущен]е, какую-то дрожь въ теле. Однимъ словомъ,
какъ будто-бы отт» прикосновешя... дьявола...
Пока я говорилъ, Монгомери прекратилъ еду.
— Удивительно,—возразилъ онъ,—я не испытываю ничего
подобнаго!
Онъ снова принялся за овош;и.
— У меня не являлось даже ни малеМшаго иредставлептя
того, что вы мне теперь говорите,—продолжалъ Монгомери,
набивая ротъ.--Экипажъ шкуны... должно быть, чувство^адь
тоже самое... Онъ всячески нападалъ на беднаго чертенка...
Вы ведь сами видели, наиримеръ, капитана?

—

36

--

Вдругъ пума снова принялась рьпать и на этотъ разъ еще
сильнее. Монгомери выбранился вполголоса. Мн'Ь пришла
мысль поговорить о людлхъ, бывшихъ в ъ шлюикФ; въ это же
время несчастное жпвотное, за оградой, испустило ц^лып рядъ
пронзптельныхъ и короткпхъ взвизгпванШ.
— Какой расы люди, paзгpyJкaвшie шлюпку?—спросилъ я.
— Солидные гуляки, что-ль?—переспросилъ онъ разс^янно,
хмуря брови, между гЬмъ какъ животное продолжало выть.
Я не про|[ЗЕесъ больше ни слова. Онъ смотр'Ьлъ на меня
своими влажными серыми глазами, постоянно налипая ce6i
виски. Б р и этомъ онъ пытался вовлечь меня въ споръ относительно спяртныхъ напитковъ; по его MHiniro, дескать, сиасен1емъ своей жизни я псключительно обязанъ этому лекарству, и, казалось, желалъ придать большую важность тому
обстоятельству, что я спасся благодаря ему. Я о т в ' к а л ъ ему
невпопадъ, и вскоре наша трапеза была окончена. Безобразный уродъ съ остроконечными ушами явился для* уборки со
стола, и Монгомери снова оставилъ меня одного въ комнате.
К ъ концу завтрака онъ находился въ плохо скрываемомъ
возбужденномъ состояши, причиной котораго, очевидно, являлись крики пумы, подвергнутой вивисекщи; онъ сообщил7, мне
часть своего удивительнаго отсутствия мужества; такимъ образомъ мне пришлось самому успокаивать себя.
Я самъ находилъ эти крики весьма раздражительными, а
по мере того, какъ приближалось послеобеденное время, они
увеличились въ интенсивности и глубине. Сначала они
были для меня только мучительны, но и х ъ постоянное повтореше, въ конце концовъ, совершенно разстроило меня. Я бросилъ въ сторону переводъ Горащя, который пробовалъ читать, и,
сжавъ кулакп и кусая губы, сталъ шагать по компагЬ изъ
угла въ уголъ.
Вскоре я заткнулъ уши пальцами. ЗКалобный топъ этпхъ
8авыван1й мало-по-малу пронизывалъ меня насквозь, п, наконецъ, въ нихъ стало выражаться столь жестокое страдан1о,
что я не могъ дольше оставаться запертымъ ьъ своей комнате.
Л переступилъ иорогъ и пошелъ подъ палящимъ зноемъ

— 37

--

полуденнаго солнца. Проходя миш главнаго входа, я заметилъ,
что онъ снова былъ запертъ.
На вольномъ воздух^ крики* звучали еще сильнее; въ нихъ
какъ-будто выражались страдашя всего м1ра, СЛЙВШ1ЛСЯ въ
одинъ голосъ. Однако, мн^ кажется,—объ этомъ я давно думалъ,—что, если-бы точно такое же страдаше испытывалось
к^мъ-нибудь вблизи меня, но не выражалось-бы никакими
звуками, я отнесся-бы къ нему довольно хладнокровно. Жалость охватываетъ насъ, главнымъ образомъ, тогда, когда
страдап1я проявляются голосомъ, терзающимъ наши нервы.
Не смотря на блескъ солнца и зелень деревьевъ, колеблемыхъ
св'Ьжпмъ морскимъ в-Ьтеркомъ, все вокругъ меня возбуждало
во мн'Ь только смятеше, и пока я находился въ сфер4 крпковъ, черные и красные призраки носились передъ моими
глазами.
У.
Въ лФсу.
Я пробирался сквозь кустарники, покрывавпи'е склонъ позади дома, нисколько не заботясь знать, куда иду. Кругомъ
меня росли густыя и т^нистыя деревья съ прямг^гми стволами)
п вскор'Ь, черезъ некоторый промежутокъ времени, я очутился
на другомъ откосе, спускающемся къ ручейку, который текъ
по узкой долине, Я остановился и прислушался. Разстоян1е
ли, пройденное мною, или масса кустарниковъ ослабили все
звуки, которые могли исходить изъ-за ограды. Въ воздухе было
тихо. Вдругъ съ легкимъ шумомъ появился кроликъ и скрылся
за холмомъ. Я уселся въ тени на берегу. Место было восхитительное. Ручеекъ скрывался среди роскошной растительности, покрывавшей оба его берега, за исключен1емъ одного
места, где мне можно было видеть отражен1е 'ел въ сверкаюП1;ей воде. Съ другой стороны, сквозь голубоватый туманъ я
заметилъ деревья и л1аны причудливыхъ очертан1й, а надъ
ними высилось яркое голубое небо. Здесь и тамъ пятна б е лаго и алаго цвета обнаруживали пучки цветковъ ползучихъ

—

38

--

растешй. Съ минуту мои глаза блуждали по этому пейзажу,
з а й м ъ мысли снова возвратились къ удивительнымъ особенностями слуги Монгомери. Однако, подъ палящимъ зноемъ невозможно было долго размышлять, и вскоре мною овладело
какое-то оцепенеше, н^что среднее между дремотой и бден1емъ.
Неожиданно я былъ пробужденъ, не знаю, черезъ сколько
времени, какимъ-то шумомъ среди зелени противоположной
стороны ручья, некоторое время мн-Ь не было видно ничего,
кроме колеблюш;ихся вершинъ папоротниковъ и камышей.
Вдругъ на берегу ручья появилось суш;ество, я съ перваго
мгновешя я не могъ разобрать, что это такое было. Какая-то
голова наклонилась къ воде и начала пить. Тогда Мн'Ь стало
видно, что это человЬкъ, ходившШ на четырехъ лапахъ, подобно четвероногому животному.
Онъ былъ одетъ въ одежду голубоватаго цвета. Его кожа
ЕМ'Ьла меднокрасный оттенокъ, на голове росли черные волосы. Казалось, что изумительное безобраз1в являлось неизменной характеристикой всЬхъ жителей этого острова. Я слышалъ шумъ, производимый имъ огь вбирашя воды,
Я наклонился впередъ, чтобы лучше его разсмотреть, кусокъ лавы откололся подъ его лапой и съ шумомъ покатился
внизъ по склону. Суп];ество испуганно подняло голову и встретило мой взглядъ.
Всл^дъ затемъ оно встало на ноги и, не спуская оъ меня
глазъ, принялось неуклюже вытирать ротъ. Его ноги были
почти в ъ два раза короче туловища. Можетъ быть, въ течеп1е
целой минуты мы оставались въ такомъ положен1и, оба въ
смущенш созерцая другъ друга.
Потомъ онъ скрылся среди кустовъ, придерживаясь направленхя право и одинъ или два раза останавливаясь, чтобы
оглянуться назадъ; я слышалъ мало-по-малу затихающ1Й въ
отдаленш трескъ сучьевъ. Долго еще, после его исчезновения,
продолжалъ я стоять, устремивъ глаза по тому направлен1Ю,
по которому онъ убежалъ. MJЯ спокойнал безпечность уже не
возвращалась ко мне.
Какой-то шумъ позади заставилъ меня задрожать и при

— 89

--

быстромъ поворот-Ь передо мной мелькнулъ бЬлый хвостъ кролика, исчезавшаго за вершиной холма.
Появлешо уродливаго создашя, наполовину звЬря, неожиданно взвслногайо мое воображете и нарушило тишину нолуденнаго времени. Оъ безпокойствомъ я оглядывался вокругъ себя, сожалея о томъ, что лишенъ оруяая. Потомъмн^
припхла въ голову мысль, что этотъ человекъ былъ одЬтъ въ
голубую бумажную ткань, тогда какъ дикарь былъ бы нагимъ.
КромЬ того, я старался себя убедить, что онъ, по всей вероятности, мирного характера, и что его мрачный идикйвидъ
еще ни о чемъ не свидетельствуетъ. Однако, ноявлеше такого
существа сильно меня безпокоило.
Я двинулся впередъ и направился въ левую сторону вдоль
холма, и, внимательно озираясь вокругъ, пробирался среди прямыхъ стволовъ деревьевъ.
Почему человекъ шелъ на четырехъ лапахъ и лакалъ воду
изъ ручья?—не выходило у меня изъ головы. Вскоре послышались новые стоны и, думая, что эти стоны принадлежатъ
пуме, я повернулъ прямо въ противоположную сторону.
Это привело меня снова къ ручью, пройдя который, я продолжалъ пробивать себе дорогу сквозь кустарникъ, росшШ на
противоположномъ берегу.
Громадное пятно на земле, алаго цвета неожиданно примое вниманае, и, приблизившись къ нему, я убедился,
что это была мясистая грибовидная опухоль съ шероховатыми ветвями, нечто въ роде листьевиднаго лишая, однако,
превращающаяся, при прикосновенш, въ особаго рода клейкое
вещество. Далее, въ тени нескодькихъ гигантскихъ папоротниковъ, мне бросился ъъ глаза неприятный предметъ: еще неостывшШ трупъ кролика съ оторванной годовой и усеянный
блестящими мухами. Въ остолбенеши остановился я приваде
лужи крови. Итакъ, островъ былъ уже лишенъ одного изъ
дрибывшихъ на него. Еругомъ не было заметно никакихъ
другихъ следовъ лгестокостйо Казалось, что животное было
неожуданЕО схвачено и растерзано; разглядывая трупикъ, я
задавалъ себе вопросъ, какимъ образомъ произошло дело. Не-

— 40

--

определенный страхъ, мало-по-малу, окончательно овлад'къ
мною, отъ него я не могъ отделаться уже съ того времени,
какъ виделъ существо, утолявшее жажду въ ручье, съ лидомъ, имеющимъ столь мало общаго съ человеческимъ. Безразсудство предпринятой мною экспедищи среди незнакомыхъ
островитянъ становилось все более и более очевиднымъ. ОкружающШ меня лесъ совершенно преобразовывался въ моема»
воображенхи. Каждая тень являлась более, чемъ тепью; казалось, за ней скрывались как1я-то козни; каждый шумъ отождествлялъ собой угрозу; мне представлялось, что незримыя
сзта,ества следятъ за мною.
Я решплъ вернуться въ ограду. СдЬлавъ внезапно полуоборотъ, я съ возможной быстротой пустился въ путь среди
густого кустарника, боясь показаться на открьттомъ месте.
Мало-по-малу, я замедлилъ свои шаги п остановился какъ
разъ при выходе на лужайку.
Это былъ родъ прогалины въ лесу, происшедщей отъ падеЕ{я громаднаго дерева; со всехъ сторонъ уже появились
побеги, чтобы заполнить свободное пространство, а по ту сторону снова смыкались толстые стволы, переплетающ1яся Л1аны
и пучки паразитныхъ растешй съ цветами. Передо мною,
сидя на обломкахъ дерева и не подозревая о моемъ присутетв1п, находились три уродливыхъ человечоскихъ фигуры. Я могъ
различить, что двое изъ нихъ были мужчины, а третья, несомненно, женщина. Напе, не считая несколько лохмотьевъ
красной матерш вокругъ бедеръ, они имели 1сойсу темно-розоваго цвета и тусклую, какой мне не приходилось еще встречать ни у одного дикаря. Толстьтя физюном1и были уродливы
и лишены подбородка съ сильно откинутымъ пазадъ лбомъ, а
на голове росли всклокоченные волосы. Я никогда не виделъ
созданШ столь зверскаго вида.
Они болтали или, вернее, одинъ изъ мулсчинъ что-то говорилъ двумъ другимъ; все трое, казалось, настолько сильно
были заинтересованы, что. не заметили шума отъ моего приближешя. Ихъ головы и плечи находились въ постоянномъ
двпженш. Доносивш1яся до меня слова невозможно было раз-

— 41

--

лйчйть. я явственно сдышаяъ ихъ, не будучи въ состояши
понять смысла. Говорившй, казалось, несъ какую-то непонятную галиматью. Вскор'Ь онъ закончилъ свою рЬчь какимъто р'Ьзкимъ звукомъ и, вытянувъ впередъ руки, всталъ.
После того его оба собеседника, также поднявшись, принялись кричать въ одинъ голосъ, простирая впередъ рукп и
раскачиваясь всемъ своимъ корпусомъ. Мне бросилась въ
глаза аномал1я ихъ ступней, отличавшихся малой величиною,
и длвнныя, безобразный ихъ ноги. В с е трое медленно кружились на одномъ месте, топая ногами и размахивал руками;
мелод1я сопровоясдалась постояннымъ ритмическнмъ повторен1емъ припева: «Алула или Балула». Въ скоромъ времени
глаза ихъ заблистали, и некрасивыл лица оживились выражен1емъ особеннаго удовольств1я. Съ угла ихъ рта, лишеннаго
губъ, потекла с.тона.
Внезапно, наблюдая ихъ уродливую и необъяснимую мимику, я ясно почувствовалъ, что въ ихъ виде, съ самаго начала, кололо мне въ глаза и производило два совершенно
несовместимыхъ и противоречивыхъ впечатлешя. Три фигуры,
псполнявш1я подобный таинственный обрядъ, были человеческаго вида, и въ то же время эти • человеческ1я суш;ества
во всехъ своихъ проявлен1лхъ обнаруживали удивительное
сходство съ однимъ пзъ домашнпхъ животныхъ.
Каждый изъ этихъ уродовъ, несмотря на человечесшй
видъ, лохмотья одежды, грубую человеческую форму оконоч
ностей, носплъ, вместе съ темъ, на ' себе, во вс1^хъ своихг
движен1яхъ, въ выраженш чертъ лица и жестовъ, во всех!
своихъ замашкахъ какой-то несомненный отпечатокъ, наиомк наюш^ш сБПНью,—что являлось очевиднымъ признакомъ животности.
Я не двигался съ места, пораженный этимъ открыт1ем1
и самыя у/5асныя предположен1я теснились въ моей голов'Ь
Странныя создан1я, испуская крики и хрюкапье, снова начал:скакать другъ передъ другомъ.
Вдругъ одно изъ нихъ поскользнулось и на мгновеше очутилось на четнрехъ лапахъ, вцрбг^^е^^ч. для того, чтобы н^.

— 42

--

медленно же подняться, однако, его поднят1е, хотя и быстрое,
окончательно уверило меня въ настоящей животности сихъ
уродовъ.
Стараясь произвести возможно меньше шума, я повернудъ
по своимъ сл4дамъ обратно, останавливаясь каждую минуту
изъ боязни, какъ-бы хрустЬн1е какой-нибудь кЬтки или шумъ
листвы не выдадъ моего присутств1я; долго шелъ я такимъ
образомъ, прежде ч^мъ осмелился дать свободу своимъ днижен1ямъ.
Единственной моей мыслью въ данный моментъ было удалиться отъ такихъ отвратительныхъ существъ,и я подвигался
виередъ, не видя едва заметной тропинки среди деревьевъ.
При переход^ черезъ узкую прогалину мною снова овладела
дрожь, такъ какъ среди стволовъ показались дв^ уродливыхъ
ноги, таинственно сл4дующихъ но направлешю, параллельному
моему, приблизительно въ тридцати шагахъ отъ меня. Голова
и туловище скрывались въ густой листвЬ. Я круто остановился,
въ надежд-Ь, что существо меня еще не заметило. Ноги остановились также. Мои нервы находились въ страшномъ напряжен1и, и мн'Ь стоило громадныхъ усил1й удержаться отъ желашя—броситься бежать со вс^хъ ногъ.
Съ минуту иростоялъ я неподвижно, зорко и внимательно
всматриваясь въ 'листву; среди перевитыхъ между собой в'кокъ
мвгЬ удалось различить голову и туловище зв'Ьря, уже вид^ннаго мною иьющимъ воду изъ ручья. Онъ пошевелился. Наши
взгляды вдругъ встретились, и въ его глазахъ былъ зам4тенъ зеленоватый, почти сверкающей блескъ, по временамъ
исчезавш1й. Зв'Ьрь минуту остановился неиодвижнымъ, украдкой разглядывая меня^ яотомъ онъ пустился на своихъ удивительныхъ ногахъ бежать сквозь зелень чащи и мгновеню
спустя исчезъ въ кустахъ. Я не могъ его больше видеть,
но чувствовалъ, что онъ остановился и иродолжаетъ наблю
дать за мной,
Что это за дiaвoлъ могъ быть? Челов4къ или животное?
Чего онъ хотелъ огь меня? У меня не было никакого оруж1я,
даже лал1{и: бежать бъию бы безум1вмъ; во всякомъ случай.

— 43

--

какъ бы тамъ ни быю, зв^рь не отваживался нападать.
Сжавъ зубы, я направился прямо на него. Мн4, во что бы то
ни стало, не хотелось обнаруживать своего страха. Я проложилъ себ'Ь дорогу сквозь частые больш1е кусты съ белыми
цветами и увид4лъ урода не бол^е какъ въ 20 шагахъ, въ
нерешительности лосматриваюш;аго на меня. Я сдЬлалъ еще
два или три шага, не переставая пристально смотреть на
него, и вскричалъ:
— Кто вы такой?
Онъ старался выдержать мой взглядъ.
— Нетъ!—произнесло вдругъ чудовище и, повернувшись
на пяткахъ, побежало подпрыгивая черезъ небольшую рощицу.
Затемъ, снова обернувшись, оно принялось опять глядЬть на
меня: среди темныхъ густыхъ ветвей глаза его такъ и
сверкали.
Я задыхался; однако, чувствуя, что единственнымъ спасен1емъ для меня было идти прямо навстречу опасности, решительно двинулся къ нему. Сделавъ полуоборотъ, уродъ скрылся
во мраке. И еще разъ сверкнули его глаза и исчезли.
Тутъ только я сообразилъ, что поздн1й часъ могь иметь
для меня пагубныя последств1я. Прошло уже несколько времени, какъ солнце скрылось за горизонтомъ; наступали коротк1я тропичесшя сумерки, ночная бабочка, предвестница ночи,
тихо кружилась надъ моей головой. Чтобы не провести яочъ
среди скрытыхъ опасностей таинственнаго леса, мн4 следовало спешить возвратиться въ ограду.
Возвращен1е въ обиталище страдашй вовсе не улыбалось
мне, но мысль быть застигнутымъ темнотою и всЬмъ темъ,
что скрывалось за ней, еще более ужасала меня. Еинувъ
последнШ взглядъ на голубоватый мракъ, скрывшШ въ себе
странное существо, я принялся спускаться съ холма къ ручью,
стараясь следовать той-жв дорогой, которой шелъ раньше
Я осторожно подвигался впередъ, въ большомъ смущенш
отъ всего виденнаго, и вскоре очутился на ровномъ месте,
заваленномъ стволами срубленныхь деревьевъ. Светлыя сумерки, заступивш1я место красноватаго зарева отъ заката солнца.

— 44

--

потемн'Ьля. Синева неба съ минуты на минуту становилась
глубже, и полвивш1яся на немъ, одна за другою, маленьк1я
звездочки испускали незначительный свЬтъ. Промежутки между
деревьями и просеки, которые днемъ были окутаны голубымъ
туманомъ, теперь почернели.
Я съ трудомъ пробирался впередъ. Окружающее теряло
сзою окраску; на прозрачномъ небЬ деревья выделялись темными силуэтами, а совершенно внпзу очерташя ихъ смешивались съ безформенными сумерками. Вскоре деревья стали
попадаться реже, кустарники же становились все гуще и гуще.
Затемъ на пути встретилось голое пространство, покрытое
белымъ пескомъ, далее другое, поросшее переплетающимпся
побегами.
Лепай шорохъ съ правой стороны отъ времени до времени безпокоплъ меня. Снача.ла я принпма.иъ его за плод'ь
своего воображен1Я, такъ какъ при каждой остановке въ ночной тишине ничего не было слышно, кроме вечерняго вЬтерка,
покачивающаго верхушки деревъ. Во время же ходьбы одно
только эхо вторило моимъ шагамъ.
Я выбрался изъ чащи, и;1;я исключительно по открытымъ
местамъ и стараясь неожиданными поворотами уловить причину шума, если онъ на самомъ деле существовалъ. Ничего
не было видно, и темъ не менее уверенность о пр]1сутств1и
вблизи кого-то другого все более и более овладевала мною.
Я ускорилъ свои шагъ и спустя немного времени подошелъ
къ небольшому холму, взобрался на него и, круто повернувщись, съ большимъ внив1аи1емъ посмотрелъ на только-что
пройденный мною путь. Еругомъ было все темно и тихо,
подобно темному небу.
Вдругъ безформепная тень мелькнула предъ глазами и
исчезла. Теперь я окончательно убедился, что мой ры}1ай
противникъ продолжалъ преследовать меня, а къ этому присоединилось еще другое печальное открыт1е: а заблудился.
Въ полномъ отчаяши продолжалъ я быстро подвигаться,
гонимый тапнымъ преследован1емъ. Кто бы это ни былъ, во
всякомъ случае, у него не было мужества броситься на меня

_

45 —

или, быть можетъ, онъ выжидадъ благопр1ятнаго для себя случая къ нападение. Моею главной заботой было находиться
постоянно на открытомъ мЬсгЬ; по временамъ оборачиваясь,
qтoбы послушать, я приходилъ къ заключешю, что мой врагъ
покинулъ преслЬдован1е или что все это бы.^о не бол^е, какъ
простой галлюцинац'шй моего разстроеннаго ума. Послышался
прибой волнъ. Я пустился тогда почти бЬгомъ и непосредствевно
за этимъ услышалъ, какъ позади меня кто-то споткнулся.
Я быстро обернулся, стараясь хоть что-нибудь различить
среди неясныхъ очертанШ деревьевъ. Какъ будто какая-то черная тЬнь прыгала среди нихъ. Однако, ничего не было слышно,
кром'Ь стука крови въ моихъ ушахъ. По всей в-Ьроятностп,
мои нервы находились въ страшномъ возбужден1и, и моему
воображенш предоставлялась полная свобода. Я решительно
направился на шумъ отъ моря.
Деревья р^дЬли, и две или три минуты спустя я очутился
на низкомъ и голомъ мысе, далеко выдвигавшемся впередъ.
Царствовала тихая и ясная ночь, и отражен1я безчисленныхъ мерцаюш;нхъ звЬздъ, благодаря ряби, дрожали на поверхности моря.
Немного поодаль волны разбивались о неправильную лпп1ю
подводныхъ рифовъ, и ихъ пена светила бледнымъ светомъ.
На западе виднелся огонекъ я смешивался съ с1ян1емъ вечерней звезды, местность къ востоку круто обрывалась, а
къ западу скрывалась за выступомъ мыса. Тутъ мне пришло
на память, что жилип1,е Моро находилось на западе.
Позади меня послышался щумъ н трескъ сухой вЬтки.
Я повернулъ лицо къ темному лесу, не будучи въ состояа1и
ничего видеть, или скорее, увидеть слдшкомъ много. Во мраке
каждое неонределенное очертан1е принимало угрожаюпай
видъ и внушало мысль о неусыпной непр1яз11еяности, окружавшей меня со всехъ сторонъ. Минуту, можетъ быть, оставался
я неподвижнымъ, затЬмъ, не упуская изъ виду деревьевъ, повернулся на западъ, чтобы перейти мысъ. Въ самый моментъ
моего поворота какая-то тень среди мрака тронулась съ места,
чтобы следить за мной.

— 46

--

Сердце усиленно билось. BcKopi на запад'Ъ открылась бухта
съ обширнымъ прибоемъ, и это заставило меня остановиться.
Таинственная т^нь остановилась также шагахъ въ пятнадцати. Маденьк1Ё огонекъ сверкалъ на противополоншомъ концЬ
изгиба, а сЬрое пространство желаннаго берега слабо осв'ЬП1,алось звездами. Светящаяся точка находилась приблизительно
въ разстоян1и двухъ верстъ. Чтобы достигнуть берега, мне
следовало пройти лЬсъ съ его тенями, пугавшими меня, а
затемъ спуститься по склону холма, покрыта!^ густымъ кустарнйкомъ.
Теперь я могъ разглядеть своего врага немного яснее.
Это не было животное, такъ какъ онъ шелъ на двухъ ногахъ.
Я раскрыдъ ротъ, но судорога сжала мне горло, и изъ устъ не
вылетело ни звука. Я попробовалъ снова и закричадъ:
— Кто тамъ идетъ?
Ответа не последовало. Тень не двигалась и, казалось,
только собиралась съ силами; при первомъ моемъ шаге нога
наткнулась на камень. Это дало мне новую мысль. Не спуская
п а з ъ съ черной фигуры, я нагнулся и поднялъ осколокъ
скалы. Однако, при такомъ движеши, тень сделала неожиданный поворотъ, подобно собаке, и, направившись въ сторону,
скрылась во мраке. Мне вспомнилось тогда остроумное средство, которымъ пользуются школьники противъ собакъ: я завязалъ камень въ уголокъ своего носового платка, крепко обмотавъ иоследнШ вокругъ своей кисти. Въ темноте слышался
шумъ отступавшаго врага, и вдругъ мое возбужденное состояHie исчезло. Меня начала трясти лихорадка, и выступилъ холодпьы погь, несмотря на то, что врагъ бЬжалъ, а я оставался
на месгЬ со своимъ безполезнымъ оружхемъ въ руке.
Протекло порядочно времени, прежде чемъ я могъ решиться
спуститься сквозь лесъ и кустарникъ по склону мыса къ берегу.
Наконецъ, спустившись съ последняго холма и выйдя изъ
чащи, я очутился на берегу я въ тотъ-же моментъ услышалъ
скридъ шаговъ моего преследователя.
Тигда страхъ заставилъ меня окончательно потерять голову,
L а пустился бежать ио песку Непосредственно позади меня

— 17

--

следовалъ шорохъ отъ легкихъ и быстрыхъ шаговъ. Я испустилъ крякъ ужаса и удвоилъ скорость. Во время этого б^га
три или четыре раза неопределенные темные предметы величиною съ кролика поднимались на откосе и прыжками скрывались за нимъ. До самой смерти мне не забыть всего ужаса
этого преследован1я. Вегство совершалось по морскому берегу,
и отъ времени до времени слышался топотъ ногъ, придававШ1й мне силы. В ъ дали, въ безконечной дали мерцалъ слабый
желтый светъ. Кругомъ насъ стояла темная и немая ночь.
Топъ... топъ!—Выделывали постоянно ноги моего противника. Я изнемогалъ и едва-едва злачилъ ноги; при каждомъ вздохе
въ боку давала себя чувствовать острая боль, какъ-бы отъ
удара ножа. Мы бежали такимъ образомъ подъ спокойными
звездами къ желтому свету, исходяш;ему изъ далекаго жилиш;а.
И вскоре съ действительнымъ облегчен1емъ я услышалъ жалобные вздохи пумы, тотъ самый мучительный крикъ, который
былъ причиною моего бегства и заставилъ меня отправиться
на изследован1е по таинственному острову. Несмотря на свою
слабость и на изнурен1в, я собралъ свои последшя силы и
стремительно побежалъ на светъ. Казалось, какой-то голосъ
звалъ меня. Затемъ, неожиданйо, шаги позади меня остановились, изменили направлеше, и слышно стало, какъ они исчезали во мраке ночи.
Т1
Вторичный поб'Ьгъ.
Приблизившись къ ограде, я увиделъ, что светъ исходилъ
изъ раскрытой двери моей комнаты, а выйдя изъ мрака на
освеп1.енное пространство, услышалъ голосъ Монгомери, звавшей меня изо всехъ силъ. Я продолжалъ бежать. Снова послышался голосъ Монгомери. Я едва слышно отозвался на его
зовъ и минуту спустя предсталъ предъ нимъ, шатающ1йся
и запыхавш1йся.
— Откуда вы?—спросилъ онъ, взявъ меня за руку и подводя къ свету такимъ образомъ, что онъ освещалъ всего меня.

—

48

--

— Мы оба бы-ш такъ заняты, что совс^мъ забыли про
васъ и только несколько времени тому назадъ вспомнили о
вашемъ существо ваши!
Онъ повелъ меня въ комнату и усадилъ въ глубокое кресло. На несколько минуть я былъ ослепленъ светомъ.
— Мы не думали, что вы рискнете отправиться на разведки острова, не предупредпвъ насъ объ этомъ!—сказалъ
онъ.—Я боялся... но... что-же? Благополучно?.
Последшй остатокъ энергш покинулъ меня, п голова м^я
опустилась на грудь. Ему доставило, какъ мне кажется, некоторое удовольств1е заставить меня выпить коньяку.
— Ради Бога!—взмолился я.—Закройте нашу дверь!
— Вы встретили кого-то... какое нпбудь странное существо, а?—спросилъ онъ.
Онъ пошелъ запереть дверь и вернулся. Не предлагая
более никакихъ вопросовъ, онъ далъ мне новый глотокъ
коньяку, разбавленнаго водою, и принудилъ поесть. Я былъ ьъ
полномъ изнеможенш. Онъ проворчалъ сквозь зубы кашя-то
слова, въ роде.' сзабылъ> и «предупрежден1е», потомъ опъ
меня спросилъ коротко, когда я ушелъ и что виделъ? Я отвеча.ть ему также коротко и лаконически.
— Сканште мне. что все это обозначаетъ?—вскрича.1ъ я
въ раздраженно нервномъ состоян1и.
— Здесь нетъ ничего ужаснаго,—проговорилъ онъ,—по
мне кажется, что на сегодня для васъ достаточно!
Вдругъ пума испустила душу раздйрающ1й вой,—и Монгомери выругался вполголоса.
— Чортъ возьми, если это помещен1е не хуже еще лондонской... лаборатор1ц... паподненной кошками!
— Монгомерп,—прервалъ я его,—-кто преследовалъ меня?
Былъ-ли то зверь, или человекъ?
— Если вы сейчасъ не уснете,—сказалъ опъ съ убеждеыемъ,—то пе избегнете завтра лихорадки!
— Кто меш1 преследовалъ?—повторплъ я, приподнимаясь
п садясь противъ пего,
Онъ смело посмотрелъ мне въ глаза и судорожно скривилъ

ссВъ д1гиовеы1е ока Моро схватилъ меня окровавленной рукой и пшырыулъ обратно въ код1нату...д) (къ стр. 51).

ОСТРОВЪ ДОКТОРА МОРО.

— 50

--

ротъ. Его за минуту передъ етимъ оживленный
взоръ
померкъ.
— Судя по вашймъ словамъ,—произнесъ онъ,—думается
мн4, что это, по всей вероятности, былъ нризракъ!
Страшное раздражен1е овладело мною и почти тотчасъ-:ке
исчезло. Я снова упалъ въ кресло и сжалъ руками голову.
Пума принялся вновь стонать. Монгомери всталъ позади меня
Е, положивъ мне руку на плечо, сказалъ:
— Послушайте, Прендикъ, мне не следовало позволять
вамъ бродить по этому глупому острову... Но все не такъ
ужасно, какъ вы себе это представляете, мой дорогой. У васъ
разстроены нервы. Хотите, я вамъ дамъ чего-нибудь для сна?
Это... (онъ намекалъ на крикъ пумы) продолжится еще н е сколько часовъ. Нужно непременно постараться вамъ заснуть,
въ противномъ же случае, я ни за что не отвечаю!
Я въ ответъ не сказалъ ни слова, а, опершись локтями о
колени, закрылъ лицо руками. Черезъ короткое время онъ
возвратился съ маленькой стклянкой, содержавшей въ себе
черноватую жидкость, которую заставилъ меня выпить. Я безъ
всякаго сопротивлешя быстро выпилъ ее и съ его помощью
расположился въ гамаке.
Проснулся я въ полдень и очень долгое время оставался
лежать безъ движения, созерцая потолокъ. Стропила, какъ я
заметилъ, были взяты изъ обломковъ корабля. На столе стоялъ
приготовленный завтракъ. Сильный голодъ заставилъ меня попробовать выйти изъ гамака, который, не смотря на всю мою
осторожность, раскачался, и я, выпавъ изъ него, растянулся
на полу. Я поднялся и расположился у стола; въ моей тяжелой голове вначале вертелись как1я-то смутныя воспоминап1я
о происшедшемъ накануне. СвежШ утреннШ ветерокъ, дувш1й
въ окно безъ стеколъ, и пища, которую я елъ, привели меня
въ это утро въ самое благодушное настроен1е. Внезапно дверь,
ведущая во внутренность ограды, отворилась позади меня, и
вошелъ Монгомери.
— Какъ поживаете?—произнесъ онъ.—Я страшно запять!

— 51
Онъ закрылъ за собою дверь,
ключъ.

-но забылъ ее замкнуть на

ВыражеЕ1е его литха въ прошедшую ночь почему-то пришло мне на память, и все мои воспоминан1я о перенесенныхъ
нснытан1яхъ, мало-по-малу, воскресли. Нечто въ роде страха
опять напало на меня, и въ тотъ-же самый моментъ снова
послышался болезненный вопль. На сей разъ, однако, то не
былъ более голосъ пумы. Я положилъ обратно на мою тарелку
приготовленный кусочекъ и сталъ прислушиваться. Кругомъ
дарило молчан1е, одинъ только утреншй ветерокъ нарушалъ
ее. Я готрвъ былъ уже склониться къ тому, что ослышался.
После долгой паузы, я опять принялся за еду, не переставая
прислушиваться. Немного спустя, раздался новый, едва внятный и тихШ шумъ. Я остолбенелъ. Правда, шумъ былъ слабый
и глухой, но онъ тронулъ меня гораздо глубже всего того,
что я слышалъ изъ-за этой стены.
Н а этотъ разъ оказывалось невозможнымъ заблуждаться относительно природы слышимыхъ слабыхъ и пвремежаюш;ихся
звуковъ. Происхожден1е ихъ было вне всякаго сомнешя. То
были отрывистыя, одерживаемый рыдан1я и мучительные стоны.
Я не могъ более ошибаться въ ихъ значен1и: человеческое
суп1,ество подвергалось пытке.
При такой мысли я всталъ, въ три прыжка пробежалъ
пространство, отделявшее меня отъ внутренней двери комнаты,
и, схватившись за дверную ручку, отворилъ ее настежъ.
— Эй! Прендикъ! Остановитесь!—вскричалъ Монгомери,
стараясь догнать меня. Громадная собака неожиданно залаяла
и заворчала. Я увидалъ кровь въ канаве, сгустки ея на
земле въ различныхъ местахъ и вдыхалъ особенный кислей
специфическ1й запахъ. Черезъ пр1отворенную дверь, на другой
стороне двора, въ тени можно было съ трудомъ различить
какое-то суп1;ество, растянутое на особаго рода станке. Оно
было все въ крови и во многихъ местахъ обвязано бинтами.
Вдругъ, заслоняя своимъ корпусомъ это зрелище, появился
старый Моро, бледный и страшный. Въ мгновеше ока схватилъ онъ меня своей .запачканной кровью рукою за плечо п,

— 52

--

поднявъ съ земли, какъ малое дитя, швырнулъ меня обратно
въ мою комнату, Я растянулся во всю длину на полу; дверь
захлопнулась за мною и скрыла такимъ образомъ отъ меня
выражеше ужаснаго гн'Ьва на его лпц-Ь. • Ключъ быстро повернулся въ замке, и послышался голосъ Монгомери, оправдыва1оц;1й себя.
_ , разрушить работу ц^лой жизни!—кричалъ Моро.
— Онъ не понимаетъ...—говорилъ Монгомери среди другихъ неясныхъ фразъ,
у меня кЬтъ еш;е свободнаго

времени! — отв'Ьчалъ

Моро.
Остальной разговоръ ускользнулъ отъ моего слуха. Я поднялся на ноги, весь дрожа; въ моемъ уме стоялъ одинъ хаосъ
самыхъ ужаснейшихъ опасешй. Неужели, думалъ я, подобный
веш;и возможны? Человеческая вивисекдея! Этотъ вопроеъ,
подобно мол1:;и среди мрачныхъ тучъ, блеснулъ въ моей голове, и вдругъ смертельный ужасъ при мысли, что и мне не
избежать опасности, всецело овладелъ мопмъ суш;ествомъ.
Безразсудная надежда на спасете не покинула меня, такъ
какъ наружная дверь комнаты была еш;е открыта. Теперь я
окончательно убедился, что Моро занимался вивисекщей людей.
Съ самаго начала своего прибыт1я на островъ, слыша его
имя, я постоянно силился какимъ-нпбудь образомъ понять
чрезвычайную уродливость островитянъ; теперь становилось
все яснымъ. Въ памяти воскресли его работы о перелпванш
крови. Виденныя мною создашя бы.1и жертвами его гнусныхъ
опытовъ.
^ Отвратительнымъ самохвалешемъ Моро и Монгомери намеревались охранять меня, обманывая своими дружескими обеп1;аН1ями, чтобы темъ легче уготовить мне участь, худшую
самой смерти,—пытки, а после ноя ужаснейшаго унижсн1я,
какое только можно представить, а затемъ присоединить менЯ;
потерявшаго душу и озверевшаго, ХгЪ числу остальныхъ ихъ
уродовъ. Мои глаза искали какого нибудь оружхя, но не нашли
ничего. Какое-то вдохповен1е осенило меня свыше. Я перевернулъ с1сладаое кресло и, наступивъ на одну изъ его сто-

— 53

--

ронъ ногою, вырвалъ самый толстый брусокъ изъ него. Случайно вм-ЬстЬ съ деревомъ вырвался и гвоздь, прошсдшШ его
насквозь; этимъ брусокъ обращался въ действительное оруж1е,
такъ какъ, въ противномъ случай, не нредставлялъ изъ себя
ничего опаснаго. За дверью послышались шаги, и я поспешилъ
быстро отворить дверь: въ несколькнхъ шагахъ отъ нея
находился Монгомери, идущей съ нам4ретемъ затворить также
и нарулшый входъ.
Я направилъ свое оруж1е на него, целясь въ голову, но
онъ отпрыгнулъ назадъ. Съ минуту я колебался, а потомъ со
всехъ ногъ пустился бежать и скрылся за угломъ стены.
— Прендпкъ!.. Эй, Прендикъ!—кричалъ Монгомери, остановившись въ полномъ изумленш.—Прендикъ!.. Не будьте
глупцомъ!..
Минута промедлен1я, думалось мне, и я былъ-бы запертъ
и подвергся участи одной изъ морскихъ свинокъ лабораторш.
Монгомери показался изъ-за угла ограды, все еще не переставая звать меня. Онъ бросился по моимъ с-йдамь, что-то
крича м н е , чего невозможно было разслышать. На этотъ разъ
я бежалъ со стремите.1ьною быстротою, не зная куда, по
направлешю на северо-востокъ. Съ путемъ моей предшествующей прогулки оно образовывало прямой уголъ. Разъ, взбираясь на прибрежный холмъ и посмотревъ черезъ плечо назадъ, я увиделъ фигуру Монгомери въ сопровождеши его
слуги. Быстро сбежалъ я съ вершины холма и углубился въ
скалистую долину, окаймленную непроходимой чащей. Такое
бегство продолжалось, можетъ быть, съ версту, грудь моя
сжималась, стукъ сердца отдавался въ ушахъ; не слыша за
собой ни Монгомери, ни его слуги и ч:увствуя себя близкимъ
1съ обмороку, а круто повернулъ къ берегу, где надеялся найти
защиту среди густо растущихъ камышей. Долго я оставался
тамъ, не будучи въ состоян1а отъ страха и изнеможешя ни
двинуться съ места, ни придукать какого-либо плана действ1я.
Въ дикомъ пейзаже, окружавшемъ меня, все дремало подъ
лучами солнца, и только несколько насекомыхъ, обезиокоенныхъ моимъ прдсутств1емъ, жужжали изо всехъ силъ. До моего

_

54 —

слуха достигалъ правильный ревъ прибрежнаго прибоя волнъ.
Спустя около часу времени, я услыпхалъ Монгомери, выкрикивающаго мое имя гд^-то далеко на севере. Это заставило
меня составить планъ действия. Островъ, по моему уб'Ькден1ю,
былъ населенъ только этими двумя вивисекторами и ихъ озв'ЬрЬвшими жертвами. Конечно, последн1я, въ случай крайней
нужды, могли быть обрап1;ены противъ меня. Мн'Ь было известно, что у Моро и Монгомери имелось по револьверу; я-же,
если не считать маленькаго деревяннаго бруска, снабженнаго гвоздемъ—карикатура дубины—былъ безоруженъ. Также,
оставаясь на томъ-же самомъ м^сте, мн'Ь нечего было достать
есть и пить, и, такимъ образомъ, мое положеше становилось
отчаяннымъ. Слишкомъ слабыя познашя по ботанике не позволяли мне отличить съедобные корни или плоды отъ несъедобныхъ; въ рукахъ не было никакой западни для ловли
^оликовъ, выпущенныхъ на островъ. Мужество все более и
более покидало меня. Въ такомъ безысходномъ положенш
пришли мне на мысль те озверевш1е люди, съ которыми я
рке встречался. Въ воспоминан1яхъ о нихъ я пытался укрепить свою надежду на спасете: представлялъ поочередно
каждаго изъ виденныхъ мною существъ и усердно отыскивалъ
въ чертахъ ихъ характера какое-нибудь качество, могущ^ее
послужить мне на пользу.
Лай собаки, заставилъ меня подумать о новой опасности.
Не теряя времени на размышлеше и боясь быть пойманнымъ,
я схватилъ свою палку и насколько возможно быстро двинулся
но направлешю къ морю. Во время этого пути мне пришлось
проходить черезъ кустарникъ съ острыми колючими шипами.
Я вышелъ изъ него, весь въ крови, и въ одежде, превратившейся въ лохмотья. На северъ предо мной разстилалась длинная бухта. Я, ни минуты не колеблясь, прямо вошелъ въ воду;
вода доходила до коленъ. Когда я достигъ, наконецъ, противоположнаго берега, съ сердцемъ, готовымъ разорваться, то
бросился въ чаш;у л1анъ и папоротниковъ и ожидалъ исхода
погоня. Слышался дай только одной собаки, Загемъ шумъ
стихъ,—и я началъ верить, что избйгнулъ пpecлeдoвaнiя.

— 55

--

Проходили минуты, тишина нич4мъ не нарушалась, и,
спустя насъ, ь^'жеса'».о вернулось ко мнй,
Въ это время я не былъ уже ни слишкомъ нораженъ
страхомъ, ни слишкомъ несчастенъ, такъ какъ, если можно
такъ выразиться, вышелъ за пределы страха и отчаяшя. Моя
жизнь окончательно потеряна; такое твердое уб'Ьжден1е д^лалс
меня к;Пособнымъ р4шиться на все. Даже у меня было неопределенное желаше увидЬть Моро, встретиться съ нимъ
лицомъ къ лицу. Во время перехода по воде у меня возникла
мысль, что, въ случае крайней опасяос-тя. л имелъ средохи^о,
по крайней мере, избегнуть страдашй, чтъ какъ никто не
могъ помешать мнЬ утопиться. Я даже былъ готовъ привести
эту мысль въ иополнен1е немедленно, но страшное любопытство увидеть, чемъ окончится приключеше, латересъ увидеть
свою роль въ собьгпяхъ удержали меня отъ этого. Я протянудъ свои онемевш1я руки, пораненыя острыми шипами;
посмотрелъ на окружаюш;1Я'деревья, и среди зелени ихъ мои
глаза остановились на черномъ лице, украдкой наблюдавшемъ
за мной.
Въ этомъ лице я узналъ обезьяно-подобное создаше,
которое являлось уже на берегъ встретить шлюпку; уродъ
сиделъ на кривомъ стволе пальмы. Я сжалъ свою палку въ
руке и поднялся, смотря ему въ лицо. Онъ принялся бормотать.
Вы... вы... вы...—вогъ все, что сначала можно было
понять.
Неожиданно онъ соскочилъ на землю и, раздвинувъ ветви,
съ любопытствомъ посмотрелъ на меня.
Къ этому суш;еотву я не испытывалъ такого отвращевпя,
какое чувствовалъ къ другимъ людямъ-животнымъ при встреч^
съ ними.
— Вы...—сказалъ онъ,—были въ лодке.«
Онъ говорилъ, следовательно, былъ человекомъ, по крайней
мере, такимъ-же, какъ и слуга Монгомери.
Да,—ответилъ я,—^я прибылъ на лодк^..^ нересевъ въ
нее съ корабля!
— О!..—началъ онъ.

— 56

--

Взглядъ его быстрыхъ блестящихъ глазъ пробЬгалъ по
всей моей фигур4, останавливаясь на рукахъ, на палк^, которую я держалъ въ нихъ, на ногахъ и на пораненыхъ шипами
местахъ гЬла. Что-то, казалось, его смущало. Глаза опять уставились на мои руки. Онъ протянулъ одну изъ свопхъ рукъ и
медленно сосчпталъ пальцы:
— Разъ, два, три, четыре, пять... гмъ?
Я не понялъ тогда, что хотЬлъ онъ сказать этимъ. Позднее
оказалось, что у некоторыхъ двуногихъ, населявшихъ островъ,
были плохо сформированы руки, на которыхъ иногда не доставало трехъ пальцевъ. Такъ какъ, повидимому, совершенство моихъ рукъ въ глазахъ урода им^ло валсный и благопргятный для меня признакъ, то я ответилъ т^мъ-же самымъ
жестомъ. Онъ состроилъ грпмасу полнаго удовлетворен1я;
затЬмъ своимъ быстрымъ взглядомъ снова окпнулъ всего меня
и, круто повернувшись задоз1ъ, исчезъ. Раздвинутые папоротники сомкнулись за нпмъ.
Я сдеяалъ несколько шаговъ въ чащу, чтобы последовать
за уродомъ, и былъ удивленъ, увидавъ его весело качающимся
на своихъ длинныхъ, тонкихъ рукахъ, которыми онъ дерлсался
за нучкп л1анъ, ниспадавшихъ съ бол^е высокпхъ ветвей. Ко
мне была обращена его сшша»
— Эй!.. Вы!..—произнесъ я.
Онъ соскочилъ на землю, перевернулся и обратился ко
мне лицомъ.
— Скажите мне,—спросилъ я его^—где-бы можно найти
чего-нибудь поесть?
— Поесть?—проговорилъ онъ.—Пищу людей и сейчасъ-же...
Въ хижинахъ!..
'
Глаза снова повернулись къ свешивающимся л1анам'}).
— Но где-же хижины?
— А!!
— Я здесь въ первый разъ, вы понимаете?
При последнихъ моихъ словахъ онъ сделалъ полуоборотъ
и приня.1ся проворно ходить взадъ и впередъ. B e i его движоН1я были удивительно быстры.

— 57

--

— Следуйте за мной!—скомандовалъ онъ.
Я пошелъ съ нпмъ въ ногу, р^шивъ испытать приключен1е до конца. Можно было-бы съ достоверностью сказать, что
хижины, въ которыхъ жилъ онъ и друпя двуног1я, должны
были быть грубой работы. Можетъ быть, его товарБш,и проникнутся добрымъ расположешемъ ко мн^; можетъ быть, мне
удастся найти средство овладеть ихъ умами. Я еш;е не зналъ
наверное, насколько заглушено было въ нихъ человеческое
чувство. Мой обезьяно-подобный спутникъ съ выдаюш;еАся
впередъ челюстью чуть-ли не бегомъ шелъ рядомъ со мной»
размахивая руками. Я спрашивалъ про себя, на что годится
этотъ уродъ я чемъ онъ занимается.
— Сколько времени вы на этомъ острове?—спросилъ я.
— Сколько времени...—повторилъ онъ.
После повторен1я мною того-же самаго вопроса, онъ выставилъ впередъ три пальца своей руки. Онъ, повидимому,
немногимъ отличался отъ идюта. Я пробовалъ добиться отъ
него^ что обозначаетъ подобный жестъ, но мои приставан1я
показались ему очень докучными. После двухъ или трехъ
вопросовъ уродъ вдругъ отстранился отъ меня п прыгнулъ за
какимъ-то плодомъ, свешивавшимся съ одной изъ ветокъ
дерева. Онъ содралъ съ плода шиповатую кожу и принялся
есть содержимое. Его поступокъ доставилъ мне большое облегчен1е, такъ какъ имъ онъ указалъ, чемъ я могъ прокормиться.
Новая моя попытка разспросить его кое о чемъ кончилась неудачно. Ответы получались быстрые, безтолковые и неуместные, редко они соответствовали вопросу, вообпце же напоминали заученный фразы попугая. Мое внимаше было настолько
поглощено всеми такими мелкими подробностями, что я едва
примечалъ тропинку, по которой мы шли.
Вскоре мы прошли мимо вырубленныхъ и шчерневшихъ
стволовъ деревьевъ, далее очутн.1гись на ровномъ месте, посыпанномъ желтовато-белаго цвета пескомъ, отъ котораго исходидъ едк1й запахъ, ударявшхй въ носъ п жегшШ горло. Направо встретился обломокъ голой скалы, за нею виднелась
голубая поверхность моря. Тропинка круто спускалась къ

_

58 —

узкому ущелью межъ двухъ громадныхъ обожженныхъ и черныхъ скалъ. Мы направились туда. Этотъ проходъ послЬ
осл^пляющагэ блеска сЬрнисгой тгочвы казался чрезвычайна
темнымъ. Его ст^ны поднимались отвесно и вверху почти
сближались между собою. Красные и зеленые круги стояли
передъ моими глазами. Мой провожатый внезапно остановился
и произнесъ:
~ Вы въ моемъ домЙ
Мы находились въ глубин-Ь какой-то расщелины, которая
спервд л(?^:азалас::> мн4 совершенно тетггюю. Я услышалъ разнообра^ггме ^ у к и я энергж^-ески протсръ я^&вой рукою свои глаза.
Непр1ятный згшахъ стоялъ кругомъ. Подобный запахъ бываетъ
въ дурно содержимыхъ кл4ткахъ съ обезьянами. Вдали видн'Ьлся холмъ, хюкрытый зеленью и освещенный солнцемъ; со
всехъ сторонъ сквозь у з й я щели проникали лучи света и
скудно освещали внутренность помещения.
TIL
Изу^сеже закона.

нечто

холодное к ^ ж у г с х ж о й руки. Я сильно задрожалъ
и прямо противъ enífe
неопределенную розоватую
фигуру, походившую
всего на ободранное дитя. Въ этомъ
создан1и, на самомъ деле, миловидныя черты ребенка сочетались съ отталкивающими чертами трехпалаго тихохода, какъ,
напримеръ, тотъ же низкШ лобъ и те же медленный движеи1я. Когда разсеялось первое ослеплешс, причиненное быстрымъ переходомъ отъ яркаго солнечнаго дня къ темнотЬ, я
сталъ яснее видеть окружающее. Маленькое существо, дотронувшееся до меня, стояло передо мною и испытующе разглядывало меня. Мой провожатый исчезъ.
место представляло узк1й вырытый проходъ, или, лучше
сказать, глубокую раощелину между двумя высокими стенамл
остывшей лавы; съ каждой ея стороны поднимались кверху
MopcKÍH т]>авы въ перемежку съ пальмами и камышами. Скалы
служили опорою втимъ растен1ямъ, которыя образовывали

~

59 —

собою простую берлогу, едва доступную лучамъ св^та. Извилистая щель, ведшая въ оврагъ, им4ла не бол^Ье трехъ метровъ въ ширину и была загромождена остатЕами плодовъ
и различнаго рода другими отбросами, издававшими зловоте.
Маленькое розовое существо все еще разсматривало меня
своими мигающими глазками, когда въ одномъ изъ ближайшихъ
отверстШ берлоги вновь показался мой челов^къ-обезьяна,
знакомъ приглашая меня войти. Въ тотъ же самый моментъ
какой-то толстый кривобокШ уродъ, согнувшись, вышелъ изъ
пещеры, которая находилась въ конц4 этой странной улицы.
Среди освещенной зелени листвы безобразная его фигура
приподнялась, и онъ уставился на меня глазами. Я колебался,
смутно желая бежать изъ этого м^ста по только-что пройденному мною пути, затемъ, однако, р^шинъ испытать приключен1е до конца, крепче сжалъ свою палку въ рукЬ и последовадъ за моимъ проводникомъ подъ зловонный навесъ.
Я вошелъ въ полукруглое пространство, своею формой напоминающее пчелиный улей; около каменной ст^ны, представлявшей перегородку внутри помещенш, была сложена провизхя
изъ разнообразныхъ плодовъ, кокосовыхъ и другихъ ореховъ.
Грубая деревянная и каменная посуда валялась разбросанной
на земле и отчасти на плохенькой скамейке. Огня не было.
Въ самомъ темномъ углу хижины сидела на корточкахъ какаято безформенная масса; она при виде меня заворчала. Мой
человекъ-обезьяна продолжалъ стоять, слабо освещенный светомъ, проникающимъ черезъ входное отверст1е, и предложилъ
мне расколотый кокосовый орехъ. Я пробрался до противодоложнаго угла, уселся на корточкахъ и принялся грызт:^ съ
возможнымъ спокойств}емъ орехт,, не смотря на одод^г^ний
меня страхъ и на невыносимый стертый воздухъ въ хижине.
У входа появилось розовое созда^вьице и вмесгЬ сх нпыъ еще
другое двуногое рыжаго цв^та и съ блестящими глазами. Оба
они принялись черезъ плече глазеть на мепя«
— Гмъ!—проворчала неопределенная масса изъ противиХоложнаго угла.

— 60

--

— Это челов'Ькъ, это человекъ,—затаратормъ мой вожатый^—человекъ, живой человекъ, подобный мн'Ы
— Довольно!—ворчливо прервалъ его голосъ, выходпвш1Й
изъ мрака.
Я грызъ свой кокосовый ор^хъ среди напряженной тишины
и старался, но безъ успеха, увидать, что происходило въ
темноте.
— Это человЬкъ?—переспросилъ голосъ.—Онъ пришелъ
жить съ нами?
Голосъ былъ сильный, немного запинался и заключалъ
въ себе какую-то странную интонащю, которая особеннымъ
образомъ действовала на меня; произношен1е, однако, было
более или менее правильное.
ЧелоЕЬкъ-обезьяна посмотрелъ на меня, какъ бы ожидая
чего-то. Я понялъ его молчаливый вопросъ и отвечалъ:
— Онъ пришелъ жить съ вамп!
— Это че.ювекъ; онъ долженъ изучить законъ!
Я начпналъ теперь различать среди царствующей техмноты
неясный черный контуръ существа, съ вдавленной въ плечи
головой, сидевшаго въ углу на корточкахъ. Въ пещере стало
еще темнее отъ появлен1я у входнаго отверсля двухъ новыхъ
головъ. Моя рука сильно сжала орулае. Существо пзъ темнаго угла заговорило возвышеннымъ голосомъ:
— Повторяйте слова!
Въ начале нельзя было разслышать его словъ, но вдругъ
онъ громко растянулъ нараспевъ:
— Не ходить на четырехъ ногахъ—это законъ...
Я остолбенелъ.
— Повторяйте же слова!—пробормоталъ человекъ-обезьяна.
При этомъ онъ самъ повторилъ пхъ, и все существа, который толпились у входа, поддакнули ему хоромъ съ какоюто грозной интонащей въ голосе.
Я убедился, что мне должно также повторять эту глупую
формулу, и тогда началась безумная комедия. Голосъ впотьмахъ напевалъ фразу за фразой, на манеръ причитыванзй, а
все остальные прйсутствующ1е повторяли ихъ. Произнося

— 61

--

сяова, опп въ то л:е время раскачивались изъ стороны въ
сторону и ударяли себя по бедрамъ; я слЬдовалъ ихъ примеру.
Мне казалось, что я уже умеръ и нахожусь въ мрачной
пещере загробнаго Mipa, окруженный таинственными уродами.
Кое-где въ пещеру скудно проникали лучи солнца. В с е мы
раскачивались и пели въ унпсонъ:
— Не ходить на четырехъ ногахъ! Это законъ... Разве
мы не люди?
— Не кушать ни сырого мяса, ни рыбы. Это законъ.
Разве мы не люди?
— Не сдирать коры съ деревьевъ. Это законъ. Разве мы
не люди?
— Не гнаться за другими людьми. Это законъ. Разве мы
не люди?
Можно себе представить все остальное после подобныхъ
глупыхъ запрещенШ; после нихъ мне казались возможными и
всяшя друпя запретительныя статьи, еще более безсмысленн ы л , невозможный и безнравственныя. Особаго рода усерд1е
овладело всеми нами. Раскачиваясь и бормоча все скорее и
скорее, мы повторяли статьи страннаго закона. Хотя я н е сколько и поддался вл1янш этихъ дикарей, темъ не менее,
въ глубине души готовъ былъ смеяться надъ всемъ происходившимъ. Мы проговорили вслухъ целый рядъ запрещенШ,
затемъ начали напевать новую формулу закона.
— Ему принадлежитъ домъ страданШ!
— Ему принадлежитъ способность творчества!
— Ему принадлежитъ способность вредить другимъ!
— Ему принадлежитъ способность исцелять!
Далее потянулась длинная сер1я перечисленШ, произнесенныхъ на какомъ-то непонятномъ для меня жаргоне, съ постояннымъ присовокуплешемъ словъ: «Ему принадлежитъ». Кого
они подразумевали подъ этимъ словомъ, для меня оставалось
загадкой. М н е казалось, что я сплю и вижу сонъ, но никогда
я не слыхалъ во сне neniH.
— Ему принадлежитъ убивающая людей молшя!

_

62 —

— Ему принаддежптъ глубокое море!—п^ля мы.—Ужасная
мысль пришла МН'Ь въ голову: Моро, превративъ этихъ людей въ
животныхъ, внушилъ ихъ огранйченнымъ умамъ особаго рода
поклонен1б себ4. Т^мъ не мен-Ье, не смотря на подобное уб^жден1е, я отлично понималъ, что не въ состоян1и прекратить
п'Ьше, такъ какъ б4лыв зубы и сильные когти окружали меня
со вс^хъ сторонъ.
— Ему подвластны звезды неба!
Наконецъ, эти причиташя окончились. Я увиделъ обливаюп^ееся потомъ лицо человека-обезьяны, мои глаза, привыкш1е
теперь къ темноте, стали лучше различать фигуру сидевшаго
въ углу, откуда исходилъ голосъ. Суп1;ество это было ростомъ
съ человека, но казалось покрытымъ темной и серой шерстью,
совершенно схожей съ цветомъ шерсти таксы. Кто оно было?
Кто были все присутствуюп];1е? Представьте себя окруженнымъ
ид1отами и калеками, ужаснее которыхъ нельзя вообразить, и
вы поймете мои чувства среди такихъ уродливыхъ карикатуръ человечества.
— У этого человека пять пальцевъ, пять пальцевъ... какъ и у
меня!—проговорилъ человекъ-обезьяна. Я протянулъ свои руки,
сероватое создаше пзъ угла нагнулось впередъ.
— Не ходить па четырехъ лапахъ. Это законъ. Разве мы
не люди?
Оно протянуло вместо руки какой-то странный обрубокъ
л взяло мои пальцы. Этотъ обрубокъ иредставлялъ изъ себя
копыто лани оъ когтями. Я насилу удержался, чтобы не закричать отъ удйвлен!я и ужаса. Его лицо нагнулось, чтобы
разсмотреть мои ногти; чудовига,е приблизилось къ свету^ пронйкаюш;ему черезъ входное от2ерст1е, и я съ дрожью и отвраш;ен1емъ увиделъ, что то былъ ни человекъ, ни зверь, ^
пряно г/ерая масса съ шерстью и тремя темными дугами,
обозначавшими место глазъ и рта.
— У него коротк1е ногти,—проговорило ужаснейшее существо съ длинною шерст5^ю.—Это гораздо лучше: онъ не такъ
стесненъ, шкъ те, которые имеютъ длинные ногти!—Оно отпустило мою руку, и я инстинктивно взялся за палку.

— 63

--

— Кушать только корни и деревья. Это «Его> приказан1е!—
проговорилъ челов'Ькъ-обезьяна.
— Я поучаю закону,—сказало с^ров чудовиш;е. — Сюда
првходятъ всЬ новички, чтобы изучить законъ. Я сижу въ
потемкахъ и твержу законъ!
— Это правда! —цодтвердилъ одинъ изъ двуногихъ у входа.
— Ужасно наказаше для т^хъ, кто нарушаетъ законъ.
Никто не изб-бгнетъ его!
— Никто не изб-Ьгиеть!—повторили они вс^, бросая другъ
на друга ярсетные взгляды.
- - Никто, никто, никто не изб4гнегь!—подтвердилъ челов'Ькъ-обезьяна.—Посмотрите! Я однажды совершилъ маленькое
престуйлеюе. Я тараторилъ безъ умолку и не говорилъ, какъ
слЬдуетъ« Никто не ионималъ меня. Меня жгли на огн4, у
меня есть знакъ отъ огня на рукЬ. Онъ очень великъ!
— Никто не избйгнетъ!—повторило въ своемъ углу сЬров
чудовип^е.
— Никто не избегнетъ!—повторили остальные, посматривая другъ на друга сбоку.
— Каждый изъ насъ им-Ьетъ дурную привычку,—продолжало с^рое чудовище.—Вашей дурной привычки мы еще не
знаемъ, но узнаемъ. Шкоторые им4ютъ привычку, выследивъ
живыя существа, украдкой сл-Ьдить за ними, прокрадываться
къ нимъ. выжидать, нападать, убивать и кусать ихъ, кусать
больно... Все это дурно!
~ Не охотиться на другихъ людей... Это законъ. ВЬдь и
мы люди. Не кушать ни сырого мяса, ни рыбы. Это законъ.
В'Ьдь, и мы люди!
— Никто не избегнетъ!—прервалъ его одинъ дикарь, сто
,явшШ у входа.
— Каждый им-Ьеть какую-нибудь дурную привычку,—
; [овторилъ уродъ, блюститель закона.—Шкоторые имЪютъ привычку вырывать зубами и руками корни, а также фыркать...
Это дурно!
— Никто не избегнетъ!—повторили стоявшее около входа,
— Шкоторые обдираютъ деревья, некоторые вырываютъ

-

64

--

М0ГИ1Ы мертвецовъ, некоторые дерутся, пуская въ дЬдго лбы,
ноги, когти, некоторые ни съ того, ни съ другого^ сильно кусаются, некоторые любятъ грязь!
. —• Никто не избегнетъ! — снова проговорилъ человекъобезьяна, почесывая себе икрЫо :
— Никто не избегнетъ!—-повторило маленькое розозое существо.
: .~ Наказаше будетъ строгое и верное. Поэтому изучайте
закопъ. Повторяйте слова!
.
..
Вдругъ'онъ снова началъ свои одноабразныя перечислеша
статей страннаго закона • в н ж вс!: присутствуюпце и я
принялись петь и раскачиваться. Голова у меня кружилась отъ
такого монотоннаго пешя и зловоннаго запаха въ пещере, но
я старался быть твердымъ, разсчитывая найти вскоре случай
выведаг. отъ нихъ о всемъ подробнее.
- Яе ходй1ъ на четырехъ лапахъ. Это закопъ. Разве мы
не люди? '
^
М н пролзводили такой шумъ, что не обратили вниман1я
н?; шу]\г^, исходяпцй извн^, до техъ поръ, пока . одинъ изъ
людей-свиней, которыхъ я виделъ уже раньше, просунувъ
голову черезъ маленькое розовое существо, вскрикнулъ съ испугомъ что-то такое, чего нельзя было разслышать. Сгоявш10 у
входа исчезли. Мой человекъ-обезьяна таюке выбЬжалъ изъ
пещеры; существо, сидевшее въ темномъ углу, последовало
за нимъ; при этомъ можно было заметить, что оно было толстое, неуклюжее и имело серебристую шерсть. Я остался одинъ,
и прежде, чемъ успелъ дойти до выхода, послышался лай
•собаки.
•
Въ ту же минуту я вышелъ изъ норы, держа въ рукахъ
ножку отъ кресл1 и дрожа всеми своими членами. Передо
мной предстало, можетъ быть, более двадцати двуногихъ
существъ съ неуклюжими спинами и безобразными головами,
сильно вдавленными въ плечи. Они съ живостью жестикулировали. Новыя полузверскш лица въ безпокойстве вышли изъ
другихъ берлогъ, Обративъ свои взоры по направлен1ю взглядовъ присутствующихъ существъ, я увидалъ въ сумеркахъ

«Моро бросилх револьвер'ь на землю и предложилъ ия-Ь вылез^-ь из'ь
ВОДЬП>. . (К7> стр. 72).

ОСТРОВЪ ДОКТОРА МОРО.

— 66

--

узкаго прохода въ конце ущелья темный силуэтъ и противную с^дую голову Моро. Онъ велъ рвавшуюся изъ рукъ со~
баку, рядомъ съ нимъ шелъ Монгомери съ револьверомъ въ руке.
Одно мгновенье, пораженный ужасомъ, стоялъ я въ какомъто оцепенен1и.
Позади меня проходъ былъ загражденъ громаднымъ уродомъ съ широкимъ и серымъ лидомъ и маленькими мигаю^щими глазками. Онъ подходилъ ко мне. Я осмотрелся кругомъ и вправо увиделъ въ скалистой стЬне, въ пяти пли пюсти метрахъ отъ себя, узкую щель, черезъ которую, ироходилъ
лучъ солнца.
— Остановитесь!—вскричалъ Моро, увидавъ меня направляющимся къ щели, потомъ, повелительно прибавилъ:—Остановите его!
При последнихъ его словахъ уроды одинъ за другимъ повернулись ко мне. Е ъ счастью, ихъ звериный умъ не обладалъ большою сообразительностью
Ударомъ въ плечо я ниспровергъ на землю одного кривобокаго и неуклюжаго урода, который старался понять, что
хотелъ сказать Моро. Онъ упалъ, увлекая своимъ паден1вмъ
еще другого. Последшй пытался задержать меня, но безуспешно. Маленькое розовое существо также направилось ко
мне, чтобы схватить, но я ударилъ его палкой, и гвоздь ея
причинилъ ему большой шрамъ на лице. Минуту спустя, я
уже пробирался по крутой тропинке, представлявшей выходъ
изъ оврага. Позади меня стоялъ вой и крики:
— Держи его! Держи его!
Въ бреши показалась громадная пума сераго цвета; за
нимъ, рыча, следовали'остальные.
Я взобрался по узкой расщелине и очутился на потухшемъ вулкане, находившемся къ западу отъ деревни людейживотныхъ. Все это пространство было пройдено чуть ли ве
сегомъ. Спустившись по крутому обрыву, где росли въ безпорпдке несколько деревьевъ, я добрался до лощины, поросшей
большими камышами. Въ этомъ месте почва оседала подъ ногами. Далее дорога шла черезъ густую и темную чащу.

— 67

--

Врешь явилась для меня счастливою случайностью, такъ
какъ узкая тропинка, подаимавшаяся наискось, сильно задержала моихъ преследователей. Въ тотъ моментъ, когда я уже
углубился въ камыши, изъ бреши показался одинъ изъ преследователей.
Въ продолжеше несколькихъ минутъ я продолжалъ б е жать по чап1.е. Вскоре воздухъ вокругъ меня наполнился
угрол{аюш;имя криками, слышенъ былъ шумъ отъ бега преследователей, отъ ломаемаго ими камыша, а также время отъ
времени хрустеше сучьевъ.
некоторые изъ уродовъ рычалп, какъ дик1е звери. Влево
отъ меня лаяла собака; съ той же стороны раздавались голоса Моро и Монгомери, звавшихъ меня по имени. Я круто
повернулъ направо. Мне показалось въ этотъ моментъ, будтобы Монгомери кричалъ, ^тобы я, если дорожу своей яшзнью,
не останавливался.
Иловатая почва быстро стала оседать подъ моими ногами;
тогда съ отчаянной энерпею бросился я впередъ и, выпачкавшись до коленъ въ грязи, наконепъ, выбрался на тропинку,
вьющуюся среди высокихъ камышей.
Шумъ преследовашя удалился влево. Въ одномъ месгЬ
трое странныхъ животныхъ розоваго цвета, ростомъ съ кошку,
въ припрыжку бросились прочь.отъ меня.
Тропинка шла мимо большого пустого пространства, покрытаго бЬлою известковою накипью, а затемъ снова углублялась въ камыши.
Внезапно она сделала поворотъ и направилась вдоль отвеснаго и обрывистаго оврага, напомпнающаго собою широк1й
ровъ въ англ1йскомъ парке. Я бежалъ изо всехъ силъ и не
заметилъ этой бездны, терявшейся въ пространстве.
Я упалъ въ оврагъ, головою впередъ, въ кустъ шиповника
и поднялся съ разорваннымъ ухомъ и весь въ крови. Густой
туманъ длинными полосами окружалъ меня, а на дне оврага
извивался маленькШ ручеекъ; отъ него-то и поднимался этотъ
туманъ.
М н е показалось страннымъ видеть туманъ во время зной-

^^

63

—

иаго солнечнаго дня, но у ыопя не было временн размышлять
надъ этинъ. Я шелъ впередъ, сл4дуя направленно тенегпя, над'Ьясь такпмъ образомъ добраться до моря и безъ всякыхъ
иромедлен1й утопиться въ немъ. Только поздпЬе я замЪтилъ,
что во время паден1я потерялъ свою палгсу.
Вскоре оврагъ настолько сузился, что мн'Ь прншлосъ войти
въ р'^чку. Но я быстро вышелъ изъ пея, ибо вода была горяча, какъ кинятокъ. По поверхности р^чки плавала тонгхая
с'Ьрнистая кора. Вдругъ оврагъ сд^ладъ крутой поворотъ почти
яодъ прямымъ угломъ, п предо мной неясно обозначился голубой горизонтъ.
Находяш;ееся не такъ далеко море отражало въ ссбЬ
солнце въ виде мир1адовъ искръ. Я виделъ смерть передъ
собою.
Потъ градомъ лилъ съ меня, но я чувствовалъ некоторый
подъемъ духа отъ того, что несколько опередилъ своихъ
преследоваталеГг. Эта радость и возбужден1е помешали мн'Ь
утопиться немедленно же. Я повернулся назадъ и сталъ прислушиваться. Но кроме жужжанья мошекъ и стрекотан1я насекомыхъ, прыгавшихъ въ кустахъ, въ воздухе было совершенно тихо.
Вдругъ до моего слуха достигъ едса слышный лай собаки,
затемъ какой-то тих1й говоръ и хлопанье бича. Этотъ шумъ
то увеличивался, то уменьшался, то поднимался по речке,
то какъ будтс( бы исчезалъ. По временамъ, погоня казалась
оконченной.
Теперь я зналъ, какую зап^иту могъ найти среди чудовиш;ъ.
Я снова продолжалъ свой путь къ морю. Ручей съ горячей
водой расширился въ большую губу, засоренную пескомъ и
травою, на которомъ, нри моемъ прпближен1и, закопошилось
большое количество раковъ и еш;е какпхъ-то жпвотныхъ на
многочисленныхъ ножкахъ. Я добрался до самаго берега и
только тутъ почувствовалъ себя въ безопасности. Повернув]:1ись къ морю спиною и положивъ руки на бедра, я углубился
иъ созерцаше окружаюш;ей густой зелени, среди которой се<

— 69

--

рымъ пятномъ выделялся туманный оврагъ. Овладевшее мною
безпетаое состояше—какъ это ни покажется страннымъ людямъ, никогда не испытавшпмъ опасностей,—и безнадежность
моего положен1я удерживали меня отъ немедленнаго же самоуб1аства.
Мне пришло на мысль, что у меня остается еш.е одинъ
псходъ. Пока Моро и Монгомери съ толпою зверей ип1;'утъ
меня по острову, нельзя ли обогнуть плоскШ песчаный берегъ
и вернуться къ ограде? Попытаться пойти противъ нихъ, камнемъ, вырваннымъ изъ непрочно построенной стены, взломать
замокъ маленькой двери и, найдя ножъ или кинжалъ, разбить
пмъ головы при ихъ возвращеши, что, почемъ знать, могло и
удасться? Въ крайнемъ случае такая попытка давала возможность дорого продать свою жизнь.,. Я направилъ свои шаги
къ западу, идя вдоль берега. Ослепительно сверкало и пали.ш
заходящее солнце, и начинался съ спльнымъ шумомъ низкШ
приливъ Тихаго океана. Вскоре берегъ стайъ изгибаться по
направ.1енш къ югу, и солнце оказалось по правую сторону
отъ меня. Потомъ, вдругъ, вдали прямо передъ собою я увпдалъ несколько фигуръ, выходящпхъ одна за другой изъ кустовъ, то были: Моро со своей большой сЁрой собакой, за
нимъ Монгомери и еще двое другихъ. Тогда я остановился.
Они заметили меня и стали подходить, делая рзтамп
знаки. Я стоялъ неподвижно, смотря на ихъ приближение.
Двое людей - животныхъ бегомъ бросились къ кустамъ, чтобы
отрезать мне отступлен1е. Монгомери также побежалъ, но
прямо на меня. Моро со своею собакой, не торопясь, П1е.лъ въ
отдалензи.
Наконецъ, я очнулся отъ своего бездейотБ1я, повернулся
къ морю и решительно вошелъ въ воду. Мне пришлось идти,
по краГшей мере, тридцать метровъ, прежде чемъ вода достигла до моего пояса. Морск1я рыбы выплывали непосредственно изъ подъ мопхъ ногъ.
— Что вы делаете?—вскричалъ Монгомери.
Я повернулся къ нему, находясь уже по поясъ въ воде,
и спокойно посмотрелъ на всехъ. Монгомери остановился, за-

~

70 —

пыхавшись, на краю берега. Его лицо посл^ б4га раскраснелось, длинные, гладгае волосы были въ безиорядке, его нижняя отвислая губа отпустилась еще ниже, обнаруживая рядъ
неровныхъ зубовъ. Моро медленно приближался съ бл^днымъ
и решительнымъ выражен1емъ лица, въ сопровожден1и собаки,
лаявшей на меня. У обоихъ въ рукахъ было по длинному
бичу. Немного выше, въ кустахъ, находились на стороже людиживотныя.
— Что я делаю? Хочу утопиться!
Монгомери и Моро обменялись взглядами.
— Чего ради?—спросилъ Моро.
— Потому что я не хочу быть изуродованнымъ вами!
— Я вамъ говорилъ объ этомъ уже!—шепнулъ Монгомери
Моро; последнШ вполголоса что-то ответилъ ему.
— Съ чего вы взяли, что я буду васъ уродовать?—спросилъ Моро.
— Изъ всего того, что виделъ!—ответилъ я.—Кроме того,
вотъ тамъ въ кустахъ существа, которыя...
— Замолчите!—прошепталъ Моро, поднимая руку.
— Не замолчу!—отвечалъ я.—Они были людьми, что они
представляютъ теперь изъ себя? Я, по крайней мере, не буду
среди нихъ!
Мои взоры устремились вглубь острова...
Позади Моро и Монгомери, на берегу находился Млингъ,
слуга последнлго, съ однимъ изъ техъ дикарей, которые гребли
на шлкГпке. Еще дал'^е въ тени деревьевъ виднелась фигура
человека-обезьяны, а за нимъ несколько неоиределенныхъ
силуэтовъ.
— Что это за создашя?—вскричалъ я, указывая на нихъ
пальцемъ и возвышая все более и более голосъ^ чтобы они
меня услыхали.—Они были такими же людьми, какъ и вы,
они обращены вами въ презренныхъ тварей со зверскими замашками. Это люди, которыхъ вы сделали своими рабами, и,
темъ не менее, вы все-таки еще боитесь... Послушайте!—вскричалъ я, указывая уродамъ на Моро и надсаживаясь отъ крика,
чтобы быть ими услышаннымъ.—Послушайте, разве вы не ви-

— 71

--

дите, что эти двое людей боятся васъ, остерегаются васъ?
Почему вы не осмеливаетесь напасть на нихъ? Васъ много..»
— Ради Бога,—вскричалъ Монгомери,—замолчите, Прендикъ!
— Прендикъ!—позвалъ меня Моро.
Они оба нарочно кричали въ одинъ голосъ, чтобы заглушить MQH слова. Между гЬмъ позади нихъ собирались любопытный лица уродовъ съ недоумеваюпцими минами, безобразными отвисшими руками и съ изуродованными спинами. OHIÏ,
казалось, силились понять меня и припомнить свое чело1^ече*
ское прошлое.
Я продолжалъ имъ кричать тысячу различныхъ вепрей,
которыхъ теперь не помню: все сводилось къ тому, что уроды
могли бы убить Моро и Монгомери, и имъ не сл'Ьдовало бы
бояться ихъ. Подобный мысли старался я пробудить въ чудовип1;ахъ передъ своей безноворотной кончиной. Я вид^лъ, какъ
существо, вид-Ьниое мною уже въ первый вечеръ своего пребыван1я на остров'Ь, съ зелеными глазами и въ какихъ-то
грязныхъ отрепьяхъ, шло изъ-за деревьевъ, чтобы лучше услышать меня. За нимъ Н0ДХ0ДР1ЛИ и другхя.
Наконецъ, я остановился, чтобы перевести дыхан1е.
— Послушайте меня минуточку,—заговорилъ Моро своимъ
сильнымъ и резкимъ голосомъ,—а потомъ говорите, что вамъ
угодно!
— Ну!—сказалъ я.
Онъ откашлялся, подумалъ несколько секундъ и закричалъ:
— По латыни, Прендикъ, на дурномъ латинскомъ языке
постарайтесь меня понять. Hi поп snnt homines, sunt animalia,
• qnae nos liabemus (это не люди, а обыкновенныя животныя),
они подвергались вивисекцш, своего рода фабрика щи человечества. Я вамъ все объясню, выходите изъ воды!
— Хорошо сказано!—вскричалъ я со смехомъ.—Они б ы т
людьми, такъ%акъ говорятъ, строятъ хижины и варятъ ссбЬ
еду. И не думайте, чтобы я вышелъ отсюда!
— Около васъ очень глубоко... Тамъ же водятся въ большомъ количестве прожорливыя акулы...

-

72

--

— Вотъ это-то ыв4 и надо!—отвЬтилъ я.--Коротко и ясно.
•Въ добрый часъ. Я хочу сперва съ вами сыграть хорошую
штуку!
— Подождите!
Онъ выташ;илъ какой-то предметъ пзъ своего кармана,
онъ блеснулъ на солнц^ — и бросидъ его къ своимъ ногамъ.
— Вотъ заряженный револьверъ,—сказалъ онъ.—Монгомери сделаетъ то же самое. Потомъ мы отойдемъ по плоскому
морскому берегу на такое разстояше, какое вы считаете нодходящимъ. Тогда придите и возьмите револьверы!
— Такъ-то такъ, но у васъ, наверное, еш;е третШ?
— Я васъ прошу, Прендикъ, немного подумать. Во перБыхъ, я васъ не звалъ на этотъ островъ, во вторыхъ, въ последнюю ночь мы лечили васъ, и овладеть вами представлялся особенно удобный случай. Наконецъ, теперь, когда вашъ первый
страхъ прошелъ, и вы можете обдумать, что вамъ /оворятъ, то
скажите по совести, разве Монгомери принадлежитъ къ такому
типу людей, какимъ вы его себе представляете? Мы васъ искали
в преследовали для вашего же блага, ибо весь этотъ островъ
наполненъ... феноменами, враждебными вамъ. Съ какой же
делью мешать намъ вашему желан1ю утопиться?
— Почему вы направили вашихъ людей на меня, когда я
находился въ пепцере?
— Мы решили присоединиться къ вамъ и избавить васъ
ОТЪ опасности. После этого мы нарочно потеряли вашъ следъ,
ради вашего же спасенхя!
Я разиышлялъ. Его слова казались мне правдоподобными.
Потомъ я вспомнилъ еще объ одномъ.
— А что я виделъ... въ ограде?—спросилъ я»
— Это былъ пума!
.— Послушайте, Прендикъ,—сказалъ Монгомери.-—Вы без|)азсудный глунедъ. Выходите изъ воды, возьмйте револьверы
и тогда говорите. Мы не можемъ сделать больше того, что
сделали!
Нужно было признать справедливость его словъ. По правде

— 73

--

сказать, я всегда не дов'Ьрягь и боялся Моро. Но Монгомери былъ человекъ, который могъ меня слушать.
Отойдите подал ше вдоль берега и поднимите руки
вверхъ!—проговорилъ я посл-Ь н^котораго размышлен1я,
— Н'Ьтъ, нельзя!—сказалъ Монгомери съ выразительнымъ
кивкомъ головы назадъ,—Въ этомъ увидятъ недостатокъ достоинства!
— Идите, въ такомъ случай до деревьевъ, я васъ прошу!
— Каюя ид10тск1я деремоши!—сказалъ Монгомери,
Оба они повернулись лпцомъ къ шести или семи страннымъ двуногимъ чудовиш;амъ, которыя, мрачныя и неподвижный, стояли на солнц4 и въ то же время находились въ т^ни,
пада1ош;ей отъ деревьевъ. Монгомери защелкалъ кнутомъ, и
они, быстро повернувшись на пяткахъ, бросились бежать врассыпную въ чаш,у деревьевъ. Когда Монгомери и Моро удалились на порядочное разстолн1е отъ меня, я вышелъ на берегъ,
поднялъ револьверы и осмотр^лъ ихъ. Для полной убедительности въ томъ, что они заряжены, я выбралъ большой кусокъ
окамен'Ьвшей лавы и выстрелдлъ; къ моему удовольств1Ю камень превратился въ обломки, смешавш1еся съ пескомъ.
ТЬмъ не менее съ минуту я колебался.
— Я принимаю рискъ!—проговорилъ я, наконецъ, и съ
револьверами въ рукахъ поднялся по гладкому морскому берегу, чтобы присоединиться къ нимъ.
— Такъ-то будетъ лучше!—безстрастно сказалъ Моро.—
Своимъ поведешемъ вы испортили мне лучшую часть моего дня!
Съ снисходительнымъ видомъ, оскорбительнымъ для меня
онъ и Монгомери въ молчанш шли впереди меня.
Толпа уродовъ продолжала стоять въ удивленш, отодвинувшись къ самымъ деревьямъ. Я прошелъ мимо нихъ по
возможности спокойно, Одинъ изъ нихъ сделалъ видъ^ что хотелъ последовать за мною, но стоило Монгомери поднять
кнутъ, как1> онъ убежалъ. Остальные, не двигаясь, провожали
насъ глазами.
Они, безъ сомнешя, могли быть животными. Но мне никогда не случалось встречать разсуждающихъ животныхъ.

—

—
ТШ.

Моро объясняется.
— А теперь, Прёндикъ, я объяснюсь!—сказалъ докторъ
Моро, после того какъ мы пообедали.—Я долженъ признать,
что вы самый требовательный гость, кого я когда либо ветречалъ, и предупреждаю васъ, что это последнее одолжен1е,
которое я делаю по отнопгетю къ вамъ. Вы можете, если
Зтодно, угрожать лишить себя жизни; я не пошевельну пальцемъ, хотя для меня это было-бы несконько неприятно!
Онъ селъ въ мягкое кресло, держа въ своихъ бледныхъ и
гибкихъ пальцахъ сигару. Светъ висячей лампы падалъ на
его седые волосы; взглядъ былъ обраш;енъ чрезъ маленькое
окно безъ стеколъ къ небу. Я также селъ насколько возможно
дальше отъ него, между нами находился столъ и револьверы
лежали на разстолн1п руки отъ меня. Монгомери не было. Я
не особенно желалъ быть вместе съ ними въ столь маленькой
комнатке.
— Вы допускаете, что вивисекцпрованное человеческое
суш;ество, какъ вы его назвали, есть, вместе съ темъ, пума?—
проговорилъ Моро. Ояъ ввелъ меня во внутренность огорожоннаго месаа, чтобы я могъ-бы убЬдиться въ этомъ на самомъ
деле.
— Да, это пума,—отвечалъ я,—пума еш;е живая, но
отпрепарированная и изуродованная такимъ образомъ, что я
не желаю никогда более видеть подобное живое мясо. Все
гнусные...
— Мне все равно!—прервалъ Моро.—По крайней мере,
избавьте меня отъ этихъ. благородныхъ пзл1ян1й. Монгомери
былъ точно такимъ-же. Вы допускаете, что это пума? Теперь,
сидите спокойно, въ то время, какъ я буду развивать передъ
вами свои идеи о фпшолопи!
^
Немедленно, тономъ безмерно скучающаго человека, но
затемъ, мало по малу одушевляясь, началъ онъ излагать свои
работы. Онъ выражался просто и убедительно. Охъ времени

— 75

--

до времени я зам'Ьчадъ въ его тон^ язвительную ирошю и
вскоре почувствовалъ себя краснымъ отъ стыда за наши
взаимныя полойсенхя.
Существа, вид4нныя мною, не были люди; это были животныя—очелов'Ьченныя животныя—торжество впвисекд1и.
— Вы забыли все, что можетъ сдЬлать съ живыми суще1зтвами искусный вивисекторъ!—говорилъ Моро.—Что касается
до меня, то я все еще спрашиваю себя, почему вещи, испробованныя мною здесь^ до сихъ поръ не были еще произведены?
Безъ сомнен1я, некоторый попытки были, какъ-то: ампутащп,
, удален1е болезненныхъ частей, Быпиливан1е костей, вырЬзываше больныхъ членовъ тЬла. Конечно, вы знаете, что хирург1я можетъ произвести и уничтожить косоглаз1е. Въ случаяхъ удален1я болезненныхъ частей у васъ происюдятъ
всякаго рода секретный изменсшя, органичесшя нарушешя,
людпфикацш страстей, преобразован1я въ раздраяштельности
тканей- Я уверенъ, что обо всемъ этомъ вы уже слышали!
— Безъ coмнeяiя,—отвечалъ я,—но эти отвратительныя
двуног1я...
— Все въ свое, время!—сказалъ онъ, съ успокоительнымъ
жестомъ.—Я только начинаю. Это обыкновенные случаи преобразовашя (трансформащи). Хирург1я можетъ сделать лучшее.
Можно легко также построить что либо разрушающееся или
преобразующееся. Вы слышали, можетъ быть, объ одной часто
повторяющейся операц1и въ хирургаи, къ которой прибегаютъ
за помощью въ случаяхъ отсутств1я носа? Обрывокъ кожи,
содранный со лба и перенесенный на носъ. прививается на
своемъ новомъ месте. Это прививка одной части тела животнаго къ другой части того-же жнвотнаго. Но можно также
прививать частя, недавно взятыя отъ другого какого-нибудь
животнаго. Напримеръ, зубы. Прививка кожи и кости употребляется для ускорен1я исцелешя. Хирургъ кладетъ въ середину
раны кусочки кожи, срезанные отъ другого какого-нибудь
животнаго, П.ЛИ обломки кости отъ недавно убитой жертвы.
— Вы слышали, можетъ быть, о шпоре петуха которую
Гунтеръ прпвилъ къ шее быка. А крысьи хвосты на носу

— 76

--

алжпрскпхъ зуавовъ, объ этомъ также сл-Ьдуетъ сказать—
уроды, изготовленные посредствомъ кусочка хвоста обыкновенной крысы, перенесеннаго въ надр^зъ на лиц'Ь и привившагося въ такомъ положен!!]!
— Изготовленные уроды! Такимъ образомъ вы хотите сказать, что.,.
— Да. Эти создан1я, 1соторыхъ вы видели, животныя, выкроенныя и обд'1)Ланныя въ новыя формы. На это, т. е. изученш пластичности живыхъ формъ, посвящена моя жизнь. Я
занимался годы, постепенно ирхобр-Ьтая новыя св^д'Ьп'ш. Я
вижу ваше пзу1млен1е въ то время, какъ я не говорю вамъ
ничего иор>аго. Все это уже давно НАХОДИТСЯ въ области
практической анатом1п, но никто не им'Ьлъ дерзости касаться
' этого. Я могу изменить не только наружную форму животнаго.
Ф11з1олопя, химическш составъ живого существа также могутт
подвергаться прочному изм'1нен1ю!
— Оспопрпвиванте и друг1е методы прививки жпвыхъ и мертвыхъ матер1й—примеры, съ которыми вы, наверное, хорошо
знакомы. Сходную операцш представляетъ переливаН1е крови,
съ чего, сказать правду, началъ я. Тате случаи многократны.
МенЬе обычныя, но, конечно, гораздо бол^е см'Ьлыя, были
операц1я тЬхъ практиковъ средняхъ в^ковъ, которые фабриковали карлаковъ, кал^къ и ярмарочныхъ уродовъ и чудовищъ;
остатки такого искусства видны еще въ предварптельныхъ
маннпулящяхъ, которымъ подвергаются паяцы и акробаты.
Викторъ Гюго много говорилъ о нпхъ въ своемъ произведении.
«Человекъ, который смеется»... Но вы, можегь быть, понимаете
лучше, что я хочу сказать? Вы начиааете вид'Ьть, что возможно пересаживать ткань отъ одной части тЬла лсивотпаго
кЪ другой или отъ одного животнаго къ другому, изменять
его (т. е. ншвотнаго) химическ1я реакщи, способы роста, возобновлять суставы членовъ и въ результат^ изменить все внутреннее строен1е животяаго!
— Однако до меня эта необычайная отрасль знашй совс;Ъмъ не была систематически и полно разработана новМшпми пзсл'Ьдователями.

— 77

--

— Только несколько хпрургйческихъ шттопъ указывали па
случап подобнаго рода; большинство аиалогичныхъ прпм4ровъ
производились, такъ сказать, случайно тиранаагп, преступниками, заводчиками лои]адея п собакъ, всякаго рода невежественными и неопытными людьми, работавшими псключитель30
ради лячныхъ выгодъ. Я первый возбуднлъ этотъ вопросъ,
вооруженный антисептической хпрурпей и влад-Ья дЬйствительнымъ научнымъ знашемъ естественныхъ законовъ.
~ Можно думать, что до сихъ поръ все это практиковалось втайн'Ь. Таковы, наприм'Ьръ, с1амск1е близнецы... А также
въ казематахъинквизицш... Несомненно, главною цЬлью инквпзиторовъ было—доставить утонченный страдан1я, но, по крайней мере, некоторые изъ нихъ должны были имЬть безграничную научную любознательность...
— Но—прервалъ я,—эти суш;ества, эти животныя говорлтъ!
Онъ ответилъ, что они действительно говорить. По его
словамъ, вивисекщя не останавливается только на простомъ
преобразованш внешняго вида. Свинья и та можетъ получить
восш1тан1е. Строеше, касаюп1;ееся ума, еш;е менее установлено,
нежели строен1е. тЬла. Въ развиваюш;емся учении о гипнотизме мы находимъ предсказываемую возможность посредствомъ внушенШ заменять старыя атавистичесюя понят1я новыми,
привитыми къ наследственнымъ и прочно занявшими место
последнихъ. По правде сказать, многое тъ того, что мы
зовемъ моральнымъ воспиташемъ, есть искусственная модификад1я и извраш;ен1е природнаго инстинкта. Велико разлпа1е
между гортанью человека и обезьяны,—продолжалъ опъ,—въ ея
способности воспроизводить ясно различные спмволдческ1о
звуки, которыми можетъ выражаться мысль.
Относительно этого пункта я не былъ согласенъ съ нпмъ,
но съ некоторою неучтивостью онъ отказался обратить внимаше на мое возражен1е, Онъ повторилъ только, что факты
на лицо, и продолжалъ изложеше свопхъ работъ.
Я спросилъ его, почему онъ взялъ за образецъ человека?
Мне казалось въ то время, да и теперь еще кажется, что в г.

— 78

--

этомъ выбор'Ь проглядывала какая-то странная злость. Онъ
прлзнался, что выбралъ эту форму случайно.
— Я также легко могу превратдть барановъ въ ламъ и
ламъ въ барановъ. Я полагаю, что въ человеческой форме
такъ называемый артистичесюй складъ ума проявляется гораздо сильнее, неужели у какой-либо другой животной формы
Но я не ограничусь фабрйкац1ею людей. Одинъ или два раза...
Онъ немного помолчалъ.
— Эти годы! Съ какою быстротою они протекли! И вотъ
теперь я потерялъ целый день для спасен1я вашей жизни и
теряю еш;е часъ, давая вамъ объяснен1е!
— Между темъ,—сказалъ Я;—я все еш,е не понимаю. Вы
причиняете массу страданШ, въ чемъ-же ваше оправдан{е?
Одно только практическое применеше могло-бы извинить въ
моихъ глазахъ вивисекщю...
— Конечно!—сказалъ онъ.—Но, какъ вы видите, я думаю
иначе. Мы смотримъ на дело съ различныхъ точекъ зрев1я.
Вы матер1алистъ!
— Я вовсе не матер1алиотъ!—лсиво прервалъ я его,
— Съ моей точки зрешя, съ моей точки зрен1я!
— Именно вопроеъ остраданшразделяеаънасъ. Пока видъ
страданШ или слухъ о нихъ огорчаетъ васъ, пока собственныя ваши страдан1я управляютъ вами, пока основою вашпх'ь
представленШ о зле, о грехе сдужнтъ боль, до техъ поръ вы
не более, какъ животное, говорю я, и имеете довольно смутное представлен1е о чувствахъ всякаго другого животнаго. Боль...
Я въ нетерпен!« пожалъ плечами, слыша подобные софизмы.
— Но, мало того,—продолжалъ докторъ,—умъ, действительно способный къ признанно научныхъ истинъ, долженъ
считать все это сущямъ вздоромъ. Можетъ быть, на всей
нашей маленькой планете, представляюш,ей, такъ сказать
крупинку м1ра, невидимую съ ближайшей звезды, нигде не
встречается того, что называютъ страдашемъ. Мы лишь опцупью
пробираемся къ истине... Впрочемъ, что такое боль, даже для
хЬхъ, кто живетъ вотъ здесь, на этой земле?

~

79 —

При этихъ сдовахъ онъ вынулъ изъ кармана маденьк1й
перочинный ножикъ и, вскрывъ лезв1е, приблизилъ свое кресло
ко МН'Ь такъ, чтобы я могъ видеть его бед,ро; загЬмъ, выбравъ
место, онъ свободно погрузилъ лезв1е въ свое мясо и снова
вынулъ его оттуда,
— Вы, безъ сомнен1я,^ это уже видели? Чувствуется не
более, какъ уколъ^ булавки. Что-же изъ этого следуетъ? Способность чувствовать не присуща мышцамъ, она свойственна
исключительно коже, и въ бедре, напримеръ, лишь кое-где
находятся чувствительныя къ боли места!
— Воль только нашъ внутреншй советчикъ — недикъ,
раздражающ1й и предостврегающШ насъ. Всякое живое мясо
не испытываетъ страдан1й, они ощущаются лишь нервами,
• да и то не всеми. Нетъ и следа действительной боли въ
ощущешяхъ зрительнаго нерва. Если его ранить, то вы видите
одно мерцан1е света, точно также поранен1е слухового нерва
обнаруживается исключительно шумомъ въ ушахъ. Растен1я
не страдаютъ вовсе; возможно, что низш1я животныя, каковы
морская звезда или речной ракъ, также не испытываютъ
страдан1й. Что-же касается людей, то, развиваясь, они съ
большимъ уиорствомъ будутъ работать для своего блага, и
почти не будеть необходимости предостерегать ихъ отъ соиряженныхъ съ этимъ опасностей. Я еще никогда не видёль
безполезной вещи, которая рано или поздно не была-бы; уничтожена и лишена существован1я, а вы? Итакъ, боль становится безполезной!
— Впрочемъ, я религхозенъ, Прендикъ, какимъ долженъ
быть всяк1й здравомыслящШ человекъ. Можетъ быть, думается
мне, что я немного лучше васъ знакомъ- съ законами Творца
вселенной, потому что всю свою жизнь отыскиваю ихъ своимъ
собственнымъ способомъ, между тЬмъ вы, какъ кажется, соби-^
раете однехъ бабочекъ. И я ручаюсь вамъ, что радость и
горе не имеютъ ничего общаго съ небесами и адомъ.
вольств1е и горесть! Ба! Что такое экстазъ богослова, какъ
не смутно представляющаяся райская дева Магомета? То, что
мужчины и женщины, въ большинстве случаевъ, делаютъ^изъ-

—

в о -

за удовольствш и горя, Прендикъ, служитъ признаками зв^ря
въ нихъ, зв4ря, до котораго они опускаются!
— Удовольств1е и горесть!..
— Мы ощущаемъ ихъ только до т-Ьхъ поръ, пока валяемся въ пыли. Вы видите, я продолжалъ свои нзследован1£
этимъ путемъ, къ которому они меня привели. Это единственный способъ, которымъ я ум^ю вести пзследован1Я. Я ставлю
вопросъ, отыскиваю какимъ-нибудь образомъ отв4тъ на него
и въ результате имею... новый вопросъ. Возможно ли то, или
другое? Вы не можете себе представить, что обозначаетъ это
дл:я изследователя! Какая духовная страсть овладеваетъ имъ!
Вы не можете вообразить себе удивительныхъ прелестей этихъ
духовныхъ стремлешй. Существо, находящееся передъ вами,
не более, какъ животное, создайе, подобное вамъ, но въ немъ
все £|агадка. Страдан1е изъ-за симиат1и—обо всемъ этомъ я
знаю, и оно сохранилось у меня, какъ восноминаше о чеыъ
то, что я уже много летъ тому назадъ пережилъ. Я ж(
—
это мое единственное желаше-—найти крайте пределъ.. лластячности живой формы!
— Но,—возразилъ я,—это мерзость...
— До сего дня я нисколько не заботился объ этике матерш. Изучен1е природы делаетъ человека по меньпгей мере
такимъ же безжалостнымъ, какъ сама природа. Я делалъ свои
изследован1я, не заботясь ни о чемъ другомъ, какъ о вопросе,
который я яселалъ разрешить, и матер1алы для него... тамг,
въ хижинахъ. Скоро уже одпннадцать леть, какъ прибыли мы
сюда, Монгомери и я, вместе съ шестью Канаками. Я вспоминаю о тишине острова и пустынномъ океане вокругъ насъ,
какъ будто это было- вчера. Место, казалось, ждало меня!
—• Запасы провизш были выгружены на берегъ, и для
нихъ выстроенъ амбаръ. Канаки построили свои хижины близъ
лощины. Я принялся работать здесь надъ темъ, что привезъ
съ собою. Въ начале получались плачевные результаты. Началъ я съ барана, но п о с й полуторадневной работы скальпель мой былъ невЬрно направленъ, и животное поколело!
— Изъ другого барана получилось скорбное п боязливое

сМежду нами находился столъ па которомъ лежали
(къ стр. 74).

ОСТРОВЪ ДОКТОРА МОРО.

револьверы«,.

— 82

--

существо; я персвязалъ ему раны, чтобы оно не погибло.
Варанъ казался мн'Ь совершенно очеловеченнымъ, но, приглядываясь къ нему блпже, я остался недоволенъ. Вспоминая обо
МН'Ь, полученное существо испытывало неизъяснимый страхъ,
я ума въ немъ было не бол'Ье, ч'Ьмъ у барана. При каждомъ
новомъ взгляде на него, оно становилось мнЬ все более и
болЬе противнымъ, и, наконецъ, я прекратилъ страдан1я моего
чудовища. Эти животныя безъ всякаго мужества, существа
боязливыя и чувствительный къ боли, безъ малейшей искры
жизненной энергш, не умешъ презирать страдан1я и совершенно не годятся для фабрикащи изъ нихъ людей.
— Затемъ я взялъ гориллу и, работая надъ нимъ съ величайшимъ старан1емъ, преодолевая одно затруднен1е за другимъ,
создалъ своего перваго человека. Я обделывалъ его целую
неделю, день и ночь, въ особенности его мозгъ нуждался въ
большой поправке, необходимо было многое добавить и изменить въ немъ. Когда, по окончанш работы, ояъ, связанный
и обвязанный, неподвижно лежалъ передо мною, то, по моему
]йнен1ю, это былъ превосходный образецъ негрскаго типа. Я
до тЬхъ поръ не отход и лъ отъ него, пока не убедился, что
онъ выживетъ; придя же въ эту каморку, я нашелъ въ ней
Монгомери въ состоянш, довольно близкомъ къ вашему. Ояъ
слышалъ некоторые крики животнаго, по мере того, какъ последнее становилось человекомъ, крики, подобные темъ, которые такъ смутили васъ. До того дня я не посвящалъ его всецело въ свои тайны. Канаки, те также были смущены, и
одинъ.мой видъ страшилъ ихъ. Пр1обретя вновь до известной степени довер1е Монгомери, я съ громадными усил1ями
иомешалъ канакамъ покинуть насъ. Въ ковцЬ концовъ, имъ
это удалось, и мы потеряли яхту. Много дней, почти целыхъ
три или четыре месяца, ушло на воспитан1е моего зверя. Я
обучилъ его первоначальнымъ правпламъ англШскаго языка
далъ понят1е о числахъ и выучилъ азбукЬ. Ояъ соображалъ
медленно, хотя мне попадались идтоты, соображавпие несомненно еще медленнее, У моего создан1я переменился образъ
мыслей, и'не-со-храншшсь^
^осцомпяащя о сяоемъ

_

83 —

прошедшемъ. Когда зажили еовершенно его шрамы, такъ что
онъ не казался бол-Ье больнымъ и угловатымъ и могъ произносить несколько словъ, я свелъ его туда, внизъ, и иредставилъ канакамъ ихъ новаго товариш;а.
Сначала они ужасно боялись его,—это меня несколько
оскорбляло, такъ какъ я гордился своимъ произведешемъ,—
однако, манеры его были такъ милы, и онъ казался такимъ
уничтоженнымъ, что немного времени спустя канака приняли его и взялись за воспйтан1е. Учился онъ быстро, подражая и усваивая себ4 все; построилъ себе хижину, сделанную даже лучше, какъ казалось мне, другихъ хижинъ. Среди
канаковъ нашелся одинъ, который выучилъ мое создан1е читать или, по крайней мере, складывать буквы и далъ ему
несколько основныхъ понятШ о нравственности. По всему
было видно, что привычки зверя совершенно отсутствовал;к
въ немъ, а это представлялось наиболее желательнымъ.
— После этого я отдыхалъ несколько дней и собирался написать отчетъ обо всемъ деле, чтобы расшевелить европейСКИХЪ фи310Л0Г0ВЪ.

— Но однажды я нашелъ свое твореше сидяш,имъ на дереве,
оно безъ умолку кричало и делало гримасы двоимъ, дразня^ ^
П1;имъ его, канакамъ. Я погрозилъ ему, упрекнулъ въ безчеловечности подобнаго поступка, пробудилъ въ немъ чувство,
стыда, а возвратись домой, решилъ, прежде чемъ познакомить,
публику съ моими работами, сделать еш;е более удачный опытъ,
И мне удалось, но, какъ бы ни было, зверство упорно возврап]^алось къ моимъ создашямъ, день ото дня одерживало
верхъ надъ человекомъ. Я всеми силами стремлюсь въ моихъ работахъ къ совершенству и достигну цели. Эта
пума...
— Однако, возвратимся къ разсказу. Ни одного изъ канаковъ нетъ теперь въ живыхъ. Одинъ вывалился за бортъ
шлюпки, другой умеръ отъ раны наконечникомъ копья, отрав^
леннымъ имъ, какимъ-то образомъ, сокомъ растешя. Трое
бежало на яхте и, по всей вероятности, утонуло. 'ДоследиШ
былъ..., убить. Я заменилъ ихъ. другими существамштМонгомери

— 84

--

г>е1ъ себл такъ-шс, какъ вы, н собирался сделать то же, что и
вы.' ЗатЬмъ...
— Что стало съ посл'Ьднпмъ канакомъ, — живо спросилъ
.д;^—съ т-Ьнъ, которг>:й былъ убит!.?
— Д'Ьло въ томъ, что я создалъ несколько челов'Ьческпхъ
суш,ествъ, и вотъ одно изъ нпхъ...
Наступила пауза.
— Ну, что же далыио?—проговорилъ s¡
— Онъ былъ убптъ! — Мн'Ь не попятно. Вы хотите сказать, что..Г
— Одно изъ моихъ создашй убило канака... Да!
— Оно уничтожило многое, что попало ему въ руки. Мы
пр.ес.тЬдовали его въ течсн1е двухъ дней. Оно было случайно
выпущено безъ всякаго желашя съ моей стороны предоставить
ему свободу. Это было просто испытан1е. Работа надъ существомъ не была закончена. Оно, лишенное конечностей, извивалось на солнце, какъ змея. Уродъ обладалъ непомерною
сплою и обезумелъ отъ боли; онъ двигался съ большою быстротою, подобно плавающей морской свинке.
— Въ течете несколько дней пряталось чудовище въ лесу,
уничтожая все живое, попадавшееся ему въ пути; когда же мы
погнались за нпмъ, оно уползло въ северную часть, п мы разделились, чтобы окруясить его. Монгомери не захотелъ отделиться отъ меня. У канака бьмъ карабинъ; когда же мы нашли
его трупъ, дуло его оруж1Я было изогнуто въ виде фрарщузской буквы S и почти насквозь прогрызено зубами... Монгомери выстреломъ изъ ружья убилъ чудовище... Съ того времени у меня явился особый взглядъ относительно идеаловъ
человечества!
Опъ замолчалъ. Я продолжалъ сидеть неподвижно, изучая
его лицо.
— Такимъ образомъ,—продолжалъ докторъ,—цЬлыхъ двадцать летъ, считая въ этомъ числе девять летъ въ Англ1и,—
я работаю, и все еще есть нечто въ моихъ работахъ, что
раздражаетъ меня, разрушаетъ мои планы и вызываетъ на новые
труды. Иногда у меня выходитъ лучше^ въ другой разъ хуже,

— 85

--

но все еще я далекъ отъ своего д^ла. Человеческая форма,
а она дается мне въ настоящее время почти легко, имею ли я
дело съ слабымъ грац1ознымъ животнымъ, или съ сильнымъ
п неуклюжимъ, но часто меня приводягъ въ смущеше руки и
когти—болезненные придатки, которые я не осмеливаюсь обделывать слишкомъ решительно. Однако, главныя мои затруднен1н—въ преобразовашяхт, которымъ необходимо подвергнуть
мозгъ животныхъ. Часто онъ остается совершенно первобытБымъ съ необъяснимыми пробелами въ понятхяхъ. Менее
всего меня удовлетворяетъ, и чего я не могу достигнуть и
точно решить,—это, где находится источникъ эмоцш. Вкусы,
инстинкты, стремлен1я, вредныя человечеству—странный и
скрытный резервуаръ, который нсол^идаяно воспламеняется и
всецело иреисполняетъ существа гневомъ, ненавистью и страхомъ. Эти изготовленныя мною существа показались вамъ
странными и опасными при первомъ же наблюдеши за ними,
а мне съ перваго начала казались, вне всякаго сомнешя,
человеческими существами. ЗатЬмъ, при дальнейшемь наблюденш за ними, мое убеждеше разсеивалось. Сначала одна
зверская черта, за ней другая появлялись на светъ БожШ и
повергали меня въ уныйе. Но я еще достигну цели. Ка^кдый
разъ, какъ я погружаю живое создан1е въ эту жгучую бездну
страдашй, я говорю себе*, на этотъ разъ все животное будетъ
выжжено, и моими руками создается вполне разумное сушество»
Къ тому же, что значатъ десять летъ? Понадобились сотни,
тысячи летъ, чтобы создать человека!
Онъ погрузился въ глубокое размышлеше.
Всетаки я приближаюсь къ цели, я узнаю секретъ;
этотъ пума, котораго я...—Онъ снова замолчалъ.
— А они снова возвращаются къ своему прелшему состояшю,—произнесъ онъ.—-Лишь толысо я оставлю ихъ въ
покое, какъ въ нихъ обнаруживается зверь и предъявляетъ
свои права...
Наступило новое продолжительное молчанте.
— Въ такихъ случаяхъ,—сказа.11Ъ я , — в ы отсылаете своихъ чудовищъ въ оврагъ?

— 86 - — Они сами идутъ туда, я отпускаю ихъ при первомъ
появлен1и въ нихъ зв'Ьря, и вскоре они поселятся тамъ, внизу^
Все они боятся этого дома и меня. Въ лош;0не одна парод1я
на человечество. Монгомери знаетъ кое-что объ этомъ, такъ
какъ онъ вмешивается въ ихъ дела. Одного или двухъ
оиъ пр1училъ служить намъ. Онъ стыдится, но, мне кажетс^г,
у него особаго рода страсть къ нЁкоторымъ изъ техъ существъ.
Эго его дело, и меня не касается. На меня мои жертвы пропзводятъ непр1ятное впечатлен1е и внушаютъ мне отвращея1е.
Я думаю, что ове придерживаются правилъ, завеш.анныхъ
имъ канакомъ-миссшнеромъ, и ведутъ слабое 110Д0б1е разумной
жизни—бедные звери! У нихъ есть нечто, что называется
Заксномъ, они напеваютъ песни, въ которыхъ возсылаютъ
славу какому-то «ему». Они сами строятъ себе берлоги, собяраютъ плоды, нарываютъ травъ и даже вступаютъ въ браки.
При всемъ этомъ, однако, внутри ихъ самихъ не видно ничего, кроме душъ зверей, загубленныхъ зверей съ ихъ яростью и другими жизненными инстинктами, требуюп1;ими удовлеTBopeHiH... темъ не менее, среди всехъ живущ,ихъ на светЬ
это удивительно странныя существа. Въ нихъ есть некоторое
стремлеше къ высшему—частью изъ хвастовства, частью изъ
излишняго возбужден1я, частью изъ присущаго пмъ любопытства. Конечно, это только обезьяничанье, одна насмешка...
Я питаю надежду на своего пуму. Я тщателыго трудился надъ
его головой и мозгомъ.
— А теперь,—продолл^алъ онъ, поднявшись после продолжительнаго молчая1я, въ течеше котораго каждый изъ насъ
предавался своимъ мыслямъ,—что скажете вы обо всемъ этомъ?
Боитесь ли вы еще меня?
Я посмотрЬлъ на него и увиделъ бледнаго человека, съ
седыми волосами и спокойными глазами. Своимъ удивительно
яснымъ взоромъ и красотою, гармонировавшей съ замечательнымъ спокойств1емъ его мощной фигуры, онъ совершенно походйлъ на почтеннаго старца. Мною овладела дрожь. Въ ответъ на вторично предложенный вопроеъ я протянулъ ему
револьверъ.

— 87

--

— Оставьте его у себл! — произнесъ онъ, скрывая
зЬвоту.
Онъ встадъ, съ минуту гляд'Ьлъ на меня п усмехнулся.
— Теперь у васъ, по крайней мЬр'Ь, на два дня хватитъ
работы!
Онъ въ задумчивости вышелъ черезъ внутреннюю дверь.
Я быстро повернулъ ключъ въ наружной, двери.
Я снова уселся, погруженный некоторое время въ состоян1е столбняка и какой-то тупости.
Сильно усталый умственно, физически и нравственно, я не
могъ привести въ порядокъ своихъ мыслей. Окно смотрело на
меня большимъ чернымъ глазомъ. Наконецъ, съ усил1емъ, потушилъ я лампу, растянулся въ гамаке и вскоре заснулъ
глубокимъ сномъ.

Ч у д о в и щ ; а.
Я проснулся очень рано, ясно сохранпвъ^ въ памяти объяснен1я Моро, и, спустившись съ гамака, поспешилъ убедиться,
замкнута-ли дверь. Потомъ попробовалъ я крепость оконной
рамы и нашелъ ее прочно укрепленной. Зная, что населяБш1я
островъ создан1я, несмотря на свой человеческШ видъ, представляли на самомъ деле ничто иное, какъ пзуродованныхъ
животныхъ, странную парод1ю на человечество, я испытывалъ
смутное безпокойство отъ сознан1я, на ч:то они способны, а
это ощущеяге было для меня хуже определеннаго страха. Въ
дверь постучались, послышался заикаюш;Шся голосъ Млинга.
Я положилъ годинъ изъ револьверовъ въ карманъ, а другой
держа въ руке, пошелъ отворять дверь.
— Здравствуйте, госиодинъ!—сказалъ онъ, неся мне обычный завтракъ изъ вареныхъ овощей и плохо изжареннаго
кролика.
З а нимъ шелъ Монгомери. Его быстрый взглядъ заметилъ
положеше моей руки, и онъ усмехнулся.
Пума сегодня отдыхала для ускорен1я заживлешя своихъ

ранъ, но Моро, который любллъ проводить время въ уединеHiH, не присоединился къ намъ. Я вступилъ въ разговоръ
съ Монгомери, чтобы получить подробности относительно
жизни двуногихъ острова. МнЬ въ особенности интересно было
узнать, какимъ образомъ Моро и Монгомери достигли того,
что чудовища не пападаютъ на нихъ п не пожираютъ другъ
друга.
Онъ объяснилъ МН'Ь, что относительная безопасность ихъ,
т. е. его и Моро, завпситъ отъ определеннаго строен1я мозговъ этихъ уродовъ. Вопреки увеличивающейся ихъсмыпгленности и стремлеЕ1ю вернуться къ своимъ животнымъ инстинктамъ, они имЬють н'Ькоторыя прочно закрепленный понят1я,
привитыя докторэмъ Моро ихъ УМУ;И который всецело поглощаютъ пхъ воображен1е, Имъ, такъ сказать, внушено, что
пные поступки невозможны, друг1е ни въ коемъ случае не
должны совершаться, и такого рода заирещеЕ1а настолько
упрочились въ ихъ умахъ, что всякая возможность неповиновен1я и раздоровъ исчезла. Однако, бывали случаи, когда
старые инстинкты приходили въ столкновеше съ впушеп1ямп
Моро, брали верхъ надъ последними.
В с е внушен1я, называемыя «закономъ»—это т е прпчитыван1я, который мпЬ уя^е пришлось слышать—борятся въ мозгахъ чудовищъ съ глубоко вкоренившимися и буйными стремлен1ями ихъ животной натуры. Они безпрсстанно повторяютъ
этотъ законъ и постоянно нарушаютъ его. Монгомери п Моро
особенно бдительно следятъ за тЬмъ, чтобы чудовищамъ не
удалось отведать крови. Они боятся не&збежныхъ последствШ
при знакомстве животныхъ съ вкусоиъ ея.
Монгомери разсказа.!1ъ м н е , что гнегъ закона преимущественно у кровожадныхъ уродовъ сильно ослабеваетъ при
наступленш ночи. ЗвЬрь въ это время господствуетъ въ нихъ;
какой-то духъ смущаетъ ихъ, и они отваживаютоя на так1е
поступки, которые днемъ никогда не пришли-быимъ въ голову.
Поэтому то я и былъ прзследуемъ человекомъ-леопардомъ
вечеромъ въ день своего прибыпя. Въ первые днп моего
пребыван1л, они осмеливались лишь тайно нарушать законъ и

-

89

-

то п о с й заката солнца; днемъ-же явно свято чтилп разлвчныя
запрещен1я.
Зд^сь считаю удобнымъ сообщить н-Ькоторыя подробности
объ острове и его жителяхъ. Островъ, низкгй около моря, съ
неправильными очерташями береговъ, занимаетъ поверхность
въ восемь или десять квадратныхъ километровъ. Онъ былъ
вулканйческаго происхождешя, и его съ трехъ сторонъ окружали коралловые рифы, несколько трещпнъ^ выде.т1явшихъ
»улканическ1е пары, въ северной части, да горяч]й источникъ
являлись единственными оставшимися следами техъ силъ,
которымъ онъ былъ обязанъ своимъ происхождешемъ. Отъ
'времени до времени на острове давали себя чувствовать
колебан1я почвы; иногда маленьюя, извивающ1яся, постоянно
тянувшшся къ небу струйки дыма сменялись громадными
столбами паровъ и газовъМонгомери сообщилъ мне, что численность населен1я острова
достигаетъ въ настоящее время до шестидесяти, если не
более, странныхъ создан1й Моро, не считая ыелкихъ существъ,
которыя прячутся въ чаще и не имеютъ человеческаго образа.
Всего-же одъ создалъ сто двадцать созданШ, изъ нихъ мнопя
уже погибли своею смертью, друг1я кончили свое существоваше трагически. Монгомери, на мой вопросъ относительно рожден1я отпрысковъ отъ такихъ чудовищъ, ответилъ, что подобные отпрыски действительно рождались, но обыкновенно не
выживали, или же они не имели ничего общаго со своими
0че.т10веченными родителями. Если последше оставались въ
живыхъ, Моро бралъ ихъ, чтобы придать имъ человеческую
форму. Самокъ было гораздо меньше, чемъ самцовъ, и оне
подвергались многочисленнымъ тайнымъ преследовашямъ, несмотря на предписываемое закономъ единобрач1е.
Нетъ возможности вполне подробно описать этихъ людейживотныхъ—моя наблюдательность неособенно развита у меня
и, къ сожален1ю, я не мастеръ разсказывать. При общемъ
ВЗГЛЯД']^ на нихъ, прежде всего бросалась въ глаза удивительная несоразмерность ихъ ногъ въ сравнен1и съ длиною' туловища; однако наши понайя о красоте такъ относительны,

— 90

--

ЧТО мой п а з ъ привыкъ къ ихъ формамъ, и, въ конц^ концовъ,
я долженъ былъ признать ихъ мн'Ьн1е, что мои длинныя ноги
неуклюжи. Другимъ важнымъ отлич1емъ отъ настоящихъ людей
были: голова уродовъ, наклоненная впере/1.ъ, и искривленхе
позвоночнаго столба. Только Челов4къ-Обезьяна не обладалъ
большой выпуклостью спины, придаюш;ей людямъ такую гращозность. Большинство этихъ двуногихъ зверей им'Ьло нескладныя закругленныа плечи, и ихъ коротк1я предплечья упирались въ бока.
некоторые изъ нихъ были слегка покрыты волосами—по
крайней мере такъ обстояло дело во все время иребыван1я
моего на острове. Чрезвычайное безобраз1е также представляли лица уродовъ—почти все прогнатдческ1я, съ плохо сформированными челюстями, простиравшимися до ушей, съ широкими и выдающимися носами, покрытыя въ безпорядке густою
растительностью и часто со странно окрашенными глазами,
расположенными различнымъ образомъ. Никто изъ нихъ но
умелъ смеяться, хотя Человекъ-Обезьяна обладалъ большою
насмешливостью. Кроме этихъ характерныхъ чортъ, ихъ
головы имели мало общаго; каждая сохранила следы своего
происхожден1я: отпечатокъ человечества многое въ немъ изменилъ, но не могъ окончательно уничтожить следовъ ни
леопарда, ни быка, ни свиньи, ни другихъ самыхъ разнообразныхъ животныхъ, изъ которыхъ существо было создано. Голоса
уродовъ также чрезвычайно разнообразились. Руки—всегда
плохо сложенный— поражали меня на каждомъ шагу, либо
отсутств1емъ нормальнаго числа пальцевъ, либо присутств1емъ
на последнихъ спиральныхъ ногтей, или же, наконецъ, пальцы
обладали громадною осязательною чувствительностью.
Самыми страшными изъ всехъ двуногихъ были двое:
Человекъ-Леопардъ и существо пoлy-гiэнa, полу-свинья. Наиболее громадныхъ размеровъ достигали три Человека-Быка,
которые сидели въ шлюпке на веслахъ. Затемъ шли существо съ серебристой шерстью—блюститель закона,—Млингъ и
нечто вроде са.тира, составленнаго изъ обезьяны и козы.
Выло еще три Человека-Борова и одна Женщпна-СвиньЯ;

— 91

--

Женщина-Носорогь и несколько другихъ самокъ, происхождеЕ1Я. которыхъ я не зналъ въ точности, несколько ЛюдейВолкоБЪ, одинъ Человекъ-Медведь'волъ и одинъ ЧеловекъСенъ-Бернардъ. Я уже уноминалъ о Человеке-Обезьяне; у
него была также старуха-жена, очень отвратительная и нечистоплотная, составленная изъ самки медведя и лисицы; увидя
ее въ первый разъ, я прямо пришелъ въ ужасъ. Она была
фанатичною приверженницей «Закона». КромЬ перечисленныхъ
уродовъ, на острове жило несколько незначительныхъ существъ.
Сперва я испытывалъ непреодолимое отвращен1е ко всемъ
этимъ существамъ, очень хорошо сознавая, что всетаки они
звери, но, мало-по-малу, немного привыкъ къ нимъ^ и то
благодаря вл1яш10 взгляда на нихъ Монгомери. Онъ уже такъ
давно вращался среди нихъ, что смотрелъ на нихъ почти какъ
на нормальныхъ людей; восиоминашя о времени своей молодости,
проведенной въ Лондоне, казались ему славнымъ прошлымъ,
которое ужъ больпю не вернется. Только разъ въ годъ отправлялся онъ въ Африку для покупки животныхъ отъ агента
Моро, который торговалъ ими въ этомъ городе. Ему приходилось иметь дело не въ самомъ этомъ приморскомъ городке
пспанцевъ-метисовъ, где попадались прекрасные типы человека, а на борте корабля, и люди на немъ являлись въ его
глазахъ столь-же странными, каковыми казались мне людиживотныя на острове—съ несоразмерно длинными ногами,
плоскимъ лицомъ, съ выпуклымъ лбомъ, недоверчивые, опасные и буйные. На деле-же онъ не долюбливалъ людей, и его.
сердце было расположено ко мне исключительно потому, что
онъ спасъ мне жизнь.
Я даже ^умаю, что Монгомери тайно благоволилъ къ
некоторымъ изъ этйхъ зверей, имелъ особую симпат1ю къ ихъ
манерамъ, сначала онъ тщательно скрывалъ это отъ меня-.
Млингъ, двуног1й, съ чернымъ лицомъ, его слуга, первый
изъ уродовъ, съ которымъ я встретился, не жилъ вместе съ
другими на окраине острова, но помещался въ особой конуре
невдалеке отъ ограды.
Онъ не былъ такъ уменъ, какъ Человекъ - Обезьяна, по

— 92 -былъ самымъ послуитнымъ и одинъ пзъ всЬхъ уродовъ бол^е
всЬхъ походилъ на человека. Монгомери научилъ его стряпать н вообш;е исполнять всЬ леггая услуги, требуемый отъ
слуги. Это былъ прекрасный примЬръ зам-Ьчательнаго искусства Моро, помЬсь медведя и собаки съ быкомъ, одно пзъ
наиболее удачныхъ и тщательно обдЬланныхъ его создан!^.
Ылингъ относился къ Монгомери съ признательностью и удивительною нежностью; посл'ЬднШ замЬчалъ это и ласкалъ его,
давая ему полунасм'Ьшливыя и полушутливыя Еазван1я, причемъ бедное существо прыгало отъ чрезвычайпаго удовольств1я,
но иной разъ Монгомери, напившись пьянымъ, билъ его
ногами и кулаками, бросалъ въ пего камни и обжигалъ горячей золой изъ своей трубки. Однако, какъ бы съ нимъ ни
обращались, плохо или хорошо, Млингъ ничего такъ пе любилъ,
какъ быть вблизи Монгомери.
Въ конце концовъ, я привыкъ къ этимъ уродамъ, п тысячи ихъ поступковъ, вначале казавш1еся 1\]нЬ противными
человеческой природе, вскоре стали въ моихъ глазахъ совершенно естественными и обычными. Въ жпзии наши понят1я
и представлешя, какъ я думаю, всецело находятся подъ вл1ян1емъ окружающей насъ обстановки и людей. Монгомери п
Моро были с.лишкомъ сильныя и незаурядный личности, чтобы,
жпвя среди нпхъ, можно было вполне сохранить свои представлеп1я о человечестве. Если я встречалъ одного изъ Людей-Быковъ, тяжелою поступью пробирающагося сквозь кустарники леса, мне случалось спрашивать себя и решать,
чемъ Человекъ-Быкъ отличается отъ какого-нибудь настоящаго сераго мужпка, после елздневнаго механичсскаго труда
медленно возвращающагося домой. Пли, встречаясь съ женщиной— полу-лисой и полу-медведицей — съ заостреннымъ и
подвижнымъ лицомъ, такъ замечательно походящнмъ на человеческое лицо, по выражен1ю на немъ хитрости, мне казалось, что я уже встречалъ подобный лица въ некоторыхъ
улицахъ большого города, пользующихся дурною славою.
Однако, время отъ времени зверь въ нихъ ясно и определенно заявля.лъ свои права.

-

93

.^родъ, по наружности, дпг:арь съ безобразными плечами,
сидя на корточкахъ у входа въ хижину, вдругъ вытягивалъ
впередъ свои руки и з'Ьвалъ, со страпною неожиданпостью,
обнаруживая острые переднее зубы и клыки, сверкавш1е п
отточеные, какъ бритва.
Когда я прямо и решительно посмотрелъ въ глаза одной
пзъ проворныхъ самокъ, попасшейся мне навстрЬчу на узкой
тропинке, то съ чувствомъ отвращен1я заметплъ неправильный
разре.зъ ея зрачгювъ; опустивъ взоры внизъ, увпделъ изогнутые
когти, которыми она придерживала на бедрахъ своп лохыотья
одежды. Впрочемъ- любопытная вещь, которой я не могъ попять, что эти создан1я женскаго пола, въ первое время моего
пребыван1я на острове, инстинктивно сознавали свою непрпвлекательную наружность, вследотв1е чего обнаруживали более,
нел{ели человеческое стремлен1е къ соблюдешю приличШ и
наружному своему украшен1ю.
Но возвращаюсь къ разсказу.
После завтрака, въ сообществе Монгомери, оба мы отправились на окраину острова посмотреть на фумаролу и теплый
источникъ, въ горяч1я воды котораго попалъ я накануне. У
каждаго изъ насъ было по кнуту и заряженному револьверу.
Когда мы проходили черезъ рощу, вдругъ раздался нискъ
кролика: мы остановились, но, не слыша более ничего, снова
двинулись въ путь и совершенно забыли объ этомъ инциденте.
Монгомери обратилъ мое вниман'ю на нЬсколькихъмаленькихъ
животныхъ розоваго цвета съ очень длинными задними ногами;
они бежали прыжками, скрываясь въ густой чаще кустарниковъ. Онъ объяснилъ мне, что то были найденныя и обделан ныя Моро дети большихъ двуногихъ. Моро надеялся, что
они будутъ снабжать насъ мясомъ къ столу, но ихъ привычка^
какъ и у кроликовъ, поедать своихъ маленькихъ, разрушила
его проектъ. Эти созданьица уже попадались мне навстречу
ночью, когда я былъ преследуемъ Человекомъ-Леопардомъ,
а также накануне, во время моего бегства отъ Моро. Случайно одно изъ такихъ животныхъ, убегая отъ насъ, прыгнуло
въ нору, образованную корнями поваленнаго ветромъ дерева.

-

— 94

--

Но дожидаясь, пока оно выберется оттуда, ыы р-Ьпхиди его
поймать; оно стаю плеваться, царапаться, какъ кошка, сильно
тряся вс'Ьмъ своимъ т-Ьломъ, пробовало даже кусаться, по его
зубы были очень слабы и только слегка уш;емяялп кожу. ЛОь
в^тное показалось мн^ красивымъ маленькимъ создан1вмъ; по
сдовамъ Монгоыерп, они никогда не роютъ земляеыхъ норъ
и очень чистоплотны. По моему мн'Ьвио, такого рода животныя
съ удобствомъ ыогли-бы заменить въ паркахъ обыкновенныхъ
кроликовъ.
На своемъ пути намъ попался стволъ дерева, испош,репный длинными царапинами и местами очень глубокими надрезами. Монгомери указа.11ъ мнЬ на нихъ.
— Не сдирать кожу съ деревьевъ, это Законъ,—сказалъ
овъ." Они, по всей вероятности, показываютъ впдъ, будто бы
хотятъ очистить дерево!
Кажется, сейчасъ после того мы в'стретили Сатира и Человека-Обезьяну. Сатиръ удивительно какъ напоминалъ Моро,
мирнымъ выражен1емъ своего лица, яастоящаго еврейскаго
типа, голосомъ, иодобнымъ резкому блеянью, и своими сатаническими ногами. Въ моментъ встречи онъ грызъ каюе-то
плоды съ шелухой. Оба двуногихъ поклонились Монгомери.
— Поклонъ «Второму съ кнутомъ»!—начали они.
— Есть еще «ТретШ съ кнутомъ»! — сказалъ Монгомери.
— Поэтому будьте на стороже!
— Что, не его-ли переделывали? — спросилъ Человекъ.
Обезьяна. — Ояъ сказалъ... Онъ сказалъ, что его уже переделали!
Сатиръ съ лобопытствомъ посмотрелъ на меня.
— ТретШ съ кнутомъ есть тотъ, который съ плачемт
дгелъ въ море, у него тонкая и бледная фигура!
— У него есть длинный и тонк1й кнутъ!—говорилъ Монгомери.
— Вчера онъ былъ въ крови и плакалъ, — сказалъ Сатиръ.—У васъ не идетъ кровь, и вы не плачете. У Учителя
также не идетъ кровь и онъ не плачетъ!
— Метода Олендорфа, наизусть! — посмеивался Монгоме-

— 95

--

ри.—У васъ пойдетъ кровь, и вы заплачете^ если вы не будете осторожны!
— Онъ имеетъ пальцы, у него пять пальцевъ, какъ у
мен я!—ск аз алъ Челов-Ь къ- Об езьяна.
— Пойдемте, Прендикъ! — проговорилъ Монгомери, взявъ
меня за рукавъ, ц мы продолжали свой путь.
Сатиръ съ Человъкомъ-Обезьяной продолжала наблюдать
за нами и обмениваться другъ съ другомъ различными зам'Ьчан1ями.
— Онъ ничего не говорить! — замЬтилъ Сатдръ. — Люди
пм'Ьютъ голосъ!
— Вчера онъ просилъ меня чего-нибудь покушать; онъ не
зналъ, где достать есть!—возразилъ Человекъ-Обезьяна.
Потомъ они еш;е съ минуту поговаривали, и я услыхалъ
какъ Сатиръ началъ страннымъ образомъ насмешничать.
На обратномъ пути мы наткну.лись на остатки мepтвaЛfv
кролика. Краснов тело беднаго зверька было разорвано на
части, изъ-за обнаруженныхъ внутренностей виднелся перегрызанный позвоночный хребетъ.
При такомъ зрелиш^е Монгомери остановился.
— Боже мой!—произнесъ онъ.
Онъ нагнулся, чтобы собрать несколько разломанныхъ позвонковъ и осмотреть ихъ получше.
— Боже мой,—^повторилъ онъ,—что это означаетъ?
— Какое-нибудь изъ вашихъ кровожадныхъ животныхъ
вспомнило свои прежн1я привычки!—ответилъ я, после некотораго размышлешя. Позвонки были прокушены насквозь.
Онъ постоялъ на месте, съ глазами, устремленными впередъ; изменившись въ лице и судорожно сжавъ губы, онъ
медленно произнесъ:
— Это не предвещаетъ ничего добраго!
— Я у2ке виделъ нечто въ этомъ роде,—сказалъ я,—въ
день моего прибытия!
— Ужъ не чортъ ли вмешался въ дело? Что же такое вы
видели?
— Кролика съ оторванной головой!

—

96

--

— Въ день вашего яргЬзда?
— Да, вечеромъ, въ небольшомъ л'Ьстг/ позадп ограды во
время прогулки, происходившей незадолго до наступлен1я ночи.
Голова была сосершепно омята и оторвана!
Онъ протяжно свистнулъ сквозь зубы.
— Еще бол'Ьо того, мн4 думается, что я зпаю, которыГг
пзъ ваптпхъ зв'Ьрей соверпшлъ преступлен1е„ Однако, это только
подозр'Ьше. Прежде, ч4мъ натолкнуться на кролика, я виделъ
• одного изъ вашихъ чудовип1,ъ, утолявшимъ жажду въ р4к'Ь!
— Лакая воду язьшомъ?
— Да!
— Но лакать языкомъ при утолеши жажды—это Законъ.
Насмехаются они надъ Закономъ что; ли, когда Моро петь
около .нихъ?
— То же самое животное и преследовало меня!
— По всей вероятности!—подтвердилъ Монгомери.—Такъ
постуиаютъ все кровожадные, звери. Убивъ свою жертву, они
иьютъ. Это вкусъ . крови, вы слыхали о немъ? Какъ выглядитъ этотъ зверь?—спросилъ , онъ снова меня.—Могли бы вы
его узнать?
Онъ бросилъ взглядъ вокругъ насъ и на раздв1шутыя ноги
околевшаго кролика; его глаза, блуждая по тенямъ зеленой
чап1;и, испыту1ош;е отыскпвали козни и западни окружающаго
насъ .леса.
— Вкусъ крови!—цовторилъ Монгомери. Онъ вынулъ свой
револьверъ, осмотрелъ пули и снова разрядилъ его. Потомъ
онъ сталъ дергать себя за отвисшую свою губу.
— ^Я думаю, что навЬрное узнаю это чудовиш;е!
— Въ такомъ случае, намъ нужно будетъ еще доказать,
что именно онъ убилъ кролика,—проговорилъ Монгомери,—
Было бы еще лучше никогда не привозить сюда этихъ б е д ныхъ животныхъ!
Я уже собрался продолжать дорогу, а онъ все еще оставался стоять около изувеченнаго кролика, решая таинственную загадку. Вскоре, подвигаясь медленно впередъ, я но могъ
ужо бол"'че видеть останковъ кролика.

«Кто нарушилъ закоиъ?— вскричалъ Моро, окидывая взглядом!» ^уДОВИЩЪ».., (къ стр. 101).

ОСТРОВЪ ДОКТОРА МОРО.

— 98

--

— Что-жъ, идете ли вы?—закричалъ я.
Онъ вздрогнулъ и поспгЬшно присоединился ко мпЬ,
Видите ли,—произнесъ онъ вполголоса,— мы вопли имъ
вс4мъ въ голову не есть ничего того, »ITD двилсется по зем гЬ.
Если, случайно, какой-нибудь изъ зверей отведалъ крови...
Одно мгновеше мы двигались в ъ молчан1и.
— Я спрашиваю себя, какъ могло въ действительности
произойти дёло?—проговорилъ онъ про себя.—Надпяхъ я совергаплъ порядочную глупость,—продолжалъ Монгомери после
паузы.—Этотъ зверь, который прис-луживаетъ мне... Я показалъ ему, какъ потрошатъ и жарятъ кролика. Странно... Я
виделъ, что онъ облизывалъ себе руки... Тогда мне не приходило ничего подобнаго на умъ... Этому нужно положить
конедъ. Придется переговорить съ Моро!
Во время обратной дороги онъ не могъ ни о чемъ другомъ думать.
Моро отнесся къ д^лу еще серьезнее Монгомери, и я считаю необходимымъ сказать, что ихъ очевидный страхъ немедленно сообщился и мне.
— Нужно показать примеръ!—сказалъ Моро.—Вне всякаго сомнен1я, виновнымъ является Человекъ-Леопардъ. По
какъ доказать это? Мне было бы гораздо пр1ятпев, Монгомери, если бы вы устояли отъ искушен1я есть мясо и пе при.
возили этихъ новыхъ возбуждающихъ зверковъ. Благодаря
имъ, мы можемъ теперь очутиться въ непр1ятномъ полоHceHiii!
— Я поступилъ, какъ глупецъ,—сказалъ Монгомери,—по
зло сделано. Къ томузке, вы раньше не де.1али никакого замечашя насчетъ этого!
— Намъ нужно немедленно заняться этимъ дедомъ,—-сказалъ
Моро.—Я полагаю, что если случится какое-нибудь событ1е,
Млингъ самъ сумеетъ выпутаться изъ него!
— Я не совсемъ уверенъ,что это Млипгъ, — признавалъ
Монгомери,—я боксь его хорошенько разспросить!

— 99 —

X.
Погоня за Чедовекомъ-Леопардомъ.
После полудня, Моро, Монгомери и я, въ сопровожден1п
Млинга, отправились прямо черезъ островъ, насквозь, къ жилипдамъ оврага. B e i мы трое были вооружены. Млингъ несъ
пачку же.1езной проволоки и маленьшй топорпкъ, служивши!
ехму для рубки дровъ, а у Моро на кожаномъ широкомъ
ремн'Ь впс^лъ большой горный рожокъ.
— Вы увидите въ сборе всю банду!—сказалъ Монгомери.—
Это прекрасное зрелище!
Моро не произнесъ *ни одного слова въ пр0Д0лжен1е всего
пути, но какая-то твердая решимость застыла въ грубыхъ
чсртахъ его лпца, обрамленнаго сединою.
Мы перебрались черезъ оврагъ, на дне котораго шуме.лъ
потокъ съ горячей водой, и шли по извилистой тропинке сквозь
камни до техъ поръ, пока не достигли обширнаго пространства, покрытаго толстымъ слоемъ желтаго порошка, какъ я
думаю, серы. Отсюда, съ вершины утесовъ, виднелось сверкающее море. Мы добрались до места, представляющаго нечто
вроде небольшого естественнаго амфитеатра, и все четверо
остановились. Затемъ Моро затрубилъ въ свой рогъ, и раздавш1еся звуки нарушили минутную дремоту тропическаго дня.
У него, Д0.1ЖН0 быть, была здоровая грудь. Оглушительные
звуки передавались многократнымъ эхомъ на громадномъ про
странстве.
— Ухъ!—вздохнулъ Моро, опуская свой инструментъ.
Непосредственно вследъ за этимъ среди желтыхъ камышей раздался топотъ и шумъ голосовъ, исходящихъ игъ болотистой равнины, покрытой густымъ зеленымъ тростникомъ,
изъ той самой трясины, въ которую я случайно попалъ накануне. Вдругъ в ъ трехъ или четырехъ местахъ края пространства, покрытаго серою, показались уродливыя фигуры людейзверей, саешившихъ въ нашу сторону. Я не могъ удержаться
отъ все более возрастающаго ужаса, по мере того, какъ чудо

-

100

--

mmß>, одно за другимъ. показывались пзъ чащи деревьевъ и
тростниковъ и бежали почти рысью, волоча по обожженной
почв'Ь свои лапы. Но Моро и Монгомери, совершенно спокойные, не двигались съ м^ста, и я, перссплпвъ себя, остался
около нихъ. Первымъ явился Сатиръ, онъ отбрасывалъ т^нь
отъ фигуры и поднималъ пыль своими вилообразными ногами;
после него изъ кустовъ вышло уродливое чудовище, представлявшее помесь лошади съ носорогомъ; приближаясь, оно жевало солому; потомъ появились женщина-свинья и две женщины-волчпхи; далее ведьма, полу-медведь-полу-лиса съ красными глазами на заостренномъ и хитромъ лице, и много другихъ. Все они спешили и суетились. Приблизившись, уроды
кланялись Моро и принимались петь, не обращая вниман1я
другъ на друга, отрывки изъ второй половины своихъ статей
Закона.
— Ему принадлежитъ способность ранить. Ему принадлежитъ способность исцелять...—и тому подобное.
На разстоян1и около тридцати метровъ они останавливались и бросались на колени и локти, посыпая пескомъ свою
голову. Представьте себе, если можете, такую сцену. В с е мы
трое въ синпхъ курткахъ, въ сопровождёши нашего безобразнаго чсрнолицаго слуги, стоимъ среди обширнаго просарапства, покрытаго желтою пылью, сверкавшей подъ лучами па«
лящаго солнца, и окружены со всехъ сторонъ ползущими п
жестикулирующими чудовищами. При этомъ, некоторые изъ
нихъ своимъ выражешемъ лица и поворотливыми движен1ями
совершенно походили на людей; друпе производили впечатлеHie калекъ; третьи же были странно обезображены, что подобныя существа, можно сказать, встречаются только въ мрач*^
ныхъ сновидетяхъ. По одну сторону отъ насъ находилась
волнующаася лишя камышей^ по другую чаща пальмъ, скрывшая оврагъ съ его берлогами, а къ северу простирался горизонтъ Тихаго океана.
— Шестьдесятъ два, шесть десятъ три!—счпталъМоро.—Недостаетъ четверыхъ!'
— Не видать Человека-Леопарда!—сказалъ я.

— 101

--

Моро вторично затрубаяъ въ свой рогъ, и при звук^ его
все животныя-люди стали. кататься и валяться по земле. Тогда,
незаметно прокрадываясь камышами, почти ползкомъ, показался Человекъ-Леопардъ и пытался присоединиться къ обш;ему
кругу за спиною Моро. Последнимъ явился Человекъ-Обезьяна.
Друг1о, вспотевш1е и утомленные своими телодвижешями, бросили на пего недовольные взгляды,
— Довольно!—сказалъ Моро своимъ звучнымъ и резкпмъ
голосомъ.
Все животныя уселись на корточки и перестали петь о
своемъ обоясан1и.
— Где тотъ, который учить Закону?—спросилъ Моро.
Чудовиш;е съ с/Ьрой шерстью склонилось до самой земли.
— Говори!—приказалъ ему Моро.
Немедленно же все стоявшее на ко.леняхъ собрате чудовшцъ, равномерно раскачиваясь туловипдами п попеременно
бросая въ воздухъ серную пыль то левой, то правой рукой,
затянуло епде разъ свои странный причитывашя.
Когда они дошли до фразы: «не есть ни сырого мяса, ни
рыбы, это Законъ», Моро вытянулъ впередъ свою белую длинную руку и вскричалъ:
— Стой!
Наступило полнейигео молчате.
Мне казалось, что все знали и страшились того, что должно
было произойти.
Мой взглядъ пробЬгалъ по ихъ страннымъ физюном1Ямъ.
Когда я увиделъ ихъ дрожащ'ш позы, съ тайнымъ ужасомъ въ блестяш;ихъ глазахъ, меня поразила мысль,—какъ
могъ я хоть одно мгновен1е счесть ихъ за людей.
— Законъ былъ нарушепъ!—сказалъ Моро.
— Никто не пзбегпетъ!—восклицало

безформенное чудо-

Биш;е съ серебристой шерстью.
— Никто не пзбегпетъ!—певторилъ хоръ коленопреклоненныхъ животныхъ.
— Кто наруши.11ъ его?—вскричалъ Моро, п ш;елкая бичемъ,
острымъ взглядомъ окинулъ фигуры уродовъ.

-

102

--

Пеиа-Свинья, казалось мн^, бол'Ье всего была напуганс
и смущена^ такое же впечатл'Ьн1е продзводилъ и Челов'ЬкъЛеопардъ.
Моро повернулся къ последнему, который по кошачьи лежалъ передъ нимъ; безконечный страхъ мученШ выражало все
его суш;ество.
— Кто совершилъ преступлеше?—закричалъ Моро громивымъ голосомъ.
— Горе тому, кто нарушаетъ Законъ!—началъ блюститель
закона.
Моро остановплъ свои взоры на глазахъ Чоловека-Леопарда, и подъ его взглядомъ посл'Ьднш сталъ корчпться, какъ
будто бы у него вырывали душу.
— Тотъ, кто нарушаетъ Законъ... — началъ Моро, отведя
глаза отъ своей жертвы и повернувшись къ намъ. Въ топе
последнихъ словъ слышалась какая-то экзальтацЬ!.
— ... Б0звраш;ается въ домъ страдан1м!—воскликнули все
разомъ.— Возвращается въ домъ страдашй, «Учитель»!
— Въ домъ страдашй... въ домъ страдан1й...—тараторплъ
Человекъ-Обезьяна, какъ будто бы такая перспектива улыбалась ему.
—- Сль.шишь? —спросилъ Моро, обращаясь къ преступнику.—Слышишь...
Че.!говекъ-Леопардъ, не чувствуя на себе взгляда Моро,
поднялся и, съ воспламененными яростью глазами и съ блестевшими на солнце громадными кошачьими усами на отвисшихъ губахъ, вдругъ прыгнулъ на своего мучителя. Я былъ
убежденъ, что только отчаянный ужасъ вызвалъ его на это
нападен1е. Весь кругь шестидесяти чудовищъ повернулся къ
намъ. Я вытащилъ свой револьверъ. ЧеловЬкъ и зв^рь столкнулись, я впделъ, какъ Моро пошатнулся отъ прыжка; кругомъ насъ раздавался лай и яростныя рычан1я; все пришло
въ замешательство, и одно мгновеше я подумалъ, что поднялся всеобща бунт-ъ.
Разсвирепевшее лпцо Человека - Леопарда вместе съ
Млингомъ промелькнуло вблизи меня. Я виделъ р:)Згоревш1еся

~

103 —

отъ возбужден1я желтые гл .за Пены-Свиньи и подумалъ, что
зв'Ьрь решился напасть на меня. Сатиръ также наблюдалъ
за мною черезъ сгорбленныя плечи Пены - Свиньи. Послышался шумъ отъ спуска курка револьвера Моро, и среди суматохи искра пламени прорезала воздухъ. Все шумное ссбраHie, казалось, повернулось въ сторону, указываемую св^томъ
огня отъ выстрела, и я самъ поддался магнетическому БЛ1'ЯН1Ю
такого двйжен1я. Минуту спустя, я бежалъ, среди ревуш;еи и
буЁн Гг толпы, въ погоню за Челов4комъ-Леопардомъ.
i тъ все, что я могу ска^^ать. МнЬ показалось, что Чедов^къ-Леопардь бросился на Моро, потомъ все вокругъ меня
перемешалось, и я опомнился уже тогда, когда бЬжалъ со
всехъ ногъ.
Млингъ двигался во главЬ, по пятамъ беглеца. Позади съ
уже высунутыми языками большими прььккамп б'Ькалп Жепп1.ины-волчихи. За ними следовали съ крикомъ и въ спльномъ
возбужден1и Мужчины и Женщины-свиньи вместе съ двумя
Людьми-Быками, опоясанными вокругъ бедеръ белой матер1ей.
Далее ше.1ъ Моро съ толпою различныхъ двуаогихъ. Онъ по^ терялъ свою соломенную шляпу съ широкими полями и бЬкалъ,
зажавъ въ кулакъ револьверъ, а его длинные седые ¿Sroca
развевали'^ь по ветру. Около меня прьп^ла Пена - Свинья,
придерл:::ваясь моего шага и украдкой бросая на меня взгляды своими кошачьими глазами, наконецъ, позади насъ слышался топотъ ногъ и ревъ остальныхъ.
Человекъ-Леопардъ пробивалъ себе дорогу сквозь высоше
камыши, которые, снова закрываясь за нимъ, ударяли по лицу
Млинга. Все мы, следовавш1е позади, достигнувъ болота, нашли утоптанную тропинку. Такая охота продожалась въ продолжеЕ1е, можетъ быть, четверти мили, потомъ углубилась въ
чащу, сильно замедлявшую наши движения; хотя мы двигались
толпою, темъ не менее сучья били насъ по лицу, л1аны хватали за подбородокъ и путались въ нашихъ волосахъ, колюч1я
растен1я вонзались въ наши тела и одежды и рвали ихъ.
— Никто не избегнетъ!—закричалъ мне Медведь-Во л къ,
разгоряченный погонею.

-

104

--

Мы снова очутились ме^кду скалъ и зам-Ьтилп зв^ря, легко
б^жавшаго на четырехъ лапахъ^ съ ворчан1емъ онъ оглядывался
на насъ черезъ плечо. При вид'Ь его Люди-Волки завыли отъ
удовольств1я.
Зв4рь все еп1е бы.лъ од'Ьтъ, и издали его фигура казалась
человеческою, но поступь его четырехъ лапъ была совершенно
кошачья, а быстрое поднимаше и опускан1е плечъ ясно обнаруживало въ немъ преследуемаго зверя. Онъ сделалъ прыжокъ въ чап];у колючихъ кустовъ съ желтыми цветами и
исчезъ. Млингъ находился какъ разъ на полъ-дороге между
добычей и нами.
Большинство преследователей потеряло теперь свою первоначальную быстроту погони и старалось идти спокойнее и
более растянутою цепью. Пройдя открытое место, я заметилъ,
что п'огоня вытянулась теперь длинною литею. Пена-свинья
все еш;е бежала рядомъ со мною, безпрестанно посматривая
на меня и, время отъ времени гримасничая, испускала грозное
рычан1е. Добравшись до конца скалъ, Человекъ-Лсопардъ р е шилъ направиться прямо къ мысу, на которомъ онъ преследовалъ меня вечеромъ въ день моего прибьшя па островъ, и
сделалъ поворотъ въ чаш;у кустовъ, чтобы вернуться по
своимъ же следамъ. Но Монгомери заметилъ его мапевръ п
заставилъ зверя снова поворотиться впередъ.
Такимъ образомъ, дрожа, спотыкаясь о камни и оцарапанный терновыми кустами, помогалъ я преследовать ЧеловекаЛеопарда, который нарушилъ законъ, а Пена-Свинья съ дикимъ рычан1емъ -бежала рядомъ со мною. Шатаясь и раскачивая головою, я бежалъ съ сильно бьюп1;имся сердцемъ и
почти совершенно изнемогая, но не отваживался отстать отъ
охоты изъ боязни остаться наедине съ ужаснымъ своимъ товариш;емъ.
Бегство мое продолжалось, несмотря на крайнюю усталость и на тропическй день.
Наконецъ, пылъ охоты остылъ, мы окружили несчастнаго
зверя на одномъ изъ угловъ острова. Моро, съ кнутомъ въ
руке, разставилъ насъ всехъ неправильною лишею, и мы стали

— 105

--

подвигаться теперь осторожно впередъ, перекликаясь другъ съ
другомъ и суживая кругъ вокругъ нашей жертвы, скрывавшейся и затаившейся въ тЪхъ же кустахъ, въ коюрыхъ уже
скрывался я во время другого пресл'Ьдован1я.
— Внимаше! Сомкнись!—кричалъ Моро въ то время, какъ
лишя преследователей окружала громадные кусты, заграждая
выходъ зверю.
— Береги зарядъ! — раздался голосъ Монгомери изъ-за
какого-то куста.
Я находился наверху, на холме, покрытомъ кустарниками.
Монгомери и Моро пробивали себе дорогу внизу, по берегу.
Медленно подвигались мы впередъ сквозь сплетешя сучьевъ
и листьевъ.
Зверь не шеве-лился.
— Въ домъ страдан1й, Б Ъ ДОМЪ страдашй!—визжалъ Человекъ-Обезьяпа въ двадцати метрахъ вправо отъ меня.
Услышавъ эти слова, я отъ души простилъ несчастнОхму
созданш весь страхъ, который я раньше перетерпелъ по его
милости.
Вправо отъ меня послышались тяжелые шаги Лошади-Посорэга, шумно раздвигавшей сучья и ветки. И вдругъ въ зеленой чап];е подъ тенью густой растительности я заметилъ зверя,
за которымъ мы гнались. Я остановился. Животное свернулось въ клубокъ, стараясь занять наско.тько возможно меньше
места; его зеленые блестяп1;1е глаза былп обраш;ены на меня.
Странное противоречхе, оно мне совершенно непонятно:
при виде этого существа въ положен1п, такъ подходящемъ къ животному, съ блескомъ въ глазахъ, во мне еще разъ возникло
убЬждеше, что въ немъ есть нечто человеческое, такъ какъ
лицо его пзабралсало настоящ1й человеческШ ужасъ. Къ этому
времени подошли несколько другихъ преследователей, и бедному
зверю пришлось бы вновь испытать ужасныя муки въ ограде.
Я решительно выхзатплъ свой револьверъ, и целясь ему
между глазъ, полныхъ ужаса, выстрелилъ.
Въ тотъ же моментъ Пена-Свинья съ крикомъ бросилась
на его тело и вонзила въ шею свои острые зубы.

— 106

--

Кругомъ меня затрещали сучья и в^тви кустарнпковъ
чтобы дать проходъ очеловеченньшъ зв^рямъ, появлявшимся
одинъ за другимъ.
— Не убивайте егоЛреядик ь!— крпчалъ Моро,—Не убивайте!
Я виделъ, какъ он'ь нагнулся, пробивая себ'Ь дорогу сквозь
BBicoKie папортЕпки.
Минуту спустя, онъ прогпалъ, рукояткой своего кнута,
Г1еяу-Свиныо и вместе съ Монгомери ста])ался удержать
остальныхъ кровожадныхъ двуногихъ на почтительномъ разстоян]и отъ трупа, въ особенности отъ Млпнга, порывающагося
принять также участ{е въ д'ЬлежЬ добычи. Изъ-подъ моихъ
рукъ высунуло голову чудовище съ серебристой niepcTbio и
зафыркало. Друг1е въ своемъ пылу толкали меня, чтобы
лучше видеть.
— Чортъ возьми, Прендикъ!—воскликнулъ Моро.—Я хотелъ его взять н^пвымъ!
— Я очень огорченъ!—возразилъ я, хотя «напротив!-» быдъ
очень доволенъ.
Я не ыогъ устоять отъ неожидапнаго порыва изнемолсешя
и Бозбуждешя, совершенно больной покинулъ толпу и взобрался
на откосъ, который велъ къ самой возвышенной части мыса.
Моро отдавалъ прнказан1я, и было видно, какъ трое ЛюдейБыковъ повлекли жертву къ морю.
Мн4 не трудно было теперь остаться одному. Эти животныя
обнаруживали чистое человеческое любопытство къ трупу и,
фыркая и ворча, шли за нимъ густой толпой, въ то время
какъ Люди-Быки продолжали влачить его вдоль берега,
Съ мыса я различалъ черные, на фонЬ сумрачнаго неба,
силуэты троихъ носильщиковъ; въ данный моментъ они подняли тЬло на плечи^ чтобы снести въ море.
Тогда въ моей голов4 молшей блеснула мысль объ очевидномъ и безиолезномъ совраЩен1и съ пути этихъ существъ '
острова. На берегу подо мною Челов'Ькъ-Обезьяна, ПенаСвинья и несколько другихъ двуногихъ дер;кались около Монгомери и Моро. Все еще были страшно возбуждены и разсыиались въ изъявлеши верности къ Закону.

-

107

--

У меня въ уме сложилась твердая уверенность въ пряча
стности Пены-Свиньи къ убШству кролика. Во мне родилось
странное убежденхе, что, несмотря на грубость и уродливость
формъ островитянъ, передо мною въ мишатюре иротекалъ весь
строй человеческой жизни, все проявлетя инстинкта разума,
судьбы, только въ более простой ихъ форме.
Человекъ-Леопардъ потерпЬлъ въ жизненной борьбе поражеше, въ этомъ и все различ1е.
Бедные звери, я началъ видеть обратную сторону медали!
Я совершенно упустилъ изъ виду мучительныя страдан1я, которымъ подвергались эти несчастныя жертвы, проходя сквозь
руки Моро. Я содрогнулся при одной мысли о техъ мучепшхъ, которыя они испытывали въ ограде.
Но это казалось епде напменьшимъ зломъ; прежде то были
звери СЪ присуш;йми имъ инстинктами, соответствующими
внешнимъ услов1Ямъ ихъ жизни; они жили въ счастье, насколько последнее доступно зверямъ, теперь же блуждали въ
оковахъ человечества, жили въ постоянномъ страхе, стесненные непонятнымъ для нихъ закономъ. Человеческое существован1е сихъ зверей, начавшееся въ агон1и, было продолжительной борьбой, постояннымъ страхомъ передъ Моро и для чего?
Такой безсмысленный капризъ раздражалъ меня.
Если Моро имелъ въ виду какую-нибудь разумную цель,
я бы, по крайней мере, могъ несколько сочувствовать ей. Я
уже не такъ мелоченъ въ вопросе о страдан1яхъ. Даже я могъ
бы ему простить, если бы онъ совершалъ это изъ ненависти.
Но у него не было никакого оправдания, да онъ и не заботился о немъ. Его любопытство, его безумныя и безцельныя
изследоваы1я увлекали его, и онъ сбрекалъ бедныхъ живо!
ныхъ на такую жизнь, которую они, изнемогши въ борьба
после одного или двухъ летъ существоватя, оканчивали самымъ трагическимъ образомъ. Они были сами по себе несчастны: старыя животныя страсти заставляли ихъ мучиться
одно за другимъ, а Законъ препятствовалъ имъ придти к ь
жестокому и краткому столкновешю, такъ какъ результатомъ
его являлась окончательная гибель.

— 1G3 —
Въ посдеду1ощ1е дни у меня проявилась къ перед'Ьланнымъ
зв-Ьрямъ такая же боязнь, какую я испытывалъ лично къ
Моро. Я, весь охваченный страхомъ, впадалъ въ продоллсительное и сильное болезненное состоян1е, оставлявшее въ моемъ
уме неизгладимые следы. Я сознаюсь, что потерянъ всякую
веру въ разумный смыслъ суш;ествован1я Mipa при виде гябельнаго порядка вещей, царствующаго на острове.
Слепая судьба, громадный безжалостный механизмъ, казалось, выкраивала п отделывала существован1я: и Моро съ
своей страстью къ изследован1ямъ, и Монгомери съ своей
страстью къ напяткамъ, п я самъ, и очеловеченные звери со
своими инстинктами и внушенными имъ мыслями, все мы
были жестоко и безповоротно исковерканы постоянно движущимися колесами безконечной сложной машины. Однако, этотъ
взглядъ явился у меня не сразу. Мне кажется даже, чго я
забегаю немного впередъ, высказывая его здесь.
VT

Катастрофа.
Прошло около шести недель, и я не испытывалъ при
взгляде на результаты гнусныхъ опытовъ Моро ничего, хфоме
отвращешя. Моимъ едпыственнымъ желан1емъ было бежать
отъ этихъ ужасныхъ каррикатуръ образа Создателя и вернуться
въ npiHTHoe и благотворное общество людей. Отделенный отъ
всего человеческаго Mipa, я в ъ своихъ воспоминан{яхъ о немъ
представля.лъ людей добродетельными и идеальной красоты.
Моя первоначальная дружба съ Монгомери продол.калась недолго: его продолж11те.льпое отчужден1е отт всего человечества;
его тайный позывъ къ пьянству, его очевидная симпайя къ
очеловеченнымъ зверямъ—все это отдаляло меня отъ него,
несколько разъ онъ одинъ отправлялся внутрь острова, такъ
какъ я всячески избегалъ иметь сношения съ чудовищами.
Мало по малу, я привыкъ большую часть моего времени проводить на берегу, отыскивая глазами парусъ-пзбавитель, но
онъ не показывался. Въ одинъ день на насъ обрушилась

-

109

--

страшная б^да, разрушившая совершенно все то обш;ество,
среди котораго я находился.
Это случилось около семи или восьми недель спустя носл^
моего прибыт1я на островъ, можетъ быть, и бол^е, такъ какъ
я не трудился считать время, предшествовавнгее катастроф^.
Она произошла, какъ я полагаю, раннимъ утромъ около шести
часовъ. Разбуженный рано шумомъ троихъ двуногихъ животныхъ, возвраш^авшихья изъ лЬсу съ провизхей въ ограду, я
всталъ н позавтракалъ. Позавтракавъ, я приблизился къ открытой решетке и прислонился къ ней съ дымяп1;ейся сигарой, наслаждаясь свежестью ранняго утра. Вскорй показался
Моро, направляющ1йся къ оградЬ, и мы обменялись съ нимъ
приветств1ями. Онъ прошелъ, не останавливаясь, и я слышалъ,
какъ дверь его лаборатор1и открылась и закрылась за нимъ.
Я въ то время уже настолько привыкъ ко вс^мъ окружаюш;имъ меня гнусностямъ, что безъ мал^йшаго волнешя услышалъ, какъ его жертва, пума-самка, чувствуя наступлеше новаго дня мученШ, встретила своего мучителя съ рычан^емъ,
иохожпмъ на ревъ гневной фурш. Вследъ за этимъ что-то такое случилось. Я услышалъ позади себя пронзительный крикъ,
паден1е, и, повернувшись, увидалъ направляющимся нрямо на
меня страшное лицо, ни человеческое, ни зверское, но адское,
мрачное, испещренное шрамами и рубцами, въ которыхъ находились еще следы крови, съ пылающими яростью глазами
безъ векъ. Я поднялъ руку, чтобы защитить лицо отъ удара,
и растянулся на полу съ переломаннымъ предплечьемъ, а чудовище, обмотанное въ полотно, изъ-подъ котораго сочилась
кровь, перепрыгнуло черезъ меня и убежало. Катясь н е сколько разъ, я добрался такимъ образомъ до нпзкаго песчанаго берега и пробовалъ подняться и опереться на свою раненую руку. Въ этотъ моментъ показалась бледная коренастая
фигура Моро съ видомъ еще более ужаснымъ изъ-за сочившейся съ его лба крови. Съ револьверомъ въ руке, не обращая на меня вниман1я, онъ быстро пустился въ погоню за
пумой.
Опираясь на здоровую руку, мне удалось немного припод-

-

110

--

няться. Запеленутый зв^рь громадными прыжками б^жалъ
вдоль берега, за нимъ сл^довалъ Моро. Животное повернуло
голову и заметило его, тогда оно круто повернуло и направилось въ л^съ. Съ каждымъ прыжкомъ зв^рь увеличпвалъ свою
скорость, и я виделъ, какъ онъ исчезъ въ чащ^; Моро, 6 i жавптШ наискось, чтобы отрезать ему отступлен1е, выстрЪлилъ,
но не попалъ. Это произошло какъ разъ въ тотъ моментъ,
когда 3BÍpb исчезалъ въ чащф. Потомъ и Моро исчезъ въ
í^cy.
Шкоторое время сид'Ьлъ я неподвшкно съ устремленными
тзда глазами; однако боль въ сломанной рук^ дала себя
знать, и я со стономъ поднялся на ноги. Въ этотъ моментъ
на пороге съ револьверомъ въ руке появился Монгомери.
— Велшйй Боже! Прендикъ!—вскричалъ онъ, не замечая
моего состоян1я.—Зверь бежалъ! Ояъ вырвалъ цепь, которой
былъ прикованъ къ стене. Видели вы его? Что съ вами?—
ирибави.1ъ онъ быстро, заметивъ, что я поддерживалъ свою.
W4'
— Я былъ у дверей...—нача.лъ я.
Оиъ приблизился и взя.1ъ меня за руку.
— Кровь на рукаве!—сказалъ онъ^ поднимая фланель.
01]ъ пололшлъ свое оруж1е въ карманъ, ощупалъ и осмотрелъ мою сильно распухшую руку и повелъ меня въ комнату.
— Это переломъ,—объяснилъ онъ; потомъ онъ добавилъ:
—скажите мне точно, что произошло...
Я ему разсказалъ, что виделъ, въ выражен]яхъ, прерываоспазмами боли, между темъ, какъ онъ очень ловко и
быстро перевязывалъ мне руку. Когда онъ кончилъ и положилъ руку на перевязь, то отодвинулся и посмотрелъ на меня.
— Хорошо, что-ли?—спросилъ онъ.—А теперь...
Съ минуту онъ обдумывать, потомъ вышелъ и заперъ
ограду.
Ничто меня такъ не безпокоило, какъ моя рана; все же
остальное казалось мне иростымъ приключен1емъ. Я растянулся на складномъ кресле и, долженъ сознаться, началъ прош н а т ь этотъ островъ. Боль въ переломе руки превратилась

-

111

--

теперь въ колющую боль. Когда вернулся Монгомери, лицо
его было совершенно бл^днымъ, и онъ показывалъ бол^Ье, ч'Ьмъ
обыкновенно, свои нижняя десны.
— О немъ нЪтъ ни слуху, ни духу!—сказалъ онъ.—Мн-Ь
пришло на мысль, что онъ могъ нуждаться въ моей помощи...
Это былъ звЬрь сильный. Однимъ ударомъ имъ была оборвана
цепь...
Разговаривая, Монгомери смотрелъ на меня своими невыразительными глазами; потомъ онъ подошелъ къ окну, загЬмъ
къ двери и обернулся.
— Я иду на поиски за нимъ,—р^шилъ онъ;—одинъ изъ
револьверовъ я оставлял) вамъ. Говоря откровенно, я безпокоюсь о Моро...
Онъ взялъ оруж1е и положилъ его на столъ около моей
руки, потомъ вышелъ. Его безпокойство заразило и меня. Я
не могъ усидеть на месте и съ револьверомъ въруце направился къ двери. Утро бы.то безмятежное, безъ малейшаго дуновен1я ветра, море блпста.ло своею зеркальною поверхностью;
на небе не виднелось ни одной тучки, и берегъ казался пустыннымъ. При моемъ чрезмерномъ возбужденш и лпхорадочномъ состояши, окружающее спокойств1е давило меня. Я пробовалъ свистать и напевать, но звуки замирали на моихъ
губахъ. Мне захотелось посмотреть на зеленый л'Ьсокъ, скрывшШ въ себе Моро и Монгомери, и я направился въ уголъ
ограды, где провелъ несколько минутъ въ раздумье. Когда
они вернутся? И какъ? Благополучно ли?
Мои размышлен1я были прерваны шорохомъ на берегу»
Показалось маленькое серое двуногое существо и бегомъ спустилось къ морю. Я принялся, подобно часовому^ ходить взадъ
и впередъ вдоль ограды, прислушиваясь. Вдругъ послышался
голосъ Монгомери, выкрикивающШ: «Ау, ау! Моро!:^ Рука моя
хотя и не такъ сильно, а все же болела. Меня стало лихорадить, и губы запеклись отъ жажды. Глаза мои были устремлены на серое двуногое до техъ поръ, пока оно же исчезло
изъ виду. Вопросъ—вернутся ли Моро и Монгомери—вepтeлcf
у меня въ голове. Въ то время, какъ мое внйман1е быю по®

-

112

--

гдощено тремя морскимя птицами, оспаривающими добычу, внезапно вдали раздался звукъ выстрела пзъ револьвера.
Тишина, потомъ второй выотр^лЪ; третШ, грозный вой...
и, наконецъ, мрачное молчаше.
Вдругъ мн4 послышались звуки гд-Ь-то совс4мъ близко. Я
дошелъ до угла ограды и увидалъ Монгомери съ краснымъ
лицомъ, растрепанными волосами и съ разорванной въ ко.г1ше
штаниной. Лицо его выражало глубокШ ужасъ. Сзади него ковыляло двуногое существо Млангъ, на ч:елюстяхъ котораго
виднелось несколько зловещихъ темныхъ пятенъ»
— Вернулся ли онъ?—спросилъ Монгомери.
— Кто?... Моро? Н'Ьтъ!—отвечалъ я.
— Боже мой!
Несчастный задыхался и готовъ былъ упасть въ обморокъ
при каждомъ вздохе.
— Войдемъ! — сказалъ онъ, взявъ меня за руку. —
Они обезумели, бегаютъ повсюду... Что-то съ ними проЕзошло, но что именно, я не знаю. Сейчасъ вамъ все разскажу,
какъ только буду въ состояши перевести духъ... Г д е коньякъ?
Хромая, онъ вошелъ въ комнату и уселся въ кресло.
Млингъ растянулся у порога наружной двери и сталъ учащенно дышать, какъ запыхавшаяся собака. Я принесъ Монгомери стаканъ коньяку, разбавленнаго водою. Онъ отхлебнулъ
немногой началъ разсказывать о томъ, что случилось сънимъ,
Разставшись со мною, онъ пошелъ по следамъ Моро и
зверя. Следъ ихъ былъ довольно ясенъ по сломаннымъ или
стоптаннымъ ветвямъ, по изорваннымъ въ лохмотья перевязкамъ и по окродавленнымъ листьямъ кустовъ и терновника.
Между темъ все следы прекращались на каменистомъ грунте,
который начинался на другомъ берегу ручья, где я когда-то
виделъ пьюп];ее двуногое существо; тутъ Монгомери безцельно
блуждмъ, направляясь къ западу и призывая Моро. Млингъ,
который присоединился къ нему воруженный своимъ топорикомъ, не виделъ борьбы съ пумою, такъ какъ въ то время
находился на опушке леса и рубилъ дрова; онъ слышалъ
только крики. Оба они стали бродить вмесгЬ и звать Моро-

«Моро лежалъ среди густыхъ камышей, лицомъ внизъ. . (къ стр, 118).

ОСТРОВЪ ДОКТОРА МОРО.

-

114

--

Двое двуногихъ прнблизилпсь ползгсомъ и разсматрпвали ихъ
сквозь деревья съ особенно таинственными ир1емамгт, странность которыхъ испугала Мингомери. Онъ требовалъ отъ нихъ
ответа, но они исчезли. 11ос.тЬ тщательныхъ попсковъ и зова,
ему пришло въ голову осмотрЬть берлоги въ овраге.
Оврагъ былъ пустъ.
Эго открыт1е крайне его встревожило. Онъ р'Ьшилъ поопешно отправиться домой, къ ограде, и поделиться своими
^иасен'1яжн со мной. Млингъ сопровождалъ его. На пути имъ
встретилось двое людей-свиней,—тйхъ самыхъ, которыхъ я
виделъ прыгаюш;ими въ вечеръ моего пр1езда, - - рты ихъ
были въ крови. Лъивотныя съ шумомъ подвигались впередъ
сквозь папоротники, казались въ страшномъ возбуждепи! и,
при виде Монгомери, остановились съ свирепымъ Быра>];бн1емъ.
Монгомери сталъ ш;елкать кнутомъ, по на сей разъ эти укроП1;енныя животныя не испугались, а бросились прямо на пего.
Никогда прежде такой смелости не бывало, онъ испуга.тгся и
выстрелоыъ въ упоръ убилъ перваго, а Млингъ бросился на
другого. Завязалась отчаянная борьба. Млпнгъ одолелъ и вонзплъ свои зубы въ его горло. Еще двумя выстрелами Монгомери удалось. прикончить и второго и съ трудомъ отозвать съ
собою Млинга.
— Что все это значатъ?—спросилъ я.
Монгомери покачалъ головою и принялся за третью пор.
щю коньяку. Онъ бы.1ъ узке немного навеселе. Тутъ вмешался
я, стараясь уговорить его пойти олю разъ вместе со мной на
поиски Моро, такь кагл, по всей вероятности, съ впвисекторомъ должно было случиться нЬчто серьезное, иначе онъ возвратился бы. После нЬсколькпхъ пустыхъ возражен'1ц Монгомери согласился. Мы взяли немного пищи и въ сопровожденп!
Млинга отправились во внутрь острова.
Какъ сейчасъ помню все происшедшее тогда: мы шли
вгроемъ подъ полуденнымъ тропнческимъ зиоемъ. Сутуловатый
Млингъ шелъ впереди, его черная Г0.10ва поворачивалась во
псе стороны, обыскивая взглядомъ каждую пядь нашей дороги.
Свое оруж1е—топорикъ онъ потерялъ въ борьбе съ Челове-

-

115

--

комъ-Свиней. Его зубы вполнЬ заменяли оруж1в. За нвмъ, спотыкаясь, шелъ Монгомери съ опущенной головой и съ руками,
засунутыми въ карманы. Онъ злился на меня изъ-за коньяку
и былъ въ дурномъ расположен1и духа. Я заканчивалъ шеств1е.
Моя л^вая рука была напереадзи—къ счастью, что это была
Л'Ьвая рука, а въ правой рук^ я сжииалъ револьверъ.
Мы следовали по узкой тропинке сквозь дикую чащу острова,
направляясь къ западу. Вдругъ Млингъ остановился и насторожился. Монгомери столкнулся съ нимъ и принужденъ былъ
также остановиться. Мы услышали голоса и шумъ приближающихся шаговъ.
— Онъ умеръ!—говорилъ глубокШ и дрожащ1и голосъ.
— Онъ не умеръ, опъ не умеръ!—спорилъ другой.
— Мы сами видели, мы видели!—отвечало несколько
голосовъ.
— Эй!..—закричалъ вдругъ Монгомерп,—Эй!.. Сюда!
— Чтобъ чорта васъ побралъ!—сказалъ я, держа револьверъ наготове.
Воцарилось молчап1е, нарушаемое трескомъ переплетепныхъ между собою растешй: потомъ здесь и тамъ появилось
съ полдюягипы страшнаго вида фигуръ, съ новымъ, особепнымъ выражешемъ въ лпцахъ. Слышно было хриплое ворчаHie Млинга. Я узналъ Человека-Обезьяну—по правде сказать,
я узналъ его еще раньше по голосу—и двухъ смуглыхъ создан1й, виденныхъ мною въ шлюпке, окутанныхъ въ 6e.i:oe.
За ними еле повали два иятнистыхъ зверя и блюститель закона—
серое чрезвычайно безобразное существо съ длинными волосами, падающими на его щеки и свешивающимися двумя прядями на его низк1й лобъ, съ густыми бровями и странными
красными глазами, съ люоопытствомъ осматрива'ющими насъ
сквозь зелень.
Съ минуту продолжалось молчаше.
— Кто... сказалъ... что онъ умеръ?—спросилъ Монгомери,
заикаясь.
Человекъ-Обезьяна бросилъ украдкою взглядъ на серое
чудовище.

-

116

--

— Онъ умеръ,—подтвердило чудовище,—они видели!
Судя по всему, въ этой толп-Ь не было ничего угрожающаго. Казалось, они были приведены въ замешательство и
испуганы.
— Где онъ?—спросилъ Монгомери.
— Тамъ, внизу!—сказало чудовище, протягивая руку.
— Существуетъ-ли теперь законъ?—спросилъ ЧеловекъОбезьяна.
— Разве можетъ существовать еще что-либо, когда онъ
на самомъ деле умеръ? Есть-ли законъ?—повторилъ двуног1Й,
одетый въ белое.
— Разве есть законъ, ты, «Второй съ плетью?» Умеръ-ли
онъ?—разспрашнвало чудовище съ серою шерстью.
В с е внимательно наблюдали за нами.
— Прендикъ,—проговорилъ Монгомери, посмотревъ на
меня,—онъ умеръ... это очевидно!
Я стоялъ сзади во время предыдущаго разговора и понялъ,
что чудовища говорили правду. Быстро пробравшись впередъ,
я проговорилъ увереннымъ тономъ:
— дети закона, онъ не умеръ... Онъ живъ! Онъ только
изменилъ форму, внешшй видъ тела... Онъ тамъ...—я поднялъ руку къ небу—оттуда онъ на васъ смотритъ и видитъ
васъ, хотя вы некоторое время не будете видеть его. Страшитесь закона!
Я пристально и смело смотрелъ на нихъ. Они подъ вл1яшемъ моего взгляда попятились назадъ.
— Онъ великъ! Онъ добръ!—сказалъ Человекъ-Обезьяна,
боязливо устремляя глаза въ густую чащу листвы.
— А другое существо?—спросилъ я.
— Зверь, который истекалъ кровью и бегалъ, воя я
плача, таклю умеръ!—отвечало, следившее за моимъ взглядомъ, серое чудовище.
— Все кончено, все кончено!—бормоталъ Монгомери.
— Второй съ плетью...—начало серое чудовище.
— Ну, что-жъ?—перебилъ я его.
— ... сказалъ, что онъ умеръ!

-

117

--

Но Мопгомсря не настолько былъ пьянъ, чтобы не понять,
что заставило меня оспаривать смерть Моро.
— Опъ де умеръ!—потвердилъ онъ медленно.—Вовсе не
умеръ. Онъ живъ такъ-же, какъ и я!
— Есть такхе,—обратился я къ нимъ,—которые нарушили
законъ. Они умрутъ. Некоторые уже умерли. Покажите намъ
теперь, гд-Ь находится его гЬ.1о; т^ло, которое онъ сбросилъ,
такъ какъ онъ больше не нуждается въ немъ!
— Вотъ здесь, «Челове-къ, идуш,1а въ море»!—указало
чудовлп1;ё, направляясь въ чаш;у. Сопровождаемые остальными
создан1ями, мы последовали за нимъ сквозь густые папортники, л ш ш , кусты—къ северо-западу. Вдругъ послышался
ужасный' вой, трескъ сучьевъ, и къ намъ подбеясалъ съ криками маленькй розовый гомункулъ; тотчасъ-же показалось
громадное чудовиш;е, все измоченное кровью и быстро преследовавшее его. Оно бросилось на насъ прежде, чемъ мы
успели уклониться. Блюститель закона уклонился въ сторОну^
а Млингъ, рыча, набросился на преследователя, но былъ имъ
отброшенъ. Монгомери выстрелилъ и промахнулся. Тогда выступплъ я, однако чудовип1;е не обратило на это внимашя и
продолжало подвигаться ближе; я выстрелилъ снова въ упоръ,
прямо въ его ужасное лпцо. Вся его фигура какъ будто съежилась, оно пошатнулось и упало, увлекая своимъ падеЕ1емъ
Монгомери, затемъ на земле продолжало корчиться въ судорогахъ предсмертной агоши.
Одно мгновен1е мы были вдвоемъ съ Млингомъ. Монгомери лежалъ распростертымъ на земле, подле него мертвый
зверь. Наконецъ, Монгомери поднялся, наполовину отрезвленный,
и сталъ разсматривать простр! ленную голову зверя. Теперь появилось вновь серое чудовиш;е—блюститель закона.
— Смотри!—произнесъ я, указывая пальцемъ на убитое животное.—Еш;есуш;ествуегъ законъ; тотъ, ктоегонарушилъ, погибъ!
Чудовиш;е разсматривало трупъ.
— Онъ ниспосылаетъ огонь, который убиваетъ!—повторило
чудовиш,е замогильнымъ голосомъ отрывочную фразу изъ
статьи закона.

-

118

--

Остальные приблизились и также стали смотреть.
После того мы опять трону.шсь въ путь, все время придер,кпва.ясь Бапра1^лен1я къ западу. Наконецъ, мы добрались до
ц^лп. Передъ нами лен^ало обглоданное и изувеченное тело
пумы, съ плечомъ, раздробленнымъ пулею, а, приблизительно
въ двадцати мехрахъ отъ него, увивали топ», кого искали.
Мо;ю леягалъ л щ ' м ъ къ земле, среди густыхъ ка^1Ы1пей.
Одна рука его была почти совсемъ отделена отъ плеча и
его серебристые волосы были смочены кровью. Голова, разможенипя, вероятно, цепями пумы, была обезображена. М!:1 не
могли нигде найти его револьвера. Тело Моро было тл/келое,
такъ какъ онъ отличался громадиымъ ростомъ и креикггмъ
телосложен1емъ. Мы подняли его останки при помощи двухъ
двуногихъ и после частыхъ роздыховъ перенесли въ ограду.
Возвращаясь .тесомъ къ ограде, мы слышали несколько разъ
вой и ворчаше невидимыхъ зверей, но па насъ пока еще не
нападали. Около ограды толпа' двуногихъ насъ покинула,
Млингъ ушелъ съ ними.
Мы тщательно заперлись и перенесли во дворъ на кучу
хвороста изуродованный трупъ Моро.
После этого, войдя въ лабораторию, прикончили все, что
тамъ находилось живого.
ХП.
Трудное время.
Трудная работа была совершена. Мы умылись и закусили
БЪ нашей маленькой комнатке, после чего принялись серьезно
обсуждать наше тяжелое положен1е. Была полночь. Монгомери
съ чрезвычайно разстроеннымъ л[ицомъ сиделъ въ раздумье.
Онъ постоянно чувствовалъ влечеше къ Моро и, наверпоСз
никогда не предполагалъ, чтобы тотъ могъ умсфеть. Это неожиданное несчастье должно было разрушить все привычки,
усвоенныя его натурой въ продолжеше десяти однообразных'^
летъ жизни на острове. Н а мои серьезные вопросы онъ
отвечалъ или невпопадъ, или отделывался пустяшныма
ответами.

-

119

--

— Что жизнь?—сказалъ онъ.—Какая глупая и плохая
шутка! Какая кутерьма! Я никогда не жилъ, какъ сл^дуотъ,
и спрашвваю себя, можетъ ли настояш,ая жизнь еше качаться?
Шестнадцать л'Ьтъ тпран1п кормилицъ и гувернеровъ: пять
.гЬтъ въ Лондоне за усерднымъ
изучен] емъ медйшшы,
пять Л'Ьтъ скверной пищи, мерзкой квартиры, lтepзn:ofi одеждто
мерзкпхъ пороковъ... Я никогда лучшаго не зна.тъ! И вотъ, я
зовершилъ глупость, отправившись на этотъ прок.тятый островъ!
Десять .йтъ зд'Ьсь! И зачез1Ъ все это, Прендикъ? Какая насмешка пудьбы!
Его тяжелобыло склонитьнакакой-нибудьрешительныйшагъ.
— Надо покинуть этотъ островъ!—предложилъ я ему.
— К ъ чему послужить отъездъ? — живо перебплъ онт
меня.—Куда мне голову преклонить, я изгнашникъ, отвергну
тыЁ и проклятый всеми! Все это хорошо только для васъ,
Прендикъ. Бедный старый Моро! Мигу ли я покинуть его
здесь, чтобы животныя глодали его кости, а потомъ... Чт
будетъ съ теми создашями, который созданы, более или менее,
удачно?
— Мы поговоримъ обо всемъ завтра!—отвечалъ я.—Утро
вечера мудренее. Мы можемъ сделать костеръ пзъ кучи хвороста и сжечь тело Моро. Что касается до чудовип];ъ, то я
ничего еш,е не знаю. Но предполагаю, что те, который были
созданы изъ дикихъ зверей, рано или поздно погибнутъ, изменятся также и все остальныя, когда надъ ними пе будетъ
гнета внушешй и законовъ!
Однако, мы еш,е долго говорили и не пришли ни къ какому
заключешю. У меня уже истончился запасъ терпен1я, видя
безплодность всехъ переговоровъ.
— Тысяча чертей!—воскликнулъ Монгомери въ ответъ на
одно несколько резкое съ моей стороны замЬчаше. — Разве
вы не видите, что мое положен1е куда хуже вашего?
Онъ всталъ и пошелъ за коньякомъ.
— Буду пить, пить, пить!—говорилъ Монгомери, возврагясь съ коньякомъ.—Вы безбожникЪ; краснобай, нарушитель
диказательствъ, трусъ, выпейте глотокъ также!

-

120

--

— нетъ!—сказалъ я, наблюдая строгимъ взглядомъ его
фигуру при зкелтоватомъ с в М керосиновой лампы.
По м^ре того, какъ онъ пилъ, онъ все больше пьян'Ьлъ,
впадая въ излишнюю болтливость, Онъ разсыпался въ похвалахъ къ очелов'Ьченнымъ лшвотнымъ п въ особенности хвалилъ Млпнга, который, по его словамъ^ было единственнымъ
сущеспзомъ, оказывающимъ ему привязанность.
Вдругъ ему взбрела въ голову новая мы.'ль.
— И потомъ... хоть къ порту!—проговорилъ опъ, вставая
п пошатываясь.
Потомъ взялъ бутылку съ коньякомъ и направился къ
двери.
Я сразу угадалъ, что онъ хочетъ сделать, п, загородивъ
ему проходъ, заговорилъ:
— Вы не дадите пить этому животному!
— Этому животному? Это вы животное... Онъ можетъ держать свой стаканъ, какъ истый человекъ.с Дайте мн-Ь возможность пройти, Прендикъ!
— Ради Бога!—умолялъ л.
— Убирайтесь прочь отсюда!—зарев^лъ онъ, выхватпвъ
свой револьверъ.
— Хороши!—сказалъ я . — В ы дошли до уровня животныхъ,
и потому съ ними ваше м^сто!
Монгомери широко раскрылъ дверь и, повариувшись ко
мн4 на мгновение, остановился между жзлтоватымъ свЬтомъ
лампы съ одной стороны и блФднымъ св'Ьтомъ луны съ другой. Въ этотъ моментъ глаза его были похолсп на черные
гнойные прып1;и въ вцадинахъ подъ густымп и жесткими бро вями.
— Вы глупый безд'Ьльникъ, Прендикъ, вьючный оселъ,
паполяяюп^1й свое воображеше фантастическими страхами. Мы
па краю пропасти. Мн'Ь остается завтра перер'Ьзать гордо...
По сегодня... этотъ вечеръ я проведу хорошо!
Сказавъ это, онъ вышелъ и сталъ звать Млинга:
Млингъ, мой старый товарип1;ъ, гдЬ ты?
Вдругъ на опушке л^са показались три неопредЬленныхъ

-

121

--

существа. При бгЬдномъ с в ' М луны одно существо выделилось б'Ьлымъ пятномъ и шло впереди, а два другихъ въ виде
темныхъ пятенъ следовали сзади. Дойдя до Монгомери, они
остановились.
— Пейте,—вскричалъ Монгомери,—пейте! Пейте и будьте
людьми!
Размахивая бутылкой, Монгомери побежалъ къ западу, три
существа последовали за нимъ.
Я стоялъ на пороге, провожая ихъ глазами. Я виделъ^
какъ Монгомери налилъ Млингу порд1ю коньяку, и тотъ
выпилъ. несколько минутъ спустя, все исчезли во мраке
ночи.
Внезапно тишина была нарушена голосомъ Монгомери, к о
торыЁ крича лъ:
— Пойте! Будемъ все вместе петь. «Презирайте Препдика, презирайте Прендика»!
Силуэты опять появились близъ ограды на берегу моря.
Черная куча разбилась на пять отдельныхъ теней и двнгалась медленно, причемъ каждый изъ этихъ песчастпыхъ вылъ
по своему, браня меня въ угоду ему.
— 1:аправо!—скомандовалъ голосъ Монгомери.
Тогда все вновь соединились ы качали углубляться въ
темноту леса. Стояла тихая великолепная почь. Луна, направляясь къ западу, плыла въ полномъ блеске по лазоревому
небу. Н а востоке пасмурное море какъ бы замерло въ таинственномъ покое. Серые пески, происходящ1е отъ вулканической кристаллизадш, блестели безчисленныыи алмазами. Черная
тень отъ степы, шириною въ одинъ метръ, ложилась къ моимъ
ногамъ. Подъ вл1яшемъ велич1я и красоты природы и на мою
душу спизошелъ миръ. Въ настежь отворенную дверь комнаты проходила струя воздуха, заставившая гореть керосиновую лампу спльнымъ красноватымъ пламепеыъ.
Я подошелъ к ъ двери и заперъ ее на ключъ, потомъ
отправился во дворъ, где трупъ Моро покоился рядомъ съ
его последними жертвами — собаками, ламою и некоторыми
другими несчастными животными; его грубое лпцо, спокойное

-

122

--

даже поагЬ этой ужасной смерти, его суровые, широко открытые глаза, казалось, созерм;али на неб^ бледную и мертвую
туну. Я сЬлъ на бортъ колодца/устремивъ взглядъ на все это,
посеребренное луною, и сталъ раздумывать о какомъ-либо
яюсоб'Ь къ поб'Ьгу.
Дяемъ я приготовлю немного провизш, положу въ шлюпку
и еп1;о разъ попробую испытать прискорбное пололсеше ..ла:.
Е1Я. Что касается Монгомери, то ему не оставалось бол1е
ничего д'Ьлать, какъ присоединиться к ъ этимъ укрош^еннымъ
животнымъ, потому что онъ былъ, по правде сказать, почти
одинаков!, по склонностямъ с ъ н и м и и н е приспособленъ ни къ
какому человеческому обществу.
Подбросивъ сухого хвороста въ костеръ, находящейся передо мною, я еще часъ пли два провелъ въ размышлен1яхъ.
Размышлешя мои были прерваны возвращеи1емъ Монгомерп
съ толпою двуногихъ. Послышалось хриплое вытье, суматоха
лпкующихъ возгласовъ, которые пронеслись вдоль берега, вопли,
пронзительные крики, каяал сь, прекрати i;шiecя по мере пр:ближев1я къ Болнамъ. Шумъ то увеличивался, то yмeньшaлui;
где-то послышались глух1е удары, трескъ леса, но я не безпокоился. Началось нечто вродЬ разноголосаго пепит.
Тогда я всталъ, вошелъ въ комнату, взялъ лампу и съ нию
отправился въ сарай осмотре ъ несколько маленькихъ боченковъ, которые я уже раньше наметилъ для себя. Тутъ нее было
несколько ящикокъ съ сухарями, и однимъ изъ нихъ мне хотелось таюке воспользоваться.
В ъ эту минуту я заметилъ красноватый отблескъ и быстро
обернулся. Сзади меня тянулся дворъ, ясно пересеченный
тенью и светомъ, съ кучею дровъ и хвороста, на которой покоился Моро и его жертвгь. Они казались сцепившимися въ
посдеднемъ мстительномъ объят1и. Раны Моро были открыты
и черны, какъ окружающая ночь, а кровь, вытекшая изъ нихъ,
разлилась по неску, образовавъ черноватую лужу. Тогда-то я
и увиделъ красноватый отблескъ, танцовавп]1й, уходивипй и
приходивши, отражаясь на противоположной стЬне. Вероятно^
это ничто иное, какъ забавное отражен1е моей лампы, дума-

-

123

--

мне, и я спокойно прошелъ Б Ъ сарай за провиз1ея. Я
рылся повсюду только одной правой рукой, ибо левая была
на перввязп и болела, откладывая въ сторону все то, что находплъ для себя полезнымъ, дабы завтра нагрузить шлюпку.
Мои дви}кен1я были медленны и неловки, а вреия шло быстро;
за этимъ деномъ меня засталъ разевТ)Тъ.

ЛОСЬ

Разногласное пен1е съ перемежаюш.импся воплялп замолкло,
х^менившись вдругъ шумомъ ссоры, ужаснымъ ударомъ и
криками:
— Еш,е, еп1,е!
Звукъ этихъ различныхъ крпковъ менялся такъ быстро,
что привлекъ мое внпмаше. Внезапно раздался выстр'Ьлъ изъ
револьвера. Я быстро вышелъ на дворъ и сталъ прислушиваться.
Въ эту минуту сзади меня некоторые ящики и коробки съ
провиз1еи покатились и свалились на землю, раздался тргскъ
разбитаго стекла. Не обращая иа это ни малейшаго Бяпман1л,
я направился къ морс1:ому берегу.
Н а плос::омъ песчаиомъ берегу, возле навеса для шлюикп,
горе.тъ погЬшный огонь, разбрасывая искры въ полусвете
утренней зари: вокругъ боролась куча чериьтхъ фигуръ. Голосъ Монгомери звалъ меня по имени. Съ револьверомъ въ
руке бросился я на помощь. Въ этотъ-ясе самый моментъ выстрелилъ Монгомери и тотчасъ-же упалъ на землю. Оглашая
Боздухъ криками и выстрелами, я этимъ разогналъ некоторыхъ
чудовпщъ, убегавшихъ отъ меня въ панпческпмъ страхе.
Огонь Бспьт>:ну.1Ъ и погасъ. Я подошелъ къ червой куче,
находившейся на земле: Монгомери лежалъ, растянувшись на
спине, а серое чудовище сидело на немъ и давило его всою
своею тяжестью. Животное было мертво, но еще держало въ
своихъ загнутыхъ когтяхъ горло Монгомери. Зд^сь-же, подле
Монгомери, уткнувъ морду въ землю, съ открытой шеей и
держа горлышко разбитой бутылки коньяку, лежа.1ъ неподвижно Млингъ. Два другихъ существа покоились около огня,
одно безъ движен1я, другое безпрерывно стонало, поднимая,
время отъ времени свою голову.
Я схватилъ серое чудовище и сорвалъ его съ тела Монго-

- - 124 —
мери; когти чудовища превратили его одежду въ лохмотья.
Лицо Монгомери только почернело. Я зачерпнулъ воды п
окатилъ его ею, лодложивъ ему подъ голову свои свернутый
матросскШ кптель. Млингъ умеръ. Раненное создаше,—которое
стонало около огня—было одно изъ Людеи-ВолкоЕъ съ лицомъ,
украшеннымъ сЬроватой шерстью, лежало па горящихъ уголья х ъ верхнею своей частью. Несчастное животное было въ
такомъ жалкомъ состоянш, что я изъ сострадан1я раскроилъ
ему черепъ. Другое чудовище, узке умершее, было однимъ изъ
Людей-Выковъ, одетыхъ въ б-Ьлое. Остальные двунопе исчезли
въ л^су. Вернувшись снова къ Монгомери, я всталъ на колени,
проклиная мое невежество въ медицин^.
На моей стороне огонь погасъ, осталось липгь несколько
обуглившихся головней, въ середине которыхъ догорали трупы
серыхъ зверей. Сперва меня сильно поразило, откуда Монгомери могъ набрать столько дровъ. Но когда восходящее солнце
освЬтпло местность, я понялъ все, что случилось.
На берегу всегда хранилось два гребныхъ судна, но теперь
пхъ тамъ не было. Н а песке валялись два топора, осколки
дровъ и щепки были разбросаны всюду. Зола дымилась и
чернела при свете зари. Чтобы отомстить мнЬ и отрезать
всякую возможность возвращешя къ цивилизованному м1ру,
Монгомери изрубилъ и сжегъ судна. Внезапный приступъ бешенства овладелъ мною, и я готовъ былъ разбить его безумный
черепъ. Онъ-же лежалъ, безащитный и безпомсхцпый, у моихъ
ногъ и въ этотъ самый моментъ пошевелилъ своей рукой
такъ слабо, такъ жалостно, что бешенство мое исчезло. Онъ
простоналъ и поднялъ на минуту веки.
Опустившись на колЬни подле него, я прпподнялъ ему
голову. Онъ еще разъ открылъ глаза, безмолвно разсматривая
утреннюю зарю, потомъ взоръ его встретился съ моимъ; отяжелевшая веки закрылись снова.
— Сердитъ!—ясно произнесъ онъ съ успл1еыъ. Казалось,
онъ что-то раздумывалъ.
— Это конецъ,—прошепталъ онъ,—конецъ отой глупой
жизни! Ужасный конецъ...

-

125

--

Я молча слушалъ его. Голова его безжизненЕо опустилась,
и т^ло

к а к ъ будто

напитокъ могъ-бы
было подъ рукою

вытянулось.
возбудить
ни

въ

Можетъ быть,

какой-нибудь

немъ жизнь, но у меня не

питья, пи сосуда, чтобы

дать ему на-

питься.
Сиопъ

б'Ьлыхъ

жгучихъ

лучей солнца

Монгомери. Я нагнулся к ъ его лицу

и

осветилъ

положплъ

фигуру

мою руку

на его грудь около разорваннаго м ^ с т а его блузы. Монгомери
былъ мертвъ.
Тихонько

опустилъ

я

его голову

на

Лгесткую

подушку,

которую с а м ъ приготовилъ, и всталъ.
В ъ эту минуту я услышалъ сзади себя глухой шумъ, сопровождаемый трескомъ и свистомъ. Повернувшись къ оград^,
я закричалъ отъ ужаса.

Н а фон-Ь го.лубого неба вверху надъ

оградой извивались и шишЬли дрозкащ1е, кровавокрасные языки
пламени. Тростниковыя крыши горЬли. Пламя доходило почти
до н а в е с а . П о ж а р ъ

произошелъ, по

всей

вероятности,

отъ

моей неосторожности, в ъ то время, когда я , спеша в а помоп1;ь
къ Монгомери, должно быть, опрокинулъ лампу въ сарае. Очевидно, все сгорело и спасти что-либо не было никакой возможности. Передо

мною было сверкаюш;ее безнадежное

ужасное одиночество, отъ котораго я уже такъ много

море

и

Быстра»

далъ; позади меня островъ, населенный чудовйП];ами.
Ограда съ ея запасами медленно горела и время отъ времени съ трескомъ обрушивалась. Густой и едк1й дымъ стлался
по низкому песчаному берегу и окутывалъ вершины деревьевъ
какъ-бы туыаномъ.
ХШ.
Одинъ съ -чудовищами.
Вдругъ вышло и з ъ кустовъ трое двуногихъ чудовшдъ съ
выгнутыми плечами, вытянутыми впередъ головами, съ безобразными, нескладно качающимися руками и враждебно-пытливыми глазами, направившихся ко мне съ боязливыми телодвижен1ями. Я стоялъ к ъ нимъ лицомъ, презирая въ нихъ

-

126

--

судьбу, одинокШ, ИМ^я только одну здоровую руку и въ
карман'Ь револьверъ, заряженный еще четырьмя пулями.
Ничего бол^е не оставалось мн'Ь д'Ьлать, какъ запастись
мужествомъ. Я см^ло осмотрЬлъ съ головы до ногъ приближавшихся чудовищъ. Они избегали моего взгляда, и дрожашдя ноздры пхъ чуялп, трупы, лежавш1е около меня. Я сдЪлаяъ къ нимъ несколько шаговъ, поднялъ плеть, запачканную
к ювью, которая былапонъ труяомъ Человка-Волка, и началъ
ею хлопать.
Они остановилпсь и посмотрели на меня съ удивлен1емъ.
— Кланяйтесь!—приказалъ я.—Отдайте поклонъ!
Жнвотйыя колебались. Одинъ изъ нихъ согнулъ кол'1ши.
Я повторилъ свое приказание резкпмъ голосомъ, д^лая шагъ
впередъ. Одинъ спустился на колени, за нпмъ и оба другихъ.
Я повернулся ьъ полъ-оборота къ трупамъ, не сводя глазъ
съ трехъ колепопреклонеиныхъ двуиогихъ, какъ актеръ, удаля1ощ1йся въ глубину сцены съ обращеннымъ къ публикЬ лицомъ.
— Они нарушили Законъ,—сказалъ я, ставя ногу на
чудовище съ серой шерстью:—они были убиты. Даже тотъ,
который обучалъ Закону. Даже «Второй съ плетью». Законъ
могущественъ! Придите и посмотрите!
— Никто не избегнетъ!—сказалъ одинъ изъ нихъ, подходя 1ГЪ трупу.
— Никто не избегнетъ!—повторилъ я.—Такъ слушайте и
делайте, что я приказываю!
Они поднялись и обменялись взглядами.
— Останьтесь тамъ!—распорядился я, Самъ же нагнулся,
поднялъ два топора и привесилъ ихъ къ повязке, которая
подде1.'Ж1шала мою руку, потомъ я поверпулъ тело Монгомери,
взялъ у него револьверъ, заряженный еще двумя пулями, и
полдюжины патроновъ.
Поднявшись, я указалъ на трупъ концомъ моей плети:
— Подойдите, возьмите его и бросьте въ морь!
Еще испуганные, они подошли къ Монгомери, боясь более
всего плети, которою я хлопалъ по земле, залитой кровью.
СВОЮ

-

127

--

После долгпхъ неловкихъ движенШ, несколышхъ угрсзъ
и ударовъ илетыо; этп двунопе приподняли трупъ, осторояшо
спустились съ песчанаго берега и вошли въ воду.
Я пг'иказалъ имъ отнести его какъ можно дальше.
Люди-звери удалялись до техъ поръ, пока вода не дошла
имъ до илечъ. Тогда по моему прика'ааЕ1ю трупъ былъ брошенъ и исчезъ въ водовороте. При этомъ меня что-то кольнуло въ сердце, и слезы брызнули нзъ глааъ. Броспвъ трупъ
въ воду, животныя поспешили на берегъ и оттуда еш.е разъ
обернулись къ морю, какъ-бы ожидая, что Монгомери снова
появится для мщен1я. Друг1е трупы были также брошены
по моему приказашю въ море. Въ тотъ самый моментъ, когда
мои поалушныя двунопя уносили последн1й трупъ въ воду, я
услышалъ шумъ легкихъ шаговъ и, быстро обернувшись, увидалъ, приблй'.зителъно въ десяти метрахъ, большую ПенуСвинью. Чудовиш;е стояло, съежившись, съ опущенною голово-ю
и блестяп1.ими разбегаюш,имися глазами.
Съ мпнуту мы стояли лицомъ къ лицу. Я опустилъ плеть
и выну.лъ пзъ кармана револьверъ, такъ какъ предполага.лъ
при первомъ удобпомъ случае убить этого звЬря, самаго кровожаднейшаго и подозрительнейшаго изъ всехъ техъ, которые
теперь, оставались на острове. Это можетъ показаться излишней
жестокостью, но таково было мое решен1е. Я сомневался въ
этомъ чудовии1,е более, нежели въ какомъ-либо другомъ изъ
укрош:евныхъ животныхъ. Его супдествоваше, я это чувствовалъ, угрожало моему.
несколько секундъ я собирался съ духомъ.
— Кланяйся! Н а ко.лени!—потребовалъ я. Чудовпп];е ворчало, открывая свои зубы.
~ Что вы 3?...
Но я былъ слишкомъ раздраженъ и, не давъ ему выговорить, выстрелилъ и сделалъ промахъ. Животное бысро убегало, бросаясь то въ одну, то въ другую сторону, пока не
исчезло въ об -акахъ дыма, стлавшаго отъ горевшей оградь\
Когда все трупы были брошены, я подошелъ къ тому
месту, где они лежали на земле, и, стараясь скрыть следы

-

128

--

кровть нагребъ ногою песку. Посл-Ь того я вошелъ въ кусты,
где р^шилъ подумать о своемъ незавидномъ положен!!!. Два
топора и плеть были на перевязке руки, а въ одной руке я
держалъ заряженный револьверъ.
Самое ужасное, въ чемъ я только теперь начпналъ овдавать
себе от4етъ, было то, что на всемъ этомъ острове .не бы.1о
ни одного наделшаго места, где бы я могъ быть въ безопасности, ыогъ бы. отдохнуть или уснуть Мне оставалось только
пройти островъ насквозь и водвориться среди укрощенныхъ
двуногихъ,: чтобы найти въ нихъ довер1е и некоторую безопасность. Однако, на это у меня не хватало мужества: Я вернулся къ берегу, находящемуся к ъ востоку отъ : сожженной
ограды, направился къ мысу, где узкая полоса песку и коралловъ выдвигалась къ рифамъ, и уселся. Тутъ можно было си•деть и думать, повернувшись спиною , к ъ : морю, а л щ о м ъ ко
всякимъ: случа|[Н0стямъ. Солнце падало отвесно на мою голову,
я сиделъ, уткнувъ подбородокъ въ колени. Возрастающая
боязнь мутила мой умъ, и я искалъ: средства про^яшть до минуты моего освобождешя—если когда-либо освобождеше доляшо
придти. Хотя я и старался обсудить свое п0ложен1е со всЬмъ
хладнокровтемъ, но у меня не было возможности подавить
свое волнен1е.
,
Я началъ перебирать въ своемъ уме мнепхя Моро и Монгомери о жпвотныхъ, жйвущихъ на острове. Монгомери говорилъ, что они изменятся. Моро также сказалъ- когда-то, что
пхъ упорное зверство проявляется со дня на день все больше
и больше. Затфмъ мысли мои перешли на П е н у - Свинью.
Этого зверя мне надо было больше всего бояться. Если я его
не убью, то онъубьетъ меня. Тотъ, кто обучадъ :Закону, умеръ...
Монгомери, Моро умерли... Теперь звери знаютъ, что носители
плети могутъ быть такъ же убиты, какъ и они. Все этпразмышл е т я только больше растравляли мое отчаян1еи мою боязнь.
Можетъ быть, звери уже подстерегали меня в ъ зеленой
ч а щ е папоротниковъ и пальмъ? Можетъ быть, ждали, когда я
подойду эъ нимъ поближе? Что замышляли они противъ меня?
Что говорила имъ Пена-Свпнья?

лНа трет1Й день меня приняли на бригъ»... (къ стр. 142).

ОСТРОВЪ ДОКТОРА МОРО.

,

— 180 —
*

Мое воображен1е рисовало MHi различныя грустный картины.
Вдругъ iMOH размышлон1я были прерваны криками морскихъ
птицъ, которыя бросились на черный предметъ, выкинутый
волнами на песокъ иодлЬ ограды. Я слишкомъ хорошо зналъ,
что 8T0 былъ за п^едметъ, но у меня не хватало духу идти
прогнать птицъ. Я пошелъ вдоль берега съ нам'Ьретемъ обойти
восточный край острова и приблизиться такимъ образомъ къ
оврагу съ берлогами, не подвергаясь возможнымъ опасностямъ
въ чаш.'Ь хЬса. Сд'Ьлавъ около полумили по песчаному берегу,
я повстречалъ одного изъ покорныхъ мне двуногихъ, шедшаго съ опушки л^са и направляюп1;агося ко мне. Разыгравшееся воображен1е сделало меня подозрительнымъ и заставило выташ;ить свой револьверъ. Даже умоляюш;Ш жестъ животнаго не могъ меня обезоружить. Оно продолжало нерешительно приближаться.
— Уходите!—закричалъ я.
Въ робкой фигуре этого существа было много собачьей
покорности. Оно немного отодвинулось назадъ, какъ собака,
которую гонятъ. Потомъ остановилось и повернуло ко мне
свои темные умоляющ1е глаза.
— Уходите!—повторилъ я.—Не подходите ко мне!
—- Разве я не могу подойти къ вамъ?—спросило оно.
— НЬтъ, уходите!—настаивалъ я, хлопая своею плетью,
потомъ, взявъ рукоятку въ зубы, я нагнулся, чтобы поднять
камень, и эта угроза заставила лшвотное убежать. Итакъ,
одинокШ, я обходилъ оврагъ укрощенныхъ животныхъ и, спрятавишсь въ травЬ и тростникахъ, старался подсмотреть жесты
и телодвижен1я ихъ, дабы угадать, какое впечатлеме произвели
на нихъ смерть Монгохмери и Моро и разрушеше дома страданий. Теперь только мне стало яснымъ безумхе моей трусости.
Если бы я сохрани лъ ту-лее храбрость, что проявилъ \тромъ,
и не ослабиль ее преувеличенными опасен1ями, то могъ
бы обладать властью Моро и управлять чудовищами. Теперь
уже было поздно и нельзя было больше возстановить свой
апторитегъ среди нихъ.

-

131

--

Около полудня некоторые двуног!е растянулись иагорячемъ
пеоке. Мучимый жаждою, я, преодол^въ свою боязнь, вышелъ
пзъ чап];и съ револьверомъ въ рук^ п спустился къ нимъ.
Одно изъ атпхъ чудовиш;ъ, .Женш;ина-Волчпха повернула голову
и посмотр'Ьла на меня съ удивленхемъ. Цотомъ—это была
пхъ хитрость,—они притворились, что будто не замечають
мепЯ; пе желая мне ]юклониться. Я чувствовалъ себя слппгкомъ слабылъ и слишкомъ утомленнымъ, чтобы настаиг>ать на
етомъ, и упустплъ минуту.
— Мне хочется есть!—произнесъ я почти випогагымъ
голосомъ.
— Ъда въ берлогахъ!—отвечалъ Быкъ-Боровъ, наполовину
уснувшШ, отв'орачивая голову.
Я прошелъ ыпмо нихъ и углубился въ тень зловотГЯаго,
почти необитаенаго о]фага. Въ одной пустой берлогЬ я ю Ь л ъ
фруктовъ и, набравъ ветвей, заделалъ отверсйе входа, тгтемъ
растянулся лицомъ къ входу, съ револьверомъ въруке Усталость тридцати часовъ потребовала отдыха, и я ттозволилъ
себе немного подремать, уверенный, что моя ничтожная баррикада можетъ сделать достаточный шулъ, чтобы разбудить
меня в ъ случае нечаянппго нападен1я. Итакъ я сделался
суш.ествомъ, подобнымъ укроп1;енны.мъ живогнымъ на этомъ
острове доктора Моро. Когда я проснулся, кругимъ меня все
еще было темно. Рука^ моя сильно болела, я поднялся на
моемъ ложе, спрашивая себя, где л и что со мной. Снарулси
раздавались голоса. Моего загражден1я более не существовало,
и отверспе бердоги.было свободно. Револьверъ мой ле:калъ
подле меня. Вдругъ я почувствовалъ шумъ отъ дыхания и
различилъ что-то двия^ущееся совсемъ около меня. Я задерживалъ дыхаше, стараясь разсмЬтреть, что это было. Оно
стало безконечно медленно приближаться, потомъ что-то я Ы ное, теплое и влажное прошло по моей рук^. Все мои мус^.
кулы сжались, и я быстро вытащилъ руку. Крикъ ужаса
готовъ былъ вырваться.
— Кто тамъ?—спросилъ я хриплымъ шепотом ь.
— Я, господинъ!

-

132

--

— Кто вы?
— Они говорятъ, что теперь н^тъ господина. Но я знаю,
знаю. «О, ты, который ходишь въ море». Я бросалъ въ волны
т^ла убитыхъ тобою. Я—твой рабъ, господинъ!
— Тотъ ли ты, котораго мн^ пришлось встретить на
берегу? ^
: •
у
— Тотъ, господинъ!
;
Очевидно, можно "было дов^ритьсл этому животному,'' такъ
какъ, если-бы оно было злое, то могло напасть на меня во
время сна.
—• Хорошо!—сказалъ я, позволяя ему лизать мою руку.
— Гд'Ь друпе?—полюбопытствовалъ я.
— Ови возбуждены, безразсудны!—говорилъ Челов-Ькъ-Соб а к а . ^ Т е п е р ь они тамъ сов'Ьщ.аются. Она говорятъ, что
Господинъ умеръ. Второй съ плетью также, умеръ, Третай, который уходилъ въ море, такой лее, какъ И; мы. У насъ и4тъ
ни господина, яи плетей, ни дома страданШ. Это конецъ. Мы
любимъ Законъ и сохранимъ его, но не будетъ никогда ни
господина, ни плетей. Вотъ, что они говорятъ. Но я знаю,
знаю.,.
Въ темноте л протянулъ руку и сталъ ласкать голову
Человека-Собаки.
— Скоро ты всехъ ихъ убьешь?—спросилъ Человекъ-Собака.
— Скоро;—отвечалъ я,—я ихъ всехъ убью немного погодя, когда сбуде^ря| к:ое-^[то!
— т е х ъ , к(^1рБ1дЙЕ> господинъ захочетъ, техъ убьетъ!—
подтвердилъ. Человекъ Ообака тономъ удовлетворен1я.
— И чтобы число ихъ ошибокъ пополнилось, я решилъ,
чтобы они жили до техъ поръ въ безум1и, пока придетъ время.
Тогда они признаютъ во мне господина!
— Воля господина хороша!
— Но есть одппъ, который совершилъ страшное преступлен1е, его хочу убить, лишь только встречу. Когда я тебе
скажу: это онъ, ты бросайся на пего безъ колебан1й. Теперь
пойдемъ къ темъ, которые собрались!

-

133

--

Б ы л а тчЬу и оврагъ съ его гнилыми, удушливыми псиарен1ями; б к л ъ мраченъ, а дал'Ье, на зеленомъ, днемъ залитомъ
солнечнымъ светомъ откосе я увид'Ьлъ красноватое пламя костра,
и вокругъ него волновалось несколько комичныхъ фигуръ съ
округленными плеч^^Ек Е щ е дал^е, за ними, поднимались
стволы деревьевъ, образуя темную ст^ву съ бахромою чернаго
кружава верхнихъ ветвей. Л у н а показалась на краю оакоса
оврага, и на фоне ея с1яшя поднимались столбомъ пары, выходящ1е изъ фумароллъ острова.
— Ступай рядомъ со мной!—приказалъ я , собирая все
свое мужество. Б о к ъ о бокъ мы езгустились въ узкШ проходъ,
не обращая вниман1я на темные силуэты, наблюдавшхе за нами.
Н и одинъ пзъ техъ, которые собрались у огня, не желали
МН'Ь поклониться. Большая часть оказывала явное равнодуш1е.
Мой взглядъ искалъ Пену-Свлныо, но ея тамъ не было.
Всехъ было около двадцати существъ. Все они сидели на
корточкахъ, смотрели на огонь и разговаривали между собой.
— Онъ умеръ, умеръ! Н а ш ъ Господинъ умеръ!—говорилъ
Человекъ-Обезьяна, находивш1йся направо отъ меня.—Домъ
ст^адашй... Н е т ъ дома страданШ!
— Онъ не умеръ!—уверялъ
Даже теперь онъ видитъ васъ!

я съ

сильнымъ

голосомъ.—

Это ихъ удивило.Двадцать "^гаръ.глазъ смотрело на меня.
— Дома страданШ больше не сущесгауетъ,—про^лйалъ я , —
но онъ возстановйтся. Вы не м о ж е т е ^ й й
между
темъ, даже въ эту м:иауту, онъ C'B^XJI];^^^^
васъ!
— Это лфавда! Этоправда!—подтвер|1&ъЩ^овекъМоя смелость поразила ихъ до . ивуменШ:, ^Животное
можетъ быть свирепо и хитро, но лгать умеетъ' только одинъ
человекъ.
— Человекъ съ повязанною рукою разсказываетъ странн ы я вещи!—произнесло одно чудовище.
— Говорю вамъ правду... Господинъ дома страдашй скоро
лоявптся снова. Горе тому, кто нарушитъ Законъ!
Слушая мою речь, зверп съ любоиытствомъ переглянулись.
С ъ притворнымъ равнодуш1емъ я началъ безиечно рубить

- 1 3 4 топорикомъ землю передъ собою и зам'Ьтплъ, что они разсматриБчли глубошя полосы, которыя я д'кталъ на дерн'Ь. Сатиръ
выравидъ сомн'Ьн1е по поводу сказапнаго мною. Еще кто-то
среди пзуродованныхъ животныхъ сделалъ зам'Ьчан1е, и вокругъ огля иидзялся оживленный споръ. Съ каждой ыинутой
я чувствовалъ себя бол^е ув'Ърснвымъ въ моей вастоящей
безопасности. Я разговаривалъ теперь безъ всякаго напряжетя въ голосЬ и безъ всякаго возбужден1я, смущавшаго мевя
раньше. Въ одинъ часъ мнЬ действительно удалось убедить
нЬкоюрыхъ чудовищъ въ справедливости моихъ уверенШ, а
другихъ привести въ смущейе. Мн'Ь нужно было остерегаться
такимъ образомъ только моего врага Пены-Свиньи, которая
совершенно не показывалась. Только, когда луна стала опускаться/спорщики начали зЬвать, показывая свои разнообразные зубы, и удалялись къ берлогамъ оврага.
Такимъ ооразомъ начался самый долпй пер1одъ моего пробы ван1я на острове доктора Моро. Но съ этой ночи совершилось толы;о одно значительное происшеств1е среди безчислешаго множества непр1ятныхъ впечатлен1й, постояннаго
гяЬьа и безпокойства, такъ что я предпочитаю не вести хроники событШ отого промежутка времени, а разсказать только
единственный случай въ'продолжеше десяти месяцевъ, которые я прэвслъ въ тесной связи съ этими наполовину укрощенными зверями. Я сохранилъ воспоминашя о многихъ
вещахъ, которыя я могъ бы описать, но въ то же время
охотно бы далъ на отсечен1е мою правую руку, чтобы пхъ
забыть. Но они не увеличили бы интереса моего разсказа.
Когда я оглядываюсь на прошлое, мне кажется страннымъ,
какъ могъ я ужиться съ этими чудовищами, приноравливаться
къ ихъ нравамъ и возстановлять ихъ довер1е къ себе. Бывали иногда кое-как1я ссоры, и я могъ бы еще показать следы
клыксвъ, но они скоро стали оказывать мне должное почтение, благодаря моей способности бросать каменья—способности,
которой у нихъ не б ы л о - и ранамъ, наносимымъ моимъ топорикомъ. верная привязанность моего ЧеловЬка-Собаки, СенъБернара, оказала мне много огромныхъ услугъ. Я думаю, что

-

135

--

и г ь наивная почтительность была основана, главнымъ образомъ, на возможности быть наказанныыъ острымъ оружхемъ.
Могу даже сказать, надеюсь безъ хвастовства, что я
шЬлъ
надъ ними некоторое превосходство. Одному или двумъ изъ
этихъ чудовищъ, во время различныхъ споровъ, я нанесъ довольно сильныя раны топоромъ, и они сохранили ко мн'Ь непр1язнь, ограничивавшуюся, однако, гримасами за моей спиной
и то только на почтительномъ разстоян1и, на которомъ были
безвредны даже пули. Пена-Свинья избегала меня. Неразлучный со мной Челов^къ-Собака ненавид^лъ ее и страшно боялся. Мн'Ь кажется, это вытекало изъ глубокой привязанности
этого животнаго ко мн^. Мне скоро сделалось ясно, что свирепое чудовище отведало вкусъ крови и шло по следамъ
Человека-Леопарда. Оно сделало себе берлогу где-то въ лесу
и стало жить въ одиночестве. Одаажды я решился уговорить
зверей полу-людей ее обойти, но не имелъ настолько сильнаго
вл1яв1я, чтобы принудить ихъ содействовать моимъ желан1ямъ.
Много разъ я пробовалъ подойти къ ея берлоге и напасть
на нее врасплохъ, но чувства ея были тонки, и она всегда
видела меня или чуяла, и убЬгала. Сверхъ того, она своими
засадами делала опасными тропинки леса для меня, моихъ
союзниковъ и Человека-Собаки, который неохотно удалялся
отъ меня. Чудовища въ продолжен1е перваго месяца, а некоторый и больше, сохранили въ общеыъ довольно много челов-Ьческихв свойствъ. Исключен1е представлялъ Человекъ-Собака, который за все время не изменился и сохранилъ ко
мне самыя дружесюя отношен1я. Маленькое розоватое существо
оказывало мне также странную благосклонность и ' начало
также следовать за мной. Между темъ Человекъ-Обезьяна
былъ мне безконечно непр1ятенъ. Онъ домогался, чтобы я
призналъ его себе подобнымъ въ виду его пяти пальцевъ и^
какъ только виделъ меня, непрестанно болталъ глупейппй
вздоръ. Одна вещь меня немного развлекала: его фантастическая склонность сочинять новыя слова. Эта склонность,
вероятно, пристала изъ общаго всей обезьяной породе стремлешя къ безчисленной болтовне. Онъ называлъ это великими

-

136

--

мысляаш въ отлпчге отъ ничтожныхъ мыслей, которыя касались предметовъ ежедиевиаго обихода. Если случайно я д^дадъ
как1я нибудь зам^чашл, которыхъ онъ не ионималъ, онъ разсыиа.1ся въ похвалахъ, иросилъ меня повторить ихъ, заучалъ
наизусаь и, коверкая при этомъ слоги, говорилъ ихъ всЬмъ
своимъ товарища мъ. Я не помню ни одного случая чтобы
онъ передавалъ ихъ просто и правильно. Словомъ, это было
самое глупое создан1е, которое я когда-.либо виделъ въ моей
жизни. Онъ сочеталъ въ себ'Ь самымъ удивительнымъ образомъ глупость человека и обезьяны.
Все это, какъ я уже сказалъ, относится къ первымъ нед'Ълямъ, проведеннымъ мною между зверями. Въ этотъ промсжутокъ они еще уважали установленные закономъ обычаи и
сохраняли въ своихъ поступкахъ наружную благопристойность.
Однажды нашелъ я одногв^ кролика, растерзаняаго, конечно,
Псной-Овиеьей—но это было все. Только 0К0.10-мая месяца я
началъ ясно чувствовать возрастающую разницу въ ихъ р4чахъ
и ихъ походк'Ь, бо.тЬе заметную грубость въ сочеташи звуковъ
съ обнаруживающейся все ясн^е и яснЬе наклонностью къ
утрагЬ дара слова. Болтовня моего Человека-Обезьяны увеличивалась 1шлпчествомъ, но д'Ьлалась все непонятнее. У некоторыхъ вполне исчезала способность выражать мысли; хорошо
еще, если они были способны въ то время понимать то, что
я имъ говорилъ.
Представьте себе речь, вначале точную и определенную,
которая, постеценво утрачивая форму и правильное и членораздельное сочетан1е звуковъ, теряетъ все более сходство съ
человеческой.
Имъ было все труднее ходить, и не смотря на стыдъ, который они должны были испытать время отъ времени, я заставалъ того или другого изъ нихъ бегающимъ на четвереякахъ и совершенно неспособнымъ возстановить вертикальное
положен1е тела. Руки ихъ хватали предметы не такъ ловко.
Каждый день они пили, лакая воду, грызли и рвали вместо
того, чтобы жевать. Теперь яснее, чЪмъ 1когда-либо, мне вспо51иналйсь слова Моро объ ихъ упрямомъ и упорномъ звер-

- 137 - стве. Они превращались въ безсловесныхъ животныхъ очень
быстро, некоторые и это были прежде всего, къ моему большому удивлешю, самки начали пренебрегать самыми элементарными правилами благопристойности и почти всегда съ умысломъ. 11редав1я, внуша10щ1я почитан1е закона, ясно теряли
свою силу. Мой Челов^къ-Собака впадалъ, мало-по-малу; въ свои
собачьи наклонности, день за. днемъ онъ превращался въ немое четвероногое и покрылся шерстью прежде, чемъ я могъ
заметить переходъ отъ товарища, ходившаго рядомъ со мною,
въ собаку, все вынюхивающую что-то, постоянно находящуюся
на-стороя^е, то забегающую впередъ, то отстающую. Наряду
съ возраставшей дезорганизад1ей страшное загрязнете оврага,
и раньпю не представлявшаго пр1ятнаго жилища, заставило
меня покинуть его, и, пройдя островъ, я устроплъ изъ ветвей
въ середине развалинъ сгоревшаго жилища Моро убежище.
Неопределенныя воспомйнан1я страдашй животныхъ делали
изъ этого места самый надежный уголъ для меня.
Было бы невозможно отметить каждую мелочь постепеннаго превращешя этихъ чудовищъ въ прежяихъ животныхъ
и сказать, какъ съ каждымъ днемъ они теряли человеческШ
обликъ; какъ они пренебрегали одежцой и отбросили, наконецъ, всякШ признакъ ея; какъ начала рости шерсть на частяхъ тела, выставленныхъ наружу; какъ лбы ихъ делались
более плоскими, а челюсти выдвигались. Перемена происходила медленно и неизбежно; для нихъ, какъ я для меня, она
совершалась почтя незаметно, не производя сильнаго виечатлен1я. Я чувствовалъ еще себя въ ихъ среде въ полной безопасности, не боясь нападенШ; но не могъ предохранить
ихъ отъ постепеннаго падешя, допуская темъ утрату всего
того, что цмъ было внушено человеческаго.
Но я началъ бояться, чтобы вскоре 91 о изменеше не обнаружилось. Мое животное, Сенъ-Бернаръ, пос.1едовало за мною
въ мой новый лагерь, и его бдительность позволяла мне иногда
спать почти спокойно. Маленькое розовое чудовище, тихоходъ
сделалось слишкомъ робкимъ и покинуло меня, чтобы возвратиться къ своимъ естественнымъ привычкамъ лазан1я по вет-

-

138

--

вяыъ деревьевъ. Въ этомъ СОСТОЯБ{Н равенства мы были точно
въ клетке, населенаой различными животными, которыхъ показываютъ некоторые укротители, после того какъ укротитель
покинулъ ее навсегда.
Однако супдества, населявп11я островъ, не превратились въ
точно такихъ зверей, какихъ читатель можетъ вид'Ьть въ зоологическихъ садахъ—обыкновенныхъ волковъ, медведей, тигровъ, быковъ, свиней или обезьянь. Было н'Ьчто странное въ
ихъ натуре; въ каждомъ изъ нихъ Моро смешалъ одно животное съ другимъ; одно, быть можетъ, было более всего похоже на быка, другое на животное кошачьей породы, третье—
на медведя, но каждое сочетало въ себе нечто, принадлежащее созданпо пной породы, и такая, такъ сказать, обобщенная
животность проявлялась въ ихъ характерахъ. Определенный
черты, свойственный человЬческой расе, по временамъ давали
себя знать среди населешя острова: такъ, замечался кратковременный возвратъ дара слова, неожиданное проворство - переднихъ оконечностей или жалк1я попыгки принять вертикальное положев1е.
Безъ сомнеп1я, со мною также произошли странныя перемены. Одежда висела на мне клочьями, сквозь нее проглядывала тёмнокрасная кожа. Мои длинные волосы совершенно
спутались, п мне часто говорятъ, что и теперь еще мои глаза
обладаютъ особеннымъ блескомь и удивительною быстротою.
Вначале я проводилъ дни на песчаномъ берегу, разсматривая горизонтъ и прося Провйден1е о помощи. Мой разсчетъ
на ежегодное прибыт1е къ острову шкуны «Chance-Rouge»
. не оправдался. Пять разъ на горизонте показывались паруса
и три раза—клубы дыма, но ни одно судно не пристало къ
берегу. У меня всегда былъ на готове громадный костеръ;
однако, вне всякаго сомнен1я, вулканическое пропсхождеше
острова делало все объяснеп1я излишними.
Было около половины сентября или октября, когда мысль
о постройке плота крепко запала мне въ голову. Къ этомуже времени рука совершенно зажила, и къ моимъ услугамъ
снова были обе руки. Съ перваго-же шага меня поразило мое

-

189

--

бсзсял1е. Я никогда въ своей жязяи не занимался не только
илотничьлмъ трудомъ, но и вообще какою-то ни было ручною
работою и теперь все время нроводилъ въ л^су; рубя деревья
и пробуя вязагь ихъ между собою. У меня не было подъ руками никакихъ веревок'ь, и я не могъ найти ничего, что бы
послужило МН'Ь для скреплен4я плота; ни одна изъ породъ въ
иаобил;я ростущахъ л1анъ не казалась достаточно гибкой и
прочной, а не смотря на весь свой запасъ научныхъ познан1й,
мнЬ не найти было средства сд'Ьлать л1аны прочными и гибкими. Въ течение бол^е пятнадцати дней рылся я въ развалинахъ ограды и на берегу, въ м-Ьст^ сожжешя шлюпокъ,
отыскивая гвозди или друпе железные кусочки, могущ1е послужить МН'Ь на пользу. Время отъ времени некоторые изъ
зверей приходили созерцать меня и уб'Ьгали большими ярыжками прочь при моемъ крик-Ь на нихъ Затемъ наступилъ перюдъ гровъ, бурь и проливныхъ дождей, сильно замедлявшей
мою работу; однако, въ конце концовъ, люй плотъ былъ оконченъ.
Я восхищался своимъ произведея1емъ. Но за недостаткомъ
практическаго ума, который составлялъ постоянное мое несчасйе, я строилъ плотъ въ разстояши бол^е одной версты
отъ моря,- и, прежде ч^мъ дитащилъ его до последняго, онъ
развалился. Можетъ быть, 8:0 было счастьемъ для меня, случившись до моего отправлон1л въ открытое море; однако, въ
первый моментъ ударъ былъ такъ тяжелъ, что въ продолжен1е
несколькихъ дней я не могъ взяться ни за какую работу и
блуждалъ по берегу, созерцая волны и помышляя о смерти.
Но, конечно, мне не хотЬлось помирать, и одинъ случай
заставилъ меня вновь взяться за дело, показавъ, какимъ безу^ы1емъ съ моей стороны было проводить время въ бездействен,
когда соседство чудовищъ грозило мне съ каждымъ днемъ все
большими опасностями.
Я лежалъ подъ гЬпью сохранившейся части стены ограды,
блуждая взоромъ по морю, какъ вдругъ вздрогнулъ отъ прикосновешя чего-холодааго къ моиыъ ногамъ и, обернувшись,
увиделъ тихохода, мигатсщаго передо мною своими глаз?1ми.

-

140

--

Ояъ уже давно утратилъ даръ слова и быстроту походки, его
длинная шерсть день ото дня становилась гуш;е, а г'вердые
когти—бол-Ье согнутыми. Когда онъ увиде.11Ъ, что привлекъ
мое внйман1е, то захрюкалъ какъ-то особенно, удалился немного въ кусты и снова повернулся ко мн-Ь.
Сперва я не понялъ, но потомъ уразум^лъ: онъ хот^лъ,"
повидимому, чтобы я посл4довалъ за нимъ, что я и сделалъ,
въ конце концовъ, хотя медленно, такъ какъ было очень
жарко. Когда мы добрались съ нимъ до деревьевъ, тихоходъ
•взобрался на нихъ, ибо ему легче было двигаться по свешиваюш^имся съ деревьевъ л1анамъ, чЬмъ по земле.
Вдругъ, на истоитанномъ месте, моимъ глазамъ представилась ужасная группа. Мой Сенъ-Бернаръ мертвымъ лежалъ
на земле, а подле него на корточкахъ сидЬла Пена-Свинья,
съ наслаждешемъ хрюкая и фыркая, и сжимала въ ужасныхъ
когтяхъ своихъ еш;е трепеш;уш;ее тело противника. При моемъ
приближен1и, чудовйш.е подняло на меня свои сверкаюп];1с
глаза и, закусивъ окровавленными зубами губы, грозно заворчало. Оно не оказалось ш испуганнымъ, ни пристыженнымъ,
последше следы человечества исчезли въ немъ. Я сделалъ
шагъ впередъ, остановился и вынулъ свой револьверъ. Наконедъ-то, мы находились лицомъ къ лицу.
Зверь не делалъ никакой попытки къ бегству. Его шерсть
оп1;етинилась, уши пригнулись, и весь онъ съежился. Я прицелился между глазъ и выстрелилъ. Въ тотъ-же моментъ чудовйш.е громаднымъ прыжкомъ кинулось на меня и опрокинуло,
какъ кеглю. Оно пыталось схватпть своими безобразными
когтями мою голову, но неразсчитанный прыжокъ унесъ его
дальше, и я очутился какъ разъ подъ всемъ его туловип1;емъ.
Къ счастью, зарядъ попалъ въ намеченное мною место, и
чудовип1;е испустило духъ уже во время своего прыжка. Съ
трудомъ освободившись изъ подъ его тяжелаго тела, я поднялся,
весь дрожа, и посмотрелъ на зверя, трепетавшаго еще въ
последней агонш. Итакъ одной опасностью стало меньше;
однако, это было только первое возвраш:еше къ своимъ прежнимъ живогпымъ инстинктамъ изъ цЬлаго ряда другихъ,

-

141

--

которда, по моему твердому убе}кден1ю,
должны были
произоМи.
Я|(зже4;ъ оба трупа на куч'Ь хвороста. Теперь для меня
стала,ясн^.необходимость немедленно покинуть островъ, такъ
какъ моя гибель была не бол-Ье какъ вопросомъ дня. З а
иеключен1емъ одного или двухъ, всЬ чудовипда уже оставили
оврагъ, чтобы устроить по своему вкусу берлоги среди чащи
острова. Они р^дко бродили днемъ и большая часть изъ нихъ
спала отъ зари и до вечера, такъ что островъ могъ показаться
кому-нибудь изъ вновь прибывшихъ на него пустыннымъ.
Ночыо-же воздухъ наполнялся ихъ перекличками и воемъ.
Мн^ пришла мысль о полномъ истреблен1й ихъ—устроить западни и перерезать вс^хъ. Будь у меня въ достаточномъ количестве патроны, я, ни минуты не колеблясь, принялся-бы
за истребленхе зверей, такъ какъ кровожадньтхъ хнщниковъ
оставалось не бол^е двадцати, самые свир-Ьпые были уже
убиты. Посл'Ь смерти моего последняго друга Человека-Собаки,
я усвоплъ себе привычку въ большей или меныпей степени спать
днемъ, чтобы ночью быть настороже. Въ моей хижине среди развалинъ ограды входное отверспе было настолько съужено мною,
что въ него нельзя было попасть, не производя значительнаго
шума. Чудовища, къ тому же, позабыли разводить огонь, и ими
овладевала боязнь при виде пламени. Еще разъ принялся я со
страстью собирать и связывать колья п сучья для плота, на которомъ могь-бы бежать, но встретилъ тысячу затрудненШ.
Во время прохождензя мною учебнаго курса въ заведешяхъ
еще не введена была система Слойда, и неловкость моихъ
рукъ сказывалась на каждомъ шагу. Однако, такъ или иначе,
после многихъ усилШ мне удалось привести свое дело къ
концу, и на этотъ разъ я особенно позаботился о прочности
плота. Меня рильно смущало то обстоятельство, что мне придется плыть по редко посещаемымъ водамъ, Я попробовалъ
изготовить себе немного глиняной посуды, но почва острова
не содержала въ себе глины. Напрягая все свои способности
ума и стараясь разрешить последнюю задачу, я обошелъ
островъ со всехъ сторонт, но безъ успеха. По временамъ на

мен51 нападали припадки бешенства, и въ так{я минуты возбуждеБ1я я бездельно рубилъ топоромъ ни въ чемъ неповинныя пальмы.
Наступплъ ужасный день, проведенный мною въ какомъ-то
экстазе. На юго-западе показался парусъ какъ бы небольшой
шкуны. Я немедленно развелъ громадный костеръ изъ хвороста,
услышалъ грозное ричан1е и замети.1гъ блеснувш'ю белизной зубы
животныхъ,—невыразимый ужасъ овладелъ мною. Я повернулся
спиною къ Бимъ, поднялъ парусъ и сталъ грести въ открытое
море, не смея вернуться.
Всю ночь продержался я между островомъ и рифами, затемъ, утромъ добрался до устья речки и наполнплъ пресной
водою боченокъ, найденный въ шлюпке. Потомъ, съ терпеН1емъ, на какое только былъ способенъ, я набралъ некоторое
количество плодовъ, подстерегъ и последними тремя зарядами
убплъ двухъ кроликовъ... Во время моего отсутств1я, изъ
боязни къ чудовпщамъ, лодка оставалась привязанной къ
острому подводному рифу.
Х1Г.
Одиночество.
Вечеромъ я уехалъ съ острова; небольшой юго-западный
ветерокъ гпалъ мою лодку, и она медленно подвигалась впередъ въ открытое море. ОстровЪ; по хмере моего удалешя отъ
него, уменьшался все бо.лее и более, щ наконецъ, одни только
спиральныя струйки дыма вулкана на фоне неба, залитаго
лучами заката., выдавали его присутств1в.
Такъ блуждалъ я по морю въ продолжеше трехъ дней,
расходуя съ чрезвычайною бережливостью еду и воду.
На трейн деня меня приняли на бригъ, который шелъ
изъ Ап1и въ Санъ-Франциско; ни капитанъ, ни его помощникъ
не хотели верить моей истор1и, думая, что мое долгое одиночество и постоянные страхи лишили меня разсудка.
Тогда, боясь, что того-:ке мнен1я будутъ держаться и друпо
люди, я старался избегать разсказовъ о своихъ приключен1яхъ
и решилъ совершенно не вспоминать о ироисшедшемъ со

-

143

--

А1П0Ю nocjrb кораблекрушешя судна «Dame Altiére» и до того
момента, когда я былъ взятъ на бригъ, т. е. вычеркнуть изъ
свой памяти ц'Ьлый годъ свопхъ мытарствъ. Мн'Ь приходилось
действовать съ чрезвычайною осмотрительностью, чтобы не
быть принятымъ за помешаннаго. Ыепя часто посещали воспоминашя о Законе, о погибшихъ двухъ морякахъ, о трупе
въ ч а щ е камышей. Наконецъ, какъ ни ма.то естественньтмъ
можетъ показаться это, тЬмъ не менее, при мысли о возвращенш
въ общество себе подобныхъ, я, вместо разсчитываемой спокойной жизни и д о в е д я среди людей, почувствовалъ въ сильнейшей степени тотъ смутный страхъ, который безирерывно
мучилъ меня во время пребыван'ш моего на острове.
Никто не хотелъ мне верить, и я такимъ чуяцымъ казался для людей, какимъ былъ въ свое время для людеиживотныхъ; къ тому-же, у меня, безъ сомнен1я, сохранились
некоторый природныя узкости моихъ прежнихъ сотоварищей.
Говорятъ, что страхъ есть болезнь; хотя-бы это и было
такъ, я могу, теперь спустя несколько летЪ; уверить," что
постояйное безпокойство подобно тому, какое можетъ испытывать полуукрощенный львенокъ, смущаетъ мой духъ. Оно
^ринимаетъ самую различную форму,
Я вижу лица мрачныя и оживленныя, пасмурныя и страшный, быстрый и лживыя, и нетъ ни одного съ выражен1емъ
спокойств1Я разумнато сущесгва. А между темъ, я не могу
помешать себе стараться не встречаться съ ними, избегать
ихъ любопытныхъ взглядовъ, вопросовъ, помощи, и мне хочется снова удалиться отъ нихъ и остаться наедине съ
самомъ собою.
По этой причине я живу теперь под^^е пустой широкой
равнины, где могу уединиться, когда так1я сомнен!я нисходятъ
въ мою душу. Тихо бываетъ тогда въ громадной пустынной
равнине. Во время жизни въ Лондоне мое чувство страха
было для меня невыносимо Я не могъ избегать люде^; ихъ
голоса слышались черезъ окна, и запертыя двери служили
лишь ничтожною предосторожностью; я иыходилъ на улицу и
боролся съ моими яллюз1ями, но мне казалось, что женщины

-

144

--

кругомъ меня мяукали, голодные украдкою бросали на меня
завистливые взгляды; бледные и изнуренные рабоч1е, покашливая, съ 011уп1,енными внизъ глазалти, проходили мимо
тяжелою , поступью, подобно раненымъ животнымъ, теряющимъ
свою кровь. Старцы, сгорбленные и пасмурные, ворча сквозь
зубы, шли по улицамъ п равнодушно относились къ высм^ивающимъ ихъ ребятамъ. Когда же я входилъ въ какую-нибудь часовню, и тамъ повторялось то же самое.
Мне казалось, что патеръ лоночетъ «вeликiя мысли», подобно Человеку-Обезьян-Ь. Или же я забирался в ъ какуюнибудь библютеку, и въ ней сосредоточенный лица, наклонившхяся надъ книгами, представлялись мн-Ь суш;оствами, териЬливо выслеживающими свою добычу. Но особенно мне были
противны угрюмыя и невыразительныя лица, встречаемьтя въ
поездахъ и омнибусахъ. Они скорее походили на трупы, нежели на людей; поэтому я не отваживался более путешествовать, неуверенный въ томъ, что останусь одинъ. И мне
казалось даже, что я самъ не былъ разумнымъ создан1емъ,
а животнымъ, терзаемымъ какимъ-то страннымъ безпорядкомъ
въ мозгу, который заставлялъ меня, какъ барана, пораженнаго
вертячкой, блуждать въ одиночестве.
Я посвящаю свой досугъ чгенш и опытамъ по химш и
провожу большую часть ночей, кагда воздухъ чистъ, за изучен1емъ астрономии, ибо не знаю, какъ и почему н а меня прп
виде множества сверкающпхъ звездъ чувство безопасности и
безконечнаго мира нисходитъ въ мою душу. Тамъ, я верю
этому, въ вечныхъ и безконечныхъ законахъ веществъ, а не
въ заботахъ, иреступлешяхъ п ежодневныхъ людскихъ мучен1яхъ, все наиболее зверское въ насъ до.шно находить у т е ш е т е и надежду. Я надеюкь на это, в ъ противпомъ случае
мне не для чего жить.
Итакъ моя истор1я кончается надеждою и одиночествомъ.
ко

НЕЦЪ.