Эдгар Морен
К пропасти ?
Перевод с французского Г. Наумовой
Санкт-Петербург
АЛЕТЕЙЯ
2011

ÇALLICINIUM
Ч
Ргп&гатте
ΰΐ^ΛΑ^ΐΛρ
Cet ouvrage, publié dans le cadre
du Programme d'aide à la publication
Pouchkine, a bénéficié du soutien
de l'Ambassade de France en Russie
et de Сulturesfrance/Ministère français
des Affaires étrangères et européennes
Публикуется в рамках проекта
французской ассоциации MIRACLES
Mouvement International pour la Rencontre des Artistes,
Créateurs, Littéraires, Ecrivains et Scientifiques
«На перекрестке культур»
ИСТОРИЧЕСКАЯ
КНИГА

Edgar Morin
VERS L'ABIME ?
Editions de l'Herne
2010

УДК
ББК
129
87.21
М79
Издание осуществлено в рамках программы содействия
издательскому делу «Пушкин» при поддержке
Посольства Франции в России
и агентства CulturesFrance Министерства
Иностранных и европейских дел Франции
Cet ouvrage, publié dans le cadre du Programme
d'aide à la publication Pouchkine, a bénéficié du soutien
de l'Ambassade de France en Russie et de Culturesfrance/
Ministère français des Affaires étrangères et européennes
Морен Э.
M79 К пропасти? / Э. Морен; пер. с франц. Г. Наумовой. —
СПб. : Алетейя, 2011. — 136 с. — (Gallicinium).
ISBN 978-5-91419-459-5
Эта книга представляет собой синтез творчества Эдгара
Морена. В неизбежности катастрофы, по мнению автора, кроется
шанс на спасение. Хаос, в котором человечество рискует
потонуть, является своего рода выходом в положительную обратную
связь feed-back positif возрождения и преобразования. Гусеница
умирает в коконе, чтобы стать прекрасной бабочкой —
разрушение может быть предварительным актом преобразования.
УДК 129
ББК 87.21
ISBN 978-5-91419-459-5
9И7859141И945951
©Ε. Morin, 2010
© Editions de l'Herne, 2010
© Г. Наумова, перевод на русский язык, 2011
© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2011
© «Алетейя. Историческая книга», 2011

К ПРОПАСТИ?
Научный прогресс сделал возможным производство и все
более широкое распространение ядерного и других видов
оружия массового уничтожения - химического или
бактериологического.
Глобализация экономического рынка без внешнего
регулирования и подлиной саморегуляции создала новые островки
богатства и, в то же время, растущие зоны бедности, как,
например, в Латинской Америке и в Китае. Глобализация
способствовала целому ряду кризисов и будет способствовать их
обострению в будущем, вплоть до угрозы тотального хаоса.
Процесс развития науки, техники, индустрии, экономики,
движущий сегодня планетарный корабль Земли, не регулируется
ни политикой, ни этикой, ни мышлением.
Усиление и рост этих безконтрольных процессов может
рассматриваться как feed-back positif - обратная позитивная
реакция, прерывающая регулирование вследствие безудержного
развития.
Таким образом, то, что, казалось бы, должно обеспечивать
прогресс человечества, хоть и приносит некоторые достижения
локального значения, равно как и возможности для будущего
развития, вместе с тем, способствует возрастанию
смертельной опасности для всего человечества.
Парадоксальным образом, это развитие сопровождаются
множеством регрессивных процессов, которые могут
обернуться громадной деградацией к варварству.
Число локальных войн на планете продолжает расти, и все
эти войны, в возрастающей степени, характеризуются их
этнической и религиозной составляющей. Повсюду снижается
5

гражданский порядок, и насилие гангреной распространяется
на пригородные зоны. Мафиозная криминальность стала
планетарной. Закон мести заменяет закон правосудия, претендуя на
роль истинного правосудия. Манихейские концепции
захватывают умы, делая профессией рациональность для избранных.
Этот массовый рост регрессивных процессов можно
рассматривать как позитивную дезинтеграционную реакцию
feedback, тесно сопряженную с позитивной обратной реакцией
четырехтактного двигателя науки, техники, индустрии и
экономики. Варварство и ненависть, пришедшие из глубин
исторического времени, комбинируются в анонимное и холодное
варварство нашей технической цивилизации. Их альянс
представляет угрозу планете.
Я уже не раз подчеркивал, что Ближний Восток всегда
находился в сердце сейсмической зоны планеты, где
сталкиваются между собой религии, религиозность и светскость; Восток и
Запад, Север и Юг; страны молодые и бедные со странами
старыми и богатыми. Израильско-палестинский конфликт,
находящийся в центре этой сейсмической зоны, представляет собой
раковую опухоль, метастазы которой рискуют
распространиться по всему земному шару.
Начиналось хорошо, но затем последовало развитие,
спровоцированное визитом Шарона на эспланаду Мечетей, «Вторая
интифада», прерывание переговоров в Кэмп-Дэвиде, массивное
вторжение Цахаль на палестинские территории,
террористические акты, и все это в адском порочном кругу, который отныне
уже не локализуется.
На самом деле, убийственные репрессии Израиля вызвали в
мусульманском мире неслыханную по своим масштабам
антисемитскую волну, которая снова подняла на поверхность темы
христианского антииудаизма (жертва детей goys для еврейской
пасхи) и националистический восточный антисемитизм
(всемирный заговор евреев, чтобы управлять миром), когда ненависть к
Израилю переходит в чувство ненависти ко всем евреям вообще.
6

Слепое насилие терроризма положило начало
антиисламскому обострению не только в Израиле, но также и на Востоке,
и не только у евреев диаспоры, но и в более широком масштабе,
в различных слоях населения, возьмём в качестве
свидетельства, например, книгу Орианы Фаллачи Ярость и гордыня1 у
направленную против ислама, идентифицированного как
фанатическая и регрессивная религия.
Вследствие ухудшения этой ситуации возникнут новые
очаги конфликтов внутри наций. Франция со своим
многочисленным населением с исламскими корнями и значительной
частью еврейского населения до настоящего времени смогла
избежать такого положения, когда акты насилия маргинали-
зированных молодых арабов и попытки обоснования
израильских репрессий могли бы дегенерировать до отношения в
целом к представителям той части населения, которая
называется «еврейским сообществом». Но углубление израильско-
палестинского конфликта неизбежно приведет к
столкновению ненависти и насилия, и тогда светская Франция станет
театром этнической и религиозной войны, которую будут
вести две категории ее граждан.
К тому же, хотя создание «Аль-Каиды» и не было связано
с израильско-палестинским конфликтом, но после покушений
в Кении, эта организация использовала сугубо палестинскую
причину для обоснования своих несправедливых
террористических действий. Война в Ираке устранит ужасного тирана, но
она усилит конфликты, ненависть, мятежи, репрессии, ужасы
террора и она рискует превратить победу демократии в победу
Запада над Исламом.
Слепота самого высокого ответственного лица самой
большой западной державы привела к тому, что он продолжают
фаворизировать все неконтролируемые неистовства, начиная с
тех, которые угрожают биосфере, и заканчивая теми, которые
1 Oriana Fallaci. La rage et l'orgueil. Paris, Plön, 2002.
7

благоприятствуют возникновению терроризма в результате
недальновидной борьбы с его последствиями. Если так будет
продолжаться, то волны антисемитизма и антиисламизма
усилятся, и победит манихейство в этом столкновении варварства
под названием «войны цивилизаций».
Силы сопротивления слабы. Европа не способна
утверждаться политически, не способна расти в процессе своей
реорганизации, не способна даже вспомнить, что Турция была
большой европейской державой с XVI века, и что именно
Оттоманская империя внесла большой вклад в европейскую
цивилизацию. Европа забыла, что именно христианство в прошлом
проявило нетолерантность по отношению к другим религиям. А
ислам в Андалузии и в Оттоманской империи, напротив, толе-
рантно относился и к христианству, и к иудаизму.
Нации не могут сопротивляться планетарной экспансии,
иначе, чем запираясь, каждая на свой регрессивный манер, в своих
религиях и в своем национализме. Процесс рождения граждан
мира идет очень медленно. Единое гражданское планетарное
общество еще не появилось. Сознание сообщества,
объединенного заботой о судьбе планеты Земля, слишком рассеянно.
Концепция развития, даже «долгосрочного», для модели
цивилизации в кризисе представляет именно ту концепцию,
которую и нужно реформировать. Существующая концепция
мешает миру найти формы другого вида эволюции, чем то
развитие, которое расчитано на озападнивание. Существующая
концепция мешает выработать симбиоз цивилизаций, который
смог бы интегрировать все лучшее из достижений Запада
(например, права человека и права женщин, идеи демократии),
исключая из этого худшее. Старая концепция «развития» ведет
общества к катастрофе.
Мы идем к катастрофе. Жан-Пьер Дюпюи в своей книге «Об
очевидности катастрофы»1 предупреждает нас о катастрофе,
1 У. P. Dupuy. Pour un catastrophisme éclairé. Seuil, 2002.
8

предлагая, парадоксальным образом, признать неизбежность
надвигающейся катастрофы, с тем, чтобы попытаться ее избежать.
Но кроме того факта, что чувство неизбежности может
привести к пассивности, г-н Дюпюи, наперекор всем законам,
идентифицирует неизбежное с вероятным. Вероятное - это
то, что в данное время и в данном месте наблюдателю,
располагающему наиболее надежной информацией, представляется
процессом будущего.
На самом деле, все современные процессы ведут к
катастрофе. Но маловероятное остается возможным, и история
прошлого нам показала, что маловероятное приходит на
смену возможному, как это, например, случилось в конце 1941 - в
начале 1942 гг., когда очевидное в 1940-1941 гг. - господство
гитлеровской империи над Европой в течение долгого времени,
уступило место новой вероятности - победе союзников над
нацистской Германией.
В конце концов, все большие нововведения в
истории были неожиданными и фактом своего свершения
разбили все препятствия, стоявшие на пути их развития: от
заветов Иисуса и апостола Павла до заветов Магомета,
от развития капитализма до развития социализма.
Следовательно, дверь для маловероятного открыта, даже если
возрастание варварства во всем мире делает эту идею в настоящее
время немыслимой.
Парадоксально, что хаос, в котором человечество рискует
потонуть, несет в себе последний шанс спасения. Прежде всего,
потому, что близость опасности благоприятствует осознанию,
которое может стать более глубоким, что и станет толчком для
рождения большой политики спасения планеты. Почему?
Главным образом по той причине, что, когда система не
способна обрабатывать свои жизненные программы, она либо
распадается, либо развивает способность своей собственной
дезинтеграции и превращается в более развитую мета-систему,
способную регулировать свои проблемы.
9

Человечество в настоящее время не способно решать свои
самые важные проблемы, начиная с проблемы своего
выживания. Технически мы способны, но политически мы совершенно
не способны устранить голод в мире. Фактически, в настоящем
мире, невозможно осуществить возможное.
И здесь идея feed-back positif - идея положительной
обратной связи, для нас весьма полезна. Это понятие,
сформулированное Норбертом Винером, означает усиление и ускорение
бесконтрольных тенденций в сердце системы.
В физическом мире, положительная обратная связь
безошибочно ведет эту систему к дезинтеграции или взрыву. Но в
человеческом мире, как это сформулировал японский
профессор М. Маруяма1, feed-back positif, разлагая старые
застывшие структуры, может невольно вызвать появление сил
трансформации и регенерации.
Процесс превращения гусеницы в бабочку предлагает нам
интересную метафору: когда гусеница превращается в кокон,
она начинает процесс саморазрушения своего организма, и
этот процесс в то же самое время представляет собой
образование организма бабочки, которой будет тот же, и одновременно
другой, чем у гусеницы. Это и есть метаморфоза. Метаморфоза
бабочки органично в ней заложена. Метаморфоза различных
культурных обществ в единое мировое сообщество - случайна,
неопределенна и подвержена смертельным опасностям,
которые для него, однако, необходимы. Так и человечество рискует
потерять себя в момент рождения будущего.
Наш организм несет в себе недифференцированные клетки-
штаммы, способные, как эмбриональные клетки, создавать
различные органы нашего тела. Также и человечество несет в себе
врожденные качества и ценности , которые позволяют
осуществить создание нового организма. Верно, что сейчас эти спо-
1 Magoroh Maruyama, The seconde-cybernetics: deviation-amplifying mutual
causal processes, American Scientist 51.
10

собности дремлют, они заторможены вследствие
гиперспециализации и регидности наших обществ, но глобальные кризисы,
сотрясающие планету, могли бы вызвать жизненно
необходимую метаморфозу.
Надо пройти через отчаяние, чтобы обрести надежду. Вот
почему нам не следует больше продолжать свой прежний путь
«развития». Нужно сменить направление. Нам необходимо
новое начало.
Фраза Хайдеггера должна звучать как призыв: «Наше
рождение не позади, оно впереди нас!».
11

КРИЗИС МОДЕРНИЗМА
Я бы начал с вопроса о значении слова «moderne». Modernus
на старой латыни означает «недавний». Недавний, новый не
были квалифицированными понятиями и значили в начале
Нового времени в XVII веке, не больше, чем в Средние века.
Знаменитый спор Античности и Модернизма состоял
также и в том, чтобы установить, были ли современные писатели
лучше писателей античности? Большинство отдали голоса за
общество античности, потому что античность воспринималась
как фундамент, как модель, как принцип, она не могла быть
ничем другим, кроме как самым лучшим.
Таким образом, в современности видели деградацию по
отношению к прошлым векам. Эта идея существовала в нашей
культуре от Жан Жака Руссо до Хайдеггера, оставаясь
маргинальной, так как, в конце концов, доминирующей стала идея о
том, что новое лучше, модернизм является и производителем и
продуктом нового и потому он лучше.
Рассмотрим это слово под знаком выражения les temps
modernes - «новое время, современность». Учебники
истории определяют модерн только посредством исключения
Античности.
Таким образом, «новое время» наступает с падением
Константинополя в 1453 году, когда распадается последняя
империя античности - Византийская империя. Затем, в эпоху,
названную впоследствии Средними веками, (эта идея, на самом
деле, появилась лишь в XIX веке), начиная с XVI века,
произошёл исторический взрыв, который и создал «новое время».
Нет точной даты его рождения: 1453 -1455 гг в связи с
изобретением книгопечатания Гуттенбергом, или 1492 год- откры-
12

тие Америки Колумбом, или 1520 год, когда Коперник
установил, что Земля находится не в центре мира. Можно назвать
множество дат... Важно то, что на этом маленьком
западноевропейском полуострове произошёл грандиозный
интеллектуальный взрыв.
Ренессанс, начиная с возрождения греческого наследия,
позволяет обновление философии и развитие современных наук.
Характеристиками Нового времени становятся
экономический рост, затем товар, затем капитализм, так же
заметными становятся и зачатки планетарной эры с развитием
обмена и господством Западной Европы над всем миром. Это
также и утверждение первых национальных государств,
Испании, Франции, Англии, Португалии. Это начало развития
индивидуализма. Все эти развития одновременно дополняют
друг друга и являются антагонистическими, как
свидетельство конфликтов между нациями, между религиями и
конфликтами идей.
Чтобы определить это бурное разнообразие,
представляющее собой модерне, не следует исходить из одного
единственного элемента, одной только даты рождения, потому что, на
самом деле, это макроконцепция, границы которой размыты.
Итак, аспекты модернизма дополняют друг друга и,
одновременно, являются антагонистическими. Также и
современная наука содержит в себе антагонизм. Как это показал Поппер,
целью её является не только верификация идей, но и
противоречия между ними. С другой стороны, наука представляет
антагонизм по отношению к религии. Техника с течением времени
соединяется с наукой настолько, что в XX веке говорят уже о
технонауке.
Экономика развивается посредством конкуренции, а
национальные государства - посредством непрерывных конфликтов.
В результате всех этих процессов развивается европейская
цивилизация, распространившаяся по всему миру, характерной
чертой которой является индивидуализм.
13

Решающий парадоксальный антагонизм, оппозиционный
модернизму это: с одной стороны - планетарная эра, которая
стремится всё гомогенизировать; с другой стороны -
феномены «балканизации», вплоть до отказа от западной гегемонии,
вплоть до сегодняшнего кризиса.
Если рассматривать мир идей, то я признаю, что Ренессанс,
в момент, когда бог, природа, человек и реальность, становятся
центром внимания, дал толчок непрерывной проблематике
поиска утраченных основ, что стало самой важной
характеристикой современного мышления вплоть до наших дней. Начиная с
момента, когда не стало бога, являвшегося основой всех истин,
философы отправляются на поиски нового фундамента для
новых всевозможных концепций.
Устанавливаются антагонистическо-комплементарные
отношениями между религией и разумом, верой и сомнением, то
есть те отношения, которые я называю диалогом. Именно такие
антагонистическо-комплиментарные отношения в реальности
являются производительными.
Современный гуманизм может рассматриваться как симбиоз
идей древних греков, сделавших индивидуумов хранителями
разума, то есть, автономными гражданами, способными управлять
городом, как например, Афины и христианской концепции человека,
созданного по образу и подобию бога библейского и бога
евангелического, принявшего человеческий облик. В этом отношении
между религией и рассудком наблюдаются удивительные заражения.
Паскаль ввел в веру сомнение, основываясь на том факте,
что абсолютных доказательств о существовании бога не
существует. С другой стороны, провиденческий характер религии
вписан в идею разума, науки и прогресса. Наиболее
удивительным примером этих встреч светского и религиозного был
коммунизм, основанный Марксом. Речь идет о религии земного
спасения путем развития научного материализма.
Современное мышление отмечено большой
разорванностью, очень хорошо сформулированной Декартом. Между дву-
14

мя этими доменами существует огромная пропасть, ставшая
бесконечной. Речь идет о разуме, который стал доменом
философии и материи - домене общепринятых истин и
эмпирической реальности. Существует, однако, не только разделение,
но и двойное развитие каждого из этих доменов в отдельности.
Понятно, что в модернизме научный аспект является
преобладающим, но, в то же время, устанавливается биполярность
с культурой успеха, денег, власти, и культурой чувств,
культурой души, поэзии, особенно культивируемой подростками и
большими поэтами-подростками от Шелли до Рембо, проходя
через Новалиса и являющуюся объектом бесед в женской
культуре. Модернизм, совершенно отрицая этот аспект,
поддерживает его: провоцирует его негативные черты и одновременно
отвергает их.
Modernité манифестирует себя в трех больших мифах: миф о
власти над вселенной, сформулированный Декартом, Бюффоном,
Марксом; Миф прогресса и исторической необходимости,
который появился, начиная с Кондорсе, и наконец, миф о счастье.
Сен-Жюст сказал: «Счастье - это новая идея Европы».
С XIX века и вплоть до 1960 года культура,
распространяемая средствами массовой информации, будет пропагандировать
этот миф счастья для индивидуумов нашей цивилизации.
То, что в XX веке, называют «сорвавшимся с цепи
модернизмом», и является основным содержанием замечательного
развития науки, техники и капитализма, представляющего собой
четыре двигателя космического корабля планеты Земля, которые
освобождают способность человека изобретать, но вместе с тем,
дают ему также возможность манипулировать и разрушать.
Кризис модернизма заявил о себе, начиная с того самого
момента, когда родилась проблематизация модернизма, и когда
она обратилась к богу, к природе, к вселенной, таким образом,
модернизм обратился к самому себе. Наука заняла огромное
место в силу своей фундаментальной амбивалентности. Наука
производит новые знания, которые революционизируют наше
15

понимание мира, она даёт нам экстраординарные возможности
нашего собственного развития, но вместе с тем, наука
разрабатывает и гигантские возможности уничтожения жизни, такие
как ядерная смерть, зная о распространении оружия массового
уничтожения и сокращении человечества в случае роковых
последствий деградации биосферы.
С другой стороны, классическая наука, которая, до начала
XX века основывалась на двух принципах, принципе редукции
- чтобы познать целое, нужно разъединить целое до частей, и
принципе разделения областей знаний друг от друга -
показывает сегодня свою ограниченность в той мере, в какой эти
принципы не позволяют ей стать комплексной, complexité.
Науки приносят огромные доходы познанию, которыми
окупаются убытки невежества, в частности: неспособность
контекстуализировать, неспособность объединять то, что
разъединено, невозможность понимать глобальные, планетарные
феномены.
В плане техники возникают те же самые вопросы. Техника
позволяет нам как лучшее, так и худшее. Она дает нам
возможность использовать физические энергии, а также и энергию
человека. Не только рабочие должны выполнять репетитативную
и стардартизированную работу. Всё общество в целом
подчинено логике искусственных машин, основанной на
рационализации и гиперхронометрии времени. Отсюда, как реакция,
возникает тенденция убежать в развлечения и в каникулы.
Результатом этого процесса является критика разума,
которая была сформулирована уже Франкфуртской школой:
«инструментальный разум» стремится к эффективности средств
имея изначально неразумные цели. В конечном счете, эта
критика обозначила поля концентрации. С другой стороны, было
установлено, что у самой логики есть границы, как доказывает
теорема Гёделя.
Мы обязаны Ницше тем, что он сформулировал «кризис
основ»: но его поиск не увенчается успехом, он не найдет пер-
16

вопричину. Нужно мыслить без первоосновы. Его мысли
отзовутся эхом 50 лет спустя в научных исследованиях разума Поп-
пера, Лакатоса, Фейерабенда. С критикой индукции, Поппер
приходит к идее, что мощные пилоны науки увязают в болоте и
что у них нет никакого прочного основания.
Это принципиальное разделение между философией и наукой
сегодня больше не плодотворно, в том смысле, что некоторые
философские проблемы возникающие в науке, эта философия
не может решить, потому что высушенная и замкнутая на самой
себе, она выполняет свою функцию размышления о проблемах
человеческого мира, для чего изначально и была предназначена.
Рационалистическое, квантифицирующее, основанное на
калькулировании и ограниченное экономическим фактором
мышление, не способно содержать в себе всё то, что
игнорирует калькуляция, а именно: искусство жизни, чувства, душу,
наши человеческие проблемы.
Кризис обесценивает наши самые большие мифы: о
прогрессе, о счастье, о мире.
Как идея прогресса могла сопротивляться двум страшным
мировым войнам, как она может сопротивляться фашизму и
сталинизму? Как идея прогресса может противостоять
возрожденному после Второй мировой войны мифу о светлом будущем
на Востоке, и мифу о процветании индустриальной
цивилизации на Западе?
Этот миф закончился своей дезинтеграцией, начиная с
распада Советского Союза и появления регрессивных феноменов
на Западе. Отныне даже само будущее в кризисе, потому что
больше нет визионерских идей, кроме гипотез и сценариев, нет
возможности предвидеть будущее.
Будущее стало непредсказуемым. Как сказал чешский
философ Патока: « Будущее проблематично и это навсегда».
Если говорить о власти и контроле над миром, то мы
потеряли ложное представление о бесконечности этой власти. В
действительности же, мы убеждаемся, что чем больше мы владеем
17

материальными силами Земли, тем больше мы ухудшаем
состояние её биосферы.
С недавним открытием, что солнечная система - всего лишь
крошечный пригород вселенной, обрушилась вся идея власти
человека над универсумом. Не лучше ли, в таком случае, жить
на нашей планете Земля как в нашем общем доме?
Миф о счастье тоже переживает острый кризис. Сегодня
люди начинают понимать, что если в нашей жизни остаются
позитивные продукты счастья, то в ней также присутствуют и
негативные продукты этого процесса: усталость, психотропное
злоупотребление, наркотики... Индивидуализм как следствие
разрушения традиционных форм солидарности, повсеместно
укоренил такие феномены как одиночество и печаль.
Лучезарный город становится городом спрутом со всей своей
рационализированной жизнью, со своими загрязнениями, своим
стрессом. Мы думали, что смогли построить цивилизацию
безопасности, но в настоящее время становится ясно, что мы далеки от
того, чтобы исключить риск, который создает новый риск.
Нужно также говорить о кризисе души и о кризисе
европейского духа. Эти кризисы порождают призыв к
внутреннему Востоку и вынуждают искать во «внешнем Востоке» свои
рецепты. Откуда этот призыв к йоге, к буддизму, поиск в New
Age, материалистическая цивилизация создала духовную
пустоту и привела к разладу между телом и душой, откуда эта
одержимость истощения, которая часто навещает популяции
сытых и толстых?
Во всяком случае, национальные государства не способны
отныне разрешить ни одну из проблем, ввиду их планетарной
взаимозависимости, а также ещё и потому, что они сами
находятся в состоянии затяжного кризиса.
Мы вошли в эру обобщенной проблематики и конца
больших мифов, даже если на место прежних мифов придут другие.
Большинство успешных решений превратилось в проблемы, не
переставая быть решениями. Именно вследствие кризиса роди-
18

лись понятия «позднего модернизма» или «постмодернизма»,
который интересен тем, что он разбивается о культ нового в
архитектуре или в искусстве Как сказал Гарольд Розенберг в
The Tradition of the New: « Самое красивое - необязательно
самое новое». Культ нового отныне существует ещё в
супермаркетах, где «Bonux стирает белее», но и он имеет тенденцию
к исчезновению.
Можно ли дать название тому, что ещё не появилось, тому,
что имеет неопределенный хаотический характер?
Антагонизмы модернизма поражают степенью параксизма. Всё
происходит так, как будто мы бьемся в агонии в прямом смысле
слова, так сказать в борьбе между силами жизни и силами
смерти. Значит ли это, что мы достигли стадии метаморфозы
модернизма?
«Метаморфоза» означает одновременно сохранение
идентичности и фундаментальную трансформацию. Так червяк
станет последней фазой создания кокона. Процесс метафорфозы
приведен в действие. Это не значит, что метаморфоза
предусмотрена, запрограммирована. Я не исключаю вероятности
регрессии или даже распада. Я сказал бы, что эти процессы стали
видимы на планетарном уровне с приходом глобализации,
которая станет последней эрой создания нервной системы всей
планеты благодаря глобализации экономики и новым
технологиям коммуникаций. Разве этот процесс, само по себе, не
представляет инфрастуктуру нового рождающегося мира?
Между тем, нельзя точно предвидеть метаморфозу в
истории человечества. Предположим, что инопланетный
наблюдатель пришел пять миллионов лет назад на планету Земля,
находящуюся в стадии хаоса. Он бы разумеется вернулся на
Омегу в созвездии Кентавра, сказав, что никогда ничего
интересного не произойдет на Земле, и это в тот момент, когда
макромолекулы уже находились на пути к созданию живых
существ. В последствии, начиная с изолированных кочевых
племен, на Ближнем Востоке, в бассейне реки Индус, в Китае, в
19

Мексике образовались исторические общества, цивилизации.
Метаморфоза невидима в начале.
Планетарное сознание, пройдя через
интернационалистическое сознание последних десятилетий, находится на пути к
рождению этой идеи Земли-Родины, детьми которой мы
являемся. Таков набросок новой цивилизации в поиске нового
качества жизни в заботе об экологии, поиске, близкому к тому, что
по-немецки называется Lebensform - форма жизни.
Наука революционизирутся в областях физики и
микрофизики, как и в остальных естественных науках, чтобы лицом к
лицу встретиться с комплексностью проблем времени. Можно
предугадать метаморфозу техники в переходе от
детерминированных машин к машинам, снабженным определенными
качествами жизни.
В чём состоит актуальная проблема: узнать об этикете,
которую нужно дать нашей современности, это маловажно, важно
следовать процессу. Современность следует понимать вне
неправильной точности дат и этикеток как вихревой или
рекурсивный процесс, где каждый элемент является со-производителем
другого элемента. Как говорит название статьи номера
журнала La Ser1 («Монстры и чудеса модернизма»), модернизм
производит как чудеса, так и чудовища. Весь вопрос состоит в том,
чтобы знать, разрушат ли чудовища чудеса, или чудеса победят
монстров. В этом смысле его можно использовать как
метафору безумия: мы выпустили на волю джина, управлять которым
мы не научились!
В настоящее время регрессивные и деструктивные
процессы представляются наиболее важными, их вероятность
катастрофическая. Но как часто бывает в истории, может
произойти невероятное. В 1940-1941 гг. вероятным было -
экстремально долгое господство гитлеровского рейха над Ев-
1 La Ser M 3, Monstres et merveilles de la modernité, Paris, Descartes&Cie,
2003.
20

ропой. Однако, достаточно было нескольких месяцев, чтобы
невероятное стало вероятным.
Я думаю, что всегда нужно делать ставку на невероятное.
В этом состоит акт доверия, его надежда на определенные
генетические качества индивида, как и всего человечества
вместе взятого. В биологическом плане мы знаем, что
дремлющие в нас стволовые клетки могут вдруг проснуться и
восстановить наш организм и наши нейроны. Будущее нам
покажет, возможно ли их использовать. В истории человечества
способности к самотрансформации пробуждаются в ситуации
кризиса, когда застывшие структуры распадаются на пороге
гибели.
Таким образом, я верю в возрождающую способность
нового универсализма с интеграцией различных
цивилизаций Севера, Юга, Востока и Запада. Это arkhê, идея начала.
Маркс говорил о «созидающем человеке», то есть о
способности творить, заключенной в каждом из нас. Весь процесс
развития, включая его в смягченной форме развития в
долгосрочной перспективе, влечет нас на путь, который ведет к
катастрофе.
21

ПОСЛЕ ПРОСВЕЩЕНИЯ
Век Просвещения - очень важный этап в истории
европейского мышления. Большой диалог, который открывается с
эпохой Возрождения, антагонистические и, вместе с тем,
комплементарные отношения между верой и сомнением, разумом
и религией, находят свое воплощение в философии Паскаля,
человека разума и религии, человека веры и сомнения.
Этот большой диалог подхвачен веком Просвещения в силу
преобладания, быть может, даже гегемонии, разума.
Понятно, что Возрождение повлияло на возрождение
философии, которая перестав быть служанкой религии,
восстановилась и вновь обратилась к теме автономии разума, берущей
начало в древней Греции, что обусловило в последствии рост
науки на эмпирико- рационалистической базе благодаря
трудам Галилея, Декарта и Бэкона.
Этот автономный разум, который обнаружил себя в науках,
станет суверенным в течение французского XVIII века, когда
он будет разворачиваться в качестве конструктивного
теоретического и критического рацио. Рацио будет критиковать мифы,
религии, на манер, который я квалифицировал бы как
близорукость, потому что он не ощущает гуманистическое содержание
мифов и религии.
Рацио само создает свои теории, а именно, научные теории и
конструирует идею вселенной, целиком и полностью доступной
постижению разумом и идею человечества, ведомого Разумом.
Этот суверенный Разум становится провиденческим мифом,
почти религией.
В этой перспективе наука является производительницей
аутентичных знаний, то есть, правды. Это эпоха, когда физи-
22

ческие, химические, биологические знания набирают свою
силу. Тогда, согласно этой идее, вселенная должна быть
совершенно доступна пониманию: это то интегральное
понимание, которое выражает демон Лапласа. Он воображает, что
демон, обладающий высшими ментальными способностями,
может познать не только все события прошлого, но и все
события будущего.
Разум ведет человечество к прогрессу, который, таким
образом, становится неизбежным законом истории. Эту идею
неизбежного закона развития сформулировал Кондорсе.
Будущее непременно будет светлым, а сам гуманизм расцветет в
двух аспектах:
Первый аспект гуманизма — Бога уже вытеснили, а человек
рассматривается как сюжет вселенной, который в этом
качестве должен, в конечном счете, владеть всей вселенной
(именно эту миссию господства над природой Декарт, Бюффон и
Маркс предназначили науке ).
Второй аспект гуманизма - это равное достоинство для всех
людей. Кем бы они ни были, они одинаково заслуживают
уважение. Эта теория неизбежно несёт в себе освобождение.
В 1789 году с Декларацией прав человека наступает
многообещающий момент рождения Французской революции,
который действительно может быть охарактеризован,
цитируя Гегеля, «блеском восходящего солнца». Уже с Руссо, тема
эмоциональности, чувствительности, становится темой
оппозиционной разуму, указывая на то, что разум, взятый сам по
себе, в отдельности, имеет абстрактный и почти негуманный
характер. Руссо на свой манер показывает абстрактный
характер разрыва между человеком и природой, придавая природе
значение почти материи, матрицы. Вольтер саркастично сказал
о Руссо: «Он хочет, чтобы мы ходили на четырёх лапах». У
Руссо действительно присутствует эта тема, суть которой в том,
что цивилизация влечет за собой деградацию гуманизма. Миф
о природном человеке, сформулированный Руссо, вовсе не
23

предполагал, что в самом начале существовало некое
идеалистическое гуманистическое общество, своего рода сад Эдема,
речь идёт о том, что в человеке заложен потенциал и
способности, которые заторможены цивилизацией, подавлены в нашем
обществе.
Откуда сомнения в прогрессе? Прогресс не был задуман как
постоянный рост всего лучшего, своего рода прибыль. Вопрос в
том: что мы теряем, когда пользуемся завоеваниями прогресса:
прогресса технического, прогресса материального, прогресса
урбанистического?
Проблема стала экстремально актуальна в нашем
нынешнем кризисе цивилизации.
Французская революция сражалась во имя триумфа
Просвещения но, одновременно, и во имя его кризиса. Триумф пришел
вместе с освободительным призывом 1789 года. Кризис пришел
с террором, с культом того разума, о котором писал Алехо Кар-
пантьер в своём замечательном романе Век Просвещения,
указывая на то, что просветители прибыли на Карибские острова
со своей гильотиной.
Что касается Романтизма, то он является, в некотором роде,
реакцией взрыва всего того, что было отброшено
Просвещением. Атмосфера сообщества, мистическое отношение к
природе, религиозные ценности, - всё это были темы, появившиеся
вместе со своего рода реабилитацией Средних веков. Это очень
глубокое чувство природы, содержащее, в некотором смысле,
красоту ноктюрна (в середине XVIII века Эдвард Юнг написал
Les Nuits /Ночи). Затем имело место стимулирование страсти
по отношению к рассудку.
Но уже поздний Романтизм, или, скорее, Романтизм
постаревших романтиков, как Гюго или Ламартин, и романтизм
молодых романтиков второй половины XIX века, таких как
Рембо, несёт в себе идеи Просвещения, посвящая себя
гуманистическому прогрессу, составной частью которого является
освобождение угнетенных.
24

Социализм и особенно философия Маркса будут возрождать
эту идею прогресса. Сам же прогресс, совершающийся
посредством процесса, не представляет собой линейную прогрессию,
он осуществляется через конфликт, через классовую борьбу.
Это и позволит классу эксплуатируемых, подавляющему
большинству, то есть пролетариату, не только провозгласить, но и
построить безклассовое общество. И, соответственно,
развитие производительных сил будет способствовать интенсивному
развитию техники и ее избытку.
Всемирная социалистическая революция — это своего
рода средство, этап, через который будет реализован этот
прогресс. Так же как миф и религия в конце XVIII века были
заражены идеей Разума, также и здесь можно сказать, что
религиозность просочилась в глубину марксистской идеи, ибо
этот в своём роде новый мир рождался из подлинного
мессианизма: в качестве мессии — промышленный пролетариат,
революция - это апокалипсис, цель - триумф бесклассового
общества.
В продолжение Французской революции, мы видим, что
республиканская светскость, не входя в революционную
тематику конца XVIII и начала XX века, также восприняла наследие
Просвещения. Именно учителя явились носителями идей
Просвещения по сравнению с деревенскими кюрэ.
Идея о светском характере общества имеет следующее
содержание: прогресс осуществляется через развитие разума,
науки,образования.
Очевидно, что разум не может только прогрессировать, что
наука и образование также не могут приносить одну только
выгоду...Все эти очевидности, или, скорее, все эти решения,
стали сегодня проблемой. Их содержание очень затемнено,
потому что мы видим, что каждый из этих терминов,
предполагавших быть абсолютно выигрышными, сегодня
обнаруживает свою амбивалентность, проявляющуюся в переплетении
добра и зла.
25

Ведь наука изобрела ядерное оружие, а с ядерным
оружием появилась Херосима и Нагасаки. Именно наука создала
возможность производить оружие массового уничтожения
человечества. В области биологии она сделала возможным
генетические манипуляции, которые могут служить как на благо
человечества, так и на его погибель. Да и сама техника может
быть использована как для благородных целей, так и для целей
самых низких и страшных.
Неконтролируемые человеком силы науки, техники,
экономики ведут к необратимым процессам деградации, начиная с
ухудшения состояня биосферы, что будет иметь экстремально
негативные последствия для будущего человечества.
Скажем так: наука, техника, экономика и прибыль,
составляя вместе двигатель прогресса, пока движущий сегодня
космический корабль Земли, обнаруживает отсутствие пилота на
его борту, и потому это движение несет человечеству двойную
угрозу смерти: смерть биосферную и смерть ядерную. Таким
образом, мы имеем великолепный пример движения в
обратном направлении.
Без сомнения, наука замечательно выполняет свою
просветительскую функцию, и в то же время она обнаруживает свою
слепоту, она всё ещё не завершила революцию, цель которой в
преодолении редукционизма и фрагментарности реальной
действительности, навязывающей нам обособленные друг от друга
дисциплины.
Наука не способна возвратить нам видение целостности,
хотя можно надеяться, что новая наука осилит это развитие и
сможет восстановить свою целостность.
К тому же, можно надеяться, что техника, производящая
машины, и повинующаяся исключительно механической
логике, которую технократы и экономократы накладывают на все
общества мира в целом, - будет производить более
усовершенствованные, более чувствительные к комплексности машины,
так что экономика не будет обречена на закон конкуренции
26

неолиберализма, а будет нести в себе другие возможности,
такие как справедливая коммерция, солидарная экономика или
просто гражданская экономика.
Во всяком случае, слепая уверенность в прогрессе - это
смерть. Можно даже сказать, что нас ожидает весьма
большая неуверенность. Существует возможность прогресса, но
прогрессу всегда необходима регенерация. Никакой прогресс
не может быть абсолютно застрахован на постоянное
поступательное развитие.
Например, пытки были прекращены в странах Европы в
XVIII веке и снова появились во всех европейских странах в
XX веке. Сегодня мы наблюдаем альянс двух типов варварства.
Варварство войн прошлых эпох, которое вместе с
религиозными, этническими, национальными и гражданскими войнами
завоёвывает свою силу, неся с собой ненависть, презрение,
разрушения и убийства... И варварство техническое, варварство
расчета, которое игнорирует человеческое в человеке, то есть
человеческую жизнь, человеческие чувства, человеческие
порывы, человеческие страдания.
Всё вышесказанное ведет нас к идее о необходимости
преодоления Просвещения. Нам нужно искать пути вне идеологии
Просвещения. Когда я говорю dépasser, то есть «преодолеть,
обогнать», то понимаю это в гегелевском смысле aufheben
«преодолеть», что включает в себя интеграцию того, что
преодолевается, интеграцию всего того, что было действенным в
Просвещении, но ещё плюс что-то другое.
Что значит «после Просвещения?» Это означает всё то, что
необходимо заново проверить на разумность, нужно
преодолеть абстрактную рациональность, примат калькулирования и
примат абстрактной логики.
Нужно, наконец, осознать болезнь рационализирования
всего и вся, и преодолеть «инструментализированный разум»,
о котором говорит Адорно, тот провинциальный резон, который
находится на службе самых страшных предприятий убийства.
27

Необходимо преодолеть даже идею чистого разума, так как
не существует чистого разума, ибо не существует
рациональности без эмоциональности. Нужен диалог между
рациональным и эмоциональным, нужен разум, смешанный с чувством,
нужна открытая рациональность. Необходимо усилить это
течение меньшинства в западном или европейском мире, мире
самокритичной рациональности, которая от Монтеня до Леви-
Стросса признает свою ограниченность и все еще способна на
самокритику Запада.
Говоря иначе, нам нужна комплексная рациональность,
которая сможет противостоять противоречиям и неуверенности,
не отвергая их или дезинтегрируя. Это означает
эпистемологическую революцию, революцию в познании.
Нам нужно попытаться отвергнуть слепую рассудочность,
которая стремится только к разделению и фрагментации. Она
не способна объединить части в одно целое, соединить деталь с
ее контекстом, она не в состоянии объять проблематику
планетарной эры и постичь глубину экологической проблемы.
Можно сказать, что экологическая трагедия, которая уже
началась, есть первая планетарная катастрофа,
спровоцированная фундаментальными недостатками нашего образа
мышления и отсутствием осознания того, что на самом деле значит
такой способ познания.
Таким образом, речь идёт о крушении блистательной
концепции рациональности (т. е. той концепции, которая
приносит свет просвещения и рассеивает тень чёткими и
дифференцированными идеями с логикой детерминизма),
которая, по сути, игнорирует беспорядок и случай. Нам нужно
научиться комплексно видеть реальность, представляющую
собой смешение постоянно меняющегося порядка,
беспорядка и организации. Нужно знать, что существует принцип
организации вселенной, но вместе со вторым принципом
термодинамики имеет место также и принцип дезорганизации
вселенной.
28

Нужно понять, что вселенная комплексна и всегда будет
нести в себе сомнение и противоречие для нашего разума. Нужно
понять, что вселенная - это «источник тьмы, хотя оттуда
родился наш свет» как сказал Жан де ла Круа.
Важно понять, что непредвиденное и невероятное все-таки
случается. Нужно заменить детерминисткий прогрессизм,
естественно необходимым прогрессом во всем, в понимании
жизни, и в концепции истории и вселенной.
Есть два наглядных примера, которые показывают, что
непредвиденное — возможно. Пример первый, когда в ходе ми-
дийских войн маленькие Афины смогли дважды остановить
напор гигантской Персидской империи. И второй пример, во
время Второй Мировой Войны, под Москвой, в конце 1941
года. Тогда неожиданно холодная зима, как непредвиденно
возникшая ситуация, блокировала наступление нацистской
армии.
Нам необходимо расстаться с абстрактной идеей
гуманного в гуманизме. Идея эта абстрактна, потому что человека
в ней редуцируют до homo sapiens, до homo faber, до homo
economicus.
Но человек - он ведь - и sapiens и démens, faber и mytholo-
gicus, economicus и luders, - человек прозаический и
поэтический, естественный и сверхестественный одновременно.
Нужно понять, что универсализм стал конкретным в
конкретизации планетарной эры, когда открылось, что все люди
представляют собой единую общность не только по
происхождению, как виды в природе, представляющие ее
многообразие, но что всё человечество объединено одной общей
судьбой. Так, абстрактный гуманизм может стать конкретным
гуманизмом.
Отныне прогресс зависит от человеческого сознания.
Приобретённые достижения должны неперестанно регенироваться.
Возможность прогресса сокрыта в том, что Маркс назвал
«созидающим человеком», то есть в потенциальных возможностях,
29

заторможенных нашим обществом вследствие специализации,
разделения труда, отсутствия памяти...
Эта идея, которую мы находим ещё у Руссо, экстремально
важна у Маркса. В наших обществах только поэты, артисты,
изобретатели - будучи «сдвинутыми» с общепринятой точки
зрения, будучи, так сказать существами иного мира, способны
быть творцами и созидателями.
Таким образом, вырисовывается возможность идти дальше
идей Просвещения, интегрировав их в своём мышлении. Для
этого необходимо соединить четыре пути, которые до
сегодняшнего времени были разделены.
Первый путь - это социальная реформа организации
общества, которая, однако, не может быть единственным путем, но
о ней нельзя забывать.
Второй путь - это путь реформ воспитания и образования,
который должен идти вглубь, поскольку развитие образования
поможет осуществить эволюцию мышления.
Третий путь - это путь реформы жизни в целом.
И реформа этики, - это, собственно говоря, четвёртая
реформа.
Мы должны задуматься над тем, что если существует
прогресс, то должна существовать и возможность метаморфозы.
Если будет создано мировое общество, то оно станет
результатом метаморфозы, потому что оно станет обществом нового
типа, а отнюдь не гигантским воспроизведением наших
современных национальных государств.
Конечно, сегодня это кажется невозможным, но всю свою
жизнь я надеялся на невозможное, и иногда мои надежды
сбывались.
Наша надежда - это факел в ночи: не ослепляющий свет, а
только факел в ночи.
30

ВЫЗОВ ГЛОБАЛИЗАЦИИ
Современный человек отличается глубокой слепотой во
взгляде на природу, и даже на то, что должно быть важным,
существенным знанием. Согласно господствующей догме, со
специализацией и абстракцией это важное, существенное знание
возрастает. Но даже минимум знаний о том, что такое знание,
учит нас, что самое важное - это контекстуализация.
Клод Бастьен в своём труде Различие между логикой и
знанием1 отмечает, что «когнитивная революция не ведет ко
всё более абстрактному знанию, наоборот, она ведет к
рассмотрению этого знания в контексте», детерминируя условия их
внедрения и пределы действия.
Специализированное знание, само по себе, имеет особую
форму абстракции. Абстрактная специализация - это, так
сказать, вычленение объекта из определенной сферы, разрыв
взаимосвязей с его средой, введение его в концептуальный
абстрактный сектор, который является сектором отдельной дисциплины,
границы которой решительным образом разрушают границы
системности (соотношения части и целого) и комплексную
многомерность феномена. Специализация ведет к математической
абстракции, которая сама по себе, представляет разрыв с
конкретным, - с одной стороны, привелигируя всё, что калькулируется
и формализуется, - с другой стороны, игнорируя необходимый
контекст для понимания его объектов.
Также и экономика, являющаяся математически наиболее
продвинутой социальной наукой, в то же время, представляет
1 Claude Bastin, Le Décalage entre logique et connaissance. In: Courier du CNRS
N 79. Sciences cognitives oct. 1992.

собой наиболее отсталую гуманитарно-социологическую
науку, так как она абстрагируется от социальных, исторических,
политических, психологических, экологических условий,
являющихся неотъемлемыми элементами экономической
деятельности.
Именно поэтому экономические эксперты всё больше
проявляют себя неспособными интерпретировать причины и
следствия монетарных и биржевых пертюрбаций, оказываясь не в
состоянии предвидеть и предсказать экономический курс даже
в краткосрочной перспективе. Как сказал Джон Кеннет Гол-
брейт, «единственная функция экономического
прогнозирования состоит в том, чтобы создать для экономики впечатление о
ее респектабельности».
Понятно, что знание должно использовать абстракцию, но
в поиске создания самого себя посредством референции к
контексту, таким образом она должна мобилизовывать все знания
человека о мире.
Как писал Франсуа Реканати в Прагматической
лингвистике1: «Понимание изложенного далеко от его сведения до
симплифицированной расшифровки. Этот процесс немодули-
руемой интепретации мобилизует общие знания и призывает в
широком смысле к познанию мира».
Это означает, что понимание частного не может быть
основополагающим, существенным для того, кто поддерживает и
культивирует свое глобальное представление и мобилизует все
свои знания в каждом отдельном случае.
Марсель Маус говорил: «Нужно всё перестроить». Мы
добавим: «Нужно всё мобилизовать».
Конечно, невозможно познать весь мир, охватить всё
множество форм в процессе его трасформаций. Но если они
случайны и просты, то познание ключевых проблем этого мира,
его ключевых информации, должно быть испытано под угрозой
1 François Recanati. La Pragmatique linguistique.

наказания когнитивным слабоумием. И сегодня это больше,
чем контекст, чем все знания - политические, экономические,
антропологические, экологические и т. д. Речь идет о самом
мире как таковом.
Планетарная эра вызывает необходимость поставить всё в
планетарный контекст. Понимание мира в том качестве, в
котором он становится одновременно интеллектуальной и
жизненной необходимостью.
Это универсальная проблема всех граждан планеты. Она
состоит в том, как получить доступ к информации о мире, и как
получить возможность артикулировать и организовывать эту
информацию. Но для того, чтобы её артикулировать и
организовывать и через это познавать проблемы мира, необходима
реформа мышления. Содержанием этой реформы является
развитие контекстуализации знания, и тем самым ipso facto его
комплексификация.
Мышление с запасными частями
Мышление, которое, разъединяет, изолирует, то есть
разделяет по областям знания, позволяет специалистам и экспертам
быть очень высокопроизводительными в своей области и
эффективно кооперировать в секторах некомплексного зияния, в
особенности в тех областях, которые имеют отношение к
функционированию техники. Но логика, которой они повинуются,
распространяет на общество и человеческие отношения,
отношения принуждения и негуманные механизмы искусственных
организмов вместе с их детерминистским, механистичным,
квантитативным, формалистским мировоззрением, игнорирующим,
затемняющим или отторгающим все то, что является
субъективным, эмоциальным, свободным, творческим.
К тому же, партикуляризованный и
технико-бюрократический ум слеп по отношению к взаимообмену и
взаимодействию, к непрямой причинно-следственной связи и часто
33

определяет феномены согласно принципу линейности.
Такой ум ощущает живую социальную реальность в рамках
механистически-детерминирующей концепции,
действительной только для искусственных механизмов.
Говоря об этом вопросе в более широком и глубоком
смысле, следует констатировать неспособность этого
техно-бюрократического мышления ощущать, а также воспринимать в
глобальном и фундаментальном масштабах комплексный характер
проблем человечества.
Таким образом, эти проблемы являются взаимозависимыми
во времени и в пространстве, в то время, как дисциплинарные
исследования изолируют их друг от друга.
Есть конечно, особенно в области окружающей среды и
развития, зачатки осознания, что способствует
интердисциплинарным исследованиям, но вопреки назначению
кредитов, направленных на эти цели, результаты невелики,
потому что дипломы, карьеры, системы оценки делаются в
рамках дисциплин. Главным образом речь идет о
сопротивлении esteblishment «мандаринов» — университетов транс-
дисплинарному мышлению, столь же значительному, что и
сопротивление развитию наук эстеблишмента Сорбонны в
XVII веке.
Уже в самом принципе научной организации и закрытости
философии, в ее обращенности к самой себе, содержится
отказ от возможности свободного мышления и даже от самого
права мыслить. Большинство философов не стремятся
посвящать свои размышления новым знаниям, которые
модифицируют концепцию мира, реальности, человека и т.д. В первый
раз в традиции, рожденной древними греками, они
отклоняются от космоса, судьбы человека в мире, апории реальности.
Мир агонизирует, а они дискутируют Эдипов комплекс,
дебатируя Lebenswelt (нем. Leben - жизнь, Welt — мир)
жизненный мир без жизни и без мира.
34

Ложная рациональность
Фактически, повсюду на планете торжествует ложное
понимание рациональности как абстрактной и одномерной
рационализации. Будь то распашка земель со слишком глубокими
продольными бороздами или неконтролируемая вырубка
деревьев на тысячах гектаров; бетонирование дорог,
способствующее нарушению водного равновесия и превращению земель в
пустыню; или урбанизм, стремящийся только к наиболее
рентабельному использованию территории; планирование на
основе псевдо-функциональности, с опросами, не принимающими в
расчет нераспознаваемые и неквантифицируемые потребности;
разрастание пригородов и новых городов, быстро
становящихся средоточием проблем, грязи, деградации,
бесхозяйственности, утраты индивидуальности, преступности.
Повсюду, в течение десятков лет, мнимо рациональные
решения, вынесенные убеждёнными экспертами во имя разума и
прогресса, встречали только суеверные опасения населения,
потому что они не согласовывались с их обычаями; решения,
которые, имея намерение обогащать - разоряли, имея цель
создавать - разрушали.
Наиболее монументальные шедевры этой техно-
бюрократической рациональности были осуществлены в бывшем СССР:
там, например, отклоняли курс рек, чтобы орошать, даже в
самое жаркое время, гектары земель, предназначенных для
хлопковой культуры, отсюда засоление почвы, возгонка подземных
вод, осушение Аральского моря.
Партикулярный, разделенный на отдельные области,
механистичный, разорванный и редукционный разум разрушает
комплексность мира и представляет мир в раздробленных фрагментах,
рассматривая проблемы фракционно, отдельно друг от друга;
разделяя то, что объединено, превращая многогранное в одномерное.
Такой «разум» в мгновение разрушает все возможности
понимания и размышления, уничтожая также все шансы
коррективного суждения или взгяда на вещи в долгосрочной перспективе.
35

Чем более неоднозначна проблема, тем больше возникает
сложностей, чтобы осмыслить её комплексно, многомерно. Чем
больше прогресс находится в кризисе, тем меньше мы способны
думать о кризисе. Чем более всеохватывающими становятся
проблемы, достигая планетарного масштаба, тем более необдуманно
к ним относятся. В своей неспособности признать и осознать
планетарный контекст и комплексность проблематики планетарного
масштаба, слепой рассудок становится всё более безрассудным и
ошибочным. Более того, он становится смертельно опасным.
Одним из аспектов планетарной проблематики является то,
что научные или философские интеллектуальные решения,
вокруг которых обычно образовываются первостепенные и самые
сложные проблемы, решаются, как считают Аурелио Печчей и
Дайсаку Икеда Сигнал тревоги для XXI века1 следующим
образом: «Редукционистский подход, состоящий в
сосредоточении только на одной серии факторов для регулирования всего
комплекса проблем, поставленных на повестку дня кризисом,
проявляющимся в разных формах и переживаемыми нами
сегодня, - такой подход есть не решение проблемы, скорее,
именно он и представляет собой проблему».
Реставрация рациональности
против рационализации
Изуродованное мышление и слепой рассудок претендуют
на то, чтобы считаться рациональностью. Истинная
рациональность открыта и ведёт диалог с реальностью, которая ей
оказывает сопротивление.
Подлинная рациональность действует как непрерывная
связь между логикой и эмпирическим опытом. Она является
плодом дебатов, аргументирующих идеи. Разум, который
игнорирует живые существа, субъективность, чувства и эмоции,
1 Aurelio Peccei, Daisaku Ikeda, Cri d'alarme pour le XXI siècle, PUF, 1986.

- иррациоанален. Необходимо, чтобы та часть жизни,
содержанием которой является миф, чувства и эмоции, любовь,
раскаяние, рассматривалась рационально.
Истинная рациональность знает границы логики,
детерминизма, механистичности. Она знает, что человеческий разум не
может постичь всё, что реальность хранит в себе мистерию. Эта
рациональность вступает в переговоры с иррациональным,
тёмным, и всем тем, что может проявлять себя как иррациональное.
Истинная рациональность должна бороться против
рационализации, которая берёт своё начало из того же источника, что и
сама рациональность. Однако, запираясь в своей когерентной
системе, рационализация не стремится докопаться до сути
вещей, быть исчерпывающей, глобальной, она довольствуется
своим существованием в фрагментарной реальности.
Истинная рациональность не только критичная, но она
способна быть и самокритичной.
Рациональность не является собственностью - в двух
смыслах:
1. в смысле качества, которым характеризуется мышление,
научное, техническое, и которого лишены другие виды мышления;
2. в качестве благ, собственниками которых являются
представители технических специальностей и ученые.
Осознав это, мы должны порвать с чисто западной
иллюзией - считать себя носителями рациональности и покончить с
привычкой судить обо всех культурах мерками этих
технологических достижений. Мы должны рассматривать человека в
целостности и полноте его земной идентичности.
Комплексное мышление и мышление,
связанное с контекстом
Антропологическая идентичность, как планетарная
идентичность человека Земли, в принципе, не возможна без мышления,
способного объединить разобщенные понятия и разделённые по
37

дисциплинам знания. Новые знания, которые нас заставляют
открывать нашу планету Земля, как нашу общую родину Patria,
как наше общее Отечество, как систему, Землю Гайя, как
биосферу и место Земли в космосе, не имеют никакого смысла,
поскольку они обособлены, отделены друг от друга.
Повторим еще раз: Земля - это не просто ещё одна
физическая планета, плюс биосфера, плюс человечество. Земля - это
комплексное целое, физическое, биологическое и
антропологическое. Жизнь означает рождение истории планеты Земля,
и Человек - есть рождение истории жизни Земли. Отношение
человека к истории не может быть задумано ни в манере
ограниченности - как копирование с уменьшением, ни в манере
разобщёности. Человечество представляет собой планетарную
и биосферную целостность.
Человек - это естественное, природное, и в то же время,
сверхестественное существо, он должен питаться из источника
живой физической природы, но он рожден культурой и его
характерным отличием является культура, мышление и сознание.
Фракционное мышление делит на части всё глобальное. По
своей природе оно игнорирует антропологическую
комплексность и планетарный контекст. Но недостаточно размахивать
знаменем глобальности, нужно соединить элементы
глобального в четко артикулированной организованной комплексной
системе и рассматривать их контекте.
Реформа мышления совершенно необходима, нам
необходима такая реформа, которая будет способствовать созданию
контекстуального и комплексного мышления.
Контекстуальное мышление:
Мы должны развивать планетарное мышление, то есть
думать о политике, экономике, демографии, экологии,
сохранении биологического, экологического, культурного и
регионального богатства, в масштабах всей планеты. Например, в
Амазонии, речь идет о сохранении культур индейцев и одновременно
о лесе, о сохранении разнообразия животного и растительного
38

мира, так же как о сохранении культурного многообразия, -
результата многотысячелетнего опыта цивилизации,- которые
неотделимы от экологического многообразия и т.д.
Но недостаточно вписать все эти элементы в «кадр» или
«горизонт» планеты. Речь идет о том, чтобы всегда искать
отношение неотъемлемой взаимосвязи и взаимодействия между
всеми этими феноменами и контекстом, с одной стороны, и между
всеми контекстами и планетарным контекстом, - с другой.
Комплексное мышление:
Существует необходимость мышления, которое
объединит всё то, что разъединено и разделено; мышление, которое
уважает многоообразие целого, признавая единичное; в то же
время мышление, которое пытается распознать
взаимозависимости между его составляющими:
- радикальное мышление, смотрящее в корень проблемы;
- многомерное мышление;
- организационное или системное мышление,
анализирующее соотношение целого и части, например, развитие
экологических наук и в науки о Земле;
- экологическое мышление, которое вместо того, чтобы
изолировать изучаемый объект, рассматривает его
взаимосвязи и его саморегулирующиеся экологические отношения
с культурным, социальным, экономическим, политическим,
природным окружением;
- мышление, создавшее экологию действия и диалектику
действия, то есть мышление, способное к стратегии,
позволяющей модифицировать и даже.анулировать предпринимаемое
действие;
- мышление, признающее своё несовершенство, «ведущее
переговоры» с сомнением, и именно в действии, так как нет
действия без сомнения.
Как указывает Франческо ди Кастри, необходимо
обратиться к проблемам, содержащим сомнение и непредвиденность,
взаимозависимость, взаимодействия (интер- ретро- активность)
39

в их относительно быстром планетарном расширении, с их
прерывистостью, нелинейностью, дисбалансом, «хаотическим»
поведением и раздвоенностью.
Частное становится абстрактным, когда оно изолировано от
своего контекста, изолировано от всего того, частью чего оно
является. Глобальное становится абстрактным, только когда
оно совсем оторвано от своих частей. Так, комплексное
планетарное мышление непрестанно нас отсылает от частного к
целому и от целого к частному.
Комплексная антропологическая формула не
ограничивается идеей «мыслить глобально, действовать локально»,
она выражается через взаимосвязь: «Мыслить глобально,
действовать локально, мыслить локально, действовать
глобально.»
Планетарное мышление не противоставляет универсальное
и конкретное, общее и единичное. Универсальное становится
особенным, - это космический универсум, а конкретное - это
универсум земной.
Потеря абстрактного универсализма казалась многим
потерей универсального. Потеря псевдо- рационализма казалась
рационализаторам деградацией вплоть до иррационализма.
Безусловно, мы переживаем кризис абстрактного прогрес-
систского универсализма, но в процессе, в котором всё
подвержено глобализации, и где всё находится в особенном
универсуме, который является нашим миром, и происходит, наконец,
рождение конкретного универсализма.
Реставрация мышления
В современном дисциплинарном универсуме больше не
существует специального места, предназначенного для
мышления. Есть философы, ученые, которые думают; есть не ученые
и не философы, которые тоже думают, но все же мышление
остается ансилярной активностью науки, философии.
40

Словом, науки и философии призваны размышлять о
человеке, о жизни, о мире, о реальности, и это мышление должно
реагировать на человеческое сознание и быть
ориентированным на жизнь.
Реформа мышления представляет собой ключевую
антропологическую и историческую проблему. Никогда в истории
человечества ответственность за мышление и за культуру не
имела такого решающего значения, как сегодня.
41

РОЖДЕНИЕ
ПЛАНЕТАРНОГО ОБЩЕСТВА
Множественная глобализация
Глобализация, начавшаяся в 1990-е гг, представляет собой
современный этап планетарной эры, начатой в XVI веке
завоеванием Америки, расширением могущественного влияния
Западной Европы на мир. Этот процесс отмечен господством,
рабством, колонизацией, но планетарная эра знает и другое
развитие. Западная цивилизация произвела и противоядие от
варварства, которое она сама породила; хотя его действие было
недостаточно и непрочно. Освободительные идеи, принятые на
вооружение угнетёнными, привели к деколонизации на
большей части земного шара.
Согласно замечательному историческому парадоксу,
который вновь проверяет свою силу в истории освобождения
женщин, очаг наиболее обширного и длительного господства
является также источником освободительных идей.
Глобализация 90-х годов вписана в двойной процесс
господства/освобождения, и она придает ему новый характер.
Вместе с тем, крах советского тоталитаризма и банкротство
бюрократической государственной экономики
благоприятствуют на всех континентах росту демократии и расширению
рынка, который становится действительно мировым.
Капитализм оказывается энергетически заряженной
информационной экспансией; рыночная экономика захватывает
все секторы жизни человека, происходит глобализация сетей
мгновенной связи (мобильный телефон, телефакс, интернет)
мировой рынок, благодаря этому, приобретает свою динамику.
42

Глобализация 90-х годов приводит к другой глобализации,
незаконченной и уязвимой, глобализации гуманистического и
демократического характера, которой препятствуют
осложнения колониализма, проблемы неравенств, безрассудная погоня
за выгодой.
Мировое общество?
Технико-экономическая глобализация может
рассматриваться как последняя стадия планетаризации.
Одновременно, её можно рассматривать как появление
инфраструктуры нового социального типа — société-monde — мирового
общества.
Мировое общество располагает территорией всей планеты
и такой системой и структурой коммуникаций (самолеты,
сотовые телефоны, факс, интернет), какой в прошлом не имело
ни одно общество.
Мировое общество включает в себя экономику, ставшую
отныне всемирной, но ему не хватает инструментов
принуждения к организации общества (законы, право, контроль) и
действенных институтов мирового масштаба. МВФ и другие
современные организации не способны осуществить самое
элементарное регулирование.
Общество неотделимо от цивилизации. Уже существует
мировая цивилизация, выросшая из западной цивилизации, как
основа интерактивной игры обмена между наукой, техникой,
индустрией, капитализмом, базовыми ценностями.
Общество, содержащее в себя множество культур, также
требует создания своей собственной культуры. Итак,
существует множество межкультурных течений, которые и
составляют планетарную культуру.
В течение XX века в мире распространился джаз,
образовались разветвления различных его стилей, начиная с Нью-
Орлеанского джаза, а также танго, родившегося в портовом
43

квартале Буэнос-Айреса, кубинская мамба, венский вальс,
американский рок, из которого, в свою очередь, рождаются
различные направления во всем мире. Индийский ситарист
Рави Шанкар интегрировал рок в индийскую музыку, Оума
Кальсума(Оит Kalsoum) - в арабское песнетворчество - ме-
лопею; рок интегрирован и в андалусское фламенко, а также
в хуайно (huayno) - народный танец жителей горных
регионов Анд.
Рок, родившийся в США, освоен на всех языках мира, и
каждый раз он принимает новую национальную идентичность.
Сегодня под музыку рока танцуют и празднуют в Пекине и
Кантоне, в Токио, в Париже и в Москве. Это музыкальное
направление объединяет молодежь всех стран по всей планете.
Мировое распространение рока вызвало почти повсюду новые
оригиниальные смешения, такие как rai и, наконец,
рождённый из слияния с роком, своего рода ритмический бульон, в
котором перемешались друг с другом музыкальные культуры
всего мира.
Примечательно, что такие замечательные феномены
культуры, как кино, песни, музыка, телевидение,
эффективно организованные, преимущественно, в Голливуде в
соответствии с почти промышленным разделением труда,
создают не только посредственные и конформистские продукты,
но также и яркие, сильные произведения. Во всех этих
областях живёт и продолжает жить мощный творческий
потенциал народов.
Как я уже писал в книге Дух времени (1983)1,
невозможно серийно создавать аутентичные фильмы или песни, каждый
фильм и каждая песня должны иметь свое своеобразие, свою
оригинальность, производство вынуждено призывать к
творчеству. Индустриальный подход душит творчество, но иногда он
позволяет создавать шедевры.
1 L'esprit du temps, Grasset, 1962. Переиздано, дополнено 200.7 Armand Colin.

Искусство кино процветало в XX веке повсюду, на всех
континентах, стало мировым видом искусства, сохраняющим
оригинальность артистов и культур.
Когда речь идет о культурной глобализации - об искусстве,
музыке, литературе, мышлении, то нужно заметить, что этот
вид глобализации не подвержен гомогенизации. Формируются
большие межкультурные волны, благоприятствующие
выражению национальных отличий внутри них. Смешения,
скрещивания, космополитические бикультурные деятели, такие как
Салман Рушди, Ар. Аппадурай, беспрестанно обогащают эту
межкультурную жизнь.
Случается, что культурные влияния бывают очень
негативными, но чаще они приносят скорее позитивные
результаты, без проигрыша для культур всего мира, которые,
вступают в контакт друг с другом и оплодотворяются, ещё не
осознавая, что дают жизнь поколению детей новой планетарной
культуры.
Добавим к этому транснациональные коммунитарные
чувства, проявляющиеся в результате глобализации юношеской
культуры и глобализации феминистской активности.
Как в любом обществе, в мировом обществе существует
андеграунд с его преступностью, но уже всемирной, планетарной:
с 90-х годов широко развернулись межконтинентальные мафии
(наркотики и проституция).
Глобализация наций представляет общую характеристику
цивилизации и культуры планеты; способствуя тем самым ещё
большему раздроблению наций, - именно абсолютный
суверенитет наций является препятствием для появления мирового
общества. Нация, освобождающая и одновременно
закрепощающая, делает крайне трудным создание конфедераций,
которые бы соответствовали жизненным потребностям
континентов, становится препятствием для рождения всемирной
конфедерации.
45

Наброски на тему всемирного гражданства
планеты Земля
Международные силы, создавшие всемирную солидарность
трудящихся, к несчастью, ослабли; однако, вскормившие их
стремления, воскресли в образе авангардной идеи земного
гражданства.
Гарри Девис был предшественником этой идеи,создав после
Второй Мировой войны Международную ассоциацию
граждан мира, которая, хоть и была маргинальной, но всё же
поддерживала стремление к единству всей планеты.
С 70-х годов, ассоциации «врачей без границ» объявляют о
своей готовности лечить повсюду, во всех бедствиях, не взирая
на этническую или религиозную принадлежность.
Amnesty International на всей планете защищает права
человека, разоблачая произвольное заключение в тюрьму и
пытки со стороны государства.
Greenpeace занят жизненно важной задаче защиты биосферы.
Survival International заботится о малых народах, которым
повсюду, на всех континентах угрожает культурное или
физическое истребление. Многочисленные неправительственные
ассоциации занимаются общественными проблемами всего
человечества, и особенно равенством прав для женщин.
В декабре 1999 года был осуществлен качественный скачок.
Анти-Сиэтлская демонстрация против технико-экономической
глобализации превратилась в демонстрацию поддержки другой
глобализации, девизом которой стал лозунг: «Мир не является
товаром».
Это осознание необходимости ответа на вызов технико-
экономической глобализации в планетарном масштабе будет
искать точку приложения своих сил. Так, Порто Алегро стал
форумом зарождающегося Мирового гражданского сообщества.
Средствами массовой информации было
проигнорировано, что Союз борьбы за ответственный и солидарный
мир в начале декабря 2001 года организовал в течение деся-
46

ти дней в Лилле Ассамблею граждан мира, объединившую
семьсот граждан со всех стран и континентов, которые с
энтузиазмом выработали в дебатах Устав ответственности
человечества.
В марте 2001 по инициативе Федерико Майора, бывшего
директора ЮНЕСКО, была создана «сеть мировых обществ
всемирового гражданского сообщества», названного Ubuntu
(африканский термин, обозначающий человечество).
Ubuntu объединился в марте 2002 года, чтобы создать
«группу экспертов для демократического государственного
преобразования», стремясь к « глубокой реформе системы
международных организаций».
Наконец, в продолжение собрания, проведенного в Бледе в
октябре 2001 года по инициативе президента Словении, в
феврале 2002 года был основан Международный Колледж этики,
политики и науки, который видит свою миссию в
«предохранении и информировании человечества о главных, угрожающих
ему рисках, чтобы противопоставить им гражданский и
этический ответ».
Таким образом, если планета уже образует территорию,
располагающую системой коммуникаций, экономикой,
цивилизацией, культурой, авангардом гражданского общества, ей все
еще недостает некоторого количества важных постановлений,
представляющих собой организационные и правовые
институты, инстанции власти и регулирования экономики, политики,
полиции, биосферы, гражданства.
ООН не может предстать в образе наднациональной власти,
так как система «вето» парализует ее действия.
Конференция в Киото также не смогла стать инстанцией
для сохранения биосферы.
Наконец, планетарное общество сможет родиться только
при наличии международной армии и полиции.
Пока ещё не существует всемирного гражданского
товарищества, и сознание, что все мы - граждане Земли, - нашей
47

общей родины слабо развито, вернее, находится в
эмбриональном состоянии.
Подводя итог, следует сказать, что глобализация создала
инфраструктуру планетарного общества, которое она, однако,
не способна построить. У нас есть цоколь, но нет здания. У нас
есть аппаратура, но нет программного обеспечения.
11.09 Шок от будущего
События 11 сентября 2001 года создали шоковую ситуацию,
решающую для рождения мирового общества. Вместе с тем,
начиная с момента разрушения башен Манхэттена, эти события
способствовали распространению по всему земному шару
чувства тотальной угрозы для всего мира.
Открытие существования гигантской тайной
политико-религиозной сети, разветвленной по всем странам, обладающей
неслыханной разрушительной способностью, вызвала
потребность в согласованных усилиях секретных служб, как
решающих учреждений, необходимых для рождения мирового
общества. Таким образом, «Аль-Каида» стимулировала создание
полиции в глобальном мировом масштабе.
ООН естественным образом предназначена для того, чтобы
со временем составить эту силу всемирной полиции. Но «Аль-
Каида» дала США импульс, ввиду их причастности к этому и их
огромной власти, взять на себя мировую миссию под названием
«война против терроризма».
11 сентября 2001 года была предложена двойная
перспектива, а именно: развитие компетенции Организации
Объединенных Наций, создание ее полиции, ее жандармерии, ее армии,
того института, который бы стремился к созданию
конфедеративного мирового общества под общим управлением,
осуществляемым США, направленным на образование мировой
империи. «Аль-Каида» хотела разрушить господство США; но
возможно надолго усилила его.
48

ООН провела мобилизацию, но США взяли на себя
управление.
У Джорджа Буша появилась потребность во всемирной
полиция, но, к несчастью, не было потребности во всемирной
политике. Репрессиями можно бороться с симптомами, но они не
могут побороть причины, они могут их главным образом
поддержать. Только мировая политика может бороться с этими
причинами, которые проявляются в неравенстве, в
несправедливости, в замалчивании. Речь идет о сочетании world politics
и world policy. Но под давлением США, world politics
атрофировалась, зато гипертрофировалась world policy.
Самое плохое состоит в том, что поскольку сопротивление
угнетаемых народов квалифицированно их угнетателями как
терроризм, то «война против терроризма» определила альянс
гегемонов против актов национального сопротивления. Еще
хуже то, что слово терроризм маскирует государственный
терроризм, благоприятствует рейдам ужаса для ликвидации
палестинского сопротивления.
Порвать с развитием
Какую политику следовало бы выбрать для создания
мирового общества, чтобы в результате оно не стало обществом
планетарной имперской гегемонии, а было бы создано на основе
конфедерации цивилизаций?
Здесь предлагается не программа и не проект, но принципы,
которые позволили бы вступить на этот путь. Эти принципы я
бы назвал антропологическими1 (речь идет о политике
человечества в планетарном масштабе) и о политике цивилизации2.
Этот путь должнен нас привести, прежде всего, к
освобождению от термина «развитие», пусть даже улучшенного в виде
1 Introduction à une politique de Г homme. 1965. (Дополненное издание,
1999).
2 Pour une politique de civilisation, Arléa, 2002.
49

формулировки об устойчивом, обоснованном или
гуманистическом развитии.
Сама по себе идея «развития» всегда включала в себя
технико-экономическую базу, измеряемую индикаторами
роста и индикаторами дохода.
Эта идея подразумевает и предполагет, что
технико-экономическое развитие как локомотив, естественным образом
вовлекает в свое движение, в качестве своего продолжения, и
«развитие» самого человека, законченной и удачной моделью
которого является модель всем известных развитых стран,
иначе говоря, Запада.
Такая концепция развития предполагает, что современное
состояние западных обществ и составляет цель, конечную идею
человеческой истории.
«Развитие в долгосрочной перспективе» только и делает,
что смягчает саму идею развития, принимая во внимание
экологический контекст, но не затрагивая его принципов. В
«человеческом» развитии слово «человек» оказывается пустым,
свободным от любой сущности; по меньшей мере, оно отсылает
к западной модели человека, которая, конечно же, включает
в себя исключительно положительные черты, но в ней также
присутствуют, и давайте повторим это ещё раз, и
исключительно отрицательные черты.
Очевидно, что «развитие» - это универсальное понятие,
воссоздающее типичный миф западного социоцентризма, как
двигатель безудержного озападнивания, инструмент
колонизации «отсталого» Юга Севером.
Как справедливо заметил Серж Латуш, «именно эти
западные ценности [развития] нам необходимо снова поставить под
вопрос, с тем, чтобы найти решение проблем современного
мира (Le Monde diplomatique, май 2001).
Западная идея прогресса, идея «развития» игнорирует то,
что нельзя отразить в цифрах и что нельзя измерить, т.е. то,
что есть сама жизнь, что есть страдание, радость, любовь; его
50

единственная мера удовлетворения выражается в росте (в
продукции, в производительности, в валютном доходе).
Так называемый прогресс, задуманный только в
количественных терминах, игнорирует качества: качество существования,
качество солидарности, качество среды, качество жизни,
богатства гуманистического, человеческого характера, не
подлежащие ни калькуляции, ни измерению в денежном эквиваленте.
Такой прогресс игнорирует дарование, великодушие, честь,
сознание. С его продвижением уничтожаются культурные
сокровища и знания о древних и традиционных цивилизациях;
слепое и грубое понятие отсталости разлагает искусство
жизни и мудрости тысячелетних культур. Его квантифицирующая
рациональность нерациональна там, где ВВП подсчитывают
как положительный результат порождающий всё движение
денежных потоков, в том числе и катастрофы, например,
кораблекрушение Эрики или бурю 1999 года, но который не
способен оценивать бесплатную бесприбыльную деятельность.
Прогресс игнорирует тот факт, что технико-экономический
рост производит духовную отсталость: гипер-специализация,
разделение в любых областях, гипер-индивидуализм, логика
прибыли наносят ущерб солидарности.
Дисциплинарное воспитание в развитых странах приносит
много знаний, но в то же время, оно порождает
специализированное знание, которое не способно охватить многогранные
проблемы, оно определяет интеллектуальную неспособность
признавать фундаментальные и глобальные проблемы.
Процесс развития включает в себя в прибыльном и
положительном качестве как раз всё то, что проблематично, пагубно и
гибельно в западной цивилизации, не включая всё то, что
плодотворно (права человека, индивидуальную ответственность,
гуманистическую культуру, демократию).
Конечно, прогресс приносит научные, технические,
медицинские, социальные достижения, но он приносит также и
разрушения: разрушение биосферы, разрушение культур; он создаёт
51

новые неравенства, новые ограничения прав приходят на смену
старым системам регулирования.
Безудержное развитие науки и техники несёт в себе угрозу
уничтожения (ядерного, экологического) и угрозу гибельных
манипуляций. «Долгосрочное или обоснованное развитие»
может замедлить или смягчить, но не может изменить этот курс
прогресса на разрушение. Речь должна идти не столько о
замедлении или смягчении этого развития, сколько об идее
нового старта.
Наконец, развитие, моделью, идеалом конечной целью
которого является западная цивилизация, игнорирует тот факт,
что эта цивилизация находится сегодня в состоянии глубокого
кризиса, что её благосостояние включает в себя также и
негативные черты - западный индивидуализм несёт с собой
эгоцентризм и одиночество, техническое и промышленное развитие
городов Запада включает в себя стрессы и вредные влияния на
окружающую среду и на человека, силы, способствующие
этому «прогрессу» ведут к ядерной и к экологической смерти. Нам
не следует идти по пути продолжения этого развитиея, нам
необходимо дать начало новому направлению.
Всякая новая эволюция
предполагает инновацию
Идея прогресса игнорирует тот факт, что истинные
достижения человечества не могут считать своей отправной точкой
сегоднящний день, для этого нужно обратиться к родовому
человеческому потенциалу, к его способности восстановления,
так сказать, регенерации. Подобно тому, как индивид несёт в
своём организме всемогущие стволовые клетки, которые могут
его возродить, также и в человечестве заложен принцип его
собственного восстановления. Но этот принцип дремлет,
будучи усыпленным и запертым внутри вследствие социальных
склерозов и процессов специализации.
52

Этот принцип, позволил бы заменить понятие развитие на
понятие политики человечества, которое я уже давно
предложил, так же, как и понятие политика цивилизации (Введение
в политику человечества)1.
К политике человечества
Политика человечества имеет целью срочную
солидаризацию планеты.
Богатые нации будут обязаны приступить к массовой
мобилизации своей молодежи для всемирной гражданской службы
повсюду, где только проявится в этом потребность (в засуху,
при наводнениях и эпидемиях).
Проблема бедности плохо оценена на основании доходов.
Главным образом, от этой несправедливости страдают
представители так называемых «примитивных культур», бедняки,
мало обеспеченные слои населения, пролетарии, страдают не
только от пчлохого питания или болезней, но и во всех
аспектах существования, в которых они лишены уважения и
признания.
Это проблема лишённых, с их бессилием перед презрением,
игнорированием, ударами судьбы.
Понятие «бедность» имеет намного более широкое
содержание, чем просто бедность. Это значит, что для значительной
части населения планеты, она ни исчислется, ни измеряется в
категории денег.
Политика человечества стала бы, соответственно,
политикой правосудия и для всех тех, кто, являясь уроженцами
Запада, подвергается лишению прав, признанных Западом для
своих граждан. Политика человечества стала бы в то же самое
время политикой создания защиты и контроля общих богатств
планеты, которые в настоящее время ограничены или выведены
1 Introduction à une politique de l'homme. Первое издание, 1965.

за пределы ( Антарктика, Луна). Сюда надо было бы отнести и
контроль над водой, сохранением её запасов, равно как и
контроль над нефтяными месторождениями.
Целью политики цивилизации станет развитие лучших
сторон западной цивилизации при отклонении худших, и
интеграция фундаментальных достижений Востока и Юга с тем, чтобы
осуществить симбиоз цивилизаций.
Такая политика цивилизации была бы необходима и для
самого Запада. Запад всё больше испытывает на себе
доминирующее влияние расчета, техники, выгоды, проникающих во все
сферы человеческой жизни; господство количества над
качеством, деградацию качества жизни в мегаполисах, запустение
земель, отданных под сельское хозяйство и индустриальное
разведение скота, в результате чего уже произошло много
пищевых катастроф.
Парадокс состоит в том, что западная цивилизация,
торжествующая в мире, находится в состоянии кризиса, поражена
в самое сердце, и ее завершение является признанием её
собственных недостатков.
Политика человечества и политика цивилизации должны
сойтись в жизненно важных проблемах планеты. Космический
корабль Земля двигается четырьмя связанными друг с другом
и, в то же время, бесконтрольно работающими двигателями:
наука, техника, индустрия, капитализм (выгода).
Задача состоит в том, чтобы устанавить контроль над ними.
Власть над наукой, власть над техникой, власть над
индустрией должна контролироваться этикой, которая может навязать
свой контроль только с помощью политики цивилизации.
Экономика должна не только регулироваться, но она должна стать
множественной, включая общества взаимопомощи,
ассоциации, кооперативы, обмены добровольными службами.
Таким образом, для того, чтобы решить свои
фундаментальные проблемы и встретить лицом к лицу свои угрозы, мировое
общество должно включить в себя одновременно политику че-
54

ловечества и политику цивилизации. Для этого ей необходимо
эффективное управление.
Мировое демократическое управление в настоящее время
представляется нереальным; во всяком случае,
демократические общества строятся недемократическими средствами, то
есть, с помощью навязанных реформ.
Было бы желательно, чтобы это мировое
демократическое управление осуществилось, начиная с Организации
Объединенных Наций, которая также превратилась бы в
своего рода конфедерацию, создавая всемирные инстанции,
наделённые властью решать жизненно важные проблемы
(ядерное и биологическое оружие, терроризм, экология,
экономика, культура).
Пример Европы показывает нам медлительность этого
движения, которое требует согласия всех партнеров. Наверное,
нужны внезапные и страшные кризисы, приближение
катастрофы, чтобы создавать человечеству шоковые ситуации,
необходимые для осознания и для принятия решений.
Через деградацию, хаос, катастрофы, наша родина Земля
имеет шанс дать жизнь всемирному гражданству, мировому
гражданскому товариществу, усилить влияние Организации
Объединенных Наций, не заменяющей понятие Отечество, но
разворачивая его в более широком смысле.
Таким образом, даже в гипотезе всемирной планетарной
конфедерации, главная проблема остается следующей: если
амбиции, жажда прибыли, непонимание, словом, наиболее
извращённые, варварские и ошибочные аспекты человеческой натуры
невозможно затормозить и регулировать, если не произойдет не
только изменение мышления, но и изменение самого человека,
то это мировое общество подвергнется всему тому, что несёт в
себе, вплоть до настоящего времени, окровавленная и жестокая
история человечества, - история империй и наций.
Возможно ли осуществить такую реформу, которая
предполагает радикальное изменение систем воспитания, большой
55

приток понимания и сострадания в мире, новую ментальность,
новое Евангелие?
Оба пути изменения человечества зашли в тупик.
Внутренний путь: - путь умов и душ, путь этический, путь милосердия
и сострадания, - никогда не мог радикально сократить
человеческое варварство.
Внешний путь, - путь реформ учреждений и общественного
устройства, - закончился ужасным провалом, когда был
искоренён господствующий и эксплуатирующий класс и был создан
новый господствующий и эксплуатирующий класс, ещё хуже
прежнего. Конечно, оба эти пути нуждаются один в другом.
Надо было бы их соединить, но как?
Мы даже не в начале нового этапа, мы на его
предварительной стадии, где это удвоенное бесконтрольное неистовство
может уничтожить любую возможность нового старта. Это
неистовство четырехмоторного самолета, научно-технической и
индустриальной выгоды (science-technique-industrie-profit),
может спровоцировать планетарный хаос.
Перед нами самая страшная угроза и, в то же время, самая
большая надежда.
С одной стороны, научно-технический прогресс
предлагает возможности освобождения, впрочем, неосознанные
нами по отношению к тому материальному принуждению,
которое исходит от машин и бюрократии; по отношению к
биологическому принуждению, проявляющемуся в болезнях
и в смерти.
С другой стороны, на человечество уже бросило свою
роковую тень коллективная смерть вследствие применения
ядерного, химического, биологического оружия, вследствие
экологических катастроф; золотой век, равно как и век ужаса,
идут бок о бок в нашем будущем. Возможно, впоследствии они
смешаются на новом социологическом уровне, так сказать, в
железном веке планетарной эры, который станет
предысторией человеческого разума?
56

Есть ли надежда?
Для изменения положения требуется, казалось бы,
абсолютно немыслимая метаморфоза. И всё-таки, эта отчаянная
констатация факта содержит в себе принцип надежды. Мы знаем,
что большие изменения незримы и не подлежат никакой логике
до тех пор, пока они не проявляются. Мы знаем также, что они
проявляются, когда средства, которыми располагает система,
более неспособны решить его проблемы.
Таким образом, для вероятного внеземного наблюдателя,
появление жизни, иначе говоря, новая, более сложная физико-
химическая организация организма, снабженного новыми
качествами, была бы столь же немыслимой, как если бы она родилась
в вихрях, бурях, извержениях вулканов, землетрясениях.
Также и метаморфоза, нельзя сказать, что она невозможна,
она маловероятна. Здесь проявляется второй принцип
надежды: маловероятное весьма часто случается в истории
человечества. Поражение нацистов было маловероятно в 1940-1941 г.г.,
в то время, когда III рейх властвовал над Европой и победно
завоевывал Советский Союз.
Наконец, принцип надежды выражен в том, что Маркс
назвал созидающим человеком: напомним, что стволовые клетки,
способные возродить человечество, присутствуют везде, в любом
человеке и в любом обществе, и речь идёт о том, чтобы знать, как
их стимулировать. Следовательно, всё-таки возможно
поддерживать надежду даже находясь в отчаянном положении.
Добавим к этому: для того, чтобы достичь столь великой
цели, нужно действительно очень этого захотеть. Хотя ещё
почти никто и никогда не осознавал, что у нас есть столь
благородная, значимая, а также столь необходимая для всего
человечества причина - одновременно, не отделяя одно от другого,-
выживать, жить и очеловечиваться1.
1 Рождение планетарного общества (Emergence de la société-monde//
Revue du MAUSS, η 2, 2002).
57

КУЛЬТУРА И ГЛОБАЛИЗАЦИЯ
В XXI ВЕКЕ
В XXI веке мы станем свидетелями конкурирующих,
антагонистических и лишь иногда комплементарных процессов
между культурами, заявившими о себе уже в конце XX века и
продолжающих свое развитие сегодня.
При этом, следует принять к сведению факты:
1. распространения по всей планете новых сфер искусства,
литературы, философии...
2. развития процессов гомогенизации, стандартизации,
деградации, потери многообразия, антагонистических, в то же
время и комплементарных отношений между массовым
промышленным производством и индивидуальным творчеством...
3. развертывания планетарного фольклора...
4. развития больших транснациональных трендов,
тенденций, смешения рас и этносов, нового синтеза, нового
многообразия...
5. возврата к источнику, восстановления культурного
своеобразия .
Расширение интернета как нейромозговой искусственной
системы планетарного характера, развитие средств массовой
информации будут способствовать усилению тенденций и углублению
антагонизмов между концентрированной, бюрократической,
капиталистической организацией культурного производства, - с одной
стороны - и внутренней потребностью оригинальности,
своеобразия, с другой стороны, -то есть, своего рода, необходимости для
производства стать частью своего антагониста - креативности.
Те же явления будут наблюдаться в конкурентном и
одновременно взамосвязанном развитии процесса культурной
58

стандартизации и процесса культурной индивидуализации не
только на уровне произведений, но также и на уровне их
использования.
Планетарное расширение
Большие культурные сферы были закрыты друг для друга, и
для европейцев «универсальная» культура была универсумом
европейских произведений, как в литературе (Сервантес, Шекспир,
Мольер, Бальзак, Диккенс и др. ), так и в поэзии, и в музыке.
В течение XX века образуется настоящая универсальная
сфера. Увеличивается число переводов. Японские,
латино-американские, африканские романы публикуются на наиболее
распространённых европейких язаках, а европейскиие романы
издаются в Азии и в обеих Америках. Западная музыка
находит исполнителей на всех континетнах, и Европа открывается
музыке арабского Востока, Индии, Китая, Японии, Латинской
Америки, Африки.
Безусловно, эта новая мировая культура находит
распространение в ограниченных сферах каждой из этих наций, но
ее развитие, являясь характерной чертой второй половины 20
века, будет продолжаться и в XXI веке. В то время, как образ
западного мышления завоевывал весь мир, образ мышления
других культур сопротивлялся этому процессу, а сегодня он
сам завоёвывает весь Запад.
Ещё в XVIII веке на Западе перевели «Авеста» и «Упани-
шады», в XIX веке перевели Конфуция и Лао-Цзы, но в целом,
послания Востока жили на Западе только в качестве объекта
изучения эрудитов. И только в XX веке философия и мистика
ислама, сакральные тексты индусов, учение Тао, философия
буддизма становятся живым источником для западной души,
вовлеченной/связанной в мире активизма, продуктивности,
эффективности, развлечений, души западного человека,
которая также стремится к внутреннему миру и гармонии с собой.
59

Таким образом, появляется потребность Запада в Востоке,
которой не замедлили воспользоваться вульгаризированные и
коммерциализированные течения йоги и буддизма.
Культурная стандартизация и ее границы
С приходом кино, большой прессы, радио и телевидения в
XX веке связано развитие индустриализации и
коммерциализации культуры. Это нашло выражение в специализации и
разделении труда, в стандартизации производства, его хронометри-
зации, поиске рентабельности и выгоды.
Но индустрия культуры не в состоянии устранить
оригинальность и индивидуальность, всё то, что называется талантом. Эти
факторы не только не могут быть уничтожены, напротив,
индустрия культуры имеет фундаментальную потребность в таланте
и оригинальности. Даже если фильм задуман в рамках
стандартных решений (любовная интрига, happy end), он всё же должен
иметь свою индивидуальность, свое лицо, свою целостность.
Другими словами, нельзя говорить о создании
телевизионной рубрики или фильма, как если бы речь шла о производстве
автомобиля или стиральной машины. Закономерно, что
Голливуд обратился к Уильяму Фолкнеру, который, без сомнения,
может рассматриваться в качестве примера экстремально
креативного писателя, обращенного к своим собственным
страстям, к собственным ощущениям, к собственным фантазмам и
одержимости.
Таким образом, в зависимости творчества от индустриии
культуры есть постоянный конфликт и, в то же время,
постоянная комплементарноссть между индивидуальным,
оригинальным, творческим творением и стандартизированным
продуктом, скажем проще: конфликт и комплементарность между
Креативностью и промышленным Производством.
Нет смысла отрицать, что некоторые произведения,
действительно, плоские и невыразительные, несущие на себе пе-
60

чать стереотипов и стандартов; но есть и другие, содержащие
в себе именно то, что трансформирует стереотип в архетип как
большие мифологические архетипы.
Такой жанр, как вестерн. В этом жанре созданы и
неудачные произведения, но также и знаменитые шедевры. Сила
этого жанра в мифологическом и архетипическом характере
завоевания Запада, осознаваемом не только как своеобразная
эпоха, но и как важный исторический момент основания
законности - введения порядка, юстиции там, где законов попросту
не было, где правило разнузданное насилие.
Фильмы о самураях показывают нам эпическую борьбу
одинокого рыцаря за справедливость и победу добра в
несправедливом мире. Так, большие авторы, такие как Джон Форд или
Куросава сотворили настоящие шедевры.
Таким образом, анимированная противоречием индустрия
культуры, разрушает зачатки креативности, заключённые в
ней самой, и вместе с тем, востребует их.
Сегодня литература существует в образе напечатанной
книги, и все ещё сохраняет кустарный принцип производства.
Процесс создания произведений, даже с помощью компьютера, всё
же сохраняет свой индивидуальный характер. Вместе с тем, с
развитием больших издательств, литература во всё большей
степени подвергается индустриализации и коммерциализации.
В продолжение нескольких веков писатели подавали свои
тексты в виде манускрипта, что, безусловно, предполагало
большое колличество исправлений на корректурном листе.
Манускрипты Пруста содержали такое число коллажей,
расположенных по обе стороны на полях, вверху, внизу, страницы,
что им даже дали название папирусов.
Сегодня нужно предоставить издателю диск с
окончательным вариантом текста, что не позволяет оперировать с
авторскими корректурами на полях.
Итак, литературное произведение становится более зрелым
посредством постепенного объективирования, позволяющего
61

писателю отрезать пуповину эмбриона, который родился из его
«ментального чрева».
Рассматривая произведения со всё большей дистанции,
писатель может не только внести некотрые новые детали, как это
делает художник, удалаясь от своего полотна, но также иногда
осуществить и более глубокие изменения, которые могут быть
необходимыми.
Подумайте о том, что роман Пруста В поисках
утраченного времени не был бы таким, какой он есть, если бы у автора не
было возможности совершенно разрушить первое впечатление
от своего произведения.
Ко всем прочим современным требованиям добавляется и
требование объема. Издатели не любят книг слишком коротких,
издатели не любят книг слишком толстых, за исключением того случая,
когда они изначально предвидят, что книга станет бестселлером.
Таким образом, толщина и объем книги позволяют поднять
цену и, следовательно, увеличить прибыль.
Далее, в крупных издательствах существует процедура
предварительного отбора. Большой издатель, выпускающий от 15 до
20 книг в месяц, предварительно отбирает всё, что обещает
общественный резонанс. Пресс-атташе, конечно же, не говорит
критикам: «Вы получите 15 книг, они все шедевры.» Нет, пресс-
атташе скажет: «Я вас прошу прочесть внимательно такую-то
книгу, она вам наверняка понравится».
Вы заметили, что я говорю о пресс-атташе женского пола, в
то время как критики, в большинстве своем, мужского пола, и
они предпочитают оставаться под впечатлением женского
шарма, который, понятное дело, не имеет ничего общего с
содержанием самого произведения.
Наконец, экстремальный эффект презентации - это очень
известный феномен делать бестселлеры. Это относится как к
книге, так и к фильму.
Существуют рецепт как сделать бестселлер, а есть
дозирование крови, измерение степени изнасилования, определение
62

меры любви, страсти, насилия, убийства, конфликта; но
никогда нельзя быть уверенным в том, что изготовишь удачный
бестселлер по способу приговления майонеза: берёшь яйца,
взбалтываешь их в миксере, добавляешь соли и перца и получаешь
хороший майонез.
К счастью, есть элемент случайности. Конечно, это процесс,
как только в него оказываешься вовлечён, уже невозможно
сопротивляться. Это и есть то, что называется позитивной
обратной реакцией feed-back: рост продаж влечёт супер-рост
продаж и т.д. Создаются эпидемические феномены заражения, что
имеет следствием в мире литературы во Франции тот факт, что
книга тиражем в 1000, 1500, 2000 экземпляров - это предел
безубыточности, в то время, как другие достигают и даже
переходят границу 2000000 экземпляров.
Журналы публикуют hit-parade книг, как для рок-певцов,
используются и другие производные индустрии культуры.
Книги пронумерованы в зависимости от уровня их продаж в
определенном числе книжных магазинов, варьирующих их в
зависимости от мнения публики. Так сказать, лучший
биржевой курс - это книги, которые лучше всего продаются, и они
понуждают вас именно к покупке, а не к чтению.
И последнее требование - очень быстрый оборот книг в
книжных магазинах. Крупные издательства депонируют книги
в книжных магазинах, и книжные магазины не платят сразу,
они имеют возможность вернуть книги, когда захотят, если те
не продаются.
Если же издательство предварительно проселекционирова-
ло ту или иную книгу и прогнозировало ей успех, то
издательство депонирует большое количество книг во многих книжных
магазинах и будет, соответственно, предпринимать огромные
усилия, чтобы сделать рекламу, добиться рецензий, чтобы эти
книги были распроданы.
Но все другие книги, которые не задействованы в этой
системе, не имеют шансов на выживание: это книги молодых
63

авторов, книги трудных авторов, книги авторов, ещё не
имеющих свою публику и своих почитателей.
Таким образом, если книга не взята на заметку, то она
исчезает в течение двух месяцев из книжных магазинов. Такая
система, сколько бы она не мешала творческому процессу, всё же
не в состоянии уничтожить творчество. Издатели по-прежнему,
или ещё больше, чем прежде, нуждаются в оригигальных
произведениях, так же, как и создатели фильмов.
Многообразие - наиболее мощный антипод
стандартизации: многообразие издателей для книг, многообразие каналов
радио и телевидения.
Развитие планетарного творчества
В течение XX века средства массовой информации произвели,
распространили и перемешали самобытное творчество мира,
начиная с оригигальных тем, ведущих свое происхождение из
различных культур, то возрождаясь и восстанавливаясь, то
смешиваясь с другими. По специфике искусства и мышления культурная
глобализация не является гомогенизирующей. Большие
транснациональные волны могут поддерживать выражение национальной
самобытности (см. гл. 5, Рождение мирового общества).
Так же, как Европа переживала эпоху Классицизма,
Просвещения, Романтизма, Реализма, Сюрреализма, то же самое
происходит сегодня в мире с литературными и музыкальными
волнами, исходящими каждый раз из источника самобытности.
Встречи и культурная метисация
Не следует забывать, что метисация (métissage), то есть
смешение, всегда создавался посредством разнообразия, в
значительной степени фаворизируя общение между народами.
Александр Македонский в каждом городе Азии, который он
завоёвывал, выдавал несколько сот местных девушек за своих
64

македонских воинов, и города, которые он проходил или
основывал, были великолепной матрицей греческой цивилизации.
Романская цивилизация, сама очень рано пережившая
смешение народов, ассимилировала в себе все греческое наследие.
Она смогла интегрировать в своем пантеоне очень большое
число чужих богов, интегриговать на своей территории
варварские народов, которые получили римские права, сохранив
при этом свою этническую принадлежность.
Артистическое творчество питается влияниями и
слияниями. Например, такая традиция, как фламенко, кажущаяся
сегодня самой аутентичной и оригинальной, на самом деле,
представляет собой слияние разных традиций, также как и
сами андалузцы, волею суровой судьбы возникшие в
результате взаимных влияний арабов, евреев, испанцев, цыган. Мы
можем слышать и видеть во фламенко плодовитость и
опасности двойного императива, смысл которого состоит в том, чтобы
сохранить свою идентичность и, в то же время, открыться для
чужих влияний.
Говоря о сохранении культурного своеобразия, следует
заметить, что именно благодаря интересу некоторых
французских любителей, имело место сначала изучение, а затем и
возвращение к истокам песен cante jondo, традиция которых в
значительной степени деградировала.
Благодаря старым записям были также возвращены к жизни
recopilationes - забытые и жившие в лишениях исполнители,
которые между тем вновь стали мэтрами, и в уважении и
признании воспитывают новое поколение исполнителей.
В отношении к чужим влияниям, например, в испанской
музыке и исполнительном искусстве, сначала наблюдается
дегенерация, затем интеграция источников в музыку Альбени-
са\ и затем, наконец, следуют интересные новые смешения со
1 Исаак Альбенис (1860-1909) был старшим в прославленной
«музыкальной» тройке испанского Возрождения (Ренасимьенто) и Де Фалла.
65

звучаниями и ритмами, пришедшими извне, как, как например,
ритмы джаза (Пако де Люсиа и Джон МакЛафлин1 или рока
(лучший вариант с Джипси Кингом).
Джаз был в начале афро-американским гибридом,
своеобразным Нью-Орлеанским продуктом, он быстро
распространился в Соединенных Штатах и был известен во множестве
вариаций, не мешая существованию предыдущего стиля, вовсе
не обрекая его на исчезновение.
Джаз становится музыкой черных и белых, его слушают, под
него танцуют, потом его играют белые, и во всех этих формах
он распространяется по свету, хотя старый стиль New Orlean,
пережив забвение, переживает своё новое рождение в
подвалах Сен-Жерменского предместья в Париже, возвращается в
США и снова поселяется в Новом Орлеане.
Затем, после встречи с rythm and blues , уже в среде белых в
США, появляется рок, чтобы распространиться по всему миру,
акклиматизироваться во всех языках, каждый раз принимая
новую национальную идентичность.
Сегодня в Пекине, Кантоне, Токио, Париже, Москве танцуют,
празднуют, общаются под музыку рока, и молодежь всех стран
будет и в будущем парить в том же ритме по всей планете.
Всемирное распространение рока вызвало почти повсюду
новые оригинальные смешанные композиции, такие как rai и,
наконец, приготовило в rock-fusion своего рода ритмический
бульон, где сочетаются друг с другом музыкальные культуры
всего мира.
Таким образом, музыкальные культуры всего мира
оплодотворяют друг друга, ещё не зная, впрочем, что они дают жизнь
новому «планетарному» поколению.
Что касается гомогенизации, то она приходит из
всеобъемлющей «макдонализации», но она не проявляется ни во
встречах культур, ни в их смешении. Метисация происходит
1 John McLaughlin английский джаз и джаз-фьюжн гитарист и композитор.

из разнообразия. Поглядите на красивых евро-азиаток и
красивых бразильянок! Нужно позволить людям и культурам идти к
обобщающему и многообразнейшему смешению, которое само
по себе является манифестацией разнообразия.
Несущие проклятия запреты, усилившие в эпоху диаспориза-
ции людей иммунную защиту архаических культур и
догматических религий, стали препятствием для коммуникации, для
творчества, для взаимопонимания между людьми в планетарную эру.
В первое время «смешение» стиля рассматривалось как
конфузия. Люди смешанных этний и религий маргинализиро-
вались их родовыми коммунами как бастарды и еретики. Они
были жертвами и мучениками, но также и пионерами процесса
взаимопонимания между культурами.
Накопление ресурсов
Наряду с выше названными процессами повсюду в мире
наблюдается возвращение к корням, представляющее собой
реакцию на опасность потери культурной идентичности и
аутентичности, особенно это заметно в музыке.
В момент, когда фламенко находился на грани
исчезновения, новыми поколениями ему была возвращена прежняя сила.
Интернационализация дисков, спектаклей и концертов,
поддерживая это возрождение, умножает, таким образом,
численность любителей фламенко во всем мире.
Таким образом, фламенко - это пример возвращения к
истокам и, одновременно, смешения. Эти два процесса,
кажущиеся антагонистическими, на самом деле, являются
комплементарными.
Повсюду в мире, как в Европе ( кельты, баски), так и в
Африке, и в Азии, молодые поколения стремятся сохранить
традиционную музыку, традиционные инструменты и песни.
Таким образом, культурное своеобразие сопротивляется и
защищается.
67

Но давайте здесь уточним: богатая культура - это культура,
которая сохраняет свое своебразие и одновременно
интегрирует новое. Таким образом, культура открыта и, в то же время,
закрыта в отличие от идеи, что каждая культура содержит в себе
самой всевозможные богатства.
М. Маруяма вносит замечание, что каждая культура имеет
в себе что-то дисфункциональное - некий недостаток
функциональности. Далее он выделяет потенциал неправильного
функционирования, затем осуществляющий перформанс на
самом низком уровне, и, наконец, toxifonctional (заражающий
токсинами), наносящий ущерб в процессе своего
функционирования.
Культуры несовершенны, как и мы, люди, несовершенны.
С другой стороны, даже суеверия, которые содержатся в
другой культуре, аккумулируют ценные знания. Например, способ
приготовления кукурузы в Мексике, который, антропологи
долго считали атрибутом магических верований, вплоть до того
момента, когда открыли, что этот способ позволяет
ассимилировать в организме лицин, питательную субстанцию, долгое
время остававшуюся единственным продуктом питания
мексиканцев.
Отсюда парадокс, который станет парадоксом и XXI века:
нужно защищать, сохранять и, в то же время, «открывать»
культуры.
В этом, впрочем, нет ничего новаторского. В истоках всех
культур, включая и те, которые кажутся наиболее
своеобразными, лежит встреча, ассоциация, синкретизм, метисация.
Все культуры имеют возможность ассимилировать в себе
всё то, что поначалу воспринимается ими как чуждое, по
меньшей мере, до известного предела, варьируясь, согласно их
витальности, вне которой, они становятся культурами, которые
принуждают себя ассимилировать или дезинтегрировать.
Таким образом, согласно двойному комплексному
императиву, внутреннее противоречие анулировать невозможно. Но
68

можно ли его обойти, и не является ли это внутреннее
противоречие необходимой составляющей в жизни культур?
Мы должны защищать культурное своеобразие, и
одновременно способствовать гибридизации и метисации. Нам нужно
соединить принцип сохранения идентичности и пропаганду
космополитической универсальности, которая стремится
разрушить эти идентичности.
Как можно интегрировать без дезинтеграции? Нужно
научиться использовать преимущества нашей цивилизации:
здравоохранение, технику, комфорт и т.д. - но, в то же
время, помогать сохранению секретов традиционной медицины,
шаманизма, знаний природы, сохраняемых архаическими
народами и т.д.
Нам нужны такие проводники и посредники между
культурами, как Жан Малори1, которые в отличие от религиозных или
светских миссионеров, приходят к архаическим народам не для
того, чтобы пристыдить за их верования и их обычаи.
* * *
Очевидно, что развитие культурной глобализации
неотделимо от развития во всем мире медиальных сетей, от
всемирного распространения способов воспроизведения (касеты, ком-
пактдиски, видео). Очевидно также, что интернет и средства
массовой информации ускоряют и усиливают все эти
разнообразные процессы, конкурентные и антагонистические (то есть
комплексные), о чём мы говорили выше.
Мы не верим в то, что книга исчезнет, так же как мы не верим в
то, что исчезнет кино. Вероятно последует возвращение читателей
и зрителей, ищущих, в первом случае, в интимности медитации и
одиночества, наслаждения от медленного перечитывания, во
втором случае - своего рода причастия в тишине темного зала.
Известный французский исследователь Севера.

Мы верим, что процессы стандартизации с их императивами
выгоды будут сбалансированы процессами сохранения
многообразия и потребностями индивидуализации.
Речь идет о том, чтобы идти к универсальному обществу,
основанному на всем том, что ведет нас к двойному
императиву: - повсюду сохранять, распространять, культивировать,
развивать планетарное единство - повсюду сохранять,
распространять, культивировать и развивать многообразие.
Человечество едино, но в то же время чрезвычайно
многообразно. Его богатство состоит в многообразии культур, но мы
можем и должны общаться друг с другом на основе нашей
общей земной идентичности.
В процессе нашего становления гражданами мира, разделяя
общую судьбу и являясь носителями одной и той же культуры,
хотя и с тысячами её оттенков, мы научимся с осторожностью и
уважением относиться и к нашему культурному наследию.
70

ВСЕМИРНОЕ ОБЩЕСТВО МИРА
ПРОТИВ ОБЩЕСТВА ТЕРРОРА
Начнем с вопроса о терминологии
Терроризм
Понятие терроризма действительно для
интернациональных исламских экстремистов «Аль-Каиды», действия которых
основываются на терактах и массовых убийствах гражданского
населения, но оно теряет свое значение, когда накладывается
на формы насильственного национального сопротивления,
лишенного демократических средств выражения.
Этим термином пользовались также нацисты в отношении
европейского Сопротивления, которое, безусловно, содержало
террористское направление, но не может в полной мере,
обозначаться этим термином.
Насилие государства, направленное по отношению к своему
народу, и к тем, кто этому насилию сопротивляется, есть то же
самое, что насилие террора.
«Аль-Каида» означает новый этап терроризма. Технико-
экономическая глобализация позволила осуществить
распространение террора по всей планете, трансформировав его в
угрозу для всего мира.
Исламист
Понятие исламист связано с большим числом
недоразумений. Обозначая, в принципе, всех приверженцев исламской
религии, это понятие стало синонимом фанатизма для очень
большого числа западных людей. Это понятие слишком близко всем,
исповедывающим ислам (всему тому, что относится к исламу).
71

Фактически в исламизме, если он означает возвращение к
Корану и соблюдение шарита, содержится отказ от западной
цивилизации, включая политический либерализм и
демократию. Но сам по себе ислам не содержит в себе идею священной
войны и терроризма, благодаря чему можно было бы
соскользнуть от ислама к экстремизму вахабитов. Аналогично
проявляет себя и термин «фундаментализм», который не содержит
в себе агрессию.
Что касается интернациональных джихадистов «Аль-Каи-
ды», то здесь речь идет о своего рода обходном пути галлюцио-
нирующего религиозного сознания, к которому нельзя свести
весь ислам в целом.
Но само слово «исламист», так, как оно используется в
средствах массовой информации, как раз и редуцирует весь ислам
до этого узкого понимания исламиста, как потенциального
террориста, которым, следуя этой логике, становятся все
приверженцы этой религии. Все это мешает восприятию истинной
сложной и целостной картины ислама.
Все ошибки образа мышления ведут к ошибкам образа
действий, которые, в свою очередь, могут углубить угрозу, с
которой необходимо бороться. Необходимо мыслить во всей
коплексности не только об исламе, но также и о Соединенных
Штатах, и об Израиле, и о самой глобализации, признавая при
этом противоречия, содержащиеся внутри каждого из этих
понятий.
Двуличие Соединенных Штатов
Соединенные Штаты Америки первыми образовали
открытое общество, и поэтому они уязвимы. Они приложили много
усилий чтобы спасти Западную Европу от нацизма, они
защитили ее от СССР, который вовсе не был бумажным тигром. Они
пришли на помощь исламским народам в Боснии и в Косово.
США не ответственны за кровопролитную войну между Ира-
72

ном и Ираком, за террор в Алжире, за все конфликты в
арабском мире. Культура Америки не сводится ни к
«Макдональдсам», ни к «кока-коле», американская культура проявила себя
творческой и в науке, и в литературе, и в кино, и в джазе, и в
роке; Америка европеизируется, в то время как Европа
американизируется.
Но именно США создали чудовищную империю, властвуют
над миром посредством вооружений и экономики.
Американская демократия ни коим образом не мешает им поддерживать
жестокие диктатуры, когда того требуют интересы США. Их
гуманизм запятнан антигуманизмом. США совершили
террористические бомбардировки немецких городов, сбросили
атомную бомбу на Хиросиму и Нагасаки. Бомбардировки в
Афганистане вызвали другой вид терроризма, поражающего
гражданское население не только посредством бомб и ракет,
но и посредством страха и голода, который доводит до смерти.
Чувствительные к страданиям 6000 жертв World Trade Center -
США не чувствительны к человеческим катастрофам в
результате их бомбардировок афганского населения. Они не осознают
противоречия, которые несут в себе их анти-террористические
бомбардировки.
Две надменные башни стали вдруг сверхреальными и
сверхсимволичными. Они стали инкарнацией и символом богатства,
американского капитализма и его демократии, американского
могущества и его открытости (статуя Свободы стала своего
рода аллегорией Манхеттена). Следствием разрушения этих
символов стала необъятная черная дыра в нашем видении не
только Манхеттена, но и всего мира. Для одних это рана,
нанесенная американскому империализму и капитализму, для
других, кого это встревожило, это открытая брешь в
демократии и цивилизации. Эти две антагонистичные правды являются
комплементарными.
73

Глобализация американского образа жизни
и глобализация антиамериканизма
Распространение в мире американской модели вызывает в
бедных странах стремления, которые становятся мотивом для
эмигрирующих в Америку, вместе с огромным желанием
приобщиться к их цивилизации. США внушают уважение и
повиновение своим вассалам, и чувство западной солидарности все
еще остается мощным в Европе.
Но в то же самое время созерцание американского богатства
и благополучия, отсутствия там нищеты, - в бедных странах
вызывает огромный соблазн, провоцирует бесчисленные
унижения, комплекс неполноценности (Южный мир), комплекс
культурного превосходства (Европа).
Неверное развитие, от которого пострадало столько
наций, является характеристикой экономического
американского развития. Отсутствие продуктов питания и
медицинского обслуживания, крайняя нищета, до которой доведены
огромные популяции, беззащитные перед эпидемиями и
СПИДом, - все это питает вражду по отношению к
пресыщенным, сытым и сверх-ухоженным популяциям Запада и,
главным образом, США.
Те страны, где были древние великие цивилизации, сегодня
чувствуют себя униженными или находящимися под угрозой:
Америка вызывает у них аллергию, неприязнь, агрессивность.
Последствия неудавшейся либерализации мирового рынка,
рост неравенства, непрерывные экономические кризисы
обострили эту вражду.
Несмотря на то, что модель «реального» социализма
обрушилась, в сознании, в котором еще сильны идеи вульгарного
марксизма-ленинизма, продолжает жить убеждение, что
американский капитализм и империализм есть абсолютное зло. В
этом сознании продолжается сатанизация Америки как
бастиона империализма, игнорируя ценности демократии и недостат-
74

ки тоталитаризма, игнорируя, что американский империализм
возможно менее ужасен, чем тоталитаризм прошлого,
особенно советский.
Весь комплекс вражды и насилия, проявляющийся в самых
разных частях планеты, вызывает фантастическую ненависть
к США как виновнику всех бед. Статус хозяев мира (что верно
только отчасти), делает их ответственными за все беды мира.
Таким образом, Соединенные Штаты рассматриваются как
высшее и актуальное зло Западного мира, того Запада, который
доминирует, начиная с XVI века, подвергая население планеты
завоеваниям, колонизации, эксплуатации и геноцидам.
Во всяком случае, здесь необходимо рассматривать вместе
две правды, противоречащие друг другу.
Если верно то, что господство Запада было самым неудачным
опытом в истории человечества на всем протяжении его
развития с точки зрения его значения для всей планеты, то следует
заметить, что все институты эмансипации, служившие ему,
родились, развились из той же идеи Запада, что сделало возможным
освобождение колоний и угнетенных народов, которые
воспользовались европейскими гуманистическими ценностями, такими
как права человека, права народов, права наций, права женщин.
Можно сказать, что запаздывание большой части мира в
интеграции демократии, прав человека, прав женщин и есть одна из
причин бедственного состояния современного мира.
Ислам
История прошлого учит нас, что религиозная терпимость
была одной из характерных черт ислама по отношению к
христианам и к иудеям, что проявилось в прошлые века в Андалу-
зии и в Оттоманской империи. Ислам породил самую большую
цивилизацию мира во времена Багдадского халифата.
Ностальгия о славном прошлом при осознании бесперспективности
настоящего, под гнетом коррумпированных полицейских и
75

военных диктатур, после провала «политики экономического
развития», краха социализма и коммунизма, без надежды на
прогресс и на будущее западного мира, - все эти факторы
способствуют возвращению к религиозным корням, к своей
культурной идентичности.
Более того, это безграничное разочарование
трансформировалось в ярость по отношению к повседневным унижениям
и репрессиям, которые терпят палестинцы, подвергающиеся
несправедливости (политика «двойных стандартов» по
отношению к Израилю и Палестине), и все это при бессилии арабских
государств, при этом не важно, являются ли они вассалами
Запада или нет.
Безусловная поддержка, оказываемая США Израилю,
способствует тому, что Израиль продолжает рассматривать себя
инструментом Америки, делая из Америки инструмент
Израиля, и в более широком смысле инструмент евреев. Эта
идентификация, доведенная «шаронистами» до степени деградации,
является фатальной и для Америки, и для Израиля.
В настоящее время разочарование, вражда, ностальгия по
прошлому великой цивилизации, воскрешают мечту Уммы,
большой транснациональной исламской общности, превращая
миллиард мусульман в огромный садок, где можно разводить и
вербовать исламских экстремистов.
Для всей исламской молодежи, от арабских стран Северной
Африки до Пакистана и Малайзии, Бен Ладен - это супермен
веры, обезглавивший башни Вавилона, ставшие воплощением
Содома и Гоморры; это - предвестник искупления ислама,
воскрешения Уммы, возрождения халифата. Так родился Новый
мессианизм, последствия развития которого еще невозможно
оценить.
В противоположном направлении, в современной западной
цивилизации, имеется много устремлений к лучшему: это и
автономность индивидуума, и политические свободы, и право на
критику, эмансипация женщин.
76

Настоящее сражение происходит в умах огромного числа
людей исламского мира; многие из них хотят сохранить свою
идентичность, соблюдать свои традиции и, вместе с тем, они
желают получить возможности и права, которыми пользуется
западный человек. Победа будет принадлежать тем, кто
сможет осуществить синтез между культурной идентичностью и
мировым гражданством.
Израиль
Гонимая нация иудеев, которой при ее рождении угрожали
уничтожением соседи, стала в военном отношении более
мощной, чем они; нация, всегда неуверенная в своем выживании,
но оказывающая все более и более жестокое давление на
палестинский народ; Израиль старается соединить свое
существование с господством, которое вызывает растущую ненависть
арабов.
Израиль не спешит пойти по пути, который помог бы ему
стать частью Ближнего Востока путем признания
палестинского государства в границах 1967 года. Наследники
«ветхозаветных» евреев, 2000 лет страдавшие от унижений и гонений,
сами стали гонителями, способными запрятать в гетто
палестинцев, проводить политику коллективной ответственности
по отношению к семьям и гражданам, унижать и оскорблять
палестинцев.
Израильско-палестинский вопрос стал раковой опухолью не
только Ближнего Востока, но и отношений Ислама с Западом, и
его метастазы распространяются очень быстро по всей планете.
Международное вмешательство в качестве гарантии рождения,
существования и жизнеспособности палестинского государства
жизненно необходимо для всей планеты. В то же время это
поможет сохранить и будущее Израиля, став на продолжительное
время препятствием на пути самоубийственной политики, дав
этой нации гарантии необходимой безопасности.

Глобализация: зарождение «общества мира»
В течение последнего десятилетия глобальное
сообщество в целом сформировалось; у него уже есть разветвленная
структура коммуникаций (самолет, телефон, факс, интернет),
существует глобальная экономика, которой, однако, недостает
контроля хорошо организованного общества; у него есть своя
глобальная преступность (мафия, наркотики и проституция);
отныне у него есть свой терроризм.
Но это мировое общество не располагает реальной
организацией, правом, инстанцией власти и регулирования для
экономики, политики, полиции, биосферы. Нет и общего сознания
планетарного гражданства.
Глобализация терроризма так же представляет собой
стадию становления мирового общества. Так как «Аль-Каида» не
располагает ни государственным центром, ни национальной
территорией, она игнорирует границы, пересекает
государства, и разветвляется по земному шару; её финансовая власть
и её вооруженные силы транснациональны. Эта организация
использует все существующие сети мирового общества, ее
глобальность совершенна. Религиозная война - это
гражданская война внутри мирового сообщества.
Эту машину «террора без границ»,
распространившегося на весь мир, питает огромное отчаяние и безнадежность.
Ее анимирует галлюционирующая вера, спонтанно
проявляющая власть опустошения, смертоносного насилия
фанатичного варварства, и которая может использовать более
продвинутые и более технически изощренные формы
варварства.
Борьба против «Аль-Каиды» не означает войны (имеется
в виду войны между нациями), но это борьба между
полицией и политикой. Бомбардировки Афганистана
трансформируют метафору войны в реальность войны (Макс Паже):
для того, чтобы дать адаптированный вариант борьбы про-
78

тив планетарного врага, который вызывает необходимость
общей, более комплексной планетарной акции, уже в
другом варианте.
Ухудшение положения
Динамика 11 сентября, порожденная им самим, умножила
и обострила риски.
Экономический риск: прямая зависимость всех от
глобализированного мирового рынка является причиной хрупкости,
осложненной отсутствием настоящей системы регулирования.
Кризис, охвативший весь мир и ставший непредсказуемым,
станет питательным бульоном для новых диктатур,
тоталитарных режимов, как это было в 1929 году.
В более широком смысле, всемирная зависимость
распространяется на все, что составляет содержание планетарной
эры, делая более хрупкой саму жизнь планеты.
Исторический риск: постоянная и проявляющаяся во
множестве форм угроза США, всплеск антиамериканизма;
воинствующий американский дух интервенции только
благоприятствует истеричной сверхвозбудимости, которая вызывает
взаимообразную сатанизацию и манихейство.
Раковая опухоль израильско-палестинских отношений
разрастается. Последствия распространения ее метастазов будут
необратимы, если не принять быстрое решение по
урегулированию конфликта. Антиизраильская волна, ставшая в то же
самое время антисемитской и антиамериканской, возрождает
представления средневековой Европы о евреях, пьющих кровь
младенцев, отравляющих душу и плоть: аналог СПИДа,
открывший таким макиявеллическим способом возможность
господствовать над миром.
Поведение Шарона не только отвратительно само по себе,
оно ведет Израиль к самоубийству в прямом смысле слова,
даже если это самоубийство будет сопровождаться салютом
79

двухсот израильских ракет с ядерными боеголовками, которые
разрушат большую часть арабского мира.
Неспособность США, европейских государств и
Объединенных Наций осуществить интернациональное военное
вмешательство, с помощью которого можно было бы разделить
между воюющими сторонами их территории, согласно
границам 1967 года, приведет к исторической катастрофе с непред-
сказумыми последствиями.
Под воздействием волны шока от злодеяний Бен Ладена и его
сторонников может произойти развал исламских режимов, и не
на пользу демократии, а на пользу религиозному фанатизму.
Наконец, атомный, бактериологический и химический
риски, стали сегодня очевидны и актуальны.
XX век пережил опыт альянса между двумя варварствами. С
одной стороны - разрушения и убийства, пришедшие из глубин
исторического времени, с другой стороны - варварство внутри
современной цивилизации, рожденное из анонимного и
хладнокровного технологизированного мышления, которое
игнорирует все то, что нерелевантно с калькулированием и выгодой.
«Бенладизм» способствует этому альянсу двух варварств.
Это говорит о том, что нам не следует скрывать тот факт,
что в нашу цивилизацию включены элементы варварства, что
наша цивилизация производит силы разрушеня и смерти, и
что нашему научному и техническому гипер-развитию
соответствует недоразвитость ментальная и моральная.
Во всяком случае, эта цивилизация располагает двумя
неотъемлемыми ценностями: светскость и демократия, даже если эта
последняя находится сегодня в атрофированном состоянии.
В риске есть шанс
США и, в более широком понимании, Запад, колеблются
между двумя путями: путем безумия и грядущих катастроф, и
сложным, тревожным путем Мудрости.
80

Путь безумия - это путь крестовых походов, сатанизма,
слепого манихейства: так как есть зло в добре, равно как и добро
есть во зле. Развивая истерию войны, путь безумия становится
путем массовых убийств с той и с другой стороны.
Напротив, осознание препятсвий может стать толчком к
пути Мудрости.
Путь Мудрости включает в себя глубокое осознание
солидарности людей друг с другом в понимании общей судьбы
нашей планеты. Мысль, что мы «дети и граждане Земли», гораздо
шире и глубже мысли, что «мы все американцы». А
Соединенные Штаты Америки должны воспитать в себе сознание того,
что весь мир - это « не только американцы».
Поль Валери после Первой Мировой войны, сказал, что
«путь Мудрости содержит понимание того, что умирают не
только цивилизации, но умереть может также и
человечество, населяющее нашу планету».
Путь Мудрости содержит в себе осознание того, что
единственная альтернатива ненависти сегодня — это
демократия.
Этот путь содержит в себе признание минимального
этического принципа: неблагородными средствами никогда не стать
благородным народом.
Путь Мудрости содержит в себе осознание того, что создание
мирового сообщества стало живым делом. Только такое мировое
общество сможет дать отпор обществу террора. Отсюда и
необходимость отойти от экономической идеологии, предписывающей
мировому рынку миссию регулятора планетарного сообщества.
Таким образом, именно мировое сообщество должно
регулировать мировой рынок.
Новый тип войны вызывает необходимость и нового типа
мира; необходимость объявления мира исламу при объявлении
войны терроризму, то есть требование радикального
отделения галлюцинирующих фанатиков от всех остальных
приверженцев ислама. Необходимо провести необходимые действия
81

для скорейшего достижения справедливого мира на Ближнем
Востоке.
Планетарная политика конфедерации должна
противостоять имперской политике.
Китай, Индия, Европа, Латинская Америка, - важно,
чтобы были созданы большие союзы, особенно большой арабо-
исламский союз, активно возрождающий в настоящее время
традиции халифата.
Политика цивилизации - это единственный быстрый
ответ войне цивилизаций. Новый план Маршалла для зон самой
страшной бедности мирового общества (кроме прочего,
массовая мобилизация молодежи богатых стран - союзниц для
оказания помощи на месте нуждающимся странам). Всемирное
агенство медикаментов и медпомощи для народов,
неспособных себя обеспечить самым необходимым.
Наконец, новый тип войны вызывает необходимость
создания разветвленного мирового центра борьбы против
терроризма. Американская политика начала действовать по принципу
зигзага между безумием и Мудростью, между имперской
войной и нравственным поведением, между регрессом сознания и
ответственностью.
Наступило время дать ответ на весь комплекс требований
планетарного порядка.
Необходимо признать амбивалентность и противоречия,
существующие в настоящее время во всех областях жизни.
Мы все вместе и каждый в отдельности призваны к тому,
чтобы вступить в величайшее сражение духа. Человеческий
разум несет в себе также и самые страшные беды: все то, что
рождается из непонимания, слепоты, иллюзий, безумия. Но,
прежде всего, разум несет в себе способность рационального
мышления, ясности понимания, сочувствия и сострадания.
В настоящем варварском положении мира нет решения,
которое бы сегодня можно было назвать истинно
добродетельным.
82

Важно избежать самого худшего и, в то же время, идти в
правильном направлении - к мировому обществу Земли-Родины.
Может быть, необходимо приблизится к пропасти, чтобы
попытаться перескочить ее, чтобы мировое сообщество
преобразовалось в общество наций и культур, объединенных друг с
другом в борьбе за выживание.
Если мы не погибнем досрочно, катастрофа станет для нас
последним шансом спасения.
83

РЕАЛИЗМ И УТОПИЯ
Проблема реальности состоит в нашей уверенности в том,
что мы её хорошо знаем, на самом же деле, мы её знаем очень
плохо.
Наше прошлое, которое нам кажется абсолютно очевидным,
таковым вовсе не является.
Если мы склонны оценивать XX век как итог всего нашего
прошлого, то следует давать себе отчёт в том, что не только
коммунизм, но и нацизм, как ключевые феномены XX века, все
еще очень мало осмыслены.
Советская версия марксизма, так сказать
«коммунистическая», была утопической в буквальном смысле слова: речь
шла о том, чего нет и не было. Слово «коммунизм» служило
для маскировки реальности, радикально противоположной его
идеологии.
Реальность была столь сложна для анализа, для понимания,
для познания, что Франсуа Фюрэ, писатель, бывший
коммунистом в этот поистине железный век, мог писать о
революционных страстях, например, в своей книге Прошлое одной
иллюзии1, не распознав религиозную природу этого коммунизма,
видящего в себе культ земного спасения, являющегося
замечательным источником надежды.
Как все большие религии, коммунизм создал своих
мучеников, своих героев, своих палачей и своих преследователей.
Это замечательное мессианское движение, захватившее умы и
трансформировавшее свой век.
1 François Furet, Le Passé d'une illusion; Robert Laffont/ Calmann Levy;
P. 1995.
84

Что касается Совеетского Союза, то следует сказать, что
это была утопия казарменного социализма, основанная на
доктрине, утвердившей себя как единственно реальная концепция
истории.
Особенно страшно то, что эта утопия считала себя
основанной на исторической необходимости, на законах истории и
абсолютно научных предпосылках. В противололожность этому,
безопасной является та утопия, которая понимает, что она
утопия, во всяком случае, когда утопия совершенно осознает себя
находящейся вне реальности.
Критика утопии необходима, но не менее необходима
критика самой реальности.
Где сегодня же реальность, и где сегодня реализм?
Настоящее имеет загадочное и неопределенное лицо. Это
относится также и к Западу. Всё, что в западном мире кажется
солидным и функционнирующим, может вдруг отказать. Настоящее
нами ещё не достаточно познано. Мы не можем знать того, что
произойдёт. Мы живем, в своего рода, зоне циклона низкого
давления. Такое впечатление, что вот-вот должна разразиться гроза,
но потом, смотришь, затишье и кажется, что гроза прошла
стороной. Только потом становится ясно, что, на самом деле, гроза
никуда не удалялась. В настоящем всегда есть неопределённость.
Что же касается посткоммунизма, то здесь нужно сказать,
что всё, что произошло, было неожиданным.
Из анализа российского историка Юрия Афанасьева видно,
что речь идет о гигантском, в то же время, раздробленном на
тысячи составляющих, аппарате, где каждый из этих
составляющих элементов становится маленьким капиталистическим
предпринимателем.
Что во всём этом экстраордирнарного, так это то, что
именно те самые аппаратчики, находившиеся в центре системы
тотального контроля, трансформировались в динамичных
предпринимателей рыночной экономики или в непреклонных
националистов.
85

А как быть с отступлением от демократии? Что ждёт
Россию? Афанасьев наглядно показывает, что для того, чтобы
попытаться предвидеть будущее, нужно заново обратиться к
прошлому.
Каким же будет русский путь к тому будущему, которое уже
больше никто не осмеливается называть модернизмом, так как
эта концепция трещит по всем швам?
Конец идеи будущего и возвращение
к мифам прошлого
Реальность настоящего отмечена приближением незримой
катастрофы - незримой потому, что ей требуется время, чтобы
реализовать себя, как огромному метеориту.
Так было в случае с большим метеоритом, упавшим на
Землю в доисторические времена, когда вымерли динозавры. Тот
взрыв надолго окутал плотным облаком всю землю.
Этот новый, современный метеорит убьёт уже не
динозавров. В этом случае речь идёт о будущем человечества, т. е.
то, что гарантировал нам прогресс, это беспрерывное дальше
и дальше, лучше и лучше, что нас вело вперед и давало нам
надежду, - эта идея детерминированного, механического,
фатального, необходимого, чудодейственного, лучезарного
прогресса, больше не актуальна и не жизнесопособна.
При таких условиях совершенно объяснимо «бегство» к
прошлому или к прошлым временам. Понятно, что менее
жестокое прошлое было там, где в настоящем, со всей его
амбивалентностью, всё же можно жить. И более жестокое прошлое
у тех, кто в настоящем живет в страхе и в несчастье; где даже
сама идентичность, право быть самим собой, разум, а иногда и
неразумие - всё находятся под угрозой.
Это возвращение к прошлому существует в тысячах форм
регрессивных утопий, если воспользоваться термином Сами
Наира.
86

Появление национальных государств было продуктом
Нового времени, в котором и возник модернизм. Национальное
государство несёт в себе идею материнской и отцовской
субстанции, которая нас развивает: родина - мать, отечество.
То есть речь идет об идее глубокой связи между людьми, о
коммунитарности, о природе братства. Отсюда универсальный
призыв к нациям XX века - призыв к освобождению жертв
колониальных империй.
Первые большие национальные государства, Франция,
Испания и Англия сформировались в течение длительного
исторического времени как результат миграций и интеграции самых
разнообразных этносов. Сегодня же мы видим упорное стремление
моно-этносов к самоопределению на своей национальной основе.
В этом процессе следует подчеркнуть важность двух
болезней, которые могут развиться в национальном государстве:
массовые чистки и сакрализация границ. Идея пурификации,
к несчастью, неразделимо связана с образованием испанской
нации, с изгнанием мусульман и евреев; чистки с гонениями
на католиков, свирепствовавшие в Англии и во Франции с
отменой Нантского эдикта.
Сегодня в Европе мы хотим победить не партии и не нации,
и даже не государства, к которым предъявляется требование
по ограничению их власти: то, что сегодня необходимо
преодолеть, так это чистки и сакрализация. Почему Шенген остается
сильным в качестве символа, так же, как и европейский
паспорт. Именно по этой причине европейская общая
монетарная система, если она имеет какой-то экономический интерес,
может также иметь оправдание как символ.
Идеальная политика и реальная политика
Чтобы сегодня дать диагноз реальной действительности, нам
необходимо отбросить тривиальный реализм, который
говорит, что надо приспособиться к непосредственному будущему,
87

к существующему порядку, к fait accompli, признать победу
победителей.
Что скрывается за тривиальным реализмом, в чём его
содержание? Нужно признать, что реальность суетно ищет
возможности, не зная, что из этого получится: как выбрать эти
конечные цели, как выбрать свою партию? В реалиях
человеческой жизни сосуществуют воображение, мифология, и,
конечно, эмоции и чувства, - всё то, что в социальных и
гуманитарных науках не учитывается в достаточной степени.
Экономика, если уж речь зашла о ней, - это слишком
красивая наука. Почему? Потому что её объект выражается в цифрах
и в количестве. Вам нужно всего лишь совершить
математические расчеты, чтобы создать нечто совершенное. Но разве в
этом совершенстве учитываются тело, кровь, страсти,
страдания, счастье, культура?
Это проблема современной действительности, в которой
политика совершенно слепо следует за экономикой и забывает
при этом о теле и крови собственно жизни.
Чтобы снова найти истинную реальность, необходимо
знать риски ошибок и риски иллюзий, которые содержит любое
знание. Это банальность, но её нужно неперестанно повторять,
вновь и вновь: всякое знание есть интерпретация и
реконструкция. Именно поэтому не существует знания, которое
представляет собой фотографическое отражение реальности. Безусловно,
знание в форме идей и теорий представляет собой
рафинированное воспроизведение, которое может подвергаться множеству
ошибок и иллюзий. Пример тому - вся история человечества.
Маркс и Энгельс говорили, что история человечества была
историей ошибок и иллюзий людей в отношении самих себя и
в отношении того, что они делали. Это означает, что и Маркс с
Энгельсом тоже делали ошибки, это значит, что и они -
великие иллюзионисты.
Когда «я называю реальностью то, во что я очень верю» -
это и есть иллюзия. Значит, «я называю реализмом то, что про-
88

истекает из моей концепции реальности». Реальность же, даже
более объективная, всегда имеет сторону ментальную и
сторону субъективную.
Для понимания реальности необходим сюжет, о котором
можно рассуждать автономно и критически, и даже ставить
под сомнение те истины, которые кажутся очевидными
догмами в той системе идей, в которой они находятся.
Добавлю, что дискредитация всего морально автономного,
всей автономной ответственности, есть общая черта всех на-
ционализмов, войн и всех тоталитарных режимов - от
сталинизма до нацизма.
Субъективность не является врагом объективного
утверждения реальности. Необходимо иметь критический сюжет -
действующее лицо. Например, говоря о событиях 1956 года в
Польше, Адам Михник намекает на этический бунт. Я хорошо
помню то время, я пережил эти события на свой манер вместе с
моими польскими друзьями.
Что произошло в тот момент?
Суть в том, что всё то, что отчетливо было видно в системе,
вовсе не являлось базой, на основании которой проводились
экономические расчеты.
Если не сказать больше: всё, что предсказал Маркс по
поводу процесса распада капитализма, было, очевидно, не совсем
правильно, и потому капитализм не разваливался прямо-таки
у нас на глазах. По крайней мере, это не было фактом,
доказанным на основании теоретических и рационалистических
исследований.
Те, кто обладал способностью ясно видеть реальность,
говорили: «Невозможно до такой степени лгать и так позориться».
Часто этический бунт приводит к более четкому осознанию,
чем признание уже свершившегося факта.
Ясность, которую дает этический протест, становится
капиталом для понимания самой реальности. Именно в этом
выражается смысл протеста советских дисидентов, начиная
89

с Солженицина. Там была ясность и было понимание. Часто
меньшинству нужно идти обходными путями, чтобы
оставаться в реальности. Хотя в той реальности, вероятно, не
было никакой перспективы, никакой возможности спасения,
но реальность - это ведь не намертво застывшая
субстанция, она совершает свою мистерию и имеет свою
неопределенность. Главное - это не признавать реальность как
свершившийся факт.
Существует конфликт между идеальной политикой и
реальной политикой: то есть между политикой, которая хочет
отвечать идеалам и политикой, которая стремится
соответствовать действительности. Между ними существует острое
противоречие.
Очевидно, есть случаи, когда необходима суббординация
этих двух типов политики. Наиболее часто идеальную
политику подчиняют «реальной политике». Но нужно понять, что
обратное невозможно.
Отношения между идеалом и реальностью диалогические,
это значит, что существует комплементарность между двумя
противоположными точками зрения, которые нужно развивать
параллельно, давая приоритет то одной, то другой.
Вспомним знаменитый принцип реальности, который с
полным основанием противостоит принципу желания, хотя
желание отчасти составляет реальности. Но реальность желания не
является столь же постоянной и столь же определенной, как
полагали ещё во времена Фрейда. Именно поэтому я думаю,
что неопределенность нужно поместить в сердце реальности,
чтобы иметь верный принцип реальности.
Интеграция понятия «неопределенность» в реальность не
означает, что всё неопределенно. В океане неизвестности
навигатор ведёт нас мимо хорошо известных нам островов и арх-
пелагов. Существует большое колличество достоверновных
фактов - локальных, частичных, фрагментарных, которые
помогают нам в навигации. Но при этом, как было сказано выше,
90

никогда нельзя забывать о том, что существует то, чего мы не
знаем, неизвестное.
Перед нами стоит проблема реальности — комплексной,
проявляющейся во множестве форм, неопределенной,
находящейся в процессе становления. Это не только глубинная
«подземная» работа, если вспомнить Гегелевский образ « старого
крота»1.
Реальность продвигается вперёд как краб, то есть
обходными путями, абсолютно странными, аномальными путями,
трансформирующими реальность.
Реальное неизвестно и в возможном, и в невозможном, да,
об нужно сказать.
Мы имеем материальные и технические возможности
решить огромное количество гуманитарных проблем, как,
например, проблема голода в мире. И, все-таки эти возможности
невозможно решить по причине бюрократии, коррупции,
экономическим нормам, отношениям между государствами. Это мир,
в котором возможное невозможно, или невозможное вдруг
становится возможным.
Но когда наступает насыщение противоречиями и
конфликтами, когда система не может решать свои собственные
проблемы, она или разваливается, или трансформируется в новую
систему, метасистему, которая обладает определенным числом
принципов и правил, позволяющих ей решать свои проблемы.
Креативное создание метасистемы всегда кажется
непостижимым. Это один из случаев очевидности невероятного. Но в
истории человечества невероятное множество раз становилось
вероятным.
1 Часто кажется, что разум забываясь, теряет себя, но внутри он всегда
находится в оппозиции к самому себе. Это внутренний прогресс, как Гамлет
говорит духу своего отца: «Хорошо поработал старый крот», до тех пор, пока он не
найдет в себе достаточно сил, чтобы поднять земную кору, отделяющую его от
солнца... Таким образом, здание без души, источенное червями,
разваливается, и разум проявляет себя в образе новой молодежи. Гегель. Конец введения
к Курсу истории философии.
91

О комплексном мышлении
Что называется комплексным мышлением?
Комплексом назывется что-то сложное, неопределенное,
запутанное, непредсказуемое, настолько неопределенное, что
этому явлению даже не могут дать название.
Некоторые очень наивно думают, что комплексное
мышление - это такое устойчивое обтекаемое понятие, потому,
что слышно как всё чаще и чаще говорят: «Ах, вы знаете, это
очень комплексная проблема...» Но когда говорят «это
комплексная проблема», тем самым хотят сказать: «Я не в
состоянии ответить на ваш вопрос». Комплексное мышление
пытается дать ответ в ситуации, в которой обнаруживается
недостаточность комплексного подхода, но комплексное
мышление не даёт ответа в ситуации, в которой
обнаруживается неспособность ответить.
Комплексное мышление выделяет два вопроса, требующих
ответа.
Первый из них - это неизвестность. То есть, это мышление,
которое ведет к борьбе, цель которой состоит в единении с
реальностью.
Как возможно, бороться и соединяться одновременно?
И это тоже комплексное мышление, как показал Делакруа
в своей замечательной картине Борьба Якова с ангелом,
находящейся сейчас в церкви Сан-Сюльпис.
Глядя на это произведение искусства спрашиваешь себя:
«Они борются друг с другом или соединяются?» Именно об этом
идет речь, борьба с заданностью, определённостью и борьба,
использующая неопределённость, неотделимы друг от друга.
Так как идея детерминирующего миропорядка и Истории
полностью дискредитированы, вы обязаны определить границы
неопределенного.
С другой стороны, поскольку мир редукционного и фраг-
ментализированного мышления всё больше обнаруживает
92

свою ограниченность и свою слепоту, вы должны также чётко
очертить границы этой комплексности в буквальном значении
слова complexus - то есть всего, что соединено воедино.
Блэз Паскаль в XVII веке писал в своих Мыслях о том, что
должно быть определённым: «Все вещи, наиболее удалённые
от нас, невидимым образом, оказываются связанными друг с
другом; все вещи находятся в состоянии взаимодействия,
являясь одновременно причиной и следствием» - то, что уже было
сказано во введении о смысле retroaction.
Паскаль продолжает: «Я считаю невозможным познать
часть, если я не знаю целого, так же, как невозможно познать
целое, не зная особенности его составляющих».
Таким образом, Паскаль делает заключение, что знание
представляет собой, своего рода, сообщающееся движение
между целым и частью и, наоборот, движение между частью
и целым: « Это соединение, есть, так сказать, способность кон-
текстуализировать - то есть помещать знание и информацию в
контекст, в котором они приобретают смысл.
Почему мы всё больше и более просто можем использовать
наши когнитивные способности, функционирующие всегда в
направлении контекстуализации и глобализации? Потому, что
мы во всё большей степени уподобляемся способу
разделяющего, редуцирующего и линейного мышления, несмотря на то, что
в реальности нашей планетарной эры проблемы становятся всё
более связанными друг с другом.
Мы удержали и сохранили не то, о чём говорил Паскль, но
мы удержали и сохранили то, о чём говорил Декарт: то есть, я
говорю о необходимости принципа разделения в процессе
познания. О том, что нужно разделить естественные науки и
философию, что нужно разделить дисциплины, нужно разделить
объекты и разделить элементы. Да, но при условии, что всё, что
разделено, может быть соединено заново.
Однако, сегодня речь идёт о разделении при герметичной
закрытости каждой из отдельных составляющих.
93

Это господствующая модель фрагментарного мышления,
которая заново изолирует фрагменты внутри мира и разделяет
мир по географической долготе на экономические, технические
и прочие зоны.
Очевидно, что это технико-научное мышление,
игнорирующее живое, людей и культуры, не способно понять
социо-центрические проблемы разных этний. К тому же, и
эти социо-центрические этнии не отличаются способностью
понять проблемы, связанные с техническим мышлением.
Но именно этот тип мышления доминирует в политике, и в
результате чего, мы оказались сегодня в очень опасном
положении.
С этой точки зрения, возвращение целостности
мышления является императивом: этого требует комплексное
мышление. В плане действий и политики мой диагноз звучит так:
«Нам предстоит сражение между силами объединения и
силами разрушения. Солидарность или варварство. Мы можем
погибнуть от недостатка солидарности. Но мы также погибнем
без реформы мышления».
В чем состоит проблема мышления? В том, что
классические альтернативы блокируют мышление. Реализм и утопия
- две согласно природе живого мышления, антиномии,
исключающие друг друга,
Вы реалист? Значит здесь нет места утопии.
Вы утопист? Значит здесь нет места реализму.
И тот же самый принцип применяется и для единичного, и
для множественного.
Одни могут идти только в направлении гомогенизации и
абстрактной унифицикации. Другие, на самом деле, хорошо
видят всё многообразие, но видят его разделенным на части.
Проблема в том, что на сегодняшний день неспособность
мыслить комплексно, наносящую нам увечья, не представляется
возможным преодолеть. Это самый большой недостаток, с
которым мы сегодня вынуждены конфронтировать.
94

Для антропологии
Солидарность или варварство - это альтернатива, которая
приобретает смысл не только сейчас, в конкретных услових, в
сложившейся жизненной ситуации, на местах, но также и в
европейском масштабе, и в масштабе всей планеты.
Эта тема заставляет нас отдавать ей должное повсюду, где
она существует, отдавать должное силам объединения и
солидарности, с надеждой, что они окажутся более мощными, чем
разрушительные силы разобщения. Для нас - это толчок к
движению, которое, может быть и не приведет нас к величайшему
счастью на земле, но, по крайней мере, даст нам надежду на
более совершенный мир. И если на этом пути нам придется
расстаться с мессианской иллюзией о светлом будущем, то мы
сможем питать надежду на более совершенное мироустройство,
даже зная, что оно никогда не может быть гарантированым.
Для меня представление о Земле как о Матери- Родине, об
Отечестве, появилось в сознании на основании того факта, что
всё человечество, в результате его биологического развития,
имеет одно и то же начало и одну и ту же матрицу - Землю. Это
осознание того, что у нас одна и та же идентичность землян, и
что через наше культурное многобразие все люди составляют
одну общность, в эпоху планетарной эры, объединенную общей
судьбой для решения проблем выживания планеты.
Отто Бауэр, ещё в конце XX века определил Отечество как
общность судьбы, с учетом общей идентичности через
культуру и общее происхождение, через мифологию и общие с
предками мифы. В моём же Отечестве землян, наши предки - это
не какие-то мифические, а маленькие, а двуногие существа. Он
здесь, наш маленький папа. И наше общество единой судьбы
отнюдь не мифическое, а вполне конкретное.
Эта идея Земного Отечества, очень реалистичная идея,
потому что она основана на антропологической идентичности
людей и очень рациональна в том, что показывает нам недостатки
жизни и смерти, представляя их на передний план перед нами.
95

Эта земная идентичность может быть религиозной по
своему смыслу, или просто по-братски объединять людей.
Дети планетарной эры, мы должны все вместе образовать
фронт перед лицом гигантских проблем. Социализм верил, что
беды человечества воплощены только в одном монстре, в
капитализме, и что, якобы, уничтожив капитализм, автоматически
исчезнут и все беды человечества.
Мы увидели, что это не помогло уничтожить ни войны, ни
эксплуатацию. Из этого опыта следует сделать вывод, что,
очевидно, в мире существует много монстров. Они становятся всё
больше и больше.
Все эти явления накладывает отпечаток на нашу
повседневную жизнь, создают серьёзные проблемы, трансформирующие
ситуацию нашего благосостояния в бедственное положение.
Добавим, что после краха марксизма, «правое» мышление
оказалось не способным переосмыслить антропо-социальную
проблему и представить альтернативу, позитивную историческую
политику. Когда в прошлом веке был сформулирован социализм, он
вписался в историческую перспективу, но сегодня мы снова
оказались перед необходимостью новой исторической перспективы.
Я боюсь отсутствия в этом вопросе настоящей большой
идеи и, если внезапно произойдет глубокий и мощный кризис,
то нам не избежать катастрофических последствий.
Если будет глобальный кризис, нам не укрыться от
страшных потерь. Во время великого застоя 1929 года, (поразившего
Германию в условиях не только более критических, чем
обычно, но более того, в контексте самого большого национального
унижения), совершенно легально имел место подъем нацизма.
Конечно, в то же самое время было предложено и
демократическое решение, New Deal Рузвельта; и поскольку США - это
страна эмигрантов, то New Deal работал.
Мы пришли к тому, что стали насильниками. Ещё недавно
у нас были большие надежды. Но на кого возлагались эти
большие надежды? На повсеместную демократизацию, на выход из
96

экономики противоречий и бедности и Организацию
Объединенных Наций, которая, как мы надеялись, сможет выполнить
свою функцию.
Также как «весна народов» 1848 года, весна 1989 года была
очень короткой. За ней последовали большие репрессии. Мы
больше не можем питать несоразмерные, безумные надежды,
которые были у нас во времена освобождения Франции от
нацистов. Мы освободились от нацизма, быстро разочаровавшись
в наших больших надеждах!
Так мы и останемся навсегда разочарованными, без всякой
надежды на будущее? Нет. Я думаю, что нужно жить и
проживать в полной мере «экстазы» истории; они смягчают нам боль
стольких годов посредственности.
Лично я пережил экстазы истории. Я пережил
освобождение Парижа. Май 1968 года был маленьким экстазом истории,
которым я успел насладиться. Мне не повезло в Лиссабоне в
момент Революции Вызова. И падение Берлинской стены, к
сожалению, пережил, так сказать, по доверенности. Я не был на
месте, но был счастлив слушать концерт Ростраповича,
который он сыграл перед стеной.
Жизнь невыносима, если в неё не внести - нет, не утопию,
а поэзию, скажем так; интенсивность, праздники, радость,
откровения, счастье и любовь.
Существует нечто такое, вроде исторического экстаза,
который представляет собой коллективный экстаз влюбленных.
Альберони в Шоке влюбленных1 (точный перевод названия
звучал бы как Рождение любви) этот чудесный экстатический
момент, когда ты влюбляешься, описывает так: «Рождение революций
- это момент зарождения любви». Это не «финальная битва», это
«вечная борьба». Я бы даже сказал: «Уже одно то, откуда мы
пришли - это, само по себе, инициация посвящение в вечную борьбу».
1 Francesco Alberoni Le Choc amoureux, recherches sur Vètat naissant de
l'amour, Ramsay, 1981.
97

Нам нужна серьёзная интеллектуальная реконструкция,
нам необходима реформа мышления, чтобы показать себя
способными образовать фронт вызову неизвестности.
Есть два способа противостоять этому. Первый, это пари:
мы точно знаем, чего мы хотим, чего желаем, и верим, что всё
равно выживем, даже если мы боимся, что наши идеи окажутся
побеждёнными.
Второй способ: это стратегия, иначе говоря, способность,
пользуясь полученной информацией и случаем, изменить наш
образ действий.
Сопротивление - не есть нечто исключительно негативное.
Смысл его состоит не только в оппозиции по отношению к
силам давления, сопротивление готовит освобождение.
Пример Польши, Советского Союза, пример
оккупированной Франции. Сопротивление содержит в себе определенную
ценность. Мы обречены на сопротивление. Это то, что я
называю «жизнью», - не только умение жить на поэтический манер,
но также и умение сопротивляться.
Послушаем Гераклита: «Если ты не ищешь невозможного,
ты его и не встретишь». Мы возвращаемся к той идее
невозможности возможного, которую следует углубить.
С давних пор мы говорим, что Земля должна стать общим
садом человечества. Однако, главное что в этом саду было
замечательного, так это соединение между природой и
культурой. Сад - это, где двое сотрудничают, вместо того, чтобы
разрушать. В масштабе биосферы силы человеческого разума и
бессознательные силы природы должны работать вместе.
Цивилизация Земли, превращение её в цветущий сад - это
гигантская задача. Мы только в самом начале пути. У нас ещё
не выработалось сознание для нашего общего Отечества под
названием Земля.
Кандид удалился от мира, сказав: «Я буду выращивать свой
сад». Сегодня, возвращаясь в мир с новым Кандидом, скажем:
«Попробуем все вместе взращивать наш сад».
98

НАШЕ НАЧАЛО ВПЕРЕДИ НАС
Если исходить из парадоксальной фразы Мартина Хайдег-
гера: «Наше начало не позади нас, а впереди нас», то
разрешить этот парадокс можно, предположив, что мы, вероятно,
приближаемся к новому началу... Мы знаем, что в истории
жизни на земле и в истории человечества было немало новых
стартов.
Человек не сразу родился homo sapiens. Сначала homo erec-
tus, вероятно, изобрёл язык и уже использовал орудия труда.
До этого, ещё homo habilis умел обрабатывать камни. Таким
образом, можно признать, что каждый этап имеет свой конец,
являющийся, в то же время, началом нового этапа.
Мы также можем сказать, что человечество, вероятно,
находится в конце того этапа, который называется историей. Что
это значит?
Это значит то, что история не является неотъемлемой
характеристикой человечества. Человечество жило,
эволюционировало в течение многих тысячелетий и без истории.
Что такое история? История начинается с момента
образования городов, государств, империй. Это развитие городов,
цивилизаций, но это также войны и конфликты... В основе своей,
истории - это также история войн!
Гастон Бутуль, открывший научную дисциплину полемо-
логию, показал, что война присуща истории человечества. На
начальных стадиях развития человечества всегда имели место
маленькие ритуальные войны. Но это не были те страшные и
разрушительные войны, которые стали характерной чертой
истории, результатом которых было разрушение большей
части цивилизаций и империй.
99

Мы, может быть, и в самом деле, находимся в конце
Истории, но не в том смысле, который вкладывает в это понятие
Фукуяма1. Френсис Фукуяма сказал: «Мы находимся в конце
Истории, потому что мы уже исчерпали все великие
возможности человека и общества: а именно, парламентарную
демократию и либеральную экономику».
Мы находимся в конце Истории, скорее, в смысле,
предлагаемом Раймоном Паниккаром, индийским и каталонским
мыслителем, по убеждению которого, мы должны
пересмотреть шесть или восемь тысяч лет истории цивилизации, чтобы
спросить себя, в этом ли, на самом деле, заключается судьба
человечества? Может быть существует иная идея и цель жизни
человечества, которая находится вне истории? И если, таким
образом, можно начать заново, то этот новый старт будет
означать начало другого пути!
Начало другого пути! Оно предполагает, что творческие
возможности обновления, дремлющие или заторможенные в
нашем универсуме, могут пробудиться и проявить себя.
Таким образом, наше начало - впереди! Приведённое выше
высказывание Хайдеггера указывает направление. Для того,
чтобы было новое начало, новое развитие, неообходимо, чтобы
пробудились и развернулись силы роста и восстановления,
заключенные в природе человека, как индивидуума, так и
существа социального.
Именно в этом смысле следует обратиться к идее
«генерирующего», созидающего человека, о котором говорил молодой
Маркс в своей рукописи по политэкономии. Маркс в ту эпоху
не знал генетики, здесь речь не о генах. Он имеет ввиду
генеративные силы, так сказать, креативную мощь человека.
Мы можем рассмотреть смысл генеративных возможностей
человека согласно греческому термину arche. Это слово обо-
1 Francis Fukuyama. La Fin de l'histoire et le dernier homme, Flammarion,
1993.
100

значает не только «древний», «архаичный», оно имеет также
значение «основатель», «оригинальный», «источник». Иначе
говоря, для того, чтобы у человечества было новое начало, нам
необходимо вернуться к источнику, или, скорее, нужно, чтобы
этот источник пробудился в нас.
Заимствуя метафору из биологии человека, вспомним о том,
что недавно во взрослом человеческом организме - в
различных частях тела, в спинном мозгу и в головном мозгу, были
обнаружены стволовые клетки.
Эти клетки уже в эмбриональном состоянии имеют
многообразные способности. Они обладают огромным потенциалом
и могут давать рождение всевозможным видам клеток,
одинаково хорошо способных создавать клетки печени, почки, мозга
или кожи. Эти клетки с безграничными возможностями
работают в процессе превращения эмбриона в человека. Затем,
после рождения нам кажется, что они исчезают.
Однако, это не так. Они всегда с нами! Эти клетки
находятся в состоянии заторможенности, они дремлют.
Сегодня эксперименты, проведенные на крысах и мышах,
дают результаты, на основании которых можно судить о
реактивации стволовых клеток, которые позволяют восстановить
сердце, больные органы. Мы не потеряли надежду разбудить
во взрослом организме стволовые клетки, которые позволят
его восстановить и обновить.
Я использую эту метафору, потому что я верю в существование
креативного потенциала, заложенного как в индивидууме, так и в
обществе. Но этот потенциал заторможен с тех самых пор, как
человек и общество подвержены специализации и бюрократизации,
ригидности, необходимости соответствовать нормам и ритуалам.
Впрочем, в этих обществах на творцов смотрят как на людей
не от мира сего. Это артисты, изобретатели, музыканты, поэты,
ученые, которые совершают аутентичные открытия. Эти люди
реализуют свои способности, но у других людей эти
способности дремлют.
101

Антуан Сент-Экзюпери в своем произведении Земля людей
(Terre des hommes) рассказывает о том, как он наблюдал в
поезде, везущем с испанской границы на Север Франции спящих
детей - беженцев войны в Испании. Он знал, что для того,
чтобы выжить, эти дети будут вынуждены наниматься на самые
тягостные, самые тяжелые и самые низко оплачиваемые работы в
шахтах, и тогда автор делает следующее замечание: «Сколько
маленьких Моцартов убито в этих детях...».
Для того, чтобы творческий потенциал в людях вновь
проснулся, нужны условия кризиса. Между тем, эти условия шанса
экстремально опасны. В целом кризис способствует развитию
отклонений, то есть всего того, что нарушает регулирование, стабильность
системы и, вследствие этого, имеет тенденцию к разрушению.
В физических системах развитие позитивной обратной реакции
feedbacks positifs, то есть усиливание и рост отклонений, вызывает
разрушение системы. Но в истории жизни, в истории человечества
- позитивный feedbacks может также провоцировать
трансформацию, проявляющую себя прогрессивной... Итак, мы находимся в
самом эпицентре возможностей планетарного кризиса.
Этот кризис проявляется не только через феномены
дислокации, удивительным образом связанными с феноменами
технологической и экономической унификации, так как феномены
дислокации, то есть распада, представляют собой процесс
сопротивления этой унификации на этнической и религиозной
основе. Это кризис, когда всё распадается и одновременно с
этим всё унифицируется, то есть происходит процесс,
содержащий опасность гомогенизации и абстракции.
Это выражается в усилении и развитии таких негативных
феноменов, как манихейство, а также и той тенденции,
которую предсказал Самюэль Хангтингтон в Столкновении
цивилизаций1, (которая, я очень надеюсь, не реализуется) -
тенденцию к тотальной войне культур и религий.
1 Samuel Huntington, Le Choc des civilisations, Odile Jacob, 1997.

Кроме того, дает себя почувствовать рост и усиление
процессов, вовлекающих в себя космический корабль Земли,
движимый четырьмя двигателями, неконтролируемыми
человеком: наукой, техникой, экономикой и выгодой.
В этой ситуации обострения мы хорошо видим
надвигающеюся катастрофу. То, что помпезно называют «прогрессивным
развитием», ведет к деградации биосферы, которая, в свою
очередь, ведет к деградации человеческой цивилизации.
Отчетливо видно, что распространение ядерного и прочего оружия не
может не закончиться его применением.
В настоящее время мы знаем, что глобальная система Земля
не способна по экономическим, социальным, бюрократическим
и политическим причинам самостоятельно решать свои
фундаментальные, жизненно важные проблемы. Проблемы жизни и
смерти становятся все более опасными.
Эти опасности только усугубляются современными
конфликтами и рассредоточением по планете оружия массового
поражения.
Система Земля не знает, по правде говоря, что делать, как
регулировать процессы экономики, включая проблемы, для
решения которых мы располагаем всеми техническими средствами,
как например, возможность преодоления голода на планете.
Итак, когда система неспособна справляться со своими
угрожающими жизни фундаментальными проблемами, она
либо распадается, либо она находит в себе способность
осуществить метаморфозу. Это значит, создать новую, более
развитую метасистему.
В чем заключается эта метаморфоза? Не понятно, как в
условиях этого актуального кризиса возможно создать
гуманистическое общество в масштабах «мирового общества».
Мировое общество не может просто стать более крупным
образованием наподобие национальных государств, сегодня
абсолютно невозможно предвидеть, как будет выглядеть эта
метаморфоза.
103

Во всяком случае, мы определенно знаем, что метаморфоза
уже вписана в саму программу жизни. Мы видим, как
головастики трансформируются в лягушек, разрушая себя в процессе
превращения, и в то же время самовосстанавливаясь,
превращаясь из кокона в стрекозу или в бабочку. Аналогично этому
примеру можно сказать, что жизнь способна создать систему
перегруппировки различных молекул, снабженную
свойствами, не существующими в физике и в химии, такими как
репродукция, самореставрация, самоорганизация и производство
знания - они осуществят метаморфозу физико-химической
организации в биологическую самоорганизацию. Мы забыли, что,
по сути, мы до сих пор являемся головастиками в материнском
чреве, в котором мы живем полуподводной жизнью. Там мы
совершаем метаморфозу, чтобы стать людьми.
В плане Истории давайте вспомним, что 8 или 10 тысяч лет
назад на Земле существовали архаические общества
индивидуумов без участия государств, не было ни городов, ни инсти-
туализированной религии. И вдруг, во многих уголках земного
шара, там где сгруппировались люди и через процессы доми-
нации, ассоциации, через мистические симбиозы, на Ближнем
Востоке, в бассейне субконтинента Индии, в Китае, в Мексике,
в Перу образовались общества нового типа: империя инков,
империя ацтеков, античная империя; на Ближнем Востоке -
китайская империя, самая древняя империя мира. История
представляет собой продукт этой метаморфозы.
Тогда почему бы нам не поверить в то, что современный
кризис может подтолкнуть нас к метаморфозе, формы которой
мы еще не в состоянии предвидеть, мы даже не можем быть
уверенными в самой ее возможности или невозможности? Эта
метаморфоза могла бы позволить человечеству осознать свое
гуманистическое происхождение.
Слова Хайдеггера приобретают новый смысл возврата к
основам, которые переходят в свое новое качество.
Первобытные люди имели язык, культуру первобытного общества. Затем
104

культура размножилась, распространилась, ее языки
приобрели разнообразие, так же как и ритуалы, обычаи и религии, и эта
культура распространилась по всей земле.
И теперь человечество больше не узнает себя. Если сосед
стал «другим», чужим, он говорит на другом языке и имеет
другую культуру, может быть он не такой же человек как мы?
Сегодня мы вступили в эру, в которой это первозданное
человечество имеет шанс воскреснуть во всей мощи своей
популяции из шести миллирдов индивидуумов.
Таким образом, не стоит воспринимать это высказывание
Хайдеггера, согласно которому, начало еще только впереди,
как предсказание, в котором можно быть уверенным; примем
его как возможность, которая поможет нам дать надежду.
105

ИТАК, К ПРОПАСТИ?
В тот момент, когда я вернулся к первоначальному
названию «К пропасти?» чтобы окончательно выбрать название
книги, мне было важно более точно определить мою позицию при
рассмотрении проблем, сделать ее более комплексной.
Сделать более комплексной свою точку зрения - это
значит попытаться увидеть не только множественность сценариев
игры и многообразие взаимодействий, построений, обратных
реакций, планетарных антагонизмов, но увидеть также и
аспекты, оппозиционные одному и тому же феномену, а именно,
всему тому в глобализации, что их связывает, находясь в
противоречии и, в то же время, является противоречием по отношению
к существующим связям.
Также и глобализация является одновременно единичной
и множественной. Ведь сама по себе, глобализация состоит из
множества глобализаций: технико-экономическая
глобализация, глобализация демократических и гуманистических идей,
культурная глобализация, которая, в свою очередь, состоит из
множества глобализаций, несущих в себе антагонистические
аспекты, как я уже отмечал в главе «Культура и глобализация
в XXI веке».
Технико-экономическая глобализация двулика по своей
натуре: развивая доминирующее превосходство Запада, она
способствует, в то же время, рождению новых азиатских держав,
Китая и Индии, латино-американских держав, Бразилии,
противоречивым образом развивая мультиполярный мир.
Углубляя ситуацию зависимости, эти процессы ведут также
и к независимости человека, к формированию сообщества
единой судьбы, de facto для всего человечества. Парадокс в том,
106

что это сообщество единой судьбы является приобретенным,
особенно с момента расширения смертельной угрозы планете
вследствие увеличения арсеналов оружия массового
уничтожения и непрерывной деградации биосферы. Между
негативными и позитивными процессами есть связь наподобие
Гордиева узла.
Другой «комплексный» аспект, о котором я впервые
писал в 1990 году в книге «Родина - Земля»1 сегодня признан
во всей своей очевидности. Этот аспект состоит в том, что
технико-экономическая унификация, спровоцированная
Западом, вызвала «балканизацию» на национальной и этническо-
религиозной почве в глобальном масштабе.
Распад Югославии под напором религиозно настроенных
националистов, развал Советского Союза и конфликты, которые
были рождены вследствие этого - в Чечне, Армении,
Азербайджане, на Кавказе, экстремально возбудили тенденции
культурной самоидентификации. Отсюда эскалация национализма,
превращение религий в политическую идеологию, как это
проявилось в новых войнах на основе религиозных конфликтов в
Югославии, Армении и Азербайджане.
После деколонизации в Африке и в Азии последовал
процесс увеличения числа национальных государств путем их
разделения. Европейская нация, для достижения экономической,
социальной и идеологической унификации изначально
покоящаяся на мультикультурном цоколе, отныне определяет себя
на моноэтнической и монорелигиозной почве.
На планете вновь возникло огромное колличество
национальных государств разных габаритов. Хотя большинство
национальных государств располагает своей исторической или
культурной аргументацией, их абсолютная политическая
суверенность мешает образованию законной сверхнациональной
власти, делая невозможным устойчивое управление планетой
1 Terre Patrie, Seuil, 1993.

для разрешения всех жизненно важных проблем, с которыми
сегодня сталкивается человечество.
Национальное государство необходимо для культурного и
этнического многообразия, в то же время, оно является
препятствием на пути к объединению человечества. Политически
Европа остановлена в своем развитии и неизвестно, продолжится
ли оно вообще.
Победа европейской экономики является крушением
европейской идеи. Метанациональные политики не в состоянии
ничего изменить. Наша современность характеризуется полным
отсутствием ясности и ответственности мышления и полным
отсутствием политической воли для реализации курса в
интересах всей планеты.
Как я уже часто повторял, процессы, являющиеся мотором
планетарной динамики, а именно: наука, техника, экономика и
прибыль, амбивалентны. Они являются причиной
возникновения самых страшных преступлений против человечества, и в то
же самое время, являются производителями огромного колли-
чества важных и нужных вещей. Продолжая ухудшать плохое,
они дают возможность предсказать хорошее.
Физики продолжают исследования по усовершенствованию
атомного оружия массового уничтожения, но термоядерный
синтез, станет фундаментальным энергетическим прогрессом.
Лазер убивает и лечит. Нано-технологии обещают спасение и,
в то же время, внушают страх.
Развиваются биологические науки, становясь системными
и интегрируя молекулярную биологию в комплекс авто-эко
организации. Открытие стволовых клеток во взрослых
организмах позволит стареть, оставаясь молодым, и отодвинет смерть
(не уничтожая её).
Манипуляция жизнью, также как и удачные
терапевтические инновации, представляют реальную опасность
манипуляции человеком, что может привести к рождению нового
тоталитарного режима.
108

Технический прогресс также представляет глубокую
амбивалентность, равно как и развитие всего компьтерно-инфор-
мативно-коммуникационного комплекса, банально названного
информатикой. Информатика посредством интернета делает
возможной - с одной стороны - международную
коммуникацию чувств, вдохновений и знаний, с другой стороны -
мошенничество и финансовый бандитизм.
Информатика позволяет контролировать личную жизнь
каждого посредством телеспутников, что в связи с
биологической манипуляцией даст тоталитаризму новый стиль
небывалой власти, в сравнении с которой мечты тоталитарных
режимов прошлого, покажутся нам очень наивными.
Ум машин разовьется также, как и их достижения. С тех пор,
как машинная техника освободила людей от самого тяжелого
труда, к тому же стоившего больших затрат энергии, новая машинная
техника сможет освободить людей от затрат времени на
неквалифицированную или дорогостоящую интеллектуальную работу.
Во всяком случае, развитие человечества,
ассоциирующееся с развитием машин, образует вместе с ними, как
предсказал Арнольд Геллен, гибридный антропо-био-технический,
электронно-информатико-механистический мега-организм...
Это будет компонент мирового общества, который нам пока
ещё трудно представить.
Что же касается развития и составляющего его комонента
роста, то их амбивалентность стала поистине замечательной.
Развитие, представляющее собой другую сторону
экономической глобализации, как и сама глобализация, является
нерегулируемым.
Развитие - есть продукт и производитель
неконтролируемого процесса научно-технически-экономической выгоды,
которая, принося разнообразную пользу и, в то же время, вред,
ведет нас к гибельной пропасти.
Рынок стал мировым после распада
государственно-бюрократической экономики, называемой социалистической. Там,
109

где некогда был антагонизм так называемого социализма,
произошёл безумный прорыв к капитализму, который на наших
глаза рушится, не находя эффективных методов регулирования
для этого нового антагонизма.
Можно самим себе задать вопрос: экономическая
глобализация принесла больше благосостояния, чем нищеты, или же,
наоборот, больше нищеты, чем процветания?
Чисто колличественные индикаторы, не очень достоверные
(доходы на душу населения в долларах), не распространяются
на зоны, где все еще держатся «экономики выживания» с
поликультурами и выращиванием домашнего скота.
Эйфорическое видение глобализации выдвигает мнение, что
имеет место «невиданное уменьшение уровня бедности» (П.А.
Дельом): 985 млн. живущих менее, чем на 1 доллар в день в
2004 году, против 1 миллиарда 25 млн. в 1990 году.
Но очевиден тот факт, что с возникновением новых
островов благосостояния на Западе, по всей планете образовались
новые зоны нищеты в пригородах, вокруг мегаполисов и, таким
образом, можно говорить, наряду с выше сказанным, и о
невиданном разрастании бедности.
Следует добавить, что с исчезновением старых бед
появились новые беды человечества. Они возникли по причине
дезинтеграции традиционных форм солидарности, волн
коррупции и других криминальных форм, вызванных нищетой или
наркотиками. За прежними унижениями, так и не
преодолевшими, последовали новые унижения.
Проблемы экологии возникли в виде проблемы загрязения
и деградации отдельных регионов, в то же время, эта проблема
представляет опасность для всей планеты.
Причиной подобной деградации стало экономическое
«развитие». Расход ископаемых энергетических ресурсов,
парниковый эффект, загрязнение атмосферы вредными
выбросами, глобальное потепление, огромные мегаполисы, сельское
хозяйство, расчитанное на максимальную продуктивность
ПО

( истощение почв, снижение качества воздуха, загрязнение
грунтовых вод, заражение пестицидами и удобрениями,
сокращение биологического разнообразия, исчезновение
миллионов видов растений) образуют неотделимые друг от друга
процессы.
Питьевой воды, нашего общего богатства, становится всё
меньше и меньше, вода всё более и более меркантилизируется
и растрачивается. Вода - источник новых эксплуатации и
новых форм конфликтов и, может быть, даже новых войн.
Демография человечества, пережившая взрыв вследствие
его экспотенциального роста, долгое время казалась одной из
самых больших проблем планеты, потому что в результате
перенаселения планеты возникала угроза эпидемий и войн.
На самом деле, гиперрождаемость имеет место лишь в Азии
и Африке - порог 10 млрд людей будет преодолен по прогнозам
к 2050 году. Но при этом наблюдается низкий уровень
рождаемости в Европе и в России.
Во всяком случае, политика рождаемости в Китае и в
Индии, волны СПИДа в Африке, попытки достичь стандартов
западной жизни, в различных удаленных регионах земного шара
вызывают апокалиптические прогнозы.
Опасность не в воинственных завоеваниях, проблема в
использовании богатыми нациями эммигрантов, которые
приносят с собой рабочие навыки покинутых ремесел и, вместе с
этим, свою собственную идентичность.
Примером могут послужить многие страны Латинской
Америки и, в известной мере, пример Франция показывает, что
интеграция эмигрантов приносит не только решение
демографического вопроса, но также этническую и культурную
метисацию, в качестве компонента развития в планетарную эру
преодоления закрытости отдельных этний.
Во всяком случае, в ситуациях, когда кризисы
подталкивают к обострению национализмов, когда растет культурное и
религиозное обособление и закрытость, миграции, призванные
111

урегулировать демографический вопрос, становятся причиной
политических пертурбаций.
Господствующее в мире «озападнивание» привело к кризису
традиционных цивилизаций, которые стремятся преодолеть свое
критическое положение с помощью рецептов^ пришедших с
Запада: демократии, социализма, капитализма, прогресса, и
решение для преодолеия их кризиса служит углублению кризиса.
Отсюда отток к этническим и религиозным корням, который
спровоцирует в будущем новые кризисы. На это накладывается
еще и_кризис самой западной цивилизации.
Этот кризис, предпочтение техники и экономики,
материального и количественного, создал новые проблемы в самом
сердце материального благополучия... В кризис цивилизаций
вписан и кризис западной цивилизации. Хотя эта последняя и
находится в состоянии кризиса, она все же осуществляет
модель «развития», которая только слепым может представляться
выходом из всех человеческих проблем, в то время как
движение прогресса подталкивает нас, как уже выше было сказано,
к пропасти.
Кризис политики переживает своё обострение. Среди руин
социализма, так называемого реального социализма, с
кризисом идеи революции и идеи прогресса, острым склерозом
реальной социал-демократии, с провалом глупой идеи
модернизации, так как modernité - наша современность, сама находится
в состоянии кризиса, слепотой и глухотой неолиберализма,
который претендует решить все вопросы посредством
конкуренции и рынка, в буднях «реальной» политики изо дня в день,
сводимой на адаптацию, на культ экономического роста,
невозможно надеяться на будущее, желать демократического
обновления, поиска экономики, которая бы была плюралистической.
Нет больше перспектив ни на далекое будущее, ни
планетарных перспектив.
Винтики господствующего мышления (сформированные
системой образования, практикующей разделение и фрагмен-
112

тализацию знания по отдельным, закрытым и обособленным в
себе дисциплинам) приведут к неспособности признать и
осознать весь комплекс проблем (множественные и
оппозиционные тому же самому феномену аспекты), к неспособности
решать фундаментальные и глобальные проблемы, то есть решать
проблемы жизни и смерти каждого из нас.
В основе нашей антропологической перспективы лежит
наша неспособность понять, что homo sapiens является в одно
и то же время и homo démens, что рациональность и
опровержение ее - есть два полюса человеческого разума, и даже
более того, подчеркнутая рациональность, которая господствует
сегодня, подсознательно находится на службе у человеческого
безумия.
Сегодня имеет место сокращение человеческого поведения
у тех, кто мутирует к homo economicus, будучи анимирован
только материальным интересом, в то время, как люди,
сохранившие свое гуманистическое начало, реагируют, выражая
свои чувства, эмоции и страсти, и как сказал Пьер Хасснер1,
ведут себя как «герои».
Потерпевшее крах политическое мышление не видит ни
кризиса цивилизации, ни планетарного кризиса, не
способно формулировать альтернативные предложения, не
способно сформулировать политику цивилизации и политику
человечества. И сегодня следует опасаться того, что ущерб,
нанесенный им, окончательно и бесповоротно разрушит все
остальное.
Происходит новая радикализация противостояния между
Западом и исламом вследствие возвращения радикализованно-
го исламизма к «джихаду» и возвращения Запада к «крестовым
походам» под знаменем демократии. 11 сентября
ознаменовало появление двух империй совершенно антагонистичных
1 Pierre Hassner, французский специалист в области международных
отношений, румынского происхождения, преподает в Европейском Центре
Университета Джона Гопкинса в Болонье (Италия).
113

друг другу, двух империй зла, демонизирующих друг друга.
Безусловно, между демократией и шариатом нет симметрии,
но есть симметрия между двумя видами манихейства, взаимно
провоцирующих друг друга.
В этом порочном круге гипертерроризм подталкивает
государственный терроризм, который, в свою очередь, имеет
следствием новые акты гипертерроризма... Мы еще не дошли
до применения ядерного оружия против «Аль-Кайды», но
приближаемся к этому.
Между исламом и Западом существует исторический
разрыв: три века, в течение которых на Западе утверждалось
светское общество, плюрализм идей, свобода мышления,
критическое и самокритическое сознание.
Существует большая разница в восприятии прошлого и
настоящего Запада и ислама: ностальгия о былом величии и
переживаемое унижение со стороны господствующего Запада.
Исламский мир также страдает от провала попыток
утверждения норм и институтов демократии, провала попыток
насаждения социализма, его неравноправия и лицемерной политики
«двойных стандартов», как это проявилось на примере
конфликта Израиля и Палестины.
Неспособность вовремя принять согласованное решение
всякий раз провоцирует исторический конфликт. Также как
неспособность правительства французских социалистов достичь
мира путем переговоров с алжирскими повстанцами дважды
угрожало Франции военной диктатурой, которая была бы столь
же жестокой, как и диктатура Пиночета, и только
политический гений генерала де Голля помог избежать этого. Однако
эта неспособность привела независимый Алжир к затяжной
гражданской войне и авторитарной системе.
Израильско-палестинский конфликт ведет к деградации
израильской демократии, к обострению националистических,
военных и религиозных конфликтов, а в Палестине - к подъему
радикалистских движений (Хамаса), вплоть до распада нацио-
114

нальной партии Ясира Арафата, многочисленным внутренним
конфликтам, которые свирепствуют с тех пор.
К этим конфликтам добавляется общее ухудшение
ситуации в Ираке и в Афганистане, в Пакистане и в Иране, у всех,
кто оказался втянутым в порочный круг борьбы Добра и Зла.
Риск новой войны усилился в конце сентября 2007 года.
Джордж Буш-младший, подталкиваемый американскими
«ястребами», объявил о намерении нанести удар по ядерной индустрии
Ирана - акция, которая бы компенсировала провал в Ираке,
консолидировала бы Израиль, устранила бы влияние Ирана на
ливанскую Хесболлу и, более широко, на Ближний Восток, что
было бы позитивно оценено нефтяными монархиями и сунитским
Египтом, и возможно повлекло бы падение режима аятолл.
Те, кто призывал к войне и видел в ней успешную и
прибыльную операцию, не способен видеть опасности, которые она
провоцирует: новое военное вторжение вследствие обострения
отношений между иудейско-христианским Западом и
исламским Востоком.
Это вторжение скорее бы ослабило, чем усилило
противоречия между шиитами и сунитами, широко объединив в целом
исламское сознание. Вторжение могло бы скорее
консолидировать режим аятолл, чем сбросить его. Оно бы реально
способствовало исламскому объединению, продолжая верить в то, что
способствует его разъединению. Замкнутый круг терроризма и
государственного террора, поддерживая один другого,
способствовали бы ухудшению положения друг друга, одновременно,
усиливая его.
Очень хрупкие режимы и диктатуры арабского мира были
бы скорее ослаблены, чем укреплены с их участием в
американской интервенции. Наконец, всё это могло бы вызвать цепь
непредсказуемых последствий.
Некоторые европейские правительства, помимо
французского, осознают опасности военного вторжения в Иран, многие
державы негативно относятся к идее вторжения.
115

Даже в самих США клан Буша утратил кредит доверия,
провал авантюры в Ираке не может способствовать массовой
поддержке новых авантюр. Нужно сказать, что Буш в конце своего
президентского мандата попытался вернуть свое положение и
как бы мало их ни было, призывающие к войне находятся в
самом сердце власти США, Израиля, Франции.
Более того, убеждение иранского президента, что США
неспособны осуществить вторжение, поощряет продолжение их
провокаций и дает ему то же ложное чувство неуязвимости,
которое имел Саддам Хуссейн.
Всё это усиливает порочный круг, который влечет нас к
войне.
Чем больше американский президент убежден в лёгком
успехе при ударе по Ирану, тем больше иранский президент
убеждён, что США никогда не начнут бомбардировки, и тем
более вероятной становится война.
Фактически, американские военные приготовления почти
закончены, и как перед двумя войнами в Персидском заливе,
психологческая подготовка к ним началась вместе с
определением позиции Запада, а именно, Франции; после
раскатистого «вперед!» последовало мягкое отступление к идее
переговоров.
Вопрос состоит в том, будет ли иметь место вторжение
против Ирана, как предусматривалось, или его можно
затормозить?
Очень возможно, что провокация секретных американских
служб или террористический акт исламских экстремистов
послужат детонатором для реализации вторжения. Ясно, что
если этот конфликт разразится, то движение по направлению
«к пропасти» чрезвычайно ускорится.
Таким образом, углубляющийся антагонизм,
способствует обострению кризиса неэффективной политики, кризиса
иллюзорного сознания, кризиса ложного мышления, кризиса
цивилизации; и эти кризисы комбинируются со всеми другими
116

кризисами, образуя гигантский планетарный кризис, который
становится всё более опасным.
Этот обостряющийся и разрастающийся кризис, ведет ли он
нас к катастрофе или к выходу из положения?
Может быть мы шагаем навстречу катастрофе, которая
уничтожит даже следы жизни, как до момента рождения мира?
Удастся ли Человечеству избежать этой катастрофы или
ему придется начинать все сначала?
Когда-то мы уже начинали с хаоса. Хаос может быть
разрушением, но он может означать и возрождение. И это, может
быть, последний шанс глобального риска.
Множества слов о реформах и революциях уже
недостаточно, есть лишь одна единственная перспектива спасения -
перспектива метаморфозы, перспектива преобразования.
С чего мы начали во вступлении к книге, в первом тексте
под названием «К пропасти»?: «Когда система неспособна
решать насущные проблемы, она либо дезинтегрируется, либо
она оказывается способной даже в процессе дезинтеграции
изменяться до всеобъемлющей метасистемы, способной
решать свои жизненно важные проблемы». И здесь нам
пригодится идея feed-back positif , идея обратной позитивной
реакции.
В физическом мире, feed-back positif - положительная
обратная связь, безошибочно ведет эту систему к дезинтеграции
или к взрыву. Но в человеческом мире, как это
сформулировал М. Маруяма, feed-back positif, разлагая старые застывшие
структуры, может вызвать появление сил преобразования и
регенерации.
Метаморфоза гусеницы и ее превращение в бабочку
предлагает нам интересную метафору: когда гусеница превращается в
кокон, она начинает процесс саморазрушения своего
организма, и этот процесс представляет собой образование организма
бабочки, которой будет тот же и, вместе с тем, другой, чем у
гусеницы. Это и есть метаморфоза.
117

Метаморфоза бабочки заложена в ней органично.
Метаморфоза различных культурных обществ, их превращение в единое
мировое сообщество случайно, неопределённо, и подвержено
смертельным опасностям, которые для него, однако, необходимы.
Также и человечество рискует потерять себя в момент
рождения будущего.
Множатся роковые соблазны со стороны науки, техники,
биологии, коммуникаций... Смена цивилизаций вызывает к
жизни симбиозы: множатся разнообразные смешения
населения (метисация), повсюду проявляется вдохновение новой
цивилизации, новой жизни.
Это та же самая процедура, несущая в себе угрозу и,
одновременно, надежду на спасение.
Мы идем к пропасти или к метаморфозе, и может быть, одно
содержится в другом?
Речь идет о новом, знаменательном внутреннем сражении
за человечество между рациональным homo sapiens и homo
démens.
Во всяком случае, нам необходимо расстаться с мечтой об
управляемом мире: уже бактерии и вирусы нам
продемонстрировали, что они всегда выходят более сильными из ситуации,
в которой их пытаются окончательно уничтожить. Будущее
всегда таит в себе риски, опасности и неизвестность, но оно
также может нести в себе способности к творчеству,
развитию, пониманию и доброте, способности нового сознания
человечества.
118

«К ПРОПАСТИ» ЭДГАРА МОРЕНА·
Послесловие от переводчика
Эта книга представляет собой синтез творчества Эдгара
Морена. В неизбежности катастрофы, по мнению автора,
кроется шанс на спасение. Хаос, в котором человечество рискует
исчезнуть, является, своего рода, выходом в положительную
обратную связь feed-back positif возрождения и
преобразования. Как гусеница умирает в коконе, чтобы стать бабочкой -
разрушение гусеницы является предварительным актом
преобразования. Это и есть метаморфоза.
Мы находимся в начальной стадии хаоса и единственная
перспектива - это метаморфоза.
Название «К пропасти?» под знаком вопроса, ведет, однако, к
укреплению уверенности - человечеству не пропасть. Более того,
оно символизирует новое рождение, предлагает человечеству
проделать необходимый путь, чтобы открыть новый этап жизни
на Земле, новое мышление и новую логику, которые должны быть
глубоко усвоены и осознанны каждым человеком на планете.
Читая Эдгара Морена, остро переживаешь чувство связи
времени, общности человечества, которое, находясь на
последней грани, как никогда еще в истории цивилизации, не было
столь близко и к своему концу, и к своему новому рождению.
Но для нового начала, обретения нового пути, нужен, как
считает Морен, жестокий опыт и радикальная потеря: вновь
рождённое в муках новое человечество, освободившись от плаценты,
выйдет в мир с осознанием своего единства и своей
ответственности за планету, с чувством бережного отношения к земле, на
которой мы живем вместе с таким же как мы людьми. Состояние
119

зрелости человечества с точки зрения ответственности каждого
солидарного индивида за организацию человеческой общности
всей планеты, Морен называет планетарным сознанием.
Необходима революция в сознании каждого индивида,
преобразование его мышления на базе осознания неминуемости
потери, что кроется уже в самом названии книги «К пропасти?»
Следуя за ясно изложенной конструктивной идеей
большого мыслителя, читатель проникается напряженным ощущением
близкой катастрофы. Кризис политики предельно обострился и
политическое мышление больше не в состоянии
сформулировать политику цивилизации и политику человечества.
XX век развенчал созданные человечеством мифы его
бессмертия: миф о вечном мире, миф о легком прогрессе и миф
о счастье. Мы стоим перед крушением концепции «светлого
будущего», в которую верил мир, начиная с утопистов. Морен
настаивает на необходимости анализа пути, пройденного
человечеством и осознании опыта утопий, так как ни сталинизм, ни
нацизм не были в достаточной мере проанализированы.
Коммунизм Морен называет настоящим мессианским
движением, которое опустошило и изменило XX век, он был
основан на доктрине, которую считали единственно правильной
концепцией истории, созданной, якобы, на основе научного
анализа. Морен настаивает на необходимости сомневаться:
настоящее непознаваемо, а будущее отнюдь не лучезарный рай,
чтобы это лучше понять, надо возвратиться к мифам прошлого,
нужно вернуться к истоку.
Мощное развитие науки и техники, экономики и
капитализма способствовало невиданному взлету полезных изобретений,
но также и способности разрушать. Наука с самого начала
технического прогресса проявила свою радикальную
двойственность. Позитивная сторона научных знаний имеет также и
свою негативную сторону, подчеркивает Морен.
Стремительный рост рационализации, основанной на
расчете, выдвигает на первый план экономический расчет, который
120

игнорирует все, что нельзя прокалькулировать, то есть саму
жизнь и чувства людей. Исчезновение самого понятия жизнь и
живое в угоду научному мышлению, редуцировавшего эти
понятия до объективных, математически выверенных квантифи-
рованных величин, изменило саму суть этих явлений, погрузив
в забвение долгую историю развития и творческую сущность
всего живого. Это вызывало серьезные опасения и тревогу
философов уже в XIX и в XX вв.
Именно этого пункта касается критика Морена,
направленная на сверхдостижения в области науки и техники,
игнорирующие все живое и, в конечном счете, самого человека.
Морен говорит о необходимости расстаться с идеей
управляемого мира, основываясь на том факте, что в мире всегда
остается момент неизвестности, непознанности, в этом и
состоит мистерия вселенной. В этом смысле Человеку
предстоит родиться заново, потому что XX век, если принять его за
результат всего пути человечества, был отмечен тотальным
господством псевдо-рациональности при атрофировании
мышления и предвидения, отсутствии комплексности в решении
наиболее серьезных проблем.
В XX веке совершены гигантские открытия и достижения
во всех областях научного знания, во всех областях
техники. В то же время, считает Морен, он вызвал новую слепоту
в фундаментальных проблемах современности, что породило
бесчисленные ошибки и иллюзии, начиная со специализации
и фрагментализации знания. Необходимо осознание
целостности, комплексности мышления, без чего невозможно решение
проблем нашей планетарной эры.
По мнению Морена, нам нужно преодолеть идеологию
Просвещения, используя его великие достижения, чтобы выйти
на уровень соответствия требованиям нашего времени,
включающим требование «открытой рациональности» (в отличие от
рационализации), а также эмоциональности, всего комплекса
мышления чувствительного к противоречиям и сомнениям.
121

До сегодняшнего дня у нас господствует глубокое
игнорирование контекстуализации (contextualisation). По этой причине,
по мнению автора, экономика проявила себя как наиболее
отсталая из социальных и гуманитарных наук. С
антропологической перспективы проблема состоит в неспособности понять,
что homo sapiens является в одно и то же время и homo démens.
В книге «Потерянная парадигма» (Le paradigme perdu 1973),
описывающей процесс очеловечивания Морен вырабатывает
концепцию своего антропологического подхода и выступает
против абстрактного гуманизма, сводящего человека только к
одной его категории - рационализму.
Морен утверждает, что рациональность и её опровержение
- есть два полюса человеческого разума, и то ложное
понимание рациональности, как абстрактной и одномерной
рационализации, которое господствует сегодня в мире, подсознательно
находится на службе у человеческого безумия.
Понимание этого, по мнению Морена, должно послужить
призывом к рассмотрению контекстов: эмоция, свобода, творчество.
Господствующей близорукости и дальтонизму во взгляде на
мир, одномерному пониманию его перспектив, Морен
противопоставляет необходимость контекстного и комплексного
понимания проблем на планетарном уровне. Он призывает широко
открыть глаза на то, что происходит вокруг. В «планетарной»
идеологии всегда есть соотношение и взаимодействие между
любым явлением и его контекстом. Итак, нужно соединить
(relier) то, что разобщено, использовать любую возможность
развить стратегическое мышление.
Эти процессы стали видимыми на планетарном уровне с
приходом глобализации, которая станет последним эпизодом
создания «нервной системы» всей планеты, благодаря
глобализации экономики и новым технологиям коммуникаций.
Глобализацию, начавшуюся приблизительно в 1990 г.г.,
Морен рассматривает как современный этап планетарной эры,
открывшейся в XVI веке завоеванием Америки, т. е. расшире-
122

нием влияния Западной Европы на мир. Этот процесс
сопровождался рабством, колонизацией, но в наше время мы стали
свидетелями и другого развития.
1990-е годы отмечены распадом Советского Союза и
взрывным развитием рыночной экономики и информационной
экспансией, захватившей все сферы жизни человека. Эти процессы
способствовали появлению инфраструктуры нового
социального типа: société-monde - мирового сообщества,
располагающего территорией всей планеты и такой системой и структурой
коммуникаций (самолеты, телефон, факс, интернет), какой в
прошлом не имело ни одно общество.
Это мировое сообщество включает в себя экономику,
ставшую отныне всемирной, но этому обществу, по мнению
Морена, не хватает инструментов организации общества (законы,
право, контроль) и действенных институтов мирового
масштаба, так как МВФ и другие современные организации не
способны осуществить это регулирование.
Морен выделяет два основных аспекта глобализации.
Техно-экономическая глобализация сопутствовала
глобализации гуманистического и демократического характера, то есть
возможности открытого общения и информации,
распространения священных текстов из Индии, Китая, текстов буддизма
и ислама, переводам с помощью компьютера и т.д. С другой
стороны - глобализация неизбежно принесла с собой
стандартизацию, мощным противоядием против которой, по мысли
Морена, является смешение, метисация, которая и создает это
культурное разнообразие. Здесь автор предостерегает об
опасности замыкания культур в себе самих. Богатая культура,
считает Морен, конечно, защищается, но она также интегрирует
новое! «Надо покончить с идеей самодостаточности культур!»
В вопросе создания всемирного гражданства Землян,
осознания человечеством своей общей родины, главным препятствием,
по мнению Морена, является само человечество из-за
многообразных национальных, этичных, религиозных конфликтов,
123

незрелости национальных государств и незрелости
индивидуальных сознаний. Препятствием на этом пути являются и
национальные государства, сохраняющие идею материнской
сущности, но ведущие, так сказать, политику отцов.
Мировое общество ещё не прониклось светом идей нового
Просвещения планетарной эры. Напротив, считает Морен, это
общество стало ещё более варварским, оно действует как
мировая империя с варварской жестокостью, появились еще
более жестокие формы эксплуатации. XXI век становится веком
предельных обещаний и наихудших угроз!
Будущее общество мира должно сопротивляться обществу
террора. Определяя господство Запада худшим в истории
человечества, нельзя забывать, что все компоненты
освободительных движений родились и развились из идеи Запада, и
колонизированные им народы освободились, используя
гуманистические ценности европейского Запада.
Морен призывает нас вспомнить о том, что
веротерпимость была сильной стороной ислама. «Пора понять, что
ностальгия по их великому прошлому при столь безнадежнм
настоящем под ярмом диктатур обостряет их унижение и
чувство бессилия».
По мнению Морена, лицемерная и односторонняя
поддержка Соединенными Штатами Израиля, заставляющая мир
поверить в то, что Израиль - инструмент США и наоборот, что США
- инструмент Израиля, воскрешает арабскую мечту о большой
транснациональной исламской общности Oumma. Израильско-
палестинский вопрос, как и борьба против «Аль-Каиды», не
решаются ни путем глобальной войны, ни путем полицейских
репрессий. Единственная альтернатива - демократия и мир с
Исламом.
Это и есть основополагающие принципы планетарной
политики для создания мирового общества, которые Морен назвал
антропологическими (т. к. речь идет о политике человечества
в планетарном масштабе) и о политике цивилизации, чтобы
124

в результате оно не стало обществом планетарной имперской
гегемонии, а обществом, созданным на основе конфедерации
цивилизаций. События 11 сентября 2001 показали, что только
на уровене мировой политики могут быть решены проблемы
неравенства и несправедливости.
Единая политика цивилизации - единственный ответ на
войну цивилизации.
Делая акцент на глубокой двойственности технических
достижений человечества, он говорит о кризисе западной
цивилизации.
Автор книги К пропасти призывает покончить с
«развитием», базой которого является техно-экономическое мышление,
а его инструментом - колонизация отсталых стран западными
странами. Некоторые западные ценности, убежден Морен,
должны быть поставлены под вопрос, в первую очередь, такие,
как безоглядная вера в прогресс.
Он призывает покончить с «развитием», которое
игнорирует все некалькулируемое разлагая искусство жизни и мудрость
тысячелетних культур: «Необходимо прозреть и увидеть то,
что технологические достижения научные, медицинские,
социальные, несут в себе также и разрушение: разрушение
биосферы, культур, создание новых неравенств, новых ограничений
прав». В противовес этому «развитию» Морен выдвигает
принципы политики цивилизации. У этой новой политики
человечества есть срочная миссия: солидаризация планеты. Например,
в вопросе сохранения и контроля общих всемирных запасов, в
особенности воды, нефтяных резервов. Политика цивилизации
собирается развить лучшее в западной цивилизации, отклонив
худшее в ней, но интегрируя в неё фундаментальные
достижения Востока и Юга.
Идея планетарного единства жителей планеты Земля,
всех обитателей Родины, как гласит название книги Эдгара
Морена Земля-Родина (Terre patrie 1993) - основа нового
сознания.
125

Впервые в истории цивилизации мы знаем, что вся планета
находится под угрозой, и мы призваны спасти ее, уберечь от
катастрофы. В каждом из нас должна произойти инициация, мы
должны подготовиться к большому духовному сражению.
Размышления автора ведут к осознанию, что Земля - это не
просто физическая планета, плюс биосфера, плюс человечество.
«Земля - это комплексное целое, физическое, биологическое и
антропологическое. Жизнь означает рождение истории
планеты Земля, и Человек - есть рождение истории жизни Земли.
Человечество представляет собой планетарную и
биосферную целостность. Человек - это естественное, природное, и в
то же время, сверхестественное существо, он должен питаться
из источника живой физической природы, но он рожден
культурой и его характерным отличием является культура,
мышление и сознание».
Мы, все вместе и каждый в отдельности, призваны
участвовать в большом сражении духа. Морен призывает осознанно
относиться к тому, что человеческий разум несет в себе также
и самые страшные беды: то, что рождается из непонимания,
слепоты, иллюзий, безумия. Поэтому особенно важно помнить
о способности нашего разума к рациональному мышлению,
отличающемуся от рационализации, к ясности понимания, к
сочувствию и состраданию.
Цитируя парадоксальную фразу Хайдеггера: «Наше начало
не позади нас, а впереди нас» Морен предполагает новое начало:
«Мы знаем, что в истории жизни на Земле и в истории
человечества было немало новых стартов». Ведь человек не сразу родился
homo sapiens. Таким образом, можно признать, что каждый этап
имеет свой конец, являющийся, в то же время, началом
нового этапа. Тогда мы можем сказать, что человечество находится
в конце того этапа, который называется историей, которая, по
мнению Морена, не является неотъемлемой характеристикой
человечества. «Ведь человечество жило, эволюционировало в
течение многих тысячелетий и без истории!»
126

Но конец истории понимается им не в смысле Фр. Фукуя-
мы, который считал, что мы находимся в конце Истории,
потому что мы уже исчерпали все великие возможности человека и
общества: а именно, парламентарную демократию и
либеральную экономику.
По мнению Морена, мы находимся в конце Истории, скорее
в смысле Р. Паниккара, по убеждению которого, мы должны
пересмотреть последние шесть или восемь тысяч лет истории
цивилизации, чтобы спросить себя, в этом ли, на самом деле,
заключается судьба человечества? Может быть существует
иная идея и цель жизни человечества, которая находится вне
истории? И если, таким образом, можно начать заново, то этот
новый старт будет означать начало другого пути!
Метаморфоза невидима в своем начале. Планетарное
сознание, пройдя через интернационализацию сознания последних
десятилетий, находится на пути к рождению идеи Земли-Родины,
детьми которой мы являемся. Это набросок новой цивилизации,
поиск нового качества жизни в новых обстоятельствах, когда
научные и технические достижения несут глобальное
освобождение, но одновременно и угрозу коллективной смерти.
Эдгар Морен, делая ставку на возвращение к истокам, на
восстановление многообразия, уверен, что нужно всегда надеяться
на невероятное: «В этом состоит акт доверия, надежда на
определенные генетические качества индивида, как и всего человечества
вместе взятого. В истории человечества способности к
самотрансформации пробуждаются в ситуации кризиса, когда застывшие
структуры распадаются на пороге гибели. Я верю в
возрождающую способность нового универсализма с интеграцией
цивилизаций Севера, Юга, Востока и Запада. Это идея arche, того, что было
в начале. Надо вернуться к истоку, надо заново родиться!»
Может быть, необходимо еще ближе подойти к пропасти,
чтобы сделать настоящий скачок к спасению, чтобы мировое
общество преобразовалось в общество наций и культур,
объединённых друг с другом в борьбе за выживание.
127

* * *
Сегодня, перед лицом глобальных вызовов, предъявляемых
современным миром, обитатели планеты - представители
разных культур, - все больше осознают необходимость создания
универсальной культуры, планетарного общества для
выживания и мирного развития. Новая универсальная этика должна
создаваться на базе полилога культур, как результат
интеграции позитивных интеллектуальных и духовных концепций,
глубоких преобразований в сознавнии людей. Новая культура
поможет создать новый тип универсального сознания в основе
которого смогут гармонично сосуществовать и обогащать друг
друга специфические особенности различных культур,
нашедшие отражение в общечеловеческих универсальных ценностях,
а также осознанное и ответственное отношение к планете, на
которой мы живем. Этой сложной проблеме наряду с другими
многообразными проблемами современной цивилизации,
массовой культуры, экологии, роли интеллектуалов в нынешнем
мире посвящены усилия ученых разных стран.
Одним из наиболее ярких и значительных представителей
этого направления междисциплинарных исследований является
французский социолог и философ Эдгар Морен. Морен известен,
главным образом, как родоначальник и активный приверженец
«комплексного мышления». Опираясь на идеи Жака Моно,
Джона фон Неймана, Ильи Пригожина и др., он развивает
проект «комплексной социологии», в центре которой — принципы
непредопределённости (непредрешенности), самоорганизации
и диалогичности. В главном труде своей жизни, шеститомной
энциклопедии под названием Метод (La Méthode, 1977—2004),
Морен пытается понять и реорганизовать знание, общество,
политику, этику. Решительно отказываясь от разделения знания
на обособленные дисциплинарные области, Морен призывает
воссоздать связи между различными областями
дисциплинарного знания, понимать знания в их контексте и в совокупности,
когда они и обретают свой подлинный смысл.
128

Признанный международный авторитет в разработке общей
теории систем и принципов комплексного познания, Эдгар
Морен назван в энциклопедии, изданной Международным
обществом по исследованию комплексных систем (1997 г.), в числе
30 наиболее выдающихся ученых наряду с биологом Людвигом
фон Берталанфи, кибернетиком Стаффордом Биром, нейробио-
логом Франсиско Варелой, математиком Норбертом Винером.
Книги и статьи Морена переведены на многие языки мира, он
особенно известен в Испании, Португалии, Латинской
Америке. Почётный доктор 15 университетов мира, (университет
в Мексике и центр CNRC в Париже носят его имя), командор
Ордена Почётного легиона и Ордена искусств и литературы,
кавалер Большого креста ордена Св. Иакова и Меча
(Португалия), ордена Гражданских заслуг (Испания), Золотой медали
Аристотеля ЮНЕСКО, Международной премии Каталонии и
т.д. и т. п.
Есть интеллектуалы, у которых мышление занимает место
насыщенной событиями биографии, для других сама жизнь
более важна, чем творчество. Эдгар Морен никогда не отделял
одно от другого. «Центральным пунктом всей твоей работы,
было размышление о познании... Это занятие заняло всю твою
жизнь...» писал о Морене известный французский социолог
Ален Турэн. Не случайно Н.Тронг, автор специального номера
Le Monde (hors série 2010), посвященного Эдгару Морену,
назвал его Монтенем планетарной эры. Согласно Монтеню, «un
honnête homme est un homme mêlé» честный человек - это
человек со смешанными качествами.
Борец против нацизма, коммунист времен Второй мировой,
диссидент в эпоху Сталина, социолог современности (sociologie
du présent) и метафизик будущего, основоположник ряда
гуманитарных наук и вдохновитель комплексного мышления, Эдгар
Морен не перестает учиться, сопротивляться и изменяться,
вполне соответствуя своему неизменному девизу «жить в дуэли
противоречий», жить между противоречием и сопротивлением
129

(имеется ввиду также и сопротивление в области знания и
дисциплинарной закрытости), между маргинализацией и
признанием, между ощущением катастрофы и верой в будущее .
Его жизнь и творчество столь разноплановы и многомерны,
что не входят в рамки определенного обозначения. Это
отражено в его биографии Edgar Morin l'indiscipliné. Это значит,
что Морен, будучи сторонником принципа комплексного
мышления, находится вне дисплинарных рамок, не ограничиваясь
одной из дисциплин. «Ничто человеческие ему не чуждо»,
писал о Морене Ален Турэн, определяя отношение к Морену со
стороны специалистов, попутно заметив, что особенно в начале
его научного пути многие ученые с недоверием смотрели на то,
«как этот дилетант большими шагами меряет их лужайки».
Его широта и великодушие относится не только к научным
дисциплинам, но и ко всему мировоззрению Морена, а также к
его отношению к людям. «Ты никогда не защищал нацию или
этнос, ты всегда защищал право наций на существование, на
свободу и уважение», утверждает Турэн.
Здесь уместно вспомнить о принципиальной позиции
Морена в вопросе конфликта между Израилем и Палестиной, когда
Морен в Le Monde от 4 июля 2002 года выступил с резкой
критикой против политики репрессий Ариэля Шарона, говоря о том,
что жертвы палестинцев в 20 раз превосходят израильские, но
об этом никто не говорит: «Разве сочувствие относится
только к одному народу?» Из-за своей переходящей установленные
границы открытости в дискуссиях по еврейскому вопросу и
резкой критики политики Израиля, Морен даже был привлечен к
суду по обвинению в «клевете расистского характера».
Морен никогда не боялся диалога и шел на риск полемики,
основываясь, в первую очередь, на таких принципах диалога
как равенство в правах и достоинстве относя эти принципы к
персонам и к культурам. Большой опасностью для диалога и в
том, и в другом случае, считает Морен, остается непонимание.
Сама за себя говорит фраза Монтеня «Варварами называют
130

людей других цивилизаций». Понимая, что и он сам во многом
является жертвой непонимания, Морен все же указывает на
важное отличие, состоящее в том, что он всегда пытался
последовательно объяснить и отстоять свою точку зрения.
Между двумя большими французскими социологами
Пьером Бурдьё и Эдгаром Мореном никогда не было фронтальной
полемики, но оба социолога развили две непримиримые точки
зрения. «Больше когерентности», хочет сказать Морену
Бурдьё. «Больше ньюансирования», отвечает ему Морен.
Поэт и писатель Ален Борер, говоря о глубокой связи
творчества и жизни Морена, делает акцент на его гуманизме,
воплощенном в его «безгранично братском мышлении». Потому
что человеческое, человек и сама жизнь, всегда находились
в центре внимания и научного интереса Морена. Не
случайно Борер упоминает Паскаля, легендарного французского
мыслителя, соединившего, казалось бы, несоединимое —
рацио и метафизику: «между бесконечно великим и бесконечно
малым Паскаля, Морен вводит бесконечно сложную
субстанцию — жизнь».
* ic *
Эдгар Морен (Эдгар Наум) родился в семье приехавших
из Греции евреев-сефардов, его отец был коммерсантом из Са-
лоник. Его мать, Луна, умерла от сердечного приступа, когда
сыну было 10 лет. Это событие, названное Мореном
«внутренней Хиросимой», оставило глубокий след в его судьбе и
в творчестве. Фраза Гераклита «Жить смертию, умирать от
жизни» сопровождала Морена на протяжении всего его
жизненного пути.
После учебы в Сорбонне, Эдгар Морен вступил в
Коммунистическую партию Франции и впоследствии стал активным
частником антифашистского Сопротивления, подружился
с Франсуа Миттераном. Тогда же он взял псевдоним Морен.
Годы борьбы в рядах Сопротивления, ставшие позднее толчком
131

к сопротивлению сталинизму, дали Морену возможность
пережить моменты дружбы, братства и солидарности, которые
оказали большое влияние на формирование его мировоззрения. С
1949 года он отходит от ФКП и впоследствии был исключен из
неё за антисталинистские высказывания.
В 1955 году Морен становится одним из организаторов
Комитета против войны в Алжире. При поддержке Мориса Мерло-
Понти он поступил в Национальный центр научных
исследований (CNRS), в 1957 году вместе с Ж.Дювиньо и Р. Бартом
основал философско-социологический журнал Аргументы,
который был создан по модели журнала Ragionamenti,
издававшегося в Италии его друзьями Ф. Фортини и Р. Гвидуччи.
В 1961 году Морен с Г. Фридманом и Р. Бартом основал
журнал Communications и возглавил Центр исследований
массовых коммуникаций. В 1960-е годы Морен много работал
и преподавал в Латинской Америке, в Мексике участвовал в
создании национального Университета.
Пионерскими стали введенные Мореном формы
«социологической вылазки», группового, близкого к этнографическому,
обследования и описания «одного случая» - Коммуна во
Франции: Метаморфозы Плозеве (1967) и Слухи в Орлеане (1969,
а также жанр социологического дневника (Калифорнийский
дневник, 1970, использование фото- и кинодокументов в
социологии (документальный фильм Хроника одного лета, 1961,
с Жаном Рушем). В труде Социология (1984) дан обзор более
чем 30 летней исследовательской работы Морена в области
социологии.
К основным работам с использованием антропологического
подхода следует отнести следующие труды.
Человек и смерть (L'Homme et la mort ,1951), где Морен
на границах дисциплин этнографии, социологии, философии
и биологии впервые использует антропологический подход в
исследовании темы смерти с доисторических времен до
современности.
132

Во Введении к политике человека (Introduction à une
politique de l'homme 1965) Морен показывает, как политика
в процессе превращения в антропополитику, завоевывает все
большее пространство в жизни, становясь все более
противоречивой по отношению к человеку.
В сводном труде Потерянная парадигма: человеческая
природа (La Paradigme perdu. La Nature humaine 1973),
представлены обобщающие теоретические взгляды Морена, в том
числе концепция «комплексного познания».
В работе Целостность человека (L'Unité de l'homme,
1974) пересекаются теория эволюции, этология, история,
исследования мозга и гуманитарные науки, чтобы создать основу
для трансдисциплинарной антропологии.
В Диалоге о природе человека (Dialogue sur la nature
humaine, 2000; совместно с Борисом Сирильником), в центре
внимания находится вопрос о соединении естественных наук
с гуманитарными науками: социологией, психиатрией,
психоанализом.
В диалоге с астрофизиком Мишелем Кассэ Дети неба:
между пустотой, светом и материей (Les enfants du ciel:
entre vide, lumière, matière, 2003) обсуждается вопрос: «Что мы
можем узнать о нас самих из истории космоса?»
Морен разрабатывает диагностику фундаментальных
проблем нашего времени в работах: Выход из XX века ( Pour sortir
du XXe siècle, 1981), Размышления о Европе (Penser l'Europe,
1987), Земля-Родина (Terre-Patrie, 1993).Книга Эдгара
Морена Комплексность человека (La Complexité humaine, 1994)
объединяет ключевые понятия его произведений и
позволяет впервые сформулировать принципы комплексного
мышления. Публикация К политике цивилизации, (Une politique
de civilisation, 1997) с Сами Наиром дала формулу, которую
использовал президент Саркози в своей речи 31 декабря 2007,
ознаменовав интерес политики и средств массовой информации
к идеям Морена. Для осуществления политики цивилизации,
133

этой «utopie réaliste» автор La Méthode призывает применить
на практике свой метод комплексного мышления, к которому
относятся такие ключевые понятия как этика, знания, язык,
логика, информация. Морен верит в возможность рождения
нового планетарного сознания, способного «цивилизовать
отношения между людьми «civiliser les relations humaines».
Спасибо, Эдгар Морен, за это страстное послание
человечеству, за веру в «созидающего человека», в способность
человечества возрождаться и творить, заключенную в каждом из нас.
Спасибо за надежду на будущее, на краю пропасти!
Галина Наумова
К. ф. н., культуролог, куратор проекта
«На перекрестке культур - встреч французских
и российских интеллектуалов».
* * *
На русском языке изданы книги Морена О природе СССР:
Тоталитарный комплекс и новая империя. М.: РГГУ, 1995
и Метод. Природа Природы. Том 1 : М.\ Прогресс-Традиция,
2005.
134

СОДЕРЖАНИЕ
К пропасти? 5
Кризис модернизма 12
После Просвещения 22
Вызов глобализации 31
Рождение планетарного общества 42
Культура и глобализация в XXI веке 58
Всемирное общество мира против общества террора 71
Реализм и утопия 84
Наше начало впереди нас 99
Итак, к пропасти? 106
«К пропасти?» Эдгара Морена
Послесловие от переводчика 119

Эдгар Морен
К пропасти?
Главный редактор издательства И. А. Савкин
Дизайн обложки И. Н. Граве
Оригинал-макет H.H. Орловская
Корректор Д. А. Потапова
ИД № 04372 от 26.03.2001 г.
Издательство «Алетейя»,
192171, Санкт-Петербург, ул. Бабушкина, д. 53.
Тел./факс: (812) 560-89-47
E-mail: office@aletheia.spb.ru {отдел реализации),
aletheia@peterstar.ru {редакция)
www.aletheia.spb.ru
Фирменные магазины «Историческая книга»:
Москва, м. «Китай-город», Старосадский пер., 9.
Тел.(495)921-48-95
Санкт-Петербург, м. «Чернышевская», ул. Чайковского, 55.
Тел.(812)327-26-37
Книги издательства «Алетейя» в Москве
можно приобрести в следующих магазинах:
«Библио-Глобус», ул. Мясницкая, 6. www.biblio-globus.ru
Дом книги «Москва», ул. Тверская, 8. Тел. (495) 629-64-83
Магазин «Русское зарубежье», ул. Нижняя Радищевская, 2.
Тел.(495)915-27-97
Магазин «Гилея», Нахимовский пр., д. 56/26. Тел. (495) 332-47-28
Магазин «Фаланстер», Малый Гнездниковский пер., 12/27.
Тел. (495) 749-57-21, 629-88-21
Магазин издательства «Совпадение».
Тел. (495) 915-31-00, 915-32-84
Подписано в печать 16.01.2011. Формат 84x108 ιΜ·
Усл. печ. л. 8,4. Печать офсетная. Тираж 3000 экз.
Заказ №