П. И. ТКАЧЕВ
ВЕЧНЫЙ БОЙ
(Памфлетное наследие Я. Галана и традиции
М. Горького)
ИЗДАТЕЛЬСТВО БГУ им. В. И. ЛЕНИНА
МИНСК 1970

Ткз.чсв П W
Т 48 Вечный бой. Мн., Изд. БГУ. 1970.
188 с. 1000 Э'кз. 63 к.
«Нам дороги замечательные традиции Горького-художника,
Горького-гражданина и борца». Эти слова принадлежат
Председателю Совета Министров СССР А. Н. Косыгину. («Правда» от
30 марта 1968 г.) П. И. Ткачев и пытается показать, каким путе!^
шло влияние М. Горького на Я. Галана, как выдающийся
украинский памфлетист продолжал и углублял горьковские
традиции. Автор анализирует памфлетное наследие Я. Галана,
показывает действенность и значение его произведений,
направленных на разоблачение фашизма, клерикализма, национализма.
Книга представляет интерес для студентов-филологов,
учителей и журналистов, для широкого круга читателей.— Библиогр.
в подстроч. примеч.
7-2-2
37-70
8С(Укр)2

От автора
М. Горький и Я. Галан... Учитель и ученик. Можно
ли так сказать? Не будет ли ошибкой утверждение, что
Ярослав Галан является продолжателем горьковских
традиций?
Видные исследователи произведений Я. Галана,
писатели, знакомые и близкие замечательного
украинского публициста отвечают на эти 1вопросы положительно.
В произведениях Я. Галана «ожили гневные слова
Шевченко, /пламенная страсть Франко и Горького»,—
пишет П. Довгалюк1.
Произведения М. Горького «...имели огромнейшее
влияние на формирование мировоззрения и творческого
почерка Ярослава Александровича»,— подчеркивает
Ю. Мельничук2. К. Млинченко в своих работах
неоднократно указывал на то, что Я. Галан является учеником
и продолжателем боевых традиций М. Горького и что
это, наряду с глубоким знанием трудов классиков
марксизма-ленинизма, в огромной степени помогло Я. Галану
стать замечательным мастером публицистики3.
Подобных свидетельств можно привести довольно
много4. Но это только свидетельства. Ни одной
специальной работы, даже небольшой статьи на данную тему
1 П. Довгалюк. Ярослав Галан. Вступительная статья к
сочинениям Я. Галана в трех томах, т. I. КиТв, 1960, стр. 35.
2 Ю. Мел ын и чу к. Ярослав Галан. Льв1в, 1963, стр. 38—39;
см. также стр. 118 и 138.
3 К. Млинченко. Ярослав Галан. Кримвидав, 1957, стр. 64,
83.
4 См. Б. Б уря'к. Ярослав Галан. Вступительная 'статья к
сочинениям Я. Галана в двух томах, т. I. КиТв, 1963, ста. IX;
Анатолий Елкин. Ярослав Галан. М., 1955, стр. 58; Софья и
Любовь Генсорские. Наш друг. В к-н.: Я <р о с л а в Галан. Спо-
гади про (письменника. Львгв, 1966, стр. 99 и др.
3

пока -не существует, а между тем необходимость в таком
исследовании остро ощущается.
Каким путем шло влияние М. Горького на Я. Галана?
Как Я. Галан, продолжая и углубляя горьковские
традиции, стал выдающимся, неповторимо оригинальным
памфлетистом? На эти и целый ряд подобных вопросов,
которые имеют определенное и научно-теоретическое и
практическое значение, автор пытался дать ответы.
Автор старался провести, анализ всего памфлетного
наследия замечательного украинского публициста в
свете непреходящих горьковских традиций; проследить
становление памфлета в творчестве Я. Галана, показать
действенность и значение его произведений,
направленных на разоблачение фашизма, клерикализма,
национализма; приоткрыть дверь в творческую лабораторию
Я. Галана-памфлетиста.
В книге рассматриваются не только широко
известные произведения Я. Галана, но и те, которые по той
или иной причине не были опубликованы и хранятся в
рукописном фонде Института литературы им. Т. Г.
Шевченко АН УССР, в Центральном Государственном
архиве литературы и искусства (Москва), Центральном
историческом архиве УССР, Львовском областном
государственном арх1иве. Исследуются также отдельные
памфлеты и их варианты, рецензии и записные книжки
Я. Галана, его переписка с родными и знакомыми,
воспоминания и т. д.
Автор приносит благодарность за советы и
дружескую помощь при создании книги М. А. Кротковой-Га-
лан, доктору филологических наук, (профессору Ф. И.
Кулешову, доктору филологических наук, профессору
П. П. Охри1мен1КО', кандидатам наук Г. В. Булацкому,
С. А. Лысенко, Я. Цательнику, М. Е. Тикоцкому,
писателю В. Хомченко.

Глава I
М. Горький и Я. Галан. Становление памфлета
в творчестве Я. Галана
1
Являясь художником ic мировым именем, М. Горыкий
)не мог 1не оказать (влияния на многих писателей. Об этом
свидетельствуют сами деятели литературы. С. Айни
писал: «Он (М. Горький. — П. Т.) был подлинным отцом,
учителем и наставником советских литераторов, он
оказал огромное влияние на рост и расцвет нашей
литературы, на формирование и творчество писателей всех
советских народов... Как и русские литераторы, мы,
писатели братских советских республик, считаем Горького
своим великим учителем»1.
М. Ауэзов, подчеркивая значение М. Горького, пишет
«о глубоком восприятии» писателями «принципов его
могучего, гуманистического в самой своей основе
реализма»2. Подобные высказывания мы можем найти у Я.
Колеса, М. Рыльс1КО!го, А. Упита, И. Эренбурга, Мартина
Андерсена Немее, Анри Бар'бюса, Анны Зегерс, Яна
Дрды, Юлиана Тувима, Назыма Хикмета... Им и
многим другим пример М. Горького, его гуманистические
произведения помогли стать видными писателями,
борцами за счастье трудящихся.
На тему «Горький и украинская литература» написан
целый ряд исследований, работ. Из них в (первую
очередь надо назвать обстоятельные труды
литературоведов Л. Н. Новичонко3, М. Н. Пархоменко4, Н. Е. Крути-
1 С. Айни. Литературные заметки. «Правда», 13 декабря 1954 г.
2 М. Ауэзов. Наше общее дело. «Литературная газета»^
14 декабря 1954 г.
3 Л. Н. Н о в и ч е н к о. А. М. Горький и украинская
литература («Известия АН СССР», 1954, т. XIII, вып. 3).
4 М. Н. Пархоменко. А. М. Горький и украинская
литература (Русско-украинские литературные связи. М., 1951); Иван
Франко и русская литература. М., 1954; Горький и украинская
литература. В кн.: Горьковекие чтения. М.—Л., 1949.
5

ковой1, К. П. Зелинского2, М. Юнович3 и других.
Подробно останавливаться на этом воп/росе мы «не будем, а
проделаем небольшой экскурс в данную область для
того, чтобы полнее раскрыть машу тему, таж как
воздействие М. Псрь/кого ш творчество Я. Галана шло не только
путем усвоения украинским публицистом наследия
М. Горького, но и через произведения украинских
писателей: И. Франко, М. Коцюбинского, Л. Украинки,
В. Стефаника, а также посредством личного общения
с друзьями по перу — западноукраинскими деятелями
литературы: С. Тудором, А. Гаврилюком, П. Козланю-
мам, на которых в свою -очередь оказал определенное
влияние М. Горький.
«На украинскую литературу,—пишет М. Н.
Пархоменко,— Горький оказал особенно сильное воздействие.
Еще до революции 1917 (года оно способствовало
определению путей и характера развития демократического
крыла украинской литературы»4.
Воздействие М. Горького на украинских литераторов
шло в основном по двум направлениям: первое —
знакомство с произведениями М. Горького, второе — личное
общение и дружба с украинскими писателями.
Второе, естественно, не исключало первого. Правда,
в дореволюционное время из украинских писателей
только аднсму М. Коцюбинскому посчастливилось
встречаться с Горьким, слушать его высказывания и замечания
о своих произведениях.
В 1903 году в Черновцах вышла отдельной книгой
пьеса М. Горького «Мещане». В предисловии
рассказывалась о значении произведений М. Горького для народа
и, в частности, для молодежи, сообщалось, что
Горький— выразитель марксистской идеологии в
поэтических образах — стал горячо любимым писателем.
После ареста М. Горыколо царскими властями в
1905 году «за границей, — писал В. И. Ленин, —началась
1 Н. Е. Крутикова. Великое братство (ом. журнал
«Советская Украина», №• 2, 1951).
2 К. Л. Зел'ииский. М. Горький и развитие социалжти'ческо-
го реализма в литературах СССР (см. кн.: Творчество М.
Горького и вопросы социалистического реализма. М., 1958).
3 М. Юнович. М. Горький в борьбе за равенство и дружбу
народов. М., 1957.
4 М. Н. Пархоменко. Горький и украинская литература.
В кн.: Горьковсше чтения. М.—Л., 1949, стр. 451.
6

энергичная кампания среди образованного буржуазного
общества ib пользу Горького...»1
В защиту Горького поднял свой голос и И. Франко.
Он выступил со статьей в журнале «Гром адеький голос».
Оба писателя и И. Франко и М. Горький активно
боролись с проявлением национализма. В ответ на злобные
вылазки украинских буржуазных националистов,
И. Франко с гордостью заявлял:
«Мы все русофилы, слышите, повторяю еще раз: мы
©се русофилы. Мы любим великорусский народ и желаем
ему всяческого добра, любим и изучаем его язык и
читаем на этом языке... Мы любим в русской духовной
сокровищнице драгоценные золотые зерна, но отличаем
их от половы, от шлака, от плодов темноты... И в этом
мы чувствуем себя солидарными с лучшими сынами
русского народа»2.
В 1911 гаду в статье «Издалека» М. Горький
предлагает противопоют авит ь «з оологическом у на цион а ли з -
му» единство всех честных людей на основе
демократических идей. Вопрос единства прогрессивных писателей
подымает М. Горький и в 1912 году в статье «О русской
интеллигенции и национальных вопросах», которая была
написана для журнала «Украинская жизнь» по просьбе
М. Коцюбинского.
В произведениях М. Горького и И. Франко много
общих идейных мотивов, совпадают их взгляды на роль и
назначение литературы и писателя в жизни народа.
При ознакомлении с творчеством И. Франко нельзя
не заметить созвучности его «Бориславских рассказав»,
«Каменоломов» с горьковскими произведениями.
«В «Вечном революционере» Ивана Франко слышим
гимн неукратимому человеческому духу и воспевание
стремления к свободе, к свету, новым выражением
которых была вся революционная романтика Горького от
«Песни о Соколе» до «Песни о буревестнике». «Камери»
Ивана Франко исполнен пафосом революционного
творчества, верой в победу человеческого духа, высшим
выражением которых у Горького была поэма «Человек»...
При всех различиях эти произведения Франко сходны с
произведениями Горького не только по материалу, но и
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 9, стр. 2Э9.
2 Цит. по «Истории УССР», т. 1. Киев, 1956, стр. 789.
7

пю общей обоим писателям гуманистаческюй
направленности»1.
Человек труда—главный тарой литературы!—девиз
творчества Горького и Франко. Эту традицию двух
великих писателей в новых условиях продолжил Я. Галан,
который показал после воссоединения Западной
Украины в единую Советскую Социалистическую Республику
«величие освобожденного человека», воспел его
вдохновенный труд.
В борьбе против декадентов Горький и Франко шли
рука об руку. Сопоставляя статью М. Горького «Поль
Верлен и декаденты» со статьями И. Франко «Из чужих
литератур», М. Н. Пархоменко приводит интересные
совпадения мыслей двух писателей. Декаденты, заметил
М. Горький, «с точки зрения врача-психиатра, — люди
психически больные». Франко двумя годами позже
писал: «Дальше в этом направлении идти уже /некуда;
остается либо возвращение к старому (<к ^реализму.—
Я. Т.), либо клиника и дам для сумасшедших»2.
'Встречаться с М. Горьким посчастливилось, как мы
уже говорили выше, только Михаилу Коцюбинскому.
После знакомства с М. Горьким (1905) под его
непосредственным воздействием украинский писатель создает
самые лучшие свои произведения—повесть «Фата
Моргана», очерк «Тени забытых предков», а также целый
(ряд тонких по мастерству и высокоидейных рассказов
из жизни yiKipaniHiciKicino народа.
М. Горький помог М. Коцюбинскому взглянуть на
жизнь другими глазами, о чем убедительно
свидетельствует повесть «ф|ата Моргана», где дана поистине
монументальная картина революционного движения
украинского народа в 1905 году. Повесть по своей сущности
трагическая, но этот трагизм—не безвыходность, не
отказ от революционной борьбы, а, наоборот, страстный
призыв к новой борьбе. Тогдашний читатель чувствовал,
что оставшиеся в живых герои повести «Фата Моргана»
не сложили оружие, что они снова займут место в рядах
бойцов грядущей революции.
Оптимистическое звучание трагического произведе-
1 М. Н. Пархоменко. Горький и украинская литература.
В кн.: Горько век и е чтения. М.— Л., 1949, стр. 459.
2 М. Н. Пархоменко. Иван Франко и русская литература.
М., 1954, стр. 232—233.
8

имя, вера в человека — эти горькавские мотивы стали
мотивами творчества М. К'оцюбинаюого, а позднее и
Я. Галана в раюаказах «Мертвые борются», «Казнь»,
«Встреча на мосту», а также ib пьесе «Под золотым
орлом»1.
Работа М. Горького по созданию и сплочению
многонациональной 'пролетарской литературы (получила
особенно широкий размах в годы Советской власти и дала:
замечательные результаты. В мире нет другой такой
передовой, высокоидейной и многонациональной
литературы, как у нас. У истоков ее стоит М. Горький.
В памфлете «Довольно!» Я. Галан писал, что
история Западной Украины — «это история беспрерывной,
жестокой :и героической борьбы за самые элементарные
и одновременно священные права 'человека, за его
свободу, за его достоинство»2.
Долгое время родина Ярослава Галана находилась
под гнетом австро-венгерюкой (монархии. Политически
западноукраинаюий народ был (совершенно бесправен..
Национальных школ не было, делопроизводство велось,
на немецком языке. Он совершенно'был лишен
возможности решать свои дела (конституционным путем.
Яроолав Галан родился 27 июля 1902 года в
местечке Дынув на Сане в семье мелкого служащего. Детство-
будущего писателя прошло среди крестьянских детей.
Уже мальчишкой Ярослав видел нищету и горе народа,,
дикий произвол поработителей. Впоследствии он
напишет: «Не было того унижения, (какого не испытывали бы
тогда украинцы, и даже национальное имя их 'было
предметом .ненависти для тиранов» (III, 365).
В 1909 г. Я. Галан поступил в начальную школу
г. Перемышля. Все просвещение в тогдашней Галиции,
находилось в руках греколкаталических священников.
Впоследствии Я. Галан в своих произведениях и
публичных выступлениях не раз 1коанется темы школьного
воспитания. В статье-памфлете «Так растут подростки»
1 «Сильная вещь...— это оптимистическая трагедия»,— писал
М. Рыльский о пьесе Я. Галана «Под золотым орлом» (Институт
литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР, отдел рукописей, ф. 82,
д. 195).
2 Я. Галан. Твори в трьох томах, т. III. Кшв, 1960, стр. 127.
В дальнейшем выдержки, за исключением оговоренных, даются по
этому изданию в тексте: римская цифра обозначает том, арабская —
страницу.
9^

(1931) ^публицист с присущим ему едким сарказмом
покажет школу того времени. Польша — «большая
тюрьма, где живут миллионы трудящихся», а в этой большой
тюрьме есть тюрьмы поменьше, окна у них без
железных решеток и находятся там тысячи ребят. О их
воспитании заботятся «паны-профессора» («в Польше, —
иронически замечает Я. Галан,— все профессора»). Что же
они преподают? Молитву и травила стрельбы «в грудь
своего отца или брата». «Восемь, десять лет такого
«воспитания», и из 'голов маленьких Ивасей выбивают
все то, что мешает им быть пушечным мясом». И вот
перед нами, далее пишет Я- Галан, «материал...
чистокровного фашиста» (II, 225—228).
Окончив начальную школу, Я. Галан поступает в
первый класс Перемышльакой гимназии. Преподавание
в гимназии ничуть не отличалось от школьного. Изо
дня в день гимназистам прививали буржуазный
национализм, дикий шовинизм, религиозный фанатизм и
ненависть к России.
Я. Галан больше учился самостоятельно, «в своем
подполье» (II, 228), т. е. дома. В семье Галанов была
своя -библиотека, где среди других книг находились и
книги русских классиков. Можно предположить, что в
домашней библиотеке Галанов были и книги Горького.
Произведения Алексея Максимовича пользовались в
Западной Украине огромньим успехом1.
Перед началом первой мировой войны «австрийская
жандармерия,—писал в «Автобиографии» Я. Галан,—
арестовала моего отца как «моаквофила» и вывезла в
концлагерь «Талертоф», а семья была выселена в Дынув.
После прихода русских войок (1915 год.— П. Т.) мать с
детьми выехала во Львов, а во время наступления
австро-венгерских войак эвакуировалась в Киев
и Ростов-на-Дону»2.
В Ростове-на-Дону Ярослав поступает в гимназию
и продолжает учиться вплоть до 1918 года.
1 См. в кн.: М. Пархоменко. Иван Франко и русская
литература. М., 1954, стр. 227; а также статью П. Козла.нюка
в ж. «BiT4H3Ha», 1951, № 5.
2 См. «Автобиографию» Ярослава Галаяа, которая
опубликована в журналах «Радянське л^ературознавсг-во», 1950, № 1, стр. 95—
96; «Вопросы литературы», 1961, № 7, стр. 154—155. Оригинал
хранится в Отделе рукописей Института литературы им. Т. Г.
Шевченко АН УССР, ф. 82, д. 361.
10

Это были годы революции. Позднее Ярослав Галан
назовет их в овоей жизни («незабываемыми днями»1. «В те
незабываемые дни,— ипишет Б. Буряк,— будущий
пролетарский писатель впервые услышал «Интернационал»,
тогда же впервые он вымолвил слово «Ленин». За время
лребьивания в России он хорошо изучил русский язык
и литературу. До конца -жизни его любимыми
шпателями были Пушкин и Некрасов, Чернышевский и
Салтыков-Щедрин, Гоголь и Толстой, Горький и Маяковский»2.
Об этом же свидетельствует и другой исследователь
творчества Я. Галана К. Млинченко: «Здесь (в Ростове-
на-Дону.—П. Т.) Я. Галан читает много произведений
классиков русской литературы — Пушкина,
Чернышевского, Салтыкова-Щедрина, Горького и др., под влиянием
которых формировались его литературно-эстетические
взгляды»3.
«Именно здесь, учась в Ростовской гимназии,—
подчеркивает и известный советский писатель, друг Я. Гала-
на Владимир Беляев,— Ярослав Галан... увлекается
произведениями буревестника революции — Ма'ксима
Горького»4.
В письме к автору этой работы жена писателя —
М. А. Краткою а-Галан писала о том, что Ярослав
Александрович ib разговорах с ней неоднократно вспоминал:
«С произведениями Горького и Салтыкова-Щедрина он
довольно обстоятельно познакомился еще в России, в
Ростове-на-Дону». Эти свидетельства говорят о том, что
на становление литературных взглядов у Я. Галана,
на формирование его мировоззрения как будущего
революционера, благотворное влияние оказало творчество
М. Горького.
В 1918 году мать будущего писателя вместе с детьми
возвращается из Ростова-на-Дону в Перемышль. Через
четыре года (1922) в тяжелых условиях панской Польши
Я. Галану удается окончить гимназию .В том же 1922 го-
1 См. «Незабываемые дни». В кн.: Свет с Востока. М., 1964,
стр. 39—43.
2 Б. Буряк. Ярослав Галан. (Предисловие) к -произведениям
Я. Галана в двух томах, т. I. КиУ.в, 1953, стр. IX.
3 К. Млинченко. Ярослав Галан. Симферополь, 1957, стр. 4.
4 См. Послесловие В. Беляева в кн.: Я. Галан. Избранное.
М., 1952, стр. 325; Об этом же в кн.: Анатолий Елки н.
Ярослав Галаи. М., 1955, стр. 11.
11

ду Ярослав Александрович поступает в Венский
университет.
Будучи студентом Вен-аюого университета, Ярослав
Галан близко сходится с революционно .настроенными
рабочими, участвует ib демонстрациях, становится членом
рабочего товарищества «Единство», руководимого Ком*
мунисти ч еокю й in ар тие й Австрии.
Впоследствии Я. Галан вспоминал, что на путь
настоящего революционера он стал в 1923 году.
В 1924 "году, будучи на каникулах в Перемышле,
Я. Галан -вступает в ряды Коммунистической партии
Западной Украины. Это .событие не случайно. Вся
предыдущая сознательная жизнь Я. Г.алана была
подготовительным этапом для самостоятельной борьбы за
счастье трудящихся.
Находясь в Вене, Я. Галан наблюдал зарождение
фашизма. В предисловии к сборнику «Их лица»1 он описал
свое «знакомство» с .приверженцами Гитлера. Новая
возможность взглянуть на Л'йДО фашизма представилась
Я. Галану в 1925 г., когда он во время летних каникул
совершил поезщку в Италию.
Я. Галан приехал в Палермо в день «выборов» в
первый фашистский «парламент». Здесь он видит ту же кар-
тину, что и в Неаполе, Р^ме,^ Флоренции и Венеции:
огромное скопление полиие Йских, плакаты, пестрые
ф ашистски е ф л а ги.
Но вместе с тем Я. Галан наблюдал в Италии
проявление народной ненависти к фашистам, готовность
народа -к борьбе за свободу. И это восхищает Я. Галана. Он
сообщает любопытный фа(кт: в то время, как
чернорубашечники Муссолини развлекались, торжествуй свою
«победу На «выборах», итальянские антифашисты
расклеивали по городу революционные лозунги и плакаты.
Публицист рассказывал: «Во всю ширину виадука
пылали на солнце большие крашые буквы боевого лозунга
итальянского подполья того времени: «Эшива Ленин! А
бассо Муссолини!» («Да здравствует Ленин! Долой
Муссолини!»).
Для людей, которые писали эти слова, умерший
Ленин был вселда живым и учил их быть бесстрашными
1 Я. Галан. 1х обличча. Льв1в, 1948.
12

в неравной борьбе. Над Италией <не погасло еще
•солнце...» (II, 550).
Характерно, что М. Горький отмечал эту же форму
борыбы итальянского народа против фашистской
диктатуры Муссолини. «В маленьком городе Сорренто,—
говорил М. Горький,—1в 1924 тоду иа одной улице было иа-
птиса/но: «Вив а Ленин». Полиция закрасила «адлись
желтой краской. Написали красной: «В'ива Ленин».
Полиция закрасила бурой. Написали белой: «Вива Ленин».
Так и написано ino сию шору»1.
В 1926 -гаду украинской молодежью был прекращен
•бойкот польских высших учебных заведений. Я. Галан
переводится в К'раксеский университет. Он с головой
окунается в общественно-политическую работу,
становится членом Коммунистической партии Польши, его
избирают заместителем председателя студенческой
организации «Ж'изнь», руководимой КПП.
2
К 'середине 20-х годов относится начало литературной
деятельности Я. Галана. Он создает инсценировку
новеллы Г Каллера «Ромео и Юлия», драматически
обрабатывает повесть Г Эверса «Альруане». Известность же
Я. Галану принесла пьеса «Дон Кихот из Эттенгайма»
(1926—1927), за которую он получил первую премию иа
'конкурсе.
Среди прогрессивных деятелей культуры мира того
времени (.конец 20-х годов) было широко известно
обращение .китайских писателей. В обращении говорилось:
«...Мы «нуждаемся в поддержке революционного
пролетариата ©сего мира. Мы призываем наших товарищей в
(каждой стране помогать нам чем только можно
—печатанием сведений о китайской революционной борьбе,
требованием отзыва из Китая империалистических
воинских частей и судов, поддерживающих китайскую
реакцию в ее борьбе >с революцией»2.
Состоявшийся в это время восьмой Пленум исполко-
1 А. М. Горький. Собр. ооч. в 30-ти томах, т. XXV. М., 1953,
стр. 71. В дальнейшем выдержки, за исключением оговоренных,
даются по этому изданию в тексте: римская цифра обозначает том,
арабская — страницу.
2 «Вжна», 1927, № 1, стр. 3.
13

ма коммунистического Интернационала в своем решении
указал, что каждая коммунистическая организация
должна решительно поддерживать китайский народ в
его справедливой борьбе против своих и иноземных
поработителей.
В защиту китайской революции поднял свой голос
М. Горький. Великий пролет арами й писатель указывал
на то, 'что только пролетариат всего мира может
помешать империалистам задушить китайскую революцию:
«Только он один, внушительно сказав: «Руки прочь от
Китая!»—1мог бы еще более внушительно доказать, что
это — не пустые слова» (XXVI, 241).
В этой борьбе роль писателя, указывал М. Горький,
очень значительна: «...Обязанность каждого из нас,
литераторов,— осознать себя работниками на весь
революционный мир, воспитывать и почувствовать себя
возбудителем революционного огня во всех странах» (XXVII,
359). Именно таким литератором осознал себя Я- Галан,
написав пьесу «Груз» (1928—1929), а позднее статью
«Кричи, Китай!» (1932).
В процессе работы над драмой «Груз» Я. Галан
ощутил необходимость.'встретиться с М. Горьким. Как пишет
В. Беляев, «к концу 1928 года молодому писателю с
большим трудом удается собрать необходимые средства,
и он вместе со своим школьным товарищем едет к
Горькому в Италию»1.
М. Кроткою а-Галан в письме к автору этой работы
сообщает: «Часто Ярослав Александрович рассказывал
о своей последней поездке в Италию и при этом очень
сожалел, что не мог тогда встретиться с М. Горьким».
Встреча не состоялась по той причине, что Горький на
некоторое время покинул Сорренто. Оставаться же и
ждать не было возможности: скоро должны были
начаться занятия (он в то время работал учителем Луцкой
гимназии) и к тому же кончались деньги.
Возвратившись на родину, Я. Галан снова и снова
обращается к произведениям М. Горького, ищет в них
ответы на мучившие его вопросы.
Разве, не по-горьковоки звучит галановская отповедь
1 В. Беляев. Ярослав Галан. (Послесловие) к книге Ярослава
Г алана «Избранное». М., 1952, ст,р. 329. Этот факт в жизни Я. Гала-
на совершенно необоснованно отрицает Ю. Мельничук, Ю. Мель-
н и ч у к. Ярослая Галан. (Льв1в, 1953, стр. 37—38).
14

(националистическому писаке И. Крушельницкому,
который фальсифицировал творчество Я. Галана, толкал его»
на подражание представителям вырождающейся
буржуазной культуры Запада— геббелям и зуддерманам:
«Отвечать пасквилянту книжкой не буду, потому что»
являясь членом группы «Горно», не имею на то ни
надобности, Н1И времена, ни денег. Хочу только заверить-
несчастного автора и его инспираторов, что в
дальнейшем, как и до сих пор, буду выполнять свой классовый
долг и беспощадно бороться с явным и тайным
фашизмом, как бы это не возмущало безнадежных
графоманов вроде Крушельницкого» (II, 27).
Учителем Луцкой гимназии Я. Галан работал
несколько месяцев, а затем по требованию волынского
воеводы был уволен как неблагонадежный. Устроиться
вновь учителем не было никакой возможности, и осенью
1929 года он переезжает во Львов, где становится
сотрудником, а позже членом редколлегии журнала «Вгкна».
«Ви>кнов1Ский» период — один из плодотворных в
творчестве Я. Галана до 1939 года. Именно в это время ниса-
телыв борьбе с реакцией впервые начинает пользоваться
оружием большой уничтожающей силы—памфлетом. И
пользуется умело. Его произведения приводили в
бешенство националистов, униатов и в то же время, как
вспоминает видный деятель революционного движения в
Западной Украине Б. Дудикевич, «были очень популярны
среди рабочих, крестьян, молодежи».
Об этом же писал и П. Козланюк: «В начале
1930 года я перешел на работу в редакцию газеты
«Сила», ia Ярослав Галан занял мое место в журнале «Вгк-
на». С этого времени читатели узнали Галана — острого
сатирика и памфлетиста, который подписывался в «Вфк-
нах» коротким псевдонимом «Яга». Ох, и ненавидели ж
писателя украинские националисты, фашисты и
церковники-реакционеры! Яга разил их принципиально и
чувствительно»1.
Я. Галану и его товарищам по перу — А. Гаврилюку,
С, Тудору, П. Козланюку—приходилось работать в очень
тяжелых условиях. Эти годы характерны для Западной
Украины дальнейшим наступлением реакции. В 1926 го-
Петр о Козланюк. О .незабываемом друге. В кн.:
Ярослав Галан. Опогади про письменника. Львгв, 1965, стр. 15.
15

ду в Польше Пилсудский при поддержке помещиков и
капиталистов произвел переворот и установил фашист-
скую диктатуру. Этим самым польским магнатам
казалось, что они нашли выход из создавшихся в стране
противоречий. Но последующие годы показали
обратное: противоречия не только не были ликвидированы, но
наоборот,— они углубились. Мировой экономический
кризис 1929 года тяжело ударил по экономике, хозяйству
Польши. Закрывались и без того малочисленные
предприятия, на улицу выбрасывались тысячи рабочих,
разорялись крестьянские хозяйства.
В 1928—1929 гг. по всей Польше и Западной
Украине прокатилась волна стачек и забастовок. Фашистское
правительство ответило на выступления рабочих
массовыми репрессиями. Были арестованы сотни, тысячи
рабочих, крестьян.
В тесном союзе с польскими фашистами были
украинские буржуазные националисты. Они обосновались
во Львове и оттуда повели бешеную кампанию клеветы
по адресу Советской Украины.
Опорой национализма и фашизма являлась
униатская церковь, во главе которой стоял ярый враг
украинского народа —митрополит Андрей Шептицкий. Это он
организовал реакционный «Украинский католический
союз», по меткому замечанию Я. Галана, «чернейшую из
черных партий» (памфлет «Куры на крыльце»).
Главной целью «Союза» была борьба против СССР, против
трудящихся Западной Украины.
Таким образом, реакционные силы, как писал Я. Га-
лан, «решительно консолидировались» (II, 176).
'«Консолидировались» и «теоретики» искусства для
'искусства. Декаденты всех мастей и оттенков охотно
шли на службу реакционным кругам панской Польши.
Они утверждали, что все неизменно, относительно,
условно. Нет никакой вражды между классами, да и классов
никаких нет. Это, дескать, выдумка марксистов.
Стараясь хоть как-нибудь оправдать свои «утверждения»,
декаденты создавали «произведения», где показывался
капиталистический мир как «огромная гармония...
красоты».
Особенно в конце 20-х начале 30-х годов в
«произведениях» польских и западноукраинских декадентов
воспевается всесилие смерти, бессилие и животный страх
16

человека .перед ней. Сами названия стихов декадента
К. Вежинского поварят о 'многом: «Песня о серости жиз-
1ни», «Песня о гибели», «Песня виселиц» и т. д. и т. п.
Подобные «произведения» издавались огромными для
того времени тиражами. Особенно усердствовал в этом
деле националист Д. Донцов. Он был полновластным
хозяином издательства «Червона Калина», где свили себе
гнездо ярые националисты, «рыцари черной руки», как
их удачно окрестил Я. Галан (II, 226).
Перед пролетарскими писателями Западной Украины
встала острая необходимость противопоставить реакции
единый фронт, способный вести последовательную и
решительную борьбу.
В мае 1929 года произошло объединение
прогрессивных литературных тл Западной Украины в
организацию «/Горно». Одним .из инициаторов объединения, а
(впоследствии и руководителем организации был Я.
Галан.
В своей декларации «горновцы» заявили, что они
стоят на «почве пролетарской идеологии, разработанной
Марксом, и рассматривают литературу как часть
общепролетарского дела».
«Утверждаем,— говорилось дальше в декларации,—
что пролетарская литература... является одним из
средств борьбы пролетариата за свое освобождение»1.
Так, западноукраинские пролетарские писатели,
опираясь на статью В. И. Ленина «Партийная организация
и партийная литература», на горьковские высказывания
и выступления о литературе, четко и ясно определили
задачи, стоящие перед писателями в революционной
борьбе.
Представители реакционной националистической
литературы не замедлили ополчиться на принцип
партийности литературы. Они, как отмечал Степан Тудор,
стремились «уничтожить все и всякие начала пролетарского
культурного и литературного движения в Западной
Украине»2.
В журнале «Вжна» появляются одна за другой
замечательные статьи А. Гаврилкжа, С. Тудора и других
«гБикновцев», в которых с марксистско-ленинских
позиций рассматривается тесная связь литературы с жизнью
1 «Вжна», 1929, № 6—7, стр. 1.
2 «Литературная газета», 1 декабря 1939 г.
2 П. И. Ткачев
17

народа, дается бой апологетам беспартийности, над-
классовости искусства.
В этой борыбе они -видели перед собой пример
М. Горького. Еще в начале своей литературной
деятельности Алексей Максимович определил сущность дека-
денетаа, показал его истоки, классовые корни,
разоблачал реакционность, вредность такого рода литературы
и искусства.
Во многих выступлениях «шикновцев» со всей
решительностью поставлен горьковокий вопрос: «С кем вы,
«мастера культуры»?». «Ясна конечная цель нашего
поступка, идем на разъединение украинской литературы на
Западных землях. Утверждаем вранье литературного
единства нации... Идем на разъединение украинской
литературы сверху вниз, идем на объединение снизу»,—
заявляли западноукрайнские пролетарские писатели1.
В борьбе с реакционными проявлениями в литературе
и искусстве на западноукраинских землях и в Польше
большое значение имели острые статьи Я. Галана
«Польская литературная жизнь» (1929) и «Из польской
литературы» (1929).
В произведении *«|Польокая литературная жизнь»
публицист подробно останавливается на повести Ю. Ка-
дена-Бондровского «4opni крила». Реакционная по своей
сущности книга «Чорш крила», подчеркивает писатель,
в извращенном виде показывает представителей
рабочего класса.
В другой статье «Из польской литературы» Я. Галан
резко осуждает поэтическую драму А. Слонимского
«Вавилонская башня», в которой автор пытался пропове-
дывать «новый метод» избавления от войн. Люди,
утверждал А. Слонимский, должны непрестанно
изобретать, усовершенствовать технику. Таким образом,
огромное количество продукции, выработанное машинами,
даст возможность удовлетворить как капиталистов, так
и рабочих. На этой основе будет достигнут и классовый
мир.
Деятельность организации «Горно» так же, как и
редакции журнала «Вгкна», имела огромное значение в
становлении и развитии революционной пролетарской
литературы Западной Украины. Об этом писал Юлиус
«BiKHa», 1928, № 7, стр. 1.
18

Фучик: «Замечательным событием литературной жиз-ни
последних лет в Восточной Галиции является создание
Украинской пролетарской организации «Горно»... Новая
организация стоит на позициях марксизма»1.
3
В жестокой борьбе с реакционным искусством и
литературой, национализмом, зарождающимся фашизмом
и Ватиканом мужал талант Я. Галана-памфлетиста.
Буквально на каждое проявление враждебной идеологии в
рабочем движении отвечали острыми произведениями
Я. Галан, А. Гаврилюк, С. Тудор, П. Козланюк.
«...Большое значение в этой борьбе с реакционным лагерем
имели публицистические произведения М. Горького и
В. Маяковского, написанные под непосредственным
впечатлением от путешествий по Европе и Америке»2,
Пример М. Горького, В. Маяковского и других
советских писателей учил западноукраинских литераторов
последовательности, непримиримости, правдивому
отображению жизни в ее революционном развитии.
Даже «на облик «В1кон» оказали большое влияние
горьковские журналы «Наши достижения», «За
рубежом», «Литературная учеба». Перепечатка материалов
из них (см., например, «В1кна», 1932, № 2), пропаганда
жанров очерка, памфлета, рецензии шли здесь в русле
горьковских установок и советов», — справедливо
замечает А. Елкин3. Далее А. Елкин пишет: «Идейность,
подход к теме, разрешение ее, отбор типического—весь
комплекс художественного осмысления явлений
.действительности у викновцев говорит о творческой учебе их
у советских писателей и, прежде всего, у Горького и
Маяковского»4.
В борьбе с реакцией рождались не просто комедия,
рецензия, статья, очерк, рассказ, а комедия-памфлет,
памфлет-рецензия, статья-памфлет, очерк-памфлет,
рассказ-памфлет и т. д.
iB № 11 за 1930 год «Вжна» сообщали: «...после Tipex
1 Цит. по предисловию В. Беляева к кн.: Я. Галан. Свет
с Востока. М., 1954. стр. 7.
2 Б. Буряк. Служение народу. М., 1955, стр. 33.
3 Анатолий Елкин. Ярослав Галан. М„, 1965., стр. 56—57.
4 Т а м же, сир. 58.
2*
19

драм, выдержанных в художественном отношении на
высоком уровне.., тоз. Галан н-аиписал комедию из
современной жизни зашадноукраинокого мелкого мещанства
всех оттенков. Комедия остро актуальная. Она
показывает правдивое лицо наших «носителей» национальных
идеалов и «освободителей» нации на всех участках
национальной жизни...». Это была комедия-шамфлет
«99% (Лодка качается...)».
После постановки данной комедии на сцене, зрители
узнали в действующих лицах «деятелей» 'украинского
буржуазного национализма г. Львова.
Католик, депутат сейма Румега — не кто иной, как
приближенный митрополита Шептицкого, идейный
«вождь» националистов — Войнаровский. Помикевич,
«ревностный защитник соборной, самостийной Украины»,
имеет также свой прообраз. Это — К. Левицкий, а
развратная Милена—жена редактора националистической
газеты «Свобода» — Баранова1. Рипцьо — В. Деницний,
«прожженный националист и литературный шарлатан»,
«который околачивается возле редакции «Bi-кои»2,
Рипцьо— Н. Калин'чук, сотрудник «ЕНкон», «любивший
поговорить высокопарно будто заведенный»3.
Все они твердят «о борьбе за национальную идею»,
амысл которой заключается га славе и богатстве.
Раздувая бешеную клевету против СССР, они дошли до того,
•что создали побасенку о «поедании детей
большевиками». В комедии «99% (Лодка качается...)» есть
сильнейшая разоблачительная сцена. Происходит «совещание»
Поми!кавича, Румега и Дзуньо:
«РУМЕГА. А знаете ли вы, меценасо, о чем там
завтра нужно говорить? (Речь идет о митинге, который
устраивают националисты.—П. Т.).
ПОМИКЕВИЧ. Только что узнал, отче депутат.
Очередной террор на Украине.
РУМЕГА. Что-то там новое, будто бы детей на мыло?
ПОМИКЕВИЧ. Да, отче! Украинских детей на мыло
живьем варят большевики.
РУМЕГА. Живьем варят? Интересно! (К Дзуньо —
1 См. кн.: Анатолий Е л к и н. Ярослав Галан. М., 1955%
стр. 60.
2 Петр о Козланю.к. О незабываемом друге. В кн.:
Ярослав Галан. Опогади про письменника. Льв1в, 1965, стр. 15.
'Там же.
20

он выступает на митинге.— П. Г.) А вы лучше окажите;
что их сначала поджаривают, а потом, когда кожа
зарумянится, посыпают сухарями с яйцами и — в духовку.1
Это будет интересно и произведет соответствующее
впечатление.
ДЗУНЬО. Произведет, отче добродий, потрясающее
впечатление» (I, 180—181).
Разоблачение украинских буржуазных националистов
происходит у Я. Галана по ходу действия, при помощи
реплик, комических приемов и других художественных
средств.
Например, председателя националистической партии
)В пьесе нет, но мы узнаем о нем из разговора редактора
и жены директора банка:
«РЕДАКТОР. Нужно чаще давать в моей газете
поваренную страницу, а то наша кухня далеко отошла от
украинской национальной традиции. Вот в Вене кухня.
Как раюаказывал мне председатель нашей партии...
ДИРЕКТОРША. Простите, это не его побили
недавно в кафе за фальшивую -карту?
РЕДАКТОР. Вы очень строги, пани. Ведь можно быть
июкусным шулером и ъ то же время не менее хорошим
патриотом» (I, 200).
Несколько слов — и перед вами образ главаря
националистов — (картежника, жулика и... ib to же время
«патриота».
В последующие годы Я. Галан работает над пьесой
«Ячейка», в которой стремился показать борьбу
рабочего клаоса против фашистского режима Пилсудокого.
После пьесы «Ячейка» в творчестве Я. Галана как
драматурга наступает некоторый перерыв.
«В 1932 году,— писал в автобиографии Я. Галан,—
вступил в .конфликт € троцкистско-шумкистакими
элементами в КПЗУ и редакции «Вжон». В результате
долгой травли заболел нервной болезнью и был вынужден
оставить работу в редакции...»1
*
В «еинновокий» период (1929—1932 гг.) Ярослав
Галан создает целый ряд памфлетов-рецен'зий, в которых
1 Институт литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 361.
21

анализирует буржуаз'ноннац'ионалистичесюие «здания.
Памфлетом-редшзией умело пользовались В. Г
Белинский, Н. А. Добролюбов, Н. Г Чернышевский,
сатирик В. Зайцев. Библиографические рецензии для
рдаолюционбршчдемшратш служили публицистическим
целям — разоблачению тех ochoib, на которых покоилось
царское самодержавие. Вспомним, например, памфлет-
рецензию В. Зайцева на перевод Вс. Костомаровым
сочинений Г Гейне. Автор под видом разбора достоинств
и недостатков перевода дал уничтожающую характери-
стику Костомарову.
Имея в виду эту и другие зайцевские рецензии,
Н. В. Шелгунов писал, что библиография В. Зайцева —
«публицистика в форме библиографии, живая, горячая,
'боевая, писанная кровью сердца и соком нервов»1.
Замечательным продолжателем этих славных
традиций революционеров-демократов явился М. Горький. Его
рецензии «Ванькина литература», «Эд. Эстонье. Жульен
Дарто», «О «размагниченном интеллигенте» и др. по
силе революционного пафоса, по затронутым
социальным проблема1М, наконец, по стилю являются
острейшими памфлетами2.
|«Эти статьи,— писал о рецензиях М. Горького другой
исследователь его творчества В. Сидорин,— по существу
есть подлинная публицистика, литературный материал,
избираемый автором статьи для анализа, по сути дела
является наиболее «неуязвимым» для цензуры приемом
нападения Горького на современное ему
буржуазно-мещанское общество»3.
Горьксвюкий «прием нападения» блестяще
использовал Я. Галан при создании целого ряда подобных
памфлетов: «Календарный понос», «Хи-хи-хи!», «Великое
уединение», («Бельмо на глазу»)4, «Куры на крыльце»,
«Еще про кур», «Как пост канарейка», «Достанут»,
«Рыцари черной руки», «Нет, на востоке — мы!» и др.
Публицист беспощадно разоблачает деятельность
различных пронационалистических, профашистских груп-
1 Н. В. Шелгуи1 ов. Boon ом икания. М.— Пг., il923, стр. 191.
2 См. об этом в кн.: А. И. О в ч а р е н к о. Публицистика
М Горького. М., 1961, стр. 135.
3 «Журналист», 1932, № 27, стр. 12.
* Это произведение было напечатано в ж. «BiKHa» без заголовка
под рубрикой «Бельмо на глазу».
22

лировок пиша «Просвет», «Рщна школа», «Ревгзшный
союз», «Сальский гооподар», которые являлись оплотом
«плюгавого в своей бесхребетности и заскорузлости
украинского мещанина» (II, 176), в памфлете-рецензии
«Хиоаи-хи!»1.
«Все было бы нормально,— едко замечает Я. Га-
лан,— 1ПЛЫЛИ б спокойно дни и ночи, ройным слоем
нарастал бы на животиках жир, если б не красный призрак»
(II, 176). Это и заставляет украинского мещанина
«творить». Я. Палая показывает содержание жизни
украинских буржуазных (националистов. Это — оплошные
скандалы, воровство, жульничество, шпионаж.
«Под сморщенным челом «борца за идею
освобождения неньки»,— пишет .публицист,— прячут душу обык-
нов енн ы е ж у лики » (11,178).
Что касается их политичеакой ориентации, то, как
указывал памфлетист, она известна: все свои взоры
украинские буржуазные националисты обратили на
фашистский Берлин и дальше к дельцам Сити и
Уоллстрита.
После своеобразного вступления Я. Галан начинает
конкретный анализ повести В. Лопушанского «Гомш
myuii». Сопоставляя содержание повести «Гомш духш» с
произведением С. Жеромского «Ранней весной», он
сообщает читателям, что В. Лопуш антами й настолько
увлекся произведением Жеромского, «что чуть ли не
полностью присвоил его себе, изменив только форму,
заголовок, имена и язык» (II, 179).
Места, где выступает В. Лопушанокий как
самостоятельный автор, художественно несостоятельны. Я. Галан
приводит следующую цитату: «И ударил во-яка собой
о дерево. Раз, второй... Тело гудело, как пень. Но
сознание возвращалось». За этой выдержкой следует гала-
новокая ремарка: «Смеем предположить, что автор и
1 Памфлет-рецензия «Хи-хи-хи!» была помещена в журнале
«BiKHa» № 6 за 1930 г. под рубрикой «Обзоры и рецензии». В
примечании от редакции говорилось: «Западноукраинские буржуазные
издательства кормят читательские массы всяческой «борьбой
трупов», «черными духами России — Распутиными», «парами крылатых»
и т. д. Про очередную порцию такой «духовной пищи» читайте в
рецензии т. Яги».
Непосредственным поводом к написанию этого произведения
послужил выход повести националиста В. Лопушанского «Гомш
души.
23

сам не раз производил такие (тщетные) попытки
возвращения сознания, особенно когда дерево казалось ему
•красным. Верим, что и его тело «гудело, как пень»,
особенно, если он ударялся головой, и, надеемся, что когда-
нибудь по счастливому обстоятельству так ударит, что
последняя глава следующей эпохиальной повести
останется не дописанной» (II, 180—181).
Такого рода ремарки характерны для творчества
Я. Галана раннего периода. Особенно они звучат остро
<в конце памфлетов, превращаясь как бы в
заключительный аккорд, своеобразный итоговый вывод, заключение.
Вот несколько примеров. Идеолог западноукраин-
оких фашиствующих буржуазных националистов, некто
И. Чернявы в 1932 году выпустил книгу «На востоке —
мы!». В ней он без зазрения совести рассказывал о том,
как банды украинских фашиствующих националистов
«з авоев ыв а ют Кр асну ю М оскву ».
В ответ на это писатель-коммунист выступает с
памфлетом-рецензией. «Нет, на Востоке — мы!». В конце
памфлета Я. Галан приводит следующую выдержку из
«произведения» И. Чернявы: «Ударьте кого-нибудь
ладонью по лбу, он зашатается; ударьте кулаком, он сядет».
За ней идет ремарка-заключение, которая привадится в
сокращении: «Об этом и мы говорим. Сядете, господа
чернявы, дотцовы и К°, сядете... и ляжете да так, что
больше не встанете...» (II, 249).
Подобное заключение мы находим и в памфлете
«О вещах и событиях необыденных».
Один из националистических деятелей, выступивший
в журнале «Нош шляхи» под именем Барса1, очень воз-
амущался произведениями Я. Галана.
Отвечая Барсу, публицист писал, что он «благодарит
его, ибо в который раз убеждается, что такую публику
нужно так лупцевать по, гм, той.., чтобы в конце концов
она очнулась, или — протянула нога» (II, 211).
В памфлетах-рецензиях «Великое уединение»,
(«Бельмо на глазу»), «Достанут» и некоторых других Я. Галан
разоблачает грязные клеветнические проделки
националистических бульварных газет. Публицист
сосредоточивает внимание читателей в основном на газете «Дшо».
Выбор Я. Галана не случаен: «Дкло»— одна из влия-
1 Барс — Авенир Коломийц, богослов, ярый националист.
24

тельных лакействующих газет украинских буржуазных
националистов, которая начала издаваться в 1880 году
и просуществовала до 1936 г. В 20—30-е годы «Дито»
рьян о проповедывала фашизм, подокр а шенный укрaiHiH-
сии ми н аци oiH алистич есюим и лозунг ами. Н анести уд ар
по одной из сильных буржуазных газет—задача
довольно сложная, но в то же время благородная: подорвать
ее авторитет, влияние на массы — многое значило.
Поэтому Я. Галан и избирает своей мишенью во мнотих
памфлетах-рецензиях именно «Дую».
Публицист анализирует ряд номеров «Д1ла» за
1914 год. Умело подобранные Я. Галаиом выдержки из
материалов этой газеты показывают, как менялось ее
содержание по мере приближения русакой армии к г. Львову
во время первой империалистической войны. Вот
публицист цитирует выдержку из «Д1ла», где излагается речь
ярого врага украинского народа Левицкого, который
от имени своих «'коллег» заверяет, «что украинский
народ (украинские буржуазные националисты.— П. Т.) в
эти тяжелые минуты верно будет стоять под седоглавым
монархом Австрии» («Дало» от 29 июля 1914 г.).
Далее Я. Галан приводит такую выдержку:
«Победоносная русская армия вступает в предместья Львова.
При победоносном русском воинстве нужно вести себя
вежливо и прилично. Непослушных сдерживайте, а в
случае неподчинения выдавайте в руки властей» («Дкло»
от 5 сентября 1914 г.).
Этими цитатами Я. Галан подчеркивает, что газета
«Дию» уже в те годы не имела никакой
принципиальности.
«Меняются в «Д1л1» портфели, — едко замечает
публицист,— но не меняются ливреи» (II, 185). И как бы
подтверждая эту мысль (памфлет «Великое уединение»),
Я. Галан в памфлетах («Бельмо на глазу»), «Достанут»
и других показывает, что лицо этой газеты в 30-х годах
совершенно не изменилось — материалы ее страниц
пропитаны сплошной ложью, преклонением перед сильными
мира сего: на страницах «Дала» можно найти
приветствия польским магнатам, немецким и итальянским
фашистам и т. л.
Кто же стряпает подобного рода газеты? Отвечая на
этот вопрос, Я. Галан при помощи сравнений дает
меткую характеристику буржуазным журналистам:. «В сред-
25

невековье такой каналья ходил с саблей, без уха или
отращивал длинные усы, распускал вокруг себя дым
легенды и становился диктатором.
Теперь каналья ходит в большинстве случаев без
усов, но зато с портфелем и, если не создает национальной
ролити/ки, то работает где-то в национальной редакции»
(II, 185).
Надо заметить, что уже в «викновокий» период
творчества, Я. Галан показал себя замечательным мастером
метких характеристик. Создавал их публицист при
помощи эпитетов, сравнений, умело подмеченных сочетаний
фамилий украинских буржуазных националистов,
сокращений слов, употребления фамилий в переносном
значении и т. д.
«...■Пан Л. Нелрицкий1,— человек о семи лицах
(романтическом, эротическом, уголовном, фантастическом,
клерикальном, идиотическом)...» (II, 197—198).
Или вот характеристика О. Боднаровича, редактора
и издателя газеты «Народная отрава». Даже в своих
кругах О. Боднарович слыл человеком недалеким,
ограниченным, но всегда претендовал на роль руководителя,
1м>ж|дя. Я. Галан в памфлете («Бельмо на глазу»),
разоблачая бредовую писанину «Дгла» о большевиках,
замечает: «Тут уж и Бод (Narr) ович смеялся б...» (II,
190). Narr — немецкое слово. В переводе на русский
означает — дурак.
Уже в 30-е годы некоторые буржуазные деятели
Европы убедились, что Советская власть в России
укрепилась основательно, выполнение пятилетки стало оче-
1видным фактом. Я. Галан, приведя выдержки из
.выступления немецкого пастора Ф. Мукермана, писал
(памфлет «Достанут»):
«...«Нова зоря» (украинский
национально-клерикальный журнал, в котором было помещено выступление
Мукермана.— Я. Т.) от себя сообщает, что «о. Мукер-
-ман— человек большого ума». И наверно потому, что
пан Донцов не имеет основания подобного сказать про
свой ум, iB'ce еще валяет донцова...» (II, 204).
Д. Донцов—один из идеологов украинского
буржуазного национализма, в то время редактор профашистоко-
1 Л. Негрицкий—редактор клерикально-националистического
журнала «Поступ» (1921—1939 гг.), рецензент и критик.
26

го «Лгтературно-наукового шсника», как замечал в этом
же памфлете Я. Галан, «не признавал» СССР, «(валял
донцова», т. е. дурака.
А вот созданная Я. Галаном характеристика пр'и
помощи сокращение слов:
«...Кат(олическая) акция начала свою акцию, и
наибольшую деятельность проявил в ней кат(олик) Зарем-
*ба...» (памфлет «Еще про кур») (II, 195—196). Кат по-
украиноки — палач, изверг.
30-е годы положили начало в Западной Украине
«расцвету своеобразной литературы» (II, 173)
—календарной. Анализу этих изданий поавящены два
памфлета-рецензии Я. Галана: «Календарный понос» и «Рыцари
черной руки».
Бели в первом произведении публицист коротко
(в информационно-ироническом плане) останавливается
на календарях «ЧервоноУ калини», «Проавгти», «Недш»,
«Сальакого гоаподара» и др. за 1930 г., то в памфлете
«Рыцари черной руки» дан довольно подробный анализ
«Исторического календаря-альманаха на 1932 год»
националистического издательства «Червона калина».
Буржуазно-националистические писаки из «ЧервоноТ
«а лини», «рыцари черной руки» старались одурманить
галицийских трудящихся всеми способами: «через
националистическую романтику до фальсификации истории,
через живую еще традицию 18—19 гг. до мобилизации
iBcex сил реакции против власти трудящихся, против
ненавистной им Страны Советов»,— писал публицист
(II, 220).
Авторы «воспоминаний» — 'вчерашние петлюровцы.
Вот что пишет один из них: «По дороге (при
отступлении.— П. Т.) мне уже встречались толпы большевиков...
Рука судорожно тянулась к револьверу. Хотелось звать
на помощь все небесные силы». Я. Галан дает
читателям ироническое, с нотами едкого сарказма пояснение,
что они звали для расправы с революционным народом
не только «небесные силы», «а и всю международную
реакцию», но ничего не помогло. Это бессилие породило
«в сердцах националистов страшную ненависть к
трудящимся. Эту «ненависть, — метко подмечает публицист,—
только смерть может остановить» (II, 220). В
дальнейшем Я. Галан не раз прибегал к памфлету-рецензии.
27

В «викновокий» период творчества публицист
начинает борьбу и с католицизмом. Уже первые выступления
свидетельствовали о том, что Я. Галан—непримиримый,
последовательный борец с мракобесами в черных
сутанах.
•Правда, в творчестве Я. Г алана этого периода мы не
найдем произведения, полностью посвященного
разоблачению католицизма. В нескольких памфлетах («Бельмо
на глазу», «Куры на крыльце», «Еще про кур» и др.)
публицист по цензурным обстоятельствам как бы
мимоходом говорит о тех или иных «деяниях» святых отцов.
При этом особую, можно оказать главную роль играют
меткие авторские ремарки.
По настоянию священнослужителей в 1930 г.
цензура изъяла из постановки «во Львовском городоком
театре ту часть пьесы Ю. Словацкого «Кордиан», где на
сцене должен был появиться папа римский с попугаем.
Я. Галан по этому поводу иронически замечает
(памфлет «Бельмо на глазу»): «Попугая (запретили.—
П. Т.), наверно, потому, что он разносит таинственную
болезнь; поэтому же, кажется, упразднили (к
сожалению, только на сцене) и папу, хотя мы убеждены, что
болезнь, которую разносит последний, не так уж
таинственна» (II, 189).
Или вот еще пример. В журнале «Поступ» за 1930 год
был помещен материал, где писалось: «Не склоним
(вниз знамя! Католическое знамя, украшенное крестом,
святьими образами и желто-голубыми лентами,— вот
сила, с которой мы победим всех супостатов мира».
«Сильно написано,— издевается Я. Галан,— хотя мы не
представляем себе, чтобы прилизанные панычи из негорогрес-
(СИ1ВНОГО «Поступа» («Прогресса».— П. Т.) не
постеснялись... нести размалеванное знамя» (памфлет «Еще про
•кур» —II, 196).
В памфлете «Куры на крыльце» Я. Галан дал
убийственную характеристику главе униатской церкви Шеп-
тицкому, назвав его «бородатым мутителем святой
водички», «бородатой экселенцией», а созданный им
украинский католический союз — «наичернейшей из
черных партий» (II, 193).
К рассмотренным выше произведениям тесно
примыкает очерк-памфлет «Львов накануне», в котором
публицист довольно метко охарактеризовал предателей
28

рабочего класса, окрестив их «гиенами», «серенькими
подлючками». Она («подлючка») «кружит» возле
безработных, «настораживает уши и горькие .краткие слова
ловит», а потом «зайчиком шмыг в соседнюю
подворотню, господину в глубокой шляпе там отчет дает» (II, 98).
Всего неаколько фраз, а перед нами — тип гадкого
по своей натуре, вредного то действию соглядатая,
отщепенца, мерзавца.
А вот образ услужливого покорного бюрократа,
который напоминает горьковюкого жирного робкого
пингвина. Правда, «тихие и пугливые, как кролики, еще
вчера»— (сегодня они уже дискутируют и даже «из их уст
«слышатся настороженные угрозы...» (II, 101). Горьков-
ский пингвин, как видим, проделал эволюцию, он хоть
и осторожно, но уже протестует и даже угрожает. Я. Га-
лан с едким сарказмом замечает, что их протесты не
помогают, а угрозы натравлены неизвестно кому.
В очерке-памфлете есть места, посвященные
Советскому Союзу.
М. Горький б письмах к рабкорам, писателям, в своих
выступлениях призывал литераторов показывать
моральный и духовный рост советского человека, неустанно
пропагандировать достижения СССР в области
промышленности , с ел ьского хоз я йств а, экономики.
С этой целью .в 1928 году М. Горький поднимает
вопрос об издании специального журнала «Наши
достижения», «жоторый давал бы возможно полную картину
©сего хода работы по созданию новых форм жизни»
(XXIV, 318). При активном участии М. Горького такой
журнал был создан и стал выходить. В журнале «Наши
достижения» и был напечатан впервые горьковский цикл
очерков «По Союзу Советов».
Многие из материалов журнала перепечатывались
иностранными изданиями, в том числе «Вгкнами».
Правда, цензура не всегда это разрешала. Но иногда
перепечатанный материал удачно преодолевал вое цензурные
препоны и рогатки и попадал к читателям.
Зачастую же сами «виадновцы» на основе материалов
советской прессы писали о жизни рабочих, «крестьян,
интеллигенции страны советов.
Показ советской действительности в произведениях
Я. Галана, С. Тудора, А. Гаврилюка, П. Козланюка
тесно переплетался с показом тяжелой жизни западноук-
29

рашюкого народа, что придавало их произведениям
огромное революционное звучание. Это характерно для
очерка-памфлета «Львов накануне», в котором
безработные ведут «оживленные беседы: о такой близкой, но
такой далекой рабочей стране, где и своя власть, и
свобода, и труд, и пятилетка. Скупые цифры об успехах
социалистического строительства, сообщаемые от случая
к случаю бульварной прессой, вырастают здесь чуть ли
не до сказок-легенд. Под звездным небом до самой
поздней ночи гуторит львовская 'беднота о закрытой на тысячи
замков своей любви, надежде и своей гордости.
Пятиконечной звездой искрится на весь мир пятилета!»
(II, 99).
«Львов накануне» написан в виде письма к товарищу.
Своеобразен иносказательный лирический зачин,
который мы приведем с некоторыми сокращениями:
«Дорогой товарищ! Когда Вы покидали Львов, мели
запоздалые, последние метели, теперь же во Львове—май,
перед университетом цветут каштаны и сирень... А
между тем это было и в прошлом году, только не хватало
еще тогда таких весенних дней, когда в воздухе пахнет
бурей, бывающей здесь лишь раз в столетие.
Во Львове и во всей стране стремглав падает
барометр. Вскоре, товарищ, встретим бурю...» (II, 97).
Я. Галан неспроста прибегает к образу бури. Как
М. Горький в начале XX века чувствовал приближение
революционной бури в России и страстно звал ее, так
и Я. Галан в начале 30-х годов предсказывал
неизбежность ее прихода на земли Западной Украины.
В момент работы публициста над произведеием
«Львов накануне» положение в Западной Украине
характеризовалось массовыми выступлениями рабочих и
крестьян против дикого разгула фашистской диктатуры
Пилюудоиого, глубоким экономическим кризисом,
следствием которого был бесконечный рост армии
безработных. Польская правительственная газета «Жеч Поопо-
лита» вынуждена была признать, что на территории
Западной Украины «создалось фатальное положение: если
на протяжении нескольких лет не произойдет
изменений, вспыхнет настоящее вооруженное восстание»1.
Интересную выдержку из буржуазной газеты, ов'и-
1 Цит. по кн.: Ю. Мельничук. Ярослав Галан. Льшв,, 1953»
стр. 111.
30

детельствующую о тяжелом положении трудящихся
Западной Украины, приводит М. Горький в статье «По
поводу одной легенды» (1931): «В Перемышле,— писал
М. Горький,— заведующий биржей труда сказал
депутации безработных: «Денег в кассе у меня нет. Я могу лам-
предложить лишь некоторую сумму на веревку, чтобы
(повеситься» (XXV, 437).
Исходя из создавшейся ситуации, Я. Галан в очерке-
памфлете «Лывов накануне» и сделал вывод о
.приближении революции: «Вскоре, товарищ, встретим бурю...»
(II, 97).
Образ бури фигурирует у Я. Галан а и в некоторых
/других произведениях, в частности, в рассказе «На
мосту» и в очерке «Предгрозье».
В очерковом памфлете «Львов накануне» Я. Галан
обращается и к другим традиционно-революционным
образам, в частности, к образам волны и грома, которые
также использовал М. Горький в своих произведениях.
«Однако, невзирая на все, поднимается грозная
волна. Все мощнее звучит .массовый протест на фабриках
и заводах. Глухие раскаты грома перед близкой бурей»
(II, 99). «А за решетками, тем временем, могучая волна
забастовок и рабочая кровь» (II, 102).
Встает вопрос: оправдано ли обращение Я. Галана
к данным образам?
Да, оправдано. Многие рабочие, крестьяне,
прогрессивная интеллигенция Западной Украины и Польши
знали произведения М. Горького. Я. Галану не нужно
было пространно писать, достаточно нескольких фраз,
чтобы читателям стало ясно, о чем говорит писатель.
4
В 1931 году западноукраинские читатели
познакомились еще с одним памфлетом Я. Галана «В Луцке,
городе воеводском». Это — довольно своеобразное
произведение: одни главки — острые сатирические сценки,
другие— носят очерковый характер с резким
обличительным направлением. Написан памфлет в спокойном, но в*
то же время О'чень язвительном тоне.
По силе изображения памфлет «В Луцке, городе
воеводском» чем-то напоминает с одной стороны
чеховскую «Палату № 6», с другой — горьковокие памфлеты
и фельетоны самарского периода.
31

Как говорилось выше, Я. Галан некоторое время
после окончания университета работал преподавателем
Луцкой гимназии. Наблюдения писателя над жизнью
захолустного городка и легли в основу этого
произведения. «Нам довелось пожить в нем (Луцке.— П. Т.) один
год.., довелось увидеть столько мерзкого и смешного
в мерзости, столько малых, подлых и забитых душ,
столько панского и лакейского хамства...»,— писал
Я. Галан (И, 234—235).
Однако иублинист не просто описал нравы, быт и
события г. Луцка, а создал типическое полотно затхлого
мещанского мира. В захолустном Луцке угадывается
гвся тогдашняя панская Польша с ее огромной армией
полицейских, системой доносов, взяток, казнокрадством,
полонизацией и т. д., Польша, где, с горечью замечает
Я. Галан, «не сладко живется трудящемуся брату» (II,
243).
О тяжелой участи западиобел ору секи х, западноукра-
шюиих, польских рабочих и крестьян спустя некоторое
время после опубликования данного памфлета писал
М. Горький. Вот его слева: к<3а этой границей (М.
Горький имеет в виду границу с тогдашней Польшей.— П. Т.),
созданной капиталистами и искусственно
разъединяющей пролетариат, люди труда живут в условиях
жесточайшего физического и духовного насилия и
бесчеловечного гнета. Там, за границей, беспощадно подавляется
(всякое проявление движения ювободы к развитию
национального культурного самосознания, применяется
насильственная полонизация народов» (XXVI, 372).
Оказанное М. Горьким перекликается, с галановским
изображением действительности.
Перед нами проходит галерея запуганных,
доведенных преследованиями властей до отчаяния учителей
гимназии, забитых гимназистов, обездоленных крестьян.
Конкретных образов в памфлете почти нет
(несколько учителей гимназии названы по имени и отчеству, а
также упоминается фамилия (начальника поличдии).
Автор создал обобщенные образы полицейских, донос-
Ч1икав, чиновников и т. д. Они настолько типичны, что
•как пишет Я. Галан, «вы увидите их везде, узнаете
сразу» (II, 235). При этом образы охарактеризованы так
рельефно, что нельзя спутать один с другим. Как и при
создании характеристик (об этом говорилось выше), так
32

и в данном случае Я. Галан очень умело пользуется
ср а в н е ни жми, эпитетами.
Полицейский — «человек — блестящие пуговицы,
человек—кулак косматый, мозолистый» (II, 233).
Инспектор гимназии — «невысокий панок лет сорока, с большим
грубым носом, таким же животом и короткими
рахитичными ногами» (II, 239). Секретарь суда — «молодой
человек в штанах английских», с «ястребиным взглядом»
(II, 242). Судей сопровождает эпитет «мордатые»,
адвокатов — «пузатые» и т. п.
При чтении памфлета легко замечается его двухила-
навость. Публицист избрал мишенью для своих
сатирических стрел государственные институты
(судопроизводство, полицейский аппарат) панской Польши,
м ещанств о, вэяточнич еств о.
Это как бы один план, другой—показ невыносимых
условий жизни за/падноукрайнского народа. Стиль
первого плана—ирония с нотками сарказма, стиль
другого— /мягкий, сострадательный. Приведем пример:
«Подойдет крестьянин к столу словом тихим свое прошение
передать, и тут услышит секретарское громкое: «На три
шага, хам, от стола!» Богатырский у секретаря голос,
'богатырская у секретаря рука! Год назад до крови избил
женщину. Перед судом с усмешкой предстал, и еще
больше потом плакала недомученная женщина» (II, 242).
Как видим, тут сразу можно угадать тот и другой
стиль, а их сочетание вызывает у читателя чувство
протеста против существующих порядков, чувство
ненависти к угнетателям.
В условиях жестокого разгула польской реакции
Я. Галану приходилось прибегать к аллегорическому
памфлету («Последние годы Батагонии»).
В выборе аллегорической формы, как нам кажется,
также не было случайности. Из истории политической
борьбы Я. Галану было известно, что этим видом
памфлета умело пользовались русские
революционеры-демократы, И. Франко, М. Горький и другие писатели.
К памфлету-аллегории в свое время обращались
Карл Маркс, Фридрих Энгельс, В. И. Ленин1.
Для публициста, живущего в жесточайших условиях
1 Gm. об этом подробнее в статье И. Эвентова «Пути
памфлета» («Звезда», 1939, № 9)-
3 П. И. Ткачгв
33

цензуры, данная форма выгодна тем, что «под
аллегорией,— как писал М. Горький,— можно ловко скрыть
сатиру, колкость, смелую речь, в .нее можно вложить
огромное идейное содержание»1.
Как в «Русских сказках», в памфлете «Король,
который высоко держит свое знамя» и некоторых других
горьковских произведениях, так и ib памфлете
«Последние годы Батагонии» главный образ носит не только
обобщающий характер, но и :имеет реальное фактическое
начало. При создании образа короля в памфлете
«Король, 'который высоко держит свое знамя» М. Горький
шел к типизации от конкретного лица—немецкого
кайзера Вильгельма II. Читателю предстояло совершить
обратный путь, пережить интригу «узнавания», т. е. в
обобщенном найти (конкретноепроявление частного. Этим
же приемом пользовался и Я. Галан ib памфлете
«Последние годы Батагонии».
В памфлете легко заметить и восприятие Я. Галаном
творческого опыта И. Франко. Особенно угадывается
связь с такими его произведениями, как «Оппозиция» и
«Свинская конституция».
Написан памфлет «Последние годы Батагонии» в
иносказательной манере, но это не помешало писателю
точно воссоздать образ Пилсудского.
-В «Ответе на анкету журнала «Vu» M. Горьким дана
.краткая характеристика диктатору Польши.
На вопрос журнала: «Какие причины могут вызвать
войну?» М. Горький основной причиной признал «факт
бытия капиталистов», «которые, захватив в свои руки
богатства земли, безответственно распоряжаются
жизнью народов, то есть трудовых масс» (XXV, 360). В
числе прочих представителей этой «группы маньяков»
М. Горький упоминает Пилсудского, безумца, который
«формулирует для репортеров свое «божественное
право» на убийство словами больного манией величия»
(XXV, 362).
Вся характеристика выдержана в едком тоне: зло
высмеивает М. Горький «подвиги» трусливого
фашистского диктатора.
.«Ответ на анкету журнала «Vu» был написан
Алексеем Максимовичем в феврале 1931 года и напечатан
Нижегородский листок», 119 декабря 1899 г.
34

в газетах «Правда» и «Известия». Создание Я. Галаио-м
памфлета «Последние годы Батагонии» также относится
iK 1931 году.
<М'ОЖ1НО предположить, что Я. Гала\н до работы над
•памфлетом был знаком с «Ответом на анкету журнала
«Vu». Но это не столь важно, примечательно другое —
оба писателя стояли на одной точке зрения и давали
шр ави л ьну ю оцен-ку происх од я щим с об ы ти ям.
Рассказ в памфлете «Последние годы Батагонии»
ведется якобы о какой-то стране Батагонии.
Тяжело жилось трудящимся Батагонии. Над ними от
(восхода до заката солнца свистели батоги, а когда они
пытались протестовать — их расстреливали. Еще недавно
вся земля принадлежала бататанцам, «.но со временем
'пришли аристократы-испанцы и на плечах своих рабов
привезли аристократическую культуру», а «батагснокий
язьик загнали из школ ib подполье» (II, 212).
«Аристократы-испанцы» — фашиствующие молодчики
Пилсудюкого, а их «аристократическая культура» —
людоедская идеология — фашшм.
X оз я Й1ни ч а н ье « аристокр атов -пиявш » дав ел о стр а н у"
до упадка: «...Рабы с .голоду пухли, и рос в их сердцах
бунтарский гнев» (II, 213). Тогда богачи решаются
создать «крепкую власть», т. с. установить диктатуру.
Самым подходящим кандидатом для этой цели оказался
грозный разбойник Дон Хозе Навистный. «Дон Хазе На-
1В1ИСТНЫЙ класть принял и в один прекрасный день
объявил себя героем» (II, 213).
М. Горький подчеркивал в «Ответе на анкету
журнала «Vu» страсть Пилсудского к выступлениям перед
репортерами газет, журналов, радио с целью показать своё'
«в е ли чи е », «иск л юч и т ел ьн у ю од а р енн аст ь ».
Из заявления Пилсудюкого М. Горький приводит
выдержку: «Я принадлежу к числу людей наиболее
сильных, скажу даже — совершенно исключительно
одаренных силой воли и способностью принимать решения»
(XXV, 362). Подобные выступления Пилсудского Я. Га-
лан назвал «несусветной чепухой»:
«Калда приходилось ему провозглашать или писать
что-либо, он плел несусветную чепуху,—писал Я, Га-
лан,— тем не менее каждое слово его печатали и
продавали как навое евангелие счастливой Батагонии...» (Пу
213).
3*
35

Богачи были довольны «остервенелым дедуганом»
Пилсудаким, потому что авое «божественное право на
убийство» (М. Горький), «шою работу» (Я. Галаи) он
выполнял хорошо: «реками плыла кровь непокорных»
(II, 213).
Польские власти не замедлили конфисковать
памфлет «Последние годы Батагонии». Причину
конфискации Львовский областной суд объяснил тем, что это
произведение «возбуждает пренебрежение и ненависть
к власти и угрожает (государственной безопасности»1.
* *
*
Заканчивая анализ памфлетов «викновокого»
периода, мы должны заметить, что в них еще нет той
глубины, историчности в разоблачении католицизма,
национализма, фашизма, которая присуща произведениям
публициста советского периода. Едкие ремарки,
замечания порой носят неглубокий характер. Классовая
сущность религии, национализма на первых порах не была
раскрыта Я. Галаном. И все же выступления
публициста против реакции «имели огромный успех и доставляли
•много неприятностей официальным властям, Шептицко-
му и националистам. Они пытались дискредитировать
писателя в глазах трудящихся, подкупить, не раз
угрожали растравой»2.
В ответ на вражэакие «вылазки, Я. Галан от имени
>«1викнавцев» писал: «Будем продолжать, господа, писать
и дальше для рабочих и крестьян, с ними и на их языке.
Писать будем до тех пор, пока они в одно прекрасное
!в<рсмя не пошлют вас, господа, вместе с вашими
опекунами туда, куда Макар телят не гонял. Тогда наша
литература, избавленная от нынешних «опекунов»,
расцветет как никогда» (II, 210).
5
После за/крытия журнала «Вгкна» (1932 г.), а также
других прогрессивных изданий в Западной Украине,
Я. Галан, как ib свое время и М. Горький, обратился
к прокламациям.
1 Я. Г а л а н, Твори в двох томах, т. II. Кшв, 1953, стр. 486.
2 См. об этом свидетельство Я. Галана в памфлетах «Плюю
на папу!», т. III, стр. 234, «О вещах и событиях необыденных»,
т. II, стр. 2liL
36

В 1928 году Алексей Максимович .вспоминал:
«Прокламации я писал, живя в Арзамасе, писал и в Нижнем»1.
В 1934 гаду жители Западоной Украины, Западной
Белоруссии, Польши, как свидетельствует Ю. Мельни-
чук, «видели подпись Галана под листовкой с протестом
•против фашистского террора в Германии и подготовки
войны против Советского Союза»2.
В 1935 году Я. Галан, вьштолвяя задание
Коммунистической партии Западной Украины, написал прокламацию
«Горизонты» под рубрикой «Обращение
антифашистского фронта». В прокламации говорится о политическом
положении в Западной Украине, о задачах, которые стоят
перед прогрессивными работниками литературы и
искусства в борьбе с фашизмом.
«Украинский фашизм,— подчеркивает Я. Галан,—
это... наиболее кровожадный по отношению к
украинским рабочим и крестьянам авангард международного
фашизма»3. Ему может противостоять только единый
фронт всего народа.
1-го апреля 1936 года на квартире Я. Галана
полицией был произведен обыск, во время которого найден
листок на польском языке и приобщен к делу.
Содержание листка дает возможность судить, что Я. Галан писал
новую прокламацию4. Несомненно, дальнейшие
исследования польских и украинских архивов дадут
возможность найти еще не одну листовку, с оста вл они у ю Я.
Галан ом.
Наряду с созданием прожламащш, Я. Галан пытался
использовать любую возможность для 'выступления в
печати. Инолда это ему удавалось. Так, в № 10 польского
журнала «Лавар» за 1935 год была помещена статья
Я. Галана «С какой целью?».
История появления этой статьи следующая. В 1933
году газета польских литераторов «Ведомости
литературные» попросила редакцию нашей «Литературной
газеты» выступить на ее страницах. Советские писатели
и журналисты охотно согласились. Номер был
подготовлен и осенью 1933 года вышел.
1 См. в сб.: «Горьковская область», 1938, № 3, стр. 61.
2Ю. Мельничук. Ярослав Галан. Львгв, 1953, стр. 49.
3 Институт литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 347
«Там же, ф. 82, д.* 354.
37

Прошло некоторое время. Редакция «Литературной
газеты» с таким же предложением обратилась к
редакции «Ведомости литературные». Те, с разрешения
польских властей, подготовили материалы для
«Литературной газеты». Были включены произведения только
буржуазных (поэтов и писател'ей. Ни один пролетарский
писатель (не был представлен. На это и указала
«Литературная «газета» в предисловии.
Предисловие при/вело в бешенство польских
буржуазных литераторов. Появились выступления, в которых
утверждалось, что номер «Литературной газеты», якобы,
выпущен только на экспорт, а советский читатель
получил другую газету. По этому поводу Я. Галан и пишет
острую статью «С какой целью?».
Я. Галан указывал, что польский номер
«Литературной газеты» «вряд ли имел успех у советских людей,
которые читают не только классиков своей страны, но и
Бальзака, Стендаля, Диккенса, Байрона, Гёте, Гейне.
Мицкевича. Поэтому вряд ли они будут тратить время
на рыцарей реакции: Лесьмена, Скивокого и Парандов-
ского1.
Клеветнические выходки буржуазных литераторов
писатель-коммунист рассматривал как дальнейшее
усиление фашистской диктатуры в Польше.
В этой же статье Я. Галан проводит горыковокую
мысль о писателе-гуманисте, о его задачах ib борьбе за
мир. Я. Галан писал, что литератор, посвятивший свое
творчество этой благородной цели, должен всемерно
помогать сближению народов, а не идти по пути
клеветы и разнузданной пропаганды ненависти.
В другом произведении «Как «Кузня млодых»
воспитывает молодежь», опубликованном в журнале «Левар»
в № 13 за 1935 год, Я. Галан вступает в борьбу против
открытого призыва к войне. Свое произведение писатель
построил на разборе редакционной статьи журнала
«Кузня млодых». Статья носила воинственное
название «Война, война».
Сотрудники журнала «Кузня млодых» призывали
молодежь вступать в армию, чтобы в будущей войне
обеспечить Польше «жизненное пространство».
С иронией, переходящей в сарказм, публицист пока-
Польские буржуазные писатели.
38

зывает польским читателям, куда может привести такая
«забота» о «жизненном пространстве» и что за этой
«заботой» прячется попытка скрыть причины
хозяйственного и культурного кризиса, за который несет
ответственность капитализм.
В середине 30-х годов панская Польша взяла явный
курс на подготовку войны против СССР Перед
коммунистами, пролетарскими деятелями литературы и
искусства Западной Украины, Западной Белоруссии,
Польши на повестку дня встал вопрос о более тесном
объединении прогрессивных сил для борьбы с реакцией.
Поэтому руководящие органы Компартии Западной
Украины вынесли решение о созыве конгресса работников
культуры. Для подготовки конгресса был 1выэва-н во
Львов из с. Нижний Березов Ярослав Галан. Есть очень
много свидетельств о том, какую огромную работу
проводил Я. Галан по созданию единого фронта
демократических сил Западной Украины, Западной Белоруссии
и Польши.
«По поручению окружкома КПЗУ Я. Галан проводит
зимой и весной 1935—1936 годов большую
подготовительную работу по созыву антифашистского
конгресса»,— писал П. С. Козланюк1.
Особое внимание при подготовке созыва конгресса
Я. Галан уделял сближению работников культуры всех
национальностей. По свидетельству польских
литераторов, деятелей искусств, Я. Галан был «наивысшим
примером сотрудничества, дружбы двух культур»2.
В 1935 году Я. Галан совершает поездку в Варшаву.
Ему было поручено совместно с прогрессивными польски
■ми писателями, представителями культуры выработать
общую линию по созданию народного фронта и уладить
(вопросы, связанные с созывом конгресса.
В результате этой поездки на страницах польского
журнала «Левар» появилось два программных документа
«О соглашении левых литераторов» и «За
взаимопонимание». «За 'взаимопонимание» — декларация, которая
была выработана совместно с польскими
прогрессивными работниками литературы и искусства. Через всю
1 Цит. но кн.: Анатолий Е л к и н. Ярослав Галан. М., 1955,
стр. 151.
2 Институт литературы им. Т. Г Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 387.
39

декларацию красной нитью проходит горьковюкий вопрос:
«С кем вы, «мастера культуры», в этой борьбе?».
Под этой декларацией стояли подписи Я. Галана,
А. Гаерилкжа, С. Тудора, П. Козланюка.
12 ноября 1936 года во Львове состоялось собрание
прогрессией ой интеллигенции, -на котором и было
решено созвать конгресс работников культуры. Был создан
■оргкомитет. От западноуирайнских пролетарских
писателей в него .вошел Я. Г-алан.
Большой интерес представляет документ, изданный
оргкомитетом, под названием «Организация съезда
работников культуры во Львове». Он был конфискован
и уничтожен полицией, но один экземпляр сохранился
•в полицейском архиве.
«Организация съезда работников культуры во
Львове»— платформа будущего конгресса, где со всей
ясностью определено отношение прогрессивных деятелей
литературы и культуры к фашизму, поставлен вопрос о
•национальных школах, печати, демократических
свободам. В документе .прямо указывалось, что конгресс будет
«последовательно выступать в защиту культуры, в
защиту прав улнетенного народа.
При детальном ознакомлении -с разделом о школе,
сопоставляя его с памфлетом Я. Галана «Так растут
подростки», а также с /выступлением писателя на
-конференции культурно-просветительных организаций в начале
1936 года1, можно сделать вьивод, что этот раздел в
основном написан Я. Галаном.
Выступая на конференции, Я. Галан требовал
создания ш«кол на родном языке, открытия украинского
университета. Об этом же говорится и в брошюре
«Организация съезда работников культуры во Львове»:
к<В области обучения других народов, которые
населяют нашу страну, съезд требует равноправия языков
этих народов в обучении и протестует против
ограничения их школ. Что касается украинского народа, то мы
требуем для него соответствующего (количества
начальных и средних государственных школ и украинского
университета»2.
К весне 1936 года, несмотря на жесточайшие репрес-
1 См. отчет об этой конференции в газете ДгуЬипа robotnkza%
1936, № 4.
2 Львовский областной государственный архив, ф. 374, д. 2162.
40

сии и преследования полиции, подготовительная работа
по созыву антифашистокого конгресса была закончена.
Конгресс состоялся 16—18 мая 1936 гада во Львове.
С основными докладами «Культура, "война /и фашизм»
на конгрессе (выступили Г Дембинский и С. Тудор.
Я. Галан выступал в трениях.
«Участники съезда..,— писал в журнале
«Интернациональная литература» № 8 за 1936 тод польокий поэт
В. Броневюкий,— единогласно 'высказывались за полное
удовлетворение культурных потребностей всех
национальностей, что населяют Польшу. Выступавшие требовали
открытия национальных школ, украинского,
белорусского университетов, равноправия языков... По этим
вопросам особенно горячо выступал Ярослав Галан...»1
Позднее Я. Галан высказал в печати сожаление о то<м,
что на конгрессе не 'присутствовал М. Горький,
избранный в почетный президиум. Он писал: «Из зала на сцену
поднимается пожилая женщина и от имени бастующих
строительных рабочих вручает председателю собрания
Ванде Василевской большой букет красных цветов.
Раздается гром аплодисментов, и внезапно весь зал
начинает петь «Интернационал». С верхних ярусов летят на
засыпанный приветственными телеграммами стол целые
охапки цветов. Становится 'больно, что за столом нет
Максима Горького, избранного накануне в почетный
президиум конгресса... Ведь эти цветы в первую очередь
адресованы ему!» (II, 169).
Участники (конгресса приняли резолюцию.
Внимательное сопоставление текста резолюции (сокращенный
вариант кото-рой был напечатан в газете «Trybuna
robotnicza» от 24 мая 1936 т.) с произведениями Я. Га-
лана «Отповедь клеветнику» (1931), «Станем в ряды»
(1936), «Фашизм против культуры» (1936) дают нам
право утверждать, что Я. Галан в написании (резолюции
принимал самое активное участие.
После 'конгресса Я. Галан скрывается от сыщиков
польской полиции (дефензивы). «Летом 1936 года был
вынужден выехать в Варшаву,— писал в
«Автобиографии» Я. Галан,— где слонялся безработным ,до декабря
1936 г. Потом работал в редактировавшейся В. Василев-
1 Антифашистский конгресс работников культуры во Львове
в 1936 г. (Документы и материалы). Под ред. П. С. Козланюка.
Составитель Т. Е. Козачук. Львов, 1956, стр. 61.
41

ской прогрессивной ежедневной газете «Дзенник
популярны». После ликвидации этой газеты -властями был
арестован. Просидел 4 месяца в Варшаве и 4 месяца во
Львове. ^За отсутствием улик освобожден и отдан под
полуторагодичный надзор полиции с запрещением
выезда из Львова (подвергался за последние годы 14-ти
обыскам и трем арестам: 1—ib Яблонове, 2 — в
Варшаве). Оставался безработным до 1939 года»1
6
Одной из основных задач дореволюционной
литературы М. Горький считал пробуждение в 'человеке
стремления к борьбе за освобождение рабочих и крестьян от
гнета помещиков и капиталистов. Об этом он писал в
1917 году в предисловии к сборнику «Статьи 1905—
1916 гг.»: «Смысл двадцатипятилетней общественной
работы моей, какяпюнимаю ее, сводится к страстному
моему желанию возбудить в людях действенное отношение
к жизни» (XXIII, 448).
Как мы видели выше, такую цель преследовал и
Я. Галан до воссоединения Западной Украины в единую
Советскую Социалистическую Республику. Поистине
боевое, горячее слово пламенного публициста звало за-
(падноукрайнский народ последовать примеру своих
едино-кровных братьев из Советской Украины сбросить ярмо
польских панов и зажить одной счастливой семьей.
С первых дней освобождения Западной Украины
Я. Галан стал работать в редакции «В1льна Украша».
Он пишет /статьи, очерки о простых тружениках
Западной Украины, о их счастливой жизни: «Девушка на
паровозе», «Дед Мартын», «Под счастливой звездой»,
«Найденное счастье», «Люди оавобожденной земли»
и т. д. В этих произведениях находит свое дальнейшее
развитие торьковская тема труда, тема свободного
человека. Но писателя беспокоило другое: мировая реакция
может посягнуть на счастье его земляков, постарается
вернуть их iK тяжелому прошлому, «снова сесть на шею
народа» (М. Горький). В своих произведениях Я. Галан,
разоблачая звериное нутро фашизма и национализма,
призывает трудящихся к бдительности. В 1940 году пуб-
1 Институт литературы им. Т. Г Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 361.
42

лицист создает произведение «Рыцари насилия и
предательства». Это — первый памфлет, написанный Я. Гала-
ном после (воссоединения Западной Умраины в единую
Советскую Социалистическую Республику.
Памфлет «Рыцари насилия и предательства» —
гневный рассказ о так называемых «свободных выборах» в
польский сейм.
Писатель напоминает своим землякам, как
проходили «выборы» 1930 года, «1Копда повсюду над (западноук-
райнскими землями слышны были стоны избитых
плетями и шомполами людей» (II, 251). Озверелые
националисты, фашисты уничтожали национальные школы,
библиотеки, сжигали украинские книги.
Я. Галан приводит данные: свыше 40 процентов
населения панской Польши составляли угнетенные и
обездоленные украинцы, белорусы, евреи, а в то же время
министерские кресла занимали «головорезы из сливок
(польской шлихты», которые во время выборов совершали
незаконные махинации, насилия, подкупы, хотя в
«законе», изданном правительством Лилсудского, была даже
статья, по которой за насилие во время выборов или
отстранение от голосования избирателя виновный
«карается тюремным заключением сроком до 5 лет».
Приведя выдержку эту из «закона», Я. Галан резюмирует:
«Хорошие слова, но и только» (II, 251).
Спокойно и в то же время едко, оперируя
многочисленными фактами, писатель ^бичует «рыцарей насилия и
предательства» — украинских буржуазных
националистов, дает меткие характеристики некоторым
«украинским послам» сейма.
Памфлетист немногословен, он как бы перелистывает
личные дела своих героев: Василий Мудрый
«председатель УНДО1 и редактор «Д1ла»,тот самый, что вместе
со своим коллегой Дмитрием Левицким, стараясь
«заслужить милость» буржуазных правителей Польши,
разрабатывал планы войны против СССР.
К этой шайке принадлежали и Владимир Целевич,
«секретарь УНДО, который дал в 1931 году присягу до
самой смерти» служить верой и правдой польским
правителям, и Степан Баран, призывавший судебных работ-
1 Украинское национально-демократическое объединение —
партия украинских буржуазных националистов.
43

ников без лишних разбирательств выносить омертные
(приговоры людям, «/подозреваемым ib революционной
деятельности», и Зиновий Пеленский, («днем — ундов-
ский «деятель» и директор ревизионного союза
'кооператоров, а ночью — пьяница и окандалист», и «помещик
Остап Луцкий, который прославился своей
предательской деятельностью еще в 1919—1920 годах, когда Пет-
люра направил его в штаб Лилсудакого для темного
сговора, по которому правобережная Украина отходила
под власть Польши», и «петлюровский офицер по
специальным поручениям — Степан Скрипник — верный
сотрудник польской охранки» (II, 225—266). Таковы —
«избранники» народа.
Появление памфлета на страницах газеты «ЕЛльна
Украша» было как нельзя своевременным. Западная
Украина в то время /готовилась к выборам. Событие это
имело огромное политическое значение: впервые на
освобожденной земле люда выбирали в органы власти своих
'представителей.

Глава II
В борьбе с реакцией
1
В. И. Ленин с огромным вниманием следил за
событиями, (которые развертывались в Европе в начале 20-х
годов. Каждая (победа рабочего класса, успех
коммунистических партий вызывали у В. И. Ленина законное
чувство гордости. Особое внимание В. И. Ленин уделял
борьбе пролетариата с зарождающимся фашизмом.
«...В Риме iB июле 1921 года весь пролетариат пошел
за коммунистами против фашистов...» — писал В. И.
Ленин1 Но в то же время В. И. Ленина тревожила
неорганизованность и разобщенность рабочего класса Европы,
могущая привести к ©ременному укреплению позиций
буржуазии и установлению фашистской диктатуры.
Приход 1самой оголтелой реакции к власти означал войну.
Разоблачение фашизма, разоблачение поджигателей
войны —насущная задача прогрессивных литераторов,
деятелей искусства.
«Надо объяснить людям,— писал В. И. Ленин,—
реальную обстановку того, как велика тайна, в которой
война рождается...»2
Этот завет Владимира Ильича Ленина М. Горький и
многие другие писатели восприняли как свое кровное
дело. Буквально через всю публицистику великого
пролетарского писателя 'советского периода проходит эта
ленинская мысль.
Раскрывая тайну, «в которой война рождается»,
М. Горький показывал, «ому она нужна, в чьих
интересах уничтожать людей. Она выгодна
капиталистам, которые ради прибылей «не остановятся перед
ужасами новой войны,— подчеркивал М. .Горький.— Ка-
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., 44, стр. 98.
2 В. И. Лени и. Поли. собр. соч., т. 45, стр. 318.
45

питалисты iHe пожалеют истребить еще десятка два-три
миллионов рабочих и крестьян» (XXVI, 231).
Предотвратить войну—дело важное, большое. Но
конечная цель, по мнению М. Горького, заключается в
том, чтобы навсегда избавить 'человечество от кровавых
ужасов,— уничтожить корни войны, причины,
порождающие ее.
Эта причина—ib самой системе (капитализма, в самом
факте его существования. Пожа есть капитализм, будет
существовать и опасность войны. «Не будет
капитализма — не будет и войн»,— делает заключение М. Горький
(XXVI, 104). Он настойчиво повторял мысль о том, что
буржуазия одряхлела, выродилась, что она «видит
последнее прибежище и опасение свое в фашизме» (XXV,
39—40).
Показывая пример последовательной и беспощадной
борьбы с «плесенью», М. Горький призывал к этому
других деятелей литературы и искусства. Насущная наша
задача,— указывал М. Горький,— «...разоблачить
старое, гнилое содержание фашизма и лживую,
религиозную его основу, теорию расового расчленения народов,
теорию вредоносности скрещения рас, так убедительно
отвергнутую вековой житейской практикой» (XXVII,
360).
23 мая 1936 года М. Горький писал редактору
«Правды», что разоблачение фашизма — «сейчас крайне
важное дело».
Борьбу с фашизмом М. Горький начал в момент его
возникновения (20-е годы) и продолжал до конца своей
жизни.
Уже в 1929 году М. Горький писал о профашистских
организациях типа «Стальной шлем» в Германии, а
18 сентября 1932 года опубликовал в газетах «Известия»
и «Правда» статью-памфлет «О «солдатских идеях» —
одно из сильнейших антифашистских, антивоенных
произведений.
Произведение М. Горького «О «солдатских идеях» в
какой-то степени перекликается с памфлетом Я. Галана
«TaiK растут подростки» (1931 г.), о котором речь шла
выше. Пранда, Я. Галан не касался там
непосредственно фашистких организаций, он показывает
буржуазную школу, ее воспитанников. После прохождения в
такой школе полного курса «обучения» из нее выходят лю-
46

ди, из которых можно сделать все: «хотите — тупого
бюрократа, образцового сержанта, .патриота, спортсмена
и полромщика, если хотите — чистокровного фашиста»
(II, 227). Воспитанников школы обучают классовой
ненависти, грабежам и насилию, оболванивают их, из
«маленьких Ивасей выбивают все то, что мешает им быть
пушечным мясом» (II, 228). И вот перед <вами солдат
европейской армии, который может «целиться в грудь
своего отца или брата»,— пишет Я. Галан (II, 227).
М. Горький в статье-памфлете «О «солдатских идеях»
приходит к вьиводу: «солдатских идей» как та/ковых
вообще не существует, но они «усиленно
пропагандируются в форме фашизма» (XXVI, 356).
Захвату 'власти фашистами во многом, как указывал
М. Горький, способствовала «слепота ума» и «безволие»
рабочего класса, его неорганизованность, разобщенность.
Только этим «можно объяснить тот факт, что в
трагические дни массовой безработицы миллионами голодных,
бесправных людей могут командовать люди таких
нищенских способностей, каковы Гуверы, Макдональды,
Гитлеры и прочие спасители погибающей буржуазии»
(XXVI, 238).
«Погибающая буржуазия», «вырождающаяся
буржуазия», «одряхлевшая буржуазия» —так определяет
М. Горький состояние империализма как последней
стадии капитализма. Единственная сила
буржуазии—«политический цинизм». В «Беседе с молодыми» писатель
разъясняет смысл этого понятия. М. Горький говорил,
что «политический цинизм» —это выдвижение на
руководящие посты вождей-авантюристов, использование
террора как единственного приема самозащиты,
объявление «единственным средством спасения своего
фашизм...» (XXVII, 210).
Фашизм — злейший враг разноплеменных народов.
Он натравливает один народ на другой, сеет «злые
семена национальной розни, рассового пренебрежения и
презрения». М. Горький предупреждает славян:
сегодня фашисты «проповедуют и уже осуществляют на
подлой практике — антисемитизм, завтра возвратятся \к про-
повади антиславянизма...» (XXVII, 239).
В памфлете «С кем вы, «мастера культуры»?»
М, Горький писал, что фашисты выдвигают на первое
место национальную принадлежность человека: они ут-
47

верждают, «что расист прежде всего ариец, а затем уже
врач, геолог, философ» (XXVI, 258). В
противоположность фашистам Горький в «Обращении 'к
революционным писателям Китая» провозгласил лозунг
(пролетарского интернационализма: «Литератор, если он
марксист, ленинец... уже не русский, 1не китаец, не француз,
а прежде этого он—революционер, товарищ 'и отчасти
учитель пролетариата, отчасти ученик его... Он —
интернационалист...» (XXVII, 359—360).
В единении пролетариата, прогрессивных сил М1ира
М. Горький видел залог победы над фашизмом. Именно
им, великим интернационалистом, выдвинут «призыв,
ставший делом пролетариата, делом многих деятелей
литературы, иокусслва: «Революционный интернационализм
против буржуазного национализма, расизма,
фашизма — ibot в 'чем исторический смысл наших дней» (XXVII,
346).
2
В статье «О бесчеловечии» М. Горький писал: «...Если
вспыхнет /война против того класса, силами которого я
живу и работаю,— я тоже пойду рядовым бойцом в его
армию» (XXV, 49).
Многие советские литераторы с первых же месяцев
Великой Отечественной войны ушли на фронт. На фронт
стремится попасть и Я. Галан. Об этом он пометил в
блокноте 29 октября 1941 года: «...Подал заявление в
армию. Правда, здоровье пошаливает, нога болит все
сильнее, но какое же будет оправдание моей жизни
после Победы, 'когда я 'буду пользоваться плодами крови
и мук других»1.
Но президиум Союза советских писателей вызывает
Я. Галана из Крыма, где находился ib to время
писатель, в Москву для работы в польском журнале «Новые
торизонты». Позднее публицист становится
комментатором радиостанции им. Шевченко, а затем «Дншро» и
«Радянська У крата».
Работая комментатором, писатель создает целый ряд
произведений, в которых бичует гитлеровских
претендентов на мировое господство, разоблачает их зверства,
1 Институт литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 263.
48

призывает трудящихся временно окулированной
территории к борьбе с фашистскими захватчиками.
Горячее слово Я. Галана помогало бойцам на
фронтах Великой Отечественной войны сражаться ic ненавист-
|Ньш врагом, вдохновляло, звало к борьбе. «Хотелось
слушать и слушать умного незнакомца, что так убедительно
доказывал неизбежность скорого краха захватчиков»,—
писал в статье «Незнакомый друг» один из защитников
Сталинграда М. Поляновский1.
О работе Я. Галана в первое военное время
вспоминает В. Владко: «...Приходилось работать в крайне
напряженной обстановке... утром и днем слушали
вражескую пропаганду, обязаны были тут же разобраться
во в'сем, написать комментарии с тем, чтобы вечером
выступить с ними пзред микрофоном»2.
Радиопамфлеты 1942—1943 годов были объединены
публицистом в отдельную книгу с характерным
названием «Фронт в эфире». Книга эта вышла в 1943 году3.
В сборник вошли следующие произведения: «Оплеуха»,
«Реформаторы», «Они опешат», «Хам», «Большой вальс»,
«Львиный город», «Люди без родины», «Собачья
служба», «Под порогом», «Клевреты плачут», «Пираты
эфира», «Канибалы», «Черное и красное», «Аванс»,
«Погоня за смертью», «Сталинград». Не все памфлеты,
созданные в этот период, включены Я. Галаном в книгу.
Сказалась высокая требовательность писателя к своим
произведениям. Сейчас некоторые из них хранятся в
Центральном историческом архиве УССР и до оих пор
почти неизвестны массовому читателю.
Произведения сборника «Фронт в эфире», а также
целый ряд других («Геббельс укорачивает фронт»,
«Трагедия хутора Крадянка», «В<рали свободы—о свободе»,
«Дело учителя Сидякина», «Волынь наступает», «За
вольную и единую», «Фельдмаршал Рунштедт
инструктирует») были предназначены для передачи по радио.
Поэтому для них и характерен небольшой размер.
Почти каждое произведение 2—3 странички машинописи,
1 «Львовская правда», 24 октября 1964 г.
2 Цит. по кн.: Анатолий Елкин. Ярослав Галан. М., 1955,
стр. 167—168.
3Ярослав Галан. Фронт в e(j>ipi (радюкоментарО. Укр-
держвидав, 1943.
4 П. И. Ткачев 49

но и в таких малых по размеру памфлетах Я. Галан
умел оказать довольно много.
Антифашистская публицистика Я. Галана военных
лет не была пронизана слепой ненавистью к .немецкому
•народу. Писатель-интернационалист, он «прекрасно
понимал, что фашизм и немецкий народ — совершенно
разные понятия. Это одна из характерных черт галанов-
окой антифашистской «публицистики, сближающая ее с
глубоко гуманистической горыковской публицистикой.
Уже в одном из первых радиопамфлетов
«Реформаторы» публицист показывал своим землякам, что несет
им гитлеровский «новый порящок».
На временно оккупированных территориях фашисты
провели ряд «реформ». По их планам «украинские,
белорусские и русские земли должны -стать немецкими
колониями», крупные промышленные предприятия
подлежали уничтожению, оставались только мелкие
ремесленные мастерские, где столяра, бондари, портные
обязаны были обрабатывать сырье и сдавать его
немецким скупщикам.
Я. Галан очень умело комментирует выдержки из
гитлеровского «закона». Особенно характерна концовка
радиопамфлета. Публицист, приведя народное изречение,
начисто зачеркивает фашистские «нововведения». В
«законе» все обдумано, замечает Я. Галан, каждая точка,
запятая, одним словом он «составлен по всем правилам
немецкой педантерии». Лишь одна мелочь не учтена его
авторами, а именно: все эти их «законы» — написаны
вилами по воде» (II, 260).
Метко? Да, очень метко, удачно сказано.
Своеобразным продолжением этого произведения
является радиопамфлет «Собачья служба». Жертвой этой
фашистской «реформы» была избрана украинская
женщина.
Во многих своих публицистических, художественных
произведениях М. Горький поднимал вопрос о
положении женщины в капиталистическом обществе. Этому
вопросу посвящена и горьковская статья-памфлет '«О
женщине», созданная в 1934 г. С горечью и гневом
М, Горький писал: «Сквозь всю историю культуры
проходит постыдный факт... отношение к женщине как к
50

существу низшего — сравнительно с мужчиной типа,—
существу, якобы органически не способному
развиваться до высоты интеллектуального роста мужчины»
(XXVII, 177).
Хамское отношение к женщине поддерживала
религия, которая «внушала мужчине право считать женщину
«собакой его хозяйства». Ее основное достоинство, ее
право—«деторождение и безусловное подчинение воле
мужа». Философы тоже шли в одном строю с
церковниками. Это,— указывает М. Горький,—«легко проследить
от Аристотеля до Шопенгауэра, Ницше и далее, вплоть
до наших дней» (XXVII, 178).
Мысль Горького получила дальнейшее развитие в
памфлете Я. Галана «Собачья служ'ба». Амалия (так
Я. Галан условно называет немецких женщин) должна
быть «достойной спутницей своего мужа: такой же
тупоумной, как и он, такой же кровожадной» (II, 278).
Такого мы не встретим даже у Ницше. Это — уже чисто
фашистское.
Что касается положения женщин в семье, обществе
нацистские идеологи ничего нового не придумали. За
женщиной оставили право «поставлять «фюреру» все
свежие и свежие контингенты здорового и крепкого
пушечного мяса»,— писал Я. Галан (II, 279).
Непосредственным поводом для создания памфлета
«Собачья служба» послужило сообщение одного из
украинских националистов об организации «Женской
службы для Украины». Целью данной «службы», по его
словам, является «создание нового типа украинской
женщины». Что ж это за новый тип женщины? Я. Галан
дает пояснение: «Это значит, что она (женщина.— П. Т.)
должна воспринять гитлеровскую «мораль» с ее
фашистской грязью. Это значит, что она должна покорно
примириться со своей ролью, ролью машины для рождения
детей, ролью угнетенной, приниженной рабыни, лишенной
каких-либо прав на человеческую жизнь...» Вот чего
хотят фашисты. «Но дело 'в том,— пишет далее Я. Га-
лат,— 'что они этого не сделают, они этого не смогут
сделать» (II, 280).
Тон писателя меняется, когда он говорит о советской
женщине-инженере, враче, учительнице, государственном
деятеле, матери славных сынов, которые сегодня
героически сражаются на фронте. «В этой войне,—гордо до-
4*
51

бавляет Я. Галан,— мужественно и бесстрашно воюет
плечом к плечу с бойцами героическая и 'прекрасная
украинская женщина» (II, 281).
Здесь мы наблюдаем резкий переход от гневного
обличения к дифирамбу. Частая смена интонаций
становится одной из характерных особенностей произведений
Я. Галана.
В чем смысл заголовка «Собачья служба»? Может
быть памфлетист им заклеймил организацию «Женская
служба для Украины»? В какой-то степени да, но автор
имел в виду и другое. Украинские националисты
стремились создать «женскую службу» вместо «Союза
украинок», как требовал того, по (Признаниям самих
националистов, «новый дух времени» и «изменившаяся
обстановка». «Значение этих таинственных слов,— .пишет
Я. Галан,— не тяжело разгадать: фашисты многого не
«позволяют своим холуям, держат их на коротком
поводке». После чего следует заключение, наполненное
презрением: «Никаких партий, никаких союзов, только
служба, 'служба и служба!.. Собачья служба» (II, 281).
Непосредственному разоблачению гитлеровского
«нового порядка» Я. Галан поовитил немало произведений.
Сюда можно отнесли «Враги свободы — о свободе»,
«Оплеуха», «Они спешат», «Канибалы» и целый ряд
других.
Радиопамфлет «Враги свободы —о свободе» Я.
Галан написал и прочитал его перед микрофоном
радиостанции «Радянська Украша» в апреле 1943 года.
Незадолго до этого Гитлер и Муссолини, после очередной
встречи, издали коммюнике, в котором пообещали
народам «свободу» и «равноправие»... в случае своей победы»
(II, 307). Этим начинается радиопамфлет. Затем
публицист делает небольшой экскурс в историю пополнения
ф ашистского с л о в аря н ов ьвм и термин а м и.
В начале войны с Советским Союзом гитлеровцы
трубили о «новом порядке». Разгром фашистских войск под
Москвой немного отрезвил нацистов. В их лексиконе
появился термин «новая Европа». Но и этот термин
долго не удержался: сказался результат зимнего
наступления Красной Армии. После чего появились новые
слова: «свобода и равноправие». Я. Галан добавляет:
«по-гитлеровскл».
А что такое «свобода и равноправие по-гитлеров-
52

оки» — слушателям яюно. И все-таки публицист считает
/необходимым лишний раз напомнить: «Ужраинокий
народ имел несчастье (познать и «новый порядок» и «новую
Европу» и кандалы фашистской «свободы и
равноправия». Тернистый путь, который прошел наш народ за
последние 22 месяца, даже слепых сделал зрячими, а
глухим 'вернул слух» (II, 307).
'Как меняется интонация! Сначала чувствуется горечь,
гнев, а затем твердый голос приговора. И снова переход:
«Они (говорят о ювободе...» Спокойная, казалось бы
немного равнодушная ирония, которая в следующих фразах
перерастает в сарказм: «Уже в первые дни войны...
можно »было видеть, как немцы осуществляют эту «свободу».
Без суда расстреливали и вешали тысячи невинных
людей только потому, что эти люди не поклонялись богам
фашизма. ...В немецком политическом словаре слово
«Украина» стало теперь синонимом слова «раб» (II,
307—308).
Сатирические ремарки писателя наполнены едким
(сарказмом. Он буквально издевается над гитлеровцами,
украинскими националистами и их «комитетами»,
смеется, но смех его не добродушный, а злой, гневный.
В конце памфлета Я. Галан снова (возвращается к
тому, с чего начинал:
«Так выглядит фашистская «свобода» на практике.
Свобода насилия, свобода убийства, свобода угнетения,
которого свет никогда не видел, которое человечеству не
снилось. Эту «свободу» Гитлер обещает в будущем
народам Европы. Все дело лишь в тем,— заключает Я.
Галан,—что это будущее будет принадлежать не ему»
(II, 309).
3
Я. Галан прекрасно понимал, что людям временно
оккупированной территории очень нужна правда. Он
•стремился помочь своим землякам разобраться в мутном
потоке геббельсовской лжи К При этом публицист умело
использовал •выступления фашистов.
1 Довольно метко Я. Галан охарактеризовал саму геббельсов-
скую пропаганду, удачно использовав физический недостаток
Геббельса: «Фашистская пропаганда имеет такие же кривые ноги, как
и ее мастер Геббельс, — писал Я. Галан в памфлете «Фельдмаршал
Рунштедт инструктирует»,— на них можно отправиться на войну, но
вернуться значительно труднее...» (ЦГИА УССР, ф. 103, д. 156).
53

Так были созданы радиопамфлеты: «Ха<м», «Серия
неожиданностей», «Универсальное средство»,
«Происшествие в эфире», «Пираты эфира», «Моральные муки Мо-
раллера», «Путешествие двух уголовных бандитов по
Украине», «Касторка и история» и целый ряд других.
Памфлет «Пираты эфира» передавался по радио
в мае 1942 года. Это— своеобразная рецензия на
гитлеровские радиопередача дли украинцев. В данном случае
мы сталкиваемся с интереснейшим видом памфлета —
памфлетам-радиорецензией. Это произведение
напоминает собой памфлет-рецензию, но с той разницей, что
автор не может дословно приводить выдержки из
вражеских выступлений. Особую роль в
памфлете-радиорецензии играет умение публициста в сатирическом
плане передать содержание (вражеских передач.
В начале памфлета «Пираты эфира» Я. Галан
называет передачи «радио-Вайксель» «гитлеровской
«духовной пищей» (II, 287). Невольно возникает ассоциация:
«радио-Вайксель» — грязная кухня, где изготавливается
эта «духовная П1ища». С едкой иронией публицист
говорит о «подогретых» вторично «информациях с фронта»:
«...Берлинское радио такого-то дня «убило» 500
красноармейцев, в немецкой передаче на русском языке их
гибнет уже тысяча, а П0!зднее, на украинском... свыше
тысячи пятисот... «Разгромив» таким образом уже в
тысячный раз Красную Армию и «уничтожив»
очередную тысячу наших самолетов, дикторы господина
Геббельса» переходят к следующим номерам программы
(II, 288).
Мимоходом Я. Галан дает характеристику
«дикторам». Вот один из них — типичный провинциальный
альфонс — «старый актер и пьяница Блюменталь,
который только с приходом гитлеровцев установил свое
«чисто немецкое» происхождение» (II, 288).
В памфлете «Муки Мораллера» Я. Галан бичует
тупоумие гитлеровских писак. Первоначально данное
произведение называлась «Моральные муки Мораллера».
Автор О'бьиграл фамилию Мораллера. Но, подготавливая
его для журнала «Перец», Я. Галан убрал слово
«Моральные», б самом деле, о какой морали можно говорить,
когда речь идет о гитлеровцах? Заголовок стал короче
и намного лучше.
Зачин памфлета «Муки Мораллера» немного напо-
54

лшнает зачин одного из -ранних памфлетов Я. Галана
«Последние годы Батагонии»:
«Есть в мире страна Эльзас, в этой стране есть
город Страсбург, в этом городе есть редакция
гитлеровской газеты «Штрасбургер цейтунг», a ib этой редакции
сидит редактор, фамилия которого Мораллер,— первый
гитлеровец среди эльзаских гитлеровцев, и, как увидим,
первый олух среди нацистских олухов» (II, 322).
В 1943 году Мораллер стал получать от эльзасцев
письма, в которых содержалась критика .нацизма. В
связи с этим на страницах газеты появляется передовая
статья, где Мораллер, как замечает памфлетист,
«угрожал авторам тис ем всеми адскими муками, которые
только может выдумать гестапо» (II, 322).
Не помогло и это. Письма продолжали поступать.
Тогда нацистский редактор состряпал новую статью
ib которой процитировал одно из поступивших писем.
Я. Галан /полностью приводит данное письмо в своем
памфлете. Оно занимает чуть ли не половину памфлета
(весь памфлет около двух страничек машинописи).
И это оправдано, ибо содержание письма как нельзя
лучше свидетельствует о настроениях эльзасцев.
Неизвестный автор приветствует от имени всех
жителей Эльзаса поражение /гитлеровских войск тод
Сталинградом, клеймит позором Гитлера.
Газета мгновенно разошлась. Спохватился
гитлеровский редактор, «но,— пишет Я. Галан,— было уже
поздно. Не мог же Мораллер самого себя посадить в тюрьму
и повесить...» (II, 323).
В 1943 году публицист создает памфлет-рецензию
«Касторка и история», который можно назвать образцом
контрпропаганды, образцом сатиричеакого рецензирова-
1ния вражеских изданий.
Специально для гитлеровских солдат
фальсификаторы из ведомства Геббельса выпустили книгу по истории
Украины. Я. Галан с .присущим ему сарказмом отметает
клеветнические измышления гитлеровского «историка»
и (подымается до разоблачения самой сущности
фашистской пропаганды.
«Как известно,— начинает памфлет автор,— есть
медикаменты для внутреннего употребления и внешнего.
Касторку пьют, а йодоформом посыпают раны.
Так было до тех пор, пока на мировой арене не по-
55

явились Гитлер и Геббельс. С того времени ложь стала
для немцев продуктом первой потребности, тагк же, как
и медикаменты. И не одна ложь, а две: для внутреннего
и для внешнего употребления» (II, 330).
В данном случае Я. Галан удачно использовал
подзаголовок фашистской книжонки, который гласил:
«Исключительно для внутреннего употребления немецкой
армии». Казалось бы, что в этом подзаголовке? Но
талантливого публициста он натолкнул на создание
острого сатирического обобщения. Приход фашистов к власти
означал новые !войны (для этого необходимы
медикаменты). Но ведь надо в какой-то степени оправдать
захватническую политику! Без лжи в данном случае не
обойдешься. Поэтому-то, с появлением на «мировой
арене» Гитлера и Геббельса, «ложь стала для немцев
продуктом первой необходимости, так же, как и
медикаменты».
В конце памфлета публицист снова возвращается к
медикаментам, но тон здесь уже совершенно другой. С
гордостью Я. Галан говорит, что «фрицев теперь лечат
не касторкой, а пулями и гранатами, и лечит не
Геббельс, а Красная Армия» (II, 331).
Уверенностью, твердой и непоколебимой, дышит
фраза: «Лечит так радикально, что через некоторое время
лекарства фрицам совсем не понадобятся» (II, 331).
Публицист прямо тле говорит о скором разгроме
фашистов, но уже сказанное в переносном смысле,
свидетельствует об этом: «Зачем же лекарства там, где несть
ни болезни, ни печали...» Читателем ясно, где это «несть
ни ботезнн, ни печали», — на том авете (II, 331). Так
образно разоблачал Я. Галан фашистскую пропаганду.
Хочется привести еще один пример,
свидетельствующий о широком кругозоре публициста, его
исключительной памяти. Пример этот интересен и тем, как
малозначащая на первый взгляд деталь, в дальнейшем может
занять центральное место в произведении.
В лиссабонской фашистской газете был помещен
снимок, под которым стояла подпись: «Польские
священники Кракова приветствуют генерал-губернатора Франка».
Факт сам по себе совершенно незначительный: мало ли
фальшивок выпускали гитлеровцы. К тому же,
некоторые духовные особы открыто поддерживали фашистов.
Католицизм, как мы знаем, начал интересовать Я. Га-
56

лана еще в студенческие годы. Во ©ремя Великой
Отечественной войны, как свидетельствует в письме к
автору этой работы жена писателя М. А. Кроткова-Галан,
Я. Галам продолжал собирать материалы о
католицизме для своих будущих произведений. В 'библиотеке он
натолкнулся на старые номера фашистского журнала
«Лейпцигер илюстрирте цейтунг». В одном из номеров
был помещен этот же фотоснимок с другой текстовкой:
«Греко-католические священники Львова приветствуют
генерал-губернатора Франка».
Приведя эти факты, публицист дает острое
сатирическое заключение: «Как долго еще будет кочевать этот
снимок по страницам гитлеровской прессы и сколько
вариантов будут иметь пояснения к нему,— этого, кроме
Геббельса, никто не знает...» (II, 263). Случай со
снимком занял одно из центральных мест в памфлете «Хам».
М. Горький в произведении «О формализме» писал
о том, что «в странах классового, иерархического строя
свирепствует фашизм, который, по сути его, является
организацией наиболее гнусных мерзавцев и подлецов...»
(XXVII, 521).
Уточняя свою мысль, М. Горький сослался на факты
жестокости итальянского фашизма по отношению к
абиссинскому народу. И тут же счел .необходимым
запомнить человечеству: «Фашизм немецкий усердно готовится
к этому же» (XXVII, 522).
Устанавливая «новый порядок», гитлеровцы зверски
уничтожали советское население, не щадили никого: ни
детей, ни стариков, ни женщин. Фашистское
командование требовало от своих солдат (проводить в жизнь
нацистскую идею о превосходстве немецкой расы.
В годы войны в редакции газет, журналов, на радио
поступали многочисленные письма солдат, офицеров,
рабочих, крестьян. В своих письмах советские люди
рассказывали о преступлениях фашистов.
Материалы помещались в газетах, журналах,
передавались по радио. Они воспитывали наших бойцов и
партизан .в духе ненависти к фашистам. И сейчас, спустя
MiHoro лет, перелистывая пожелтевшие страницы прессы,,
архивы радио, нельзя без содрогания читать эти
материалы. Они—память народа, они обвинительные
документы огромной силы против тех, кто в наши дни
пытается обелить нацистов.
57

Прекрасно владея несколькими европейскими
языками, в том числе и немецким, Я. Галан внимательно
изучал фашистские документы, газеты, журналы. Строго
документальные произведения украинского публициста
наносили неотразимые удары .по людоедским планам
фашистов.
В радиопамфлете «Канибалы» Я. Галан
обрушивается на антипольскую политику нацистов. Как известно,
Гитлер сразу же после захвата Польши повел политику
заигрывания с панской шляхтой. Я. Галан приводит
такой факт: оккупировав Краков, Гитлер отдал
распоряжение поставить у могилы Пилсудского «почетный»
жараул. «Этой комедией он хотел усыпить бдительность
других народов...», — замечает Я. Галан (II, 290).
Была и другая причина: Гитлер хотел заставить
поляков участвовать в войне против СССР. Но
действительность, указывает Я. Галан, «развеяла маникальные
мечты Гитлера». Польский народ не стал на сторону
нацистов. Тогда «на головы поляков посыпались новые
сотни и тысячи смертных приговоров»,—писал Я. Галан
(II, 290).
Это как бы предыстория. Можно с уверенностью
сказать что данные факты были известны Я. Галану
задолго до написания радиопамфлета «Канибалы».
Непосредственным же поводом для создания произведения
послужил гитлеровюкий приказ, изданный в июне 1942 года,
IB котором указывалось, что на протяжении 8 лет, т. е. не
позднее 1950 года, все поляки будут физически
уничтожены.
Судя по ра!,диопам'флету, Я. Галан не имел под рукой
точной копии гитлеровского приказа. О нем публицист
узнал из фашистской прессы. («На кровавый приказ
Гитлера сразу же откликнулась его пресса»), а также из
заявления гитлеровского наместника в Западной Польше
Грайзера, которое он цитирует в памфлете.
С пневом обрушивается писатель на гитлеровских
канибалов. Он пишет, что теперь даже самые наивные
люди поймут смысл массовых (расстрелов поляков, чехов,
югославов, французов, поймут смысл уничтожения
гитлеровцами жителей временно оккупированных советских
сел и городов.
Последний абзац — пророческий приговор
фашистским убийцам: «Когда настанет долгожданное время
.58

разгрома немецко-фашистской армии, обреченные
Гитлером яа уничтожение народы вспомнят фашистские
«законы жизни» и аделают с авторами этих законов и их
исполнителями то, чего они давно заслужили. Тогда
построенные гитлеровцами для порабощенных народов
виселицы сыграют свою (историческую роль. Очутившись
iHa них, фашистские готтентоты узнают другой закон —
закон беспощадной расплаты» (II, 291).
Основой некоторых других радиопамфлетов служили
письма советских солдат, офицеров, очевидцев кровавой
расправы гитлеровцев над советскими людьми.
Небезынтересна история создания произведения
«Трагедия хутора Кредянка»1. В адрес украинской
радиостанции пришел документ (акт), подписанный
бойцами Красной Армии, в котором рассказывалось о
кровавых злодеяниях гитлеровцев на хуторе Кредянка Ба-
лаклаевского района Харьковской области.
Документ вскоре был передан по радио. Спустя
некоторое время Я. Галан возвращается к этому документу
и создает страстное произведение «Трагедия хутора
Кредянка». Присланный советскими бойцами акт уже сам
то себе грозное обвинение, но под пером публициста он
еще более усиливается и достигает большого гневного
звучания, становится документом огромной
разоблачительной силы.
В хутор Кредянка зашла гестаповская карательная
часть. Фашисты резали свиней, кур. «От немцев всего
можно ожидать»,— наблюдая за тем, как хозяйничают
эсэсовцы, думали люди. Я. Галан неспроста приводит
эти слова. Во втором предложении эта мысль
повторяется, усиливая звучание первой: «Но они только со
временем узнали, чего можно ожидать от немцев» (II, 305).
Каратели искали партизан, но где они—ни местные
(предатели Никитченко и Горлач, ни эсэсовцы —не знали.
«Эти партизаны были неуловимы, неуловимы, как ветер
в поле, а хутор Кредянка был у них в руках. Его можно
было ликвидировать без особых трудностей» (II, 305).
Повтор: «неуловимы, неуловимы», а также
перефразировка народной поговорки: «как ветер в поле» («Ищи
ветра в поле»—говорят в народе) подчеркивают ав-
торское восхищение советскими партизанами, усиливают
1 Впервые об этом упоминается в кн. К. М.линченко.
Ярослав Галан. Смферополь, 1957, стр. 36.
59

иронию следующей фразы: «а хутор Кредянка был у них
в руках».
Двенадцать арестованных, среди них восемь женщин,
фашисты вывели за хутор.
«Где партизаны? —опросили 64-летнего Ефима
Дзюбу. Он не знал. За это ему отрезали правое ухо. И
все же он еще не знал, где партизаны» (II, 306).
Я. Галан не употребляет избитых ««высоких» слов, но
фраза: «И все же он еще не знал, где партизаны» —
говорит именно о стойкости и мужестве Ефима Дзюбы.
Просто, окупо пишет публицист и о других,мучениках:
«Не могла ничего оказать и Горпина Купчик», Алексей
Шиш1кин, которому «поломали ребра, разорвали ухо и
губы, а он только оплевывал кровь и молчал» (II, 306).
Не выдали своих сынов и дочерей, советских
партизан жители хутора Кредянка. После нечеловеческих мук
эсэсовцы их расстреляли, а хутор сожгли. Вместе с
частями Красной Армии вернулось несколько уцелевших
жителей хутора. Они-то и повели советских бойцов «в
'балку, /где присыпанные снегом опали вечным оном му-
ченижи хутора Кредянка. Их было двенадцать. Этого
достаточно было, чтобы красноармейцев, которые
впервые вступали в бой, преобразовать в апостолов
огромной ненависти, в героев великой войны» (II, 306).
Резко меняется звучание фраз. Употребляя
устойчивый старославянский оборот «Спали вечным сном муче-
ии!ки», Я. Галан приглушает фразу. Приглушенно,
замедленно звучит и следующая: «Их было двенадцать»,
но дальше — энергично, резко, уверенно, призывно.
По приказу Гитлера во вторую мировую войну
нацистами были созданы «фабрики смерти» —-концлагеря,
где уничтожались миллионы ни в чем не повинных людей.
В настоящее время написано немало произведений,
в которых рассказывается об этом гнусном преступлении
гитлеровцев против человечества.
Одним из первых писателей-публицистов,
коснувшихся этой темы, был Я. Галан. В ноябре 1944 года «по
свежим следам», как писал сам Я. Галан, он создает,
а затем печатает на страницах газеты «Радянсыка Ук-
раТна» гневное произведение «Тремблинка». Название
произведения — не случайное. Тремблинка
—железнодорожная станция в северо-восточной части Польши,
вблизи которой фашисты создали концлагерь.
60

В этом лагере погибло три с половиной миллиона
человек.
Я. Галан поведал читателям о том, что многие
узники, несмотря на жесточайший террор нацистов, даже
перед лицом смерти оставались несломленными. Они
боролись с врагом. Писатель с гордостью рассказывает
о подполье в лагере «Тремблинка», приводит подробные
детали восстания, сообщает количество гранат и
винтовок, револьверов, которые смогли уворовать у
гитлеровцев члены подпольного комитета, начало восстания
(«15 часов 45 минут»), как развивалось оно, перепетии
боя, число погибших и спасшихся (из 700 узников
«двенадцати посчастливилось вырваться из вражеского
кольца») и т. д. Все это стало известно публицисту из беседы
с узником лагеря.
4
Пр оиэв ед е ни ями, н а прав л ен н ьими на раз об л ач ен и е
кровавых злодеяний нацистов, публицист как бы
показывает людям: вот она «новая Бвропа», вот они
носители «нового порядка». Но характеристика «новой Евро-
лы» до какой-то степени была бы неполной, не будь
показана «культурная» деятельность гитлеровцев.
Последователь М. Горького, Я- Галан знал горыковский тезис, что
культура не является внутренней потребностью
буржуазии, а тем более нацистов.
В статье «Фашизм против культуры» (1936 г.) Я.
Галан указывал: «Фашизм—это такая форма господства
капитала, которая поставила перед собой цель отобрать
у трудящихся все права и сделать их покорными и те*м-
ными рабами» (III, 275).
Я. Галан метко сравнивает фашизм с хищником,
который жаждет крови, новых войн, 'который проповедует
(национальную и расовую неприязнь.
«Фашизм... беспощадно угнетает другие народы,
уничтожает их культуру, закрывает их школы и культурно-
просветительные учреждения, преследует книгу и театр,
уничтожает (прессу... вместо знаний, вместо культуры
дает массам молитвенники...»,— .писал Я. Галан (III,
275—276).
В декабре 1942 года он выступает по радио с
памфлетом «Они опешат», а затем создает «Большой вальс»,
61

«Накануне», «Камни взывают» и целый ряд других
произведений.
Тема памфлета «Они опешат» — фашизм и
национальная школа. Из вражеских передач публицист узнал
о том, что <во Львове открыта ремесленная школа, где
будет вестись обучение «на украинском языке.
Гитлеровцы хвалятся открытием какой-то школы.
Но они молчат о том, что при Советской власти во Львове
было более ста украинских школ. А теперь они все
закрыты. Факты, приведенные публицистом, убедительно
показали истинное лицо гитлеровских попечителей
«просвещения». Не знания они несли народу, не о настоящей
культуре они заботились, их целью было морально и
духовно разложить тех, кого в будущем собирались
уничтожить физически.
В этом же произведении Я. Гала,н развенчивает
утверждение нацистов, что во Львове много памятников
старой немецкой культуры, а поэтому, дескать, и сам
город немецкий.
'«Излишне было бы переубеждать эту прожорливую
саранчу в том, что это совсем не так и что с «немецкой
культурой» во Львове не все благополучно, как это себе
представляют Гансы и Фанни с мутной речки Шпрее,—
писал Я. Галан.— Нет во Львове ни одного памятника
архитектуры, хотя бы .немного достойного иметь на себе
клеймо «Меди ин Джермени» (сделано в Германии.—
П. Т.)» (II, 261).
В данном отрывке особенно ярко выступает
характерная черта галановской иронии: «сожалеть» о том,
что ни один памятник во Львове не достоин клейма
«Сделано в Германии».
В одной из передач гитлеровское радио сообщило об
очередной «заботе» нацистов о культуре Украины. Рейхс-
iKOMHocap оккупированной Украины Кох назначил некое*
го Фастлендера киевским концертмейстером. Этот факт
лег в основу радиопамфлета «Большой вальс».
Первый абзац памфлета — рассуждение о музыке.
«Прусаки никогда не славились своей
музыкальностью»,— пишет Я. Галан (II, 265). Их любимые
музыкальные произведения—«военные марши».
«Как известно, изверги бывают иногда очень
«сентиментальными»,—начинает второй абзац Я. Галан и в
подкрепление овоей мысли приводит пример из исто-,
62

ри-и: — император Нерон, любуясь как горит
подпаленный им же Рим, играл на лире и «от растроганности
■всхлипывал в рукав своей тоги. Гитлеровский салдафон
любит на руинах сожженного им и залитого кровью
женщин и детей селения послушать сентиментальный
венский вальс» (II, 266).
Третий абзац посвящен «декрету» Коха. Фразы
нагнетаются, ирония переходит в сарказм: «Ограбленный,
растерзанный Киев может теперь—«ликовать»: по
милости бандитской ясно!вельмож;ности Эриха Коха он
приобрел... концертмейстера» (II, 266).
Дальше следуют едкие гневные вопросы и не менее
гневные ответы:
«Для «кого будет играть гер Фастлендер? Кото
будет веселить этот музыкант из гитлеровского зверинца?
Киевлян?— с негодованием спрашивает публицист.—
Нет, киевляне не танцевали и не будут танцевать под
немецкую дудку» и т. д. (II, 266).
В этом небольшом произведении со всей силой
проявилось мастерство Я. Галана-памфлетиста. Публицист
использует различные приемы: вопросы, восклицания,
повторения и т. д., что усиливает эмоциональность
памфлета.
«Все запомним и ничего не простим! Не простим им
миллионов украинских людей, увезенных в Германию на
муки и смерть. Не простим им публичных домов,
которыми они осквернили нашу землю. Не простим им. даже
маленькой обиды. Народная память все запишет и за
все отплатит сторицей» (II, 267—268).
Повторение слов «Не простим... Не простим» дает
возможность писателю придать речи яркую
публицистичность.
Заголовок памфлета «Большой вальс» обыгрывается
автором в ходе изложения. Он как бы проходит
эволюцию, пока в конце концов приобретет свое настоящее
назначение.
Заданием Фастлендера, — указывает автор, —
«будет исполнение большого вальса для истекающей кровью
и замерзающей фашистской орды» (II, 267). «К
большому вальсу (т. е. к поражению.— П. Т.) готовится Адольф
Гитлер...» (II, 267). В основном уже раскрыт смысл
заголовка. Но Я. Галану кажется, что читателю еще
недостаточно ясно. Публицист подчеркивает, что «большон
63

вальс»—это вальс «мести .и наказания» и будут его
«играть» совете/кие бойцы и партизаны.
Но и на этом Я. Галан не останавливается.
Заканчивая памфлет, он непосредственно обращается ко всем
советским людям: «Сыграем же им (немецким
оккупантам.— П. Т.) большой вальс, сыграем оркестром всех
родов оружия, сыграем так, чтобы они дотанцевались до
последнего своего вздоха. Сыграем им большой вальс
смерти...» (II, 268).
5
Одно из центральных мест ,в антифашистской
публицистике Я. Галана военных лет занимает тема
всенародной борьбы против гитлеризма. К ней тесно
примыкает тема освободительного движения народов Европы
против фашистского ига. «Оплеуха», «Львиный город»,
«Потоня за смертью», «Сталинград», «Геббельс
сокращает фронт», «Волынь наступает», «За свободную и
единую», «Красное и черное», «Аванс», «И Кох, и ох...» —
вот далеко не пошный перечень произведений,
посвященных данным темам.
Начиная войну, Гитлер рассчитывал, что ему удастся
посеять вражду между рабочими, крестьянами и
интеллигенцией, посеять вражду между людьми
различных национальностей, проживающих на территории
СССР.
Этим планам не суждено было сбыться. Наш
многонациональный народ, воспитанный великой партией
коммунистов, поднялся на священную войну. Рабочие,
крестьяне, интеллигенция плечам к плечу сражались на
фронтах, ковали победу в тылу.
Об этом с гордостью рассказывает Я. Галан в
памфлете «Оплеуха», которым, кстати, открывается книга
«Фронт в эфире».
2-го июля 1942 года исполнилось 40 лет со дня
первых революционных боев пролетариата Львова с
буржуазией. Это послужило Я. Галану поводом для
создания произведения «Львиный город», в котором показа-
па история Львова с богатьши революционными
традициями.
Автор с любовью рисует образ непокоренного города.
Он наделяет его эпитетами «родной», «мужественный»,
64

«многострадальный», «советский родной». Подчеркивая
его Д/ревнеславя1НСкое происхождение, писатель
называет Львов «городом князя Данилы».
Довольно подробно Я. Галан останавливается на
событиях 1902 года, стараясь не (пропустить
существенных деталей. Буквально одним словом публицист сумел
воссоздать обстановку, дух того времени: он снова
обращается к знаменитому горьковскому «Буревестнику»
и образует от него слово «буревестный». Читатель
сразу же чувствует «запах» классовых сражений именно тех
дней. Вот как это звучит у Я. Галана: «Выступали
ораторы, рабочие не совсем умело /пели песни, которые
тогда впервые принес в наш край буревестный ветер
классовых боев Востока и Запада» (11,-269). Возвращение
к прошлому дает писателю возможность значительно
ярче показать, как множатся революционные традиции
старинного города Львова в годы Великой
Отечественной войны.
Почти в каждом произведении хоть немного, но
Я. Галан касается хода военных действий. Так, в
памфлете-очерке «Львиный город» он спешит сообщить свсхим
землякам о том, что «ibстепях Украины и лесах России»,
каждый день тысячами и тысячами гибнут «фашистские
изверти» (II, 270); в памфлете «Большой вальс» он
рассказывает, как гитлеровская армия «во второй летней
кампании (имеется в виду лето 1942 г.— П. Т.) зашла в
тупик» (II, 268) и т. д.
Детальный разбор событий на фронте мы находим
в памфлетах: «Погоня за смертью», «Сталинград»,
«Геббельс сокращает фронт», «Волынь наступает», «За
свободную и единую». В произведениях «Погоня за
смертью» и «Сталинград» дан анализ боевых действий у
волжской твердыни. Первое — написано в октябре
1942 года, второе — в феврале 1943 года.
Известно, что в район волжской твердыни
гитлеровское командование направляло огромное количество
своих солдат. День и ночь шли эшелоны с фашистскими
вояками. «Гитлеровские генералы спешили. Сначала
они бросили на отдельные участки Сталинградского
фронта батальоны, потом полки, за полками—дивизии,
а теперь по горам гниющих немецких трупов спешат за
смертью немецкие корпуса»,— пишет Я. Галан (II, 297).
Отсюда и название памфлета — «Погоня за смертью».
5 П. И. Ткачев
65

С едкой иронией публицист высмеивает бахвальство
фашистов: «...Бои за Сталинград вошли в последнюю
фазу»,— передало берлинское радио 23 августа, а затем
это же повторило 28 августа. «Но прошел и весь
август,— замечает Я. Галан, — а красный глаз
сталинградского семафора все еще горит над степью,
наполняя мертвым страхом сердца солдат Гитлера» (II, 297).
Очень удачны и, надо сказать, точны галановские
метафоры, сравнения, эпитеты. Выше был приведен
отрывок, где рассказывалось, как спешили гитлеровские
генералы в потопе за смертью. Я. Галан не говорит, что
Гитлер обещал взять Сталинград в конце августа.
Публицист пишет образно, ярко: «Этот их сталинградский
поезд, поезд к долгожданной «победе», должен был по
гитлеровскому расписанию отправиться еще в конце
августа» (II, 297). «Поезд» фигурирует у Я. Галана на
протяжении всего памфлета. Вначале это гитлеровский
«поезд победы», а в конце, после убедительных
примеров, довольно обстоятельного анализа военных
действий, публицист делает вывод, что ни о каком
гитлеровском «поезде победы» не может идти речь. Таким
образом, «поезд победы» для гитлеровцев становится
«поездом смерпи».
Я. Галан снова прибегает к повтору. Четыре абзаца
/из десяти он начинает одной и той. же фразой:
«гитлеровские генералы спешат», чем создает стремительное
развитие действия.
В радиопамфлете «Погоня за смертью» перед нами
Я. Галан не только комментатор-сатирик, пламенный
публицист, страстный полемист, но и военный историк,
который довольно обстоятельно знаком с
военно-мемуарной литературой. Та.к, памфлет он начинает
примером из воспоминаний сына Вильгельма II о штурме
немцами французской крепости Верден в первую
империалистическую войну. Исторические факты писателю
нужны как для проведения параллели, для более
выпуклого показа сталинградских событий, так и для
усиления сатирического разоблачения. Последнее мы можем
наблюдать на таком примере. Касаясь «воспоминаний»
сына кайзера, Я. Галан дает едкое пояснение: «О
штурме немецки/ми войсками Сталинграда генералы Гитлера
еще не написали воспоминаний, и все говорит о том, что
они не будут иметь возможности написать их» (II, 297)..
66

В произведении «Сталинград» публицист подводит
результаты волжской эпопеи: «Шестая армия перестала
существовать» (II, 299). Защитники Сталинграда о
честью выполнили свой долг: «330 тысяч
высококвалифицированных разбойников» уже не будут грабить,
убивать, насиловать.
Органически в контекст памфлета вплетена горьков-
ская фраза, ставшая в годы войны девизом, паролем:
«Если враг не сдается — его уничтожают». «Этот враг
еще не сдается»,— замечает памфлетист и приводит
высказывание геббельсовского обозревателя Двингера,
который заявил, что для украинцев необходимо найти та^
кой способ жизни, чтобы они были совершенно
безопасны. Публицист заявляет: «Украинский народ принимает
вызов... Украина должна стать для гитлеровцев вторым
Сталинградом» (II, 301).
О том, как приняла Украина вызов фашистов,
публицист рассказывает в произведениях «Волынь наступает»
и «За вольную и единую».
Боевые действия партизан доставляли много
неприятностей фашистам. Ни карательные экспедиции, ни
расстрелы, ни массовый угон населения в Германию не
только не остановили движение народных мстителей, а
наоборот, усилили его. «Лишь на протяжении одного
месяца Кох получил четыре рапорта,— сообщает Я. Галан
б произведении «Волынь наступает»,— от которых
повеяло на него мобильным холодом. Эти рапорты были
некрологами для четырех гарнизонов в четырех волынских
городах: Дубровице, Столине, Высоцке, Воробине. В
Дуб(ровице от партизанских пуль и штыков дало дуба
400 солдат Коха» (II, 315).
«...(Повеяло могильным холодом...» звучит иронически
как предчувствие близкой гибели, а
«рапорты-некрологи»— усиливают иронию, последующая же
аллегорическая фраза: «В Дубровице... дало дуба» наполнена едг
<ким сарказмом. Художественные средства Я. Галан
умело ставит на службу сатире. Сатирическая окраска
произведения принимает неповторимые тона, фразы
становятся образными, меткими, запоминающимися.
В произведении «За вольную и единую» Я. Галан
воскрешает перед читателями легенду про оприинка
Олексу Довбуша. Легенде он отводит один абзац.
Публицист не считает нужным останавливаться на ней боле$
5*
67

подробно, т. к. легенда жива и по сей день среди галичан.
Он только подчеркивал, что его земляки—достойные
преемники Олексы, они не покорились врагу. Снова
перед читателями встает картина бушующей гневом
Украины, которая от «края до края пошла священной войной
па врага»1.
В чем смысл заголовка радиопамфлета «За вольную
и единую»? Западная Украина была 'присоединена
Гитлером к краковскому генерал-губернаторству. В 1943
году, когда поражение фашистской Германии становилось
фактом, украинские националисты повели кампанию за
отделение Запащной Украины от СССР.
Выступая с памфлетом «За (вольную и единую»,
Я. Галан напоминает фашистам и националистам, что
•народ Западной Украины еще в 1939 году оказал свое
•слово: он за волыную и единую Украинскую Советскую
Социалистическую Республику.
/«И горе тому, кто станет ему поперек дороги»,—
предупреждает публицист (II, 318).
Внутреннему положению фашистской Германии
посвящено едкое сатирическое произведение публициста
«Разбомбленные» («Вибомблеш»), которое нигде не
было опубликовано и сохранилось в рукописи. «Немецкий
язык,—пишет Я. Галан,— пополнился в последнее время
новьим словом: «аусбомбирт», то-есть «разбомбленный».
А ведь до этого в обращении нацистов самым
популярным было слово «ковентрирен» (образованное от
английского города Ковентри, который фашисты
сравняли с замлей). Я. Галан напоминает об уничтожении
Варшавы, Роттердама и других городов. Но теперь настало
время, когда слово «ковентрирен» уступило более
современному— «разбомбленный». |«Немцы сеяли бурю,—
замечает публицист, — сейчас собирают ее плоды»2.
Обрисовку положения «союзника» гитлеровской
Германии— фашистской Италии мы находим в памфлете
«Красное и черное».
Уже в марте 1942 года в Италии хлебный паек был
1 Правительство Советского Союза высоко оценило работу
Я. Галана по развертыванию партизанского движения, наградив
писателя медалью «Партизану Отечественной войны».
^ Институт литературы им. Т. Г Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 12.
68

доведен с 200 до 150 граммов в день. «Это
приблизительно одна третья часть того,— пишет Я. Галан,—что в до-
муесолиновокой Италии получал ежедневно осужден^
ный на каторгу заключенный» (II, 292). За двадцать лет
существования фашистского режима Италия стала
огромной тюрьмой. Ее люди лишены самых
элементарных прав, «поставлены в положение римских рабов». Их
продают, гонят на убой.
Лублицист умело переходит от изображения народа
в целом к одному его представителю. Он не называет
своего героя по имени, а просто — «нищий в мундире»,
«батрак-кафо-не», «итальянский солдат». Но тем не
менее, перед )нами образ, который вобрал в себя черты по^
колен'ия. Его судьба — судьба итальянских рабочих,
крестьян, которые много пережили за 20 лет и «многому
научились».
Летом 1941 года «нищий в мундире» — на Восточном
фронте. Его послал «дуче» на помощь гитлеровцам. Но
«батрак-кафоне» не понимает, почему это он «должен
убивать советских рабочих и крестьян».
Я. Галан прослеживает развитие самосознания
(итальянского солдата. Раненый, он возвращается в
Италию. На улицах видит «бледные, как смерть» лица детей
и «самодовольные, жирные физиономии» фашистов.
Вот, замечает Я. Галан, «наиболее поучительный
урок, который доводилось усваивать до этого
итальянскому солдату» (II, 293).
А потом «его, инвалида, послами на работу в
Германию» «вместе с 500 000 других итальянских трудящихся»
(II, 293).
Казалось бы, писатель со своим «рабочим-кафоне»
отправится в Германию. Но нет. Автор продолжает
дорисовывать картину тяжелого положения итальянского
народа. Делает Я. Галан, нам кажется, это довольно
удачно: сначала его «кафоне» узнает из газет, что в
Германию направляется еще 300 000 тысяч итальянцев,
а потом, посредством переписки: «Белый раб-кафоне
редко отлучает письма с родины, в его селе грамотных совсем
мало. Но и в этих малочисленных письмах... каждое сло-
iBo... звучит жалобой, клокочет гневом. Кафоне лишает
себя часа отдыха, он садится и пишет (Неуклюжими
буквами ответ. Но в ответе уже нет жалобы, есть только
пылающий, как раскаленное железо, гнев» (II, 294).
69

Так постепенно росло самосознание 'итальянского
солдата. Читателям ясно — ход событий приведет его
в ряды тех, кто сражался с фашизмом.
«Черное и красное» — два мира. Черное—мир
фашизма, реакции. Красное—мир свободы, счастья.
Я. Галан не впервые использует цвет для
характеристики реакции. Еще в 1931 году он создает памфлет
«Рыцари черной руки», где уже тогда метко заклеймил
реакцию словом черное.
Мы уже говорили о том, что все произведения
военных лет построены на строго документальной основе,
что фактический материал под пером публициста
обретает острую сатирическую форму. Сошлемся на
некоторые примеры. В памфлете «Паясничанье между собой»
Я. Галан сообщает: «Гитлеру мож<но делать всяческие
упреки, можно обвинять его в бандитизме, изуверстве,
лживости, вероломстве. Все это будет разумным и
справедливым. В одном лишь нельзя обвинить немецкого
«фюрера»—в культурности» (II, 319). Мы привыкли
«обвинять» кого-то в бескультурье. Использование слова
«культурность» в таком значении приобретает
сатирическое звучание.
Летом 1943 года л о временно оккупированной
территории Украины совершили «путешествие» Альфред Ро-
зенберг и Эрих Кох. «Путешествие» было красочно
описано 'в геббельсовских газетах. В одной из заметок была
такая фраза: «Местное население подготовило
имперскому комиссару теплую встречу».
В памфлете «Альфред и Эрих» Я. Галан
комментирует: «Приходится сожалеть, что только подготовило,
а не выполнило. Тогда б и Розенберг и Кох закончили
на несколько месяцев ранцше свое скитание по ж>изни»
(II, 329).
Непривычное использование слова «подготовило»
придает фразе сатирическую окраску.
Хотя «короткие рубленные фразы иногда досаждают
читателю, не меньше длинных» \ у Я. Гала'на
применение коротких предложений совершенно оправдано.
Читатель может задуматься над текстом, поразмыслить.
Слушатель же должен схватить «на лету». Ясность мыс-
М. Кольцов. Фельетонист в заводской газете. «Журналист»,
1929, № 13, стр. 415.
70

ли во многом зависит от короткой фразы. Поэтому ни
в одном произведении, которое было предназначено для
передачи по радио, нет развернутого сравнения. На слух
его трудно воспринять. Зато изобилуют ясные 1и не менее
образные, чем развернутые, краткие сравнения.
Например:
«...Выступления «фюрера» на трибуне ,все больше
напоминали танец ошалелого дервиша... чем речь
канцлера» (II, 319).
«Радио-Вайксель» — сборище разношерстных креатур
из зверинца Геббельса» (II, 287).
«...Берлин... детище прусской капральской
посредственности в лице короля Фридриха II» (II, 287) и т. д.
и т. п.
*
Почти в каждом памфлете военного времени
публицист заявляет о неминуемой гибели фашизма, о близкой
расплате. Уже в одном из первых произведений,
переданных по радио («Оплеуха»), Я. Галан говорил: «...После
оплеухи придет хуже — расплата» (II, 258).
В памфлете «Аванс» (июнь 1942 г.) Я. Галан писал:
«Приближается время окончательного расчета. Это
будет суд, которого еще не зиала история...» (II, 296).
Через три года Я. Галан как представитель
украинской прессы присутствует на, заседаниях Нюрнбергского
суда.
Очень интересные воспоминания (надо оказать
единственные) о Я. Галане нюрнбергского периода оставил
писатель Виссарион Саянов.
«Незадолго до перерыва в зал (заседаний
Нюрнбергского суда.— П. Т.) вошли двое. Один худой, высокий,
с иронической улыбкой на губах, в очках... Юрий
Иванович Яновский... Другого, поменьше ростом,
большеголового с откинутыми назад волосами, я «не знал. Они сели
неподалеку от меня и в перерыве я разговорился...
— Познакомьтесь,— сказал Юрий Иванович,
положив руку на плечо своего соседа,— это Ярослав
Галан...»1
Виссарион Саянов. Статьи и воспоминания. Л., 1958,
стр. 219—221.
71

В. Саянов подробно рассказывает далее «о событиях
одного дня замечательной жизни Ярослава Г алана»1.
«События» эти характерны для творческой манеры пи*
сателя.
Однажды Я. Галан предложил В. Саянову поехать
в соседний с Нюрнбергом город Фюрт, объяснив поездку
тем, что в будущем произведении он собирается описать
этот город и «одно небольшое дело». Но для этого, (как
заявил, Галан: «Хочу убедиться собственными
глазами...»2
Уже после смерти Я. Галана, встретившись с одним
из украинских литераторов, Виссарион Саянов
посетовал:
«...Жаль, что не удалось мне узнать, что он
разыскивал в Фюрте в тот день.
— Конечно, теперь уже не узнать. Но если учтете,
что в Фюрте в то время находился Бандера, вы многое
поймете...»3
Строгой документальности всегда придерживался
Я. Галан, даже если факты приходилось добывать,
рискуя жизнью, как в данном случае. Ведь никогда бан-
деровцы не могли простить публицисту его страстных
разоблачающих выступлений. И все же, несмотря на это,
Я. Галан едет в Фюрт. Некоторые факты из этой
поездки писатель использовал в своих публицистических
выступлениях, а также в пьесе «Под золотым орлом».
В антифашистских произведениях военного времени
Я. Галан дал довольно меткие, удачные характеристики
Гитлеру, Геббельсу, Коху и пр. Нюрнбергский цикл
выгодно отличается: характеристики уступают место
сатирическим образам-портретам.
«Карикатура—социально значительное и
полезнейшее искусство изображать различные, не всегда
видимые «простым глазом» искривления в почтенном личике
современных героев или кандидатов в герои
(подразумеваю Гитлеров всех мастей)...»—писал в 1932 году
М. Горький (XXVI, 234).
Данное высказывание непосредственно адресовано
изобразительному жанру, .но б полной степени может
1 Виссарион Саянов. Статьи и воспоминания. Л., 1958,
стр. 229.
«Там же, стр. 223—224.
3 Т а м же, стр. «229.
72

быть отнесено и к памфлету, ибо развенчивать или, как
говорит М. Горький, «изображать... искривления в
почтенном личике современных героев»,— одна из
насущных и первостепенных задач памфлета и особенно его
разновидности —памфлета-портрета.
Сам Я. Галан писал следующее: «Трудно не
написать сатиру, когда думаешь о нацистских мыслителях»
(II, 484).
*
Нюрнбергский цикл открывается памфлетом
«Галерея людоедов». В начале памфлета публицист описывает
Нюрнберг, останавливается на архитектурных
памятниках, показывает разрушения— результаты войны.
Затем переход к виновникам «этого катаклизма»,
сидящим на скамье подсудимых, которые теперь,
замечает Я. Галан, напоминают «восковые фигуры в тире
берлинского «Луна-парка». Но это первое впечатление.
«Присмотритесь внимательно,— призывает публицист,—-
и вы увидите перед собой дегенератов, поразительную
галерею типов из альбома института криминалистики»
(II, 385—386).
Данная фраза уже в какой-то степени затрагивает
внутреннее содержание «восковых фигур»: перед нами
бандиты. Ведь не будут же хранить в альбоме
института криминалистики фотографии честных людей!
Я. Галан как бы раскрывает «альбом»1 и
демонстрирует читателю портреты, помещенные там. При этом,
стараясь воссоздать в какой-то мере видимость именно
фотографий, он выделяет существенное во внешнем
облике каждой «восковой фигуры».
Это для творческой манеры Я. Галана не ново. Он
и раньше подчеркивал «широкий крикливый рот»
Геббельса, его хромоту, опираясь на фотографии, но в
данном случае писатель видит перед собой натуру и то
существенное в ней передает при помощи художественных
1 К такому приему Я. Галан прибегает и в памфлете «Пигмеи
без котурнов». Он пишет: «В настоящее время здесь (в
Нюрнберге.— П. Т.) особенно много говорят и пишут о таких сочных
фигурах из альбома нацистских разбойников, как Розенберг и Штрейхер»
(II, 484).
73

средств. «Фон-Лапен смотрит .на ,вас из-под острых
бровей неподвижным взглядом притаившейся рыси, а
евнуховатое лицо Геринга то и дело выглядывает из-за
опины конвоира, будто маска «Джека-Потрошителя» из
парижского «Театра страха». Лицо Функе — «это какая-
то потаорная (буквальный перевод — уродливая,
безобразная, чудовищная) сумка» и тут же публицист
добавляет: «когда он (Функе.—П. Т.) жует резинку...
кажется, что в этой желтой мошне шевелится клубок глистов»;
Гесс «с иронической усмешкой», «сонный Риббентроп»
(II, 386) ,и т. д.
Таков влекший вид «столпов» III -рейха.
Но это, если 'можно так сказать, только наброски,
только еще «первое впечатление». В последующих
произведениях публицист привлекает документы,
исторические факты, тем самым как бы раздвигает стены зала
заседаний Нюрнбергского суда.
Мы видим каждого из нацистских преступников в
действии, «в начале кровавой карьеры, в зените «славы»
и в момент заката III рейха. Таким образом, Я. Галан
как бы прослеживает «биографии» «восковых фигур».
Правда, кратко, насколько позволяла возможность
газеты (|ведь памфлеты нюрнбергского цикла были
предназначены <в основном для газет).
Создать образ — значит раскрыть душу героя. Я.
Галан делает это при помощи отдельных штрихов,
деталей, точных эпитетов.
Вот Геринг. В памфлете «Карьера на экране» мы
видим его «радостно потирающим руки» (II, 395). Еще
бы — Гитлер решается на захват Чехословакии! В
1940 году «запыхавшийся Геринг подымается по
ступенькам Лувра», а затем «чурбан-Герман мелко
семенит по блестящему паркету, его глаза жадно бегают от
одной картины к другой» (памфлет «Воры», II, 406). Он
вездесущ, знает цену «земным благам», «крал все, что
можно было украсть» (II, 407).
В произведении «Иоахим фон...» Геринг — «жирный
...кабан», «ненасытный буйвол», «гора сала», «триста-
фунтовая лиса» (II, 416).
Быстро продвигался «Наци-2» по кровавой
лестнице карьеры.
«В 1922 году я получил /в СА самый высокий
пост...» — бахвалится он. Это вполне закономерно, ибо
74

«не было ни одного «мокрого дела», следы которого не
вели бы в кабинет Германа»,— замечает Я. Галан (II,
505).
В памфлете «Самый большой преступник и мерзавец»
Геринг выступает в качестве свидетеля. Вот как рисует
Я. Галан появление Геринга в этой роли: «Со
сложенными на грудях руками Геринг ждал первого вопроса от
своего защитника так, как когда-то ждал очередного
рапорта своего адьютанта» (II, 472). Когда заходит речь
о немецкой индустрии, «он подчеркивает «моя
'индустрия», авиацию Геринг называет «моя авиация». Членам
трибунала он пытается доказать, что был «мозгом,
добрым гением «третьего рейха», все неудачи относит на счет
Гитлера. Злодеяния сваливает на Гиммлера. «Такое
нахальное поведение Геринга,— пишет Я. Галан,— можно
было понимать как азарт прижатого к стене
разбойника» (II, 474).
Быть нахальным Геринг имел основание.
Выступление Черчилля в Фултоне придало ему силы.
Но вот Геринг — 1не свидетель, а обвиняемый
(памфлет «Геринг»). Я. Галан находит другие сатирические
краски для изображения Геринга в (новой «роли». На
первый взгляд — это 50-летняя «баба-спекулянтка»,
попавшая за свои жульнические проделки на скамью
•подсудимых. С притворной елейной улыбкой он
оглядывает зал, ласково улыбается трибуналу, косо
поглядывает на обвинителей.
Мастерски использует Я. Галан документы,
связанные с кровавой деятельностью Геринга. В некоторых
памфлетах он приводит отрывки из высказываний
Геринга и других нацистов на совещаниях гитлеровской элмты,
(свидетельства прессы, факты из кинохроники, диалоги
заседаний Нюрнбергского процесса и т. д. Пояснения
Я. Галана, ремарки, как всегда метки, остры,
наполнены едким сарказмом.
Вот характерный пример. На одном из совещаний
Геринг говорил: «...Господа, я должен заявить
следующее. У меня чрезвычайно 'много работы, и я несу
большую ответственность. Я не имею времени читать письма
и записки, в которых вы сообщаете, что не можете
выполнить то, что я требую от вас. У меня есть только
время, чтобы 1на основании краткого обзора Бекке
установить: выполняются ли мои требования. Если же нет —
75

в таком случае мы будем вынуждены встретиться с
вами в другом месте...»
После этой цитаты следует ремарка Я. Галана: «И...
встретились. Только ве так, как хотелось Герингу, и не
там» (II, 509).
Кровавая биография Риббентропа началась со вре*
мени Мюнхенского путча (памфлет «Иоахим фон...»)
«...Для нацистского деятеля Риббентроп был человеком
довольно «нищи'м» (II, 415). Его «'нищета» — винное
предприятие и огромный дом. Я. Галав специально берет
в кавычки «вищий», тем самым усиливает его
ироническое звучание.
За два года Риббентроп «сумел догнать gbohx коллег
по кабинету». Путем убийств, шантажа, обмана
Риббентроп «приобрел» 6 поместий (только одно из н(их на-**
считывает 1715 гектаров пахотной земли и леса).
0 своих кровавых делах Риббентроп не любит
вспоминать на суде: «Я не был при этом и не помню...» —
таков ответ Риббентропа-подсудимого.
И еще одна черта в характере Риббентропа: он
может без конца говорить. Там, где достаточно одного-
слова «да»'ИЛ1И «нет» — следует целая «речь». В потоке
слов Риббентроп хочет «шотонить» смысл сказанного.
Развернутое сравнение, к которому прибегает Я. Га-
лан при характеристике Риббентропа1, дает
почувствовать душевное убожество, никчемность нацистского
дипломата. В данном случае мы наблюдаем, как публицист
конкретизирует смысл общих горьковских определений:
«спасители погибающей буржуазии», «люди нищенских
способностей» (XXVI, 238); «...Миром правят
преступники и притом явно обезумевшие» (XXVI, 208),
«авантюристы» (XXVII, 211) и т. д.
Риббентропу следуют вопросы его адвоката
(памфлет «Иоахим фон...»): «...Бас Риббентропа гудит
равномерно и плавно, переливаясь лирическими полутонами».
Фразы отточены, изумительная дикция. И порой
кажется, «что это не суд, а зал конференций на Вильгельмштрас-
се» и «породистый дипломат» Риббентроп проводит
преос-«конференцию и заверяет присутствующих в
«миролюбии нацистского правительства» (II, 418).
Но вот место защитника занимает обвинитель. «Тог-
1 Это же -наблюдается и при обрисовке Геринга, Франка, Розен-
берга и т. п.
76

да рейхом инистр превращается на наших глазах в
хитроумного школьника, у которого учитель во время
экзаменов отобрал шпаргалку» (II, 418).
«Породистый дипломат» и «хитроумный школьник»
со шпаргалкой — понятия совершенно противоположные
по значимости, но довольно умело публицистом
сочетаются и как нельзя лучше подчеркивают заурядность
фашистского деятеля.
Касаясь следующего нацистского преступника, Я.
Галан пишет: «Ганс Франк более чувствителен, чем
Риббентроп. Во время перекрестного допроса, когда ему
напомнили замученных профессоров Краковского
университета, Франк всхлипнул:
— Этот случай я особенно жалею...» (II, 510).
Франк (памфлет «Сверхчеловек») «адвокат»
гитлеровского III рейха, «академик», цель «всех его
«научных» "измышлений доказать право немецкой расы
на мировое господство. Он не только один из создателей
теории «сверхчеловека», нацистской «белокурой бестии»,
но и артист, «культурный деятель». После кровавых
убийств «пальцы Франка кладутся на клавиши. Из-под
них взлетает грациозно, а потом жалобно и лирически,
сугубо лирически «Баллада» Шопена,—пишет Я.
Галан,— того самого Фредерика Шопена, памятник
которого в Варшаве был разбит .вдребезги по распоряжению
того же самого Франка» (II, 516).
Создавая портрет Франка, Я. Галан также широко
использовал документы. Памфлет «Сверхчеловек» в
основном построен на материалах допроса Франка на
Нюрнбергском процессе. Публициста интересуют ответы,
которые построены по принципу, как пишет Я. Галан, «моя
хата с краю». Франк пытается разжалобить
представителей трибунала и тем самым добиться смягчения
приговора. Он все отрицает, но отрицает не так, как Геринг,
а по-своему, смиренно. Недаром же Я. Галан сравнивает
его жесты с жестом «кающегося грешника».
При создании памфлета «Когда убийца смеется»
публицист привлек дневники Франка.
Приводя цитату за цитатой из записей Франка,
Я. Галан умело развенчивает деятельность нацистского
«ангела».
iB чем заключается юмысл названия памфлетов
«Сверхчеловек» и «Когда убийца смеется»?
77

«Сверхчеловек» — взят в кавычки автором, тем
самым вьюказано отношение к Франку, идеологу нацизма,
одному из создателей теории «сверхчеловека».
Памфлет «Когда убийца смеется» раскрывается всем
содержанием.
Вот одна из начальных фраз: «Когда обвинение за*
читывает документы о .гитлеровских концлагерях, он
(Франк. — П. Т.) презрительно оттопыривает губу и
разворачивает детективный роман; когда рассказывается об
истязаниях детей и женщин, он... подпрыгивает на
скамейке от смеха» (II, 450).
И вот в то время, «когда убийца смеется», Я. (Галан
приводит неопровержимые документы, доказывающие,
что Франк — один из самых закоренелых преступников.
^Памфлет «Когда убийца смеется» построен
довольно оригинально и настолько умело, что все прочитанное
предстает слоено в кадрах кино: массовые убийства,
разрушения, которыми руководит Франк и как звуковое
оформление—«идиотический смех циника». Это
зрительно так ощутимо, что невольно вспоминаются слова Я. Га-
лапа: «Когда смотришь на него (Франка.— Я. Г.),
ненависть и чувство брезгливости сжимают грудь, становится
тошно от одной мысли, что ты вынужден дышать тем же
са1мьим воздухом, что и этот кровавый пигмей, что и
этот классический продукт фашизма, что и эта страшная,
остервенелая карикатура человека» (II, 454).
Одной из руководящих фигур III рейха<был рейхском-
миссар оккупированных территорий, «соавтор планов
уничтожения по меньшей мере половины населения
нашей страны, специалист по грабежам художественных
ценностей всей Европы, теоретик и практик кровавого
«Мифа XX столетия...» (II, 411)—Альфред Розенберг.
Розенберг — редактор газеты «Фолькишер беобахтер»,
которая стала на Нюрнбергском процессе «одним из
главных свидетелей обвинения» (II, 394). Это тот самый
Розенберг, которого М. Горький в памфлете «О
«солдатских идеях» назвал «некто Альфред Розенберг»
(XXVI, 358).
В газете «Фолькишер беобахтер» Розенберг
выступил со статьей, отрывок которой приводит М. Горький
в своем памфлете:
«Пять осуждены на смерть за то,— писал
Розенберг,— что они убили поляка, который, к тому же, был
78

большевиком,—приговор суда противоречит
элементарному чувству самозащиты нации... Для нас душа не
равна душе, человек не равен человеку. Наша цель —
сильный германский человек. Только исповедание
неравенства дает Германии политическую свободу». (Надо иметь
в виду, что это происходило в 1932 году, за год до
прихода гитлеровцев к власти).
«Вот этот бред и есть основное содержание
фашизма,— замечает М. Горький.— Совершенно ясно, что
Европой, ее трудовым народом, правят люди
обезумевшие и что нет преступления, на которое они не были бы
способны, нет такого количества крови, которое они
побоялись бы пролить» (XXVI, 358). Следовательно,
«некто Альфред Розенберг» один из тех «обезумевших», кто
правил Европой.
На Нюрнбергском суде Розенберг — «невинный
ягненок». Он, как и его коллеги, боится близкой
расплаты, «ничего не знает, не видел, он только то и делал, что
писал книжки на абстрактные темы» (II, 411).
Таковы отвратительные «лица» столпов III рейха.
Перечень этот далеко не полон —на скамье подсудимых
их значительно больше. Там и Заукель, и Папен, и Гесс
и т. д. и т. п. Они фигурируют во многих произведениях
Я. Галана нюрнбергского цикла. Вот Гесс, лицо
которого «расплывается в иронической улыбке» (памфлет
«Галерея людоедов» — II, 386), «старый, опытный
(гитлеровский душегуб» (памфлет «Отчаяние обреченных» —
II, 391). Улыбается он неопроста, четырехлетнее
пребывание в английском плену, по его мнению, может
снять с него часть ответственности за фашистские
злодеяния.
Заукель— «мелкий, плюгавый человечишка»,
«главный уполномоченный по набору рабочей силы»,
строитель «ужасной мельницы смерти, жернова которой на
протяжении нескольких лет безжалостно мололи
здоровье и жизнь миллионов рабов». На Нюрнбергском
процессе —он приникший, и через своего защитника
выдает себя за «безвольного, безынициативного»
сотрудника (памфлет «Отчаяние обреченных» — II, 392).
Хотя на скамье подсудимых нет Гитлера, Я. Галан
счел необходимым показать читателям и его портрет.
«Карьера на экране» и «Последние дни одной аферы»—
памфлеты, где прослеживается биография «нациста № Ьк
7^

Памфлет «Карьера на экране» создан автором после
просмотра гитлеровской кинохроники. Основой же
памфлета «Последние дни одной аферы» послужили
свидетельские показания очевидцев, присутствовавших в
гитлеровском логове в последние дни его существования.
Первое произведение написано Я. Галаном в стиле
сценария. Читатель как бы сам присутствует на
просмотре хроники. Приведем примеры: «Первые шаги
Гитлера, мюнхенский путь. Люди в панике бегут по
улицам, падают на мостовые убитые или раненные
фашистскими пулями». И словно авторский текст, пояснение к
кадрам звучат слова: «Это первые из будущих
миллионов жертв самой кровавой реакции в истории
человечества» (II, 394). И снова кадры: «Гитлер выходит из
дворца президента Гинденбурга с назначением на пост
рейхсканцлера в кармане. Геринг развалился «в кресле
председателя рейхстага» (II, 394—395).
В таком плане написан .весь памфлет. Очень
разнообразна .сатирическая палитра, которой пользуется
публицист при обрисовке портрета Гитлера. В самом начале
памфлета Гитлер «с усиками шотландского терьера».
Он не просто выступает — «истерически лает». После
захвата власти «ораторские судороги Гитлера»
напоминают «военный танец краснокожих». Капитуляция
Франции. «Гитлер еще корчит «веселые гримасы»,
хотя,— замечает публицист,— ттрич'ин для хорошего
настроения у «него каждый раз все меньше и меньше» (II,
396).
«Последние дни одной аферы»1 как бы продолжение
памфлета «Карьера на экране». Тут показан финал
кровавой карьеры Гитлера. Гитлер «напоминает зверя, что
неожиданно очутился в клетке». Правда «наци-1» еще
пытается «декламмро/вать» присутствующим «о верности,
о чести», но ему никто не верит. Все понимают, что в
1 В собрании сочинений Я. Галана в 3-х томах этот памфлет
называется «Последние дни фашистской аферы». К сожалению,
составители не учли правку Я. Галана. Писатель при изменении
названия исходил из того факта, что фашизм полностью не уничтожен,
о чем он прямо и говорит в предисловии к сборнику «Их лица».
Название же «Последние дни фашистской аферы» предполагает двое-
чтение и может истолковываться, как последние дни фаниизма. Мы же
и впредь будем его называть так, как пометил сам автор во втором
варианте. Но поскольку этот вариант более полон, чем в книге
«Их лица», все выдержки приводятся из трехтомника.
80

бомбоубежище Гитлера загнал «страх и сознание того,
что нигде -и ни у кого он не найдет спасения» (II, 421).
И вот последняя агония «мастера убийства, который
не перестанет быть убийцей до последней м'инуты своей
жизни»:он раздает присутствующим ампулы с ядом.
«На этом обрывается история злодеяния, имя
которому «третий рейх...»,— саркастически подытоживает
Я. Галан.— Задача человечества—сделать выводы»
(II, 425).
При сопоставлении памфлета «Последние дни одной
аферы» с показаниями и документами, которые
свидетельствуют о конце III рейха, приходим к выводу: Я.
Галан довольно точно передал картину (конечно в
сатирическом плане) последних дней существования
гитлеровской камарильи.
Во многих своих памфлетах, выступлениях, статьях,
беседах М. Горький определил действия правителей
буржуазной Европы, и в первую очередь Гитлера,
сумасшествием, а самих правителей называл «сумасшедшими
людьми», «свиньями», «дикарями», «лавочниками».
Я. Галан также не стесняется в выборе выражений.
Он сравнивает нацистов со «сборищем фашистских
дикарей» (II, 386), называет их «-мерзавцами»,
«мясниками», «кретинами», «сумасшедшими» и (т. п. Гитлер —
«истерик» (II, 394), «зверь» (II, 421), «кровавый
маньяк», «(кровавый комедиант» (II, 424), «сумасшедший»
(II, 423) и т. д.
Очень близки М. Горький и Я. Галан в определении
фашизма. В памфлете «Последние дни одной аферы»
Я. Галан определяет фашистский строй, фашизм, словом
«гниль» (II, 425). У М. Горького мы встречаем:
фашизм— «плесень» (XXVII, 362); «раковая опухоль»
{XXVII, 453) и т. д.
6
Я. Галан прекрасно понимал: (нацизм сам по себе не
смог бы встать на ноги. Его кто-то вскормил, взрастил.
Показания обвиняемых, свидетелей на Нюрнбергском
процессе, документы гитлеровских архивов дали
возможность раскрыть -перед глазами народов фашистское
«чудо», как писал в свое время о приходе к власти
Гитлера М. Горький в памфлете «По поводу чуда».
6 П. И. Ткачев
81

Я. Галан обрушивает всю свою силу таланта «а
«■благодетелей» нацизма, разоблачает поджигателей
'новой войны. Он создает ряд замечательных по мастерству,
страстных и уничтожающих по силе гнева памфлетов:
«Акушеры «третьей империи», «Чудеса в геробрукском
решете», «На дневной свет», '«В Нюрнберге идет
дождь...», «Таланты «третьей .империи», «Пигмеи без
котурнов», «Фердинанд и цветы», «Остров чудес»,
«Сломать шлапбаумы!», «Сборище» и др.
На первый взгляд кажется совсем невинным «Кружок
деловых людей» Кепплера, (показанный в памфлете
«Акушеры «третьей империи». «Но стоит только
назвать,— пишет Я. Галан,— несколько фамилий (членов
этого кружка.— П. Т.), чтобы иметь полное
представление о том, чьим детищем была нацистская партия и
/каким богам она служила» (II, 432).
Флик —директор центрально-немецких
сталелитейных заводов, Бюстефиш — директор «Фарбениндустриак-
циангезельшафт», Рай/перт — представитель (рейнского
металлургического концерна, Раше —директор
Дрезденского банка, Гильт — директор немецкого банка и т. д.
«Эти киты немецкого капитала регулярно, из года в год,
до самого 1945 года присылали Гиммлеру но миллиону
марок «на специальные цели» (II, 433).
Почему же их нет на скамье подсудимых? Почему
они вместе со своими выкормышами не несут
ответственности перед судом народов? Почему сразу же умолкают
английские и американские представители Трибунала,
когда затрагиваются эти лица? Ответ на этот вопрос
\дают показания Шредера, одного из членов «кружка
деловых людей»:
«Представители крупнейших банков других стран...
высказывали свое недовольство неустойчивостью
политического положения Германии и жаловались, что
каждый раз, когда они приезжают, они находят новое
правительство и вынуждены вести дела совсем с другими
людьми, чем те, которые были у власти раньше». Из
показаний Шредера Я. Галан делает правильные выводы:
«Сквозь мглу слов мы хорошо видим, как над
колыбелью нацистской Германии ласково склонялись акулы
не только немецкого капитала...» (II, 433). Публицист
умышленно ставит три точки — читателю ясно: нацизм
82

становился на ноги, развивался с благословения дельцов
Сити, Уолл-стрита, щедро финансировался ими.
.Будучи в Нюрнберге, Я. Галан не только
присутствовал на заседаниях международного суда. Он
совершал поездки щ английскую, американскую и
французскую оккупационные зоны. Об одной такой поездке
приводились выше выдержки из воспоминаний писателя
В. Саянова. О некоторых других вспоминает М. А. Крот-
ковачГалан, а также рассказывает Я. Галан ib своих
произведениях — -.«Убийцы под маской политических
эмигрантов», «Чудеса в герсбрукюком решете»,
«Новоявленные подданные господина Арцишевекого».
Из своих поездок, наблюдений, встреч, бесед он
делает выводы: угроза миру со стороны фашизма не
ликвидирована. Многие нацисты, которым место на скамье
/подсудимых, нашли приют под крылом англо-а/мерикан-
ской реакции. Эти нацисты — резервная армия
фашизма. «В результате разгрома гитлеровской (Германии
фашизм потерял много возможностей,— пишет Я. Гат
лан.— Но одну возможность он сохранил— возможность
регенерации, возможность возрождения» (II, 500).
С (болью и гневом пишет Я. Галан в памфлете
«Сломать шлагбаумы!»1 о том, что «на немецкой земле,
которая должна стать... могилой фашизма, до сегодняшнего
дня находят пристанище фашистские выкормыши почти
всей Европы» (II, 500). Кого тут только нет — явные
агенты гестапо, лакеи Петена2, клевреты Лаваля3,
сотрудники Геринга, -информаторы Абеца4, шпионы Кьяппа5.
Для них издается газета «Нойе саарбрюкен цейтунг»,
(которая, по образному замечанию Я. Г алана, только
тем и отличается от «геббельеовской «Фолькишер беобах-
1 В памфлете «Сломать шлагбаумы!» Я. Галан первым из
советских журналистов предал разоблачению только что тогда
созданную партию боннских реваншистов — христианско-демотсратиче-
скую партию, во главе которой стоял Аденауэр. Это, — саркастически
пишет Я. Галан,— «новое карманное издание нацистской партии».
Как показали дальнейшие события, публицист оказался
совершенно прав.
2 Петен Анри Филипп (1856—1951) — предатель французского
народа. Был главою фашистского «правительства Виши».
3 Лаваль Пьер (1883—1945) вместе с Петеном возглавлял
«правительство Виши». Расстрелян за измену в 1945 г.
4 Абец — гитлеровский посол во Франции.
5 Кьяттп—начальник парижской полиции во время ритлеров-
ской оккупации.
6*
83

тер», что на ее страницах нацистскую пропаганду
необходимо читать не <в строках, а... между ними» (II, 499).
Баден-Баден, как и другие города французской
оккупационной зоны — «база наичернейшей французской
реакции» (II, 498).
В английской и американской оккупационных зонах
нашли приют «жолнежи» Андерса1.
Кому и зачем нужен этот фашистский сброд? Я. Га-
лам шояюняет: «этого, якобы, требует традиционная
толитика «равновесия сил» одной великой державы»
(II, 456), т. е. США.
Мало того, на глазах американских и английских
военных [властей в некоторых городах прошли
«демонстрации немецких нацистов», «снова — хотя не так
громко, iKaiK раньше, звучит слово реванш» (II, 390).
Очень -волновала публициста проблема так
называемых «ди-пи»—перемещенных лиц.
С оккупированных территорий СССР и других стран
Бвропы гитлеровцы (вывезли в Германию большое
количество людей. Политика США была направлена на то,
чтобы задержать этих людей, не допустить возвращения
их на родину.
Еще в мае 1945 года ,Я. Галан (вместе с другими
советскими писателями и журналистами посетил Прагу.
Владимир Конвисар вспоминает: «Особое внимание
писателя при1вле/кли автомашины, украшенные флаж'ками
различных стран. Измученные лица мужчин и женщин
-говорили о тяжелых испытаниях.
Чехи, поляки, французы, болгары возвращались
домой :и:з немецких -концлагерей.
Мы остановились возле одной такой -машины,
Ярослав Палан спросил, обращаясь »к старому чеху:
— Все ли возвращаются на свою родину?
Чех отрицательно покачал головой...
Ярослав Галан глубоко задумался... По дороге к
гостинице, вде мы остановились, он сказал:
— Похоже на то, что на Уолл-стрите не рады
победам Советской Армии. Сейчас там стремятся (к тому,
чтобы вьивезти из Европы «как можно «больше (белых
рабов» 2.
1 Андерс — генерал, предатель польского народа.
2 В л а д 1и (М и р Конвисар. На переднем крае. «Радянська
Мкраша», 26 июля 19Э2 т.
84

О живом интересе Я. Галана к «перемещенцам» иич
сал и Виссарион Саянов в упоминаемой выше статье.
Находясь в Фюрте, Я. Галан зашел в одно из зданий,
где размещались «ди-пи», и стал горячо агитировать т*х
за скорейшее возвращение на родину: «Ведь все
равно вам придется возвращаться на родину, — говорил по-
украински Галан.— Ведь без родины вам жизни не
будет»1.
Некоторые «перемещенцы» совершили .преступления
перед родиной. Эти, естественно, не хотели возвращаться,
боясь справедливого возмездия .народа. Но
большинство— честные люди. В защиту их и (подымал голос
Я. Галан.
В произведении «Протекторы измены» он поведал
читателям о трагической судьбе украинского юноши
Василия из-под Куликова Львовской области, которого
фашисты насильно угнали в Германию. Два года он
ожидал репатриации.
Как-то Василий оставил у Я. Галана велосипед, на
котором ездил в Советскую репатриационную .комиссию,
мотивируя это тем, что если «они» узнают о его поезд*
ках — «поломают машину». Они — нацисты, американцы.
Прошли сутки, другие, неделя... «Наступил день
отъезда, и велосипед несчастного Василия из-под Кули-
кова пришлось сдать в магистратское хранилище, как
собственность человека, пропавшего без вести...» (II,
543).
«Перемещенчеакую» политику англо-американских
бизнесменов Я. Галан совершенно справедливо называет
словом «преступление».
И еще одну тему затрагивает Я. Галан в памфлетах
нюрнбергского цикла. Сын своей родины, страстный
борец против несправедливости и расизма, он не мог
пройти мимо хваленой американской «демократии». С ее
(принципами он сталкивался на каждом шагу, находясь
в американской зоне оккупации, да и не только там:
американцы вели себя как дома и в английской и во
французской зонах, а также во многих странах. Об этом
публицист писал в памфлете «Фердинанд и цветы»: «...Во
многих странах законы жизни диктуются владельцами чи-
•Виссарион Саянов. Статьи и воспоминания. Л., 1958,
стр. 227.
85

кагаких акотобоен, лишенных какой-либо
сентиментальности» (II, 490).
Я. Галан указывает на прямое (подобие гитлеровской
«демократии» —на к< демократию» американскую. Он
приводит слова Геривга (памфлет «Геринг»), который
заявил на Нюрнбергском процессе:
.'«По примеру США, мы с фюрером решили
объединить власть премьера с властью президента...» (II, 502).
Углубляя горыковокие традиции, Я. Галан
беспощадно развенчивает человеконенавистническую
американскую «этику». Примечателен в этом отношении памфлет
«Сборище». В самом конце памфлета публицист
приводит интервью с одним из гл-авных поставщиков оружия
в Европу неким мистером Беконом. В |Какой-то степени
галановокое интервью напоминает интервью-памфлет
М. Горького «Один из королей республики».
Как и М. Горький, Я. (Галан строит свою беседу в
остром полемическом плане, окрашенном в сатирические
тона.
Едкие вопросы, меткие ремарки—-и перед нами во
всей своей циничной наготе янки-завоеватель. Беконы
готовы пойти на создание «новой религии» и даже на
«новое издание «Мифа XX столетия», правда, с
некоторыми поправками (к<Для нас, американцев, методы
гитлеровских мясников не совсем (подходят» — II, 637), но
лишь бы достичь господства США над миром.
Вот как выглядит американская «демократия».
БЕКОН. «...Если бы не заговор рабов, ikto знает,
может и до сего времени существовал бы Рим» (Римская
империя.— П. Т.).
ГАЛАН. «Заговор рабов? Насколько мне известно,
ваша конституция не знает термина «раб». Это какое-то
недоразумение?» (Наивный вопрос — публицист
прекрасно знает о тысячах чернокожих рабов).
БЕКОН. «Не будем спорить о терминах... Раб не
думает, он лишь чувствует...» (II, 536).
Сильной сатирой на американскую послевоенную
политику в Европе явился памфлет Я. Галана '«Фердинанд
и цветы», в котором публицист снова обрушивает свой
гнев 'на представителей американского «класса господ»,
насаждавших свою .«демократию» немецкому народу.
«Свобода» по-американски, подчеркивает Я. Галан, это
свобода для нацистов и неволя для простых людей, это
86

фашистская расовая дискриминация, .свобода .джунглей,
свобода быть господином *.
* *
*
Антифашистские «памфлеты Я. Галана (пользовались
огромной популярностью у читателей. Они подкупали
и подкупают своей гневностью, правдивостью,
документальностью, страстностью, идейностью и большим
мастерством.
В институте литературы ,им. Т. Г Шевченко АН УССР
хранится огромное .количество читательских люсем, а
также телеграммы и .письма от редакции «Радянська
Украина» и друзей.
«Корреспонденция «В Нюрнберге идет дождь»
встречена в коллективе с большим одобрением.
Настоящий творческий уапех!» — телеграфировал Я. Га-
лану Л. Паламарчук, тогдашний редактор газеты
«Радянська Украша»2.
«В последнее время корреспонденции твои —
оригинальные и интересные, люди читают их с интересом»,—
сообщал публицисту Петр о Козлам юк3.
А Владимир Беляев, поздравляя своего собрата по
литературному труду с творческим успехом, шисал: «Вы
хорошо вошли в темп и .нашли правильные .краски для
освещения вопроса»4.
Прошел год после Нюрнбергского процесса. Первые
впечатления улеглись. У публициста было время для
раздумья, подведения каких-то итогов. Из американской,
английской, французской оккупационных зон поступали
неутешительные вести: реакционные круги «брали явный
курс на войну, на восстановление «военной базы
будущего четвертого рейха», как писал в 1946 году сам
публицист (II, 530).
1 В рецензии на роман А. Грау-Вандмейера «Семья
Демчуков в Америке», в котором противопоставлялась Европе
«свободная американская земля», Я. Галан резко писал: «Этим яв>но
переоценивается страна Линча» (Институт литературы им. Т. Г.
Шевченко АН УССР, отдел рукописей, ф. 82, д. 68).
2 Институт литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 68.
3 Т а м ж е, д. Ш.
4 Та м же, д. 111.
87

Подготавливая к печати сборник памфлетов
Нюрнбергского цикла «Их лица» \ Я. Галан предпосылает
читателям вступление. Это вступление — гневный ламфлет
против поджигателей новой войны, .предупреждение
народам о грозящей беде: «Класс Черчиллей и маршаллов
может менять тактику,— /писал Я. Галан,— но природы
своей, природы хищника, он не изменит. Фашизм — его
детище — остается -и в дальнейшем реальной опасностью.
А это налагает 'на ^каждого из нас священный долг
последовательной, беспощадной борьбы с реакцией во всех
ее проявлениях» (II, 555). Это сказано в 1946 году.
Многое, о чем предупреждал тогда Я. Галан, стало
горькой действительностью.
В Федеративной Республике Германии
Коммунистическая партия поставлена вне закона, а неонацистская
партия с разрешения боннских властей принимает
активное участие в политической жизни. Гитлеровские
преступники разгуливают на свободе, мало того:- они
занимают крупные государственные посты.
(«Политику ФРГ все больше определяют те же
монополистические круги, которые в свое время привели к
власти Гитлера»,— указывал Л. И. Брежнев в Отчетном
докладе ЦК КПСС XXIII съезду КПСС2.
Наше время—не 30-е годы. Народы мира не дадут
себя обмануть. Все сильнее и сильнее звучит их голос
против оснащения атомньгм оружием боннских
реваншистов, против возрождения фашизма. На переднем
крае борьбы с темными силами реакции гневные, яркие
антифашистские произведения Ярослава Галана.
7
Мно'гие писатели своими произведениями боролись
против религии и ее носителей — «святых отдав».
Данте, Петрарка, Боккачо, Ульрих фон Гуттен, Эразм
Роттердамский, французские просветители XVIII века —
Франсуа Вольтер, Жан Жак Руссо, Поль Гольбах, Свифт,
Гейне, руоткие революционеры-демократы В. Г Белин-
1 Ярослав Г а лай. 1х об линча. Львгв, 1948. Для этой книги
публицист специально написал произведение «Иоахим фон...».
2 Л. И. Брежнев. Отчетный доклад Центрального
Комитета КПСС XXIII съезду Коммунистической партии Советского Союза.
Изд. Политической литературы, ИФбб, CTip. 34.
88

ский, А. И. Герцен, Н. Г Чернышевский, Н. А.
Добролюбов, Д. И. Писарев, земляки Я. Галана — Т. Г
Шевченко, Леся Украинка, Иван Франко и др. внесли
огромный вклад в дело разоблачения реакционной
сущности религии вообще и католической ib частности. Их
страстные произведения не потеряли своего значения по
сей день и ценятся не только как па'мятники словесности,
но и как вечно нержавеющее оружие в борьбе с
Ватиканом.
Но надо заметить, что критика католицизма
писателями эпохи Возрождения, а также писателями XVIII
века проводилась с позиций того класса, к которому
принадлежали они сами. Поэтому эта критика зачастую
носила однобокий характер, хотя и была очень резкой
и, казалось, всесокрушающей. М. Горький совершенно*
справедливо подчеркивал, что «своекорыстная, ненасыт-
ножадная, хитроумная церковь оставалась непобедимой,,
«перешагивала» через своих врагов, точно кабан через
мышь» (XXVII, 119).
Церковь, по утверждению русских революционеров-
демократов, союзник реакции, рассадник мракобесия
и невежества, опора «власть имущих».
В. Г Белинский в письме к А. И. Герцену (26 января
1845 года) высказал мысль, которой придерживались
все революционеры-демократы: «...В словах бог и
религия вижу тьму, мрак, цепи ,и кнут...»1
Н. Г Чернышевский, Н. А. Добролюбов, А. И. Герцен,
Д.И.Писарев разоблачали реакционную роль
католической религии, жестокость и цинизм ее «святых отцов».
Должно заметить, что русские революционные
демократы близко подошли к вскрытию и объяснению
социальной 'сущности религии вообще в том числе и
католической.
Большое значение в борьбе против католицизма
имеют произведения Т. Г Ше/вченко, Леси Украинки,
Ивана Франко, которые в оценке религии стояли в
основном на тех же позициях, что и русские
революционеры-демократы.
Но только М. Горький, вооруженный знаниями
марксизма-ленинизма, смог дать в своих произведениях
правильную социальную оценку религии.
В. Г Белинский. Поли. собр. соч., т. XII, стр. 250.
89

В борьбе с религией М. Горький 'исходил из
ленинских указаний. «Наша программа вся построена на
научном и шритом именно (материалистическом
мировоззрении,— писал В. И. Ленин.— Разъяснение нашей
программы необходимо включает поэтому и разъяснение
истинных исторических и экономических корней
религиозного тумана. Наша программа необходимо включает
и пропаганду атеизма...»1
В многочисленных горышвоких статьях-памфлетах
мы найдем резкую, уничтожающую критику
католицизма. Католицизм М. Горький считал ярым .врагом рабочих
и 'Крестьян, вратам общественного развития, науки и
культуры, одним из проявлений черной реакции.
Мы не претендуем на всеобъемлющий анализ
антирелигиозной публицистики М. Горького. Нас интересует
только тот «руг вопросов, поднятых М. Горьким, которые
в какой-то степени входят в соприкосновение с
публицистикой Я. Галана и которые нашли дальнейшее
развитие в его памфлетном наследии.
В произведении «Клевета и лицемерие (Товарищам
просвещенцам Орехово-Зуева)» М. Горький проводит
мысль, что капиталисты и «слуги христовы» одно и то
же. Они неотделимы друг от друга и составляют одно
целое, имя которому реакция.
Капиталисты эксплуатируют народные массы,
наживаются на поте и крови трудящихся, а «слуги христовы»
прикрывают вуалью деяния «работодателей».
Перефразировав народное изречение «пускать пыль в
глаза», М. (Горький очень удачно охарактеризовал
очередное выступление против рабочих «хозяина «Града
Ватикана» — папы римского:
«Две недели тому назад (статья была написана в
середине марта 1931 г.— П. Т.) европейский (капитал
пустил в современную действительность 'серое облако той
старой словесной пыли, которой он на протяжении
многих веков портил слух и зрение рабочего народа» (XXV,
448). Устами папы римского, пишет далее М.
Горький, «капитализм по радиотелеграфу провозгласил
«городу и миру»: «Богачи должны рассматривать себя
как служителей божественного провидения, как
хранителей и распределителей его добра, .которым сам Иисус
Христос (вверил судьбу неимущих».
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 12, стр. 145.
90

Приведя эти слова хозяина «Града Ватикана»,
М. Горький замечает: «...это не что иное, как голос са-
1мих же 'богачей...» (XXV, 448).
На первый взгляд произведение «Клевета и
лицемерие» носит частный характер. Оно написано как ответ
«а письмо просвещенцев Орехово-Зуева. Авторов .письма
возмущала «травля Горыкого» со стороны 'буржуазной
и эмигрантской прессы. Но в там и состоит величие
М. Горького, что он в выступлениях по частным
вопросам поднимался до огромного обобщения, умел
заострить внимание своих читателей на важном, имеющем
первостепенное зн ачение.
В данном случае письмо орехово-зуевских
просвещенцев о «травле Горького» только повод. М. Горький мало
говорит о нем. Основная ищея горьковского ответа —
разоблачение .выступления папы римского.
Спустя некоторое время, в декабре 1931 года в
газетах «Правда» и «Известия» появилась статья М.
Горького «О борьбе с природой». Если в статье «Клевета
и лицемерие» М. Горький разоблачает лживость и
лицемерие церковной морали, то в данном произведении
публицист показывает жестокость, кровожадность
католической церкви.
«Христианская церковь,— пишет М. Горький,—
издревле (пользовалась мечом, как «святым» крестом»1
(XXVI, 188).
С гневом пишет М. Горький о тех «мыслителях»,
«бесстыдных лицемерах», которые сочиняли и сочиняют
«книги о великих заслугах христианства в истории
культуры, причем они забывают о поразительном изуверстве
церкви Христовой, непрерывной пропаганде ею
ненависти ко всем иноверцам, о садизме ее бесчисленных
инквизиторов, забывают о неисчислимых ужасах
«религиозных войн»...» (XXVI, 189).
И в настоящее время, подчеркивает М. Горький,
наместники Христа на земле ничуть не изменились,
«остаются такими же «гасителями разума» и
человеконенавистниками, какими они были всегда...» (XXVI, 189).
Великий пролетарский писатель .подводит читателя
к выводу: церковь — слуга буржуазного государства —
1 Сравни название памфлета Я. Галана «С крестом или с
ножом».
91

является одним из самых величайших преступников.
Она .веками совершала чудовищные злодеяния, глушила
разум человека, его волю, притупляла чувство.
М. Горький, разоблачая (кичливость буржуазии, ее
стремление фальсифицировать историю, совершенно
определенно ставит в один ряд церковников и убийц
(XXVI, 193). Эта мысль проводится М. Горьким и в
других произведениях. Так, в статье «О социалистическом
реализме» он снова ставит знак равенства между
разбойником и «князем церкви», показывает, что
родословная пастырей ведет именно от разбойников (XXVII, 7).
На протяжении всей истории церковь крестом и
мечом устанавливала свое господство. Борьба
церковников за власть над миром показана М. Горьким в
«Ответе В. Золотухину».
/Писатель, приведя выдержку из евангелия «Царство
'мое — не от мира сего», дает развернутое
противопоставление: а вот «папы»,— подчеркивает он,— провозгласив
себя «наместниками Христа на земле», непрерывно и не
стесняясь никакими средствами, боролись и борются —
именно за 'власть над этим, нашим земным миром,
который мы создаем и изменяем» (XXVII, 20—21).
Подкрепляя сказанное, М. Горький ссылается на
исторические факты циничной, кровавой борьбы за власть
nain Григория VII, Иннокентия III, Иннокентия IV
Церковь — палач, «соратник» капитализма, его
слуга — таков вывод из горьковской статьи. Эта мысль,
как (мы увидим «ниже, найдет свое дальнейшее развитие
в памфлетах Я. Галана.
(В статье «Маркс и культура» великий гуманист
указывает на тесное сотрудничество католической реакции
•и фашизма. Цели у них одинаковые: фашизм стремится
к господству над миром, к тому же стремится и Ватикан.
Поэтому католическая церковь,— пишет М.
Горький,—«не только не ^мирится с кровавым безумием
фашизма... она освящает фашизм, союзничая с ним...»
(XXVII, 118).
Писатель снова возвращается к мысли, что
церковники всеми силами поддерживали феодализм,
крепостничество: «...Церковь всегда являлась создателем
наиболее реакционных идей...» и «является самой
преступной из всех организаций буржуазии...» (XXVII, 119).
Как и шрежде, церковники участвуют в подготовке
92

новой войны. Они стремятся натравить христиан
на христиан, «как это они всегда делали» (XXVII, 174)
во имя интересов господствующих классов. Война,
подчеркивает М. Горький в приветствии
«Антифашистскому конгрессу в Чикаго», необходима как буржуазии,
так и церковникам, ибо она отодвинет на какой-то срок
гибель капитализма, а следовательно, и гибель его
«гуманистов» в лице «мастеров культуры», «князей
церкви». Это — «простой <и ясный христианский расчет»
(XXVII, 363).
Одним из значительных антиклерикальных
произведений М. Горького является статья «О женщине», где
публицистом показана кровавая, гнусная история
католической церкви, обнажены ее функции.
История римско-католической церкви —.«это
история грабежа и разбоя», распутства и предательства.
М. Горький /приводит многочисленные факты «подвигов»
святых отцов, дает им обобщенную характеристику,
впервые в истории литературы определяет классовую
сущность католической церкви, ее назначение в
современном буржуазном обществе.
«Нет диктатора, который не опирался бы на
церковь, и нет религии, которая не служила бы диктатуре
богатых над рабочим народом» (XXVII, 203).
Католическая церковь—«орудие буржуазии...
правая рука, которая назначена держать за горло трудовой
народ, отравлять и гасить его разум». Поп-католик
-в среде трудового народа — «соглядатай, шпион»,
«пастырь душ», «враг разума» (XXVII, 203).
Глубокий анализ исторических фактов с позиций
марксизма-ленинизма дал -возможность М. Горькому
сделать вывод: католическая церковь в наши дни —
«полиция духа», «служанка воспитателя и хозяина своего
капитализма, заражена всеми болезнями, которые
разрушают его» (XXVI, 263), и 1что недалеко то время,
когда люди навсегда похоронят 'капитализм, а вместе с ним
и религию.
М. Горький не только предсказывал неминуемую
гибель религии, он страстно звал народы к скорейшему
избавлению от религиозного дурмана.
«Да здравствует революционный разум
пролетариата!— восклицал писатель.— Да разгорается он пламенем
«а весь мир и превратит в дьш, в пепел все мерзости,
93

пошлости, глупости, созданные церковью и государствам
лавочников, паразитов, хищников» (XXVII, 111).
Глубокая вера в силы народа присуща и всем анти-
ватиканкжим произведениям Ярослава Галана.
8
Приступая ik созданию антиватиканских памфлетов,
Я. Галан не только творчески усвоил наследие
представителей мировой антиклерикальной литературы, но и
(пошел дальше: он одним из первых писателей с
позиций марксизма-ленинизма показал гносеологические
корни католической религии и вслед за Горьким
обнажил ее классовую сущность.
Уже в первые годы своего творчества, как мы
говорили выше, Я. Галан резко выступал против
окатоличивания украинцев, бичевал исполнителей воли
Ватикана — Шептицкого и его подручных.
В период 1944—1949 гг. публицист создает самые
сильные, полные уничтожающего сарказма, гневные
антиватиканские памфлеты: «С крестом или с ножом»,
«Что такое уния», «А в Риме колокола звонят...», «На
службе у сатаны», «Сумерки чужих богов», «Довольно!»,
«Отец тьмы и присные», «Апостол предательства»,
«Плюю на папу!» и ряд других. Большинство из них
можно без преувеличения назвать шедеврами мировой
антиклерикальной литературы.
Верным компасом при написании антиватиканских
памфлетов Я. Галану служили работы классиков
марксизма-ленинизма о религии. «Бороться с религиозными
предрассудками надо чрезвычайно осторожно,—
указывал В. И. Ленин.— Много 'вреда приносят те, которые
вносят в эту борьбу оскорбление религиозного чувства.
Нужно бороться путем пропаганды, путем
просвещения»1.
Как видим, В. И. Ленин дал четкое и ясное
направление в борьбе с религией.
•В статье «О значении воинствующего
материализма» В. И. Ленин подчеркивал, что серьезным
недостатком антирелигиозной пропаганды является отсутствие
ярких фактов, иллюстрирующих критику религии.
В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 37, стр. 186.
94

Памфлеты Я. Галана — замечательные образцы
партийной публицистики, где высокая идейность
неотделима от большого художественного 'мастерства.
Антиватиканокие произведения Я. Галана по их
содержанию можно условно разбить на два вида. К
первому относятся памфлеты, в которых публицист
разоблачает (реакционную сущность униатской церкви, ее
непосредственных представителей — Шептицкого, Слипого,.
Бучко и пр., а также их предшественников.
Многочисленные исторические факты, приведенные автором,
убедительно показывают читателям, что несла уния
трудящимся Украины и Белоруссии. Это так называемые
антиуниатские памфлеты. К ним относятся «С крестом «ли
с ножом», «Что такое уния», «Сумерки чужих богов»,.
«Довольно!» и ряд других.
Второй 1вид анти1вати1ка1нских памфлетов —
антипапские: «А в Риме колокола звонят», «На службе у
сатаны», «Папская слеза», «Ватиканские идолы жаждут
крови», «Отец тьмы и присные», «Апостол предательства»,
«Плюю на папу!».
Прежде чем приступить к анализу антиклерикальных
произведений Я. Галана, несколько слов об унии.
На всем протяжении своего существования
католическая церковь уделяла особое внимание славянам.
Столетиями Ватикан стремился овладеть богатыми
землями России. Огнем, крестом и мечом насаждали святые
отцы католическую религию на Украине, в Белоруссии
и прибалтийских странах. Первые попытки
распространить католицизм в России относятся к концу XI века.
В XIII веке папа Иннокентий III «благословил»
орден меченосцев на «христианизацию язычников» —
жителей Прибалтики. 1242 год — один из тяжелых в жизни
Ватикана. Александр Невский -разгромил крестоносцев
и тем самым нанес сильнейший удар по папским планам
в отношении Руси. Десять лет спустя (1252) папа
Иннокентий IV направил к Александру Невскому двух
кардиналов с целью убедить русского князя принять
и ввести на Руси католическую веру. Александр Невский
ответил папским посланцам решительным отказом1.
Но на этом Ватикан не успокоился. В 1581 году папа
Григорий XIII с такой же миссией послал в Москву
1 См. сб.: «Отцы тьмы». М., 1960, стр. 210.
95

к Ивану Грозному иезуита Антония Пассевина. Поездка
Пассевина также не принесла желаемых результатов.
Иван Грозный отверг притязания Ватикана. Тогда-то
-и родилась с согласия и одобрения папы Климента VIII
идея объединения (унии) православной церкви с
католической на Украине м в Белоруссии. Она была оглашена
на (церковном соборе в Бресте в 1596 году.
Так появилось униатство. Что оно собой
представляет? Это— соединение (в полном смысле слова)
католицизма и православия. От католической религии
сохранились католические догматы и обязательное признание
главенства лапы римского, т. е. беспрекословное
подчинение Ватикану. От православия в униатскую церковь
вошли некоторые обряды. Например, богослужение
разрешалось вести на родном языке, а также разрешалось
униатскому духовенству вступать в брак.
Но если богатая -верхушка православной церкви
перешла на сторону Ватикана, то простые люди не могли
примириться с унией. Народы подымались на борьбу
(против угнетателей, против тех, кто насаждал
католицизм.
В результате освободительного движения,
руководимого Б. Хмельницким, уния на основной территории
Украины и Белоруссии была ликвидирована. Только
в Западной Украине, а также частично и в Западной
Белоруссии она жестоко насаждалась вплоть до наших
дней.
В 1944 году во Львове на Святоюрской горе
(резиденция митрополита) умер глава униатской церкви
в Западной Украине Андрей Шептицкий. Среди западных
украинцев началось движение за разрыв Брестской унии.
Против народного движения ополчился Ватикан, а так-
.же последователи Шептицкого во главе с преемником
митрополита Слипым. Их (поддерживала часть отсталых,
забитых верующих. Появилась острая необходимость:
показать народу настоящее лицо ревностных
защитников греко-католической церкви, добить унию —
«порождение предательства», как шисал Я. Галан. Это и
заставило публициста создать серию антиуниатских
памфлетов.
Памфлет «Что такое уния» — гневный рассказ
о кровавой истории унии. Произведение -состоит из
26 небольших глав, довольно удачно озаглавленных.
96

Например, «Первые шаги»—о начале распространения
католицизма на Востоке, о первых шагах борьбы славян
против католической религии; «Во имя Иисуса...», где
рассказывается о кровавых злодеяниях черноризников;
«Народ на кресте», «Как они готовили унию» и т. д.
Памфлет начинается словами, которые продопреде-
ляют все дальнейшее повествование: «Борьба
украинского народа против католицизма была борьбой за его
элементарные трава, за право на жизнь, хлеб и на
волю» (III, 23). Таким образом, первоначальной фразой
Я. Галан подчеркнул, что антикатолическое движение
не носило чисто религиозного характера, а выражало
вековое стремление народных масс к свободе.
Борьба украинцев, белорусов против католицизма
носила тяжелый и очень длительный характер. Ее начало
было положено, как сообщает Я. Галан, в XV веке во
времена польского короля «ренегата» Владислава Ягай-
ло.
Почему Ягайло Я. Галан называет «ренегатом»?
Дело в том, что этот король отрекся от веры (своих предков,
.принял католическую и стал .насаждать ее на
украинских, литовских, белорусских землях.
Следующая глава — «Во имя Иисуса...» —
небольшое отступление от избранной темы. В ней дается
короткая историческая оправка. «История
католической церкви,— лишет Я. Галан,— это история
кровавых захватнических походов, насилия, грабежа» (III,
24).
Публицист показывает «экономические корни»
(В. И. Ленин) католицизма. «Деньги плыли в Рим со всех
концов Европы» (III, 25): определенную часть богатств
давали походы крестоносцев, папские послы собирали
дань для «христового наместника» с многих стран,
затем продажа индульгенций, «святых» реликвий и т. д.
Кратко Я. Галан останавливается на деятельности
«святой инквизиции».
«Для усиления своей власти и своего «влияния,— пишет
публицист,— католическая церковь не гнушалась
никакими способами. Одним из таких был кровавый террор,
направленный против всех, кто не подчинялся лапе и не
соглашался с католическими догмами. Против этих
непокорных паша организовал так называемую «святую
инквизицию», своего рода поповское гестапо» (III, 25).
7 П. И. Ткачев
97

Сравнение «святой инквизиции» с гестапо заключает
в себе огромную разоблачающую силу. Памфлет был
издан в начале 1946 года, т. е. в то время, когда в
памяти людей были свежи кровавые действия фашистского
гестапо.
Но .писатель еще более усиливает разоблачение
«святой инквизиции» и ее шефа папы римского. Он приводит
несколько исторических примеров: события
Варфоломеевской ночи, когда были уничтожены в Париже тысячи
протестантов, людей, которые были повинны только
в том, что не подчинились папе римскому, напоминает
о судьбе Галилея, Гуса, о процессах «ведьм»1.
Я. Галан— большой мастер «переходных мостиков»
от одной темы к другой. Первоначально не заметишь их.
Все кажется естественным —(настолько органически
спаяно повествование.
Глава «Во имя Иисуса» кончается рассказом (опять-
таки коротким) об ордене иезуитов. Как «перейти
непосредственно к теме унии? Оборвать главу без
«перекидного мостика»? Да, но тогда нарушается единая нить
(повествования. (Галан делает шо-другому. Он приводит
пример из истории: через 29 лет после основания
Игнатием Лойолой ордена иезуитов польский король
пригласил «святых инквизиторов» для совместного «крестового
похода против православных». Автор делает вывод,
который и является «переходным мостиком»:
-«С тех пор для нашего народа началось лихолетье,
из которого и родилась так называемая уния» (III, 26).
В главах «Первые изменники» (памфлет «Что такое
уния») и «Рождение -предательства» (памфлет
«Довольно!») Я. Галан рассказывает, как подкупленные папой
римским православные епископы Терлецкий, Потий
и митрополит Рагоза отреклись от своей .веры и приняли
католическую. 6 октября 1596 года в городе Бресте
этими предателями был созван собор и при помощи
польского короля низшему православному духовенству была
навязана уния, по которой католицизм объявляется
государственной религией на 'всей территории Польши.
1 В упоминаемой выше статье «О женщине» М. Горький,
касаясь этого факта, писал: «На Западе в средние века утверждали:
«что женщины — «ведьмы», и с этого времени до конца XVII века
не один десяток тысяч был утоплен, погиб в тюрьмах, сожжен на
кострах инквизиции» (XXVII, 202).
98

Немного позднее, в 1646 году, уния была объявлена
и в Закарпатье.
В те годы прозвучал мужественный голос
галичанина, монаха Афонской горы, замечательного памфлетиста
Ивана Вишенского. Находясь вдали от родины, он
остался верен своему народу. В своих посланиях^памфле-
тах (надо заметить очень острых, едких) Вишенский
призывал народ не подчиняться унии, отстаивать свое
право на национальную независимость.
Послания Вишенского находили широкий отклик
в душе порабощенных народов, подымали людей на
борьбу с черноризниками и шляхтой.
Так, жители белорусского города Витебска
восстали против католического епископа Иосафата Кунцевича,
о котором его современники писали, что «это зверь
в образе человека».
Я. Галан дает краткую биографическую справку
кандидату в святые. Он пользуется тем же методом, что
и при обрисовке фашистских главарей: сообщает
несколько фактов из биографии Кунцевича. Будучи
епископом в Вильно, «Кунцевич заслужил печальную славу
■преданного «слуги иезуитов и шляхты. В 1618 году он был
назначен епископов полоцким. С этого времени
проклятья православных сыпались на его голову» и т. д. (III,
35). Зверства Кунцевича переполнили чашу терпения
витеблян. Разъяренная толпа убила Кунцевича, труп
бросила в реку. Папа Урбан VIII причислил Кунцевича
к «лику блаженных»1. Позднее, через триста лет, «за
апостольские труды на благо унии» папа Пий IX
провозгласил Кунцевича святым, подчеркнув этим актом, что
все методы для распространения католицизма
приемлемы, а человекоубийцы становятся героями, достойными
подражания.
Одним из защитников украинского и белорусского
народов в то время была Запорожская сечь. Гетманом
казацкого войска в середине XVII века был избран
замечательный полководец и государственный деятель
Богдан Хмельницкий.
Украинские и белорусские крестьяне под
руководством Богдана Хмельницкого, при помощи русских
братьев изгоняли польскую шляхту и ненавистных по-
1 См. Киприанович. Очерк православия, католицизма,
унии... Вильно, 1899, стр. 15.
7*
99

пов-униатов. «Вся Украина, от края до края, поднялась
на смертный бой с шляхетско-униатской державой»,—
писал Я. Галан (III, 45).
Большой, искренней любовью к русскому народу
наполнены строки главы «Братский союз», в которой
автор воссоздает картину Переяславской Рады, навеки
соединившей узами дружбы украинский и русский
народы.
Авторская речь несколько суховата, Я. Галан подает
читателям факты. И на этом фоне торжественно звучат
слова Б. Хмельницкого:
«Панове полковники, есаулы, сотники, все войско за-
лщрожекое и в<се православные христиане! Всем нам
известно, как нас бог освободил от рук врагов, которые
^преследуют церковь, уничтожают все христианство
нашего православья, хотят искоренить нас, чтобы и имени
русского не вспоминалось на земле нашей. Довольно
нам терпеть...» (III, 47).
Я. Галан умышленно «приглушил» свою патетику,
предоставив это сделать самой истории, документам.
В результате освободительного движения под
руководством Богдана Хмельницкого уния на большей части
Украины была ликвидирована, но с горечью замечает
публицист, «в когтях унии надолго оказалась Галмция
и частично Белоруссия» (III, 54).
Последующее содержание памфлета «Что такое
уния» перекликается с произведениями «С крестом или
с ножом», «Сумерки чужих богов», «Довольно!».
Публицист прослеживает дальнейшую историю униатской
церкви в Закарпатье, разоблачает деятельность лютого
врага украинского народа Шептицкого. Поэтому
дальнейший анализ ,мы будем вести параллельно.
9
В 1891 году, после окончания теологического
ватиканского института «Студеум рутеум», молодой граф
Шептицкий едет в Галицию священником. «Так
родилась карьера молодого, блестящего офицера
австрийской армии, украинизированного поляка графа
Шептицкого...» (ламфлет «С крестом или с ножом» — III, 9).
Карьера действительно головокружительная. Через
8 лет Шептицкий — епископ, а спустя год — митрополит
190

всей греко-католичеокой (униатской) церкви Западной
Украины.
По указанию папы он реорганизует орден «василиан»,
пополняя его ярыми католиками — агентами иностранных
разведок, «на .ватиканские и немецкие деньги
разворачивается пропаганда воинствующего католицизма»
с целью «подчинить украинский народ немецким
империалистам» (III, 9—10), отделив его от братского
русского народа.
Меткое народное сравнение: «Будто грибы после
дождя растут и множатся католические издательства...»
(III, 10) дает читателю возможность образно
представить действительные размеры затрачиваемых Ватиканом
и Германией денег для идеологической обработки запад-
ноукраинского населения.
Шептицкий— «дипломат голубой крови» (III, 10),
«володарь божьей милости» (III, 103) —«умело создает
свой авторитет» (III, 10). Сам ярый сторонник
латинизации униатского обряда, он в то же время открыто
не поддерживал в этом епископов Станислава и Пере-
мышля, и таким образом в глазах верующих был
защитником греческого обряда.
Подробную характеристику Шептицкого в начальный
период его деятельности дает Я. Галан в памфлете
«Сумерки чужих богов»: «Гордая осанка, в то же время
подкупающая вежливость светского человека, трогательная
простота в отношениях, истинно монашеская
смиренность, выдержанная в рамках достойного владыки, и
при всем этом хороший украинский акцент...» (III, 103).
Во время первой мировой войны резиденция
митрополита на Святоюрской горе становится «одним из отделов
немецкого генерального штаба», а Шептицкий действует,
«как агент австро-германского империализма, как
организатор шпионажа и крупных диверсий»1. В награду за
это, по планам Ватикана, Вены и Берлина, Шептицкий
должен стать экзархом «всей Украины и всей России,
от Збруча до Владивостока» (III, И).
В памфлете «Сумерки чужих богов» Я. Галан
образно пишет: «Душа митрополита наполнена тревожными
надеждами, его 1глаза блуждают по зеленому пятну
1 П. Карман-с кий. Ватикан — вдохновитель мракобесия и
мировой реакции. Госполитиздат УССР, Киев, 1052, стр. 36.
101

«Еероазии». Мысли графа перепрыгивают Збруч,
скользят по Уральскому хребту, расправляют крылья над
безмежными просторами Сибири, отдыхают на берегу
Охотского (моря» (III, 105).
Создана замечательная метафорическая картина.
Она как нельзя лучше передает мечты Шептицкого, его
состояние, помогает раскрыть его образ. Удачно
подобраны Я. Галаном глаголы: «глаза блуждают» —
читатель видит, KaiK Шептицкий задумчиво склонился над
картой; вот его «мысли перепрыгивают» (иначе не
скажешь!) реку Збруч, которая сама по себе не такая уж
широкая, а тем более, что действие происходит над
картой, где Збруч — узенькая ленточка; по Уральским
горам мысли «скользят» (трудно взобраться на гору!),
«расправляют крылья» над просторами Сибири; и,
наконец, «отдыхают» на берегу Охотского моря. План (в
мечтах) завершен — создано (опять-таки в мечтах!)
«восточное папство» (III, 105).
Но Шептицкий — человек, который не «любит
оставаться в границах мечтаний» (III, 105). Публицист
рассказывает о том, как митрополит с поддельным
паспортом пробирается ib Россию, где занимается делами,
которые, ;как едко замечает Я. Галал, не к лицу «главе
церкви», зато приближают желанный день
провозглашения «восточного патриархата» (III, 105), т. е., говоря
другими словами, Шептицкий выполняет роль шпиона
австрийской и германской раз!ведок.
Изучая биографию Шептицкого, Я. Галан пришел к
правильным выводам: митрополит в своей
«деятельности» не переоценивал возможностей «послеверсальскои
Польши». Он был уверен, что реакционные круги США,
Англии и Франции помогут встать на ноги
германскому империализму, а это означало войну, которая
будет «иметь характер крестового похода» (III, 108). В
итоге уния восторжествует на востоке Европы, а он,
Шептицкий, станет экзархом «всей Украины и России».
Факты из жизни Шептицкого свидетельствуют, что
митрополит 'В период возрождения германского
-милитаризма усиленно готовил для борьбы с СССР «пятую
колонну»: создал свою собственную партию «Украинский
католический союз», цель которой — «беспощадная
борьба с революционным Востоком»; пополнил ряды
униатского духовенства «парнями косая сажени в пле-
102

чах, что носят рясу с грацией поручика драгунского
полка» (III, 109) и т. д.
Касаясь «стратегии» Шептицкого, Я. Галан пишет,
что в ней «кроме кровожадности» ничего нового не
было и что в этой области митрополит берет верх над
великим инквизитором Торювемадой.
Последующие события привели митрополита в
«объятия свастики». «На другой день >после того, как Гинден-
бург назначил Гитлера канцлером Германии,— пишет
Я. Галан в памфлете «С крестом или с ножом»,— Шеп-
тицкий берет курс на фашизм» (III, 13).
Во второй мировой войне полностью раскрылся
иезуитский характер Шептицкого. Уже в первые дни
немецкой оккупации он поучает верующих:
«Необходимо обращать внимание на людей, которые честно
служили большевикам»; в своих воззваниях славит
«непобедимую немецкую армию, .призывает крестьян сдавать хлеб,
мясо немецким властям», даже разрешает священникам
служить литургию не днем, а вечером, чтобы «не
отрывать, чего доброго, крестьян от работы на благо
немецкого оружия» (III, 13).
Но и это не помогло Гитлеру. Советская Армия
разгромила фашизм, а еще раньше «граф Андрей Шептиц-
кий успел закончить земное странствие» (III, 114).
В марте 1946 года Брестакая уния была уничтожена.
Памфлеты «С трестом или с ножом», «Что такое
уния» написаны Я. Галаном в 1945 году, два других —
«Сумерки чужих богов» и «Довольно!» \в 1948 году.
Что заставило Я. Галана почти через три года снова
вернуться к антиуниатской тематике? Частично на этот
вопрос ответил сам публицист. В памфлете «Отец тьмы
и присные», который был создан в том же 1948 году,
он писал: «...римская курия не сдает своих позиций без
боя... Гадюки Петровой скалы умеют жалить.
Рожденная во тьме средневековья, вскормленная человеческой
кровью, 'паразитирующая на ранах человечества,
ватиканская клика мечется, перепуганная и ошалелая, на
пороге грядущей эпохи и мутит, каверзничает,
интригует, плюется, кусает, сеет смерть и трупным смрадом
отравляет воздух наших дней» (III, 223). Об этом же
читаем и памфлете «Довольно!»: «Руководители
униатской церкви упорно продолжают антинародные традиции
своих проклятой памяти предшественников» (III, 165).
103

Надо было отвоевать у попов верующих, которые
по своей слепоте предоставляли еще приют бандеров-
ским бандитам и униатским мракобесам, дать отповедь
западной пропаганде, развернувшей клеветническую
кампанию по поводу разрыва унии и привлечения
народной властью к ответственности как шпионов
иностранных разведок некоторых руководителей униатской
церкви. Таковы мотивы, побудившие публициста снова
взяться за перо и нанести новый удар по униатам.
В памфлете «Довольно!» (некоторая часть его
посвящена, как говорилось выше, истории унии в
Закарпатье) Я. Галан задался целью создать серию портретов
современных униатаких попов, последователей Потия
и Тарлецкого. Автор как бы говорит людям: смотрите,
те, кому вы верите — убийцы, на их руках кровь
невинных людей! «Когда гестаповский убийца одевает на
себя вместо коричневого мундира черную рясу,— писал
Я. Галан,— от этого он не перестает быть фашистским
убийцей» (III, 22).
Публицист не ставил перед собой цель описать
внешность того или иного униата. Он создал так
называемые внутренние портреты, т. е. показал
морально-политический облик «светил» униатской церкви Закарпатья.
Галерею портретов открывает Августин Волошин,
«гитлеровский наемник... священник, педагог и демагог
в одном лице» (III, 151), который получил от
реакционного правительства Чехословакии «подарочек» — 2
тысячи угров1 земли.
Автор вначале не говорит, за что был так щедро
вознагражден Волошин, но слова «гитлеровский
наемник... священник» и т. д. дают читателю «возможность
предположить: земля Волошину дана за предательство.
Факты из жизни Волошина, сообщенные писателем
немного ниже, подтверждают эту мысль.
«А вот еще букетик экземпляров из галереи
униатских иуд»,—пишет Я. Галан (III, 161).
Уменьшительным словом «букетик» публицист
нагнетает фразу, заставляет звучать ее презрительно,
саркастически. Экземпляры этого «букетика» рангом
поменьше Волошина, но достойные его последователи.
Униатский поп г. Рахова Демьянович известен среди
Угр — мера земли, приблизительно 3Л гектара.
104

крестьян как организатор фашистских банд «Собод ча-
боташ» («Мадьярская жтонь»), которые грабили и
убивали людей. С 1922 года он работает сначала на венгер-
окую разведку, а затем на немецкую, считая это «для
служителя унии» большой честью.
Следующая «униатская каналья» — ужгородский
священник Эмерик Ортутай—с церковного амвона, а затем,
и с парламентской трибуны стремился оправдать
террор Хортй, называл зверства фашистов в Освенциме
«великодушными, справедливыми действиями».
«Третья фигура» — кулак Пригар Бенце. Он
специализировался на доносах («доносит, доносит, доносит...»).
В результате «деятельности» Бенце фашисты замучили
в Йршавском округе 1535 патриотов. За это папа
римский наградил Бенце орденом «За веру».
Ужгородский 1С>вященни1к Василий
Пушкаш—добровольный «помощник» фашистских шалачей — 31 июля
1942 года выступил перед шестью партизанами, которых
нацисты приговорили к смертной казни, и всячески
восхвалял «справедливый приговор».
«Таков краткий перечень злодеяний служителей
церкви,— пишет Я. Галан в памфлете «Довольно!»,—
оскверненной нашими врагами и рожденной изменой,
такова история позора, имя которой — уния» (III, 164).
10
Антипапские памфлеты созданы Я. Галаном в 1948—
1949 гг. («A iB Риме колокола звонят» — 1948 г., «На
службе у сатаны»—1948 г., «Папская слеза» — 1948 г.,
«Ватиканские идолы жаждут крови» — 1948 г., «Отец
тьмы и присньне»—1948 г., «Апостол предательства» —
1949 г., «Плюю на папу!»—1949 г.)
Какая причина (вызвала их появление?
В'те годы снова активизировала свою
антикоммунистическую деятельность ватиканская реакция. Были
установлены самые тесные финансовые и политические
связи между Ватиканом и Вашингтоном. «Сравнительно
молодая реакция из-за океана,— писал Я. Галан,— не
могла обойтись без помощи наистарейшей,
наиопытнейшей, наичернейшей реакции с берегов Тибра» (III,
90). Ватикан становится приказчиком американского им-
105

лериализма, и «смазанный ам ерика иск им маслом
папский аппарат снова начинает работать на полную
мощность» (III, 91).
Папа Пий XII шлет послания, эициклики,
ватиканское радио начинает говорить, как метко замечает
Я. Галан, «тоном Муссолини и Литлара». В 1948 году
католические руководители заявили, что «борьбу против
антихристианских сил» они будут (вести, .как и 'Против
еретиков в средние века, любыми средствами. Идея
реванша в лице папы Пия XII нашла одного из первых своих
провозвестников.
Лютую ненависть вызывал у папы и его присных
рост могущества Советского Союза и стран, ставших на
путь социализма. Хитро плетется черноризниками цепь
заговоров против народных правительств Чехословакии,
Венгрии, Польши.
Все это вместе взятое и побудило Я. Галана создать
цикл антипапских памфлетов. Насколько его
произведения были действенны, можно судить по следующему: во
время судебного процесса над убийцами Я. Галана
прокурор задал вопрос подсудимым:
«Почему ваша банда стремилась убить именно
писателя Ярослава Галана?
Последовал ответ:
— Мы получили задание убить Галана, так как он
был страшен для Ватикана...»1
Именно страшен! Они боялись публициста. Его
гневный голос не раз приводил в трепет наместника
Христа на земле. Факты, облаченные писателем в
сатирическую форму, были целенаправлены, неотразимы.
В памфлете «На службе у сатаны» Я. Галан снял
покров святости с папы Пия XII и показал читателям
его настоящий духовный и политический облик.
Прежде чем стать папой Пием XII, Еудженио Пачел-
ли «прошел солидную школу». Как «отпрыск»
банкирской семьи, он научился хорошо ценить афор.изм из
«Виндзорских (кумушек» Шекспира: «Где деньги идут
впереди, все дороги открыты там настежь». «Кактеоло-г»,
Пачелли хорошо запомнил иезуитскую истину,
высказанную его учителем Пием XI: «Я бы заключил договор с
1 Цит. по статье П. Довгалюка «Ярослав Галан». (Предисловие)
к произведениям Я. Галаиа в III томах, т. I. Ки1в, I960, стр. 43.
106

самим дьяволом, если бы это послужило интересам
католической державы».
Чтобы хоть немного представить себе этику
поведения Пия XII, т. е. Пачелли, обратимся к истории,
рассмотрим некоторые факты из жизни основателя
Ватикана папы Александра VI Борджиа.
«Уже как кардинал,—писал К. Маркс,—он
(Александр VI Борджиа.—П. Т.) приобрел печальную
известность благодаря своим многочисленным сыновьям
и дочерям, а также подлостям и гнусностям этого своего
потомства»1.
Один из церемониймейстеров тогдашнего двора папы
римского Иоганн Бурхардт свидетельствовал:
преступления «пастыря пастырей» Александра VI Борджиа столь
жестоки и ужасны, «что даже извращенные люди
приходят в изумление... Нет преступления, нет бесчестья,
которые не творились бы открыто в Риме во дворце папы»2.
Особенно свирепствовал сын Александра VI — Чезаре,
«братоубийца», как называет его Бурхардт. «Этот
человек— полновластный господин, он может удовлетворить
свои страсти как хочет. Он живет, окруженный стадом
блудниц... По его приказу убивают, ранят, бросают
в Тибр, отравляют, разоряют»3.
Усвоив «этические» принципы папы Александра VI
и «политику» отца ордена иезуитов Лойолы, «на
сороковом году жизни Еудженио Па<челли выходит в люди»
(III, 78). Это относится к моменту его пребывания в
Мюнхене ib должности папского нунция. Вся
деятельность (будущего Пия XII направлена на создание
священной Римской империи, которая, по его мнению,
сможет противостоять социальным революциям. Такая
империя должна находиться в «сердце Европы». «Это
сердце,— замечает Я. Галан,— зовется Германией» (III,
78).
«Для достижения цели — любые средства хороши»,—
говорили предшественники Пачелли, и эта иезуитская
истина твердо усвоена им, «стопроцентным,
чистокровным иезуитом». Поэтому в своей деятельности будущий
«непогрешимый» широко использует шпионаж,
политические интриги, убийства и т. д. и т. п.
1 Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, т. VII, стр. 68—69.
2 «Отцы тьмы». М., 1960, стр. 33—34.
3 Т а м же, стр. 35.
107

С появлением на горизонте Адольфа Гитлера
симпатии Пачелли «а его стороне, ибо у «наци — 1», по
мнению папского нунция, есть все данные стать чем-то на-
п од о'бие Мусе о л и н и.
М. Горький только констатировал факт сближения
Ватикана с фашизмом. Он писал, что католическая
церковь «освящает фашизм, союзничая с ним» (XXVII, 118).
Я. Галан, опираясь на многочисленные документы,
показывает истоки «друж'бы» и причины «сердечной»
взаимности Ватикана и фашизма. Они (истоки)—в общих
целях — в создании великой империи.
Любой агрессивный акт фашистов находит поддержку
Ватикана. Когда Муссолини захватил Абиссинию, в
честь его «победы» в соборе св. Петра гремели колокола.
Добрую услугу Гитлеру оказал Пачелли,
будучи уже папой Пием XII, ib захвате Австрии. «После
Австрии,—пишет Я. Галан,— пришел черед
Чехословакии». В этой стране на пользу «священной Римской
империи» «трудились» словацкие фашисты во главе с
католическим священником Тиосо. Потом благодаря
предательству агентов Ватикана Гитлеру была
обеспечена сравнительно легкая победа над Польшей и
Францией. «Старая мечта (ватиканских властелинов о
восстановлении «священной Римской империи» со столицей
в Берлине казалась им уже полуосуществленной»,—
пишет Я. Галан ib памфлете «Ватиканские идолы жаждут
крови» и дальше едко замечает: «Не хватало только
полной победы гитлеровских корпусов над армией
советских народов» (III, 122).
С восторгом встретил Ватикан весть о
нападении гитлеровских орд на СССР. «Однако,
католический бог и его «наместник» на земле папа Пий XII не
могли добыть Гитлеру победу,— с сарказмом говорит
Я. Галан в памфлете «На службе у сатаны», — и под
руинами имперской канцелярии -были похоронены
мечты Ватикана о «священной империи» (III, 89), а в
памфлете «Ватиканские идолы жаждут крови» с едкой
иронией добавляет: «это был черный день Ватикана»
(III, 123).
Особенно заметно несоответствие между
ватиканской пропагандой и действительным положением вещей.
Римские духовные владыки в своих посланиях, энцикли-
ках, выступлениях призывают людей к бедности на зем-
108

ле, но IB то же время сами являются обладателями
несметных (ботатств.
Это было подмечено еще М. Горьким. В
статье-памфлете «Клевета и лицемерие», приведя выдержку из
послания «хозяина града Ватикана», где говорится,
что нельзя пренебрегать бедностью, «помня пример
спасителя нашего Иисуса Христа» (XXV, 448), великий
пролетарский писатель пишет: «Человек, который
говорит эти слова... знает, что (церковь бедного Христа диа-
вольоии богата, что ;в Италии существует «Банк Санто
Опирито» — банк святого духа.Зиает он и то, что церкви
Христовы отличаются от настоящих банков только тем,
что вклады клиентов — в церкви — не возвращаются
клиентам» (XXV, 449).
В антипапских памфлетах Я. Галан продолжил
мысль М. Горького. Он поведал читателям, что только
в одной Италии Пию XII было подчинено 140 банков.
В памфлете «Отец тьмы и присные» Я. Галан приводит
довольно подробные данные о богатствах Ватикана
-и его главы папы (III, 174).
Очень удачны, говоря языком художников, штрихи,
которыми пользуется Я. Галан для создания образа
Пия XII. Образ «наместника Христа на земле» дан
публицистом в непрерывном развитии, и читатель имеет
возможность зрительно представить «пастыря (пастырей».
В 1948 году журнал «Перец» печатает на своих
страницах два острых скетча Я. Галана «А в Риме колокола
8вонят...» и «Папская слеза». В данных произведениях
публицист дорисовывает образ Пия XII. Тут палитра
Я. Галана состоит в основном из сатирических красок,
при помощи которых он создает острые комические
ситуации. Папу Пия XII мы видим в роли <мошенника-бух-
талтера. У него под рукой счеты. В одном случае он
подсчитывает прибыль, полученную путем жульнических
проделок на бирже, в другом—убыль верующих ;из
лона католической церкви. Вот как выглядит начало
памфлета «A IB Риме колокола звонят.,.»:
«ЕГО ПРЕОСВЯЩЕНСТВО. Пер бакко! Нефтяные
акции снова полетели вниз!
ЛЯДРОНИ. Успокойтесь, ваше преосвященство!
Я продал их еще вчера по позавчерашним ценам...
ЕГО ПРЕОСВЯЩЕНСТВО (расплывается в
неземной улыбке). О сын мой!.. (Поднимает руку для благие-
209

лавения кардинала.) Бенедиктус ту ин .мулиерибус...
(«Благословен ты в женах...»)
Кардинал Лядрони слегка облизывает губы» (III, 71).
Комическая ситуация создается в данном случае
автором при помощи особого благословения паты и
реакции кардинала. Известно, что католические служители
не должны жениться. Поэтому /вложенные в уста папы
слова: «Благосла>вен ты в женах...» звучат как
ироническая насмешка над католическими канонами,
показывают моральную сторону служителей Ватикана.
Второе действие также начинается острой
комической ситуацией. На заседании святой конгрегации папа
«опит, ритмически похрапывая». Его надо разбудить.
Но как? Кричали — не проснулся, стреляли из пушки —
папа продолжает спать. И тогда:
ЛЯДРОНИ. Монсиньоры! Последний и единственный
опособ. (Достает из кармана горсть монет и звенит ими).
ЕГО ПРЕОСВЯЩЕНСТВО (сквозь сон)'. О сладкие
звуки...» (III, 74).
Жадность к деньгам определяет все поступки папы.
Он долго и упорно торгуется с Тейлором (памфлет
«Папская слеза»). Но когда тот обещает хорошо
уплатить, Пий XII готов выполнить любое дело. Чтобы
полнее охарактеризовать Пия XII, говоря словами Герцена,
«расстричь из священного сана»1 в простого торгоша,
Я- Галан вкладывает в уста «пастыря» слова не совсем
пристойные по отношению к богу. Вот он подсчитывает
прибылью ругается: пар бакко, порко дно (бог — свинья)
и т. д. А кардиналы! Это же сборище жуликов, бандитов,
о чем свидетельствует /их блатной лексикон: «Замолчите!
Ша...», а также сами имена кардиналов: Лядрони
(бандит). Паццони (сумасшедший), Бирбони (мошенник),
Маскальцони (подлец)2.
В другом памфлете «Папская слеза» Я. Галан
умышленно ставит Пия XII в тратикомические положения
(подзаголовок памфлета гласит: «Чуть ли не трагедия
в двух действиях и с эпилогом»).
В заседании святой инквизиции на правах ее членов
1 А. И. Герцен. Поли. собр. соч. и писем в 22-х томах, т. XI,
стр. 119.
2 Впервые фамилии кардиналов расшифровал П. Довгалюк. См.
его «Ярослав Галан». (Предисловие) в трехтомном собрании
сочинений Я. Галана, т. I. КиТв, 1960, стр. 42.
ПО

участвуют фашисты Гудериан, Браухич, Манштейн,
Крупл. Пий XII сожалеет, что среди них нет
«преподобного Гиммлера». «Рукоположен» в торквемады и
представитель Вашингтона — Тейлор. В таком составе
инквизиция по борьбе с еретиками начинает заседание.
Работа движется медленно, как пишет Я. Галан,
«кустарно», а «еретиков» сотни миллионов. Предлагается по
методу Гитлера создать лагеря смерти. Тейлор считает,
что и этот метод устарел и предлагает «метод, с таким
успехом испытанный в свое время американской
демократией в Хиросиме» (III, 100).
Папа взволнован до слез.., а в эпилоге читатель
узнает, что это был сон.
11
О послевоенном сотрудничестве папы римского
с дельцами Уолл-стрита и Сити Я. Галан подробно
рассказывает в памфлете «Отец тьмы и присные».
Образными сатирическими картинками публицист показывает
сущность политики Ватикана в послевоенные годы:
«Ватиканский корабль после разгрома Гитлера плывет в
фарватере политики Соединенных Штатов Америки, и
прелат сгибается под тяжестью все новых и новых
заданий» (III, 172). «Ватиканский ковчег неуклонно
направлялся л о начертанному Вашингтоном курсу...» (III,
180) и т. д.
Сравнения Я. Галаном политики Пия XII с
«кораблем», «колесницей», «ковчегом», которые следуют по
пути, указанному империалистами США, дают наглядное
представление о всей деятельности Ватикана в
международных вопросах и в какой-то степени дополняют
сатирический образ Пия XII. В одном случае сатирическое
обличение усиливается словом «ковчег», что-то
старинное, библейское и вызывает впечатление посудины,
изрядно потрепанной штормом, и калитана, довольно
помятого этим штормом. В другом—лапа Пий XII
предстает перед нами чем-то вроде слуги богатого
владельца. Эти приведенные выше выражения по своему
содержанию перекликаются с горьковскими. М. Горький
писал: «Нет диктатора, который не опирался бы на
церковь, и нет религии, которая не служила бы
диктатуре богатых над рабочим народом» (XXVII, 203).
Ill

Высказывания Я. Галана и М. Горького
злободневны и в наше время. Мировой жандарм — американский
империализм — усиленно использует католическую и
другие религии для подавления революционного движения.
Свидетельство этому — положение в Португалии,
Испании, в африканских и некоторых азиатских странах.
Связь между финансовыми магнатами США и
римскими наместниками Христа на земле существовала
давно, а в 1947 году Вашингтон и Ватикан официально
оформили дипломатические отношения. Представлять
президента Трумена при папе был уполномочен некто
Тейлор, успевший до этого вместе с папой на различных
политических и финансовых махинациях нажить
миллионы долларов.
С этого (времени Ватикан стал безоговорочно во всем
поддерживать американский империализм. Когда был
сфабрикован пресловутый «план Маршалла»,
«разбросанная по миру полуторатысячная армия католических
епископов и архиепископов сменила пастырский жезл
на маршаллский» (III, 179). С неподдельной радостью
святейший престол принял весть о создании
Северо-Атлантического пакта, а атомную бомбу Пий XII в своих
пастырских посланиях называл «даром божьим» и т. д.
Я. Галан приводит интересную выдержку из ватиканской
газеты «Оссеваторе романо»: «Найсвятейший престол
охраняет неприкосновенность принципа, что запрещает
свободу совести, овободу печати, организаций и свободу
преподавания, ибо они способствуют проникновению
идей, которые расходятся с догмами церкви» (III, 185)
Комментируя эту выдержку, публицист делает
правильный вывод: фашизм выходит из подполья под
благословенье папы.
За империалистами США на поклон к папе римскому
потянулись и лейбористы Англии. Однажды утром
1948 года^как образно пишет Я. Галан, «все
присутствующие специалисты по сношениям с небесами с душевным
трепетом ждали события, которое не имело места вот уже
500 лет» (III, 189—190). В Ватикан прибыл
лорд-канцлер Великобритании Джоулту.
Публицист предупреждает народы о консолидации
.американских, английских и ватиканских реакционных
сил, видя в этом опасность для дела мира, прогресса и
демократии. И надо заметить, что Я. Галан оказался со-
112

вершенно прав: в заговорах, направленных на
свержение народной власти в некоторых
народно-демократических странах, самое активное участие принимали
крупные заправилы 1католичеокой церкви. Именно в них —
ватиканских черноризниках— мировая реакция видела
новую «пятую колонну».
Используя многочисленные факты, сообщения прессы,
публицист в памфлетах «Отец тьмы и присные», «Апо-
стол предательства» разоблачает гнусные действия
новой «пятой колонны» Ватикана в Венгрии, Польше,
Чехословакии.
В Чехословакии клерикальной бандой руководит
иезуит Колакович, в Польше — кардиналы Хльонда и Са-
пега, в Венгрии — кардинал Миндсенти. Я. Галан
создал яркие портреты этих присных Пия XII.
Миндсенти (памфлет «Апостол предательства») —
«горячая голова», «диверсант в епископской митре», «до
мозга костей пропитанный фанатичной ненавистью
к еретикам», а «еретики» — это те, кто выступает против
старой Венгрии. Враждебно встретил Миндсенти
аграрную реформу и национализацию промышленности. Его
слова приводит Я. Галан: «Мы видим распятым на
кресте все, чем мы владели» (III, 224). Публицист поясняет,
почему такое негодование вызвала аграрная реформа
у Миндсенти: кардинал владел 825 тысячами хольдов
земли.
-Во поводу конституционных реформ (Венгрия
считалась монархией до 1945 года) он пишет протест
резким категорическим тоном. «Таким... тоном
разговаривали когда-то абсолютистские монархи со овоими
министрами»,— замечает Я. Галан (III, 224).
Чтобы полнее раскрыть натуру Миндсенти, Я. Галан
вновь прибегает к своему излюбленному приему:
показывает Миндсенти в непрерывном действии. Сначала мы
видим кардинала «обиженным» (у него
национализировали землю), затем протестующим и — наконец—
занимающимся шпионскими делами. «Он плетет сеть тайных
интриг, заговоров» (III, 224), пишет шпионские
донесения, которые «путешествовали в закоулки американской
разведки» (III, 226).
А вот сатирический портрет: «Водбадриваемый
похвалами Уолл-стрита и Ватикана Миндсенти лезет с
ногами на стол» (III, 225). Как видим, Я. Галан удачно
8 П. И. Ткачев
ИЗ

перефразировал украинскую народную поговорку:
«Посади свинью за стол, а она и ноги на стол». Миндсенти
ассоциируется со свиньей.
Подстать Миндсенти и его «коллеги» кардиналы
Хльонда и Camera (памфлет «Отец тьмы и присные»).
Их действия ничуть не отличаются от действий
Миндсенти. «Те (Хльонда и Сапега.— П. Т.) тоже не
церемонились»,— пишет Я. Галан.— Хльонда не раз
«благословлял пули, которыми полиция встречала демонстрантов».
А Сапега в годы фашистской оккупации «подружился
с .палачам Польши Гансом Франком» (III, 212).
После войны, когда польский народ взял власть в
свои руки, подручные Хльонды и Сапеги стали
прибегать iK террору, пропаганде разнузданного
антисемитизма, к убийству из-за угла демократических деятелей,
представителей народной власти и т. д. Их политика —
политика иезуитов: путем увещеваний, провокаций,
интриг вербовать на свою сторону недовольных народной
властью, использовать этих недовольных в шпионских
целях, создавать из их числа банды для свержения
народного строя.
Но публицист уверен, что антинародная деятельность
Пия XII 1И его присных — хльонд, сапег, миндсенти
обречена на провал. Гордостью за свою великую Родину,
стоящую в авангарде -борцов за мир, наполнены
последние строки памфлета «Отец тьмы и присные»:
«...окрепшие руки трудящегося народа под руководством СССР
сумеют осадить взбесившихся коней войны, и трясина
гибели, трясина забвения в недалеком будущем
окончательно засосет уолл-стритовоко-ватиканакое исчадие
ада. Те, что вышли из тьмы, во тьму и канут, ибо когда
восходит светило дня, меркнут светила ночи» (III, 223).
Декретом от 13 июля 1949 года папа Пий XII отлучил
от церкви народы СССР и стран народной демократии,
объявил «священную войну» всем, ikto не признает
догмы католической церкви.
Мимо этого факта не мог пройти Я. Галан. Он
создает классический памфлет «Плюю на папу!». В этом
маленьком по размеру произведении (5—6 страниц
машинописи) Я. Галан сумел вложить огромное
содержание, показать весь свой путь борьбы с Ватиканом.
Заключительные слова памфлета «Плюю на
папу!»— звонкая пощечина лагерю мра.кобесов: «...я не
114

одинок: вместе со мной папа отлучил по меньшей мере
300 миллионов человек, и вместе с ними я еще раз в
полный голос заявляю: «Плюю на папу!» (III, 235).
*
Несколько слов о характерных особенностях анти\ва-
ттканских .памфлетов. В рассмотренных и а ми произ!веде-
ниях страстное, гневное слово шисателя сочетается с
глубоким знанием истории. Публицист создает
исторические картинки, до предела сжатые, но яркие,
насыщенные фактами. Вот как описывает Я. Г алан начало
Реформации в памфлете «Довольно!»:
«В начале XVI века среди возмущенных патокой
тиранией народов Европы начинается движение, известное
в истории in од названием Реформации. Все новые и
новые страны рвали связи с Римом, вверх тормашками
летели папские догмы, катастрофически уменьшалось
количество овечек «святого отца», а вместе с тем и
высыхал источник огромных прибылей» (III, 129).
Как видим, первая фраза—спокойная, так сказать,
фраза ученого-историка. Но вторая!? Нет, такую ученый
не напишет. Она вся пронизана иронией,
метафоричностью. Ученый написал бы: /верующие католмки, а
публицист создает зрительный образ овечек. (Этакие
.послушные животные!) Дальнейшая часть фразы под пером
ученого-историка обрела бы такое звучание: «а вместе с
тем -и шло дальнейшее сокращение огромных прибылей».
У Я. Галана снова образ — «высыхал источник огромных
прибылей». TaiK, слово Я. Галана-истор^ка органически
сочетается со словом Я. Галаначпа.мфлетиста.
Исторические факты писатель рассматривает в свете
учения марксизма-ленинизма. Еще Фридрих Энгельс
писал: «С такой религией, как христианство нельзя
покончить только с помощью насмешек и нападок, ее нужно
также преодолеть научно, т. е. путем исторического
объяснения»1.
Памфлеты Я. Галана именно исторически
показывают католицизм как злейшего врата трудящихся и
научно доказывают неизбежность его гибели. Историзм
1 Ф. Энгельс. Крестьянская война в Германии. М., 1952,
стр. 172.
8* 115

у Я. Галана сочетается с большим художественным
мастерством. Факты поданы публицистом ярко, выпукло,
легко запоминаются, удачно иллюстрируют критику
католицизма.
Антиватиканокие памфлеты Я. Галана своеобразны
по своему построению. Например, произведения «Что
такое уния», «Довольно!», «Сумерки чужих богов», «С
крестам или с ножом», «Отец тьмы и присные» разбиты
памфлетистом на отдельные коротенькие главки. В
одних случаях главки имеют характерные названия
(памфлеты «Что такое уния», «Довольно!» и др.), в других —
главкам предпосланы эпиграфы, взятые из библии
(памфлет «Отец тьмы и присные»).
Очень точно озаглавлены памфлеты: К примеру, «На
службе у сатаны». «Святые отцы» пугают своих
верующих сатаной, адом и пр., они призывают к покорности,
терпимости, бедности на земле, и за это, дескать,
верующий попадет в рай на том овете. За непослушание
же его постигает суровая кара. Поучая таким образом
свою паству, «святые отцы» сами служат сатане, т. е.
богатству. За американские доллары они продали давно
своего бога.
Или — «Отец тьмы и присные». Пий XII и его
подручные— «присные», прикрываясь догмами
католической церкви «о непогрешимости наместника небесного
владыки», вершат темные кровавые дела.
В статье «О значении воинствующего материализма»
В. И. Ленин подчеркивал: «Самое .важное — чаще всего
(именно это забывают 1наши якобы марксистские, а на
самом деле уродующие марксизм коммунисты — это
суметь заинтересовать совсем еще неразвитые массы
сознательным отношением к религиозным вопросам и
сознательной критикой релмпии»1. Сам публицист так
определил задачу своих антиклерикальных памфлетов:
«Наступила пора, чтобы слепые прозрели, а зрячие
сказали овое решительное слово. Необходимо рассказать
одурманенным всю (правду об униатской агентуре врага,
ибо только таким образом они поймут правду, и это
поможет 1И1М освободиться от влияния Ватикана» (III, 128).
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 45, стр. 27.
116

12
«При едином действии пролетариев великорусских
и украинских свободная Украина возможна, без такого
единства о ней не может быть и речи»1. Это ленинское
указание было программой творчества Я. Талана. А
работы вождя по национальному вопросу стали тем
источником, в котором публицист чер/пал силу: «...Среди
нескольких книг,— вспоминает известный советский
писатель Владимир Беляев,— неоднократно забираемых
с собой в далекие командировки Ярославом Галаном,
были «Критические заметки по национальному вопросу»
В. И. Ленина»2. Произведения В. И. Ленина давали
Я. Галану возможность глубже, целенаправленней,
действенней вести борьбу с реакцией вообще и буржуазным
национализмом в частности.
Страстный поборник дружбы между народами,
пламенный интернационалист Я. Галан нетерпимо относился
к расовым предрассудкам. Своим гневным словом он
стремился искоренить, уничтожить все то, что мешало
людям жить в мире и согласии.
Уже в самом начале творчества публицист обруши-.
вает на головы украинских буржуазных националистов;
один удар за другим. И так изо дня в день, из месяца в
месяц, из года в год до самого последнего дня своей
жизни. В своей борьбе против национализма публицист
опирался на известный опыт русских революционеров-
демократов, своих соотечественников Ивана Франко,
Леси Украинки, на опыт М. Горького.
* *
Любое .проявление национализма русские
революционеры-демократы считали враждебным народу,
разъединяющим и дезорганизующим революционное движение,
подрывающим сплоченность людей различных
национальностей.
В основе отношений между народами, по мысли
русских революционеров-демократов, должна находиться
свобода, дружба, равенство, взаимное уважение. «И от-
1 В. И. Ленин. Поян. собр. соч., т. 24, стр. 128.
2 В. Беляев. Путь борца. (Предисловие) в кн.: Я р о с л а в
Галан. Свет с Востока. М., 1954, стр. 25.
117

чего же,— писал А. И. Герцен,— нам с Польшей, с
Украиной, с Финляндией 1не жить как ,вольный с вольными, как
равный с «равными» 1.
Борьба украинского народа против царского
деспотизма,— указывал Герцен,— «нисколько не (совпадает
с желанием полного отчуждения своих судеб от судеб
России». При свободной жизни «я не думаю,— пишет
далее Герцен,— чтобы Украина захотела отделиться от
нее»2 (России.—Я. Т.).
Другой революционер-демократ — Н. Г
Чернышевский — не только теоретически обосновал в своих
работах3 право .каждой нации устраивать свою судьбу
согласно своим устремлениям, но и практически,
непосредственно своими произведениями боролся против
национализма.
В основном на таких же позициях в решении
национального вопроса стояли Н. П. Огарев, Н. Д.
Добролюбов, а также и другие русские революционеры-демократы
60—70-х годов XIX века.
взгляды русских революционеров-демократов по
национальному вопросу были близки Ивану Франко. Его
пламенные произведения проникнуты идеей братской
дружбы с русским и другими народами. В своих
памфлетах Я. Галан не раз ссылается на И. Франко,
прибегает к использованию отдельных образов великого Ка-
меняра. В частностей, ibo многих произведениях Я. Гала-
■на можно встретить слово «ботокуд», которым И. Фран-
iKo заклеймил украинок их «буржуазных националистов.
Еще IB 1878 году И. Франко выступил с резкой
статьей «Литература, ее задачи и важнейшие черты», где
с присущей писателю едкой иронией развенчал
националиста И. Нечуя-Левицкого, проповедывавшего
«самостийность» украинской культуры и литературы.
В противовес И. Нечую-Левицжому И. Франко
призывал писателей учиться у передовых русских
литераторов .идейности, художественному имастерству.
(Буржуазный национализм особенно оживил свою
предательскую деятельность в годы первой русской
революции и (в последующее за ней время.
1 А. И. Герцем. Поли. собр. соч. и писем в 22-томах, т. XVI,
стр. 211.
2 Та м же, т. IX, ст,р. 467.
3 См., например, его* «Антропологический принцип в философии».
118

Роль идеолога буржуазного национализма играл
Грушевский, которого В. И. Ленин охарактеризовал как
махрового реакционера. Грушевский возглавлял
философов, группировавшихся вокруг львовского журнала
«Л1тературно-!науко1вий вюнмк» и разделявших
философские 'воззрения Канта, Маха.
В овоих «творениях» — многотомной «Истории
Украины-Руси», «Иллюстрированной истории Украины»
Грушевский извращал, фальсифицировал историю Украины,
стремился теоретически обосновать националистические
лозунги об отделении Украины от России и
присоединении ее к Западу.
Иван Франко резко выступал против
националистических измышлений Грушевского. Он назвал их
антинаучны/ми, антинародными, подлежащими уничтожению.
Дальнейшую резкую критику Грушевского и его
последователей мы найдем »в .памфлетах Я. Галана.
М. Горький национальному вопросу также придавал
огромное значение. Еще задолго до Великой
Октябрьской социалистической революции в овоих памфлетах,
выступлениям, острых статьях, фельетонах писатель
считал своим долгом разоблачить «зоологический
национализм» как явление антинародное, реакционное,
мешающее сплочению рабочих, разъединяющее людей труда.
М. Горького «тревожит рост национализма», он
озабочен тем, «что этот национализм просачивается вниз,
(В 'массы», отравляет сознание народа, вызывает
ненависть к людям других национальностей. Об этом он
пишет в 1911 году И. А. Янсону и просит «обратить
внимание на эту сторону и оказать о национализме свое
слово», призывает «сказать всем вместе дружно и
одновременно»1.
i«...Проповедь национализма — не шутка и может
страшно, надолго спутать головы»,— указывает М.
Горький в письме от 10 января 1912 года В. Львову-Рогачев-
скому. Тут же писатель выдвигает конкретные
предложения противопоставить национализму социализм, тем
самым выбить почву из-под ног националистов:
«...Надобно твердить людям,—подчеркивает М. Горький,—
что единственная идея, способная их организовать
«Известия АН Латвийской ССР». Ржа, 1966, № 1 (102),
стр. 48.
119

в стройное, творческое целое, единственная философия,
которая должна быть гегемоном духа,— это социализм» 1.
В середине декабря 1912 года М. Горький в письме
Н. В. Канделаки снова возвращается к национальному
вопросу и ставит в повестку дня «необходимость
тесного союза племен, входящих в состав разнородной
нашей «империи»,— необходимость союза, основанного
на взаимном понимании духа племен, исторической
работы, совершенной и совершаемой ими, союза,
основанного на уважении к их законным требованиям свободы
самоопределения. Силен только союз свободных...»
(XXIX, 286).
В беседах В. И. Ленина и М. Горького, в их
переписке, естественно, затрагивался национальный вопрос.
В письме В. И. Ленина к М. Горькому (февраль,
1913 год) мы читаем следующее: «Насчет национализма
вполне в Вами согласен, что надо этим заняться по-
сурьез1нее... Мы на это наляжем»2.
На протяжении 1913—1914 годов (немногим более
полутора лет) В. И. Ленин создает более 25 статей,
заметок, где затрагивается национальный вопрос. Среди
них—программные работы: «Критические заметжи по
национальному вопросу» (1913), «О праве наций на
самоопределение» (1914) и др., а также специальные
статьи, посвященные украинскому национальному
вопросу: «Кадеты об украинском вопросе», «Как епископ
Никон защищает украинцев».
В. И. Ленин предал развенчанию ходкую в то время
теорию «Культурно-национальной автономии», по
которой предлагалось создать внеклассовые национальные
союзы.
Локазав идейную основу и содержание
национальных союзов, В. И. Ленин указал, что «эта мысль
насквозь буржуазная и насквозь ложная»3, и на примере
Украины показал, как марксисты разрешат
национальный iBonipoc: «...-мы ивердо -стоим на том, что
несомненно: право Украины на такое (независимое,
самостоятельное.—Я. Т.) государство. Мы уважаем это
право, мы не [поддерживаем привилегий великоросса над
1 Цит. по кн.: А. О в ч а р е н к о. Публицистика М. Горького. М.,
1961, стр. 322—323.
1 В. И. Ленин. Поли собр. соч., т. 48, стр. 162.
8 Та м же, т. 24, стр. 133.
120

украинцами, мы воспитываем массы в духе признания
этого права, в духе отрицания государственных
привилегий какой бы то ни было нации» К
Разоблачая проповедь украинских националистов
о «единстве» буржуазии и рабочих, В. И. Ленин писал:
«Национальная справа — сначала, пролетарская —
потом, говорят буржуазные националисты и гг. Юркевичи
и Донцовы и т. п. ...Пролетарская оправа — прежде
всего, говорим мы, ибо она обеспечивает не только
длительные, коренные интересы труда и интересы
человечества, «о !И интересы демократии, а без демократии
немыслима ни автономия, ми независимая Украина»2.
Так, в чисто народном марксистском духе решался
национальный вопрос партией большевиков. На
большевистских позициях, как мы видели выше, стоял и
М. Горький.
После Великой Октябрьской социалистической
революции, когда Коммунистическая партия практически
разрешала национальный вопрос, М. Горький активно
включился в работу по объединению культурных и
научных сил различных национальностей России и до
самых последних дней своей жизни он словом и делом
боролся со всяким проявлением национализма,
великодержавного шовинизма, развенчивал и остро бичевал
расовые предрассудки, давал достойную отповедь
«людям без родины» (Я. Галан).
13
После Великой Октябрьской социалистической
революции великодержавные шовинисты, бывшие князья,
графы, бароны, вышвырнутые народом за пределы
России, быстро нашли общий язык с украинскими
буржуазными националистами. Те и другие стали платными
агентами капиталистических разведок.
«Бывшие люди», «люди без родины» в
публицистических выступлениях М. Горького и Я. Галана названы
собственными именами — предателями, провокаторами,
врагами.
В статье-памфлете «О предателях» М. Горький до-
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 25, ст,р. 277.
2 В. И. Л е,н"И н. Поли. собр. соч., т. 24, стр. |Ь29.
121

вольно подробно останавливается на «роли личности»
«иуды Азефа». Только в самом начале произведения
М. Горький сообщает его настоящее имя — Евно Азеф.
В дальнейшем — иуда Азеф. «Пышное мещанское
ложе, рядом с «роскошной женщиной» (XXV, 192)
манило Азефа, а идеология мещанина поощряла,
благословляла на путь предательства. За душой у Азефа
ничего не было, по своему интеллекту он натура не
глубже, «чем любая помойная яма». Будучи членом ЦК
партии социалистов-революционеров, он «сознательно
обдуманно избрал предательство как профессию» и
ради «красивой жизни» «продавал и предавал справа
налево, слева направо» (XXV, 193).
В памфлете «Люди без родины» (1942) Я. Галан
также обращается к «личности иуды Азефа» и
подчеркивает ту же деталь в его характере, что и М. Горький,
а именно—страсть к деньгам, богатству, страсть к
провокациям без всякого идейного покрывала.
«...Азефу,— пишет Я. Галан,— не нужна была идеологическая
надстройка, его целиком удовлетворяло бряцание
империалов в кармане» (II, 272).
Пример «деятельности» Азефа был приведен
обоими публицистами для того, чтобы ярче показать
современных предателей, «которые работают в масштабе
значительно более широком» (М. Горький), «шли
значительно дальше» (Я. Галан); сорвать с них покрывало
«идейных борцов» и выставить на общественное
обозрение их настоящие лита — лица провокаторов, платных
агентов, обыкновенных жуликов и бандитов.
Казалось бы, есть разница 'между Азефом и
«сверхпровокаторами из клики Коновальца» (II, 272). В
одном случае — деньги, в другом — борьба за
«самостийную» Украину. На самом же деле нет. Когда перед
глазами 'националистов, пишет Я. Галан, «вставала
смерть, то в большинстве случаев «националистическая
надстройка «мгновенно выветривалась из их голов...», и
они «услужливо надевали шапку-невидимку
агента-провокатора» какой-либо разведки. «Отечество»
...оказывалось мифом» (II, 272).
Я. Галан подводит читателя к выводу, что
«деятельность» Азефа и «деятельность» клики Коновальца
совершенно идентичны. «Идея» — ничто, «бряцание
империалов в кармане» — все.
122

Довольно интересна и следующая деталь, которая
у обоих писателей получила какое-то освещение.
У М. Горького — полнее, у Я. Галана сказано вскользь,
мимоходом.
В 30-х годах буржуазные (националисты,
великодержавные шовинисты подняли вой о «красном терроре
в Советской России» и «с пеной у рта» (М. Горький)
призывали к новому крестовому походу против страны
Советов.
Великий пролетарский писатель дал достойную
отповедь «гуманистам», готовым прийти на помощь
«всякому идиоту, способному по приказанию своих
капиталистов резать и расстреливать трудовой народ Союза
Советов» (XXV, 238).
Я. Галан не счел нужным в памфлете «Люди без
родины» подробно1 останавливаться на этом факте, он
органически вплетает его в «историю» деяний «людей без
родины».
«...Они (националисты.— Я. Г.),— пишет Я.
Галан,— подняли истерический вопль «о красном терроре
на Украине». Карлики с заплеванными от бессильной
ненависти бородами разбежались по Европе и
карабкались на трибуны, чтобы оттуда пропагандировать
«крестовый поход» против Страны Советов, в частности
против Украинской Советской Социалистической
Республики» (II, 276).
Кстати, о карликах. В январском номере журнала
«За рубежом» за 1931 год было помещено горьковское
произведение «О старичках», в котором М. Горький,
разоблачая «бывших людей», пишет: «Ловкий стяжатель,
ростовщик, раб наживы и, в прошлом, строитель
железной клетки государства, мещанин стал — карликом»
(XXV, 282).
Как видим, определения «бывших людей», «людей
без родины» у М. Горького и Я. Галана одинаковы.
Неспроста оба писателя дали предателям такую
кличку. В этом — особый смысл, большое
художественное обобщение, групповюй тип.
1 Отповедь украинским националистам по поводу поднятого ими
воя о «красном терроре» Я. Галан дал в публицистике «вииновско-
то» периода, а также развенчал их клеветнические измышления
в комедии-памфлете «99°/о (Лодка качается)».
123

Карлик—физическое вырождение человека. В
данном случае, презрительное сравнение раскрывает
сущность «людей без -родины», показывает их духовное,
моральное и физическое измельчание.
Памфлет «Люди без родины» — по размеру
небольшой, но Я. Галану удалось проследить «родословную»
украинских буржуазных националистов, и не просто
проследить, а передать в блестящей художественной
форме «историю разложения личности» (М. Горький),
где каждая деталь, метафора, эпитет, сравнение несут
большую идейную нагрузку.
В 1917 году украинским буржуазным
националистам удалось выйти на подмостки политической сцены.
Немцы пригласили их участвовать в Брестской мирной
конференции. Это — факт.
А вот как передает его Я. Галан:
«В 1917 году украинским политическим комивояже-
рам посчастл<и1вил|0, наконец, выбраться на широкие вэ-
ды... С легкой руки генерала Гофмана, за столом этой
конференции (Брестской.— П. Т.) оказались и
украинские севрюки. Выпущенные из берлинской клетки
желто-голубые попугаи послушно повторяли то, чему
долгие годы учили их немецкие хозяева, и на претензии
немецкой делегации к Советскому правительству они
услужливо кивали головами» (II, 273).
Первая фраза настолько умело построена, что она
намного шире /раздвигает границы сказанного.
Читатель представляет: до этого времени украинские
буржуазные националисты барахтались в болоте шпионажа*
диверсий, убийств «и т. д. «Наконец» им удалось
«выбраться на широкие воды». Слово «наконец» усиливает
экспрессивность фразы, а его сочетание с последующим»
словами заставляет ее иронически, а затем
саркастически звучать. В данном примере ирония, сарказм
создавались при помощи метафор («выбраться на широкие
воды», «выпущенные из германской клетки
желто-голубые попугаи...»), крылатых выражений («с легкой руки
генерала Гофмана...»), эпитетов («украинские
севрюки», «желто-голубые попугаи»). В других случаях
писатель обращается к сравнениям: «Люди без родины
после использования оказались тем временем ненужными
оккупантам, они выплевывали их с таким же
равнодушием, с каким американцы выплевывают пережеванную
124

резинку. Последняя надежда желтоблакитников
лопнула под немецким сапогом, как надутый свиной пузырь»
(II, 277).
Чтобы создать обобщающий тип украинского
буржуазного националиста, всесторонне показать его
«деяния», публицист прибегает к выразительным
характеристикам. Начиная памфлет с конкретного лица —
Лемика, члена «Организации украинских
националистов», убившего в 1933 г. работника львовского
советского консульства, публицист сравнивает его с
«человеческой тряпкой» (укр.— ганч1рка, в данном случае ему
соответствует слово подонок). Далее мы встречаем
следующие образные характеристики: «сверхпровокаторы»,
«кандидаты в желто-голубые мученики»,
«агенты-провокаторы», «политические комивояжеры желто-голубой
породы», «желто-шолубые попугаи», «националистические
статисты», «лакеи», «украинские последователи
Мазепы», «политиканы», «синежупанники»,
«националистические фальсификаторы», «кандидаты в желто-голубые
мандарины», «карлики», «пенсионеры из желто-гюлубой
малины», «канальи», «беззубые ренегаты», «подручные
палачей» и т. д. и т. п.
В произведении «О предателях» М. Горький писал:
«Недавно один из предателей, Дмитриевский,
напечатал свою «исповедь» и в ней признал, что: «Мы — рабы;
нам нужны учителя, вожди, пророки». Это — -верно.
Они охотно ползут за любым вождем, ожидая от
каждого из них всегда одного и того же: может быть, вождь
расширит пределы «мещанского счастья...» (XXV, 196).
Я. Галан в памфлете «От Петлюры до Петлюры»
(1943) на конкретных примерах показал, как
украинские буржуазные националисты «ползали» за
различными «вождями».
Само название памфлета говорит о его
«кольцеобразном».построении. Начинается с Петлюры и кончается
им, а между этим — характеристики других
националистических «вождей», характеристики очень меткие,
наполненные едким сарказмом.
Здесь же мы впервые встречаемся с новым словом
Я. Галана, которое затем с его легкой руки стало
бытовать в произведениях других украинских писателей.
Это — нуны — немецко-украинские националисты
(«назовем их сокращенно —нуны»—II, 324).
125

«Когда-то нунам казалось,— пишет Я. Галан,—
что всеми данными фюрера обладает Симон Петлюра.
Погромщиком он был неплохим, торговал Украиной с
азартом, но имел один недостаток, с которым нунам
было трудно примириться: вместо того, чтобы ходить
вперед, пятился назад. Правда, он говорил, что это не его
вина, а тех, кто его бьет, но ведь от этого нунам не было
легче...» (II, 324).
Когда же после разгрома Германии в первую
империалистическую войну «Петлюра сменил клиента и
продал Украину Пилсудскому», националистические
газеты «за одну ночь перестроились и выступили по
адресу вчерашнего «героя» с совершенно другими
эпитетами: «предатель», «продажная шкура», «мерзавец», а
главный орган нунов «Разбудова наци»
(«Строительство нации») 1в Праге окрестил его сочным именем —
«иуда» (II, 324).
Тогда нуны обращают взоры к новому
националистическому светилу — Скоропадскому. По ходу
действия Я. Галан характеризует новоявленного «фюрера»
как рьяного сторонника германских империалистов,
выходца из немцев. Всего одна фраза, но какая емкая:
этот гетман всея Украины «не знал украинского
языка, да и немецкий калечил немилосердно» (II, 324).
Следующей кандидатурой на роль «фюрера» был
Евген Коновалец, который «тоже не шел вперед, но и
не шагал назад: он просто сидел на одном месте — в
Берлине» (II, 324). Им были довольны и нуны, и
Берлин, и Варшава. Коновалец и его черная сотня
ухитрялись работать на несколько империалистических
разведок. «Немецкая разведка платила марками,— образно
замечает Я. Галан, — польская — злотыми. Марки
котировалась на варшавской бирже, злотые — на
берлинской» (11,325).
За Коновальцем, которого сами же нуны
уничтожили во время «дворцового переворота», следует «фюрер
номер 3» — Андрей Мельник. Он «запрятался за спину
гестапо так, что и сам черт со свечкой не нашел бы его»,
т. е., говоря другими словами, продался полностью
фашистам. А так как украинские буржуазные
националисты привыкли работать не на одну, а сразу на
несколько разведок, то кое-кому из нунов это пришлось не по-
126

душе: «о™ бросились искать нового кандидата в
фюреры». И нашли... Степана Бандеру.
Я. Галан удачно обыгрывает фамилию Бандеры.
В скобках он пишет: «Не путать с городом Бендеры,
фамилия Бандера происходит от слова «банда!» (II,
325), тем самым показывает уголовное лицо «фюрера
№ 4».
Таким образом, у «нунов» оказалось два
«фюрера»— Мельник и Бандера, что их, безусловно, не
устраивало.
Пришлось националистам обратиться к своему
хозяину — Гитлеру, чтобы он в порядке приказа назначил
для них «фюрера». Им оказался «наибольшая каналья»,
немецкий статист на мирной конференции в Бресте —
Севрюк.
Но недолго «властвовал» очередной нуновский
«фюрер». Не успел он появиться на Украине, как
подорвался на партизанской мине.
В итоге нунам пришлось снова вернуться к Петлюре
и избрать его «фюрером». «Лучшего выбора нуны не
смогли сделать,— издевается над националистами Я.
Галан.— То, что Петлюра — иуда, никогда никому не
помешает: он и в дальнейшем будет первым иудой
среди иуд. То, что он уже в земле, также ничего. Ведь там
вскоре очутятся и все его подчиненные...» (II, 326).
Памфлет написан внешне сочувственным тоном.
Спокойно, с едким сарказмом издевается публицист над
попытками нунов найти себе «фюрера».
Положив в основу частный случай, Я. Галан мог
легко сбиться на анекдотический пересказ, просто
«посмешить» читателя. Но писатель мастерски, в
высокохудожественной форме изложил суть дела и сумел
подняться до большого обобщения.
М. Горький говорил: «Об этмх остатках
вышвырнутого из нашей страны человеческого хлама у нас
написано и пишется довольно много книг, но почти все эти
книги недостаточно сильны, очень поверхностно и
тускловато изображают врага. Основанные на «частных
случаях», они носят анекдотический характер, в них не
чувствуется «историзма», необходимого в
художественном произведении, и социалистически воспитательное
значение этих книг— очень невысоко» (XXVII, 11).
Говоря о «частных случаях», М. Горький имел в ви-
127

ду неумение или нежелание некоторых литераторов
подняться от частного к общему. Памфлеты Я. Галана
о националистах именно та литература, за которую
ратовал .великий писатель.
14
Разоблачение тесного сотрудничества украинских
буржуазных националистов с фашистами Я. Галан в
своем творчестве ставил на особое место.
В «Л1тературнш газетЬ от 4 июля 1941 года была
помещена статья Я. Галана «На службе у гитлеровских
грабителей» (Можно—«На побегушках у
гитлеровских грабителей»), в которой публицист предупреждал
советских людей о том, что националистические
выродки, продавшие тело и душу фашистам, стали их
агентами, шпионами, диверсантами. «Пусть вашей
бдительности не усыпляет то, — писал Я Галан, — что он
(шпион.— П. Т.) говорит на чистом украинском или русском
языке. Коварный враг в борьбе с нами пользуется
самыми мерзкими способами: он посылает к нам людей,
которые за приятной улыбкой прячут жало
националистической фашистской гадины, отравленное жало
шпиона-диверсанта» (111,294).
В годы войны, борясь с фашизмом, Я Галан ни на
минуту не забывал о их
прислужниках—немецко-украинских националистах и наносил удар за ударом по
гитлеровским клевретам.
Во многих антифашистских и антиватиканских
произведениях он считает необходимым обрушить свой
гнев и на «людей без родины». Кроме этого он пишет
целый ряд памфлетов (двух из них «Люди без родины»
и «От Петлюры до Петлюры» мы касались выше),
направленных против немецко-украинских
националистов. Это — «Под порогом», «Клевреты плачут» —
1942 год; «И Кох, и ох...», «Ох!..», «Чему нет названия» —
1944 год; «Документ позора», «То, чего не забывают» —
1945 год; «Убийцы под маской политических
эмигрантов», «Новоявленные подданные господина Арцишев-
ского», «Остров чудес», «Протектора измены»—1946 год
и другие. В 1947 году Я. Галан создает
памфлет-рецензию «В трущобах».
В произведении «Под порогом» Я. Галан рассказы-
128

вает о там, как «..желто-голубой марионеточный
балаган, типа 1918 года, был выкинут Гитлером на свалку».
Что же произошло? Ведь гитлеровцы обещали
националистам создать «самостийное» украинское
государство. Был заготовлен герб-тризуб, знамена, «акт
провозглашения «Украинской державы»1, и, как
свидетельствуют националистические газеты2, состоялось само
провозглашение «Соборной и незалежной Украины».
Но на этом все и окончилось.
Анализируя происходящие события, Я. Галан
обращается к истории и сравнивает 1918 и 1941 годы. Такое
сравнение дает возможность публицисту сделать
правильные вьиводы: дело в том,—пишет Я. Галан,—
«что с одной Украиной имел дело Вильгельм II, а с
другой— Гитлер» (II, 281). Если в 1918 году немцам
помогали кулацкие батальоны, то за годы Советской
власти народ «вымел с украинских полей нечисть,
выполол бурьян, перепахал ниву своим плугом и
по-своему вырастил и выпестовал новое поколение, вольное,
смелое, гордое» (II, 282), глубоко преданное своей
Родине.
Публицист буквально через несколько дней
возвращается к этой теме и выступает по радио с памфлетом
«Клевреты плачут». «...Гитлеровцы рассматривают
сегодня украинскую Галичину,— писал Я. Галан,— как
свой «лебенсраум» — свой «жизненный простор»
первой категории, то есть простор, предназначенный для
онемечивания в первую очередь!» (II, 286). Поэтому
фашистам и не нужна была марионеточная бутафория.
Надежды националистов на то, что они будут
союзниками, замечает Я. Галан, рухнули, им оставалось одно —
заниматься старой профессией — шпионажем.
Весной 1943 года фашистская пресса, немецкое
информационное бюро неоднократно сообщали о том, что
создается добровольческая дивизия «СС-Галичина» и
что вот-вот она отправится на Восточный фронт.
Организатором дивизии явился губернатор Львова Вехтер.
Его помощниками — украинские буржуазные
националисты и униаты.
В произведении «И Кох, и ох...» Я Галан поведал о
1 В. Беляев, М. Рудницкий. Под чужими знаменами.
М., 1954, стр. 35.
2 См., в частности, комплект газеты ОУН «Сурма» за 1941 год.
9 П. И. Ткачев
129

том, каким образом шло создание пресловутой дивизии
«СС-Галичина». Публицист писал: «...Он (Вехтер.—
П. Т.) на скорую руку мобилизовал два десятка
шпионов греко-католического вероисповедования и приказал
своим жандармам организовать охоту на
«добровольцев» (II, 337).
Рассказывая о повальном бегстве из дивизии «СС-
Галичина», Я Галан допускает некоторую неточность.
Действительно, трудовая украинская молодежь,
насильно мобилизованная националистами и фашистами, при
первом удобном случае уходила в леса к партизанам,
скрывалась у родных и знакомых. Но некоторая часть —
сынки кулаков, националистические наймиты—.верой и
правдой служила своим хозяевам, с оружием в руках
сражалась против Советской Армлги. Остатки дивизии
«СС-Галичина» были окружены вместе с фашистскими
войсками недалеко от Брод и уничтожены Советской
армией в июле 1944 года.
Стараясь скрыть свое соучастие в гитлеровских
преступлениях, националисты еще во время войны
начали создавать миф о борьбе бандеровцев против
фашизма.
Но факты, многочисленные документы говорят
обратное: националисты из шайки Бандеры задолго до
нападения Германии на СССР стали агентами
гитлеровской разведки и были верными III рейху вплоть до
его разгрома. Естественно, многое, что теперь стало
явным, в годы войны было тайной. Тайна приоткрылась
благодаря захвату фашистских архивов.
В 1944 году, после освобождения Львова Советской
Армией, Я. Галан, просматривая оставленные немцами
документы, нашел часть переписки бандеровцев с Вех-
тером. Это так называемое «открытое письмо»
«Краевой екзекутивы ОУН СД» от 1 октября 1943 года.
«Открытое письмо» и легло в основу небольшого, но
острого памфлета «Ох!..»
'«Заголовок (|пам|флет!а.—П. Т.) говорит сам за
себя,— с иронией пишет Я. Галан,— разговор будет
идти о несчастной любви... украинской
националистической шлюхи к немецкому солдафону» (II, 358).
Чтобы заострить внимание читателей на
предательских действиях «людей без родины», Я. Галан
использует единоначатие (анафору), которое стремительно на-
130

ращивает действие и как бы ведет читателя по
«лестнице» националистических преступлений. Например:
«Это они показывали немцам кратчайший путь на
Львов, это они стреляли в спину нашим бойцам, нашим
женщинам и детям, это они в рядах так называемой
украинской полиции помогали гестапо распинать
советских граждан». За этим предложением следует
звучащее как бы аккордом: «Это они — и «мельниковцы», и
«бандеровцы» (11,358).
Может возникнуть вопрос: почему Я. Галан
разграничивает «мельшмовдев» и «баадерю'вцев», а не говорит
просто — «националисты»?
При рассмотрении памфлета «От Петлюры до Пет-
люры» говорилось о «мышиной» грызне
националистических верховодов за право называться «фюрером»
«людей без родины». Эта возня продолжалась и в годы
войны. Немцы выражали открытые симпатии то
одному, то другому фюреру (тайно они поддерживали
обоих).
После того, как Гитлер запретил украинским
националистам играть в руководителей «самостийной
Украины» и включил западные области в
генерал-губернаторство, бавдерювцы, как 'Сообщается в письме,
«разочаровались» в немецком национализме (!) и не немецких
националистах (!), но по их мнению, есть настоящие
немецкие националисты.
Я. Галан приводит выдержку из письма
(«перевожу,— пишет он,— с плохого немецкого языка»):
«Вы также, глубокоуважаемый господин губернатор,
относитесь к ним (настоящим националистам. — Я. Т.).
В вашей ценной особе мы встретили человека, который
соответствует нашим прошлым представлениям». Далее
следует галановский комментарий: «Теперь поняли?
Озверелый палач украинского народа, садист, злодей и
грабитель Вехтер «соответствует представлениям».
Говоря точнее, мечтам украинских националистов!
Удивительного ничега нет. Своя своих познаша...» (II, 359).
Нет необходимости приводить все выдержки из
письма националистов Вехтеру и ремарки Я. Галана.
Публицист как всегда немногословен, он точен в
определениях, формулировках. Кстати, о точности. Я Галан,
используя выдержки из письма бандеровдев в переводе на
украинский язык, порой как бы опасаясь того, что чита-
9*
131

тель может обвинить его в вольности перевода, рядом
с украинским словом в скобках приводит это же слово,
взятое им из письма, на немецком языке.
Для усиления иронии публицист использует
крылатые народные выражения. Они органически вплетены
автором в текст памфлета.
Рассказывая о том, что националисты после разгона
Гитлером их «самостийного» правительства поклялись
отомстить «.неблагодарному обладателю их сердец»,
Я. Галан пишет:
«Башдеравцы даже вооружились, но памятая то, что
старая любовь не ржавеет, они вместо немцев взялись
уничтожать мирное население Западной Украины...»
(II, 358). Не будь вставлено выражение «старая
любовь не ржавеет» — фраза не звучала бы так
иронически.
15
17 ноября 1944 года газета «Радянська УкраУна»
поместила памфлет Я. Галана «В черной яме
предательств и злодеяний». Памфлет не удовлетворил
автора. Он продолжал работать над ним 17 \и 18 ноября, а
19 ноября на страницах газеты «ЕНльна УкраУна»
появляется произведение «Чему нет названия».
Я. Галан создавал новое начало произведения,
отшлифовал язык и заменил заглавие. Памфлет во
многом выиграл. Он стал целенаправленней,
выразительней.
Что заставило публициста дать памфлету именно
такое название, судить сейчас трудно. (Надо заметить,
что сам заголовок очень и очень меткий!) Давайте-ка
вспомним, как охарактеризовал М. Горький политику
царского самодержавия в отношении к угнетенным
народам. В 1916 году, выступая перед украинскими
деятелями литературы и искусства, М. Горький сказал, что
это «злодеяние, которому нет названия»1.
Мы наблюдаем здесь не только текстовое
совпадение, но и, что на наш взгляд самое важное, идейное.
М. Горький так говорил о жестокости царизма к
угнетенным народам и в частности к украинскому. Не
такова ли и политика буржуазных националистов? Разни-
цы нет.
1 См. «Советская Украина», 24 июня 1940 г.
132

В начале памфлета Я. Гала.н поведал читателям
о зверском убийстве бандеровцами одной ,у,кРаин'ской
семьи1, а затем коротко остановился на «расколе» в
лагере националистов, указав, что «этого требовали
интересы близнецов (Мельника и Баадеры.— П. Т.), этого
требовали интересы их матери — гитлеровской
Германии» (II, 361).
Причем роли «гестаповскими режиссерами»
распределены следующим образом: «Мельник должен был
остаться явным безоговорочным лакеем Берлина — Бан-
дера чем-то наподобие Азефа» (II, 361—362).
Основная часть памфлета построена на
стенографических отчетах переговоров представителя
«Центрального провода»2 Герасимовского и других с ох-раиной
полицией и «СД» «дистрикта 3 Галиция». Я. Галан приводит
выдержки из стенограммы, комментирует их.
Галанове-кие комментарии настолько органически сплетаются
в стенограмму, что (порой кажется автор присутствует
на этом «совещание» и выступает со своими
замечаниями.
В одних случаях комментарий публициста очень
краток. Вот он приводит выдержку из выступления Гера-
си)мовского 5 марта 1944 года:
(«...Украинский народ и бандеровские группы ясно
(поняли, что они могут достичь 'своей независимости
только при помощи самой великой нации Европы (читай:
немцев.— Я. Г.)».
Далее следует галановский комментарий: «Слова
«украинский народ» в устах .матерого предателя — это,
естественно, только стилистическое украшение. Гераси-
мовский хотел подчеркнуть, что судьба бандеровокой
братии, как и всех украинских националистов, и дальше
остается в руках немцев» (II, 363—364).
Особенно гневно звучит концовка памфлета. Ее
можно назвать заключительным аккордом высокого
сатирического звучания. Это — приговор истории. Приведем
1 Об этом Я. Галану рассказал в 1944 году партизанский
полковник по кличке Макс, ныне контр-адмирал флота Польской
народной республики Юзеф Собесяк. (см. кн.: Владимир Беляев.
Ночные птицы. М., 1966, стр. 96, 101).
2 Провод — руководство организации украинских
националистов.
3 Дистрикт — округ.
133

только выдержку: «Круг позора замкнулся, презренные
националистические твари дошли до точки, с 'которой
начали было свое блудливое путешествие. Отошли в
безвозвратное прошлое надежды этих .пройдох на «крупный
выигрыш», испарились из их опьяневших от братской
(Крови голов честолюбивые мечты о власти над Украиной.
Бешеная исступленная ненависть к украинскому народу...
толкнула их в ту же помойную яму, ib которую
скатились немецкие властители их душ и тел. В ту самую -яму,
в которой они родились и выросли и в которой их
обучили ремеслу убийства, измены и провокации» (II, 367).
В этом памфлете Я. Галан снова показал себя
мастером образных характеристик, чем достиг
исключительной выразительности и яркости в создании общей
характеристики националистов. Сколько сарказма и
пренебрежения в следующих славах: «выродки-бандиты»,
«гестаповские близнецы», «жнычары-головорезы»,
«националистические прихлебатели», «немецко-украинская
националистическая нечисть», «лакейская свора»,
«профессиональные изменигики», «оуновские бандиты»,
«матерые предатели», «бандеровская братия», «верные слуги
немецкого империализма», «квалифицированные
шпионы», «ветераны немецкой разведки», «бандеровские
самостийники», «бандеровские цепные собаки»,
«националистические помощники немецких карателей», «оунов-
ские вожаки», «-националистические мерзавцы»,
«бандеровские наемники», «националистические твари»,
«пройдохи».
Двадцать с лишним новых кличек на 7—8 страницах
машинописи! И надо заметить, что они органически и
логически слиты с текстом. /Возьмем к примеру первые
две. Рассказывая о кровавых злодеяниях бандеровцев,
Я. Галан и называет их: выродки-бандиты. Точнее не
окажешь!
Или — «гестаповские близнецы». Как мы уже
указывали, в январе 1940 года в среде националистов
произошел «раскол». Но ведь цели перед ними стояли
совершенно одинаковые — помочь гитлеровцам завоевать
Украину, покорить украинский народ. Отсюда —
«гестаповские близнецы».
К произведениям «Ох!..», «Чему нет названия»
примыкает памфлет «Документ позора». Он написан
Я. Галаном значительно позже—во время Нюрнберг-
134

ского процесса и напечатан на страницах газеты «Ра-
дянська УкраТна» от 16 декабря 1945 года.
В основу памфлета положена переписка главы так
называемого «Украинского комитета помощи»1
Владимира Кубийовича с гитлеровским генерал-губернатором
Франком.
Создан памфлет, как и «Ох!..» и «Чему нет названия»,
методом -комментирования.
В феврале 1943 года Кубийович направляет письмо
Франку, в котором сетует на аресты и расстрелы людей.
Он «озабочен» тем, что такое поведение немцев не
может улучшить «работу властей». Кубийович
«взволнован» налетом фашистов на собор св. Юра во Львове, а
еще больше его «волнует», что этот акт «был
немедленно мспользован вражеской пропагандой». «Немецко-
украинский нацист Кубийович,— с иронией замечает
Я. Галан,— не был бы однако сам собой, если бы не
покрутил хвостом перед своим непосредственным
хозяином»: он сваливает всю вину за эти акции на «нижних
чинов» (II, 399).
Но ради чего тогда писал Кубийович? Я. Галан
дает ответ и на этот вопрос:
«Кубийович понимал, что ошалелый топор немецкого
палача, уничтожая украинский лес, рубит невольно
также и дерево, на котором сидел и он, и Ганс Франк» (II,
400). Вот что беспокоило предателя украинского
народа— его собственная жизнь. Кубийовичу удалось
избежать справедливой кары: он убежал вместе со своими
хозяевами2.
После войны в нашей стране в переводе на русский
язык была издана книга М. Сейерса и А. Кана «Тайная
война против Америки», которая получила довольно
широкий отклик читателей. Откликнулся на книгу и Я.
Галан, создав памфлет-рецензию «В трущобах».
К памфлету-рецензии Я- Галан, как мы говорили
выше, /впервые обратился в «шмкновск-ий» период своего
творчества («Календарный понос», «Хи-хи-хи», «Вели-
1 «Украинский комитет помощи» — националистическая
организация, созданная по приказу гестапо, основной целью которой была
поставка рабочей силы III рейху, а также шпионаж и провокация
среди интеллигенции.
2 О сотрудничестве Кубийовича с американцами мы
остановимся ниже, когда будем рассматривать характеристики, данные Я. Га-
ланом националистическим заправилам.
135

кое уединение», «Как поет канарейка...», «Достанут»
и т. д.).
Во время Великой Отечественной войны им создано
несколько подобных произведений («Муки Мораллера»,
«Касторка и история» и т. д.). Хотя справедливости ради
надо заметить, что многие радиопамфлеты из сборника
«Фронт в эфире», а также и не вошедшие в этот
сборник, но создавшиеся на основе фашистских
радиопередач, очень близки к памфлету-рецензии.
В послевоенные годы публицист написал два
памфлета-рецензии— «В трущобах» и «Мамелюки».
«В трущобах» по своему характеру и методу
изложения отличается от предыдущих памфлетов-рецензий.
Если в памфлетах-рецензиях «викновского» периода
и периода Великой Отечественной войны Я. Галан
разоблачал лживую писанину буржуазных националистов,
фашистов, то в произведении «В трущобах» он
анализирует книгу, которая в какой-то степени импонировала
автору, служила (в основном!) тем же целям, что и
произведения самого Я. Галана: разоблачала
националистов. Отсюда — доброжелательный тон в отношении к
книге.
Но самая талантливая рецензия будет только
рецензией (их у Я. Галана тоже довольно много), но не
памфлетом, если автор поставил перед собой задачу
проанализировать художественные достоинства, указать
собрату (или собратьям) по перу на недостатки и т. д.,
а не направил свое перо на изобличение и гневное
саркастическое осмеяние ее действующих лиц с позиций
народа. Именно гневное, саркастическое изобличение
действующих лиц книги или ее авторов с передовых
позиций и приближает рецензию к памфлету.
Книга двух американских писателей послужила
только поводом1 для нового выступления Я. Галана
против буржуазных националистов2. Именно только
поводом, ибо о самой книге и ее авторах сказано очень мало.
Основная часть посвящена разоблачению подрывной
1 В журналистике существует выражение: «Написать статью,
фельетон по поводу какого-то события». В таком случае автор
привлекает более широкий материал, который не всплыл при событил,
а затем на оонове всего делает выводы.
2 Произведение «В трущобах» впервые появилось в газете
«Радянська Украша» от 22 августа 1947 г.
136

деятельности украинских буржуазных националистов.
Разоблачение автором строится не только на документах
книги, но и с привлечением новых данных, ставших
известными Я. Галану из других источников:
Нюрнбергский процесс, архивные материалы, выступления прессы»
(международные события того времени и т. д.1
Памфлет-рецензия «В трущобах» разбит на 5
небольших глав. Им -предпослано вступление, в котором автор
высказывает свое мнение о художественных
достоинствах и значении книги.
Названия глав меткие, удачные: «Трущобы»,
«Евгений Коновалец и его детище», «Организатор террора»,
«Пасхальные яйца и бомбы», «Не те времена, не те
песни...», (правда, на этот раз они не
наступательно-призывного характера, а констатирующие. Только
последний— «Не те времена, не те песни...» — выделяется
•своей иронической заостренностью, подчеркивающей
безнадежность националистических устремлений в
настоящее время.
В книге М. Сейерса и А. Кана, естественно, говорится
не только о шпионах украинского
буржуазно-националистического пошиба, вскормленных гитлеровской
разведкой. Довольно много места уделено авторами и
другой разномастной публике, но Я. Галан останавливает
свое внимание и внимание читателей именно на
шпионских делах украинских националистов, на их тесном
сотрудничестве с гитлеровцами. При этом Я. Галан
справедливо подчеркивает, что националисты занимались
шпионажем не только в США, «их родиной становится
каждый пункт земного полушария, где посеяны зубы
фашистского дракона» (III, 517). Это замечание —
косвенный упрек авторам книги, которые сконцентрировали
все свое внимание на шпионской деятельности
националистов против Америки.
Особенно для нас интересен последний раздел
памфлета «Не те времена, не те песни...» В нем — три
абзаца и всего около десятка предложений, но это синтез
всего сказанного автором.
Окончилась война. Разгромлена фашистская
Германия и империалистическая Япония. В архивах найдены
многочисленные документы, свидетельствующие о пре-
1 Книга «Тайная война против Америки» была написана в
середине 1942 года.
137

ступной деятельности буржуазных националистов против
человечества. Казалось бы наступила пора положить
конец этой нечисти. Но нет, вчерашние агенты гестапо
становятся агентами разведок США и Англии «и
руками бандер продолжают дело, начатое Коновальцем...»
(III, 522.)
Исходя из марксистко-ленинского учения о
капитализме, Я. Галан образно пишет:
«Убийцы-профессионалы понадобились организатора'М массовых убийств
(англо-американским империалистам.— П. Т.), и они
понадобятся -им везде, где интересы капиталистических
клик требуют потопления в крови освободительных
стремлений народов» (III, 522).
Но Я. Галан не был бы до конца последовательным
публицистом, если бы не указал на новую
сложившуюся после войны обстановку. Именно в заглавии
последнего раздела заключен огромный смысл: «Не те времена,
не те песни...» Напрасны ваши усилия, господа
националисты, и усилия ваших покровителей, ибо
«неизмеримо возросла сила демократических стран, и эта их
сила— моральная и физическая—дает им возможность
решительно и окончательно ликвидировать жалкие
потуги наемных «пятых колонн» вернуть вчерашний день»
(III, 522).
Заголовок «В трущобах» (по-украински — «В нет-
рях») сначала может вызвать предположение, что речь
пойдет о жизни обездоленных людей большого города.
Обыкновенно так писали, пишут и, вероятно, будут
писать до тех пор, пока существует капитализм, ибо
бедняцкие трущобы постоянные его спутники. И только
прочитав следующую выдержку, которую публицист
приводит из анализируемой книги, лишний раз
убеждаешься в умении Я- Галана подбирать точные, с
глубоким смыслом заглавия к своим произведениям: «Рассказ
о том, как Гитлер прибрал к своим рукам украинских
террористов и преобразовал часть их на
украинско-американскую «пятую .колонну», раскрывает такие трущобы
международного предательства и преступления, каких
не знает вся подлая история подпольного мира
политических преступников» (III, 516).
В этом смысл заглавия галановского
памфлета-рецензии, в этом идейная направленность его
произведения.
138

16
После окончания второй мировой войны
националисты нашли новых хозяев: англо-американских
империалистов, хотя слово «новых» не совсем подходит —
многие 1из них давно связали свою судьбу с несколькими
разведками мира — немецкой, английской,
американской...
Будучи корреспондентом советской украинской
прессы на Нюрнбергском процессе, Я. Галан видел, как эта
националистическая нечисть, собранная Гитлером почти
со всех стран Европы, нашла приют в американской и
английской зонах оккупации Германии.
Это волновало публициста: в националистических
бандах он видел резервную армию вновь
возрождающегося фашизма.
Уже 'В одном из первых материалов Нюрнбергского
периода «Убийцы под маской политических эмигрантов»
Я. 'Галан обращает внимание общественности на этот
факт, а затем один за другим из-под пера писателя
выходят гневные произведения — «Новоявленные
подданные пана Арцишевского», «Остров чудес», «Сборище»,
«Упыри», «Протекторы измены», «Пан Фиалка»,
«Старые шпионы на новой службе», «Мамелюки» и т. д.
Некоторые из этих памфлетов («Сборище», «Протекторы
измены») мы рассматривали, когда «касались
произведений Я. Галана, направленных на разоблачение
американской политики в отношении к «перемещенным
лицам», ибо темы эти в какой-то степени перекликаются
между собой.
В основу памфлета «Убийцы под маской
политических эмигрантов» легли непосредственные наблюдения
писателя, а также секретные документы гестапо,
опубликованные на Нюрнбергском процессе. В одном из
таких документов рассказывалось о спровоцированных
литовскими националистами еврейских погромах, в
результате которых погибло околю 4 000 советских граждан.
Выдержка из документа приводится Я. Галаном
в самом начале памфлета, т. е. он открывает ею свое
произведение, а затем переходит к своеобразному
обобщению и анализу обстановки, которая сложилась в то
время, когда создавался памфлет. «Шесть лет
фашистских погромов,— пишет Я. Галан,— стоили довольно
139

много кров.и, слез и руин» (II, 426). Чтобы это не
повторилось, публицист требует на скамью подсудимых рядом
с гитлеровцами посадить и их подручных —
буржуазных националистов. Но все же Я. Галану приходится с
горечью констатировать тот факт, что далеко не все
виновные привлекаются к ответственности.
«Не хочу быть голословным,— заявляет публицист.—
Если в начале этой корреспонденции я вопом'нил о
литовской нацистской банде, то это в первую очередь
потому, что вся эта банда живет и сегодня, как у бога за
пазухой, на окраинах оккупированного американскими
войсками Зальцбурга» (II, 427).
Кроме литовских националистов там нашли себе
приют бандеровцы, мельниковды и прочие бандиты,
которых реакционные крупи США считают политическими
эмигрантами.
Чтобы показать необоснованность, лживость этого
утверждения, Я. Галан приводит целый ряд фактов о
совершенных злодеяниях буржуазными националистами,
фактов, «где криком кричит правда десятков
замученных, искалеченных, изнасилованных.., эта правда
смотрит гиз руин бесчисленного множества сожженных рукой
бандеровского ублюдка человеческих жилищ» (II, 428).
Я. Галан еще надеется, что настанет время и
Международный Трибунал займется прислужниками
гитлеровцев— националистами, что Трибунал «не спускает глаз»
с предателей. Но надеждам публициста не суждено было
сбыться: представители Англии, Америки, Франции
в Международном Трибунале отказались
рассматривать дела националистов — пособников Гитлера.
Еще в годы войны в статье «iB совместной борьбе»
публицист писал, что любовь к Отчизне «могут
чувствовать лишь честные люди» (III, 324). Позднее эта мысль
нашла дальнейшее свое развитие: «Люди,— писал Я.
Галан,— что отрекаются от своей отчизны, отрекаются так
или иначе .и от своей совести» (II, 435—436).
Таким образом, Я. Галан подводит читателя к тому,
что люди, продавшие свою честь и совесть, изменившие
народу, становятся людьми без роду и племени. В
памфлете «У'бийцы под маской политических эмигрантов»
Я. Галан констатирует это как факт:
«Когда им (украинским националистам.— П. Т.)
нужно, они втирают очки американцам, называя себя
140

поляками. Таких новоиспеченных «поляков» вы сколько
угодно увидите в городе Фюрт, в лагере польских
эмигрантов, где их принимают как дорогих гостей, несмотря
на то, что руки этих гостей в крови польских грудных
младенцев» (II, 429).
Этой темы Я. Галан касается и в памфлете «Остров
чудес». Правда, кратко, как бы на ходу бросает
иронические реплики: «Надписей на украинском языке тут нет,
ибо украинские выкормыши ЮНРРА1 называют себя
поляками» (II, 492).
Основное же направление памфлета «Остров
чудес»— разоблачение англо-американской политики в
отношении к националистам.
После разгрома гитлеровской Германии
реакционными круга/ми Запада и США были созданы так
называемые университеты ЮНРРА. Цель и назначение
университетов, как говорилось в официальном заявлении,
которое цитирует Я. Галан в памфлете «Новоявленные
подданные пана Арцишевокого», «перевоспитание про-
нацистских элементов в демократическом духе» (II, 477).
Я. Галан, будучи ib Мюнхене, посетил такой
университет и рассказал читателям, что кроется за вывеской
ЮНРРА. Естественно, ни о каком «перевоспитании про-
нацистских элементов» не могло быть и речи.
«Университеты» были открыты для того, чтобы спасти подручных
гестапо от справедливой народной кары и завербовать
их в свои разведывательные органы.
В данном памфлете особенно заметно, как
спокойное повествование постепенно перерастает в гневное
обличение. В начале памфлета писатель создает картину
мюнхенской жизни:
«В одиннадцать часов утра трудно пройти через
площадь перед мюнхенской ратушей. Неподвижная толпа
заполняет тротуары и в торжественном молчании ждет
момента, когда на >башне ратуши заиграют знаменитые
куранты, когда на 85-метровой высоте начнется турнир
рыцарей и бронзовые ка!валеры закружатся в баварском
танце» (II, 941).
Жители забывают все: продовольственные лишения,
1 ЮНРРА — сокращенное название международной
организации «Администрация помощи ;и возрождения Объединенных -наций»,
которая существовала с 1943 года по 1947
141

оккупационный режим, они увлечены «сказкой
замечательного мастера». Настолько точно, умело передается
автором торжественная приподнятость людей, что
невольно начинаешь настраиваться на этот лад.
Специально подобраны Я. Галаном эпитеты:
«знаменитые -куранты», «бронзовые кавалеры» и т. д., которые
заставляют звучать фразы особенно торжественно,
приподнято.
Но вот (куранты умолкли. Толпа расходится.
«Мюнхен возвращается к серой оккупационной жизни, и
действительность снова начинает напоминать людям о своих
жестоких законах» (II, 491). Тон спокойный,
приподнятость уступает место констатации суровой
действительности американского оккупационного режима. Из
приведенных отрывков видим: построение предложений
плавное, они состоят из нескольких фраз и соединяются
между собой союзами, что редко встречается в
публицистике Я. Галана.
Вот еще несколько предложений описательного
характера, но голос писателя уже начинает звучать по.
другому, ясно ощущается ирония: «...В очень невеселом,,
наполовину разрушенном Мюнхене есть 'место, где эти
законы (оккупационные.— П. Т.) ни к чему не
обязывают: настоящий остров чудес, остров и в переносном
и в прямом смысле этого слова... На острове только
одно сооружение: огромный железобетонный дом
«немецкого музея». Скажем: бывшего музея, ибо то, что
происходит сегодня в его стенах и под его стенами, никак
не приличествует храму культуры...» (II, 491).
Дальше следуют короткие, с некоторым оттенком
резкости, фразы: «Убедиться в этом не трудно. Пройдитесь
по набережной, отделяющей дом от стремительных вод
Изора. Она заполнена молодыми людьми в возрасте
от 18 до 25 лет...» (II, 491—492). Автор знакомит
читателей с «университетом» и его обитателями. Постепенно
экспрессивность фраз нарастает, они начинают звучать
резко. И вот уже нет предела авторскому гневу, когда
он в списках «преподавателей
естественно-математического факультета» находит «знакомые» фамилии
украинских буржуазных националистов: «...Беляев, Гора, За-
луцкий, Новвковаць, Храпливый... Припоминаю: Храп-
ливый—правая рука львовокого губернатора Вехтера...
Герр Храпливый— нацист из нацистов, эсэсовец из-
142

эсэсовцев, гестаповец из гестаповцев,— неоценимый герр*
Храпливый воскрес на кафедре контролируемого и
финансируемого американцами «университета» ЮНРРА»
(II, 493—494).
Я. Галан предупреждает создателей и руководителей
таких «университетов» — офицеров «Си-ай-си» — отдела
американокой стратегической службы, «что сделанная
ими палка (метафорическое выражение, означающее
создание «университетов». — П. Т.) имеет два конца», что
«если джентльмены из «Си-ай-си» своими — вежливо
говоря — неджентльменскими методами все же надеются
Сворить «чудеса», то они ошибаются. Жестоко
ошибаются!» (II, 496).
Разоблачение сотрудничества (националистов с
гитлеровцами, а затем с разведывательными органами
американцев и англичан продолжает публицист в
памфлете «Упыри», а также ib произведениях «Пан Фиалка»,
«Старые 'шпионы на новой службе», «Мамелюки», «О
чем забывать нельзя». Но в них писатель поставил перед
собой и другую цель: создание портретов
националистических предателей.
17
Памфлеты «Упыри», «Пан Фиалка», «Старые
шпионы на новой службе», «Мамелюки», «О чем забывать
нельзя», «Ликвидация» как бы главы одной книги,
которую молено бы назвать «Националистические
головорезы» или предпослать какое-либо другое характерное га-
ланов'окое название.
«Упыри» (первоначальное название
«Националистические упыри») — произведение большого
публицистического накала.
В этом памфлете публицист, кроме небольшого
дополнения к ранее данной характеристике Бандеры, не
создает портретов конкретных националистов. «Упыри»
можно считать своеобразным вступлением к
вышеназванным памфлетам этой же темы. В нем дана
характеристика национализму в целом, показаны
гносеологические корни его идеологии, социальная сущность.
Национализм, пишет Я. Галан, «это плод австро-
немецкой (политики — постоянная, неизменная агентура
143

врагов Украины»1. В этих -словах заложен глубокий
историзм.
Общеизвестно, что украинский национализм родился
в кабинетах австро-немецких реакционных политиков
в тот период (середина XIX 'В.), когда одним из
основных лозунгов капитализма становился лозунг
«Разделяя — (властвуй».
Проповедников отделения Украины от России —
украинских националистов—(поддерживали и 'кормили
сначала австро-венгерские монархи и немецкие кайзеры,
позднее Пилсудский, Гитлер, а теперь американские
реакционные круги.
С самого начала существования .и до настоящего
времени националисты, выполняя волю своих хозяев, были,
есть и будут злейшими врагами украинского народа.
Это—доказано всеми действиями буржуазных
националистов, ибо сам.а их идеология направлена против
вековых устремлений украинского народа.
Что представляют собой сегодняшние борцы за
«самостийную»? Это довольно «пестрый конгломерат, —
замечает Я. Галан,— головорезов-авантюристов из
довоенной ОУН, разоблаченных гестаповцев и немецких
полицаев, эсэсовцев из «дивизии СС-Галичина»,
янычаров из банды недавно повешенного Власова, одичалых
в лесах дизертиров, сельских и городских уголовников
с «мокрым амплуа...» (III, 237).
Кроме кровавого террора в их арсенале и
«психологическая программа действия», которая рассчитана на
то, 'чтобы «сеять панику и недоверие, отбивать у людей
охоту к мирному продуктивному труду, убивать веру в
прекрасное завтра, вызывать у них чувство временности,
неустойчивости нынешнего положения вещей» (III, 239).
Все это — кровавый террор и «психологическая
атака» — направлены на то, чтобы не дать возможности
западным украинцам спокойно жить в социалистической
семье народов.
В № 5—6 журнала «Перец» за 1944 год появилось
острое произведение Я. Галана «Сорокатый Ивась».
Ему была предпослана рубрика «Из галереи холуев».
Год спустя, в июне 1945 года, публицист создает
1 «...Они — продукт старого, солидного немецкого инкубатора», —
писал Я. Галан в памфлете «Мамелюки» (Я. Галан. Твори в двох
томах, т. II. КиТв, 1953, -стр. 96).
144

памфлет «Мамелюки», в который вошло, правда, в
сильно сокращенном, переработанном, а точнее в
пересказанном виде, произведение («Сорокатый Ивась».
Почему автор не включил его полностью? Может
быть не было под рукой оригинала (»ведь 1945 год!)?
А может не счел нужным — дескать, опубликовано
совсем недавно? Судить трудно.
После сопоставления этих двух/вариантов можно
сделать вы'вод: произведение «Сорокатый Ивась» и тот
пересказ его в памфлете «Мамелюки»—две разные вещи,
но .при анализе же их можно рассматривать как одно
целое.
Произведение «Мамелюки» по жанру, идейной
направленности, методу изложения, по (построению
перекликается с горькозским «О белоэмигрантской
литературе».
У М. Горького па/казана галерея представителей
белой эмиграции, у Я. Галана — галерея
националистических писак. Как те, та<к и другие находились и
находятся на службе реакционных кругов Запада и США и
являются злейшими врагами советских народов.
Отсюда — тон произведений, который определяется
следующими словами М. Горького: «Я не поклонник
литературных приемов тех (публицистов, которые не
различают свободу мнения от бесшабашности выражений,
и если в этой статье я тоже выражаюсь резко, так это
объясняется отнюдь не моим желанием подражать
хулиганам эмигрантской прессы, а лишь тем, что я не имею
слов более точных для того, чтоб включить в них мое
презрение и отвращение» (XXIV, 344).
«В тоне статьи «О белоэмигрантской литературе»
преобладает мстительная ирония и жестокий
сарказм»,— справедливо пишет А. Овчаренко1.
Это же .можно оказать и о тоне произведений
«Мамелюки» и «Сорокатый Ивась» Я. Галана.
Я. Галан также не стесняется в своих выражениях
по адресу националистических холуев, предавших
интересы украинского народа. Слова для обрисовки
портретов публицист подбирает весомые, характерные для
того или иного лица. И это в огромной степени способст-
1 А. Овчаренко. Публицистика М. Горького. М., 1961,
стр. 499.

вует рельефному изображению портрета, резко
очерчивает его индивидуальность.
В «произведениях» Ю. Шкрумеляка встречалась одна
деталь: он зачастую употреблял имена существительные
в уменьшительном виде. Я. Галан удачно использовал
это три создании портрета Ю. Шкрумеляка (к
сожалению, в памфлете «Мамелюки» эта деталь автором
опущена, что в известной степени снизило сатирическую
тональность портрета).
«Не доверяйте людям, — тагкимм славами публицист
начинает памфлет «Сорокатый Ивась»,— которые
вместо «огурец» говорят «огурчик», а вместо «капуста» —
«капустка». Сейчас увидите почему»1.
Коротко, буквально в двух абзацах, Я. Галан в
ироническом плане рассказывает о детских годах
Шкрумеляка, при этом подчеркивает, что уже тогда «наш Юра
выделялся евангельской кротостью и смиреньем»2. Все
были уверены—дальнейший шуть Шкрумеляка—будет
связан с монастырем. Но нет. «Он отважно нырнул в
омут житейской суеты»3.
Публицист рисует выражение его лица:
«всепрощающая улыбочка на тубах», что дает читателям
возможность представить человека неприятного, льстивого,
который говорит одно, а думает другое.
В данном случае перед нами уже образ. Но он
постепенно автором дорисовывается. Краски-факты Я. Галан
берет из жизни своего объекта.
Вот Шкрумеляк появляется во Львове. Он обращает
на себя внимание не только тем, «что вместо «деньги»
говорил «денежки», вместо «девчата» — «девчатки», а
вместо «вода» — «водка» (еще одна деталь,
характеризующая Шкрумеляка как любителя выпить),
окружающих поразил его «творческий генмй»: из-под пера
выходили чуть ли не каждую неделю «роман, сто
стихотворений и дюжины две рассказов».
Каждая строка шкрумеляковской писанины плевала
«слюною и желчью на Советскую Украину»4.
0 том, что клевета была в ходу и оплачивалась
националистическими издателями солидным гонораром,
1 Я. Галан. Твори в двох томах, т. II. КиГв, 1953, стр. 78.
2 Т а м же.
3 Там же.
4 Т а м же, стр. 79.

Я. Галан не пишет. Он сообщает читателям о
результате «творческой работы» Шкрумеляка — Сорокатого1:
«Голый раньше, как соколик, Юрасик-Ивасик построил
себе дамочек...»2
Двуличность шкрумеляковской натуры проявилась
после сентября 1939 года. «Его верстак выкидывал
конвейером сотни стихотворений, в которых «солнце»
называлось «солнышком», «воля» — «волюшкой», а
«карбованец»— «карбованчикам». Он хотел даже «Кремль»
назвать «Кремликом»,—иронически замечает Я.
Галан,— одна-ко не смог найти для этого слова подходящей
рмфмы»3.
Внешне Шкрумеляк («блаженная улыбочка на губах,
лозунги «Да здравствует!») казалась был доволен, что
зашадноукраинский народ воссоединился в единую
семью. А внутренне?
Я. )Галан показывает, что лойяльность, даже больше
того, лесть, чрезмерное восхваление и т. д. были
связаны только с получением высокого «гонорарчика».
Нельзя сказать, что Шкрумеляк — человек без
принципов. Они у него есть, свои, мещанские,
националистические: громкие фразы о служении «неньке-Украине»
хорошо 'прикрывали основной смысл его жизни —
личное благополучие.
Двуличность, бесконечная измена характерны и для
других представителей «желто-<блакитной литературной
братии». Их портреты в памфлете «Мамелюки» кратки,
точны.
Памфлет «Мамелюки» Я. Галан строит так же, как
и М. Горький произведение «О белоэмигрантокой
литературе». Сначала даны краткие, точные портретные
зарисовки (сравни: у Горького: «Дмитрий
Мережковский— известный боголюбец /христианского толка,
маленький человечек... Зинаида Гиппиус — христианка,
человек замечательно талатливый и столь же
замечательно злой» (XXIV, 337), у Я. Галана: «В. Державин, это
один из небольшой группки профессиональных
изменников типа А. Любченко... Лужницкий, бывший агент-
1 Шкрумеляк подписывался под многими своими
«произведениями» псевдонимом Иван Сорокатый, отсюда и название
памфлета.
2 Я. Галан. Твори в двох томах, т. II. Ки1в, 1953, стр. 79.
3 Т а м же.
Vl Ю П. И. Ткачев
147

польской дефензивы, потом гестапо и по
совместительству председатель львовского союза мамелюков пера...»)1,
а потом острое, неотразимое публицистическое
заключение: «Морально они (мамелюки.— П. Т.) давно уже
мертвецы»,— пишет Я. Галан,— но впереди им
предстоит «бесконечная беготня из угла в угол, из одной
хаты 1В другую, и так — до смерти под чьим-то порогом»2.
В записной книжке Я. Галана за 1947 год рукой его
жены М. А. Кротковой-Галан записана
телефонограмма: «Из Киева. В связи с юбилеем Москвы прошу
написать большую публицистическую статью... Покажите,
почему так ненавидят Москву украинские националисты,
начиная от Грушевского, Хвильового...»3
В ответ на просьбу редакции газеты «Радянська
УкраУна» Я. Галан создает произведение «О чем
забывать нельзя», в котором продолжает галерею
«мамелюков пера».
Довольно большое место в произведении «О чем
забывать нельзя» отведено М. Грушевскому. Это
неопроста.
«Идеи» Грушевского в те годы снова были подняты
на щит украинскими буржуазными националистами как
явными, так и тайными. В этом легко убедиться,
перелистывая комплект какого-нибудь националистического
издания, хотя бы скажем, журнала «Гомш Украшы»,
который издается в Канаде.
.«Как-то во время одного разговора он (Я. Галан.—
П. Т.) посоветовал мне познакомиться с
националистической писаниной, в которой умышленно извращалась
история,— вспоминает Антон Хижняк. — Необходимо
знать, что они писали, и разоблачать их... Чтобы воевать
€ врагом, необходимо .все знать о нем»4.
Приведенная выдержка помогает нам более детально
рассмотреть один из наиболее распространенных
методов Я. Галана, которым он пользовался при создании
многих антиватиканеких, антифашистских и
антинационалистических произведений, в том числе и рассматри-
1 Я. Галан. Твори в двох томах, т. II. КиТв, 1953, стр. 96, 99.
2Т а м же, стр. 101.
а Институт литературы им. Т. Г Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 273.
4 А н т о н Хижняк. Певец Львова. В кн.: Я <р о с л а в Галан.
Спогади про письменника. Льв1в, 1965, <:тр, 201.
148

ваемое на/мм в настоящий момент «О чем забывать
нельзя».
Метод этот заключается в сопоставлении
исторических фактов с измышлениями врага, после чего следует
краткий саркастический анализ с гневными выводами.
Сопоставляя «Историю Украины» Грушевского
с историческими документами, публицист заметил, что
«легкомысленность, с которой Грушевский относился к
историческим документам, могла удивить лишь только
наивных» (III, 349).
■«Наивные», на которых была рассчитана
националистическая пропаганда, «не знали, что для Грушевского
все апособы были хороши/ми, если они щели к цели» (III,
349—350). А цель заключалась в следующем: отделить
Украину от России и присоединить ее к Западу.
Тут же Я. Галан переходит к подкреплению
выдвинутого тезиса конкретными примерами. Примеры
подбирает общеизвестные, не требующие большого
исторического экскурса,— автор дорожит вниманием читателя.
Он должен вывести фальсификатора на чистую воду на
двух-трех страничках машинописи. К тому же он ведет
не только научный спор, он сражается с вражеской
идеологией, он должен развенчать ее, уничтожить.
(Грушевский категорически отрицал родство русского,
украинского и белорусского народов. Он утверждал, что
Украина уже во времена княжения Владимира Великого
не имела ничего общего с Россией.
Я. Галан не пытается доказывать обратное, ведь
даже мало-мальски знакомому с историей человеку ясно,
что это не так. Публицист по данному поводу только
иронизирует: «Читая сказание этого темпераментного
историка о древних временах, диву даешься, почему при
Ярославе Мудром не было «Просв1т» 1 и почему летописец
Нестор не ездил также за вдохновением в Виндобон» 2.
О русских Грушевский писал с нескрываемой злобой,
как о демонической силе финских болот. Появляются
они у Грушевского «лишь тогда, когда Украине надо
нанести какую-то очередную обиду». Снова публицист
1 «Прорв1та» — буржуазноннационалистическое общество,
основанное во Львове в 1868 году, куда входил и был одним из его
руководителей Грушевский.
3 Виндобон — старинное латинское название Вены (примечание
Я. Галана).
149

не вступает в длинный опор. Одна фраза начисто
зачеркивает измышления фальсификатора: «Грушевского,—
(пишет Я. Галан,— ничуть не вол'нует то, что иначе,
совсем иначе думали о Моокве наши предки — трудовой
люд Украины» (III, 350).
Попутно публицист дает портретную
характеристику Грушевскому: «Историк, апологет, панегерист
Мазепы выступает в роли Мазепы № 2. Но судьба — в лице
немецкого лейтенанта — спасает Мазепу № 2 от второй
Полтавы1, и все заканчивается лишь тщательным
обыском карманов ученого-«западника» (III, 351).
За Грушевским Я. Галан разоблачает его
последователей — Миколу Хвильового, Дмитра Донцова, Евге-
на Маланюка.
Это они — авторы реакционнейших
националистических произведений — пытались облачить в
«художественную» форму «идеи» Грушевского.
Я. Галан, приведя выдержку из «произведения» того
или иного националиста, тут же комментирует ее. Вот
пример. Хвильовой устами своего героя Карка
провозглашает: «Убегаю от психологической Москвы и
ориентируюсь на психологический Запад».
«Читатели разводят руками: на какую это
психологическую Европу советует им ориентироваться
Хвильовой? — пишет публицист.— На Европу Маркса? Зачем
же тогда удирать от марксистской, революционной
Москвы?» (III, 352).
Анализ литературных упражнений последователей
Грушевского пересыпан едкими характеристиками,
которые создаются автором при помощи сравнений,
выкладок из биографических данных.
Микола Хвильовой — «харьковский Маккиавели»,
«певец голубой Савойи» «среди нэпманской буржуазии
и кулачья» чувствовал себя превосходно, хотя
прекрасно понимал, что эти элементы не способны на
самостоятельное действие, они — подсобная сила, главная же —
«детердинги, чемберлены, брианы» и пр. пр., которые
«куют оружие интервенции». Поэтому свой взор он
обращает на Запад. С пренебрежением рисует Я. Галан
моральный облик Хвильового. «Хвильовой предстает
перед читателями в позе страстотерпца с терновым вен-
1 Образный намек Я. Галана на бесславный конец
Центральной Рады, дредседателем которой был Грушевский,
150

ком на голове»; «он кается, бьет себя в грудь, он
«осуждает свои ошибки» (III, 352—353). Но это только
уловка: Хвильовой и в дальнейшем будет вредить
своему народу.
«Идейный отец Хвильового» — Д. Донцов —
«оперативный исполнитель поручений немецкой разведки.
В 1918 году дослужился до того, что из рук Эйхгорна
получил ответственный пост в правительстве Скоропад-
ского» (III, 353—354). Казалось бы, что может лучше
характеризовать Донщова?! Но Я. Галан не
довольствуется этим, он дает еще два метких сравнения," которые
показывают дальнейшее падение Донцова. Это —
«подголосок» Розенберга, «выученик фашистского дьявола».
О Маланюке сказано совсем мало. («Донцов
забрасывает Украину прозаической грязью. Евген Мала-
нюк — стихотворной»). Но потом Я. Галан называет его
«тоже—европеец», т. е. я(рый сторонник .присоединения
Украины к Западу, что довольно точно определяет как
творческий, так и человеческий облик Маланюка.
Знание истории, марксистско-ленинская оценка
происходящих событий, изучение творческого опыта
видных публицистов плюс большой публицистический дар
давали возможность Я. Галану наносить неотразимые
удары по врагам.
В 1947 году западная националистическая пресса
сообщила своим читателям о том, что состоялось
собрание «инициативного кружка», организованного Кубий-
овичем, по обновлению деятельности научного общества
им. Т. Г Шевченко1. Я. Галан познакомился с этим
сообщением, а вскоре появилась его статьянпамфлет
«Старые шпионы на новой службе»2, в которой
публицист создает портреты «участников собрания».
Среди .них—Кубийов1Ич, Храпливый, а также
«канальи более мелкой породы»: немецкий бургомистр
города Львова Полянский, «рыцарь торговли» Павликов-
ский, капеллан дивизии «СС-Галичина» Лаба.
Портретные зарисовки очень сжатые. Публицист
берет из «послужного списка» героя самое характерное,
яркое. От себя он ничего почти не добавляет. Только
факты. Вот, например, что сказано Я. Галаном о Полян-
1 Научное общество им. Т. Г. Шевченко основано во Львове
в 1873 г.
8 «Радянська УкраКна», 24 декабря 1947 г.
Ю П. И. Ткачев
151

ском: «Большой политики» не делал, довольствуясь
местом рядового агента гестапо. Наибольшие способности
проявил Полянский на ниве взяточничества, особенно ттри
разделе еврейских магазинов между арийскими
спекулянтами... Составлял списки обреченных... Помогал
зондеркомандам организовывать облавы... был одним
из организаторов кровавой немецко-украинской
полиции» (III, 362).
0 Лабе публицист пишет, что это агент гестапо с
десятилетним стажем, «был главным связным между
Горою Юра1 w оккупантами», после назначения
капелланом дивизии СС «вербует в ландскнехты...
благословляет... призывает с трибуны, оклеенной свастиками и
молниями2. Жрец лакейства и предательства...» (III, 363).
Охарактеризовав каждого из членов инициативного
«кружка» и «собрания», Я. Галан показал читателям,
что же кроется за невинной вывеской «Научное
общество», и чем его члены будут заняты. Естественно, ни о
какой научной работе не может быть и речи. Ведь его
руководители — это матерые специалисты в области
шпионажа, предатели с огромными заслугами перед
империалистами.
«Галерею холуев» замыкает пан Фиалка из
одноименного памфлета-рассказа. Создан памфлет
публицистом незадолго до своей трагической смерти.
Если предыдущие антинационалистические
памфлеты написаны о конкретных особах, то в произведении
«Пан Фиалка» рассказывается о человеке, которого на
самом деле не было, хотя некоторые детали имеют
историческую достоверность.
В строго документальной публицистике автор
скован фактами. В произведениях, где описываются люди
вымышленные, есть возможность для авторской
фантазии, основанной на многочисленных жизненных
наблюдениях, проявляется известная доля типизации.
В памфлете «Пан Фиалка» Я. Галан показал себя
мастером по созданию обобщенного образа
националистического «деятеля».
Произведение написано без резких выражений,
сочувственно-ироническим тоном. Спокойно, плавно ведет
автор рассказ о своих встречах с паном Фиалкой.
1 Резиденция митрополита А. Шептицкого.
2 Эсэсовские знаки отличия.
152

В самом начале дан портрет героя, а затем на
протяжении всего повествования он дополняется,
очерчивается, становится рельефнее.
В одном из оркестров немого кино «самой
колоритной фигурой... был корнетист, прозванный паном
Фиалкой из-за темно-лилового цвета его импозантного носа»
(III, 267).
Во времена австро-венгерского владычества «пан
Фиалка слывет одним из китов украинского
националистического лагеря». Но почему он «променял булаву
политика на трубу музыканта» мало кто знал.
Я. Галан передает содержание разговоров,
ходивших вокруг перемены паном Фиалкой своей профессии.
«Одни говорили,— пишет публицист,— что
душевное равновесие пана Фиалки нарушила смерть австро-
венгерской монархии, а другие, злоязычные, уверяли,
что конец его карьеры начался в ту самую минуту,
когда было обнаружено исчезновение крупной суммы
денег из кассы руководимого Фиалкой банка» (III, 267).
Прошло довольно много времени. И вот новая
встреча автора с Фиалкой. На этот раз во время одного «из
многочисленных парадов войска маршала Пилсудско-
го». Как видно, Фиалка свою любовь к
Австро-Венгерской монархии перенес на шляхетскую Польшу Пил-
судского.
Но чем же занимается пан Фиалка? Он —
коллекционер... пощечин. При встрече он говорит автору: «Я
расскажу вам, но об этом никому ни слова! Чересчур
много во Львове деятелей, желающих занять мое
место» (III, 269).
В словах героя «чересчур много во Львове деятелей,
желающих занять мое место» автор вложил едкую
иронию в адрес националистических заправил. Ирония
раскрывается не сразу, а тогда, когда читатель узнает,
что- это за место «коллекционера пощечин», которое
боится потерять пан Фиалка. Оказывается, прежде чем
отправиться на прием к высокопоставленным особам
панской Польши, националистические депутаты
отправляют пана Фиалку, которому и достается очередная
порция пощечин, предназначенных националистам бо^
лее высокого ранга.
Меткие, точные характеристики и портретные
зарисовки националистов, созданные Я. Галаном, низводй-
153

ли этих «героев» с пьедестала «борцов за
незалежную...» и показывали людям, что, когда речь идет о
националистах каких бы то ни было рангов, они имеют
дело с обыкновенными бандитами, шпионами,
закоренелыми врагами народа.
18
Во многих своих памфлетах публицист
развенчивает националистов не только украинских, но и
литовских, латышских, норвежских, польских и др. Кроме
этого, разоблачению реакционной политики польских
националистов и шовинистов, Я. Галан посвятил
несколько отдельных произведений ('«Архистратеги пишут
ультиматумы», «Произвол польской реакции»,
«Заклейменные», «Эиилог одной карьеры», «О нас — без
нас» и др.).
После разгрома Гитлером Польши в Лондоне было
создано польское эмигрантское правительство, которое
выражало волю крупных магнатов.
Во время Великой Отечественной войны, когда
Советская Армия и польский корпус начали освобождать
западноукраинские земли, лондонское «правительство»,
которым руководил из Америки некий пан Матушев-
ский, направило в адрес Советского правительства
ультиматум, требуя в территориальном отношении
«признать Рижский договор 1921 года». С еще более наглым
заявлением выступил польский посол в Канаде Подо-
ский. Это ему принадлежат слова о том, что Рижский
договор вернул Польше лишь часть территорий,
захваченных Екатериной в 1792 году.
В четвертом номере журнала «Перец» за 1944 год
появился памфлет «Архистратеги пишут
ультиматумы», в котором в едкой сатирической форме Я. Галан
разоблачает националистические поползновения,
показывает смехотворность территориальных притязаний
польских реакционных кругов. Памфлет написан, по
собственному замечанию Я. Галана, «снисходительным
тоном», т. е. тоном, когда человек ведет разговор с
людьми, у которых, как говорят, не все в порядке в голове.
В другом произведении «Произвол польской
реакции», помещенном 9 мая 1944 года на страницах газеты
«Радянська Украша», публицист гневно бичует поль-
154

ских националистов из лондонских эмигрантских
кругов за их зверское отношение к солдатам украинской и
еврейской национальностей.
В польскую армию, находящуюся на территории
Англии, добровольно вступило 35 украинцев, которые
приехали из Южной Америки, куда их забросило тяжелое
материальное положение и безработица во время
кризиса 1927—1936 гг.
Именно в польской армии, как пишет Я. Галан,
«начинается их трагедия», «Голгофа 35».
Украинцев с презрением называли «чубариками»,
«гайдамацкими семенами», «свиньями», грозились
свести с ними счеты и т. д.
Не выдержав издевательств, украинские солдаты
обратились к правительству Англии с просьбой разрешить
им служить в британской армии. Тогда польский
реакционный военный суд приговорил их к тюремному
заключению сроком от 2-х до 3-х лет за... дезертирство.
Кто они, эти выродки, осудившие 35 украинских
солдат и толкнувшие на самоубийство Е. Вильде?
Это—реакционная клика польских эмигрантов,
которая поставила перед собой цель: «разбить единство
о/бъединенных на1ций», сынки крупных помещиков и
капиталистов, ставшие офицерами в армии и
«последователями Гиммлера» в кровавых делах, «недобитая
шляхта» и т. д. А вот конкретные фамилии польских
националистов 1И 'ИХ характеристики: генерал Соснкоюокий,
командующий «вооруженными силами» лондонского
(польского) «правительства», один из главных
организаторов «варфоломеевской ночи» 1928 года; бывший
премьер-министр, явный гестаповец Козловский,
который «создал копию гитлеровского концлагеря в Да-
хау — концлагерь в Березе Картузской» (II, 350).
В произведении «Произвол польской реакции»
Я. Галан очень кратко рассказывает читателям о
сотрудничестве польских шовинистов и националистов с
фашистами.
Тема эта только наметилась у публициста, но не
нашла полного отражения. Я. Галан сообщил читателям
лишь данные об агенте гестапо Козловском, а также о
матером гитлеровском шпионе Дебошинском.
На протяжении более года Я. Галан упорно и
кропотливо собирал материалы по данной теме, делал на-
155

броски (о чем свидетельствуют архивные данные) и,
наконец, 22 сентября 1945 года газета «Радянська Укра-
Тна» публикует его блестящий памфлет
«Заклейменные». Позднее на эту же тему он создал острую статью
«Грань истории».
Как и некоторые антиватиканские памфлеты («С
крестам или с ножом», «Что такое уния» и др.) и антина-
ционалистические («Люди без родины», «В трущобах»)
памфлет «Заклейменные» состоит из небольших главок:
«Карточки из альбома», «Конъюнктура», «Отношения
налаживаются», «В объятиях гестапо», «Когда
слюбятся двое», «Удар», «В кровавой мгле», «Отцы и дети».
Названия главок, как видим, очень интригующие и
активные, т. е. предполагают какое-то развитие
событий. В самом деле, действие в памфлете стремительно
развивается. Я. Галан не считает нужным подробно
останавливаться на кровавых злодеяниях шовинистов и
националистов до 1939 года (о них уже писалось), он
только напоминает в главе «Карточки из альбома» о
массовых избиениях львовских крестьян офицерами
14-го уланского полка осенью 1930 года. Основное место
в памфлете занимает гневный, обличительный
рассказ о предательстве и кровавых преступлениях
польских националистов (Я. Галам называет их польскими
фашистами), начиная с 1939 г.
На территории оккупированной Польши, якобы для
борьбы с фашистами, была создана массовая
организация «АК» («Армия Крайова»). Кроме этого
существовала и организация «НСЗ» («Народове силы зброй-
не»). Тактика, которой придерживались «эмигрантский
Лондон» и эти организации, свидетельствовала о
другом. Она заключалась в следующих словах,
приводимых Я. |Г аланом мз заявления -польского
эмигрантского правительства в Лондоне: «ожидание с
оружием, приставленным к ноге». Перевод этой фразы на
более понятный, человеческий язык, означает — никоим
образом не допускать массового выступления польских
патриотов против гитлеровцев, чтобы сохранить силы
для борьбы с большевизмом, как сказано в одном из
протоколов переговоров руководителей «НСЗ» с
гестаповцами. Эти документы, а также протоколы
переговоров «АК» с нацистами и указания эмигрантского
правительства из Лондона легли в основу тлав: «Отношения
156

Налаживаются», «В объятиях гестапо», «Когда
слюбятся двое», «Удар».
Переговоры велись по требованию руководителей
«НСЗ» и «АК» в строжайшей тайне. Польские
националисты не зря пеклись о том, чтобы переговоры были
известны лишь ограниченному кругу польских
националистов. Ведь среди рядовых членов этих организаций —
рабочие, крестьяне — видели в гитлеровцах своих
смертельных врагов. Освобождение страны от немецких
оккупантов, создание демократической Польши было для
них тем, ради чего они вступали в «НСЗ» и «АК».
Цель переговоров сводилась к следующему (это
записано в документах и приводится Я. Галаном):
«НСЗ» обещает:
а) Вести антикоммунистическую пропаганду...
б) Выявлять коммунистические элементы -как во
Львове, так и по всей Галиции...» (II, 379).
Отряды «НСЗ» и «АК» обязались остаться для
диверсионной работы в тылу Советской Армии. В свою
очередь гестапо обещало вооружить и обмундировать
польских националистов, выделить им средства
передвижения...
Отпетые бандиты из польских националистических
шаек, после освобождения Советской Армией Западных
областей Украины и Белоруссии, ушли в подполье и
оттуда по приказу эмигрантского «правительства» в
Лондоне и гестапо проводили диверсии, убивали польских
патриотов, офицеров и солдат Советской Армии.
«Только на протяжении двух лет от рук аковцев
погибает во Львове 66 советских людей», — сообщает
публицист (II, 382), а в главе «В кровавоймгле» он
рассказывает о зверших убийствах польскими националистами
партизанакого врача, /доцента Львовского мединститута
Белинского и профессора Львовского
политехнического института Лангауэра. «Польская Вандея
заговорила языком таинственного убийцы», — писал в другом
месте Я. Галан (II, 343).
Выше мы говорили о кратких характеристиках,
данных Я. Галаном Соснковскому, Козловскому, Дебошин-
.скому — представителям польских эмигрантских
кругов в Лондоне.
В памфлете «Эпилог одной карьеры» публицист со-
157

здает портрет «премьер-министра фантастического
правительства» (III, 343) в Лондоне Миколайчика.
О прошлом своего героя публицист сообщает
только то, что это была «малоизвестная фигура» и до
оккупации Гитлером Польши находилась в рядах
оппозиции. Роль.бывшего оппозиционера пришлась по вкусу
«реакционным зубрам», и они вручили ему портфель
премьер-министра. Вот несколько фактов из
деятельности «премьер-министра» Миколайчика.
Шел 1944 год. Советская Армия вместе с войском
Польским форсирует Буг и подходит к Висле. «Мико-
лайчик (неожиданно вспоминает, — .пишет Я. Галан,—
о существовании Москвы. На Московском центральном
аэродроме приземляется английский самолет с ценным
грузом: он привозит пана Миколайчика» (III, 344).
Цель визита — выяснить отношение к нему, Мико-
лайчику, Временного правительства Польши.
Переговоры, естественно, не дали никаких результатов: Миколай-
чик не изъявил желания занять пост премьер-министра
Временного правительства. Он надеялся на танки
фельдмаршала Монтгомери, которые, как казалось Ми-
колайчику, должны первыми въехать в Варшаву.
Мечты остались мечтами. Позже, в 1945 г., когда
«войска союзных армий уже встретились, только не на
Висле, а на Эльбе» (III, 344—345), он поспешно
принимает портфель вице-премьера. Вот тут-то и началась
бурная «(деятельность» Миколайчика. Он создает
оппозиционную партию, которая становится легальной
базой националистического бандитизма; в меморандумах,
направленных правительствам США и Англии,
обвиняет Временное правительство Польши во всех грехах, на
митингах мечет громы и молнии на головы своих
коллег по кабинету и т. д.
Я. Галан, называя Миколайчика «однодневным
цезарем», «Торквемадой», подчеркивает его двуличность,
стремление достигнуть высшей власти любыми
средствами: хитростью, лестью, жестокостью.
Публицист еще раз возвращается к Миколайчику в
(Памфлете «О наю — без нас».
Публикация памфлета «Заклейменные», а позднее
произведений «Грань истории», «Эпилог одной
карьеры» и других, имела большое значение. Я. Галан на
основе документов показал введенным в заблуждение
158

вражеской пропагандой полякам и украинцам истинное
лицо польских националистов.
* *
*
«Для того, чтобы точно и ясно знать, против чего
воюешь — нужио знать чего хочешь» (XXVII, 419),—
писал М. Горький. Эту фразу, по свидетельству
М. А. Кротковой-Галан, любил повторять Я. Галан.
Сражаясь с националистами всех мастей и оттенков,
разоблачая их «теоретические» суждения, практическую
деятельность как шпионов, замечательный публицист
был неутомимым пропагандистом, певцом искренних
братских отношений между народами. Его пламенные
произведения «Тадеуш Костюшко», «Он живет и будет
жить. К 145-летию со дня рождения А. Мицкевича»,
«В общей борьбе», «Красное и -черное», .«Аванс», «Шуми,
Марица!» и др. пронизаны огромной любовью и
уважением к польскому, итальянскому, чешскому,
болгарскому и другим народам.
Во многих произведениях мы находим слова
величайшей признательности, глубокого уважения и
благодарности русскому народу.
Публицист неоднократно подчеркивал, что дружба
русского и украинского народов имеет -многовековую
историю и что всегда русский человек приходил на
помощь своему брату-украинцу. «Есть вещи, которых не
забывают,— писал Я. Галан в статье-памфлете «То, чега
не забывают».— Кто из нас, кто из грядущих поколений
украинского народа забудет, что перед лицом нашей
гибели, перед лицом га-бел и нас самих и всего для нас
наисвятейшего, .воплощенного и в могиле Тараса, и в
стенах древней Софии, и в стихах сына кузнеца из Нагуе-
ви-ч — Ивана Франко, рядом с нами стали на бой
потомки суровых солдат Петра, простые, хорошие люди, наши
братья по крови и по судьбе, и что благодаря им,
прежде всего им, мы живем и будем жить как народ, как
ca-мостоятельная страна, как свободная держава» (II,
405).
Все это воссоздает перед нами облик писателя
—певца друж'бы народов, замечательного продолжателя
интернациональных традиций Горького.
159

Глава III
В творческий лаборатории Я. Галана-памфлетиста
1
24 октября 1949 года Я. Галан погиб от рук ватика-
но-бандеровских агентов, погиб как боец на .посту, во
время работы над произведением «Величие
освобожденного человека». Погиб, так и не открыв двери в свою
лабораторию.
Мы еще очень невнимательны к людям, когда они
живы. Талантливые, они сами по себе очень скромны,
застенчивы, никогда не станут без причины рассказывать
о том, как рождались их произведения. А нам или
некогда расспросить, или мы очень равнодушны. И когда
человек уходит из жизни, мы хватаемся за голову: ах,
как это мы упустили, не учли... А ведь его опыт имел
бы неоценимое значение для будущих поколений
журналистов, писателей.
Так случилось и (с Ярославом Галаном.
Сам он, как вшомииает украинский
литературовед Всеволод Дашкевич, близко знавший писателя,
«не любил говорить о себе, а особенно о «секретах»
своего творчества»1.
Но все же товарищам по перу, сотрудникам газеты
«Радянська УкраУна», удалось упросить Я. Галана
рассказать о своей работе над произведениями
Нюрнбергского периода. Мы имеем в виду заметки Я. Галана
«Моя работа в Нюрнберге», которые были
опубликованы в органе партбюро и месткома редакции— газете
«Журналист» в январе 1946 года.
«Моя работа в Нюрнберге» —своеобразное
литературное завещание, литературное кредо Я. Галана или,
как образно говорит писатель Владимир Беляев, «ключ
от литературной лаборатории».
1 В. Дашкевич. Кузнец народного счастья, в кн.: Ярослав
Галан. Опотади цро ишсьменника. Львгв, 1965, сир. 204.
160

«Побьивать» в лаборатории Я. Галана-памфлетиста
нам помогут кроме заметок «Моя работа в Нюрнберге»
также и его рукописи, записные 'книжки, письма,
которые собраны в отделе рукописей Института
литературы им. Т. Г Шевченко АН УССР, в Центральном
государственном архиве УССР, а также воспоминания и
свидетельства друзей и близких Я. Галана.
2
У каждого писателя, журналиста свой стиль работы.
Один приступает к созданию произведения с подробным
планом, другой не составляет плана, а держит его в
голове, третий — набрасывает своеобразный конспект,
выражаясь языком писателей, «заготавливает кости»,
чтобы затем «наращивать» мясо.
Известно, что М. Горький относился скептически
к составлению планов будущих произведений: «Плана
никогда не делаю,— писал он,— план создается сам
собою в процессе работы...» (XXVI, 224).
Я. Галан, наоборот, составлял планы своих будущих
произведений. Правда, они довольно краткие.
Вот своеобразный план-схема памфлета «Они
спешат». Записная книжка, из которой приводится план
памфлета, относится к 1941 —1942 годам.
Первоначально публицист (для себя!) назвал его «Происки
германских империалистов в Западной Украине». Далее идет
перечень вопросов:
1. Краткая история 3[ападной] У[краины].
2. Укр[айнское] иск[ореняют] агенты германского]
империализма].
3. (Несколько слов зачеркнуто Я. Галаном)
советская] класть на 3[а:падной] У [крайне].
4. Укр [айнский] народ против (дальше несколько
слов зачеркнуто Я. Галаном).
Борьба укр [айнского] народа с нем
[ецко]-фашистскими захватчиками и шляхтой1.
Как видим, всего несколько фраз-пометок,
написанных для памяти, но и они в процессе работы
претерпели изменение. Свой памфлет Я. Галан начал с то-го,
Институт литературы им. Т. Г Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 263. План составлен на русском языке.
161

что фашисты, оккупируя земли Западной Украины,
стали уничтожать все украинское, т. е., на первый план
вышел 2-й пункт первоначального плана, а первый занял
место второго. И это совершенно
оправдано—публицист сразу же обрушивает гнев на носителей «нового
/порядка», а затем, касаясь (очень кратко) истории
Западной Украины, убедительно доказывает, что Львов —
исконно славянский город.
Разумеется, работа над произведением начиналась
у Я. Галана задолго до составления плана. Как М.
Горький, так и Я. Галан сначала «вынашивал» свои
памфлеты. Продолжительность «вынашивания» зависела от
обстоятельств. Например, во время Великой
Отечественной войны, когда Я. Галан был сотрудником
украинской радиостанции им. Т. Г Шевченко, ему приходилось
очень часто выступать по радио. И, значит, ежедневно
«создавать все новые и новые памфлеты. В его записной
1книж.ке сохранился перечень (произведений, написанных
-им и .переданных по радио во второй половине февраля
1942 года. За одиннадцать дней — десять произведений!
Время у Я. Галана в данном случае было ограничено.
Перед микрофоном он выступал дважды: вечером
(между 18—20 ч.) и ночью — после 23 ч. А утром следующего
дня он снова возле радиоприемника, слушает вражеские
передачи. Но иногда Я. Галан (об этом можно судить
по записным книжкам) набрасывал план будущего
своего памфлета прямо в студии, находясь возле приемника.
Большой оперативности требовала от Я. Галана и
работа специального корреспондента украинской прессы
на Нюрнбергском процессе. Днем публицист находился
на процессе или в поездках по Западной Германии, а
на/д произведением работал в основном ночью.
Но и тогда Я. Галан зачастую набрасывал планы
своих произведений.
Многие антиватиканские памфлеты создавались
Я. Галаном в относительно более спокойной обстановке,
когда не нужна была спешка, чтобы во время попасть
на страницы следующего номера газеты.
Поэтому между возникшим замыслом того или иного
антиватиканского произведения и его осуществлением
(написанием) у Я. Галана было достаточно времени для
сбора материала и обдумывания деталей будущего
произведения.
162

3
Выше отмечалось, что работу над очередным своим
произведением Я. Галан начинал до составления плана.
.Эта работа начиналась обором материалов.
Существует, как известно, два способа сбора
материалов. Первый — целенаправленный, когда автор получил
задание налисать произведение на определенную тему,
или у него самого родилась идея создать то или иное
произведение. В этом случае автор в общих очертаниях
уже представляет свой будущий памфлет или статью
и начинает подбирать нужные ему факты, как говорил
М. Горький, «набивать зоб» сырым материалам для
задуманного 'произведения. Другой вид — нецеленаправ-
ленный, 'когда публицист записывает «на память» в свой
•блокнот тот или иной подвернувшийся ему интересный
факт или деталь, которые затем использует (а может и
нет) в будущих своих произведениях.
Оба способа связаны между собой. Может случиться
(зачастую так и случается), что писатель, собирая
материал для определенного произведения, наталкивается на
побочный, но тоже интересный факт. Опытный литератор
никогда не пройдет мимо, обязательно запишет его «на
(всякий случай», сделает о нем пометку, чтобы в нужный
момент вернуться к нему. Писатели и журналисты
обычно прибегают к обоим этим способам сбора материалов.
«Точные факты, бесспорные факты...— вот что
особенно необходимо, если хотеть серьезно разобраться в
сложном и трудном вопросе, сплошь да рядом
умышленно запутываемом,—писал В. И. Ленин в статье
«Статистика и социология», — ...факты, если взять их в
целом, в их связи не только «упрямая», но и 'безусловно
доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне
целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны,
являются именно только игрушкой или кое-чем еще
похуже» К
Чтобы избежать субъективной оценки и доказать
истину, учил В. И. Ленин, необходимо использовать
совокупность фактов, относящихся к рассматриваемому
вопросу. Познание истины и состоит в синтезе отдельных
фактов, в том, чтобы брать факты и явления
действительности в их свя'зи, в их совокупности.
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 30, стр. 350.
163

На это указывал и М. Горький, который писал, что
факты— еще не вся правда, они только сырье, из которого
следует извлечь настоящую правду искусства. Нужно
уметь извлекать из факта смысл, живую истину, для
этого надо уметь анализировать, отбирать, суммировать и
обобщать. Только таким путем добивается .правда
реальной жизни. В этом М. Горький и Я. Галан, следуя
заветам В. И. Ленина, видели основную задачу писателя
и публициста. «...Нужно -писать правду и только правду
в большом и малом»1,— 1писал Я. Галан. В отборе
фактов .проявляется умение писателя концентрировать
внимание читателей на проблема'х наиболее важных и
значительных. Описание второстепенного вредит
произведению. Собственные рассуждения автора не должны
отвлекать внимания читателя от главного. Преподнося
читателю-«коренные и типические» факты (М. Горький),
обращая его .внимание на «новый, интересный и
поучительный материал» (Я. Галан), необходимо заставить
читателя думать и рассуждать.
В записных книжках Я. Галана собрано очень много
различных фактов, деталей. Он накапливал их
месяцами, гадами. И это дает нам теперь возможность
некоторым образом проследить творческий процесс Я. Галана-
щамфлетиста от обора материала до окончательной
редакции произведения.
В конце 1944 года Я. Галан — корреспондент газеты
«Вольна УкраУна» — совершил поездку по Львовской
области. После поездки в записной книжке появилась
следующая запись: «с. Лопушна. Столачний з
«Самооборони в л1сЬ>. Климкш Демьян (Дубовий). В самооборот
було 30 чоловж.
— Чому П1ШОВ В Л1'С?
— 'Коваль Фодь наказав.
ВолодиМ'Ир Венжинський. 3' ЕИльх1вця. Батько 1 га,
23 роки. Взяв його Фадь Коваль («Мороз»)2.
О чем вдет здесь речь? Попробуем восстановить
историю этой записи. Покидая территорию Украины,
фашисты и их агенты, украинские националисты, для борьбы
с Советской властью оставили в лесах бандитские шайки.
1 Я. Г а л а н. Твори в двох томах, т. I. Ки1в, 1953, стр. 478.
2 Институт литературы им. Т. Г Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 87, д. 283.
164

Одной такой шайкой командовал фашистский полицай,
«атаман» Ф. Коваль по кличке Мороз.
С одним из горе-вояк «атамана» Мороза Владимиром
Венжинским, которого задержали наши бойцы,
встретился Я. Галан и сделал приведенную выше пометку
з блокноте. Подробности, детали он помнил. Записал же
только характерное для памяти. Эта встреча и
натолкнула публициста на создание произведения «Ликвидация»,
которое появилось на страницах газеты «В1льна Укра!-
на» 24 января 1945 г. В этот памфлет и вошла с
некоторыми изменениями запись из блокнота. В окончательной
обработке она выглядит так:
(«Перед нами один из такиос Фединых горе-вояк. Его
только вчера вытянули из ямы. Водянистые глаза
испуганно бегают по комнате:
— Почему ушел е лес?
— Федь Коваль приказал.
— И больше никто?
— И... и немец-офицер...
— А ты любишь немцев?
Водянистые глаза на одно мгновение загораются:
— Я от них, проклятых, три недели удирал. В
Германию было вывезли!
— Значит, немец — враг...
— Враг!
— А Федь, который служит немцам, не враг...
— Враг...» (II, 375).
Я. Галан умышленно не называет фамилию
горе-вояки ('в блокноте она помечена): человек осознал свой
поступок и незачем «ела/вить» его на всю Украину.
Одна записная книжка, относящаяся также к этому
времени, содержит материалы, которые Я. Галан нашел
в националистической газете «Львгвськ! вктЬ. Я. Галан,
просматривая комплект этой газеты, сделал несколько
шометок. В одной из них читаем:
«— Серпень 1942 г. Заклик Шептицького працювати
в свята (ib пол1) i служити л1турпю в 7 годин вечера».
Эта запись в течение довольно долгого времени не
была использована автором. О ней Я. Галан вспомнил
спустя 3 года при создании памфлетов «С крестом или
с ножом», «Что такое уния», а также памфлета
«Сумерки чужих богов». Вот какое з/вучание обрела эта запись-
в памфлетах:
165

«Немного погодя Шептиц'кий разрешает униатским
священникам служить литургию не днем, а вечером, чтобы
не отрывать, чего доброго, крестьян от работы на благо
немецкого оружия» («С крестом или с ножом» — III, 16);
«...он (Шептицкий.— П. Т.) разрешает униатоким
священникам в праздничные дни править литургию
после захода солнца и, таким образом, дать возможность
досрочно собрать урожай для немецкой армии» («Что
такое уния» — III, 65).
Особенно (богаты записями блокноты Я. Галана
в бытность его специальным корреспондентом
украинской советской прессы на Нюрнбергском процессе.
Публицист кратко помечал весь ход работы процесса:
допросы подсудимых, выступления обвинителей,
выступления самих подсудимых, их поведение на процессе и т. д.
и т. д. Записи сделаны на русаком, украинском,
немецком, польском язьиках. В одних пометках —довольно
подробных — дословно приводятся высказывания того
или иного преступника или его защитника, в других —
\всего одна фраза, которая затем уже при работе над
(произведением помогала Я. Галану полностью
восстановить сложившуюся в тот момент ситуацию.
Делая пометки о первоначальной работе
Нюрнбергского процесса, Я. Галан, очевидно, не решил для себя,
в каком произведении он их сможет использовать. Он
твердо знал одно: они ему впоследствии пригодятся.
Записывая факты, детали, он затем «просеивал» их: то,
что оказалось значительным, вошло в тот или иной
памфлет, статью, очерк; незначительное осталось в запис-
ньих книжках. Впрочем, («незначительного» оказалось
очень мало. Почти все основные записи включены
Я. Галаном в его произведения целиком или частично,
в прямой форме или косвенной1.
Вот запись в блокноте от 13 марта 1946 года
(приводится с некоторыми сокращениями):
«Геринг
Иого батько губернатор] (два слова неразборчиво)
Африка.
...Птлер запропонувае йому оргашзувати С. А.
1 Прямая форма — когда запись использована почти без
изменений, косвенная—когда факты использованы для общей
характеристики описываемого лица или события.
166

Гершг вщмовляеться (в осеш [19122 [года]).
«3i oKpiiiMHOCTi», але згодом погодився.
Xotjb особливо богато члешв завербувати з роб1тни-
тв.
— 9 л1стопада [1]923 [года].
— <Ш<сля 1933 року1 я одержав найвищий пост в СА,
який т1лью можно булоодержати.
— 1928 рощ знову актив!зувався, кандидатом у депу-
тати рейхстагу.
— 23-1-33, 3 Дрездена «викликано до Берлина...
«За прикладом США, ми с фюрером виришили объед-
нати «владу (премьера (?) з 'владою .президента»2.
Из этого небольшого отрывка три фразы вошли
в памфлет «-Геринг» почти без изменения.
Первая: «Он не без гордости проинформировал своих
судей, что его отец был в свое время губернатором
немецких колоний в Восточной Африке» (II, 503).
Вторая (Я. Галан ее уточнил): «В 1922 году я
получил в СА наивысший командный пост, какой только
можно было получить»,— бахвалится на 'процессе
Геринг» (II, 505).
Третья: «Геринг также имеет чувство юмора:
— По примеру США, мы с фюрером решили
объединить власть премьера с властью президента...» (II, 502).
Остальные все записи пригодились публицисту для
общей характеристики Геринга.
Так Я. Галан поступил и с пометками о
Риббентропе, Розен'берге, Кейтеле, Иодле, Франке и т. п.
В записной книжке периода Нюрнбергского
процесса (1946 г.) мы находим запись о националистах,
которую Я. Галан сделал, вероятно, после ознакомления с
националистической газетой «Украинская трибуна»:
«— В Мюнхен! «Ыщатиеный гурток за (слово
неразборчиво), профессора] д-ра (доктора) Вол[одимера]
Кубшовича по вадновлению Щаукового] Т[овариства]
iM. ГЩевченко].
— «Загальний 36ip» — тайого учасники.
1. др. (доктор) Евген Храпливий, один из перших
оргашзатор1в див1зп СС-Галгчина;
1 В данном случае, как мы увидим ниже, Я. Галан допустил
ошибку.
2 Институт литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 272.
167

2. Василь Лаба, капелан дивИзи] СС-Галичина;
3. др. (доктор) lOpift Полянський — бюргермейстер
Ль bib а.
4. (Слово неразборчиво) Юл1ян Павлжозеький»1.
Как видим, Я. Галан кропотливо собирал факты,
используя для этого любую возможность: судебный
процесс, различные издания, поездки и т. д. Приведенную
выше запись Я. Галан сделал «на память». Пройдет
около двух лет (за/пись датирована 21 марта 1946 года),
и в номере от 24 декабря 1947 года газеты «Радянська
УкраУна» появится статья-памфлет «Старые шпионы на
новой службе». Некогда сделанная пометка стала для
публициста своеобразным планом при создании острого
произведения.
Послужной список националистов («Евген Храоли-
вий, один из перших оргашзаторгв дивизи СС-Галичина»;
«Василь Лаба, капелан...» и т. д.), естественно, не был
опубликован в националистическом издании. О их
«деяниях» Я. Галан знал еще со времени Великой
Отечественной войны, а затем «досье» на каждого из них он
пополнял в период Нюрнбергского процесса и в
последующее время.
Поводом для создания статьи-памфлета «Старые
шпионы на новой службе» послужило совещание
«инициативного кружка» Кубийовича. Это подтверждается
заключительными фразами статьи-памфлета: «И вот
недавно Кубийович организовывает в Мюнхене
«инициативный кружок», а немного погодя «общее собрание»
по... возобновлению Научного общества им. Т. Г
Шевченко. Участниками «кружка» и «собрания» являются
все вышеперечисленные сподвижники Владимира
Кубийовича...» (III, 363). Я. Галан здесь акцентирует внимание
читателей на возобновлении грязной шпионской работы
«общества», которое было одним из основных
поставщиков шпионских кадров, сначала для Австро-Венгрии
и Кайзеровской Германии, затем для Гитлера, а теперь
для США.
Так пометка «на память» дала возможность Я. Гала-
ну впоследствии создать острое, разоблачительное
произведение.
1 Институт литературы им. Т. Г Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 276.
168

4
Небезынтересна работа Я. Галана над его
антиватиканскими памфлетами. Антинародную деятельность
униатов он наблюдал с юношеских лет. В памяти будущего
писателя откладывались факты, детали, которые потом
вошли в произведения. Вот, к примеру, в памфлете
«Плюю на папу!» Я. Галан вспоминает о начале
«конфликта» между ним и католической церковью, когда
«священная розга запечатлела» на его теле (Я. Галан
в то время был учеником четырехлетней школы г. Пере-
мышля) «десять заповедей». После этого он, вернувшись
домой из .школы, заявил родителям:
«Плюю на папу!» (III, 233).
В ироническую ткань повествования вплетаются и
другие факты и детали, которые запомнились Я. Галану
с детских и юношеских лет, а также и из более позднего
времени. В этом нетрудно убедиться ,по целому ряду
других произведений Я. Галана, скажем, по памфлету-
предисловию «Их лица».
В блокнотах военных лет и периода Нюрнбергского
(процесса появляются записи о сотрудничестве «святых
отцов» с фашизмом. Выше мы говорили о призыве
Шептицкого к крестьянам работать в поле в праздничные
дни. Когда же события 1944 года (смерть Шептицкого,
движение верующих за разрыв Брестской унии и др.)
поставили перед Я. Галаном вопрос о создании ант ив а-
токайских памфлетов, писатель ощутил, что имеющегося
у него материала далеко недостаточно. Он берется за
книги, изучает архивы, работает упорно как
исследователь-историк.
Число документов и книг, изученных публицистом,
довольно велико. Он перерыл архивы монастырей
Львова, Ужгорода и других городов, что дало ему
возможность четко представить позорную историю унии,
католицизма и Ватикана. В личной библиотеке Я. Галана
сохранилось много книг по истории католицизма. В
записных книжках писателя имеются упоминания книг
и документов, а также находим выписки из них, которые
затем вошли в памфлеты. Так из книги Е. Нядзельского
«Очерк карпато-русской литературы» Я- Галан выписал
следующую выдержку: «Андрелла писав: «Сам ваш отец
лжи папеж той, который у старом Риму покойне до ча-
169

су сидит, яко медвезвир»1. Эти слова замечательного
занадноукраинского писателя-борца конца XVII —
начала XVIII столетия Я. Галан использует в памфлете
«Довольно!» (III, 139). В (блокноте Я. Галана находим
шометжи о книгах В. А. Францева «Русский иезуит
И. М. Мартынов», американского католического
священника Лео Лемана «Политика Ватикана во второй
мировой войне», а также многих других2.
По книге Лемана публицист делает своеобразный
краткий конспект, помечая на русском и украинском
языках отдельные факты, свидетельствующие о
преступной деятельности наместника бога на земле — папы
римского и его подручных.
Все это потом было использовано Я. Галаном в
памфлетах «На службе у сатаны», «Отец тьмы и присные»,
«Ватиканские идолы жаждут крови» и др.
Настольными книгами писателя при работе над- ан-
ти1ватиканск>ими памфлетами были труды классиков
марксизма-ленинизма о религии, по национальному
вопросу, указания и (постановления ЦК КПСС по
идеологическим вопросам, публицистические выступления
М. Горького и других писателей.
А. Тарасенков рассказал об одной встрече с Я.
Галаном, которая состоялась в начале 1947 года, вскоре
после опубликования постановлений ЦК КПСС по идеоло-
шческим вопросам. «Эти решения глубоко волновали
Ярослава Галана,— пишет А. Тарасенков,— он говорил
о них с искренностью большого художника, который
нашел в них ответ на самые главные 'вопросы жизни
и творчества»3.
Личный архив Я. Галана свидетельствует об
огромной работе писателя в поисках фактической основы для
своих памфлетов, о его стремлении дать читателю новый,
'интересный и поучительный материал.
Но надо подчеркнуть, что Я. Галан отбирал
только типические факты, которые помогали ему раскрывать
классовую сущность католицизма, национализма,
фашизма. В работе Я. Галана мы наблюдаем тот же прием,
каким пользовался в свое .время и М. Горький, а именно:
1 Институт литературы им. Т. Г Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, ф. 286.
2 Т а м же, д. 290.
3 «Литературная газета», 14 февраля 1952 г.
170

«непосредственное установление связи между
описываемым и коренной сущностью определенных социальных
процессов»1.
5
За сбором фактического материала и составлением
плана следовала работа над созданием произведения.
Над своими памфлетами Я. Галан трудился упорно и
кропотливо. Так он поступал даже и тогда, когда у него
времени было совсем в обрез (работа в период Великой
Отечественной войны, на Нюрнбергском процессе). Он
всегда добивался целенаправленности каждой фразы,
дорабатывал, изменял ход ловество'за'ния.
0 том, как работал над своими произведениями
Я. Галан, рассказывает в письме к автору этих строк
жена писателя М. А. Кроткова-Галан: «Писал о.н очень
медленно. Иногда над одной фразой он бился два-три
часа. Никогда не перескакивал неудавшиеся места — не
двигался дальше, пока каждое слово, каждую фразу не
оттачивал настолько, что нельзя было ни к чему
придраться. В этом сказывалась его прямолинейная,
упрямая натура — всегда идти по прямой дороге, а если
встречается препятствие, не обходить его, а преодолеть
и, не отклоняясь ют намеченной ^ели, двигаться дальше.
Никогда Я. Галан не пользовался домыслами. Все
его произведения написаны на фактическом материале».
При сопоставлении публицистики М. Горького и
Я. Галана можно заметить, что порой они пользовались
одним и тем же приемом.
«Оттолкнувшись от факта, Горький вместе со своими
читателями ищет причины его возникновения,— пишет
А. Овчаренко,— попутно привлекает новые факты,
иллюстрирует свои мысли оценками с натуры и т. п. Он
идет к системе фактов, а от нее — если не к
окончательным, то к предполагаемым решениям вопросов огромной
общественной значимости»2.
Я. Галан тоже чаще всего шел от конкретного
факта, который почерпнул из сообщений прессы, обнаружил
в архиве или подметил в жизни. На первый взгляд ни-
1 А. Овчаренко. Публицистика М. Горького. М, 1961,
стр. 70.
2 Т а м же, стр. 78.

чего не значащий случай под пером писателя становился
своеобразным отправным пунктам, от 'которого он
начинал свое гневное повествование.
Поясним эту мысль на примере памфлета «Отец
тьмы и присные». Он начинается так. Некий коммерсант
Россини был «ограблен» «присными» Пия XII. Мало ли
таких фактов в буржуазном обществе? Я. Галан берет
за начало 'содержание письма Россини, адресованного
Пию XII: «Где «мои деньги? Отдайте imoh деньги!» (III,
166), а дальше страницу аа страницей листает историю
темных преступлений «римской курии» во главе с самим
«непогрешимым» папой. Один за другим нанизываются
факты, описываются сцены, цель которых показать
читателям истинное лицо папы римского и его присных.
Я. Галану это блестяще удается. «Система фактов»
помогает публицисту разоблачить наместника Христа
на земле, пригвоздить его к позорному столбу.
Как и М. Горький, Я. Галан, будучи большим
знатоком человеческой психологии, никогда не навязывает
читателям своего мнения. Но он строит произведение так,
что выводы естественно вытекают из рассказанного
публицистом. Кто из читателей с твердой убежденностью не
повторит вслед за публицистом заключительных фраз
из памфлета «Отец тьмы и присные»: «...время
опередило обнаглевших могильщиков человеческого счастья,
окрепшие руки трудового народа под руководством
СССР сумеют осадить взбесившихся поджигателей
войны, и трясина гибели, трясина забвения в недалеком
будущем окончательно засосет уолл-стритовское и
ватиканское исчадие ада.
Те, что вышли из тьмы, во тьму и канут, ибо когда
восходит светило дня, тускнеют светила ночи» (III, 223).
Я. Галан пользуется и другим приемом, .который у
М. Горького встречается значительно реже. Он состоит
в том, 'что в па!мфлете сначала дается общее
сатирическое рассуждение, небольшое по объему, состоящее
всегда из трех-четырех предложений, а затем искусно
подобранными конкретными фактами наносится
сокрушительный удар по врагу. Например, свой памфлет-рецензию
«Касторка »и история» Я. Галан начинает так: «Как
известно, есть медикаменты для внутреннего употребления
и наружного. Касторку пьют, а йодоформом посыпают
раны» и т. д. (II, 330).
172

Сделав общее вступление, публицист силой
исторических фактов разоблачает фашистский «Краткий курс
истории Украины».
Факты Я. Галану нужны «не сами по себе», а для
того, чтобы показать классовую борьбу и оттенить
реакционную сущность Ватикана, национализма, фашизма в
этой борьбе.
Я. Галан — замечательный мастер иронии. У него
каждый факт насыщен злым, едким смехом. Приведем
несколько примеров.
В начале декабря 1945 года для участников
Нюрнбергского процесса демонстрировался фашистский
документальный фильм о нацистах, -их .преступных планах и
действиях. Я. Галан сделал для себя краткую аннотацию
фильма. В этой аннотации встречаем фразу: «Гершг по-
тирае руки шсля Мюнхена»1, т. е. после Мюнхенского
соглашения.
Что-то есть ироническое в этой фразе, но оно как-то
с трудом улавливается. При написании произведения
«Карьера на экране» Я. Галан использовал содержание
нацистского фильма. В памфлете, после некоторой
правки, этот факт подан следующим образом: «Мюнхен.
Гитлер решительным движением перечеркивает карту
Чехословакии, а Геринг радостно потирает руки» (II, 395).
Восстановлен кадр, а в помеченной фразе добавлено
одно,славю — эпитет «радостно», которое усилилю иронию,
заставило звучать ее на более высокой ноте. В данном
случае мы наблюдаем своеобразный прием уточнения.
Особенно ярко прием уточнения проявляется в
следующем примере: «Гершг важить «т1льки» 220 фунт1в»,—
записывает Я. Галан2. Известно, что ближайший
сподручный Гитлера «иаци—2»—Геринг был очень толстым.
«Толстый Геринг» — называли его многие. Во время
Нюрнбергского процесса он сильно исхудал, но весил
порядочно, что и подчеркивает Я. Галан: «только» 220
фунтов».
Работая над памфлетом «Геринг», публицист
уточняет фразу. В сущности очень мало что изменено в
самой фразе, именно,— только уточнено: «Герман Геринг
1 Институт литературы им. Т. Г Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 266.
* Т а м же.
И П. И. Ткачев
173

весит еще и сегодня НО килограммов» (II, 501). И
фраза уже заискрилась своей иронической отточенностью.
А вот пример, свидетельствующий о том, как Я.
Галан умел мастероюи «обработать» самый «будничный»
фажт и подать его в едком, ироническом плане.
«Догму про непогр1шим1сть папи провели езу1ти в
1870 рощ», — записывает Я. Галан в своем блокноте1.
А в памфлете «На службе у сатаны» читаем:
«С 1870 года папа больше «не ошибался» (III, 78).
В произведении «А в Риме колокола звонят...» эта же
фраза была вложена в уста одного из кардиналов: «Ля-
дрони (сухо): Ваше преосвященство, вы ошибаетесь,
ибо, согласно решению ватиканского собора от 1870
года, папа — наместник бога — никогда не ошибается»
(III, 75).
6
Вся творческая жизнь Я. Галана — это поиски
формы подачи материала и поиски точных слов, удачных
сравнений, эпитетов, метафор. Последними Я. Галан
старался не перенасыщать своих произведений, а
пользовался только в необходимых случаях, считая, что
чрезмерное их употребление ведет к искусственной,
фальшивой образности, так называемому «красивому
изложению».
А «красивое изложение» Я. Галан, так же как
М. Горький2, считал делом не только ненужным, но и
вредным, мешающим излагать мысли просто и
убедительно.
«Надо во что бы то ни стало избегать штампа,
шаблона, повторения одних и тех же мыслей, фраз,
эпитетов, особенно эпитетов...»,—(Подчеркивал публицист3.
Подобных высказываний у Я. Галана довольно
много, и все они свидетельствуют о том, что Я. Галан был
ярым противником штампов, затасканных, избитых эпи-
1 Институт литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 290.
2 На полях рукописи одного начинающего автора М. Горький
«анисал: «Не нужно писать красиво. Это — не к месту. И, вообще,
если так красиво, то читать смешно» (ом. кн.: И. Ма!карье<ва.
Пометки Горького на рукописях начинающих писателей. М., 1957,
стр. 34).
3 Я. Галан. Твори в двох томах, т. I. Ки1в, 1953, стр. 478.
174

тетов, метафор, сравнений, боролся против вычурности и
крикливости, но в то же время очень высоко ценил
настоящее образное изложение. Приведем интересное
свидетельство JB. Дашкевича об отношении Я. Галана к
изобразительным средствам:
«Когда у меня созреет окончательно -идея
произведения, — говорил он (Я. Галан. — Я. 7\), — то (после
этого самое важнейшее для меня самостоятельность. Я
считаю, что драматург (да и всякий писатель) не имеет
права повторять кого бы то ни было и даже себя. В одной
пьесе, для которой я пока что делаю только
предварительные заметки (речь идет о пьесе «Любовь на
рассвете».—П. Г.)> очень хотелось мне кратко
охарактеризовать баадеровца: у и его на шапке кокарда, похожая на
(пломбу для экспортных свиней из Польши 'прошлых
времен. Но о такой плом)бе сказано у меня в одной статье
(«Ликвидация»—III, 373. — Я. Г.), и я сдержался.
— Но те, кто будет смотреть пьесу на сцене, могли не
читать перед этим статью,— сказал один из
сотрудников.
— Возможно. И все-таки у меня рука не (поднимается
написать еще раз ту фразу, которую я написал когда.-
то даже для радио во время войны, хотя она нигде и не
была напечатана,— ответил Галан.— И так же никогда
я не смог бы заставить себя употребить, скажем, эпитет,
который уже был мсполызован ^кем-то»1.
Чтобы не повторяться, Я. Галан специально
выписывал эпитеты из произведений писателей, газетных
статей и т. д.2
Умелое пользование изобразительными средствами
при создании произведений Я. Галан, как видим, ставил
превыше всего и считал это большим мастерством3.
Вся система изобразительных средств была
направлена памфлетистом на создание иронии, сарказма, что в
огромной степени способствовало нанесению
неотразимого, меткого удара по врагам.
Чтобы усилить свое пренебрежительное Отношение к
противнику и придать иронический оттенок фразе,
1 В. Д а ш к е в и ч. Кузнец .народного счастья. В кн.: Яф о с л а в
Г а л а и. Спогади про письмекника. Льв1в, 1965, стр. 205.
2 Т а м же, стр. 205.
3 Институт литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 66, 70, 301.
11*
175

Я. Галан широко использует в качестве эпитета
существительные, прилагательные, наречия. У него
националисты — «выродки-бандиты» (II, 361), «вурдалаки» (II,
437), «последние могикане проклятого фашизма» (II,
438); польская шляхта — «мать унии» (III, 37); монахи-
василиане — «отцы националистов» (III, 58); иезуиты —
«учителя, протекторы, меценаты будущего Пия XII»
(III, 77); фон Папен — «крестный отец гитлеровского
рейха» (III, 432); националист Герасимовский, у
которого довольно-таки большой шпионский стаж,— «матерый
предатель» (III, 363); Геринг — «сторукий», т. е. любыми
средствами расправляющийся со своими противниками
(II, 407); Шептицкий, всю жизнь мечтавший о создании
восточного папства,— «честолюбивый» (III, 61);
польская шляхта — «ультракатолическая и
ультраразвращенная» (III, 7) и т. д. и т. п.
Сравнения Я. Галан подбирает точные, меткие, но
опять-таки с расчетом на то, чтобы фраза получила
иронический оттенок.
Например:
«Ораторские судороги Гитлера с каждым разом все
более и более напоминают военный танец краснокожих»
(II, 395);
«Когда генерал Руденко приступил к 20-й странице
обвинения, Гесс пожелтел, как лимон...» (II, 445);
Созданию иронии, сарказма подчинены и метафоры,
как простые, так и развернутые. Например:
«В их (польских националистов.— П. Т.) политическом
словаре осталось только одно слово — «Польша», и этим
словом они жонглировали теперь с ловкостью опытных
жуликов» (II, 377).
«То, что прогнило до самого нутра (речь идет о
фашизме.— Я. 7\), знало только один процесс — гниение»
(И, 386);
«С момента захвата Гитлером власти в Германии,
святоюрский корабль стал плыть под черными
парусами фашизма» (II, 63).
Эпитеты, сравнения, метафоры Я. Галан использовал,
естественно, не только для того, чтобы придать фразам
ироническое (саркастическое) звучание. Они были
необходимы публицисту еще и для краткого, точного, яркого,
убедительного изложения.
176

И в данном случае Я. Галан следовал творческим
заветам М. Горького, который указывал: «Экономия слов
лучше всего достигается образностью» (XXV, 58).
Например, вместо того, чтобы описывать подготовку
Гитлера к захвату Австрии, он кратко замечает: «Теперь
на Австрию точит зубы Адольф Гитлер» (III, 87). Лучше
не скажешь—ясно, четко, кратко, образно. И это
достигнуто, как видим, при помощи метафоры, одной
фразой.
7
Задаче гневного обличения противника у Я. Галана
подчинены не только художественно-изобразительные
средства, но и лексическое многообразие языка. В его
памфлетах мы встретим слова из церковного обихода,
так называемые ходячие религиозные термины, военные
слова, слова из блатного жаргона, бытовые, иноязычные,
бранные слова и т. д. и т. п.
Я. Галан решительно выступал против тех, кто
злоупотреблял доверием читателей и немилосердно
перенасыщал свои произведения иностранными словами.
«Много полонизмов»,— указывал Я. Галан Д. Бандривско-
му — автору книги «Людские тени»; «Очень много
галицкой специфики»,— -снова .подчеркивает .публицист1.
Специфической лексикой, иностранными словами
Я. Галан пользовался только при острой необходимости
для усиления иронии, сарказма.
Приведем несколько примеров.
«Обольщенный !наисвятейши1м вниманием, Тейлор
показал воистину христианское усердие, и вскоре между
нью-йоркским трестом Гуггенгейм и Ватиканом было
заключено соглашение, по которому боливийские рудники
стали собственностью папы» (III, 173). Слова из
церковной лексики «воистину христианское» придают фразе
едкий иронический оттенок.
«Против этих непокорных папа организовал так
называемую «святую инквизицию», своеобразное
поповское гестапо» (III, 25).
В данной фразе мы наблюдаем саркастическое
толкование религиозного термина «святая инквизиция».
«Вы услышите на каждом шагу «гутен таг, гер гаупт-
1 Институт литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 66.
177

ман» и «гутен а'бенд, гер майор», мх каблуки при этом
щелкают так часто, как будто это не университет, а
прусское офицерское казино» (II, 443). Как видно из этого
примера, публицист при помощи немецких слов создал
едкую сатирическую картинку.
Польские слова встречаются у Я. Галана в основном
в произведениях досоветского периода. Я. Галан владел
польским языком в совершенстве1 и мог в нужный
момент употребить польское выражение, которое удачно в
ироническом плане раскрывало сущность явления,
факта, лица.
В произведениях советского периода Я. Галан
употреблял (в очень ограниченном количестве) шолонизмы в
произведениях, посвященных разоблачению польских
националистов, шовинистов и т. п. («Архистратеги пишут
ультиматумы», «Накануне», «Своеволие польской
реакции» и т. д.).
Довольно редко памфлетист прибегает к словам из
блатного жаргона. Из всех произведений мы смогли
найти единичные примеры:
«Пенсионеров из желто-голубой малины Гитлер
благословил на свою службу...» (II, 276).
Совершенно другое наблюдается у Я. Галана в
отношении использования бранных слов. Публицист не
стеснялся в выражениях по адресу врагов: гитлеровец —
«подлый завоеватель, подлый хам» (II, 270); палач
чехословацкого народа Гейдрих — «резник» (II, 276);
националисты— <«1бандеров'СКие цепные лсы» (II, 364), «нацио-
нацистические твари» (II, 367), «двуногие звери» (II,
373), «шкуродеры» (II, 379), «дегенераты из эсэсовской
конюшни» (II, 382) и т. д. и т. п.
Особую роль Я. Галан отводил пословицам,
поговоркам, народным изречениям, крылатым выражениям.
Пословицы, поговорки, крылатые выражения в
произведениях писателя не только украинские, русские, но и
польские, немецкие, французские: «От вола можно требовать
лишь кусок мяса» (II, 351) —польская; «Наибольшее
счастье не знает песен» (II, 431) —немецкая и т. д.
Смотря по обстоятельствам, Я. Галан приводит
пословицы и поговорки в одних случаях без изменения, в
других, чтобы еще больше усилить сходство с объектом,
1 На польском языке им было написано несколько
произведений, в том числе и повесть «Горы в тумане».
178

ясно подтвердить без всякого пояснения свою мысль,
делает перефразировку. Тогда на первый план
выступает ассоциация. Например: «...Наверное «потому, что пан
Донцов не может сказать этого о своем уме, корчит
дальше донцова» (II, 204), т. е. корчит дурака;
«Подбодренный похвалами Уолл-стрита и Ватикана Миндсенти
лезет с ногами на стол» (III, 225). Миндсенти
ассоциируется со свиньей ('«Посада овинью за .стол, она и ноти
на стол»— укр. поговорка).
Использует Я. Галан пословицы, поговорки,
крылатые выражения в основном по двум направлениям.
Первое — резюме, своеобразное подведение итога.
Вот публицист сообщает читателям о том, что на
Нюрнбергском процессе начал выступать советский
обвинитель. От имени славянских народов он предъявляет
счет гитлеровским преступникам: «Потому и легко
понять в этот исторический день слезы на глазах наших
славянских братьев. И этим слезам Москва — новая
Москва — верит...» (11,445).
«Пришлось монсиньору обратиться за помощью к
выброшенному окончательно за борт человеческому
отребью, вроде бывших гитлеровских бургомистров,
полицаев, националистов, власовцев и вообще
всевозможных преступников, мерзких людишек. Как говорят, на
безрыбье и рак рыба» (III, 204).
Второе — иронический зачин, где пословица,
поговорка или крылатое выражение как бы задает тон для
дальнейшего изложения.
«Зная мудрую народную поговорку о надменных под-
панках»: не рад лях, що взяв по зубах, а вш ще й ногами
дрига» («Не рад лях, что получил по зубам, а еще -и
ногами дрыгает»),— выищите радикальный способ, чтобы
остановить его дрыганье» (II, 334) и т. д. «Да не зря же
говорят люди: хорошо то, что хорошо кончается.
Однажды возле стен тюрьмы, как будто сказочные
благородные рыцари, появились американские солдаты» (II, 481)
и т. д.
Цель использования пословиц, поговорок, как видим,
та же, что и других изобразительных средств, —нанести
сокрушительный удар по врагу.
Как мы говорили, Я. Галан при изложении избегал
слов и терминов, понятных лишь узкому кругу людей.
Для него — на первом месте стоял читатель. Посред-
т

ством произведений Я. Галан разговаривал с ним,
делился своей радостью, убеждал, заставлял гневно
ненавидеть все пошлое, грязное, враждебное нашему народу.
Но, выступая просто, доходчиво, ясно, публицист не
шел 'путем упрощенчества, не опускался до уровня
самого низкого читателя (т. е. читателя с низким уровнем
знаний), а наоборот, он как бы поднимал такого читателя
выше, сообщал ему какую-то крупицу знаний. Вот
почему его произведения пользовались таким огромным
успехом среди самых широких слоев населения. Их с
удовольствием читал и колхозник, и рабочий, и студент, и
ученый. Каждый находил в них что-то для себя новое,
как бы открывал неизведанное.
Среди произведений Я. Галана нет ни одного, которое
в какой-то степени заставило бы читателя колебаться,
задуматься над тем — прав ли писатель? Логическая
последовательность, порой цифровые выкладки,
документы — забирают в плен, не покидают и тени сомнения.
Логическая последовательность играет в памфлетах
Я. Галана особую роль. Писатель «двигался дальше»
только в том случае, когда находил верное изложение
своей мьгсли, т. е. подыскивал такую фразу, которая, по
его мнению, выражала его замысел. Мозг писателя
усиленно работал в одном направлении, находя правильное
логическое продолжение оказанного 'выше. Это
утомительно, это очень трудно, но .на наш взгляд, самое
правильное решение.
Что получилось бы, если бы публицист оставил
неудавшееся место, «перескочил» его и пошел писать
дальше? Потерялась бы логическая последовательность
или нет? У писателя готов план памфлета. Порой он
видит его (памфлет) весь — от начала до конца, т. е. всю
его композицию, иногда даже в деталях. И, кажется,
самое верное, оставить, перешагнуть «тупик» и продолжать
писать дальше. В таком случае мозг публициста
работает уже над другими мыслями, а данную он как бы
«выключил». Снова «тупик». Снова обход. В итоге —
цельного произведения нет. Получатся отрывки. Необходимо
«сводить концы с концами». И вот это «сведение
концов» особенно (подчеркиваем) в публицистических
произведениях зачастую и приводит к логической
непоследовательности, которая даже при невнимательном чтении
бросается в глаза читателям.
180

*
В последнее время в нашем литературоведении стало
укореняться мнение: чем больше у писателя
замысловатых метафор, эпитетов и т. п., тем выше его мастерство.
А мастерство — это, в первую очередь, логическая
последовательность плюс «единственно возможное
размещение единственно возможных слов» (Л. Толстой).
Добиться этого очень трудно, но необходимо, особенно в-
ра;боте писателя над памфлетами, где каждое слово,
фраза должны бить в цель. Только в таком случае
произведение публициста будет иметь уопех у читателей.
«Основным материалом для литературы является
слово, оформляющее все наши впечатления, чувства,
мысли,— писал М. Горький.—...Чем более просто, ясно,
четко смысловое и образное наполнение слова,— тем более
крепко, правдиво и устойчиво изображение...» (XXVI,
387). Это достигается, указывал в другом месте М.
Горький, «честным отношением» к слову (XXVI, 59), упорной
работой над произведениями. «Рукописи правлю два,
три раза»,— говорил М. Горький (XXVI, 224).
В черновике письма к неизвестному товарищу от 8
ноября Я. Галан писал: «Вы можете стать им (поэтом.—
П. 7\), но только при условии, если:
1. И сердцем и разумом будете идти с идеями
нашего времени.
2. Будете по-каторжнсму работать над собой и
своими произведениями»1.
Поистине работа Я. Галана над произведениями была
«каторжной».
По воспоминаниям В. Дашкевича, Я. Галан кое-какие
части своей пьесы «99%» переделывал по 15 и более раз.
А одна фраза переделывалась тридцать с лишним раз»2.
Сохранившиеся рукописи Я. Галана пестрят
авторскими правками. Детальное их изучение, анализ дают
возможность судить о строгом отношении публициста к
слову, о бесконечном поиске более точных фраз,
выражений, которые давали возможность кратко, четко,
изложить свои мысли, усилить иронию, сарказм.
1 Институт литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР, отдел
рукописей, ф. 82, д. 105.
2 В. Д а ш к е в и ч. Кузнец народного счастья. В кн.: Ярослав
Галан. Опогади про письмеиника. Львьв, 1965, стр. 206.
181

Правки Я. Галана сводятся в основном к следующим
'видам: сокращение, замена слов, которая уточняла
смысл, а порой иронически (саркастически) нагнетала
-фразу, коренная переделка фраз, целых абзацев,
вставка новых фактов.
Галановское авторедактирование не только
улучшало стиль, но и в определенной степени влияло на
идейное направление произведения. Партийность и стиль —
это как бы две стороны одного вопроса, которые
в какой-то степени разрешались Я. Галаном во время
автоправки. Как стилю, так и идейности публицист
придавал большое значение.
8
Выбор жанра, «форма подачи материала», как писал
Я. Галан, всегда составляли особую заботу публициста.
Он считал это «важным 'вопросом» в работе
памфлетиста. Правда, выбор жанра не всегда зависел от Я.
Галана. Порой это диктовалось обстоятельствами, временем,
условиями.
Как мы уже говорили в предыдущих главах, в «.вик-
•новокий» период творчества, а также в последующие
периоды Я. Галаном создан ряд рецензий, которые по
политической заостренности и гневному обличению тесно
примыкают к памфлетам. Произведения такого рода
принято .называть памфлетом-рецензией.
iBo времена жесточайшей цензуры, существовавшей
в панской Польше, Я. Галан обращается к
аллегорическому памфлету. Эта форма -наглядно представлена
замечательным произведением «Последние годы Батаго-
нии».
Использует Я. Галан в своем творчестве и
политический скетч (памфлеты «Папская слеза», «А в Риме
колокола звонят...», «Я — не я», «Воскресший Гера<кл»), а
также прибегает к памфлету-комедии, как, например,
«99%» («Лодка качается...»), к памфлету-рассказу
(«Савку кровь заливает»), .к памфлету-очерку (сюда
относятся почти все антиватиканские памфлеты) и т. д.
В заключение хотелось бы еще раз обратить
внимание на стиль и язык памфлетов Я. Галана.
Стиль публицистики замечательного украинского
писателя очень образен, в нем чувствуется могучий ритм,
162

боевой наступательный дух, жизнеутверждающее
начало, большая сосредоточенность чувств, эмоциональное
напряжение и уничтожающий сарказм. При анализе
памфлетов Я. Галана нельзя не заметить его стилевой
связи с памфлетами М. Горького, И. Франко. «В его
произведениях,— пишет один из исследователей
творчества Я. Галана П. Довгалюк,— ожили гневные слова
Шевченко, пламенная страсть Франко и Горького»1.
Я. Галан мастерски доводит свою мысль до высокого
гражданского звучания. И кажется, что говорит .не сам
писатель, говорит вместе с ншм многомиллионный
читатель голосом, полным гнева.
Эта особенность, когда читатель воспринимает
написанное другим как свое собственное, вышедшее из
глубины души, — величайшее достижение памфлетиста.
Разве кто из нас, советских людей, откажется вместе
с Я. Галаном «в полный голос заявить:
— Плюю на папу!» (III, 235)?
Или потребовать от «взрослых джентльменов» —
американских поджигателей войны—«Не играть огнем!»
(II, 434)?
Таких примеров бесчисленное множество — это
каждая фраза галановокого произведения, это все без
исключения его памфлеты, которые по мере выхода из
печати становились достоянием людей.
«Уничтожающему разоблачению, сжатым образным
выражениям, умению синтезировать и предвидеть,—
писал Ю. Мельничук,— Я. Галан учился у гениального
мастера советской .публицистики — М. Горького»2. А
писатель В. Беляев указывал, что Я. Галан умел писать
коротко и зло о самых серьезных и сложных вещах.
Памфлеты Я. Галана являются грозным оружием
большой силы, а сила их «в достоверности, в идейной
направленности, в художественной эмоциональности,
меткости и выразительности, в простоте и
убедительности»3.
Петро Довгалюк. Ярослав Галан. (Предисловие) к
трехтомному изданию произведений Я. Галана, т. 1. К-шв, 1960,
стр. 35.
2 Ю. Мельничук. Ярослав Галан. Льв1в, 1953, стр. 113.
3 «Правда», 10 мая 1951 г.
183

„Тропой Галана"
(Вместо заключения)
Расцвет памфлета в нашей литературе связан в
первую очередь с именами М. Горького и Я. Галана. Как
'и М. Горький, Я. Галан вел неустанную борьбу с
«реакцией во всех ее проявлениях». Выдающийся украинский
публицист сконцентрировал свое 'внимание главным
образом на фашизме, клерикализме, национализме.
Борьба его длилась долгие годы, всю Ж/Изнь.
Последовательно, не отступая ни на шаг от избранных позиций
(а они определялись марксистским мировоззрением),
выдающийся публицист наносил сокрушительные удары
по врагам человечества. Замечательный памфлетист ни
на минуту не сомневался в победе того дела, которому
посвятил все свои силы, знания, талант.
Последовательность и непримиримость к любым проявлениям
реакции— таков писательский и человеческий облик
Ярослава Галана.
М. Горький писал о том, что если исторически
необходимым стремлениям того класса, к которому
принадлежит писатель, препятствует государство, церковь,
враждебный класс, то литератор должен идти «против
государства, церкви, класса, рискуя своей свободой, не
щадя 'своей жизни» (XXV, 103).
Таким литератором был и Я. Галан. Он не
задумывался над грозящей ему опасностью со стороны
польской дефензивы, националистов и черноризников, смело
вступил в борьбу с ними, выполняя, как он сам говорил,
«свой классовый долг».
Свой творческий и жизненный путь он навсегда
связал с народом и Коммунистической партией. Дело
партии, дело народа было и его личным делом. Поэтому так
гневны и остры, так высокоидейны художественные
и публицистические произведения Я. Галана.
Высокая идейность, партийность, последовательность,
184

горьковская страстность и твердая уверенность в
правоте народного дела составляют характерные черты
памфлетного наследия Я. Галана.
В. И. Ленин так определял задачи публициста:
«..^писать историю современности и стараться писать ее
так, чтобы наше бытописание приносило посильную по-
^мoщь непосредственным участникам движения и тероям-
пролетариям там, на месте действий,— писать так,
чтобы способствовать расширению движения,
сознательному выбору средств, приемов и методов борьбы,
способных при наименьшей затрате сил дать наибольшие
и наиболее прочные результаты»1.
Я. Галан был публицистом ленинского склада. Своей
публицистикой он, вслед за М. Горьким, создавал
«историю современности». Его памфлетное наследие
помогало .и помогает народам мира в (их борьбе с темными
силами реакции. Это в особенности справедливо в
отношении антифашистских, антиватиканских памфлетов
Я. Галана, а также тех его памфлетов, которые
натравлены против 'буржуазного украинского и всякого иного
национализма.
Усвоение литературного наследия прошлого
помотает писателю стать настоящим, самобытным
художником слова. Так было и с Э. Роттердамским, и с
просветителями XVIII века, и с русскими революционерами-
демократами 60—70-х годов XIX в., и с М. Горьким,
и с Я. Галаном. Так было, есть и будет, ибо это один из
законов развития литературы и искусства.
Я. Галан — замечательный продолжатель горьков-
ских традиций. Он принял горьковское знамя борьбы
против реакции, углубил, расширил эти традиции и тем
самым стал выдающимся публицистом-новатором.
«Учеба мастерству у основоположника советской
социалистической литературы А. М. Горького,—
справедливо пишет К- Млинченко,— глубокое понимание
положений классиков марксизма-ленинизма помогли Я. Га-
лану стать настоящим мастером публицистики,
пламенным обличителем военных преступников и других
врагов человечества»2.
Произведения Я. Галана стали достоянием многих
1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 9, стр. 208.
2 К. Млинченко. Ярослав Галан. (Работа письменника в
парттнсьрадянсыий npeci). Симферололь, 1957, стр. 83.
185

народов мира. Об этом свидетельствуют издания
огромными тиражами памфлетов замечательного советского
писателя в Польше, Болгарии, Румынии, Чехословакии,
Венгрии, ГДР, Канаде -и других странах,
многочисленные отзывы читателей, журналистов, писателей о его
творчестве.
«Имя Галана хорошо известно трудящимся
Чехословакии. В нашей совместной борьбе за мир во всем
мире Галан с нами»,— писала газета «Руде право»1.
Польская газета «Нова культура», оценивая
огромное значение произведений Я. Галана, указывала, что
советский писатель 'вместе с польским народом борется
на передовой линии фронта с черными силами
реакции: .клерикалами, националистами, фашистами2.
Таких отзывов можно привести большое количество,
и все они будут свидетельствовать об огромной
действенности памфлетов Я. Галана. Говоря об этом, мы должны
учитывать и другой факт огромной значимости: со
смертью писателя не умерли его боевые традиции. Как
в свое время Я. Галан стал активно расширять и
углублять горьковское начало в публицистике, так и теперь
многие писатели, поэты нашей многонациональной
литературы и литературы зарубежных стран продолжают
горьковс1ко-<галано1вакие традиции, неустанно расширяя
и углубляя их.
Об этом довольно образно сказал замечательный
украински й-поэт Дмитро Павлычко. Обращаясь к Я. Га-
лану, он писал:
Може б, ходив я
цивильным
усе життя,
i мене
турбовала б найб1льше
погода льв1вська,
Илью
ваша
кожна
стаття
була для мене
повюткою
до вшська 3.
1 «Львовская правда», 1951, № 252.
2 См. кн.: Анатолий Елкин. Ярослав
стр. 269.
3 Дмитро Павличко. Верность народу.
Галан. Слога ди про письмекника. Львхв, 1965,
Галан. М., 1955,
В кн.: Ярослав
ст,р. 2110.
186

Непрерывно пополняется горьковско-галановская!
армия литераторов-бойцов. Всего несколько примеров.
Спустя некоторое время после трагической смерти
Я. Галана издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия»
выпустило в свет книгу В. Беляева и М. Рудницкого
«Под чужими знаменами», где собраны памфлеты,
направленные против буржуазных националистов,
Ватикана. Эта книга, а также другие острые произведения-
В. Беляева, его сценарий антиклерикального фильма
«Иванна», вызвали злобные, угрожающие отклики со
стороны католических мракобесов в ряде
капиталистических стран. Но, несмотря на это, писатель с чисто гала-
но»вской настойчивостью продолжает разить врагов
человечества. В 1965 году вышла его новая книга
памфлетов «Ночные птицы».
«Дело павшего на линии незримого фронта Галана,—
пишет Б. Володин,—продолжает его друг Владимир
Беляев... Тропой Галана и Тудора идет исследователь
II публицист»1.
Тропой Галана вслед за В. Беляевым идут русские
В. Зорин, В. Померанцев, украинцы Д. Павлычко,
И. Вильде, ставшая одной из первых лауреатов
республиканской премии имени Я. Галана в области
публицистики, белорусы Л. Прокша, В. Мацкевич и многие,
многие другие.
Тропа становится дорогой... Почти в каждом номере
«Известий» находим рубрику «Международный
комментарий», где публикуются своеобразные
памфлеты-комментарии; регулярно слушаем передачи Всесоюзного
радио «Наш глобус», «За круглым столом» и т. д. Не
от галановских ли радиокомментариев и памфлетов-
рецензий ведут они свое начало?
Углубляются, расширяются горьковско-галановские
памфлетные традиции в нашей литературе, непрерывно
совершенствуется и развивается памфлет литературы
социалистического реализма, вобравший в себя
замечательные традиции прошлого.
1 Б. Володин. Тропой Галана. «Литературная Россия» от
30 сентября 1966 г. Украинский журнал «Дншро» ввел специальный
раздел — «На посту Галана».

Содержание
Глава I
М. ГОРЬКИЙ И Я. ГАЛАН. СТАНОВЛЕНИЕ ПАМФЛЕТА В
ТВОРЧЕСТВЕ Я. ГАЛАНА 5
Глава II
В БОРЬБЕ С РЕАКЦИЕЙ 45
Глава III
В ТВОРЧЕСКОЙ ЛАБОРАТОРИИ Я. ГАЛАНА-ПАМФЛЕТИСТА 161
Павел Иванович Ткачев
ВЕЧНЫЙ БОЙ
(Памфлетное наследие Я. Галана и традиции М. Горького)
Редакторы В. Куценко, Л. Самосейко
Художник В. Валентович
Художественный редактор В. Лапицкий
Технический редактор В. Безбородова
Корректор А. Дереш
AT 01627. Сдано в набор 21/1 1970 г. Подписано к печати 11/V1970 г. Формат
-84x108*/If. Бумага типографская № 2. Физ. печ. л. 5,875. Усл. печ. л. 9,87.
Уч.-изд. л. 10,45. Тираж 1000 экз. Изд. № 37-70. Заказ 173.
Издательство Белорусского государственного университета им. В. И. Ленина.
Минск, ул. Кирова, 24.
Типография Издательства БГУ им. В. И. Ленина. Минск, ул. Кирова, 24.