'Vv> СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ

ififBOBHHL
ИИ тайны
/1/1 ввка
МОСКВА
НА ЛИНИИ ФРОНТА
Москва
«Вече»

УДК 94(470-25)
ББК 63.3(2)622
М82
М82 Москва на линии фронта / Авт.-сост. А.Ю. Бондаренко,
Н.Н. Ефимов. — М. : Вече, 2012. — 288 с. : ил. — (Военные
тайны XX века).
ISBN 978-5-9533-6442-3
Предлагаемая вашему вниманию книга составлена на основе материалов
газеты «Красная звезда», освещающих малоизвестные страницы Второй ми¬
ровой войны, при этом особое место уделяется обороне Москвы. Читатели
узнают — почему Гитлер не напал на СССР в мае 1941 года, был ли связан
крах немецкой операции «Тайфун» с отказом от вступления в войну Японии.
Известные историки излагают свое видение событий Великой Отечественной
войны.
УДК 94(470-25)
ББК 63.3(2)622
ISBN 978-5-9533-6442-3	© Текст, «Красная звезда», 2012
© С9ставленис, предисловие,
Бондаренко А.Ю., Ефимов Н.Н., 2012
© Оформление. ООО «Издательский дом
«Вече». 2012

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Прах героев неприкосновенен!
Маршал Советского Союза
Дмитрий Тимофеевич Язов
В дкабре 2011 года мы отметили 70-ю годовщину разгро¬
ма немецко-фашистских войск под Москвой. Этот юбилей
стал праздником народов не только России, но и всех стран,
некогда входивших в состав Советского Союза.
Потерпев неудачу в попытке с ходу прорваться к Москве,
гитлеровское командование осенью 1941 года начало ак¬
тивную подготовку к новому наступлению, главной целью
которого по-прежнему оставалась советская столица. В под¬
писанной 6 сентября 1941 года директиве на проведение опе¬
рации под кодовым названием «Тайфун» Гитлер рассматри¬
вал это наступление как завершающий удар объединенной
Европы по Советской России.
Однако этим планам не суждено было сбыться. В конце
октября наступательный порыв немецко-фашистских войск
иссяк. Тогда Гитлер срочно прилетает в ставку группы ар¬
мий «Центр», чтобы лично разобраться, почему происходит
пробуксовка его планов. В результате началась переброска
дополнительных сил и средств на московское направление
с других участков фронта и из Германии. 16 ноября насту¬
пление на Москву возобновилось, но и эта попытка овладеть
советской столицей, как известно, закончилась провалом.
3

Гитлеровские войска были остановлены на подступах к
Москве, а затем в результате начатого 5—6 декабря контрна¬
ступления отброшены на 100—250 километров. Под Мо¬
сквой тогда были разбиты 11 танковых, 4 моторизованные
и 23 пехотные немецкие дивизии. Своих постов лишились
35 генералов вермахта, в том числе фельдмаршалы Браухич,
Бок, генерал-полковник Гудериан. Таковы бесспорные исто¬
рические факты.
Благодаря беспримерной стойкости и героизму советских
бойцов и командиров, полководческому искусству наших
военачальников враг у стен Москвы был остановлен и по¬
вернут вспять.

Глава 1
БОЙЦЫ ВСПОМИНАЮТ
Александр БОНДАРЕНКО
«ОГНЕННЫЙ НШ»
22 июня 1941 года на митинге в Военной академии име¬
ни Фрунзе выступал председатель ЦК Компартии Германии
Вильгельм Пик, соратник легендарного Эрнста Тельмана. Но
слушатели академии встретили его, мягко говоря, прохладно,
и аплодисментов не было... После митинга все они — бое¬
вые командиры, прошедшие Карельский перешеек, Дальний
Восток, Испанию, — подали рапорта, чтобы воевать с Гер¬
манией. Уезжали на фронт почти сразу. А вот майора Семена
Лавровича Спиридонова ожидала иная судьба: спустя пять
дней он был назначен начальником штаба 250-го зенитного
артиллерийского полка, входившего в состав 1-го корпуса
Московской зоны противовоздушной обороны.
Многим еще казалось, что война далеко и враг до Москвы
не долетит, однако столица укреплялась самым серьезным
образом. В состав 250-го полка входили пять дивизионов по
пять батарей среднего калибра — всего сто орудий, дивизи¬
он малого калибра, прожекторный батальон... Таких полков
5

под Москвой было семь. Шесть прикрывали основные на¬
правления — западное, северо-западное, восточное, а один
расположился непосредственно в городе. В Москве также
было два зенитно-пулеметных полка, два полка аэростатов
заграждения. Еще существовала система ВНОС — воздуш¬
ного наблюдения, оповещения и связи — сотни постов, раз¬
бросанных до самой Вязьмы и даже дальше... На внешнем
поясе обороны стояли полки 6-го истребительного корпу¬
са — порядка шестисот истребителей.
250-й полк охранял восточное направление — Иваново,
Реутово, Гольяново...
Попытка первого налета на Москву была предпринята уже
в ночь на 22 июля. Противник шел тремя эшелонами. Снача¬
ла его встретила истребительная авиация, потом поставила
заслон зенитная артиллерия. Было подбито около тридцати
самолетов. Несколько бомбардировщиков оказались в зоне
ответственности 250-го полка и были обстреляны. В ту ночь
майор Спиридонов находился на КП, управлял боем, органи¬
зовывал взаимодействие.
Затем интенсивность налетов стала возрастать с каждым
днем. Противник менял тактику действий — направление
подлета, высоту. Семену Лавровичу приходилось постоянно
заниматься расчетами и перерасчетами, чтобы бомбардиров¬
щики всегда были встречены огнем.
О появлении противника докладывали посты ВНОС, они
выдавали все данные. Потом, когда самолеты появлялись,
расчет делался по ПУАЗО — прибору управления зенитно-
артиллерийским огнем, и тогда стреляли уже по целям. Само¬
лет находился в зоне досягаемости зенитного огня минут де¬
сять — двенадцать, нужно было успеть провести все расчеты и
6

манипуляции с орудием и техникой... Ведь в ПВО одной отваги
мало — нужна еще и математика. Необходима также основа¬
тельная физическая закалка: снаряд весил 16 килограммов.
Ночью, когда приближающегося противника не было вид¬
но, «ставили стенку»—непрерывный заградительный огонь.
Для этого начштаба должен был заранее произвести расчеты,
передать их на батареи, определить точки открытия огня по
соответствующей команде. «Стенка» — это фактически не¬
проходимо. Одновременно стреляют до двадцати пяти, а то
и больше батарей. Каждое орудие производит выстрел через
две-три минуты, а бывает, что и ежеминутно.
Но как бы ни были хорошо подготовлены зенитчики,
учиться приходилось постоянно — особенно во время пер¬
вых налетов. Было однажды, что днем над Москвой на вы¬
соте 16 километров появился разведчик, «Юнкере». Возмож¬
ность стрельбы зенитной артиллерии — 10 километров. Од¬
нако со всех сторон был открыт огонь!
Спиридонов тогда как раз оказался на одной из батарей:
—	Посмотрите в прибор! — заорал он. — Какая высота?
Чего же вы лупите?! Прекратить огонь!
Батарея умолкла, но самолет продолжал ходить кругами в
недостижимой высоте, и по нему стреляла вся Москва. Этот
обстрел стоил зенитчикам нескольких тысяч снарядов...
Потом бои стали непрерывными, потому как налеты про¬
исходили каждый день. Но преодолеть противовоздушную
оборону Москвы немцам фактически не удавалось — проры¬
вались только единичные машины. Максимально, кажется,
одновременно прошли пять бомбардировщиков — и один из
них был сбит прямо над центром, упал на Свердловской пло¬
щади. Бомбили в основном окраины — лишь бы сбросить
7

груз. Хотя одна бомба угодила в Вахтанговский театр, дру¬
гая — точнехонько в здание ЦК ВКП(б) на Старой площади.
Но и эти бомбы не принесли особого вреда.
После 30 сентября воздушные налеты на Москву нача¬
лись со всех направлений, и тревога ежедневно объявлялась
по пять-шесть раз. Пушки раскалялись до такой степени, что
солдаты окунали шинели в воду и накрывали ими стволы для
охлаждения — иначе снаряд мог разорваться прямо в канале
или «казеннике».
Начштаба зенитного полка — не кабинетный работник.
Ему обязательно нужно было бывать в подразделениях —
в том числе и во время боя. Семен Лаврович взял себе за
правило во время каждого боя посещать по нескольку бата¬
рей — поэтому его за глаза называли «огненный НШ». В под¬
разделения он приезжал проверить, насколько правильно
подготовлены данные для стрельбы, как действуют расчеты,
руководят боем командиры. В поездках случалось всякое: и
застревал, и по дорогам плутал, и под бомбежки попадал, да
так, что один раз от близкого разрыва из машины выброси¬
ло... Но ничего, Бог миловал.
—	16 октября, когда в Москве началась паника, мы полу¬
чили задачу никого из города не выпускать, сделать заслон, —
вспоминает генерал-лейтенант в отставке Семен Лаврович
Спиридонов. — Наши солдаты, милиция встали на шоссе,
останавливали машины, даже сбрасывали их в кювет... Нуж¬
но было решительно остановить бегство, прекратить панику.
Кстати, какая-то мудрая голова именно тогда ввела нашему
полку позывной «Труба» вместо прежнего «Сокола». «“Тру¬
ба”, второй слушает!» — так я должен был отвечать по теле¬
фону. Но тут и так «труба» была — морально! Я не выдержал,
8

позвонил начальнику штаба корпуса Ершовичу: «Что вы де¬
лаете?! Смените нам позывной, немедленно!» Сменили.
Уничтожить Москву с воздуха немцы не смогли. Перед
гитлеровскими воздушными пиратами оказались бессильны¬
ми защитники неба Лондона, Варшавы, Белграда... В то же
время бомбы союзников разрушали Берлин. А наши зенит¬
чики, авиаторы, прожектористы воистину сотворили чудо...
Между тем гитлеровцы приблизились к советской столице,
и началось массированное наступление на город. В ноябре,
когда создалась угроза прорыва неприятельских войск к Мо¬
скве, ее штурма или окружения, зенитным орудиям пришлось
опустить стволы параллельно земле — они были выставлены
на передовые позиции на всех направлениях, вести по насту¬
пающим огонь прямой наводкой. Истребители 6-го корпуса
также получили приказ работать по наземному противнику....
Сравнивать зенитки с противотанковыми пушками не¬
возможно. Эти мощные орудия расщелкивали броню, как
скорлупу, зато и сами из-за своей громоздкости были очень
уязвимы на поле боя.
Потом по приказу Верховного Главнокомандующего с по¬
зиций было снято еще сто орудий, из которых организовали
так называемые зенитно-артиллерийские группы. Их выста¬
вили на Волоколамское и Рогачевское направления. Можно
было бы сказать — в полосу обороны 16-й армии, да только
никакой обороны там не было...
Семен Лаврович формировал одну из таких групп. У ору¬
дий были переделаны прицелы, и их отвезли на Волоколам¬
ское направление — за 75—80 километров от Москвы. А че¬
рез некоторое время стало известно, что эта группа попала в
окружение.

Ночью 20 или 21 ноября Спиридонов был вызван к генерал-
лейтенанту Михаилу Степановичу Громадину, командовав¬
шему Московской зоной обороны, — на улицу Кирова, 33.
Москва была на осадном положении, пропуска у майора не
было. Первого милиционера, остановившего машину, уда¬
лось уговорить пропустить. Второго же под пистолетом уса¬
дили на переднее сиденье и заставили сопровождать.
В штабе Семену Лавровичу поручили принять командова¬
ние окруженной группой. Под свое начало он получил пере¬
движную радиостанцию, пулеметный взвод, группу автомат¬
чиков, автомобили с горючим и продовольствием — набра¬
лось порядка пятнадцати машин, и поутру повел этот караван
навстречу немцам, туда, откуда шли остатки разбитых наших
подразделений. Так как сплошной линии фронта уже не суще¬
ствовало, то к ночи добрались. Отдыхать, разумеется, не при¬
шлось. Приняв доклады от командиров, Спиридонов побывал
в штабе находившейся рядом 133-й стрелковой дивизии, по¬
знакомился с генералом Шевцовым, обговорил с ним вопросы
взаимодействия... Выяснил, что здесь же находятся остатки
26-й дивизии, курсанты Московского пехотного училища.
Появился еще и командир кавалерийской дивизии — высокий
красавец генерал, со своим адъютантом, но... без дивизии.
Поутру Спиридонов направился на огневые позиции —
орудия были расставлены по отдельности. Моментально
вникая в курс дела, он приказывал одним командирам нане¬
сти по противнику упреждающий удар, другим — улучшить
инженерное оборудование позиции... Одна из зенитных пу¬
шек вообще оказалась без расчета — его расстреляли снай¬
перы, укрывшиеся в недальнем леске. Нужно было срочно
эвакуировать с опасного места орудие, заменить расчет...
10

А потом в районе Клусова в атаку пошли немецкие танки,
и прямо на глазах у начштаба зенитчики метким своим огнем
разбили пять машин. Гитлеровцы в ответ стали забрасывать
орудийные позиции минометными минами, разбили одну из
зениток, но вновь атаковать не решились.
Оборону на этом рубеже держали дней десять... В один
из них разведчики сообщили, что неподалеку немцы собра¬
ли большой склад различного имущества, очевидно, подво¬
зимого из Германии. Конечно, возник соблазн все уничтожить
внезапным огневым налетом, но ведь зенитчики с закрытых
позиций не стреляют, такого опыта у них просто нет. Помог
командующий артиллерией 133-й дивизии, сделал расчеты, и
двенадцать пушек нанесли по складу сокрушительный залп.
Еще некоторое время провоевав в окружении, группа —
остатки пехотной дивизии, курсанты и зенитчики — вырва¬
лась из теперь уже плотного кольца, прикрываемая опять-
таки огнем мощных зенитных орудий. Майор Спиридонов
был тогда награжден орденом Красного Знамени...
9 мая 1945 года, в 22 часа, небо Москвы озарилось трид¬
цатью залпами небывалого салюта тысячи зенитных орудий.
Ста орудиями командовал тогда командир дивизии полков¬
ник Семен Спиридонов.
—	Всего было десять «точек», то есть — огневых по¬
зиций; моя — в районе Малых Котлов, в южной части Мо¬
сквы, — вспоминает Семен Лаврович. — С центрально¬
го пункта командующий передает: «Внима-а-ание!», и ты
тоже — «Внима-а-ание!»... «Огонь!» И надо, чтобы все
грянули враз, без единого срыва. Все тридцать залпов. Кста¬
ти, на самом деле орудий-то было не тысяча — были еще
24 кремлевские, они из Кремля палили...
11

Позади у тридцашчетырехлетнего комдива была служба
на Западном, Центральном, Северо-Западном фронтах; на гру¬
ди — ряд боевых орденов (генерал-лейтенант C.JI. Спиридо¬
нов был награжден орденом Ленина, пятью орденами Красного
Знамени, орденом Жукова, орденами Отечественной войны 1-й
степени и Красной Звезды); впереди у него были 1-й Дальне¬
восточный фронт; выполнение интернациональной миссии в
Китае, служба в штабах Московского округа ПВО и Войск про¬
тивовоздушной обороны страны, командование корпусом...
В 1963 году, когда происходило очередное сокращение ар¬
мии — знаменитые хрущевские «миллион двести», — гене¬
рал Спиридонов категорически выступил против досрочного
увольнения офицеров, которым не хватало нескольких меся¬
цев службы до полной выслуги, а также не разрешал перево¬
дить на дальние «точки» военнослужащих предпенсионного
возраста. Это привело к конфликту с руководством... И тогда
Семен Лаврович списался в запас по болезни. Но и после
увольнения, до самой «перестройки», он занимал ответ¬
ственный пост в Министерстве автомобильного транспорта,
где решал задачи в интересах Вооруженных Сил.
Генерал-лейтенант Семен Лаврович Спиридонов ушел из
жизни в 2003 году, в возрасте 92-х лет.
Александр БОНДАРЕНКО
ОСОБИСТ ИЗ 16-Й АРМИИ
Судьба Ивана Лаврентьевича Устинова сложилась до¬
статочно необычным образом. В 1938 году, 18-летним юно¬
шей, закончившим фельдшерско-акушерскую школу, он
был назначен начальником санитарно-медицинской службы
12

исправительно-трудового лагеря на Северном Урале. Но че¬
рез год его призвали в армию и направили в Свердловское
военно-пехотное училище, позднее переведенное в город Ка-
мышлов. Училище он окончил 10 июня 1941 года, а по вы¬
пуску получил назначение, о котором тогда мечтали многие:
в Западный Особый военный округ. 18 июня он уже был в
Минске, в штабе ЗапОВО, и там ему в тот же день приказали
отправляться в Могилев, на курсы военных разведчиков. Там
Устинов проучился всего три дня...
—	22 июня все мы, слушатели курсов, получили пред¬
писание с приказом немедленно убыть в действующие вой¬
ска — в соответствующие части и соединения. Лично мне
было приказано отправиться в Белосток, в 6-ю кавалерий¬
скую дивизию. С первых часов войны она уже вела тяжелые
бои в районе государственной границы.
—	Так вы же не кавалерист...
—	До дивизии мне все равно доехать не удалось. Со¬
бытия развивались столь стремительно, что в тот же день
на станции Осиповичи поезд, на котором я ехал, был раз¬
бит во время бомбежки. Вскоре уже вблизи Минска мне,
с остатками отступающей части, пришлось вступить в бой
с диверсионно-разведывательным отрядом противника. За¬
тем вместе с разрозненными частями Красной армии я до¬
шел до Могилева, где вновь прибывшими воинскими частя¬
ми создавалась полоса оборонительных сооружений. Там
же действовал пункт сбора офицеров — тогда они называ¬
лись командирами, отставших от своих частей в ходе бое¬
вых действий.
—	Так что вам была прямая дорога на этот сборный
пункт?
13

—	Разумеется. Думал, меня тут же пошлют в бой, но я
получил приказание выехать в Смоленск, в распоряжение
командования 16-й армии, которая тогда еще только разво¬
рачивалась... Прибыл в Смоленск, попал под ночную бом¬
бардировку, — а вот штаба армии там не оказалось. К сча¬
стью, я встретился с двумя старшими командирами, вместе
с которыми и добрался до штаба, который располагался в
лесах, в одном из районов области. Там со мной по очере¬
ди побеседовали несколько работников штаба, в том числе
и начальник особого отдела полковник Василий Степано¬
вич Шилин. Военная контрразведка тогда еще именовалась
3-м управлением Наркомата обороны, так что особый отдел
входил в структуру штаба армии. Полковник сказал, что на¬
мерен назначить меня на должность оперуполномоченного.
Что мне было ответить? Война, выбирать не приходилось.
Так что 7 июля был подписан соответствующий приказ, по¬
сле чего началась моя работа в боевых условиях.
—	То есть учиться всему пришлось уже по ходу дела?
—	Конечно. Прикрепили меня к капитану Ивану Степано¬
вичу Харитонову, старшему оперуполномоченному, опытно¬
му профессионалу, и он меня начал таскать по командиров¬
кам — в дивизии, в бой. Показывал, как в бою организовать
работу, как с работниками полкового звена встречаться, как
вербовать агентов в боевой обстановке и оформлять это...
К тому же — разъяснял правовые основы предстоящей мне
работы, методы и тактические приемы ведения контрразвед¬
ки. Но и самому мне приходилось тогда выступать в роли
преподавателя! Учить военному делу сотрудников военной
контрразведки. Во вновь формирующиеся части и соедине¬
ния обычно присылали бывших сотрудников территориаль¬
14

ных органов внутренних дел — «гражданских», так сказать,
контрразведчиков. Из пистолета, конечно, стрелять они уме¬
ли, но от пистолета в бою толку мало. Мне, как выпускнику
пехотного училища, пришлось обучать их обращению с се¬
рьезным оружием — винтовкой, автоматом, ручным пулеме¬
том, приемам борьбы с танками с помощью гранат и бутылок
с зажигательной смесью, другим армейским премудростям.
—	К тому же вы сами непосредственно участвовали в
боях?
—	А как же, постоянно... В один из дней мне было пору¬
чено выехать на железнодорожную станцию Кардымово, под
Смоленск. В числе прочих заданий нужно было допросить
трех раненых пленных немецких офицеров, находившихся в
нашем госпитале. Кстати, в то время гуманное отношение к
пленным с нашей стороны соблюдалось неукоснительно —
раненые были размещены в отдельной палате, с новыми по¬
стельными принадлежностями, им была оказана необходи¬
мая медицинская помощь...
С восходом солнца со всех сторон началась стрельба,
станцию стала бомбить немецкая авиация. Противник стал
окружать станцию — попытки отразить его наступление ма¬
лыми силами ничего не дали... Тогда госпиталю было при¬
казано вывозить раненых через ближний лес в сторону Дне¬
пра; обороняющиеся части и подразделения с боем отходили
в том же направлении. Отстреливаясь, группа военнослужа¬
щих, в которой находился и я, переправилась через речку и
углубилась в лес. За ним оказалось поле, буквально запол¬
ненное бегущими солдатами и гражданскими людьми, среди
которых было много женщин с детьми. С воем проносились
на низких высотах немецкие самолеты, стрелявшие из пуле¬
15

метов и сбрасывавшие бомбы... Это был ад, людей охватила
паника! С большим трудом мне удалось сформировать груп¬
пу из 10—15 военнослужащих и попытаться прорваться из
окружения в сторону лесистой местности...
К ночи мы достигли Днепра в районе Соловьевской пере¬
правы. Она бездействовала, так как находилась под непре¬
рывным артиллерийским обстрелом и авиационной бомбеж¬
кой. Мы решили вплавь добраться до другого берега Днепра,
что и было сделано под градом пуль и разрывами снарядов.
На том берегу увидели наших военнослужащих, которые от¬
рывали окопы...
Вот какие бои тогда были!
—	Да уж, такое просто жутко представить! Очевидно, в
такой обстановке было уже не до оперативной работы?
—	Вы ошибаетесь! Командование все время давало нам
поручения: там разберись, тут наведи порядок... Прав у во¬
енной контрразведки всегда было больше, чем у команди¬
ров. Но -и оперативные вопросы тоже приходилось решать,
поверьте!
А в сентябре, под Вязьмой, я вновь оказался в окруже¬
нии — была окружена не только наша, но и соседние 19-я
и 20-я армии. С остатками артиллерийской части мы заняли
оборону в лесу... Несмотря на ожесточенное сопротивление,
противник окружил нас плотным кольцом. Попытки про¬
рваться на отдельных направлениях оказались напрасными
и привели лишь к значительным людским потерям и напрас¬
ному расходу оставшихся боеприпасов. От бомбовых ударов
и артиллерийско-минометного огня весь лесной массив был
превращен в бурелом, заваленный ранеными и трупами...
К тому же противник, не прекращая своего нажима на окру¬
16

женных, выставил на возвышенных местах автомашины с
громкоговорителями и стал призывать к прекращению со¬
противления и добровольной сдаче в плен. Призывы переме¬
жались трансляцией патефонных записей советских песен...
И некоторые бойцы, я это видел, поднимали руки и шли в
сторону немцев...
—	Иван Лаврентьевич, вы в это время — как бы поточнее
сформулировать — в каком качестве выступали?
—	Все командование было убито, и я громко объявил на¬
ходившимся вокруг военнослужащим, что я — представи¬
тель военной контрразведки, приказываю прекратить пани¬
ку, и что тех, кто попытается сдаться в плен, я самолично
расстреляю на месте. Такое мое «пламенное» выступление
возымело действие. Удалось объединить вокруг себя до¬
вольно значительную группу лиц, готовых пойти на прорыв
окружения. И тут появляются пятеро военнослужащих, все
в плащ-палатках. Один из них заявил, что он — бригадный
комиссар Николай Алексеевич Лебедев; он откинул плащ, и
я увйдел петлицы с «ромбами» и орден Красного Знамени.
Лебедев спросил, что мы намерены делать. Отвечаю: орга¬
низовать прорыв окружения. Тогда бригадный комиссар, как
старший по званию, объявил себя командиром отряда, меня
назначил своим заместителем и начальником штаба, и при¬
казал начать подготовку прорыва. Боеспособных в нашем
отряде оказалось порядка пятисот человек. Их разделили на
взвода и роты, и начали подготовку к прорыву.
—	Серьезный отряд — почти два батальона... А вы, заме¬
ститель его командира, тогда еще лейтенантом были?
—	Нет, мне уже следующее воинское звание присвои¬
ли — старший лейтенант. Но хоть и зам командира, я все же,
17

с разрешения Лебедева, решил произвести разведку наибо¬
лее целесообразного направления предстоящего прорыва...
Взял с собой двух наиболее боеспособных — так мне каза¬
лось — бойцов, солдата и сержанта, и мы осторожно двину¬
лись вперед, в сторону обороны противника. Вскоре обна¬
ружили в топкой низине брошенные автомашины и другую
нашу технику; замаскировались, стали наблюдать оттуда за
позициями противника. Вдруг сержант, находившийся поза¬
ди, начал кричать немцам, что хочет сдаться в плен. А те, не
разбираясь, сразу открыли огонь в нашу сторону. Завязался
бой. Силы были явно неравны. Нас, оставшихся двух развед¬
чиков, спасла брошенная боевая техника, под прикрытием
которой удавалось вести огонь по немцам, которые время от
времени предлагали нам сдаться.
—	А что этот сержант?
—Сержанта, как предателя, пришлось «вывести в расход»,
иного варианта не было! В подобных условиях реальное вре¬
мя, как и всегда, исчисляется минутами, но психологически
представляется неимоверно длинным. Патроны в автоматах
уже кончались, из имевшихся пяти гранат Ф-1, «лимонок»,
четыре уже были израсходованы. Решил оставить себе один
патрон и одну гранату, чтобы использовать их в случае не¬
посредственной угрозы попасть в плен... В подобных ситуа¬
циях мозг работает быстро, без жалостных ноток в мыслях;
единственное, о чем я действительно сожалел, это что я не
выполнил задание и что никто не узнает обстоятельств и ме¬
ста моей гибели, и стану я «без вести пропавшим». Мельк¬
нула мысль: спрятать партийный билет и удостоверение со¬
трудника военной контрразведки в надежде, что, может быть,
кто-нибудь потом их найдет — немых свидетелей места моей
18

гибели. Однако делать этого, к счастью, не пришлось — об¬
становка резко изменилась. Услышав шум боя, бригадный
комиссар Лебедев решил воспользоваться этим отвлекаю¬
щим обстоятельством и отдал приказ о начале атаки... Вско¬
ре мы с бойцом смогли присоединиться к своим.
—	На этот раз вам удалось прорваться?
—	Вроде бы удалось... При этом были даже уничтожены
два немецких танка, самоходная артиллерийская установка,
освобождена стоявшая на нашем пути деревня. Радость по¬
беды после пережитых мук и страданий была безмерна, но
она оказалась преждевременной: разведчики сообщили о
приближении и развертывании новых мобильных групп про¬
тивника.
—	И вновь пришлось пробиваться?
—	Да, в течение ночи немцы трижды преграждали нам
путь на восток, и каждый раз открытой атакой, с использо¬
ванием только стрелкового оружия и гранат — ничего же
иного у нас не было — отряд преодолевал ожесточенное со¬
противление неприятеля. К великому сожалению, из-за от¬
сутствия каких-либо механизированных или конных средств
передвижения мы были вынуждены оставлять на поле боя
не только тела погибших, но и многих раненых, которые не
могли передвигаться сами... Только к рассвету следующего
дня, пройдя с боями не менее 15 километров, отряд достиг
леса, Где остановился на кратковременный отдых. Подсчи¬
тали потери.
—	Ваш отряд очень сильно уменьшился?
—	Убитых было много, не всем, очевидно, удалось про¬
рваться через порядки гитлеровцев в ходе ночного боя, но
зато к нам примкнуло немало других военнослужащих, вы¬
19

ходивших из окружения. Так что в отряде опять-таки насчи¬
тывалось порядка пятисот человек, причем в основном это
был командный состав... Вскоре наши разведчики сообщили,
что тут вокруг одни немцы и что фронт находился в районе
Можайска, а мы, как оказалось, в глубоком тылу противни¬
ка —южнее Вязьмы. Так что еще двадцать суток мы выхо¬
дили к своим, почти постоянно вели бои. Многие погибли, а
раненых мы по деревням рассовывали... Удалось установить
связь с одним из партизанских отрядов — партизаны переда¬
вали нам информацию об оперативной обстановке, помогали
продовольствием. За несколько дней до окончания пути Ле¬
бедев тяжело заболел и его пришлось нести на носилках.
—	Так что можно сказать, что вам тогда приходилось вы¬
полнять только командирские обязанности?
—	Нет, не только. Известно было, что немцы — абвер —
под видом выходцев из окружения забрасывали своих раз¬
ведчиков, диверсантов... Вербовали они и наших бойцов,
которые смалодушничали и сдались в плен, опрашивали их,
наскоро инструктировали и с определенным заданием по¬
сылали в боевые подразделения Красной армии... Так что
приходилось на ходу проверять все наше «пополнение»: кто
такие, чем дышат, как й почему от своей части отстали. К на¬
шему счастью, агентов не было.
—	Куда же вы в конце концов вышли?
—	К знаменитому селу Бородино — туда, где 26 августа
1812 года проходила знаменитая Бородинская битва. Там по
всему полю памятники стояли! Село выглядело чистым, с
хорошо отстроенными домами. Местные жители, особенно
женщины, встретили нас тревожными взглядами. У многих
на глаза навертывались слезы — вид наш, вероятно, не мог
20

вызвать иных эмоций. Нас быстро разместили по домам, на¬
чали приносить продукты...
—То есть в конце концов вы получили возможность отдох¬
нуть. .. Это же сколько времени вы не выходили из боя?
—	Да какой там отдых! Не успел я поесть, как ко мне при¬
бежал боец, находившийся в охранении, и доложил, что со
стороны возвышенности, примерно в километре от деревни,
появилась колонна немецких танков. И опять отряду была
дана команда построиться и приготовиться к отражению
танковой атаки. Спешно принялись сооружать на историче¬
ском поле окопы, хотя и сознавали, что для гитлеровцев мы
не представляем никакой реальной угрозы. Но не отдавать
же Бородинское поле врагу просто так!
Тут со стороны Можайского направления неожиданно
послышался гул автомашин. В Бородино въехали воинские
части какого-то соединения Красной армии и стали разво¬
рачиваться в боевой порядок; артиллерия начала подготовку
к бою. Как я потом узнал, это была 32-я стрелковая дивизия
под командованием полковника Виктора Ивановича Полосу¬
хина, которая только что, 27 сентября, была введена в состав
действующей армии.
К нашей позиции подъехали автомобили, и полковник—ко¬
мандир полка, прибывшего с Урала, — спросил, кто мы такие.
Я объяснил. Тот посмотрел, сколько нас есть и в каком мы виде,
и сказал, чтобы мы шли в Дорохово, на сборный пункт; а его
полк займет оборону... Я привел свой отряд в Дорохово — нас
оказалось 72 человека: десять — рядовые и сержанты, осталь¬
ные — командиры. И подполковники туг были, и майоры...
—	А вы — только старший лейтенант? Почему же они вам
подчинялись?
21

—	Настолько, видимо, был велик авторитет военной кон¬
трразведки. Все относились ко мне с уважением, а проща¬
лись — со слезами... Кстати, начальник сборного пункта от
имени командования объявил мне благодарность за умелые
действия в тылу противника и вывод отряда из окружения.
Затем мне была предложена должность начальника штаба
вновь сформированного стрелкового полка, которому пред¬
стояло действовать в Подмосковье. Поблагодарив за доверие,
я попросил доложить в штаб 16-й армии и полковнику Ши-
лину, начальнику контрразведки армии, о моем прибытии —
и только после этого принимать решение о моем назначении.
Кстати, в то время пока мы выходили из окружения, воен¬
ная контрразведка из 3-го управления Наркомата обороны,
в Управление особых отделов НКВД СССР — то есть уже в
совсем другое ведомство.
Вскоре я вновь был вызван к начальнику сборного пункта,
который передал мне приказ срочно прибыть в штаб 16-й ар¬
мии.
—	Где он тогда дислоцировался?
—	В Волоколамске. И вот, приезжаю туда на попутной ма¬
шине — а бомбежка страшная была! — вижу, около дома сто¬
ит солдат, часовой. Понятно, штаб там. Спрыгиваю с машины,
захожу во двор — и тут же оказываюсь перед командующим
армией генерал-лейтенантом Рокоссовским. Как положено,
представляюсь командующему и встаю рядом с его адъютан¬
том, который в это время уговаривал Константина Константи¬
новича уйти в земляное укрытие, сооруженное во дворе. А во¬
круг все буквально трясется, бомбежка просто невероятная...
Рокоссовский молча слушал адъютанта, а потом вдруг гово¬
рит: «Как я могу идти в щель, если тут солдат стоит?!»

—	Все-таки зачем командующему нужно было делить опас¬
ность с солдатом-часовым? В конце концов, у всех на войне
свои обязанности, а потому и свои условия несения службы...
—	Мне трудно предположить, какими мотивами он тогда
руководствовался... Многим из нас, длительное время нахо¬
дившимся в боевых условиях, порой просто осточертевало
каждый раз укрываться во время налетов авиации против¬
ника. Но мне кажется, Рокоссовский тогда просто демон¬
стрировал выдержку, смелость, чтобы придать подчиненным
уверенность в стабильности боевой обстановки... А вообще,
могу вам сказать, что в периоды нахождения под постоянной
смертельной угрозой временами наступает какое-то внутрен¬
нее притупление остроты восприятия опасности, однако при
этом не теряется самообладание, адекватная оценка обста¬
новки и продолжается нормальное выполнение служебных
обязанностей.
—	Но имел ли право командующий армией вот так риско¬
вать?
—	На войне никогда не знаешь, где тебя «достанет». Вот
я, вскоре после возвращения в 16-ю армию, был команди¬
рован в район Клина для выяснения причин задержки при¬
бытия одного из артиллерийских полков и принятия мер по
ускорению его продвижения к назначенному месту дислока¬
ции. Как оказалось, задержка была связана с разрушением
на одном из участков маршрута железной дороги. К моему
приезду полк уже был на месте, штаб его разместился в от¬
дельном деревянном доме на окраине Клина.
Немцы, по-видимому, обнаружили развертывание полка и
нанесли по нему бомбовый удар. В качестве бомбоубежища
офицеры штаба использовали подвал, находившийся, соот¬
23

ветственно, под полом этого дома. Я хотел спуститься туда
вместе со всеми, да только места там для меня не нашлось —
все было забито народом, так что я встал у печи, по другую
сторону от лаза в подвал... И вдруг я слышу буквально над
собой свистяще-завывающий звук падающей бомбы! Через
мгновение бомба, пробив крышу и потолок, попала точно в
этот лаз и взорвалась в подвале! Меня завалило обломками,
я получил сильный удар по голове, все тело ломило — но я
был жив, а все те, кто спрятался в убежище, — погибли...
—	Судьба!
—	И я о том же. Не угадаешь!
—	Иван Лаврентьевич, непосредственно в битве под Мо¬
сквой вам уже приходилось исполнять обязанности сотруд¬
ника военной контрразведки — а не командовать подразде¬
лениями и так далее?
—Да, конечно! Это были сложные, ответственные и очень
многогранные обязанности. Ведь в те тяжелые времена воен¬
ная контрразведка обладала расширенными правами, имела
доступ к широкому кругу информации, обеспечивала сохра¬
нение военной и государственной тайны, непосредственно
участвовала в реализации намеченных планов. Несмотря на
разницу в воинских званиях, военные контрразведчики на
равных с командным составом решали возложенные на них
задачи, оказывали активную помощь командирам и полит¬
работникам, взаимодействовали с подразделениями воен¬
ной разведки, комендатурами, территориальными органами
НКВД и милиции. Под их пристальным вниманием находи¬
лась охрана баз, тыловых частей армии и фронта в целом.
—	А если более конкретно: о непосредственно вашей ра¬
боте в войсках — в частях и соединениях армии?
24

—	А непосредственно в войсках... Нужно было решать в
боевой обстановке основные вопросы негласной оператив¬
ной работы — скажу так, создания условий для вскрытия и
пресечения любых негативных проявлений, прежде всего
панических настроений, измены Родине, перехода на сторо¬
ну противника. Как вы знаете, в 1941-м такое, к сожалению,
бывало нередко.
В постоянной проработке находились в первую очередь
вопросы борьбы со спецслужбами противника, которые
забрасывали в наш тыл свою агентуру, разведывательно¬
диверсионные и террористические группы, одетые в совет¬
скую военную форму и с документами советских военно¬
служащих, в том числе и сотрудников госбезопасности...
Эти вопросы надо было решать не в кабинетных условиях,
а в боевой обстановке, в окопах и землянках, в лесных и
других укрытиях, разрабатывать правдоподобные легенды,
сохранять конспирацию и в то же время нести равный с ко¬
мандирами груз ответственности за решение конкретных
боевых задач.
Поэтому от оперативного работника требовались не толь¬
ко профессиональные качества командира-единоначальника,
но и прежде всего — постоянная аналитическая работа по
поиску надежных негласных помощников и методов уста¬
новления доверительных отношений, изысканию способов
обеспечения необходимой конспирации. Этот, далеко не пол¬
ный, объем работы требовал документального оформления,
отчетности, в том числе и по вопросам боевых действий.
Такими мы были в те далекие времена. Немало было и
ошибок, так как многое приходилось решать впервые, к тому
же — в сложной боевой обстановке. На ошибках учились,
25

жили с постоянным стремлением совершенствовать свою ра¬
боту в пределах законности и нравственности.
—	Вы можете рассказать о какой-либо контрразведыва¬
тельной операции, которую лично вам пришлось проводить
в период Московской битвы?
—Конечно! Как вам известно, Московская битва заверши¬
лась 20 апреля 1942 года. В ходе нее наша 16-я армия во гла¬
ве с генералом Рокоссовским успешно провела оборонитель¬
ную операцию, а затем перешла в наступление и освободила
города Истра и Сухиничи. Здесь, в Сухиничах, и произошла
трагедия с командующим. Линия фронта тут проходила в не¬
посредственной близости от города, его непрерывно обстре¬
ливала артиллерия и бомбила гитлеровская авиация.
И вот, когда 8 марта Константин Константинович сидел в
своем кабинете, рядом с домом разорвался шальной немец¬
кий снаряд. Осколок влетел в окно, ранил генерала в грудь,
пробил ему легкие... Начальник особого отдела армии мне
говорит: «Из Москвы вылетел санитарный самолет, органи¬
зуйте эвакуацию и обеспечьте безопасность командующего».
Поехал я к указанному месту, куда скорее привезли Рокос¬
совского. Он в тяжелом положении был — кровотечение
сильнейшее, дышал с трудом... Когда прилетел самолет, я
решил проверить его. Ведь был случай в 1941-м, что немцы
перехватили информацию и захватили одного командующе¬
го. И тут мне сразу бросилось в глаза, что трое врачей какие-
то... ну не совсем белые, и по-русски говорят с акцентом!
Самолет задержали, мы приготовились к худшему... Через
полчаса мне звонят: «Все в порядке, отправляй самолет! Это
испанцы, республиканцы-эмигранты, — они создали тут
свой санитарный отряд». Заранее предупредить не могли!
26

Рокоссовского благополучно прооперировали, после излече¬
ния он был назначен командующим войсками Сталинградского
фронта, а к нам пришел Иван Христофорович Баграмян...
—	Тут даже и не представишь, как вам пришлось по¬
нервничать — и какие могли быть последствия, если бы что
оказалось не так... Иван Лаврентьевич, вы можете подвести
какие-то итоги работы военных контрразведчиков во время
битвы за Москву?
—	В Московской битве повсеместно активно действовали
органы военной контрразведки, о чем, к сожалению, боль¬
шинство военных, в том числе и известных командующих,
не нашли места объективно рассказать в своих мемуарах.
А ведь только в боях под Москвой военная контрразведка по¬
теряла убитыми более ста оперативных сотрудников; многие
чекисты были ранены, были и пропавшие без вести. Память
об	этих людях должна сохраниться!
Генерал-лейтенант Иван Лаврентьевич Устинов, недав¬
но отметивший свое девяностолетие, живет в Москве. По¬
сле окончания Великой Отечественной войны он продолжил
службу в органах государственной безопасности и в 1970—
1974 годах был начальником 3-го управления КГБ при Со¬
вете Министров СССР (военная контрразведка) — то есть
главным советским военным контрразведчиком.
Александр БОНДАРЕНКО
«ЗАПОЛНИТЬ СТРОЙ, ДВИЖЕНИЕ ПРОДОЛЖИТЬ»
Нельзя равнодушно смотреть на фотографии, сделанные
в первые месяцы Великой Отечественной войны. На пожел¬
тевших от времени снимках навсегда остались молодыми
27

бойцы и командиры, принявшие первые удары врага и еще
не знающие, что впереди — четыре года войны. Немногим
из них, улыбавшимся вопреки боли первых потерь в объек¬
тив фотоаппарата, суждено было дойти до Победы и возвра¬
титься домой...
7 ноября 1941 года, коща гитлеровские войска находились у
стен Москвы, в советской столице, на Красной площади, состо¬
ялся традиционный военный парад, посвященный 24-й годов¬
щине Великой Октябрьской социалистической революции —
главному тогдашнему празднику. Для страны и ее Вооружен¬
ных Сил, для наших союзников и друзей, для всего мира, не
покорившегося фашизму, этот парад значил, пожалуй, больше,
чем выигранное сражение. Он лучше всяких заверений дока¬
зал, что Красная армия сохранила свой высокий моральный дух
и боевой потенциал, что советский народ верит в свою победу.
А если так, то враг непременно будет разбит!
Прямо с парада многие из его участников ушли на пере¬
довые позиции. Что ожидало этих бойцов? Как сложились
их судьбы? Сказать трудно... Ведь, к сожалению, подавля¬
ющего большинства участников парада 1941 года уже нет с
нами — даже и тех, которые вернулись с войны и дожили до
глубокой старости. Но остались их воспоминания, сохрани¬
лись записи их рассказов.
Полковник Кирилл Владимирович Осипов, в 1941-м —
командир отделения 1-го Московского артиллерийского учи¬
лища им. Красина:
—	Когда началась война, я был студентом 2-го курса, и
нас по комсомольскому набору направили в военное учили¬
ще, где готовили командиров подразделений гвардейских ре¬
активных минометов — «катюш».

При подготовке к параду я был седьмым в первой шерен¬
ге, готовил нас лично начальник училища полковник Юрий
Петрович Бажанов, будущий маршал артиллерии. Наша
строевая выучка была не очень важная, и нужно было найти
оптимальное решение. Сперва хотели, чтобы мы прошли с
карабинами на руку — не получилось. Потом — с карабина¬
ми на плечо... В конечном итоге карабины взяли за спину.
На параде мы стояли перед Историческим музеем. Было
темно, света никакого не было, и все запудрено чистым бе¬
лым снегом. Снег шел сильный, и наши каски постепенно
обрастали наледью, похожей на нимбы у святых...
На следующий после парада день наше училище было эва¬
куировано в Горький, оттуда — в Миасс. В январе 1942 года я,
в составе первого выпуска, отправился на фронт. Воевал под
Воронежем, Брянском, в Сталинграде — «от звонка до звон¬
ка», был севернее Курской дуги. В сентябре 1944-го меня, как
имеющего боевой опыт, направили преподавателем тактики
в родное училище — теперь уже гвардейское, Краснознамен¬
ное, ордена Красной Звезды. Вместе с училищем я участвовал
в Параде Победы на Красной площади — 24 июня 1945 года.
Потом служил на Дальнем Востоке и шестнадцать лет —
в прославленной гвардейской Кантемировской дивизии, в
составе которой двадцать три раза выходил на парад на Крас¬
ную площадь: парады тогда проводились дважды в год, на
7 ноября и 9 мая, День Победы.
Старшина 1-й статьи Вилен Борисович Золотарев:
—	В 1941-м мне не было еще и 14 лет, я окончил шесть
классов средней школы. Но я был хорошо физически подго¬
товлен, занимался борьбой и боксом, так что 30 июня, добавив
себе еще два года, вступил в истребительный батальон, ко¬
29

торый вскоре вошел в состав истребительно-диверсионного
полка особого назначения НКВД СССР.
6	ноября в 9 часов вечера у нас прошла двухчасовая тре¬
нировка по строевой подготовке на набережной Москвы-
реки, у Крымского моста. 7-го, часа в четыре — полпятого
утра, наш сводный батальон прибыл к Сретенским воротам,
откуда потом пошел на Красную площадь, возглавив колон¬
ну истребительных и рабочих батальонов.
Ну а 9 ноября наша группа из двадцати шести человек
ушла за линию фронта... Тогда мы взорвали два склада с
авиационными боеприпасами, а один — с горючим. В ре¬
зультате немецкие самолеты на этом участке фронта неделю
не могли подняться в воздух.
Чуть позже нашей группе удалось захватить документы,
подписанные главнокомандующим сухопутными войсками
Германии фельдмаршалом фон Браухичем. За это все бойцы
группы были награждены орденами Красного Знамени, а ко¬
мандир, младший лейтенант Гладков — орденом Ленина.
В 1942 году я был ранен, и так затем получилось, что по¬
сле госпиталя оказался на Балтийском флоте, воевал на тор¬
педном катере рулевым-сигналыциком.
Капитан Валентин Михайлович Антипов, в 1941 году —
курсант 1-го Московского артиллерийского училища имени
Красина:
—	В самые тяжелые для Москвы дни наш дивизион был
выведен на огневые позиции в Серебряном Бору, для отраже¬
ния противника на ближних подступах к городу. Но 29 октя¬
бря мы были с позиций сняты и начали подготовку к параду,
хотя и не знали, для чего это делается.
Утром 7 ноября под оркестр мы вышли на Хорошевское
шоссе. Народу на улицах было немного, но встречали нас ис¬
30

ключительно хорошо... Нас проинструктировали, как вести
себя при различных осложнениях: могли ведь начать бом¬
бить, мог произойти теракт... В этом случае следовало, что
называется, заполнять строй и продолжать движение. Парад¬
ный марш прекращать было нельзя.
На Красной площади к нам подъехал принимавший парад
маршал Буденный: «Здравствуйте, славные артиллеристы!»
Настроение было торжественное — этот парад воодушевил
всех нас. Мы почувствовали, что мы победим. Прошли очень
красиво, может, даже лучше всех — личному составу нашего
батальона была объявлена благодарность Верховного.
В конце того же 1941 года я был отправлен на Юго-
Западный фронт. Участвовал во многих боях, дошел до Бер¬
лина. Моя самая высокая фронтовая должность — командир
батареи. По-моему, именно на ротных и батарейных коман¬
дирах тогда все и держалось...
За форсирование Вислы я был представлен к званию Ге¬
роя Советского Союза — мы переправились первыми, с раз¬
ведчиками, и долго удерживали плацдарм. Но я получил ор¬
ден Ленина — высшую государственную награду.
Капитан Семен Меерович Ногинский рассказывает:
—	О том, что началась война, я узнал, находясь на вахте:
был тогда старшим водолазом в МосгорОСВОДе — то есть
городском отделении Общества спасения на водах... Конеч¬
но, все мы — водолазы, матросы, мотористы — просились
на фронт. Но нас направили в Отдельную мотострелковую
бригаду особого назначения войск НКВД. Здесь пришлось не
только учиться подрывному делу, стрелять, бросать финский
нож, но и выполнять оперативные задания. Несли службу в
Москве, вылавливали диверсантов. Мы также заложили тол
31

в подвалы ГУМа и здания Совета Министров, подготовили
их к взрыву. Если бы немец вошел в город, мы должны были
оборонять Кремль с наружной стороны...
7	ноября нас подняли в четыре часа ночи и сообщили,
что идем на Красную площадь. Погода была ненастная, шел
снег. Но когда начался парад, то и снег, кажется, приутих, и
светлее стало...
Сразу с парада нас на машинах отправили за Клин, где
пришлось минировать и взрывать дороги. Вскоре я был ра¬
нен легко, а потом, в 1943-м, тяжело — тогда я уже служил в
органах и выполнял особое задание...
Полковник Виктор Петрович Иванов, в 1941 году — лей¬
тенант, командир взвода 1-го Московского артиллерийского
училища имени Красина, вспоминал:
—	11 июля 1941 года я окончил 3-е Ленинградское артил¬
лерийское училище и в числе сорока его выпускников был
направлен в 1-е Московское артиллерийское училище. Мы
должны были готовить командиров подразделений «катюш»,
но так как сами ничего этого не знали, то сначала выучили
нас. Техника была совершенно секретная, поэтому мы без
записей, под охраной, изучали материальную часть БМ-13,
правила стрельбы — а потом передавали эти знания курсан¬
там. Курсантов приходилось переучивать: они начинали уче¬
бу как артиллеристы-ствольники.
29	октября начальник училища сообщил командирам, что
по приказу Военного совета Московской зоны обороны мы
будем готовиться к прохождению торжественным маршем
перед москвичами у Крымского моста... Учеба совмещалась
с усиленной строевой подготовкой — до четырех-пяти часов
в день. Командиров вооружили шашками. Я раньше такого
32

оружия и в руки-то никогда не брал, но командир нашей 1 -й
батареи был кавалерист, он учил, как с шашкой обращаться.
7	ноября нас подняли в четыре утра, после завтрака учили¬
ще построили при развернутом Боевом Знамени, и только тогда
полковник Бажанов сказал, что мы идем на парад на Красную
площадь и что мы будем этот парад открывать. По традиции —
кстати, еще дореволюционной, — парад всегда открывали
военно-учебные заведения, а тогда в Москве, кроме нашего
училища, никаких других военных училищ уже не было.
На площадь мы пришли примерно без четверти восемь. Когда
зажшй прожектора, на Мавзолее появился Верховный Главноко¬
мандующий —Иосиф Виссарионович Сталин. Он был в шинели
и шапке-ушанке, мне это было хорошо видно. Известные кадры,
когда потом показывали его речь и он был в фуражке, сняты были
позже, а на площади Сталина никто тогда не снимал...
Во время войны я четырежды подавал рапорт с просьбой
направить меня на фронт, но меня не отпускали до октября
1944-го... Затем я был определен начальником штаба диви¬
зиона 17-й гвардейской минометной бригады на 1-й Прибал¬
тийский фронт, но под конец войны меня опять затребовали
в училище. Так что на Параде Победы на Красной площади
24 июня 1945 года я был в училищном строю — капитаном и
кавалером ордена Отечественной войны 1-й степени.
Об этом случае, произошедшем на параде 7 ноября
1941 года, мне рассказал генерал-майор в отставке Николай
Андреевич Колосов, с которым мы дружили, несмотря на не¬
малую разницу в возрасте.
Александр БОНДАРЕНКО
ЗАБЛУДИВШИЕСЯ... КВ
2 - 4550

Впоследствии — первый директор Музея-панорамы «Бо¬
родинская битва», Николай Андреевич во время Великой
Отечественной войны был комиссаром Управления форми¬
рования и укомплектования бронетанковых войск РККА,
затем возглавлял политотдел танкового корпуса... 7 ноября
1941 года он был комиссаром танковой группы парада. Ко¬
мандовал этой группой заместитель начальника Главного
автобронетанкового управления Герой Советского Союза
генерал-лейтенант В.А. Мишулин.
Итак, вот что рассказывал Николай Андреевич Колосов:
—	Главным ядром участвовавших в параде танковых сил
была 31-я бригада полковника Андрея Григорьевича Кравчен¬
ко, впоследствии — дважды Героя Советского Союза, коман¬
дарма 6-й танковой армии, генерал-полковника танковых во¬
йск. В этой бригаде было порядка полусотни тридцатьчетве¬
рок. На парад также был выведен батальон — десять боевых
машин—тяжелых танков КВ, то есть «Климент Ворошилов».
Дивизия НКВД имени Дзержинского представила батальон
«бэтушек» — танков БТ, которые шли, в общем-то, для коли¬
чества и, насколько мне помнится, на фронт потом отправле¬
ны не были. Еще было некоторое число легких танков Т-60, а
всего набиралось порядка двухсот единиц бронетехники...
Управление танковой группой парада было организовано
следующим образом: штаб находился в помещении Мос¬
совета; выпускающая группа, в которой довелось быть и
мне, — возле Исторического музея. Напротив, с другой сто¬
роны площади, у храма Василия Блаженного, были сосредо¬
точены эвакосредства — тягачи, ремонтные «летучки». Там,
у собора, находилась и группа, как бы принимающая танки.
Это было самое ответственное подразделение.
34

Не буду пересказывать весь ход парада — это все описано
не один раз... В конце концов настал и наш черед. Зарокота¬
ли двигатели, по брусчатке загромыхали траки. С волнением
смотрели мы на прохождение боевых машин, понимая, что
вскоре они станут серьезным подспорьем для защитников
столицы.
Марш танков и, соответственно, парад заключали тяже¬
лые КВ, которые шли повзводно — по две машины в ряд...
Вот уже и последний взвод миновал Мавзолей. Мы спокойно
вздохнули — все прошло должным образом. Но лишь только
мы собрались покинуть свой пост, как увидали, что со сто¬
роны храма в нашу сторону движутся... два КВ! Остановить
идущую по-боевому, то есть с закрытыми люками, брони¬
рованную машину — дело непростое. Тем более в услови¬
ях, когда снегопад до минимума ограничил и без того очень
небольшие секторы обзора механика-водителя и командира.
Все же совместными усилиями мы смогли задержать этот
взвод почти против самой гостиницы «Москва».
Что же произошло?
Как я сказал, танки в конце площади встречала группа
приема. Конечно, к концу парада все изрядно намерзлись
и промокли на такой погоде. Когда показались последние
боевые машины, то один из офицеров группы не придумал
ничего лучше, как поторопить последние экипажи, чтобы
скорее освобождали площадь. В руке у него, как положено,
были два флажка, белый и красный, и он махнул ими по ходу
движения — мол, ребята, поторапливайтесь!
Ребята опытные все бы так и поняли, но командиром взвода
был лейтенант, который только что окончил училище. Он при¬
нял команду буквально—как учили. А «по науке» сигнал двумя

сложенными флажками означал «все кругом». Хотя лейтенант и
удивился, но по молодости решил: раз командуют, значит так и
надо, и продублировал команду экипажу второго танка...
К счастью, высокие лица, находившиеся на трибуне Мав¬
золея, уже успели ее покинуть, а все остальные гости парада
очевидно решили, что так все и должно быть... Происше¬
ствие осталось без последствий.
Глава 2
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ
Геннадий МИРАНОВИЧ
РОЖДЕНИЕ ГВАРДИИ
Передо мной — воистину уникальный снимок. Как мо¬
лодцевато, с каким достоинством держатся запечатленные на
ней далеко уже не молодые люди! Какой откровенной гордо¬
стью светятся их лица. А какая выправка, какая стать! Одно
слово — гвардейцы. Впрочем, если быть более точным, за¬
печатленные на ней полковники в отставке Василий Андрее¬
вич Громов и Георгий Иванович Минин не просто гвардей¬
цы — им выпала честь пройти фронтовыми дорогами под
Боевым Знаменем прославленной 1-й гвардейской стрелко¬
вой дивизии, преобразованной затем в 1-й гвардейский ме¬
ханизированный корпус имени Героя Советского Союза И.Н.
Руссиянова. Затем уже многие годы они возглавляли Совет
ветеранов-руссияновцев их еще называли первогвардей¬
цами...
Летом 1941-го гитлеровцы выбрали, как им казалось,
кратчайший — «наполеоновский» — путь к Москве: через
36

Смоленск. В боях на этом пути, ставших как бы «предисло¬
вием» к Московской битве, и родилась славная Советская
гвардия. Об этом наш рассказ.
«Двадцатишестидневные бои за г. Ельня под Смоленском
закончились разгромом дивизии СС, 15-й пехотной дивизии,
17-й мотодивизии, 10-й танковой дивизии, 137, 178, 292,
268-й пехотных дивизий противника. Остатки дивизий про¬
тивника поспешно отходят в западном направлении. Наши
войска заняли г. Ельня» — таким было сообщение Совин-
формбюро от 8 сентября 1941 года о завершении одной из
первых наступательных операций советских войск в Вели¬
кой Отечественной войне, проведенной под руководством
командующего Резервным фронтом генерала армии Г.К. Жу¬
кова.
Между тем точнее было бы, наверное, сказать не двадца¬
тишести, а пятидесятидневных боях, потому что они на этом
направлении шли с 18 июля по 5 сентября. И какие бои! Вот
свидетельства из немецких источников:
22 июля командир 46-го танкового корпуса генерал Фи-
тингоф докладывает Гудериану «о-контрнаступлении рус¬
ских на Ельню, которое ведется с юга, востока и севера при
очень сильной артиллерийской поддержке». При этом гене¬
рал констатирует: «Все попытки продвинуться через реку
Ужа северо-западнее Ельни были безуспешными».
10-я танковая дивизия генерала Шааля (та самая, кото¬
рая потом была разгромлена вместе с упомянутыми выше)
уничтожила «в течение одного дня 50 танков противника,
но была остановлена у хорошо оборудованных позиций рус¬
ских...». И снова констатация печального для генерала факта:
«Дивизия потеряла не менее одной трети своих танков».
37

Дивизия СС «Рейх», находившаяся севернее Ельни, «за¬
хватила 1100 пленных, но с рубежа Ельня— Дорогобуж не
смогла больше продвинуться...»
А это — строки из дневника старшего политрука 100-й
стрелковой дивизии П.И. Мартынова, обнаруженного пол¬
ковником в отставке Мининым в архиве Совета ветеранов-
первогвардейцев:
«8 августа. Иду со вторым батальоном 85-го стрелкового
полка. При рекогносцировке пришлось зарывать разложив¬
шиеся немецкие трупы. Все равно запах остался...
11.00 — наступление. Комбат лично повел батальон в
атаку. Несмотря на ураганный минометный огонь, высота
238.8 взята. Перевязал много раненых. Младший лейтенант
обижается, что ранен и не убил ни одного фашиста. Интен¬
сивный огонь с обеих сторон. У. (видимо, Ушаково — насе¬
ленный пункт у шоссе Ельня — Дорогобуж, шесть раз пере¬
ходивший из рук в руки. — Г.М.) и “пупок” — высотка за¬
литы кровью...»
Из записки командования Резервного фронта началь¬
нику Генерального штаба Красной армии от 14 сентября
1941 года:
«24-я армия в результате двухмесячных боев за Ельню и
особенно в период с «30.8.41 г. по 12.9.41 г. имеет большие
потери и некомплект в личном составе.
По докладу военного совета 24-й армии по состоянию на
12.9.41 г., 24-я армия имеет некомплект 30 000 человек ак¬
тивных бойцов (стрелков, пулеметчиков и минометчиков)».
В целом же, по разным оценкам, в боях за Ельню только
убитыми Красная армия потеряла до 20 тысяч человек. При¬
мерно такие же потери были у немцев.
38

Жестокие, кровопролитные бои требовали твердого ру¬
ководства войсками. И за это, судя по документам, жестко
спрашивалось с командиров всех степеней.
Из приказа командующего Резервным фронтом генерала
армии Жукова командующему 24-й армией генерал-майору
Ракутину:
«...2. Ввиду выявившейся слабости комрот и комбатов
ударные роты и батальоны вести в атаку лично командирам
и комиссарам дивизий, полков и особо отобранным лицам
старшего и высшего комсостава и комиссарам. На ударные
взводы отобрать особых храбрецов из командиров и полит¬
работников, которые себя проявили в боях, и всех желающих
отличиться перед Родиной.
3. Еще раз предупреждаю командование 103-й сд о пре¬
ступном отношении к выполнению приказов и особо преду¬
преждаю: если в течение 4 августа противник не будет раз¬
бит и дивизия не выйдет в назначенный район, командование
будет арестовано и предано суду военного Трибунала...»
Уроки этой операции окажутся полезными не только для
командиров тактического звена, о чем свидетельствует, на¬
пример, такая запись, появившаяся после ее завершения в
блокноте будущего Маршала Победы: «Теперь я гораздо луч¬
ше осмыслил все то, чем должен владеть командующий для
выполнения возложенных на него задач».
18	сентября 1941 года, через десять дней после сообщения
Совинформбюро о занятии нашими войсками Ельни, выйдет
приказ № 308, подписанный Народным комиссаром оборо¬
ны СССР И. Сталиным и начальником Генерального штаба
Красной армии Маршалом Советского Союза Б. Шапошни¬
ковым, которым особо отличившиеся в Ельнинской опера¬
39

ции 100-я (командир генерал-майор И.Н. Руссиянов), 127-я
(генерал-майор Н.А. Гаген), 153-я (генерал-майор А.З. Аки¬
менко) и 161-я (полковник П.Ф. Москвитин) стрелковые ди¬
визии будут переименованы в гвардейские — 1,2,3 и 4-ю со¬
ответственно. В приказе будет также проанализировано, «по¬
чему этим нашим стрелковым дивизиям удалось бить врага и
гнать перед собой хваленые немецкие войска».
В ноябре 41-го в 1-ю гвардейскую бригаду будет преоб¬
разована отличившаяся в боях под Мценском 4-я отдельная
танковая бригада полковника М.Е. Катукова. В ходе дальней¬
ших сражений гвардейскими станут многие части и соеди¬
нения других родов войск. 11 общевойсковых и танковых
армий, 39 стрелковых, 7 кавалерийских, 12 танковых, 9 меха¬
низированных, 13 авиационных и воздушно-десантных кор¬
пусов, 128 стрелковых, 17 кавалерийских, 6 артиллерийских,
6 зенитно-артиллерийских, 47 авиационных и 15 воздушно-
десантных дивизий, 15 стрелковых, 8 воздушно-десантных,
42 мотострелковые и механизированные, 68 танковых бригад
плюс десятки подводных лодок и надводных кораблей ВМФ,
части и соединения авиации ПВО — таков далеко не полный
кадровый состав имела советская гвардия к концу войны.
Стоявшая же первой в этом почетном списке 100-я ордена
Ленина стрелковая дивизия была одним из старейших соеди¬
нений Красной армии (день начала ее формирования — 1 но¬
ября 1923 года). Она участвовала в освободительном походе
войск Украинского и Белорусского фронтов в 39-м. Штурмо¬
вала линию Маннергейма в 40-м. И уже на четвертый день
Великой Отечественной ее батальоны встали на пути танко¬
вых колонн Гудериана, рвавшихся к Минску. Только на под¬
ступах к столице Белоруссии, по данным Центрального ар¬
40

хива Министерства обороны, бойцы Руссиянова уничтожили
101 вражеский танк, 13 бронемашин, 61 мотоцикл, десятки
автомашин разных марок, 23 орудия, сбили 20 самолетов,
разгромили танковый и четыре пехотных полка гитлеровцев.
Именно здесь против фашистских танков были применены
бутылки с бензином и стеклянные солдатские фляги — спо¬
соб борьбы с бронетехникой, испытанный, как известно, сна¬
чала бойцами республиканской армии Испании, затем — на¬
шими в боях с белофиннами.
День Победы 1-й гвардейский механизированный кор¬
пус, развернутый потом на базе этой легендарной дивизии,
встретил в австрийских Альпах. А после войны он был сно¬
ва преобразован — теперь уже в 100-ю гвардейскую мото¬
стрелковую дивизию. В военном городке близ Тбилиси, где
она стояла, гвардейцы своими руками соорудили добротный
мемориальный комплекс.
Ну а потом, с развалом СССР, когда многие наши про¬
славленные дивизии, что называется, канули в Лету, было не
до мемориалов. Сотой, можно сказать, в то время еще по¬
везло: ее всего-навсего передислоцировали в Забайкалье, в
ту самую гремевшую когда-то Песчанку, где служил юный
Леонид Брежнев. Но не зря говорят, что даже переезд семьи
приравнивается к пожару... От музея мало что осталось.
Затем дивизию преобразовали в гвардейский Венский
орденов Ленина и Кутузова II степени окружной учебный
центр имени Героя Советского Союза генерал-лейтенанта
И.Н. Руссиянова — это была одна из крупнейших «учебок»
Российской армии.
Что осталось от этого центра сейчас, после всесокрушаю¬
щих «сердюковских» реформ, сказать уже не могу. Но вместе
41

со славными именами первых гвардейских частей ушли и их
славные боевые традиции. А ведь традиции — неотъемле¬
мые слагаемые боеготовности любых вооруженных сил.
Анатолий ЦВЕТКОВ,
профессор Академии ФСБ России
СУДЬБА ГЕНЕРАЛА РАКУТИНА
Проходит время, и, к сожалению, не только постепенно
уходят из жизни фронтовики, но и стираются из нашей па¬
мяти их славные имена. Наш рассказ — об одном из героев
битвы за Москву генерал-майоре Константине Ивановиче
Ракутине, командующем 24-й армией. Очень хотелось бы,
чтобы имя этого замечательного человека не было забыто ни
москвичами, ни сотрудниками Пограничных органов ФСБ
России — наследниками славных советских Погранвойск.
В ряды Красной армии Костя Ракутин, 17-летний паренек из
владимирской деревни Новинки, пришел в тревожном 1919 году.
Член Арзамасского горкома комсомола, он быстро освоил азы
солдатской науки и был определен в отряд чекистов, который
принимал участие в ликвидации мятежа на Тамбовщине. Затем
командовал взводом и ротой 474-го полка 53-й дивизии—осво¬
бождал от белополяков Белоруссию, форсировал Неман, довел
своих бойцов почти до Варшавы... В 1921 году Ракутин был
назначен помощником командира роты 5-го Читинского полка
Народно-революционной армии Дальневосточной Республики.
Прямо с парада, проведенного для поднятия боевого духа во¬
йск, он со своими бойцами отправился под Волочаевку, превра¬
щенную противником в крупный узел сопротивления. На тре¬
тьи сутки штурма населенный пункт был взят.
42

«Как с взятием Перекопа был нанесен сокрушительный
удар врангелевщине, удар на юге, так и под Волочаевкой был
нанесен окончательный удар белогвардейщине и интервен¬
ции», — писала газета «Известия» 14 февраля 1922 года.
Невообразимо уставший, с отмороженными пальцами, в
изорванном обмундировании, Константин Ракутин принял
за этот бой из рук главкома Василия Блюхера, будущего мар¬
шала, именной револьвер.
Вскоре, как бывшего чекиста, Ракутина направляют в
Никольско-Уссурийский погранотряд — комендантом Би-
кинского пограничного участка. Боевая закалка как нельзя
лучше пригодилась ему в охране Государственной грани¬
цы — ив борьбе с диверсантами и контрабандистами, и в
организации боевой и политической подготовки личного со¬
става комендатуры.
А потом Константин Иванович был назначен комендан¬
том Охотского отдельного пограничного участка. Здесь он не
только был старшим пограничным начальником, но и стал
депутатом городского Совета, заместителем председателя ис¬
полкома. Заметный след в его деятельности в Охотске оста¬
вила операция по разгрому крупной банды белогвардейцев в
Оймяконе под предводительством Винокурова. Опираясь на
помощь местного населения, Ракутин организовал смелый
рейд к логову банды, который завершился ее полным разгро¬
мом и пленением главаря. Сейчас в этих местах одна из по¬
граничных застав, а также улица в городе Охотске носят имя
Константина Ивановича Ракутина.
Восемь лет службы на дальневосточной границе, полных
тревог и опасностей, привели Ракутина в Москву, в Высшую
пограничную школу — единственное в то время учебное за¬
43

ведение по переподготовке командного состава Пограничных
войск. Потом — снова граница, руководство Харьковским
пограничным училищем, учеба в Военной академии имени
М.В. Фрунзе, которая сыграла большую роль в становлении
Ракутина как пограничного начальника с широким оператив¬
ным кругозором и хорошей общевойсковой подготовкой.
После участия в боевых действиях советско-финляндской
войны и недолгого пребывания в должности начальника
штаба Северо-Западного пограничного округа Константин
Иванович в июле 1940 года был назначен начальником войск
Прибалтийского пограничного округа. На этом посту он
встретил Великую Отечественную войну.
Мужественно сражались с гитлеровцами воины 6, 8, 10 и
12-го пограничных отрядов, отбивая многочисленные атаки
фашистов... Уже в июле Ракутин принял под свое коман¬
дование 31-ю общевойсковую армию, а вскоре — 24-ю ар¬
мию Резервного фронта, которым командовал генерал армии
Жуков. С 30 июля эта армия приняла участие в знаменитом
Смоленском сражении.
Его апогеем явилась Ельнинская наступательная операция
30 августа — 8 сентября 1941 года, и в этих боях основную
роль сыграла 24-я армия. Как предвестник неизбежной гря¬
дущей Победы прозвучало на весь мир в те суровые осенние
дни сообщение Совинформбюро: «Многодневные напряжен¬
ные бои за город Ельню под Смоленском закончились разгро¬
мом дивизии СС, 15, 137, 178, 292, 268-й пехотных дивизий
противника. Остатки дивизий противника поспешно отходят
в западном направлении, наши войска заняли город Ельню».
В Ельнинской наступательной операции была разгромлена
крупная группировка рвавшихся к Москве вражеских войск,
44

освобождена часть оккупированной территории. Именно
тогда четыре дивизии, входившие в состав 24-й армии —
100, 127, 153 и 167-я, — были удостоены гвардейского наи¬
менования. Через несколько дней стала гвардейской и 107-я
стрелковая дивизия. Так родилась Советская гвардия — и ее
родоначальником по праву можно назвать генерал-майора
Константина Ивановича Ракутина...
Гвардия возрождалась в невероятно трудное время. До
сих пор малоизвестно, что приказ наркома обороны № 308 о
переименовании первых четырех дивизий в гвардейские,
подписанный И.В. Сталиным и Б.М. Шапошниковым 18 сен¬
тября 1941 года, в войска не рассылался. Казалось бы, гвар¬
дия для того и воссоздавалась, чтобы ее примером вдохно¬
вить других. Но... Имена стрелковых дивизий, первыми по¬
лучивших звание гвардейских, были впервые перечислены в
специальном сообщении наркома обороны только 17 ноября
1941 года — с этого момента и определился окончательно их
статус.
Однако командарм Ракутин до этого дня не дожил...
30	сентября, оправившись от ударов советских войск в
Смоленском сражении, немецко-фашистские войска переш¬
ли в генеральное наступление на Москву, начав операцию
«Тайфун».
24-я армия генерала Ракутина, оборонявшаяся юго-
западнее Вязьмы, крупного узла железных и шоссейных до¬
рог, вместе с соседями — 20-й и 43-й армиями — приняла на
себя сильнейший удар противника и под натиском превос¬
ходящих сил стала отходить на восток. Командарм поставил
дивизиям задачи по удержанию промежуточных рубежей
обороны и стал готовить контрудар силами 100-й и частью
45

сил 107-й стрелковых дивизий в направлении Ключики, что¬
бы не дать прорваться группировке противника на левом
фланге армии. Однако контрудар, предпринятый ограничен¬
ными силами при слабой огневой поддержке, желаемых ре¬
зультатов не принес. Ввиду угрозы полного окружения ар¬
мии, отсутствия боеприпасов и горючего, нарушения управ¬
ления войсками генерал Ракутин, согласовав свое решение с
командованием фронта, приказал дивизиям самостоятельно
выходить на Можайский оборонительный рубеж — в 80 ки¬
лометрах восточнее Вязьмы. Несколько суток войска армии
вели тяжелые оборонительные бои с наседавшим противни¬
ком. Часть из них сумела вместе с войсками 43-й армии ор¬
ганизованно отойти на указанный рубеж, другая — вместе с
соединениями 20-й армии — попала в окружение.
Сам генерал Ракутин, как говорили немногие уцелевшие
очевидцы, во время отхода возглавил отряд около ста чело¬
век из комендантской роты и роты связи и с боями проры¬
вался из района Большого Веригова на восток, откуда доно¬
сились отзвуки артиллерийской канонады. Казалось, что еще
одно небольшое усилие — и они вырвутся из окружения. Но
высланная вперед разведка донесла, что гитлеровцы прочно
прикрыли пехотными частями рубеж Полднево — Малая
Калпита. Особенно крупные силы они сосредоточили на ру¬
беже железной дороги Брянск — Вязьма и на подступах к
населенным пунктам Кислово, Мытишино, Дуденки.
Ракутин принял решение: на рассвете 8 октября сбить
внезапной атакой фашистские заслоны на рубеже Хватов
завод — Путьково и выйти в район Вешки. Фашисты, не
ожидавшие такого удара, поначалу даже не оказали сопро¬
тивления. Но потом, немного оправившись и получив под¬
46

крепление, они перешли в контратаку... Завязалась рукопаш¬
ная схватка. Группе бойцов во главе с командармом удалось
уничтожить до двух десятков гитлеровцев и прорваться в
небольшую рощу севернее деревни Горки. Отсюда, едва
переведя дыхание, они вновь устремились вперед. Осталось
преодолеть грунтовую дорогу между населенными пункта¬
ми Михали и Андрианы, которую прикрывали фашистская
пехота и патрули на мотоциклах.
У наших бойцов оставалось в магазинах винтовок и автома¬
тов по нескольку патронов и с десяток гранат. С криком «За Ро¬
дину!» они бросились на последний прорыв. Впереди, увлекая
за собой бойцов, бежал с автоматом наперевес командарм...
Преодолена размокшая грунтовая дорога, впереди — спа¬
сительная опушка леса. Но тут ударили вражеские орудия и
пулеметы. Цепочка атакующих бойцов разорвалась. Среди
тех, кто упал и больше не поднялся, был командарм Ракутин,
до последних секунд своей жизни не выпустивший из рук
боевое оружие...
...Летят годы, все дальше уходят от нас события Великой
Отечественной войны. Солдатские шинели надели уже прав¬
нуки героев — тех, кто хоть на какое-то время, но остановил
врага на рубежах своих пограничных застав, кто заслужил
гвардейское звание в ожесточенных боях, кто отстоял Мо¬
скву и Ленинград, выстоял в Сталинграде и на Курской дуге,
дошел до Берлина... Память о героях живет в сердцах се¬
годняшних воинов, всех россиян, считающих себя патрио¬
тами своего Отечества. Хочется верить, что не будет забыт и
командарм Константин Иванович Ракутин — генерал наших
славных Пограничных войск, навсегда оставшийся сорока¬
летним.
47

Виталий МОРОЗ
КАК УКРОЩАЛИ «ТАЙФУН»
В августе 1941 года, осознав, что захватить Москву с ходу
не удастся, верховное командование вермахта приказало
группе армий «Центр» временно перейти к обороне и при¬
ступило к тщательной разработке отдельной наступательной
операции с целью захвата русской столицы. Общий замысел
этой операции, получившей кодовое наименование «Тай¬
фун», и план ее подготовки были доведены до войск дирек¬
тивой № 35 от 6 сентября 1941 года. Предусматривались три
мощных удара танковыми группировками из районов Духов-
щины, Рославля и Шостки в восточном и северо-восточном
направлениях с задачей расчленить Западный, Резервный и
Брянский фронты, окружить и уничтожить их войска, а за¬
тем, не ослабляя давления с фронта, охватить Москву с севе¬
ра и юга танковыми клиньями.
Захват Москвы был главной стратегической задачей
1941 года, и Берлин сосредоточивал восточнее Смоленска
в полосе армий «Центр» все, чем располагал. А это более
74 дивизий, в том числе 14 танковых и 8 моторизованных.
Соединений слаженных, хорошо обученных, богатых бое¬
вым опытом, опьяненных победами. В направлении русской
столицы готовились наступать каждый третий немецкий пе¬
хотинец, каждые два из трех танковых экипажей, все летчи¬
ки 2-го воздушного флота Германии.
Разыгрывать «Тайфун» гитлеровцы начали 30 сентября на
брянском и 2 октября — на вяземском направлениях. Несмо¬
тря на упорное сопротивление наших войск, их контрудары,
у немцев все получалось по плану. 4 октября враг ворвался
48

в Спас-Деменск и Киров, 5 октября — в Юхнов, а 7-го про¬
рвался к Вязьме. Это едва ли не самые горькие, самые тра¬
гические страницы истории Великой Отечественной войны.
Значительная часть боеспособных войск Западного (коман¬
дующий генерал-полковник И.С. Конев) и Резервного (коман¬
дующий Маршал Советского Союза С.М. Буденный) фронтов
оказалась в окружении. И хотя они еще целую неделю, до
13	октября, сражались, сковав своими действиями 28 враже¬
ских дивизий, для противника путь к Москве был практически
открыт до самого Можайска. Ведь и войска Брянского фронта
(командующий генерал-лейтенант А.И. Еременко) под угро¬
зой оперативного окружения тоже были вынуждены отойти.
Этот фронт в ноябре пришлось на время расформировать.
Можайская линия обороны общей протяженностью
230 километров создавалась заблаговременно — еще с июля
1941 года. Общая глубина этого оборонительного рубежа
достигала 120—130 километров. К его оборудованию при¬
влекались сотни тысяч жителей столицы и Подмосковья, в
основном женщины. И все же главная полоса обороны из
полевых и долговременных укреплений к началу октября
готовой не была. Трагедия под Вязьмой вынудила Ставку
Верховного Главнокомандования спешно формировать спе¬
циальную саперную армию из 54 батальонов. Всего было
построено 296 дотов, 535 дзотов, 170 километров противо¬
танковых рвов, 95 километров эскарпов... Однако к моменту
выхода немецких войск к Можайской линии обороны — а
случилось это 10 октября — оборудовано было менее поло¬
вины запланированных огневых точек.
Тем не менее Можайская линия обороны сыграла важней¬
шую роль в замедлении темпов наступления врага. Войска
49

5-й ударной армии, занимавшие боевой участок Можайско¬
го укрепленного района, сдерживали противника с 12 до
19 октября, Волоколамского укрепрайона (16-я армия) —
до 25 октября, Малоярославецкого (43-я армия) — с 10 по
19	октября.
Надо ли говорить, сколь огромное значение выигранное у
врага время имело для генерала армии Г.К. Жукова, отозван¬
ного Ставкой из Ленинграда и 10 октября в 17 часов назна¬
ченного командующим Западным фронтом, который вклю¬
чил в себя и войска Резервного.
Обстановка на подступах к Москве между тем осложня¬
лась. 14 октября немцы ворвались в Калинин. Из войск пра¬
вого крыла Западного фронта пришлось создавать Калинин¬
ский фронт под командованием генерал-полковника И.С. Ко¬
нева. Хотя южнее Москвы 2-я танковая армия гитлеровцев
не смогла взять Тулу, понесла крупные потери, немцы по-
прежнему имели значительный перевес в силах над нашими
войсками.
15—18 ноября после перегруппировки и короткой пере¬
дышки гитлеровцы возобновили реализацию «Тайфуна».
Главные удары наносились на Клин, Рогачево—в обход Мо¬
сквы с севера и на Тулу, Каширу — в обход Москвы с юга.
Но обстановка у стен нашей столицы уже существенно изме¬
нилась. Враг выдыхался, а советские войска, оборонявшие
столицу, пополнялись резервами, крепли. Переброшенные к
Москве новые части, в том числе из Сибири, Дальнего Вос¬
тока, Средней Азии, не направлялись сразу же, практически
с ходу, как это бывало раньше, в бой. Они применялись рас¬
четливо, только для перелома ситуации, срыва установлен¬
ных разведкой намерений врага.
50

В те дни страна, весь мир узнали не меркнущие и в XXI веке
имена И.В. Панфилова, А.П. Белобородова, Л.М. Доватора,
М.Е. Катукова и многих других военачальников.
Фронты, живой стеной прикрывшие столицу, конечно
же постоянно ощущали суровое мужество города, взятого
под защиту. Москва, переведенная на осадное положение,
по существу представляла собой отдельный фронт — Мо¬
сковскую зону обороны. Город готовился к любому поворо¬
ту событий. Он отправил сотни тысяч своих сыновей и до¬
черей в действующую армию по мобилизации, формировал
дивизии народного ополчения, истребительные батальоны,
ремонтно-восстановительные полки, тысячи добровольных
пожарных команд. Москвичи и москвички строили оборо¬
нительные рубежи и в Подмосковье, и в черте города — по
Окружной железной дороге, Садовому и Бульварному коль¬
цам. Притихшей, настороженной, ощетинившейся надол¬
бами, противотанковыми ежами, с баррикадами и колючей
проволокой на улицах и проспектах, с зенитными расчетами
на площадях и крышах нынешнюю красавицу-Москву уже
и представить трудно. Отрядив квалифицированных рабо¬
чих вместе со станками на восток, фронтовая Москва тем
не менее чего только не производила. От самолетов, танков,
реактивных систем залпового огня, моторов до автоматов
и всего спектра боеприпасов. Москва, в 27 километрах от
которой находился враг, оставалась действующей столи¬
цей. Тут проводились все торжества, к которым советские
люди привыкли. Тут состоялся тот самый ноябрьский воен¬
ный парад, который привел Гитлера в бешенство. Город не
покидал Верховный Главнокомандующий. Такой столицей
гордились.
51

Убедившись, что охватить Москву клиньями с севера и юга
не удастся, гитлеровцы 1 декабря нанесли массированный
удар в самом центре Западного фронта, по кратчайшему на¬
правлению к нашей столице — вдоль Минского шоссе. В рай¬
оне Наро-Фоминска им удалось прорвать оборону советских
войск и выйти в тыл 5-й армии. Высочайшую распорядитель¬
ность в тех условиях проявил Г.К. Жуков. Контрударом частей
5-й и 33-й армий противника удалось остановить и стабилизи¬
ровать положение. К тому времени стало окончательно ясно:
враг исчерпал наступательные возможности. Он потерял под
Москвой убитыми и ранеными тысячи солдат и офицеров,
сотни танков, орудий и самолетов. Моральный дух гитлеров¬
цев подрывала и зима с лютыми морозами и бездорожьем.
Крайне важно было уловить тот самый день, а то и час,
когда для наступления у врага уже не было сил, а для органи¬
зации обороны на захваченных рубежах — времени. Ставка
Верховного Главнокомандования, Генеральный штаб, коман¬
дующий Западным фронтом генерал армии Г.К. Жуков этот
момент установили точно. Паузу считали недопустимой.
План контрнаступления готовился сутки.
5—6 декабря 1941 года войска Западного, Калининско¬
го и правого крыла Юго-Западного фронта (командующий
Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко, затем генерал-
лейтенант Ф.Я. Костенко) перешли в контрнаступление.
8	декабря Гитлер подписал директиву о переходе к обороне
по всему советско-германскому фронту.
Газеты, радио о контрнаступлении наших войск под Мо¬
сквой, первых крупных победах сообщили лишь 13 декабря.
Надо ли говорить, с каким внутренним торжеством, неопи¬
суемой радостью советские люди воспринимали освобожде¬
52

ние Истры, Солнечногорска, Клина, Калинина, Волоколам¬
ска. .. Миф о непобедимости гитлеровской орды был развеян.
Немец отступал, немец показывал пятки. Впервые с начала
Второй мировой войны. «Тайфун», разработанный по выс¬
шим канонам немецкого оперативного искусства, подкре¬
пленный материальными ресурсами всей Европы, обернул¬
ся мировым конфузом. До нашей победы в войне было еще
очень далеко, враг был в состоянии зализать первые раны, но
Москва, героически выстояв, одних отрезвила, окончательно
убедила в авантюрности самой идеи блицкрига на советских
просторах, других укрепила духовно, перед третьими в но¬
вых красках раскрыла характер русского человека, который,
в равной степени обладая мужеством и военным талантом,
Отечество свое никогда никому не уступит.
Ни одну битву, стратегическую операцию — не только,
разумеется, в годы Великой Отечественной войны — нельзя
воспринимать как чреду каких-то феерических успехов, не¬
кий единый порыв всех и каждого. Ведь были и поражения,
были и ошибки, и предательство, и глупость... Нередко слу¬
чалось так, что за ошибки своего командования бойцам при¬
ходилось расплачиваться кровью, а командирам — за ошиб¬
ки военно-политического руководства страны — званиями,
свободой, а то и самой жизнью.
АннаПОТЕХИНА,
Игорь ЦЫРЕНДОРЖИЕВ,
старший военный прокурор отдела
Главной военной прокуратуры
НЕ ВИНОВЕН!

Тяжелой оказалась судьба участника битвы за Москву
генерал-майора Петра Петровича Собенникова. Его блиста¬
тельная карьера от прапорщика Русской армии до советского
генерала рухнула за один день. Но он сумел отстоять свою
честь, доказать свою невиновность. Вернувшись после суда
на фронт полковником, лишенным боевых наград, он не
только вскоре был восстановлен в прежнем звании, но и стал
к концу войны генерал-лейтенантом.
Петр Петрович Собенников родился 13 июля 1894 года;
окончил Николаевское кавалерийское училище, участвовал
в Первой мировой войне. В 1918 году вступил в Красную ар¬
мию, воевал на фронтах Гражданской войны. Окончил Военно¬
академические курсы высшего начсостава РККА и Курсы усо¬
вершенствования высшего начальствующего состава РККА,
служил на различных командных и штабных должностях.
С февраля 1939-го преподавал общую тактику в Военной ака¬
демии им. М.В. Фрунзе, а в 1940 году стал заместителем гене¬
рального инспектора кавалерии Красной армии.
В марте 1941 года Петр Собенников был назначен ко¬
мандующим 8-й армией Прибалтийского Особого военно¬
го округа, который с началом войны был преобразован в
Северо-Западный фронт. 8-я армия генерал-майора Собен¬
никова по сравнению с другими являлась, пожалуй, наибо¬
лее подготовленной к отражению атак противника. Помимо
стрелковых корпусов (10-го и 11-го), 9-й противотанковой
артиллерийской бригады и ряда частей усиления она вклю¬
чала в себя 12-й механизированный корпус — ударную силу
не только армии, но и фронта.
Поэтому, когда перед командованием Северо-Западного
фронта Ставка поставила задачу о нанесения контрудара
54

по войскам прорвавшегося противника на шяуляйском на¬
правлении, в нем непосредственное участие приняли войска
генерала Собенникова. 23—25 июня 1941 года 12-й механи¬
зированный корпус 8-й армии с частью сил 3-го механизи¬
рованного корпуса 11-й армии нанес юго-западнее Шяуляя
контрудар по соединениям 4-й танковой группы противника,
в результате которого продвижение противника было задер¬
жано на несколько дней.
Успешная организация генералом Собенниковым боевых
действий в первые дни была замечена Ставкой. 3 июля 1941 года
его назначили командующим Северо-Западным фронтом.
В это время шел сбор и доукомплектование потрепанных
частей фронта, прибытие и сосредоточение новых соедине¬
ний и частей из резерва Ставки с занятием рубежей обороны,
объединение частей, уже находившихся, например, в укре¬
пленных районах и их перегруппировка... Были и неразбери¬
ха, и поспешные несогласованные действия, в том числе и на
фронтовом уровне управления войсками.
В частности, особую озабоченность генерала Собенникова
вызывала боеготовность 34-й армии, входящей в состав фрон¬
та. Ее командование было недостаточно готово к управлению
подчиненными войсками, поскольку начальником штаба ар-
*
мии являлся бывший начальник Глав^йлиции, а начальником
штаба тыла — бывший пожарный. Усугубляла ситуацию и
плохая связь между частями. Во время боевых действий ко¬
мандующий фронтом был вынужден отдавать распоряжения
войскам 34-й армии открытым текстом по аппарату «Морзе»,
поскольку другие виды связи отсутствовали.
Генералом Собенниковым были приняты все исчерпы¬
вающие меры по руководству войсками фронта, в том числе
55

пополнению соединений 34-й армии личным составом, воо¬
ружением, средствами связи, а также включению в ее состав
дополнительных боевых частей.
Под его непосредственным руководством в условиях зна¬
чительного превосходства немецких войск в личном соста¬
ве и технике 14—18 июля 1941 года войсками фронта был
успешно осуществлен контрудар под Сольцами. В результате
удалось отбросить противника на 40 км и разгромить тылы
его 56-го моторизованного корпуса, тем самым на некоторое
время ликвидировав угрозу прорыва к Новгороду.
В результате организованной и проведенной Собенни-
ковым в августе 1941 года активной наступательной опера¬
ции на Старую Руссу войска фронта, в первую очередь 34-й
армии, продвинулись почти на 40 км в глубину немецкой
обороны, что в определенной степени вынудило немецкое
командование 15 августа 1941 года прекратить дальнейшее
наступление группы армий «Центр» на Москву, немедленно
передать группе армий «Север» один танковый корпус. Кро¬
ме того, командующий группой армий «Север» был вынуж¬
ден остановить продвижение 41-го и 56-го моторизованных
корпусов на Ленинград и направить их на помощь 10-му ар¬
мейскому корпусу, подвергшемуся удару Северо-Западного
фронта. Вследствие переброски противником на старорус¬
ское направление значительных подвижных сил 34-я армия
была вынуждена отходить под ударами превосходящих не¬
мецких войск.
Из-за неудачи 34-й армии последовали репрессии в отно¬
шении командного состава этого объединения. В сентябре
1941 года без суда и следствия был расстрелян начальник ар¬
тиллерии 34-й армии генерал-майор Василий Гончаров, пре¬
56

дан суду военного трибунала и расстрелян командующий 34-й
армией генерал-майор Кузьма Качанов. Впоследствии после
войны эти офицеры были реабилитированы. Пострадал тогда
и Петр Собенников: его сняли с должности комфронта и на¬
значили командующим 43-й армией Резервного фронта.
Генерал Собенников вступил в командование 43-й армией
5 сентября 1941 года. К тому времени это объединение уже
понесло значительные потери вооружения, техники и лич¬
ного состава... Положение было тяжелым, о чем командарм
докладывал руководству фронта. Тем не менее ему удалось
добиться пополнения соединений и частей армии недостаю¬
щим вооружением и частично личным составом.
2 октября 1941 года к операции германских войск «Тай¬
фун» в полосе 43-й армии противник имел четырехкратное
превосходство, а на направлении главного удара в личном
составе — в 5 раз, в артиллерии — в 13 раз, в танках — в
14	раз.
Полученный около 22 часов 3 октября 1941 года приказ
командующего фронтом восстановить положение на реке
Снопот, которую к тому времени уже форсировали немец¬
кие войска, выполнить не представилось возможным из-за
натиска превосходящих сил противника. 4 октября 1941 года
была утрачена связь со 113-й дивизией, а на следующей день
и с другими соединениями. В этих условиях Собенников лич¬
но выезжал в 149-ю дивизию и со штабом армии занимался
сбором рассеянных частей и организацией противотанковой
обороны. На основные пути отхода им были высланы груп¬
пы из числа офицеров штаба, работников политотдела и со¬
трудников особого отдела. В результате принятых мер на не¬
которое время удалось задержать противника.
57

Лишь 6 октября 1941 года, с опозданием на двое-трое суток,
Ставкой Верховного Главнокомандования было принято реше¬
ние об отводе войск Резервного и Брянского фронтов. Нанести
запланированный контрудар 43-я армия не смогла вследствие
превосходства противника в личном составе, вооружении и
боевой технике, а выполнить приказ командующего фронтом
о	восстановлении обороны не имела возможности, поскольку
к тому времени противник продвинулся значительно дальше
указанного командующим фронтом рубежа.
Главный удар противника был нанесен по войскам 43-й
армии Резервного фронта 7 октября 1941 года. Он был на¬
правлен в сторону Вязьмы для окружения основных сил За¬
падного и Резервного фронтов. В непрерывных боях армия
генерала Собенникова несла тяжелые потери. Соединения
Резервного фронта, в том числе 43-й армии, под ударами пре¬
восходящих немецких сил были вынуждены отступать.
Спустя 9 дней — 16 октября 1941 года — последовал
арест генерала Собенникова. Следователи пытались доказать
его принадлежность к военно-фашистскому заговору, якобы
существовавшему и вскрытому в РККА в 1937—1938 го¬
дах. Первоначально ему было предъявлено обвинение в со¬
вершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 58—16 и
58—11 УК РСФСР (измена родине и участие в контррево¬
люционной организации). По версий следствия, все неудачи
Красной армии в первые месяцы Великой Отечественной во¬
йны можно было объяснить только предательством. Однако
подкрепить обвинение реальными фактами не получалось,
поскольку следствие не располагало хоть какими-нибудь
объективными доказательствами изменнического поведения
Собенникова. Поэтому дополнительно к указанному обвине¬
58

нию притянули его неудачное руководство оборонительными
боями возглавляемого им Северо-Западного фронта, а затем
43-й армии Резервного фронта, квалифицировав это как во¬
инское преступление, которое предусматривало уголовную
ответственность «за самовольное отступление начальника от
данных ему для боя распоряжений, совершенное не в целях
способствования неприятелю, но вопреки военным прави¬
лам», т.е. по п. «б» ст. 193—21 УК РСФСР.
В ходе следствия были допрошены только четыре воен¬
нослужащих младшего начальствующего состава соедине¬
ний 43-й армии Резервного фронта, которые каких-либо све¬
дений о преступных действиях генерал-майора Собенникова
не привели, а дали показания о недостатках при организа¬
ции обороны на отдельных участках фронта. В силу своего
должностного положения и отсутствия необходимого опыта
и знаний, а также из-за их нахождения во время боев далеко
от Собенникова дать объективную оценку его действиям как
военачальника они не могли.
Лица, которые могли подтвердить или опровергнуть пока¬
зания Собенникова о его невиновности, не были установлены
и допрошены. Документы, подтверждающие или опроверга¬
ющие виновность осужденного в содеянном, к материалам
уголовного дела не приобщены и судом не исследовались.
Надо сказать, что и расследование дела проводилось с су¬
щественными нарушениями закона. В частности, арест Со¬
бенникова был произведен 16 октября 1941 года, а с поста¬
новлением об избрании меры пресечения в виде содержания
под стражей арестованный был ознакомлен только 8 ноября.
При этом, согласно протоколам, имеющимся в уголовном
деле, допросы Собенникова проводились еще до возбужде¬
59

ния уголовного дела — 10, 13 октября 1941 года. Допрос по
существу обвинения не проводился, Собенников был допро¬
шен только лишь о своей биографии, круге знакомых и ха¬
рактере взаимоотношений с ними. В период с 8 ноября по
31	декабря 1941 года по делу не проведено ни одного след¬
ственного действия.
Изучая уголовное дело генерала Собенникова, стано¬
вишься свидетелем того, с каким достоинством и честью он
вел себя во время следствия.
Генерал Собенников отверг обвинение в участии в анти¬
советском военном заговоре и проведении вредительской ра¬
боты, направленной на поражение Красной армии в войне,
признав лишь, что «благодаря его преступной деятельности
противнику удалось рассеять части 43-й армии и совершить
прорыв». В судебном заседании 6 февраля 1942 года Со¬
бенников пояснял, что как командующий Северо-Западным
фронтом, а затем 43-й армией он ответственен за все пора¬
жения, которые понесли его части, что в ходе следствия ему
пришлось «воевать» со следователем за каждую формули¬
ровку в своих показаниях. Все недостатки в управлении вой¬
сками Северо-Западного фронта и 43-й армии, по его словам,
имели место, но не были вызваны предательством и трусо¬
стью с его стороны или кого-либо из его подчиненных, а яви¬
лись результатом наступления превосходящих сил немецких
войск, беспрерывной бомбежки авиации противника.
Приговором суда Петр Петрович был оправдан в части его
обвинения в совершении контрреволюционных преступле¬
ний и признан виновным по п. «б» ст. 193—21 УК РСФСР.
Его осудили на 5 лет лишения свободы с лишением государ¬
ственных наград: ордена Красного Знамени и юбилейной
60

медали «XX лет РККА», а также воинского звания генерал-
майор.
На следующий после вынесения приговора день, рассмо¬
трев ходатайство осужденного о помиловании, Президиум
Верховного Совета СССР счел возможным освободить Со¬
бенникова от отбывания наказания со снятием судимости.
Он был лишен вышеуказанных наград, понижен в воинском
звании до полковника и направлен на фронт с формулиров¬
кой «для использования на низшей военной работе».
С апреля по сентябрь 1942 года Собенников был прико¬
мандирован к группе Маршала Советского Союза К.Е. Во¬
рошилова, а затем вплоть до 1945 года воевал в составе
Брянского, Центрального, Белорусского и 2-го Белорусского
фронтов. В апреле 1943 года восстановлен в звании генерал-
майора, а в феврале 1944 года стал генерал-лейтенантом.
Завершил войну в Берлине в должности заместителя коман¬
дующего 3-й армией 2-го Белорусского фронта. За мужество
и воинское искусство его наградили орденами Ленина, Суво¬
рова II степени, Кутузова II степени, Богдана Хмельницкого
I	степени, Отечественной войны I степени, двумя орденами
Красного Знамени, медалями «За взятие Кёнигсберга», «За
победу над Германией».
После войны генерал-лейтенант П.П. Собенников коман¬
довал объединением, был заместителем командующего вой¬
сками военного округа. Затем сначала заместителем началь¬
ника, а в 1955—1959 годах — начальником Высших офицер¬
ских курсов «Выстрел». Умер 14 августа 1960 года, так и не
дожив до официальной реабилитации.
Рассмотрев материалы дела П.П. Собенникова по над¬
зорному представлению заместителя Генерального прокуро¬
61

ра Российской Федерации — Главного военного прокурора
С.Н. Фридинского, Президиум Верховного суда Российской
Федерации нашел вынесенное в 1942 году судебное решение
подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда,
изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам
уголовного дела, установленным судом первой инстанции,
и отменил неправосудный приговор Военной коллегии Вер¬
ховного суда СССР от 6 февраля 1942 года в отношении
Собенникова, а уголовное дело прекратил за отсутствием в
деянии состава преступления. Петр Петрович Собенников
реабилитирован. Спустя 68 лет.
Владимир ЛОТА
«ПЛАН "ЗЕТ" ОТМЕНЯЕТСЯ НАВСЕГДА»
В начале октября 1941 года началось наступление немцев
на Москву. Эта крупнейшая операция Великой Отечествен¬
ной войны имела кодовое название «Тайфун». Гитлер плани¬
ровал захватить советскую столицу до наступления зимних
холодов. Он считал, что с падением Москвы война с Россией
будет завершена.
В сражении под Москвой советские войска впервые раз¬
веяли миф о несокрушимости гитлеровских армий. В той
битве особую роль сыграла отечественная военная разведка.
Она помогла разгадать гитлеровский план захвата Москвы...
Темной сентябрьской ночью немецкий бомбардировщик
«Юнкерс-88» приближался к Москве. Командир самолета
капитан Месеершмидт вел свою боевую машину к советской
столице. Он уже не первый раз выполнял подобное задание
на Восточном фронте. Ночные полеты были безопаснее днев¬
62

ных. По команде Мессершмидта члены экипажа сбрасывали
авиационные бомбы на русские объекты, которые были даже
не видны с высоты полета. После бомбежки «Ю-88» возвра¬
щался на базу. На такое завершение очередного задания ка¬
питан рассчитывал и в этот раз, находясь за штурвалом свое¬
го бомбардировщика, быстро приближавшегося к Москве...
Но бомбардировщику Ю-88 не повезло. В районе Голи-
цыно самолет попал под огонь зениток и был подбит. Весь
экипаж погиб. В живых остался только капитан. Раненый
Мессершмидт успел покинуть горящий бомбардировщик и
раскрыть свой парашют. Он надеялся на лучшее...
Летчик приземлился в огороде одного из колхозных дво¬
ров. Такого гостя местные крестьяне не ждали. Обеспокоен¬
ные стрельбой зенитной батареи и светом прожекторов, не¬
сколько мужиков, которых еще не успели призвать в армию,
стояли около дома, где располагался сельсовет. Они и задер¬
жали немецкого парашютиста. Через день он был доставлен
в Москву. Действовало строгое распоряжение — всех воен¬
нопленных передавать в распоряжение Разведуправления
Красной армии. Так капитан Мессершмидт попал в руки со¬
ветской военной разведки.
Немецкому летчику была оказана необходимая меди¬
цинская помощь. После этого начались допросы. Во время
первого обыска у немца была изъята записная книжка, ко¬
торая заинтересовала представителей военной разведки.
Некоторые записи в ней были сделаны непонятными для
переводчика знаками. Оказалось, что это стенографическая
скоропись. В Разведуправлении нашелся сотрудник, кото¬
рый взялся расшифровать эти значки. Им оказался лейтенант
Виктор Бочкарев, который из Голицыно доставлял пленного
63

в Москву. До войны он окончил Украинский институт линг¬
вистического образования. Изучал немецкую стенографию.
Расшифровав первые фразы, Бочкарев понял, что в записной
книжке зафиксированы важные данные. Видимо, они были
записаны на каком-то совещании, которое могло представить
интерес для советской разведки.
Бочкарев несколько часов расшифровывал записи капита¬
на Мессершмидта. Из стенограммы удалось установить, что
немцы готовятся 1—2 октября начать наступление на Мо¬
скву. Это была важная информация. Она дополнялась переч¬
нем номеров авиационных частей немецкой армии, которые
должны были обеспечивать наступление немецких войск на
советскую столицу в составе группы армий «Центр». Коман¬
довал этой группой фельдмаршал Федор фон Бок.
В ходе дополнительных допросов немец сообщил мно¬
го других полезных сведений, которые в обобщенном виде
были доложены начальником военной разведки Верховному
Главнокомандующему И.В. Сталину.
Данные, которые были получены в середине сентября от
пленного фашистского летчика, подтверждались другими
источниками. Они добывались многочисленными разведы¬
вательно-диверсионными группами, действовавшими в тылу
противника на Украине, в Белоруссии и в уже захваченных
немцами российских городах. Важная информация посту¬
пала от агентов Разведуправления, антифашистов, которые
находились в Берлине, Париже, Лондоне, Женеве, Токио, Ва¬
шингтоне и в столицах других государств...
Война застала советскую военную разведку не в лучшей ее
форме. В 1936—1938 годах Разведуправление Красной армии
было подвергнуто «чистке», в результате которой военная раз¬
64

ведка была значительно ослаблена. О масштабах репрессий
против военных разведчиков можно суцить по скупым циф¬
рам доклада начальника РУ Красной армии И. Проскурова.
Этот доклад был сделан 25 мая 1940 года. Он предназначался
наркому обороны и комиссии ЦК ВКП(б). Проскуров, Герой
Советского Союза, честный и принципиальный генерал, до¬
кладывал: «Последние два года были периодом чистки аген¬
турных управлений и разведорганов от чуждых и враждебных
элементов. За эти годы органами НКВД арестовано свыше
200 человек, заменен весь руководящий состав до началь¬
ников отделов включительно. За время моего командования
только из центрального аппарата и подчиненных ему частей
отчислено по различным политическим причинам и деловым
соображениям 365 человек. Принято 326 человек, абсолютное
большинство из которых без разведывательной подготовки».
Через несколько месяцев И. Проскуров также будет ре¬
прессирован. По военной разведке был нанесен уничтожа¬
ющий удар. Последствия этой «чистки» несколько лет не
позволяли в полном объеме восстановить качество работы
Разведуправления Красной армии, в которое накануне войны
пришли молодые офицеры. Они были артиллеристами, хи¬
миками, летчиками, военными моряками. Обучаясь в воен¬
ных академиях и училищах, эти люди получили хорошую
теоретическую подготовку, но не имели опыта практической
разведывательной работы. Немногие оставшиеся в Развед-
управлении ветераны помогали новичкам осваивать прему¬
дрости агентурной профессии. Разведуправление, не один
раз обезглавленное и обескровленное акциями по борьбе с
«врагами народа», подобно сказочному Фениксу, постепенно
оживало и восстанавливало свои силы.
3	- 4550

В 1940-м и в первой половине 1941 года призрак страха
все еще бродил по этажам Разведуправления Красной армии.
Боязнь попасть в списки «врагов народа» сковывала инициа¬
тиву не'только рядовых разведчиков, но и руководителей
военной разведки. С 1935-го по август 1940 года сменилось
шесть начальников Разведуправления Красной армии. Были
репрессированы Я. Берзин, С. Урицкий, С. Гендин, А. Орлов,
И. Проскуров. В конце 1940 года начальником Разведуправ¬
ления был назначен генерал-лейтенант Филипп Голиков.
В это же время военная разведка решала одну из своих
самых главных задач — добывала сведения о приготовлени¬
ях Германии к войне против Советского Союза. Несмотря
на репрессии, за рубежом сохранился важнейший элемент
разведки — ее источники. За один предвоенный год воен¬
ная разведка получила от них более 300 донесений, которые
свидетельствовали о подготовке Гитлера к войне на Востоке.
В течение первой половины 1941 года военные разведчики
добыли неопровержимые доказательства и о направлениях
главных ударов германских войск. Захват Москвы был глав¬
ной задачей группы армий «Центр». Можно сказать, что бит¬
ва за Москву началась 22 июня 1941 года...
Сведения о замыслах германского военного командования
добывали военные разведчики, действовавшие в Берлине,
Женеве, Риме, Токио, Варшаве, Париже, Лондоне и в других
городах. Одним из них был генерал-майор Василий Тупиков,
военный атташе СССР в Германии.
Тупиков отправлялся в Берлин в начале января 1941 года.
Вечером 7 января, накануне убытия в командировку, его при¬
нял начальник Разведуправления генерал-лейтенант Голи¬
ков. Он определил своему резиденту в Германии первооче¬
66

редные задачи. Первым пунктом в приказе на командировку
было записано: «Установить группировку германских войск
в северных и в скандинавских странах, на западном фронте
и востоке Германии против СССР. Точно установить состав
каждой группировки, номера армейских групп, армий, кор¬
пусов, дивизий и полков всех родов войск, их дислокацию,
места расположения штабов, фамилии командующих и на¬
чальников штабов армейских групп, армий, армейских кор¬
пусов, а также танковых и моторизованных корпусов и воз¬
душных соединений».
Генерал Голиков понимал, что германские войска за вре¬
мя войны в Западной Европе приобрели значительный опыт
ведения боевых действий. Этого опыта не было у советских
командиров и офицеров Генерального штаба. Именно поэ¬
тому начальник военной разведки просил Туликова добыть
документальные сведения о боевом составе ударных герман¬
ских армий, корпусов и дивизий, оперативной и тактической
плотности боевых порядков, норм насыщения их средствами
усиления. Интересовала военную разведку и организация
взаимодействия родов войск, особенно боевое применение
танковых и моторизованных частей и соединений во взаимо¬
действии с авиацией и пехотой.
В.	Тупиков, которому был присвоен оперативный псев¬
доним «Арнольд», приложил немало сил, чтобы выполнить
приказ начальника Разведуправления. Он активизировал ра¬
боту с агентами «Альта», «Ариец», «Гейнц», «Хира». Они
начали передавать важные сведения о вооруженных силах
Германии, о планах германского командования по ведению
войны на Западном фронте. Через несколько дней после при¬
бытия в Берлин «Арнольд» восстановил связь с «Альтой»,
67

важнейшим агентом военной разведки в Берлине. 13 января
Тупиков докладывал в Центр: «Провел встречу с Альтой, ко¬
торая передала объемный материал, касающийся многих по¬
литических и военных вопросов...»
Под псевдонимом «Альта» с военной разведкой сотруд¬
ничала Ильза Штебе. До начала войны она работала журна¬
листкой в Варшаве, в 1939 году возвратилась в Берлин, где
с начала 1940 года стала сотрудником отдела пропаганды
министерства иностранных дел Германии. Именно эта му¬
жественная женщина добыла сведения о готовящемся напа¬
дении Германии на Советский Союз. В сентябре 1942 года
она была арестована гестапо и 14 декабря того же года при¬
говорена имперским судом к смертной казни. Вместе с ней
был арестован и казнен «Ариец», второй ценнейший источ¬
ник военной разведки в Германии.
«Альта» и «Ариец» были надежными источниками ин¬
формации, они были знакомы с политиками и военными, ко¬
торые занимали высокие посты в окружении Гитлера. В мар¬
те 1941 года «Альта» передала В. Туликову сведения о том,
что срок нападения Германии на Советский Союз назначен
на 15 июня.
Резидент военной разведки в Берлине был наблюдатель¬
ным разведчиком и тонким аналитиком. На основе имев¬
шихся в его распоряжении данных он докладывал в Центр:
«Качественное состояние вооруженных сил Германии по
признакам морально-политическим, обученности и осна¬
щенности сейчас пребывает в зените, и рассчитывать, что
оно продержится на таком уровне долгое время, у руково¬
дителей рейха нет оснований, так как уже теперь чувствует¬
ся, что наметившиеся осложнения, намекающие на затяжку
68

войны, вызывают острую нервозность среди широких слоев
германского населения...»
16 июня 1941 года Арнольд вновь срочно докладывает в
Центр: «Ариец еще раз сообщает о выступлении против нас
и назначает якобы установленный срок 22—25 июня. Быв¬
ший посол в Варшаве. Мольтке и пресс-атташе Бали полу¬
чили назначение в отдел пропаганды при штабе восточного
фронта. Пропагандистские материалы для русских областей
заготовлены. Финляндия и Румыния готовы выступить одно¬
временно с Германией».
Напряженно работали в предвоенный период и резиден-
туры военной разведки в Италии, Японии, Великобритании,
Болгарии, Польше, Румынии, Швейцарии и в некоторых дру¬
гих странах.
Из Румынии советский разведчик К. Велкиш, действовав¬
ший под псевдонимом «АВС», 4 мая сообщал: «Если рань¬
ше для нападения на СССР предусматривалась дата 15 мая,
то в связи с Югославией срок перенесен на середину июня.
Сначала удар будет нанесен авиацией по железнодорожным
узлам, шоссейным дорогам и аэродромам. Авиация СССР в
приграничной полосе будет быстро уничтожена, т.к. место
дислокации авиачастей немцам точно известно. Затем будут
двинуты бронемеханизированные части. Красная армия бу¬
дет разбита в четыре недели...»
В Лондоне действовала еще одна группа советских во¬
енных разведчиков, которыми руководил военный атташе
СССР в Великобритании генерал-майор И.А. Скляров. За
один только предвоенный год Скляров и подчиненные ему
офицеры направили в Центр 1638 листов телеграфных до¬
несений, большая часть из которых содержала сведения о
69

подготовке Германии к войне против СССР, о наращивании
объемов военного производства в Германии, о переговорах
немцев с руководителями Финляндии, Румынии, Италии и
Венгрии:
В резидентуре И. Склярова было несколько опытных раз¬
ведчиков. Одному из них, полковнику С. Кремеру, удалось
установить дружеские отношения с полковником Франти¬
шеком Моравцем. Этот офицер имел широкие возможности
по добыванию сведений о германской армии, дислокации
дивизий и корпусов, их боевом составе, вооружении, пере¬
мещении на европейском театре войны. Количество и каче¬
ство сведений, которые передал советской военной разведке
Ф. Моравец в 1941—1945 годах, трудно переоценить. Его
можно только условно сравнить с легендарным агентом Ру¬
дольфом Реслером, который сотрудничал в 1942—1943 годах
с резидентурой военной разведки «Дора» в Швейцарии.
Ф. Моравец был руководителем чехословацкого разведы¬
вательного бюро в Лондоне. Кремер, который привлек чеш¬
ского офицера к сотрудничеству с советской военной раз¬
ведкой, даже не мог представить себе, что он завербовал не
одного агента, которому присвоил псевдоним «Барон», а всю
разведывательную сеть чехословацкой разведки, которая дей¬
ствовала в Германии, Польше, Румынии, Болгарии, Франции
и в других странах, оккупированных Германией. Руководи¬
ли этой тайной сетью 11 офицеров — подчиненных Баро¬
на. Количество информации, которую передал Ф. Моравец
полковнику С. Кремеру, а позже — генерал-майору И. Скля¬
рову, было значительным. Поэтому разведчики с первых же
дней сотрудничества договорились встречаться 1-го, 10-го и
30-го числа каждого месяца. О качестве сведений чешского
70

полковника можно судить только по одному заданию, кото¬
рое генерал-майор И. Скляров получил из Москвы: «Про¬
шу срочно установить через Барона, какими самолетами, в
каком количестве вооружены 1, 2, 4 и 5 воздушные флоты
Германии. Сколько и каких самолетов выпускает германская
промышленность в месяц. Сколько и каких самолетов нахо¬
дится в резерве. Какие имеются запасы горючего, добыча в
месяц и месячное потребление...»
«Борьба с врагами» в Разведуправлении Красной армии,
словно ржавчина, подорвала доверие к сведениям, которые
добывались за пределами страны. Бывали случаи, когда важ¬
ные донесения военных разведчиков рассматривались как
дезинформация противника. Такая участь постигла многие
сообщения Рихарда Зорге. Его донесения из Японии не все
и не всегда докладывались наркому обороны. В настоящее
время уже хорошо известно, что разведдонесения Зорге
были точны, поступали своевременно и вскрывали важней¬
шие стратегические замыслы германского командования.
Важнейшие сведения содержались в одном из последних
донесений Зорге, поступившем 14 сентября 1941 года. Раз¬
ведчик сообщал: «По данным секретаря кабинета министров
Одзаки, японское правительство решило не выступать в те¬
кущем году против СССР, однако вооруженные силы будут
оставлены в Маньчжурии на случай выступления весной бу¬
дущего года при условии поражения СССР к тому времени.
После 15 сентября советский Дальний Восток можно счи¬
тать гарантированным от угрозы нападения со стороны Япо¬
нии...»
Подобные сведения о планах японского руководства по¬
ступали в Москву и от советского военного разведчика «Мо¬
71

риса», действовавшего в США. В июле — августе 1941 года
он направил в Центр 6 донесений, в которых точно отража¬
лись динамика германо-японских переговоров о перспек¬
тивах вступления Японии в войну против СССР и оконча¬
тельное решение японского кабинета. 7 августа 1941 года
«Морис» докладывал, что, по оценке высокопоставленных
японских дипломатов, «не может быть и речи о японском
выступлении против СССР до тех пор, пока Германия не до¬
бьется решающих побед на фронте».
Сведения Зорге и «Мориса», настоящее имя которого до
сих пор по известным причинам сохраняется в тайне, по¬
зволили Ставке принять важное решение о переброске части
сибирских и среднеазиатских дивизий на Западное направ¬
ление, в том числе и под Москву. Они сыграли важную роль
в срыве гитлеровского плана «Тайфун»...
В военной разведке всегда работали настоящие патриоты.
На основе донесений В. Туликова, И. Склярова, Г. Кегеля,
К. Велкиша, Р. Зорге, «Мориса» и других разведчиков только
за один предвоенный год было подготовлено 31 спецсооб-
щение. В некоторых из них прямо говорилось о подготовке
Германии к войне против СССР. Эти документы предназна¬
чались для Сталина, Молотова, Ворошилова, Тимошенко,
Берии, Жукова и для других первых лиц государства.
К сожалению, иногда Ф. Голиков в докладах Сталину
делал выводы, которые строились на «фундаментальном»
предсказании вождя о том, что Гитлер в 1941 году не нападет
на СССР. 20 марта 1941 года Голиков докладывал Сталину
меморандум «Варианты боевых действий германской армии
против СССР». В этом документе излагался детальный план
замысла Гитлера по ведению войны на Востоке, что было
72

подтверждено после изучения захваченных архивных до¬
кументов Третьего рейха. Однако Голиков сделал выводы,
которые были прямо противоположны добытым военной
разведкой сведениям. Он утверждал, что «на основании всех
приведенных выше высказываний и возможных вариантов
действий... наиболее возможным сроком начала военных
действий против СССР будет являться момент после победы
над Англией или после заключения с ней почетного для Гер¬
мании мира. Слухи и документы, говорящие о неизбежности
весной этого года войны против СССР, необходимо расцени¬
вать как дезинформацию, исходящую от английской и даже,
может быть, немецкой разведки».
Почему Ф. Голиков сделал подобные выводы?
В конце сентября 2001 года мне довелось встретиться с
генерал-полковником Анатолием Георгиевичем Павловым.
Он был участником битвы под Москвой, многие годы за¬
нимался агентурной военной разведкой, был заместителем
начальника Главного разведывательного управления. Мы
обсуждали проблемы деятельности военной разведки в
1941	году. Вполне естественно, я попросил Анатолия Георги¬
евича высказать свою точку зрения о позиции Голикова, кото¬
рую он занял во время доклада Сталину 20 марта 1941 года.
—	Сталин, нарком обороны Тимошенко и начальник Ге¬
нерального штаба Жуков были в курсе того, что Германия
готовится к войне против СССР, — сказал Павлов. — Такая
информация поступала к руководству страны из наших по¬
сольств, от агентурных источников НКВД. Все важные до¬
несения источников Разведуправления Красной армии также
докладывались первым лицам государства.
Подумав, генерал-полковник Павлов продолжил:
73

—	Выводы Голикова — это угодничество. И, конечно,
страх за свою судьбу. В его памяти, видимо, были еще свежи
воспоминания о судьбах всех его предшественников на по¬
сту начальника военной разведки. Поступок Голикова — тя¬
желый урок для разведки...
Трудно сказать, что думал об этом сам Голиков. Но че¬
рез некоторое время он, видимо, понял, какую серьезную
ошибку допустил 20 марта 1941 года. Через месяц, когда в
Разведуправление Красной армии поступили новые неопро¬
вержимые доказательства о подготовке немцев к войне про¬
тив СССР, Голиков действовал иначе. 9 мая 1941 года началь¬
ник военной разведки докладывал наркому обороны СССР
С.К. Тимошенко и начальнику Генерального штаба Г.К. Жу¬
кову материалы, подготовленные военным атташе СССР
в Берлине генерал-майором В. Тупиковым. В том докладе,
который назывался «О планах германского нападения на
СССР», давалась объективная оценка группировки герман¬
ских войск и указывались направления их ударов при напа¬
дении на СССР.
Были и другие важные спецсообщения военной разведки
высшему воеНно-политическому руководству страны.
Разведуправление Красной армии почти точно установи¬
ло группировку немецких войск вдоль советской границы.
По данным военной разведки, к 22 июня 1941 года против
СССР были сосредоточены 191 дивизия и отдельная брига¬
да. В захваченных после войны документах немецкого гене¬
рального штаба указано, что против СССР в начальный пе¬
риод войны было брошено 199 дивизий и отдельных бригад.
Военная разведка достаточно полно и своевременно вскрыла
подготовку Германии к нападению на СССР и регулярно ин¬
74

формировала руководство страны о динамике наращивания
сил вторжения и возможных сроках начала агрессии.
Военное искусство — это теория и практика подготовки
и ведения военных действий на суше, море и в воздухе. Осо¬
бую роль в этом ратном искусстве играет разведка. Она не
заменяет военную мощь государства, но многократно уси¬
ливает ее. Своевременно добывая точные сведения, разведка
расширяет представление политического руководства стра¬
ны о реальных событиях, происходящих в мире, позволяет
добиваться успехов на дипломатических переговорах, не до¬
пускать военных конфликтов и выигрывать войны. В этом ее
дорогостоящее предназначение.
Далеко не каждый офицер может командовать полком или
дивизией. Далеко не каждый генерал может руководить во¬
енной разведкой. Ф. Голиков это понял и с первых же дней
войны просился на фронт, был в итоге назначен командую¬
щим 10-й армией, которая успешно сражалась под Москвой.
Накануне и в ходе битвы под Москвой Ставка Верхов¬
ного Главнокомандования получила от военной разведки
значительный объем информации, которая позволила точно
определить основной замысел фельдмаршала фон Бока в
операции по захвату советской столицы. На этот раз данные
военной разведки были полностью учтены.
Трудно в полной мере оценить вклад военных разведчи¬
ков в подготовку разгрома немецко-фашистских захватчиков
под Москвой. Для этого лучше всего вспомнить оценку, ко¬
торую дал военным разведчикам Маршал Советского Союза
Г.К. Жуков. Она пережила время и полностью соответствует
тому, что было. В своих воспоминаниях он писал, что хорошо
организованная разведка, глубокий и всесторонний анализ
75

обстановки позволили Генеральному штабу Красной армии
и командованию Западного фронта своевременно вскрыть
замысел врага на новое наступление и в соответствии с этим
построить ^борону. «Ударному плану противника, — вспо¬
минал Г.К. Жуков, — мы противопоставили глубокую эше¬
лонированную оборону, оснащенную достаточным количе¬
ством противотанковых и инженерных средств. Здесь же, на
самых опасных направлениях, сосредоточились все наши
основные танковые части...»
Командующий группой немецких армий «Центр» фельд¬
маршал Федор фон Бок был потомственным военным. Его
прадед служил в армии Фридриха II, дед сражался в напо¬
леоновские времена под Иеной, отец командовал дивизией.
В 17 лет фон Бок получил первое офицерское звание и к
1941	году стал фельдмаршалом германской армии. Самолю¬
бивый фон Бок принимал участие в разработке плана войны
Германии против СССР, был рьяным сторонником операции
«Барбаросса». Именно ему, фон Боку, Гитлер поручил взятие
Москвы.
7 сентября 1941 года фельдмаршал фон Бок, который вел
дневник на протяжении всей войны, сделал в нем такую за¬
пись: «Согласно директиве фюрера, наконец исполняется
мое давнее желание: начать наступление против главных
русских сил».
16	сентября в Берлине был утвержден план немецкого
наступления на Москву, который получил кодовое название
«Тайфун». Такое наименование придумал сам Гитлер. Фю¬
рер считал, что армии под командованием фон Бока должны,
подобно тайфуну, уничтожить силы Брянского, Западного,
Калининского и Резервного фронтов русских и расчистить
76

дорогу на Москву. Захват Москвы, полагал Гитлер, приведет
к полному поражению России и окончанию войны на Вос¬
токе.
Первое наступление на Москву началось именно в те сро¬
ки, как и было записано в личной книжке германского лет¬
чика, сбитого в районе Голицыно. На московском стратеги¬
ческом направлении немецкое командование сосредоточило
свои лучшие силы. Гитлер в приказе по Восточному фрон¬
ту отмечал: «Создана, наконец, предпосылка к последнему
огромному удару, который еще до наступления зимы должен
привести к уничтожению врага...»
Москва стала прифронтовым городом. Многие Нарко¬
маты и главные управления уже были переведены в другие
города Советского Союза. Разведуправление Красной армии
тоже было переведено в Куйбышев, но в Москве продолжа¬
ли работать Государственный комитет обороны, И.В. Ста¬
лин. В столице находились начальник военной разведки и
несколько офицеров европейского отдела Разведуправления.
Они отвечали за организацию и ведение разведки во всех
странах Западной и Восточной Европы, оккупированных
немецкими войсками. Возглавлял отдел полковник Иван
Большаков. Его заместителем был полковой комиссар Лео¬
нид Эпштейн, старшим помощником начальника отдела был
военинженер 2-го ранга Константин Леонтьев. На связи у
Леонтьева, до начала войны, находился ценнейший агент,
который работал в германском посольстве в Москве. В Раз-
ведуправлении он числился под условным шифром «ХВЦ».
На самом деле его звали Герхард Кегель. С июня 1940-го по
июнь 1941 года Кегель передал Леонтьеву 20 донесений, в
которых говорилось о планах германского руководства по
77

подготовке войны против СССР. Бесстрашный антифашист
Кегель 15 июня 1941 года сообщил о том, что в немецком
посольстве твердо убеждены, что Германия стоит «перед на¬
падением на СССР в течение ближайших дней. По данным
советника Шибера, нападение произойдет 23 или 24 июня.
Имеется приказ, чтобы тяжелая артиллерия к 19 июня была
переброшена из Кракова к границам СССР».
21 июня Герхард Кегель вызвал на экстренную встречу
советского разведчика и сообщил ему, что «война начнется в
ближайшие 48 часов». Вечером в 19 часов того же 21 июня,
рискуя жизнью, он еще раз вызывает Леонтьева на встречу и
докладывает, что «посольство утром получило указание уни¬
чтожить все секретные бумаги. Всем сотрудникам посоль¬
ства приказано до утра 22 июня запаковать все свои вещи
и сдать их в посольство, самим также находиться в здании
посольства...»
В тот же вечер начальник военной разведки направил
Сталину, Молотову и Тимошенко еще одно спецсообщение,
в котором было изложено сообщение Герхарда Кегеля о том,
что в германском посольстве «все считают, что наступающей
ночью начнется война...»
Сотрудники отдела полковника Большакова в ночь с 21 на
22 июня все остались на своих рабочих местах. На рассвете
22 июня радист резидентуры военной разведки в Берлине на¬
правил в Москву радиограмму, в которой было всего одно
слово: «ГРОЗА!» Это был условный сигнал, которым радист
сообщал о начале войны Германии против СССР...
Битва под Москвой стала труднейшим испытанием для
советского Генерального штаба, командующих фронтами,
для командиров и солдат, которые сражались с врагом на бес¬
78

крайних просторах Подмосковья и прилегающих к нему об¬
ластей. Московское сражение было самым серьезным экза¬
меном на профессиональную зрелость и для отечественной
военной разведки, которая не имела права на ошибку.;
Гитлеровские дивизии приближались к Москве. 19 октя¬
бря Государственный Комитет Обороны ввел в Москве и
прилегающих к ней районах осадное положение. За день до
этого полковник Большаков пригласил в свой кабинет, кото¬
рый располагался на втором этаже здания Разведуправления
в Знаменском переулке, полкового комиссара JI. Эпштейна,
военинженера К. Леонтьева, капитана М. Полякову и еще чет¬
верых сотрудников отдела. Большаков сообщил офицерам,
что в Разведуправлении разработан секретный «План “Z”»,
предусматривающий создание пяти нелегальных резиден-
тур военной разведки, которые будут действовать в Москве в
случае ее захвата фашистами. В состав каждой резидентуры
входило несколько человек из наиболее надежных и прове¬
ренных москвичей — рабочих, инженеров, учителей, арти¬
стов. В одну из групп входила Анна Серова — сотрудница
киностудии «Мосфильм», в другую нелегальную резиденту-
ру согласилась вступить работница Центрального телеграфа
Нина Короленко. В третьей группе был артист Московского
цирка Карандаш. Группу «Центр» было поручено возглавить
капитану М. Поляковой, одному из самых опытных развед¬
чиков европейского отдела. Резидентуру «Запад» должен
был возглавить старший лейтенант С. Куроедов. Группой
«Север» было поручено командовать старшему лейтенанту
П. Романенко.
Москвичи самоотверженно готовились защищать свой
любимый город. Страна и ее Красная армия были полны ре¬
79

шимости на подступах к нашей столице показать твердость
духа и силу своего оружия.
После совещания у полковника Большакова «План “Зет”»
был введен в действие. Военные разведчики М. Полякова,
В.	Бочкарев, С. Куроедов, П. Романенко, В. Медведев, В. Рот-
тер были готовы к работе в чрезвычайных условиях.
В таких условиях уже несколько месяцев действова¬
ли разведывательные отделы всех фронтов. С первых дней
войны готовились и направлялись в тыл к противнику
разведывательно-диверсионные группы. Разведывательны¬
ми органами Западного фронта только с 1 июля по 1 августа
были переброшены в тыл противника около 500 разведчиков,
17	партизанских отрядов, 29 разведывательно-диверсионных
групп. Когда в конце июля группа армий «Центр», рвавшаяся
к Москве, перешла к временной обороне, военная разведка
активно добывала сведения о силах фельдмаршала фон Бока
и его планах перехода в новое наступление.
В августе в тыл к немцам был направлен парашютно-
десантный отряд во главе с И.Ф. Ширинкиным. В отряд
входили 27 человек. С 7 сентября по 1 ноября разведчики
успешно действовали в Смоленской, Витебской, Псковской
и Новгородской областях. После возвращения с задания ко¬
мандование отряда докладывало о проделанной в тылу врага
работе командующему фронтом Г.К. Жукову. О действиях
отряда в ноябре 1941 года писала газета «Комсомольская
правда».
В ноябре 1941 года в тылу у немцев в районе Наро-
Фоминска действовал и разведывательный отряд, которым
командовал Б. Крайнов. В составе этого отряда было несколь¬
ко девушек — студенток московских вузов. Среди них была и
80

Вера Волошина, бывшая студентка Московского института со¬
ветской кооперации. Ночью в районе деревни Головково отряд
столкнулся с немцами. Вера Волошина отвлекла противника
на себя, давая другим членам группы возвратиться на базу и
передать командованию добытую ценную разведывательную
информацию. Бой был неравным. Разведчица была ранена
и захвачена гитлеровцами. Допросы и пытки не сломили ее
волю, и она ничего не выдала немцам. Многие годы о судьбе
Веры Волошиной ничего не было известно. В восьмидесятых
годах ее судьбой заинтересовались студенты института, кото¬
рые нашли очевидцев казни отважной разведчицы. Благодаря
настойчивым усилиям сотрудника Московского университета
потребительской кооперации полковника запаса Н. Анохина
и директора музея этого высшего учебного заведения Анто¬
нины Булгаковой в 1994 году Указом Президента РФ Вере
Волошиной было присвоено звание Героя России (посмер¬
тно). Студенты университета установили в деревне Крюково
памятник Вере Волошиной. Имя этой отважной разведчицы
присвоено одному из судов Азовского морского пароходства
и малой планете.
На протяжении всей Московской битвы в тылу врага
действовали разведывательные отряды и группы «Огонь»,
«Ястреб», «Абрам», «Игорь», «Профессор», «Бравый», «Ряб¬
чик», «Смелый» и многие другие. Бойцы этих разведотрядов
смело уходили в тыл противника и добывали сведения, ко¬
торые позволяли своевременно раскрывать планы фон Бока,
Гудериана, Клюге и других немецких полководцев.
В битве под Москвой отличилась и отечественная радио-
разведка. В сентябре 1941 года из Ташкента в Москву был
переброшен 490-й радиодивизион. Он станет радиодивизио¬
81

ном «Осназ» Ставки Верховного Главнокомандования. Ди¬
визион успешно выполнял задачи по разведке немецкой бом¬
бардировочной авиации, устанавливал, с каких аэродромов
какие самолеты и в каком количестве поднимались в воздух
для совершения налетов на Москву и другие крупные про¬
мышленные центры. С первых же дней командование диви¬
зиона имело прямую связь со штабом ПВО и за один-два часа
предупреждало о возможных налетах немецкой авиации. Так
что бомбардировщик Ю-88, которым управлял капитан Мес-
сершмидт, неслучайно попал под обстрел советских зенит¬
чиков. О его маршруте они были предупреждены заранее...
В ноябре — декабре 1941 года все попытки немцев про¬
рвать стратегическую оборону советских войск оказались
безуспешными. Ни с запада, ни с юга немцам не удалось во¬
рваться в Москву. В начале декабря силы Западного, Кали¬
нинского и Юго-Западного фронтов перешли в контрнасту¬
пление. Началась наступательная операция советских войск,
в которой военная разведка продолжала активно добывать
сведения о замыслах противника. В битве под Москвой воен¬
ные разведчики не только добывали сведения о противнике,
но и активно вели диверсионную работу в глубоком тылу.
В одном из архивных документов разведотдела Западно¬
го фронта говорится, что в тыл к немцам «были направлены
71 диверсионная группа и отряд общим количеством 1194 че¬
ловека». В указаниях разведотдела Калининского фронта на
завершающем этапе битвы за Москву говорилось: «Путем
резкой активизации диверсий сократить до минимума пере¬
возки войск и грузов противника по важным магистралям и
особенно на Смоленском направлении с тем, чтобы помочь пе¬
редовым частям, перешедшим в наступление на этом участке
82

фронта...» Подготовкой к работе во вражеском тылу юношей
и девушек из Москвы, Смоленска, Ярославля и других горо¬
дов занимался разведотдел Западного фронта, который имел
условное наименование «Войсковая часть 9903». Командовал
этой частью майор А.К. Спрогис. В отряде Спрогиса проходи¬
ли подготовку Зоя Космодемьянская, Вера Волошина, Федор
Горбач, Константин Пахомов, Павел Кирьянов.
«В период битвы под Москвой, — вспоминал генерал
армии С.М. Штеменко, который в 1941 году был заместите¬
лем начальника направления оперативного управления Гене¬
рального штаба, — мы знали, например, о противнике до¬
статочно много, чтобы точно определить замысел, характер
и направления его действий. Нам была известна степень на¬
пряжения сил немецко-фашистских войск на всем фронте их
наступления. Поэтому советское Верховное Главнокомандо¬
вание приняло решение на переход в контрнаступление под
Москвой в наиболее подходящий для этого момент...». Сло¬
мив сопротивление армий фельдмаршала фон Бока, в начале
января 1942 года советские войска нанесли им сокрушитель¬
ное поражение.
Битва под Москвой продолжалась 203 дня. На огромном
пространстве, по размерам равном территории Франции, ко¬
торую немцы завоевали всего за неполных два месяца, со¬
ветские генералы Г.К. Жуков, К.К. Рокоссовский, И.С. Конев,
А.И. Белов, JI.A. Говоров укротили фельдмаршала фон Бока,
Гудериана, Гепнера, Штрауса и других полководцев Третьего
рейха. После провала операции «Тайфун» Гитлер отправил
фельдмаршала фон Бока в отставку.
Военная разведка во время битвы под Москвой успешно
выполнила одну из своих главных задач. После этого раз¬
83

грома немцев Верховный Главнокомандующий впервые из¬
менил свое отношение к Разведуправлению Красной армии
и его сотрудникам.
В феврале 1942 года полковник Большаков проводил оче¬
редное совещание с офицерами европейского отдела Раз-
ведуправления Красной армии. Совещание было коротким.
Полковник дал краткую характеристику ситуации, сложив¬
шейся после разгрома немцев под Москвой, и объявил, что
«План “Зет”» отменяется. Когда кто-то из офицеров спросил,
на какое время отменяется этот план, Большаков громко и
внятно уточнил: «План “Зет” отменяется навсегда!»
Присутствовавшие на совещании Л. Эпштейн, К. Леон¬
тьев, М. Полякова и другие офицеры поняли, что в Великой
Отечественной войне наступает новый этап. Они еще не зна¬
ли, как будут развиваться события на советско-германском
фронте, не предполагали, что после поражения под Москвой
Гитлер прикажет гестапо выявить и уничтожить все разве¬
дывательные организации советской военной разведки в Гер¬
мании, Италии, Польше, Франции, Болгарии, Чехословакии,
Бельгии и других странах. Будут арестованы и казнены мно¬
гие советские разведчики, уничтожена резидентура Ш. Радо,
действовавшая в нейтральной Швейцарии...
В битве под Москвой советская военная разведка приоб¬
рела значительный опыт. Стало ясно, что структура Развед-
управления не в полной мере соответствует тем жестким
условиям, которые предъявляет к разведке война. 31 января
1942	года комиссар И. Ильичев подготовил докладную за¬
писку в Государственный Комитет Обороны с предложени¬
ем провести реорганизацию Разведывательного управления
Красной армии, усилить его материальную базу. В течение
84

1942	года организационная структура военной разведки из¬
менялась дважды.
В октябре 1942 года исполнилась первая годовщина начала
битвы под Москвой. Она прошла незаметно. До победы над на¬
цистской Германией еще было далеко. Но в конце октября про¬
изошло событие, которое, возможно, каким-то образом было
связано с этой годовщиной. Народный комиссар обороны СССР
И.В. Сталин подписал постановление ГКО о создании Главного
разведывательного управления. Конечно, такое решение прежде
всего было продиктовано условиями войны. Но этим постанов¬
лением Главное разведывательное управление выделялось из
состава Генерального штаба и подчинялось народному комис¬
сару обороны. Сталин стал лично курировать ведение военной
агентурной разведки как за границей, так и на временно окку¬
пированной гитлеровцами советской территории...
...В 1956 году подполковник Виктор Бочкарев работал
старшим помощником военного атташе СССР в Австрии.
В мае он выехал на автомашине из Вены в Зальцбург для вы¬
полнения важного задания. На дороге, ближе к Зальцбургу,
Бочкарев сделал остановку и направился к местному ресто¬
рану, чтобы пообедать. В это же время на парковке недале¬
ко от машины Бочкарева остановилась автомашина, которая
двигалась по шоссе из Зальцбурга в Вену. Из нее вышел по¬
жилой мужчина, который тоже направился в ресторан. Когда
подполковник Бочкарев остановился у дверей в ресторанчик,
он обратил внимание на незнакомца, который прибыл из
Зальцбурга. Тот тоже посмотрел на Бочкарева, который был
одет в добротный костюм и был похож на местного австрий¬
ца. Незнакомец быстро подошел к Бочкареву, поздоровался с
ним и сказал, что в 1941 году они встречались в Москве.
85

—	Я — Мессершмидт. Капитан Мессершмидт, — настой¬
чиво напоминал Бочкареву незнакомец. — Вы меня не узнае¬
те? Мы с вами беседовали в Москве в сентябре 1941 года.
Бочкарев посмотрел на незнакомца. Около него стоял
бывший капитан германских военно-воздушных сил Ганс
Мессершмидт. В это трудно было поверить, но это было дей¬
ствительно так! Бочкарев узнал командира Ю-88 несмотря
на то что после тех встреч в Разведуправлении Красной ар¬
мии прошло около пятнадцати лет.
Подполковник Бочкарев улыбнулся и сказал, что, возмож¬
но, они где-то и встречались.
Через несколько минут старший помощник советского
военного атташе мчался по трассе в Зальцбург. Герр Мес¬
сершмидт ехал в противоположном направлении. На этот
раз они расстались навсегда. Они уже не были врагами,
но в тот майский день каждый из них, видимо, думал о
том, как удивительно мал тот самый мир, в котором они
живут...
Глава 3
ЗА СТРОКОЙ ДОКУМЕНТА
ПЕРВЫЕ УРОКИ ВОЙНЫ
Представляем документ, датированный 25 сентября
1941 года, — доклад «Некоторые выводы из опыта первых
трех месяцев войны и характер ближнего боя» генерал-
лейтенанта С.А. Калинина Военному совету Западного фрон¬
та, в котором подведены итоги первых месяцев боев Красной
армии с немецко-фашистскими захватчиками.
86

Комментарии к документу подготовлены доктором исто¬
рических наук Михаилом Мягковым (Институт всеобщей
истории РАН), специалистом по Московской битве.
Германская армия:
1.	Сильные стороны врага:
Стойкость в обороне. Даже мелкие группы иногда прочно
удерживают местность, применяя маневр по фронту и из глу¬
бины. Искусное использование местности, наблюдательных
пунктов, способность быстро превращать их в опорные пун¬
кты. Хорошее взаимодействие основных родов войск в на¬
ступлении. При этом главную роль играют авиация и танки,
работающие строго в интересах пехоты, иногда повторяя по
несколько раз свою работу по требованию последней. Силь¬
ный минометный огонь и, видимо, хорошая обеспеченность
минометами, насыщенность автоматического огня.
2.	Слабые стороны врага:
Основное, что определяет все рода войск, особенно пехо¬
ту, — это боязнь потерь. Явление это резко выражено, оно
заставило германское командование отступить от классиче¬
ских форм ведения операции и боя. Но об этом ниже. Не¬
способность наступления на подготовленную оборону. Это,
по-видимому, связано с недостатком артиллерии. Боязнь
ночных действий, боязнь штыка и, как следствие, не приме¬
няют контратак. Небрежность в службе обеспечения — это,
по-видимому, результат самомнения.
3.	Как вывод, немецкая тактика и стратегия приспособи¬
лись к этим конкретным условиям. Наступление ведется на
широком фронте, обычно робко, за огневой завесой. Танки
также двигаются скачками, ведя с остановок огонь по рубе¬
жам. Если нарываются на сопротивление — останавлива¬
87

ются. Иногда делают повторную попытку, но и эта попытка
ведется без настойчивости, обычно достаточно вывести из
строя 3—5 танков, чтобы последовал окончательный отказ
от наступления в данном направлении. Вообще лобовых атак
немцы избегают, излюбленные: фланг-стык.
Зато там, где нет достаточного сопротивления, двигаются
в быстром темпе до тех пор, пока не встречаются с сопро¬
тивлением. При этом немцы не боятся за фланги и в обна¬
руженный пустырь продвигают возможно больше сил с по¬
следующим распространением в стороны, чем завершается
окружение остающихся в промежутках наших частей. По-
видимому, немцев не смущает и то обстоятельство, что это
движение в пустыри выводит их к цели окружными путями с
затратой значительно большего времени.
4.	Примерно с первых чисел августа отчетливо выявилось
поведение немцев, которое выражается формулой: страте¬
гически — наступать, тактически — обороняться. На всем
Западном фронте с начала августа ни разу не было сосредо¬
точения крупных сил и не сделано попытки прорваться на
московском направлении по образцам войны 1914—1917 гг.
Попытки под Ярцево, Ельней, Брянском не могут равнять¬
ся ни по сосредоточению войск, ни по настойчивости ни с
одной крупной операцией периода Первой мировой войны.
5.	Оборона также резко отличается от прошлого. Оборона
состоит из отдельных опорных пунктов, занятых небольшим
числом бойцов, но с большим сосредоточением огня автома¬
тов и минометов на наиболее важных направлениях с резер¬
вами в глубине. Во многих случаях немцы не вели упорной
обороны передней полосы, а при появлении наших танков
часто бросали все и убегали, уступая 5—6 км глубины. По-

еле чего вступали в дело оставленные в тылу автоматчики
«кукушки». Характерным примером является ввод резервов
в один или оба фланга, — то, что у нас в военной литературе
называлось «рубить под корень». Обычно сперва появлялась
на флангах группа мотоциклистов... Затем появляются танки
10—20 штук, мотопехота. Немцы широко применяют ловуш¬
ки, сознательно заманивая в них, особенно когда заметили
прибытие свежей части — еще не обстрелянной. Иногда
заманивают довольно далеко. Я подозреваю, что умышлен¬
но бросают кое-что из вооружения, чтобы у наших частей
усилилось впечатление о победе, — а на деле настал самый
опасный момент.
6.	Сила немцев в огне, и они это знают и используют его
на всю мощь. Маневрирование огнем поставлено хорошо.
В целях корректировки по-новому применили показ целей
ракетами, трассирующими пулями, «кукушками», остав¬
ленными в тылу, и при всем при этом стрельба немцев не
является меткой. До штыка дело не доводится. Мы приняли
это как боязнь. В основном это верно. Но не надо забывать,
что это может проявляться сознательно. Известный всем ге¬
нерал Людендорф в своих воспоминаниях в нескольких ме¬
стах ругает себя за то, что весь 1914 и 1915 гг. войны они
очень много дрались. Не считались с потерями, и тогда он
уже рекомендовал не доводить дело с русскими до штыко¬
вого удара, в котором численное превосходство последних
в конце концов возьмет верх. Эти его советы, по-видимому,
восприняты армией.
7.	Большую роль во всех видах боя немцы уделили устра¬
шению. Напугать, исходя из правила: кто испугался, тот на¬
половину побежден. Это отчетливо выявилось во всех прие-

. мах боя и даже в конструкции и окраске орудий, танков, са¬
молетов. Для этого выбирается самый подходящий момент,
обычно под вечер, когда перипетиями дневного боя нервы
накалены, появляются группы самолетов, танков, отдельных
автоматчиков на флангах и в тылу, и все это начинает отча¬
янную стрельбу, часто бесцельную. Спокойные войска могли
бы радоваться, видя, как зря расходуются снаряды. Однако на
уставших в дневном бою это иногда действует плохо. А тут
еще случайно или умышленно диверсантами перережут¬
ся провода, и связь перестает действовать. В такие минуты
даже крепкие нервы начинают сдавать.
С целью устрашения немецкая авиация сбрасывала на
голову пехоты пустые консервные банки, железнодорожные
костыли и гайки, обрубки рельс, иногда применяя пикиро¬
вание с сильным воем, но не сбрасывая никаких бомб. То
же самое по-своему делали танки. Беспорядочно стреляя по
рубежам, подходили к нашей обороне, и если нашими пере¬
довыми частями не проявлялось стойкости, тогда танки сме¬
ло бросались вперед, за ними мотопехота, и все их старание
направлялось на нанесение возможно больших потерь. Для
устрашения применяется даже такое на первый взгляд невин¬
ное средство, как ракеты. Ночью пускают их с разных мест
и в разных направлениях. При этом иногда кричат — «русс,
уходи, окружим». Воскрешение азиатской тактики.
8.	По ночам, особенно когда замечают признаки подготов¬
ки к ночному бою, немцы жгут деревни, выбрасывают массу
осветительных ракет и время от времени открывают огонь из
автоматов и минометов.
Окопы роют небрежно. Это яма пол или три четверти ме¬
тра глубиной, в которой можно, вытянувшись, лечь. На дне
90

солома, колхозное одеяло или большая шаль — вот и все.
Бруствер совсем не рассчитывается на то, чтобы его не про¬
била пуля, просто маленькая насыпь — бугорок слегка за¬
маскированный. В местах, где фронт на несколько дней
стабилизировался, находили окопы полного профиля с ко¬
зырьками, минированные поля, заранее подготовленные
проволочные заграждения... использовались танки, свои и
захваченные наши, как доты... но все это на главных направ¬
лениях — сплошного фронта нет. Минометы располагаются
обычно непосредственно за домом, сараем, за группой де¬
ревьев, в овраге. Обнаружить их является весьма трудным
делом. Обычная картина — огня много, а откуда он ведется,
не видно, целей нет. Наша артиллерия вынуждена стрелять
по площадям. Нет целей для авиационной бомбардировки.
Однако такой порядок в большинстве оказывался устойчи¬
вым. Требуется хорошая организация наступления, чтобы
проломить его.
Вывод:
Немецкая армия искусно ведет ближний бой, сознавая,
что в массовом огне их главная сила. В основном герман¬
ская армия продолжает верить в свое превосходство. В плен
сдаются, когда некуда деться. Дерутся упорно, применяя ма¬
невр. Когда имеют успех — смело его используют, а в оборо¬
не сами очень чувствительны к флангам и тылу. Как только
создалась угроза — уходят, не дожидаясь окружения. Бы¬
строта маневра — по-видимому, результат доктрины. Надо
думать, что все делается по частному почину, в том числе и
частичный отход. Но есть уже признаки боязни зарываться
вперед. Было много случаев, когда немцы останавливались
перед призраком. Появляется осторожность, а за ней следу¬
91

ют бессилие и страх. Это и будет момент заката славы гер¬
манской армии.
Войска Западного фронта:
1.	Сильные стороны: преданность Социалистической Ро¬
дине, безоговорочное доверие советской власти и высокая
сознательность. Эти чудесные качества выявились положи¬
тельно во всех родах войск. Массовые случаи невиданного
героизма, самопожертвования. Бой в окружении, бой в тылу
врага, выход целых частей, групп и одиночных бойцов из
окружения. Отрезанные группы бойцов не складывают ору¬
жия, а иногда целыми месяцами пробиваются к своим, про¬
должая священную войну в тылу. Ничего подобного не знала
старая армия.
Сильная артиллерия — она не раз срывала наступление
противника. Сейчас нет возможности установить точно, но,
вероятно, две трети всех потерь немцы несут от огня нашей
артиллерии. Храбрость пехоты и особенно старшего звена
начсостава. Редки случаи, когда он покидал поле боя после
первого ранения. Ожесточенно дерется пехота, это подтверж¬
дает тот факт, что более 70 процентов потерь падает на тя¬
желораненых. Упорство в обороне. Хорошее использование
местности, умелая маскировка. Все это заставляет немцев
идти ощупью, выбрасывать массу металла зря по площадям,
при этом часто никем не занятым.
2.	Слабые стороны: на них я вынужден остановиться с
большей подробностью для того, чтобы многие недостатки
исправить в ходе войны.
Из всех видов боевой подготовки наиболее слабой оказа¬
лась строевая выучка. Наши программы мирного времени да
и уставы явно недооценивали значения строевой подготовки.
92

Ее роль на войне значительно выше, чем мы предполагали.
Мы много лишних потерь понесли, много упустили возмож¬
ностей из-за недостаточной строевой выучки, строевой дис¬
циплины.
На всем театре Западного фронта я ни разу не видел дви¬
жения колонны в ногу. Обычно часть в походе представля¬
ет собой гнусную картину. Вместо строя — толпа, никем не
управляемая... При появлении даже отдельных самолетов ко¬
лонна самостоятельно разбегается... сбор идет медленно и не
на свои места...
Мы допустили очень большую погрешность, много умни¬
чали, выдумывали хитрые вещи, а такие средства управле¬
ния, как свисток, забыли... О дисциплине у нас говорит каж¬
дый школьник, каждый боец понимает ее необходимость и
может на эту тему умную вещь сказать, а дисциплины нет...
У нас и программы всегда на первый план выдвигают зна¬
ние, а профессиональных навыков, чтобы все, что касается
строя, приемов с оружием, владения оружием, было доведе¬
но до автоматизма, чтобы была выработана такая привыч¬
ка, при которой любое строевое построение, любой прием
с оружием был бы выполняем без работы мозга, нет... Надо
у командиров и бойцов привить эту чудесную силу привыч¬
ки. Легче будет. Это не воскрешение павловских времен, я
хочу только, чтобы не было забыто суворовское правило. Он,
как известно, не был сторонником павловской муштры, но
был очень строг к боевому строю. Как встать, как идти, как
атаковать и все строевые перестроения он проделывал бес¬
конечное количество раз, чтобы добиться четкости, гибкости
строя. В старой армии место в строю почиталось священ¬
ным, а еще ранее — его не покидали и при разрыве снаря¬
93

дов. Значение это и сейчас имеет очень большое. Приучим к
строгости строя, к сохранению своего места в боевом поряд¬
ке — нам не надо будет затрачивать тех усилий, какие затра¬
чивает командир во время боя на то, чтобы удержать людей
на позиции.
Строевые занятия рассматривать как первую и наиболее
важную часть тактики. Строевые занятия должны вестись
ежедневно и не попутно, а с выделением для этого специаль¬
ных часов... Переделать строевой устав.
3.	В стрелковой подготовке у нас выявились те же недо¬
статки, что и в строевой. Главное — нет твердых навыков во
владении оружием. Особенно плохо владеют автоматической
винтовкой. Красноармейцы легко бросают ее и почти всегда
готовы заменить ее на 50-летнюю старушку, на нашу трех¬
линейную винтовку. А немцы, наоборот, любят нашу автома¬
тическую винтовку. Главное, за что она не пользуется долж¬
ным уважением у красноармейцев, — это потребность в ее
большом уходе. Как только загрязнится патронник, она не
выбрасывает гильзы; при помощи руки отрывается закраина
гильзы, и тогда надо доставать шомпол. Я лично находил не¬
сколько автоматических винтовок, брошенных на поле боя с
обломанной закраиной гильзы.
Меткость огня нашей пехоты неплохая, но в этой войне
винтовка и пулемет объявили заговор молчания. Тенденция
к росту артиллерийского огня выявилась еще в прошед¬
шие войны, но то, что мы видим в этой войне, превзошло
все ожидания. Для стрелкового оружия одного боекомплек¬
та хватает на 20 дней боя (100 патронов на 20 дней), или
5 патронов в день на одну винтовку. В то время как диви¬
зионная артиллерия расходует от 3 до 20 боекомплектов за

20 дней боя. С увеличением калибра растет расход снаря¬
дов. Так, 76-миллиметровая дивизионная пушка расходует
за 20 дней — 3,2 б/к, 122-мм — 7,2 б/к. Война из-за укры¬
тия. В этом виден упадок военного искусства. Обстрелянные
красноармейцы, идя в бой, не запасаются патронами. Они
знают, что до них дело не дойдет.
Как вывод по огневому делу надо считать: стрельбе в спо¬
койных условиях наша пехота обучена хорошо... Снорови¬
стости во владении оружием совершенно недостаточно...
4.	Тактика: наша военная литература, уставы, наставле¬
ния, инструкции по военному делу являются передовыми, и
в целом опыт войны подтвердил их жизненность. Недостат¬
ки наши проистекают от слабого знания уставов и плохого
выполнения их. От уставной разнузданности. Каждый сам
себе авторитет.
Наибольшие недостатки выявились у нас в управлении
войсками, особенно в первый период. Штабы всех степеней
располагались далеко от войск. Больше почему-то заботясь
о безопасности и связи с высшим штабом, чем об управле¬
нии войсками. Линии связи длинны, ненадежны, а все, даже
хорошие мероприятия, запаздывают. Если бы штаб 19-й сд
управлял как следует, а генерал Котельников был бы ближе к
войскам, не было бы ельнинской занозы, приковавшей к себе
внимание на 26 дней двух фронтов.
Августовская катастрофа 22-й армии обязана исключитель¬
но плохому управлению. При этом штаб за всю десятидневную
операцию не допускал к себе противника ближе, чем на два
десятка километров, и может «гордиться», что, растеряв всю
армию, не имеет потерь в штабе. Командарм т. Ершаков в эти
критические дни не был в штабе, он с членом Военного совета
95

на месте руководил войсками, организовывал выход из окруже¬
ния. Чем помог ему его штаб: прорыв противника через Запад¬
ную Двину у Ивашково и у Железово обязан тем же причинам.
Артиллеристы далеко располагаются со своими команд¬
ными пунктами и вследствие этого — стрельба по площа¬
дям. Мелкие огневые точки противника безнаказанно сидят
в щелях и наносят огромные потери героической пехоте.
В общем, я повторяю, что артиллерия у нас сильнее, чем у
противника, но тем не менее на ее совести лежит не одна
сотня лишних потерь. По вине артиллерии 89-й сд упущена
была победа 24 июля на реке Вопь у Капыровщина.
В бою решающее влияние на устойчивость войск имеет
наличие командира. Даже в хороших войсках, как только
выбыл командир, сейчас же намечается тенденция к отходу.
Войска значительно лучше себя чувствуют в бою, если видят
перед собой командира. В этом нового ничего нет, однако но¬
вым является все то, что хорошо забыто...
Все еще много у нас фронтальных атак, мы еще недоста¬
точно научились бить противника его же методами. Искать
фланги, стыки, промежутки, врываться в глубину располо¬
жения противника и выходить на его тылы. Слабости про¬
тивника достаточно выявились, надо по ним и ударять. Он
боится ночи—значит, она наш союзник; он боится штыка—
навязывай ему, но так, чтобы не истечь самому кровью, пока
донесешь до противника штык. «Воюют не числом, а уме¬
ньем», — говаривал Суворов. Мы часто по воробьям бьем
из пушки. Перед отдельными автоматчиками развертываем
батальон, несем потери, теряем время, а враг уходит.
Не без успеха войсками применяется следующий тактиче¬
ский прием. Известно, что немцы в огромном большинстве
96

случаев открывают огонь из всех своих средств по первым
появившимся бойцам. Так вот, используя эту слабость, части
152-й сд под Ярцево высылали на участке батальона взвод
для разведки боем, держали для сковывания противника с
фронта один-два взвода, а остальными силами проникали во
фланг и добивались победы.
Противник отходя оставляет для действия в нашем тылу
мелкие группы одиночек с автоматами; причем эти автомат¬
чики ведут себя смирно, пока продолжается отход, но как
только начинается контратака, все в тылу заговорит. Это
особенно тяжело действовало на уставшие войска или еще
не обстрелянные. Особенно плохо, когда не оказывалось
нужной глубины. Война выявила необходимость резервов в
батальоне, полку, дивизии. Перед Бородино Кутузов сказал:
«Генерал, сохранивший резерв, непобежден». Это правильно
и для наших дней. В этом вопросе мы допустили ошибку,
изгнав из устава понятие резерва, а на занятиях наказывали
тех, кто забывал поставить задачу второму эшелону. Мы все
в мирное время были умнее Наполеона, все заранее хотели
предвидеть — не вышло.
Решающее значение имеет организация взаимодействия.
Это все знают, но плохо делают. Главное, у войск никогда не
оказывается нужного времени. Надо схему взаимодействия
упростить, приблизить дивизион к батальону. Надо помнить,
что артиллерия стреляет далеко, но не издалека. Танкистов
также приблизить к пехоте. Кроме этого, все рода войск
должны помнить, что они работают на пехоту, в интересах ее
и что, если их работу не использует пехота, работа пропадет
даром. В основу ближнего боя пехоты положить стремитель¬
ность. Оправдалось уставное требование. Артогонь против-
4	- 4550

ника равносилен команде «Вперед»... Обстрелянные войска
это знают...
Хорошая ориентировка и знание абсолютно всеми бойцами
своей задачи имеют особое значение в ближнем бою... Инициа¬
тива, активность играют выдающуюся роль: раз ворвался в рас¬
положение врага, вызвал его замешательство — не давай опом¬
ниться. Великие полководцы—Суворов, Ганнибал—в эти ми¬
нуты боя накаляли солдат до экстаза. Поражай со всей силой, со
всей энергией, противник тоже не спит, упустишь—сам погиб¬
нешь. В ближнем бою пехота встретится с танками противни¬
ка — не надо бояться. Практика показала, что хорошая пехота
страшнее танкам, чем они ей. Связка гранат, бутылка с горючей
смесью, меткий огонь — все против танка. А если ничего этого
нет, ложись в первую канаву, в траву, просто на землю, только
не бежать. Танкист мелкую цель плохо видит. Бой в окопе, в
лесу, в деревне, в городе — везде будут свои особенности, но
всюду нужно крайнее напряжение сил. Чем более стесненная
обстановка, тем больше изворотливости. Больше самостоятель¬
ности, главное, на ближайшее время, больше наносить потерь.
5.	Великие Луки, Гомель, Киев — игра в поддавки. Если
приграничное сражение — результат неожиданности, ошиб¬
ка ЗапОВО и ПрибОВО в выносе развертывания к границе,
то в последующем было время для принятия плана в соот¬
ветствии с большим, гениальным решением готовить линию
отпора на рубеже Осташков, Дорогобуж, Рославль. По этой
линии рубеж можно было протянуть до Черного моря. На
этой линии при условии вывода войск на нее сохраненными
мы были бы сильнее немца.
Удерживая Ленинград, Москву, Донбасс, мы сохраняем
шансы на победу...
98

6.	Война выявила целый ряд организационных ошибок.
Вначале пехота оказалась перегруженной техникой. Вкра¬
пление минометов в пехотные подразделения оказалось не¬
жизненным. Ротный миномет постигла та же участь, что и
пулемет «максим» в конце Первой мировой войны, — сол¬
даты запрещали пулемету стрелять. «Не дразни немца», —
кричали они. Такие же случаи мы имеем сейчас с ротным
минометом. Массирование их в отдельном подразделении,
полку во всех отношениях предпочтительнее.
Штабы сильно раздуты. Их уже немного сократили, но
к этому делу мы подходим очень робко. Скорее согласимся
дивизию расформировать, чем вычеркнуть из штатов штаба
должность одного делопроизводителя. А сколько дублирова¬
ния! Еще более чудовищные формы приняла охрана штабов.
Помимо штатных частей, привлекаются подразделения от
войск. Я уже не говорю о том, что части, охраняющие шта¬
бы, держатся в полном комплекте, когда в ротах не остается
и по 10 человек. Утверждаю, что, кроме пользы, ничего не
будет, если сократим еще все штабы на 30—35 процентов...
Начальствующий состав в основной своей массе выявил
чудесные качества преданности, любви к Родине, беззавет¬
ной храбрости и геройства. Это золотой фонд страны, осо¬
бенно старшее звено. Однако и по начсоставу много вопро¬
сов недоработано.
Прежде всего, слаба строевая выучка и нет любви к строю.
Очень легко смешиваются с общей массой, и командира не
видно... Были случаи, когда отдельные командиры уходили
от своих подразделений, оставляя красноармейцев на волю
случая. В первый период войны срывание знаков различия,
петлиц приняло широкие размеры. Даже часть старшего ком¬
99

состава была подвержена этому позорному явлению. Много
полезного было сделано после финской кампании, но не все
успело внедриться. Что нужно сделать?
а)	Повысить строевую выучку, внешний вид командира,
привить любовь к строю, повысить требовательность. Для
этого в училища послать старых унтеров.
б)	Я считаю, что мы допустили ошибку, переделав пет¬
лицы командиров на защитный цвет. Наши знаки различия
мирного времени не отличались яркостью. На 300—400 ме¬
тров их не видно ни простым глазом, ни в бинокль. Зато ко¬
мандир для своих войск был бы лучше виден, а устойчивость
войск... обуславливается наличием командира. Я бы увели¬
чил яркость в одежде командира.
в)	Политсостав ведет себя героически, и он правильно на¬
шел свое место в бою. В большинстве случаев политсостав
является лучшим помощником в бою, берет на себя наиболее
опасные участки и личным примером воодушевляет войска...
Зато в штабах нет достойного дела для комиссаров. Считаю,
что не оправдано назначение комиссаров в отделы. Во всех
штабах, начиная от дивизии и заканчивая штабом фронта, надо
оставить одного комиссара штаба для всего управления...
г)	Ввести в Дисциплинарный устав статью, по которой
начсостав, снявший петлицы и знаки различия, тем самым
перешел в разряд рядовых, что и отдается приказом непо¬
средственного начальника.
д)	Установить на время войны сокращенные сроки выслу¬
ги для получения очередного воинского звания: для среднего
начсостава в три раза, для старшего — в два; за выдающиеся
заслуги в боях очередное воинское звание может быть при¬
своено независимо от срока.
100

е)	Установить высшую награду — дважды Герой — герой
героев, дающую право после войны на бесплатную квартиру
в любом месте Советского Союза и оклад содержания в слу¬
чае его нетрудоспособности или желания выйти в отставку.
Вот, на мой взгляд, те предварительные уроки, которые мож¬
но извлечь из опыта первых трех месяцев войны.
Генерал-лейтенант	С.	Калинин.
24 сентября 1941 г.
Комментарий историка
В августе 1941 года генерал-лейтенанту С.А. Калинину
было поручено Военным советом Западного фронта пред¬
ставить доклад по опыту боевых действий первых трех ме¬
сяцев войны. 25 сентября такой документ был подготовлен.
Естественно, что материал адресовался только высшему ко¬
мандному звену. Он оставался засекреченным и спустя дол¬
гие годы после войны. Доклад генерала Калинина помогает
нам почувствовать весь драматизм первых месяцев войны.
Но было бы нелишним предварить его несколькими кратки¬
ми комментариями.
С.А. Калинин достаточно четко выделил особенности такти¬
ки немецких частей и соединений в начальный период боевых
действий — организацию ими уцаров во фланг и тыл, созда¬
ние ловушек, четкое взаимодействие пехоты, танков и авиации.
В то же время генерал—возможно, ранее, чем кто-либо другой
в РККА, — отметил появившуюся у германского командова¬
ния осторожность, нежелание зарываться далеко вперед. И этот
факт, основанный на противоречиях между руководством вер¬
махта и группы армий «Центр», действительно имел место, что
подтверждается немецкими документами. Так, уже 15 июля
101

командующий сухопутными войсками вермахта фон Браухич в
телефонном разговоре с командующим группы армий «Центр»
фон Боком указал: «Не может быть и речи о дальнейшем про¬
движении танков на восток после овладения районом Смолен¬
ска. Русские дерутся не так, как французы, они не чувствитель¬
ны на флангах. Поэтому основным является не овладение про¬
странством, а уничтожение сил русских...»
Весьма интересны замечания генерала Калинина относи¬
тельно способов окружения немцами частей Красной армии.
К сожалению, эти выводы не были тогда в должной мере
восприняты командованием фронта. Накануне германского
наступления на Москву основная масса советских войск на
западном направлении прикрывала кратчайший путь к со¬
ветской столице — шоссе Москва — Минск. Противник же,
группа армий «Центр», основной удар нанес по нашим флан¬
гам, в частности, из районов Духовщины и Рославля, а затем
вышел в тылы Западного и Резервного фронтов.
В докладе делается также ряд обобщений стратегического
характера, обращающих на себя особое внимание. Калинин
отмечает, в частности, ошибки командования Западного и
Прибалтийского особых военных округов в вопросе развер¬
тывания к границе, и говорит, что было время исправить их
в соответствии с «большим, гениальным решением» строить
оборону по линии Осташков, Дорогобуж, Рославль, где бое¬
способные войска РККА были бы сильнее немцев. Необхо¬
димо заметить, что такой вариант линии обороны действи¬
тельно был разработан перед самой войной. В соответствии
со схемой стратегического развертывания войск, подготов¬
ленной в Генеральном штабе 15 мая 1941 года, рубеж оборо¬
ны предполагалось строить от Осташкова на Трубчевск.
102

Ряд предложений, относящихся к улучшению подготовки
войск, ведения боя, являются дельными и на тот момент очень
своевременными. Сейчас трудно сказать, насколько полно ими
воспользовалось командование Западного фронта, а через него,
возможно, и высшее военное руководство страны. Но факт оста¬
ется фактом — некоторые последующие приказы Генштаба и
Наркомата обороны содержат те же положения, что и доклад
генерала. Это касается директив Генштаба и НКО об организа¬
ции взаимодействия родов войск, установлении на фронте со¬
кращенного срока выслуги очередного воинского звания и т.д.
Итак, шел четвертый месяц войны. В предыдущих боях
Красная армия понесла огромные потери. Но испытания на
этом не закончились. Впереди были новые неудачи — ката¬
строфа под Вязьмой, эвакуация Донбасса, выход немцев на
ближайшие подступы к Москве. Тем не менее Красная ар¬
мия выдержала испытание на прочность. Она доказала, что
способна учиться на ошибках, какими бы фатальными они
ни казались... До начала контрнаступления Красной армии
от стен советской столицы, 5 декабря 1941 года, оставалось
всего два с небольшим месяца.
Михаил МЯГКОВ
ТАК СРАЖАЛИСЬ МОСКОВСКИЕ ЧЕКИСТЫ
Неизвестность порождает легенды, домыслы и сплетни.
Долгое время почти все материалы, имевшие отношение к
органам государственной безопасности, находились под
строгим секретом. Но теперь постепенно раскрываются от¬
дельные страницы, свидетельствующие о героизме, муже¬
стве и самоотверженности «бойцов невидимого фронта».
103

Пресс-служба Управления Федеральной службы безопас¬
ности по городу Москве и Московской области обнародовала
недавно рассекреченный уникальный документ, позволяю¬
щий расширить представления о событиях, происходивших
в период сражения у стбн столицы нашей Родины:
«Отчет об агентурно-оперативной работе Управления
НКГБ г. Москвы и Московской области за время Великой
Отечественной войны». Помеченный грифом «Совершенно
секретно», он был направлен наркому Государственной безо¬
пасности СССР и начальнику 2-го управления (контрразвед¬
ка) НКГБ.
Документ публикуется в сокращении.
«В соответствии с решением Государственного Комитета
Обороны в июле 1941 года во всех районах г. Москвы и Мо¬
сковской области Управлением были сформированы истре¬
бительные батальоны численностью в 28 500 человек.
В октябре 1941 года, когда противник продвигался к Мо¬
скве, 23 городских истребительных батальона и 8 батальонов
пригородных районов были сведены в полки и переданы в
распоряжение командования Московского военного округа.
Личный состав остальных батальонов стал базой для соз¬
данной под Москвой специальной школы подрывников и мо¬
тострелкового полка Управления НКВД, а в районах, подвер¬
гавшихся оккупации, составил ядро местных партизанских
отрядов.
Лучшая часть личного состава истребительных батальонов,
прошедшая специальную подготовку в школе, возглавляемая
оперативным составом Управления, была направлена в ноя¬
бре — декабре 1941 года в захваченные противником районы
Московской области для выполнения специальных заданий по

истреблению оккупантов, дезорганизации их тыла и помощи
местным партизанским отрядам.
Всего в этот период были подготовлены к переброске
7540 человек, 5429 из которых перешли линию фронта и
действовали в тылу врага. В короткий срок они истребили
2014 солдат и офицеров противника, взяли в плен 3 офице¬
ров и уничтожили 30 танков и бронемашин, 64 грузовых и
15 штабных автомашин и 27 мотоциклов. За этот же период
было взорвано 5 мостов, минировано 11 дорог, повреждено
400 линий телеграфно-телефонной связи.
Кроме того, в период наступления частей Красной армии
в Подмосковье (декабрь 1941 — январь 1942 года) специаль¬
ными группами, которые возглавляли чекисты, было осво¬
бождено от войск противника 14 населенных пунктов.
Важнейшая операция, в которой участвовали диверсион¬
но-истребительные отряды Управления, была проведена в
ночном бою в конце ноября 1941 года по разгрому штаба
12-го армейского корпуса немцев в Угодском Заводе.
Уполномоченные 4-го отдела Управления при секторах
охраны тыла имели на связи 1090 агентов и осведомителей,
выполнявших задания в тылу противника. В их числе было
218 агентов — содержателей явочных квартир. Разведыва¬
тельные данные, получаемые через эту агентуру, принесли
значительную пользу командованию Красной армии.
В частности, с помощью агентуры партизанских отрядов
был установлен аэродром противника близ деревни Ватути¬
но Можайского района. На основании этих данных советская
авиация разбомбила этот аэродром, на котором было уничто¬
жено 40 самолетов. По тем же данным, были подвергнуты
бомбардировке штаб армейского соединения, артиллерий¬
105

ский склад, радиостанция и военный госпиталь противника
в гор. Можайске.
Работа агентуры способствовала также успешной под¬
готовке налета объединенного отряда на штаб 12-го армей¬
ского корпуса немцев в Угодском Заводе. Разведывательные
данные успешно использовались командованием 5-й, 16-й и
43-й армий, а также 17-й и 415-й стрелковых дивизий Крас¬
ной армии.
Партизаны оказали помощь бойцам и командирам Крас¬
ной армии, выходившим из окружения. Только партизанами
Высокинического и Угодско-Заводского отрядов выведено из
окружения около 2000 бойцов и офицеров частей 33-й и 43-й
армий.
После изгнания немецко-фашистских войск из районов
Московской области оперативный состав 4-го отдела Управ¬
ления провел значительную работу по выполнению директи¬
вы НКВД Союза ССР о насаждении нелегальных резидентур
и специальных групп в районах северо-западного, западного
и юго-западного направлений, находившихся под угрозой
возможной повторной оккупации.
В ходе этой работы было создано 15 нелегальных рези¬
дентур с задачей ведения военно-политической разведки по
заданиям центра. В состав этих резидентур были подобра¬
ны 75 агентов и осведомителей, проверенных на выполне¬
нии специальных заданий в тылу врага. Все эти резидентуры
были снабжены рациями.
137 резидентур с общим числом в 652 человека были под¬
готовлены для ведения военно-политической разведки с по¬
следующей передачей сведений через специальных связни¬
ков.

33 резидентуры были созданы для ведения контрразведы¬
вательной работы: для выявления агентуры противника и вра¬
жеских пособников в случае повторной оккупации районов.
Кроме того, 55 резидентур было подготовлено для выполне¬
ния диверсионных и террористических заданий в тылу врага.
В западном, юго-западном и северо-западном направлени¬
ях (от г. Москвы и до границ области) были созданы 4 агентур¬
ные дороги с общим количеством в 21 явочную квартиру.
В 1942 и 1943 годах Управлением была осуществлена пе¬
реброска в тыл противника, в районы Смоленской области и
Белоруссии, 15 специальных групп с разведывательными и
диверсионными заданиями. Всего в этих группах участвова¬
ли 142 человека. Они действовали в районе Ярцево — Сафо¬
нове, Вязьма — Гжатск, Борисов — Смолевичи, Могилев —
Шклов — Быхов, Смоленск — Рудня, Починок — Рославль
и др.
Указанными группами были уничтожены и повреждены
27 паровозов, 366 вагонов и платформ с живой силой и тех¬
никой противника, 31 цистерна с горючим, 122 танка, 64 ору¬
дия разных калибров, 12 бронемашин, 67 грузовых, легковых
автомашин и тягачей.
Участники диверсионных групп взорвали 8 мостов, вы¬
резали 1050 метров телефонно-телеграфного кабеля, подо¬
рвали подземный кабель прямой связи штаба центральной
армейской группировки противника со штаб-квартирой Гит¬
лера, взорвали продовольственный склад противника, истре¬
били свыше 3 тысяч немецких солдат и офицеров, расстре¬
ляли 6 предателей.
Тогда же в тыл противника были переброшены 11 квалифи¬
цированных агентов с задачей ведения военно-политической
107

разведки, внедрения в разведывательные и административ¬
ные органы противника.
Из агентурных комбинаций, проведенных в тот период,
заслуживает внимания радиоигра «Находка», осуществлен¬
ная оперативным составом Управления с Катынской разве¬
дывательной школой противника.
По плану, утвержденному Наркоматом, были перевербо¬
ваны 2 агента-парашютиста противника, завязавшие радио¬
связь со школой. В результате радиоигры Катынская школа
прислала двух своих агентов-связников с новыми заданиями,
деньгами и питанием для рации, на которой работали пере¬
вербованные нами парашютисты. Оба эти агента были аре¬
стованы.
Всего, по неполным данным, в результате боевой деятель¬
ности партизанских отрядов, диверсионных и разведыва¬
тельных групп 4-го отдела Управления в 1941—1943 годах
противнику был нанесен следующий урон:
1.	Истреблены свыше 7 тысяч солдат и офицеров против¬
ника, в том числе: 162 средних и старших офицера и 5 выс¬
ших чинов германской армии. Взяты в плен 4 офицера.
2.	Расстреляны 32 предателя и изменника Родины.
3.	Уничтожено:
самолетов — 4;
танков и бронемашин — 193;
автомашин — 411;
орудий разных калибров — 83;
паровозов — 29;
вагонов — 366;
цистерн с горючим — 31;
складов с боеприпасами, горючим и продовольствием — 8;

штабов противника — 3;
4.	Взорвано мостов — 25;
5.	Минировано дорог — 98;
6.	Вырезано телеграфно-телефонного кабеля — около
55 тысяч метров.
7.	Сожжено 1 волостное управление, 1 гараж, 2 смолоку¬
ренных завода.
Начальник управления НКГБ г. Москвы и Моск. обл.
генерал-лейтенант	Блинов».
«ПО ПЯТАМ УХОДЯЩЕГО ПРОТИВНИКА»
Это—уникальные документы о действиях чекистов в дни
битвы за Москву зимой 1941—1942 года. В отчетах, с кото¬
рых только недавно был снят гриф «Совершенно секретно»,
сохранилась неприкрытая, неприукрашенная правда войны.
Начальнику Куйбышевского
районного отдела НКВД
г. Москвы старшему лейтенанту
госбезопасности
тов. Павлову
Командированная Вами специальная группа под коман¬
дованием т. Морозова А.В., приданная 82-му Краснознамен¬
ному артиллерийскому полку, работала в районе Дорохово,
Калань, Крымское.
Группой произведена следующая работа:
1.	20/XI-41 г. группой было вывезено орудие, оставленное
на территории, занятой немцами. В этой операции особо отли¬
чился т. Бурмистров, который один с ручным пулеметом при¬
109

крывал работы по вытаскиванию орудия и отразил попытки
немцев захватить наших людей, вытаскивающих орудие.
2.	В ночь с 21 на 22 ноября группа огнем своих пулеме¬
тов прикрыла смену боевого порядка наших подразделений,
причем была остановлена рота нашей пехоты, убегавшая с
поля боя. Рота была вновь поставлена на свой боевой уча¬
сток. В результате огня пулеметов группы т. Морозова немцы
понесли большие потери. Наблюдалось, как разбегались их
группировки и подбирали раненых.
3.	В районе Софьино-Крутицы группа в количестве 4 чел.
с одним ручным пулеметом рассеяла наступавшую группи¬
ровку немцев (в количестве до 20—30 чел.). Немцы в резуль¬
тате огня пулемета имели большие потери, — эта группи¬
ровка залегла за обратными скатами высоты, и наступление
было сорвано. Разведкой с боем было установлено располо¬
жение огневых точек противника...
На основе сообщенных штабом артполка развед данных был
открыт артогонь. Своими сведениями группа Морозова хорошо
помогла подразделениям 82 а/п в выполнении боевых задач.
В районе Софьино-Крутицы вновь отличились тт. Бурми¬
стров и Ведерников, самоотверженно стрелявшие в немцев
из д. Крутицы, совершенно оставленной нашими войсками,
выявлявшие расположение огневых точек противника.
4.	Группа т. Морозова неоднократно ходила в разведку в
расположение немцев и выявляла расположение его частей и
огневых средств. В разведке отличился т. Прозоров, который,
получив приказание доставить в штаб артполка донесение от
ком-pa группы (из расположения немцев), при доставке до¬
несения был ранен, но несмотря на ранение свою задачу вы¬
полнил, донесение было доставлено в срок, причем раненый

Прозоров вынес с собой все имевшееся при нем оружие. Ра¬
бота группы т. Морозова принесла большую пользу артполку
в выполнении стоявших перед ним задач.
Отмечая отличную работу группы, командование 82 арт¬
полка просит представить к правительственной награде сле¬
дующих товарищей:
1.	Командира группы т. Морозова и комиссара группы т.
Тарасова за отличное руководство операциями группы по
разгрому немецких тылов и разведки его расположения.
2.	тт. Бурмистрова и Ведерникова как лучших бойцов
группы, самоотверженно боровшихся с немцами и своими
действиями добывшими ряд ценных сведений, на основе
которых 82 а/п блестяще выполнил задачу по уничтожению
огневых средств немцев и их группировок.
3.	т. Прозорова, блестяще выполнившего задание, своев¬
ременно доставившего донесение, на основе которого арт¬
полк мог подавить и уничтожить ряд важных целей.
Командир 82 а/п капитан Пилипенко
Военком 82 а/п бат. комиссар Пономарев
Нач. штаба капитан	Шичулик
24.XI.41 г.
Начальнику управления
НКВД Московской области
ст. майору государствен, безопасности
тов. Журавлеву
РАПОРТ
26/XI-41 года пом. начальника оперпункта разведотдела
33 армии капитан Смирнов сообщил мне нижеследующий
ill

факт легкомысленного отношения к формированию дивер¬
сионных групп, предназначенных для действия в тылу про¬
тивника.
Пушкинским P/О УНКВД МО была сформирована ди¬
версионная группа в составе 14 чел. Боевая подготовка была
произведена плохо, бойцы даже не умели обращаться с гра¬
натами и горючей жидкостью. Начальник группы тов. По-
родин был назначен буквально за несколько минут до высту¬
пления и не знал своих бойцов.
При переходе линии фронта бойцы вели себя недисци¬
плинированно, шумели, курили.
В нескольких стах метрах от линии фронта у одного из
бойцов от неизвестной причины вспыхнула горючая жид¬
кость. Снаряжение на нем было подогнано неправильно,
он не имел возможности сбросить с себя сумку с горючей
жидкостью, и пламя охватило его. Остальные бойцы расте¬
рялись, не знали, что им предпринять. Вскоре на них также
вспыхнула одежда. Возникла паника.
Подоспевшие красноармейцы под угрозой оружия заста¬
вили горевших бойцов сбросить с себя одежду и этим не¬
сколько уменьшили количество жертв.
2	бойца от полученных ожогов умерли, 3 бойца получили
тяжелые ожоги, 5 получили ушибы и легкие ранения.
Работники разведотдела армии отмечают, что случаи пло¬
хого инструктажа перебрасываемых диверсионных групп не
единичны, и просят принять соответствующие меры.
Оперуполн. 3. КРО УНКВД МО
Мл. лейтенант госбезопасности	Шейнюк.
27 ноября 1941 года.
112

Штаб 4-го отдела УНКВД
города Москвы и Московской области
Полковнику т. Леонтьеву
г. Серпухов.
23/XII линия фронта проходит Буриново, Семьино, Ма-
леево, Остров, Галчатова, Безобразово, Селеверстово-
Гороховка.
На этой линии противник сопротивляется, упорно идут
переменные бои.
Наши войска имеют успех на линии Таруса — Алексны,
войска вышли за Петрищево.
Нами принято групп из Области: Мытищинская 220 ч.,
Малинская 11 ч., Михневская 57 ч., Железнодорожный рай¬
он Москвы 20 ч., Коминтерновская 12 ч., Фрунзенская 18 ч.,
Коломенская 102 ч., Мытищинская 25 (группа Иванова) Мо¬
сковская группа тов. Еременко 60 ч. Группа Архипова 17 ч.,
группа 4-го отдела НКВД 33 ч.
18/12—41 г. Мытищинская группа Зинченко 220 ч. и 11-я.
Малинская группа переправлена в районе Ниж-Ломново.
Район действия — Потетино-Никольское. Группа действова¬
ла главным образом по пятам уходящего противника. В По-
тетино противник бросил 2 орудия, 18 мотоциклов, 3 автома¬
шины с обмундированием, 3 бочки бензина и 18 овец — все
это осталось на месте, части Красной армии подбирают.
Деревня Никольское — по данным был штаб полка, при
обнаружении группы Зинченко штаб в панике разбежался.
При захвате дер. Никольское немцев не оказалось.
Произведенной разведкой до Петрищево немец также
отошел, за время действий группа уничтожила одного офи¬
цера и двух солдат, взяла много трофеев, свои потери — один
ИЗ

убит своей же брошенной гранатой и один ранен немецким
автоматчиком.
Михневская группа переправлена 21/XII-41 г. в 20 в дер.
Нижне-Ломново, группа Коминтерновского 12 ч. В район
Исаково группа железнодорожн. района Кресты.
Группа Серпуховского истребител. б-на под командовани¬
ем лейтенанта Бобкова и Карпова в количестве 30 ч. Пере¬
брошена в середине фронта 22/XII-41 г. в район Дубны, где
и действуют.
Группы московские, которые переправлял майор Зино¬
вьев, в районе Скребухово находятся в батальоне, ждут даль¬
нейшего распоряжения.
Начальник горотдела НКВД
лейтенант госбезопасности
Команд, истреб. б-на
старш. лейтенант
Комиссар б-на политрук
Александр БОНДАРЕНКО
НИ ОДНОЙ СЕРЬЕЗНОЙ ДИВЕРСИИ...
Книга «Чекисты на защите столицы: документы и матери¬
алы об участии сотрудников Московского управления госбе¬
зопасности в разгроме немецко-фашистских войск под Мо¬
сквой» пережила несколько изданий, пользуясь стабильным
читательским интересом. Наш собеседник — составитель
этого сборника (в соавторстве с Д. Щеголевым) полковник в
отставке Виктор Ушаков.
—	Еще когда эта книга впервые вышла в свет в 1982 году,
на прилавках она не залежалась. Интерес вызвали и после¬
Иосифов.
Щелков.
Фуколкин.
114

дующие ее переиздания, к тому же впоследствии вышла она
в дополненном и исправленном виде: материалы изменились
примерно на треть. Ведь в прежнее время многого еще нель¬
зя было рассказать, существовало слишком много запретов.
Даже слово «агент» не употреблялось, и об оперативной
деятельности мало что говорилось. Теперь же в книге были
опубликованы документы, которые не могли быть открыты
ранее.
—	Например?
—	Начнем со второго документа: «План агентурно¬
оперативных мероприятий... по обеспечению госбезопасно¬
сти Москвы и области в связи с нападением гитлеровской
Германии на СССР». Здесь, например, указано, что 71 чело¬
век должен быть арестован по признаку «террор», 16 — по
признаку «диверсия», 8 — «вредительство»... Вот, далее:
«Немедленному изъятию подлежит уголовно-преступный
элемент в количестве 230 человек». Было определено, сколь¬
ко агентов и оперативных работников должны быть расстав¬
лены на важных участках.
—	Это что, заранее было дано задание, сколько именно
«вредителей» следует поймать?!
—	Нет. Это не разнарядка «сверху», а план, составленный
на основании оперативных разработок, которые дошли до
той стадии, когда нельзя арестовывать человека в обычных
условиях, но можно в связи с чрезвычайными событиями...
Кстати, план был утвержден в первые часы дня 22 июня—
уже с 7 утра предписано перевести оперативный состав на
казарменное положение. Столь подробные планы за час-два
не сочиняются — нет сомнения, что он готовился задолго до
начала войны...

—	С первых же дней войны многие из советских людей
просились на фронт, на передовую. Чекисты, разумеется, не
были исключением?
—	Конечно, но очень многих из них не отпускали — они
были нужны в тылу. В 1938—1939 годах было репрессирова¬
но более 20 тысяч чекистов, в управление пришли молодые
сотрудники, еще совершенно незнакомые с чекистской рабо¬
той. Кстати, тогда же пришел в НКВД и сам Михаил Ивано¬
вич Журавлев, а в 1939-м он уже возглавил управление. Он
был старшим майором госбезопасности, что соответствова¬
ло армейскому званию генерал-майора. Между тем к началу
войны ему не исполнилось еще и тридцати.
Но некоторые товарищи все же уходили в армию. У входа
в наше здание установлены стела с именами погибших и сим¬
волический Вечный огонь. Первым в списке павших значится
старшина госбезопасности Андрей Серебряков. Он был тан¬
кистом, получил звание Героя Советского Союза в финскую
кампанию. Продолжал службу в нашем управлении. Сразу
после начала войны написал заявление: «Я — танкист, и мое
место на фронте». В книге приводится благодарственное
письмо командования части, в которой он воевал и погиб...
Когда письмо обсуждалось в коллективах управления, вновь
посыпались заявления с просьбой отправить на фронт.
Второй Герой Советского Союза из числа погибших —
лейтенант госбезопасности Сергей Солнцев, начальник Руз¬
ского райотдела НКВД. Командир разведки партизанского
отряда, он в одном из тяжелых боев прикрыл отход партизан,
был тяжело ранен, опознан предателем, подвергся жесточай¬
шим мукам, был убит и после смерти повешен. В Рузе ему
установлен памятник.
116

—	Вернемся, однако, к тем чекистам, которые оставались
в Москве. Какие задачи встали перед ними в те дни?
—	По решению правительства местная промышленность
в Москве на девяносто процентов перешла на выпуск воен¬
ной продукции. Необходимо было организовать охрану этих
предприятий, обеспечить режим секретности. Усилилась
также задача по охране особо важных объектов, мостов и во¬
допроводов — всех жизненно важных пунктов, где против¬
ник мог подготовить диверсии.
—	И что же противник все-таки смог сделать в Москве?
—	Ничего. Одной из главнейших заслуг органов госбезо¬
пасности стало то, что за весь период войны немецкие дивер¬
санты не смогли осуществить ни одной серьезной диверсии
на территории Москвы или Московской области. Ни одной!
—	Но вы же знаете, как у нас умели все секретить...
—	Готовясь к изданию книги, мы перелопатили весь ар¬
хив Московского управления НКВД, куда, как понимаете,
стекались и где оставались все сигналы. И ничего не нашли.
Единственный случай, который обнаружили: на узко¬
колейке, по которой со скоростью километров 20 следовал
паровоз-«кукушка» с одним вагоном, взорвалась толовая
шашка. Поезд даже не сошел с рельсов. Обходчица сказала,
что видела, как от путей бежал человек в солдатской гимна¬
стерке. Его, к сожалению, не нашли...
—	Так, может, гитлеровцы, изначально поняв бесперспек¬
тивность самих попыток, не проявляли активности в дивер¬
сионной деятельности...
—	Нет! Зафиксированы многократные случаи заброса не¬
мецких десантов воздушным путем. Но у них не получалось:
во-первых, ввиду слаженных действий наших спецорганов
117

да и просто бдительности народа; а во-вторых, они делали
это, я бы сказал, некачественно.
—	Виктор Георгиевич, а что говорят документы: планиро¬
валась сдача Москвы или нет?
—	Мы не верили, что Москва будет сдана, но... проводилась
серьезнейшая подготовка к ее возможной сдаче. Минировались
объекты. Часть оперативного состава — 28 оперативных ра¬
ботников в Москве и 11 в области — была переведена на неле¬
гальное положение. Их семьи были эвакуированы, а им самим
выданы документы на новую фамилию, придумана биография.
Они были хорошо вооружены, имели запасы продовольствия,
радиостанции и даже типографии. Поселившись там, где их не
знал никто из местных жителей, они должны были развернуть
свою деятельность только после прихода немцев.
—	Москву, понятно, не сдали, но в ряд районов Москов¬
ской области враг все-таки пришел...
—	И здесь сразу же стали действовать местные партизан¬
ские отряды. Они создавались заранее, до того, как немецкие
войска вступали на территорию. Определялся состав отря¬
дов, организовывались базы, склады оружия, продоволь¬
ствия... В книге приведен приказ начальника управления о
том, что в случае занятия района немецкими войсками весь
личный состав райотдела НКВД с личным оружием должен
войти в состав партизанского отряда.
Всего в области действовал 41 партизанский отряд общей
численностью 1800 человек. В состав отрядов вошли 69 се¬
кретарей городских и районных комитетов партии, 31 пред¬
седатель местных советов, 14 начальников отделов НКВД.
Для постоянной связи и руководства партизанскими отря¬
дами был создан институт агентов-связников из числа опера¬
118

тивных работников. Они переходили линию фронта, переда¬
вали на базы партизанских отрядов необходимые сведения,
доставляли от них сообщения.
—	Но ведь за линией фронта были, как известно, и непо¬
средственно чекистские отряды и группы?
—Организация и засылка в тыл противника разведыватель¬
но-диверсионных групп была одним из важнейших направ¬
лений в боевой деятельности Московского управления.
Хорошо подготовленные, хорошо вооруженные группы от
15 до 100 человек перебрасывались через линию фронта на
короткие сроки — 2—3 недели, месяц и за это время выпол¬
няли задания по дезорганизации тыла противника. Взрывали
железнодорожные линии, закладывали мины на шоссе, напа¬
дали на немецкие гарнизоны. Иногда они это делали вместе с
партизанами, чаще всего — самостоятельно.
24 ноября 1941 года четыре разведывательные группы под
командованием пограничника-чекиста Карасева внезапно на¬
пали на штаб немецкого корпуса в поселке Угодский Завод. За
полтора часа пара сотен человек уничтожили порядка 600 не¬
мецких солдат и офицеров, разгромили штабное помещение,
захватили документы. Об этой операции было доложено Жу¬
кову и Сталину, было сообщение Совинформбюро...
—	Чекистам, однако, приходилось решать и другие зада¬
чи. Например, граждан немецкой национальности интерни¬
ровать из Москвы и области.
—Да, было такое указание Госкомитета обороны, которое
следовало выполнить в недельный срок. Выселенными ока¬
зались более 8000 человек.
Во всех странах существует порядок: после объявления
войны лица национальности страны противника интернируй
119

ются. Хотя, конечно, у нас тут был перехлест... А где, скажи¬
те, его не было? Вы же знаете, как поступили американцы
«со своими» японцами...
Кстати, были оговорки, что не подлежат выселению из
Москвы и области лица, которые прибыли по линии Комин¬
терна, члены семей военнослужащих Красной армии, люди,
занимающие важные посты, известные артисты, музыканты,
руководители предприятий, цехов... Все равно интерниро¬
ванных было очень много — такое их количество выселять
не было нужды. Но это понятно лишь сейчас. Была война...
Глава 4
ДАЛЕКО ОТ МОСКВЫ
Есть немало вопросов, непосредственно касающихся Мо¬
сковской битвы — равно как и всей истории Великой Отече¬
ственной и Второй мировой войн, ответы на одни из которых
историки получили только недавно, а на другие не получат
вообще никогда... К примеру, почему фюрер так поздно на¬
чал кампанию на Восточном фронте? Ведь он фактически
последовал губительному примеру императора Наполеона:
если Отечественная война началась 12 (24) июня, то Великая
Отечественная — 22-го. Ну а в результате наземная битва за
Москву началась уже 30 сентября, почти что в середине осе¬
ни... Или же, почему все-таки Япония, втянувшись во Вто¬
рую мировую войну, направила удар не на север, а на юг, раз¬
громив американскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор,
тем самым объективно «подставив» своего германского со¬
юзника? Ведь именно в то самое время, когда японцы «разбу¬
дили спящего тигра», буквально заставили США вступить в
120

войну, на советско-германском фронте легендарные «сибир¬
ские дивизии», переброшенные к стенам советской столицы
с Дальнего Востока, обеспечили разгром гитлеровских войск
под Москвой.
Ответы на многие из этих вопросов до сих пор хранятся
за семью печатями в архивах Службы внешней разведки и
Главного разведывательного управления Генерального шта¬
ба Вооруженных Сил Российской Федерации. Но кое о чем
мы можем сегодня рассказать...
Борис ФЕДОТОВ
ПОЧЕМУ ГИТЛЕР НЕ НАПАЛ В МАЕ?
18 декабря 1940 года Гитлер как верховный главнокоман¬
дующий вермахта подписал директиву № 21 (Weisung Nr. 21.
Fall Barbarossa), которую принято называть планом «Барба¬
росса». Она предусматривала нападение на СССР и, по сути,
ликвидацию этого государства. Вермахту предписывалось
завершить подготовку к операции к 15 мая 1941 года.
Но нападение произошло на месяц позже — 22 июня. Эта
задержка, по мнению ряда исследователей, способствовала
краху нацистского блицкрига. Ко всем прочим причинам
вермахт оказался не готов к действиям в России под Мо¬
сквой в суровых условиях осенне-зимнего периода, так как
немецкие генералы планировали справиться с Красной ар¬
мией за теплые месяцы. Перенос начала наступления с мая
на июнь (на 5 недель) оказался роковым. Он был связан с
событиями в Югославии, где произошел военный переворот,
спровоцировавший вторжение немецких войск в эту балкан¬
скую страну.
121

Сегодня историки полагают, что переворот в Белграде
можно рассматривать в рамках тех усилий, которые предпри¬
нимались руководством СССР для предотвращения войны
с Германией в 1941 году. О том, что агрессия замышлялась
нацистами, в Кремле знали благодаря успешной работе со¬
ветских разведслужб. Уже 29 декабря 1940 года, т.е. через
11	дней после подписания директивы № 21, Разведуправле¬
ние Генштаба Красной армии доложило Сталину о принятом
Гитлером решении. Опираясь на ставшие достоянием иссле¬
дователей документы, можно попытаться реконструировать
драматические события той поры.
Впервые «югославская тема» возникла в европейской
«большой политике» в октябре 1940 года, когда немецкая
разведка констатировала появление угрозы военного пере¬
ворота в Белграде. 29 октября начальник генштаба сухопут¬
ных войск Германии генерал Франц Гальдер записал в своем
дневнике по поводу Югославии: «В Югославии снова отме¬
чено обострение противоречий. По-видимому, существует
опасность путча со стороны сербского генералитета с целью
возведения на престол молодого короля и ограничения влия¬
ния хорватов».
Поясним, что в 1934 году после убийства югославско¬
го короля Александра I формально королем стал его несо¬
вершеннолетний сын Петр (родился в сентябре 1923 года).
Фактически власть была у князя Павла Карагеоргиевича,
двоюродного брата убитого монарха, который в сложной
международной обстановке пытался маневрировать между
Великобританией, Германией и СССР.
В Белграде в 1940 году были сторонники сближения с на¬
цистской Германией. 1 ноября военный министр генерал Ми¬
122

лан Недич представил правительству меморандум о состоя¬
нии вооруженных сил, из которого следовало, что воевать с
Германией для королевства невозможно и поэтому необхо¬
димо заключить с Берлином соглашение о сотрудничестве.
Вскоре, 28 ноября, сами немцы предложили югославам за¬
ключить пакт о ненападении, а 22 декабря — присоединить¬
ся к Тройственному пакту (Германия — Италия — Япония).
К началу 1941 года Сталин, имея сведения о намерении
Гитлера напасть на СССР, держал курс на выигрыш време¬
ни. Он старался оттянуть военное столкновение с немцами
на весну 1942 года, когда спешно реализуемый комплекс мер
повысит боеспособность Красной армии и завершится обо¬
рудование западного театра военных действий, прежде всего
западных областей Белоруссии, Украины и трех новых со¬
ветских республик (Прибалтика).
Кремль активно действовал на европейской арене, стре¬
мясь затруднить Гитлеру реализацию его замыслов в отно¬
шении СССР. В поле зрения Сталина находилась и Югосла¬
вия. В конце февраля 41-го в Москве появился придержива¬
ющийся славянофильских идей бывший полковник сербской
армии Божин Симич (1881—1966). Югославские историки
предполагают, что он был связан с националистически на¬
строенными сербскими офицерами и советской разведкой.
В советской столице он, видимо, участвовал в обсуждении
вопроса, как предотвратить присоединение Югославии к
Тройственному пакту.
О Симиче сохранились некоторые весьма любопытные
сведения. Перед Первой мировой войной он входил в офи¬
церскую организацию «Черная рука», организовавшую ле¬
том 1914 года убийство эрцгерцога Франца-Фердинанда,
123

наследника австро-венгерского престола, которое стало
«спусковым крючком» общеевропейской войны. До этого, в
1903 году, Симич лично участвовал в убийстве короля Алек¬
сандра, последнего правителя Сербии из династии Обрено-
вичей, и его жены.
За участие в террористической деятельности сербский
военный суд весной 1917 года заочно приговорил Симича к
18	годам тюрьмы. Но в это время он был уже в России. Види¬
мо, помогли масонские связи, ведь он был членом сербской
ложи «Брат». С 1916-го по 1918 год Симич находился в Одес¬
се в составе контингента сербских войск.
Югославские историки утверждают, что в СССР Симич
был связан с Коминтерном, имел якобы звание полковника
Красной армии и вернулся на родину только в 1936 году. По
данным же российских авторов, серб жил в эмиграции в Ав¬
стрии, Швейцарии, Франции, а в СССР находился в 1925—
1926 годах. Примечательно, что после войны Симич занимал
высокие государственные должности в социалистической
Югославии: был послом во Франции и Турции.
Так или иначе, в 1941 году Симичу суждено было уча¬
ствовать в судьбоносных для Югославии и СССР событиях,
встречаться лично со Сталиным. Уже после войны он вспо¬
минал, что во время ночного приема в честь подписания
советско-югославского договора о дружбе и ненападении
Сталин, пожимая руку Симичу, сказал: «Да, черная рука»,
намекая на его принадлежность к сербской националисти¬
ческой организации. Интересно, что фамилия Симича есть
среди официальных лиц, подписавших 5 апреля советско-
югославский договор. Приведем этот документ.
124

«ДОГОВОР О ДРУЖБЕ И НЕНАПАДЕНИИ МЕЖДУ
СОЮЗОМ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ
РЕСПУБЛИК И КОРОЛЕВСТВОМ ЮГОСЛАВИЯ
5	АПРЕЛЯ 1941 Г.
Президиум Верховного Совета Союза Советских Социа¬
листических Республик и Его Величество Король Югославии,
движимые существующей между обеими странами дружбой
и убежденные в том, что их общими интересами является со¬
хранение мира, решили заключить договор о дружбе и ненапа¬
дении и для этой цели назначили своими уполномоченными:
Президиум Верховного Совета Союза ССР —
В.М. Молотова, Председателя Совета Народных Комисса¬
ров Союза ССР и народного комиссара иностранных дел;
Его Величество Король Югославии —
Милана Гавриловича, Чрезвычайного Посланника и Пол¬
номочного министра Югославии,
Божина Симича и Драгутина Савича, полковника,
каковые уполномоченные, после обмена своими полномо¬
чиями, найденными в должной форме и надлежащем поряд¬
ке, согласились о нижеследующем:
СТАТЬЯ I
Обе Договаривающие Стороны взаимно обязуются воз¬
держиваться от всякого нападения в отношении друг друга
и уважать независимость, суверенные права и территориаль¬
ную целостность СССР и Югославии.
СТАТЬЯ II
В случае, если одна из Договаривающихся Сторон подвер¬
гнется нападению со стороны третьего государства, другая
Договаривающаяся Сторона обязуется соблюдать политику
дружественных отношений к ней.
125

СТАТЬЯ III
Настоящий Договор заключается сроком на пять лет.
Если одна из Договаривающихся Сторон не признает не¬
обходимым денонсировать настоящий Договор за год до ис¬
течения установленного срока, этот Договор автоматически
продолжит свое действие на следующие пять лет.
СТАТЬЯ IV
Настоящий Договор вступает в силу с момента его под¬
писания. Договор подлежит ратификации в возможно ко¬
роткий срок. Обмен ратификационными грамотами должен
произойти в Белграде.
СТАТЬЯ V
Договор составлен в двух оригиналах на русском и сербо¬
хорватском языках, причем оба текста имеют одинаковую силу.
Москва, 5 апреля 1941 года.
По уполномочию Президиума Верховного Совета СССР
В. Молотов
По уполномочию Его Величества Короля Югославии
М. Гаврилович
Божин Симич
Д. Савич»
Зачем Сталин подписывал договор за считанные часы до
вторжения вермахта на югославскую землю? Однозначного
ответа на этот вопрос нет. Возможно, он полагал, что это все
же остановит Гитлера и затянет решение немцами «югос¬
лавской проблемы». Но скорее всего Сталин переоценил
боеспособность югославской армии и надеялся, что вермахт
завязнет там до осени, когда будет упущен благоприятный
климатический период для удара по СССР...
126

В начале марта 1941 года в Германии побывал регент Па¬
вел Карагеоргиевич, который провел переговоры с нацист¬
ским руководством. По возвращении он высказался 6 марта
на встрече с членами правительства за присоединение Югос¬
лавии к Тройственному пакту. По его словам, учитывая хоро¬
шие отношения Югославии с британцами и греками, прави¬
тельству трудно будет принимать такое решение, но выхода
нет — надо избежать вторжения вермахта. И уже на следую¬
щий день правительство Драгиша Цветковича дало согласие
на присоединение к пакту, правда, Германии были выдви¬
нуты три условия: неучастие югославской армии в боевых
действиях на стороне Германии, недопущение транзита гер¬
манских войск через югославскую территорию, получение
после войны греческого города Салоники (сербы считали
его древним македонским городом Солунь, где проживали в
древности южные славяне).
20	марта немцы согласились на условия Белграда, и 25 мар¬
та глава правительства Цветкович подписал в Вене протокол
о присоединении Югославии к Тройственному пакту.
Практически одновременно, 13 марта, югославы реши¬
ли предложить СССР, который тогда формально считался
дружественным Германии государством, заключить воен¬
ный союз. Информация немедленно распространилась по
европейским столицам, поэтому уже 14 марта нарком ино¬
странных дел СССР В.М. Молотов направил поверенному
в делах СССР в Югославии Виктору Захаровичу Лебедеву
телеграмму: «Слухи о том, что ведутся переговоры в Москве
и готовится подписание военного союза между Югославией
и СССР, являются вымыслом. Эти слухи распространяются
в целях дезинформации...»
127

Но на деле закулисные контакты уже осуществлялись,
задействован был югославский посланник в Москве Милан
Гаврилович, в советской столице находился и уже упомяну¬
тый Симич. Поднимался, в частности, вопрос о поставках
советского оружия, но Кремль тогда не торопился вооружать
режим Павла Карагеоргиевича — Цветковича.
В Москве уже знали, что при британском участии в югос¬
лавской столице заканчиваются приготовления к военному
перевороту, призванному привести к власти в Белграде ан¬
тинацистски настроенных военачальников. В смене власти
были заинтересованы и в Кремле, и в Лондоне. Англичане
хотели укрепиться на Балканах и не допустить захвата Гре¬
ции, отражавшей в то время агрессию Италии, а Сталину
было важно отвлечь немцев от завершения подготовки на¬
падения на СССР.
В марте Сталин получал от разведслужб немало инфор¬
мации о нарастающей подготовке Германией агрессии про¬
тив Советского Союза, и ему нетрудно было предвидеть, что
Гитлер, если он все же решится воевать, постарается ударить
в мае, когда просохнет местность после весенней распутицы,
чтобы успеть завершить наступательные действия до начала
осенних дождей.
24 марта посол Германии в Югославии Виктор фон Хее-
рен получил сведения от симпатизирующих нацистам югос¬
лавов о готовящемся в Белграде военном перевороте. Но
среагировать немцы своевременно не успели. В ночь с 25 на
26	марта заговорщики во главе с командующим ВВС гене¬
ралом Душаном Симовичем (его в апреле 1940 года сняли с
должности начальника Генштаба из-за нежелания развивать
военное сотрудничество с Германией) начали действовать.

Немецкий план операции «Тайфун»

«Генерал Мороз» зимой 1941 г. стал нашим союзником

Враг в небе!

Разгромленная немецкая танковая колонна

Советская пехота контратакует

Генерал-фельдмаршал
Федор фон Бок, командующий
группой армий «Центр»
Генерал-лейтенант
Вальтер Модель, командир
41-го танкового корпуса
Генерал-полковник Гейнц Гудериан, Генерал-полковник Эрих Гепнер,
командир 2-й танковой группы	командир 4-й танковой группы

Генерал армии Г.К. Жуков,
командующий Резервным фронтом
Генерал-полковник И. С. Конев,
командующий Западным фронтом
Генерал-полковник А.И. Еременко,
командующий 4-й ударной армией
Генерал-майор Л.М. Доватор,
командир 2-го гвардейского
кавалерийского корпуса

Ход немецкого наступления в ноябре 1941 г.

Противотанковые ежи на подступах к Москве

Лыжники РККА готовятся к рейду в немецкий тыл

калинински# срронт
Контрнаступление Красной армии в декабре 1941 г.

Танки выступают из Москвы

Варежки для фронта.
Работницы одной из фабрик вносят посильный вклад в разгром врага
На оружейной фабрике готовят патроны для фронта

Один из трофеев Красной армии
Пленные немцы в объективе камеры

Красноармейцы выдвигаются для контрнаступления
Немецкий офицер наблюдает
за окопами Красной армии

Кавалерия Доватора выдвигается на передовую
Салют в Москве

Штабом заговорщиков стало командование ВВС, распо¬
лагавшееся в Земуне, пригороде Белграда. Там же находи¬
лась и кавалерийская школа, руководство которой тоже было
готово участвовать в перевороте. В марте в школу поступили
танкетки чешского производства Т-32 якобы для отработки
взаимодействия кавалерии, пехоты и танков. К перевороту
удалось привлечь, кроме того, офицеров дивизии королев¬
ской гвардии (один пехотный, два кавалерийских и артилле¬
рийский полки) и танкового батальона. Заведующий почтой,
телеграфом и телефонными линиями Белграда согласился
прервать связь города с внешним миром, чтобы правитель¬
ство не сумело вызвать в столицу верные ему части.
Помимо генерала Симовича активную роль в подготовке
переворота играл генерал ВВС Боривой (Бора) Миркович —
это через него британская разведка уговорила командующе¬
го ВВС встать во главе переворота.
За активностью британской разведки в Белграде внима¬
тельно наблюдала советская сторона. Некоторые историки
в связи с этим упоминают боснийского серба Мустафу Го-
лубича (1891—1941). Кое-какие сведения о нем имеются.
В годы Первой мировой войны он оказался в России, зани¬
мался переправкой в Сербию соотечественников, оказавших¬
ся в австро-венгерской армии и попавших в плен к русским.
Как и Симич, принадлежал к «Черной руке» и одной из ма¬
сонских лож, после войны масоны спонсировали его учебу
в Швейцарии на юридическом факультете. Одновременно, с
1920 года, был связан с Коминтерном и советскими органами
госбезопасности.
Игорь Бухаркин, автор интересной публикации о военном
перевороте в Белграде, привел любопытную выдержку из
5	- 4550

служебной характеристики, данной Голубичу в ОГПУ: «От¬
рицательная черта Голубича — любитель впутываться в лю¬
бое дело, если оно имеет отношение к политике. Например,
предложение связать нас с организацией “Черная рука”, не¬
смотря на категорическое указание, кроме своего дела, ничем
другим не заниматься». И далее: «Как правило, в своей рабо¬
те опирается на людей своей национальности (сербы). Здесь,
по-видимому, сказывается национальное чувство, большое
знакомство с сербскими кругами и в особенности с кругами
организации “Черная рука”, членом которой Голубич в свое
время состоял и к которой Голубич имеет определенные сим¬
патии».
Во время мартовского переворота он находился в Белгра¬
де, а затем якобы летал в Москву и даже присутствовал при
подписании советско-югославского договора. О его статусе
в тот период исследователями высказываются различные
предположения. Некоторые авторы считают, что к этому вре¬
мени Голубич уже не был связан с НКВД, так как в 1934 году
перешел в военную разведку (тоща такие переходы были
распространенной практикой), другие предполагают, что он
находился в Белграде как высокопоставленный представи¬
тель исполнительного комитета Коминтерна, у которого был
свой нелегальный аппарат во многих странах. После окку¬
пации страны вермахтом Голубича выследили и арестовали
в Белграде сотрудники гестапо (7 июня), и после жестоких
допросов он был расстрелян...
Переворот прошел в Белграде почти бескровно. 26 марта
вечером регент Павел Карагеоргиевич выехал из столицы по¬
ездом в свое имение в Словении. Не исключено, что он был
предупрежден англичанами о предстоящем выступлении во¬
130

енных. Дальнейший ход событий подробно восстановили в
наши дни югославские историки.
23.30. Заместитель командующего ВВС генерал Мирко-
вич, связанный с британской разведкой, отдает распоряже¬
ние о выступлении заговорщиков. Пехотный батальон под
командованием полковника Драголюба Димича захватывает
оба моста через реку Саву (железнодорожный и автомобиль¬
ный), и в центр столицы устремляется моторизованный от¬
ряд во главе с полковником ВВС Драгутином Савичем.
1.00.	Отряд Савича разделился на три группы: первая
овладевает зданием жандармского управления, вторая (под¬
полковник ВВС М. Ложич) — почтой и телефонным узлом,
третья — радиостанцией.
2.00.	1-й и 2-й батальоны королевской гвардии под ко¬
мандованием подполковника Стояна Здравковича берут под
охрану королевские резиденции в городе, а 3-й батальон
(подпоручик Живоин Кнежевич) — генштаб и столичную
мэрию.
3.00.	Сонных министров привозят под конвоем офицеров
ВВС в генштаб.
4.00.	В город входят танки батальона майора Д. Зобено-
вича, замешкавшиеся на подъезде к городу из-за поломок.
К счастью, командование жандармерии, лояльное правитель¬
ству, тоже промедлило, и мятежные танкисты сумели блоки¬
ровать ее казармы, как и здание министерства обороны.
6.00.	На совещании руководителей переворота в здании
генштаба новым премьер-министром «избрали» генерала
Симовича, командующего ВВС. Король Петр II, накануне
сбежавший из-под охраны, приставленной к нему регентом
(юноша, как в авантюрном романе, сумел спуститься по во-
131

достойной трубе со второго этажа), объявляется совершен¬
нолетним, хотя 18 лет ему должно было исполниться только
в сентябре.
Примерно в это же время руководитель германского ин¬
формбюро звонит в югославский МИД и интересуется, что
делают танки на улицах Белграда. А бывший регент встреча¬
ется с консулом Великобритании, который обещает ему, что
британцы предоставят ему возможность выехать в Грецию,
что вскоре и происходит. Лондон «своих» в беде не бросает.
9.00.	По радио зачитывают заранее подготовленное обра¬
щение короля к народу. Это делает поручик Яков Йовович,
обладавший голосом, похожим на голос Петра II. Юного мо¬
нарха в известность даже не поставили.
С удивлением он слушал по радио «свое» обращение к
югославам: «Сербы, хорваты, словенцы! В этот тяжелый для
нашего народа момент я решил взять в свои руки королев¬
скую власть. Регентский совет подал в отставку. Мои верные
армия и флот сразу же передали себя в мое распоряжение.
Я призываю всех сербов, хорватов, словенцев объединиться
вокруг трона. При нынешних тяжелых обстоятельствах это
является наилучшим средством для сохранения мира внутри
и вовне. Я поручил генералу Душану Симовичу образовать
новое правительство. Я призываю всех граждан и все орга¬
ны власти выполнить свой долг по отношению к королю и
родине. Петр II».
Надо отдать должное британской разведке и связанному с
ней командованию ВВС Югославии. Захват власти был осу¬
ществлен весьма четко и почти бескровно. Погиб лишь один
жандарм, охранявший радиостанцию. Довольно подробно
переворот в Белграде описал в своих мемуарах британский
132

премьер-министр Уинстон Черчилль. Отрывок из них будет
уместно привести, чтобы восстановить ход событий, привед¬
ших к отсрочке нападения на СССР.
«...Вечером 24 марта Цветкович и Маркович украдкой
выехали из Белграда и на пригородной железнодорожной
станции пересели на поезд, идущий в Вену. Втайне от обще¬
ственного мнения и печати они на следующий день подписа¬
ли в Вене пакт с Гитлером. Еще до того как министры после
своего возвращения представили на рассмотрение кабинета
текст пакта, трое из их коллег подали в отставку, и по всем
кафе и другим общественным местам Белграда быстро рас¬
пространились слухи о неминуемой катастрофе.
Я направил нашему посланнику в Белграде Кэмпбеллу
следующие инструкции:
“26 марта 1941 года
Не допускайте, чтобы между Вами и принцем Павлом или
министрами образовалась брешь. Продолжайте надоедать,
понукать и приставать. Требуйте аудиенций. Не принимайте
ответа “нет”. Цепляйтесь за них, указывайте им на то, что
немцы уже считают покорение Югославии непреложным
фактом...”»
В тесном кругу офицеров, связанных с Симовичем, уже
в течение нескольких месяцев обсуждались планы прямых
действий, которые должны были быть предприняты в случае
капитуляции правительства перед Германией. Был тщатель¬
но разработан план революционного восстания. Руководите¬
лем предполагаемого восстания должен был стать генерал
Бора Миркович, командующий югославской авиацией, а его
помощниками — майор югославской армии Кнежевич и его
брат, профессор, обладавший политическими связями благо¬
133

даря положению, которое он занимал в сербской демократи¬
ческой партии.
О существовании этого плана было известно только
очень небольшому кругу надежных офицеров, из которых
большинство имело звание ниже полковника. Сеть заговора
распространялась из Белграда на основные гарнизоны стра¬
ны — в Загребе, Скопле и Сараево.
Силы, находившиеся в распоряжении заговорщиков в
Белграде, состояли из двух полков королевской гвардии, но
без их командиров, одного батальона Белградского гарнизо¬
на, роты жандармов, охранявшей королевский дворец, части
дивизии противовоздушной обороны, расквартированной в
столице, штаба авиации в Земуне, начальником которого был
Симович, и военных училищ для офицерского и сержантско¬
го состава, а также нескольких артиллерийских и саперных
частей.
26	марта, когда известие о возвращении югославских ми¬
нистров из Вены и слухи о заключении пакта стали циркули¬
ровать по всему Белграду, заговорщики решили выступить.
Был дан сигнал захватить 27 марта, на рассвете, ключевые
позиции в Белграде и королевскую резиденцию вместе с мо¬
лодым королем Петром II. В то самое время, когда войска
под командованием решительных офицеров окружали коро¬
левский дворец в предместье столицы, принц Павел, ничего
не зная, а может быть, наоборот, слишком много зная о том,
что должно было произойти, находился в поезде, шедшем в
Загреб.
Немногие революции проходили более гладко, чем эта.
Кровопролития не было. Несколько представителей высше¬
го командования было арестовано. Цветкович был доставлен
134

с полицией в штаб Симовича, где его заставили подписать
заявление об отставке. В городе в подходящих для этого пун¬
ктах были установлены пулеметы и артиллерийские орудия.
По прибытии в Загреб принц Павел был информирован о том,
что Симович от имени молодого короля Петра II взял на себя
управление страной и что регентский совет распущен. Во¬
енный комендант Загреба потребовал, чтобы принц немед¬
ленно вернулся в столицу. Как только принц Павел прибыл в
Белград, его доставили в штаб генерала Симовича. Здесь он
вместе с двумя регентами подписал акт отречения. Ему было
дано несколько часов на сборы, и в ту же ночь он выехал с
семьей в Грецию.
Этот план был задуман и выполнен небольшой группой
националистически настроенных сербских офицеров, еще
до того как определилось общественное мнение по этому во¬
просу. Переворот вызвал такой взрыв народного энтузиазма,
который, вероятно, удивил даже самих его инициаторов».
Такова оценка событий британским премьер-министром.
Для югославских военных тогда было очевидным, что Гер¬
мания может жестко отреагировать на свержение правитель¬
ства, которое только что присоединилось к Тройственному
пакту. Новый министр иностранных дел профессор Нинчич
уже в день переворота в десять утра встретился с немецким
послом фон Хеереном, стремясь успокоить его. «Переворот,
совершившийся по воле народа и во имя народа, — заявил
он, — явился следствием той порочной внутренней полити¬
ки, которую проводило правительство Цветковича. Однако
что касается внешнеполитических дел, наше правительство
намерено неукоснительно соблюдать все принятые прошлым
режимом обязательства...»
135

Но Гитлер пришел в ярость. Еще раз обратимся к мемуа¬
рам Черчилля, чтобы реконструировать ход мартовских со¬
бытий 1941 года.
«Гитлер, — писал Черчилль, — был уязвлен до глуби¬
ны души. У него произошла вспышка того конвульсивного
гнева, который на какой-то момент лишал его способности
мыслить, а иногда толкал его на самые отчаянные авантюры.
Месяц спустя, когда он уже несколько остыл, он сказал в бе¬
седе с Шуленбургом [посол Германии в СССР]:
«Югославский путч явился для нас громом среди ясного
неба. Когда мне сообщили о нем утром двадцать седьмого, я
подумал, что это шутка».
Но в тот момент в порыве ярости он вызвал к себе пред¬
ставителей германского верховного командования. На со¬
вещании присутствовали Геринг, Кейтель и Йодль, позднее
прибыл также Риббентроп. Протоколы совещания имеются в
архиве Нюрнбергского процесса. Гитлер описал положение,
сложившееся в Югославии после переворота.
«Неизвестно, — заявил он, — какую позицию заняла бы
Югославия во время предстоящих операций против Греции
(“Марита”. — Н.Е.) и, что еще важнее, при последующей
операции против России — “Барбаросса”».
Он считал весьма удачным, что югославы проявили свои
настроения до начала осуществления плана «Барбаросса»
(далее Черчилль цитирует захваченные у немцев в 1945-м
документы. — Н.Е.).
«Фюрер решил, не дожидаясь возможных деклараций о
лояльности со стороны нового правительства, провести все
приготовления к военному разгрому Югославии и уничтоже¬
нию ее как национального государства. Не будет сделано
136

никаких дипломатических запросов и не будет предъявлено
никаких ультиматумов. Заверения югославского правитель¬
ства, которому все равно в будущем нельзя доверять, будут
“приняты к сведению”.
Наступление начнется, как только для этого будут подго¬
товлены необходимые средства и войска.
Для операций против Югославии надо потребовать дей¬
ственной военной поддержки от Италии, Венгрии и в извест¬
ной степени от Болгарии. Основная задача Румынии — обе¬
спечить защиту от России. Венгерский и болгарский послы
уже информированы об этом. Днем будет отправлено посла¬
ние дуче.
В политическом смысле особенно важно, чтобы удар по
Югославии был нанесен с беспощадной жестокостью и что¬
бы военный разгром совершился молниеносно. Таким об¬
разом удастся в достаточной степени запугать Турцию. Это
благоприятно отразится также на последующей кампании
против Греции.
Надо полагать, что, как только мы начнем наступление,
хорваты перейдут на нашу сторону. Им будут даны соот¬
ветствующие политические гарантии [предоставление ав¬
тономии]. Война против Югославии должна вызвать широ¬
кое одобрение в Италии, Венгрии и Болгарии, так как этим
странам будут обещаны территориальные приобретения:
Италии — побережье Адриатики, Венгрии — Банат и Бол¬
гарии — Македония. Этот план предусматривает ускорение
всей подготовки и использование столь крупных сил, чтобы
разгром Югославии произошел в кратчайший срок... Основ¬
ная задача нашей авиации — как можно скорее приступить
к уничтожению аэродромов югославских военно-воздушных
137

сил и столицы Югославии Белграда путем массированных
налетов».
В тот же день фюрер подписал директиву № 25:
«Я намерен осуществить вторжение в Югославию путем
мощных ударов из района Фиуме и Софии в общем направле¬
нии на Белград и дальше на юг с целью нанести югославской
армии решительное поражение, а также отрезать южную
часть Югославии от остальных районов страны и превратить
ее в базу для дальнейших операций германо-итальянских
войск против Греции.
\Я приказываю:
а)	Как только будет закончено сосредоточение достаточ¬
ных сил и позволят метеорологические условия, все важные
наземные сооружения Югославии и Белград должны быть
уничтожены в результате непрерывных круглосуточных воз¬
душных налетов.
б)	Если это будет возможно, одновременно—но ни в коем
случае не раньше—должна быть начата операция «Марита»
(нападение на Грецию, которое началось 6 апреля; к этому
времени Великобритания перебросила на ее территорию из
Египта, начиная с 5 марта, две пехотные дивизии — новозе¬
ландскую и австралийскую, британскую 1-ю бронетанковую
бригаду и девять авиационных эскадрилий. — Н.Е.).
Генералы провели ночь за разработкой планов операции.
Кейтель свидетельствует: «Решение напасть на Югос¬
лавию означало полное нарушение всех военных планов и
мероприятий, намечавшихся до этого момента. Операцию
“Марита” пришлось полностью перестроить. Надо было до¬
ставить через Венгрию, с севера, новые войска. Все приходи¬
лось делать экспромтом».
138

Черчилль подчеркивает в своих воспоминаниях: сообщение
о перевороте было встречено в Лондоне с воодушевлением. Си¬
туация для британской армии весной 1941-го складывалась в
Средиземноморье тяжелая, немецкие войска вели наступатель¬
ные бои в Ливии и продвигались к границам Египта, намети¬
лась угроза захвата ими Суэцкого канала, нацистская агентура
провоцировала антибританские мятежи на Ближнем Востоке, а
оборона Греции представляла очень сложную задачу.
«Известие о революции в Белграде, естественно, было
встречено нами с глубоким удовлетворением, — вспоминал
британский премьер-министр. — Наконец-то мы увидели
хоть один ощутимый результат наших отчаянных попыток
создать фронт союзных нам стран на Балканах и предотвра¬
тить их постепенный захват Гитлером.
Иден (британский министр иностранных дел. — Н.Е.) по
пути на родину прибыл на Мальту, но я, получив известие о
революции в Белграде, решил, что он должен изменить свои
планы и вместе с генералами Диллом и Уэйвеллом оставать¬
ся в центре событий.
“Премьер-министр — Идену
27 марта 1941 года
Ввиду того что в Сербии произошел государственный
переворот, безусловно, было бы лучше, если бы вы оба оста¬
вались на месте, в Каире, чтобы координировать события.
Именно теперь есть шанс привлечь Турцию и создать объ¬
единенный фронт на Балканах. Не могли ли бы вы устроить
в Афинах или на Кипре совещание представителей всех за¬
интересованных стран? Не думаете ли вы, что вам следовало
бы отправиться в Белград, когда вам станет ясна ситуация?
Мы пока что со своей стороны делаем все, что возможно”.
139

Я послал президенту Турции следующую телеграмму:
“27 марта 1941 года
Ваше превосходительство!
Драматические события, которые происходят в настоящее
время в Белграде и по всей Югославии, могут дать прекрасную
возможность предотвратить германское вторжение на Балкан¬
ский полуостров. Безусловно, именно теперь наступил момент
для создания единого фронта, против которого Германия вряд
ли осмелится выступить. Я телеграфировал президенту Руз¬
вельту и просил его предоставить помощь материалами всем
державам, сопротивляющимся германской агрессии на востоке.
Я прошу Идена и генерала Дилла координировать все возмож¬
ные мероприятия для обеспечения общей безопасности”.
Было решено, что Иден останется в Афинах для ведения
переговоров с Турцией, а генерал Дилл (начальник британ¬
ского Генштаба. — Н.Е.) выедет в Белград. Всем было ясно,
что положение Югославии будет отчаянным, если все заин¬
тересованные государства не создадут немедленно единый
фронт. Однако у Югославии еще оставалась возможность
нанести смертельный удар по оголенному тылу дезорганизо¬
ванных итальянских войск в Албании.
Если бы югославы действовали быстро, они могли до¬
биться серьезных военных результатов. Пока их собствен¬
ная территория подвергалась бы опустошению с севера, они
могли овладеть огромной массой оружия и снаряжения и
получить таким образом возможность вести партизанскую
войну в горах, что было теперь их единственной надеждой
на спасение. Это был бы замечательный ход, который оказал
бы влияние на всю обстановку на Балканах. В своем кругу в
Лондоне мы ясно представляли себе всю картину.
140

Генерал Дилл находился в это время в Белграде, и я на¬
правил ему следующее послание:
“1 апреля 1941 года
Ряд данных указывает на то, что происходит быстрая пере¬
группировка сил для операций против Югославии. Выиграть
время для сопротивления Германии — значит потерять вре¬
мя для действий против Италии. Югославам следует во что
бы то ни стало как можно скорее использовать все свои силы
против итальянцев. Только таким путем они могут добиться
весьма важного первоначального успеха в своих действиях и
вовремя захватить большое количество снаряжения».
Ошибки, которые делались в течение нескольких лет, не
могут быть исправлены за несколько часов. Когда всеобщее
возбуждение улеглось, все жители Белграда поняли, что на
них надвигаются катастрофа и смерть и что они вряд ли мо¬
гут сделать что-нибудь, чтобы избежать своей участи. Вер¬
ховное командование (югославской армии. — Н.Е.) сочло
необходимым ввести войска в Словению и Хорватию для
поддержания фиктивного внутреннего единства. Теперь оно
могло наконец мобилизовать свою армию. Но у него не было
стратегического плана. Дилл обнаружил в Белграде только
замешательство и пассивность.
Вот что писал нам Дилл:
“Конечные результаты моей поездки в Белград были разо¬
чаровывающими во многих отношениях. Оказалось совер¬
шенно невозможным заставить Симовича подписать какое
бы то ни было соглашение. Тем не менее на меня произвел
большое впечатление боевой дух югославских руководите¬
лей, которые будут воевать, если Германия нападет на Югос¬
лавию или на Салоники...

Югославские войска еще не подготовлены к войне, и Си-
мович хочет выиграть время для завершения мобилизации
и сосредоточения войск. По внутриполитическим соображе¬
ниям он не может взять на себя инициативу в военных дей¬
ствиях, а должен ожидать выступления Германии. Он пред¬
полагает, что Германия нападет на южную часть Югославии
из Болгарии и на время оставит Грецию в покое... Югославия
окажет помощь в Албании, но не выступит даже и там, пре¬
жде чем Германия не нападет на нее или не затронет ее жиз¬
ненные интересы”.
Одновременно с этим я обратился к генералу Симовичу
со следующим призывом:
“Премьер-министр — генералу Симовичу
4	апреля 1941 года
Получаемая мною со всех сторон информация показыва¬
ет, что Германия спешно сосредоточивает и перебрасывает к
Вашим границам свои сухопутные и воздушные силы. Наши
агенты во Франции сообщают нам о крупных перебросках
воздушных сил. Согласно донесениям разведки нашей аф¬
риканской армии, бомбардировщики перебрасываются даже
из Триполи. Мне непонятен Ваш довод о том, что Вы хотите
выиграть время. Единственный блестящий шанс на завоева¬
ние победы и обеспечение безопасности — упредить против¬
ника, одержав решительную победу в Албании и захватив там
огромную массу военной техники. Когда в Албанию будут до¬
ставлены те четыре германские горные дивизии, которые, по
сообщению Вашего генерального штаба, в настоящее время
погружаются в вагоны в Тироле, Вы встретитесь уже с совер¬
шенно иным сопротивлением, чем то, которое могут Вам ока¬
зать тыловые части деморализованных итальянских войск».
142

<...>
Национальное движение в Белграде возникло стихийно и
ничем не было связано с деятельностью малочисленной не¬
легальной югославской коммунистической партии, поддер¬
живавшейся Советами (т.е. Черчилль считал, что СССР не
имел отношения к военному перевороту. — Н.Е.). Выждав
неделю, Сталин решил сделать жест. Его представители вели
переговоры с югославским посланником в Москве Гаврило¬
вичем и со специальной миссией, посланной из Белграда по¬
сле переворота.
Переговоры протекали без особого успеха. В ночь на
6 апреля югославы были внезапно вызваны в Кремль. Их
встретил сам Сталин, который предложил им для подписания
готовый проект пакта. Дело закончилось очень быстро. Рос¬
сия соглашалась уважать “независимость, суверенные пра¬
ва и территориальную целостность Югославии”, а в случае
если бы последняя подверглась нападению, Россия брала на
себя обязательство придерживаться доброжелательной по¬
зиции, “основанной на дружеских взаимоотношениях”. Это,
во всяком случае, было нечто вроде дружелюбного жеста.
Гаврилович один оставался до утра, обсуждая со Сталиным
вопрос о военных поставках. В тот момент, когда их беседа
подходила к концу, немцы нанесли свой удар по Югославии.
Утром 6 апреля над Белградом появились германские бом¬
бардировщики. Летя волнами с оккупированных аэродромов
в Румынии, они в течение трех дней методически сбрасыва¬
ли бомбы на югославскую столицу. На бреющем полете, не
опасаясь сопротивления, они беспощадно разрушали город.
Эта операция получила название “Кара” (немецкое кодо¬
вое название операции «Untemehmen Strafgericht». — Н.Е.).

8 апреля, когда настала наконец тишина, свыше 17 тысяч
жителей Белграда лежали мертвыми на улицах города и под
развалинами...»
Черчилль, как видим, был хорошо информирован отно¬
сительно событий в Югославии и закулисной стороны воен¬
ного переворота — наверное, во многом благодаря традици¬
онно сильным позициям британской разведки на Балканах и
успехам своей дешифровальной службы в Блетчли-парке.
В тех событиях заметен югославский посланник в Москве
Милан Гаврилович — один из лидеров Сербской аграрной
(«земледельческой») партии, ставший дипломатом. А.Ю. Ти¬
мофеев в своей книге «Русский фактор. Вторая мировая во¬
йна в Югославии 1941—1945» подробно затронул этот во¬
прос. Партия Гавриловича занимала активную антинацист-
скую позицию и имела поэтому с началом Второй мировой
войны финансовую поддержку из Лондона. Общие затраты
британцев на сербских «земледельцев» составили к моменту
переворота свыше ста тысяч фунтов стерлингов.
По прибытии в Москву на дипломатическую работу Гав¬
рилович сразу же обратил на себя внимание сотрудников
НКВД просоветскими высказываниями, возникла даже идея
использовать его как проводника советского влияния в Бел¬
граде. Этим вопросом, по утверждению некоторых исследо¬
вателей, занимались начальник 3-го отдела (контрразведка)
Главного управления госбезопасности НКВД П.В. Федотов
и замначальника 5-го отдела (иностранный отдел) ГУГБ
П.А. Судоплатов.
Однако вскоре выяснилось, что Гаврилович странно ча¬
сто посещает Стаффорда Криппса, британского посла Ве¬
ликобритании в СССР. Более того, чтобы не отрываться от
144

внутриполитических событий на родине, он использует бри¬
танские каналы связи для переписки с однопартийцами. Поэ¬
тому вся «кухня» тайных советско-югославских переговоров
известна Лондону.
Гаврилович был уличен и в том, что фактически дезинфор¬
мирует свой МИД относительно планов Кремля. Так, Моло¬
тов поставил его в известность, что СССР в случае ухудше¬
ния ситуации на Балканах не вступит по своей инициативе в
войну, но он сообщил в Белград, что «...Вышинский открыто
сказал, что [Советский Союз] вступит в войну против Герма¬
нии, если британцы откроют фронт на Балканах. Советские
войска устремятся прямо на Болгарию и проливы».
Молотов, обеспокоенный такой вольной интерпретацией
своей политики на Балканах, поручил советскому полпреду
Плотникову провести беседу по этому поводу в югославском
МИДе, чтобы аккуратно выяснить, насколько точно Гаври¬
лович передает высказывания советских руководителей.
В ночь с 5 на 6 апреля, когда обсуждался текст советско-
югославского договора, Гаврилович упорно настаивал на
том, чтобы в нем был пункт о военной помощи, против чего
категорически возражал Кремль, опасаясь, что Лондон втя¬
гивает СССР в войну с Германией.
К этому времени Сталину было известно, что немецкое
нападение на Югославию неизбежно. Ему об этом поздно
вечером 5 апреля сообщил посол СССР в Берлине Владимир
Деканозов. Но точная дата (6 апреля) была, видимо, нашими
разведслужбами все же не вскрыта. Сталин поэтому распо¬
рядился срочно подписать договор. Скорее всего, он считал,
что до нападения остается еще день-два и подписанием со¬
глашения удастся на какое-то время отсрочить немецкое на¬
145

ступление. Начинать войну против страны, которая букваль¬
но накануне подписала договор о дружбе с СССР — государ¬
ством, с которым Берлин формально имел дружественные
отношения (договор «О дружбе и границе» от 28 сентября
1939	года), да и югославы повода для агрессии не давали —
такого в истории международных отношений новейшего
времени еще не было.
Около полуночи Гавриловича разыскали представители
советского МИДа на приеме у посла США и быстро объяс¬
нили ему, что договор надо подписать немедленно. Но тот
колебался, тогда Вышинский жестко настоял на разговоре
посла с премьер-министром Югославии по телефону. Текст
этого разговора известен.
Симович: Подпишите то, что вам предлагают рус¬
ские.
Гаврилович: Не могу, генерал. Я знаю свои обязанно¬
сти и что я должен делать.
Симович: Вы должны подписать.
Гаврилович: Я не могу, генерал. Верьте мне.
Симович: Подпишите, Гаврилович!
Гаврилович: Я знаю, что я делаю. Я не могу подпи¬
сать этот документ.
Симович: Ну ладно. Если вы хотите приказ, я тогда
вам приказываю подписать!
Гаврилович: Я знаю, что делаю. Верьте мне.
Еще более сюрреалистично последующее поведение
Гавриловича. Ему звонит Вышинский.
Вышинский: Вы приезжаете?
Гаврилович: Нет.
Вышинский: Что?!

Гаврилович: Нет, сказал я, говорю вам, я не приез¬
жаю.
Вышинский: Но у вас приказ подписать, вы обязаны
подписать!
Гаврилович: Понимаю, но не буду подписывать. Не
могу — моя рука отказывается это делать...
Вышинский: Вы обязаны подписать. Вы это обязаны
подписать сейчас же. У вас приказ от своего премьер-
министра.
Гаврилович: Я это не обязан подписывать. Мой
премьер-министр может меня уволить или заменить на
кого-то другого, но, пока я здесь, я в таком виде этого не
подпишу...
И все же текст договора в советской редакции Гаврило¬
вича вынудили подписать. Вместе с ним подписи поставили
Божин Симич и полковник Драгутин Савич. Это соглашение
давало официальную возможность начать поставки оружия
в Югославию, армия которой остро нуждалась в противотан¬
ковой и зенитной артиллерии, горных орудиях и истребите¬
лях.
...Переговоры с советской стороной о военно-технической
помощи югославы начали еще 28 марта. Гаврилович пере¬
дал НКИД просьбу генерала Симовича о продаже военных
материалов. 30 марта югославское правительство уведомило
СССР о нежелании принимать британскую помощь, чтобы
не разгневать Берлин, и о своем стремлении получить совет¬
ское оружие. Изъявлялось даже желание заключить «военно¬
политический союз на любых условиях, которые предложит
советское правительство, вплоть до некоторых социальных
изменений, осуществленных в СССР».
147

Хроника последних предвоенных дней Югославии такова.
31 марта советский посол Виктор Лебедев получил теле¬
грамму за подписью наркома Молотова, который требовал,
чтобы «югославы немедля прислали в Москву узкую делега¬
цию для переговоров. Переговоры лучше начать в Москве и
окончить в Белграде. Хорошо бы иметь в составе делегации
Божина Симича». В Кремле хотели оформить отношения с
новой Югославией соответствующим соглашением.
31 марта и 1 апреля премьер Душан Симович встречал¬
ся с начальником британского генштаба генералом Джоном
Дилдом, который пытался уговорить военное командование
Югославии на совместные действия с Великобританией и
Грецией по отражению ожидаемого наступления вермахта.
Британец, как следует из воспоминаний Черчилля, безуспеш¬
но склонял югославское руководство к удару по итальянской
армии в Албании. В Лондоне предлагали югославам не ждать
пассивно своей участи, а взять инициативу в свои руки. Но
югославский генштаб лишь директивно ввел в действие обо¬
ронительный план R-41.
3	апреля начались советско-югославские переговоры,
югославская сторона предложила свой проект договора о
дружбе и союзе, выразив готовность на ввод на территорию
страны советских войск («немедленно принять на свою тер¬
риторию любые вооруженные силы СССР, в первую очередь
авиацию»). Со своей стороны советский Народный комисса¬
риат иностранных дел, согласно сохранившимся документам
той поры, полагал, что «политическая поддержка Югосла¬
вии со стороны СССР в ее борьбе за сохранение своей го¬
сударственной независимости соответствовала бы нашим
государственным интересам. Разумеется, тот или иной со¬
148

ответствующий шаг с нашей стороны не явится абсолютной
гарантией того, что Югославия не подвергнется нападению
со стороны держав “оси”, но сам факт нашей поддержки бу¬
дет иметь огромное политическое значение для Югославии
и в то же время в серьезной степени укрепит наши позиции
на Балканах».
В этот же день югославы приступили к скрытой мо¬
билизации вооруженных сил (численность соединений
их сухопутных войск составляла около одного миллиона
военнослужащих), но до 30 процентов призывников не
явились на призывные пункты. На греческой железнодо¬
рожной станции Кенали (на границе с Югославией) шли
переговоры о заключении соглашения о взаимодействии
югославских, греческих и британских войск для отраже¬
ния наступления вермахта. К соглашению так и не приш¬
ли, ибо англичане отказались перебросить в южные райо¬
ны Югославии (Македонию) часть своих войск из Греции
и не гарантировали постоянного авиационного прикрытия
для югославской армии, хотя имели более двухсот боевых
самолетов.
4	апреля, за два дня до начала войны, советская сторона
предложила Белграду свой проект договора о дружбе и не¬
нападении. Югославы дали согласие на подписание, но по¬
просили убрать из текста фразу о сохранении нейтралитета в
случае нападения на одну из договаривающихся сторон. Они
также торопили с началом советских военных поставок.
Кремль, продолжая «игру» с Берлином, решил в качестве
«дружественного жеста» проинформировать посла Германии
Шуленбурга о предложении правительства Югославии за¬
ключить договор о дружбе и ненападении между Югослави¬
149

ей и СССР. Молотов сообщил послу, что СССР принял пред¬
ложение, и при этом высказал мнение, что это «не вдет враз¬
рез со стремлением Германии бороться против расширения
войны». Молотовым была выражена надежда, что Германия
сделает все, «чтобы сохранить мир с Югославией». В свою
очередь, Шуленбург высказал сомнения по поводу того, что
момент для подписания договора выбран удачно. К тому же,
добавил он, отношение Белграда к Германии «просто вы¬
зывающе». Для немецкого дипломата, входившего в группу
противников войны с Россией, было очевидно, что это еще
один шаг к столкновению Москвы и Берлина. Но оно было
неизбежным, принимая во внимание нацеленность Гитлера
на решение «восточного вопроса». Шуленбург же, дипло¬
мат «старой школы», наивно рассчитывал, что сдержанность
Москвы на Балканах может умиротворить фюрера, приве¬
денного к власти силами, стремящимися столкнуть СССР и
Германию на тропе войны...
Дипломаты Берлина и Москвы, как видим, в эти дни
внешне делали вид, что в отношениях двух стран ухудшения
не происходит и они верны обязательствам, взятым в рамках
договора о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года.
5	апреля на переговорах с югославами советская сторона
заявила, что она не против сближения Югославии с Велико¬
британией и даже считает это «целесообразным». Британцы
благодаря Гавриловичу были в курсе всех деталей перегово¬
ров в Москве.
6	апреля где-то в 2.30 ночи Сталин решил, идя навстречу
Белграду, вычеркнуть из текста договора «О дружбе и нена¬
падении» упоминание о нейтралитете. В три часа договор
в спешке подписали, его датировали минувшим днем —

5	апрелем. Чтобы попытаться удержать Германию от напа¬
дения, о подписании соглашения объявили по московскому
радио уже через час, не дожидаясь, как обычно, выхода газет
с текстом договора. Но было поздно.
Рано утром вермахт вторгается в Югославию. Война на¬
чалась с налета 150 бомбардировщиков на Белград. Вопреки
ожиданиям Москвы и Лондона 29 пехотных дивизий югос¬
лавской армии не оказали серьезного сопротивления, хотя
сложный рельеф местности позволял им затормозить про¬
движение немецких соединений. Мужественно сражались
лишь отдельные подразделения.
Советские газеты «Правда» и «Известия», поместившие
текст советско-югославского договора, вышли ближе к по¬
лудню 6 апреля. Необычно большой, на пять колонок, была
фотография с церемонии подписания соглашения. Кремль,
видимо, пытался продемонстрировать моральную и полити¬
ческую поддержку Югославии, но для Гитлера это была оче¬
редная «красная тряпка».
Командование вермахта и войска продемонстрировали в
югославской кампании свое возросшее мастерство, хотя со¬
бирать группировку для наступления пришлось буквально в
пожарном порядке—директива № 25 была подписана только
вечером 27 марта. У генштаба сухопутных войск было всего
несколько дней на планирование боевых действий.
Немецкие штабисты оказались на высоте, решено было
наступать на Белград по двум направлениям: с севера (из
Южной Австрии) и с востока (из Болгарии). Из Австрии
должна была действовать 2-я армия, ее собрали в неимовер¬
ной спешке (танковый, горный, два пехотных корпуса). Сое¬
динения перебрасывали из Франции, Германии, Польши. Из
151

состава 12-й армии и 1-й танковой группы, сосредоточенных
в Болгарии и Румынии для наступления на Грецию, некото¬
рые соединения срочно перенацелили на Белград.
Ход боевых действий продемонстрировал превосходство
вермахта по всем параметрам: и в техническом оснащении,
и в боевом духе, и в воинском мастерстве; без сбоев работа¬
ла система управления войсками. 11 апреля, уже на шестой
день войны, 41-й танковый корпус (2-я моторизированная
дивизия и моторизованный полк войск СС), наступая из Ру¬
мынии, вышел на подступы к Белграду. На следующий день
к вечеру в город вошел разведывательный дозор 2-й мотори¬
зованной дивизии и принял символические ключи от город¬
ских властей. 18 апреля Югославия капитулировала. Потери
немцев убитыми составили всего около полутора сотен сол¬
дат и офицеров.
В Кремле рассчитывали, что югославы продержатся хотя
бы несколько месяцев. Советский Союз был готов оказать
военно-техническую помощь югославской армии. Сразу
же после начала боевых действий Наркомат обороны пред¬
ложил югославам список боевых самолетов, противотан¬
ковых и зенитных орудий, горных пушек и минометов. Их
предполагалось быстро доставить через греческие порты и
британский Кипр. В СССР должны были пройти подготов¬
ку югославские пилоты. Но неожиданно быстрый разгром
югославской армии не дал времени на переброску советских
вооружений.
Германии все же пришлось провозиться на Балканах весь
апрель: в Югославии почти две недели, в Греции — дольше.
Греческие войска, несмотря на странную пассивность бри¬
танского экспедиционного корпуса, сражались поначалу в
152

гористой местности довольно упорно. Контроль над Грецией
был установлен к 29 апреля. И только в мае немецкое коман¬
дование смогло начать переброску 2-й армии и 1-й танковой
группы к границам СССР.
Павел Судоплатов, один из руководителей советской
внешней разведки в тот период, в своей книге «Спецопера-
ции. Лубянка и Кремль 1930—1950 годы» так пишет о югос¬
лавских событиях: «По словам Берии, Сталин и Молотов ре¬
шили по крайней мере оттянуть военный конфликт и поста¬
раться улучшить положение, применив тот план, от которого
отказались в 1938 году (президент Чехословакии Бенеш, по
утверждению Судоплатова, в 1938 году предложил Сталину,
чтобы Советский Союз субсидировал военный переворот в
Югославии. — Н.Е.). План этот предусматривал свержение
югославского правительства, подписавшего договор о со¬
трудничестве с Гитлером. И вот в марте 1941 года военная
разведка и НКВД через свои резидентуры активно поддержа¬
ли заговор против прогерманского правительства в Белграде.
Тем самым Молотов и Сталин надеялись укрепить стратеги¬
ческие позиции СССР на Балканах. Новое антигерманское
правительство, по их мнению, могло бы затянуть итальян¬
скую и германскую операции в Греции.
Генерал-майор Милынтейн, заместитель начальника воен¬
ной разведки, был послан в Белград, чтобы оказать помощь в
военном свержении прогерманского правительства. С нашей
стороны в этой акции участвовал Алахвердов. К этому мо¬
менту с помощью МИДа в Москве нам удалось завербовать
югославского посла в Советском Союзе Гавриловича. Его со¬
вместно разрабатывали Федотов, начальник контрразведки и
я. У нас, однако, сложилось впечатление, что он вел двойную
153

игру, так как каждую неделю связывался с представителями
Великобритании в Москве.
Через неделю после переворота мы подписали пакт о взаи¬
мопомощи с новым правительством в Белграде. Реакция Гит¬
лера на этот переворот была быстрой и весьма эффективной.
Шестого апреля, через день после подписания пакта, Гитлер
вторгся в Югославию — и уже через две недели югослав¬
ская армия оказалась разбитой. Более того, Болгария, через
которую прошли немецкие войска, хотя была в зоне наших
интересов, поддержала немцев.
Гитлер ясно показал, что не считает себя связанным офи¬
циальными и конфиденциальными соглашениями, ведь се¬
кретные протоколы пакта Молотова — Риббентропа пред¬
усматривали предварительные консультации, перед тем как
принимать те или иные военные шаги (исторической истины
ради надо признать, что не только Берлин, но и Москва из¬
бегала консультаций по этим вопросам. Гитлер очень болез¬
ненно воспринял в июне 1940 года присоединение Бессара¬
бии и Северной Буковины к СССР, в результате чего Красная
армия оказалась в непосредственной близости от румынских
нефтяных месторождений в Плоешти — основного источни¬
ка топлива для вермахта. — Н.Е.). И хотя обе стороны вели
активные консультации по разделу сфер влияния с ноября
1940	по март 1941 года, в их отношениях сохранялась атмос¬
фера взаимного недоверия. Гитлер был удивлен событиями в
Белграде, а мы, со своей стороны, — не менее удивлены его
быстрым вторжением в Югославию.
Мне приходится признать, что мы не ожидали такого то¬
тального и столь быстрого поражения Югославии. Во время
всех этих событий 18 апреля 1941 года я подписал специ¬
154

альную директиву, в которой всем нашим резидентурам в
Европе предписывалось всемерно активизировать работу
агентурной сети и линий связи, приведя их в соответствие с
условиями военного времени...»
По мнению большинства современных историков, опре¬
деляющую роль в мартовском военном перевороте в Бел¬
граде сыграла Великобритания. Ее разведка смогла найти
подходы к командованию югославских ВВС — вначале к
заместителю командующего генералу Боривойе Мирковичу,
а через него — к его непосредственному начальнику Душа-
ну Симовичу. Правительство, которое было сформировано в
Белграде после военного переворота, состояло в основном
из пробритански настроенных деятелей.
Существуют основания предполагать, что в тех событиях
имела место определенная координация действий Лондона
и Москвы. Известно, что 20 марта 1941 года под Москвой, в
Перловке, на служебной даче британского посла Стаффор¬
да Криппса состоялась его встреча с первым заместителем
наркома иностранных дел Андреем Вышинским и Миланом
Гавриловичем. Серб, только что вернувшийся с родины, по¬
делился новостями из Белграда. Ключевым было сообщение
о решении регента Павла Карагеоргиевича присоединиться
к Трехстороннему пакту и о намерении группы сербских во¬
еннослужащих во главе с генералом Симовичем свергнуть
правительство.
Думается, что информация Гавриловича не была откро¬
вением для британского посла, так как именно британские
разведчики поддерживали постоянный контакт с командова¬
нием югославских ВВС. Для Криппса было важным «про¬
щупать» позицию Кремля и заручиться его поддержкой, ведь

по линии Коминтерна Москва была способна организовать
массовые выступления населения в поддержку переворота,
что в апреле и произошло.
А тогда на даче в Перловке Криппс и Вышинский вырази¬
ли готовность своих правительств поддержать организаторов
переворота и подписать соглашения с новым правительством
Югославии, как только оно будет создано. По сути, 20 марта
1941	года был заложен один из первых камней в основание
будущей антинацистской коалиции.
3 апреля премьер-министр Великобритании Уинстон Чер¬
чилль направил Сталину письмо, в котором предупредил о
том, что он располагает «достоверными сведениями от на¬
дежного агента, что, когда немцы сочли Югославию пой¬
манной в свою сеть, т.е. после 20 марта (когда регент Павел
Карагеоргиевич согласился присоединиться к Трехсторонне¬
му пакту. — Н.Е.), они начали перебрасывать из Румынии в
Южную Польшу три из своих пяти танковых дивизий».
«Как только они узнали о сербской революции, — про¬
должал британский премьер-министр, — это продвижение
было отменено. Ваше превосходительство легко поймет зна¬
чение этого факта».
Примечательно, что в ночь с 15-го на 16 августа 1942 года
во время беседы между Сталиным и Черчиллем в Кремле
этот «югославский эпизод» был помянут. Британец напом¬
нил, что предупреждал Сталина о предстоящем нападении
на СССР весной 1941 года, когда Гитлер, договорившись с
югославами, распорядился отправить три из пяти танковых
дивизий, находившихся на Балканах, в Краков. Черчилль
утверждал, что эта информация утвердила его в мысли о на¬
падении Германии на СССР.
156

Сталин тогда ответил, что он никогда не сомневался в
предстоящем немецком нападении, но «хотел получить еще
шесть месяцев для подготовки к этому нападению». К началу
апреля в распоряжении Сталина действительно было немало
разведывательной информации о военных приготовлениях
нацистской Германии против СССР.
21	января нарком внутренних дел Л. Берия направил Ста¬
лину агентурное сообщение, полученное из Берлина. Совет¬
ской внешней разведке стало известно, что штаб люфтваф¬
фе «дал распоряжение о проведении в широком масштабе
разведывательных полетов над территорией СССР с целью
рекогносцировки пограничной полосы, в том числе и Ленин¬
града, путем фотосъемок и составления точных карт».
8 февраля нарком госбезопасности Всеволод Меркулов до¬
ложил, что «Корсиканец» (Арвид Харнак, научный советник в
министерстве экономики) считает, что «ряд фактов указывает
на то, что германское военное командование проводит систе¬
матическую подготовку к войне против Советского Союза.
1. В беседе с офицером штаба верховного командования
последний, выражая, очевидно, настроения, существующие
в штабе, рассказал, что по всем данным Германия в 1941 году
предполагает начать войну против СССР. Предварительным
шагом к началу военных операций против СССР явится пол¬
ная военная оккупация немцами Румынии. Цель войны —
отторжение от Советского Союза части европейской терри¬
тории СССР от Ленинграда до Черного моря и создание на
этой территории государства, целиком зависимого от Герма¬
нии. На остальной части Советского Союза, согласно этим
планам, должно быть создано «дружественное Германии
правительство»...
157

6	марта нарком госбезопасности Всеволод Меркулов на¬
правил Сталину новое агентурное сообщение из Берлина от
«Корсиканца»: «В высших руководящих немецких инстанци¬
ях якобы серьезно обсуждается возможность поворота фрон¬
та на восток против Советского Союза. Эти планы якобы в
значительной степени обоснованы чрезвычайно серьезным
продовольственным положением Германии и оккупирован¬
ных областей, например, Бельгии, где начинается настоящий
голод.
<...> Начальник Генштаба сухопутной армии генерал-
полковник Гальдер рассчитывает на безусловный успех и
молниеносную оккупацию немецкими войсками Советско¬
го Союза и прежде всего Украины, где по оценке Гальдера
успешным операциям будет способствовать хорошее состоя¬
ние железных и шоссейных дорог».
11 марта Наркомат госбезопасности сообщил о данных,
полученных из английского посольства в Москве: «Источ¬
ник НКГБ СССР, близко стоящий к английскому посоль¬
ству в Москве, сообщил, что 6 марта сего года английский
посол Криппс собрал пресс-конференцию, на которой при¬
сутствовали английские и американские корреспонденты
Чоллертон, Ловелл, Кассиди, Дюранти, Шапиро и Магидов.
Предупредив присутствующих, что его информация носит
конфиденциальный характер и не подлежит использованию
для печати, Криппс сделал следующее заявление...
Советско-германская война неизбежна... Другая причи¬
на, по которой советско-германская война должна начаться
в этом году, заключается в том, что Красная армия все время
крепнет, тогда как мощь германской армии, если война с Ан¬
глией затянется, будет ослаблена. Поэтому Гитлеру выгоднее
158

попытаться сломить Красную Армию до того, как будет за¬
кончена ее реорганизация.
Отвечая на вопросы, Криппс заявил, что германский гене¬
ральный штаб убежден, что Германия в состоянии захватить
Украину и Кавказ, вплоть до Баку, за две-три недели».
14 марта Сталин получает сообщение «Корсиканца», да¬
тированное 9 марта: «...Операции германской авиации по
аэрофотосъемкам советской территории проводятся полным
ходом. Немецкие самолеты совершают полеты на советскую
сторону с аэродромов в Бухаресте, Кёнигсберге и Киркенесе
(Северная Норвегия) и производят фотографирование с высо¬
ты 6000 метров. В частности, немцами заснят Кронштадт».
27	марта на столе Сталина появляется новое сообщение
«Корсиканца», полученное из Берлина тремя днями ранее:
«В германском генеральном штабе авиации ведется интен¬
сивная работа на случай военных действий против СССР.
Составляются планы бомбардировки важнейших объектов
Советского Союза... Среди офицеров штаба авиации суще¬
ствует мнение, что военное выступление против СССР яко¬
бы приурочено на конец апреля или начало мая».
Информация о подготовке Германии к агрессии против
СССР шла и по линии Разведуправления Генштаба Крас¬
ной армии. 20 марта начальник Разведуправления генерал-
лейтенант Филипп Голиков представил Сталину доклад
«О высказываниях (оргмероприятия) и варианты боевых
действий германской армии против СССР». Военная развед¬
ка информировала, что для наступления против СССР созда¬
ются три армейские группы: первая наносит удар в направ¬
лении Ленинграда, вторая — на Москву, третья — на Киев,
«начало наступления на СССР ориентировочно 20 мая».

В связи с этим Сталин поступил вполне логично, когда,
получив информацию о подготовке британской разведкой
военного переворота в Югославии, дал соответствующие
поручения советским спецслужбам. Появлялся шанс отвлечь
на время внимание Гитлера от СССР и отсрочить неизбеж¬
ное столкновение. Поэтому в Белград и отправились, как
утверждается в исторической литературе, опытные развед¬
чики Михаил Абрамович Милыптейн и Михаил Андреевич
Аллахвердов. О решавшихся ими задачах практически ни¬
чего не известно, видимо, они прежде всего координирова¬
ли по линии своих разведуправлений (РУ Генштаба и 1-го
управления НКГБ) сбор информации о предстоящих собы¬
тиях. Что касается демонстраций в Белграде, когда ликую¬
щая толпа кричала «Да здравствуют Сталин и Молотов!», то
этим, видимо, занимались эмиссары Коминтерна.
Кстати, в Москве в те дни серьезно опасались, что просо¬
ветский характер демонстраций еще более ухудшит советско-
германские отношения. Сталин учитывал, что Лондон ведет
в Югославии свою игру, ускоряя втягивание Москвы в во¬
енный конфликт с немцами, к которому СССР еще не был
готов. Поэтому Молотов дал указание Георгию Димитрову,
генеральному секретарю исполкома Коминтерна, прекратить
уличные демонстрации, иначе «англичане воспользуются
этим», а руководителю компартии Югославии Иосипу Брозу
(партийный псевдоним «Тито») поручили следить за «раз¬
нузданными поджигателями войны — англичанами и вели¬
косербскими шовинистами, толкающими страну к кровопро¬
литию своими провокациями».
В свою очередь, секретарь ЦК ВКП(б) Андрей Жданов
дал следующую ориентировку Коминтерну: «Балканские со¬
160

бытия не меняют общей установки... Германскую экспансию
на Балканах мы не одобряем. Но это не означает, что мы от¬
ходим от пакта с Германией и поворачиваем в сторону Ан¬
глии».
Некоторыми позициями в югославской армии советские
разведслужбы, возможно, располагали. По утверждению
профессора Габриэля Городецкого, тайные контакты совет¬
ской стороны с югославскими военными начались в Париже
в конце сентября 1940 года, то есть еще при регенте Павле
Карагеоргиевиче. Начальник югославского генштаба пред¬
ставил тогда Москве список требуемых вооружений, ново¬
го югославского военного атташе приняли нарком обороны
маршал Тимошенко и начальник Генерального штаба гене¬
рал Мерецков, подчеркнув особое внимание к нему.
Мартовский переворот вызвал у Гитлера приступ ярости:
срывалось его намерение в ходе короткой военной кампании
помочь итальянским войскам справиться с греческой армией
и к началу боевых действий против СССР (в середине мая)
иметь на Балканах надежный тыл. Его больше всего беспоко¬
ила безопасность нефтяных месторождений в Румынии, без
которых снабжение Германии топливом стало бы затрудни¬
тельным.
Как докладывал 2 апреля из Берлина резидент советской
внешней разведки Амаяк Кобулов («Захар»), «по сообщению
“Старшины”, в германских руководящих и военных кругах со¬
бытия в Югославии восприняты чрезвычайно серьезно. Воз¬
душный штаб проводит активную подготовку действий против
Югославии, которые должны последовать в ближайшее время.
Для этого воздушный штаб с русского вопроса временно
переключился на Югославию. В воздушном штабе считают,
6	- 4550

что военные операции против Югославии займут 3—4 неде¬
ли, этими действиями отодвигается нападение на Советский
Союз и этим самым вызывается опасение, что момент акции
против СССР будет упущен.
В результате событий и переворота в Югославии немцы
отсрочили полностью подготовленную операцию против
Греции. В Грецию прибыло до 90 тысяч человек английских
войск с авиацией и танками, что вызвало озабоченность в
воздушном штабе Германии».
27	марта 1941 года, спустя всего несколько часов после из¬
вестия о перевороте в Белграде, Гитлер вызвал к себе группу
военачальников и министра иностранных дел в рейхсканце¬
лярию. Совещание было назначено в большой спешке, фон
Риббентроп и начальник генштаба сухопутных войск гене¬
рал Гальдер даже несколько опоздали вопреки свойственной
им пунктуальности. Как потом вспоминали участники того
совещания, Гитлер вошел в зал совещаний, потрясая теле¬
граммой, полученной из Белграда, и уже с порога, буквально
брызгая слюной, истерично закричал: «Немедленно атако¬
вать Югославию!»
Начальник штаба верховного командования вермахта гене¬
рал-фельдмаршал Кейтель пытался объяснить своему фюреру,
что сосредоточение войск на границе с СССР уже идет полным
ходом и нападение на Югославию сорвет график подготовки
операции «Барбаросса». Как вспоминал он после войны, «я
заметил, что дату начала войны на Востоке переносить нельзя,
так как сосредоточение войск по максимально уплотненному
графику уже идет полным ходом и мы не сможем взять оттуда
никаких сил...» Но Гитлер был неумолим: немедленно проучи¬
те югославов.

В протоколе совещания, который вели офицеры штаба вер¬
ховного командования вермахта, зафиксировано решение фю¬
рера: «Начало операции по плану “Барбаросса” придется ото¬
двинуть на более поздний срок — в пределах четырех недель».
То было роковое для нацистского режима в Германии ре¬
шение. «Русский поход» пришлось начать не во второй по¬
ловине мая, как планировалось самим Гитлером, а во второй
половине июня. Выведенный из себя переворотом в Белгра¬
де фюрер забыл свою же фразу, произнесенную им в ноябре
1940	года: «Я не сделаю такой ошибки, как Наполеон. Когда
я пойду на Москву, то выступлю достаточно рано, чтобы до¬
стичь ее до зимы».
Так, заговор против югославского регента Павла Караге-
оргиевича смешал карты Гитлера, выигранные Советским
Союзом пять недель затруднили реализацию блицкрига — к
осенней распутице вермахт был еще далеко от Москвы.
Николай ЕФИМОВ
ОПЕРАЦИЯ «СНЕГ»
В истории Второй мировой войны еще немало тайн. За¬
весу над некоторыми из них приоткрыл в своей книге «Раз¬
ведка Великой Отечественной. Нетрадиционный взгляд на
мастерство разведки советской госбезопасности» ветеран
отечественных спецслужб капитан 1-го ранга в отставке
Анатолий Борисович Максимов (работа вышла в 2010 году в
московском издательстве «ВеГа»). Автор, в частности, упо¬
минает о практически неизвестной общественности, да и
многим историкам операции советской разведки, нацелен¬
ной на предотвращение нападения Японии на СССР.
163

Возможно, как ни в какой другой акции тайного влияния на¬
ступательный характер действий советской внешней разведки
сказался в уникальной операции по упреждению начала воен¬
ной конфронтации между США и Японией. Случилось это в
особенно значимое для советской стороны время — в период
трудностей начального этапа Великой Отечественной войны...
\Резкое обострение японо-американских отношений осе¬
нью^ 941 года, повлекшее за собой начало Тихоокеанской
войны, было инспирировано советской разведкой.
Операция по «коррекции» американской политики и втяги¬
ванию США в затяжной военный конфликт с Японией была
разработана и реализована в результате строго секретной
акции с целью ликвидации угрозы возникновения советско-
японского фронта на Дальнем Востоке.
Акция провоцировала чрезвычайно резкое обострение
напряженности между этими двумя странами. Сам план
операции готовился в условиях повышенной секретности и
курировался лично наркомом госбезопасности, определив¬
шим начало оперативных мероприятий на октябрь 1940 года.
«Повышенной» означало, что никаких документов по этой
операции в стенах НКВД не велось и следов по ней там не
оставлено. Такова была практика в этом ведомстве еще со
времен активизации работы «Дезинфбюро» (1923 г.).
Один из организаторов операции будущий генерал-
лейтенант В.Г. Павлов, окончивший ШОН (Школы особого
назначения НКВД СССР) в 1938 году, начал работу в гос¬
безопасности в американском отделении разведки и был на¬
значен куратором резидентуры в Америке (книга Павлова
«Операция “Снег”» была выпущена в 1996 году московским
издательством «Гея» небольшим тиражом. — Сост.).
164

Через полвека он вспоминал: «Операцию придумал в не¬
драх Лубянки профессиональный советский разведчик Ис-
хаак Ахмеров, работавший за рубежом под кличкой Билл.
Именно он когда-то познакомился с Гарри Уайтом, обладав¬
шим серьезными связями в руководящих кругах США. Ахме¬
ров предложил использовать своего американского приятеля,
как говорят в разведке, “втемную”... Начальство предложило
мне съездить за океан и ознакомиться с работой разведчиков
на месте. Было решено, что мне нужно будет встретиться с
Уайтом, постараться убедить через него Белый дом жест¬
че реагировать на агрессию Японии на Дальнем Востоке...
Мистер Уайт принял меня радушно, и после того как я (по
легенде, сын белогвардейского офицера, проживающего в
Китае) изложил ему мысли, которые приписал Биллу, он ска¬
зал, что они полностью совпадают с его собственными. Уайт
считал, что Вашингтону настало время предупредить зарвав¬
шихся японцев и потребовать от них в ультимативной форме
прекратить агрессию и вывести войска... Уайт в 1941 году
изложил мысли (в том числе и наши) о том, что японскую
агрессию пора остановить, в записке на имя своего шефа —
министра финансов США. Тот, в свою очередь, послал пре¬
зиденту Рузвельту следующее: «К маю 1941 года было бы
целесообразно довести до сведения Токио нашу позицию —
США никогда не согласятся с японским доминированием на
азиатском континенте...»
Справка. Гарри Дэкстер Уайт, выходец из Литвы, участ¬
ник Первой мировой войны. Окончил Стэнфорд и Гарвард,
экономист. С 1934 года начал работу в исследовательском
отделе министерства финансов США. Современники отме¬
чали, что он был великолепным экономическим стратегом и
165

блестящим аналитиком. Его усилиями был создан Вексель¬
ный и Валютный фонды и Всеамериканский банк. Будучи
заместителем министра, он получил в свое кураторство все
валютные операции, финансовое обеспечение действий аме¬
риканских ВМС и сухопутных сил в период Второй мировой
войны.
Уайт фактически формировал послевоенную мировую
финансовую политику, получив назначение первого амери¬
канского представителя в МВФ. Он пользовался исключи¬
тельным влиянием на Вашингтон и таким же доверием, имея
прямые выходы через своего министра на госсекретаря Бело¬
го дома и лично Рузвельта. Именно министерство финансов
и лично Уайт были вдохновителями и авторами знаменитой
ноты в адрес японской стороны. Он продвигал вначале идею,
а затем и сам проект ультиматума с весны 1941 года, когда о
войне с Японией в Америке всерьез не думали.
Расчет советской разведки состоял в том, что японская сто¬
рона на жесткий ультиматум не пойдет и, возможно, ответит
военными действиями против флота США. В конце ноября
1941	года японцам была передана нота, после которой все
надежды на политическое решение рухнули. Этот документ
содержал в себе 10 пунктов с ультиматумом — требовани¬
ем от Японии полностью пересмотреть внешнюю политику,
уйти из Маньчжурии и фактически добровольно капитули¬
ровать.
Операция «Снег», классическая по уровню воздействия
на другое государство, привела к трагической развязке в де¬
кабре 1941 года.
Но она была предопределена всем ходом событий и об¬
уславливалась японским экспансионизмом. Истоки япон¬
166

ской агрессии были декларированы в «меморандуме Тана¬
ка», добытом советской разведкой в Харбине и Корее еще
в 1927 году и преданном гласности. Первые шаги по реали¬
зации японского плана мирового господства были предпри¬
няты в 1932 году со вторжением японских войск в страны
Юго-Восточной Азии. Причем при полном попустительстве
Запада.
Предположения нашей разведки оправдались: Страна вос¬
ходящего солнца атаковала главную военно-морскую базу
США на Тихом океане—Пёрл-Харбор. Это случилось 7 дека¬
бря 1941 года, то есть на другой день после начала контрнасту¬
пления советских войск под Москвой. Теперь японцы, завяз¬
нув в военных действиях на трех фронтах — в ЮВА, Китае и
с США, не могли позволить себе открыть четвертый фронт —
японо-советский на Дальнем Востоке.
О намерениях японской стороны начать военные действия
на Тихом океане наша разведка оповестила Центр заранее.
И советские войска двинулись в западные районы страны
для участия в широкомасштабной битве за Москву.
Был ли Гарри Уайт связан секретным сотрудничеством с
советской госбезопасностью в качестве агента или... (поче¬
му бы и нет?) сотрудника нелегальной разведки? Установка
наркома госбезопасности Л.П. Берии на суперсекретность на
операции «Снег» актуальна и по сей день. Архивы разведки
по этому поводу молчат.
Из секретных сводок ФБР США явствует, что с середины
1930-х годов Уайт подозревался в связях с советской стороной,
причем работал весьма продуктивно. Впрочем, в полном виде
досье Уайта пока не видел никто и, видимо, уже не увидит.
Следствие по «делу Уайта» на закрытом заседании в комиссии
167

конгресса (1948 г.) не было завершено в связи с его неожиданной
(и загадочной) смертью от сердечного приступа. А в придании
гласности контактов Уайта с Советами в Белом доме не была
заинтересована ни одна из сторон, и скандал замяли — слиш¬
ком обширны были связи у этого неординарного человека.
Таинственный клубок, связанный с именем Гарри Уай¬
та, не распутан до конца... (А. Максимов. Разведка Великой
Отечественной.)
Итак, согласно обнародованным Анатолием Максимовым
некоторым подробностям операции «Снег», Сталин уже осе¬
нью 1940 года считался с возможностью близкого военного
конфликта с Германией и пытался обезопасить себя от войны
на два фронта. Это само по себе характеризует тогдашнего со¬
ветского лидера как весьма дальновидного политика. Боевые
действия между советскими и японскими войсками имели
место в 1938 году у озера Хасан и в 1939 году у реки Халхин-
Гол. Третье крупномасштабное военное столкновение было
поэтому вполне вероятно, особенно если бы СССР пришлось
вести большую войну на своих западных рубежах.
Но советскому руководству все же удалось «нащупать» в
кругах японской элиты «партию мира», да и сам император
Страны восходящего солнца Хирохито не был в числе «ястре¬
бов». 13 апреля в Москве был подписан Пакт о нейтралитете
между СССР и Японией. С японской стороны его подписал
министр иностранных дел Есукэ Мацуока, который, кста¬
ти, отличался враждебностью по отношению к Советскому
Союзу (после нападения Германии на СССР он выступил за
вступление в войну Японии на стороне немцев).
Подписанию документа предшествовала беседа между
Мацуокой и Сталиным 12 апреля, когда была достигнута

договоренность о поставках в Японию советской нефти в
обмен на отказ Страны восходящего солнца от требований
продать ей северную часть Сахалина. СССР и Япония вза¬
имно обязались «в случае, если одна из договаривающихся
сторон окажется объектом военных действий со стороны
одной или нескольких третьих держав, другая договариваю¬
щаяся сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжение
всего конфликта». Москва и Токио декларировали также
свою решимость уважать территориальную целостность и
неприкосновенность Монгольской Народной Республики
и Маньчжоу-Го (квазигосударства, образованного японской
военной администрацией на оккупированной территории
Маньчжурии).
По окончании переговоров произошел беспрецедентный
для Кремля случай: Сталин вопреки своему обыкновению
приехал на вокзал, чтобы проводить японского гостя из Мо¬
сквы. Тем самым он подчеркнул особое уважение к посланцу
Японии, а такие знаки внимания на Востоке всегда высоко
ценились.
Подписание пакта стало неприятным сюрпризом для на¬
цистской Германии, заканчивавшей подготовку к нападению
на СССР. В Берлине рассчитывали, что после 22 июня Япо¬
ния, как и Италия, присоединится к антисоветской коалиции.
Вместе с тем надо отметить, что весной 1941-го Гитлер, уве¬
ренный в превосходстве вермахта над Красной армией, не
требовал от японцев одновременного выступления против
СССР. В ходе германо-японских переговоров в Берлине Ма-
цуоке дали понять, что от Страны восходящего солнца нем¬
цы прежде всего ждут военного удара по позициям англичан
в Восточной Азии. Речь шла о захвате японцами Сингапура.
169

Но Токио вело свою геополитическую игру и соглашени¬
ем со Сталиным фактически «отплатило» Гитлеру за заклю¬
чение 23 августа 1939 года, в разгар боев на Халхин-Голе,
советско-германского договора о ненападении.
В апреле 1941-го сообщение о советско-японском со¬
глашении с раздражением восприняли также в Вашингто¬
не и Лондоне. В столицах этих англосаксонских держав
поняли, что у японской империи теперь развязаны руки
и она, видимо, намерена расширить свою экспансию на
юго-восточном направлении. Отношения между Москвой
и Вашингтоном были в то время довольно напряженны¬
ми. В 1939 году американцы уже вводили санкции против
Москвы после подписания советско-германского пакта о
ненападении; позднее, в период советско-финской войны,
Белый дом был на стороне Хельсинки и не чинил препят¬
ствий своим добровольцам, направившимся на помощь
финским войскам.
Свою долгосрочную стратегию США нацеливали на ско¬
рейшее стравливание СССР с Германией и Японией. Сами
американцы отсиживаться на своем континенте тоже не на¬
меревались. Но они намеревались вступить в войну в удобный
для них момент и по ее итогам стать первой державой мира,
конвертировав свой финансовый и экономический потенциал
в доминирующее политическое влияние на планете.
Решение по переделу мира начало вызревать в кругах фи¬
нансовой элиты США еще до президента Рузвельта — при
Герберте Гувере. Уже тогда многие американские компании
приступили к экономической поддержке будущих участни¬
ков новой войны в Европе. В связи с этим уместно будет при¬
вести отрывок из недавнего интервью ветерана КГБ СССР
170

генерал-майора в отставке Юрия Ивановича Дроздова петер¬
бургской интернет-газете «Фантанка.ру»:
«Сегодня никто не вспоминает также, что на самом деле
подготовка ко Второй мировой войне началась в 1929 году
со встречи американского президента Герберта Гувера с вид¬
нейшими предпринимателями США из центра Рассела —
есть у них такое тайное общество. Оно заявило Гуверу:
—	Приближается кризис, попытаться избежать трудного
положения, в котором могут оказаться США, можно лишь
изменив расстановку сил в мире. Для этого надо оказать по¬
мощь России, чтобы она окончательно избавилась от разру¬
хи — последствий Гражданской войны, и помочь Германии
избавиться от тисков Версальского договора.
—Но на это нужны деньги,—возразил Гувер,—несколько
миллиардов. Да и для чего нам это нужно, что будет потом?
—	А потом надо столкнуть Россию и Германию лбами,
для того чтобы, воспрянув после кризиса, США оказались
один на один с оставшимся из этих противников.
Такие деньги в результате были выделены. И те же са¬
мые американские концерны помогали России восстанавли¬
вать хозяйство — строили заводы, участвовали в создании
Днепрогэса, восстанавливали и оснащали Германию. Не зря
же дед президента США Буша — Прескот Буш, который в
1930-е годы помогал немцам, сразу после начала войны был
лишен права управлять своим имуществом, исходя из того,
что США в данный момент находятся в состоянии войны с
Германией... А что было после войны, известно: американцы
на протяжении всего XX века вели очень серьезную, проду¬
манную работу по уничтожению оставшегося у них одного
сильного противника в лице СССР».
171

В 1941 году военно-техническую помощь Советской дер¬
жаве американские правящие круги решили оказывать лишь
тогда, когда начал реализовываться задуманный ими сце¬
нарий: нацистская Германия и Советский Союз сошлись в
смертельной схватке, в Которой суждено было уцелеть только
одному. Советско-германская война и должна была создать
условия для появления на мировой арене в послевоенном
мире Pax Americana («американского мира») как преемника
былого могущества Pax Britannica.
Чтобы поддержать СССР, оказавшийся в тяжелом поло¬
жении после неудачного для Красной армии исхода началь¬
ного периода войны, на него распространили программу
ленд-лиза. Нацистская Германия и Советская Россия должны
были по замыслу американских геополитиков максимально
ослабить друг друга. На сей счет цинично выразился сена¬
тор Гарри Трумэн (в 1944 году он стал вице-президентом
США): «Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам
следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то
нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они
убивают как можно больше, хотя мне не хочется ни при ка¬
ких обстоятельствах видеть Гитлера в победителях» (газета
«Нью-Йорк тайме», 24 июня 1941 г.).
По 30 сентября 1941 года Москва платила за военные по¬
ставки из США золотом. Собственно, ленд-лиз набрал силу
с октября 1941-го. Но, признаем вопреки расхожему мнению,
культивируемому в советское время, по ряду позиций амери¬
канская помощь была весьма важной для Красной армии.
Это, кстати, неофициально признавали советские полко¬
водцы. Согласно донесению председателя КГБ В. Семичаст¬
ного Н. Хрущеву, лишенный поста министра обороны маршал
172

Георгий Константинович Жуков в одной из приватных бесед
сказал: «Вот сейчас говорят, что союзники никогда нам не по¬
могали... Но ведь нельзя отрицать, что американцы нам гнали
столько материалов, без которых мы не могли бы формировать
свои резервы и не могли бы продолжать войну... У нас не было
взрывчатки, пороха. Не было чем снаряжать винтовочные па¬
троны. Американцы по-настоящему выручили нас с порохом,
взрывчаткой. А сколько они нам гнали листовой стали! Раз¬
ве мы могли бы быстро наладить производство танков, если
бы не американская помощь сталью? А сейчас представляют
дело так, что у нас все это было свое в изобилии».
Статистические данные свидетельствуют, что американ¬
цы поставили в Советский Союз около 296 ООО тонн взрыв¬
чатки (сам СССР произвел 558 ООО тонн, т.е. американцы
добавили к нашему потенциалу 53 процента), 1087 тыс.
тонн авиабензина (23 процента объемов советского произ¬
водства), 3659 тыс. штук автомобильных шин (92 процента),
301 ООО тонн алюминия (106 процентов), 29 ООО тонн олова
(223 процента), 470 тонн кобальта (138 процентов).
Экономическая мощь и технологический потенциал
США были тем фактором, который склонял Сталина, как и
британского премьер-министра У. Черчилля, к обретению
Вашингтона как союзника в противостоянии государствам
оси «Берлин — Рим — Токио». Для англичан вступление
США в войну было вообще вопросом жизни и смерти. Со¬
хранение американцами нейтралитета вынудило бы их пой¬
ти на заключение сепаратного мира с Германией на условиях
нацистов.
Операция советской разведки с использованием Гар¬
ри Уайта ускорила вступление США в войну. 7 декабря
173

1941 года Япония напала на американскую военно-морскую
базу в Пёрл-Харборе на Гавайских островах. На следую¬
щий день, 8 декабря, США объявили войну Японии. В ответ
11 декабря Германия объявила войну США.
Судя по косвенным признакам, США были готовы к та¬
кому повороту событий, а возможно, и имели разведданные
о выдвижении японских авианосцев к Гавайям. Препятствуя
поставкам нефти в Японию, они понимали, что перед веду¬
щей боевые действия в Китае Страной восходящего солнца
вставала дилемма: или обретение военной силой доступа к
нефтяным месторождениям в Азиатско-Тихоокеанском ре¬
гионе, или «потеря лица» — вывод войск из Китая. «Партия
войны» в Токио взяла верх.
Приведем хронологию событий в американо-японских
отношениях в 1941 году. В апреле госдепартамент США под¬
готовил проект соглашения с Японией. Американцы были
готовы договориться с японцами при соблюдении Токио че¬
тырех принципов:
—	уважение территориальной целостности и суверените¬
та всех государств;
—	невмешательство во внутренние дела других стран;
—	равенство возможностей в торговле;
—	отказ от применения военных акций для изменения
статус-кво в Тихоокеанском регионе.
В Токио весной 1941-го воевать с США не намеревались.
Влиятельная группа генералов, в первую очередь представи¬
телей командования сухопутных войск, ратовала за войну с
СССР, чтобы смыть позор поражения на Халхин-Голе. Пред¬
стоящее нападение Германии на СССР давало японцам такой
шанс.

В конце июля 1941 года Япония разместила свои войска
во французском Индокитае. Сделано это было с согласия
коллаборационистского правительства Виши, опасавшегося,
что английские войска в Индии захватят французские вла¬
дения в Индокитае. Японский посол в Вашингтоне еще до
ввода войск сообщил об этом американской стороне.
Для Белого дома это был удобный повод к обострению
отношений. Вашингтон не стал дожидаться, когда японцы
войдут во Вьетнам, и, опережая события, за три дня до ввода
войск заморозил все японские капиталы. Было введено эм¬
барго на поставки нефти и бензина. К ним присоединились
англичане и голландцы. Японцы лишились возможности
импортировать нефть (около 90 процентов потребляемых
объемов) из голландской Ост-Индии и британской Малайи.
Накопленных же запасов «черного золота» им хватило бы не
более чем на два года.
6 августа Токио обратился к американцам с просьбой от¬
менить эмбарго. Но те обязательным условием поставили
вывод японских войск из Китая, который военщина Страны
восходящего солнца мечтала поставить под свой полный кон¬
троль. В октябре японцы изъявили желание уйти из француз¬
ского Индокитая и даже очистить некоторые районы Китая в
обмен на нефть и каучук из владений Нидерландов. Это не
разрядило ситуацию.
И тогда в Токио решились на войну против США, Велико¬
британии и Нидерландов. Умеренного Коноэ, надеявшегося
уладить японо-американские разногласия при личной встре¬
че с Рузвельтом, сменил на посту премьер-министра генерал
Хидэки Тодзио. Он принадлежал к тем японским военачаль¬
никам, кто считал более предпочтительным для империи на¬
175

нести поражение англо-американо-голландским войскам и
поставить под свой контроль занятые ими территории в за¬
падной части Тихоокеанского региона. В бой с англосаксами
рвались в основном адмиралы.
В выработке стратегии США в Тихоокеанском регионе
в этот период важную роль сыграли и аналитические запи¬
ски заместителя министра финансов Гарри Уайта (от 6 июня
и 17 ноября 1941 года) — они легли в основу меморанду¬
ма министра финансов Генри Моргентау для госсекретаря
США Корделла Хэлла и президента Рузвельта от 18 ноября.
А спустя восемь дней, 26 ноября, государственный депар¬
тамент передал японскому послу в США ультиматум с тре¬
бованием немедленно вывести войска из Китая, Индокитая
и Кореи, а также выйти из Тройственного пакта (ось «Бер¬
лин — Рим — Токио»). Этот документ вошел в историю как
«ультиматум Хэлла». Война становилась неизбежной.
Еще до получения ультиматума, 22 ноября, посол Японии
в Германии получил шифротелеграмму от своего министра
иностранных дел, в которой, в частности, говорилось: «По¬
встречайтесь с Гитлером и Риббентропом и в секретном по¬
рядке объясните им наши отношения с США... Объясните
Гитлеру, что основные японские усилия будут сосредоточены
на юге и мы предполагаем воздержаться от преднамеренных
действий на севере». Можно представить, как воспринял это
известие Гитлер в момент, когда его дивизии утратили под
Москвой наступательный порыв, а советским войскам по¬
ступали с Востока все новые подкрепления.
К этому надо добавить, что осенью 1941 года японскую
дипломатическую переписку читали в Кремле, так как со¬
ветской разведке удалось незадолго до начала войны добыть
176

в Софии шифры японского МИД для его представительств
в Европе. Благодаря редкой для любой разведслужбы удаче
на Лубянке были в курсе в том числе и содержания перепи¬
ски японцев на темы их отношений с немцами. Так, было
дешифровано указание японскому послу в Берлине от 27 но¬
ября: ему поручалось встретиться с министром иностранных
дел Германии и разъяснить ему, что в 1941 году Япония не
нападет на Советский Союз, а сосредоточит свои усилия на
юге. Содержание телеграммы 10 декабря было доложено
Сталину.
Важное значение имела для Сталина и информация из
Лондона от Кима Филби, имевшего доступ к британским
правительственным документам. Английская разведка счи¬
тала, что японцы рассматривают СССР как второстепенное
направление.
Разумеется, по понятным причинам далеко не все, что
знали тогда в Кремле о военных планах Японии, обнародова¬
но по понятным причинам до сих пор, не все источники ин¬
формации подлежат раскрытию и спустя семь десятилетий.
Например, неизвестно, кого имела в виду резидентура со¬
ветского Наркомата госбезопасности в Токио, когда 26 июня
1941	года докладывала в Центр: «Источник резидентуры со¬
общает: “В связи с советско-германской войной внешняя по¬
литика Японии будет следующей: Япония сейчас не имеет
активных намерений против СССР, как-то: объявить войну
и встать на стороне Германии. Хотя неизвестно, как в даль¬
нейшем изменится эта политика, но, по крайней мере, в на¬
стоящее время таких намерений нет. Такая политика Японии
в данный момент объясняется тем, что Япония не готова во¬
евать с СССР. В последнее время в руководящих кругах Япо¬
177

нии много говорят о пересмотре военного союза трех держав
в связи с усилением опасения войны с Америкой”».
А в конце ноября 1941 года Сталин уже знал, что кораб¬
ли под командованием адмирала Нагумо сосредоточились у
острова Итуруп и 25 ноября адмирал Ямамото получил при¬
каз из Токио следовать к Гавайским островам и атаковать ко¬
рабли американских ВМС...
Высшее государственное руководство США тоже вело
свою игру, предпочитая не информировать об этом боль¬
шинство военных чинов. Американскому военному коман¬
дованию «подсказали» решение заблаговременно вывести из
Пёрл-Харбора три авианосца, которым предстояло сыграть в
последующем важную роль в американо-японском противо¬
борстве в Тихом океане.
Весть о вероломном нападении японцев внесла решающий
перелом в настроения американской общественности, многие
представители которой были до этого настроены изоляционист¬
ски. Гибель крупных надводных кораблей ВМС США (японцы
потопили 4 линейных корабля, серьезно повредили еще 4 лин¬
кора и 3 легких крейсера) и смерть более 2400 военнослужащих
позволили организовать массированную обработку обществен¬
ного мнения и всколыхнуть ура-патриотические чувства рядо¬
вых американцев, обычно безразличных к происходящему на
других континентах.
Но это нисколько не умаляет мастерства советской развед¬
ки, «подтолкнувшей» Белый дом к обострению отношений с
Японией. Ведь если бы Красная армия не получила «свежие»
дивизии из Сибири и Дальнего Востока в решающий момент
битвы под Москвой, ее исход мог бы быть и иным. Некото¬
рые фронтовики после войны высказывали даже мысль, что
178

именно сибиряки и дальневосточники, не знавшие горечи
поражений первых месяцев, психологически не были над¬
ломлены к моменту решающей схватки под Москвой и не
чувствовали своей «ущербности» по отношению к вермахту.
Наша справка. Советское руководство решило усилить
западные военные округа еще во второй половине апреля
1941	года за счет внутренних военных округов, а также войск
с Дальнего Востока и Забайкалья. Уже к 22 июня с Дальне¬
восточного фронта и из Забайкальского военного округа туда
прибыли полевое управление 16-й общевойсковой армии,
2 стрелковые, 2 танковые, моторизованная дивизии, а также
2 воздушно-десантные бригады. Всего — свыше 57 тыс. че¬
ловек, более 670 орудий и минометов, 1070 танков. 29 июня
с Дальнего Востока и Забайкалья на советско-германский
фронт стали перебрасываться дополнительные соединения
(12 стрелковых, 5 танковых и одна моторизованная дивизии)
общей численностью свыше 120 тыс. человек. На их воору¬
жении находилось более 2 тыс. орудий и минометов, свыше
2,2 тыс. танков.
Утрата Москвы, вполне возможно, привела бы к всту¬
плению в войну против СССР Японии и, вероятно, Турции.
Конечно, США были «заточены» своими финансовыми кру¬
гами на войну и не позволили бы Германии и Японии взять
верх, но позиции Москвы на переговорах с Вашингтоном и
Лондоном о контурах послевоенного мира были бы уже зна¬
чительно слабее, и Сталину пришлось бы пойти на многие
уступки своим западным союзникам.
В заключение надо отметить, что смене вектора японской
экспансии на юг способствовала и советская военная раз¬
ведка. Усилиями журналистов и историков сформировано
179

мнение, что заслуга Рихарда Зорге прежде всего состоит в
установлении даты нападения Германии на СССР. Но, как
представляется, это не так. Его роль во вскрытии замыслов
нацистской Германии в отношении СССР незначительна. Да
он и объективно не мог результативно решать эту задачу, на¬
ходясь за тысячи километров от Берлина. Он передавал ин¬
формацию, которой с ним делился посол Германии в Токио
и военный атташе. Но в Москве не могли не учитывать, что
немцы могли использовать свои дипломатические предста¬
вительства за рубежом (и использовали) для дезинформации
Москвы.
Входивший в группу Рихарда Зорге японский журналист
Ходзуми Одзаки был вхож в ближайшее окружение премьер-
министра Коноэ, склонного прислушиваться к мнению
интеллектуалов. При принце сформировался своего рода
«мозговой центр», члены которого, в том числе Одзаки, еже¬
недельно за завтраком обсуждали с Коноэ злободневные по¬
литические вопросы.
От Одзаки к Зорге поступала очень ценная информация от¬
носительно намерений правящих кругов Страны восходящего
солнца и расстановки сил в японских верхах. Еще в сентябре
1941-го благодаря Одзаки и Зорге Сталину стало известно,
что Япония нападет на СССР, если падет Москва, и что в То¬
кио склоняются к войне с англосаксами (шифротелеграмма от
15 сентября). К сожалению, 14 октября японская контрразвед¬
ка арестовала Одзаки, а 18 октября — Зорге. Накануне (17-ш)
император отправил принца Коноэ в отставку.
После войны в руки американских спецслужб попали мно¬
гие японские секретные документы, и их аналитикам стало
ясно, что «общество завтраков» при принце Коноэ сыграло
180

важную роль в решении японских правящих кругов о приня¬
тии «южного варианта» — военной операции против амери¬
канцев и англичан с целью захвата голландской Индонезии,
английских Малайи и Сингапура. 2 июля 1941 -го неформаль¬
ное предложение доверенных лиц премьер-министра, в том
числе Одзаки, ударить по анлосаксам было одобрено прави¬
тельством, а затем императором. Разумеется, Зорге сообщил
об	этом в Центр.
Летом 1951 года, в разгар Корейской войны, «делом Зор¬
ге» заинтересовался Конгресс США, и в ходе слушаний было
установлено: группа Зорге результативно стремилась пере¬
нацелить военные усилия Японии с северо-востока на юг.
Так комплексом мер, в реализации которых были задей¬
ствованы все советские разведслужбы, Сталину удалось из¬
бежать в 1941 году войны на два фронта.
Глава 5
ДИАЛОГ ИСТОРИКОВ
Александр БОНДАРЕНКО
«ИСТОРИЯ ВОЙНЫ ЕЩЕ НЕ ОПИСАНА И НЕ ИЗУЧЕНА»
Исторические события нужно не только изучать, но и по¬
нимать, ибо в них зачастую проявляется своя внутренняя
логика, противоречащая формальной и в корне изменяющая
весь ход событий. Осенью 1941-го гитлеровская победа ка¬
залась неизбежной: фашисты отпечатали пригласительные
билеты на свой парад на Красной площади и даже привезли
норвежский гранит для постамента памятника фюреру в Мо¬
скве. Однако даже в той панике, что охватила нашу столицу в
181

памятные октябрьские дни, многим было ясно, что гитлеров¬
цам здесь не бывать. О природе, логике и философии войны,
о составляющих Победы был наш разговор с известнейшим
философом, логиком и социологом, писателем и публици¬
стом, участником Великой Отечественной войны Алексан¬
дром Александровичем Зиновьевым (1922—2006).
—	Вообще война — это тема, на которую я избегаю гово¬
рить... Хотя участвовал я в войне с первого до последнего дня
и даже немного дольше. Я видел немцев, вступавших на нашу
территорию 22 июня 1941 года, а 11 мая 1945-го у меня был
последний боевой вылет — немецкая группировка пыталась
уйти к союзникам, а мы ей помешали. Но и они нас обстрели¬
вали из винтовок и зенитных пулеметов, меня подбили. Я сел
вполне прилично — уже вся территория была наша.
—	Не совсем понятно, в каких же войсках вы служили?
—	Был танкистом, был летчиком. Начал с истребителя,
заканчивал войну в штурмовой авиации. Мое последнее во¬
инское звание — капитан.
—	Вы о войне говорите неохотно. Почему?
—	Да есть причина... В 1939 году я был арестован как ан¬
тисталинист. Бежал, был объявлен во всесоюзный розыск —
если бы меня нашли, то расстреляли. В 1940 году я буквально
скрылся в армии, так что мне приходилось не только воевать,
но и скрываться от органов госбезопасности. В этом мне по¬
могали многие люди, и я в свое время дал клятву никогда не
называть их имена. Никто же не думал, что советская систе¬
ма рухнет! Но клятва остается клятвой. Так что давайте без
лишних подробностей...
—	Согласен. Поэтому вопрос предельно лаконичный: как
из танкиста вы превратились в летчика?

—	Еще до начала войны был приказ, подписанный, гово¬
рят, Сталиным, чтобы всех молодых людей, здоровых, при¬
годных к службе в авиации и имеющих среднее образование,
направлять в авиационные школы. Я прошел комиссию, но
не успел выехать из полка и войну встретил в наземных вой¬
сках... Однако вскоре меня с фронта отозвали — это было
под Оршей, перед самым боем, я уже отрыл окоп, и вдруг
прибежал парень из штаба, кричит: «Где Зиновьев?» Впро¬
чем, тогда я под измененной фамилией был... Тут же нас по¬
садили на машины и увезли. Представляете?!
—	Думаю, если бы вас хватились после боя, то вряд ли бы
мы сейчас с вами беседовали...
—	Да, там бои были жестокие... Оршу сдали, потом ото¬
брали, потом опять сдали — много народу погибло. Я, кста¬
ти, за это время был уже дважды ранен, но сравнительно
легко. Сначала шальная пуля задела — тогда я просто ушел
из госпиталя и правильно сделал, потому что немцы этот го¬
спиталь захватили и всех расстреляли. А во второй раз я в
госпиталь вообще не пошел...
—	И все-таки, как же так получилось, что вас сняли с пе¬
редовой и отправили на учебу?
—	Говорю честно: я очень высоко оцениваю советское
командование во главе со Сталиным и ту военную страте¬
гию, которую оно проводило. Хотя ситуация в начале войны
была совершенно жуткой: бежали, отступали, и все-таки у
нашего руководства уже был расчет на длительную войну,
и о резервах для этой длительной войны думали уже тогда.
Вот почему я в числе других попал в авиационную школу,
должен был летать на истребителях И-15 и И-16, но их сняли
с вооружения, я снова попал в наземные войска — это было

под Сталинградом, а затем нас вернули, и так я стал летчи¬
ком штурмовой авиации.
—	Вы говорили, что были арестованы как антисовет¬
чик...
—	Я так не говорил: ни антисоветчиком, ни антикомму¬
нистом я не был — я был убежденным антисталинистом.
Не скажу, что таковых было очень много, но они были...
В 1939 году я поступил в знаменитый ИФЛИ, Московский
институт философии, литературы и истории — у нас на кур¬
се существовала и была разоблачена антисталинистская тер¬
рористическая группа, все ее участники были осуждены. Это
известный случай...
—	В чем же разница между антисталинистами и антисо¬
ветчиками?
—Лично я очень рано заметил, что тот социальный строй,
который у нас создается, не соответствует идеалам комму¬
низма. Государство не отмирает, деньги не отменяют, нера¬
венство сохраняется... Кто в этом виноват? Научно понимать
советскую систему я стал много позднее, для этого нужно
было специальное образование, а тогда естественно было
видеть вину в том самом человеке, который эту систему воз¬
главлял. Виновником мы считали Сталина.
—	То есть вы были тем, кого сейчас именуют радикалами?
—	Нет, я принадлежал к тем, кого тогда называли настоя¬
щими коммунистами — идеалистическим, романтическим.
Таким я, несмотря ни на что, остаюсь до сих пор. Кстати,
школьное образование нашего времени было пошлине фан¬
тастическое, высочайшего уровня! Я уже тогда очень хоро¬
шо знал работы Кампанеллы, Томаса Мора, социалистов-
утопистов, русских мыслителей. Кстати, могу сказать, что
184

наши Чернышевский, Герцен и другие были умнее, чем
Маркс, они во многих отношениях превосходили марксизм...
В 16 лет я стал рассматривать себя как революционера, но
в рамках коммунистического общества. Сейчас это кажется
странным, но в те времена это было вполне нормальное яв¬
ление.
—	Какие же были ваши планы?
—	Мы думали стрелять в Сталина во время демонстра¬
ции, когда наша колонна пойдет недалеко от мавзолея. Толь¬
ко у нас никакого оружия не было... Если бы я не сбежал,
меня бы расстреляли — и правильно бы сделали! А что, мне
орден нужно было давать за то, что я собирался покушаться
на Сталина? Впрочем, давайте эту тему на сегодня закроем и
перейдем к тем вопросам, которые мы оговорили заранее.
—	В своих работах вы, в частности, утверждаете, что
история Великой Отечественной войны во многом сфальси¬
фицирована...
—	Можно также сказать, что она еще не изучена, не опи¬
сана на настоящем научном уровне. Американцы вообще
считают, что это они победили, они нас спасли, и пишут тома
о своих мифических победах, отводя нам там пару строчек.
Подавляющее большинство людей на Западе имеют чудо¬
вищно ложное представление о войне!
—	А в России?
—	Знаете, сколько у нас пишется разного рода книжек,
произносится речей, сколько фильмов делается, в которых
создается ложный образ войны? К сожалению, даже наши
ветераны, когда от них требуется рассказать о войне, нередко
так или иначе создают такой образ, что настоящая война ис¬
паряется... Чтобы разобраться по-настоящему, нужна науч¬
185

ная социологическая теория очень высокого уровня, которой
фактически нет.
—	А что получается без такой теории?
—	Простое перечисление событий: было то-то и то-то, в
такой-то последовательности; перечисляются героические под¬
виги, отдельные эпизоды... Чаще всего этим занимаются люди,
не пережившие, не прочувствовавшие войну, или апологетиче¬
ски ко всему относящиеся, или критически ко всему относящи¬
еся. Вот и получается уродливая картина происшедшего...
—	Ну что ж, начнем с самого начала, с сакраментального
вопроса: почему Гитлер напал именно на СССР?
—	Эта война была частью Мировой войны, которую за¬
падный мир начал против Советского Союза сразу после
1917 года и которая потом шла непрерывно. В результате
Октябрьской революции образовалась мощная страна, огра¬
ничившая сферу западной колонизации; она стала образцом
для остальных народов мира... Конечно, это было бельмо на
глазу для Запада.
—	А может, эта их война с нами начиналась еще в
1914 году?
—	Нет, не надо смешивать. Есть энтузиасты, которые уво¬
дят все к XIX веку, даже к Ледовому побоищу. Это ерунда!
Блестящую характеристику Первой мировой дал Ленин, и я
ее пересматривать не собираюсь. Это была империалистиче¬
ская война за передел мира, Российская империя была в ней
ослаблена, оказалась на грани распада, и представился слу¬
чай, который был блистательно использован большевиками.
Так возникла совершенно новая эволюционная (коммуни¬
стическая) линия, стало складываться, по моей терминоло¬
гии, коммунистическое «сверхобщество».
186

—	Другие авторы дают этому обществу диаметрально
противоположные определения...
—	Что бы кто бы сейчас ни писал, но известно, что уже в
довоенные годы СССР обнаружил колоссальные потенции.
Для западных теоретиков, политиков и иных было ясно, что
если допустить это явление, то им придет конец. Тем более
тогда ведь и на Западе очень распространенной была идеоло¬
гия конца — «закат Запада»... Поэтому Запад боролся против
этой враждебной ему эволюционной линии.
—	Я спросил о Германии, а вы говорите о Западе в це¬
лом...
—Да, потому что Вторая мировая война изначально была
двойственной. С одной стороны, война за передел мира вну¬
три самого Запада, с другой — война всего западного мира
против СССР. Главную для себя опасность западные страте¬
ги видели в Советском Союзе, потому способствовали укре¬
плению Германии, потакали ей, рассчитывая с самого начала
направить ее на СССР. Помните Мюнхенское соглашение и
прочее...
—	Есть точка зрения, что Гитлер ввязался в военную аван¬
тюру только потому, что имел искаженное представление о
военном и экономическом потенциалах СССР...
—	Это неверно! Тут другое. Уточню, что я имею в виду.
Гитлер по-своему был гений. Но и он, и Запад вообще не при¬
нимали во внимание целый ряд факторов — впрочем, они и
не могли их принимать, потому что у всех у них без исключе¬
ния не было правильного, научного понимания реальности.
Хотя этого научного понимания и до сих пор ведь нет! Да
и то, что в этом плане делалось в СССР, делалось не в силу
понимания, а в силу необходимости; в силу того, что во гла¬
187

ве советской системы оказался гениальный человек. Уверен,
если бы был кто-то другой, мы бы с вами опять-таки сейчас
тут не сидели бы...
—	Вы говорите о гениальности Сталина, но ведь бытует
точка зрения, что именно по его вине СССР оказался не го¬
тов к войне.
—	То, что война с Западом была неизбежна, советское ру¬
ководство понимало с самого начала. Когда всякого рода кри¬
тики пишут, что «Сталин проглядел», — это чепуха. Все зна¬
ли, что война будет, и Советский Союз к ней готовился. Я не
помню дня в школе, чтобы нам не говорили, что будет война
с Германией, и мы готовились. Скажу более: идеологически,
психологически мы к войне были подготовлены блестяще, что
и стало одним из факторов Победы. Но физической возмож¬
ности подготовиться по-настоящему не было. Допустим, я —
здоровый человек, а вы — хиляк, и я вам скажу: «Послезав¬
тра я приду бить тебе морду!» Да, вы это знаете, принимаете
меры, но вы ж не можете накачать мускулы за три дня!
—	То есть не хватило какого-то срока. Года или больше?
—	Ну, тут трудно точно сказать. Может быть, побольше.
Но Гитлер-то был не дурак, и западные стратеги — не ду¬
раки, они выбрали момент, который, по их расчетам, был
наиболее удобным. Недаром в те годы в западном мире не
было человека, который не думал бы, что Советский Союз
не будет разбит. Все были уверены, что недели — и Гитлер
разгромит СССР.
—	Как вы относитесь к утверждению о том, что мы сами
готовили превентивный удар по Германии?
—	Это вздор! Что значит «мы готовили»? В разговоре мо¬
жет мелькнуть что угодно. В штабах разрабатываются всевоз¬
188

можные варианты. Потом кто-нибудь копается в бумажках,
находит — и вот, оказывается, был план нападения! Но одно
дело—обдумывали, разговаривали, и совсем другое—реаль¬
ность. Надо исходить из фактов. Сталин был не тот человек,
чтобы думать о превентивном ударе. Подготовка к войне нуж¬
на была не для нападения, а для того, чтобы его предотвра¬
тить. Предотвратить и решать внутренние проблемы.
—	Когда вы начинали службу, что тогда говорилось в ар¬
мии о неизбежности войны?
—Я служил на Дальнем Востоке, но в конце 1940 года 1 -я
отдельная Краснознаменная армия была расформирована,
и нас перебросили на запад. Все открыто говорили, что мы
едем воевать с Гитлером. Говорили в том числе и замести¬
тели политруков с четырьмя треугольничками на петлицах,
проводившие политинформации.
—	То есть вас передислоцировали для прикрытия запад¬
ной границы?
—	Дальневосточная армия была создана, чтобы сдержать
японскую агрессию, — Хасан, Халхин-Гол — это все на нашей
памяти было. И тут ее снимают и перебрасывают на запад. Это
значит, что на высшем уровне видели более серьезную опасность.
Сейчас говорят: «Сталин не поверил Зорге!» Так тогда, по-моему,
Зорге еще ничего не сообщал, а нас уже перебрасывали. Притом
нужна была уверенность, что Япония не нападет. В расчет были
приняты все обстоятельства... Я говорю, что нет научного пони¬
мания, чтобы понимать, не нужно никаких секретных докумен¬
тов. Надо брать очевидные факты и их рассматривать.
—	Устоявшаяся точка зрения: все командующие округами
ждали приказа, и только адмирал Кузнецов, вопреки указани¬
ям Сталина, привел флот в состояние боевой готовности...
189

—	Когда говорят «вопреки указаниям Сталина», это брех¬
ня! Человека, который бы что-то сделал вопреки его указа¬
ниям, не было бы на свете! И это было бы по тем временам
правильно! Это потом все стали изображать, какие они му¬
жественные борцы были! «Жуков поступал вопреки, Куз¬
нецов вопреки...» Ерунда! Не помню, кем был Жуков, когда
приехал к нам в часть, видимо, еще командующим войсками
Киевского округа... Я был дежурным по эскадрону — у нас
был танковый полк в кавалерийской дивизии, и все подразде¬
ления назывались эскадронами. Жуков влетел, я докладываю,
он на меня не обратил внимания... А наш полк участвовал в
польской кампании, трофейные всякие вещи были, казарма
выглядела очень уютно. Жуков посмотрел: «Они тут как на
курорте устроились! А завтра — война!»—и ушел. Вечером
нас вывели на позиции, а утром вернули обратно. Что, это
все по приказу Жукова было? Или по его распоряжению от¬
вели обратно? Конфликт Жукова со Сталиным, что ли? Нет,
это совсем другое...
—	То есть в основе всего была воля Сталина?
—	Наши военачальники стали выдающимися полковод¬
цами и флотоводцами только потому, что они были при Ста¬
лине подобно тому, как Даву, Ней и Мюрат были великие
маршалы при Наполеоне. Без Наполеона их бы не было, по¬
нимаете? И это говорю я, бывший антисталинист! Я, как ис¬
следователь, утверждаю, что все рассказы про «вопреки» —
ерунда.
—	Наверное, вы не согласны и с тем утверждением, что
Сталин боялся провокаций на границе?
—	Почему ж не согласен? Это не Горбачев, не Ельцин, а
человек, который сосредоточил в себе ответственность даже
190

не за страну, а за саму историю. Он действительно давал
указания избегать провокаций. Но учтите, одно дело, какое
указание дается, и другое — как оно выполняется. Обратив¬
шись к своей социологической теории, методам расчета, я
могу показать, как приказ доходит до низу — все зависит от
количества промежуточных ступеней. Происходит затухание
силы, постепенная трансформация, так что внизу его вообще
могут исполнять наоборот. Сталин действительно принимал
меры для того, чтобы оттянуть начало войны. Оттянуть как
можно дольше...
—	Понимая ее неизбежность?
—	Все понимали — от Сталина до солдата. Когда мы вы¬
езжали на учения, меня иногда забирали в штаб, чтобы пере¬
водить названия с немецких карт. Мы знали, какие воинские
части были сосредоточены на том берегу Сана, оттуда даже
были слышны команды. Мы в большом количестве ловили
немецких диверсантов, все было ясно... Мы удивлялись: вой¬
на на носу, а тут даются указания отвести танки в парк, сдать
снаряды на склад.
—	Зачем? Это что — головотяпство, вредительство или
просто нелепость?
—	Я уже сказал, что все вокруг кишело шпионами, и если
бы танки у нас открыто стояли, то сообщение было бы тут
же... Значит, командование действительно думало о том, что¬
бы избежать провокаций. Думаю, Сталин все-таки надеялся,
что немцы не решатся на авантюру. Так что даже вот эту, ска¬
жем, неготовность я рассматриваю иначе, чем это принято...
—	Но вы же не будет возражать против утверждения, что
репрессии 1937-го и прочих годов серьезно ослабили нашу
армию?
191

—	Знаете, если подходить к событиям с научной точки
зрения, здесь я могу вводить точные критерии оценки, то я
склоняюсь к тому, что репрессии стали одним из факторов
Победы... Не нужно следовать солженицынской концепции,
что все были жертвы, а наверху сидел один Сталин со злоу¬
мышленниками. Ведь была же революция, была Гражданская
война, шла грандиозная стройка, и шла непрерывная борьба,
и было, разумеется, сопротивление. Так что в абсолютную
невинность наших военачальников я не верю. Были анти¬
сталинские заговоры, шла жестокая борьба с троцкистами...
Я, кстати, не встречал ни одного человека, который был бы
репрессирован без всяких на то оснований.
—	Что же тогда на самом деле произошло с Тухачевским
и другими «красными маршалами»?
—	Думаю, правду об этом мы уже никогда не узнаем,
да и нужно ли ее узнавать в том мелочном виде, если она
очевидна в большом, серьезном научном смысле? И по¬
том, не стоит преувеличивать интеллектуальные качества
этих людей. Почитайте их сочинения, те речи, которые они
произносили, — да, они грамотнее выражались, чем Воро¬
шилов и Буденный, но ведь те и отпали от командования
армией уже в начале Великой Отечественной. Репрессии в
армии были очень большие, но нет худа без добра: в армию
пришло огромное количество людей с образованием, что
сыграло колоссальную роль. Произошло обновление. Хотя
в высший состав — командиры дивизий, корпусов — этих
новых людей не так уж много прорвалось, но это, очевидно,
и не требовалось.
—	Да, это уже потом война открыла им дорогу к высшим
командным должностям...
192

—	Учтите также, что в ту войну решающую роль играли
все же не комдивы и командармы, а штабы, секретные отде¬
лы в штабах, разведотделы, куда также пришли выпускники
вузов, студенты, десятиклассники... Заканчивая эту тему, за¬
мечу, что и наши репрессированные партийные деятели не
были людьми въедающимися — я читал многие их работы.
Троцкий — болтун, и он, и Бухарин по сравнению со Стали¬
ным были просто ничтожествами. Недаром же крупнейшие
западные политики говорили и писали в мемуарах, что Со¬
ветскому Союзу повезло, что во главе его стоял такой чело¬
век. А ведь перед тем западная пропаганда долбила, что это
какой-то низкорослый, рябой, сухорукий грузин с акцентом...
А Наполеон-то какой был?
—	Маленький и толстый корсиканец...
—	Вот-вот! Кстати, чтобы закрыть тему, скажу, что в
1922 году, когда Сталин стал Генсеком, в стране было три¬
ста городов Троцк, больше сотни— Зиновьевсков, шестьде¬
сят —Бухаринсков и ни одного Сталинска! Поверьте, Сталин
и пальцем не шевельнул, чтобы был сталинский культ! Это
было уже историческое явление... Так что я думаю, что если
бы не было 1937 года, то в 1941-м, через два-три месяца, во¬
йна закончилась бы для Советского Союза поражением. Тут
опять-таки мне не нужны никакие тайные документы. Все,
что нужно для научного социологического понимания, ле¬
жит на поверхности.
—	Все же армия лишилась людей, обладавших боевым
опытом.
—	Опять-таки эти люди командовали подразделениями с
винтовками, обученными тактике времен Гражданской или
Первой мировой войн. Другое дело — командовать теми же
7 - 4550

людьми, но с другим вооружением... Хотя на войне опыт
приобретался в течение одного боя. Более важно, повторю,
что мы не успели подготовиться... Вот, первые экземпляры
самолета Ил-2 испытывались уже в 1939 году, но в серийное
производство он пошел только в 1942-м. Т-34 уже существо¬
вал до войны, а у нас в полку был БТ-5, он даже в боях не
участвовал. Автоматы уже появились, но у нас они в казарме
в ящиках лежали, мы с ними обращаться не умели, не успели
научиться.
—	Зато противник был подготовлен во всех отношениях...
—	Да, немецкая армия была сильнейшей в мире, Герма¬
ния поставила себе на службу всю Европу, и она была готова
именно к молниеносной войне — это фактор очень важный.
Гитлеровский парад на Красной площади планировался на
7	ноября, к этому времени должны были пасть Москва и Ле¬
нинград... Немецкая армия была в таком состоянии, что как
бы мы ни подготовились к войне, какие бы Тухачевские в на¬
ших штабах ни сидели, какая бы техника у нас ни была, все
равно немецкая армия в первые дни должна была совершить
такой прорыв.
—	Но почему?
—	Сейчас я говорю уже как теоретик. Я физически не та¬
кой уж сильный человек, но владел некоторыми приемчика¬
ми, очень простыми, и были такие случаи, когда я мог бро¬
сить человека, хоть бы он был два метра ростом. Но у меня
все мои силы ушли бы в этот бросок... У немцев было имен¬
но такое состояние. Пусть бы Красная армия была в десять
раз сильнее вооружена, все равно произошла бы катастрофа,
и не исключено, что это была бы настоящая катастрофа для
страны.
194

—	То есть у гитлеровцев была грандиозная концентрация
сил для блицкрига?
—	Да, расчет был на блицвойну, и после того, что произо¬
шло в 1941-м, уже можно было предвидеть, что немцы войну
проиграли, потому что они проиграли блицкриг. Даже с той
армией, которая у нас была, мы им сорвали молниеносную
войну...
—	Кстати, мой старший друг гвардии генерал-лейтенант
артиллерии Степан Ефимович Попов, недавно, к сожалению,
ушедший из жизни, писал в одном из своих очерков, что
именно в первых боях и следует искать истоки Победы...
—	Полностью согласен: именно такой ход войны принес
нам колоссальный опыт. После этого в кратчайшие сроки
произошли грандиозные перемены в самой армии; произош¬
ли перемены и во всей социальной организации страны,
включая экономику. Об этом, кстати, никто не пишет, хотя
многое произошло буквально на уровне чуда. Вот немцы с
каким оружием начали войну, с таким же примерно и закон¬
чили. У Запада тоже осталось примерно то же оружие, как
было в начале Второй мировой. А мы, начав с трехлинейка¬
ми, фанерными самолетиками и карбюраторными танками,
мы закончили ее с лучшим оружием в мире. Все это удалось
благодаря тому социальному перевороту, который произо¬
шел во всей организации, жизнедеятельности страны. Это
тот фактор, который никто не измерял.
—	И толчок всему дали события лета 1941 года?
—	Я об этом не единожды говорил ранее, а недавно на
одной конференции такую же мысль высказал генерал Ва¬
ренников, — что мы не проиграли кампанию 1941 года.
Мы проигрывали битвы, в плен сдавались, но кампанию не
195

проиграли. Результатом ее было то, что мы отстояли Москву,
сорвали блицкриг, удержали Ленинград, что тоже сыграло
свою роль...
—	Кстати, мысль о необходимости пересмотра итогов
1941	года высказал, выступая на заседании очередного «кру¬
глого стола» по Великой Отечественной войне, талантливый
молодой историк, кандидат наук, доцент Юрий Никифоров.
Он рекомендовал переставить все с головы на ноги...
—	Для такой оценки нужен нестандартный взгляд. А во¬
обще, чтобы правильно понять происшедшее, прежде всего
нужно подумать о том, что стало главными факторами Побе¬
ды, и уже исходя из этого оценивать прочие события. У нас
же война представляется так: принимаются во внимание вся¬
кого рода мелочи, конкретные факты, имена... На самом деле
это было совершенно иное явление: нужны другие крите¬
рии, нужно другие признаки брать. Для правильной оценки
войны нужна, во-первых, научная социальная теория: теория
и советского общества, как оно складывалось, и западного,
какой оно вид в то время имело, и общества того типа, кото¬
рое раскладывалось у Гитлера. Без теории феномен войны
понят не будет. Только она позволит рассматривать явления в
совсем другой системе понятий, с другими критериями, вы¬
делять другие признаки, а не гоняться за фактами, которые
подтверждают заданную концепцию.
—	Что вы назовете главными факторами Победы?
—	Мы победили благодаря комплексу факторов — гово¬
рю «комплексу», потому что это не простое множество. Все
факторы связаны и только в комплексе дают такой эффект.
Кстати, в другом комплексе они же могут давать другие эф¬
фекты... Именно этот комплекс, уникальное стечение обстоя¬
196

тельств и дали такой результат, на который не рассчитывали
ни западные политики и мыслители, ни тем более гитле¬
ровское командование. Они все мыслили в тех категориях и
теми способами, которые у них были, тем самым совершив
грубейшую ошибку.
—	То есть вы считаете, что наше руководство, как это
раньше говорилось, «руководимое передовой теорией»...
—	Ну, я еще в школьные годы установил, что марксизм —
это не наука, а идеологическая концепция. Так что сталин¬
ское руководство тоже не имело такой теории, но оно было
частью этого феномена, этот комплекс факторов для него был
реальностью... Рассмотрим весь этот комплекс кратко, чтобы
охватить его полностью, нужно писать фундаментальную ра¬
боту. Первым фактором я назову новую коммунистическую
социальную систему, позволившую мобилизовать всю стра¬
ну. Благодаря ей страна действовала как единый организм,
люди, какие бы они ни были, поступали так, как было поло¬
жено поступать советским людям. Хотя большинство из них
марксистских книжек не читали, но сама организация жизни
помогла им стать такими, что они действовали как члены со¬
ветского общества, организованного по определенным прин¬
ципам.
—	То есть это то, что называлось «советский патрио¬
тизм»?
—	Патриотизм тут ни при чем! Патриоты они были или
нет — все равно, они были в этой системе и по-другому про¬
сто не могли. Это была система мобилизации населения, всех
ресурсов — подобной мобилизации всех ресурсов никакая
другая страна себе позволить не могла. Гитлеру на этот счет
что-то удавалось только потому, что они во многом уподо¬
197

блялись нашей системе. Это был социализм, пусть фашист¬
ского толка, но все равно социализм. Однако по степени ор¬
ганизованности системы они нам уступали почти в два раза.
Про Англию, Францию и Америку и не говорю...
—	В чем суть этой системы? Как она была организована?
—	Организацию системы следует считать вторым факто¬
ром. Все население нашей страны было организовано в эту
систему под руководством Коммунистической партии, и без
такой партии ничего не было бы. Причем это была не про¬
сто Компартия, а та партия, которую возглавляло именно ста¬
линское руководство — сталинисты, я бы даже так сказал, и
лично Сталин. Будь на его месте кто-то другой, Победу мы
бы не одержали. Могу предположить: стоило бы ему как-то
поколебаться, например, сказать: «Может, не будем проли¬
вать столько крови!» — и все, армия сложила бы оружие,
сражаться бы не стали...
—	Вы хотите сказать, что в стране все полностью было
«завязано» на Сталина?
—	Нет, это гораздо сложнее, и состояние населения также
сыграло свою роль. Употребляется такое выражение: «Дух
народа». Притом часто считают, что его определяют призы¬
вы вождей, газетные статьи... Это нечто другое, что входит
в психику, в поведение людей, даже не отдающих себе в том
отчета. Вот по телевизору была очень хорошая передача об
обороне Ленинграда. Автор — историк, он все вроде сказал,
кроме главного: почему Ленинград не сдался? А для меня
такая проблема была ясна, еще когда я был мальчишкой, под
Сталинградом мы вели разговоры с одним парнем, и я ему
сказал, что город не сдадут именно потому, что он называ¬
ется Сталинград, — Царицын бы давно сдали. Вот и Ленин¬
198

град стоял до конца, потому что он назывался Ленинград, а
не Санкт-Петербург. Немцы же не понимали, почему Ленин¬
град не сдается, никто в мире не понимал! Это и есть сила
«духа народа» — символы такого рода играли огромную
роль в общественном сознании, и в массе, по крайней мере
в самой активной части населения, сложилось такое психи¬
ческое состояние, которое сломить было невозможно. Точно
так же не могла быть сдана и Москва — столица Советского
государства, «сердце Родины моей» — помните?
—	А сейчас старательно объясняют, что все эти символы
были надуманны и искусственны...
—	Да я сам помню, когда нужно было прикрыть отсту¬
пление, политрук призывал добровольцев-коммунистов!
В подразделении не было ни одного члена партии, но добро¬
вольцами выступили все. В том числе и я, исключенный из
комсомола, скрывавшийся от органов... Что это, патриотизм?
Нет! Просто я уже сложился, вырос в советской системе как
человек коммунистического общества. И этот фактор сыграл
колоссальную роль.
—	Вы в основном говорите об идеологических факторах.
А как вы относитесь к такому понятию, как массовый геро¬
изм народа?
—	Конечно, сыграло свою роль и то, что миллионы людей
вели себя героически, но ведь герои были и у немцев, они
вели себя по-мужски... Так что именно названные мною фак¬
торы — это и есть самое главное.
—	А как вы расцениваете помощь союзников?
—	Да, союзники нам помогали, но совсем не потому, что
желали нам победы. И второй фронт они открыли не для
того, чтобы нас спасать, — это мы их спасали, а они открыли
199

фронт, потому что боялись, что мы «прочешем» всю Европу
и по крайней мере возьмем себе всю Германию. В общем,
они вступили в войну для себя. И напрасно у нас раздувают
важность союзной помощи... Скажу честно, сколько я был на
войне, я ни разу не ел их знаменитую тушенку. Один раз нам
выдали английские гимнастерки с пластмассовыми пугови¬
цами — так из-за этих пуговиц я попал в комендатуру! Как
видите, к союзникам у меня свои счеты!
«ЕЩЕ ПОЛГОДИКА, ЕЩЕ, МОЖЕТ БЫТЬ, ГОДИК...»
(итоги 1941 года, планы на 1942-й)
Это заседание «круглого стола» было посвящено итогам
1941	года и планам Советского военного командования на
1942-й. Его участниками стали генерал армии Махмут Ахме¬
тович Гареев, доктор военных и исторических наук, профессор,
президент Академии военных наук; Георгий Александрович
Куманев, доктор исторических наук, профессор (Центр военной
истории России, Институт российской истории РАН); Михаил
Юрьевич Мягков, доктор исторических наук (Институт всеоб¬
щей истории РАН); Юрий Александрович Никифоров, канди¬
дат исторических наук (Московский открытый педагогический
университет им. М. А. Шолохова); Александр Семенович Орлов,
доктор исторических наук (Институт военной истории Мино¬
бороны России); гвардии генерал-лейтенант в отставке Степан
Ефимович Попов (в 1945-м—командир 3-й гвардейской артил¬
лерийской дивизии прорыва РГК); Олег Александрович Рже-
шевский, доктор исторических наук, профессор (Институт все¬
общей истории РАН), президент Ассоциации историков Второй
мировой войны; полковник Владимир Анатольевич Семидетко,
200

заместитель начальника Военно-мемориального центра Во¬
оруженных Сил РФ; Владимир Васильевич Соколов, кандидат
исторических наук (Историко-документальный департамент
МИД РФ); Петр Владимирович Стегний, доктор исторических
наук, директор Историко-документального департамента Ми¬
нистерства иностранных дел РФ. Заседание «круглого стола»
вел писатель Александр Юльевич Бондаренко.
Гареев: По-моему, сейчас в военно-исторической науке
сложилось крайне неблагополучное положение дел и по су¬
ществу история войны начинает опустошаться. Попробуй¬
те, например, сказать, что у Сталина были ошибки — хотя
он сам это признавал, на вас немедленно обрушатся газеты
ортодоксального толка: как, самого Сталина критиковать!
Когда же я раскритиковал концепцию писателя Астафьева,
на меня обрушились с «правого фланга»: самого Астафьева
критиковал! Но ведь из истории нельзя никаких выводов из¬
влечь, если не анализировать ее критически.
Притом, если одни хотя бы прикрываются патриотиче¬
скими соображениями, вторые просто кричат, что вообще
победы не было, а врага мы завалили трупами... Наука всегда
отталкивалась от крайностей и приходила к золотой середи¬
не. К сожалению, сейчас между двумя этими крыльями нет
золотой середины, здравого смысла. Наша задача—показать
читателю, что такие подходы не годятся, не имеют ничего
общего с наукой.
—	Согласен. Цель, которую мы преследуем, проводя этот
«круглый стол» по проблематике Великой Отечественной во¬
йны, — как можно ближе подойти к истине. Вопросов много:
почему немцы оказались под Москвой осенью 41-го, можно
ли было не допустить их до Сталинграда летом 42-го?
201

Гареев: Крупнейшая ошибка не только отдельных журна¬
листов и публицистов, но и некоторых историков, когда они
битву под Москвой или события 1942 года начинают рассма¬
тривать в отрыве от того, что было в начале войны...
Соколов: ...и даже — еще до ее начала. Например, перед
войной советское руководство уделяло большое внимание
нашим дальневосточным рубежам, где с 1931 года, когда
Маньчжурия, северо-восточные провинции Китая были за¬
хвачены Японией, беспрерывно происходили вооруженные
столкновения. Кстати, на погранзаставе в Гродеково отбивал
нападения японцев будущий посол в Китае Панюшкин...
—	Думаю, имя Александра Семеновича Панюшкина про¬
звучит сегодня не раз, а потому уточню, что он служил в По¬
гранвойсках, затем — в разведке. Был послом в Китае и в
США, совмещая — что случалось крайне редко — эту рабо¬
ту с работой резидента. В 1953—1955 годах генерал-майор
Панюшкин руководил внешней разведкой.
Соколов: Так вот, буквально за два месяца до начала
войны советской дипломатии удалось заключить с Япони¬
ей договор о нейтралитете. Причем министр иностранных
дел Мацуока, который приехал в Москву из Берлина, где вел
переговоры с гитлеровским руководством, узнал о планах по
нападению на СССР и все-таки пошел на заключение дого¬
вора о нейтралитете. Более того, 12 апреля он сказал Стали¬
ну, что возможен конфликт Германии с Советским Союзом,
которые в ту пору находились вроде бы в дружбе. В этом
случае, сказал министр, вы не должны опасаться каких-либо
действий со стороны Японии... Между прочим, впервые за
всю свою практику Сталин лично провожал министра на Се¬
верном вокзале!
202

—	То есть устоявшаяся точка зрения — Зорге сообщил,
что Япония не нападет, и Сталин сразу перебросил под Мо¬
скву войска с Дальнего Востока — представляется несколько
упрощенной...
Стегний: Да, серьезные предупреждения о готовящейся
фашистской агрессии поступали не только по линии военной
и политической разведки, но и по линии посольств. Опубли¬
кованная нами недавно апрельская телеграмма посла в Бер¬
лине Деканозова из 20 пунктов — относительно неизбеж¬
ности нападения Гитлера на СССР — вносит коррективы в
устоявшиеся оценки степени активности действия советской
дипломатии. Такие предупреждения шли потоком — даже в
индивидуальном порядке. Так, первый секретарь посольства
в Турции Татьяна Жданова после проведения глубоких и за¬
служивающих внимания контактов напрямую информирова¬
ла руководство о 15 июня как дне нападения фашистов.
Гареев: И все же вследствие недооценки этой информа¬
ции, известных политических ошибок война в самом нача¬
ле сложилась для нас крайне неблагополучно. Мы потеряли
основную часть авиации, наиболее опытных летчиков. По
существу — основную часть регулярной армии. Милли¬
он с лишним только в плен попали. Мы потеряли наиболее
опытных командиров. Да, перед войной мы имели больше
авиации, артиллерии, чем немцы, — не столько, сколько
говорят, но действительно имели. Уже в первые дни войны
этого превосходства не стало. Под Москвой мы воевали про¬
тив превосходящих сил противника — и количественно, и
качественно.
Попов: Могу сказать, в каком состоянии мы начали войну.
В моем артиллерийском полку было до 800 лошадей. Мне
203

ставят задачу — выйти на рубеж, удаленный на 25 киломе¬
тров, встретить и отбить атаку танков. Спрашиваю, как я
смогу упредить немецкие танки, идущие со скоростью 30—
40 км в час? Мне говорят: вы понимаете задачу? Чувствую,
чем дело может для меня окончиться. Командую: по коням,
за мной! Но пока я шлепал эти 25 километров, то оказался в
тылу противника...
Гареев: В 1941-м мы попали в тяжелое положение, в
частности, потому что не понимали, что такое стратегиче¬
ская оборона. На чем все эти резуны-суворовы спекулиру¬
ют? Мол, мы не собирались обороняться! Собирались, но не
представляли себе правильно, что такое современная обо¬
рона против превосходящих сил противника. Нельзя было
рассчитывать силами армий прикрытия накоротке отразить
такое наступление — нужно было подготовить длительные
оборонительные операции с большим количеством оборо¬
нительных сражений, контрударов... Подготовлены они не
были.
—	И все же мог ли быть при тех условиях иной вариант
развития событий летом 1941 года?
Гареев: Сейчас немало пишут, что мы неправильно опре¬
делили направление главного удара немцев... Мы на запад¬
ном направлении сосредоточили свои не главные силы, а
немцы — главные. На юго-западном направлении, наоборот,
мы сосредоточили основную, а немцы — меньшую часть
сил. Но мы и на юго-западном направлении те же неудачи
потерпели! Все дело в том, что в момент нападения наша ар¬
мия оказалась на положении мирного времени, не была при¬
ведена в боевую готовность. Если бы войска заняли оборо¬
нительные рубежи и провели бы хоть частичное оперативное
204

развертывание — или после неудачных пограничных сраже¬
ний приняли решение закрепиться на Днепре, куда бы по¬
следовательно отходили войска первого эшелона, подходили
все резервы, создавалась бы группировка, — то война уже в
1941-м пошла бы совсем по-другому. Может, и до Москвы не
отступали бы.
Попов: Не надо забывать и о состоянии наших военных
кадров... Гитлер, после того как пришел к власти, не выгнал
из армии ни одного человека, воевавшего в 1914—1916 годах.
Признаем, что он прекрасно понимал, что военные — особая
каста людей, особая подготовка, особая любовь к родине.
Я хорошо знаю, как прошли по нашей армии репрессии,
каких талантливых военачальников и командиров мы лиши¬
лись! А в результате из всех командующих округов смогли
быть командующими войсками фронтов только Мерецков,
Жуков и Тюленев... Остальных несколько раз подбирали и
выбирали. В общем-то ни один командующий войсками
округа сразу не справился даже с задачей командира полка...
Но были такие, кто, как Рокоссовский, встал и справился со
своими задачами; как Ватутин, который сказал: «Дайте, я
буду управлять корпусом!»; уже в первый период 1941 года
проявили себя Черняховский, Болдин, Кузнецов... Напря¬
женная боевая обстановка заставила мыслить и действовать
по-другому, она выдвинула новых людей.
Стегний: Те же самые проблемы, кстати, были и в Нар¬
комате иностранных дел. После 1939 года, смены «литви-
новского» курса на «молотовский», МИД был буквально
выкошен чистками, оказался в чрезвычайно ослабленном
состоянии. Достаточно сказать, что из восьми заведующих
отделами налицо были только двое. Был просто всеобщий
205

вопль всех послов, всех полпредов в странах Запада о ката¬
строфической нехватке квалифицированных кадров даже с
минимальными знаниями иностранных языков! Доходило
до того, что первые беседы Молотова в НКИДе переводил
первый заместитель наркома Потемкин, поскольку других
специалистов со знанием языков не было. Вспоминаю об
этом потому, что в те дни особенно остро ощущалась прямая
связь военной стороны и политико-дипломатической... Ге¬
роические сражения нашей армии и работа на дипломатиче¬
ском фронте — они практически неразделимы, это две части
одной работы, имевшей единую цель.
—Это в традиции нашего народа—вдруг мобилизовать все
свои силы перед лицом смертельной опасности... Но давайте
подробнее рассмотрим этот вопрос: как нам удалось не только
остановить, но и разгромить гитлеровцев у стен Москвы?
Попов: Наша 21-я армия до 13 июля занимала оборону
на Днепре в районе Жлобина — Рогачева, а затем перешла
в контрнаступление, отогнала противника под Бобруйск, где
мы на целый месяц задержали его наступление на Гомель и
Брянск и дальше — на Москву. Перед нашим 63-м корпусом,
которым командовал Петровский, стояли немецкие 24-й и
26-й танковые корпуса. А мы их держали! Отсюда, по-моему,
и началась большая битва за столицу нашей Родины.
Куманев: Хотя историки считают началом Московской
битвы 30 сентября, но она началась гораздо раньше — с воз¬
душных сражений за Москву, с 22 июля 1941 года. Враг рас¬
считывал, прежде чем начать генеральное наступление на
Москву, всю ее сокрушить и разбомбить. Несмотря на по¬
тери, которые понесли наши ВВС и силы ПВО, мы одержали
здесь несомненный успех...
206

Ржешевский: Действительно, ни один массированный
налет не принес ожидаемых результатов. К столице прорыва¬
лись отдельные самолеты, редко — небольшими группами...
Мне самому довелось быть свидетелем первого налета на
Москву. В то время, окончив 9-й класс, я учился в Централь¬
ном аэроклубе СССР им. Чкалова, мы уже начали летать на
У-2. Тушинский аэродром прикрывали зенитная артиллерия,
пулеметы на крышах близлежащих домов. Нас придали их
расчетам. Налет начался поздно вечером, и картина была по¬
трясающей. В перекрестьях прожекторов под огнем зениток
к городу прорывались немецкие самолеты и сбрасывали свой
груз. К концу ночи все было объято взрывами и пламенем —
нам казалось, полгорода разрушено.
Утром мы пошли на станцию, доехали до города. Прош¬
ли от Белорусского вокзала до площади Маяковского — все
вроде бы цело, только улица покрыта осколками битого окон¬
ного стекла.
В тот вечер к Москве направлялось около двухсот немец¬
ких самолетов, 22 из них были сбиты. Все же разрушения и
потери были немалые. Только с 22 июля по 22 августа по¬
гибли более семисот москвичей. Но разрушить столицу даже
в той степени, в которой был разрушен Лондон — не говоря
уже о Ковентри или Роттердаме, немцам не удалось...
Куманев: Да, противовоздушная оборона Москвы была
в целом подготовлена неплохо. Ни одна другая европейская
столица такой ПВО не имела.
—	К воздушному нападению на Москву мы были готовы.
А к самой операции «Тайфун»?
Куманев: Начало наступления группы армий «Центр» так
или иначе явилось и для Ставки ВГК, и для командования

трех фронтов внезапным и неожиданным. Да, предполагали,
что это произойдет. Об этом свидетельствуют хотя бы преду¬
преждения, которые были направлены Ставкой командованию
Брянского, Резервного, Западного фронтов 10 и 27 сентября.
Но они были недостаточно конкретными: «Надо подготовить¬
ся к активной обороне», «враг может перейти в наступление»,
но когда это произойдет, Ставка не знала. Здесь и наша воен¬
ная разведка, я считаю, сработала недостаточно четко. Впро¬
чем, на этот счет есть признания маршала Василевского, на¬
чальника штаба Брянского фронта генерала Сандал ова...
Гареев: Мы часто остерегаемся критиковать Генштаб —
это святая святых. Генштаб дал ориентировку и Брянскому
фронту, и Западному, где ждать удара противника. Потом
Еременко и Конев получают данные разведки, которые го¬
ворят, что удар будет в другом месте. Но все равно, чтобы
обезопасить себя, они исходят из того, что сверху сказано.
А немцы прорвались в слабом месте, зашли в тыл резер¬
вам — и резервы нельзя было использовать.
Куманев: Результат внезапного начала операции «Тай¬
фун» — пять окруженных армий! Казалось, это полная ка¬
тастрофа. Ведь позади этих армий не было никаких сил,
способных задержать дальнейшее продвижение противника.
Враг предвкушал скорое взятие Москвы и полную победу.
Но этого не случилось. Какое чудо произошло?
Одно из чудес совершили воины окруженной группиров¬
ки, которые не прекратили, как надеялся противник, сопро¬
тивление, а встали насмерть и в отдельные дни приковали
к себе до 28 вражеских дивизий. Но поскольку они попали
в окружение, то о них практически забыли. Слово «окруже-
нец» у нас было не в почете...
208

Гареев: Откуда, кстати, пошла боязнь окружения? Когда в
конце XIX — начале XX века проводились маневры, то само
столкновение не отрабатывалось. Если одна сторона зашла
во фланг другой, создала опасность окружения, надо было
отходить. И это такая зараза получилась! Иногда говорят:
мало что делается в мирное время на учениях, а в военное
время будет все по-иному. Нет, все будет так, как в мирное
время завели... Поэтому всю русско-японскую войну, как
только во фланг нам заходили, — начинали отходить. Потом
это перешло на 1941-й.
А затем Ульрих, Вышинский и Мехлис придумали издать
директиву, что те, кто был в окружении, люди вроде бы не¬
полноценные. Полагали, что при таком подходе войска не
будут попадать в окружение. К чему это привело? Полк хра¬
бро сражается, соседи справа и слева бежали, стойкий полк
оказывается в окружении. Значит, полк плохой. А те, кто в
окружении не был, хорошие. В 1942-м стали бояться окру¬
жения больше, чем противника! Потому и эти отступления
пошли — после Харьковского сражения и вплоть до приказа
№ 227.
Куманев: Окруженные армии дрались, и именно они
были спасители Москвы! «Благодаря упорству и стойкости,
которые проявили наши войска, дравшиеся в окружении в
районе Вязьмы, — писал в своей книге Г.К. Жуков, — мы
выиграли драгоценное время для организации обороны на
Можайской линии. Пролитая кровь и жертвы, понесенные
войсками окруженной группировки, оказались ненапрасны¬
ми. Подвиг героически сражавшихся под Вязьмой советских
воинов, внесших великий вклад в дело защиты Москвы, еще
ждет достойной оценки». Так до сих пор и ждет!
209

Гареев: Сентябрьскую оборонительную операцию Конев
и другие провели очень неудачно. По существу из пятисотгы-
сячной группировки Западного фронта остались 90 тысяч —
когда Жуков приехал из-под Ленинграда, все было оголено.
Полководческое искусство Жукова — это один из факторов,
который обеспечил нашу победу под Москвой. Отличие Жу¬
кова от многих других в том, что он умел не только мыслить
самостоятельно, но и отстаивать свою позицию...
—	В чем конкретно тогда проявилось это искусство?
Гареев: Скажем так, чем брал Жуков, когда все развали¬
лось — в октябре—ноябре, пока еще резервы не подошли...
Он ведь во главу угла своей деятельности поставил раз¬
ведку. каждого разведчика, который возвращался из тыла про¬
тивника, сам расспрашивал — прежде всего хотел узнать, где
немцы планируют нанесение главного удара. И это небыва¬
лое дело в истории военного искусства — на направлениях,
где противник наносит главный удар, он собирал не основные
силы, как и положено, а буквально все, что у него есть. Просто
оголял другие направления! Если бы он ошибся, это привело
бы к катастрофическим последствиям. Но Жуков не ошибался,
ему действительно удавалось раскрыть замысел противника.
Кстати, у Жукова под Москвой были собраны исключи¬
тельно талантливые и очень способные люди — Рокоссов¬
ский, Белобородов, Панфилов, Катуков... Ну и, конечно, до¬
бавим героизм солдат и офицеров...
—	А если, не отдаляясь от темы нашего «круглого стола»,
все же конкретизировать разговор событиями Московской
битвы в 1941 году?
Гареев: Но я все-таки хотел бы обратить внимание на
одну частность. В канун празднования 60-летия победы под
210

Москвой один известный экономист решил дать ей в прес¬
се свои оценки, не слишком разбираясь в военной истории.
Он написал, например, что мы напрасно истязали население
рытьем окопов — нет никаких данных, что эти окопы и рвы
какую-то роль сыграли. Зато далее он похвалил грамотно
сооруженные немцами укрепления на подступах к Берлину и
Кёнигсбергу, «которые наши войска взяли с очень большим
трудом». Смешно получилось! Мы Москву отстояли — зна¬
чит, все-таки окопы рыли не зря. Зато «грамотные» немецкие
укрепления мы преодолевали за одну-две недели и взяли Кё¬
нигсберг и Берлин. Как тут свести концы с концами? Должен
же быть какой-то здравый смысл?
Орлов: В первые дни, когда началась война, народ еще благо¬
душествовал, не понимал, что это не какой-то кратковременный
конфликт типа Хасана или даже финской кампании, а началось
именно вражеское, фашистское нашествие. Когда же враг по¬
дошел к Москве, все уже было предельно ясно. Ну а в России
всегда крайне отрицательно относились к любым иноземным
нашествиям... И тогда наступило, как сказал Пушкин, «остерве¬
нение народа»: либо умрем, либо выгоним иноземцев.
Под Москвой произошел перелом в сознании всего
мира — в том числе и у немцев, потому что рухнул блицкриг,
а военные понимали, что без блицкрига победить нельзя.
К тому же вступила в войну Америка. Если в июле 1941-го
Гитлер уже считал, что Россия завоевана, и отдал приказ пе¬
реключить военное производство с техники для сухопутных
войск на авиацию и флот, то после Московской битвы этот
приказ был отменен.
Куманев: Финал Московской битвы многие связывают с
5—6 декабря. Войска перешли в контрнаступление — побе¬

да достигнута. Что было дальше — уже не интересует. Вся
пропаганда 60-летия Московской битвы на сто процентов
свернута — нет статей, молчат телевидение и радио. Между
тем этот финал растянулся аж до 20 апреля, он был достаточ¬
но кровавым и тяжелым...
Семидетко: Да, освещение темы Московской битвы в
прессе прекратилось, как по команде. Кроме «Красной звез¬
ды» и частично патриотических изданий, эта дата уже забы¬
та. Наша сегодняшняя встреча — подтверждение тому, что
историкам есть еще что рассказать...
Орлов: Я хотел бы привести несколько цитат. Вот что по¬
сле войны писал начальник генерального штаба сухопутных
войск Германии Гальдер: «Был разбит миф о непобедимости
немецкой армии. С наступлением лета немецкая армия до¬
бьется в России новых побед, но это уже не восстановит миф
о ее непобедимости». Черчилль — Сталину: «Я никогда еще
не чувствовал себя столь уверенно в исходе войны». Генерал
Макартур, командующий американскими войсками на Даль¬
нем Востоке: «Размах и блеск сокрушительного наступления
Красной армии, заставившего немцев отступить от Москвы,
явились замечательным достижением всей истории».
Соколов: Между тем 28 ноября, в самый канун начала
контрнаступления под Москвой, министр иностранных дел
Мацуока дал указание послу в Берлине лично сообщить Гит¬
леру, что Япония имеет сложные отношения с Соединенны¬
ми Штатами и ее намерения — двигаться на юг. Никакого
наступления на север она не планирует. Для советского руко¬
водства это была информация первостепенной важности.
Стегний: Да, наше контрнаступление совпало с событиями
на Тихом океане — это был свой круг проблем, виртуозно ре¬
212

шенных путем взаимодействия государственных органов и ру¬
ководства Советского Союза, дипломатов и военных. Так, 9 или
10 декабря американцы озвучили на одной из пресс-конференций
идею о том, что необходимо приостановить военные поставки
Советскому Союзу. Но после целого ряда очень решительных
согласованных шагов нашего политического руководства и ве¬
дущих дипломатов вот эту заминку удалось преодолеть.
—	Америка вступила в войну с Германией, с Японией. На¬
верное, вполне закономерно прозвучали бы предложения, что¬
бы СССР также объявил войну Стране восходящего солнца?
Соколов: Конечно! Американцы рассчитывали, что Со¬
ветский Союз сразу же вступит в войну с Японией. Они
исходили из того, что наши взаимоотношения всегда были
сложными... Как ни странно, наш новый посол в США Лит¬
винов тоже предложил советскому руководству вступить в
войну с Японией, не дожидаясь, пока она нападет сама...
Чан Кайши прямо предложил нашему послу Панюшкину:
«Мы объявляем войну Германии и Италии, а вы — Японии».
Но было ясно, что Китай с Германией, а тем более с Италией
воевать не будет, зато для нас открывается второй фронт.
На личное обращение Чан Кайши Сталин ответил пись¬
мом от 12 декабря. Этот документ мало кому известен:
«Антияпонский фронт на Тихом океане, равно как и анти-
японский фронт в Китае, являются участком общего фронта
государств, воюющих против агрессоров. Но антигерман¬
ский фронт имеет решающее значение. Основную тяжесть
войны против Германии несет СССР. Победа СССР на анти¬
германском фронте будет означать победу Англии, США и
Китая против государств-оси. Я прошу вас поэтому не наста¬
ивать на том, чтобы СССР немедля объявил войну Японии.
213

Конечно, Советскому Союзу придется воевать с Японией,
т.к. Япония, безусловно, нарушит пакт о нейтралитете, и к
этому надо быть готовым, но не сейчас».
Чан Кайши был вынужден согласиться. Однако китайская
печать использовала не совсем удачное высказывание гене¬
рала Чуйкова, нашего военного атташе и руководителя груп¬
пы военных советников, который, зная о послании Сталина,
неосторожно заявил, что когда СССР разгромит Германию,
то примется за Японию... Начался шум, Василию Ивановичу
пришлось из Китая уехать. Сталин ему заявил: «Дипломата
из вас не получилось — возглавьте 1-ю резервную армию».
—	Из сказанного становится ясно, что Советский Союз,
буквально у самого сердца которого все еще находился враг,
уже тогда превратился в основную действующую и наиболее
авторитетную силу антигитлеровской коалиции.
Орлов: Да, народы Европы и всего мира поняли, что есть
такая сила, которая успешно противостоит доселе непобе¬
димой немецкой армии, и это способствовало развертыва¬
нию партизанского движения. После победы под Москвой
у нас начали формироваться партизанские отряды из групп
окруженцев, которые просто отсиживались в лесах. Напри¬
мер, на Смоленщине бойцы, попавшие в окружение в авгу¬
сте 1941-го, в январе 1942 года создали партизанский отряд
имени Ворошилова. Отряд «Мститель» возник в феврале
1942	года на базе окруженных солдат 204-й дивизии. Немец¬
кий тыл всколыхнулся и зашатался...
Кроме военной победы под Москвой, мы одержали и
большую психологическую победу.
Куманев: Хотя преувеличивать результаты, достигнутые
к концу 1941 года, не стоит, но все же надо учесть, что мы
214

добились контрнаступления после небывалой катастрофы,
которая произошла для наших войск в начале гитлеровской
операции «Тайфун» под Вязьмой и Брянском.
Ржешевский: Коснусь, однако, вопроса, который не про¬
звучал еще в достаточной степени четко, — о потерях. Если
мы, например, возьмем немецкие данные и наши данные о
потерях в связи с воздушной битвой за Москву, то получается
совершенно различная картина. Это отнюдь не означает, что
немецкие данные являются достоверными — тем не менее,
как военно-историческое управление бундесвера объявило
свои определенные данные, так они на этих цифрах и стоят.
А мы не в состоянии даже получить доступа ко всем их ма¬
териалам. Допустим, 6-й истребительный авиационный кор¬
пус представляет данные о 89 немецких самолетах, сбитых
в июле — августе 1941-го. Немецкие данные подтверждают
только 32. Где правда?
Это очень большая проблема, которую стопроцентно ре¬
шить невозможно, и поэтому не нужно ставить перед собой
такую задачу. Абсолютной истины в истории никогда не бы¬
вает — в этом ее прелесть как науки. Конечное в бесконеч¬
ном! Пожалуй, наиболее реальный путь, который оправдыва¬
ет себя на конкретных примерах, — разработка совместных
работ с немецкими историками. Только так можно создать
более-менее объективную картину...
—	Военные итоги 1941 года примерно понятны. А что
принес этот год на дипломатическом, внешнеполитическом
фронте?
Стегний: В первую очередь стратегическое значение
имело то, что были заложены основы антигитлеровской коа¬
лиции. Здесь значительную роль сыграли послы в США —
215

Литвинов, в Лондоне — Майский. Очень близкие личные
контакты Майского с Черчиллем способствовали тому, что
британский премьер одним из первых послал сигналы абсо¬
лютной солидарности с СССР и во многом, как мне кажется,
повлиял и на позицию США. Нельзя забывать и про огром¬
ный успех сентябрьской Московской конференции, на кото¬
рой были согласованы вопросы военных поставок, — это
имело очень серьезное значение накануне начала битвы под
Москвой.
Хотя осенью — зимой 1941 года формирование взаимо¬
действия в треугольнике Вашингтон — Лондон — Москва
проходило со значительными и тревожными попятными
явлениями... В 8-м номере «Международной жизни» нами
опубликована подборка материалов о контактах Черчилля
и Сталина. Она показывает, насколько глубок был кризис в
их личных отношениях, когда Сталин добивался объявления
Великобританией войны Финляндии, Венгрии и Румынии, а
также обсуждался вопрос о присутствии высокопоставлен¬
ных английских военных представителей для ознакомления
с положением на фронте. Опубликовано рукописное письмо
Сталина Майскому — оно раскрывает новые аспекты и ре¬
альные трудности работы по формированию коалиции...
Ржешевский: Внешняя политика Советского государства
способствовала вооруженной борьбе с противником, ее завер¬
шению объединенными силами государств и народов. Меж¬
ду тем внешнеполитический курс Третьего рейха медленно и
неуклонно загонял военную стратегию в тупик... Разгромив
Польшу, вермахт оказался перед лицом англо-французской
коалиции. С разгромом Франции и подготовкой вторжения
на Британские острова перед Германией возник призрак
216

мощной англо-американской коалиции... Каждая крупная
победа — и это совершенно парадоксально! — одержанная
Германией и ее союзником, еще более усложняла их между¬
народное положение, и их цели становились все более не¬
достижимыми. Крах блицкрига, итоги битвы под Москвой,
начало коренного перелома в войне указывали на то, что Гер¬
мании противостоит мощнейший противник в лице СССР и
Красной армии, о силе и потенциальных возможностях ко¬
торого гитлеровское политическое и военное руководство не
имело реального представления.
Стегний: Кстати, в этой связи нужно обратить особое вни¬
мание на информационную работу наших дипломатов. Если
сейчас мы все понимаем значение информационной войны,
то в 1941-м ее первые уроки постигались на практике.
Например, в Стокгольме выпускались на шведском и англий¬
ском языках сводки Совинформбюро, доводились до редакций
ведущих газет и формировали ту атмосферу, в которой руковод¬
ство западных стран принимало политические решения...
Эффективным политическим оружием информационной
войны стали даже симфонии Шостаковича — Пятая, Шестая
и Седьмая. Руководитель Бостонского симфонического орке¬
стра Кусевицкий, когда исполнил Седьмую симфонию в ав¬
густе 1942-го, писал Шостаковичу: «Ваша великая 7-я сим¬
фония принесла нам в Новом Свете надежду и вдохновение».
Музыка — категория межнационального общения — вдруг
оказалась очень неожиданным рычагом активизации симпа¬
тий к нашей стране. В газетах публиковались телеграммы по
поводу исполнения Седьмой симфонии, и это создавало тот
благоприятный фон, на котором наши дипломаты добива¬
лись решения своих политических задач.
217

Относительно тех новых форм дипломатический рабо¬
ты и информационной войны, которые родились в 1941-м,
нельзя не сказать, что были установлены очень продуктив¬
ные контакты с эмигрантским движением, естественно, ее
патриотически настроенной и идейно незашоренной частью.
Вот уникальная запись из личного дневника посла в США
И.М. Майского: «Были на “Сорочинской ярмарке” в театре
“Савой”. Поставлена она группой “белых” под управлени¬
ем “короля черной биржи” некоего выходца из Харькова.
Весь сбор с представления предназначен в Красный Крест
для нужд СССР. Вместе с нами в ложе была жена Черчилля...
Перед началом представления исполнили “Боже, храни коро¬
ля!” и “Интернационал”».
—	Из всего вышесказанного можно понять, что прогно¬
зы военных событий на 1942 год у советского руководства
должны были быть весьма оптимистическими...
Орлов: В начале января Верховным Главнокомандующим
была поставлена задача: обеспечить в этом году полный раз¬
гром гитлеровских войск. Но были ли для этого силы? Мы
же еще характер войны до конца не понимали...
Куманев: Заседание Ставки ВГК по вопросам дальнейше¬
го ведения войны состоялось 5 января 1942 года. Воодушев¬
ленный первыми успехами, Сталин изложил свое представ¬
ление о том, как должны развиваться события, что должна
делать, предпринимать наша армия. Суть его предложения
заключалась в том, чтобы развернуть решительное насту¬
пление на трех стратегических направлениях, нанести пора¬
жение основным группировкам противника, не давая пере¬
дышки войскам вермахта. «Гнать, — говорил Сталин, — эти
войска на Запад, без остановки, заставить их израсходовать
218

все резервы еще до весны, когда у нас будут новые большие
резервы, а у противника таких резервов не будет. Больше у
немцев нет резервов. И таким образом обеспечить полный
разгром гитлеровских войск в 42-м году».
Орлов: Но ведь в это время наша промышленность факти¬
чески находилась еще на колесах, разворачивалась на востоке, а
часть ее вообще погибла. Помощь по ленд-лизу еле-еле идет...
Гареев: Можно сказать, 1941—1942 годы — переломный
период с точки зрения материально-технического обеспече¬
ния. Эвакуация. Одно потеряли, другое еще не создали...
Орлов: У нас на фронте было тогда приблизительно
2200 танков, 5400 самолетов, 30 000 орудий. Вроде бы силы
есть, если опять считать так, как мы считали в 1941-м: у нас
танков — столько-то, у немцев — столько-то. Но с автотран¬
спортом было очень плохо, служба тыла работала с перебоя¬
ми... Не хватало боеприпасов. В январе к 155-мм минометам
было три процента боеприпасов, к 82-мм — 55 процентов.
По артиллерии — 44 процента. Как же воевать?!
Куманев: Я напомню о выступлении тогдашнего заме¬
стителя председателя Совнаркома СССР Вознесенского, он
курировал производство боеприпасов: «У нас нет боеприпа¬
сов. Нет боеприпасов в необходимом количестве. Если мы
будем наступать на всех фронтах, то за счет каких резервов
боеприпасов? Их нет».
Гареев: Соотношение сил в любой операции мы опреде¬
ляем по самолетам, по танкам, личному составу. Но никто
нигде не пишет, сколько было боеприпасов. Какой толк иметь
пушки, если стрелять нечем?! В ноябре 1941-го были такие
моменты, когда Жуков приказывал делать из орудия в день
не более одного-двух выстрелов. Нет снарядов!
219

Орлов: 14 февраля 1942 года Жуков писал в Ставку: «Как
показал опыт боев, недостаток боеприпасов не дает возмож¬
ности проводить артиллерийское наступление. В результате
системы огня противника не уничтожаются, и наши части,
атакуя малоподавленную оборону противника, несут боль¬
шие потери, не добившись надлежащего успеха».
Куманев: Я считаю, что Жуков был стопроцентно прав,
коща заявил: «У нас сейчас нет резервов, нельзя их распы¬
лять. Если девять фронтов одновременно будут наступать,
за счет каких резервов? Мы это распылим. А надо сосредо¬
точить все основные силы на Западном направлении». Речь
Жукова не шла о том, что надо оголить все остальные фрон¬
ты. Нужно было именно резервы сосредоточить на Западном
направлении.
Гареев: Да, на всем фронте перейти к стратегической обо¬
роне, а на одном-двух направлениях наступать...
Куманев: Но Сталин навязал свое мнение — за ним было
последнее слово. Жуков вспоминал: «Сталин требовал от нас
наступать, он говорил: если у вас сегодня нет результата —
завтра будет. Тем более вы будете сковывать противника, а в
это время результат будет на других участках». Жуков под¬
черкивает: «Конечно, эти рассуждения были младенческие.
В итоге жертв было много, расход материальных средств
большой, а общестратегического результата — никакого».
«А если бы, — сказал он далее, — имевшиеся у нас силы
и средства были использованы на западном направлении, то
итог был бы иной».
Мягков: Позвольте поспорить! Общепринята точка зре¬
ния, что Жуков настаивал, чтобы все основные войска по¬
ставить на Западном направлении, а на других участках
220

фронта перейти к стратегической обороне. Если посмотреть
по ведомостям, то маршевое пополнение на Западный фронт
действительно было самое большое. Но если бы мы свели
только на Западный фронт все маршевые батальоны, допол¬
нительные резервные? Не дало ли бы это возможность нем¬
цам беспрепятственно перебрасывать свои войска с других
участков фронта именно на это направление? Не сыграло ли
бы это еще более злую шутку с нашими войсками, не были
бы наши потери еще большими?
Орлов: Резервы равномерно распределили по всем фрон¬
там, и они были нерационально растрачены, потому что не
было направления главного удара, куда надо было бы их на¬
править. Вместо того, чтобы создать две воздушные армии,
раздали авиацию общевойсковым соединениям. Хотя так
произошло потому, что армии надо было обеспечивать — а
нечем. То же самое с танками. От сорока до шестидесяти
процентов танков были неисправны, но ни средств эвакуа¬
ции, ни ремонтных баз недоставало. Отсюда и потери. Вот
только в Ржевско-Вяземской операции зимой было потеряно
950 танков, 550 самолетов, 7 тысяч орудий...
Я смотрел формуляр моей родной 17-й танковой бригады,
в дальнейшем — 9-й гвардейской. 15 февраля 1942-го бри¬
гада сосредоточилась в заданном районе в составе: танков
Т-34 — двенадцать, Т-60 — это вообще танкетка — семнад¬
цать, Т-26 — один. И это называется бригада! А ей задачу
ставят — наступать в направлении трех поселков сразу. Как
же можно выполнить?
Куманев: Я думаю, Сталин в это время оперативным ис¬
кусством не владел — это, кстати, и Жуков, и Василевский
подчеркивают. Например, в ночь на 11 января был отдан при¬
221

каз Ставки войскам Калининского фронта — взять войсками
фронта Ржев... 11 января! И ни в коем случае — не 12-го!
Именно 11-го!
Мы знаем, что этот «орешек» удалось разгрызть только
через год с лишним. Думается, если бы был принят другой
план боевых действий на 1942 год, успех оказался бы гораз¬
до больше.
Гареев: Как трудно в военном деле, в военном искусстве
постигаются некоторые вопросы! Жуков предложил: где-то
в одном месте нанести удар, но все-таки перейти к страте¬
гической обороне. Так что же, говорит Сталин, мы должны
пассивно сидеть и ничего не делать? Он считал, что оборо¬
няться — это ничего не делать. Мы только в 1943-м, под Кур¬
ском, поняли, что такое стратегическая оборона, какую обо¬
рону надо подготовить... А в 1942-м мы и не оборонялись, и
не наступали. Силы и средства оказались распылены почти
на семи-восьми направлениях ударов, войска как следует к
обороне не подготовились — вот что привело к харьковской
катастрофе и выходу противника на юг.
Мягков: Вспомним мартовское совещание — план
апрельско-майских операций 1942-го. Западный и Калинин¬
ский фронты — Ржевско-Вяземская операция, завершение
того, что предлагал Жуков; Карельский фронт и 7-я отдель¬
ная армия—улучшение оперативного положения и оборона;
Ленинградский и Волховский фронты — деблокада Ленин¬
града... Это что, второстепенные участки? Ленинград — в
кольце блокады, тысячи жертв ежедневно... Юго-Западный
фронт — Харьковская операция — освобождение Донбас¬
са: уголь, руда, которые так необходимы Советскому Союзу.
Я хотел бы подчеркнуть эти три направления, важнейшие
222

для общего укрепления обороны государства и дальнейшего
ведения войны...
С позиции Верховного, с позиции общего видения войны
здесь возникают серьезные вопросы...
Гареев: Еще со времен Эпаминонда было всем понятно,
что действовать активно на всех важных участках — невоз¬
можно. Без сосредоточения основных сил на главном на¬
правлении рассчитывать на успех нельзя. Это особенно важ¬
но учитывать в обстановке 1942 года, когда сил и средств не
хватало.
Орлов: Действительно, сил в 1942 году не было! Благие
намерения — а за счет чего?! Жуков сто раз был прав, пото¬
му что сил хватало только-только нанести удар по группе ар¬
мий «Центр», по Вяземско-Ржевскому узлу, который потом
как заноза сидел до 1943-го. Вот в чем он был прав! И надо,
конечно, было прислушаться к нему, а Сталин его оборвал:
молчите и сидите! И приказал наступать шести фронтам на
трех стратегических направлениях...
Куманев: Ни на одном из девяти наших фронтов мы не
имели превосходства перед противником в живой силе и тех¬
нике...
Семидетко: Сил и средств действительно не было! Вот
некоторые цифры из донесения Военного совета Западного
фронта от 18 апреля 1942 года. Войска фронта обеспечены
пулеметами-пистолетами и противотанковыми ружьями все¬
го на 26 процентов, ручными пулеметами — на 28, малока¬
либерной зенитной артиллерией — на 50, 122-мм миноме¬
тами — на 40 процентов, противотанковыми пушками — на
35, 76-мм пушками дивизионной артиллерии — на 65 про¬
центов. Стрелковые дивизии укомплектованы личным соста¬
223

вом только на 50—70 процентов... А немец стоял в 200 кило¬
метрах от ворот Москвы.
—	Однако приведу цитату из книги знаменитого совет¬
ского разведчика Павла Анатольевича Судоплатова «Разные
дни тайной войны и дипломатии. 1941 год», которая вызвала
огромный читательский интерес, потому что содержит очень
много нового, подчас совершенно неожиданного материала.
Вот информация, имеющая непосредственное отношение к
нашему разговору: «В оценках перспектив развития обста¬
новки на советско-германском фронте ошибались не только
мы, но и разведка союзников, и аналитики финской военной
разведки. Гитлеру после поражения под Москвой предсказы¬
вали на Западе решительное поражение в зимней кампании
1942	года. Французские и финские эксперты ошибочно по¬
лагали, что для немецкого командования ничего не остает¬
ся, кроме как пойти на отчаянный бросок к Москве летом
1942	года, чтобы решить исход войны в свою пользу». Не¬
сколько ниже излагается разведдонесение французского ген¬
штаба о положении германских войск на Восточном фронте
от 3 января 1942 года. «Указывалось на итоги боев: три чет¬
верти дивизий и бронетанковых сил немцев, участвовавших
в сражениях, были полностью истощены материально, физи¬
чески и морально».
Неудивительно, что Сталин верил в скорую победу...
Гареев: Почему только Сталин? И народ в это верил...
—Хорошо. Но долго ли длилась эта уверенность Сталина?
Куманев: О том, что надо обеспечить победу в этом году,
также говорилось в приказе Сталина, как наркома обороны,
по случаю 23-го февраля. А последний раз эта надежда про¬
звучала в приказе от 1 мая. Но сказано было уже в несколько
224

завуалированном плане: «Еще полгодика, еще, может быть,
годик, и гитлеровский зверь рухнет под тяжестью своих пре¬
ступлений».
Мягков: Мне хотелось бы упомянуть еще один инте¬
реснейший документ. В Лондоне находилось польское эми¬
грантское правительство во главе с Сикорским. У него были
неплохие контакты с Черчиллем, Иденом, с американской
дипломатией. А в декабре 1941-го он был у Сталина. В марте
1942-го Сикорский писал премьер-министру Черчиллю: «Те¬
перь мы верим, что Россия не потерпит военного поражения.
Она может проиграть одно или несколько сражений. Значи¬
тельные усилия потребуются Красной армии, чтобы удержать
за собой нефтяные месторождения на Кавказе. Если немцы
удержат за собой существующую сегодня линию фронта, то
вполне вероятно, они ударят в скором времени в направле¬
нии Ростова и Краснодарского края». Далее Сикорский го¬
ворил, что союзникам необходимо осуществить высадку в
Нормандии, там остались только второстепенные немецкие
дивизии, и союзники второго Дюнкерка не получат. Необхо¬
димо срочно высаживаться в Нормандии, чтобы тем самым
помочь Красной армии...
Никифоров: Советскому руководству в Москве трудно
было предполагать, что страны Европы, по существу, по¬
корно терпят оккупацию. Как мне представляется, если бы
французы развернули настоящую партизанскую войну, если
бы оказывали сопротивление Чехословакия и другие окку¬
пированные страны, если бы, наконец, англичане действи¬
тельно предприняли попытку высадиться во Франции — то
совместными усилиями гитлеровская Германия могла быть
разгромлена в 1942 году... Ведь если сравнивать поведение
8-4550

французов и сопротивление оккупации со стороны сербов,
белорусов, украинцев, то я не думаю, что будет преувели¬
чением говорить, что западноевропейцы «покорно терпят» и
работают на то, чтобы Германия могла продолжать войну...
—	Недавно я прочитал про чешское сопротивление: выра¬
жая свою непокорность нацистам, чехи приходили на работу
в черных траурных костюмах и... добросовестно изготавли¬
вали военную технику для захватчиков.
Никифоров: Кстати, Михаил Мягков обнаружил доку¬
мент, который опубликован в 4-й книге «Мировых войн».
Оказывается, даже в 1944 году Германия огромное количе¬
ство военных материалов получала из Латинской Амери¬
ки — транзитом через Швецию, и союзники, Америка и Ан¬
глия, не считали нужным мешать этому транзиту. Но кто у
нас тогда мог такое себе представить?
Гареев: В общем, может быть, не совсем реальной была
постановка задачи, но целый ряд реальных возможностей для
скорой победы был. Особенно—в поведении союзников. Ста¬
лин, думаю, даже не предполагал, до какой степени коварства
они дойдут и будут тянуть до 1944 года. Он все-таки ждал, что
союзники воспрянут после Московской битвы и что сопротив¬
ление будет больше, и во Франции все будет совсем по-иному,
и десант будет высажен... Конечно, если бы десант был выса¬
жен и не катастрофа под Харьковом, то пусть и не в 1942 году,
но «полгода еще или годик», как было сказано.
Никифоров: Так что, думаю, мы слишком критично отно¬
симся к Сталину в его надеждах и расчетах на более успеш¬
ное течение войны в 1942 году, чем это было на самом деле.
—	Ну а что мы в то время реально имели на Московском
направлении?
226

Семидетко: Весной 1942-го, после контрнаступления под
Москвой, мы имели очень извилистую линию соприкоснове¬
ния войск. Если взять северный участок фронта, то по пря¬
мой это было полторы тысячи километров, а по линии фрон¬
та— три тысячи. Противник удерживал Ржевско-Вяземский
выступ, и войска Калининского фронта — 39-я армия и 11-й
кавалерийский корпус — охватывали эту группировку вра¬
га только с запада. 2-я ударная армия глубоко вклинилась в
группировку противника, и коридор, связывающий ее с на¬
шими войсками, составлял 5—6 километров.
Мягков: А вот—сводки отдела иностранных армий Восто¬
ка генштаба сухопутных войск Германии, оценки нашего кон¬
трнаступления 1942 года: «С невероятной храбростью русские
пробивались через узкие проходы, проделанные ими же сами¬
ми в ходе боевых действий, но благодаря успешным действиям
(тут перечисляются немецкие части) эти проходы удалось за¬
крыть, а противника отрезать. Подводя итоги, нужно сказать,
что противник имел смелый план операции, который был смело
осуществлен. Однако русское командование переоценило воз¬
можности своих солдат и недооценило боевые способности на¬
ших. Наш фронт восстановлен, ожидается, что противник воз¬
обновит наступательные действия с целью скорее найти слабые
участки, чтобы осуществить прорыв из окружения».
Мне думается, переоценка сил, которая произошла в ходе
контрнаступления в начале 1942 года, сыграла недобрую
службу войскам наших Западного и Калининского фрон¬
тов. В особенности тех нескольких армий, которые попали
в окружение.
Гареев: Повторюсь, но если сравнить, сколько было бое¬
комплектов под Сталинградом и сколько в этой Ржевско-
227

Вяземской операции, — там просто было нечем операцию
проводить!
—	А вообще, был ли смысл держать столь крупные — ис¬
ходя из общего количества наших сил и средств — силы на
московском направлении? Может быть, своевременная пере¬
броска их на юг позволила бы избежать выхода гитлеровцев
к Сталинграду?
Мягков: Многие историки говорят, что наша разведка в
начале весны 1942 года определила, что немцы будут нано¬
сить главный удар опять-таки на московском направлении,
и якобы не учла значение южного направления, куда Гитлер
намечал нанести главный удар — на Кавказ и в район Ста¬
линграда. Считается, что это был просчет Сталина, который
переоценил значение немецкой группировки на централь¬
ном участке фронта и недооценил участок южный. Есть мне¬
ние, что всему причиной — немецкая дезинформация, план
«Кремль», подготовленный весной.
Но ведь даже после Московской битвы группа армий
«Центр» оставалась наиболее многочисленной группиров¬
кой немецких войск на советско-германском фронте. Не¬
дооценивать ее, ее потенциальные возможности — было бы
достаточно опасно.
—	А не получилось ли так, что эту потенциальную воз¬
можность, мягко говоря, несколько переоценили? Причем
без достаточных на то оснований?
Мягков: Вот развединформация о визите японского посла в
Берлине Хиросо Асимо на германо-советский фронт в августе
1942	года, которая была доложена Сталину. Посол передавал в
Токио план немецких операций. В нем говорилось, что основ¬
ной участок — это южный, главная задача: разгром армий Ти¬
228

мошенко, захват Кавказа и Сталинграда, а центральная группа
войск — от Валдая до Курска — сковывает Советскую армию.
Но при переброске больших сил Красной армии с центра на юг
будет незамедлительно начато наступление на Москву. Немец¬
кое командование и в конце лета 1942 года предполагало, что
уцар на Москву остается возможным и его можно начать в за¬
висимости от операций, которые проводятся на юге.
Ржешевский: Вопрос о намерениях германского коман¬
дования все-таки нанести основной удар в 1942 году на мо¬
сковском направлении у нас в достаточной степени не ис¬
следован. Зато он очень здорово исследован на Западе, там
очень много публикаций об операции «Марс» — особенно
обращает на себя внимание книга «Крупнейшее поражение
Маршала Жукова», изданная в США.
Но очень многие косвенные сведения говорят, и это даже
доказано, что совершенно не исключен такой вариант: Ржев¬
ская группировка немцев оставалась очень сильной, и они ее
все время держали, несмотря на ожесточенные сражения на
Юго-Западном фронте и несмотря на Сталинградскую битву.
Сейчас начинают появляться документы о вероятном ударе
на Москву. Мне кажется, надо все это тщательно исследо¬
вать, и мы тогда получим более логическое объяснение всей
операции «Марс», которая, может быть, не позволила про¬
тивнику нанести этот удар. Но для этого нужно прежде всего
глубокое изучение немецких документов.
Никифоров: В последние годы приходится нередко чи¬
тать, что Ржевско-Вяземская операция проводилась напрас¬
но. Мол, наши войска были обречены на поражение, по¬
скольку операция была не обеспечена ни в оперативном, ни
в материально-техническом плане. 33-я армия Ефремова и
229

группа Белова чуть ли не сознательно были завлечены нем¬
цами в ловушку, которую они без труда захлопнули...
В этой связи хочу обратить внимание на монографию Ми¬
хаила Мягкова. Судя по его выступлению, мне показалось, что
он сам до конца не осознал значимость тех немецких доку¬
ментов, которые ему удалось привлечь в своей работе. Он по¬
смотрел на битву под Москвой с немецкой стороны, и эти до¬
кументы, как мне представляется, показывают, что для немцев
в тог момент ситуация была воистину критической: стоило
им допустить одну ошибку, какому-нибудь генералу дрогнуть
или Гитлеру разрешить отход — где-то, условно говоря, про¬
колоться, и исход сражения мог быть иным. Чаша весов могла
склониться и в нашу сторону. Они предприняли чудовищные
усилия, чтобы не допустить разгрома группы армий «Центр».
Вот немецкий историк Вейнгарт писал: «Несмотря на все
меры, принимаемые Гитлером, ОКХ и Клюге, группу армий
[«Центр»] нельзя было бы спасти, если бы ей противостоял
сильный, умеющий использовать свои преимущества про¬
тивник».
—	И вы согласны с таким обвинением в адрес наших войск
и их командования?
Никифоров: Нет. Почему мы не обращаем внимания на
условия, в которых протекало наше зимнее наступление?
Когда речь идет о неудачах немецкого наступления под Мо¬
сквой, то обсуждается, насколько немцам помешали морозы,
распутица, насколько они задержали их продвижение и т.д.
Наши войска наступали в еще более худшей ситуации — тя¬
желейший снежный покров затруднял снабжение, увеличи¬
вал потери наших войск — и, может быть, где-то здесь сил и
не хватило?

—	Ну а что, как вы думаете, помогло в этой ситуации нем¬
цам?
Никифоров: Гитлер объявил, что Ржев — ворота Берлина
и надо напрягать все силы, чтобы ни в коем случае не допу¬
стить разгрома группы армий «Центр». За счет чего ему уда¬
лось спасти положение? За счет привлечения сил не только
Германии, но и всей Европы. Отправляясь на фронт, немец¬
кий рабочий оставлял свой станок — и его заменял какой-
нибудь француз, бельгиец, голландец... Швейцария хоть и
нейтральная страна, но она поставляла Германии какую-то
высокоточную технику.
А если говорить о самой германской армии, то достаточно,
думаю, сказать, что из всех соединений элитных, как сейчас го¬
ворится, войск СС только немногим более половины были уком¬
плектованы одними лишь немцами и фольксдойче. В остальные
набирали добровольцев из Бельгии, Голландии и т.д.
Если подводить итоги дискуссии, то представляется, что
Великая Отечественная война могла закончиться и в 1942-м...
Ведь как бы ни были мудры и продуманны планы одной из
воюющих сторон, другая сторона стремится ее переиграть, а
потому в военном искусстве никогда не может быть стопро¬
центной гарантии успеха. История Великой Отечественной
войны — особенно ее первых лет — хранит еще немало за¬
гадок и требует самого тщательного, всестороннего и бес¬
пристрастного изучения, введения в научный оборот боль¬
шого количества документов, хранящихся как в наших, так
и в зарубежных архивах. Правда о событиях крупнейшей в
истории человечества войны, о неизбежном крушении оче¬
редных планов мирового господства особенно важна нам се¬
годня, когда на планете исподволь идет установление «ново¬
231

го мирового порядка» в интересах одной державы. Все это
мы уже проходили. Вот, пожалуй, главный вывод, к которому
пришли участники заседания нашего «круглого стола».
Николай ПАЛЬЧИКОВ
«ГРАЖДАНЕ, ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА!»
В ночь с 21 на 22 июля 1941 года был отражен первый
массированный налет люфтваффе на Москву. Это стало те¬
мой «круглого стола», проведенного в Культурном центре
(КЦ) Вооруженных Сил РФ под председательством доктора
военных наук генерал-полковника в отставке Анатолия Ива¬
новича Хюпенена.
Битва за Москву началась не 30 сентября 1941 года опе¬
рацией вермахта «Тайфун» — ее началом с полным осно¬
ванием можно считать массированный авианалет и его от¬
ражение ПВО столицы в ночь с 21 на 22 июля 1941 года.
Если бы налет оказался успешным для гитлеровцев, война
пошла бы иначе и более трудно для нас. Такая мысль про¬
звучала и во вступительном слове А.И. Хюпенена, и в до¬
кладе генерал-майора в отставке Е.О. Рогова, председателя
Совета ветеранов Московского округа ПВО, других высту¬
пающих.
Но первый авианалет оказался для гитлеровцев проваль¬
ным, потому что еще задолго до войны военно-политическое
руководство страны крепило и развивало противовоздушную
оборону Москвы и других крупных промышленных центров.
И еще был месяц с начала войны, который ПВО Москвы
успешно использовала для лучшей подготовки к отражению
немецких бомбардировщиков.
232

Первый массированный налет на Москву немцы—2-й воз¬
душный флот, действовавший на главном направлении в Груп¬
пе армий «Центр», — готовили давно и тщательно. Всего этот
воздушный флот имел 1320 самолетов: 720 бомбардировщи¬
ков, 420 истребителей, 40 штурмовиков и 140 разведчиков. Из
экипажей бомбардировщиков отобрали меньше половины —
300 самых лучших и опытных, уже бомбивших Францию,
Грецию, Польшу, Лондон и другие города Англии.
Как только вермахтом были захвачены аэродромы, уда¬
ленность которых позволяла немецким бомбардировщикам
долетать с них до Москвы, имея запас топлива для возвра¬
щения на базу, генерал-фельдмаршал А. Кессельринг благо¬
словил своих асов «на удачную прогулку по Москве» — так
думали почти все его элитные экипажи «юнкерсов», «хейн-
келей» и «дорнье». Раньше, в Европе и Англии, это у них
здорово получалось.	—
План немцев, пожалуй, был впервые столь всесторонне и
детально продуман и отработан. Так, в каждой группе бом¬
бардировщиков выделялся самолет-лидер со специальной
радионавигационной аппаратурой. Заранее установленные
на земле радиомаяки и проблесковые светоориентиры, а так¬
же костры, разведенные диверсантами, помогали выдержи¬
вать наиболее безопасный курс, определенный воздушной
разведкой. Командиры экипажей имели подробнейшие кар¬
ты с нанесенными маршрутами и целями. Эшелонирование
групп по высоте и по времени позволяло предотвратить бо¬
лее двух возможных атак советских истребителей, у которых
на большее не хватило бы горючего. Плотность авиагрупп
обеспечивала их огневое само- и взаимоприкрытие. Зато
через зоны сплошного зенитного огня предполагалось про¬
233

рываться малыми группами и рассеянным строем на различ¬
ных высотах. Немцы знали, что к ночным воздушным боям у
русских было подготовлено не более 20 процентов летчиков-
истребителей, а удаленные от Москвы зенитные орудийные
и пулеметные подразделения не имели прожекторов...
Было продумано и психологическое подавление против¬
ника: кроме авиабомб, немецкие летчики сбрасывали проды¬
рявленные металлические бочки, летевшие к земле со сви¬
стом и воем...
Но впервые во Второй мировой войне результаты массиро¬
ванного авианалета немцев оказались столь ничтожны по числу
прорвавшихся к городу бомбардировщиков и по нанесенным
ими разрушениям! Зато столь велики оказались потери—деся¬
тая часть, 22 из, примерно, 220 самолетов люфтваффе остались
на полях Подмосковья только в ночь с 21 на 22 июля 1941 года.
И в этом была заслуга воинов ПВО столицы.
ПВО Москвы, с июля 1941-го ставшая неприступной для
гитлеровских асов, создавалась еще с 1930-х годов. Из до¬
клада и выступлений было нетрудно представить, как она
строилась.
Начиналась первая линия ПВО с постов ВНОС—воздуш¬
ного наблюдения, оповещения и связи, — расположенных по
рубежам, на удалении 200—250 км от Москвы.
С 1 по 21 июля 1941 года эти посты зафиксировали в гра¬
ницах Московской зоны ПВО 89 самолетов-разведчиков,
9	из них проникли в районы столицы, напомнил полковник в
отставке Д.Г. Шелковин, участник войны, член Совета союза
ветеранов войск ПВО.
В радиусе 100—120 километров вокруг Москвы была раз¬
вернута аэродромная сеть для полков 6-го истребительно¬
234

авиационного корпуса полковника И.Д. Климова. Перед ис¬
требителями ПВО ставилась задача уничтожать самолеты
противника на расстоянии 150—200 км от столицы.
С удаления 32 километра — и до центра города Москву
вкруговую прикрывала зенитная артиллерия среднего ка¬
либра. Наибольшая плотность огня предусматривалась в
северо-западном, западном и юго-западном направлениях.
Таким образом, было создано два огневых кольца
ПВО столицы: первое — это истребительная авиация, вто¬
рое — зенитные орудия и установки, аэростаты и прожек¬
торные посты.
Из выступлений и дополнений участников «круглого сто¬
ла» сложилась четкая и-впечатляющая картина тех давних
событий.
Создателем и первым командиром 1-го корпуса ПВО, а по¬
том и Московской зоны ПВО был генерал М.С. Громадин. При
личной поддержке высшего руководства страны ему удалось
создать такую систему противовоздушной обороны, равной
которой по надежности в условиях Второй мировой войны,
как показали боевые действия, нигде больше не было. Она
позволяла отражать налеты воздушного противника с любо¬
го направления, в любое время суток, при разных погодных
условиях и от бреющего полета до высоты 10 тысяч метров.
Это позже подтвердил и пленный полковник-летчик из
особой группы экипажей бомбардировщиков 2-го воздушно¬
го флота люфтваффе: «Наземных крепостей я видел и раз¬
рушал много, но неприступную воздушную крепость увидел
впервые — это Москва». Его слова привел генерал-майор в
отставке К.Т. Резаков, в декабре 1941 года командовавший
зенитной батареей в Московской зоне ПВО.
235

1-й корпус ПВО к 22 июля включал 6 зенитных артилле¬
рийских полков, имевших 1044 орудия среднего и малого ка¬
либра, в т.ч. новые пушки 85-мм с приборами управления
огнем. (Для сравнения: Лондон прикрывали 452 зенитных
орудия, Берлин — 724). Зенитный пулеметный полк распола¬
гал 84 счетверенными установками, или 336 стволами. Име¬
лись также два полка аэростатов воздушного заграждения,
или 124 поста аэростатов заграждения, а также 702 поста
ВНОС и два прожекторных полка — 318 установок на по¬
зициях. Они создавали 16 световых полей для обеспечения
боевых действий истребительной авиации ПВО ночью.
6-й истребительный авиационный корпус (ИАК), кото¬
рым командовал полковник И.Д. Климов, состоял из 11 (по¬
сле 22 июля — из 30) истребительных авиационных полков
и 387 (вскоре их стало 585) боевых экипажей. Сформирован
корпус был буквально накануне войны, 20 июня 1941 года,
на базе двух истребительных авиационных дивизий.
Климову было бы трудно одному руководить боевы¬
ми действиями всех авиаполков при налетах противника
с разных направлений. Поэтому Сталин и нанес две пере¬
секающиеся линии от Калинина (Твери) и Спас-Деменска,
разделив зону ответственности 6-го ИАК на четыре сектора,
боевыми действиями авиации в которых управляли уже за¬
местители Климова.
Причем двоих новых заместителей Климова Сталин назна¬
чил сам. Это и называется конкретным вниманием Верховно¬
го Главнокомандующего к проблемам воздушной обороны.
15 мая 1941 г. командование 1-м корпусом ПВО принял
генерал-майор артиллерии Д.А. Журавлев. Вскоре он осва¬
ивал новый КП под новым же зданием штаба Московской

ПВО на улице Кирова, 33 (ныне Мясницкая). Бункер КП
ПВО находился на глубине пятидесяти метров.
По левую сторону длинного, ярко освещенного коридо¬
ра — многочисленные двери. За одной находился большой
зал — пункт управления командира корпуса и его оператив¬
ной группы. За другими — помещения для начальника зе¬
нитной артиллерии с его оперативной группой и для группы
командира 6-го ИАК, для расчета главного поста ВНОС, узла
связи, прожекторной и других служб.
Проектировщики этого «подземного замка» предусмотре¬
ли все до мелочей. Пользуясь пультом управления, командир
корпуса ПВО мог связаться с любой частью, с каждым из
начальников родов войск, с городскими организациями и
правительственными учреждениями... Не выходя на поверх¬
ность, все могли принять горячий душ, отдохнуть, переку¬
сить. В случае недостатка воздуха можно было включить
кислородное оборудование.
Уже после капитуляции Германии Журавлев с удивлением
увидел казематы руководителей ПВО Берлина. В тесных по¬
мещениях для дежурных расчетов не имелось даже элемен¬
тарных удобств. А ведь в гитлеровских войсках штабы и ко¬
мандные пункты всегда оборудовались добротно. Но ПВО в
Германии, как выяснилось, вообще не повезло.
А в бункере на улице Кирова, 33 была смонтирована мощ¬
ная электростанция для обеспечения нужд КП на случай
аварии городской сети. На протяжении всей войны включать
ее приходилось только для проверки. Московская энергоси¬
стема работала бесперебойно, так же как водопровод и кана¬
лизация, — словом, все коммунальное хозяйство большого
города.
237

Защищенные КП были оборудованы и в секторах, откуда
их авиационные начальники и командиры-зенитчики руково¬
дили совместными действиями подчиненных частей.
Но вернемся в июль 1941-го. До самого налета в частях
и подразделениях обоих корпусов шли напряженная боевая
учеба и слаживание.
На полигонах проводились стрельбы. Некоторые виртуозы-
зенитчики умудрялись не только сбивать быстролетящие и ма¬
неврирующие воздушные цели первыми снарядами и очере¬
дями и превращать в решето конусы-мишени, но и перебивать
тросы, на которых они буксировались самолетами.
В программу подготовки зенитчиков были включены и
специальные стрельбы: по пикирующему самолету, по сни¬
жающимся парашютистам, по штурмовикам, по наземным
целям прямой наводкой и с закрытых позиций. Вскоре при¬
шло время наземной битвы за Москву, и все это пригодилось
в полной мере.
У летчиков дела шли сложнее: новые самолеты были «сы¬
рыми», поступали с заводов порой с дефектами, а МиГ-3 еще
и быстро загорались. Но главные трудности были в обучении
ночным воздушным боям. О том, как учились им сослужив¬
цы и подчиненные мужа на аэродроме в Люберцах, расска¬
зала вдова командира эскадрильи 16-го иап К.В. Боброва, на¬
писавшая книгу о летчиках полка.
21 июля Сталин принимал у командования столичной
ПВО экзамен — провел командно-штабное учение с руко¬
водством Московской ПВО по отражению дневного массиро¬
ванного налета. На следующий день он приказал повторить
то же в ночных условиях. Но вместо КШУ на картах, той же
ночью пришлось провести бой с реальным противником.
238

21 июля 1941 года в 22 часа 07 минут диктор Всесоюзного
радио А. Уколычев объявил москвичам: «Граждане, воздуш¬
ная тревога!»
Наличие в воздухе большой группы самолетов обнаружи¬
ли расчеты ВНОС на рубеже Рославль — Смоленск. Инфор¬
мацию сразу передали на КП корпуса — это было в 21 час.
В 22 часа стало ясно, что на Москву движутся с разных на¬
правлений и на разных высотах более 200 самолетов про¬
тивника. Об этом сразу же доложили Сталину, он и принял
решение об объявлении воздушной тревоги. Отражением
налета воздушного противника генерал Журавлев вместе со
своим штабом, начальником зенитной артиллерией и коман¬
диром 6-го ИАК руководил с нового КП.
Первая волна ударной группировки немцев собиралась из
одиночных бомбардировщиков, шедших с трех направлений:
северо-западного, западного и юго-западного. В общей слож¬
ности в воздухе сначала было до 70 бомбардировщиков. Они
летели на высоте 2—3 тысяч метров вдоль шоссе и железных
дорог, идущих к Москве.
Перед «Юнкерсами-88», «Хейнкелями-111» и «Дорнье-215»
вдруг возникали лучи прожекторов, и сразу же их атаковали
наши истребители. Не все экипажи немцев решались продол¬
жить полет к цели, предпочитая сразу же сбросить бомбы и
повернуть. Однако многие продолжали упрямо идти вперед,
отстреливаясь от наседавших истребителей. Но коща на пути
асов вдруг встала стена разрывов, они начали метаться, отыски¬
вая «просветы» в облаках осколков от зенитных снарядов.
За первым эшелоном шла вторая волна бомбардировщи¬
ков, а за ней — третья и четвертая. Противник, словно тара¬
ном, старался пробить воздушную оборону Москвы.
239

На карте командира корпуса сгрудилось все нарастающее
число свинцовых макетиков своих и чужих самолетов. Они
появлялись после поступления с главного поста ВНОС чет¬
кой информации о самом важном: сколько самолетов нахо¬
дится в воздухе — квадрат их нахождения — высота — на¬
правление полета. И тогда на концентраторе и пультах на¬
чальников служб загорались красные кнопки: так объявлялся
режим молчания в сети — это командир корпуса ставил за¬
дачу:
—	Товарищ Климов, поднимите из Ржева два самолета в
зону семь. Товарищ Сарбунов, обеспечьте прием истребите¬
лей в зоне семь.
При отсутствии у прожектористов связи с самолетами это
было очень непростым делом!
Впоследствии, когда организация боя с воздушным про¬
тивником стала делом обычным, офицеры управления научи¬
лись предвидеть, прогнозировать, что и где можно ожидать,
что нужно предпринять для взаимодействия.
Тем временем волна бомбардировщиков приближалась
к Москве. Вслед за авиацией в бой вступали наземные ча¬
сти — зенитная артиллерия и пулеметные установки...
С самого начала налета бои над пригородной зоной и са¬
мой Москвой приняли столь ожесточенный характер, что гул
сотен самолетных моторов, грохот от разрывов бомб и мас¬
сированной стрельбы зенитных орудий и пулеметов слива¬
лись в сплошной рев. Стволы зенитных орудий раскалялись,
с них слезала огнеупорная краска, их охлаждали обильно на¬
моченными в воде шинелями, одеялами...
Насмерть дрались в небе столицы и наши истребители.
Каждый из пилотов знал: пропущенный в центр города бом¬
240

бардировщик — это до двух тонн бомб, несущих огромные
разрушения и смерть десятков людей. И даже ценой соб¬
ственной жизни, как Виктор Талалихин или Константин Ти-
тенков, летчики были готовы защитить москвичей от врага.
До конца стояли и «нестреляющие» расчеты 1-го прожек¬
торного полка майора И.В. Волкова. Так, расчет ефрейтора
Н.В. Петикова не выпускал из своего луча пойманный бом¬
бардировщик, обеспечивая огонь по нему зенитчиками, хотя
другой самолет буквально завалил позицию прожектористов
зажигательными бомбами.
Два прожекторных полка обеспечивали боевые действия
истребительной авиации и зенитной артиллерии ночью све¬
товыми прожекторными полями (СПП), каждое глубиной
10—15 км, а в ширину 21—28 км. В центре СПП была зона
ожидания истребительной авиации.
Зона аэростатов заграждения располагалась вокруг цен¬
тра города в радиусе 5—6 километров на высоте до 4,5—5 км
(над Лондоном аэростаты обычно не поднимались выше
2,5 км, и там немцы их легко перелетали). А при ночных на¬
летах на Москву высота аэростатов оказалась смертельной
для одних экипажей немецких бомбардировщиков и непри¬
ятной неожиданностью для других, вынужденных менять
курс, высоту или просто тут же сбрасывать бомбы и разво¬
рачиваться на обратный курс.
Пять часов продолжался этот бой. Он закончился в 3.25 по
московскому времени.
Результат был таким: 12 сбитых самолетов противника на
счету истребителей, 10 — у зенитчиков, итого 10 процентов
потерь у нападавших. На Москву упали всего 73 фугасные и
около 5 тысяч зажигательных бомб.

Сталину позвонил маршал С.К. Тимошенко и доложил,
что наблюдал, как горели и падали за линией фронта само¬
леты, идущие от Москвы. И уже 22 июля был издан приказ
№ 0241 наркома обороны — первый благодарственный при¬
каз за Великую Отечественную войну — им награждались
и поощрялись бойцы и командиры столичной зоны ПВО, а
также сотрудники столичной милиции и пожарные.
Но в 22 часа 10 минут того же 22 июля немцы предприня¬
ли новый массированный налет. Такие налеты не прекраща¬
лись до 5 ноября. С 21 июля до сентября 1941 года противник
предпринял 36 массированных налетов на Москву, в кото¬
рых в общей сложности участвовало более 4200 самолетов.
200 из них были сбиты. И каждый раз достигалось главное:
к городу удавалось пробиваться лишь одиночным самоле¬
там. Войска ПВО в отдельные дни 1941 года уничтожали по
30—40 самолетов врага. Но война только начиналась, и наша
Победа была еще впереди...
Однако борьбу с воздушным противником вели не толь¬
ко войска противовоздушной обороны, но и так называемые
подразделения МПВО—местной противовоздушной оборо¬
ны. В ее формирования входили 650 тысяч москвичей. Это
женщины, молодежь, пожилые люди, дежурившие, как пра¬
вило, на крышах зданий или возле пожароопасных объектов.
Из имевшихся у них средств — бочки с водой или песком,
толстые рукавицы и клещи, чтобы тушить зажигательные
бомбы в этих бочках.
Они составили 18 специализированных городских
служб: связи, медико-санитарные, восстановления зданий,
аварийно-спасательные и другие. Их вклад в защиту наших
крупных политико-промышленных центров от воздушных
242

налетов противника был весьма велик, особенно по сравне¬
нию с лондонцами и жителями других городов Европы, ко¬
торых бомбили гитлеровцы.
Из 45 тысяч возгораний, возникших в результате налетов
фашистской авиации в 1941—1942 годах, нестроевые бойцы
столичной МПВО потушили 43,5 тысячи. А ведь были еще
штатные пожарные команды и нештатные противопожарные
расчеты воинских подразделений во всех районах Москвы.
Об этом рассказал и председатель Координационного сове¬
та защитников Москвы И.Ф. Соколов, который еще с 1938-го
был инструктором ПВХО (противовоздушной и противохи¬
мической обороны) и обучал москвичей навыкам противовоз¬
душной и химической обороны.
К отражению воздушных налетов противника готовилась
и сама столица. В Москве и в Подмосковье создавались лож¬
ные объекты. Была обеспечена маскировка Кремля, Мав¬
золея Ленина, Большого театра и других важных объектов.
Погасили и зачехлили звезды на кремлевских башнях, за¬
красили золотые купола церквей и соборов, на Кремлевской
стене замаскировали зубцы, нарисовали на ней — со сторо¬
ны Красной и Ивановской площадей, окна и двери. Харак¬
терную излучину Москвы-реки забили баржами и плотами,
другими ложными сооружениями, чтобы с воздуха не было
видно этого броского ориентира. Район «заполнили» мелки¬
ми строениями... Об этих фактах рассказал военный исто¬
рик Д.Б. Хазанов, автор книг и исследований, в том числе о
ПВО Москвы в 1941—1945 годах.
Для сравнения: первый массированный авиаудар по Лон¬
дону немцы нанесли в ночь на 12 сентября 1940 года. С тех
пор авианалеты люфтваффе на города Англии проводились
243

регулярно, нанося значительный ущерб. Был превращен в
руины город Ковентри, разрушены военный порт Портленд
и многие промышленные центры.
Но были и особенно «выдающиеся» налеты. Так, ночью
на 23 января 1944 года, по уже «накатанным» маршрутам, в
соответствии с отработанными тактическими приемам напа¬
дения и защиты, 187 бомбардировщиков люфтваффе провели
очередной налет на Лондон. В ту ночь ими было произведено
447 самолето-вылетов. Лондону были нанесены огромные
разрушения, зафиксированные воздушной разведкой немцев.
При этом английская ПВО сбила тогда только 5 немецких са¬
молетов! И это — при опытности британских истребителей,
отгороженности Англии от оккупированной гитлеровцами
французской территории Ла-Маншем, над которым англий¬
ские РЛС видели «Юнкерсы-88» и «Дорнье-217» чуть ли не
с момента взлета. И код «Энигмы», германской шифроваль¬
ной машины, ими был расшифрован — а сбили всего лишь
5	экипажей.
В ночь на 19 февраля 1944 года 187 бомбардировщиков
вновь совершили очередной налет на Лондон. Удар тяжелых
зажигательных бомб, начиненных смесью бензина, каучука
и фосфора, имел особо разрушительные последствия. И хотя
британская ПВО сбила 11 самолетов «бошей», командир 9-го
авиакорпуса люфтваффе Дитрих Пельц был доволен: «рейд
возмездия» удался — урон превышал потери многократно.
В самом рейхе войска ПВО (зенитные, прожекторные,
радиолокаторные и другие части) входили в состав ВВС.
В борьбе с армадами бомбардировщиков Англии и США не¬
мецкая ПВО оказалась бессильна: 1050 городов были раз¬
рушены от 10 до 97 процентов, а 40 крупных городов вроде
244

Дрездена и Лейпцига на 50—97 процентов оказались в руи¬
нах.
В Москве после всех налетов было разрушено 2 процента
зданий; в Лондоне — в 27 раз больше, а в самом Берлине раз¬
рушений было больше в 30 раз! Заметим притом, что в годы
войны Белокаменная была более чем наполовину деревян¬
ной и отапливалась печами, так что даже в самом центре со¬
ветской столицы были сараи с запасами дров. Однако нового
«наполеоновского» пожара Москвы не произошло. Москви¬
чи, бойцы местной противовоздушной обороны, успевали
сразу же потушить любое возгорание.
Вот и получается, что за главный город страны сражались
всем народом, всем миром. На сухопутном театре боевых
действий насмерть дрались не только части и соединения
Красной армии, но и героические дивизии Народного опол¬
чения. От воздушного противника и последствий его нале¬
тов Москву защитили не только зенитчики, прожектористы
и летчики, но и сами москвичи.
Об этом и говорили участники заседания «круглого сто¬
ла», посвященного семидесятилетию отражения первого
массированного налета гитлеровской авиации на Москву.
«ПАРАД ПЛАНЕТ»: «УРАН», «МАРС» И «МАЛЫЙ САТУРН»
Ни одну из стратегических операций Великой Отече¬
ственной войны нельзя рассматривать в отрыве от проис¬
ходивших ранее, одновременно с ней или непосредственно
после нее. Вот и Московская битва не только отразилась на
дальнейшем ходе войны, но и нашла свое прямое продолже¬
ние в малоизвестной и малоизученной операции «Марс», со¬
245

бытия которой разворачивались на московском направлении,
в 150 километрах от советской столицы. Причем операцией
этой руководил будущий «маршал Победы» — Георгий Кон¬
стантинович Жуков, а над Москвой вновь нависала реальная
угроза.
Об	этой операции и ее значении в Великой Отечественной
войне, о событиях, происходивших одновременно с ней, бе¬
седуют участники очередного заседания «круглого стола» —
Георгий Александрович Куманев, доктор исторических наук,
профессор (руководитель Центра военной истории России
Института российской истории РАН); генерал армии Вла¬
димир Николаевич Лобов, доктор военных наук (последний
начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР);
Михаил Юрьевич Мягков, доктор исторических наук (Ин¬
ститут всеобщей истории РАН); Юрий Александрович Ни¬
кифоров, кандидат исторических наук (Московский откры¬
тый педагогический университет им. М.А. Шолохова); Алек¬
сандр Семенович Орлов, доктор исторических наук; Олег
Александрович Ржешевский, доктор исторических наук,
профессор (Институт всеобщей истории РАН, президент Ас¬
социации историков Второй мировой войны); генерал-майор
Валерий Юрьевич Черногор (Главное организационно¬
мобилизационное управление Генерального штаба ВС РФ).
Заседание «круглого стола» вел писатель Александр Юлье¬
вич Бондаренко.
—	Хотя зимой 1941/1942 года гитлеровцы потерпели под
Москвой серьезное поражение, известно, что немецкая ар¬
мия не только не была еще разгромлена, но и находилась до¬
статочно близко от советской столицы, представляя реаль¬
ную для нее угрозу...
246

Куманев: Да, немецко-фашистские войска были отброше¬
ны от Москвы на какие-то 120—150 километров... Сегодня
это расстояние можно преодолеть на электричке за два часа.
—	Но почему тогда гитлеровцы оказались под Сталингра¬
дом? Почему они не попытались решить исход войны новым
сокрушительным ударом на московском направлении?
Кумацев: Кстати, вопрос это очевидный, естественный—
даже Сталин был убежден, что Гитлер снова предпримет на¬
ступление на нашу столицу. Прогноз такого наступления вро¬
де бы был довольно обоснованным. Москва, как мы сейчас
сказали, находилась совсем рядом... На самом деле, однако,
планы немецкого командования были совершенно иные.
Мне хотелось бы остановиться на этом просчете Ставки
ВГК, точнее — Сталина, относительно планов немецкого
командования на весенне-летний период 1942 года, относи¬
тельно главного направления нового немецкого наступления.
Сталин пытался определить, каковы были расчеты гитлеров¬
ского командования. Снова на Москву? Или какие-то другие
планы?
Лобов: Интересно провести параллель к событиям
1812 года, 190-летие которых мы сейчас как раз отмечаем.
По сути Гитлер поначалу скопировал стратегию Наполеона.
Если у того были планы разгромить войска и овладеть сто¬
лицей какого-то государства, после чего оно, естественно,
капитулировало, то и Гитлер пошел приблизительно по та¬
кому же направлению. И по началу войны, и по театру воен¬
ных действий, и по стратегическому направлению он по сути
дела копировал Наполеона. Там же сосредоточил войска и
удар наносил на Москву,- стремясь дойти до нее как можно
быстрее, в надежде, что после этого Россия капитулирует.
247

Ему это не удалось. Тогда Гитлер решил лишить нас ба¬
кинской нефти, то есть тех сырьевых источников, без кото¬
рых не только остановилась бы наша боевая техника, но и
встала бы оборонная промышленность...
Куманев: Да, главным направлением немецкого насту¬
пления на лето 1942 года было избрано южное. После на¬
ступления на Кавказ с выходом в нефтяные районы Гитлер
планировал перевалить через Главный Кавказский хребет,
дойти до нефтеносных районов Ирана и Ирака.
—	Это находит отражение в документах?
Куманев: Конечно, и во всей полноте. Уже 3 января
1942	года, то есть еще в разгар битвы под Москвой, Гитлер
в беседе с японским послом Хироси Осимой заявил, что он
пока не намерен проводить наступательные операции в цен¬
тре фронта и что его главная цель — операции на южном
участке фронта в направлении Кавказа, кавказской нефти.
Сталинград и выход к Волге были в то время второстепен¬
ным направлением в планах немецкого командования.
28 марта состоялось совещание в ставке Гитлера, на
котором обсуждался план летнего наступления немецко-
фашистских войск. Генерал Варлемонт, присутствовавший
на том совещании, позднее отметил, что «Москва как цель
наступления пока совершенно отпадала».
5 апреля 1942 года Гитлер подписывает директиву
ОКВ № 41, в которой прямо говорится: все силы сосредо¬
тачиваются для проведения главной операции — на южном
участке с целью захвата нефтеносных районов Кавказа, пе¬
рехода через Кавказский хребет и дальнейших действий в
южном направлении.
—	Ну а у нас какими были планы на 1942 год?
248

Орлов: 1942 год мы встречали с энтузиазмом: на полях
Подмосковья шла великая битва за Москву, декабрьское кон¬
трнаступление показало, что блицкриг терпит крах, и все
рассчитывали, что наше победоносное наступление продол¬
жится...
5	января 1942 года в Ставке состоялось совещание с выс¬
шим руководящим составом, где Сталин сказал, что нужно
продолжить наступление на всех трех стратегических на¬
правлениях — силами 6 фронтов. Генерал Жуков возразил,
отметив, что сил на все направления не хватит, что наступле¬
ние с надеждой на успех можно развернуть только на одном,
центральном, главном направлении. Его поддержал предсе¬
датель Госплана Вознесенский, уточнив, что при широком
наступлении будут большие трудности с боеприпасами, их
не хватает.
Сталин с этим не согласился. Он резко оборвал Жукова и
заявил, что Красная армия должна развернуть наступление
на всех трех стратегических направлениях. Поставленная им
задача и была оформлена как директивное письмо № 03 от
10	января: сделать 1942 год годом разгрома гитлеровского
вермахта.
—	Всему причиной, выходит, волюнтаризм Сталина, о ко¬
тором так любят рассуждать отдельные историки?
Орлов: Да нет, здесь все гораздо сложнее — недаром в
связи с этим в историографии возникает целый ряд вопро¬
сов. Жуков вроде бы предлагал все правильно, и Вознесен¬
ский тоже обо всем обоснованно говорил, но ведь и Сталин
тоже информацию не с потолка брал. Почему же он поставил
войскам задачу, оказавшуюся впоследствии нереальной, не¬
выполнимой?

Теперь стало известно, что в конце декабря — начале ян¬
варя в Москву поступали сведения от наших разведчиков из
Германии — от «Красной капеллы», в частности, и от других
источников о том, что немцы деморализованы, что 75 про¬
центов немецких дивизий истощены. Они, мол, не способны
к наступательным действиям, не хватает горючего, боепри¬
пасов...
Куманев: Разведка дала Сталину завышенные данные
о потерях противника — что немецкие войска вместе с со¬
юзниками потеряли более 6,5 миллиона человек, из которых
более 5 миллионов приходится на вермахт. Это позволяло
Сталину считать, что у Гитлера армия выдыхается, что но¬
вых резервов нет, и поэтому можно выступать против про¬
тивника на всех фронтах одновременно...
Орлов: Такую же оценку в отношении немцев, даже более
резкую, дал французский генштаб, сведения о чем поступили
к Сталину 3 января. Там говорилось, что после разгрома под
Москвой немцы будут способны к броску на советскую столи¬
цу только к маю 1942 года, но для этого им нужна оперативная
пауза. Если Красная армия не предоставит им этой паузы —
то есть если зимой продолжит наступление, немцы вообще не
смогут в 1942 году оказать ей серьезного сопротивления.
На совещании 5 января Сталин почти дословно повторил
этот вывод. Сведения, добытые нашей разведкой, не были
дезинформацией — это была действительная, но ошибочная
оценка ситуации французским генштабом.
—	Не получилось ли так, что разведка информировала
Кремль о точке зрения, соответствующей настроениям Ста¬
лина? Ведь никто более за рубежом, кажется, не разделял
французского оптимизма.
250

Орлов: Да что вы! Крах блицкрига под Москвой вско¬
лыхнул всю Европу. Вступление в войну США породило у
человечества надежду, что с гитлеровской армией будет по¬
кончено очень скоро. Неслучайно, наверное, в марте 1942-го
американцы уже начинают разрабатывать план высадки в
Европу...
Лобов: Конечно, наши союзники опасались, что война
может закончиться без их участия, и тогда они во всех от¬
ношениях окажутся в проигрыше.
Орлов: Это факт. Надежды, что еще немного — и враг
будет разбит, не только владели умами людей в Кремле, но
и вдохновляли сторонников антигитлеровской коалиции во
всем мире...
Они, однако, оказались иллюзорными — сил действи¬
тельно не хватило. Наступление началось на трех страте¬
гических направлениях, и, хотя мы владели стратегической
инициативой до апреля 1942 года, поставленные Верховным
задачи решены не были. Потери оказались очень большими,
успеха добивались далеко не везде и не всегда — начиная с
Ржевско-Вяземской операции, где не удалось развить успех
наступления 33-й армии и кавалерийской группы Белова...
Куманев: Мы с полковником Николаем Яковлевичем Ко¬
маровым подготовили книгу «Великая битва под Москвой.
Летопись важнейших событий». И, когда изучали докумен¬
ты, еще раз убедились, что финал Московской битвы был для
нас очень тяжелым, кровавым. Чего стоили одни неудачи в
Ржевской операции?
—	Ржевско-Вяземская операция Калининского и Западно¬
го фронтов закончилась 31 марта, когда наши войска спот¬
кнулись на заранее подготовленном противником оборони¬
251

тельном рубеже. Почему этот «первый звонок» не заставил
Ставку скорректировать планы кампании 1942 года?
Куманев: Мнение Сталина на заседаниях Ставки было
решающим, а он считал необходимым вместо активной
стратегической обороны, как предлагал Генштаб, осуще¬
ствить серию частных наступательных операций в Крыму,
в районе Харькова, на Льговско-Курском и Смоленском на¬
правлениях. А также в районах Ленинграда и Демянска. Не¬
смотря на определенные возражения начальника Генераль¬
ного штаба маршала Бориса Михайловича Шапошникова,
Сталин дал главкому Юго-Западного направления маршалу
Семену Константиновичу Тимошенко разрешение насту¬
пать на Харьков. При этом Генштабу было запрещено вме¬
шиваться в какие-либо вопросы по данной операции. И, как
потом отмечал в своей книге «Воспоминания и размышле¬
ния» Георгий Константинович Жуков, «события мая и июля
показали, что в этом решении был чрезвычайно большой
просчет».
А тут еще в руки нашего командования попала карта
одного третьестепенного немецкого офицера, на которую
был нанесен маршрут обходного удара на Москву с юга.
И там у него были пометки, его примерные расчеты, когда
гитлеровцы будут в Москве — такого-то числа они берут
один город, второй, потом Арзамас, обходят Москву — и она
взята... Этот документ, показавшийся Сталину достоверным,
подтверждал, что он был прав в своих прогнозах, куда будет
нацеливать основные усилия противник.
Однако враг готовился наступать на южном фланге
советско-германского фронта, тогда как наши главные силы
были сосредоточены в центре...
252

Орлов: Последующие наши неудачи, Крымская и Харь¬
ковская катастрофы, открыли немцам дорогу на Сталин¬
град...
Куманев: Сталинград поначалу был всего лишь вспомога¬
тельным направлением... Если взять директиву № 51, то там
ясно сказано: главное направление — это Кавказ, кавказская
нефть, с выходом на нефтеносные районы Ирана и Ирака.
Это уже потом обстановка настолько изменилась, что Ста¬
линград стал играть на этом направлении решающую роль.
—	А почему?
Лобов: Во-первых, Сталинград — это мощный экономи¬
ческий узел. Во-вторых, через него шли все коммуникации
на юг и на восток. И третье — это был путь на Кавказ, к
кавказской нефти.
К тому же через Волгу была одна переправа — именно
в районе Сталинграда. Через этот мост осуществлялась эва¬
куация промышленных объектов: сотни заводов — оборудо¬
вание, рабочие с семьями. По нему шла масштабная эвакуа¬
ция скота, о которой сегодня мы абсолютно забыли. А ведь
ГКО принял решение: сохранить буквально все, что можно.
Проводилась эвакуация на восток сельского населения...
Кроме того, здесь проходила огромная масса отступающих
войск, разгромленных на Украине, в Белоруссии — без ко¬
мандования, потерявших связь со своими частями... Кроме
того, управляемые войска, державшие оборону, тоже отходи¬
ли, сопротивляясь на новых рубежах. А с другой стороны, из
глубины, выдвигались резервы. Сегодня даже трудно пред¬
ставить себе ту, извините, бутербродную ситуацию, которая
в то время сложилась на Волге.
Там была масса людей, масса техники, масса скота...
253

—	Наше руководство понимало опасность прорыва нем¬
цев на этом направлении?
Лобов: Конечно, понимало. Вот как писал об этом Ни¬
колай Константинович Байбаков, в ту пору — заместитель
наркома нефтяной промышленности СССР. В беседе с ним
Сталин подчеркнул, что все наши танки и самолеты — это
металл, железо, которое, если не будет горючего, железом
и останется. Гитлер это хорошо знает, поэтому и рвется на
Кавказ, и надо все сделать, чтобы он туда не дошел. А во-
вторых, надо все сделать, чтобы промыслы в районе Гроз¬
ного, в районе Баку не достались немцам. Если будет угроза
сырьевым источникам, придется их ликвидировать. Если же
мы можем их спасти, то ни одной скважины трогать нельзя.
Сталин тогда сказал так: если хоть одна скважина будет
законсервирована, а немцы к ней не подойдут, вы будете рас¬
стреляны. Если же немцами будет что-то захвачено, вы тоже
будете расстреляны. Байбаков тогда посетовал: «Вы же мне
выбора не даете!» — «А я вам дал право думать», — ответил
Сталин. Байбаков сразу же вылетел на Кавказ.
—	Что же происходило в это время в самом Сталинграде?
Ржешевский: Позвольте ответить на этот вопрос следу¬
ющим образом... Так повернулась судьба, что много-много
лет назад по заданию редакции «Красной звезды» ныне по¬
койному Петру Михайловичу Деревянко и мне было пору¬
чено взять интервью у маршала Василевского в связи с его
70-летием.
—	То есть это было в 1965 году...
Ржешевский: Естественно, был разговор и о Сталинград¬
ской битве... Мы задали традиционный вопрос, какие дни
войны маршалу запомнились особо, и он сказал, что прежде
254

всего это 23 августа 1942 года — самый тяжелый день Ста¬
линградской битвы...
Вы знаете, что немцы тогда прорвались к Волге, был
колоссальный авиационный налет... Василевский, член
ГКО Маленков, командующий ВВС Новиков и еще два-три
человека находились в штабе фронта, в тоннеле под рекой
Царицей, где был подготовлен КП... Кругом все горело, кош¬
мар да и только... Ожесточенность боев была запредельной,
но все же длительное время остановить противника в сред¬
ней излучине Дона не удавалось. Некоторые наши части и
соединения под сильнейшим напором немецких войск от¬
ступали, нередко это отступление превращалось в бегство,
войска охватывала паника, и на каком-то этапе создалось со¬
вершенно критическое положение. Нужно было принимать
чрезвычайные меры. Одной из них, на мой взгляд, самой из¬
вестной и результативной, был приказ № 227 «Ни шагу на¬
зад!», которым давалось право командирам — и не только
им — расстреливать тех, кто отступал без приказа. Создава¬
лись заградотряды со всеми вытекающими из этого послед¬
ствиями.
Мы прекрасно знаем, что в современной литературе не¬
мало отрицательных и необдуманных оценок этого приказа.
Мол, это приказ варварский, неоправданный, из-за него по¬
гибло очень много людей... На мой взгляд — и, думаю, не
только на мой — этот приказ был в то время оправдан. Поло¬
жение было отчаянное, нужно было спасать фронт, а может
быть, даже страну...
Да, приказ действительно был жесток и категоричен, но
его оценка фронтовиками и в то далекое уже время, и сегод¬
ня — положительная.

Черногор: К 227-му приказу можно относиться по-разному.
Некоторые вспоминают только о заград отряд ах и штрафных
ротах. Но разве приказ об этом? Вчитайтесь в текст приказа,
вдумайтесь в само название — «Ни шагу назад!»...
Ржешевский: Текст сильнейший! «Безусловно ликви¬
дировать отступательные настроения в войсках и железной
рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны
якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступле¬
ния не будет якобы вреда...»
Черногор: Вот в чем суть... У нас ведь вот до чего искаже¬
ны понятия: захотел что-то выхватить для себя нужное — и
можно этот приказ трактовать как антинародный, антигуман¬
ный и прочее. Можно же совсем по-другому на него посмо¬
треть... У нас ныне даже слово «патриотизм» интерпрети¬
руют, как хотят, но чаще всего как «последнее прибежище
негодяев»...
Мягков: К слову, те, кто критикуют 227-й приказ, види¬
мо, не знают о том, что в декабре 1941 года немцы издали
свой приказ — «Держаться!». Здесь можно провести парал¬
лель, абсолютно оправданную: недаром же Сталин говорил,
что надо учитывать и опыт врага.
Ржешевский: Невольно задумываешься, как же нашей
стране удалось создать такой, я бы сказал, фронтовой ор¬
ганизм, когда в тяжелейшей, казалось бы, безысходной си¬
туации и солдаты стояли намертво, и командиры оказались
достойные — с самого низшего звена до самого высокого?
Когда народ, гражданские люди представляли собою единый
сплав с армией, сломать который было невозможно? Разве
что уничтожить — только тогда он не имел бы возможности
оказывать сопротивления...
256

Как это все удалось создать? Откуда взялись те великие
силы, которые питали армию и народ в годы Великой Отече¬
ственной войны, апофеозом которой стали битвы под Мо¬
сквой и Сталинградом?
Лобов: Как патриот, как аналитик, могу прямо сказать:
таких людей воспитала советская идеология, идеи социа¬
лизма...
Мягков: Да, если взять поколение «отморозков», которое
сейчас у нас в стране воспитывается, они бы точно Сталин¬
град не удержали...
Лобов: Но мы не должны забывать и о подборе людей, как
тогда предпочитали говорить — «кадров», на важные участ¬
ки. Те же секретари обкомов, горкомов, районные власти,
которые организовывали оборону города, организовывали
просто немыслимую по масштабам эвакуацию...
Второе — военные люди тоже были подобраны соответ¬
ствующим образом. Мы теперь всех их по фамилиям знаем:
Еременко, Рокоссовский, Ватутин, Чуйков, Людников, Шу¬
милов... Они ведь не просто пришли откуда-то, не «по бла¬
ту» были назначены. Их подбирали, в них проникали, и они
себя проявляли в боях. Помните, «Красная звезда» недавно
писала, как генерал Еременко обещал Сталину, что остановит
Гудериана? Вряд ли Сталин верил, что он действительно это
сделает, но он видел, сколь крепким был боевой дух у это¬
го военачальника... А потом его воля, энергия, уверенность,
подготовка передавались войскам, командирам, личному со¬
ставу. Это немаловажный фактор—умение подобрать кадры
стратегического звена, которые в условиях сложной обста¬
новки не терялись бы, а принимали правильные решения, те,
которые ведут к успеху...
9 - 4550

Черногор: Сталинградская битва — расцвет полководче¬
ского таланта тех военачальников, которых подбирали Став¬
ка и лично Сталин...
Лобов: Фронтами командовали генерал-полковник Ере¬
менко, генерал-лейтенанты Ватутин и Рокоссовский. Заметь¬
те, не маршалы, не генералы армии... Начальники штабов и
члены военных советов—все были генерал-майорами. Каза¬
лось бы — стечение обстоятельств? Нет, очень продуманный
шаг. Людей увидели, оценили и дали им эти ответственней¬
шие участки, чтобы еще раз их проверить... После Сталин¬
градской битвы им присвоили очередные звания, они повели
фронты к Победе, их полководческий талант проявился в но¬
вых наступательных операциях... Значит, в высшем стратеги¬
ческом руководстве думали обо всем этом постоянно.
Черногор: Уже потом, на Нюрнбергском процессе, фель¬
дмаршал Паулюс признал, что в битве под Сталинградом
«советская стратегия оказалась настолько выше нашей, что
я вряд ли мог понадобиться русским хотя бы для того, что¬
бы преподавать в школе унтер-офицеров. Тому доказатель¬
ство — исход битвы на Волге, в результате которой я ока¬
зался в плену, а также то, что все эти господа сидят здесь на
скамье подсудимых».
Орлов: Я добавил бы еще, что нужно отдать должное
стойкости и самоотверженности нашего солдата, нашего на¬
рода. Свойство народа российского, особенно русского: он
долго выдерживает, когда его сжимают. Но когда эта пружи¬
на разжимается, то все оковы разлетаются в прах.-Помните,
как у Симонова: «Надоело бояться! Пусть нас боятся!»
Этот сплав — подготовленных кадров верхнего эшелона и
мужества народного, решительность солдат, которым надое¬
258

ло вечное отступление, и решил судьбу битвы под Москвой,
под Сталинградом и всех последующих операций.
Никифоров: Если посмотреть шире на проблему, о кото¬
рой мы говорим, и вообще посмотреть на историю России,
то в годы Великой Отечественной войны мы видим какой-то
удивительный феномен. У нас все время между народом и
властью был как бы зазор, все время проявлялось какое-то
напряжение. После Петровской Руси вообще было как бы
«два народа в одном»—дворянство и крестьянство были от¬
чуждены друг от друга... Впрочем, и сейчас большинство на¬
селения России — неважно, какую идеологию кто при этом
исповедует, — критически оценивает власть и желало бы
каких-то перемен.
А в годы Великой Отечественной войны этой пропасти не
было. Люди воспринимали представителей власти именно
как своих представителей...
—	Кстати, это явление традиционно... Известно, что и
Отечественная война 1812 года дала небывалый дотоле об¬
разец единения всех слоев, всех классов российского обще¬
ства, и в Русской армии в то время царил невозможный для
Европы демократизм, когда солдат, офицер, генерал на рав¬
ных делили и опасности, и трудности похода, и славу... Од¬
нако в 1814 году полки вернулись в Россию — и все возвра¬
тилось «на круги своя»...
Никифоров: Да, к сожалению... Во время Великой От¬
ечественной войны люди «взвешивали» представителей
партии, генералов и самого Сталина, я бы сказал, на весах
жизни и смерти. Они видели какие-то просчеты и недостатки
руководства, но все равно другая чаша весов перевешивала.
Выбор, который люди делали, нашел выход в совершенно
259

необъяснимом: в том, что позднее назвали «культом лично¬
сти Сталина». Сегодня ведь утверждают, что никто в атаку с
именем Сталина не ходил. Неправда: имя это звучало не раз.
Посмотрите мемуары участников войны...
—	Ну, мемуары пишутся уже после событий, я был ска¬
зал, на холодную голову, и в них нередко присутствует эле¬
мент заданности...
Никифоров: Согласен. Но если обратиться к сборнику
документов ФСБ «Сталинградская эпопея», то можно даже
статистически отразить, какое количество людей было на¬
строено патриотическим образом, сколько было критиче¬
ских высказываний. В сборнике помещены материалы воен¬
ной цензуры по Сталинградскому фронту, и они убеждают,
что из просмотренных ста с лишним тысяч писем пятьдесят
тысяч, насколько помню, были пронизаны патриотическим
содержанием, верой в неминуемую победу...
Ржешевский: Нет, их было более семидесяти тысяч...
Никифоров: Да, и было только пять тысяч с критически¬
ми замечаниями. Даже не читая писем, можно судить, как
была настроена армия, а значит, и весь народ...
Кстати, критические замечания не относились ни к поряд¬
ку в войсках, ни к советской власти. Чаще всего это были
жалобы на плохое питание и т.п. Пораженческих же настрое¬
ний вообще нет.
—	Можно уточнить, что фронтовики, наверное, не слиш¬
ком подстраивались под военную цензуру — достаточно
вспомнить, что Александр Исаевич Солженицын совершен¬
но спокойно ругал в письме с фронта Сталина, за что и был
перемещен с передовой в лагерь... А уж он-то, наверное, по¬
нимал, что можно писать, а чего — нельзя...

Мягков: Кстати, из всей кипы просмотренных писем все¬
го в двух присутствуют матерные выражения. Значит, народ-
то у нас был чистый. И все общество соответственно...
Лобов: Воспитание народа... Как в семье родители воспи¬
тывают детей, так, думается, и в стране крайне необходимо
заниматься воспитанием народа на лучших патриотических,
национальных и культурных традициях. В Советском Союзе
эти вопросы были продуманы сполна, поэтому народ считал
себя единой семьей и оказался готовым к самым трудным
испытаниям...
Никифоров: Сейчас очень ругают само это понятие —
«коммунистическое воспитание», забывая при этом, какие
же качества воспитывали... А детей, молодежь приучали
к тому, что надо быть честным, что Родину надо любить и
быть готовым ее защищать, что ради нее надо трудиться...
Это и было «коммунистической идеологией»! Хотя, может, я
что-то идеализирую...
Мягков: Вернемся, однако, непосредственно к Сталин¬
градской битве. К осени 1942 года была по существу соз¬
дана новая армия — взамен потерь, понесенных в зимних
боях 1941 года в Крыму, под Харьковом и на других участках
фронта... В сентябрьском постановлении ГКО говорилось
о призыве 400 тысяч воинов 1924 года рождения, о перево¬
де в действующую армию личного состава из других войск,
тыловых структур и проч. Эта армия не с ходу вводилась в
бой — в основном люди шли в запасные части, создавались
именно те резервы, которые потом и нанесли удар по про¬
тивнику под Сталинградом.
Лобов: Но сначала Верховному командованию нужно
было найти стратегическое решение, позволяющее задер¬
261

жать наступление немцев, а потом нанести огромной силы
контрудар...
Куманев: А как, кстати, родился план контрнаступления?
Известно, что немало наших высоких военных руководите¬
лей приписывали себе чуть ли не первостепенную роль в его
разработке. Но мне посчастливилось встречаться с маршала¬
ми Василевским и Жуковым, которые рассказывали обо всем
в деталях.
12 сентября 1942 года они были вызваны в Москву, к
Сталину. Положение под Сталинградом было тогда очень
тяжелым, и Верховный предлагал контрударами задержать
продвижение противника, ослабить его натиск и хотя бы ча¬
стично изменить ситуацию к лучшему. Однако у Жукова с
Василевским возникло иное мнение: концентрированными
ударами, подтянув резервы, перегруппировав силы, ударить
по слабым флангам немецкой группировки. Почему слабым?
Там были румынские части...
«Выслушав наши соображения, — говорил Василев¬
ский, — Сталин немедленно отправил нас в Генштаб, чтобы
мы там подготовили конкретные предложения. Потом мы по¬
ехали под Сталинград, чтобы на месте еще раз все взвесить.
Сталин между тем сомневался, хватит ли у нас резервов,
сил, чтобы провести операцию по окружению большой вра¬
жеской группировки... Вернувшись, мы доложили Сталину
о реалистичности нашего замысла. 13 ноября на заседании
Политбюро и Ставки этот план был утвержден...»
—	Почему же так много военачальников заявляли о своей
причастности к подготовке этого плана?
Куманев: Ставка требовала, чтобы они представили
свои предложения, связанные с этим планом. Ведь детали,
262

общий замысел до поры до времени держались в большом
секрете...
Мягков: Новые для историков архивные документы гово¬
рят о том, что замысел все же вырабатывался в недрах Ген¬
штаба. Да, конечно, с ним непосредственно связаны Жуков,
Василевский, Сталин, но именно работники Генерального
штаба, в частности, полковники Рыжов, Боков, другие офи¬
церы в невысоких званиях, участвовали в выработке этого
уникального, в конце концов ставшего бриллиантом в об¬
щем замысле плана операции на зимнюю кампанию 1942—
1943	года.
Лобов: Любая кампания или стратегическая операция Ве¬
ликой Отечественной войны готовилась и планировалась не
одну неделю. Я как-то поинтересовался, как по срокам выра¬
батывалось стратегическое решение — это как раз касалось
Сталинградской битвы...
Хотим мы того или нет — выпячивать личность прихо¬
дится, ведь решения принимал лично Верховный Главноко¬
мандующий. Самое интересное, как он готовился к этому.
Заканчивалась очередная кампания, а он уже приглашал кон¬
структоров, индивидуально беседовал с каждым, выяснял,
сколько самолетов, боеприпасов, танков и прочего может
быть произведено. Затем как бы дублировал информацию —
приглашал директоров заводов, буквально на 5—6 минут.
Интересовался резервами горючего, продовольствия, люд¬
скими резервами... Приглашал разведчиков, выяснял, что
делается у немцев, какие там резервы, планы и т.д. Беседовал
с наркомами, с военными — Жуковым, Василевским...
—	То есть начинал Сталин с того, что собирал всесторон¬
нюю информацию...
263

Лобов: Да, и только после этого на заседании ГКО пред¬
лагал свой вариант, советовался. Потом все всесторонне
обдумывал, анализировал — и лишь тогда у него созревал
окончательный замысел, и он объявлял решение... Нашему
стратегическому руководству надо было уловить момент, ког¬
да иссякнут наступательные возможности немецких войск.
Было известно, что их боевые порядки растянуты, ближай¬
ших стратегических резервов не предвидится, есть только
оперативные. Для изучения того, что происходит в тылу у
немцев, делалось буквально невозможное.
А самое главное — под Сталинградом было организовано
просто невероятное сопротивление. Каждому солдату, офи¬
церу, каждой части, дивизии была поставлена задача стоять
насмерть и максимально перемалывать немецкие войска. Стя¬
гивать их, молоть, стягивать, молоть... Под прикрытием обо¬
роны выдвигались резервы на фланги, справа и слева от Ста¬
линграда. Выбирался момент для нанесения контрудара...
—	То есть Сталин в конце концов осознал свою ошибку
относительно направления главного удара противника...
Куманев: Нет, даже когда уже совершенно явно обозна¬
чилось, что план немецкого командования — это южное на¬
правление и туда были брошены все основные гитлеровские
силы, мы продолжали сосредотачивать свои главные силы на
московском направлении.
—	Но почему?!
Мягков: Еще в августе Сталину на стол легло разведдо-
несение, которое, видимо, пришло из Англии: сообщение
о поездке японского посла Хироси Осима на Восточный
фронт... Немцы ему говорили, что сейчас идет наступление
на Сталинград, что захват Кавказа — это первая задача, а
264

вторая, как говорилось в этом донесении, — это наступление
на Москву в течение месяца.
Что оставалось думать Сталину? Мог ли он рассчитывать
на то, что сопротивление под Сталинградом автоматически
предотвратит наступление на Москву? Сталин был реалистом
и предпринимал все возможные меры, чтобы обезопасить и
западное направление. А также не допустить оттягивания не¬
мецких сил от Сталинграда на другие участки фронта. В этом
отношении я клоню к знаменитой операции «Марс», вокруг
которой ведется много дискуссий и много копий сломано.
Орлов: Известный американский историк Глене посвятил
этой операции книгу, названную «Самое большое пораже¬
ние маршала Жукова». На самом деле это была отвлекающая
операция... По своим срокам она была привязана к «Ура¬
ну» — Сталинградской операции. Переносилась по срокам
та операция — переносилась и эта. «Уран» готовился втай¬
не, а «Марс» чуть ли не демонстративно: было много пере¬
бежчиков, у немцев вдруг оказались наши пленные, которые
примерно знали, сколько сил будет наступать, полосу насту¬
пления... 4 ноября немцам была подброшена информация,
что свое главное наступление осенью 1942 года Красная ар¬
мия начнет 15 ноября под Ржевом.
Мягков: Однако Глене пишет, что операция «Марс» пла¬
нировалась наряду с операцией «Уран» как мощный одно¬
временный удар... По его мнению, Ставка придавала ей чуть
ли не большее значение, чем «Урану», и всей своей книгой
доказывает, что советское командование делало расчет на
окружение немцев на московском направлении. То, что это
не получилось, собственно, и есть «самое большое пораже¬
ние Жукова».
265

Орлов: Стратегическая задача операции «Марс», которая
началась наступлением Северо-Западного и Западного фрон¬
тов на западном направлении, состояла в том, чтобы сковать
под Ржевом и Смоленском лучшие немецкие резервы.
Если силы, противостоявшие нашим войскам на западе и
юге, были вроде бы равны по численности, то на качество во¬
йск противника надо обратить внимание. Под Сталинградом
половину гитлеровских войск составляли союзники — ита¬
льянцы, венгры и т.д. На флангах оборонялись румынские
армии, и потому именно здесь было решено нанести главный
удар... Зато в районе Ржева, в 150 километрах от Москвы,
стояли закаленнейшие немецкие дивизии, составлявшие по¬
рядка 40 процентов всех немецких (по национальной при¬
надлежности) войск.
Мягков: Можно сказать, что операция «Марс» имела
двуединую задачу: оттягивание немецких сил с южного на¬
правления и предотвращение неожиданного удара немцев
на Москву. Если бы в разгар Сталинградской битвы 9-я, 2-я
танковые дивизии, 3-я немецкая танковая армия вместе с 9-й
немецкой армией перешли в наступление на Москву, о каком
Сталинграде можно было бы говорить?
Ржешевский: Конечно, немцы замышляли при благопри¬
ятных обстоятельствах внезапный удар на Москву, и изуче¬
ние этого вопроса может принести чрезвычайно интересные
открытия. Нужно бы обратиться прежде всего к документам
9-й немецкой армии. Если мы найдем наступательные планы
немецкой группировки, это будет большой удачей.
—	Однако, сохраняя мощную группировку войск на мо¬
сковском направлении и, возможно, планируя внезапный
удар, немцы продолжали наступление на юге?
266

Лобов: Да, от своих планов они не отказывались. Но 4-я
и 6-я армии были растянуты по степям, по Волге, естествен¬
но, надо было подтянуть резервы, перегруппировать войска,
сосредоточить на новое направление... Немцы надеялись
на союзников, они полагали, что фланги у них хорошо при¬
крыты, что румыны готовы сдерживать натиск наших войск,
но самое главное, они никак не предполагали, что контрудар
может быть нанесен.
Ржешевский: Известно, что немцы рассчитывали на
сопротивление Красной армии, но считали, что для сопро¬
тивления, способного сломать их планы, у Красной армии
просто не хватит стратегических резервов. Это был главный
аргумент — не хватит резервов для сопротивления...
Лобов: Йодль пишет: «Этот удар для нас оказался совер¬
шенно неожиданным. Казалось, что вчера на этом месте ни¬
чего не было, и вдруг там появились такие силы, которые
нанесли этот удар совершенно неожиданно»...
—	За счет чего же нам удалось достичь этой внезапно¬
сти?
Лобов: Сталинградское контрнаступление — это образец
достижения стратегической внезапности. В степи, на голом
месте, удалось так сосредоточить войска, что немцы этого не
заметили! Они думали, что это просто очередные подкрепле¬
ния подходят. Выдвижение осуществлялось ночью, без фар,
предпринимались все меры маскировки, самым строжайшим
образом была организована комендантская служба, налаже¬
ны авиационное прикрытие, противовоздушная оборона —
все самолеты противника сбивались.
Черногор: Для достижения внезапности была проведена
огромнейшая работа, и то, например, что на километр фрон¬
267

та у нас было сосредоточено свыше трехсот орудий, для нем¬
цев тоже оказалось полнейшей неожиданностью...
—	Почему же они все это проглядели?
Лобов: Немцев подвели плохая разведка, недостаток вре¬
мени, незнание нас и наших резервов и, наконец, по-своему
сказались зазнайство и самоуверенность.
Ржешевский: Внутреннее кольцо окружения было зам¬
кнуто 23 ноября, и в нем оказались более 330 тысяч немец¬
ких солдат и офицеров. Наше командование рассчитывало,
что будет от 70 до 90 тысяч.
Никифоров: Кстати, фронт немецких войск в окружении
под Сталинградом был организован достаточно грамотно.
И гитлеровцы держались так долго именно потому, что был
создан такой фронт в кольце. Мы ведь знаем, что одна из
ошибок наших войск под Вязьмой в октябре 1941 года была
в том, что вовремя не создали фронт в окруженной группи¬
ровке, сразу пошли на прорыв.
—	Могли ли войска Паулюса вырваться из окружения?
Лобов: Мы же осуществляли прорывы стратегическо¬
го фронта и выходили к себе в начале войны. Значит, такая
возможность была и у противника. Но, если брать характер
немцев и то, что у них была мощная трехсоттысячная груп¬
пировка, кто из них мог тогда думать о спасении?
Орлов: Да еще учитывая, что Гитлер приказал держаться...
Лобов: Поначалу у них и мыслей таких не было. К тому
же был создан воздушный мост — подпитывать. Им говори¬
ли: мы вам дадим все необходимое, держитесь, потом даль¬
ше пойдете... Надо учитывать и то, что к этому времени не¬
мецкие армии были не только растянуты, но и испытывали
острый недостаток горючего, боеприпасов, медикаментов.
268

К тому же — холод. Они могли только выжидать, удерживая
занятые рубежи, когда к ним придет помощь.
Никифоров: Хотя Паулюс пишет, и на допросах это про¬
ходит, что если бы ему позволили идти навстречу Манштей-
ну, то вполне возможно, прорыв был бы осуществлен. Ведь
немцы под Демянском сумели прорвать кольцо, вышли...
А Сталинград, по существу, превратился в символ. Из чи¬
сто военного фактора он стал символом немецкой стойкости.
Если бы войска Паулюса пошли навстречу Манштейну, это
могла бы быть та еще заноза, довольно долго там бы торча¬
ла. Может, с учетом того и разрабатывались планы нашего
стратегического наступления — «Уран», «Сатурн», то есть
окружение практически всех немецких войск на Северном
Кавказе, в Ростовской области, Краснодарском крае? 2-я
гвардейская и другие армии были нацелены для удара на Ро¬
стов, чтобы отрезать всю немецкую группировку на южном
фланге.
Куманев: Кстати, 2-я гвардейская армия генерала Ма¬
линовского, которая перебрасывалась в район Сталинграда,
оказалась в распоряжении Сталинградского, а не Донского,
как предполагалось поначалу, фронта.
После того как была блестяще проведена операция «Уран»
и 22 вражеские дивизии оказались в кольце, ликвидировать
окруженную группировку Ставка поручила командующему
войсками Донского фронта генералу Рокоссовскому. Был раз¬
работан план операции «Кольцо», согласно которому один
удар наносился Сталинградским фронтом в направлении
восток — запад, а Донской фронт, окружая эту группировку,
наносил второй удар —с западного направления на восток.
Таким образом, группировка рассекалась на две части.
269

Но в это время Гитлер подготовил операцию по дебло¬
кированию окруженной группировки силами группы армий
«Дон». 12 декабря перешла в наступление танковая дивизия
генерала Манштейна.
Орлов: К 20 декабря Манштейн приблизился к группи¬
ровке Паулюса на 35 километров. Он требовал, буквально
бомбардировал ставку Гитлера: «Дайте резервы!» Но ре¬
зервов ему не давали, потому что в это время продолжали
наступление войска наших Западного и Северо-Западного
фронтов — вот она, операция «Марс»!
Куманев: Все же положение оказалось очень тяжелым —
наших сил для отражения Манштейна было недостаточно,
и противнику удалось достичь определенного успеха. Тогда
Еременко обратился в Ставку с предложением, чтобы 2-ю
гвардейскую армию бросили навстречу Манштейну в по¬
мощь Сталинградскому фронту.
Рокоссовский присутствовал при разговоре представите¬
ля Ставки Василевского по ВЧ со Сталиным. Александр Ми¬
хайлович обосновал свою точку зрения тем, что положение
критическое. Сталин попросил передать трубку Рокоссовско¬
му. В своих воспоминаниях маршал пишет: он тогда сказал,
что с этим решением несогласен. Армию Малиновского надо
передать Донскому фронту, в сжатые сроки ликвидировать
окруженную группировку и только после этого бросить все
силы против Манштейна.
Василевский снова взял трубку и опять обосновал свое
предложение, говоря, что это неоправданный риск — делать
так, как предлагает Константин Константинович. Подумав,
Сталин сообщил Рокоссовскому, что он пришел к выво¬
ду: армию Малиновского надо все-таки бросить на помощь
270

Сталинградскому фронту. Это в корне изменило положение,
Манштейн был отброшен.
Никифоров: 2-я гвардейская армия была перенацелена на
ликвидацию прорыва, и, таким образом, вместо «Сатурна»
была проведена операция «Малый Сатурн». Если бы немцы
вышли из окружения, то с этой группировкой нам еще при¬
шлось бы встретиться летом 1943 года.
—	Считал ли потом Рокоссовский, что допускал ошибку?
Куманев: Нет, в последующие годы он не раз гово¬
рил, даже включил это в книгу своих мемуаров, что он по-
прежнему считает, что был прав, но Ставка все-таки приняла
другой план, «надежно гарантирующий от всяких неожидан¬
ностей».
Лично я думаю, что блистательный полководец тогда все-
таки ошибался.
—	Победа под Сталинградом вызвала большой резонанс
в мире...
Ржешевский: Да, для мирового сообщества Сталинград¬
ская битва имела огромное значение. Можно напомнить о
грамоте, которую прислал Рузвельт защитникам Сталингра¬
да и победителям в этой битве.
Мягков: Война к тому времени уже носила коалиционный
характер. Потому возникает как бы обратный вопрос: какое
влияние на ход Сталинградской битвы оказали совпавшие по
времени с ней боевые действия союзников в Северной Аф¬
рике и на Тихом океане? Историки давно спорят по этому
поводу. В западной историографии присутствует мысль, что
перелом одновременно произошел как бы на двух участках
борьбы: на Восточном фронте под Сталинградом, а на За¬
падном — в Северной Африке, под Эль-Аламейном. Ста¬
271

линградскую битву пытаются не только сравнивать, но даже
уравнивать со сражением при Эль-Аламейне, хотя это совер¬
шенно несравнимые события и по количеству вовлеченных в
них войск, и по значению.
Тем не менее боевые действия союзников оказывали боль¬
шое влияние на ход боевых действий на Восточном фронте
как в моральном плане — уже можно было сказать, что со¬
ветские войска сражаются не одни, так и в плане стратегиче¬
ском. К маю 1943 года создались предпосылки для высадки
союзников на Сицилии — в Южной Европе. Естественно,
это оттягивало какое-то количество немецких и итальянских
войск в том числе с советско-германского фронта.
Ржешевский: Но вскоре, в том же 1943 году, возникли
очень большие осложнения в рамках антигитлеровской коа¬
лиции. Несмотря на победу в Сталинградской битве, в анти¬
гитлеровской коалиции обозначился кризис из-за проблемы
второго фронта. Ведь западные союзники, обещавшие — это
зафиксировано в документах, — что они откроют второй
фронт в 1943 году, от своего обещания отказались. Это и
вызвало кризис, из Великобритании и США были отозваны
даже наши послы — Майский и Литвинов.
Лобов: Тему можно продолжить... На протяжении всей
Великой Отечественной войны Запад очень внимательно нас
изучал. Сталинград показал, что мы не только выжили, но
и создали экономический потенциал, позволяющий произ¬
водить достаточное количество боеприпасов, вооружения, у
нас есть серьезные людские резервы...
Естественно, битва на Волге явилась толчком к созданию
второго фронта. Но не потому, что они нам стремились по¬
мочь. Ни в коем случае! Они поняли, что Сталинград—ключ
272

к Берлину, к разгрому Германии, и можно опоздать к разделу
«трофеев»...
—	Вы думаете, Сталинград можно было считать ключом
к Берлину?
Орлов: В начале нашего разговора мы вспоминали, что
в январе Сталин поставил задачу разгромить вермахт в
1942 году. Эта задача выполнена не была, но зато в Сталин¬
градской операции действительно был достигнут коренной
перелом в войне.
Куманев: Перелом в войне — это непрерывный, посту¬
пательный процесс... Победа Красной армии под Сталин¬
градом несомненно знаменовала собой начало перелома во
Второй мировой войне в целом.
Ржешевский: Да, в этом и заключается главное значе¬
ние Сталинградской битвы. Действительно, ни у кого уже не
было сомнения в том, что агрессор будет изгнан с советской
земли, уничтожен и что прямая дорога из Сталинграда ведет
именно на Берлин.
А теперь мне бы хотелось сказать несколько слов о сегод¬
няшних уроках Сталинградской битвы. Мне кажется, если
бы мы сейчас имели такую могучую армию — конечно, не
в численном выражении, а в современных критериях, — как
мы имели в Сталинградской битве, то, конечно, нашему госу¬
дарству было бы намного легче решать проблемы не только
внешней политики, но и обеспечения нормальной жизни и
безопасности граждан на нынешнем очень неспокойном и
трудном этапе общественного развития.
Вольно или невольно приходит также мысль о том, что
общество наше должно быть единым. У нас сейчас очень
много лозунгов. Много дней, именуемых днями «мира», «со¬
273

гласия», «примирения» и прочее. Вроде бы все правильно
декларируется, но намного меньше практических шагов, на¬
правленных на восстановление такого единства.
В этом смысле уроки войны и Сталинградской битвы, в
частности, исключительно важны. Они — в необходимости
восстановления одного, самого важного, на мой взгляд, пока¬
зателя, который выражается чрезвычайно простой формулой:
чувство семьи единой. В войну в Сталинграде это чувство
было. Ему тогда как бы не придавали значения: оно было
в душе человека, в его сознании, генах — о чем тогда мог
быть разговор? Чувство семьи единой — это было чувство
единства народа и власти, чувство единства людей разных
национальностей, единства поколений... В общем, много со¬
ставных, совершенно необходимых для государства понятий
и принципов, вне которых, как мы сегодня видим, ему очень
трудно двигаться вперед.
И какую бы, кстати, прекрасную концепцию патриотиче¬
ского воспитания мы сегодня ни разрабатывали, если у нее
не будет исторического фундамента, основанного на всем
лучшем, что имели наше государство и его Вооруженные
Силы при княжеской Руси, при царской, императорской, со¬
ветской и постсоветской России, — то даже самые мощные
средства, направленные на создание патриотической основы,
соответствующее воспитание молодежи, не приведут к зна¬
чительным, заметным сдвигам. Пусть это покажется кому-то
странным, но именно такие мысли рождает у меня сегодня
обращение к этим событиям.

В КАЧЕСТВЕ ПОСЛЕСЛОВИЯ
Я умру, я это чувствую...
Михаил Мягков
Известно, что морально-психологическое состояние войск
занимает среди слагаемых победы особое место. И возникает
вопрос: в чем же советские воины сумели нравственно пре¬
взойти гитлеровцев под Москвой? Почему ранее непобеди¬
мые солдаты германской армии не выдержали и отступили?
Что представлял собой немецкий солдат к началу войны
против Советского Союза? В массе своей это был волевой,
грамотный в военном отношении, хорошо вооруженный
боец, имеющий опыт боевых действий и убежденный в
превосходстве над противником. Воспитание солдат перед
отправкой на фронт осуществлялось в строго национал-
социалистическом духе.
Из доклада обер-квартирмейстера генштаба сухопутных
войск от 7 октября 1940 года, содержащего указания «по вос¬
питанию политического мировоззрения», следует, что офи¬
цер был обязан проводить с солдатами занятия по следую¬
щим темам:
«Немецкий народ»: Упор делался на сохранении чистоты
арийской расы, создании многодетной семьи. Указывалось,
что воспитание в семье должно было исключать появление в
немецкой армии дезертиров.
275

«Немецкое государство»: Подчеркивалось, что опорой
государства служат нацистская партия и вооруженные силы.
Обороноспособность здорового народа является главным
условием военной мощи страны.
«Жизненное пространство»: Солдаты должны были осо¬
знать необходимость приобретения новых территорий как
основу укрепления государства и его независимости от им¬
порта товаров.
«Фронтовое товарищество»: Офицеру нужно было разъ¬
яснить своим подчиненным, из каких критериев состоит это
понятие. Фундаментом взаимоотношений военнослужащих
объявлялся национал-социализм, идеи вождей партии. Воен¬
ная служба была почетной во всех отношениях.
В целом немецкий солдат получал вполне определенный
багаж знаний, который должен был стимулировать его дей¬
ствия как в тылу, так и на фронте.
Сразу после нападения Германии на СССР встал вопрос
о более целенаправленном воздействии на морально-психо¬
логическое состояние германских войск. Пропаганда заработа¬
ла в полную силу. Среди личного состава немецких ударных ча¬
стей широко распространялось большое количество листовок,
брошюр, другой печатной продукции. В войсках появилась бро¬
шюра под названием «Почему мы начали войну со Сталиным».
Она объясняла нападение на Советский Союз как превентив¬
ную меру, сорвавшую планы Красной армии по уничтожению
Германии. Советская Россия обвинялась в сговоре с плутокра¬
тами в Англии, в намерении захватить Балканы и т.п. Страницы
брошюры пестрели антисемитскими лозунгами и призывами к
германским солдатам бороться со «злыми происками проеврей-
ского сталинского правительства».
276

Спустя три месяца после начала войны германское коман¬
дование попыталось объяснить факт непрекращающегося
советского сопротивления и возрастающего количества ло¬
кальных неудач немецких войск. 22 сентября 1941 года отдел
боевой подготовки генштаба сухопутных войск представил
командованию документ, озаглавленный как «Опыт похода
на Восток». В нем, в частности, содержался анализ участия
подразделений вермахта в ночных боях, которые в большин¬
стве случаев оканчивались для них неудачно. Отмечалось,
что «в это время суток боевые действия распадаются... на от¬
дельные схватки, в которых русские солдаты (примитивный
продукт природы) превосходят немецких солдат. Немецкие
солдаты лишь в незначительной мере могут в этих схватках
использовать свое превосходство в численности и автомати¬
ческом оружии...»
В Отчете о боевых действиях 3-й танковой группы с
12	июля по 10 августа 1941 года в районе Смоленска говори¬
лось: «Большие потери, которые, однако, не превышали по¬
терь на Западе, большая физическая нагрузка на войска из-
за жары и пыли, душевное напряжение из-за пустынности
и обширности страны, ожесточенное сопротивление про¬
тивника, сознание того, что танковые войска должны вести
бой почти одни, без поддержки остальных сухопутных сил,
способствовали появлению у войск желания пополниться и
получить отдых на несколько дней...» Но сомнений в том,
что война будет завершена еще в 1941 году, у них пока еще
не возникало.
Начиная с конца августа, судя по письмам с фронта, на¬
строение стало меняться. Свое разочарование реальным по¬
ложением дел на московском направлении высказал в письме
277

на родину ефрейтор Макс X. из 268-й пехотной дивизии 4-й
армии. 2 сентября он сообщил: «У нас наступили скверные
времена и большие потери. Уже в течение пяти недель мы
лежим на одном и том же месте и по нам все интенсивнее
стреляет русская артиллерия. До Москвы еще 150 км... По¬
лагаю, что мы уже понесли достаточно потерь. Нам также
постоянно обещают, что возвратят домой, но все время впу¬
стую...»
К началу октября командование «Центра» сумело дать от¬
дых некоторым своим частям. Личному составу группы фон
Бока перед операцией «Тайфун» внушали уверенность в том,
что предстоит последний штурм советской столицы, завер¬
шающий войну. Пополнение поредевших подразделений,
передача войскам фон Бока дополнительных танковых и пе¬
хотных дивизий возвращали германским военнослужащим
чувство безоговорочного превосходства над противником.
У многих солдат и офицеров поднималось настроение при
одном известии, что скоро возобновится стремительное на¬
ступление. Является фактом: 2 октября германские военно¬
служащие пошли в бой с большим воодушевлением. В отчете
о боевых действиях 8-го армейского корпуса в сражении под
Вязьмой отмечалось: «2 октября в 6 час 00 мин 8-й корпус
приступил к атаке. После длительного периода оборонитель¬
ных боев войска испытывали несравненный подъем. После
недолговременной артиллерийской подготовки дивизии про¬
рвали вражеские позиции в результате короткого ожесточен¬
ного боя...»
Во второй половине октября 1941 года наступление на
Москву забуксовало. Попытки прорваться к Москве сразу
же после окружения советских войск под Вязьмой успеха не
278

принесли. В немецких частях начали распространяться на¬
строения неуверенности за исход кампании.
9 ноября 1941 года командование 9-й армии отдало следу¬
ющий приказ: «Даже если армия вынуждена будет всю зиму
пробыть в обороне, то, учитывая ожидаемое весной возобнов¬
ление наступления, нужно сделать все, чтобы поддержать в
войсках прежний наступательный дух... Нужно не допустить
того, чтобы войска впали в тупую зимнюю спячку...»
В «особом донесении» командира 2-го батальона в штаб
481-го пехотного полка от 10 ноября 1941 года говорилось:
«Настроение в подразделении весьма неважное, главным об¬
разом из-за того, что конца войны сейчас еще не предвидится.
Настроение, по моему мнению, приближается к настроению
немецких солдат в Первую мировую войну, конкретно — в
1917—1918 годах. Они рассматривают потери и временами
затруднительное положение вполне нормальным явлением и
выполняют свои обязанности, не прилагая особых усилий.
Наступательный подъем появляется только в момент послед¬
него прорыва, когда их охватывает бешенство; выжидание в
обороне они считают в порядке вещей, так как опасаются из¬
менения обстановки к худшему...»
Многие немецкие генералы и даже простые солдаты в то
время невольно стали вспоминать, чем кончился поход на
Москву Наполеона Бонапарта. В их походном багаже появи¬
лись книги, посвященные 1812 году. Действительно, немец¬
ким военнослужащим было над чем задуматься. В приказе
командующего 3-й танковой группой от 12 ноября 1941 года
констатировалось увеличение числа «окопавшихся» солдат,
отлынивающих от боевой службы. «В связи с зимовкой в
России, — говорилось далее, — войска подвергаются боль¬
279

шим испытаниям. При тяжелых внешних обстоятельствах
воодушевление и восторженность быстро проходят. Неудачи
и поражения могут отрицательно сказаться на боеспособно¬
сти войск...»
Боевые действия во второй половине ноября — в первых
числах декабря 1941 года привели германское командование
к осознанию того факта, что моральное состояние военно¬
служащих вермахта приближается к своему кризису. В пе¬
риод со 2 по 6 декабря представитель генштаба сухопутных
войск выяснял положение со снабжением и настроением лич¬
ного состава 20-го и 57-го армейских корпусов. Первое, что
произвело впечатление на офицера генштаба — это боязнь
военнослужащих выразить свое мнение по поводу настрое¬
ния войск: «Нет желания называть вещи своими именами...
настроение нельзя назвать ни плохим, ни хорошим...»
В докладе далее говорилось, что войскам не хватает са¬
мых необходимых продуктов питания. Мародерство и грабеж
стали обычным явлением: «Там, где теперь дислоцируются
войска, больше не может быть речи о том, чтобы у крестья¬
нина в хлеву была корова...» Указывалось на большое раз¬
личие между боевыми качествами прежнего состава частей
и пополнением. Молодые солдаты не выдерживали схваток и
отступали, даже не израсходовав всех патронов.
Начало советского контрнаступления под Москвой вы¬
звало у большого числа военнослужащих группы «Центр»
панические настроения. Призрак поражения армии Наполео¬
на вырос в полную силу. Теперь русские не просто упорно
оборонялись, но и эффективно истребляли немецкие войска.
Война на уничтожение приняла обоюдоострую форму. По¬
добные мысли прозвучали в письме унтер-офицера Рихарда
280

Ригера своим родителям в Вюртемберг: «Теперь война при¬
няла другие формы, и борьба с каждым днем делается все
ожесточеннее. Сложились такие условия, на которые никто
не рассчитывал и которые нельзя сравнить с прежними...»
Моральные силы немцев были до предела перенапряже¬
ны. Но, как это ни парадоксально, во многом именно пере¬
напряжение заставляло немцев сражаться с огромным упор¬
ством. Однако так поступали не все. Во многих частях уже
тогда были отмечены случаи паники. Паника не могла не за¬
тронуть самых основ морального духа немецких солдат, их
веру в непобедимость германской армии. В декабре рядовой
А. Фольтгеймер в письме своей жене жаловался: «Здесь ад.
Русские не хотят уходить из Москвы. Они начали наступать.
Каждый час приносит страшные для нас вести... Умоляю,
перестань мне писать о шелке и резиновых ботиках, которые
я обещал тебе привезти из Москвы. Пойми — я погибаю, я
умру, я это чувствую...»
Стойкость, дисциплинированность, умение наступать и
держаться в обороне отличали немецкого солдата в 1939—
1941 годах. Германские генералы верили в своих подчи¬
ненных. Но условия, при которых проходило отступление
от Москвы в декабре 1941 года, заставили их пересмотреть
свои прежние оценки морального потенциала вермахта. Гит¬
леровское руководство понимало, что обычными мерами
восстановить положение невозможно. По мнению фюрера,
судьба всей войны зависела теперь от того, удастся или нет
выдержать натиск Красной армии. В войска поступила из¬
вестная директива «держаться» от 16 декабря 1941 года, за¬
прещавшая дальнейший отход. Принимались самые строгие
меры, вплоть до расстрела, к трусам и паникерам. Начали
281

создаваться штрафные батальоны для солдат, провинивших¬
ся на поле боя или задержанных в тыловых районах.
Интересно, что зимой 1941/42 года многие немецкие солда¬
ты стали чаще вспоминать о Боге и Божьей каре. При описании
боевых действий они использовали в своих посланиях терми¬
ны «пекло», «адский котел» и т.п. Солдат Алоис Пфушер (п/п
11706в) писал с Восточного фронта 25 февраля 1942 года роди¬
телям в Баден: «Мы находимся в адском котле, и кш выберется
отсюда с целыми костями, буцет благодарить Бога. Многие из
наших товарищей убиты или ранены. Борьба идет до последней
капли крови. Мы встречали женщин, стреляющих из пулемета,
они не сдавались, и мы их расстреливали... Ни за что на свете не
хотел бы я провести еще одну зиму в России...»
Не менее выразительно написал о ситуации на фрон¬
те обер-фельдфебель Р. Мелиг (п/п 07056с) своей знакомой
Элизе Грюгнер в Карлсбад 22 февраля 1942 года: «Можешь
мне поверить, что здесь нет ничего хорошего. Ужасно! Я не
могу тебе писать обо всем подробно. То, что нам за послед¬
ние 14 дней пришлось пережить, неописуемо. Если бы нам
удалось выдержать еще недель восемь! Ну, будь что будет —
с Божьей помощью...»
В сознании одних немцев боевые действия вызывали
религиозно-мистические чувства, у других — банальную
картину бойни; многое, естественно, зависело от образо¬
вания и воспитания военнослужащего как в школе, так и в
семье. Ефрейтор Якоб Штадлер (п/п 19226) описал 28 фев¬
раля 1942 года некой Мине Лен из Цигельгаузена свои впе¬
чатления от Восточного фронта: «Здесь, в России, страшная
война, не знаешь, где находится фронт: стреляют со всех че¬
тырех сторон. “Старики” уже сыты по горло этой проклятой
282

Россией. Убитых и раненых больше чем достаточно... В до¬
роге я чуть не заболел и должен был отправиться в лазарет...
Лазарет напоминает бойню...»
До февраля 1942 года перспектив скорого прекращения
творящегося кошмара, казалось, не было видно. Однако бли¬
же к концу последнего месяца зимы появилась надежда. На¬
пор советских частей теперь уже не представлялся столь со¬
крушающим. Наступательные силы Красной армии были на
исходе — ей явно не хватало резервов. Начался постепенный
переход к позиционным формам боевых действий.
Соответственно в письмах немецких военнослужащих на
родину стали проглядывать более оптимистические нотки.
В них уже не чувствовалось паники и обреченности. Обер-
лейтенант Коте (п/п 20224) написал своей жене Бетти Коте
в Бестдорф 28 февраля 1942 года: «Только что пробудился
от давно заслуженного сна. Пора было, наконец, дать глазам
хоть немного отдохнуть... К сожалению, город Белев не име¬
ет уже почти ни одной крыши. Но и из развалин мы ухитря¬
емся строить себе укрытия... Вот придет весна, и тогда поля
сражений будут за нами... Мы делаемся сильнее, т.к. посте¬
пенно прибывают наши тяжелые орудия...»
6	марта 1942 года ефрейтор Вагнер (п/п 33041) сообщил
своей жене Доротее Вагнер в Берлин: «...Мы страстно ждем
весеннего наступления, которое должно принести нам избав¬
ление».
Из неоконченного письма другого солдата жене Гильде от
13	марта 1942 года можно понять, что в полосе обороны его
соединения к тому времени активные боевые действия за¬
кончились: «Сейчас наступила маленькая передышка и, мо¬
жет быть, наступит поворот в общем ходе войны...»
283

Первой реакцией немецких военнослужащих на прекра¬
щение отступления вермахта было желание быстро, уже вес¬
ной — летом 1942 года, исправить последствия своих неудач
под Москвой. Но очевидно, что предыдущие отступательные
бои и связанные с ними проявления панических настроений
имели куда более серьезные последствия. Весной 1942 года
в сознании многих военнослужащих вермахта возникает и
укрепляется мысль, что на Восточном фронте каждый дол¬
жен выживать самостоятельно.
В ходе отступления менялся в худшую сторону внутрен¬
ний климат и взаимоотношения между солдатами непосред¬
ственно в боевых частях. Возрос процент проступков, ранее
казавшихся недостойными военнослужащих вермахта. В за¬
писной книжке погибшего немецкого офицера (фамилия не¬
известна) приводятся темы бесед с солдатами относительно
искоренения имеющихся правонарушений. И если до ноября
1941	года беседы велись в основном о количестве отправляе¬
мых на родину посылок, то уже в январе 1942 года темы рез¬
ко изменились. Появились такие разделы, как «Кражи у то¬
варищей», «Грабежи», «Драки» — о явлениях, ранее несвой¬
ственных германской армии. Однако они стали проявляться
во все возрастающих масштабах. Ухудшение внутреннего
климата во многих подразделениях стало одной из составля¬
ющих снижения морального потенциала германской армии.
После битвы под Москвой солдаты и офицеры в боевых
частях вермахта стали все чаще задумываться, что же на са¬
мом деле случилось с германской армией.
«Немецкой пропаганде удалось внушить германскому на¬
роду... что зима застала наши армии на Восточном фронте
врасплох, в самый разгар успешного окружения Москвы, что
284

весна принесет окончательную победу. Но прошла весна, на¬
стало лето. Именно весеннее наступление германской армии
явилось тем решающим моментом, когда стало ясно, что
война с Советским Союзом стала затяжной, что о победо¬
носном окончании войны в 1942 году не может быть и речи
и что противники обладают исключительным упорством и
одинаковой силой». Так сказал пленный немецкий летчик —
командир бомбардировщика Ю-88, сбитого в начале лета
1942	года в полосе Западного фронта. Эти слова наиболее
точно отражают тогдашнее состояние многих солдат и офи¬
церов вермахта.

СОДЕРЖАНИЕ
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ	3
Глава 1. БОЙЦЫ ВСПОМИНАЮТ	5
«Огненный НШ»	5
Особист из 16-й армии	12
«Заполнить строй, движение продолжить»	27
Заблудившиеся... КВ	33
Глава 2. ЛЮДИ И СОБЫТИЯ	36
Рождение гвардии	36
Судьба генерала Ракутина	42
Как укрощали «Тайфун»	48
Не виновен!	53
«План “Зет” отменяется навсегда»	62
Глава 3. ЗА СТРОКОЙ ДОКУМЕНТА	86
Первые уроки войны	86
Так сражались московские чекисты	103
«По пятам уходящего противника»	109
Ни одной серьезной диверсии	114
Глава 4. ДАЛЕКО ОТ МОСКВЫ	120
Почему Гитлер не напал в мае?	121
Операция «Снег»	163

Глава 5. ДИАЛОГ ИСТОРИКОВ	181
«История войны еще не описана и не изучена»	181
«Еще полгодика, еще, может быть, годик...»
(итоги 1941 года, планы на 1942-й)	200
«Граждане, воздушная тревога!»	232
«Парад планет»: «Уран», «Марс» и «Малый Сатурн»	245
В КАЧЕСТВЕ ПОСЛЕСЛОВИЯ	275

Научно-популярное издание
Военные тайны XX века
Авторы-составители
Бондаренко Александр Юльевич
Ефимов Николай Николаевич
МОСКВА НА ЛИНИИ ФРОНТА
Выпускающий редактор К.К. Семенов
Корректор Б. С. Тумян
Верстка И. В. Левченко
Художественное оформление Д.В. Грушин
ООО «Издательство «Вече»
Юридический адрес и адрес местонахождения:
127566, Москва, Алтуфьевское шоссе, дом 48, корпус 1.
Почтовый адрес для направления корреспонденции:
129337, Москва, а/я 63.
E-mail: veche@veche.ru
http://www.veche.ru
Подписано в печать 27.02.2012. Формат 84x108 Узг.
Гарнитура «Times New Roman». Печать офсетная. Бумага газетная.
Печ.л. 9. Тираж 2000 экз. Заказ № 4550.
Отпечатано в ОАО "Тульская типография".
300600, г. Тула, пр. Ленина, 109.

Предлагаемая вашему вниманию книга составлена на основе
материалов газеты «Красная звезда», освещающих малоизвест¬
ные страницы Второй мировой войны, при этом особое место
уделяется обороне Москвы. Читатели узнают — почему Гитлер
не напал на СССР в мае 1941 года, был ли связан крах немецкой
операции «Тайфун» с отказом от вступления в войну Японии.
Известные историки излагают свое видение событий Великой
Отечественной войны.
ISBN 978-5-9533-6442-3
Ля
вече
785953
364423