ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО
ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «СЕВЕРО-ОСЕТИНСКИЙ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ.КЛ.ХЕТАГУРОВА»
Х.К. Цаллаев
Воспоминания
Владикавказ 2010

ББК63.3(2Рос.Сев.)-8
Ц38
Ц38 ЦаллаевХ.К.
О жизненном пути: Воспоминания; Сев.- Осет. гос. ун-т.
Владикавказ: ИПО СОИГСИ, 2010.-170 с.
Рецензенты:
докт. филос. наук, проф. Т.Т. Лолаев;
докт. филос. наук, проф. В.М. Каиров;
докт. филос. наук, проф. С.А. Бадальян
ББК 63.3 (2 Рос.Сев.)-8
© Издательство Северо-Осетинского
государственного университета
им. К.Л.Хетагурова, 2010
е ИПО СОИГСИ, 2010

Предисловие
Воспоминания Харитона Кудзеевича Цаллаева,
доктора философских наук, профессора, заведовавше-
го кафедрой философии в Северо-Осетинском государ-
ственном университете имени К.Л.Хетагурова, вид-
ного деятеля культуры и образования Северной Осе-
тии, бесспорно, привлекут внимание широкой чита-
тельской аудитории. Они существенно отличаются от
многих произведений мемуаристики по целому ряду
аспектов. Автор в центр повествования ставит эпоху,
жизнь сравнительно небольшой республики, судьбу
ее многонационального народа, большие достижения,
преобразования в экономике и культуре, в корне изме-
нившие за короткий исторический срок ее облик, рас-
сказывает о труде простых горцев, не забывает о труд-
ностях и ошибках, которые всегда неизбежны на боль-
шом, еще неизведанном пути.
Сам он при этом не предстает каким-то сторонним
наблюдателем, он плоть от плоти своего народа, вме-
сте с ним строит новую жизнь, вносит собственный
вклад в созидательные дела, преодолевает возникаю-
щие невзгоды, учится на ошибках, набирается жиз-
ненного опыта.
Он верно расставляет акценты, рисует на широком
фоне картину сельского и городского бытия, ярко, с
любовью живописует о том, как менялись люди, их
психология, как вырабатывались новые личностные
черты.
Основная часть мемуаров приходится на советский
период нашей истории, многочисленные страницы
знакомят с тем, как происходило становление нового
типа крестьянина и рабочего, росли ряды националь-
3

ной интеллигенции. Здесь обнаруживаются многие
интересные зарисовки, удивительные по глубине на-
блюдения. Воспоминания затрагивают разные перипе-
тии, которые схвачены не в статике, а в динамике. Все
они требовали упорства, напряженного поиска. Хари-
тон Кудзеевич глубоко привязан к своей малой Роди-
не, все время находится в гуще политических событий,
чутко ощущает их пульс, вместе со своим народом де-
лит радости и заботы. Этот маститый ученый, вырос-
ший в скромной горской семье, никогда не оставался
в стороне от общих дел, был активным, деятельным в
любое время. Из воспоминаний видно, что его отлича-
ла верность избранному пути, с которого он никогда не
сворачивал. Его натура цельная, ищущая, правдивая,
ему ничего не достается легко, без больших усилий,
настоящего борения.
С особым интересом воспринимаются те страни-
цы, в которых отражается его становление как уче-
ного, признанного философа, первого в Осетии снача-
ла кандидата, а затем доктора философских наук, ав-
тора крупных произведений, обогативших националь-
ную философскую мысль. Обращает на себя внимание
его отношение к жемчужине народного творчества — к
родным традициям, непреходящим культурным цен-
ностям. Незабываемыми остаются те места, где речь
идет о его учителях, добрую память о которых он сохра-
нил на всю жизнь, друзьях, которые так дороги ему.
Думается, что воспоминания Х.К.Цаллаева най-
дут путь к сердцу и разуму каждого, будь то млад или
стар, никого не оставят равнодушным. Но представ-
ляется, что особую ценность они составят для молодо-
го поколения, которое много почерпнет для себя, ко-
торой будут интересны рассуждения видного учено-
го, его взгляд на жизнь, ее смысл и истинное предна-
значение.
Символично, что подготовка данной рукописи к из-
данию совпадает со столетием со дня рождения автора.
4

В связи с тем, что книга издается в авторской редак-
ции, орфографии и пунктуации, в рукописи имеются
опечатки, встречается ошибочное написание названий
населенных пунктов и фамилий.
Заведующий кафедрой философии
и науковедения доктор философских
наук, профессор СК ГМИ (ГТУ)
Каиров Вячеслав Мусаевич;
Доктор философских наук,
профессор кафедры философии и
науковедения СК ГМИ (ГТУ)
Бадальн Су реп Азарпетович
Заведующий кафедрой философии Северо-
Осетинского государственного университета
имени К.Л.Хетагурова доктор
философских наук, профессор
Тотраз Петрович Лолаев

О ЖИЗНЕННОМ ПУТИ
Прежде чем написать свои краткие воспоминания,
должен оговориться, что существует немало людей, ко-
торые к подобным вещам и вообще к мемуарной лите-
ратуре относятся довольно скептически, им почему-то
кажется, что авторы их всегда склонны ко всяким пре-
увеличениям, подчеркиванию своего значения в опи-
сываемых ими событиях. Вполне возможно, что доля
правды в этом есть. Но что делать, что посоветовать та-
кому читателю — не читать или вообще не писать их.
Но в таком случае не знаю, чем ему можно помочь: ведь
хорошо известно, что история складывается не только
и не столько из справок с гербовой печатью, сколько из
множества компонентов и фактов, взятых как из мно-
гообразной трудовой, политической и культурной де-
ятельности людей, устных народных преданий, так и
многих других деталей жизни, которые не всегда фик-
сируются в документах. Не существует же, например,
документ о том, что в рассказах о Хадже Насер-Эддине
ростовщик не любил слово «дам», нет также справки о
том, как Урызмаг разводился с Шатаной (из сказаний
о нартах). Тем не менее они вошли в жизнь народов
как пример остроумия и находчивости. Но это из об-
ласти сказок. Нечто подобное имеет место в реальной
жизни общества. Например, не всегда усматривались
также героические поступки воинов Советской армии
в Великой Отечественной войне устными положения-
ми. И разве плохо, если мемуарист расскажет потом-
кам, хоть что-нибудь известное только одному ему об
их подвигах. Это будет только хорошим дополнением к
документальной истории Отечественной войны. В дан-
ных записках будет рассказано о простых людях тру-
да, об их благородных делах и поступках за какой-то
отрезок времени, как память о тех, кто породил нас,
6

воспитал и дал нам дорогу в жизнь, чтобы их скром-
ные дела не были преданы забвению хотя бы ради под-
держания и сохранения преемственной связи поколе-
ний. Для нового поколения небезразличен жизненный
опыт, накопленный нашими предками, во многом он
поучителен, интересен. Большая история складыва-
ется из действий и деятельности многих «маленьких»
людей. Именно они, как субъекты истории, являются
действительными ее творцами.
* * *
Родился я 25 октября 1906 года в селении Ханаза.
Ханаза, по дореволюционной статистике — самое боль-
шое селение по количеству дворов и населения в гор-
ной Дигории, оно расположено по правому берегу реки
Ираф, высоко в горах у самого подножия Орс Хонх (Бе-
лая гора).
Основное занятие жителей — земледелие и ското-
водство. Чтобы прокормить семью, сельчане вынуж-
дены были работать с раннего утра до позднего вечера,
приходилось трудиться в неимоверно трудных усло-
виях,. Буквально все для самой скромной жизни при-
ходилось добывать с большим трудом, поднимать на
скрипучих арбах или на ишаках по горным тропин-
кам. Этим же, наверное, объясняется, что люди в го-
рах тогда жили большими семьями. Совместными уси-
лиями им легче было перевозить все необходимое по
узкой, серпантинной, каменистой дорожке, прилип-
шей к крутому склону как змея. По ней доставлялись
на арбах хлеб, дрова, корм для скота. Жалко было смо-
треть на волов, которые, изнемогая, тащили по этой
крутизне тяжелую арбу, «высунув языки» от устало-
сти. Такое же чувство жалости к ним испытывал хо-
зяин — погонщик, старавшийся как-то подтолкнуть
аРбу, полагая, что этим облегчает положение этих из-
можденных животных.
7

В нашей большой патриархальной семье — пять се-
стер и пять братьев (я — самый младший). Родители не
могли дать образование детям, несмотря на то, что се-
мья наша была среднего достатка. Получить образова-
ние для горца было слишком накладно для хозяйства,
а также негде было учиться.
Судьба моих братьев сложилась печально. Самый
старший, Георгий, получил образование — окончил
гимназию в 1912 году. На большее у родителей не хва-
тило средств. Умер он незадолго до Октябрьской рево-
люции 1917 года от туберкулеза. Другой брат, Мурат,
погиб от пуль белогвардейцев в 1919 г., третий — Май-
ран, тоже участник Гражданской войны, умер в 1973
г. О четвертом, ныне покойном брате, хочу рассказать
более подробно. Он получил образование в объеме пяти
классов после установления советской власти.
С малых лет он работал в сельском хозяйстве. Фи-
зически был здоровым, сильным. Помню хорошо, как
ребята во время купания восхищались его атлетиче-
ской фигурой и игрой мускулов. Поднимал тяжести,
которые были не под силу 5-6 человекам. Он был изве-
стен сельчанам как силач. С первых дней организации
колхоза в 1930г. стал работать бригадиром, членом
правления, полеводом, а затем председателем. В этой
должности он проработал почти 20 лет, до войны и по-
сле. Война застала его на посту председателя. И ког-
да нависла угроза захвата немецкими войсками тер-
ритории Северной Осетии, он часть крупного рогатого
скота передал колхозникам для сохранения, а другую
часть угнали подальше в безопасное место, сам он ушел
в партизанский отряд.
После изгнания немецких оккупантов скот был
возвращен колхозу, конечно, со значительными поте-
рями. Хозяйство но оно сравнительно быстро было вос-
становлено и вскоре стало одним из лучших не толь-
ко в районе, но и в республике. За все это брат был на-
гражден пятью правительственными наградами, в том
8

числе тремя орденами Трудового Красного Знамени. И
вот однажды, прочитав указ о его награждении, прие-
хал домой в село (я тогда жил и работал во Владикав-
казе) поздравить его с наградой, а он мне говорит: «С
чем, орденом или выговором?». Я сразу не понял, в чем
дело. Но потом он растолковал мне суть случившегося.
Оказывается, ему вручили орден, и тут же бюро райко-
ма объявило ему строгий выговор. Такое повторялось
не раз. И здесь нет никакого секрета. Это типичный
пример командных методов работы партийных орга-
нов. Дело было в том, что колхоз был крепкий, передо-
вой, госпоставки выполнял досрочно, после чего пред-
седатель не ожидал команды сверху, разрешения рай-
кома партии, раздавал колхозникам то, что полагалось
им по трудодням, а это не устраивало руководство рай-
она, так как район в целом не выполнял плана госпо-
ставок.
Следует сказать, что такое повторялось почти каж-
дый год и по существу привело к такому положению,
что передовые колхозы стали сдавать свои позиции,
опускаться до уровня соседних или даже слабых хо-
зяйств.
Здесь парадокс в том, что колхозники, хорошо ра-
ботавшие в данном хозяйстве, должны были расплачи-
ваться за плохо работавших или вообще не работавших
в другом хозяйстве. Такая порочная практика, по су-
ществу, расшатывала экономические основы колхоз-
ных хозяйств.
Колхозник из года в год получал по трудодням все
меньше и меньше, падал его трудовой энтузиазм.
Особенно заметно стало это к концу пятидесятых
годов, когда у колхозников забрали приусадебные
участки и скот.
Спустя два года я вновь приехал домой к брату и
спрашиваю его: «Как дела колхозе?» Он сказал: «Се-
годня у нас собрание колхозников, приходи, послуша-
ешь и узнаешь». На собрании обсуждался вопрос о со-
9

стоянии подготовки кормов для свиноводческой фер-
мы. Конечно, мне интересно было побывать на собра-
нии, где присутствовал представитель райкома пар-
тии, выслушать колхозников, знать их настроение.
Собрание проходило довольно бурно, выступав-
шие колхозники высказывали свое недовольство тем,
что они стали мало получать по трудодням, нечем кор-
мить семьи. А председатель райкома «распекал» руко-
водство колхоза как мог за то, что оно в свое время не
позаботилось о заготовке кормов для свиноводческой
фермы.
Собрание подходило к концу, как вдруг поднялся
человек и попросил слова. Это был рядовой колхозник,
трудяга, не любивший выступать на собраниях, но на
этот раз, видимо, не выдержал и в притихшем зале за-
дал вопрос представителю райкома партии: «Почему
Вы не спрашиваете нас, хватит ли у нас кукурузы и
пшеницы на зиму, чтобы кормить своих детей, а спра-
шиваете, сколько мы заготовили кормов для свиней,
когда государство забрало у нас все. Что же это полу-
чается? Люди для свиней или свиньи для людей? ». От-
вета на вопрос не последовало. Так постепенно шла на
убыль роль человеческого фактора в колхозах, недо-
оценка роли труда колхозника порождала у него неу-
веренность в получении того, что ему полагалось по-
лучить по труду, что толкало его на поиски средств к
жизни на стороне. Шел отток трудоспособной части на-
селения из колхоза.
Теперь о себе. Грамоте мало-мальски научился в
домашних условиях, во время занятий, которые про-
водил брат с соседскими ребятами. Хотя я в них не уча-
ствовал, считали, что еще слишком маленький (мне
было тогда неполных 6 лет), тем не менее присутство-
вал, крутился среди них и запоминал буквы. Научил-
ся соединять их в слова. И еще научился понимать кое-
что на русском языке. На этом, мне казалось, моя учеба
закончилась. Началась Первая мировая война, эхо ко-
10

торой докатилось до самых отдаленных уголков огром-
ной Российской Империи. В связи с этим, мне, восьми-
летнему, запомнились два момента: с началом войны
местные власти махческого прихода, видимо, по ука-
занию сверху, направили своих представителей на лет-
ние пастбища крупного рогатого скота, расположен-
ные высоко на альпийских лугах, которые без разре-
шения хозяев, по своему усмотрению, отобрали самую
упитанную скотину в требуемом количестве. Скот про-
гоняли мимо нашего села, и мне помнится, как мужчи-
ны бегали за погонщиками, чтобы узнать: нет ли сре-
ди них их коров. И действительно, некоторые узнава-
ли своих коров и бычков, но ничего уже не могли поде-
лать и возвращались с досадой.
Второе, что узнал из разговоров старших — это то,
что люди почему-то считали Германию самым силь-
ным и непобедимым государством. В связи с этим от-
дельные неграмотные крестьяне, не зная, что к чему,
новорожденных сыновей называли немецким именем
Герман. По их наивным представлениям, такое имя
символизирует мощь, силу.
А тем временем нас не покидали мысли об учебе,
но учиться было негде. Школы не было не только в на-
шем, но и в других ближайших селениях, а время шло
и вскоре последовали события исторической важно-
сти: Февральская революция, победа социалистиче-
ской революции в России, Гражданская война, разру-
ха, восстановление народного хозяйства. Поэтому по-
нятно, что школы в горных селениях стали открывать-
ся только после окончания Гражданской войны. А тем
временем мы с двоюродным братом взрослели, возрас-
тали и наши обязанности по дому. Дело было в том,
что в семьях горцев дети вовлекались в активную тру-
довую деятельность уже в возрасте 7-8 лет, выполня-
ли все основные виды работ по хозяйству. Самыми тру-
доемкими из них были сенокос, прополка, уборка уро-
жая, заготовка дров на зиму. Вставали с первыми пе-
11

тухами и работали до наступления сумерек. Но в то же
время нас не покидала мысль об учебе. Но как это сде-
лать?
Из старших членов семьи никто не проявлял осо-
бого интереса к нашему желанию учиться, кроме моей
матери. Она часто говорила с нами и настаивала, чтобы
мы научились грамоте. А другие старшие члены семьи
думали иначе, считая, что мы уже достаточно взрос-
лые и куда нам до учебы. Лучше жениться и занимать-
ся хозяйством, чем сидеть в школе с малышами. Мы с
двоюродным братом Афако молодые и здоровые, счи-
тались важной опорой в большом хозяйстве, выполня-
ли самые трудоемкие работы и это, естественно, устра-
ивало всех.
Большинство семей нашего села жило на два дома:
один — в селе Ханаза в горах Дигорского ущелья — по-
стоянный, где жила вся семья, и второй — у подножья
северного склона гор, у истоков реки Урсдон на лес-
ных полянах, где заготавливали в большом количестве
корм для скота на зиму (в основном сено).
Эти вторые дома назывались отарами. В них про-
живали только те, кто заготавливал сено и ухаживали
за скотом. В летнее время покидали эти места, так как
здесь в жару нельзя было держать скот и со своими ота-
рами и скарбом перекочевывали высоко на горные паст-
бища, альпийские луга, а отары овец перегоняли через
Караугомский перевал в Грузию на летние пастбища.
Это создавало для животноводов дополнительные труд-
ности, но выхода другого не было. В горах не хватало
земли, особенно сенокосных угодий. Они могли удовлет-
ворять самые минимальные потребности хозяйства.
При таких условиях для обеспечения нормальной
жизни семья должна была трудиться в поте лица с утра
до вечера. Трудно, очень трудно было горцу вести свое
скромное хозяйство и ему было не до образования. Он
был постоянно занят заботами как прокормить свою
семью.
12

Так продолжалось до установления советской вла-
сти в Северной Осетии, давшей народу землю и свободу
переселения из горных ущелий на плоскость.
* * *
Партизаны. О партизанах расскажу то, что мне
хорошо запомнилось в 1919 году, когда части генера-
ла Деникина заняли равнинную территорию Север-
ной Осетии, партизаны вынуждены были скрываться
в лесу в отарах (зимних стоянках). Так, в нашем доме
остановилась группа партизан из 10 человек. Фами-
лии некоторых из них хорошо запомнились (Гурзибе-
ев Лало, Олисаев Дрис, Гибизов Захар и другие). Про-
жили они у нас почти два месяца. Днем они уходили
куда-то и возвращались под вечер. Из их рассказов по
вечерам мы, мальчики, догадывались, что они ходили
в разведку. Говорили между собой о том, кто из парти-
зан проявляет храбрость, а кто трусость, а отдельных
называли даже «необузданными авантюристами». Са-
мые восторженные оценки давали Ефиму Чекоеву, но
о нем расскажу позже... Разговоры велись откровенно,
рассчитывая, что они нам непонятны, но, тем не менее,
мы понимали почти все. Речь шла у них о подготовке к
какой-то серьезной операции.
Отношение партизан к нам, мальчишкам, было
вполне доверительное, так как мы выполняли обязан-
ности поваров, готовили для них пищу: пекли чуреки
из кукурузной муки, готовили борщи, заквашивали
молоко, и все это делалось бесплатно, по законам осе-
тинского гостеприимства. Для всего этого не требова-
лось каких-то знаний по кулинарии. И без того справ-
лялись со своими обязанностями. Партизаны вели себя
довольно скромно, без каких-либо капризов.
В феврале 1919 года они внезапно снялись и исчез-
ли в неизвестном направлении. Но в марте того же года
появилась другая группа, в составе которой находился
13

мой родной брат. Партизаны, видимо, располагали све-
дениями о том, что части деникинской армии могут по-
явиться здесь в любой момент с целью грабежа. Поэто-
му и велели перегонять овец в другое безопасное место.
Даты не помню, но в тот же день вечером они ужи-
нали в нашем доме и, как мы поняли, договорились
встреться утром в доме Вазаговых, стоявшем на берегу
глубокого оврага, покрытого густым лесом. Мне было
невдомек почему именно там, а не в другом месте.
Но утром следующего дня стало понятно, что это
было сделано предусмотрительно, для осторожности.
Они знали, что в это время дивизия Белой армии дви-
галась в сторону Горной Дигории, где были сосредото-
чены основные силы партизанских отрядов.
Из состава этой дивизии 14 вооруженных всадни-
ков во главе с полковником Габо Дзусовым рано утром
через лесную тропинку незаметно спустились в сто-
рону той поляны, где находилась группа партизан и с
опушки леса наблюдали, как собираются партизаны.
Трудно сказать, почему всадники откололись от
своих основных частей. Может, это было предатель-
ство, кто указал местонахождение партизан, а может,
спустились на поляну с целью грабежа? Но как бы там
ни было, факт остается фактом. Казаки обнаружили
партизан: убедились, что они в сборе и решили захва-
тить их без шума. Совещание вот-вот начнется, но, к
их счастью, один из них задержался у входа в помеще-
ние — докуривал свою самокрутку, как в это время по-
слышался ему топот лошадей. Повернувшись, заме-
тил, что казаки летят на полном скаку в сторону дома
и крикнул: «казаки» как сигнал опасности. Партиза-
ны стали выпрыгивать через задние окна, успели спу-
ститься в глубокий лесной овраг. Потом они сами го-
ворили, что чудом спаслись. Двое партизан получили
ранения, Дрис Олисаев — перелом ноги, Майран Цал-
лаев — легкую царапину, ожог плеча. Захватить груп-
пу партизан не удалось. Уходя на совещание, брат ска-
14

зал, чтобы я приготовил завтрак, что скоро будем ухо-
дить и забрал винтовку, а маузер с патронами оставил
на кровати.
Как только раздались первые залпы, я понял, что
это казаки, и быстро спрятал маузер за домом в сто-
ге сена, чтобы не было вещественного доказательства о
пребывании здесь партизан. Это грозило бы в лучшем
случае сожжением дома. Когда намерения всадников
Белой армии захватить врасплох партизан закончились
провалом, они вскачь бросились по дворам, располо-
женным на поляне на значительном расстоянии друг от
друга. Не прошло и двух минут после того, как я успел
спрятать маузер, во двор ворвался на коне полковник
Дзусов, подъехал к дому, не слезая с коня, видимо, бо-
ялся собак, которые стали у дверей и отчаянно огрыза-
лись. В этот момент полковник выхватил винтовку и за-
стрелил одну из них. Другая убежала неизвестно куда и
только спустя три месяца вернулась домой.
Полковник, не теряя времени, соскочил с коня и у
входа в дом грозно спросил меня: «Партизаны есть?»,
я ответил, что нет. Войдя в дом с бранными, нецен-
зурными словами, перевернул все верх дном, и ничего
не найдя примечательного, он быстро вышел из дома.
Увидев двух ослов у ограды, приказал мне: «Оседлать
ослов, мы их заберем, они нужны, чтобы везти пулеме-
ты». Забрав еще кое-что, пошел в соседний дом. Так,
они за короткое время успели «ограбить» 12 домов по-
селка и забрать все, что приглянулось. Через часа два
во дворе одного из домов образовали свой штаб.
Было приказано собраться всем жителям, но пока
собирались люди, полковник приказал мне принести
из дома котел, который он видел у нас. Пошел, принес,
но не тот, который он имел в виду, а побольше, но ему
это почему-то не понравилось, и как только я положил
его на землю, полковник подскочил ко мне и прикла-
дом ударил меня в лоб. Я упал, по лицу потекла кровь.
15

К этому времени народ уже собрался, и мужчины стар-
шего возраста стали просить его по осетинском обыча-
ям не трогать больше мальчика. Рана была небольшая
и её залечили народными средствами, но шрам остался
и служит напоминанием тех времен. Собрание длилось
недолго. Офицеры допытывались у присутствующих о
местонахождении партизан, спрашивали пофамильно,
кто входит в их группу. Особенно усердствовал в этом
полковник Дзусов, остальные почти молчали, видимо,
потому, что все они, кроме полковника, были русски-
ми и не понимали языка. Не получив никаких сведе-
ний о местонахождении и деятельности партизан, они
быстро удалились к своим. Но предварительно все-
таки успели изрядно избить розгами двух братьев Оли-
саевых, за что — не знаю, говорили, за какое-то непо-
слушание.
МАЛЬЧИК ВАСИЛИЙ БОКОВ
В этих записках хочу рассказать о русском мальчи-
ке из Рязанской губернии. Это было в первых числах
июня 1921 года. Где-то в середине дня по дороге мимо
нашего дома, на зимних стоянках, подгоняя навью-
ченного ишака, шел знакомый нашей семье мужчина
средних лет по имени Герий Бесаев. Поравнявшись с
нашим домом, он попросил, чтобы мы взяли мальчика-
беспризорника в возрасте 14 лет. Босой, полуразде-
тый, голодный, худой, одни кости и кожа, он остался
у нас. Как же попал Василий Боков из Рязанской гу-
бернии в такую глушь? Дело было в том, что родители
его в голодный 1921 год, гонимые голодом и нуждой,
направились на юг страны в поисках куска хлеба, но,
не выдержав тяжелой участи, умерли дорогой, а маль-
чик каким-то чудом выжил и шел, пока его не подобра-
ли добрые люди. Его умыли, одели, обули, во что мог-
16

ли, накормили, окружили заботой как равноправного
члена семьи. Он был почти моим ровесником, всего на
два года моложе меня. Отношение семьи к нему было
такое же, как ко мне и другим ребятам. Сравнитель-
но быстро он пришел в себя, поправился, возмужал. За
год он стал разговаривать на дигорском языке: вырос,
стал здоровенным парнем, красавцем, любимцем всей
семьи и соседей.
Мы играли, работали по хозяйству вместе как род-
ные братья.
Наше общение с Василием было полезным и ему и
нам. Мы помогали ему быстрее овладеть разговорной
речью на дигорском языке и сами тоже, с грехом попо-
лам, кое как усваивали русскую речь. Так продолжа-
лось до сентября 1924 года, пока мы не собрались уе-
хать на учебу. Об этом просили и Василия, но он отка-
зался, мотивируя свой отказ тем, что желает вернуть-
ся на родину — в Рязанскую губернию.
После нашего ухода на учебу в 1924 году, он про-
жил у нас еще 3 года и в 1927 году уехал, но перед этим
ему дали на дорогу 2 коровы и 12 голов овец. Денег
не дали, потому что у самих не было. Так мы расста-
лись навсегда с любимым другом детства. Долгое вре-
мя от него не было никаких вестей. Только после вой-
ны, в 1946 году, он приехал в Осетию, побывал в горах
в селе, где прожил с нами 7 лет, но нашей семьи уже
там не было. Выселили нас из гор на плоскость. Раз-
делившись на три самостоятельных семьи, поселились
в разных селах. Василий разыскал всех и повидался с
ними. Рассказывали, что очень сожалел, что не остал-
ся в Осетии. По его словам, жизнь его сложилась не
очень складно.
Но как говорят осетины, не делай никому хорошо и
не будешь иметь неприятностей. Дело в том, что в пе-
риод раскулачивания кто-то написал в сельсовет, что
мы, Цаллаевы, пользовались наемным трудом. В под-
тверждение приводили Василия Бокова, якобы он ба-
17

трачил у нас. И сколько труда стоило опровергнуть эту
ложь.
Хорошо, что председатель сельсовета и некоторые
работники окружкома хорошо знали нашу семью.
КОМСОМОЛЬСКАЯ ЯЧЕЙКА
В ГОРНОМ АУЛЕ
Огромно было стремление молодежи к вступлению в
комсомол, особенно после ленинского призыва. Каждый
молодой человек комсомольского возраста считал для
себя большой честью быть в рядах ленинского комсомола.
Идя навстречу желанию молодежи, в 1924 году
группа инициаторов составила поименный список
комсомольской организации села.
Она нигде не была зарегистрирована и ни кем не
санкционирована, но существовала как настоящая
комсомольская организация.
Самодеятельные руководители молодежной орга-
низации А.А.Хохоев и другие много раз обращались к
более опытным товарищам помочь им в официальном
ее оформлении, это случилось в 1926 году. Несмотря на
свою организационную неоформленность, она работала
и неплохо, по существу выполняла функции партийной
организации, которой в то время в селе еще не было.
Молодежная организация с самого начала своего
возникновения проводила большую общественную ра-
боту. Она организовывала ликбезы, субботники, помо-
гала сельской бедноте в сельхозработах, ставила само-
дельные юмористические скетчи, используя для этого
любое крытое помещение.
Народ любил эти постановки и охотно ходил смо-
треть их в исполнении самодеятельных «артистов».
Много было сделано комсомолом и по утверждению
равноправного положения женщины-горянки.
18

Я помню как сегодня, с какой активностью боро-
лась молодежь за преодоление такого пережитка, как
калым. Нередки были случаи, когда комсомольцы по
своей инициативе, чувствуя себя представителями но-
вой власти, ходили по дворам села и отбирали у хозяев
скотину, полученную ими в качестве калыма, и возвра-
щали ее родителям жениха. Следует сказать, что боль-
ше всего сделано комсомолом именно в этой области.
Именно с этого времени прекратила свое существова-
ние веками практиковавшаяся купля-продажа невесты,
население было довольно деятельностью комсомольской
организации и поддерживало все ее начинания.
Все, что делалось комсомолом аула, делалось до-
бровольно, безвозмездно, с охотой и энтузиазмом.
Люди не мыслили брать какую-либо плату или возна-
граждение за помощь сельской бедноте в сельхозрабо-
тах. Следует сказать, что в ту пору в народе чувство-
вался какой-то трудовой и духовный подъем, неудер-
жимое желание крепить новую народную власть.
ЗНАКОМСТВО С ЛОМОНОСОВЫМ
В 1919 году, когда войска генерала Деникина за-
няли равнинную часть территории Северной Осетии,
к нам на зимние стоянки в лесной поляне «Ханазон»
эвакуировалась из селения К.Синдзикау семья Хам-
бия Олисаева. Жена его, урожденная Цаллаева, — моя
двоюродная сестра. Кроме домашнего скота, она при-
везла домашнюю библиотеку мужа. Среди этих книг
оказалась небольшая брошюра «Жизнеописание Ми-
хаила Ломоносова», которая заинтересовала меня, и
хотя я плохо владел русским языком, она произвела на
меня большое впечатление. Меня в буквальном смысле
покорили смелость, мужество молодого Ломоносова,
пустившегося в такую даль — из Холмогор до Москвы
19

с тремя рублями в кармане, с рыбным обозом, на са-
нях. Так мог только поступить человек с неодолимым
стремлением к образованию. Ломоносов совершил это
нелегкое путешествие почти в таком же возрасте, ка-
ким был я в 1919 году, что послужило примером того,
что учиться еще не поздно. Меня никогда не покидала
мысль научиться грамоте, стать учителем.
В результате чтения жизнеописания Ломоносова у
меня возникла уверенность, что могу стать учителем.
Это было моей мечтой — учить детей крестьян, среди
которых царила сплошная неграмотность. Вдохновля-
ющим примером был патриотизм Ломоносова, его лю-
бовь к родине, желание развивать российскую науку,
иметь своих «нивтонов», его борьба против засилия
немцев в Российской академии наук.
Книжку о Ломоносове читал с трудом многократ-
но из-за плохого знания русского языка. Особенно ин-
тересными для меня были его патриотические стихот-
ворения, которые приводились автором. Они запомни-
лись настолько прочно, что потом я мог их воспроизво-
дить на память.
Дело в том, что в семье горца свободного времени
почти не бывало (за исключением зимнего периода).
Все члены семьи были заняты с утра до вечера. Надо
же было кормить, одевать большую патриархальную
семью. И на мою долю, уже как повзрослевшему, вы-
пало быть пастухом несколько лет до отъезда на учебу.
Я пас отару овец. Старшие говорили мне, что хорошо
справляюсь с работой, что льстило мне, даже гордился
этим. Этому научил меня отец с малых лет.
Быть пастухом — работа трудоемкая, особенно
в окотный период. Пасти приходилось в лесу из дев-
ственных буковых деревьев огромной толщины. За
день в отаре появлялось 5-8 ягнят, маленьких, немощ-
ных, еще не окрепших. Их приходилось складывать в
бурку (постоянная принадлежность пастуха при лю-
бой погоде) и нести к вечеру до поляны на ровное ме-
20

сто, где они уже могли самостоятельно передвигаться
за своими мамашами.
В середине дня, когда отара садилась на отдых,
длившийся 2-3 часа, я находил себе работу: на огром-
ных буковых деревьях вырезал ножом отрывки из сти-
хотворений Ломоносова. Надписи эти хранились и со
временем как бы становились естественными. Вырез
зарастал свежей корой, но полностью сохранялись его
контуры. Прошло с тех пор много времени. Стихи эти
стерлись в моей памяти, а надписи и по сей день хра-
нятся в безмолвном лесу. Но никогда не забудется то
благотворное влияние, которое они оказали на меня.
Кому-то может показаться странным сочетание
«пастух и Ломоносов». Но я пишу не о том, кому как
покажется, а о том как было в жизни.
СЕЛЕНИЕ ХРИСТИАНОВСКОЕ
Прежде чем написать об этом селении, подумал, а
имею ли право на это, если прожил в нем всего один
учебный год (1924-1925).
Но все же решил поделиться своими воспоминани-
ями, рассказать о том, что сохранилось в моей памяти
из того, свидетелем чего оказался, тем более что рас-
сказ касается не столько меня, сколько моего поколе-
ния и поистине героических времен. У всех молодых
людей моего возраста были такие же судьбы, такие ма-
тери и отцы, такое же горячее желание учиться.
В Христиановском я раньше не проживал, правда,
приходилось бывать там потом часто по делам служ-
бы. Так что мои сведения вполне укладываются в рам-
ки одного года, но мне кажутся довольно интересными
эти времена НЭПа.
Желание наше с двоюродным братом продолжать
образование в объеме программы первого класса в воз-
21

расте 18-19 лет до поры до времени оставалось толь-
ко желанием, но не более из-за занятости работой по
хозяйству, которая требовала много сил, труда и вре-
мени. И только в сентябре 1924 года с благословения
старших в семье удалось выехать в селение Христиа-
новское и заняться поисками частного учителя. Но
прежде чем рассказать о наших поисках, хочу корот-
ко рассказать о том впечатлении, которое произвело на
нас село, в котором мы оказались впервые. Оно было
самым крупным, экономически состоятельным во всем
Дигорском районе.
Главным инициатором нашей отправки на учебу
была моя мама, старшие по ее настоянию разрешили
нам уехать. Она, хотя была неграмотна, но прогрессив-
ного склада, уважаема не только в семейном кругу, но
и во всем ауле. Среднего роста, с красивыми голубыми
глазами, волевая, воспитала 10 детей. Отец, тоже не-
грамотный крестьянин, горец, спокойный, добродуш-
ный, очень любил детей, никогда мы не слышали от
него обидных слов, но в то же баловал нас, чего не было
принято в семье. С самых малых лет приучал нас к тру-
ду, в меру своих сил делали все то, что требовалось по
хозяйству.
Время обучения у нас оставило самые хорошие вос-
поминания о Христиановском. Народ там трудолюби-
вый, не было бездельников, тунеядцев. Мы, например,
были свидетелями того, что мужчины даже в зимнее
время вставали с первыми петухами и уезжали в лес
за 12 км от села за лесоматериалом и возвращались до
восхода солнца. Шло активное строительство жилья.
Над бездельниками посмеивались. Основное занятие
жителей — земледелие. Хороший уход за посевами,
получение высоких урожаев кукурузы и пшеницы —
основные виды их работы. Селение было компактное,
жители в нем гордые, жизнерадостные.
В Христиановском было много крупных деятелей
революции и партизанского движения в период граж-
22

данской войны в Осетии, но это вопрос специально-
го исследования. А пока скажем, что оно представля-
ло собой большой культурный центр всего Дигорско-
го района, напоминало своеобразные маленькие «Афи-
ны», правда без учебных заведений. К нему тянулась
молодежь даже из самых отдаленных мест и находила
приют и помощь.
К этому времени в селе насчитывалось большое ко-
личество интеллигентных людей разных взглядов и
политических ориентации. Среди них немало было и с
классическим образованием. Они не участвовали ни в
революции, ни в партизанском движении, в известной
мере напуганные и растерянные, не зная толком куда
им податься. Но вскоре, разобравшись и убедившись в
прочности новой власти, заняли по отношению к ней
вполне лояльную позицию.
Однако рассчитывать на службу в партийных и со-
ветских органах не могли по той простой причине, что
их трудоустройство выходило далеко за рамки воз-
можностей маленького района, поэтому они на какое-
то время оказались не у дел, не находя возможности
приложения своим знаниям. Но убедившись, что си-
деть без дела дальше нельзя, взялись за весьма благо-
родную деятельность — обучение молодежи в част-
ном порядке, что и отвечало как раз требованиям вре-
мени. Народ получил свободу образования, молодежь
устремилась к учебе, буквально горя желанием учить-
ся, а учиться было негде, не хватало школ. В Христиа-
новском — в этом большом селении была единственная
небольшая средняя школа, уже переполненная. Кро-
ме того, школьное обучение тогда не всех устраивало.
Дело в том, что молодежи, желающей учиться, было
больше, чем возможности у органов народного образо-
вания в удовлетворении этих потребностей, во-вторых,
дети были разные по возрасту и по уровню своих зна-
ний, им не терпелось скорей наверстать упущенное.
Этим задачам в то время как раз отвечала частная фор-
23

ма обучения. Следует сказать, что интеллигенция селе-
ния Христиановского проделала большое благородное
дело в сфере частного обучения. Многие обучавшиеся у
них поступили в средние и высшие учебные заведения
и стали крупными специалистами народного хозяй-
ства, деятелями культуры и просвещения, учеными.
В основной своей массе эти интеллигентные люди
были преданы своему долгу и обучали молодежь не
столько ради платы, сколько ради выполнения своей
благородной миссии — обучить молодых, опоздавших
не по своей вине людей, грамоте, дать им возможность
продолжить свое образование. Думается, что поколе-
ние того времени было и остается навсегда благодар-
ным учителям за все хорошее.
И еще в 1924-1925 гг. мне хорошо запомнилась в
селении Христиановском большая, шумная, отличав-
шаяся своей деятельностью, комсомольская органи-
зация, которая оказывала большое влияние на укре-
пление новой власти на селе и его культурное разви-
тие. И вообще следует сказать, что процент грамотно-
сти населения был высоким. Мало было семей, где не
было мало-мальски грамотного человека. Спустя три
года нам рассказывал Борис Гарданов — студент тогда
исторического факультета Ленинградского универси-
тиета, что Христиановское по грамотности населения
занимает одно из первых мест в Осетии. Этот вопрос из-
учал во время прохождения практики.
Но, как говорят, в семье не без урода. Среди этой
замечательной плеяды интеллигентных людей оказал -
ся и такой, деятельность которого не отвечала благо-
родному долгу учителя. Нам, конечно, трудно было су-
дить об уровне его знаний и педагогических способно-
стей, но зато отметили для себя, что его прежде всего
интересуют деньги, деньги. О нем и хочу рассказать
подробнее. Не буду называть его фамилию. Его назы-
вали почему-то не по фамилии, а по имени — Писо. Он
и по поведению, и по деятельности напоминал скорее
24

всего настоящего нэпмана — так он и остался в нашей
памяти «учитель нэпман».
Как же мы попали к нему? Дело в том, что мы при-
ехали из горного аула в районный центр, ничего и ни-
кого не знали; все казалось грандиозным, первое время
даже улицы путали. Занялись поисками учителя, ко-
торый бы согласился заниматься с нами.
Родственники, у которых мы жили, советовали
сходить то к одному, то к другому известному учите-
лю, но, к сожалению, никто не соглашался заниматься
с нами. Хорошие учителя были заняты, перегружены,
к ним трудно было попасть. К кому не обращались, от-
вет был один — «перегружен», «без этого много учени-
ков», «не хватает времени» и т.д. Наконец ребята, та-
кие же как мы, посоветовали обратиться к Писо. Так
мы и сделали. Он согласился и стал заниматься с нами.
Учеба наша проходила так: занимались четыре дня в
неделю. Приходили к 9 часам утра и занимались один
час, а вслед за нами появлялась другая группа, затем
третья и т.д. Так продолжалось около месяца. Потом
перестали ходить к нему, не стали впустую тратить
время. Поводом к этому, по нашему разумению, по-
служил печальный случай. Дело было так: в один день
утром, как всегда, приходим к очередному занятию,
зашли в сарай, как обычно, и услыхали голос Писо
сверху, с чердака, там он чем-то был занят: или куку-
рузу засыпал, или сено складировал на зиму. А мы сто-
им, ждем. В это время во дворе бегала трехлетняя де-
вочка с красивыми черными кудрями и, погнавшись
за кошкой, забежала за сарай. И как раз в этот момент
Писо (отец девочки) с чердака сбросил обыкновенную
Уздечку и она угодила железным концом в ее ногу. Ма-
лышка заплакала и душераздирающе закричала. Отец
ребенка, конечно, испугался и быстро стал спускаться
по лестнице, ведущей с чердака. В это же время из ком-
наты выскочила женщина небольшого роста с распу-
щенными волосами, похожая на мегеру, в ярости схва-
25

тила уздечку и в тот момент, когда одна нога Песо еще
находилась на нижней ступеньке лестницы, а другая
уже на земле, стала колотить ею мужа по голове.
Эта неприглядная сцена потрясла нас, в букваль-
ном смысле шокировала. Мы молча посмотрели друг
на друга и после небольшой паузы Афако (он был на
год старше меня) произнес: «Пойдем отсюда». На мой
вопрос «куда?» последовал ответ — «к Ефиму», и с
этим ушли насовсем.
Мы выросли в горном ауле, где традиции и обычаи
сохранились в первозданном виде, и ничего подобного
не видали. Когда муж бил жену, то это считалось ве-
личайшим позором, а уж когда жена бьет мужа — это
уже просто неслыханно, двойной позор. Но все-таки
главная причина нашего ухода от Песо была в том,
что он свою деятельность рассматривал через призму
наживы, обогащения, труд его терял свои благород-
ные черты, приобретал формальный характер, и зна-
ния давал самые поверхностные. Мы, например, ниче-
го не запомнили, что он нам преподавал, кроме того,
что заставлял нас переписывать упражнения из учеб-
ника в тетрадь для отработки, так сказать, почерка. Но
зато мы видели другое: на стремлении молодых людей
к знаниям он заработал себе состояние, разбогател до-
статочно. Может быть, Песо был хорошим человеком,
но я описал его таким, каким он остался в моей памя-
ти. О том, как сложилась его дальнейшая судьба, мне
ничего не известно.
Был со мной и такой курьезный случай. До Песо я
обратился частному учителю с просьбой позаниматься
со мной. Устроив мне небольшой экзамен, он сказал:
«Слабые знания у вас». В ответ на это я сказал: «Если
бы у меня были хорошие знания, не просил бы Вас».
Он растерянно посмотрел на меня и мы расстались.
И так мы пошли к Ефиму домой. О Ефиме Чекоеве
мы знали многое, но все понаслышке. Он происходил
из состоятельной, но революционной семьи, прожива-
26

ющей в селении Кора. Он еще до революции получил
хорошее образование, рано включился в революцион-
ную деятельность, был членом партии «Кермен», зани-
мал большие должности в руководящих органах Гор-
ской Республики, принимал активное участие в парти-
занском движении на Северном Кавказе.
Ефима Чекоева я впервые увидел в феврале 1921
года, когда он с отрядом осетинских партизан направ-
лялся через Караугомский перевал на помощь грузин-
ским большевикам в борьбе с меньшевиками.
Дело в том, что отряд дигорских партизан по пути
остановился на ночлег в селении Задалеск, располо-
женном недалеко от нашего селения Ханаз. И Ефим,
зная давние дружеские связи между семьями Чекое-
вых и Цаллаевых, прямо направился к нам (это было
поздно вечером) и попросил отца моего приготовить
ему аркета (это вид нескользящей зимней обуви с пле-
теной подошвой). Без такой обуви переход через снеж-
ный перевал очень рискован. При этом Ефим просил
сделать это срочно, сегодня же ночью, так как отряд
утром рано должен был двинуться к перевалу, а без та-
кой обуви вообще трудно было бы преодолеть перевал,
особенно в зимних условиях.
Я помню, как отец кроил и сшил эту обувь из кожи
— сыромятки и объяснял Ефиму, как ею пользовать-
ся. Мне все это было интересно, потому что до это-
го много хорошего слышал о Чекоеве. Дело в том, что
когда белые заняли Христиановское, группа партизан
остановилась у нас в зимовниках в лесной поляне Ха-
назон. Это было как-бы их штабом. А мы ребята гото-
вили им пищу, по существу кормили. Вечером расска-
зывали всякие истории об удачах и неудачах, давали
характеристики отдельным деятелям партизанского
Движения, в том числе очень лестно говорили о Ефи-
ме Чекоеве, в частности, указывали на то, что он как
°Дин из руководителей много помогает партизанам в
организации борьбы против белых, вплоть до того, что
27

учит их как обращаться с оружием, как наводить пуш-
ки. Одним словом, давали ему самые лестные отзы-
вы. О нем рассказывал один из самых авторитетных в
группе партизан Л ало Гурдзибеев. Мне было интересно
посмотреть на молодого человека в пенсне, с красивой
шевелюрой, не ведая, конечно, о смысле похода парти-
зан через Караугомский перевал.
Между семьями Чекоевых и Цаллаевых суще-
ствовали давние, традиционные, стабильные, друже-
ственные отношения. Между нами не было кровно-
родственных связей, но жили как самые близкие и
родные.
... Когда части белогвардейской армии заняли се-
ление Христиановское и угроза захвата селения Кора
стала реальной, Чекоевы вынуждены были эвакуиро-
вать часть своей семьи к нам, Цаллаевым, на зимние
стоянки Хамазон, в том числе молодых девушек и ре-
бят, чтобы белоказаки не надругались над ними. И про-
жили они у нас как близкие, как члены семьи до изгна-
ния белогвардейцев.
Ефим, конечно, обо всем этом не мог не знать. Но
зато мы плохо знали его. Понаслышке мы знали, что
он — образованный человек, активный участник рево-
люционных событий.
Итак, мы с двоюродным братом от Писо направи-
лись к Ефиму (к этому времени часть семьи Чекоевых
переселилась в Христиановское). Во дворе нас встре-
тил его младший брат, который хорошо знал нас. Мы
рассказали о цели нашего визита, чтобы он согласил-
ся заниматься с нами. Он провел нас в дом, показал
нам комнату. Мы открыли дверь, попросили разреше-
ния, он предложил сесть. Перед нами за столом сидел
человек с красивой шевелюрой в пенсне, с виду чем-то
озабоченный. На столе перед ним лежала в раскрытом
виде толстая книга на немецком языке. К нему часто
подбегал маленький кудрявый мальчишка, как потом
узнали, его звали Юрик. Когда мы вошли в комнату,
28

он отложил чтение книги и внимательно посмотрел на
нас добродушным взглядом и задал один вопрос: «По
какому вопросу вы пришли?». Больше не о чем он нас
не спросил, ни фамилии, ни откуда мы. Брат дрожа-
щим голосом, еле слышно произнес: «Мы хотим учить-
ся, хотим, чтобы вы позанимались с нами». Ефим на
минуту опустил голову, помолчал, потом сказал: «К со-
жалению, я не учитель и таким делом не занимаюсь».
Мы, разочарованные, вышли на веранду, думая о
том, куда нам теперь деваться. На веранде нас ждал
брат Ефима, который сразу спросил: «Ну как?». Мы
ему передали содержание разговора, от неожиданно-
сти такого ответа у него вытянулось лицо. Потом, со-
бравшись с мыслями, он сказал: «Подождите здесь,
не уходите, сейчас я поговорю с ним, это какое-то не-
доразумение». О чем был разговор, мы так и не узна-
ли. Вскоре он вернулся в хорошем настроении и гово-
рит: «Он просит вас вернуться». Мы, конечно, обрадо-
вались.
Ефим посадил нас рядом и после некоторых во-
просов общего характера стал выяснять наши знания
по арифметике, можем ли мы читать и др. Наши зна-
ния, конечно, выглядели бледно, не превышали, как
мне кажется, программы первого класса. После этой
беседы он сказал: «Хорошо, завтра приходите к 9 ча-
сам, будем заниматься». Так, наконец, приступили к
систематическим занятиям. Занятия проходили еже-
дневно по 3-4 часа. В ходе учебы мы чувствовали, с ка-
кой доброжелательностью он относится к нам, что по-
рождало у нас чувство ответственности, мы старались,
как могли, выполнять его задания. Так и занимались
в течение 10 месяцев. Знания, полученные нами за это
время, запомнились на всю жизнь как хорошая основа
Для дальнейшей учебы.
Следует сказать, что Ефим учил нас не только гра-
моте, но элементарным основам нравственности, о чем
мы тогда имели довольно смутное представление. Такой
29

пример. В ходе учебы иногда случалось, что не все было
понятно. Однажды объяснял какое-то не очень трудное
арифметическое правило, которое один из нас (нас тог-
да'было трое) никак не мог понять, а преподаватель объ-
ясняет еще и еще, причем такое повторялось часто. В
тот момент мною была допущена бестактность. У меня
невольно вырвались слова: «Как может быть так, что-
бы человек не понимал несложные вещи». Ефим посмо-
трел на меня с недоумением, но ничего не сказал. Но
когда закончились уроки и мы стали уходить, он попро-
сил меня остаться. Посадив меня перед собой, с улыб-
кой на лице сказал: «Так не хорошо поступать». Я не
понял смысла этих слов и спросил: «Что так?», и он до-
бавил: «Смеяться над своим товарищем, он не понима-
ет — поймет, не знает — узнает, для того и учится. И
в слабом ученике надо поддерживать моральный дух».
Меня как будто облили холодной водой. Я не знал, куда
мне деться от стыда. Случай этот стал для меня нрав-
ственным уроком на всю жизнь. Учеба наша подходила
к концу, десятый месяц на исходе. И у нас с братом воз-
ник мучительный вопрос, как расплатиться с Ефимом
за благородный труд. Деньги для этой цели нам дали
дома. Но мы просто боялись заикнуться об этом. Боя-
лись потому, что видели во всем его облике человека,
работающего не ради денег. Но все же перед тем, как уе-
хать к себе домой в горы, набрались смелости и пришли
к нему. Хотя брат перед этим нас предупредил, что мы
напрасно идем к нему, он не возьмет. Мы что-то невнят-
но промямлили об оплате. Он, засмеявшись, сказал:
«Хорошие вы ребята, а поступаете нехорошо, езжайте к
себе домой, скажите вашему брату (с ним он был знаком
по партизанскому движению), что я вас выгнал, а если
спросит за что, расскажите ему все».
Итог нашей упорной десятимесячной учебы таков,
что мы сразу поступили в 6-й класс семилетней шко-
лы. Вечная память моему первому учителю.
30

ШКОЛА
С 1 сентября^1925 года была открыта в селении Фас-
нал семилетняя школа, единственная во всем Дигор-
ском ущелье, и тогда же в эту школу приехал в каче-
стве учителя Ефим Чекоев. Мы поступили в 5-й класс,
но, позанимавшись в этом классе около двух месяцев,
убедились, что материал, который там изучается, нам
хорошо знаком, и написали заявление с просьбой о пе-
реводе нас в 6-й класс. На заявление не было ответа не-
сколько дней, потом в один из вечеров к нам в комна-
ту зашли директор школы Зангиев, человек солидный,
из старой интеллигенции, с университетским образо-
ванием, и Чекоев Ефим — наш учитель.
Поговорили о том и о сем, потом стали нам задавать
вопросы по математике, географии и по другим пред-
метам. Одним словом, как мы потом поняли, хотели
выяснить уровень наших знаний, подходим ли мы для
6-го класса. Мы как будто ответили на все вопросы,
после чего они стали обмениваться мнениями на рус-
ском языке, в расчете на то, что мы не поймем, о чем
они говорят. На это было какое-то основание. Действи-
тельно, язык мы плохо знали, но тем не менее поняли
их разговор. Директор, обращаясь к Чекоеву, сказал,
что «ребята неплохо знают материал», в ответ услыша-
ли слова Ефима: «Я же вам сказал, что ребята способ-
ные». Уходя от нас, Зангиев сказал: «Завтра приходи-
те в 6-й класс». Это был ответ на наше заявление.
Тому, что мы сразу оказались в 6-й классе, мы обя-
заны, как было сказано раньше, Чекоеву. Это результат
его десятимесячного упорного труда. Успешно окончи-
ли программу 6-го класса. Но в следующем учебном
Г0ДУ, к нашему сожалению, 7-го класса в школе не ока-
залось. Ученики 6-го класса, перешедшие в 7-й, к на-
чалу нового учебного года разбрелись кто куда. Одни
Ушли учиться в другие места.
31

Следует сказать, что в процессе учёбы значитель-
ная часть учеников испытывала серьёзные трудности,
но самое главное из них было расстояние, которое от
нашего села до школы составляло более 12 км. Вста-
вали рано с первыми петухами, чтобы успеть к началу
занятий. Хорошо, если этому времени проснется кто-
нибудь из членов семьи, накормит или даст с собой ку-
сок кукурузного чурека с сыром, а чаще, бывало, ухо-
дили и без него.
Ученикам за день приходилось преодолевать рас-
стояние в оба конца в 24 км. Дорога к школе проходила
по узким, горным тропинкам, то подъем, то спуск, да-
леко небезопасным для жизни, особенно в зимнее вре-
мя в непогоду и пургу. Однако ученики не унывали,
преодолевали расстояние играючи, большей частью бе-
гом. Тем не менее это было довольно трудно, времени
для нормальных занятий оставалось мало.
В связи с этим мы написали письмо в редакцию га-
зеты «Растдзинад». Редактором ее в то время был из-
вестный общественный деятель в Осетии Сармат Кос-
рати. Письмо содержало в себе просьбу об открытии
при школе что-то наподобие интерната для учени-
ков из отдалённых селений, чтобы они могли хотя бы
ночевать и жить за свой счет. Помещения для этого
были, построенные в своё время бельгийскими шах-
товладельцами. Редакция поддержала нашу прось-
бу. Редактор сам родом был из тех мест и хорошо знал
расположение населенных пунктов. Письмо не напе-
чатали, но было понятно, что ученики за учебный год
преодолевают расстояние, равное расстоянию от Вла-
дикавказа до Ленинграда и от Ленинграда до Влади-
кавказа, т.е. около 5 тыс.км, за такое в наше время
можно было получить звание «заслуженного мастера
спорта».
На следующий год вернулся в 7-й класс, учился
нормально, как все другие. Много занимался, особен-
но любил математику, не ограничивался выполнени-
32

ем домашних заданий, просиживал ночи напролет с
коптилкой и решал задачи все подряд, пробовал ва-
рианты решения. Это очень нравилось нашему пре-
подавателю математики, фамилию, к сожалению, не
помню, но зато помню, что он был прекрасным чело-
веком, всегда с отличной выправкой, вверх закручен-
ными усиками, казак, очень внимательный и требо-
вательный как к себе, так и к ученикам. Ученики лю-
били его.
Как-то в школу приехал инспектор ОБЛОНОРОЗа
директоров и учителей. Пришел он к нам в класс, с це-
лью проверить знания учеников по математике. Уче-
ников стали вызывать к доске решать задачи, одну из
которых никто не мог решить. Наконец, один из уче-
ников нашел правильное решение. Я поднял руку. Ин-
спектор спросил меня: «Что вы хотите?» Я ответил:
«Можно решить эту задачу другим способом» — «Ну,
попробуйте» и вызвал к доске. Решил, получился пра-
вильный ответ, меня похвалили, видно было, что учи-
тель доволен ответами учеников. Он стал относить-
ся ко мне более внимательно, помогал, направлял. Я
тоже часто обращался к нему, когда возникали какие-
либо трудности. К окончанию седьмого класса он чуть
ли не считал меня прирождённым математиком. Даже
написал в характеристике, что «обладает хорошими
математическими способностями», но это, видимо,
все-таки было обманчивым мнением. Я ничуть не от-
личался своими способностями от остальных учени-
ков. Единственное, может быть, чем отличался, это
тем, что больше трудился, работал, пробовал, решал,
даже делал попытки составлять задачи. Так выработа-
лась у меня привычка быть всегда в работе. Может, это
было связано с возрастом. Мне шел тогда 22-й год. В
1927 году окончил 7 классов.
Летом того же года, во время каникул, в селении
Христиановском были организованы курсы по подго-
товке к поступлению в техникумы, на рабфак и дру-
33

гие специальные учебные заведения. Собралось боль-
шое количество молодежи, читались сводные лекции
и проводились групповые занятия. Мне тогда очень по-
нравились лекции Бориса Гарданова — студента исто-
рического факультета Ленинградского университета.
Перед окончанием нам предложили написать сочине-
ние. Среди предложенных тем была свободная тема по
выбору. Из-за скромных своих знаний русского языка
я избрал последнюю тему: «Что я знаю о родном крае».
Написал сочинение под влиянием описания Кавказа
русскими писателями, особенно Пушкиным и, конеч-
но, свои впечатления. Содержание и смысл написанно-
го не помню, но помню хорошо, что была какая-то по-
пытка художественного описания родных мест — гор,
лесов, альпийских лугов и животного мира.
Через два дня принесли наши сочинения и стали
читать фамилии и оценки. Моя фамилия была произ-
несена самой последней: «Цаллаев здесь?». Я встал и
учительница объявила во всеуслышание, что в рабо-
те много ошибок, оценивается как неудовлетворитель-
ная, но, добавила она, по содержанию, по описанию
природы края заслуживает положительной оценки.
В то время успеваемость оценивалась по трехбалль-
ной системе: неудовлетворительно, удовлетворитель-
но и весьма удовлетворительно. После позвала к себе
и показала работу, и, действительно, в каждом пред-
ложении было несколько ошибок, если не больше. По-
беседовав со мной, она сказала, что у меня есть дарова-
ние, склонность стать писателем, но надо работать над
изучением русского языка. И сам знал, что русский
язык плохо знаю, систематически ни разу не приходи-
лось изучать его. И впоследствии стоило многих уси-
лий преодолеть такой пробел в своих знаниях языка.
Такая же слабость чувствовалась и в области знаний
литературы.
34

ТЕХНИКУМ
В сентябре 192? года поступил в Северо-Осетинский
педтехникум. В нем были две подготовительные груп-
пы: первая и вторая и три курса. Нас приняли в пер-
вую группу. Спустя три месяца мы с Х.Мамукаевым
(впоследствии выпускник Военно-инженерной акаде-
мии им.Куйбышева, закончил войну в чине полковни-
ка) подали заявление о переводе во вторую группу. За-
явление рассматривали в нашем присутствии. Некото-
рые члены педсовета высказывали сомнение в целесо-
образности нашего перевода, мол, не потянут. Тем не
менее член педсовета Марк Тогузаев внес предложе-
ние об удовлетворении нашей просьбы, мотивируя это
тем, что заявление наше написано достаточно грамот-
но. Так, за один учебный год мы закончили две подго-
товительные группы и перешли на первый курс.
Техникум был очень солидным учебным заведени-
ем как по составу преподавателей, так и по континген-
ту учащихся. В составе преподавателей были такие из-
вестные педагоги, как директор Магомет Собиев, фи-
зик Кадиев, математики Шапошников и Тотиев, хи-
мик Марк Тогузаев и др.
Контингент учащихся тоже был солидным не толь-
ко по возрасту, но и отношению к учебе и обществен-
ной работе, проявлял большую активность, инициати-
ву, организовывал вечера вопросов и ответов, диспуты,
дискуссии по вопросам теории. В общем в техникуме
Царила такая нравственно-психологическая обстанов-
ка, которая невольно втягивала учащихся в кругово-
рот активной общественной деятельности. Многие из
окончивших техникум впоследствии стали крупными
партийными работниками, известными педагогами,
поэтами и прозаиками. Можно назвать известные име-
на Николая Койбаева, Дабе Мамсурова, Геора Кайту-
кова, Гриша Плиева и многих других.
35

Работа и учеба в техникуме по многим параметрам
напоминала вузовскую обстановку, следует также под-
черкнуть, что деятельность педтехникума сыграла
важную роль в развитии культурной жизни осетинско-
го народа.
НА ХЛЕБОЗАГОТОВКАХ
Учеба моя в техникуме, по не зависящим от меня
обстоятельствам, проходила со значительными пере-
рывами.
В начале октября 1929 года меня вызвали в Северо-
Осетинский обком комсомола и вручили командиро-
вочное удостоверение по хлебозаготовкам в селениях
Фиагдон и Нарт, расположенных от города Орджони-
кидзе на расстоянии около 20 км. Время было очень
напряженное.
Индустриализация страны набирала темпы, фабри-
ки и заводы нуждались в хлебе, в деревне шла острая
классовая борьба, значительная часть крестьян прята-
ла хлеб. На уполномоченных возлагалась большая от-
ветственность за обеспечение выполнения плана хле-
бозаготовок, решений партии и правительства по это-
му вопросу.
Собираясь в командировку, я не стал просить
транспорта, потому, что его не было, пошел пешком че-
рез селение Гизель напрямик в Фиагдон. А там тихо,
спокойно, никакой тревоги. Секретаря комсомольской
организации не оказалось на месте, наконец, отыскал-
ся один из членов бюро комсомольской организации. Я
спрашиваю его: «Где секретарь, где члены бюро?», а он
в ответ говорит: «Уехали в Кадгарон на свадьбу». Од-
ним словом, не у кого было спросить как обстоят дела с
хлебозаготовкой, выполнением плана. Видя мое беспо-
койство, совершенно незнакомый человек посоветовал
36

мне обратиться к председателю сельсовета — «А где
он? Сельсовет же закрыт», «Нет, он там спит во дво-
ре». Я действительно видел спящего человека, но от-
куда было мне знать, председатель он или немного под-
выпивший. Вернулся, разбудил его, показываю коман-
дировочное удостоверение. Прочитав его с возмущени-
ем сказал: «Что это такое? Не зная экономического со-
стояния села, присылают людей и давай хлеб, а откуда
его взять?». Этим закончился первый день моего пре-
бывания в селе Фиагдон и тем еще, что меня опреде-
лили на ночлег к одному хозяину. Он принял меня хо-
рошо, отвели мне отдельную комнату. Вечером, после
ужина, в сопровождении хозяина направился в свою
комнату, где он до полуночи рассказывал о своем горе,
что его семью записали в список хозяйств, подлежа-
щих раскулачиванию. Честно говоря, после этого рас-
сказа меня как-то задело, почему меня поселили в се-
мью кулака. Поэтому заинтересовался, в чем дело ? Он
мне честно рассказал всю свою историю. Действитель-
но, хозяйство у него крепкое, как у всякого хорошо ра-
ботающего крестьянина. Все доставалось собственным
трудом и трудом членов семьи, никогда не пользовал-
ся наемным трудом. Одним словом, я вполне убедил-
ся, что передо мной не кулак, а обыкновенный труже-
ник. Поэтому на его просьбу надо было как-то отреаги-
ровать. Но понятно, что я этого сделать не мог, нахо-
дясь у него на квартире. Поэтому утром попросил, что-
бы меня направили куда-то в другое место. Вопрос ре-
шился быстро, поселили меня в семью Харисовых, где
прожил весь срок своей командировки.
Конечно, хотелось помочь человеку, над которым
несправедливо нависла серьезная угроза, но полномо-
чий таких не имел, тем не менее на следующий день
поделился своими сомнениями с другим уполномочен-
ным — кадровым рабочим завода «Электроцинк» (по
пРоисхождению из Моздока). Он поддержал меня, и
без особого труда нам удалось убедить председателя
37

сельсовета согласиться с нами и вычеркнуть нашего
«кулака» из списков, подлежащих раскулачиванию.
На следующий день удалось собрать бюро комсо-
мольской организации, встретиться с секретарем пар-
торганизации, ознакомиться более подробно с обста-
новкой, настроением людей, совместно составили план
мероприятий, направленных на выполнение плана
хлебозаготовок, где особое внимание уделялось орга-
низации «красных обозов», такое тогда широко прак-
тиковалось. Во всем этом большую помощь оказывал
рабочий завода «Электроцинк», о котором говорил
выше, фамилию, к сожалению, не помню, но помню,
что он осетин, родом из Моздокского района.
Но несмотря на все наши старания найти хлеб,
план был выполнен всего на 41%.
По-другому обстояло дело в соседнем селении Нарт.
Оно экономически было состоятельным. Излишков в
хлебе у крестьян было более чем достаточно для выпол-
нения плана хлебозаготовок. Когда я приехал в селе-
ние Нарт, там уже находился уполномоченный обкома
партии, старый коммунист, врач Харитон Коряев. Он в
тот же день ввел меня в курс дела, рассказал, что заго-
товка хлеба идет неудовлетворительно. Значительная
часть комсомольцев не только сама не участвует, но де-
зорганизует работу других. Это он объяснил тем, что
в селе большое число состоятельных хозяйств, и дей-
ствительно, отдельные здоровые парни-комсомольцы,
при наганах, саботировали хлебозаготовку. Коряев по-
советовал мне связаться с обкомом комсомола. Расска-
зал ситуацию и получил указание: созвать завтра вече-
ром общее собрание комсомольской организации села,
приедет представитель обкома комсомола. Разослали
верховых по дворам оповестить комсомольцев о собра-
нии и еще о том, что будут танцы. Собрались почти все
комсомольцы. К этому же времени приехал предста-
витель обкома комсомола Тотырбек Джатиев — ныне
покойный известный осетинский писатель. Состоялся
38

откровенный и серьезный разговор. В ходе обсуждения
вопроса выяснилось, что часть комсомольцев ведет
себя недостойно, мешает другим и таким путем сры-
вает план хлебозаготовок в селе. После собрания на-
чались танцы. А мы — Джитиев — представитель об-
кома, Дулаев — секретарь первичной комсомольской
организации и я стали вызывать в отдельности в каби-
нет директора комсомольцев, поведение которых осу-
дило собрание, как недостойное и исключили из ком-
сомола 14 человек с формулировкой «за саботаж хле-
бозаготовок». Может, это было нарушением устава,
но мы тогда об этом не думали, и по сей день считаю,
что это было необходимой мерой. После собрания ком-
сомол села активно включился в дело и провел огром-
ную продолжительную работу, организовал несколь-
ко красных обозов, вывозил хлеб в приемные пункты
сел.Беслан. Таким образом, план хлебозаготовок был
выполнен на 105%. Но до того, как выполнили план,
были некоторые обстоятельства, которые характери-
зуют сложившуюся тогда в селе ситуацию.
По прибытии в село Нарт меня поселили в семью
Гутиевых, состоявшую их двух братьев комсомольско-
го возраста и младшей сестры. Старший — активист,
член бюро комсомольской организации. Все шло хоро-
шо, но потом после прошедшего собрания, стал заме-
чать, что Гутиев старший стал ходить за мной и днем,
и ночью. И как-то я ему говорю: «Зачем ты неотступно
ходишь за мной? Что я, маленький? ». А он мне в ответ:
«Ты же у нас гость, так положено». Через несколько
дней меня позвал к себе Х.Коряев — уполномоченный
обкома партии и говорит: «Переходи ко мне, мы будем
жить вместе в школе». Спустя три дня, во время обеда,
он мне говорит: «Тебе, наверное, пора возвращаться в
город на учебу, и так много пропустил, здесь незачем
оставаться, задание по хлебозаготовкам уже выполне-
но». Когда мы шли во двор, к нам подошел председа-
тель сельсовета Каргиев. Коряев спросил его: «Где твоя
39

тачанка ?» — «Вон стоит она» — показал рукой Карги-
ев — «Иди и запрягай коней, — сказал Коряев в полу-
приказном тоне, — отвези этого молодого человека до
стайицы Архонской и не возвращайся назад, пока не
посадишь его на проходящую машину». Так и сделал.
Быстро приехали в Архонку. Пока ждали машину, по-
шел снег с сильным ветром. Где-то через полчаса подо-
шла машина, и я уехал. Прибыл в город к концу рабо-
чего дня, когда наступили вечерние сумерки, и прямо
с ходу пошел в райком партии (сельский райком тогда
почему-то размещался в городе, в двухэтажном доме,
недалеко от городской электростанции), проинфор-
мировал первого секретаря райкома партии Камбола-
та Салбиева о проделанной работе. С ним я был хоро-
шо знаком еще до этого, он поблагодарил меня и ска-
зал, что теперь надо «учиться и учиться». В это время
раздался телефонный звонок. Он поднял трубку и сра-
зу изменился в лице. Я сразу почувствовал, что он по-
лучил какое-то тревожное сообщение. Лицо его стало
суровым, слова застревали в горле. Опустил трубку.
Глубоко вздохнув, он с озабоченным видом произнес:
«Вот видите, что делается, убит Огоев и тяжело ранен
его шофер на Архонской дороге». Огоев был председа-
телем Севоспотребсоюза, возвращался в город с коман-
дировки по хлебозаготовке. Убийство произошло спу-
стя не более десяти минут после того, как по этой же
дороге прошла наша машина.
Приступил к занятиям сразу же по возвращении,
где-то в середине ноября. Приходилось заниматься
много, даже ночами, чтобы как-то восполнить пропу-
щенное. Следует сказать, к чести преподавателей тех-
никума, что они проявляли понимание сложности об-
становки в стране. Они уделяли особое внимание нам,
командированным, помогали, устраивали дополни-
тельные занятия. Одним словом, все шло хорошо.
Вскоре и Коряев приехал в город и при встрече при-
гласил на обед. Поговорили о том, о сем. И вдруг он
40

спрашивает: «А ты знаешь, почему я тебя досрочно от-
командировал в город?» — «Знаю, на учебу», — отве-
тил я. Он засмеялся и сказал: «Как раз не поэтому». И
рассказал следующее. Он узнал от комсомольца Гути-
ева, что ребята, обиженные исключением из комсомо-
ла, решили расправиться со мной. Некоторые ходили
с наганами. В этом убедился и сам. Мне тоже стало по-
нятно, почему Гутиев ходил за мной неотступно. Этому
рассказу не придавал особого значения, тем более что
это было уже дело прошлое и опасность никакая мне не
угрожала, однако в душе остался тяжелый осадок. За-
нимался своим делом, учеба шла более или менее нор-
мально, но ненадолго.
КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ
В начале января 1930 г., когда в стране началась
сплошная коллективизация, нас двоих, С.Катаева и
меня, вызвали в обком партии. Нам объяснили, что
надо ехать в Урухский район, селение Средний Урух,
по вопросу организации колхоза, объяснили также, что
от нас потребуется проведение большой разъяснитель-
ной работы среди населения, строго соблюдать при этом
основной принцип организации колхозов — доброволь-
ность, учесть ошибки, допущенные в отдельных местах
при организации колхозов. Снабдили необходимой ли-
тературой, выдали командировочные удостоверения и
чеки на получение денег в банке. Так, приехали в Сред-
ний Урух или, как его называли тогда, — Секер, где к
нам присоединился работник Дигорского райкома пар-
тии Александр Гибизов — человек медлительный, но
грамотный, все делал основательно и добротно.
В селе нас встретили хорошо, доброжелательно.
Партийная организация была небольшая, но крепкая.
Ее секретарь, Михаил Саракаев, человек умный, дело-
41

вой с большим юмором. В состав бюро комсомольской
организации, подобрались ребята бойкие, инициатив-
ные, секретарь Владимир Саракаев, вдумчивый, рас-
судительный молодой человек.
Нам, уполномоченным, с такой комсомольской и
партийной организациями общим фронтом легко было
работать. Население сразу расположилось доброжела-
тельно, и это в значительной мере способствовало успе-
ху нашей разъяснительной работе. При этом самым
главным было доверительное отношение к нам.
Работы было очень много. Мы были заняты бук-
вально с утра до вечера, изучали людей, но тем не ме-
нее, не все у нас шло гладко, особенно в первое время.
Дело в том, что значительная часть крестьян высказа-
ла недовольство, колебалась, ее терзали всякие сомне-
ния. Крестьян в первую очередь мучили вопросы, с чем
они останутся, будут ли обобществляться и как, сохра-
нятся ли приусадебные участки, коровы, птица. Есте-
ственно, все эти вопросы жизни волновали людей.
Не думаю, что наши ответы на эти жгучие вопросы
были вполне удовлетворительными. Мы руководство-
вались той литературой, которая тогда была по вопро-
сам сплошной коллективизации, где основное внима-
ние уделялось соблюдению принципа добровольности.
Они охотно собирались на все проводимые нами меро-
приятия, приходили за советами по всяким вопросам.
Вся агитационно-массовая работа партийной и
комсомольской организации была сосредоточена на
вопросе подготовки населения к принятию решения о
добровольном вступлении в колхоз. Но мы не торопи-
лись с принятием такого решения, считая, что еще ра-
новато, не все еще сделано для этого, хотя и райком то-
ропил нас.
Особую трудность представлял процесс обобщест-
вления, т.е. инвентаризации всего того, что по поло-
жению становилось коллективной собственностью, об-
щим достоянием данного коллектива. Чтобы избежать
42

ошибок, допущенных в некоторых районах страны в
этом вопросе, надо было знать не только что и как обоб-
ществлять, а конкретно учесть и документально офор-
мить то, что становится общим достоянием коллекти-
ва, с тем чтобы руководство колхоза, которое будет из-
брано на общем собрании, знало, что у него есть и чем
оно располагает, что остается в хозяйстве колхозника.
Работа эта проводилась под нашим постоянным
контролем, потому что в селе не хватало квалифици-
рованных счетных работников. Следует сказать, что в
этом деле огромную работу проводил Александр Гиби-
зов как опытный партийный работник, мы, молодые,
многому научились у него и особенно тому, с каким
чувством ответственности следует относиться к пору-
ченному делу.
Закончив эту работу, вместе с коммунистами села
еще и еще раз проверяли, все ли сделано, и пришли к вы-
воду: все нормально. На все это ушло более двух месяцев.
Наконец, решили созвать общее собрание и при-
нять решение о добровольном вступлении крестьян в
колхоз, мы уже были уверены, что народ готов к при-
нятию такого важного в жизни крестьянства решения.
Выступить с докладом партбюро поручило мне, под-
готовился как мог. Для наглядности заранее на школь-
ной доске составил схему-структуру колхоза. Расска-
зал о том, что высшим органом колхоза является об-
щее собрание колхозников, о правлении колхоза, его
председателе, членах и их функциях. В докладе, в со-
ответствии с указанием ЦК ВКПб, большое внимание
было уделено разъяснению того, что основной формой
колхозного строительства на современном этапе явля-
ется сельскохозяйственная артель, а не товарищество
по совместной обработке земли или коммуна. Собрание
проходило в помещении школы.
В ходе доклада в зал буквально ввалился зав. РАЙ-
Зо Гидзит Загалов, ему уступили место, усадили, и
внимательно стал слушать доклад. Спустя некоторое
43

время на его лице появилось недовольное выражение.
Загалов был человеком огромного роста, постоянным
его транспортом была бидарка, на которой разъезжал
по району. Когда он садился в нее, то не оставалось ме-
ста для второго, таковы были его габариты.
Когда закончился доклад, он попросил слова и до-
вольно внушительным тоном сказал: «Докладчик гово-
рил неправильно, мы организуем не артель, а колхоз».
Выступление сразу же вызвало чрезвычайно сложную
ситуацию. На лицах многих присутствующих можно
было прочитать большой вопросительный знак: что та-
кое, кто прав?
Загалов — большой человек не только по росту, но
и по занимаемой должности, официальный представи-
тель власти. А мы кто, кому больше доверия? В зале
сразу возникла довольно неприятная ситуация, поэто-
му мои товарищи по командировке Катаев, секретарь
парторганизации М.Саракаев и др. выступили с рез-
кой критикой ошибочных суждений Загалова. Нача-
лись дебаты вокруг установок ЦК ВКПб.
В ходе обсуждения убедили крестьян в достаточной
мере, чтобы принять правильное решение. Крестьяне
единогласно проголосовали за решение о доброволь-
ном их вступлении в колхоз. Но это еще не все.
На следующий день утром позвонил секретарю
парторганизации Саракаеву первый секретарь окруж-
кома ВКПб Дзабола Цагаев и спросил: «Что у вас де-
лается?» — «Ничего особенного», — ответил он. — «А
на собрании в докладе?» — «Об этом надо спросить
Цалаева-докладчика». В это время я стоял на веран-
де, разговаривал с товарищем и услышал голос секре-
таря: «Позовите Цалаева, его просят к телефону». Я
захожу в комнату и вижу: Саракаев кладет трубку по-
дальше от себя. Чтобы на другом конце не было слыш-
но, улыбаясь, тихим голосом говорит мне: «Сейчас по-
лучишь клизму». Его даже в самых сложных ситуаци-
ях не покидало чувство юмора. Я взял трубку и слы-
44

шу, что Цагаев ругает меня на чем свет держится, в до-
вольно возбужденном тоне. Никогда я такого от него
не слыхал, он был человеком умным, обходительным,
заслуженным и всеми уважаемым. Я перед ним всег-
да робел. Сразу стало понятно, что неправильно инфор-
мировал его Загалов о ходе собрания. Выслушав его до
конца, спросил: «Можно мне сказать?». Я объяснил,
что собрание прошло хорошо, решение принято едино-
гласно, сказал также, что Загалов чуть было нам не ис-
портил дело. Разговор закончился словами: «Хорошо,
все понятно, если он еще появится, гоните его прочь».
Вообще, кто Загалова хорошо знал, он был неплохой
человек, много лет проработал на руководящих долж-
ностях в области сельского хозяйства. Но у него иногда
бывали «заскоки». Так, будучи председателем колхо-
за в селении Дигора, он говорил колхозникам: «Давгае
кэенут фэелэе пупутай фулдор мадовета» (воруйте, но
не больше пуда). Эти слова передавались потом из уст в
уста, как забавный анекдот.
Вскоре, по окончании организационных работ,
вернулся на учебу. Изрядно, конечно, отстал от сво-
их товарищей по учебе, но зато ближе и полнее познал
жизнь людей. Непосредственное общение с ними при-
вело меня к убеждению, что у человека нет более высо-
кой цели, чем быть полезным для людей труда, кото-
рые кормят и одевают общество.
Октябрьская социалистическая революция, после-
довавшая за ней индустриализация страны и коллек-
тивизация сельского хозяйства — события всемирно-
исторического значения, всколыхнули народы даже
самых отдаленных районов страны. Люди, веками
привыкшие к спокойной, малоподвижной жизни,
были включены в водоворот событий огромной соци-
альной значимости. Началась коренная ломка старого
Уклада жизни, люди стали осознавать себя как субъек-
тов истории, охваченные пафосом созидательного тру-
да. Общение между людьми, народами стало более ин-
45

тересным, рос объем информации как через печать так
и личностный.
Здесь должен прервать свой хронологический рас-
сказ, и как участник организации колхозов в 30-е годы,
хочу сказать хотя бы коротко о коллективизации, не-
обходимость которой вызвана неправильным толкова-
нием ее сути, исторических условий того времени.
С идеями необходимости пересмотра целесообраз-
ности создания колхозов в 30-е годы, под видом поис-
ков исторической правды, выступают отдельные исто-
рики и деятели культуры, в том числе довольно широ-
ко известные писатели Даниил Гранин, который сожа-
леет о жестокости во времена коллективизации, т.е.
по поводу ликвидации кулачества как класса. Ту же
мысль, но в более открытой форме проводит Валентин
Распутин. Он пишет: «Непонятно, кого мы боимся оби-
деть, открывая правду и не давая определенных оценок
коллективизации. Жившие и действовавшие тогда по-
коления, общественную систему? Но ошибки были не
следствием системы, а нарушением ее, не актом необ-
ходимости, актом противозаконности, коль осущест-
влялся страшный произвол по отношению к крестьян-
ству» (Л.Г. от 1 января 1988 г.).
Мы никого не боимся, даже тех, кто под видом прав-
ды отступает от нее. В приведенных витиеватых сужде-
ниях трудно понять, что к чему. Крестьянство, по мне-
нию автора, представляло собой нечто — нерасчлен-
ная масса земледельцев, будто в его составе не было ни
кулаков, ни противников советской власти, никакой
классовой борьбы, а было только сплошное противоза-
коние. В самом деле, нельзя же смотреть на события
60-летней давности глазами сегодняшнего дня. Задача
тогда состояла в том, чтобы нашу молодую, экономиче-
ски отсталую республику превратить в индустриально
развитую. С этой целью ставилась архиважная задача:
осуществить в кратчайшие сроки политику индустри-
ализации страны. Она была тогда единственным на-
46

шим спасением в условиях враждебного капиталисти-
ческого окружения. Если бы не это, то могло бы слу-
читься так, что немец мог оказаться не только под Мо-
сквой, но и дальше, где-то за Уралом.
Проведение индустриализации представляло собой
огромные трудности, и партия ради нее посадила со-
ветских людей буквально на голодный паек, но успеш-
но осуществила ее с огромным трудовым энтузиазмом.
Естественно, что индустриализация означала так-
же быстрый рост рабочего класса, который надо было
кормить, следовательно, успех ее во многом зависел от
наличия в стране продовольственных ресурсов. Инди-
видуальное крестьянское хозяйство не могло справить-
ся с этой задачей. Товарная часть его хлеба составляла
незначительный процент. А это «бедный», «мирный»
кулак не давал хлеба, готов был провалить индустри-
ализацию голодом. Следовательно, закономерным вы-
ходом из создавшегося положения в стране был пере-
вод индивидуальных крестьянских хозяйств в колхозы
с тем расчетом, чтобы под них подвести индустриаль-
ную базу, что предусматривалось политикой индустри-
ализации, важным компонентом которой было строи-
тельство предприятий сельскохозяйственного маши-
ностроения, особенно тракторного. Второе. Чем вызы-
валась необходимость организации колхозов? Тем, что
экономика молодой республики не могла развиваться
по двум диаметрально противоположным путям — со-
циалистическому в промышленности и капиталисти-
ческому в сельском хозяйстве. Два сектора в народном
хозяйстве, взаимно дополняющие друг друга, образуют
единый народнохозяйственный комплекс.
Сейчас много пишут о нарушении принципа добро-
вольности при вступлении в колхоз. Но если верить
тогдашней печати, то были такие нарушения в отдель-
ных регионах.
А вообще, что было бы, если бы крестьянин не за-
хотел в колхоз? Какова была бы судьба революции? Но
47

этого не могло случиться, ибо он глубоко верил своему
верному союзнику — рабочему классу.
Оставаясь верным своей памяти и совести, хочу
сказать, что там, где мне приходилось бывать по ор-
ганизации колхозов, не было никакого принуждения.
Прежде чем поехать в деревню, получали инструктаж,
были строго предупреждены о необходимости соблюде-
ния принципа добровольности. Следуя этому, никогда
не прибегали к методу принуждения. Все сельчане вы-
разили свое согласие единодушным решением, приня-
тым на общем собрании.
Некоторые авторы поговаривают о том, были ли у
нас кулаки, но стоило доказывать то, что каждому из-
вестно: при развитии сельского хозяйства в условиях
частной собственности происходит процесс расслоения
крестьянских хозяйств. По выражению В.И.Ленина,
крестьянство раскрестьянивается. Наверно, в природе
нет такого крестьянина, который не хотел бы «выбить-
ся в люди», стать богатым. Но это удается только не-
многим, особенно использующим наемный труд.
Аналогичный процесс у нас происходил во времена
НЭПа. Выросли крепкие кулацкие хозяйства, но были
допущены ошибки, нарушения законности в процес-
се раскулачивания, и довольно серьезные. Например,
в списки кулаков нередко попадали и честные тружен-
ники. В числе репрессированных сплошь и рядом ока-
зывались крестьяне, которые под влиянием враже-
ской агитации выступали против политики колхозно-
го строительства.
Даже было бы удивительным, если бы не было ни-
каких ошибок и нарушений законности, когда страна
шла доселе никем не изведанным путем. Значитель-
ные события в истории всегда сопровождаются опреде-
ленными издержками. В ней никогда ничего не быва-
ет в чистом виде, тем более в таком большом деле, как
революционное преобразование мелких крестьянских
хозяйств в колхозы.
48

Колхозный строй, созданный в нашей стране в
предвоенные годы, довольно убедительно доказал бес-
спорное преимущество коллективного ведения хозяй-
ства. Он также с честью выдержал трудный экзамен в
годы Великой Отечественной войны и после, в период
восстановления разрушенного народного хозяйства.
В. Распутин пишет много и правильно об историче-
ской памяти. Это, конечно, очень хорошо, но, видимо,
надо помнить не только о дореволюционном прошлом
нашей страны, но и о героических буднях советских
людей, благодаря труду и таланту которых страна ста-
ла великой мировой державой.
Интересно, что предложили бы люди, сомневаю-
щиеся в целесообразности перевода крестьянских хо-
зяйств в колхозы в такой аграрной, по существу отста-
лой стране с ее особенностями? Путь возрождения ка-
питализма в деревне, что ли? События последнего вре-
мени показывают, что такой поворот в развитии нашей
экономики становится вполне очевидным.
Дело в том, что все злоключения с колхозами нача-
лись в 60-х и 70-х годах, когда у колхозников, без вся-
кого на то основания, бесцеремонно стали отбирать ин-
дивидуальный скот, коров, при этом подобная опера-
ция повторялась не раз. Оставалось непонятным, ради
чего все это делалось. В какой степени наличие у кол-
хозника одной или двух коров мешало строительству
социализма? Колхозников стали «кормить» обещани-
ями, постановлениями. Хрущев обещал им молочные
реки, досрочный коммунизм и параллельно с этим пу-
скала корни уровниловка в оплате труда. Госпоставки
восполнялись за счет передовых хозяйств. В результа-
те всего этого падала трудовая активность колхозника,
его труд стал маловесомым, что вело к разболтанности,
Дезорганизации, потере чувства ответственности.
Такое положение продолжалось и усугублялось
еще больше и при Л.Брежневе, когда у колхозников
только брали, ничего не давая им взамен, кроме поста-
49

новлений по сельскому хозяйству. Так что винить надо
не путь, избранный страной по развитию сельского хо-
зяйства, а тех, кто сворачивал с этого пути в сторону
бюрократизма, пустого бахвальства «достижениями»,
когда «пудрили мозги» людям о «развитом», а затем о
«зрелом» социализме.
А на самом деле грубейшее нарушение основного
принципа социальной справедливости «от каждого по
способностям — каждому по труду». Все было «постав-
лено с ног на голову», вследствие чего процветали все-
дозволенность, коррупция, взяточничество и другие
злоупотребления даже в верхнем эшелоне. И в тоже
время громко вещали о необходимости борьбы против
мелкобуржуазной психологии, подавлялась частная
инициатива. Вспоминается такой случай, относящий-
ся к тому периоду. В республиканской газете «Социа-
листическая Осетия» была напечатана заметка о том,
как крестьянин, живущий на окраине г.Владикавказа
в районе Реданта, подвозил на своем ишаке траву или
сено для коровы и коз, и это было расценено как яркое
проявление мелкобуржуазной частнособственниче-
ской психологии. Так постепенно у людей труда угаса-
ла активность, инициатива и самодеятельность. Прои-
зошла потеря былого энтузиазма.
Но пора уже вернуться к хронологии. Я уже гово-
рил, каковы были мои уроки в дополнение к моей уче-
бе. В последние два года пребывания в техникуме меня
больше никуда не отвлекали, тем не менее учеба про-
ходила с большими трудностями, надо было догонять
своих товарищей, хотя за мной сохранилась репутация
«математика», сложившаяся на основании того, что я
быстрее других решал задачи, но это отнюдь не означа-
ло, что знал математику больше и лучше других. Вооб-
ще было очень трудно наверстывать пропущенные за-
нятия. Приходилось работать самостоятельно.
Особенно неважно было с изучением русского язы-
ка и литературы. Плохо я их знал. Больше читал даже
50

сверх учебной программы общественно-политическую
литературу. Сама обстановка в техникуме больше распо-
лагала к изучению гуманитарных наук. Прочитал такие
произведения Г.В.Плеханова, как «Наши разногласия»,
«Монистический взгляд на мир», «Народничество» и его
критику Г.Струве, «К вопросу о роли личности в исто-
рии» и др., Ф.Энгельса — «Развитие социализма от уто-
пии к науке», В.И.Ленина — «Что такое «Друзья наро-
да» и как они воюют против социал-демократов», пробо-
вал читать «Материализм и эмпириокритицизм». Обще-
ственная работа и чтение марксистской литературы при-
вели меня к мысли о том, что образование продолжу не
по математике, а по какой-то из гуманитарных наук.
Учеба в техникуме подходила к концу, закончили
изучение общеобразовательных предметов. На третьем
курсе были в основном заняты педагогической практи-
кой. Мои однокурсники уехали в школы районов ре-
спублики. Я не поехал. После техникума моя учеба со-
провождалась всегда, по моей вине, конечно, какими-
то забавными историями и приключениями. И опять
же! Студенты уехали на практику, а я даже будучи се-
кретарем комсомольской организации, никого не спро-
сив, тайно уехал в Москву учиться, сам не ведая куда.
Короче говоря, сбежал, но я не был первым в этом от-
ношении, такое часто случалось. Многие бросали уче-
бу и уезжали в центральные города России учиться,
их называли «летунами». На такое решение меня под-
бил мой старший товарищ Моисей Текиев, работавший
тогда в аппарате Северо-Осетинского обкома ВКПб. Я
до сих пор удивляюсь, как он отважился на такой шаг.
Приехали в Москву в конце октября, прием в вузы дав-
но закончился и, разумеется, устроиться на учебу нам
не удалось никуда. Текиев через две недели вернулся
назад. Впоследствии он много лет проработал первым
секретарем Алагирского райкома ВКПб, заведующим
°тделом обкома, умер раньше времени, оставив о себе
Добрую память.
51

Это было время, когда в связи с быстрыми темпа-
ми развития индустриализации страны, «когда тех-
ника решает все», возрос престиж технических учеб-
ных заведений, и молодежь, естественно, устреми-
лась в эти вузы. В гуманитарные вузы, хотя и не было
такого наплыва, но и туда опоздали. Пришлось ис-
, кать работу. Пошел на биржу труда, меня направили
в контору Внешторга с приличной зарплатой. Но про-
работав недели две, убедился, что мои мизерные зна-
ния не подходят для такой должности. Написал заяв-
ление об освобождении. Директор стал меня уговари-
вать остаться, обещая помочь и научить меня, но мне
было стыдно признаться в своем невежестве и выдумал
версию, что устраиваюсь на учебу. Освободили меня и
устроился рабочим, а потом десятником на строитель-
стве дома в Замоскворечье, где сейчас находится кино-
театр «Ударник». Получил место в общежитии на Ма-
лой Пироговке, недалеко от студенческого общежития
1-го Московского мединститута, где проживали мои
знакомые земляки, студенты. Часто приходил к ним в
рабочей спецовке, оставляя на полу следы грязных бо-
тинок, за что изрядно ругался комендант, но студенты
каждый раз нападали на него со словами: «Что рабоче-
го человека не уважаешь!» Потом от как-то смирился с
этим, я тоже стал более аккуратным.
Работал также по перерегистрации продовольствен-
ных карточек, в составе бригады из 4-х человек земля-
ков. За полтора месяца заработали приличную сумму
— 800 руб. Работа длилась с утра до позднего вечера.
В это время как-то случайно встретил на площа-
ди Дзержинского секретаря Северо-Осетинского обко-
ма комсомола Николая Койбаева, приехавшего на VIII
съезд комсомола. Куда-то он спешил и на ходу попро-
сил прийти к нему вечером в гостиницу. Койбаев был
человеком незаурядным, с большим дарованием. Он
был студентом техникума, после окончания учебы его
избрали первым секретарем обкома. Затем работал ре-
52

дактором газеты — органа Северо-Кавказского край-
кома комсомола, ведал англо-американской секцией
КИМА, оттуда он был направлен ЦК ВКПб начальни-
ком политотдела в Крымской АССР, где он стал жерт-
вой ложных доносов. Добрая память его восстановлена
и его именем названа улица в г.Орджоникидзе.
В назначенное время я пришел к нему в гостиницу,
он поругал меня как следует и почти в приказном тоне
сказал, что ехать надо во Владикавказ, где будет об-
суждаться мой вопрос на бюро обкома, как самовольно
покинувшего пост секретаря комсомольской органи-
зации техникума, как «летуна». И он был совершен-
но прав, ибо мной было допущено серьезное нарушение
устава комсомольской дисциплины.
Осознав все это, решил ехать назад. Но как раз в это
время появилось объявление о приеме студентов на за-
очное отделение академии им.Крупской. Подал доку-
менты и был зачислен заочником исторического отде-
ления Академии. Посетил установочные занятия, по-
лучил задание и уехал во Владикавказ.
Чуть ли не через три дня по приезде позвали на
бюро обкома, члены бюро постыдили меня, не стали
принимать более строгих мер, ограничились обсужде-
нием. Но тут же было решено направить меня в село на
учительскую работу в счет пятитысячников, такое за-
дание было получено обкомом комсомола. Проработал
учителем два года в школе селения Карман-Синдзикау
(в числе моих учеников был ныне известный поэт Алек-
сандр Царукаев). Но и здесь опять-таки не пришлось
спокойно работать. Дигорский райком комсомола за
один 1931 год дважды направлял на комсомольскую
работу. Первый раз секретарем комсомольской орга-
низации селения Дур-Дур, а второй раз — на эту же
должность в новое село Сурх-Дигора, где не было еще
никаких домов, кроме времянок. Много было в том и
Другом селении смешных историй и грустных случаев,
некоторые из них известны в народе и по сей день.
53

Сейчас, когда прошло много времени, думаешь,
как это получалось так часто перемещать людей с ме-
ста на место — такое было время.
Одновременно с работой в школе и комсомоле при-
ходилось отдавать много усилий занятиям на заоч-
ном отделении, выполнению присылаемых академи-
ей заданий, меня два раза вызывали в райком партии
по этому вопросу, во время летних каникул ездил на
сессию, сдавал экзамены. Так за два года закончил
два курса. В одну из этих поездок, летом 1931года, я
оказался свидетелем очень интересной и волнующей
встречи, о которой хочу рассказать коротко, «у езлсая в
Москву, я попал в один вагон, даже в одно купе с Ас-
лангиреем Тавасиевым — председателем колхоза се-
ления Сурх-Дигора и Эльбездуко Гетоевым — чело-
веком преклонного возраста. Они были командирова-
ны обкомом ВКП/б/ во ВЦИК с ходатайством об ока-
зании материальной помощи колхозу как переселен-
ческому из гор. Тавасиев хорошо знал меня, при нем
я некоторое время работал секретарем впервые соз-
данной комсомольской организации. Знал и Гетоева
как известного, авторитетного, всеми уважаемого че-
ловека. В Москве они никогда не были, ехали первый
раз, и испытывали волнение, как и что будет в непри-
вычном большом городе. По прибытии в Москву я по-
ехал с ними во ВЦИК. Он тогда размещался в здании
ГУМа, напротив мавзолея Ленина. Как магазин он не
функционировал. Страна тогда испытывала острую
нехватку товаров. Там находился не только аппарат
ВЦИК, но и проживали студенты рабфака. Направля-
ясь во ВЦИК мимо музея Революции, мы встретили
Кайтова — представителя Осетии во ВЦИКе. Он меня
сразу узнал, до этого с ним встречался у своего двою-
родного брата Дзангали Цаллаева, с которым он дру-
жил. Я даже обрадовался этой встрече, думая, что из-
бавлюсь от хлопот по их устройству. Кайтов вернул-
ся с нами и быстро уладил все. Определил на прожи-
54

вание в том же помещении, договорился о их приеме
на завтра.
Утром я приехал к началу рабочего дня, зашли
втроем в приемную. Женщина-секретарь средних лет,
сидевшая там, обратилась к Тавасиеву и спросила фа-
милию старика, тот ответил: «Гетоев», но, видимо, не
расслышав как следует непривычную для слуха фа-
милию, еще раз спросила. Тавасиев громко повторил
фамилию старика. Как раз в этот момент в приемную
зашли двое военных, видно было, что большие воена-
чальники, с четырьмя ромбами. Один из них, услыхав
фамилию Гетоев, сразу остановился и спросил Тава-
сиева: — «Что вы сказали?» — «Ничего, фамилия Ге-
тоев». — «Откуда вы приехали? — «Из Северной Осе-
тии». — «А вы не знали Гетоева Харитона?» — «Вот
родной отец его» показал на человека с белоснежной
головой. Военный подошел к нему, крепко обнял ста-
рика, у него потекли слезы. Как потом узнали, это был
Эдеман, который впоследствии напишет в своих воспо-
минаниях, что они не только хорошие знакомые по со-
вместной революционной борьбе против контрреволю-
ции в Сибири, но и близкие друзья.
Сразу же после этой волнующей встречи военный
провел Тавасиева и Гетоева в кабинет. Я не знаю, кто
их принимал, но на третий день при встрече с Тавасие-
вым он рассказал, что этот военный был Эдеман, това-
рищ Харитона Гетоева, и помог в быстром решении их
просьб, так что колхоз получил значительную матери-
альную помощь.
* * *
На исходе второго года моего пребывания на учи-
тельской работе меня еще больше стали терзать мысли
о дальнейшем продолжении образования. Заочное об-
учение, конечно, дело хорошее, но не то. Мне хотелось
что-то более солидное, фундаментальное. После разду-
55

мий было решено поступить на философский факуль-
тет. Нашлись единомышленники: Татарии Епхиев —
молодой талантливый поэт, Александр Зокаев — ди-
ректор школы. С отъездом опоздали.
В Москву приехали только в первых числах сентя-
бря, когда прием завершился во всех учебных заведе-
ниях. Поступить на философский факультет Москов-
ского университета для нас было утопией, даже разго-
варивать с нами не стали. Но в Москве был еще один
университет, открытый год назад: Коммунистический
университет преподавателей общественных наук (КУ-
ПОН) с четырьмя факультетами: философский, исто-
рический, экономический и географический. Мы обра-
тились с просьбой о нашем зачислении. Нас приняли
хорошо, устроили в студенческое общежитие на Уса-
чевке, но сказали, что неизвестно, будет ли прием на
первый курс, а на второй можно, но только при усло-
вии сдачи всех положенных на первом курсе экзаме-
нов. Требование, конечно, было естественным, тем бо-
лее накануне вышло постановление ЦКВКП(б) и Со-
внаркома, в котором указывалось об установлении
вступительных экзаменов в вузы. До этого прием в
вузы осуществлялся на основании только документов,
а по новому положению — по результатам вступитель-
ных экзаменов.
Мы по своей наивности или невежеству оказались
во власти соблазна стать сразу студентами второго кур-
са философского факультета. Как потом убедились, это
было с нашей стороны не только нескромно, но и наг-
ло, легкомысленно. Стали сдавать экзамены за первый
курс, их было что-то около семи. Сдали с грехом попо-
лам шесть на удовлетворительно, остался один по био-
логии (тогда существовала трехбалльная система оце-
нок: неудовлетворительно, удовлетворительно и весь-
ма удовлетворительно).
Мы пришли на экзамен к профессору Азимову. По-
садил нас всех троих, внимательно выслушал наши от-
56

веты и в заключение сказал: «Вы ребята хорошие, но
знания ваши по биологии довольно смутные, трудно
вам будет дальше учиться и вообще запомните, что фи-
лософ должен знать основы биологической науки, поэ-
тому советую поступать на первый курс, прием на ко-
торый скоро начнется». Мы потом об этом добром сове-
те вспоминали с большой благодарностью.
В ИНСТИТУТЕ
Вскоре было объявлено о приеме на первый курс
философского факультета. Сданные нами экзаме-
ны были зачтены как вступительные, кроме русско-
го языка, который сдали потом с общим потоком. По
сочинению получили «уды» и были зачислены. Но че-
рез полгода последовали структурные изменения в на-
шем университете (КУПОНЕ). Два факультета, эконо-
мический и географический, были закрыты, а истори-
ческий и философский факультеты МГУ были выделе-
ны в самостоятельный институт. Сочтя нецелесообраз-
ным параллельное существование двух учебных заве-
дений с одинаковыми факультетами, было решено объ-
единить их в один институт, добавив к ним еще и лите-
ратурный. Так возникло новое учебное заведение: Мо-
сковский институт истории, философии и литературы,
сокращено МИФЛИ им.Н.Г.Чернышевского.
Прием на первый курс в количестве 95 человек был
проведен по указанию ЦК ВКП (б). Состав зачислен-
ных был очень солидным не только по возрасту, но и
по знаниям. Многие из них до поступления работали в
вечерних вузах Москвы преподавателями истории, по-
литэкономии, а значительная часть перешла с различ-
ных курсов технических вузов. Вскоре МИФЛИ стал
самым престижным и авторитетным учебным заведе-
нием страны по гуманитарным наукам. В нем были со-
57

средоточены лучшие преподавательские и научные
силы. Нам, бывшим студентам, и по сей день вспомина-
ются глубоко содержательные лекции многих профес-
соров, особенно, профессора Сергеева. Он читал исто-
рию Древней Греции и Рима так интересно, что студен-
ты приходили на его лекции с радостным волнением.
Когда начиналась лекция, студенты откладывали свои
тетради в сторону, боясь пропустить что-то. Так же
увлеченно проходили лекции профессора В.Ф.Асмуса
по истории и теории формальной логики. Его студен-
ты называли ходячей энциклопедией, и в самом деле
таким именно он остался в нашей памяти. В то время
учебной литературы по логике не было, мы пользова-
лись только лекциями. Дело в том, что за профессором
В.Ф. Асмусом все время, как тень, ходила квалифици-
рованная стенографистка. И мы, студенты, на третий
день после лекции уже имели напечатанные на машин-
ке и проверенные тексты. Он же прочитал у нас курс
диалектического материализма. Его книги по истории
античной философии, логике, по проблеме интуиции
в философии и математике и многие другие — свиде-
тельство о необычайно высокой философской культуре
Валентина Фердинандовича Асмуса.
Большим уважением пользовались у студентов
эмоционально насыщенные и глубоко содержатель-
ные лекции профессора М.К.Дынника по истории гре-
ческой философии, профессора Б.М.Быховского — по
истории немецкой классической философии. Нельзя
не вспомнить добрым словом и некоторых других про-
фессоров нефилософского цикла. Например, профессо-
ра Головинченко по литературе, Азимова — по биоло-
гии, Фридмана — по физике. И особо следует сказать
о лекциях профессора Геальперина по химии. Его лек-
ции сразу захватывали аудиторию, были настолько
интересными и содержательными, что ни одна другая
лекция, даже по литературе, не вызывала такого вни-
мания и интереса студентов. Тогда мы не задумыва-
58

лись о причинах такого успеха лектора, нам было про-
сто интересно — и все. Но спустя некоторое время для
нас стало очевидным, что успех этот — результат от-
личного знания предмета и большого педагогического
мастерства.
Вывод такой, что глубокое знание предмета хоро-
шо, даже очень хорошо, но кроме этого, требуется спо-
собность владения аудиторией, умение брать ее в плен.
В институте была самая благоприятная и доброже-
лательная обстановка, о какой только мечтать можно,
со строгими правилами, пропустить занятия считалось
чрезвычайным происшествием, студенты не знали до-
рогу в деканат. Все вопросы, касающиеся учебного про-
цесса, успеваемости, решались группой. Не помнится,
чтобы в группе были случаи пересдачи экзамена. Все
вопросы решала сама группа, без кураторов-нянек.
Бывали, конечно, и отдельные досадные случаи.
Хочу рассказать об одном из них. У нас начал чи-
тать курс истории философии нового времени моло-
дой, не по возрасту, а по времени присвоения степе-
ни доктора философии — проректор института. Он же
проводил семинарские занятия. И вот однажды, за-
канчивая курс лекций философии Бэкона, поставил
вопрос: кому, что еще не понятно? Последовали вопро-
сы, ответы на них были довольно невнятные. Я еще
раз спросил: — «Справился Бэкон с критикой средне-
вековой схоластики?». В ответ он сделал удивленный
вид и сказал, что мы плохо слушали его. И тут масло в
огонь подлил студент Пяткин, сидящий за одним сто-
лом со мной, своей репликой: — «А он не слушает, чи-
тает Джека Лондона», что окончательно вывело его из
равновесия. Разговор пошел в повышенном тоне и чем
дальше тем хуже, оскорбительными словами: «Вы ли-
шены элементарного искусства слушания лекций». И
ту же последовала реплика: «Смотря кого слушать»,
что окончательно расстроило преподавателя — про-
ректора института и он демонстративно покинул ауди-
59

торию. Студенты вышли на перерыв, пораженные слу-
чившимся. К виновному инцендента подошел профорг
группы Рубцов со словами: «Что же ты наделал, он же
проректор, тебя могут исключить. Следом за ним подо-
шел партгрупторг Андрейченко и говорит: «Молодец,
хорошо сделал».
На следующий день созвали собрание или, как ина-
че называли его, производственное совещание груп-
пы. Пришли трое — ректор, Суслин, фамилию третье-
го не помню. Вопрос был поставлен так: чем мы недо-
вольны? Студенты сразу ответили — преподаванием
истории философии. Стали выступать один за другим.
Одним словом, устроили настоящую экзекуцию. Нам
потом даже жалко стало Суслина. После этого в тече-
ние двух недель у нас не было лекций по истории фи-
лософии. Затем деканат объявил, что лекции начнут-
ся с такого-то числа. Студенты собрались в лекцион-
ный зал в ожидании, кто же будет? Заходит в зал кра-
сивый молодой человек, в возрасте около 30 лет. Став
у кафедры, вытащил с бокового кармана бумагу, похо-
жую на карточку, и начал читать, сразу же овладев ау-
диторией. Прозвенел звонок, и студенты, как будто за-
ранее сговорились, зааплодировали. И так потом всег-
да, после каждой лекции — аплодисменты. Этим лек-
тором был профессор Быховский.
На философском факультете тогда (1932-1937 гг.)
обучалось 10 человек осетин: Загиев, Караев, Тотров, Бе-
саев, Епхиев, Готеев, Арсагов, Зокоев, Кантемиров и я.
Все они учились хорошо и успешно закончили курс обу-
чения, кроме Бесаева. У него был какой-то крученый ха-
рактер, вечно был недоволен чем-то. Епхиев называл его
«новым Базаровым», больше занимался литературой,
чем наукой. Допустил нечестный поступок на госэкзаме-
не. Каким-то образом заранее достал экзаменационный
билет по политэкономии и по нему приготовил ответ.
В ходе экзамена это было установлено, и, естествен-
но, его выпроводили. Вторая попытка сдать на следу-
60

ющий год тоже не получилась. Однако примечательно
здесь то, что эти молодые люди, среди которых наиболее
талантливыми можно назвать В.Загиева, Х.Караева,
Д.Арсагова, были первыми в истории Осетии, кто по-
лучил специальное философское образование.
Дальнейшая судьба их сложилась по-разному, по-
рой даже трагично. Загиев по окончании института ра-
ботал заместителем декана философского факультета
МИФЛИ, затем секретарем по идеологии Московско-
го горкома ВЛКСМ, директором Северо-Осетинского
научно-исследовательского института, прошел всю во-
йну в должности начальника политотдела армии, кан-
дидат философских наук, после окончания войны ра-
ботал начальником кафедры философии Военной ака-
демии имени Фрунзе. Погиб он в расцвете творческих
сил при случайных обстоятельствах. Караев скончал-
ся в возрасте 30-ти лет от туберкулеза в Тбилиси. О нем
хочу сказать поподробнее. Он был моим ближайшим
другом. Родом из селения Кадгарон. Женился еще бу-
дучи студентом. После окончания института остал-
ся в Москве. Был аспирантом у профессора Дынина,
но, к несчастью, он заболел трудноизлечимой в то вре-
мя болезнью — туберкулезом. В связи с военной обста-
новкой и по состоянию здоровья летом 1942 года прие-
хал в Орджоникидзе. В это время я работал начальни-
ком Главлита СО АССР, и он стал жить у меня на рабо-
те, в кабинете цензоров (собственно, не жил, только но-
чевал). Дом, где была моя квартира, по ул. Церетели,
11, был закрыт в связи с осадным положением горо-
да. Когда фашистские войска прорвались на Северный
Кавказ, стремительно продвигаясь к Владикавказу и
Грозному, Караев, уже будучи тяжелобольным, попро-
сил меня отправить его в Тбилиси (там проживал наш
общий друг Меке Келабери). Это было как раз то вре-
мя, когда город Владикавказ был объявлен на осадном
положении. Поэтому, естественно, было очень трудно
с транспортом. Караев подсказал мне, чтобы попросил
61

В. Агкацева, работавшего в то время в хозчасти МВД,
чтобы тот помог с транспортом. Я, честно говоря, рас-
считывал, что он действительно поможет, хотя бы по-
тому, что больной Караев доводится ему племянником.
Я, естественно, тут же обратился к нему по телефону с
просьбой отвезти больного хотя бы до Ларса, куда были
эвакуированы горожане. Агкацев ответил мне букваль-
но так: «Что, вы не знаете, какое сейчас положение в го-
роде?». Оставлять больного человека в осажденном го-
роде нельзя было и мы с Караевым вышли из дома 25 по
проспекту Мира и попросили водителя проходящей во-
енной машины отвезти нас до Ларса. Я до сих пор удив-
ляюсь, каким чудом мы проскочили район нынешней
Водной станции под пулями немецких автоматчиков,
которые контролировали сверху Военно-Грузинскую
дорогу именно в этом районе, где сейчас проходит трас-
са Московской дороги. Из Ларса Казбека отправили в
Тбилиси, опять с военной машиной, он прожил какое-
то время у Келабери, позднее попал в больницу, но к,
сожалению, спасти ему жизнь не удалось.
Тотров, ныне покойный, прошел всю войну, поте-
рял руку, после войны стал кандидатом наук, препода-
вал философию в вузах г. Москвы. Кантемиров, участ-
ник Финской войны, кандидат философских наук, ра-
ботал в вузах г.Алма-Аты. Сейчас он на пенсии, про-
живает в се л. Средний Урух. Зокоев — кандидат наук,
проработал в вузах г.Орджоникидзе около 40 лет, скон-
чался в январе 1984 г. Он был человеком кристальной
душевной чистоты, большой труженик, много сделал
для воспитания подрастающего поколения. Еще до по-
ступления в МИФЛИ несколько лет работал директо-
ром средней школы селения К-Синдзикау. После окон-
чания вуза некоторое время работал также директором
28-й школы г.Орджоникидзе. Много сил и энергии от-
дал он идейно-политическому воспитанию студенче-
ской молодежи в мединституте и госуниверситете, где
он работал последние годы.
62

Из всех, кто учился на философском факульте-
те МИФ ЛИ, самым молодым, и пожалуй, самым ода-
ренным был Арсагов. Я его помню хорошо. Окончил 7
классов сельской школы и совсем юнцом, на два года
позже меня, поступил в Осетинский педагогический
техникум и когда во время приема его увидел дирек-
тор техникума Магомет Собиев, человек высокоинтел-
лектуальный, задал ему вопрос: «Куда вам, такому ма-
ленькому, в техникум?». Арсагов покраснел, и боясь,
что его могут не принять, ответил: «Я не маленький,
порода такая». Собиев был в восторге от такого отве-
та малыша. После окончания техникума проработал
год или два учителем. Приехал в Москву и самостоя-
тельно, на основании только своих знаний, без чьей
бы-то ни было помощи, поступил на философский фа-
культет. Учился он очень хорошо, прекрасно играл в
шахматы, кстати, таким же образом поступили в вузы
все ребята, родители даже не знали, куда их дети по-
ступают. «Конкурсы» родителей и высокопоставлен-
ных родственников абитуриентов — это, к сожалению,
приобретение 60-х и 70-х годов, сопровождающееся в
какой-то степени потерей чувства ответственности мо-
лодых людей. Что касается Арсагова, то он успешно
окончил философский факультет, был направлен не
то в Мичуринск, не то Тамбов. В 1943 (сентябре) прие-
хал в Орджоникидзе, я тогда работал заведующим ка-
федрой марксизма-ленинизма в мединституте и помог
ему устроиться на работу на той же кафедре. Порабо-
тав несколько месяцев, уехал в Россию, на прежнее ме-
сто работы, мотивируя это отказом жены приехать во
Владикавказ и жалобами на состояние здоровья. На
этом была потеряна связь.
С Т.Епхиевым познакомился летом 1932 года и в
сентябре того же года мы вместе уехали в Москву, по-
сле многих мытарств поступили на философский фа-
культет. Прожили все пять лет обучения в одной
комнате. Он был моложе меня на 6 лет, учился хоро-
63

шо, хотя много времени уходило у него на литератур-
ное творчество. В моей памяти он остался спокойным,
уравновешанным человеком и талантливым поэтом.
После окончания института год проработал пре-
подавателем философии в пединституте, потом оста-
вил эту работу и целиком отдался творческой деятель-
ности. Его призванием была не столько философия,
сколько поэзия. Жаль, что рано ушел из жизни.
Все годы обучения прожили в дружбе, между нами
не существовало твое — мое. Все, что у нас было, счита-
лось общим достоянием. Хотя мы получали по тем вре-
менам хорошую стипендию (40 руб.), денег не всегда
хватало. Как-то мы после занятий пообедали в инсти-
тутской столовой и направились в общежитие. По пути
захотелось покурить, денег всего у нас три рубля, а до
стипендии еще два дня, остановились перед киоском,
где продавали папиросы «Дукат» по 100 штук в пач-
ке стоимостью три рубля. Стали у киоска, думая о том:
брать или не брать. Но все-таки отдали свои последние,
не ведая, за счет чего завтра будем питаться. Такие си-
туации в студенческой жизни были не редкостью, но
безвыходных положений не бывает.
О НАШЕЙ УЧЕБЕ В ИНСТИТУТЕ
Я уже говорил об отличном профессорско-
преподавательском составе МИФЛИ. Теперь хочу ска-
зать о том, как проходила наша учеба. Конечно, не
всегда гладко и без трудностей. Слишком много пробе-
лов было в нашем образовании до поступления в инсти-
тут. И это надо было не только осознать, но как-то вос-
полнить на деле. Несомненно, такие чувства подстеги-
вали нас к преодолению возникших трудностей. Усло-
вия для такой работы были в институте хорошими, но
при этом многое зависело от самих студентов, от режи-
64

ма их работы, а он был довольно строгим: с 8 до 14 ча-
сов — занятия. С 14 ч — обед, с 15 до 17ч — отдых, с
17 по 23 часов — читальный зал, подготовка к очеред-
ным занятиям, и этот режим, как правило, выдержи-
вали все, по крайней мере студенты, которые прожи-
вали с нами в общежитии. Одних историй, которые из-
учали, я насчитал около 17, правда, их изучение боль-
ших трудностей не представляло и требования были не
особенно строгими.
По моему мнению, самым трудным из всех пред-
метов на философском факультете была история фи-
лософии, как по объему так и по содержанию. Ее сту-
денты почему-то называли сопроматом без математи-
ки. Особый интерес при изучении этой дисциплины у
нас вызывала немецкая классическая философия пре-
жде всего потому, что она является одним из источни-
ков марксизма, поэтому требовалось более глубокое ее
изучение. Трудно давалась философия Канта, его ра-
боты «Критика чистого разума», «Пролегомены к вся-
кой будущей философии». Вторая по мнению автора,
послужила бы введением ко всей его философии, свое-
образным комментарием к ней. По замыслу Канта она
должна была научить людей критическому духу и ме-
тоду философии трансцендентального идеализма Кан-
та. Однако «Пролегомены» оказались для понимания
еще труднее, чем «Критика чистого разума», и тогда я
поделился с профессором Вандиком своими трудностя-
ми по изучению философии Канта. Он посоветовал мне
почитать произведения Гегеля. И действительно, чте-
ние Гегеля многое прояснило мне. Кант привлекал нас,
студентов, не столько тем, что его работы были напи-
саны сложным языком, сколько тем, что был выдаю-
щимся мыслителем, родоначальником немецкой клас-
сической философии и занимает важное место в фило-
софской мысли.
Следующим на очереди было изучение философии
Гегеля. Мы ее изучали в течение 7-ми месяцев, но вряд
65

ли кто-либо из нас мог сказать, что мы ею овладели.
Логика Гегеля была настолько трудна для понимания,
что первое чтение малой логики оставляло читателя в
полном неведении существа философии Гегеля, но, тем
не менее, оно даром не проходило для читателя. Он, ко-
нечно не мог не заметить, что такое мог написать толь-
ко гениальный человек и что это показатель того, на
что способен человеческий гений.
Трудность понимания гегелевской философии за-
ключалась в исходных идеалистических позициях, а
именно признаках доприродного бытия идеи. Бытие
по Гегелю — это то, о чем ничего нельзя сказать, кро-
ме того, что оно существует, не имеет ни количествен-
ной, ни качественной характеристики. Бытие есть ни-
что, но суть дела в том, что оно одновременно одно и
то же и не одно и то же. Они — два взаимосвязанных и
противоположных момента бытия и, погружаясь друг
в друга, исчезают друг в друге, в результате возникает
нечто третье — становление. Но из нечто можно выве-
сти что-то. Это понятно, но не понятно не только нам,
но и самому Гегелю: такой переход может совершиться
совершенно искусственно, произвольно. Это самое сла-
бое место начала гегелевской философии, как говорит-
ся, ахиллесова пята ее.
Далее изложение грандиозной идеалистической
философской системы ведется со строгой логической
последовательностью, где главным противоречием на-
чинает выступать противоречие диалектическим мето-
дом и идеалистической системой.
Для более глубокого изучения немецкой классиче-
ской философии читался спецкурс по ленинскому фи-
лософскому наследию, в частности, по философским
тетрадям В.И.Ленина, где содержится богатейший ма-
териал не только по материалистической диалекти-
ке, но по истории философии. Конспекты В.И.Ленина,
книги Гегеля «Наука ложки», план диалектики (лож-
ки) Гегеля, «Лекции по философии, истории», «Лек-
66

ции по истории философии» и многие другие обогаща-
ют и развивают дальше материалистическую диалек-
тику, разработанную Марксом и Энгельсом, и в то же
время являются блестящим примером того, как следу-
ет работать над изучением истории философии Гегеля,
в частности.
Читая эти конспекты, диву даешься, с каким ин-
тересом и глубиной трудился В.И.Ленин над разработ-
кой проблем диалектики.
Ленинские конспекты оказали нам большую по-
мощь не только при изучении философии Гегеля, но и
для более глубокого понимания сути самой материали-
стической диалектики.
Всем известны слова А.С.Пушкина, что «мы все
учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь», но та-
кое нас не устраивало. Времена были другие. Кроме
знания философии, от нас требовалось изучение поли-
тической экономии как важнейшей составной части
марксизма. И здесь столкнулись опять-таки с серьез-
ными трудностями. Дело в том, что тогда был в ходу
учебник по политической экономии Островитянова, он
нас не устраивал, хотя наши знания по этому предмету
были довольно смутными. «Вина» в таком отношении
студентов к учебнику перекладывалась на преподава-
телей политической экономии, на блестящего лектора
по «Капиталу» (фамилию не помню) и на доцента Тог-
малаева, ведущего у нас семинарские занятия по «Ка-
питалу». Тогмалаев — ученик профессора Розенберга,
крупного специалиста по политической экономии и, в
частности, по «Капиталу» Маркса. Так что курс поли-
тической экономии мы, в основном, изучали по «Капи-
талу». Экзамены как-будто сдали неплохо и глубоко
были убеждены, что содержание этого главного труда
Маркса усвоили. Но это оказалось кажущимся убеж-
дением, в чем я вскоре убедился на своем собственном
опыте. Конечно, я не экономист, тем более не специа-
лист по «Капиталу», однако это, наверное, не лишает
67

меня права сказать о том убеждении, которое у меня
сложилось в студенческие годы о «Капитале» Маркса
после повторного изучения.
Дело в том, что 1937 год был первым годом, когда
в высших учебных заведениях были введены государ-
ственные экзамены. А для подготовки к ним руковод-
ство института отвело нам много времени, почти четы-
ре месяца. Политическая экономия, как важнейший
предмет, входила в состав государственных экзаменов.
В порядке подготовки к этому экзамену прочитал «Ка-
питал» два раза самым внимательным образом и при-
шел к выводу, что я не понял основного смысла, «лож-
ки» капитала, что в него трудно войти, понять логику,
но коль скоро вошел, с «пустой» головой не выйдешь,
строгая аргументация и логическая последователь-
ность мыслей Маркса как щипцы втягивают челове-
ка в кладезь его бессмертных мыслей, строго соответ-
ствующих историческому ходу, развитию капитали-
стического способа производства. В научном отноше-
нии «Капитал» остается беспрецедентным произведе-
нием по своей объективности и научной добросовестно-
сти исполнения. В нем исследованы все стороны жизни
капиталистического общества, как писал В.И.Ленин,
даже бытовые.
По форме «Капитал» напоминает большой симфо-
нический оркестр, исполняющий, при наличии всех
необходимых инструментов, классическую вещь без
единого фальшивого звука. Должен сказать еще раз,
что повторное чтение «Капитала» дало мне возмож-
ность понять глубже и слова В.И.Ленина, что Маркс
не оставил логики с большой буквы, но за то оставил
логику «Капитала», и в этом не малую роль сыграла и
философия Гегеля.
Теперь вспоминаю, как закончил учебу в 1937 году
и покинул наше любимое учебное заведение, которое
просуществовало еще четыре года. Потом в связи с во-
енной обстановкой все три факультета были переведе-
68

ны в МГУ. Полученные нами знания были только на-
чальной основой для их углубления и совершенствова-
ния в области избранной специальности.
Еще хочется сказать, что в Москве в начале первого
года обучения у меня произошла случайная, но прият-
ная встреча, правда, при неприятных обстоятельствах.
Вечером, когда стемнело, я оказался на площади Рево-
люции, на остановке увидел высокого стройного чело-
века в возрасте около 60-ти лет,. Он тоже ожидал трам-
вай, и мы разговорились.
Так я познакомился с Александром Цаголовым,
жившим в то время по улице Кропоткинской. Когда до-
ехали до его остановки, он любезно пригласил к себе в
гости, познакомил с супругой и другими членами се-
мьи. Надо сказать, она была дружной, гостеприимной.
О ней можно сказать все в превосходной степени. С этого
времени началось мое знакомство с этой прекрасной се-
мьей. Память об этой дружбе сохранилась на всю жизнь.
Сам А.Цаголов был в свое время священником, но
в период первой русской революции (1905-1907 гг.)
оказался на стороне революции, за что был посажен в
Кизлярскую крепость. После освобождения окончил
юридический факультет МГУ. Старший сын, Георгий
Александрович, революционер, председатель партии
«Кермен», зверски был убит в селении Христианов-
ском белогвардейцами. Второй сын, Николай Алек-
сандрович, — профессор, известный не только в стра-
не, но и за рубежом.
В 1937 году, летом, приехал в г.Владикавказ, ока-
зывается в таком маленьком городе и такой небольшой
республике существовали два пединститута: Северо-
Кавказский по ул.Маркуса и Северо-Осетинский госу-
дарственный пединститут.
Спустя два дня после приезда в г.Орджоникидзе
тяжело заболел, в бессознательном состоянии меня от-
везли в больницу. Я ничего не помнил, но потом мне
сказали, что ночью мне стало очень плохо и вызвали
69

врача Харотина Даурова, очень известного и опытно-
го, по его указанию мне сделали какие-то уколы. Тем
не менее я оказался в таком безнадежном состоянии,
что попал в реанимационную палату. Помню только,
что в какое-то время мне стало очень тяжело, ощу-
щение было такое, будто попал в какое-то мучитель-
но безвыходное положение, полусонное состояние. Но
в какой-то момент открыл глаза. Я не мог понять, где
нахожусь, двигаться не могу, но запомнилось что это
было на рассвете, подошли двое мужчин в белых ха-
латах, быстро положили на носилки — ив палату на
мою койку. Ощущение было такое, будто лишился
способности двигаться. Но постепенно стал приходить
в себя. Где-то около 20 часов врачебный обход во гла-
ве с Дауровым в сопровождении медицинских сестер и
студенток-практиканток из Ростовского медицинско-
го института. Когда подошел ко мне Дауров, он вни-
мательно выслушал меня и сказал: «Молодец, выжил,
такую температуру мало кто выдерживает». И тут же
позвал практикантов со словами: «Идите послушай-
те, если хотите знать, что такое здоровое сердце» и все
студенты по очереди прослушали. А Дауров, обраща-
ясь ко мне, сказал: «У вас крепкое сердце, долго буде-
те жить». Обход закончился, и все быстро ушли. В это
время я, обеспокоенный словами врача, посмотрел на
лист, висевший над моей кроватью, где сестра записы-
вала показатели температуры и прочитал цифры — 42°
ночная и 39 утренняя.
Примерно через полтора часа в палату снова во-
шел Дауров, подсел ко мне спрашивает: «Где вы рабо-
таете?» Я ответил: «Нигде», «А где живете?» — «Ни-
где». Он засмеялся и говорит: «Кто же вы такой? Так
не бывает, откуда же к нам попали?». Рассказал ему,
что окончил институт в Москве, приехал в Осетию ра-
ботать и пока нигде не живу и не работаю. Мне пока-
залось, что все это вызвало у него чувство уважения, а
может быть, и жалости ко мне.
70

Что мои дела были плохи, узнал в тот же день. Дело
в том, что кто-то сообщил моим родственникам в селе-
ние Дур-Дур в ту же ночь, что мое состояние безнадеж-
ное. Приехали братья и сестра в тревоге, заплаканные.
Но скоро они успокоились. Ко мне в палату пустили
только сестру. Все обошлось благополучно. В больнице
пролежал 14 дней, и меня выписали, можно сказать,
совершенно здоровым.
Итак, я не узнал, что со мною было. Врач мне откро-
венно сказал, что не знает, что в его многолетней прак-
тике не встречался с таким случаем. Правда, он пред-
положительно сказал мне, что, может быть, это была
тропическая лихорадка, которой сопутствовало про-
студное явление. Я, конечно, в этих вопросах профан,
но мне кажется, что такой диагноз был близок к исти-
не, потому что накануне я скупался на Тереке в холод-
ной воде, после чего почувствовал недомогание.
Что касается с устройством на работу, то здесь ника-
ких трудностей не встретил. Обратился к заведующему
отделом агитации и пропаганды обкома ВКП (б) Хаджи-
умару Цопанову, он побеседовал со мной и без всякой бу-
мажной волокиты направил меня в Северо-Кавказский
пединститут, к заведующему кафедрой философии Ге-
оргию Ивановичу Ерошкину. Тот принял хорошо, даже
обрадовался, не хватало преподавателей с базовым обра-
зованием, и у нас с самого начала возникли взаимопо-
нимание и, так сказать, общий интерес. Ерошкин окон-
чил тот же факультет МГУ, что и я на пять лет раньше,
т.е. в тот год (1932), когда я поступил на первый курс
того же факультета. Об этом пишу потому, что это обсто-
ятельство нас сразу сблизило. Хорошо встретил меня и
директор института Чирва. Тогда ректоров не было, но
зато меньше было кичливости, высокомерия и бюрокра-
тизма. Жизнь была честная и скромная. Лето после вы-
здоровления провел хорошо с товарищами Ерошкиным
и Ильичевым, ныне академик, а тогда работал в ГСХИ
преподавателем философии.
71

Основным видом транспорта в городе была линей-
ка. На второй день после встречи Чирва отвез меня на
ней и поселил в однокомнатной квартире в доме №16
по ул.Свободы.
Мне прямо с ходу поручили чтение лекционного
курса по философии на физико-математическом фа-
культете. Надо признаться, что приходилось трудно,
даже очень трудно, особенно на первых порах. Прихо-
дилось работать над собой много и в тоже время был
доволен любимой работой и еще серьезным отношени-
ем студентов к учебе. Даже и сейчас вспоминается, с
каким вниманием они слушали мои пробные, может
быть, не совсем высокого уровня лекции, как серьезно
готовились к семинарским занятиям.
Курс философии тогда был большой. На одно
историко-философское введение отводилось 40 часов.
Все шло как будто нормально, но вдруг без всякого
предупреждения ко мне на лекции приходит директор
института Чирва в сопровождении Г.И. Ерошкина. Не
знаю, чем было вызвано такое внезапное посещение.
Может быть, была жалоба или просто директор решил
посмотреть, как новый преподаватель справляется с
работой. Тема лекции была довольно сложной — «фи-
лософия Канта». В состоянии небольшой растерянно-
сти старался читать как можно доступнее для студен-
тов. Во всяком случае, не говорил того, чего сам хорошо
не знал. В конце лекции, как это бывает всегда, — об-
суждение. Директор сказал, что все как будто неплохо,
но трудновато понимается материал, даже для меня не
все было понятно. И тут же Ерошкин как-то двусмыс-
ленно сказал: «Это вполне возможно». Не знаю, дошла
ли до Чирвы эта ирония или нет, но кажется, что нет.
Скорее всего он воспринял ее как подтверждение сво-
их слов. Но когда мы остались наедине с Ерошкиным,
он сделал мне очень существенное замечание. Хорошо
запомнилось мне одно из них, что я недостаточно вни-
мания уделил в лекции ленинской оценке философии
72

Канта, и сделал другие весьма дельные замечания. Он
мне как начинающему всегда помогал деловыми сове-
тами, за что я его всегда вспоминаю с большой благо-
дарностью.
Так, в институте проработал я преподователем фи-
лософии с 1 сентября 1937 по октябрь 1939 года. В
октябре 1939 года меня беспартийного бюро Северо-
Осетинского обкома ВКП(б) утвердило лектором обко-
ма. С вступлением в партию получилась неувязка. В
свое время (1931г.), когда работал секретарем комсо-
мольской организации колхоза селения Дур-Дур, ког-
да лазили по чердакам в поисках излишков хлеба у
колхозников, меня первичная партийная организация
колхоза приняла кандидатом в члены ВКП (б), но до-
кументы не попали в райком партии по вине секрета-
ря, он проволокитил их неизвестно по какой причине,
наверное, из-за зависти. В сентябре 1932 года я уехал
в Москву на учебу, и мое вступление в партию затяну-
лось почти на 8 лет.
Вступил в партию в обкоме в ноябре 1939 года, од-
новременно был утвержден ответсекретарем союза во-
инствующих безбожников (на общественных началах).
Не буду говорить о том, как протекала моя лектор-
ская работа. Это обычные поездки по районам, селам
республики с лекциями. Пожалуй, мало найдется на-
селенных пунктов в Осетии, где бы я не побывал за два
года. Хочу рассказать о людях, с которыми мне прихо-
дилось работать.
Николай Петрович Мазин — секретарь обкома по
идеологии. Мы с ним были в хороших отношениях, ча-
сто выезжали в районы вместе, даже оставались но-
чевать и мерзнуть в неотапливаемых домах для при-
езжих. Такой случай у нас был в селении Чикола, по-
сле чего утром он вызвал председателя райисполкома и
устроил ему такую «баню», которая, думаю, запомни-
лась ему на всю жизнь. Вскоре Н.П. Мазин становит-
ся первым секретарем обкома, спустя некоторое время
73

его как будто подменили, от прежней любезности, по
крайне мере, ко мне, не осталось и следа. Вот мы идем
друг другу навстречу по коридору, а он делает вид, что
меня не замечает. После этого, пожалуй, первый раз я
подумал: откуда у руководящих людей берется такая
чванливость, такое высокомерие? Видимо, виновато
в этом не столько кресло, сколько голова сидящего в
нём. К сожалению, этой болезнью страдали и страдают
поныне руководящие деятели.
Мусса Цаллагов, сменивший Мазина на посту се-
кретаря по идеологии, был добрым, общительным че-
ловеком, но доброта никак не могла компенсировать
теоретических знаний. Почему-то он сам не любил ра-
ботать с документами. Как-то он вызвал меня и пору-
чил составить какой-то документ. Составил, и через
три дня принес. Полистал, потом сказал: «Завтра за-
йдете и скажу свои замечания». Назавтра захожу к
нему, он возвращает мне материал с надписью — «до-
работать». Я, естественно, спросил, что и как дорабо-
тать. — «Стиль» — ответил он. От него пошел в каби-
нет лекторов, там нас сидело пять человек — три лек-
тора и два инструктора, и рассказал им историю с до-
кументом. Один остряк из них сказал: «А ты не дора-
батывай, перепечатай заново и отдай, все равно он не
будет читать». Так и сделал. На следующий день занес
его. Он взял, полистал и сказал: «Вот это другое дело».
Цаллагов очень любил осетинские песни и танцы,
особенно танцы, часто вызывал к себе в кабинет арти-
стов, танцоров, заставлял их танцевать. Но такое дли-
лось недолго, его предупредили, сказав ему, что обком
— не зал для репетиций.
И еще об одном случае, касающемся меня. Как-то
вдвоем, я и Архип Кокаев, поехали в Махческий рай-
он, самый отдаленный в республике.
Райком тогда находился на поляне Фаснал, в одном
из зданий, построенных бывшими бельгийскими шах-
товладельцами, там, где я в 1928 году закончил семи-
74

летнюю школу. Мы приехали к концу дня и назавтра
спланировали, кто и где будет читать лекцию. Где-то
в 10 часов за мной прислали коня из селения Кабупта,
расположенного высоко в горах, не так далеко от гра-
ницы с Грузией.
Кстати, в этом же селении сохранились по сей день
развалины христианского храма, построенного еще
в V веке н.э. при содействии грузинских миссионе-
ров. Приехали в 12-ом часу. День был ясный, ничто не
предвещало изменения погоды. Собрались люди, чи-
тал лекцию и отвечал на многочисленные вопросы. Но
вдруг погода изменилась, пошел снег, и не просто снег,
а настоящая пурга метет, причем с такой интенсивно-
стью, что буквально стемнело, ничего не было видно
дальше 10 метров. Такое явление для горцев привыч-
но и особого беспокойства не вызывало. Закончил ра-
боту к 17-и часам. Я должен был вернуться вечером,
так договорились в райкоме, быстро спустился вниз к
главной дороге по ущелью, ведущей к поляне, а пур-
га продолжалась все с большей силой. Пока дошел до
трассы, уже ничего не было видно, ни дороги, ни очер-
таний гор. Меня охватил страх, думаю, куда я иду, и
тут же вернулся назад, подниматься в Кабупта было
рискованно, но несколько ниже, недалеко от дороги,
было неболыпое селение Дупта. Решил там попросить
ночлег. На самой окраине встретил молодую женщи-
ну с ношей на спине и спросил: «Нельзя ли переноче-
вать где-нибудь?». Она ничего не ответила, быстро по-
ложила свою ношу и так же быстро побежала к дому, а
через минуту-две увидел, что мне навстречу идет муж-
чина. Он сразу узнал меня и обнял со словами: «Отку-
да взялся в такую пору?», оказалось, мой родственник
Афанасий Кудзоев. У него и остановился. Меня приня-
ли очень хорошо: как гостя и к тому же родственника,
закололи маленького барашка в мою честь. Сидели до
полуночи, вопросов было много, можно сказать, про-
читал вторую «лекцию». А там по дороге в ущелье раз-
75

ыгралась такая пурга, что все путники со своими скри-
пучими арбами буквально застыли там, где застала их
непогода.
Все это вызвало тревогу в райкоме, особенно у мо-
его товарища по работе Хохоева. Когда я не вернулся
вечером, секретарь райкома Туриев позвонил предсе-
дателю сельсовета Байсангурову: «Где Цаллаев?» и он
ответил так, как было на самом деле. Я действитель-
но пришел, попрощался с ним. И вот тревога, чело-
век ушел и не прибыл на место. Обеспокоенные в рай-
коме, позвонили в обком партии второму секретарю
А.П.Газзаеву Тот приказал немедленно организовать
поиски. Я, конечно, обо всем этом ничего не подозре-
вал. Утром встали поздно, позавтракали и собрались в
дорогу, а хозяин говорит, что идти нельзя, путь в уще-
лье еще закрыт.
Частые поездки по районам и селам республики,
неблагоустроенность с жильем и питанием, а может и
другие причины привели к тому, что я тяжело заболел
туберкулезом, но об этом не знал, только покашливал
и похудел. И все это по своей наивности относил на счет
простуды, надеясь, что все пройдет. Так бы это продол-
жалось, наверное, только трудно сказать, чем бы за-
кончилось, если бы не случай. Меня вызвали в военко-
мат (1940г.) и полковник в гражданской форме, интел-
лектуальный человек, спокойно побеседовал со мной и
наконец спросил: «Как мое здоровье, почему такой ху-
дой?» Я сказал, что здоров, только немного покашли-
ваю. Но почувствовал, что мой ответ его насторожил.
Он написал направление в тубдиспансер. В результате
оказалось, что у меня туберкулез легких. Меня сняли с
военного учета. Думал, что жизнь кончена, но продол-
жал работать. Вскоре обком запросил для меня двухме-
сячную путевку в санаторий ЦК КПСС в Мисхоре. Вся
надежда была на климат, питание, и, конечно, режим.
Со мной за столом сидел точно такой же больной, как
я, председатель парткомиссии Чечено-Ингушского об-
76

кома партии, родной брат покойного Байбакова, тогда
наркома нефтяной промышленности. Мы быстро стали
поправляться, набирать вес.
О ПРОФЕССОРЕ КОКИЕВЕ
В апреле 1941 года мне предложили должность ре-
дактора газеты «Социалистическая Осетия». От это-
го предложения я отказался, ссылаясь на плохое здо-
ровье. Думал, что вопрос исчерпан, оказалось, нет.
Какому-то функционеру не понравилась моя канди-
датура по «ущельским» признакам и, не спросив мое-
го мнения, бюро обкома утвердило меня заместителем
редактора той же газеты, мотивируя это тем, что яко-
бы мне по состоянию здоровья будет там легче. В этой
должности проработал с апреля 1941 по май 1942 гг.
Не буду рассказывать как я работал. Это обыкновен-
ная, интересная и оперативная работа, которая хоро-
шо известна всякому газетчику. Лучше опишу один
случай, который был типичным явлением, о том, как
люди без чести и совести, на основании ложных до-
носов расправлялись с теми, чьей памятью мы долж-
ны гордиться. Профессора Георгия Кокиева, работав-
шего в то время заведующим кафедрой истории на-
родов СССР в МГУ, известного историка-кавказоведа
Северо-Осетинский обком пригласил в Орджоникид-
зе для написания истории Осетии, он согласился и на-
чал работать. Жил в гостинице «Интурист». Днем ему
не давали работать посетители. Слишком велика была
любовь к нему, поэтому он, в основном, работал ноча-
ми, обладая удивительной работоспособностью. Ему
были свойственны такие великолепные качества, как
скромность, порядочность, доброжелательность, от-
зывчивость, простота в обращении с людьми. Мне ча-
сто приходилось общаться с ним в Осетии и в Москве,
77

могу сказать, что те молодые люди, а таких было не-
мало, которые встречались с ним, всегда вспоминали
о нем с огромной благодарностью. И тем обиднее, что
с ним так беспардонно расправились власть имущие
функционеры в Осетии.
А история вот какова. Профессор Кокиев уехал в
командировку в Москву по делам службы. И те же ру-
ководители, которые пригласили его в Осетию, заня-
лись поисками на него компрометирующих материа-
лов. Все это стало мне известно при следующих обсто-
ятельствах. Наша работа в редакции шла по заведен-
ному порядку. Мы с редактором дежурили по очере-
ди по выпуску номера газеты. И как-то вечером во вре-
мя моего дежурства ответсекретарь Горкуша приносит
мне для визирования материал с двумя подписями со-
трудников органов государственной безопасности, при
этом ответсекретарь добавил, что авторы требуют, что-
бы материал был напечатан завтра же. Отправив ответ-
секретаря к себе, я внимательно прочитал этот так на-
зываемый «материал», он абсолютно ничего не содер-
жал, кроме клеветы, грязи. Говорилось о каких-то не
имевших место злоупотреблениях.
Прочитав эту заведомую ложь, у меня «волосы ды-
бом встали». Не знал, что делать, печатать такую грязь
позорно. Позвонил секретарю обкома, высказал свое
недоумение, а он мне в ответ: «Я в курсе дела, ничем
помочь не могу и вам советую не вмешиваться в это
дело». Так вышла статья, «разоблачающая» профессо-
ра Кокиева.
Этот пасквиль можно прочитать в газете «Социа-
листическая Осетия» за 12 апреля 1941 года и надо же
было случиться, что в день выхода газеты с клеветой,
профессор Кокиев, возвращаясь из командировки, зае-
хал в Нальчик, а там ему наши добрые соседи показы-
вают номер газеты, где его бессовестно оклеветали. В
тот же день он, минуя Орджоникидзе, вернулся в Мо-
скву, и, как мне известно, доказал свою невиновность.
78

Он со мной был всегда предельно откровенен. Не было
случая, чтобы я ему не позвонил будучи в Москве. Он
меня в шутку называл своим полпредом в Осетии.
Последним был звонок в мае 1949 года, когда, к ве-
ликому моему огорчению, больше не состоялся между
нами разговор.
После позорной публикации в 1941 году профес-
сор Кокиев работал в МГУ, не подозревая, что над ним
нависает опасность расправы, причем готовилась она
тщательно и долго с 1941 по 1949 гг. Как это стало из-
вестно мне?
В мае 1949 г. я поехал в Москву в командировку и
как обычно позвонил профессору Кокиеву на кварти-
ру. Мне ответил женский голос: «Его нет и не будет».
Нетрудно было понять, что его уже нет на свободе.
Возвращаясь из Москвы, я случайно попал в один
вагон и даже в одно купе с Сергеем Куловым, хорошо
мне знакомым, он родной брат тогдашнего первого се-
кретаря Северо-Осетинского обкома Кубади Кулова.
Сергей хорошо знал Кокиева, относился к нему с боль-
шим уважением. Он рассказал все подробности об аре-
сте профессора Кокиева и мотивы его, в которые он
был посвящен братом. Дело в том, что арест Кокиева
в какой-то степени имел отношение ко мне. Я, как на-
чальник Главлита республики, по долгу службы дол-
жен был издать приказ об изъятии всех работ Кокиева
как репрессированного, но для этого у меня не было за-
конного основания, кроме слухов, к сожалению, пра-
вильных. Чтобы узнать более достоверно об аресте Ко-
киева, я вынужден был обратиться в органы государ-
ственной безопасности. Как раз там мне разъяснили
совершенно однозначно, что арест профессора Коки-
ева произведен органами государственной безопасно-
сти по заданию Северо-Осетинского обкома КПСС. Во
время судебного процесса Кокиев опроверг все обвине-
ния, кроме одного — незаконное якобы хранение дам-
ского пистолета. Я не могу умолчать об истории этого
79

несчастного пистолета, погубившего человека. Дело
в том, что профессор Кокиев никогда не носил огне-
стрельное оружие. А пистолет попал к нему при сле-
дующих обстоятельствах. Он сразу же после оконча-
ния Отечественной войны находился в Нальчике по де-
лам службы, где в то время ситуация была такова, что
были случаи нападения, ограбления и даже убийства.
И как-то совещание, где он участвовал, затянулось до-
поздна, рискованно было идти по плохо освещенным
улицам и на всякий случай ему дал пистолет тогдаш-
ний первый секретарь Кабардино-Балкарского обкома
комсомола Белар Емазаевич Кабалоев с условием, что
он вернет его хозяину. Но случилось так, что Кабалоев
срочно уехал в командировку и пистолет остался у Ко-
киева. Этого было достаточно, чтобы осудить невинно-
го человека.
Однако вернемся к работе в редакции, где и застала
меня война. В работе было много смешного и не мень-
ше досадного, обо всем этом не буду рассказывать. По-
добные вещи знакомы всем, кто мало-мальски знаком
с редакционной работой. Но расскажу хотя бы ради
смеха один случай. Вначале войны большое внимание
в печати уделялось вопросу всеобщей военной подго-
товке. Редактор попросил меня написать передовицу
по этому поводу. Не знаю, как сейчас, а тогда был заве-
ден такой порядок: ночью по выпуску газеты дежури-
ли по очереди редактор и заместитель. Кто не дежурил,
приходил в типографию рано утром прочитать оттиски
газетных полос на свежую голову. Ночью дежурил ре-
дактор, а я рано утром пришел в типографию. Пусти-
ли ротационную машину. Взял экземпляр и решил по-
читать передовую. Читаю и не верю своим глазам. Ока-
залось, что в слове ВСЕОБУЧ допущена была грубая
ошибка. Сразу остановили печатную машину и попро-
сили линотиписта срочно выбить неправильно набран-
ное слово и впаять как в оригинале. А редактор ждет
выхода газеты, к нему звонят отовсюду, пропаганди-
80

стам и агитаторам нужен свежий материал о военной
обстановке. Он звонит мне, спрашивает, в чем задерж-
ка. Я объясняю, что вкралась маленькая ошибка, ис-
правляем и тем временем его допекают различные ор-
ганизации. Он вторично вызвал к телефону и стал спу-
скать зло на меня, что это такое, умышленно ли это де-
лается? Выслушав неприятные слова, спокойно ска-
зал: «Владимир Васильевич! У вас есть оттиск первой
полосы?» — «Ну, есть». — «Прочитайте по слогам во
втором абзаце слово всевобуч». Прочитал и больше ни
слова, такое было впечатление, что у него с рук выпа-
ла трубка. Честно говоря, работа в редакции мне нра-
вилась, и вообще она не только интересная, но и почет-
ная. Мне кажется, что истинные журналисты — это
бойцы за правду и справедливость. В этом меня убе-
дило многолетнее общение с работниками прессы. Но
она для меня была не под силу по состоянию здоровья
— это во-первых. Во-вторых, не хотелось терять спе-
циальность, которой меня обучали. Поэтому несколь-
ко раз обращался в обком партии о предоставлении
мне возможности работать в вузе, на первых порах ни-
чего не обещали. И вдруг в мае 1942 года, неожидан-
но для меня, позвали в обком и предложили должность
заведующего кафедрой марксизма-ленинизма в меди-
цинском институте. Поработал до окончания учебного
года. Это было время, когда немецко-фашистские вой-
ска прорвались на кавказском направлении. Институт
в срочном порядке был эвакуирован в г.Ереван. Я отка-
зался от эвакуации по договоренности с обкомом пар-
тии, и на второй же день был утвержден начальником
Глав лита Северо-Осетинской АССР, где проработал 10
лет с 1942 по 1952 год, оставаясь числиться зав. кафе-
дрой.
Работа в органах цензуры своеобразная, по работе
на месте никому не подчиняется, их деятельность чет-
ко определена соответствующими правительственны-
ми документами, и находились они в непосредствен-
81

ном подчинении уполномоченного Совнаркома СССР
по охране военных и государственных тайн в печати и
радио. Но об этом, думаю, не стоит распространяться.
Всякое, бывало, случалось, связанное иногда с досад-
ными ошибками и упущениями.
Хочу сказать хотя бы коротко об одном опасном
приказе генерал-майора Киселева, которому было по-
ручено руководство обороной Владикавказа. В свя-
зи с быстрым продвижением немецко-фашистских во-
йск на юг редакция фронтовой газеты прибыла во Вла-
дикавказ и остановилась на время во дворе дома 25 по
проспекту Мира, где размещались редакции республи-
канских газет и Главлит. Вместе с фронтовой редакци-
ей прибыл и цензор фронта полковник Леванов, он ча-
сто заходил к нам вместе с редактором газеты с различ-
ными просьбами. Например, им нужны были корректо-
ры не на время, а с условием, что они станут постоянны-
ми работниками фронтовой газеты. Я уже успел близко
познакомиться с ними. И как-то приходит ко мне пол-
ковник Леванов и говорит, что хочет проехать в Тбили-
си и проведать больную мать, что вопрос этот согласо-
ван с командованием и он предупредил редактора, что-
бы в случае необходимости обращался ко мне. Думаю,
что здесь никакого нарушения не было, потому что во-
енная цензура и цензура на гражданке в военное время
руководствовались одними и теми же документами.
Леванов уехал на несколько дней в Тбилиси. Не-
мецкие войска стремительно наступали, чтобы захва-
тить город, немецкие автоматчики появились на ули-
це Кесаева, особую тревогу вызывало появление ране-
ных, окровавленных солдат на улицах города. Под но-
гами хрустело битое от бомбежки стекло.
Город с запада защищала дивизия МВД, руководил
обороной генерал майор Киселев. То что город объяв-
лен в осадном положении, я не знал. Цензоры — жен-
щины были эвакуированы, и вообще в городе людей е
эти дни было очень мало.
82

Я не помню, какого числа это было, мне ночью на
квартиру позвонил цензор, который работал в этой
должности всего 10 дней и спрашивает, что делать, три
полковника принесли приказ и настаивают напечатать
его срочно. Я ему посоветовал, если по инструкции не
подходит не давай разрешение. На возражение цензо-
ра полковники ответили, что город в опасности, при-
чем тут инструкции, пригрозили ему и заставили ти-
пографских работников напечатать всего, по-моему,
20 экземпляров.
Утром рано пришел на работу и вижу, что у вхо-
да в здание расклеен этот злополучный приказ. И ког-
да прочитал, решил: не миновать военного трибунала.
В этом приказе, подписанном генералом Киселевым,
полностью раскрывалась дислокация обороняющих во-
йск, где, на какой улице, какие части, огневые точки.
Попади этот приказ в руки немцев, трудно сказать, чем
бы все закончилось. От злости я сорвал приказ на свой
страх и риск. По телефону нашел одного из полковни-
ков — начальника политотдела училища МВД, фами-
лия его, по-моему, Гробер. Он быстро явился, и вместо
того, чтобы выслушать меня, стал обвинять в непони-
мании сложившейся ситуации. Но когда объяснил ему,
что натворил, он, видимо, испугался и сказал: «Гово-
рите с генералом, мы выполняли приказ». Но генера-
ла нет, не могут найти. Поэтому я вынужден был доло-
жить по телефону председателю Владикавказского ко-
митета обороны Н.П.Мазину, он же первый секретарь
обкома. К моему удивлению, через 15 минут три пол-
ковника в необычайно возбужденном состоянии появи-
лись в Главлите, и главное, у них уже не было никаких
возражений, единственно, что их заботило, это вопрос
— что делать? Генерал принял решение: поставить у
каждого приказа красноармейца, чтобы никто не чи-
тал. Это нетрудно было сделать, потому что он был на-
клеен только в 16-ти местах. А тем временем напеча-
тать новый, исправленный, и наклеить на старый, что-
83

бы не вызывать ненужный интерес. Им сразу же был
предложен вариант приказа, быстро напечатали его и,
как договорились, наклеили на старые.
Но это не все. На следующий день приезжает цен-
зор фронта Леванов. К этому времени у меня были и
оригинал, и напечатанные, но не расклеенные экзем-
пляры. Все как будто обошлось благополучно. Но я
все-таки решил пошутить над Левановым, так как к
этому времени у нас сложились дружественные отно-
шения. Когда он зашел ко мне, я притянул экземпляр
неисправленного приказа со словами: «Ты разгулива-
ешь по Тбилиси, а вот смотри, что твои натворили».
Он стал читать, смотрю на него, вижу бледнеет,
такое впечатление, что вот-вот упадет. Я ему: «Ради
бога, не волнуйся» и протянул исправленный моей ру-
кой приказ. Он постепенно пришел в себя и от радо-
сти у него даже слезы потекли. В заключение он ска-
зал: «Давай в честь этой удачной операции пойдем в ре-
сторан». Что касается генерала Киселева, то его через
какое-то время не стало во Владикавказе, видимо, пе-
ревели куда-то в другое место.
КОМАНДИРОВКА С ПРИКЛЮЧЕНИЯМИ
Дивизия МВД с честью справилась со своими зада-
чами, отстояла город от немецко-фашистских захват-
чиков, при этом значительную роль, если не главную, в
разгроме немецких войск под Владикавказом сыграла
11 Гвардейская бригада, переброшенная в район боев
через Красноводск — Баку. Я, конечно, не военный че-
ловек и мой рассказ может вызвать сомнение, однако в
его правдивости я глубоко убежден на основании следу-
ющих сведений. В один из самых трудных дней, пере-
житых городом и его героическими защитниками, ко
мне в кабинет зашел работавший журналистом до вой-
84

ны, а сейчас офицер действующей армии В.Б.Кулаев,
из Ардона, которого я хорошо знал еще в довоенные
годы, и рассказал мне следующее: «Я забежал букваль-
но на полчаса повидаться со своими товарищами, мо-
жет быть, в последний раз. Прибыл сюда в составе 11
Гвардейской бригады через Красноводск на помощь за-
щитникам Владикавказа. Бригада наша будет дисло-
цирована где-то в районе станицы Архонской» и еще
добавил, что у нас такое оружие, которого немец очень
боится. Я не понял и не стал спрашивать, что за ору-
жие. Но на второй день узнал, что имелась в виду «Ка-
тюша». Не знаю, сколько их было, видел только одну,
которая все время меняла свое местонахождение.
Дивизия МВД не только остановила наступление
немцев на город, но и отбросила врага на запад в рай-
он селения Гизель. В то же время по левому флангу не-
мецких войск ударила 11 Гвардейская бригада, и нем-
цы вынуждены были отступить от района Майрамадаг,
неся большие потери в живой силе и военной технике.
Вскоре в газетах появился приказ Верховного главно-
командующего о разгроме немецких частей под Влади-
кавказом.
19 ноября 1942 г. состоялся митинг в с.Гизель, мы
с Татарием Епхиевым поехали туда, перед нами пред-
стала ужасная картина разрушений и гибели людей,
особенно нас потрясла смерть двух молодых сестер, о
которых потом Епхиев написал поэму. На митинге нам
показалось, что опасность наступления немцев на го-
род уже миновала.
Я не исключаю того, что в моем рассказе будут от-
дельные неточности в отношении деталей давно про-
шедших событий. Лучше о них расскажут, конечно,
их непосредственные участники. А мне пора вернуться
к командировке. Вот в такой, я бы сказал, чрезвычай-
ной обстановке меня вызвали в Тбилиси на совещание
начальников Главлита. Такой выбор, понятно, был вы-
зван условиями военного времени.
85

Из-за отсутствия транспорта я вынужден был ехать
на попутной военной машине. Правда, мне повезло, во-
дитель посадил меня в кабину рядом с собой. Колонна
военных машин из Владикавказа в Тбилиси выехала
вечером, когда стемнело. Ехали всю ночь по Военно-
Грузинской дороге, добрались только к утру (это был
первый мой приезд в Грузию).
Совещание длилось всего один день, правда, с утра
до позднего вечера. На второй день решил посмотреть
красивый город и, конечно, повидаться со своей неве-
стой, которой тогда было всего 20 лет. Она с матерью
и 4-летним братом эвакуировалась в Тбилиси, работа-
ла и жила с родителями на военном складе. Отец ее,
участник Сталинградской битвы, получил контузию,
после госпиталя вернулся к семье в Тбилиси. Она ра-
ботала бухгалтером, получила несколько благодарно-
стей и медаль «За оборону Кавказа» от командующе-
го Закавказским фронтом Тюленева. Но найти ее было
не так-то легко. У меня был адрес почтового ящика,
знал, что склад расположен где-то в районе Навтлу-
ги. Спрашивать о местонахождении склада, который
снабжал весь кавказский фронт горючим, у чужих не
рисковал.
Начальник Главлита Грузии посочувствовал мне и
дал добрый совет: спросить у дежурного военной ко-
мендатуры города. Там мне сразу по предъявлении до-
кумента дали номер телефона. Я тут же позвонил. Она
нашлась и приехала за мной в город. Иным путем по-
пасть на склад было просто невозможно. Ночевал, а
утром мне надо было уезжать. И как раз в разгар при-
ятного завтрака в комнату заходит военный, не пом-
ню в каком чине он был, и объявил мне: «Вы задержа-
ны, вас просит полковник». Я ему ответил: «Хорошо,
но дайте мне доесть завтрак». После завтрака зашел
к полковнику и объяснил все обстоятельства моего
появления на складе, но это, как мне показалось, не
произвело на него никакого впечатления и велел от-
86

везти меня в город в какой-то штаб по улице Плехано-
ва на своей машине, но когда вышел от него, смотрю
— стоит бортовая машина с людьми. Мне предложи-
ли сесть туда же. Рядом со мной сидел человек, и по
всему видно было, что он осетин. Естественно, разго-
ворились на родном языке, в общем, познакомились.
Он сам из сел.Мичурино, Хурумов, и вдруг спрашива-
ет: «А где же арестованный?». Он не допускал мысли,
что я могу быть арестованным. Я ему отвечаю: «Это,
наверное, я».
Он на это сказал: «Вот негодяи». Не знаю, что он
имел в виду. Тем временем приехали к месту назначе-
ния. Мои спутники, в основном рабочие, разошлись по
делам, а меня прямо, правда без наручников, сопрово-
дили по виду в довольно авторитетное военное учреж-
дение. Сдали меня дежурному полковнику, тот посмо-
трел мои документы и, покачав головой, сказал: «Что
они с ума сошли? ». Он вышел из загородки с моими до-
кументами в руках и говорит: «Пойдемте к генералу,
здесь что-то не то». Поднялись на второй этаж. Пол-
ковник доложил ему суть дела, а затем сам генерал
взял документы, внимательно ознакомился с ними, и,
обращаясь к полковнику, пошутил: «Любовь и во вре-
мя войны существует». Затем последовал приказ от-
править меня во Владикавказ с проходящей на север
машиной.
На пропускном пункте встретил полковника Гаги-
ева — бывшего наркома торговли Северо-Осетинской
АССР, майора Кацанова, с которым учились вместе в
семилетней школе, и инструктора ЦК ВЛКСМ Харито-
нова. Нас посадили в «полуторку», довезли до Млети и
высадили, сказав, что машина дальше не поедет. Уже
вечер, зима, ноябрь. Нас приютили грузины, приняли
как гостей. Утром пошли на контрольный пропускной
пункт. Подошли машины, груженные легкими тан-
ками, они направлялись прямо на фронт. Начальник
пропускного пункта согласился посадить только во-
87

енных, потом работника ЦК комсомола, а я стою, жду
что будет.
Харитонов отозвал немного в сторону начальника
пункта и тихо сказал: «Надо посадить этого товари-
ща (он даже фамилию мою назвал), он большой работ-
ник, прокурор фронта», и он любезно предложил ме-
сто в кузове. Историю эту мне рассказали потом, ког-
да спросил чем была вызвана такая любезность на-
чальника. Дело еще усложнялось тем, что испорти-
лась погода, выпал глубокий снег, метель. В такое
время, в мирных условиях, Военно-Грузинская до-
рога закрывается до мая месяца. В военное же время
она работала круглый год. На дороге была дислоци-
рована специальная дивизия, подразделения которой
очищали дорогу от снежных завалов и обеспечивала
бесперебойное движение по трассе. Все необходимое
для Северо-Кавказского фронта доставлялось именно
по этой дороге: и танки, и горючее, и другое снаряже-
ние.
Так мы добрались до Владикавказа на вторые сут-
ки, поздно вечером. В городе было сравнительно спо-
койно. Только откуда-то издалека раздавались громо-
вые звуки артиллерийских выстрелов.
ДВОЙНОЕ ОПОЗДАНИЕ
Во время осадного положения г.Владикавказа я
познакомился с одним подполковником действующей
армии, по национальности армянином. Первый раз
он пришел по поводу печатания каких-то бланков, и
когда стал прощаться, спросил меня, кто я по нацио-
нальности. Ответил, что осетин. «Вот никогда не по-
думал бы, — сказал он, — вы больше похожи на рус-
ского» и заговорил со мной на чисто осетинском язы-
ке. Это было любопытно. Откуда армянин так хорошо
88

знает разговорный осетинский язык? В связи с этим
рассказал, что родился в армянском селе на границе с
Турцией, поблизости по ту сторону границы распола-
галось осетинское селение и дети той и другой сторо-
ны свободно общались друг с другом почти ежеднев-
но, играли в различные игры — и армянские, и осе-
тинские. Дети осетин тоже хорошо говорили на армян-
ском. Так у нас с подполковником сложились добрые
доверительные отношения, к огорчению моему, фами-
лию его не запомнил, хотя она была записана в запис-
ной книжке, но где-то она затерялась. Иди знай, что
это когда-то понадобится.
На линии фронта было сравнительно спокойно.
После разгрома немцев под Владикавказом они засе-
ли в районе с.Майрамадаг, не проявляя активных дей-
ствий, не летали над городом также немецкие бомбар-
дировщики.
Мой знакомый часто заходил ко мне как к старому
другу. Он входил в состав той части, которая противо-
стояла как раз немецкой группировке, которая дисло-
цировалась в селении Майрамадаг. Он меня постоян-
но держал в курсе событий. Я не знал и не спрашивал,
кем он там, но, судя по его осведомленности, видимо,
имел отношение к разведке.
Если я не ошибаюсь, то 24 декабря 1942 года утром,
где-то около 7 часов, забежал ко мне на работу попро-
щаться и рассказал следующее: «Наши части долго и
тщательно готовились к наступлению и оно должно
было начаться на рассвете 24 декабря. И вдруг ночью
с 23 на 24 декабря немцы открыли ураганный огонь по
нашим позициям, продолжавшийся более часа. Наши
в недоумении, а утром 24 декабря разведка донесла,
что немца уже нет нигде поблизости, «теперь мы вдо-
гонку». Значит, ночной огонь был имитацией насту-
пления, рассчитанной на обман, на то, чтобы ночью
свободно уйти от преследования. Как потом выясни-
лось, немцы за ночь прошли Алагир, Ардон, Дигору
89

и Дур-Дур. Эти населенные пункты были освобожде-
ны без боя. Немец перехитрил наших. Это было первое
опоздание.
Второе опоздание связано с попыткой взорвать мост
через реку Урух в районе Среднего Уруха, что могло
бы как-то притормозить отступление немцев. На этот
счет, вцдимо, нет документов, поэтому хочу расска-
зать о том, что мне лично известно. Числа не помню, но
сразу же после освобождения Дигоры и Дур-Дура мое-
го старшего брата, который до этого находился в пар-
тизанском отряде, вызвали к какому-то военному на-
чальнику в Дигору, видимо, по рекомендации работ-
ников райкома, и предложили ему возглавить опера-
цию по взрыву моста через Урух. Выбор пал на него,
наверное, потому, что хорошо знал местность, каждую
тропинку. Все это было в те дни, когда бои шли в рай-
оне селения Сурх-Дигора и наступал самый кульмина-
ционный момент поспешного отступления немцев из
Осетии. Брату дали пять военных взрывников. Но это
было сделано с опозданием, по меньшей мере на целый
день. Тем не менее они прибыли через лес в район мо-
ста и выяснилось, что уже поздно, мост со всех сторон
охраняется немецкими автоматчиками, все их попыт-
ки как-то пройти к мосту через реку оказались неудач-
ными, они были обнаружены, по ним открыли огонь. В
результате один из взрывников получил тяжелое ране-
ние, и они отступили в лес. Так по чьей-то неоператив-
ности или халатности провалилось выполнение важно-
го задания.
Одной из главных причин поспешного отступления
врага была Сталинградская битва.
90

МЕДИЦИНСКИЙ ИНСТИТУТ
Я уже говорил, что он был эвакуирован в г.Ереван,
кажется, в августе 1942г. После освобождения терри-
тории Осетии от немецко-фашистских захватчиков в
первых числах января 1943г. из Еревана вернулся про-
фессор Робинсон, и нам с ним поручили организовать
прием студентов на первый курс. И без всякой при-
емной комиссии приняли 100 человек, подавляющее
большинство их составляли демобилизованные. Это
так называемый мартовский набор 1943 года, очень
солидный по составу: молодые люди, прошедшие все
ужасы войны. С ними приятно было работать: дисци-
плина, порядок, старание во всем, никогда не вставал
вопрос о посещаемости, она была стопроцентная. И са-
мое главное, во время приема мы с Робинсоном не ви-
дели ни одного родителя и не было ни одной просьбы.
Поступали только по оценкам, полученным на вступи-
тельных экзаменах. Совершенное отсутствие ходатаев.
Разговоров о взятках не было, потому, что вообще взят-
ка в наших вузах — изобретение 60-х и последующих
годов. По таким же принципам был проведен и второй
августовский набор 1943-го года в 200 человек. Но это
уже было, когда институт вернулся из эвакуации пол-
ностью. Так что в 1948 году в институте было два выпу-
ска — мартовский, или как его называли гвардейский,
и в июне того же года. Из этих выпускников многие по-
том стали крупными учеными. Особо хочу сказать о
профессорско-преподавательском составе. В него вхо-
дили крупные специалисты. Кафедры были укомплек-
тованы такими известными профессорами, как Липец
— терапевт, Глинер — кожные болезни, Авнатанян —
хирург, Агеенко — хирург, Брин — патфизиология,
Фра — патанатомия, Генодев — анатом, Палиашви-
ли — гинеколог, Бугулов — окулист и многие другие.
Преподавательский коллектив тоже состоял из опыт-
91

ных доцентов и врачей-практиков, много внимания
ими уделялось привитию студентам практических на-
выков по своей специальности.
Работа в институте совмещением с работы в Глав-
лите была, конечно, трудной, но интересной тем, что
коллектив был творческий, дружный, межличност-
ные отношения прекрасные и честные. Я тогда, срав-
нительно молодой работник в коллективе, прошел хо-
рошую школу практической деятельности.
АСПИРАНТУРА
В 1949 году по приезде в Академию общественных
наук, прежде чем утвердиться на кафедре, спросил у
научного руководителя про свой реферат, который был
прислан задолго до моего зачисления, но его на кафе-
дре философии не оказалось, что вызвало у отдельных
работников недоумение, как это может быть. И тут кто-
то из них спросил, на какую тему реферат. Я ответил,
и мне сразу подсказали, что надо посмотреть на кафе-
дре политэкономии. Я — туда, секретарь быстро нашла
его с рецензией профессора Козлова. Оценка была удо-
влетворительная, но еще было сделано замечание, что в
реферате «слишком много философии». Спустя неделю
пришел посоветоваться к профессору Розенталю. Тот,
посмотрев тему и план, сказал: «Эта же тема безгра-
нична, если хотите покончить жизнь самоубийством,
то пишите». И тут же порекомендовал тему: «Социали-
стический способ производства и новый характер дви-
жущих сил советского общества». На эту тему была
написана диссертация и защищена 31 мая 1950 года.
В работе, как мне теперь кажется, ничего интересно-
го не было, кроме одного параграфа, где рассматривал-
ся вопрос о соотношении производства и потребления.
Мой научный руководитель Цолак Александрович Сте-
92

панян, прочитав его, одобрил работу, но предупредил,
что меня могут обвинить в потребительском подходе.
«А кто?» — спросил я. — «Экономисты, в частности,
Островитянов». Но ничего не переделывай, будем за-
щищаться», т.е. дал понять, что он на моей стороне. К
сожалению, на содержание этого параграфа никто из
оппонентов не обратил внимания, просто обошли его
молчанием, видимо, неохота было спорить. А речь шла
об очень важной проблеме: о диалектике производи-
тельных сил и производственных отношений.
Общеизвестно, что производственные отношения
являются формой развития производительных сил.
Они или могут способствовать, или тормозить разви-
тие последних. Но способствовать развитию можно по-
тому, что само находится в состоянии динамики. Коль
скоро производственные силы находятся в состоянии
движения, изменения, совершенствования, встает во-
прос: а в чем же причина их динамичности? Ответ на
него может быть такой: в росте потребностей общества
в широком смысле этого слова. Все элементы произво-
дительных сил: орудия производства, их создание и со-
вершенствование, изменение самих людей, приобрете-
ние ими навыков и опыта производственной деятель-
ности в конечном счете обуславливаются ростом мно-
гообразных потребностей людей, общества, в равной
степени это относится к развитию техники, науки и на-
учных исследований.
Работа моя над диссертацией шла более или менее
успешно, она, по существу, была завершена в конце
февраля 1950 года. Наряду с работой над диссертаци-
ей был агитатором во время выборов в Верховный Со-
вет СССР.
За короткое время многое узнал о жизни москви-
чей, многие жили в подвалах, в условиях, не приспосо-
бленных для жизни. Москву хорошо знал, но никогда
не подумал бы, что в столице так много нуждающихся
в жилье. Много было жалоб, просьб различного харак-
93

тера, о которых немедленно сообщали в соответству-
ющие советские органы, и следует сказать, что на все
просьбы, конечно, кроме предоставления квартир, бы-
стро реагировали и удовлетворяли их, в частности, во-
просы отопления, гигиены и др.
Все у меня шло хорошо, даже портрет мой висел в
.академии, отличился как хороший агитатор и успеш-
но работающий над диссертацией, но, видимо, жизнь
не бывает без неприятностей.
Дело в том, что на предварительном обсуждении
моей работы на кафедре философии рецензентом был
кандидат наук Чернов — редактор философской лите-
ратуры Госполитиздата, и он выступил с такой злоб-
ной критикой, что члены кафедры как-то даже рас-
терялись. До того меня считали передовиком, рань-
ше всех представившим работу — и вдруг такое дело,
полнейший разгром. Они-то не читали работу, им ни-
чего не оставалось, как поверить рецензенту. Никто
не стал выступать, только один профессор Розенталь
задал вопрос: «А каково мнение научного руководи-
теля?!». Его мнение для меня хорошо было извест-
но. Он как-то сказал мне, что таких аспирантов го-
тов иметь хоть десять. Цалаг Александрович Степа-
нян был очень занят, всегда спешил куда-то с боль-
шим набитым портфелем, отношение ко мне было до-
брожелательное. В данном случае на вопрос профессо-
ра Розенталя он ответил буквально так: «Ничего, ма-
териал вполне добротный, доработает еще и все бу-
дет нормально» и тут же встал и ушел. После тако-
го обсуждения среди аспирантов пошли разговоры о
полном провале, многие сочувственно спрашивали:
«Что же теперь будет?» Все это у меня вызвало, мож-
но сказать, шоковое состояние. Неделю не мог прийти
в себя, но когда немного успокоился, пришел к руко-
водителю кафедры философии П.Н. Федосееву, ныне
вице-президенту Академии наук СССР, с вопросом,
как теперь мне быть. А он мне говорит: «А вы спро-
94

сите у Чернова, чего он хочет от вас. Вот вам телефон,
позвоните ему». Дело в том, что Чернов не предста-
вил письменного отзыва, только на полях были ка-
кие то непонятные заметки, вопросительные знаки. Я
тут же позвонил ему на работу в Госполитиздат и по-
просил его встретиться и посоветоваться о том, что к
чему, поскольку нет письменной рецензии. И он мне
сказал спокойным доброжелательным тоном: «Приез-
жайте ко мне в 15 часов». Приехал, он меня принял
очень хорошо. У нас состоялась объективная беседа,
так сказать, человеческая. Расспросил меня, где и что
окончил, где и кем работаю. Словом, передо мной был
не тот Чернов, что при обсуждении, а спокойный, до-
брый и внимательный. После этих общих разговоров,
скажу, довольно приятных, перешли к обсуждению
диссертации. Собственно, никакого обсуждения не
было, он сразу сказал, что нечего и обсуждать, диссер-
тация готова, ее можно ставить на защиту. Но посо-
ветовал для усиления классовой направленности дис-
сертации цитату из работы К.Маркса «Нищета фило-
софии», даже указал страницу. Затем объяснил мне,
почему с таким раздражением выступал на обсужде-
нии. Оказывается, его очень расстроила статья в га-
зете «Правда», опубликованная накануне, где острой
критике была подвергнута работа Академии обще-
ственных наук. Поводом появления критической ста-
тьи послужила публикация в журнале «Новый мир»
автора Велика. Историю эту хорошо помню как сегод-
ня. Велик был аспирантом третьего года обучения. За-
щита у него состоялась в сентябре-октябре 1950 года.
Я со своим однокурсником по МИФЛИ, а теперь по го-
дичной аспирантуре Сутягиным пошел на его защиту,
нам было интересно, как это происходит, тем более,
что нас тоже ожидала подобная процедура в ближай-
шее время. Он держался уверенно, чувствовалось, что
хорошо овладел объектом своего научного исследова-
ния: «Философские проблемы литературоведения».
95

Но в тоже время нас поразила его нескромность, вы-
сокомерие, подчеркивание своего значения, будто его
работа — последнее слово в литературоведении. А еще
больше поразило нас, что никто из членов ученого со-
вета не сделал ему замечания.
Спустя некоторое время этот же самый Велик опу-
бликовал статью в журнале «Новый мир» о творчестве
Толстого и некоторых других крупных писателей. В
ней «в верхах», наверное, нашли что-то крамольное,
среди аспирантов даже прошел слух, будто эту статью
прочитал Сталин и спросил, кто такой этот Велик? Ему
объяснили: молодой талантливый выпускник Акаде-
мии общественных наук при ЦК КПСС. И будто Сталин
сказал на это кратко: «Высечь его публично». Было ли
в самом деле так или нет, не могу утверждать. Но ста-
тья разгромная, большая появилась, в результате Ака-
демию целый месяц лихорадило. Видимо, под впечат-
лением всего этого Чернов мог...подумать, не второй
ли я Велик. Но при встрече и разговоре с ним я ничего
подобного не почувствовал, напротив, у меня осталось
о нем самое благоприятное впечатление. Хороший он
был человек, жаль, что он внезапно скончался накану-
не дня моей защиты.
Хочу также рассказать на примере пустякового
дела о бюрократизме и безответственности, которые
царили в некоторых министерствах и ведомствах Мо-
сквы. Суть дела была в том, что за заведующими ка-
федрами марксизма-ленинизма в учебных заведени-
ях, уходящими в годичную аспирантуру, полностью
сохранялась их заработная плата. В январе 1950 года
мне из дому написали письмо о том, что меня перевели
на ассистентскую оплату, то же самое сделали и с дру-
гими заведующими кафедрами медицинских институ-
тов, которые находились в годичной аспирантуре. Та-
ких нас было всего четверо. Никак не могли понять, в
чем дело. Я пока расскажу о том, как это выяснилось,
а затем о бюрократизме.
96

В январе 1950 года в Северо-Осетинский медин-
ститут приехал ревизор Министерства здравоохране-
ния РСФСР. В ходе проверки обнаружил «криминал»
и по приезде в Москву проверил другие медвузы Феде-
рации. И таких как я оказалось еще трое в Академии
общественных наук. Он не замедлил разослать указа-
ние о переводе нас на ассистентскую ставку. Такое ре-
шение считали недоразумением. Выяснение этого не-
доразумения мои коллеги поручили мне, так как я был
помоложе и свободнее.
Обратился к начальнику планово-финансового
управления или отдела. Тот любезно выслушал меня,
покопался в документах и сказал: «Вам положено пла-
тить полную ставку». Я спросил: «А как исправить это
недоразумение?» Он посоветовал обратиться в отдел
преподавания общественных наук Министерства выс-
шего образования СССР. Там тоже согласились с нами,
но посоветовали обратиться уже по двум адресам: в со-
юзное Министерство здравоохранения и отдел пропа-
ганды ЦК КПСС. Мне показалось просто странным и
абсурдным обращаться с пустяковым вопросом в та-
кие высокие инстанции, и один из работников сочув-
ственно посоветовал: обратиться в отдел труда и зар-
платы на Трубной площади. Я — туда, пообещали ра-
зобраться. Так и сделал. Но, уходя думал, что из это-
го ничего не получится. У меня осталась еще одна и по-
следняя надежда. Это отдел медвузов Минвуза СССР.
Отдел этот возглавлял профессор Колесников. Я был
знаком с ним, он бывал у нас в Орджоникидзе. Он от-
несся к нашей просьбе с большим сочувствием, но не
знал как это сделать, думал и наконец сказал: «Оставь-
те заявление, постараюсь решить вопрос». Попрощал-
ся и вышел из кабинета с мыслями совершенно безна-
дежными, думая о том куда дальше идти. Вдруг мель-
кнула мысль: навести справку в юридическом отделе
Министерства. Поднялся на третий этаж, в кабинете
три женщины, одна из них, как я понял старшая, сто-
97

яла собираясь уходить куда-то. Я начал объяснять, но
она не дав мне договорить спросила: «Какой у вас стаж
работы в вузе?» — «Больше десяти лет» — ответил я.
«Значит вас неправильно лишили зарплаты» — ска-
зала она коротко, « Можете мне дать такую справку?»
— конечно» — и повернувшись к машинистке продик-
товала и тут же подписала ее. С ней опустился на вто-
рой этаж, опять к профессору Колесникову, тот обра-
довался и на основании этой справки разослал разъяс-
нение по медвузам. РСФСР и нам сделали перерасчет.
На этом, казалось бы, закончился весь сказ.
Но нет. Ведь, повторив, что этот пустяковый вопрос
мог решить любой из тех, у кого я побывал ранее без
всякого риска. Самым комичным в этой истории был
финал: ответ отдела труда и заработной платы на мое
заявление, полученный мною спустя пять месяцев со
дня его подачи с формулировкой: «Вам не положено».
Обо всем этом пишу потому, что бюрократизм, безот-
ветственность, равнодушие, боязнь самостоятельного
решения вопросов, им подведомственных, так глубоко
укоренились в нашей жизни в период административ-
ного командования, что мы спустя даже десятки лет
никак,1 не можем избавиться от них. Я не знаю, как
эти ведомства решали другие более сложные вопро-
сы, наверное, по такой же схеме, по которой решали
до предела простое дело. А сколько времени было по-
трачено на хождение по бюрократическим кабинетам
службистов. Хорошо, что у меня было время, так как
закончил уже работу над диссертацией. А если бы не
так? И вообще, когда мы научимся дорожить временем
не только своим, но и других?
31 мая 1950 года состоялась защита моей канди-
датской диссертации. К моему удивлению оказалось,
что я первым из осетин стал кандидатом философских
наук.
В 1952 году решением бюро Северо-Осетинского
обкома был переведен из мединститута в Северо-
98

Осетинский государственный пединститут на долж-
ность заведующего кафедрой марксизма-ленинизма. И
через два года (1954) был утвержден директором трех-
годичной областной партийной школы. Подобрался хо-
роший дружный коллектив, но спустя четыре года все
областные партийные школы в стране были упраздне-
ны, и я вернулся в пединститут на должность доцента
кафедры. Здесь должен прервать свой скучный рассказ
и привести один пример того, как на практике действо-
вала административно-командная система.
После закрытия партийной школы ректорат ме-
динститута написал в обком партии письмо с просьбой
вернуть меня в мединститут на прежнюю должность,
был подготовлен соответствующий проект решения
бюро. Но когда тогдашний первый секретарь обкома
партии З.Агкацев ознакомился с ним, то возмутился
и почему-то от злости зачеркнул проект решения с та-
кой силой, что бумага порвалась. Такое отношение ко
мне первого секретаря обкома было вызвана тем, что я,
будучи директором партийной школы, проявлял роб-
кие признаки самостоятельности в решении вопро-
сов, касающихся жизни школы, по его словам, редко
обращался к нему за советом и такое «непослушание»
он счел за оскорбление. Мне кажется, что большего от
него нельзя было ожидать, такой был его интеллекту-
альный уровень, я его хорошо знал еще с 1928 года по
комсомольской работе. Всегда удивлялся, как он с та-
ким багажом оказался на посту первого секретаря об-
кома и более того — держался на плаву несколько лет
в этой должности.
Возвращение в пединститут на должность доцен-
та меня вполне устраивало из-за возможности занять-
ся научной работой. За сравнительно короткий период
удалось подготовить ряд публикаций по теме исследо-
ваний, подготовил и издал монографию о философских
и общественно-политических воззрениях А.Гассиева.
Она же потом была представлена в качестве доктор-
99

ской диссертации. Но оказалось, что написать рабо-
ту легче, чем добиться допуска к ее защите. По край-
не мере, так было со мной. Работа была представлена
на кафедру истории философии Тбилисского государ-
ственного университета, возглавляемую ныне покой-
ным, но тогда известным не только в стране, но и за ру-
бежом профессором Бакрадзе. Он ко мне отнесся очень
внимательно и доброжелательно, работа ему понрави-
лась, сказал: будем готовить защиту. И вот однажды,
в очередной приезд в Тбилиси, при встрече с ним по-
чувствовал, что он меня встретил довольно холодно, не
так, как всегда, что для меня было полной неожидан-
ностью, казалось, что уже ничего с защитой не полу-
чится, потому что члены кафедры, большинство из ко-
торых были учениками Бакрадзе, авторитет которого
был непоколебим. И я решил забрать работу, о чем по-
делился с ученым секретарем Б. Совета профессором
Лутидзе, а тот посоветовал мне, что «этого не следует
делать, лучше поговорите с профессором Бакрадзе, мне
кажется, его ввел в заблуждение ваш официальный оп-
понент профессор Габараев». Так и сделал. Состоялась
встреча с Бакрадзе, показал ему документы, публи-
кации, объяснил, почему Габараев так враждебно на-
строен против меня. Он внимательно выслушал меня и
обеими руками взялся за голову, сказав при этом: «Ка-
кая мерзость, чего людям не хватает на этом свете».
Дело в том, что Габараев, как официальный оппо-
нент, написал от начала до конца отрицательный от-
зыв на мою работу и тем самым задержал защиту на
полгода, она была перенесена с мая на октябрь 1967
года. Мне рассказывали работники кафедры филосо-
фии, что в истории Тбилисского университета это вто-
рой случай, когда соискатель вышел на защиту с отри-
цательным отзывом. Защита прошла успешно 6 октя-
бря 1967 года.
Но и после защиты Габараев не мог успокоиться и
с каким-то непонятным неистовством пытался дока-
100

зать свою правоту. Писал и ездил несколько раз в ВАК.
Дело в том, что моя диссертационная работа сразу же
после ее поступления в ВАК была направлена черному
оппоненту, от которого поступил положительный от-
зыв, но к этому времени в ВАК поступил протест офи-
циального оппонента Габараева против решения уче-
ного совета Тбилисского университета, который якобы
неправомерно присудил мне ученую степень доктора
наук. В ВАК поступило и клеветническое заявление от
сообщника Габараева профессора И.В.Сиукаева, фи-
зика по специальности. ВАК вынужден был вторично
направить работу на дополнительное рецензирование
другому черному оппоненту. А тот уехал в длительную
заграничную командировку. Наконец, спустя почти
полгода от него поступил положительный отзыв, и ре-
шение вопроса было поручено экспертной комиссии
ВАКа, которая на своем заседании буквально в тече-
ние 7 минут решила вопрос в мою пользу, опровергнув
тем самым все клеветнические измышления Габарае-
ва и Сиукаева. Объективности ради, надо сказать, что
Габараев потом лично признался мне, что был неправ,
его попутал Сиукаев, который специально приезжал к
нему из Владикавказа в Цхинвали два раза и настой-
чиво требовал написать отрицательный отзыв.
Все это доставило мне много неприятностей и пе-
реживаний. Но тем не менее я был рад, что эта гряз-
ная возня закончилась благополучно и справедливость
одержала верх, рад и тому, что это был первый случай
защиты в Северной Осетии докторской диссертации по
философии.
Х.Т. Чибирова хорошо знал еще со студенческих
лет. Учились в одном институте — он на историче-
ском факультете, а я — на философском, он закончил
годом позже меня. Эти дружественные отношения со-
хранились и тогда, когда он стал директором институ-
та, затем ректором университета. Он был честным, по-
рядочным человеком. Но была у него слабость: слиш-
101

ком доверял некоторым из ближайшего его окруже-
ния, которые бессовестно подводили его. Напрасно он
прислушивался к их наущениям в отношении неко-
торых хороших работников вуза. За это часто подвер-
гался критике. Но больше всех, пожалуй, критиковал
я, на что он реагировал совершенно спокойно. Напри-
мер, сегодня я выступил на собрании с острой крити-
кой, назавтра встречаемся и он с улыбкой говорит: —
«Все хорошо, что надо?». «Что надо?» — это была лю-
бимая его фраза. После освобождения его с должности
ректора мы продолжали встречаться чаще чем пре-
жде, по вечерам гуляли по набережной Терека или в
районе вокзала. Часто заходил ко мне на кафедру про-
сто так поговорить о том о сем, подробно рассказывал
полной грусти исповедь о людях с черной неблагодар-
ностью. В конце концов, интриги, ненависть со сторо-
ны некоторых бывших «друзей» свели его в могилу, об
этом не могу не сказать, так как все это произошло на
моих глазах.
Минут за 30 перед началом партийного собрания
кафедры общественных наук, ко мне на кафедру зашел
в полном здравии, в хорошем настроении Х.Т.Чибиров.
Поговорили как старые друзья и тут же пошли на со-
брание. Заслушали доклад по заочному обучению М.Т.
Кулумбековой. В числе других в прениях выступил
Чибиров. Он говорил хорошо, дельно о недостатках в
работе вуза. В это время с задних рядов раздался ис-
терический крик: «Это вы породили недостатки буду-
чи ректором». Слова эти как шальная пуля безжалост-
но сразили Чибирова. На этом оборвалась жизнь хо-
рошего человека, так много сделавшего для развития
высшего образования в республике. Поистине до чего
опасно человеческое коварство, особенно когда оно вы-
ходит из-под контроля сознания и верх берут над здра-
вым смыслом корыстные соображения.
102

ОБКОМ КПСС
В обкоме партии работал мало, всего два года в
скромной должности лектора, но и в последующие
годы по долгу службы общался с работниками обкома
вплоть до секретарей как номенклатурный и неплохо
усвоил механизм действия партийной власти в респу-
блике. В ней формально, как фон, существовали все
структуры власти, но они ничего самостоятельно не
решали, все вплоть до мелочей согласовывалось с об-
комом, а в районах — с райкомами. Действовала толь-
ко партийная власть, а органы советской власти нахо-
дились у нее на побегушках. В обкоме процветали под-
халимство, угодничество, культ первого, все вопросы,
даже самые малозначительные, согласовывались с по-
следним, особенно заметно это было при решении ка-
дровых вопросов. Сколько раз я был свидетелем, когда
выдвигается на какой-то пост кандидатура, подходя-
щая со всех точек зрения, одобренная на всех инстан-
циях, но дело доходит до первого, а тот просто зачерки-
вает, ничего не сказав, и идет команда по нисходящей
цепочке «отставить», как в армии, когда рапорт де-
журного по части не нравится большому начальнику.
В таких условиях люди лишаются самостоятель-
ности, инициативы, превращаются в безвольных по-
слушных исполнителей. В связи с этим хочу приве-
сти типичный пример. В Северо-Осетинском обкоме,
в хозяйственной части долгие годы работал Пешков,
и так он наработался, что превратился в законченно-
го подхалима, разучился даже ходить нормально, ког-
да он приходил к секретарям, то никогда не садился,
да ему и не предлагали...Уходя, он шел задом наперед,
такое повторялось несколько раз и у второго секретаря
В.Н.Чуркина. И в очередной раз, когда Пешков в та-
ком же порядке дошел до дверей, Чуркин не выдержал
и крикнул: — «Товарищ Пешков, вернитесь назад».
103

- Что Василий Нестерович?
- Вы можете когда-нибудь уйти от меня по челове-
чески?
- А как? — растерянно спросил Пешков
- Так, просто повернуться лицом к дверям.
Трудно даже представить, какой большой вред на-
носила порочная кадровая политика партийных орга-
нов обществу. При выдвижении кандидатур даже на
хозяйственные должности предпочтение отдавалось не
способностям работников, а их партийной принадлеж-
ности, красной книжке, игравшей роль индульгенции.
С такими спокойнее работать, легче поддаются они
дрессуре. Такая порочная кадровая политика способ-
ствовала росту кастовости в партийных организациях,
рядовые члены партии превратились в безвольных ис-
полнителей указаний сверху, широким фронтом му-
жалась партийная бюрократия.
О ПАРТИЙНОЙ БЮРОКРАТИИ
Сразу должен оговориться, что предлагаемый
очерк не является научным исследованием. Он напи-
сан на основании личных восприятий жизни, много-
летнего жизненного опыта и наблюдений за события-
ми в стране, особенно в последние годы. Он является
лишь попыткой выразить свою позицию, свое отноше-
ние к происходящим в стране перестроечным процес-
сам, показать бюрократизм как феномен, тормозящий
движение нашего общества по пути обновления.
Понятие «бюрократ» ассоциируется в сознании
людей по-разному.
Одни считают, что это что-то позитивное, власть
имущий начальник с добрыми намерениями, делаю-
щий людям благо. Другие, напротив, думают, что бю-
рократ — это чиновник, формалист, облеченный тоже
104

властью и с ее помощью давящий на людей, ущемляя
их интересы, ставя их в зависимость от своих капри-
зов.
Бюрократизм как система управления по сути сво-
ей порочен. Наблюдение показывает, что в нашей прес-
се, пожалуй, нет ни одной серьезной публикации, ко-
торая бы не подвергла так или иначе разносу бюрокра-
тизм, считая его чуть ли не главной причиной недостат-
ков, промахов нашей экономической и политической
жизни. Это и естественно, потому что всегда и успехи,
и недостатки зависят от деятельности управленческого
аппарата, от его умения или неумения управлять. Это
и побудило меня поделиться своими мыслями о бюро-
кратизме.
А непосредственным же поводом послужило не-
большое письмо, опубликованное в газете «Известия»
8 августа 1989 года под названием «Когда же кончится
бюрократизм?», посвященное сугубо частному вопро-
су. И тут же захотелось ответить и автору письма, и ре-
дакции одним словом «никогда»! Никогда, потому что
он, являясь важнейшим атрибутом власти, очень жи-
вуч, и пока существует власть (какая бы она ни была)
существование бюрократизма неизбежно.
В течение многих десятилетий нас приучали к мыс-
ли, что в стране социализма, нет и не может быть бю-
рократизма, что такое возможно только там, у них, в
условиях капитализма, где правят чиновники, приви-
легированные лица, стоящие над обществом и главен-
ствующие над ним.
История развития советского общества показала
и показывает, что вирусом бюрократизма заражено и
наше общество не в меньшей степени, что недуг этот
присущ ему.
В период перестройки бюрократизм остро критику-
ется и письменно, и устно. При этом в первых рядах его
критиков оказывается сам бюрократ, полагая, что не
он бюрократ, а кто-то другой, и тот, другой, тоже все-
105

рьез думает — только не он, а кто-то другой. В итоге по-
лучается, что нет бюрократа, бюрократизма, но он су-
ществует везде и повсюду там, где есть контора, управ-
ление, аппарат.
Ведь среди рабочих, крестьян нет бюрократизма,
носителем его являются чиновники, аппаратчики.
Вся система управления в нашем обществе окутана
твердым панцирем бюрократизма.
Парадокс здесь в том, что, критикуя бюрократизм,
мы впадаем в противоречие сами с собой, так как одно-
временно укрепляем его, всячески совершенствуя мо-
гущественный советский и партийный аппарат, ставя
в зависимость от чиновников этого аппарата людей, их
инициативу и деятельность.
Укрепление и совершенствование советского и
партийного аппарата по существу означает совер-
шенствование административно-командной системы
управления, иначе для чего это делать. Вопрос здесь
в другом: как этому аппарату избавиться от бюрокра-
тических методов руководства, как это сделать более
гибким, близким и понятным для трудящихся спосо-
бом.
При ныне существующей системе управления со-
храняется почти во всех сферах жизни нашего обще-
ства зависимость каждого от кого-то, от большого или
малого функционера. Негативные последствия ее со-
вершенно очевидны. Она сковывает инициативу лю-
дей, тормозит развитие творческих способностей моло-
дых талантов.
Именно в таких условиях в стране постепенно фор-
мировалась элитарная система управления, советская
власть теряла свойственные ей функции, ее роль по су-
ществу стала сводиться к некой общественной органи-
зации. Именно об этом шел острый разговор на первом
съезде народных депутатов. Указывалось на необходи-
мость возрождения советской власти со всеми ее функ-
циями, вдохнуть в нее новую жизнь.
106

В настоящее время органы советской власти на ме-
стах пока что находятся в полной зависимости от пар-
тийных и хозяйственных руководителей, ничего само-
стоятельно не решают и не могут решить потому, что
не располагают необходимыми средствами. Напри-
мер, сельский Совет, какие социальные проблемы села
он может решить со своим мизерным бюджетом, ког-
да его председатель, как бедный родственник, зави-
сим от местных хозяйственных руководителей. Конеч-
но, при таких условиях сельский Совет с его предсе-
дателем не может показать возможности и преимуще-
ства советской власти. Какие там возможности, когда
тот же председатель в своей захудалой конуре, вынуж-
ден заниматься только бумагами, выдачей всевозмож-
ных справок. Надо, наконец, предоставить ему права и
средства, чтобы он чувствовал себя полным хозяином
села.
В таком же зависимом положении находится и
председатель райисполкома. Он не волен, без ведома
первого, самостоятельно решать какие-то принципи-
альные вопросы, касающиеся жизни райисполкома. В
связи с этим следует сказать, что у нас в стране безмер-
но раздут культ «первого». Его называют не просто се-
кретарем, не столько первым, сколько «хозяином».
Подобное не говорят о председателе райисполко-
ма. Он — представитель советской власти, не «хозя-
ин». Они разнятся только по заработной плате и дру-
гим льготам.
Впрочем, так обстоит дело и на более высших сту-
пенях партийно-советской иерархии. Почему-то у нас
повелось так, что первый сразу же, с первого дня сво-
его назначения, оказывает на ближайшее окружение
магическое действие.
Чувствуя свою зависимость по службе от «перво-
го», каждый старается понравиться ему, даже ценой
потери человеческого достоинства, унижения. В ре-
зультате возникает замкнутый круг безвольных, бес-
107

принципных людей. К сожалению, это не утрирова-
ние, а реальный факт, имеющий место в нашей управ-
ленческой деятельности.
Об одном из таких фактов недавно поведала «Лите-
ратурная газета» (от 7 марта 1990 года) в статье «Пер-
вое лицо». Речь в ней шла о первом секретаре Амур-
ского обкома КПСС. Материал, изложенный в статье,
нельзя читать без возмущения, и может быть, не стои-
ло бы писать об этом, если бы это было одиночным до-
садным недоразумением, но, к сожалению, это явле-
ние типичное порождение застойного времени. И сто-
ит ли удивляться тому, что именно из-за таких, поте-
рявших честь и совесть, партия теряет авторитет и ува-
жение.
Даже поверхностное знакомство с управленческой
деятельностью любого сельского района показывает,
что хозяином здесь является первый секретарь райко-
ма. Буквально все вопросы, вплоть до мелочей, не име-
ющих никакого отношения к партийной работе, согла-
суются с ним.
Это своеобразная форма проявления элитарной си-
стемы управления на уровне района, при которой про-
явление самостоятельности не особенно котируется,
поэтому они вынуждены заниматься всякой мелочью.
Не секрет, что у нас в районах, в этом основном зве-
не управления, существует как бы двоевластие: полно-
правное партийное и советское, усеченное во многих
отношениях.
В такой же субординации находится деятельность
партийных и советских органов на областном, краевом
и республиканском уровнях.
Может, конечно, показаться крамольной мысль о
том, что партия, а вернее, партийный аппарат узурпи-
ровал у Советов власть и постепенно стал превращать-
ся из авангардной силы в силу единоличного диктата,
теряя тем самым доверие народа, что наносит большой
нравственный ущерб обществу. Ибо процессы эти ве-
108

дут к разобщенности, к отрыву партийного аппарата от
основной массы коммунистов и беспартийных. Поло-
жение о том, что «партия и народ едины» в ходе укре-
пления в партийном руководстве диктаторских мето-
дов управления, подвергся эрозии, потерял свой перво-
начальный смысл и ничего уже не выражает. Причин
тому много. Вот некоторые из них. К сожалению, мож-
но сказать, что в составе партии оказалось слишком
много недостойных нести высокое звание члена пар-
тии, в том числе карьеристы, подхалимы, взяточники
и другие морально разложившиеся люди, для которых
партийный билет является своеобразной индульгенци-
ей, грамотой для успешного продвижения по служеб-
ной лестнице.
Разъединению единства партии и народа способ-
ствует также неправильная кадровая политика. Кому
не известно, что при подборе и расстановке руководя-
щих кадров во внимание принимались не деловые ка-
чества работника, а партийная принадлежность, не
учитывались его профессиональная подготовленность
и организаторский талант и другие качества.
Не раз приходилось сталкиваться с фактами, ког-
да на должность руководителя предприятия или
учреждения выдвигалась кандидатура беспартийно-
го, толкового специалиста, он проходил все инстан-
ции согласования, но под конец возникал всеубиваю-
щий вопрос... член партии или нет? И немедленно сле-
довал отбой.
Хорошо известно также, что в годы застоя широкое
распространение получили коррумпированные пре-
ступления, участниками которых оказывались люди,
занимавшие высокие должности в партийном и госу-
дарственном аппаратах. Подобного рода примеров, к
сожалению, предостаточно. Они хорошо известны че-
рез прессу всей нашей стране. Такие факты, естествен-
но, не могут не вызывать недовольство, возмущение
трудящихся, создают у людей определенное настрое-
109

ние по отношению к членам партии, которые позорят
партию своим поведением и поступками.
Вряд ли способствуют укреплению авторитета пар-
тии тяжкие злоупотребления служебным положени-
ем, получившие широкое распространение среди ра-
ботников партийного аппарата. Многие идут в партию
не ради того, чтобы честно служить партии и народу,
из корыстных соображений. Их манит высокая зара-
ботная плата и всякие другие блага, вплоть до спец-
молока. А ведь люди же живут не в вакууме, окружа-
ющие видят эту искусственно созданную социальную
несправедливость. Такое положение не содействует
единению партии и народа. Может показаться кому-
то банальным, что партийный руководитель должен
жить интересами и заботами людей, делить с ними ра-
дости, огорчения, быть примером честности и спра-
ведливости.
Хотя сейчас не модно говорить о нашем прошлом,
но все-таки скажу. На комсомольской работе еще в
20-е годы мне приходилось встречаться с секретаря-
ми окружных комитетов партии, хорошо запомни-
лись их честность и скромность. У них не было ни «мо-
сквичей», ни «волг». Они стороной обходили магази-
ны, чтобы люди не подумали о них дурно, довольство-
вались наравне со всеми другими тем, чем располагали
тогда магазины. В начале 30-х годов в Московском ин-
ституте истории, философии и литературы (МИФ Л И)
преподавал ленинизм (была тогда такая дисциплина)
пожилой коммунист, профессор (к сожалению, фами-
лию не помню), одевался он скромно, аккуратно, 50%
своей заработной платы переводил на счет детских са-
дов. И мы, студенты, видели в нем не только прекрас-
ного преподавателя, но и человека кристальной чисто-
ты, подававшего пример порядочности, доброты и ми-
лосердия.
Сейчас, конечно, другие времена, другие условия
и возможности. Каждому времени свое. Однако это от-
110

нюдь не означает, что не надо дорожить честью своей,
авторитетом партии.
В последние десятилетия партийная бюрократия
превратилась в довольно внушительную силу, став-
шую тормозом на пути демократизации и гласности.
Даже на недавно прошедшем Первом съезде народ-
ных депутатов, самом демократичном из всех фору-
мов, которые были за все время существования совет-
ской власти, показавшем, как много в стране молодых
талантов, каким огромным интеллектуальным потен-
циалом располагает она, прозвучали и нотки бюрокра-
тического нажима, что не трудно было заметить как в
ходе подготовки к выборам, так и на самом съезде.
Кандидаты в народные депутаты в основном под-
бирались партийными органами, райкомами и обко-
мами, разбавляя их для формы, конечно, небольшим
числом кандидатов непосредственно от производства.
Кандидаты в народные депутаты от КПСС по суще-
ству не были народными, а были высокопоставленные
партийные, государственные и другие деятели аппара-
та, которые десятилетиями сидят в руководящих крес-
лах.
Не потому ли получилось так, что в составе Верхов-
ного Совета из 542 депутатов служащие составляют
около 70%, рабочие — 24,9%, колхозники около 3%,
женщины — 18,4%.
Куда демократичней было бы, если бы кандида-
ты в депутаты от КПСС, как все другие смертные, из-
бирались народом, чтобы действительно быть народ-
ными, ибо истинная демократизация в жизни обще-
ства требует, чтобы выборы были прямыми, непосред-
ственными.
В ходе съезда, а затем сессии Верховного Совета
чувствовалась атмосфера с примесью бюрократизма в
форме избирательного ограничения отдельных высту-
пающих, попытки как-то сгладить острые углы в вы-
ступлениях ораторов.
111

Даже председательствующий на съезде и на сессии,
не сдерживая эмоций, своими репликами «я все вижу,
слышу и знаю» давал понять ораторам, что не следует
заходить слишком далеко.
Или выборы председателя Верховного Совета, а за-
тем его отчет. Но каждому, даже неискушенному в вы-
сокой политике, понятно, что эта игра не по правилам.
* * *
Бюрократизм не так сильно ощущается на верхних
этажах в жизни нашего общества, потому что там си-
дят чиновники-бюрократы. Но зато очень сильно чув-
ствуется он на первых ее этажах, в низовых звеньях
аппарата, которых перестройка по-настоящему еще
не затронула. Здесь-то как раз люди оказываются в не-
посредственной зависимости от руководителей, в сти-
ле работы которых верх берет диктат, команда, люди
лишаются самостоятельности, инициативы, становят-
ся зависимыми во всем, безвольными и социально пас-
сивными.
Хочется здесь привести параллель, заведомо зная,
что исторические параллели всегда относительны.
Христианству в свое время, чтобы стать государ-
ственной религией огромной Римской империи, потре-
бовалось три с четвертью века упорной борьбы против
язычества. Последнее долго не сдавало своих позиций,
люди оставались верными своим языческим веровани-
ями, считая, что они ни чуть не хуже, чем христиан1
ство.
Но руководители христианской церкви, по мере
возрастания духовной власти, стали прибегать к на-
сильственным мерам христианизации, и того кто от-
казывался принять христианство ожидала ссылка, за-
точение. Так, под страхом наказания язычники дела-
ли вид, что принимают новую религию, оставаясь в то
же время в состоянии духовного протеста. Они вынуж-
112

дены были лицемерить, думать одно, а делать другое,
что вело к духовному обнищанию. И когда на огром-
ную Римскую империю с севера пошли «варвары», в
ней не нашлось .ни талантливого полководца, ни хра-
брого солдата. Только раздавались колокольный звон
из подвалов, да и еще молитвенные слова: «Боже, спа-
си нас!».
Сейчас, конечно, не те времена, нам не угрожают
подобные походы, но зато в стране зреют такие опас-
ные симптомы, которые сопровождаются также паде-
нием нравов, деформацией межличностных отноше-
ний, ведущих к утрате моральных принципов, потери
ее собственного «я». В итоге социальная пассивность,
равнодушие значительной части людей ко всему про-
исходящему в стране.
Растет преступность во всех ее формах, начиная
от карманных краж и кончая самыми тяжкими, в
том числе организованными преступлениями. Право-
охранительные органы уже не в состоянии справить-
ся с нею, но зато аккуратно информируют население
через средства массовой информации, в какой-то рас-
терянности обращаются за помощью к общественно-
сти как в свое время римляне к богу за спасением от
варваров.
Но общественности от этого не легче. Она и без
того находится в состоянии тревоги и озабоченности
за судьбы страны, за пошатнувшиеся моральные устои
общества.
Борьба против бюрократизма, коррупции, взя-
точничества дельцов теневой экономики, мафиозных
групп и других преступных деяний ведется пока не эф-
фективно, больше словесно на страницах печати и в те-
лепередачах.
И создается даже впечатление, что вольно или не-
вольно поощряется существование мафиозных групп,
взяточничество. Данные предварительного следствия
сводятся на нет.
113

Не надо быть специалистом, чтобы в этом усмо-
треть скрытое поощрение преступной деятельности,
напоминающие изнанку христианской добродетели об
отпущении грехов. Коррупционеры, взяточники, чле-
ны мафиозных групп — люди со смекалкой, они бы-
стро приспосабливаются к меняющейся ситуации. У
них возникает уверенность, что на суде все обвинения
будут опровергнуты и даже можно будет выступать
в качестве обвинителей против честных работников
следствия. В такой обстановке трудно бывает опреде-
лить, кто больше боится: преступники или представи-
тели предварительного следствия. Правовая незащи-
щенность работников органов внутренних дел приво-
дит к тому, что их сотрудники даже побаиваются при-
нимать какие-то радикальные меры в отношении, на-
пример, взяточников, и нередко сами, не находя пра-
вовой защиты, попадаются в разряд клеветников.
Благодаря такому снисходительному отношению к
коррупции, взяточничеству, преступники чувствуют
себя довольно вольготно. Особенно это касается взя-
ток, получивших широкое распространение. Узбеки-
стан в этом отношении не исключение. Взятка в стране
явление глобальное, повсеместное, распространилась
как заразная болезнь.
Чувствуя свою безнаказанность, взяточник все
больше и больше наглеет, даже не скрывает, что бе-
рет взятки, будучи уверенным в трудной доказуемо-
сти этого вида преступления. Так в самом деле, кто же
будет доказывать, когда сами органы власти на все это
смотрят сквозь пальцы, а рядовые просто побаивают-
ся мафии. Сколько честных работников стало ее жерт-
вой? Она пустила глубокие корни во всех сферах жиз-
ни общества в силу родственных и кумовских связей.
Мафиози действуют активно и организованно, чут-
ко реагируя на все, малейшая попытка раскрытия их
деяния тут же подавляется под всевозможными наду-
манными предлогами, вынуждая честных работни-
114

ков увольняться по «собственному желанию». Это в
лучшем случае. Мафия не где-то на стороне, а рядом с
нами, в скрытой форме — в партийных и советских ор-
ганах, учебных заведениях, она действует скрытно, с
распущенными щупальцами готова схватить за горло
любого для него неудобного.
К коррупционерам теперь подключились и неко-
торые ретивые кооператоры, которые систематически
подкупают должностных лиц государственных пред-
приятий и учреждений, банковских и даже контроли-
рующих органов. Просто становится непонятно, как
и кому бороться при такой ситуации против этой вез-
десущей мафии, с теневой экономикой, куда втянуты
массы людей, организаций и учреждений.
Особенно трудна борьба со взяточничеством, наи-
более распространенным преступлением, так как оно
коррумпировано, тесно связано с мафией, порожда-
ется и поддерживается бюрократической системой
управления. Мафиозные группы, как сказано выше,
существуют на всех уровнях как крепко сплоченные,
связанные невидимыми нитями объединения, куда
втянуты и отдельные деятели партийного и государ-
ственного аппарата, к мафии причастна и значитель-
ная часть милицейских работников. Итак, в результа-
те безнаказанности, она превращается в заметную на-
ступательную силу, а органы власти вынуждены зани-
мать оборонительную позицию.
Именно такая безнаказанность является одной из
причин роста преступности. Мы вступаем в противоре-
чие сами с собой. Именно такая безнаказанность явля-
ется одной из причин роста преступности. С одной сто-
роны, открыто признаем катастрофический рост пре-
ступности, с другой — утверждаем, что число уголов-
ных дел неуклонно сокращается. Нетрудно понять, что
такая игра в демократию дорого обходится нравствен-
ному воспитанию общества. Более глубинные причи-
ны аномалии в духовной жизни общества — в тяжелом
115

состоянии экономики страны, которая складывалась
десятилетиями в условиях командной системы управ-
ления.
БЛУЖДАНИЕ В ПОТЕМКАХ
В результате массированного наступления прессы
на коммунистическую идеологию страна оказалась пе-
ред фактом неизвестности. Вместо нее в силу вступа-
ют под прикрытием восстановления памяти о прошлом
различные религиозно-мистические представления,
думается, что эти крайности являются побочным про-
дуктом хорошего начинания перестройки.
Политика перестройки — необходимость, ей аль-
тернативы нет, она направлена на осуществление ра-
дикальных изменений в экономике и политике, что-
бы вывести страну из кризисного состояния, но в то
же время в ней не все до конца продумано и ясно, мно-
го хаотичности, не все ее аспекты сбалансированы как
следует, нет достаточной четкости и в перспективах
ее дальнейшего наращивания. Все пока делается на-
спех, наощупь, не сообразуясь с законом развития об-
щества.
В ходе перестройки у нас, как и во всем бюрокра-
тическом режиме, издается много всяких постанов-
лений без учета возможностей их выполнения. Мы к
этому привыкли, поэтому приходится мириться с та-
ким положением. Немало издается и хороших зако-
нов, но они опять же плохо стыкуются с теми же объ-
ективными законами общественного развития. В этом,
пожалуй, одна из важнейших причин дисбаланса на-
шей экономики. Вряд ли есть необходимость доказы-
вать кому-то, что существует общий социологический
закон преимущественного роста производства средств
производства по отношению к росту средств потребле-
116

ния. Для нормального развития общественного произ-
водства и общества вообще между этими двумя подраз-
делениями должна существовать определенная сораз-
мерность, нарушение которой чревато серьезными не-
гативными последствиями для общества.
Так случилось с нашей экономикой, когда ее раз-
витие оказалось в тисках командно-бюрократического
руководства.
Волевые бюрократические методы управления эко-
номическому развитию страны придали однобокий,
даже, можно сказать, уродливый характер. Вопре-
ки объективным законам развития общества они при-
вели к более ускоренному росту первого подразделе-
ния в ущерб второму. Интервал между ними все вре-
мя нарастал. При этом ускоренный рост производства
средств производства происходил за счет развития от-
раслей, не имеющих непосредственного отношения
к росту производства предметов народного потребле-
ния. Последнее, как известно, не столько развивалось,
сколько держалось в основном на остаточных сред-
ствах. К чему приводит такое пренебрежение закона-
ми общественного развития мы уже знаем — к стогна-
ции, к тупиковому состоянию экономической жизни
общества. И не только экономической. В таком же по-
ложении может оказаться и духовная жизнь общества,
если пренебречь законом соотношения традиционно-
го и нового. Известно, что традиционное — это целост-
ное социальное явление, представляющее собой един-
ство противоположностей, содержащее в себе и поло-
жительное, и элементы старого, отжившего свой век.
Но во взаимосвязи традиционного и новаторства всег-
да существует определенная соразмерность. Без учета
чего общество легко может оказаться в состоянии ма-
лой подвижности, что очень хорошо прослеживается
в нашей недавней истории, когда в погоне за всякими
нововведениями стали забывать, что у нас была исто-
рия, были традиции, что, конечно, отрицательно ска-
117

зал ось на всех сферах духовной жизни, особенно на
межнациональных отношениях.
Застой, который сейчас не сходит со страниц прес-
сы и с уст ораторов, наступил не вдруг, не сразу. Он
подкрадывался к нам постепенно и не без активной по-
мощи всесильного бюрократизма.
В настоящее время в стране ощущается раскован-
ность мысли и действий, появились ростки социальной
активности. Там, где два-три человека, на работе ли
или дома, — не утихает острая полемическая дискус-
сия, связанная с нашей перестройкой, с вопросами о ее
перспективах, во что она выльется в конечном итоге.
Развернулась также широкая критика наших про-
шлых ошибок. Это, конечно, хорошо, но она не всегда
бывает объективной, конструктивной и, более того, ча-
сто выходит за рамки приличия, без соблюдения эле-
ментарной культуры и нужного такта.
Народ от всего этого устал предостаточно. Он устал
от разговоров и обещаний и ждет, пока терпеливо, ког-
да они воплотятся в жизнь, в реальные действия и дела.
Слишком мы увлекаемся бездумной критикой и
того, что было, и того, чего не было. И пока в течение
более чем тридцати лет занимались развенчиванием
своего прошлого. Развитые капиталистические стра-
ны (и не только они), которые мы в недавнем прошлом
рассматривали как страны, находящиеся в состоя-
нии стогнации, так умело и энергично форсировали
свое экономическое развитие, что нам теперь остается
удивляться тому, как у них хорошо, брать с них при-
мер, создавать совместные предприятия и прочее. Да
еще заняты сведением счетов со своим прошлым. Ка-
жутся совершенно несерьезными попытки списать все
беды нашей экономики, в особенности в области сель-
ского хозяйства, за счет культа личности, как спаса-
тельного круга от послекультовских ошибок. Создает-
ся впечатление, будто ошибки Сталина освобождают
от ответственности за собственные ошибки.
118

Ведь хорошо известно, что колхозный строй вполне
доказал свою жизнеспособность и до войны, и во вре-
мя нее, и в период после военного восстановления раз-
рушенного хозяйства, следовательно, причины небла-
гополучия в области колхозного производства не в по-
рочности самой системы коллективного ведения хо-
зяйства, как склонны думать некоторые, а в порочно-
сти бюрократического руководства сельским хозяй-
ством, которое лишило колхозника элементарной са-
мостоятельности и инициативы. Какие только экспе-
рименты не были проделаны с колхозами и колхозни-
ками все у них брали, ничего не отдавая. Можно ска-
зать, что нигде и никогда не было такой наглой, ни-
чем не оправданной эксплуатации крестьянства, как у
нас в колхозах. Может быть, что-то еще было похожее
в Англии во время промышленной революции, когда
«овцы съели людей».
Но такое положение отнюдь не вытекало из са-
мой сущности колхозного строя. И, конечно, винова-
та не система, а прежде всего наше неумение руково-
дить колхозами. Думается, что здесь не последнюю
роль сыграло именно командно-бюрократическое ру-
ководство, которое не дало возможности раскрыться
в полной мере огромным потенциальным возможно-
стям, заложенным в системе колхозного производства.
Оно вместо помощи постепенно выдавливало с колхо-
зов последние соки. Многие колхозники были доведе-
ны до полной нищеты, колхозы десятилетиями не вы-
лезали из долгов. Потеряв стимулы к труду, колхозни-
ки не были заинтересованы в результатах труда, и это
вполне естественно. Дело в том, что с самого начала ор-
ганизации колхозов оплата труда колхозников была
сориентирована на уровниловку, чему способствовала
оплата по трудодням. Ведь колхозники разные по сво-
им физическим и другим возможностям, одни работа-
ют хорошо, вкладывают в дело больше труда и умения,
чем другие. Коэффициент полезности их труда раз-
119

ный, а получают одинаково, лишь бы был трудодень,
а что было сделано каждым за трудодень, оставалось
в тени. По существу уравнивались хорошая и посред-
ственная работа, все получали одинаково.
Но все это терпели до поры-до времени в ожида-
нии перемен к лучшему, а они не приходили, наобо-
рот, уходили все дальше и дальше; давление бюрокра-
тизма на колхозы с помощью роста госзаказов нараста-
ло, не оказывая им нужной помощи. Эти процессы ста-
ли особенно чувствительными в середине 50-х годов. Я
знал одного председателя колхоза с пятиклассным об-
разованием, выросшим вместе с колхозом из рядового
колхозника до председателя, но он хорошо разбирал-
ся в земле, понимал нужды колхозников, и они тоже
понимали и ценили его. Хозяйство стало под его руко-
водством экономически крепким сразу же в послевоен-
ные годы, славилось по республике, плановые постав-
ки государству выполняло своевременно. За успехи в
производстве сельскохозяйственных продуктов имел
несколько орденов «Трудового Красного знамени», но
вместе с тем он получал строгие партийные взыскания
за «самовольность», т.е. за то, что он посмел после вы-
полнения плана госпоставок, без разрешения райкома,
раздать колхозникам зерно, положенное им по трудод-
ням. Такое повторялось из года в год, что постепенно
привело к падению трудовой активности и хозяйство
на глазах превращалось из передового в весьма зауряд-
ное. Явление это было не исключением каким-то, было
типичной приметой времени пятидесятых и шестиде-
сятых годов и дальше в застойные годы, когда чело-
век труда был потерян. Не особенно баловали его вни-
манием. В этой связи хотелось бы привести характер-
ный эпизод из жизни того же колхоза, невольным сви-
детелем которого я оказался. Шло общее колхозное со-
брание, где работник райкома партии «распекал» ру-
ководство колхоза за то, что оно не смогло заготовить
в нужном количестве корма для свиней. В это время в
120

середине притихшего зала встал пожилой колхозник,
никогда в жизни не выступавший на собраниях, и ска-
зал: «Как же получается? У нас забрали все, что было,
и после этого вы (опрашиваете нас, чем мы будем кор-
мить свиней? А почему вас не интересует, чем же мы
будем кормить себя и своих детей?».
Такое наблюдалось в стране повсеместно. Труд те-
рял свою привлекательность, становился беспрестиж-
ным.
Самое губительное влияние на экономическое со-
стояние колхоза оказали хрущевские эксперименты в
области сельского хозяйства.
Кукурузу с поэтическим названием «маис» чуть
было не довели до самого Крайнего Севера, с шумом о
квадратно-гнездовом методе ее посева. Вопреки зако-
нам природы, многовековому опыту земледелия, «ко-
ролеву полей» стали сеять везде, где попало, без уче-
та почвзнно-климатических условий, в надежде, что
с помощью высоких урожаев на кукурузу удастся ре-
шить продовольственную программу и все остальные
проблемы развития сельского хозяйства. По на самом
деле получилось наоборот. Кукуруза местами не дава-
ла не только высоких, но никаких вообще урожаев,
что, естественно, определялось не желанием руково-
дителей, чиновников, а определенными природными
условиями.
Вред бездумного увлечения кукурузой для сель-
ского, хозяйства заключался в том, что ее посевы вы-
теснили из севооборота другие важные сельскохозяй-
ственные культуры, многие из которых и по сей день в
дефиците, (например, гречиха).
Но все это было не самое страшное для сельского
хозяйства. Оно было еще впереди, а именно, когда по
колхознику был нанесен самый чувствительный удар,
когда в приказном порядке отбирали у него приусадеб-
ный участок, коров, мелкий рогатый скот, ничего не
предложив ему взамен. Это было для колхозника на-
121

стоящей трагедией. Я до сих пор помню, как плакали,
причитали хозяйки, когда у них насильственно угоня-
ли коров. «Чем теперь будем кормить наших детей?».
Н.С.Хрущев вообще был великим безрассудным
утопистом- фантазером. Он почему-то твердо уверил-
ся в том, что страна наша вот-вот на пороге вступления
в коммунизм, даже назывались примерные сроки. Ис-
ходя их таких радужных представлений о близком бу-
дущем, он старался как-то ускорить, подтолкнуть еще
не созревшие социальные процессы. И вообще у него
была склонность не только к искусственному подтал-
киванию социальных явлений, но и к их унификации.
У многих еще на памяти его мажорное выступление
в Минске, где он заявил: «Изучайте русский язык, и
тогда мы быстрее построим коммунизм». Здесь все на-
столько упрощенно, что ниже всякой критики.
И, конечно, дело не только в Хрущеве. Он вряд ли
сознавал, что такие акции могут привести к печаль-
ным непредсказуемым для колхозника последствиям.
Но тем не менее к реализации этой волюнтаристской
политики был подключен огромный партийный аппа-
рат. Отдельные службисты в своем усердии доходили
до потери здравого рассудка.
Бездумное, массированное наступление против
личного хозяйства колхозника доходило до курьезов.
Республиканская газета «Социалистическая Осетия»,
например, объявила человека носителем частнособ-
ственнической психологии на том основании, что в его
«хозяйстве» основной тягловой силой был ишак.
При этой сложившейся ситуации колхозник (и не
только он) никак не мог взять в толк, в какой степе-
ни наличие у хозяина коровы или и ишака в колхозе
или где-то на окраине города мешало строительству со-
циализма. Политика бюрократического давления осо-
бенно пагубное влияние оказала на состояние колхозов
средней полосы России. Она привела к опустошению
огромной территории Нечерноземья. Об этой трагедии
122

немало написано в минорных тонах и вряд ли можно
сказать что-либо новое. Это требует специальных ис-
следований, но тем не менее хочется высказать свою
точку зрения по некоторым наболевшим вопросам.
Как же получилось, что такое огромное количество
сельского населения русского Нечерноземья оказалось
в таком тяжелом, беззащитном положении? Что при-
вело его к такому состоянию, кто виноват? Почему рус-
ский крестьянин, всегда отличавшийся особым трудо-
любием, вынужден был покинуть веками насиженные
родные места? Нам кажется, что это прямой результат
крупных просчетов тогдашнего руководства, особенно
в аграрной политике. Это с одной стороны. С другой —
поддакивание этой антиколхозной политике средств
массовой информации. Именно печать, радио и телеви-
дение активно содействовали удушению колхозов это-
го региона под видом якобы их бесперспективности.
Слишком с большим опозданием пустили слезу по
поводу трагедии русского Нечерноземья и писатели
(Васильев, Белов и другие). Ведь опустошение земли
на огромном пространстве происходило на их глазах,
и они почему-то не подняли тревогу, голос протеста,
как это сделали они по поводу поворота северных рек
на юг. Но это особый вопрос, который касается не толь-
ко писателей, но и всей управленческой деятельности.
Мы привыкли и почему-то вошло у нас в практику
бороться не против причин, вызывающих негативные
явления, а против следствий.
Может быть, то, что я скажу, не всем придется по
вкусу, но от этого не перестанет быть правдой.
Разрушения, нанесенные нашему сельскому хозяй-
ству в мирное время в период так называемого «вели-
кого десятилетия» и позже, значительно превышают
разрушения военного времени. Материальный и мо-
ральный урон мирного времени оказался более трудно-
восполнимым, чем ущерб военного времени. Послед-
ний был восстановлен сравнительно быстро, в течение
123

трех-четырех лет, и вслед за этим вскоре последовала
отмена карточной системы. Страна не прибегала к им-
порту зерна, не было валютного дефицита, а вот вос-
становление разрушений мирного времени оказалось
значительно более трудным. Более того, настолько за-
тяжным, что пока не видно ни конца,ни края, огром-
ные средства, которые выделяет государство на разви-
тие сельскохозяйственного производства Нечернозе-
мья заметных результатов пока не даст.
Введение карточной системы во время войны и
в первые годы после ее окончания вполне понятно и
оправдано. Но совершенно непонятно ее введение сей-
час, в условиях мирной жизни, в течение более сорока
пяти лет.
Степень разрушений оказалась настолько серьез-
ной, что сельскохозяйственное производство и по сей
день не может оправиться, выйти из кризисного состо-
яний. И главная трудность здесь,как нам кажется, в
том, что сельский труженик, потеряв веру в социаль-
ную справедливость, перестал работать в колхозе не
потому, что не может и не хочет, а потому, что деся-
тилетиями, ничего не получая за свой труд, вынужден
был пуститься на поиски лучшей жизни на стороне. О
нем мало думали, а еще меньше помогали. Бюрократи-
ческое руководство страной вело себя по отношению к
крестьянину как ростовщик к Ходже Насреддину: да-
вать, ничего не получая взамен. Обычно когда речь за-
ходит о сельском хозяйстве, прибегают к сопоставле-
нию нашего колхозника с американским фермером.
Но такое сопоставление, к сожалению, не в нашу поль-
зу. Фермер превосходит нашего крестьянина по всем
параметрам, потому что наш крестьянин находится в
менее благоприятных условиях по сравнению с ферме-
ром. Фермер свободен, предоставлен самому себе, ни-
какой бюрократ не давит на него, работает много по
своему разумению, судьба его производства зависит от
его умения и старания. По сведениям нашей печати,
124

число работающих в фермерских хозяйствах США со-
ставляет всего 5% населения страны и не только кор-
мит ее, но и экспортирует зерно и другие сельскохозяй-
ственные продукты во многие страны. Отношение к
фермерам самое благожелательное. Государство забо-
тится о них, оказывает им необходимую помощь, осво-
бождает их от уплаты налогов в случае неурожая.
Может ли наш советский колхозник работать так
же, как американский фермер? Да, конечно, может.
Во всяком случае не хуже. Но, как это ни парадоксаль-
но, нет у него стимула, необходимых условий для про-
изводительного труда. Ситуация, сложившаяся с сель-
ским населением страны, как раз послужила катали-
затором миграции населения, которая как правило,
протекает стихийно, хаотично и нередко приводит к
нежелательным последствиям, в результате чего в от-
дельных регионах плотность населения превышает до-
ступные нормы. Большая концентрация населения на
небольших территориях, без учета их экономическо-
го потенциала чревата серьезными осложнениями, мо-
жет оказать негативное влияние не только на общее
настроение людей, но и на межнациональные отноше-
ния. Ведь неразумно и недопустимо, хотя бы с точки
зрения рационального использования природных ре-
сурсов, чтобы отдельные регионы с неменьшим потен-
циалом пустовали, а другие были перенасыщены.
Конечно, процессы миграции носят объективный
характер, но как-то надо оказывать на них влияние.
Вполне возможно придавать миграционным процес-
сам хотя бы какое-то подобие организованности.
Я не знаю, есть ли у нас какая-либо служба, зани-
мающаяся непосредственно регулированием мигра-
ции населения, но убежден, что это необходимо для
каждого цивилизованного общества. Вполне возмож-
но, если бы такая работа проводилась, в нашем лек-
сиконе не появились бы такие слова, как «мигрант» и
ему подобные.
125

* * *
Можно ли было не допустить, чтобы экономика
колхозов вообще и колхозов Нечерноземья в особен-
ности не оказалась на грани катастрофы. Да, можно
было, конечно. Но только при дальновидной аграрной
политике, если бы не надеялись десятилетиями на
чудо, на оздоровление колхозной экономики с помо-
щью привозной силы из города, вместо того чтобы мо-
билизовать внутренние резервы и возможности кол-
хозов.
Известно, что каждый организм, в том числе и со-
циальный, движется, развивается, прежде всего благо-
даря внутренним импульсам, но особенность социаль-
ного развития в том, что и сознательная деятельность в
нем приобретает преобразующую созидательную силу.
К сожалению, это положение не всегда принимается во
внимание, а если принимается, то искаженно, с перео-
ценкой или недооценкой.
Не потому ли так случается, что порой принимают-
ся однобокие, до конца не продуманные решения, без
учета реальных возможностей. Примером тому слу-
жит положение, в котором оказались колхозы Нечер-
ноземья. В свое время их не только можно было спа-
сти, но и вдохнуть в них новую жизнь, уверенность в
их жизнеспособность.
Если бы даже половина средств, угробленных на
освоение целинных земель с их мизерными урожаями,
была бы пущена на благоустройство русской деревни, а
целинные земли использовать для развития животно-
водческого комплекса, то тем самым успешно была бы
решена продовольственная программа страны.
В самом деле получается парадокс: осваивая це-
линные земли, мы в то же время способствовали пре-
вращению в целину вполне добротные пахотные земли
европейской части страны. За такие грубые просчеты
теперь расплачиваются дорогой ценой.
126

* * *
Общество всегда подстерегают различные опасно-
сти вроде стихийных бедствий, неурожая, болезней,
экологической угрозы и т.п. Но неменьшую опасность
для него представляет потеря способности управлять
умами людей.
Плюрализм — недавно вошедшее в обиход нашей
жизни понятие, дело, конечно, хорошее, ибо наличие
в обществе различных точек зрения, их столкновение,
творческий обмен мнениями, способствуют нормаль-
ному развитию общества, выработке каких то общих
принципов человеческого общежития, способствуя
тем самым единению людей. Но очень плохо, когда от-
дельные историки, прикрываясь плюрализмом, пуска-
ются, с каким-то необыкновенным энтузиазмом и рве-
нием в поиски черных пятен и сенсационных фактов в
нашем прошлом, вводя тем самым в заблуждение чи-
тателя.
В нашей печати с недавних пор появилось выраже-
ние: «сталинская модель социализма», изобретатели
этой формулы, очевидно, думают, что все наши беды
и в прошлом, и в настоящем объясняются тем, что мы
строили социализм не по той, а по сталинской модели,
мол, не будь этого, все было бы иначе.
Во-первых, следует сказать, это никакой сталин-
ской модели, отличной от марксовой, не существова-
ло. Это модель Маркса-Ленина, о чем хорошо извест-
но мало-мальски грамотному человеку. Достаточно,
например, прочитать «Критику Готской программы»
К.Маркса и «Государство и революция» В. И Ленина,
чтобы убедиться, какую модель они имели в виду.
Сталину не было никакой необходимости созда-
вать свою модель, он довольствовался марксовой. Во-
вторых, пусть даже самая хорошая модель, попади в
неумелые руки, испортится. Плохой портной не может
сшить добротный костюм даже по самой хорошей вы-
127

кройке. Так что дело не в модели, а в тех конкретных
условиях, в которых осуществлялось строительство
нового общества и кто им руководил.
Россия, не будучи классическим образцом импе-
риалистической державы, имела свои специфические
особенности, такие, как экономическая отсталость, от-
сутствие управленческого опыта, послевоенная разру-
ха, наложившие свой отпечаток на методы и формы
претворения в жизнь марксистско-ленинской модели
социализма, выработанной на основе анализа противо-
речия эпохи империализма.
Коммунистическая партия Советского Сою-
за при отсутствии прецедента, в точности следова-
ла этой модели, нашедшей свое отражение и во вто-
рой программе партии, разработанной еще при жизни
В.И.Ленина. И она в деле строительства нового обще-
ства руководствовалась положениями этой програм-
мы. В этой связи возникает вопрос: насколько спра-
ведливо и правомерно, под видом критики сталиниз-
ма, замахиваться на Маркса-Ленина и на всю деятель-
ность ленинской партии того времени. Не есть ли это
попытка подменить основополагающие принципы на-
учного социализма словесной трескотней. Вызывает
недоумение такое утверждение некоторых авторов,
якобы, мы строили не настоящий, а какой-то казар-
менный социализм, видимо, желая этим подчеркнуть
еще раз свое неприязненное отношение к деятельно-
сти партии того времени и ко всем тем, кто своим ге-
роическим трудом воздвигал здание нового общества.
Авторы почему-то забывают, что в рамках этого «ка-
зарменного социализма» наша страна в сравнитель-
но короткое время в неимоверно трудных условиях
превратилась из отсталой, аграрной в могучую инду-
стриальную державу. Старшее поколение еще хорошо
помнит не только трудности того времени, но и огром-
ный трудовой энтузиазм, охвативший все слои насе-
ления. И это кое-кем воспринимается с иронией, за-
128

бывая о том, что сейчас у нас нет не только энтузиаз-
ма, но и еще кое-чего.
Не секрет, что страна наша тогда действительно
была переведена на голодный паек ради того, чтобы
вывести ее из состояния отсталости, сделать экономи-
чески мощной, независимой, чтобы она была в состоя-
нии отстаивать завоевания великой революции и обе-
спечить мирное строительство.
И разве не обидно, не оскорбительно для рабочего
класса и для всех тех, кто героическим трудом закла-
дывал основы социалистического общества, называть
все это «казарменным социализмом».
Конечно, бюрократу, восседающему теперь на Олим-
пе социальной пирамиды, воздвигнутой трудом и та-
лантом наших отцов и матерей, легко попрекать их, по-
чему они не так и не то строили. Дело не в том, что наши
предки строили не тот социализм, напротив, они строи-
ли тот самый, но затем в результате всевозможных не-
сбалансированных экспериментов, осуждения наших
достижений в прошлом, невнимания к человеку труда
на определенном этапе строительства нового общества
стали отходить от его основных принципов, и страна по-
степенно оказалась в тяжелом предкризисном состоя-
нии, разбалансированности экономики, финансов, ин-
фляции, опережающего роста заработной платы по от-
ношению к росту производительности труда.
Надо признаться, что вся беда здесь заключается
в том, что бюрократический аппарат не справился со
строительством социализма, более того, многое осно-
вательно попутал и теперь ищет оправданий где то во
вне, а не в самом бюрократическом диктате, пытаясь
в то же время поправить положение путем всевозмож-
ных инъекций. Но трудно надеяться, что такие воле-
вые решения в ближайшее время выведут экономику
их тупикового состояния. Решение, видимо, надо ис-
кать в другом — в строгом соблюдении основных прин-
ципов социализма, подмененных в последние десяти-
129

летия славословием, в изменении нашего отношения
к социалистическим идеалам, в частности, к социали-
стической собственности — основе всей нашей жизни.
Если судить по некоторым выступлениям в печа-
ти, то невольно складывается впечатление, что обра-
щение к марксистско-ленинской теории стало как бы
старомодным, что якобы она на практике дала осечку,
на примере строительства социализма в СССР и в стра-
нах Восточной Европы. Но совершенно очевидно, что в
этом виноваты не идеи социализма, не теории, а те, ко-
торые не смогли их претворить в жизнь, их пренебре-
жение к ним, неумение обращаться с ними.
Серьезные ошибки и промахи, допущенные в про-
шлом, как раз являются следствием такой недооцен-
ки теории. И, следовательно, не могут служить основа-
нием для негативного отношения к фундаментальным
положениям научного социализма.
Со времени Октябрьской революции в нашей стра-
не и в мире вообще произошли коренные перемены.
Мир стал совершенно другим, более богатым, циви-
лизованным, динамичным, изменилась расстанов-
ка сил и позиций стран. Перед мировым сообществом
стали новые глобальные проблемы, требующие новых
подходов и решений. В связи с этим возрастает роль
марксистско-ленинской теории как науки о законах
развития общества. Она, обобщая жизненный опыт,
практику на основе отказа от устаревших стереотипов,
развивается, совершенствуется, наполняется новым
содержанием. При всем этом остаются незыблемыми
такие ее фундаментальные положения, как вопрос о
социалистической собственности, роли труда в жизни
общества, об установлении социальной справедливо-
сти и другие.
Главная цель социалистической революции — за-
мена частной собственности социалистической.
Это главный вопрос потому, что характер обще-
ственных отношений определяется формой собствен-
но

ности. Частная собственность разъединяет людей, яв-
ляется как бы преградой между производителем и
средствами производства и тем самым создает возмож-
ность эксплуатации и антогонистических отношений в
обществе. Общественная же собственность, напротив,
объединяет людей и на ее основе складываются между
ними дружественные отношения.
Частная собственность имеет своего хозяина в лице
капиталиста-предпринимателя, он же оберегает и при-
умножает ее возможности. Хозяином же общественной
собственности является народ в лице государства, в ко-
тором люди, находясь в одинаково равном отношении к
средствам производства, оказываются в обезличенном
состоянии, и, естественно, она для них становится как
бы «ничейной». На этой же основе складываются и со-
ответствующие отношения к ней. Если в условиях ка-
питализма на пути соединения непосредственного про-
изводителя со средствами производства барьером ста-
новится частная собственность, то при социализме та-
ковым является огромный бюрократический аппарат с
многочисленными министерствами и ведомствами.
В условиях капитализма рабочий лишен собствен-
ности, но вынужден работать хорошо, не из-за любви
к хозяину, а чтобы иметь средства к жизни, заведомо
зная, что львиная доля продуктов его труда присваи-
вается им.
В условиях же социалистического общества непо-
средственный производитель номинально считается
владельцем собственности, а фактически ею распоря-
жаются государственные органы. Так он оказывается
в положении отчужденности от собственности, имен-
но в этой оторванности человека труда от собственно-
сти одна из главных причин низкой производительно-
сти труда в общественном производстве. Отсюда и не-
обходимость предоставления ему права быть реаль-
ным, полноправным хозяином собственности и произ-
водимого им продукта.
131

Такое реальное соединение производительного труда
с собственностью можно осуществлять в производствен-
ных коллективах и кооперативных объединениях на
основе единой социалистической собственности, что спо-
собствовало бы росту производительности труда и выхо-
ду страны из тяжелого экономического положения.
Вряд ли можно согласиться и с авторами, предла-
гающими взамен общественной собственности ввести
частную собственность. Такие рассуждения не только
неприемлемы, но и опасны, могут привести к возврату
капитализма. Это было бы что-то похожее на «9-е тер-
мидора».
Много было всяких споров и дискуссий о формах
собственности в стране и в конце концов верх одержа-
ли сторонники многообразия форм собственности. Вер-
ховным Советом СССР уже принят закон о собственно-
сти в СССР, который вводится в действие с 1-го июля
1990 года. Естественно, что законы не оспариваются,
их надо соблюдать и выполнять. Однако нет полной уве-
ренности в том, что закон о собственности даст какие-
то желаемые, позитивные результаты. Не совсем ясен
вопрос, к чему его действия приведут на практике. По-
этому хотелось бы высказать некоторые соображения.
Во-первых, следует ли увлекаться введением много-
образия форм собственности, когда мы не справляем-
ся как следует с одной, самой главной формой — соци-
алистической. Нам кажется, что оно приведет к труд-
нопредсказуемым последствиям вроде дюринговско-
го «социализма», при котором общество состоит из
разрозненных хозяйственных коммун, общающих-
ся между собой с помощью только обмена. Во-вторых,
вслед за введением множества форм собственности не-
пременно последует, в той или иной мере, уменьшение
рабочего класса в результате оттока от него в различ-
ные кооперативные объединения.
В-третьих, оно создает трудности в планировании
народного хозяйства как целостной системы. Плано-
132

вые органы не всегда будут знать, что и как планиро-
вать и какие результаты получат. В-четвертых, воз-
никнут реальные условия и возможности использова-
ния наемного труда, что будет способствовать форсиро-
ванному росту социальной несправедливости в обще-
стве, расслоению его на богатых и бедных. Наконец, ра-
ботники, рабочие государственных предприятий ока-
жутся в меньшем достатке, нежели работники различ-
ных кооперативных объединений, так что здесь надо
быть предельно осмотрительными и вообще, зачем хо-
дить вокруг да около, искать и вводить какие-то новые
формы собственности? Нас вполне устраивают таким
трудом доставшиеся нам социалистическая собствен-
ность и ее собрат — колхозно-кооперативная. Именно
эти формы надо развивать и совершенствовать, обере-
гая их от каких бы то ни было посягательств. Без них
разговоры о социализме — пустой звук.
В.И. Ленин писал в свое время, что социализм по-
беждает капитализм тем, что создает более высокую
производительность труда, но, к сожалению, пока не
случилось, потому что не были использованы потенци-
альные возможности, заложенные в самой системе со-
циализма, так как в ходе практического осуществле-
ния идеалов социализма были допущены грубейшие
искажения основных принципов социализма и прежде
всего принципа распределения по труду. Он должен
был работать, служить основным критерием установ-
ления социальной справедливости, а на практике по-
лучилось как раз наоборот. О нем вспоминали только
в докладах и лекциях, он был по существу предан заб-
вению. Вместо того, чтобы строго придерживаться его,
породили всеобщую уравниловку. В самом деле, кто
не работал, тот чувствовал себя не хуже, если не луч-
ше, чем работающий. Человек труда, который кормит
и одевает общество, вместо того, чтобы быть хозяином
собственности, распоряжаться продуктами, оказался
безвольным исполнителем бюрократических указаний
133

сверху. Социалистическая собственность оказалась
ничейной, бесхозной, т.к. нарушены ленинские указа-
ния о необходимости установления строжайшего кон-
троля над мерой труда и мерой потребления. Для оздо-
ровления такой больной экономики, как наша, отдель-
ные уколы, разовые меры малоэффективны, надо на-
чицать с главного — с поднятия престижа человека, не-
посредственно связанного с созданием материальных
благ, предоставить ему полную хозяйственную само-
стоятельность и право распоряжаться продуктами сво-
его труда, обеспечить распределение продуктов по ко-
личеству и качеству труда, в соответствии с основным
принципом социализма, распространив это положение
на все формы собственности, чтобы нигде, ни в какой
сфере не нарушался принцип социальной справедли-
вости, иначе трудно будет избавиться от укоренившей-
ся в нашей жизни уравниловки и социальной неспра-
ведливости, порождающих социальную апатию.
СССР считается по праву могучей мировой держа-
вой, даже сверх-державой. Однако в последнее время
она стала сдавать свои позиции, наблюдается явное от-
ставание от развитых капиталистических стран как
в области экономики, роста производительности тру-
да, так и в развитии фундаментальных научных иссле-
дований. Такое отставание привело к тому, что стра-
на оказалась в кризисном состоянии перед 150-мил-
лиардным дефицитом, вынуждена идти на поклон ка-
питализму. И мы радуемся, когда у нас открывают-
ся какие-то совместные советско-американские или
советско-итальянские и другие предприятия. Но стоит
ли радоваться этому? Капиталистические страны охот-
но идут нам навстречу. Это хорошо, но они это дела-
ют не из-за любви к нашей системе. У них свои расче-
ты — использовать Советский Союз как широкое поле
для своего рынка. Не получится ли, что при этом стра-
на наша окажется в кабальных тисках капиталисти-
ческих предприятий? Было бы лучше использовать, в
134

первую очередь, свои внутренние резервы и возможно-
сти не так, как это делалось в прошлом, а по-хозяйски,
более рационально и расчетливо. Даже трудно пред-
ставить, что советские люди, рабочие и крестьяне, тру-
дом которых построена великая советская держава, не
могли бы при соответствующей организации производ-
ства накормить и одеть страну. Только надо им дать по-
чувствовать вкус хозяина собственности не на словах,
на деле, освободив их от опеки бюрократической над-
стройки. При такой самостоятельности хозяйствова-
ния наши рабочие и колхозники могут работать с не
меньшей производительностью труда, чем, например,
американский рабочий или фермер. Поэтому было бы
целесообразнее работать в этом направлении, чем с ри-
ском открывать шлюзы иностранному капиталу, не бу-
дучи уверенным, к каким последствиям это приведет.
Такое можно допустить только в том случае, если стра-
на меняет курс своего экономического и политическо-
го развития.
Своеобразие нынешней ситуации нашей страны в
том, что она оказалась в каком-то неопределенном по-
ложении, без ясной стратегической линии, с поспеш-
ными и тактическими решениями и приемами, не да-
ющими пока заметных результатов.
Перестройка, как это указывалось выше, дело хо-
рошее, более того, необходимое, но пока она плохо сра-
батывает, не имеет четкой концепции. Только на пя-
том году перестройки высшее руководство вспомнило
об этом, но и по сей день неизвестно, где мы находим-
ся, к чему, к каким идеалам стремимся, во что выльют-
ся наши старания — в социализм или капитализм. На-
род устал от бесконечных обещаний, пресса своими со-
общениями о пустых прилавках набила оскомину, а
люди тем временем набирают опыт стояния в очередях.
Страна наша богатая, но живем мы бедно, потому
что варварски расточаем природные богатства своим
неумением хозяйничать, создаем катастрофическую
135

экономическую ситуацию и в то же время кому толь-
ко не помогаем. География наших «иждивенцев» до-
вольно обширная, но наша помощь другим странам не
всегда получает адекватную компенсацию. Различные
страны мира должны нам 85 миллиардов долларов, и
неизвестно, как скоро они будут возмещены и будут ли.
Или, наша щедрость подскажет нам списать их? Помо-
гать надо, но не в ущерб своей экономике, своему наро-
ду. Пример: история нашего вторжения в Афганистан
и расходы, связанные с ним. У всех еще в памяти со-
бытия, развернувшиеся в то время. Президент Афгани-
стана Тараки, возвращаясь из Кубы на родину, заехал в
Москву и был в обнимку с Брежневым и вскоре по при-
езде в Кабул его не стало. К власти пришел Амин, и мы
сделали вид, что будто ничего не произошло и, судя по
сообщениям печати того времени, с ним поспешно на-
ладили дружественные отношения. Спустя некоторое
время его тоже убрали. Случай небывалый в истории и
практике межгосударственных отношений. Кем бы ни
был Амин, нравился нам или нет, он был руководите-
лем государства. Неизвестно также появление на поли-
тической арене Бабрака Камраля. Советской страной
была проявлена безответственность в отношении сосед-
него дружественного государства — Афганистана. В ре-
зультате же получилось что-то наподобие американско-
го Вьетнама. Зачем нам нужен был Афганистан? Ведь
миллионы простых людей знали и понимали, что это
ничем не оправданная военная авантюра, втихую спра-
шивали друг друга: «Зачем мы полезли туда?». Одна-
ко все почему-то молчали. Единственный человек, под-
нявший тогда голос протеста против вторжения в суве-
ренную страну, — это академик А.Д.Сахаров, за что он,
как известно, оказался в ссылке и ему даже на Первом
съезде народных депутатов пришлось выслушивать в
свой адрес оскорбительные слова.
Тогда же, чтобы как-то смягчить остроту реакции
общественности, оправдаться перед ней, были введены
136

в оборот такие слова, как «ограниченный контингент»
наших войск в количестве 115,0 тыс. солдат и офице-
ров, якобы по просьбе афганского правительства. До-
вод довольно неубедительный. Еще бы не хватало вве-
сти всю Советскую Армию. А сколько трагичного свя-
зано с этой нелепой фразой «ограниченный контин-
гент»? Сколько погублено молодых жизней. Сколько
искалечено их, сколько пролито материнских слез. Это
трагедия не только для погибших, искалеченных, ро-
дителей и жен, но и для всей страны. Понесенные утра-
ты ничем не восполнимы, тяжесть их еще долго и дол-
го будет ощущаться. Чем же теперь утешить матерей и
вдов погибших при исполнении своего воинского дол-
га солдат и офицеров? Хранить добрую память о них и
окружить вниманием и заботой их родных и всех «аф-
ганцев» . Ко всему сказанному следует добавить огром-
ные экономические затраты, понесенные нашей стра-
ной во время войны.
Кто подсчитал, во что обходился каждый день пре-
бывания наших войск в Афганистане? Если верить на-
шей печати и телевидению, то и сейчас, когда стра-
на наша пребывает в состоянии всеобщего дефици-
та, не прекращается поток наших большегрузных
«КАМАЗ»-ов по дорогам Афганистана, везущих, ко-
нечно, не воздух, а вполне реальные предметы народ-
ного потребления.
Особо следует сказать о том, как высокоразвитые
капиталистические страны Запада длительное время,
пользуясь нашей щедростью, бесцеремонно выколачи-
вали наши богатства (лес, нефть, газ и другое).
Неменьший ущерб наносит нашей экономике не-
дальновидная хозяйственная политика, бесхозяй-
ственность почти повсюду в стране. В результате у
нас вошло в практику вначале делать, а затем думать,
нужно ли было это делать. Экономисты хорошо зна-
ют, сколько мы начинали строить крупный народно-
хозяйственных объектов, а потом обсуждали вопрос о
137

целесообразности их строительства и нередко давали
отбой, когда уже сотни и более миллионов рублей по-
трачено. Такое расточительство возможно только при
бюрократической системе руководства хозяйственным
строительством.
Если бы к предварительному обсуждению проектов
строительства таких объектов была привлечена широ-
кая общественность, специалисты, то можно было бы
избежать таких просчетов.
Страна наша действительно богата, но мы бездуш-
но направо и налево расходуем ее богатства, а она дер-
жится, стоит непоколебимо. Не хватает ей, помимо все-
го прочего, организованности, дисциплины, порядка.
Росту дефицита, о котором сейчас так много гово-
рят на всех уровнях, способствует, в числе других при-
чин, уравниловка в оплате труда, получившая широ-
кое распространение как в сфере производства, так и в
сфере управленческой. Непомерно раздутые штаты по-
глощают огромную сумму незаработанных денег.
Управленческий аппарат любого учреждения или
конторы без ущерба для дела можно было бы сократить
до минимума. Наблюдение показывает, что с работой,
выполняемой несколькими сотрудниками, свободно
мог бы справиться один. Рабочий день значительной
части сотрудников среднего и нижнего звена загружен
только наполовину, а остальное время они без дела сло-
няются по кабинетам, коридорам и никакой отдачи, а
заработная плата идет.
Сокращение управленческого аппарата в стране в
целом дало бы экономию в значительной сумме, а осво-
бодившихся людей можно было бы направить в такие
сферы деятельности, где бы они могли работать и полу-
чать по труду, по заработанному. Такое решение было
бы каким-то шагом по пути установления социальной
справедливости, способствовало бы укреплению у лю-
дей организованности, дисциплины и чувства ответ-
ственности.
138

В области оплаты труда у нас пока все обстоит не-
нормально. Принцип социальной справедливости
сплошь и рядом нарушается, нет строгого контроля со
стороны государства над мерой труда и мерой потре-
бления. Нет в мире такой страны, где бы существовал
такой большой разрыв между низко и высокооплачи-
ваемым трудом. Дело в том, что государство, не распо-
лагает никакими другими ресурсами, кроме тех, кото-
рые оно получает от предприятий и населения в виде
налогов и распоряжается ими по своему усмотрению,
при этом значительная часть их уходит на солидную
заработную плату огромного бюрократического аппа-
рата, иначе говоря, людей вне производственной сфе-
ры. Не слишком ли роскошно для них за одно толь-
ко руководство, в то время, как интересы непосред-
ственных создателей материальных благ оказываются
ущемленными, а общество обезличенным.
Все эти вопросы приобретают актуальное значение
на фоне растущего расслоения населения в нашем об-
ществе. Дело в том, что существуют у нас две крайно-
сти уровня жизни людей: миллионы их живут на уров-
не бедности, другую крайность составляют люди, жи-
вущие довольно обеспеченно, по крайней мере, по на-
шим меркам. За счет чего это им удается — это вопрос
особый. Но можно сказать, что последняя категория
людей из высокооплачиваемых аппаратчиков с боль-
шими льготами и из людей нечистоплотных, воров, ма-
хинаторов, взяточников и других дельцов. Им живет-
ся неплохо. Получаемое вознаграждение аппаратчика-
ми от государства явно несоразмерно с результатами их
деятельности, тем более что они не всегда безгрешны.
От руководства многое зависит, но в жизни, прак-
тика показывает, не всегда ему удается принимать сба-
лансированные, отвечающие интересам народа реше-
ния. Один из таких примеров: постановление о борьбе с
пьянством и алкоголизмом, принятое вопреки мирово-
му опыту, говорящему о том, что многократные попыт-
139

ки установления в различных странах мира сухого за-
кона заканчивались провалом. Такое пренебрежение
дорого стоило стране, какой колоссальный ущерб был
нанесен нашему бюджету, экономике и вообще, сколь-
ко было уничтожено виноградных плантаций, создан-
ных многолетним трудом поколений. Таких примеров
в нашей жизни, к сожалению, предостаточно, но се-
рьезной ответственности за них никто не несет.
Ущерб, нанесенный стране борьбой против алко-
голизма и другими непроизводительными расхода-
ми, является результатом бесхозяйственности, в след-
ствие чего растет дефицит бюджета, тощает экономи-
ка. Удивляться надо только тому, как она выдержи-
вает такую бесхозяйственность и безответственность.
Какие только беды не приносит она нашему народно-
му хозяйству (государству в целом), но самое главное
в этом — варварское отношение к самому важному на-
шему достоянию — общественной собственности.
Пользуясь нашей бесхозяйственностью, коопера-
тор, напротив, развернул активную деятельность. По-
чему именно он поднимает загубленное нашей бесхо-
зяйственностью со дна сибирских рек, а не те, кто ви-
новат в этом. И почему этот же ретивый кооператор, по-
лучающий значительные суммы, не работал с таким же
усердием и производительно на государственном пред-
приятии? Нам кажется, что создание различных коо-
перативных объединений в непроизводственной сфере
— свидетельство нашей слабости, бесхозяйственности.
Для кооператоров созданы приоритетные условия,
чтобы они с благословения государственных органов вы-
ворачивали карманы покупателей. Неужели государ-
ство, а вернее, торговля, настолько беспечны, а люди у
нас настолько неспособны, что не могут выдержать кон-
куренции с одиноким шашлычником, почему для него
созданы такие благоприятные условия зарабатывать на
одном килограмме государственного мяса двадцать ру-
блей. Создается впечатление, что все, не исключая и го-
140

сударство, норовят посягнуть на кошелек покупателя,
он, мол, выдержит все, в том числе и хитроумное повы-
шение цен на продукты первой необходимости.
Все это не может не вызвать у людей озабоченно-
сти, тревоги, растерянности, а тут еще публикации от-
дельных журналистов, высмеивающих наше прошлое.
Даже слово «социализм» произносится ими с какой-то
иронией. «Какой у нас тут, мол, социализм?» — гово-
рят они, — «когда у нас всего не хватает».
При таком нигилистическом подходе к истории со-
ветского общества, вопрос обновления социализма по-
висает в воздухе. Если у нас нет социализма, то что же
тогда подлежит обновлению? Обновлять можно только
то, что существует. И беда в том, что не знаем, что де-
лать с этим реально существующим, но основательно
покалеченным нами строем... Нет теории, четко осве-
щающей пути его обновления.
О МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЯХ
Трудно сказать, когда именно, в каком году, на ка-
ком этапе развития нашего общества был потерян инте-
рес к теории. Предпочтение стали отдавать политике,
власти. В результате между ними образовался разрыв.
Вопросы теории оказались на втором плане, что привело
к деформации соотношения теории и политики. Теорию,
по существу, стали приспосабливать к политическим
установкам, поставив ее в полную зависимость от поли-
тики. Но политика только тогда играет первостепенную
роль, когда базируется на строгой научной теории.
В теории, в отличие от политики, требуется более
строгий рассудительный подход, в политике же преоб-
ладает субъективизм, склонность к силовому давлению.
Теория основана на знании законов развития об-
щества, а политика — на воле. Игнорирование значе-
141

ния роли теории для политики ведет к волюнтаризму,
к ошибкам на практике.
Исторический опыт показывает, что преобладание
политики над теорией нередко приводило к такому по-
ложению, когда отдельные теоретики, вследствие своей
близорукости, следуя ошибочным политическим уста-
новкам высокопоставленных бюрократов, становились
их активными пропагандистами. На таких теоретиков
больше действовала сила власти, чем поиски истины,
именно поэтому они пытались придать этой несурази-
це какое-то подобие теоретической базы. Так было, на-
пример, с такой выдумкой, как «развитой социализм».
Сколько было потрачено умственной энергии и ста-
раний нашими теоретиками, обществоведами, чтобы
как-то обосновать, сделать правдоподобным то, чего у
нас на самом деле не было, показывая, что социализм,
построенный нами якобы не просто социализм, а имен-
но «развитой», не ведая при этом, в чем они разнятся.
Поэтому искусственно конструировали какие-то нико-
му не понятные ступени в развитии социализма. Точ-
но так же получилось с феноменом «социалистический
образ жизни». Это искусственное изобретение, видимо,
было создано в пику американцам. А как же! Раз там в
Штатах говорят и пишут об «образе жизни», то чем мы
хуже. И сделано дело. Образ жизни стал чуть ли не са-
мой актуальной темой, пропагандистская машина на-
бирала обороты, делались научные разработки, прово-
дились научные конференции, лекторы тоже, в свою
очередь, «пудрили мозги» своим многострадальным
слушателям этой популярной темой.
Эйфория помешала людям понять, что разговоры
о социалистическом образе жизни — это блеф, пустые
прилавки магазинов и длинные очереди.
Политизация теории вообще и науки в особенности
вредит не только науке, но самой политике. Полити-
ка и наука настолько переплетены друг с другом, что
порой трудно бывает понять, чему отдавать приоритет.
142

Но вместе с тем любое необоснованное вмешательство
политики в дела науки оказывает тормозящее влия-
ние на развитие последней, толкая ее на путь субъек-
тивизма. Поэтому, естественно, чем больше в науке са-
мостоятельности, тем меньше в ней субъективизма и
больше возможности проявления молодых талантов,
шире пути ее прогресса. То же самое случилось с наци-
ональной политикой и теорией межнациональных от-
ношений в СССР, которые самым тесным образом вза-
имосвязаны, и без риска можно сказать, что именно в
этом единстве теории и политики при верховенствую-
щей роли последней — причина деформации межнаци-
ональных отношений.
Казалось бы, они должны выступать сообща, до-
полняя и обогащая друг друга, а на деле получилось
так, что верх взяла политика, а теория пошла ей вдо-
гонку, ничего конкретного не предложив для решения
проблемы межнациональных отношений, кроме давно
известных стереотипов.
Перекосы и просчеты в национальной политике на-
брали силу, особенно после того, как с трибуны было
провозглашено, что национальный вопрос у нас ре-
шен окончательно и бесповоротно. Это было своеобраз-
ной политической установкой бюрократического тол-
ка, быстро нашедшей отклик. Специалисты в области
межнациональных отношений в угоду политике ки-
нулись подвести явно антинаучное положение под те-
оретическую базу. И не без успеха. Вскоре ими-таки
было выстрадано понятие о советском народе как но-
вой исторической и социальной общности людей. Это
логически вытекало из положения, что национальный
вопрос у нас решен. И осмелюсь сказать, что оно стало
началом фронтального наступления против самостоя-
тельности этнических образований в стране. Конечно,
никто не отрицает, что мы все — советские люди, со-
ветский народ, но в то же время разные представите-
ли различных исторических социальных общностей,
143

с их многообразными особенностями, хотим мы этого
или нет, но эти особенности с введением в оборот по-
ложения о советском народе как новой общности ни-
велируется, что для народа равносильно потере своего
лица, и вообще формула — советский народ — новая
историческая общность людей проникнута духом шо-
вицизма, порожденного политикой административно-
командного руководства. Она не только произвольна,
но и мертва, аморфна. Ее основной смысл — в форси-
ровании ускоренными темпами процессов унифика-
ции национальных традиций, без учета сложностей,
многообразия форм национальных культур, традиций
и психологических особенностей народов. Динамика
расцвета и сближения наций и народностей не нужда-
ется в искусственном подталкивании, ускорении или
замедлении. Но вопреки этому она толковалась одно-
боко, в ущерб расцвету. Эти процессы естественные
и саморегулирующиеся. Народы и нации будут сбли-
жаться не с пустыми руками, а со всем тем опытом,
культурой, традициями, обычаями, фильтруясь через
сито истории, в соответствии с меняющимися услови-
ями их жизни. Обновленный социализм представляет-
ся таким строем, где не будет возможностей жить кому
бы то ни было на правах иждивенца.
Положение о советском народе как новой общно-
сти людей вело также к серьезным языковым дефор-
мациям. В соответствии с ним центр давал установ-
ку о преимущественном внимании к изучению рус-
ского языка в национальных школах в ущерб родно-
му языку коренной национальности. А местные чи-
новники- бюрократы, ведающие народным образова-
нием (и не только они), рады были стараться рапорто-
вать в центр об успехах этого нововведения, и дело до-
шло до того, что людям стали внушать мысль о том,
будто перевод преподавания в национальных школах
на русский язык благотворно скажется на всем учеб-
ном процессе.
144

Во многих союзных республиках, не говоря об ав-
тономных образованиях, родной язык коренной наци-
ональности терял свой престиж, постепенно сужива-
лась сфера его применения. В дополнение к этой мыс-
ли усиленно стали пропагандировать второй родной
язык. Число школ с обучением на родном языке повсе-
местно в национальных республиках катастрофически
сокращалось. Не парадокс ли, школы с преподавани-
ем на родном языке перестали функционировать даже
на Украине и в Белоруссии. И если кто то вздумал кри-
тиковать, возражать, тем более доказывать истину,
его местные чиновники быстро приводили в чувство
при помощи одного отрезвляющего слова — «нацио-
налист», превратившегося во времена застоя прямо-
таки в своеобразное оскорбление. Все эти вопросы ши-
роко обсуждались и обсуждаются средствами массовой
информации, состоялся пленум ЦК КПСС в сентябре
1989 года, специально посвященный межнациональ-
ным отношениям в СССР. Утверждена платформа ЦК
КПСС по этому же вопросу, нет необходимости повто-
ряться, ограничусь только некоторыми соображения-
ми, на мой взгляд принципиально важными.
Речь идет о родном языке. Родным языком мо-
жет быть только один — материнский. Приобре-
тенный язык есть приобретенный и никак не может
быть родным, несмотря на его важность и необходи-
мость. Он может стать родным только в том случае,
когда его обладатель безвозвратно потерял связь со
своей этнической средой. Как бы мы ни рассуждали,
а в родном языке есть какая-то изюминка, что-то та-
кое колоритное, близкое сердцу, чего нет в приобре-
тенном.
Знание другого языка отнюдь не значит, что он тем
самым автоматически становится родным. Он высту-
пает всего-навсего в качестве инструмента для своего
владельца. Например, для хорошо знающего англий-
ский язык россиянина он не становится родным, точно
145

так же, как для знающего русский язык украинца род-
ным языком остается украинский.
Поэтому старание изобрести какой-то второй род-
ной язык для представителей нерусской национально-
сти равносильно попыткам создания башни из сухого
песка. И вообще, нужно ли это? Зачем? Пусть люди из-
учают какие хотят языки, от знания второго, третьего
языка вреда не будет, а польза очевидна.
Теперь о двуязычии. В условиях существования
многонационального социалистического государства
оно означает обязательное знание русского языка на-
равне со знанием родного. Двуязычие стало реально-
стью нашей повседневной жизни, законом в развитии,
вступившим в силу в ходе строительства многонацио-
нального социалистического государства.
Русский язык выступает ныне как важнейший
компонент в культурном развитии народов и народно-
стей, как средство межнационального общения в укре-
плении дружбы и интернациональных связей между
народами. Знание его для всех стало просто потребно-
стью, что обуславливается фактом существования со-
юзного многонационального государства. Поэтому
нет никакой необходимости возводить факт существо-
вания двуязычия в ранг научного открытия, как это
склонны делать отдельные языковеды. Развитие дву-
язычия в нашей стране — нормальный и естественный
процесс, происходящий на наших глазах. И изучать
или не изучать русский язык давно перестало быть
проблемой. Во всех национальных республиках он из-
учается с большим интересом и желанием. Проблема в
другом — как лучше его изучать, но это уже дело спе-
циалистов.
Особенно велико значение знания русского языка
для малочисленных народов, в прошлом не имеющих
своей письменности. Именно через знание русского
языка они общаются с другими народами Союза и при-
общаются к мировой цивилизации.
146

Мы долгое время убаюкивали друг друга словами,
что у нас нерушимая дружба народов, «народы-братья
в братской семье народов» и т.п.
Совсем недавно я прочитал книгу, изданную мест-
ным издательством под названием «Народы-братья,
языки-братья», но никак не уразумел никаких серьез-
ных доводов в том, что они действительно находят-
ся в таком близком родстве. Все это слова, слова. Со-
стояние эйфории. Во-вторых, в любой нормальной се-
мье старший брат никогда не попрекает младшего бра-
та за то, что тот моложе его. Напротив, помогает рас-
тить его, чтобы вместе строить общий дом. Подмена же
дела словами, лозунгами о дружбе народов вскоре дала
о себе знать.
Как известно, в последние два-три года в различ-
ных регионах страны серьезно обострились межнацио-
нальные конфликты, о чем много пишется, а еще боль-
ше говорится на всех уровнях о необходимости совер-
шенствования межнациональных отношений, но на-
пряженность от этого не спадает. Напротив, межнаци-
ональные конфликты приобретают более острый и не-
примиримый характер, доходят до вооруженных стол-
кновений.
Решения, принимаемые по этим вопросам центром,
не всегда глубоко продуманы, половинчаты и потому
малоэффективны, не способствуют смягчению напря-
женности в различных регионах страны, потому что
они не носят конструктивного, упреждающего харак-
тера, принимаются постфактум, поспешно, когда кон-
фликты уже достигают своего апогея, крайних преде-
лов. В них нет анализа глубинных причин, их порож-
дающих. Подтверждением этой мысли являются тра-
гические события в Закавказье, в частности, в Азер-
байджане и Армении, в Нагорно-Карабахской авто-
номной области, получившие мировой резонанс.
Решение о создании Комитета особого управления
по НКО оказалось не самым продуманным и прием-
147

лемым. Оно, по существу, лишило автономные обла-
сти своих органов власти, и в то же время сам Коми-
тет явно не справился с возложенной на него миссией.
Напротив, его функционирование в какой-то мере спо-
собствовало обострению положения в данном регионе.
В решении об НКО не были предусмотрены печальные
последствия, к которым могли привести любые нео-
бдуманные шаги в этом щекотливом вопросе.
А ведь можно же было принять любое другое аль-
тернативное решение. Например, придать Нагорному
Карабаху статус самостоятельности с прямым подчи-
нением его Центру. Может быть, такое решение было
бы не самым идеальным, но, во всяком случае, более
гуманным и предпочтительным, чем гражданская во-
йна, кровопролитие в Баку и других районах. Нельзя
же в самом деле компенсировать последствия не проду-
манных до конца скоропалительных решений объяв-
лением чрезвычайного положения, вводом войск в ре-
гион. А между тем можно было не допустить всего это-
го, если бы проблема Нагорного Карабаха была реше-
на своевременно и не оставалась бы в течение двух лет
на уровне разговоров. Именно это обстоятельство по
сей день нагнетает далеко не дружественные чувства у
конфликтующих сторон.
Не вдаваясь в подробный анализ причин, порож-
дающих различные межнациональные распри, следу-
ет указать на следующее, на мой взгляд, наиболее су-
щественное: тяжелое, кризисное состояние страны, не-
хватка предметов первой необходимости, рост недоволь-
ства среди населения неудовлетворительным ходом пе-
рестроечных процессов, усеченность прав союзных ре-
спублик и других автономных образований почти во
всех сферах их жизни; формальный (бумажный) харак-
тер их экономической и политической самостоятельно-
сти; отсутствие в стране четкой миграционной полити-
ки, хаотичность миграции населения. Конечно,
дый волен выбирать по своему усмотрению место жи-
148

тельства, но в то же время совершенно очевидна необхо-
димость учета экономических, территориальных усло-
вий и возможностей различных регионов. Старая, ухо-
дящая имперская психология со своими притязаниями
поучать всех во всем, прямое или косвенное подчерки-
вание приоритета одного народа над другими народами.
К примеру, высказывание академика Д.С.Лихачева:
«Мы, русские, сохраним наше ведущее положение в на-
шей стране ...» («Дружба народов». №6. 1988 г.). Но за-
чем это? Никто же не оспаривает ведущую роль России.
В таком же духе рассуждает и А. Никитин в своей ста-
тье «Искусство жить вместе»: «Нам в общем-то повез-
ло, что самый крупный наш народ по духу своему — су-
губый интернационалист... За честь принадлежать к та-
кому народу надо платить особой щепетильностью, осо-
бой ответственностью в межнациональном общении».
(«Литературная газета». 3 августа. 1988 года). Мож-
но привести и другие высказывания более откровенно-
го характера, направленные прямо-таки на подрыв, де-
монтаж дружбы народов СССР. Газета «Известия» от
20 февраля 1990г. в статье «Свои и чужие» с осуждени-
ем приводит следующее высказывание: «Русским шко-
лам — русских учителей», о запрещении смешанных
браков, беспокойство некоторых россиян по поводу ар-
менизации России, другим не нравятся смуглые лица и
требуют, чтобы их не было на Руси, «А вы, черные, уби-
райтесь к себе... Проходу нет от вас» и т.п.
Иные могут сказать, что стоит ли все это тиражиро-
вать. Может, не следовало бы, но еще лучше было бы,
если их вообще не было.
Более чем странно и прискорбно читать в наше вре-
мя подобные высказывания, напоминающие реакци-
онную прессу второй половины XIX века, на страницах
которой часто мелькали слова: «о воровском характере
черкесов», «о свирепости и грубости абхазцев», «о же-
стокости и мстительности чеченцев», «о неуклюжем
физическом складе осетин».
149

Такое же пренебрежение со стороны правящих
кругов было и к другим народам: поляка называли
«князем», украинца — «хохлом», кавказского горца
— «кавказским человеком».
Конечно, не порвав окончательно с этой держав-
ной психологией, нечего говорить о взаимном уваже-
нии, не говоря уже о дружбе и равноправии народов.
Вот почему В.И.Ленин писал: «Чтобы достигнуть фак-
тического равенства наций, нужно возместить так или
иначе своим отношением к инородцу то недоверие, ту
подозрительность, те обиды, которые в историческом
прошлом нанесены ему правительством «великодер-
жавной нации». (В.И.Ленин. «К вопросу о националь-
ностях или об автономизации»).
Эти ленинские мысли и сегодня являются актуаль-
ными, злободневными, служат как бы ответом на при-
веденные выше высказывания шовинистического или
националистического толка. Говорить с таким настро-
ем мысли о дружбе, добровольном, равноправном сою-
зе народов — это не более чем фикция. А между тем в
лексиконе отдельных публицистов и политиков воль-
но или невольно прорываются слова в адрес народов
автономных образований: что же будет с нами вне на-
шего Союза, давая тем самым понять им о их зависи-
мом положении, а это так или иначе ложится тяжелым
грузом на легкоранимые чувства людей, на их нацио-
нальную гордость и достоинство.
Союз республик и других автономных образова-
ний должен быть вполне добровольным, равноправ-
ным, на договорных основах, без какого-то ни было
давления одного народа на другой, чтобы все нации,
этнические группы, их представители чувствовали
себя в нем как у себя дома, без ущемления своих ин-
тересов и прав.
Рассуждения о невозможности существования ма-
лочисленных народов вне Союза самостоятельно мо-
гут быть отнесены в разряд реликтивных явлений как
150

остаточная форма проявления старой имперской поли-
тики «править всеми».
Союз Социалистических Республик — явление
уникальное, но это отнюдь не означает, что малые на-
роды лишены права на самостоятельное существова-
ние, и следует ли им напоминать каждый раз, что с
ними будет вне Союза? И без такого напоминания все
автономные образования предпочитают находиться в
составе СССР. Но это не исключает возможности само-
стоятельного существования. Хорошо известно, что в
мире существуют не только большие, но и малые го-
сударства. Например, Исландия с населением 240,0
тыс., Мальта — 345,0 тыс., Люксембург — 367,0 тыс.
и другие, и живут же они в нашем многоликом, проти-
воречивом мире и преуспевают, имеют дипломатиче-
ские, торговые и иные отношения с крупнейшими дер-
жавами мира, никто не покушается на их суверенитет,
с ними все считаются как с равноправными партнера-
ми. Однако это не призыв к разобщению, напротив, —
призыв к консолидации наций и народностей на осно-
ве ленинской национальной политики полного равно-
правия и суверенитета с правом выхода из Союза. Речь
идет лишь о том, чтобы быть равным среди равных в
мировом сообществе народов.
О ПАРТИИ
Общественная жизнь подвижна, динамична, нахо-
дится в состоянии непрерывного обновления, если в
нее не вторгаются извне какие-то сторонние силы.
Одной из таких сил в развитии нашего общества стал
партийный аппарат. Он как надстройка над экономиче-
ским строем стал заметно отставать от потребностей раз-
вития базиса, превратился из силы, ускоряющей дви-
жение общества по пути прогресса, в силу тормозящую.
151

Такое положение в основном сложилось в застой-
ные годы, трагические последствия которых до сих
пор не всеми полностью осознаны.
Дело в том, что именно в эти годы почти в течение
30 лет происходил процесс идейного и нравственного
разложения, политического передвижения высших
руководящих деятелей партийного аппарата. Страна
оказалась в состоянии застоя.
Тогда же высшее партийное руководство взяло
курс на так называемую стабилизацию теми же руко-
водящими работниками на местах, более того раздава-
лись фанфары в честь инициаторов этого новшества,
обрекающего партию на застойный, замкнутый образ
жизни. Руководящие кадры, десятилетиями сидевшие
в служебных креслах, довольствовались давным-давно
устаревшими стереотипами, плотно закрываясь от ве-
яний нового времени. И трагедия состояла в том, что
такое состояние считалось важной заслугой высше-
го руководства. Таким образом, старое руководящее
ядро партии, вполне убедившись в своей безупречно-
сти, обрастало ржавчиной родственных, приятельских
и иных отношений.
То же самое повторялось в местных партийных
органах, где родственные, кумовские связи набира-
ли силу, втягивая в себя все больше и больше функ-
ционеров. В такой обстановке не могло быть и речи
о приходе в партийное руководство новых, свежих
сил. Процветала круговая порука, всеобщая безот-
ветственность и равнодушие ко всему. Кадры под-
бирались по признаку родственных и приятельских
связей, получили широкое распространение карье-
ризм, угодничество и другие антисоциальные явле-
ния, пустившие глубокие корни в партийном аппара-
те сверху донизу.
Трудность нашего времени заключается в том, что
многие из них быстро приспособились к новым услови-
ям, и судьбы перестройки оказались в их руках.
152

Именно эта обстановка вседозволенности и безот-
ветственности породила Медуновых, Рашидовых, Ади-
ловых, Щелоковых, Алиевых и многих им подобных.
Новое партийное руководство решительно осуди-
ло застойный период со всеми его негативными по-
следствиями. Однако надо сказать, что оно избавилось
от них пока рановато. Оно больше занято подсчета-
ми чужих грехов, нежели своих. Административно-
командная система по инерции продолжает действо-
вать в полную силу. Особенно это заметно в работе мест-
ных партийных органов. Подбор и расстановка кадров
осуществляются, как и прежде, келейно, по принци-
пу дружеских отношений. Альтернативность при вы-
борах превращается в пустую формальность, носит ха-
рактер видимости демократии, порой граничащей с де-
магогией.
В партийных органах, начиная от райкома и выше,
подбор кадров осуществляется по-старому, как прави-
ло, в основном из числа своих близких.
Перестройка политической жизни страны требу-
ет решительной ломки этой чуждой партийной демо-
кратии практики. Нужны поиски новых форм и ме-
тодов, чтобы выборы руководящих органов были по-
настоящему демократическими, с широким привлече-
нием коммунистов.
Но в то же время не следует создавать искусствен-
ную стену между коммунистами и беспартийными.
Решающую роль должны играть производственные и
другие коллективы, ибо в каждом из них можно найти
немало талантливых людей, которые хорошо знают об-
становку и с успехом могут руководить коллективом.
Советские и хозяйственные руководители должны вы-
двигаться на равных правах — и партийные, и беспар-
тийные, без диктата сверху. Преимущество такой си-
стемы выборов руководителей вполне очевидно. Во-
первых, являются более свободными и демократичны-
ми. Во-вторых, способствуют дальнейшему укрепле-
153

нию единства партии и народа. В третьих, избавляют
от влияния родственных, кумовских и других связей.
Важной заслугой партии является то, что она вы-
ступила инициатором перестройки, однако вопросы,
связанные с ней, не были достаточно глубоко проду-
маны. Вместо поэтапного решения проблем перестрой-
ки, взялись за решение целого комплекса сложнейших
проблем — в этом одна из важных причин того, почему
затормозилась перестройка.
В связи с перестройкой политической системы, пе-
реходом к правовому государству встают вопросы о по-
ложении партии в этой системе, необходимости обнов-
ления ее деятельности в соответствии с новыми реали-
ями нашего времени.
КПСС — великая многомиллионная партия. Она
насчитывает в своих рядах 19 миллионов членов, чис-
ло, почти равное количеству населения таких госу-
дарств, как Дания, Ирландия, Норвегия и Финляндия
вместе взятые. Но дело не только в количестве членов
партии, а в том главном, что она является ведущей,
авангардной силой нашего общества, огромно ее влия-
ние и на ход мировых событий. Задача в том, чтобы по-
смотреть на партию с позиций изменившихся условий,
сегодняшнего положения ее в обществе и попытаться
ответить на вопрос, почему она стала терять свой авто-
ритет. Почему в ней возобладали бюрократические ме-
тоды руководства.
Может кому-то показаться крамольным утвержде-
ние, что партийный аппарат превратился в диктатор-
скую силу с монопольной властью, но это не распро-
страняется на коммунистов, работающих вне партий-
ного аппарата, в различных сферах жизни общества,
не располагающих в то же время никакой реальной
властью.
В руках же аппарата сосредоточена колоссальная,
почти не ограниченная никакими законами власть.
Живет он как-то обособленно не только от народа, но и
154

от рядовых коммунистов, в виде разветвленных по ре-
гионам каст как привелегированная надстройка над об-
ществом и соответственно пользуется огромными пре-
имуществами (спецснабжение, спецбольницы, спец-
санатории и т.д.). И это при более высокой заработной
плате чем, например, у других категорий работников.
Например, оклад председателя райисполкома в ре-
зультате этого повышения вырос с 340 рублей до 550
рублей, его заместителя — с 270 рублей до 500, зав. от-
делом — со 180 рублей вырос до 430, секретаря испол-
кома — со 150 рублей до 350 рублей. Повышение за-
работной платы нужно, но все же надо учитывать, на-
сколько это справедливо по отношению к другим кате-
гориям работников.
Решение о повышении заработной платы в таких
размерах вызвало отрицательную реакцию среди насе-
ления и многими работниками аппарата расценивает-
ся как своеобразный жест задобрить их, поднять свой
авторитет в глазах аппаратчиков.
В настоящее время, когда страна переживает се-
рьезные трудности, такое решение не самый лучший
способ поднятия авторитета партийного советского ру-
ководства. Как раз напротив. От такого повышения
многие честные работники испытывают чувство нелов-
кости, например, перед врачами, учителями, инжене-
рами, доярками, механизаторами. Вот что пишет заве-
дующий отделом культуры райисполкома Кировоград-
ской области И. Грибанов: «Моя заработная плата рез-
ко «подскочила» больше чем в два раза: от 180 рублей
до 380, но меня эти деньги не радуют, потому что мой
труд не идет ни в какое сравнение с трудом шахтера,
металлурга, доярки, механизатора, которые получа-
ют намного меньше». И дальше он спрашивает: «Кто
и как мог принять решение об увеличении заработной
платы партийным и советским работникам, и не спе-
циально ли это делается для еще большего подрыва ав-
торитета партийных и советских работников?».
155

Но есть работники, по-иному отреагировавшие на
это, в общем-то, несправедливое в социальном плане
решение, некоторые от радости впали в растерянность
из-за дармовых денег, как об этом говорят сами.
Решение это принималось втихую, и также втихую
и быстро вступило в силу. И средства нашлись, чего, к
сожалению, нельзя сказать в отношении решения во-
проса о пенсионном обеспечении, хотя оно готовилось
давно и с шумом, но сроки его исполнения почему-то
затянулись.
Невольно возникает вопрос: за счет чего достаются
такие преимущества аппаратчикам, непосредственно
не участвующим в создании материальных благ? Ясно,
за счет чего — за счет прибавочного продукта, созда-
ваемого человеком труда, получающего только пятую
часть того, что он зарабатывает. Партийный аппарат,
в свою очередь, располагает огромным бюджетом. Ис-
точники его формирования хорошо известны: член-
ские взносы, доходы от реализации различных печат-
ных органов партии и другие, которые, в конечном сче-
те, также создаются трудом других людей. Получает-
ся, что партийный аппарат живет за счет незаработан-
ных им средств. И все это за то, что он руководит, дает
линию, но не слишком ли дорого обходится такая услу-
га? Здесь можно еще раз повторить, что у нас получа-
ется какая то несуразица, так как подавляющее боль-
шинство населения живет на твердой, фиксированной
зарплате, на уровне среднего достатка, когда в стране
один миллион бездомных, шесть миллионов безработ-
ных и сорок миллионов, живущих за чертой бедности.
Ведь не существует же пока никаких критериев
для определения коэффициента полезности труда ап^
паратчиков. Вопрос об оплате труда рабочего, колхоз-
ника, врача, учителя, деятеля культуры ясен каждо-
му — по труду, правда, не совсем бывает ясной степень
ее справедливости, соответствует ли она истинным ре-
зультатам их труда. Рабочий и колхозник производят
156

вполне реальные вещи, без которых невозможно само
существование общества. Значение врача, учителя, де-
ятеля культуры не менее очевидно. А вот чем занима-
ется работник аппарата, что он производит, наглядно
трудно представить, но все же он трудится, находясь
в услужении у общества, оказывает ему необходимые
услуги, без которых оно не может обходиться, обеспе-
чивает нормальное функционирование системы управ-
ления. Качество услуг и принимаемых аппаратом ре-
шений, хотя не вполне подается точному учету, но, тем
не менее, они нужны и должны оплачиваться обще-
ством только по их качеству, не превышая заработок
людей, которые кормят и одевают нас.
По моему глубокому убеждению, такая система
оплаты труда служащих стимулировала бы работу ап-
парата и самое главное дала бы ему возможность из-
бавиться хотя бы в какой то степени от вечного своего
спутника — застарелого бюрократизма.
Сложившийся в стране многочисленный, всесиль-
ный аппарат управления властвует над обществом. Но
коль скоро речь идет об истинном народовластии, о
том, что аппарат должен находиться в услужении у на-
рода, то они должны поменяться местами, т.е. не народ
должен находиться в зависимости от аппарата, а наобо-
рот. Только в этом случае положение, что депутат, слу-
га народа, обретет вполне реальное содержание, кото-
рое в течение многих лет, вплоть до наших дней, оста-
валось пустым звуком.
Говоря о месте и роли КПСС в нашем обществе, сле-
дует разграничить партию и ее аппарат. Дело в том,
что партийный аппарат в нашей стране — самая бюро-
кратическая организация, но это не распространяется
на коммунистов, работающих на фабриках, заводах, в
колхозах, совхозах, в сфере здравоохранения, образо-
вания, науки, культуры, труд которых непосредствен-
но или косвенно связан с созданием жизненных благ,
показывая при этом пример честности и благородства.
157

И если они повинны в чем-то, то только в том, что
они, поддавшись гипнозу партийной бюрократии,
играли в молчанку, создавая тем самым благоприят-
ную почву для командной системы управления.
Аппарат же заражен инфекцией бюрократизма,
чему, кроме всего прочего, не в малой степени спо-
собствовало создание специального курса по истории
КПСС, изучению которого отвадилось какое-то осо-
бое, привилегированное место в системе общественных
наук. Она рассматривалась как нечто самостоятель-
ное, кастовое, оторванное от истории советского обще-
ства. Создавалось впечатление, будто не партия для
народа, а народ для партии, как своеобразный фон, не
больше. Но, в конце концов, историю делает не только
и не столько партия, сколько народ. Раздельное изуче-
ние истории партии не содействует единению партии и
народа, напротив, ведет к ее самоизоляции.
Бюрократизм партийного аппарата заключается
в его оторванности от народа, его больше заботят вну-
трипартийные дела, нежели интересы и благополучие
народа, от имени которого он выступает с заявления-
ми о своей руководящей роли. Но дело в том, что он,
имея достаточно возможности и времени, не справил-
ся со своими задачами. Доказал только свое бессилие,
поэтому стал терять свой авторитет. Народ теперь хо-
рошо знает, в каком тупике оказалась экономика стра-
ны, под руководством этих же партийных аппаратчи-
ков, которые, оказавшись в тяжелом положении, не
знают как выкарабкаться из него и в растерянности,
судорожной спешке штампуют всевозможные законы,
рассматривая их как панацею, будто с их помощью
можно пополнить пустые прилавки магазинов. И во-
обще складывается какое-то легкомысленное отноше-
ние к преодолению ошибок и трудностей в сфере эко-
номической и политической жизни. Например, когда
что-то не ладится в этой или иной области. Сразу нахо-
дим «выход» — вот примем закон, и все будет нормаль-
158

но, забывая при этом, что законы сами по себе не рабо-
тают. И чем больше их в обществе, тем меньше в нем
демократии и больше бюрократизма.
Хотим мы того или нет, но обилие законов в об-
ществе привязывает управленческий аппарат к
административно-командным методам управления,
противоречит демократическим принципам. Нельзя
же, в самом деле, вогнать всю многообразную жизнь
в тиски законов. Есть же, кроме всего, нравственные
принципы, которые, к сожалению, в нашем обществе
подверглись серьезной эрозии, чему не в малой степе-
ни способствовала и способствует эта самая командная
система.
Исторический опыт показывает, что закон всегда
служил сильным мира сего. Не потому ли, писал фран-
цуз Монтескье, что закон — это паутина, через кото-
рую пролезают только крупные мухи, а мелкие поги-
бают.
Я не против законов вообще, а против того, чтобы
не превращать их в икону, чтобы бюрократ не оправ-
дывал с их помощью свои действия.
Законы нельзя абсолютизировать, они носят отно-
сительный характер, действия их ограничены рамка-
ми времени, создаются они людьми и с таким же успе-
хом отменяются ими, так как нередко приходят в про-
тиворечие с требованиями экономических законов раз-
вития общества. И вообще нет смысла создавать зако-
ны на все случаи жизни.
***
Внутрипартийная жизнь, хотя не без изъянов, но
организована четко, чего нельзя сказать в отноше-
нии руководства аппаратом, экономической, полити-
ческой жизнью страны, что подтверждается грубыми
просчетами и даже ошибками в совсем недавнем про-
шлом.
159

Партия существует не ради самой партии, а ради
народа, трудящихся. Поэтому у партийного аппарата
не должно быть никакой другой кастовой жизни, кро-
ме той, в которой живет народ.
Субординация в партийной иерархии по вертика-
ли такова, что вольно или невольно располагает к бю-
рократизму. Во всей вертикальной цепочке существу-
ет беспрекословная зависимость низшего звена от выс-
шего. В такой же зависимости находятся решения
проблем, стоящих перед партией и страной. Ниже-
стоящие звенья копируют работу вышестоящих. Ни-
чего нового, творческого. Люди лишаются самостоя-
тельности, инициативы, процветает чинопочитание,
чувствуется дух покорности, безразличия и безответ-
ственности.
Плюрализм, провозглашенный партией, нам ну-
жен не только на бумаге, на словах, а в действии, на
практике для проявления талантов, творческой актив-
ности и изобретательности людей.
В последнее время имеются факты ухода коммуни-
стов из партии, многие сдают свои партийные билеты.
Но не секрет, что такие факты получили распростране-
ние в партийных организациях. И было бы легкомыс-
ленным видеть в этом признаки самоочищения пар-
тии от балласта, как склонны думать отдельные руко-
водящие товарищи, тем более ошибочно искать в этом
нездоровом явлении происки каких-то экстремистов.
То же можно сказать о межнациональных отношени-
ях, когда вопреки здравому смыслу, протестом отдель-
ных работников на местах, волевыми действиями фор-
сировали процессы сближения наций и их народно-
стей в ущерб национальным особенностям, культуре,
традициям, родному языку, и в этом тоже усматрива-
ется экстремизм с националистической окраской, но
жизненная практика опровергла все это. Оказалось,
что дело было не в национализме, а в ошибках в нацио-
нальной политике.
160

Что-то подобное повторяется и сегодня в связи с
обострением национальных конфликтов в различных
регионах страны. И нам кажется, что не нужно зани-
маться поисками экстремизма там, где его нет.
Массовые выступления трудящихся в ряде респу-
блик вызваны более глубокими причинами, а именно
общим неблагополучием, экономическим и политиче-
ским состоянием в обществе, отсутствием четкой по-
литики и гибкого механизма по регулированию меж-
национальных отношений, медлительностью решения
проблем, возникающих в этой сфере. Известно, что к
таким движениям всегда, как правило, пристают вся-
кие уголовные и хулиганские элементы, но это же еще
не экстремизм.
Последнее время партия стала терять свою попу-
лярность, доверие в народе.
По опубликованным данным социологических ис-
следований, партия пользуется полным доверием толь-
ко у 22% населения, частично — у 47% и полным не-
доверием — у 31%. Этим объясняется факт ухода из
партии. Такие случаи, независимо от их количества,
должны вызывать тревогу партийных комитетов, не-
обходимо глубже вникать в их причины. Убежден, что
все эти люди, покидающие партию, за редким исклю-
чением честные, порядочные и преданные идеалам со-
циализма. Подхалим, карьерист не станет сдавать свой
партийный билет. Их заветная мечта — продвинуть-
ся с помощью партийного билета по служебной лест-
нице, дослужиться до персональной пенсии, их мыс-
ли заняты не генерацией каких-то идей, а творением
всяких бюрократических указаний. Причины же па-
дения авторитета партии надо искать не где-то вовне,
а в самом бюрократическом аппарате, в их беззаботно-
сти и черством отношении к людям, к рядовым комму-
нистам и вообще к интересам трудящихся. Или всем
известные через печать примеры причастности отдель-
ных партийных и советских руководителей к деятель-
161

ности различных мафиозных групп непонятно только
примиренческое отношение органов власти к этим пре-
ступным деяниям.
Не это ли порождает у коммунистов недоверие к
партийному аппарату и принятие такого ответственно-
го решения, как порвать с партией.
Было бы наивно думать, что к такому шагу их по-
буждают какие-то сторонние люди, стремящиеся
«прорваться» к власти, но так могут думать только ру-
ководители, которые действительно боятся потерять
власть и на всякий случай создают себе воображаемых
противников, рвущихся якобы к власти.
Руководящая верхушка партийного аппарата го-
дами выработала у себя привычку к кастовому обра-
зу жизни, т.е. жить не как другие смертные, а в уе-
динении. Такое положение наблюдается повсемест-
но во всех республиках. Типичный пример: Северо-
Осетинский обком КПСС более 40 лет размещался в
одном из лучших зданий в центре города Орджони-
кидзе, и всем было хорошо и удобно, но с приходом
нового первого секретаря обкома в 1982 году было
почему-то решено строить новое здание, жилой дом и
новое здание при нем. Лучшие строительные органи-
зации республики были подключены к этому ударно-
му строительству. Так, обком оказался где-то на окра-
ине города, куда перебралась и часть работников ап-
парата, оставив свои благоустроенные квартиры сво-
им родственникам. Оказавшись в такой искусствен-
ной самоизоляции, обком стал труднодоступным для
посетителей. Впереди здания, сбоку и с тыла — бди-
тельная милицейская охрана. Почувствовав недо-
вольство народа этими порядками, бывший первый
секретарь вынужден был обратиться к населению го-
рода по местному телевидению, что доступ в обком от-
крыт для всех. Однако это ничего не изменило. Стро-
гости такие сохранились до прихода нового первого
секретаря обкома.
162

Обком партии от этого терял многое в глазах лю-
дей. И главное при этом — уважение.
Но спустя семь лет, с приходом нового первого се-
кретаря, эта аномальная ситуация была исправлена, и
обком был переведен на свое прежнее место.
Коммунистическая партия с самого начала созда-
валась как организатор и руководитель рабочего клас-
са в его борьбе против царизма, капитализма. Цели
этой борьбы — свержение капитализма, замена част-
ной собственности общественной, уничтожение экс-
плуатации человека человеком, установление дикта-
туры пролетариата как орудия построения общества
без всякой диктатуры.
Советская власть, как форма диктатуры пролета-
риата, оказалась наиболее приемлемой формой рево-
люционной власти. Советы — не чья-то выдумка, а
результат революционного творчества масс, поэтому
именно партия нашла наиболее жизненной советскую
власть, как форму диктатуры пролетариата, передав
тем самым всю полноту власти Советам.
В дальнейшем партия ставила своей задачей осу-
ществление политического руководства страной, не
подменяя Советов, упрочение союза рабочего класса с
крестьянством, способствуя тем самым упрочению по-
зиций советской власти.
Но с течением времени в стране произошли деформа-
ции. Партия и Советы поменялись местами. Власть оказа-
лась в руках партии. Она из авангардной силы преврати-
лась в правящую с несвойственными ей новыми функци-
ями — ничем не оправданным вмешательством в хозяй-
ственные и другие дела, подменив тем самым советских
и других хозяйственных руководителей, что постепен-
но стало нормой в её деятельности. И продолжается это и
по сей день как одна из наиболее ярких форм проявления
административно-командной системы руководства.
В настоящее время не только в политической жиз-
ни страны, но и в других сферах определяющими пока
163

считаются решения партии. И это естественно, коль
скоро она признана правящей силой, она должна пра-
вить, диктовать. Таково ныне положение партии в об-
ществе. А каковым оно станет в результате политиче-
ской реформы в правовом государстве? Это вопрос во-
просов. В самом деле, насколько будет правомерным
параллельное функционирование правового государ-
ства и партии с нынешними ее функциями, что бу-
дет играть главенствующую роль, какова будет форма
их сосуществования, партия в государстве и на каких
правах или государство по канонам партии.
Допущение их равноправного существования с
одинаковыми функциями было бы аналогичным, ибо
в правовом государстве превыше всего ставится за-
кон. В стране должна существовать одна власть —
власть Советов, порожденная Октябрьской революци-
ей, власть со своими законами, соблюдение которых
обязательно для всех, независимо от партийной при-
надлежности.
Возвращение всей полноты власти Советам было
бы актом политической важности, вторым рождением
советской власти не на словах, а на деле.
В результате политической реформы и установ-
ления правового государства партии придется потес-
ниться и пересмотреть свою организационную струк-
туру, стиль работы, отказаться от некоторых своих
прежних функций, уступив их советским хозяйствен-
ным органам и предоставить им возможность само-
стоятельно заниматься тем, чем они призваны зани-
маться по своему положению, без какого-либо давле-
ния сверху.
В связи с отменой 6 статьи Конституции СССР
стал возможным переход к многопартийной системе,
при которой партия вынуждена будет распрощаться с
культом власти и бороться за свой авторитет путем вос-
питания культа нравственности и доброты как у себя,
так и у других людей.
164

Первые шаги в этом направлении уже делаются.
Сокращение отраслевых отделов в партийных коми-
тетах как раз направлено на устранение из практики
работы партийных органов, не оправдавшего себя вме-
шательства в деятельность советских, хозяйственных
руководителей.
Проведенное сокращение аппарата пока не дало за-
метных положительных результатов, оно по существу
мало коснулось еще районного звена. Поэтому необхо-
димо дальнейшее, более радикальное сокращение. Оно
вызывается не только упразднением отраслевых отде-
лов, но и необходимостью коренного улучшения всей
партийной работы. Старые, сложившиеся годами сте-
реотипы в отношениях между выборными органами
и подбираемыми ими аппаратами нуждаются в лом-
ке. Сейчас в деятельности партийных комитетов ре-
шающую роль играют не члены выборного органа, а
штатные сотрудники. Именно на них ложится вся тя-
жесть работы. Выборные же члены комитета оказыва-
ются как бы в состоянии самоизоляции. Их деятель-
ность носит кабинетный характер, исчерпывается тем,
что подписывают уже готовые, заранее согласованные
проекты решений. Нет творческой обстановки в рабо-
те. Перестройка партийной работы должна исправить
эту аномалию, обрекающую людей на безделье. Самым
разумным выходом было бы сокращение не меньше,
чем наполовину штатных работников, вместо них под-
ключить к работе избранный состав партийного орга-
на. Это дало бы ему возможность творческой деятель-
ности, проявления организаторских способностей.
Партийный аппарат в стране неимоверно раздут, он
насчитывает в своем составе одних только выборных
руководителей около пяти миллионов человек, да еще
прибавить к этому освобожденных штатных сотрудни-
ков. Получается довольно внушительная цифра.
Насколько оправдано существование такого гро-
моздкого управленческого аппарата, особенно в усло-
165

виях расширения демократии, экономической само-
стоятельности предприятий?
Приведем один пример. Число должностных лиц
канцелярии начальника Терской области в 1915 году
составляло всего 91 человек.
В состав области тогда входили Дагестан, Чечено-
Ингушетия, Кабардино-Балкария, Северная Осетия и
часть Ставропольского края, т.е. почти весь Северный
Кавказ.
Другие могут сказать, что сейчас иные времена,
другие условия жизни. Да, но все же интересно такое
сопоставление.
Северо-Осетинская АССР — одна из самых малень-
ких автономных республик и в то же время с громад-
ным управленческим аппаратом, в составе которого 11
райкомов, в том числе 3 городских, горком, обком, 11
райисполкомов, 5 горисполкомов районного подчине-
ния, Совет Министров, Верховный Совет, различные
министерства, комитеты и ведомства, не считая пра-
воохранительных органов, где работает более 1000 со-
трудников.
Число работников аппарата в перечисленных ве-
домствах только по Северной Осетии в сотни раз превы-
шает число работников канцелярии начальника Тер-
ской области. А сколько их по другим автономным ре-
спубликам? Может быть, где-то чуть лучше или хуже,
но в принципе все одно и то же. И все работают, исправ-
но получают заработную плату ни за что, пребывая в
тихих служебных кабинетах, хотя результаты их дея-
тельности трудноуловимы, особенно в партийном ап-
парате.
Зачем колхознику или рабочему нужен функцио-
нер со стороны, когда каждый из них соответственно
имеет своего председателя и бригадира, или директора
и начальника цеха? Излишняя опека со стороны, в ка-
кой бы форме она ни выступала, вызывает у трудового
человека раздражение и даже озлобление.
166

Нигде в мире, ни в какой стране нет такого гранди-
озного управленческого аппарата, как в нашей, аппа-
рата, состоящего из бездельников.
Аппарат нужен, но чтобы он был не громозд-
ким, мобильным, чтобы в его составе было помень-
ше функционеров-бюрократов. Например, по Северо-
Осетинской АССР совершенно безболезненно и для
пользы дела можно было бы упразднить за счет укруп-
нения 2-х сельских районов, 5 исполкомов горсовета
районного подчинения, 3 районов в городе Орджони-
кидзе. И тем самым горком КПСС и исполком город-
ского Совета станут по-настоящему рабочими органа-
ми, перестанут быть перевалочными пунктами между
республиканскими и районными организациями, это
приблизило бы работу партийных и советских органов
к нуждам трудящихся.
В заключение еще раз хотелось бы сказать, что на
деятельность партийного аппарата, на ход перестрой-
ки вообще тяжелым грузом ложится наследие застой-
ного времени. Мы пока живем так, как жили в услови-
ях командной системы.
У руля правления страной в основном оказались
кадры брежневских времен, пропитанные идеями ка-
стового, коррумпированного образа жизни. Они никак
не могут избавиться от навязчивых мыслей занять лю-
быми способами престижные должности. В этом стрем-
лении их покидает чувство скромности и порядочно-
сти. Этим вирусным заболеванием страдает и часть
высшего партийного и советского руководства, иначе
чем, например, объяснить, что оно упорно, под различ-
ными предлогами не желает отказаться от всевозмож-
ных, ничем не оправданных, всенародно осужденных
привилегий. И в то же время многие из них старают-
ся казаться активными борцами за перестройку, но это
больше похоже на притворство, чем на искренность,
как своеобразная попытка поудобнее приспособиться
к новой жизненной ситуации. Выйти из такого состо-
167

яния не так легко, как может показаться. Потребуется
коренное обновление кадрового состава аппарата.
В связи с политической реформой и переходом
к многопартийности, предстоят большие структур-
ные изменения, которые будут решаться на 28съезде
КПСС. И априори можно сказать, что партии теперь
придется отказаться от монопольной власти и не ко-
мандовать, а бороться за нее, за влияние на массы, за
свой авторитет. Все это приведет к значительному со-
кращению партийного аппарата сверху донизу. Основ-
ная тяжесть партийной работы переместится в первич-
ные партийные организации. Вышестоящие партий-
ные органы будут осуществлять свое влияние и руко-
водство через коммунистов первичных партийных ор-
ганизаций.

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие 3
О ЖИЗНЕННОМ ПУТИ 6
МАЛЬЧИК ВАСИЛИЙ БОКОВ 16
КОМСОМОЛЬСКАЯ ЯЧЕЙКА В ГОРНОМ АУЛЕ 18
ЗНАКОМСТВО С ЛОМОНОСОВЫМ 19
СЕЛЕНИЕ ХРИСТИАНОВСКОЕ 21
ШКОЛА 31
ТЕХНИКУМ 35
НА ХЛЕБОЗАГОТОВКАХ 36
КОЛЛЕКТИВИЗАЦИЯ 41
В ИНСТИТУТЕ 57
О НАШЕЙ УЧЕБЕ В ИНСТИТУТЕ 64
О ПРОФЕССОРЕ КОКИЕВЕ 77
КОМАНДИРОВКА С ПРИКЛЮЧЕНИЯМИ 84
ДВОЙНОЕ ОПОЗДАНИЕ 88
МЕДИЦИНСКИЙ ИНСТИТУТ 91
АСПИРАНТУРА 92
ОБКОМ КПСС 103
О ПАРТИЙНОЙ БЮРОКРАТИИ 104
БЛУЖДАНИЕ В ПОТЕМКАХ 116
О МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЯХ 141
О ПАРТИИ 151
169

Литературно-художественное издание
Цаяяаев Харитон Кудзеевич
О ЖИЗНЕННОМ ПУТИ:
ВОСПОМИНАНИЯ
Редактор Г.Г. Васильева
Технический редактор В.В. Гаврилова
Корректор Н.Е. Желдакова
Компьютерная верстка Е.В. Гаглоева
Сдано в набор 21.02.2005. Подписано в печать 05.07.2010.
Формат бумаги 60x84 Ч\б. Бум.офс.Гарнитура шрифта "5споо1Воок".
Печать цифровая. Усл.п.л. 9,88. Тираж 100 экз. Заказ № 383
Издательство Северо-Осетинского государственного университета
им. К.Л.Хетагурова,362025, г. Владикавказ, ул. Ватутина, 46
Отпечатано ИП Валиевой И.С, г. Владикавказ, ул. Годовикова, 8
Тел.:49-31-77