ИСТОРИЧЕСКИЕ

ИССЛЕДОВАНИЯ

В. В.Трспавлов

«ОРДА
САМОВОЛЬНАЯ»
Кочевая империя
ногаев XV—XVI веков

ИСТОРИЧЕСКИЕ

ИССЛЕДОВАНИЯ

Издательство

КВАДРИГА

ИСТОРИЧЕСКИЕ

ИССЛЕДОВАНИЯ

gahj;a

Jrifioida 400 V S E Z V C

%iSr9iiiUrt« out*
ЩМл
rotrre,я
\\влеаУ(1‘тjcedtBpPVfZ^
Ш
ЯIшш/йduifrfpojjit ffeeratS
•T \XiWr

МОСКВА
Квадрига
2013

ИСТОРИЧЕСКИЕ

ИССЛЕДОВАНИЯ

В. В. Трепавлов
«О РДА САМОВОЛЬНАЯ»
Кочевая империя ногаев
XV-XVII вв.

МОСКВА
Квадрига
2013

УДК 94(470.6)"13/16"
ББК 63.3(2)44
Т66

Трепавлов В. В.

Т66 «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев XV-XVII вв. /
В. В. Трепавлов. - М.: Квадрига, 2013. - 224 с. - (Исторические
исследования).
ISBN 978-5-91791-021-5
Книга известного историка В. В. Трепавлова посвящена истории мо­
гущественного государства Восточной Европы XV-XVI вв. - Ногайской
Орды, от которой зависели астраханские, казанские и казахские ханы. Она
унаследовала кочевую цивилизацию кипчакских ханств и Золотой Орды,
распавшихся к XV в.
В период расцвета столицей державы с населением до 1 млн был Сарай­
чик в низовьях р. Урал. На востоке и юге ее граница подходила к верховьям
Тобола и Нуры, шла по pp. Сарысу и Сырдарье к Аральскому морю. За­
падным рубежом долго служила Волга. В XVII в. ногаи расселились по
Причерноморью и Северному Кавказу. На севере Орда включала большую
часть нынешней Башкирии. К середине XVI в. раздоры знати привели к
распаду державы. Ее осколки постепенно вошли в состав России, знать
влилась в русскую аристократию.
Автор на основе дипломатических документов российских архивов и
иностранных источников впервые целостно представил историю стенной
державы.

УДК 94(470.6)" 13/16"
ББК 63.3(2)44

ISBN 978-5-91791-021-5
С Трепавлов В. В., 2013
О Издательство «Квадрига», оформление, 2013
С Шакиров Н. А., дизайн переплета, 2013

ВВЕДЕНИЕ

В мае 1591 г. Москву облетела трагическая весть. В далеком север­
ном Угличе погиб восьмилетний царевич Дмитрий, сын покойного
царя Ивана Васильевича и сводный брат ныне правящего Федора
Ивановича. В Углич спешно выехала следственная комиссия во гла­
ве с князем Василием Шуйским. На месте выяснилось, что утром
15 мая Дмитрия нашли окровавленным и бездыханным во дворе
терема. Народ был возмущен ротозейством охраны. Обезумевшая
от горя мать, царица Мария Нагая, обвинила в убийстве дьяка Ми­
хаила Битяговского, приставленного надзирать за ней. Брат царицы,
Михаил Нагой, натравил на него разъяренную толпу горожан. Би­
тяговского с сыном убили, а трупы сбросили в овраг. Все в Угличе
посчитали тогда, что Дмитрия зарезали Битяговские.
...Следователи остановились на краю того самого оврага. Вни­
зу, в зарослях лопухов, лежали два тела. На груди одного из них
блестело орудие убийства (по крайней мере так уверял Шуйского
суетившийся тут же Михаил Нагой). Вокруг столпились угличане.
Шуйский кивнул своему холопу. Тот скатился в овраг и вскоре
вскарабкался обратно. Осторожно держа за конец, парень протянул
князю Василию кривой длинный клинок со следами крови. «Но­
гайский нож! - ахнула толпа. - Господи помилуй, ну и злодеи!»
Шуйский молча взял находку, развернул холеного длинноногого
аргамака и понесся к центру города. Следом, нахлестывая нагайка­
ми низкорослых ногайских лошадей, устремились дворяне и дьяки
из княжеской свиты.
После долгого разбирательства и допросов 140 свидетелей выяс­
нилось, что нож в овраг подбросил не кто иной, как Михаил Нагой,
который боялся обвинения в организации мятежа и самосуда над
Битяговскими. Перед этим он зарезал в чулане курицу, и именно ее
кровью был вымазан нож. В конце концов следствие пришло к вы­
воду, что страдавший припадками эпилепсии царевич сам нанес
себе смертельную рану во время игры с «робятками». Ногайский
нож оказался, таким образом, ложной уликой, и о нем предпочли
забыть. Но как раз он-то и интересен нам больше всего.

6

В. в. Трепавлов. «Орд# самовольна#/?; ничшш империя *шшя

«Ногайский» значит заимствованный г/г ногаев, Ш Ног&йсш/й
Орды. Ж ители М осковского государства сталкивались с этими
обитателями далеких восточных степей чаще всего при т щ ш ш м и
торговых операций.
Много иностранных посольств прибывало в средневековую
Москву. Приезд больш инства из них проходил незамеченным
для москвичей. Однако на прибытие посольств из Речи Поено ли­
той и Ногайской Орды не обратить внимания было невозможно,
и об их въезде сразу узнавала вся Москва, f 1о по р ш ш м щ т чит м .
П ольско-литовские м иссии о тли ч ал и сь многолю дностью ,
Блестящ ие кавалькады ш ляхтичей и ры царей, растянувшись
на полгорода, под звуки барабанов и ф анф ар торжест венно дви­
гались к Кремлю. По этому грому, лязгу и цокоту жители даже
отдаленных улиц узнавали, кто па этот раз прибы л «видеть очи*
великого государя.
А бывали дни, когда на столицу издалека накатывались топот
и ржание тысяч и тысяч лошадей. Запах конского нота надолго по­
висал над посадами. И опять москвичам не приходилось гадать: кто
да откуда. Табуны обычно сопровождал и посольства из I (огайской
Орды. Скот был главным богатством ногаев и главной статьей их
экспорта. Степные кони, выведенные для дальних походов и сра­
жений, были довольно неказистыми с виду и мало подходили для
парадных выездов. Тем не менее в покупателях недостатка не было.
Главным рынком сбыта коней для ногаев стала Московская Русь,
Д ля русского человека XVI в. понятия «ногайский нож», «но­
гайский конь», «ногайская плеть» (нагайка) были частью повсе­
дневной жизни и не требовали пояснений. Любителям же истории
начала XXI в. стоит напомнить, кто такие были средневековые
ногаи и какую роль в прошлом играла I 1огайская Орда.
Ногаи унаследовали кочевую цивилизацию кипчакских (по­
ловецких) ханств и Золотой Орды, экономику, быт и культуру
государственных образований, распавш ихся к XV в, У истоков
ногайской истории стоял военачальник Едигей, ф актический
правитель Золотой Орды. Он знаменит тем, что разгромил войска
литовского «господаря» Витовта, а в 1408 г. совершил успешный
поход на Русь, заставив великого кн язя Василия I возобновить
выплату дани ордынским ханам. Едигей закрепил за собой район
кочевий между реками Яиком (У ралом ) и Эмбой, да так прочно,
что после его гибели наследники, несмотря на междоусобицы,
не только ничего не потеряли, но и объединили под своей вла-

Введение

7

стью большую часть кочевников бывшей Золотой Орды. Эти их
разноплеменные подданные и получили общее название «ногаи».
Историки до сих пор не пришли к единому мнению относитель­
но того, откуда появилось это слово. Еще в XVIII в. было высказа­
но предположение, что в его основе лежит имя могущественного
правителя Золотой Орды конца XIII в. Ногая. Этот талантливый
политик и военачальник прибрал к рукам всю власть в государ­
стве и даже назначал ханов. Ногай был беклербеком, т. е. обладал
высшим военным чином и аристократическим рангом после хана.
Впоследствии подданные Ногая образовали, дескать, Ногайскую
Орду. Эта догадка, основанная только на сходстве имен, была под­
держана Н. М. Карамзиным. Огромный авторитет «отца русской
историографии» превратил ее в непреложную истину. С тех пор
Ногай и ногаи оказались прочно связаны в исторических трудах.
На самом деле такое объяснение очень сомнительно. Во-первых,
Ногай погиб в 1300 г., а название народа «ногай» появляется
в документах только с конца XV в. Во-вторых, владение (юрт)
Ногая располагалось в Причерноморье, на территориях нынешних
южной Украины и Молдавии. Это далековато от будущего ядра
Ногайской Орды, которое находилось на западе Казахстана, на реке
Яик. В-третьих, сами средневековые ногаи и их потомки ногайцы
в своих исторических преданиях не упоминали о Ногае. Своими
предками и первыми правителями они считали совсем других лиц
(о чем мы еще поговорим).
Такие неувязки в последние годы побудили ученых искать
другие объяснения. Собственно, само имя «Ногай» представля­
ет собой немного переиначенное на тюркский лад монгольское
слово нохой (собака, пес). Это имя носил не только грозный ор­
дынский беклербек, но и многие другие исторические персонажи,
среди которых встречались и царственные особы, о чем Карамзин
и не подозревал. Возможно, один из них и послужил эпонимом
для целого народа и всего Ногайского государства. Мне кажется,
что если это так, то наиболее вероятным претендентом в данном
случае может оказаться Кара-Ногай - хан восточной части (левого
крыла) Золотой Орды во второй половине XIV в. Некоторым под­
тверждением именно такого подхода может служить форма этно­
нима «ногайлы». Она встречается в героическом эпосе тюркских
народов и переводится как «ногаевцы», т.е. те, кто принадлежит
или служит какому-то Ногаю. А вот какому именно, пока неясно.
Есть еще несколько версий происхождения слова. Приведу
лишь некоторые из них. Во-первых, от монгольского наган (зелень,

8

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

трава - как бы указывающего на скотоводческий, кочевой образ
жизни. Во-вторых от нохой (собака), то ли в качестве обидного
прозвища, то ли символа дружбы и преданности, то ли тотема,
т. е. легендарного предка - животного. Сами ногайцы в XIX в.
выводили название своего народа от выражения неунгай (будьте
прокляты!), так якобы в старину назвали новообращенных в ислам
их соплеменники, оставшиеся язычниками.
Правящий клан ногаев принадлежал к тюркскому племени
мангытов. Поэтому в восточных текстах ногаи чаще называются
мангытами.
В первой половине XVI в. Ногайская Орда стала одной из ве­
дущих политических сил в Восточной Европе. С мнением ее пра­
вителей считались и на Руси, и в Крыму, и в Сибири, и в Средней
Азии. В разное время в зависимость от ногайских правителей-бмев
попадали астраханские, казанские и казахские ханы. В низовьях
реки Урал располагалась столица Орды - Сарайчик («Малый
дворец»).
Власть биев опиралась только на их авторитет и умение орга­
низовывать поступление в казну доходов от торговли и набегов.
Никаких специальных государственных органов, чтобы заставить
подданных подчиняться правительству, в Ногайской Орде не су­
ществовало. Не случайно бий Иштерек назвал свою державу «Ор­
дой самовольной», т.е. государством, в котором жители нередко
поступают по своему усмотрению.
Попробуем приблизительно очертить его границы. В период
своего расцвета Ногайская Орда простиралась на тысячи киломе­
тров, занимая так называемый Дешт-и Кипчак1. На востоке и юге
граница подходила к верховьям Тобола и Нуры, шла по реке Сарысу и затем по Сырдарье к Аральскому морю. Западным рубежом
ей долго служила Волга. Но со временем ногаи стали осваивать
пастбища на ее правом берегу. В XVII в. они начали расселяться
по Причерноморью и Северному Кавказу, покидая родные за­
волжские степи. Северные пределы Орды можно определить очень
условно, известно лишь то, что мангытским биям подчинялась
большая часть нынешней Башкирии.
Сколько народа проживало в Ногайской Орде? Распростра­
ненным эпитетом, который употреблялся по отношению к ногаям,
было тюркское слово сансыз (бесчисленные). На Руси и в Европе
■ Дешт-и Кипчак («Кипчакская степь») - средневековое название степной зоны
между Дунаем и Иртышом.

Введение

9

сложилось устойчивое мнение об огромном количестве жителей
Ногайской Орды, самой многолюдной среди окрестных государств:
«их же число подобно морскому песку было». «Подобен морю был
наш народ», - вторили ему сами ногаи устами поэта Шал-Кийиза
Тиленши-улы. Численность населения Орды можно примерно
подсчитать по распространенной в науке методике. Имея данные
о численности войска, ученые умножают эту цифру на 4 или на 5.
Считается, что при общей мобилизации ополчения у кочевников
оставались дома женщины, дети, немощные старики и безлошад­
ные бедняки - всего около 3/4 или 4/s всего населения. Исходя
из этой пропорции, можно прикинуть, что в середине XVI в. ногаев
было от 900 тыс. до 1 млн человек. Позднее их число неуклонно
уменьшалось.
Период наибольшего могущества Ногайской Орды оказался
недолгим. Отсутствие единства среди ногайской знати (мирз, или
мурз) приводило к конфликтам. Уже с середины XVI в. раздоры
между приверженцами сближения с Россией, сторонниками ори­
ентации на узбекские ханства и теми, кто тяготел к Крымскому
ханству, привели к распаду державы. Помимо Больших Ногаев,
которые остались под властью бия на старых кочевьях, в При­
азовье и Прикубанье, образовалась Малая Ногайская Орда, еще
одна часть ногаев откочевала в глубь Казахстана. В 30-х гг. XVII в.
удары калмыков, пришедших из Западной Монголии, заставили
Больших Ногаев перебраться на правую сторону Волги. Там обра­
зовалось несколько разрозненных орд, подчинявшихся крымскому
хану или турецкому султану. К концу XVIII в. эти орды вошли
в состав Российской империи.
Сейчас небольшой по численности ногайский народ (около
105 тысяч человек) живет в Карачаево-Черкесии, Чечне, Ставро­
польском и Краснодарском краях и в Дагестане, на севере кото­
рого есть Ногайский район (издавна известная Ногайская степь).
В 2007 г. Ногайский район был образован и в Карачаево-Черкесии.
Потомки кочевых скотоводов живут оседло, в городах и поселках.
Они исповедуют ислам и говорят на тюркском языке так называ­
емой кипчакской группы.
Бурной и кровавой была история Ногайской Орды, много
случалось в ней войн и конфликтов. Но сами ногаи никаких пове­
ствований о своем государстве не оставили. Поэтому, чтобы узнать
о событиях этой истории и их подробностях, нужно прочесть тек­
сты, написанные в X V -X V II вв. за пределами Ногайской Орды в Средней Азии и Крыму, в Турции и Западной Европе. Но больше

10

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

всего информации на эту тему сосредоточено в российских архивах.
Россия - единственная из стран - соседей Ногайской Орды, где
сохранилась обширная дипломатическая переписка с ногаями. По­
слания от биев и мирз в Москву и ответы им из Москвы, донесения
астраханских, терских и прочих воевод, посвященные ногайским
делам, в Посольский приказ (предшественник М И Д а) и царские
распоряжения воеводам, описания пребывания на Руси ногайских
послов и переговоров с ними, наказы (инструкции) русским по­
слам и гонцам за Волгу и их статейные списки (отчеты) - все эти
документы позволяют более или менее связно представить и из­
ложить историю степной державы.
Эта держава в пору своего наивысшего могущества преврати­
лась в кочевую империю. В истории было много империй, и чита­
тель вправе поинтересоваться: можно ли Ногайскую Орду ставить
в один ряд с империями Римской, Османской, Британской и др.?
Отвечаю: нет, нельзя, да и не нужно. Понятие «империя» означает
здесь не форму монархической государственности, а стадию раз­
вития кочевого общества, высший уровень его организации. Этот
термин давно используется историками, которые изучают степные
скотоводческие общества Средневековья2.

2

Тех, кто интересуется законом ерностям и развити я кочевы х им перий, отсылаю
к работам российского исследователя Н. Н. Крадина.

ГЛАВА 1

МАНГЫТЫ И ЭДИГЕ

Начинать рассказ об истории Ногайской Орды нужно издалека.
В ком только не видели ученые предков ногаев - в древних тюрках
и огузах, печенегах и монголах... В конце концов возобладала та
точка зрения, что ногаи (и позднейшие ногайцы) - народ в первую
очередь кипчакского происхождения. Главным и самым веским
аргументом здесь служит ногайский язык, который (может быть,
наряду с казахским) в наибольшей чистоте сохранил старую кип­
чакскую основу.
Надо сказать, что проблему происхождения ногаев больше всего
затуманило название племени мангыт. Историки уверенно связа­
ли его с монголами-мангутами и вывели отсюда идею об участии
монголов в складывании ногайского народа. Общая схема их рассуждений такова: мангуты из Восточной Монголии переселились
в Дешт-и Кипчак, отюречились (некоторые утверждают, будто это
произошло в улусе Ногая в конце XIII в.), затем сплотили вокруг
себя кипчакские племена и вместе с ними стали называться ногаями. На самом же деле ни малейшего следа присутствия монголов
среди предков ногаев в каких-либо источниках не отмечено.
В любом случае истоки этнической истории населения Но­
гайской Орды следует искать в эпохе Золотой Орды. В первой
четверти XIII в. Чингисхан включил в свою державу обширные
пространства Евразии, в том числе Среднюю Азию и восточный
Дешт-и Кипчак. После его смерти (1227) его сыновья и внуки
продолжили строительство империи. На территории Казахстана,
Поволжья и Причерноморья образовался Улус Джучи - удел,
выделенный Чингисханом своему первенцу. Земли нынешних
Узбекистана и Киргизии составили улус второго сына, Чагатая.
Через несколько десятилетий Монгольская империя распалась.
Улус Джучи превратился в независимое государство, за которым

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

в современной науке закрепилось позднее искусственное название
«Золотая Орда».
Размеры Золотой Орды поражали воображение современни­
ков. Мусульманские авторы утверждали, будто она простиралась
с запада на восток на шесть или восемь месяцев пути, а с севера
на юг - на четыре или шесть. Большая часть государства распо­
лагалась в степной зоне. Кроме того, оно включало такие области
традиционной оседло-земледельческой культуры, как Молдавия,
Крым. Волжская Булгария и Хорезм. В вассальном подчинении
у ордынских ханов находились княжества Северо-Восточной Руси.
По традиционным тюрко-монгольским канонам государство
делилось на две половины - крылья правое и левое с границей
по реке Яик (Урал). Это были автономные ханства с собственными
правителями. Столицей ханства правого крыла был город Сарай
на нижней Волге, столицей левого - Сыгнак на Сырдарье.
На всем этом громадном пространстве проживало множество
народов, говоривших в основном на тюркских языках. Самыми
многочисленными из них были кипчаки. Что же касается самих
монголов, то их в Улус Джучи переселилось довольно мало. Общим
названием тюркоязычных жителей Золотой Орды стало слово
«татары» —традиционное для мусульманских стран обозначение
выходцев из Центральной Азии. Сами пришельцы-завоеватели,
конечно, осознавали свою принадлежность к монгольскому на­
роду. Но, очутившись в окружении местных тюрков, таких же
кочевников, как и они, быстро, уже через столетие, полностью
смешались с ними.
Среди переселенцев с востока были и монголы из племени
мангутов. На тюркский лад это название произносится скорее
как «мангыт». Горстка мангутов подверглась той же участи. Они
восприняли язык и культуру кипчаков и растворились в их массе.
Те кипчакские кочевые общины, что расселились на территории,
отведенной мангутам под юрт (пространство для кочевания), при­
няли по степному обычаю их этническое имя. Так, судя по всему,
в течение первой половины XIV в. и появились тюрки-мангыты.
Свидетельства о местопребывании предков ногаев до их появле­
ния на Яике, в будущей Ногайской Орде, разбросаны по различным
источникам. Ногайцы в XIX в. представляли свою древнейшую
историю следующим образом. Предание гласит, будто их «народ
кочевал несколько лет возле городов Бухары, Хивы и Оркаи (веро­
ятно, Ургенч на нижней Амударье. - В. Т.) под предводительством
Чиигис-хана». Затем ими стали управлять два калмыцких хана

Глава 1. М ангыты и Эдиге

13

Бодролтой и Бурголтей, которые принялись притеснять поддан­
ных. По этой причине ногаи, дескать, перекочевали в урочище
«Ал&тавлы-Киргиз» под начало Узбек-хана. Оттуда они вскоре
переместились со всеми стадами и кибитками «к озеру Ака-Оку
под покровительство тамошнего бия Мусы»1.
Как видим, данная версия охватывает, во-первых, период
от Чингисхана (первая четверть XIII в.) до ногайского правителя
Мусы (вторая половина XV в.), о котором мы подробно поговорим
ниже. Во-вторых, очерчивает маршрут миграции: Мавераннахр
и Хорезм - горы Алатау (Юго-Восточный Казахстан и Кирги­
зия) - озеро Ак-Куль.
В другом ногайском предании, записанном в 1837 г., путь пере­
селения отображен более спрямленным: «Предки ногайцев обитали
прежде в Бухарин и были тогда идолопоклонниками». Приняв
ислам от «султана Бабатукла», они «перешли из Бухарин на реку
Волгу, в нынешнюю Астраханскую губернию»2. Здесь миграция
изображена уже как переход из Мавераннахра непосредственно
к Волге. Впрочем, ясно, что произошло это после окончания
миссии «Бабатукла», т. е. проповедника Ходжа-Ахмеда БабаТуклеса, который жил в Улусе Джучи в правление хана Узбека
(1312-1342). Ф акт передвижения предков, совершившегося под
влиянием миссионера, крепко держался в памяти народа. В 1907 г.
ногайский старик сообщил русскому исследователю, что ногайцы
в прошлом «вышли из Индии. Некоторое время жили с монголами,
но появившийся святой (имя его не было названо. - В. Т.) велел им
уйти от неверных»3. Таким образом, здесь речь идет уже об уходе
не от калмыков, а от монголов. Возможно, что эти сделанные в раз­
ное время записи, называющие после Монголии или Индии местом
первого поселения «Бухарию», отразили только один из этапов
передвижений мангытов по Евразии.
Получается, что первоначально предки ногаев жили в Чага­
тайском улусе, а не в Золотой Орде. Поэтому искать их среди из­
начальных подданных Джучидов XIII - первой половины XIV в.
бессмысленно. Однако, переместившись из Мавераннахра в казах­

2
3

Рудановский А. О. О Караногайской степи и кочующих на ней племенах / / Кавказ.
1863. № 48. С. 301
Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 405. «Департамент
военных поселений». Оп. 6. Д. 3076. Л. 30,30 об.
Пашин П. И з поездки к ногайцам с антропологическою целью / / Русский антро­
пологический журнал. 1912. № 1. С. 39.

14

В. В. TpeiwwioB, «Орд# сймоволмшя»:

кочснни

империя нот асв

станские степи, кипчаки-мангыты оказались на землях, принад­
лежащих хамам и паронимам, потомкам Джучи.
Очевидно, заметное переселение массы народа с юго-востока
произошло в 1350 1360-х гг. До того времени крупные переме­
щения населения в Золотой Орде исследователям неизвестны,
да и едва ли они были возможны. В первой половине XIV в,
она находилась в зените могущества. Ордынское правительство
не допускало перехода племен (элей) из одного крыла или улуса
в другой, чтобы не нарушать четкого деления населения и терри­
тории, не запутывать системы налогообложения и мобилизации
ополчения. А вот в ходе смут, которые начались после смерти
хана Джанибека (1357), в Дешт-и Кипчаке в самом деле начались
масштабные миграции.
О
причинах их можно только догадываться. Внутренняя исто­
рия левого крыла Золотой Орды изучена очень слабо. Вряд ли
массовые передвижения населения были вызваны бегством от каких-нибудь соперников или врагов. Видимо, восточно-ордынская
аристократия решила воспользоваться династическими распрями
в Сарае и захватить главный престол Улуса. Однако должен был
возникнуть сильный стимул для начала борьбы за власть. Мо­
жет быть, таким стимулом для заяицких царевичей послужило
массовое переселение кипчакских элей (в том числе мангытов)
из ослабевшего и распадающегося Чагатайского улуса. Приток
кочевников заставил местную знать не только подыскивать им
место для проживания, но и направить энергию этой буйной сти­
хии на внешние предприятия. Вот почему племена левого крыла
двинулись в 1360-х гг. к Волге.
Мангыты приняли участие в бурных событиях «великой замят­
ии» - гражданской войны, которая разразилась в Золотой Орде
во второй половине XIII в. В исторических преданиях разных
народов встречаются рассказы о перемещениях предков ногаев
с Волги в Крым, а из Крыма на Северный Кавказ, в долины Кубани
и Терека.
Конец XIV в. в истории Улуса Джучи отмечен нашествиями
Тимура. Во время похода 1391 г. грозный завоеватель прошел че­
рез Центральный и Западный Казахстан, пересек Яик и разорил
левобережье Волги. В 1395 г. его армия вторглась из Азербайджана
на Северный Кавказ. В битве на берегах Терека ордынский хан
Тохтамыш потерпел полное поражение. После этого Тимур опусто­
шил междуречье Волги и Дона и Нижнее Поволжье. В промежутке
между этими двумя кампаниями произошли события, которые

Глина 1. Маш мгы и Эдиге

15

многими историками трактуются как основание Ногайской Орды.
Связан ы они с предводителем май гы тон Эдигс.
ф ф.ф

Происхождение этого исторического персонажа окутано тай­
ной. Даже его имя не имеет бесспорного объяснения. Народные
предания выводят его от слова идуя, итук (сапог), в котором
приемный отец якобы принес младенца, будущего беклербека,
домой. Есть предположения, что имя Эдиге произошло то ли
от словосочетания етек-бий (мудрец из черни) - так якобы звали
эмира в народе, то ли эдгю, идгю (добрый, хороший). В разных
текстах оно пишется по-разному: Идиги, Идику, Идигу, Эдигу,
Едегуй, Едигей... Эдиге - это ногайский вариант.
Насчет того, кто был отцом Эдиге, есть две версии. Согласно
персидским хроникам XV в., им был Балтычак, главный бек при
хане левого крыла Тимур-Мелике. Этот хан был разбит Тохтамышем в 1378 г. Победитель предложил Балтычаку перейти к нему
на службу, но, встретив гордый отказ, казнил главного бека.
Эпическая традиция и те хронисты, которые ей следовали, ри­
суют происхождение Эдиге совсем по-другому. Его родословная
через отца, некоего Кутлу-Кыя, возводилась к святому мусульман­
скому проповеднику Баба-Туклесу. Баба-Туклес же в свою очередь
происходил якобы от первого праведного халифа Абу Бекра, тестя
и преемника Пророка. Причем отдельные средневековые авторы
шли еще дальше и доводили это родословие до праотца рода че­
ловеческого Ибрахима, сына Адама, что лишь подчеркивает ис­
кусственность такой генеалогической конструкции.
Кроме подобных легендарных построений нет никаких осно­
ваний считать, будто Эдиге принадлежал к аристократическому
сословию. Рядом с его именем никогда не ставились какие-нибудь
династические титулы. Башкирское предание прямо утверждает,
будто он «был выходцем из простого (черного) люда»4.
Впервые Эдиге упоминается в источниках под 1376 г., когда
Тохтамыш в борьбе за власть над Золотой Ордой призвал к себе
на помощь Тимура. До того времени Эдиге находился при дворе
хана левого крыла Уруса, а от него переметнулся к Тохтамышу.
Мы ничего не знаем о его тогдашней жизни в восточных степях.
Но можно предположить, что между ним и Урусом произошел
4

Башкирские предания и легенды / Сост., встун. ст., коммент. Ф. А. Надршиной.
Уфа. 1985. С. 112.

16

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

какой-то серьезный конфликт. Во всяком случае, ногаи через две­
сти лет вспоминали: «С Урусом царем наш прадед Идигии князь...
в недружбе великои были»5. При подобном конфликте силы бы­
ли явно неравны, и Эдиге был вынужден оставить сюзерена. Он
явился к Тохтамышу, который находился тогда у Тимура в Бухаре.
Хронисты молчат об участии Эдиге в последующих сражени­
ях войск Тохтамыша и Тимура с детьми Уруса (последний умер
в 1377 г.). Но ясно, что Тохтамыш проникся доверием и симпатией
к новому подданному, который получил высокий пост «одного
из главных эмиров левого крыла», «одного из главарей над началь­
никами левого фланга и министров, а также советника, способного
в делах управления». Очевидно, хан доверил мангыту должность
беклербека - главы сословия знати (беков, эмиров) и верховного
военачальника.
Рядом с Эдиге подле трона Тохтамыша находился его брат Иса.
Он оставался с Тохтамышем и тогда, когда тот рассорился с Тиму­
ром, и между ними начался жестокий конфликт. А вот Эдиге решил
в очередной раз сменить патрона. В 1389 г. он объявился в Мавераннахре, при тимуровом дворе уже как противник Тохтамыша. При­
чины такого шага не совсем ясны. Некоторые восточные хронисты
объясняют размолвку охлаждением хана к своему бывшему лю­
бимцу. Эдиге стал опасаться за свою жизнь и счел за лучшее, не до­
жидаясь казни, уехать в Среднюю Азию. Сам Тохтамыш в письме
к королю польскому и великому князю литовскому Ягайле указывал
в качестве причины этого события заговор, который плели за его
спиной «некоторые огланы и беки». Они-то, дескать, и отрядили
Эдиге к Тимуру, «чтобы призвать его тайным образом»6. Вероятно,
между Эдиге и Тохтамышем произошел какой-то личный конфликт.
Иначе непонятно, почему Иса оставался при ханском дворе, и никто
из мангытов не последовал за Эдиге на юг.
Мангытский бек сопровождал своего нового покровителя Тимура
в походе на Золотую Орду в 1391 г. За время войны у него созрела
очередная политическая комбинация. Когда Тимур возвращался
из похода, Эдиге тайком послал гонца к элям левого крыла с прика­
занием, чтобы они, «оставив свою страну и покинув родину, отошли
в такие места, добираться до которых тяжело и опасно, и при этом
не задерживались на стоянках по два дня. В противном случае

6

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 8. Л. 231 об.
Радлов В. В. Ярлыки Тохтамыша и Темир- Кутлуга / / Записки Восточного отделения
Русского археологического общества. 1888. Т. 3. Вып. 1-2. С. 6.

Глава 1. Мангыты и Эдиге

17

Тимур сможет догнать и разгромить их»7. Племена подчинились
и откочевали в степную глушь. Дождавшись этого, Эдиге под благо­
видным предлогом уехал из ставки гурагана8в Дешт. Вместе с ним
скрылся в степях и ордынский царевич Тимур-Кутлуг. Он заявил
Тимуру, будто намеревается собрать рассеявшийся по степям народ
своего наследственного удела, захваченного некогда Тохтамышем.
Он сговорился с Эдиге и тоже решил не возвращаться к Тимуру,
а поселиться подальше от него.
Авторы XV-XVI вв. пишут, что эль Эдиге кочевал в районе рек
Яика и Эмбы. Очевидно, это междуречье и оказалось теми самыми
местами, «добираться до которых тяжело и опасно». Предосторож­
ности Эдиге понятны: существовала опасность, что обманутый
государь пошлет за ним карательную экспедицию. Но более вероят­
ным от считал (как впоследствии и оказалось), что Тимур не станет
посылать рать на северо-запад, по тому же маршруту, по которому
прошло его войско во время похода 1391 г., где все владения Джучидов были уже разорены, и все мыслимые трофеи захвачены.
Действительно, гураган довольно спокойно перенес неожиданное
исчезновение соратника, к тому же он был занят подготовкой к за­
воеванию Ирака. Эдиге, проведший долгое время при его дворе,
наверняка был в курсе дальнейших планов Тамерлана по ведению
войны и знал, что Восточный Дешт в них более не фигурировал.
Очутившись среди соплеменников, вне досягаемости армий Мавераннахра, Эдиге смог укрепиться в западноказахстанских степях
и положить начало Мангытскому юрту, которому было суждено
просуществовать в течение долгого времени.
Скорее всего, его послание было направлено в северокавказские
степи - место тогдашнего проживания мангытов. Этому району
предстояло стать следующим объектом нападения среднеазиат­
ского завоевателя, и Эдиге мог знать об этом. Мангыты откоче­
вали очень вовремя. В ходе нашествия в октябре 1395 г. ставка
Тимура была расположена в низовьях Кубани, а зимовал гураган
севернее Терека, на равнинах, прилегающих к Куме, т.е. как раз
на землях, только что оставленных мангытами. Повинуясь совету
своего хитроумного предводителя, те переправились через Волгу
и ушли на восток.
В степях Западного Казахстана эли, подчинявшиеся Эдиге
и Тимур-Кутлугу, благополучно пережили второе страшное наше­
7

*

Шихаб ад-Дин Ахмад ибн Муххамад ибн Арабшах. Аджаиб ал-.макдур ф и шсб*р
Тимур. Каир, 1305/1887-1888. С. 59.
_
Гураган (ханский зять) - один из титулов Т им ура.

В В. Т р с п ш о А . «О рда самовольная* кочевая им перия ногаев

ствие Тимура на Золотую Орду в 1395—1396 гг. С 1391 г. и до этой
поры о них ничего не было слышно. Около 1396 г. Тимур направил
чангытгкому предводителю примирительное письмо, но тот отверг
возможность возобновления сотрудничества.
Итак, в первой половине 1390-х гг., после дальних миграций,
мангыты во главе с Эдиге закрепились в степях Западного Казах­
стана. Именно там они смогли утвердиться настолько, что обра­
зовали собственное кочевое владение, юрт.
• ф•
Ногаи считали начатом истории Мангытского юрта (будущей
Ногайской Орды) правление Эдиге. В Родословцах XVII в., со­
ставленных в Москве со слов ногайских информаторов, «Магнит
Ели ген князь» трактуется как «начато Орде Нагаискои». Бий Юсуф
в середине XVI в. вспоминал эпоху Эдиге как «началные дни»9.
Мнение о том, будто Ногайскую Орду основал Эдиге, очень
распространено и популярно среди современных ногайцев. Немато
исследователей придерживаются такой же точки зрения, считая,
что после разрыва с Тимуром глава мангытов обособился от Зо­
лотой Орды и образовал самостоятельное владение.
Думаю, что это совершенно неверное мнение. Междуречье Яика
и Эмбы составляло часть Золотой Орды, и Мангытский юрт был
автономным образованием внутри Улуса Джучи. А сам Эдиге был
вовсе не основателем суверенной степной ногайской державы,
а лишь родоначальником мангытского правящего дома. И какихлибо признаков независимости мангытских кочевий в это время
не наблюдается.
Надо полагать, что не только мангыты стремились обосноваться
подальше от Нижнего Поволжья, Северного Причерноморья и Се­
верного Кавказа, охваченных смутами. Поэтому можно догадывать­
ся, что изначально в Маигытском юрте проживали и другие эли.
Но именно мангыты оказались костяком нового образования,
как в силу авторитета своего бека, так и по причине многочислен­
ности. О ней говорят многие документы. К примеру, «Казанский
летописец» сообщает, будто из тридцати (по другим спискам, семи­
десяти ) сыновей Эдиге у одного только младшего сына под началом
находилась десятитысячная армия. «Того же ради, - заключает
9

Йвсолкасие книги т т'лмш России с Ногайской Ордой. 1489-1549 гг. / Подготивявдэ И М . Рогожина, Махачкала. 1995. С, 306; Родословная книга Великого
Российского
неликих кияэей.,. / / Временник Московского общества
игмфм* и
российских, Ки, 10. М., 1851. С. 130.

Глава I. Мангыты и Эднге

19

анонимнын автор. —прозвашася мангиты силныя, тем и покорятися
царю (т. е. хану. - В. Г.) не восхотеша и на Орду Болшую дерзнуша».
Такая же причина усиления Эдиге приводится в одной османской
хронике: «Возвысился над ханами но причине многочисленности
народа своего и поколения Идику, один из... могущественнейших
членов поколения мангут». Испанский посол в Самарканде Клавихо оценивал силы орды «Едигуя* в двести тысяч всадников10.
Вдали от грозного Тимура племена левого крыла под властью
Эдиге смогли оправиться от последствий внутренних усобиц и вра­
жеских нашествий и вскоре стали оказывать своему предводителю
мощную поддержку. Об этом египетский хронист Ибн Арабшах
пишет так: Эдиге «возвел в столице хана, созвал к нему начальни­
ков левого крыла и предводителей его (крыла. -В.Т.) племен. Они
повиновались и явились к нему, поскольку превосходили силой
остальных и не опасались дурного от джагатаев» (т. е. от Тимура) п.
Эднге стал сажать на трон послушных ему ханов и вытребовал
у них для себя высший ранг беклербека. В ослабленной Золотой
Орде найти покорных царевичей, согласных на царствование под
покровительством могущественного и умелого полководца, не со­
ставляло труда Наверное, сама эта практика возведения на престол
марионеток была заимствована Эдиге от Тимура. Ведь он много
лет жил при самаркандском дворе и видел, как гураган распоря­
жается священным чагатайским престолом. Безвольные монархи
не играли никакой роли в империи Тимура. Все их «царствование»
сводилось лишь к чеканке их имен на монетах да к присутствию
на торжественных дворцовых церемониях. Однако они придавали
законность власти подлинного правителя. Ведь свою политику
Тимур вершил от их имени.
Я не стану рассказывать об Эдиге как фактическом правителе
Золотой Орды. Его деятельность на этом поприще подробно от­
ражена во многих исследованиях. Сейчас нас интересует его вли­
яние на дальнейшую судьбу будущих ногаев. Отмечу только, что
всевластие Эдиге в державе Джучидов опровергает утверждение
многих авторов, будто он в то время основал Ногайскую Орду. Это
) Клавихо Р.Г. Дневник путешествия ко двору Тимура (1403-1406 гг.) / Пер. состароисп., предисл., коммент. И. С. Мнроковой. М.. 1990. С. 144; Негры А. Извлечение
из турецкой рукописи Общества, содержащей историю крымских ханов / / Записки
Одесского общества истории и древностей. Одесса, 1844. Т. 1. С. 383; ПСРЖ ^Ш ^
СПб., 1903. С. 15,203.
11 Шихаб ад-Дин Ахмад ибн Мухаммад ибн Арабшах, Аджаиб ал-макдур фи ахбар
Тимур. С. 61.

20

В. В. Трепавлов, «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

было ему совершенно не нужно. Ведь он распоряжался вообще
всеми государственными делами Золотой Орды.
Каракалпакский дастан (предание) рассказывает, что после
ухода Тимура из разгромленной Золотой Орды Эдиге решил
воспользоваться ослаблением разбитого Тохтамыша, чтобы про­
диктовать ему условия раздела сфер влияния: -«Отказавшись
от незаселенных земель по одной стороне Волги, ты отдай их в мое
распоряжение; а кроме того, ты не требуй подати с лиц, ко мне
приходящих, а равно и с нищих, вдов и сирот». Хан согласился
и подписал договор. Узнав, что на левобережье Волги не нужно
платить налогов, измученный войнами народ потянулся во владе­
ния беклербека. Вскоре число подданных Тохтамыша уменьшилось
вшестеро12. Со всех сторон к Эдиге сходились ордынцы, и, если
верить Ибн Арабшаху, его юрт наполнился «вереницами множеств
людей». Похоже, что хан даровал Эдиге тархан (освобождение
от податей) и фактически вывел из-под своей юрисдикции. Это
произошло, очевидно, в 1396 или 1397 г.
Через четыре года по тому же дастану мангытская армия фор­
сировала Волгу, напала на Тохтамыша и свергла его. Предлогом
послужил угон лошадей ханскими подданными. Это яркое событие
заслонило позднее в памяти народа мирный договор о тарханстве.
и ногаи XVII в. считали, будто Эдиге добыл себе Поволжье мечом:
«Предки наши, праотец Идигии князь, с Токтамышем князем
о Волге воину вели. И Волгу праотец наш Идигии князь у Тахтамыша князя взял войною»'3.
Обширность подвластных кочевий и многолюдность юрта
обеспечили Эдиге высокое положение среди аристократии Улуса
Джучи. Усиление мангытов в государстве и при дворе давно уже
к тому времени заставило потесниться Джучидов и допустить
в свои ряды верхушку мангытского эля. Одним из признаков этого
стали брачные союзы. Эдиге взял в жены дочь (сестру?) Тохта­
мыша Джанике, а сам позднее выдал свою дочь за будущего хана
Тимура, «чтобы этим родством уменьшить недоброжелательные
сплетни»14.
ж Беляев И. А. Сказание об Едигее и Тохтамыше: Каракалпакская народная поэма / /
Протоколы заседаний и сообщения членов Закаспийского кружка любителей ар­
хеологии и истории Востока. Вып. 3. Асхабад, 1917. С. 37.
PI АДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1.1626 г. Д. 2. Л. 159.
'* Муин ад-Дин Натанзи. Мунтахаб ат-таварих-и Муини (Extraits du M u n ta k h a b altavarikh-i Mu'ini (Anonyme d’Iscandar) / Publics par J. Aubin. Техран, 1336 (1957).
С. 99.

Глава 1. Мангыты и Эдиге

В различных документах можно встретить разные обозначения
должности Эдиге: эмир, бек, темник... Официально он состоял и ран
it беклербека (варианты: улуг бек, улу бий), который вручил ему
хан Тимур-Кутлуг, воцарившийся в 1391 г. Этот пост сохраня лся
за мангытским сановником и при преемниках Тимур* Кутлуга.
Восточные авторы единодушны в оценке объема полномочий
Эдиге. Он «самостоятельно распоряжайся и управлял* в Улусе
Джучи, «занимая должность наместника», являлся «истинным
властелином страны Дешта, Сарая и Крыма», «владыкой Дешт- и
Кипчака и страны узбеков»15. В источниках подчеркивается, что
«дела подданных вершились в соответствии с приказаниями 1I ди*
ку. По своему усмотрению он вручал царствование и лишал ого.
и никто не смел противиться ему и переступать проведенной им
черты»; «один из князей Эдига... обычно назначал и разжаловал
царей»; «Едигей князь... преболши всех князей ординских, иже
все царство един держаше и по своей воли царя поставляй!?».
Баварский путешественник Иоанн Шильтбергер, наслушавшись
рассказов о нем, даже посчитал, что тот занимает особую должность
«делателя королей» и в соответствии со своими полномочиями
«назначает и низвергает королей, которые во всем от него зави­
сят»16. Неудивительно, что некоторые средневековые хронисты
принимали этого беклербека за полновластного государя.
Русские летописи обычно передают титул верховного эмира
как великий князь. Это явно буквальный перевод словосочетания
улуг бек (улу бий). В таком случае Эдиге занимал ту же иерар­
хическую ступень, что и московские и литовские государи того
времени. Великий князь ордынский, по средневековым понятиям,
должен был пребывать в отношениях братства, т.е. статусного
равноправия, с великими князьями московским и литовским.
Действительно, потомки Эдиге и в конце XV, и в середине XVI в.
15 Узбеками в конце XIV-XV в. называли кочевое население левого крыла Улуса
Джучи.
16 Абдурраззок Самаркандий. Матлаи саъдайн ва мажмаи бахранн / Пер, на у.кн кек.,
предисл., примеч., глоссарий А. Урунбаева. Тошкент, 1969, С. 139: I1CIV1. Т. -1.
2-я половина, СПб., 1913. С. 450; Шильтбергер И. Путешествие по Пироне, Алии
и Африке с 1394 года по 1427 год / Пер, со старонем. Ф, К. Вруна, Над, ред.. прим
3. М. Нуниятова. Баку, 1984. С, 34; Щцхаб а'д-Дии Ахмад ибн Муха.щш) ибн .\/)аб“
шаг. Аджаиб ал-макдур фи ахбар Тимур, С, 62; Joannis 1Mugosii sen kmtfini canonid
cracoviensis Historiae Polotiiae, Cura et impemis A, I’rze/d/iecki. Vol. 12. 1. 3 libri 9,
10. Cracoviae, 1876. C. 527; KuratA.N. lopkapt Sarayi Mu/esi Ar$ivimloki Altiti Or» In.
Kmm ve Turkistan hanianna ait yarlik ve bitikler. Istanbul, 1940. C. 18; Sams al-lmsn
Cine Cbronik vorn Tode Timurs bis zum Jahre 1109 von I ац as-Salmani. l axim., ulvrv.
komm. ll.R, Roemer. Wiesbaden, 1956. C. 83.

22

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

напоминали российским адресатам о том, что «прадед наш Едигеи
князь» с правителями Москвы находился «в дружбе и братстве».
На самом же деле отношения эти были, очевидно, сложнее.
Авторитет и могущество Эдиге за годы его беклербекства достиг­
ли такой степени, что он стал считаться патриархом ордынской
кочевой знати. Относиться к христианским данникам как к ровне
казалось ему недостойным и неприличным. В начале XV в. Эдиге
Василия I «любяше... и в сына его имаше себе»; «Едигей же иногда
зовый отцем великому князю Василью Д митриевичу»,7. Видимо,
такой же подход беклербек предлагал и литовскому господарю
Витовту на переговорах перед сражением на реке Ворскле 1399 г.
Ордынский вельможа уговаривал господаря признать себя сыном
Эдиге и выплачивать ежегодную дань.
I * *

В должности беклербека Эдиге управлял всеми государствен­
ными делами Золотой Орды. Непосредственно Мангытский юрт
он, судя по всему, доверил сыновьям. Ближайшим его соратником
разные источники называют старшего - Нур ад-Дина. На склоне лет
Эдиге между ними произошел тяжелый конфликт. О нем сохрани­
лись несхожие и лаконичные сведения. В татарском варианте эпоса
об Эдиге повествуется, что будто бы, когда он возвел на трон хана
Шадибека (1400), в результате дворцовых интриг у него произошла
ссора с Нур ад-Дином. Беклербек разгневался на сына и изгнал его.
Тот, превратившись в изгоя-«казака»18, был вынужден скитаться
по степям от Сыгнака до Хаджи-Тархана (Астрахани). В хрони­
ках же содержится совершенно другая трактовка данной коллизии:
Эдиге сместил хана Пулада (1410) и возвел Тимура - вопреки
мнению сыновей, в том числе Нур ад-Дина, советовавших ему во­
цариться самому или же доверить престол старшему сыну. Встретив
отказ, Нур ад-Дин начал войну с отцом. Чтобы не доводить дело
до кровавой развязки, беклербек удалился в Хорезм. Тронутый
такой терпимостью, Нур ад-Дин настоял на его возвращении19.
57 Татищев В.Н. История Российская. Т, 5. М.; Л., 1965. С. 211,212.
18 В тюркских государствах казаками называли кочевников, утративших связь
со своими родами и общинами и ведущих бродячий образ жизни. Таких казаков мы
обозначаем в кавычках, чтобы отличить их от общеизвестных казаков, которые по­
явились гораздо позднее и представляли собой тюркских и славянских поселенцев
на Волге, Дону, Урале и Тереке.
19 Идегей. Татарский народный эпос / Пер. С. Липкииа. Казань. 1990. С. 200, 201:
LanglSsL. Notice chronologique des khans de Crimee / / Forster G. Vovage du Bengale
a Petersbourg. T. 3. P., 1802. С. 386,387.

Глава 1, Мангыты и Эдиге

23

Во всяком случае, ногайский фольклор сохранил намять о пе­
риоде самостоятельного правления, точнее, соправления Нур
ад-Дина с разными ханами. Согласию источникам, цепь событий
выстраивается следующая. Эдиге передал в управление Нур адДину земли между Яиком и Волгой, с которых в его пользу в годы
ханствования Тимур-Кутлуга собиралось податей на сумму в сорок
тысяч алтын. Нур ад-Дин сохранял свой ранг и при последующих
ханах, даже после отъезда отца в Хорезм в 1410 г. Эпос «Эдиге»
дагестанских ногайцев добавляет, что хан Кадыр-Берди передал
Нур ад-Дину «в полную собственность степь, орошаемую Тереком
и Сулаком, и объявил первым полководцем своего ханства», т.е.
беклербеком, главным военачальником20.
Но ни в одном документе Нур ад-Дин не назван беком или
князем, он всегда мирза. По данным татарского хрониста Кадыр
Али-бека (начало XVII в.), он умер еще при жизни Эдиге от бо­
лезни живота. Эпос приводит другую, более подобающую бога­
тырю, причину смерти - от потери крови, когда по возвращении
из очередного похода у мирзы открылись старые раны. Я не нахожу
оснований не доверять Кадыр Али-беку и считаю, что Нур ад-Дин
умер еще до того, как его отец погиб в бою на Яике.
♦* *

Эдиге не смог удержать власть. После ссоры с одним из своих
ставленников он попытался осесть в Хорезме, затем на некоторое
время обосновался в Западной Сибири, где снова стал возводить
на престол преданных царевичей. В 1419 г. в районе Сарайчика
Эдиге подвергся нападению войска хана Кадыр-Берди и погиб.
Память об Эдиге долго сохранялась у кочевников Дешт-и Кип­
чака. На горе Идигетау в хребте Улутау (Центральный Казахстан),
где, по преданию, был похоронен знаменитый правитель, было
сооружено обо (каменная насыпь), и там совершались моления
и жертвоприношения в его честь. Сперва он почитался как обра­
зец мудрости и благочестия, его изречения цитировались наравне
с классическими стихами. С течением времени его образ под­
вергся сакрализации, и Эдиге для казахов превратился в святого
героя древности, а каракалпаки чтили его еще и как покровителя
лошадей.
20 Семенов Н. Туземцы Северо-Восточного К авказа: Рассказы, очерки, исследования,
зам етки о чеченцах, кумыках и ногайцах и образцы поэзии этих народов. С116., 1895.
С. 454.

24

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Сами ногаи характеризовали родоначальника своих биев следу­
ющим образом: «Сего света держава на великих местех, счастливом
осподарь, умной как Бюрека, ум ся о него родил, вере надежа, людем
подпора. Богом возлюблен, а от людей почтен, над судьями судья,
а великие люди слову его были ради, иных осподарей вернее был
и салтанов - Едигеи князь»21.

21 Посольская книга по связям России с Ногайской Ордой. 1489-1508 гг. / Подгот.
текста, вступ. ст. М. П. Лукичева и Н. М. Рогожина. М., 1984. С. 39. Полагаю, что
упоминаемый здесь «Бюрека» - это Береке, сподвижник и духовный наставник
Тимура. Он был родом с арабского Востока, принадлежал к привилегированной
категории сеидов (потомков Пророка) и пользовался огромным почетом в державе
Тимура. Именно он в 1370 г. вручил Тимуру символы государственной власти - зна­
мя и барабан, и именно тем, что молитвы Береке перед сражениями были услышаны
Аллахом, хронисты объясняют победы мавераинахрских войск над Тохтамышем.
Береке был похоронен в одном мавзолее с Тимуром, причем лицо правителя было
обращено в сторону наставника. Возможно, со времени своего приезда в Маверан*
иахр в 1376 г. Эдиге познакомился со анаменитым богословом и беседовал с ним
на политические и религиозные темы (так можно трактовать фразу «ум ся о него
родил»).

ГЛАВА 2

М А Н Г Ы Т С К И Й Ю РТ В Б О Р Ь Б Е
ЗА Н Е З А В И С И М О С Т Ь

После смерти Эдиге его сыновьям удалось сохранить влияние
мангытов в Улусе Джучи. Не вызывает сомнения, что в основе
всех их побед и достижений были пример и авторитет их предшественника-отца. Русские и восточные источники указывают
разное количество сыновей Эдиге: «семьдесят сынов от тридцати
жен», «тридцать сынов от девяти жен», «около двадцати сыновей,
и все они являлись могущественными государями». Сам Эдиге
в ногайском дастане говорит о восемнадцати «мирзах-сыновьях
моих». В официальных московских родословцах (генеалогических
перечнях знати) из них упоминаются только «Мурадин мурза да
Мансырь князь», т. е. Нур ад-Дин и Мансур. Думаю, это произошло
потому, что потомки Нур ад-Дина утвердились у власти в Мангытском юрте, а Мансура - в Большой Орде и позднее в Крыму.
Представления о родстве и старшинстве среди мангытов были
полностью традиционными для этой части кочевого мира. Титул
(в данном случае бекство, бийство) переходил, как правило, по­
сле смерти его носителя к следующему брату. Младшие братья,
начиная с третьего, не имели положения и прав двух первых.
Родственники до третьего колена включительно, а иногда и более
дальние считались близкими людьми. Вот почему все множество
ногайских мирз долгое время, до конца XVI в., смотрели друг
на друга как на братьев, дядей и племянников. Тесное родство рас­
пространялось до седьмого поколения, а браки между дальними
родичами дозволялись, только начиная с восьмого, когда считалось,
что прямое родство по отцу уже утрачено.
При такой системе родства дети и внуки Эдиге, куда бы ни за­
брасывала их судьба в эпоху распада Золотой Орды, ощущали себя
единой семьей, несмотря на частые и жестокие конфликты внутри

26

В. В. T^ena&un*. <vl)p кл самощу п«м<и» кочсши империи иомпш

нее. В разных ханствах сформировались группы маш ы гекой шатн,
мощные и влиятельные* державшиосм и непосредственной блнзости от престолов Джучидои по при мору смоги» великого предка.
Однако «родовым гнездом», отечеством 4,1м всех ннч оставался
Мангытский юрт.
Влияние Эдиге и после ого гибели сохранилось таким силь­
ным, что ранг беклербека остался и ого семье. Го, каким образом
это произошло, описывает Кадыр Алн-бек. По его слонам, перед
сражением с ханом Юмшр* Верди Эдшчмаключил соглашение с ца­
ревичем Хаджи-Мухаммедом, чей улус находился и К)го*Занадной
Сибири: «Если Бог поможет осуществи t ь мог дело, то мтебя сделаю
ханом». Однако в сражении па Я и ко мангытскаи армии была раз­
громлена» а ее предводитель погиб. Посмотри на это, сын Эдиге,
Мансур, сдержал отцовское обещание и около 1421 г. организовал
воцарение Хаджи-Мухаммеда, a rot возвел ого в достоинство бе­
клербека. «Бий Иди ку умор» После него его сын Мансур стал оном.
Хаджи-Мухаммед-огланабий Мансур провозгласил чаном. Один
ханом, другой бием сделались... Место Пдику занял Мансур»1.
Так власть в Восточном Деште была вновь построена по схеме,
сформировавшейся при Эдиге; при зависимом хане-Джучиде со­
стоял мангытский бек.
Братья Мансура тоже заняли высшие посты при разных ханах
А поскольку эти ханы боролись между собой за власть, то и от­
прыски Эдиге были вынуждены участвовать в постоянных распрях
и войнах.
Мангытский юрт достался в управление тоже сыну Эдиге Гали.
Известно, что он, «но примеру своего отца» стал предводителем
народа и племени и привел иод десницу своего господства аймак
и племена». Видимо, Гази проявил себя как весьма самовластный
правитель, хотя и числился бсклербоком у некоего хана Джумадука.
Это вызвало раздражение кочевой аристократии, к тому времени
уже отвыкшей от жесткой единоличной власти. Вий «удлинил руки
притеснения», «протянул руку угнетения и насилии, ступил из круга
справедливости и сошел с широкой дороги милосердии*.
По версии хрониста Кухистаии в 1428 г, он был убит мятежни­
ками из числа недовольных мирз.
Кипчакхан излагает эту историю по-другому. Гази погиб
в результате сговора кочевой знати с царевичем Абу-л-Хайром.
1

Сборник летописей (Библиотека неточных моторикой, иадттема* 11. II. Берединым. Т. 2 . 4 . 1.) Казань, 1854. С. 155,156.

(.ищ а

М &нгьпскнй юрт н борьбе м нсш ннсимость

27

РялгншнныИ убийством своего бскле|>бека, Джумадук выступил
в поход против Абу-л-ХаЙра, который гоже считался его полдни*
ным, но в сражении с ним погиб. Ханом стал Абу-л-Хайр*.
* ф*

Абу-л-Хайр умел ладить с мангытами, за которыми стояло
многолюд ш >0 и многоплеменное население всего их юрта. Во время
его ханствования (1428 1468) они поначалу сохраняли ему вер­
ность. Может быть, такая лояльность объяснилась временным ос­
лаблением кочевников. В конце 1420-х годов «и землях Саранских
и Дештских и в степях Кнпчацких была сильная засуха и эпидемия
моровой язвы, от которой погибло множество народа»3. Из потом­
ков Эдиге в державе Абу-л-Хайра, так называемом ханстве кочевых
узбеков, на первый план выдвинулся Ваккас, сын Нур ад-Дина.
Впервые он упоминается в составе участников коронации
Абу-л-Хайра 1428 г., проводившейся в Чинги-Туре (будущей
Тюмени). Почему Ваккас присоединился к новому государю? Это
можно было бы объяснить страхом перед участью прежнего главы
Мангытского юрта. Гази и перед воинственным соседним ханом
Мустафой. Но гораздо более значимыми причинами кажутся,
во-первых, ослабление юрта в ходе смут и эпидемий, а во-вторых,
стремление отпрыска Нур ад-Дина заполучить при дворе Абу-лХайра пост беклербека, который уже стал традиционным для семьи
Эдиге. И действительно, Ваккас был удостоен этой должности.
В течение по крайней мере двух десятилетий между ним и ха­
ном существовало тесное сотрудничество: «Они пили из одной
чаши - один с одного края, другой с другого; одновременно были
один ханом, другой беком». Даже в Европе у мангытского бия
была репутация «выдающегося слуги и воина великого хана»4.
Главной заслугой Ваккаса мусульманские хронисты считали то,
что он для своего патрона «дважды завоевал трон Саин-хана»,
т.е. фактического основателя Улуса Джучи Бату. Видимо, в виду
имелось участие Ваккаса в занятии Орду-базара, бывшей ставки
Бату, и в разгроме соперников Абу-л-Хайра, ханов Большой Орды.

4

Материалы по истории казахских ханств XV XVIII вв. (Извлечения из персидских
и тюркских сочинений) / Отв. ред. Б, Сулейменов. Алма-Ата, 1969. С. 141,390.
Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. 1. I / Пер. В. Г. Тизенгаузена. СПб.. 1884. С. 442.
МатвейМеховский. Трактатодвух Сарматиях, Ввод., пер. и коммент, С.А. Аннин­
ского. М.; Л., 1936, С. 92,171; Сборник летописей. С. 157..

28

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Беклербек по должности возглавлял вооруженные силы хан­
ства и участвовал во всех крупнейших кампаниях 1430 - начала
1440-х гг. В награду за преданность хан пожаловал Ваккасу в удел
город Узгенд на Сырдарье.
Союз хана и беклербека не был омрачен даже неожиданным
переходом Ваккаса в лагерь хана Мустафы, одного из противников
Абу-л-Хайра. И до этого не раз бывало, что мангытские лидеры
не гнушались уходить к другим государям, если их бывшие протеже
становились чересчур могущественными и не было возможности
сменить их на марионеточных правителей. Абу-л-Хайр разгромил
Мустафу, и уже в следующем его походе на Сырдарью Ваккас снова
находился в рядах его сподвижников.
Мангыты принадлежали к правому крылу Узбекского ханства.
Высокое положение эля и благоволение к нему государя были
подтверждены и брачным союзом: мать двух сыновей Абу-л-Хайра
принадлежала к этому племени. Причем Мангытский юрт не рас­
творился среди подчиненных Абу-л-Хайру улусов. Его самосто­
ятельность в эпоху Ваккаса проявилась, например, в противо­
стоянии с Большой Ордой, в котором Абу-л-Хайр практически
не принимал участия. Занятый войнами со среднеазиатскими
Тимуридами, владыка кочевых узбеков не вмешивался в их дела
и не препятствовал самостоятельному существованию и постепен­
ному усилению юрта мангытов.
«Казанский летописец» так характеризует ситуацию в землях
Джучидов периода княжения в Москве Василия II (1425-1462):
на большеордынских ханов с запада нападали крымцы, с севера
московитяне, «аз другую сторону, созади, мангаты силныя стужаху,
их же беша улусы качевныя на великой реке на Яике». Вражда ор­
дынцев с Мангытским юртом отразилась и в сочинении поэта ШалКийиза Тиленши-улы, состоявшего при дворе сына Мансура и внука
Эдиге, беклербека Большой Орды во второй половине XV в. Тимура:
«Когда смотрю на свою Десятиудельную ногайскую родину, Вижу
ненавистного Окаса (т. е. Ваккаса. - В. Т.) мирзу, Ненавистники-злодеи, Собравшись, что-то замышляют. И вижу, как этот несчастный
мир Опрокинулся в омут»5. Значит, Ваккас действительно пред­
ставлял собой серьезную угрозу для сарайских ханов.
Польский хронист Матвей Меховский писал, что «Оккас, вы­
дающийся воин и слуга великого хана... был убит». После этого
5

ПСРЛ. Т. 19. СПб., 1903. С. 14; Сихалиев А.И.-М. Ногайский героический эпос.
Черкесск, 1994. С. 51.

Глава 2. Мангытский юрт в борьбе за независимость

29

«сыновья его отделились от главной заволжской орды и посели­
лись около замка Сарай (т.е. Сарайчика. - В. Г.), примерно лет
за семьдесят до нынешнего 1517 года. Вскоре они до чрезвычай­
ности разрослись, так что в наше время стали уже наиболее много­
численной и самой крупной ордой». Таким образом, «Трактат
о двух Сарматиях» датирует это событие 1447 г. или, как уточняет
автор, «немного меньше»6.
***
Документы, повествующие о событиях второй половины XV в.,
называют несколько имен мангытских биев, действовавших в одно
время. Это, во-первых, брат Ваккаса Аббас. Он проявляет актив­
ность в 1470-х гг., затем исчезает из поля зрения хронистов и по­
является вновь в 1490-х. Во-вторых, это сын Ваккаса Хорезми,
известный лишь по отдельным упоминаниям, и в-третьих, сын
Ваккаса Муса - истинный создатель независимого Мангытского
юрта, т. е. Ногайской Орды.
Звание бека/бия имело несколько значений, среди которых
были «глава эля» (племенной общины), избираемый на совете пле­
менной знати, и «беклербек», главный военачальник и номиналь­
ный глава сословия беков, назначаемый ханом. Одновременное
существование нескольких мангытских биев, причем не противо­
стоящих, а сотрудничающих друг с другом, приводит к мысли,
что кто-то из них был племенным главой мангытов, а остальные
состояли беклербеками при одновременно царствующих монархах.
Представляется, что сразу по смерти Ваккаса и до разрыва с его
сыновьями, Абу-л-Хайр, по уже утвердившейся к тому времени
традиции, должен был назначить другого мангытского вельможу
на вакантный пост верховного бека. Кандидатура Аббаса, младше­
го брата Ваккаса, наилучшим образом подходила для этого. Ведь
по кочевым нормам при наследовании статуса дядя обладал пре­
имуществом перед племянниками (в данном случае перед детьми
Ваккаса).
При этом Кадыр Али-бек пишет, что после Ваккаса «был
Хорезми-бек». Так что, скорее всего, во главе мангытского эля
встал именно Хорезми.
Что касается его брата Мусы, то того ожидало другое, гораздо
более обширное, поприще. В фольклоре Дешт-и Кипчака фигура
* Матвей Меховский. Трактат о двух Сарматиях / Введ., пер. и коммент. С. А. Аннин­
ского. М.; Л., 1936. С. 92,93,171.

30

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Мусы полностью заслонила и вытеснила образы его дяди Аббаса
и брата Хорезми. Башкирская легенда называет преемником «Мурадыма» (Нур ад-Дина) «Мусу-хана», астраханские татары рас­
сказывали, что «у Оказа (Ваккаса. - В. Т.) преемником власти над
ногаями сделался сын Муса-бий»7. Именно Муса стал определять
политику мангытов в восточных степях. Судя по темпераменту
и изобретательности, им проявленным, именно ему мангыты обя­
заны отделением от Абу-л-Хайра. Занятый тяжелой борьбой с Тимуридами и «узбек-казаками» (будущими казахами), хан не стал
пытаться расправиться с наследниками Ваккаса. Хотя поводы для
этого они начали подавать очень скоро.
В сражении с одним из степных царевичей Муса потерпел по­
ражение. В поисках помощи и союзников он обратил свой взор
к некоему Буреке, сыну Ядгара. Визит Мусы вызвал у того при­
лив радости, поскольку внимание высокородного мангытского
аристократа открывало перед ним перспективу сделаться ханом.
Сложившийся порядок диктовал обязательное условие: при хане
должен быть беклербек из мангытов. То есть при ком из бесчислен­
ных Джучидов мангытский лидер соглашался стать беклербеком,
тот при поддержке мангытов и становился ханом. «Очень рад,
очень рад твоему приходу, - ликовал Буреке. - Пусть отец мой
будет ханом, а ты при дворе его будешь великим бием». Ядгара
«посадили на белый войлок и подняли ханом»8. Так неожидан­
но для себя ничем не выдающийся принц крови Ядгар получил
монаршее достоинство. Мусе, естественно, тут же было даровано
звание беклербека (бия).
В договоре Мусы с Ядгаром проявилась та же политическая
тенденция, которая уже начала было проявляться в неудачном
союзе Ваккаса с ханом Мустафой: хан был необходим мангытам
только для того, чтобы освятить их растущее политическое вли­
яние. Самовластный же Абу-л-Хайр явно не подходил для роли
марионетки. Кроме того, получив однажды от покорного Чингисида пост беклербека-бия, мангытский мирза становился его об­
ладателем пожизненно, вне зависимости от того, жив ли государь,
даровавший эту должность. Правда, при этом сохранялось обяза­
тельное условие: беклербек все равно должен был «числиться»
при каком-нибудь монархе.
7

Башкирское народное творчество. Т. 2 / Сост., вступ. ст., коммент. Ф. А. I(адршиной.
Уфа, 1987. С. 187; Небольсин П.И. Очерки Волжского низовья. СПб., 1852. С. 54.
8 Родословное древо тюрков. Сочинение Абуль-Гази, хивинского хана / Пер. и прсдисл. Г. С. Саблукова. Казань, 1906. С. 167.

Гам* 2 Мангытский юрт rборьбе ш нсшвискмость

31

Личность и власть Абу-л-Хайра скрепляли узбекскую державу
I течение сорока лет. Его сыну и преемнику Шейх-Хайдару не за­
хотел подчиняться никто. Ради свержения династии объединились
лидеры с самых разных концов Дешт-и Кипчака: хан Ибак (Ибра­
гим) из Тюменского юрта: давний антагонист Абу-л-Хайра, один
из основателей Казахского ханства Джанибек. уже знакомый нам
Буреке; мангыты Аббас-бнй и неразлучные братья Mvca-бий и Ямгурчи Вскоре Шейх-Хайдар был убит, и Дешт-и Кипчак остался
без государя. Однако беклербек-бий мог находиться только при
хане. Следовало ожидать от Мусы (а именно он теперь выдвигается
на первый план, окончательно оттеснив Аббаса), что он вступит
в партнерство еще с каким-нибудь правителем.
Видимо, сначала таким правителем номинально стал казахский
хан Джанибек. Вместе со своим родственником Гиреем он долгое
время находился в жесткой оппозиции к Абу-л-Хайру и около
1459 г. во главе подвластных улусов откочевал далеко на юг, в Моголистан, за пределы досягаемости ханских войск. После смерти
своего могущественного противника Джанибек и Гирей вернулись
на север и свергли Шейх-Хайдара. Их высокое происхождение,
сильное войско под их командованием, репутация заклятых вра­
гов Абу-л-Хайра - все это способствовало тому, что вокруг них
сплотились те, кто не желал, чтобы прежняя династия продолжала
распоряжаться в Деште. В конце 1460 - начале 1470-х гг. Гирей
стал главным ханом. Джанибек считался ханом-соправителем.
но, видимо, не имел большой власти. По традиционной схеме,
младший соправитель получал в управление правое, т. е. западное
крыло кочевой державы.
На западе бывшего Узбекского, а теперь Казахского ханства
располагались кочевья мангытов с центром в Сарайчике, который
стал одной из резиденций Джанибека Предводители Мангытского
юрта не желали усиления очередной династии, которая могла бы
угрожать их автономии. Поэтому они не выказали покорности
по отношению следующей паре казахских ханов-соправителей,
сменившей Гирея и Джанибека, - Бурундуку и Касиму.
Хотя Западный Казахстан номинально перешел под начало
сына Джанибека Касима, Муса и его сподвижники продолжали
перебирать кандидатуры и присматриваться к царевичам. Сразу
после убийства Шейх-Хайдара мангытская верхушка планировала
расправиться со всей семьей грозного Абу-л-Хайра и преследова­
ла его потомков, в том числе и внука, Мухаммеда Шейбани. Тот
вынужден был метаться по Дешту, то и дело собирая воцдосдебб

32

В. В. Трепавлов. «Ордц си м онол мшя»! кочеиия империи погиом

отряды из таких же изгоев-«казаков». 11ориос время ом рвался ото
мстить участникам коалиции, отнявшим трон у его сомы-i, 11ри этом
главными его врагами все-таки оставались вожди казахов: ведьйто
кним перешло ханство. В начале 1470-х п. Шейбшш при помощи
Тимуридов отвоевал у них несколько крепостей на ('ырдары:, Л так
как руководство Мангытского юрта начало подумывать о новом
государе, с царевичем-«казаком» наметилось сближение.
Сближение это облегчалось и тем, что еще при жизни Абул-Хайра юный Мухаммед Шейбани влюбился в дочь Мусы, Он
обменивался с возлюбленной нежными письмами, а позднее стал
предпринимать набеги на Мангытский юрт, чтобы вынудить Мусу
выдать за него дочь.
Однажды в Сыгнак, где в это время находился 111ейбаии, прибыл
посол с приглашением в ставку Мусы. Скорее всего, это произошло
после смерти Джанибека, т. е. около 1473 г. «Посланец просил от ли­
ца своего властелина, чтобы государь направился в Депп и обещал,
что Муса встанет на его сторону, вручит ему ханст во и будет пре­
данно и искренне служить ему»9. Мухаммед отправился на север.
Муса с почетом принял его и выдал за него, наконец, свою дочь.
Наверное, уже начиналась подготовка к коронации, и из степи для
участия в церемонии съезжались мирзы. Но тут поступило известие
о том, что с юго-востока приближается большое казахское войско,
Верховный хан Бурундук, разъяренный сепаратистскими ин­
тригами мангытов и их намерением провозгласить хана ил нена­
вистной ему семьи Абу-л-Хайра, поднял пятидесятитысячную
армию против Мусы. Произошло жестокое сражение. Принял
участие в нем и Шейбани с тремястами собственных дружинни­
ков, приведенных им из Сыгнака. Во время схватки от вражеской
стрелы пал сын Ваккаса Хорезми, формальный глава Мангытского
юрта. В конце концов, не добившись перевеса, Бурундук отс’гупил.
Оплакав Хорезми и отпраздновав победу, Муса должен был бы
приступить к коронации Шейбани. Но тут вмешались мангытские
аристократы, собравшиеся на съезд (курултаи). Они заявили Мусе:
«С древнейших времен до настоящего времени каждый хан, кото­
рого провозглашали эмиры мангытов, предоставлял эмирам ман­
гытов волю в государстве. Если теперь хан (Мухаммед Шейбани)
тоже поступит согласно нашему древнему обычаю, то прекрасно
(т.е. мы его провозгласим ханом), а если нет, (тоже) хорошо (т е,
9

Гийас ад-Дин ибн Хумам ад-Дин Хондвмир. Тарих-и хабиб ас-сийар фи ахбар афраЛ
ал-башар. Т. 4. Техран, 1333 (1954). С. 274.

Глава 2. Мангытский юрт в борьбе за независимость

33

обойдемся без него)»|0. Надо полагать, воцарение честолюбивого
и отважного «казака» пугало мангытов, привыкших к автономии.
Ожидание Шейбани затягивалось. Тем временем пришли вести
о нападении Бурундука на его владения на Сырдарье. Так и не до­
ждавшись от мирз конкретного решения, Шейбани спешно отбыл
в Сыгнак для борьбы с казахами.
* * *

После гибели Хорезми во главе собственно мангытских кочевий
встал Аббас, его и Мусы дядя, в свое время получивший звание
беклербека, очевидно, от Абу-л-Хайра. Но общепризнанным лиде­
ром мангытов и разноплеменного населения юрта оставался Муса,
пожалованный беклербекством от Ядгар-хана. В сотрудничестве
с братом Ямгурчи он сумел расширить свое влияние на большую
часть Восточного Дешта, от Арала до Волги. К тому времени Муса
стал уже полностью самостоятельным правителем, хотя номиналь­
но и считался низшим по сравнению с окрестными ханами.
Мирзы обращались к своему предводителю бийхазратп, что рус­
ские переводили как «княжое величество». Тем не менее номиналь­
ный статус подвластных Мусе территорий был неизмеримо ниже
положения даже самых слабых и незначительные владений, во главе
которых стояли Чингисиды. Летописи рассказывают, что в 1481 г.
на Большую Орду двинулись Ибак, Муса и Ямгурчи, «а с ними силы
пятьнадесять тысящ казаков». Значит, жители Мангытского юрта
(а именно из них состояла в основном эта рать) расценивались как
«казаки», т. е. скитальцы, оторвавшиеся от родных улусов, как объ­
единение, не вписывавшееся в традиционную схему организации
государственной власти.
Восточные источники владения Мусы обычно обозначали как
омак мангытов, эль и улус мангытов. Под мангытами теперь по­
нимались уже не только те кипчаки, что населяли в XIII в. кочевья
монголов-мангутов, а потом оказались на Яике. Мы видели, что
в годы распада Золотой Орды, после нашествия Тимура, Эдиге
воспользовался кризисом ханской власти и сумел собрать у себя
за Волгой огромные массы бывшего золотоордынского населения.
Спокойная и безопасная жизнь в заволжских степях, надо полагать,
привлекала кочевников и позже, в первых десятилетиях XV в.

|в Материалы по истории казахских ханств XV-XVIII вв. ( Извлечения из персидских
и тюркских сочинений) / Отв. ред. Б. Сулейменов. Алма-Ата, 1969. С. 104 .

34

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Постепенно в кочевьях, подвластных мангытским биям, со­
брались семьи и целые общины, образовавшиеся из множества
элей. Эти разноплеменные кочевники вместе боролись с детьми
Тохтамыша, ходили наТимуридов с Абу-л-Хайром, воевали против
Шейх-Хайдара и Бурундука. Крупные войны и стихийные бед­
ствия почти не задевали Мангытский юрт. К концу XV в. в степях
между Волгой и Эмбой обитало уже третье или четвертое поко­
ление его жителей. Единые историческая судьба и политические
интересы породили у них осознание своей общности.
Показателем этого стало слово ногай. Так стали называть всех
подчинявшихся мангытскому бию кочевников, независимо от их
племенной принадлежности. Ногаями отныне были и сами мангыты, и найманы, и кереи, и десятки прочих элей.
Многие (если не все) эли имели во главе своих биев, собствен­
ную «природную» знать. Держать ее в единстве можно было,
лишь обладая необычайным умом и тактом. Судя по всему, такие
качества были присущи Мусе. Умение договариваться с лидерами
элей было особенно необходимо в обстановке жестокой борьбы
за «узбекское наследство» в Дешт-и Кипчаке. Вся власть Мусы
держалась на успешной внешней политике и на его ранге главного
военачальника-беклербека (бия), который он когда-то получил
от марионеточного хана Ядгара. Вероятно, в тот период мангытские бии Аббас и Муса управляли ногаями при помощи совеща­
ний с племенной знатью и ближайшими родичами. Конгломерат
буйных вождей требовалось привести к согласию по важнейшим
вопросам. Ведь любой разлад грозил обернуться переходом со­
ратников Мусы в лагерь противников-казахов или к Мухаммеду
Шейбани. И все же авторитет мангытских правителей был до­
статочно высок, чтобы сторонники-немангыты признавали их
первенствующее положение.

***
После неудачи с коронацией Шейбани перед Мусой, его ро­
дичами и сподвижниками встала задача дальнейших поисков
удобного государя. Следующим и более удачливым кандидатом
на трон стал Ибак, хан Тюмени. Недаром в русских текстах он
зовется «царем ногайским». Этот титул обозначал вовсе не этни­
ческую или племенную принадлежность хана, а указывал на ос­
новной состав его войска и подданных. На самом деле Ибак мог
распоряжаться по своему усмотрению лишь немногочисленным
населением и небогатыми ресурсами собственного Сибирского

Глава 2. Мангытский юрт в борьбе за независимость

35

юрта. Ногаи же, хотя и диктовали ему политическую стратегию,
входили в его ханство номинально. Сотрудничество правителей
было скреплено женитьбой Ибака на дочери Ваккаса.
Первое общее мероприятие нового хана и его ногайских сорат­
ников было направлено против их общего же врага Ахмеда, хана
Большой Орды. Как известно, осень и зиму 1480 г. Ахмед провел
в бесплодном стоянии на берегу У гры, притока Оки, напротив ар­
мии Ивана III, тщетно поджидая союзное польское войско. В конце
года изможденная и изголодавшаяся ордынская рать была отведена
ханом восвояси на юг и распущена по улусам. В таком ослабленном
состоянии его и настигли пришельцы из-за Волги.
В январе 1481 г. сибирско-ногайское войско разгромило ставку
Ахмеда, а самого хана убил брат Мусы, мирза Ямгурчи. «Литовская
метрика» сохранила письмо от крымского хана Менгли-Гирея
к польско-литовскому королю Казимиру IV, в котором описыва­
лись эти события «Генвара месеца у двадцат первы пришод цар
шибаньски а Ибак солтан его, а Макму князь, а Обат мурза, а Муса,
а Евгурчи пришод, Ахматову орду подоптали, Ахмата цара умерт­
вили, вси люди его и улусы побрали, побравши, прочь пошли» ц.
Это послание дает ясное представление о той иерархии, согласно
которой были выстроены отношения между мангытами и ханом.
Сделав поправку на явные искажения при переводе, выясняем,
что на вершине властной пирамиды стоял Ибак (аиб. к в арабской
транслитерации - ср.: «а Ибак солтан»), названный в крымской фамоте султаном, а в русских летописях царем, т. е. ханом. «Макму» это, разумеется, брат Ибака Мамук, занимавший, оказывается, при
хане пост «князя» (беклербека). Ногайские предводители - глава
Мангытского юрта Аббас, фактический лидер ногаев Муса и его
брат Ямгурчи - при этом раскладе представлены как просто мирзы.
Кажется, Ибаку удалось сохранить некоторую дистанцию между
собой и всесильным Мусой, поскольку на высшей военной долж­
ности он держал не мангытского сановника, а собственного брата.
Около 1491 г. скончался восьмидесятилетний Аббас. Теперь
воле Мусы перечить никто не смел. После смерти дяди он стал
главой клана как старший сын Ваккаса, совместив наконец бий*
ство над юртом с бийством при хане, так как Ибак в конце концов
назначил его своим «князем» (беклербеком). В письмах в Москву
Муса начинает называть себя князем.

Сборник Муханова (Документы по русской истории). СПб., 1866. С. 29.

В В. Трепню*. «О ри самовольная»: кочевая империя ногаев

Сагтаса же отношений с тюменским государем оставалась
прежзеа - ногаи номинально признавали его своим сюзереном
■ представляли в его распоряжение свою бесчисленную коннину В в и и г 1493 г. Муса н Ямгурчи задумали повторить триумф
j 461 г и повели снбирско-ногайское войско во главе с Ибаком
к Мамуком к Астрахани, имея целью «цари учинити» на Волге
лвух братьев-сибиряков- Объектом нападения на этот раз оказа­
лись сыновья зарезанного одиннадцать лет назад Ахмеда, ханы-сонравятели Большой Орды Шейх-Ахмед и Саид-Махмуд Однако
во веясэой причине (возможно, из-за того, что не прибыло союзное
крымское войско), ногаи. не дойдя до цели, развернулись и «назад
к Тюмени покочевали* и.
В 1495 г. Ибак был свергнут и убит членами местного знат­
ного рода Тайбугидов. Престол «ногайского царя» освободился,
■ на него тут же был возведен Мамук. Поскольку после выступле­
ния Тайбугидов он лишился Тюменского юрта, необходимо было
подыскать х*я него ханство. Ямглрчи настоял на захвате Казани.
«Многая сила наганская» в 1496 г. вошла в город, а московский
ставленник Мухаммед-Амин бежал в Россию. Мамук занимал
казанский трон в течение года, но рассорился с местной аристократией и вынужден был уехать за Волгу. Муса с самого начала принял
всю эту затею весьма холодно. Он симпатизировал МухаммедАмнну я даже послал в погоню за Мамуком в 1496 г. своего сына
с двухтысячным войском, но остановить авантюру не смог. После
кроха ханствовання Мамук исчезает со страниц хроник, так как,
по всей видимости, ногаи разочаровались в «царе»-неудачнике.
Похоже. Муса к тому времени уже склонился к идее об избавле­
ния от фигуры вышестоящего государя в принципе. Полновластие
в Мангытском юрте давало ему возможность управлять и без декора­
тивного подставного сюзерена. Авторитет старого бия и могущество
созданного им юрта позволяли обойтись собственными силами
и действоватьбез маскировки под беклербекство при каком-нибудь
хане. Но его жизнь подходила к концу - около 1502 г. он умер.
Со смертью Мусы закончилась ранняя история Мангытского
юрта как составной части левого крыла Улуса Джучи. Своим
младшим братьям и сыновьям бий Муса оставил уже не маленькое
зависимое владение, а могущественную кочевую державу - Но­
гайскую Орду.
Сборник Русского исторического общества. Т. 41 / Ред. Г.Ф. Карпов. СПб., 1884.
С 168,205.

ГЛАВА 3

НАСЛЕДНИКИ МУСЫ

Десятки лет Ямгурчи находился в тени своего великого брата.
Смерть Мусы позволила ему наконец подняться на вершину
пирамиды власти. Среди потомков Ваккаса (а возможно, и Нур
ад-Дина) не осталось никого старше него. И все короткое время
своего «княжения» (1502-1504) старый Ямгурчи, видимо, действо­
вал по инерции: связи и отношения с соседями строились при нем
в русле, проложенном Мусой.

Ранг Ногайской Орды как «казачьего» образования в первые го­
дыXVI в. сохранялся. В 1501 г. Ямгурчи по отношению к Ивану III
сохранил обращение «дядя», признавая тем самым свое неравенство
с московским государем. В глазах же главы Крымского ханства
он, очевидно, не мог считаться бием, подобным Мусе, который,
напомним, получил свой беклербекский пост из рук хана Ядгара.
Ямгурчи же провозгласила бием мангыто-ногайская знать. Поэтому
хан Менгли-Гирей продолжал титуловать его мирзой, в то время
как Мусу прежде неизменно величал «князем» (бием).
По сведениям восточных хронистов, следующим после Ямгурчи
биемстал Хасан. Действительно, грамоты из Москвы 1506-1508 гг.
адресованы «Асану князю». Правление его длилось около четырех
лет, приблизительно 1504-1508 гг. В истории ногаев он ничем
особенным не отмечен. Известно лишь, что при нем окончатель­
но испортились отношения с Польско-Литовским государством.
Очевидно, после уничтожения Большой Орды союз с литовцами
перестал привлекать большинство ногайских мирз, а из Москвы
им сразу же поступило предложение об организации антилитовского союза.
Влияние и положение этого бия не могли даже отдаленно
сравниться с тем огромным авторитетом, которым в свое время
обладали оба его брата, бии Муса и Ямгурчи. В условиях борьбы

38

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

за власть и постепенно нарастающей смуты не все мирзы согла­
шались признавать первенство Хасана.
В 1508 г. в Ногайской Орде разгорелся открытый конфликт.
В августе от сибирского царевича Аккурта в Москву прибыло по­
сольство и привезло грамоту, в которой заключалось известие о том,
что «межи князя и мурз заворошня сталася»1. В этом же документе
содержалось и косвенное свидетельство о последней отчаянной по­
пытке Хасана удержаться у власти. Аккурт называет своего дядю
Агалака царем2, хотя до того, в 1505-1506 гг., Агалак в ногайскорусской переписке значился как «салтан», т.е. царевич. Внезапное
превращение одного из бесчисленных султанов в «ногайского ца­
ря» можно объяснить стремлением Хасана обрести полноценный
беклербекский ранг. Именно таким образом полстолетием раньше
Муса, возведя марионеточного хана, смог обзавестись статусом вер­
ховного бека, который никем не оспаривался. Видимо, избранный
бием на совете кочевой знати, Хасан пытался продублировать свое
бийство формальным служением подставному хану. Однако с тех
пор ни о Хасане, ни об Агалаке в источниках сведений нет. У вто­
рого преемника Мусы явно не получилось возвести над ногаями
очередного хана. Мирзы не захотели подчиняться хану и бию. Оба
они бежали или погибли. Место ногайского вождя освободилось,
поскольку из сыновей Ваккаса в живых не осталось никого. В конце
1500-х гг. среди мирз началась жестокая борьба за первенство.
* * *

Первое время после смерти Хасана народ Ногайской Орды
пытался возглавить сын Ямгурчи Агиш. Некоторые письменные
и фольклорные источники причисляют его к правителям. Начало
карьеры этого мирзы было очень неудачным. Летом 1509 г. он ре­
шил стяжать себе славу победоносного полководца, завоевав Крым.
Его намерения разделяли его двоюродный брат Саид-Ахмед и еще
сорок мирз, а также астраханский хан Абд ал-Керим.
Хан Крымского юрта Менгли-Гирей после завоевания Большой
Орды (1502) вправе был считать себя сильнейшим и старшим среди
дештских государей и вознамерился проучить дерзких «казаков»ногаев, как только узнал об их военных приготовлениях. Его под­
данные восприняли планы Агиша однозначно: «Агыш-мырза царя
нашего ни за што поставил», т. е. отказал в почтении и повиновении.
1
2

Посольская книга по связям России с Ногайской Ордой. 1489-1508 гг. С. 79.
Там же.

Duma 3. Наследники Мусы

39

На коней было посажено, видимо, нее крымское ополчение.
Наследник престола ( ш м ) Мухаммед-Гирей по поручению отца
возглавил эту огромную рать в 250 тысяч всадников. Тем време­
нем половина ногайских улусов перебралась на летние пастбища
на правом берегу Волги, отчего мощь Орды уменьшилась вдвое.
Армия Менгли-Гирея внезапно обрушилась на стойбища Агиша
и других мирз, которые не спеша снаряжались в поход. Неожидан­
ность нападения и решила исход сражения. Ногаи, кажется, даже
не сопротивлялись. Крымцы разграбили их стойбища и захватили
весь скот: «улусы и куны, кони и верблюды, овцы и животину,
ничего не оставив, взяв, привели». День за днем трофейные стада
и табуны вели через Перекоп в Крым, а людей, взятых в плен,
оказалось столько, что и в «двадцатью дни в Перекоп не могли
их впровадити». Многие мирзы, а возможно, и сам Агиш, тоже
оказались в неволе *.
Мирза Саид-Ахмед не случайно ввязался в это сомнительное

предприятие, да еще привлек к коалиции Астрахань. Дело в том,
что уже в то время некоторая часть ногайской знати видела в нем,
одном из старших сыновей Мусы, своего предводителя. В августе
1508 г. великому князю московскому Василию Ивановичу достави­
ли грамоту Саид-Ахмеда, которая свидетельствует, во-первых, о его
огромном весе в Ногайской Орде, а во-вторых, создает видимость
единства потомства Мусы. Саид-Ахмед писал: «А от Мусиных
семинатцати сынов лиха тобе не будет*, т. е. пока они ведут согла­
сованную политику; если же, дескать, старшие братья адресанта
осмелятся вредить Руси, то о них «мы... гораздо бьем челом», т.е.
заранее просим их простить, младших же братьев мирза обещает
«унять» от подобных авантюр сам. Тут же приводится и пример
подобного развития событий: одного из младших сыновей Мусы
Джан-Мухаммеда, ранее ежегодно совершавшего набеги на русские
«украйны», пришлось так вот «унимать», в результате чего он сбе­
жал, а у военного вожака этих набегов, некоего Токаша, мангытские
предводители отняли все его богатство («куны»)4. Таким образом,
к концу 1500-х гг. сложился тандем действовавших солидарно
мирз, Агиша и Саид-Ахмеда.
Другая пара образовалась еще при Ямгурчи и состояла из Алча*
гира и Шейх-Мухаммеда (Шихима). которые были Д6ТЫШMjjSSki
от разных матерей. Но именно между ними двумя н развернулась
5

4

Сборник Русского исторического общестна. Т. Н С. 70. 71.80.
Посольская книга по связям России с Ногайской Ордой. 1489-1508 гг. С.82,

40

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

впоследствии наиболее ожесточенная схватка после кончины бия
Хасана.
Уже летом 1508 г., параллельно с дипломатической миссией
Саид-Ахмеда на Русь, Алчагир направил в Москву своего посла.
В привезенной им грамоте говорилось, что мирза в принципе со­
лидарен с Василием III в его противостоянии полякам, но занят
сейчас подготовкой войны с казахами, «что идут к нам ратию». При
этом ставка («кочивще») Алчагира располагалась на Волге, куда
он рассчитывал вернуться при благоприятном исходе сражений
на востоке.
В этом послании угадываются немалые амбиции мирзы. В част­
ности, он вспоминает тот порядок дипломатических сношений,
который существовал во времена предков: посольства и России,
и Ногайской Орды включали «большого посла» и гонца, причем
ногайские посланцы получали в Москве «пошлины». Теперь, мол,
он, Алчагир, прислал такое же посольство, что и прежние бии,
и требует выплаты аналогичной «пошлины», размер которой он
советует Василию Ивановичу узнать, «посмотрив в старые дефтери». Притязания Алчагира на лидерство подкреплялись тем, что он
сумел сплотить вкруг себя большое количество мангытской аристо­
кратии, у которой пользовался большим авторитетом. Кроме того,
Алчагиру подчинялась многолюдная и богатая Башкирия, которая
в борьбе за власть могла служить надежной базой материальных
и людских ресурсов.
Первые сведения о начале открытых столкновений среди ногаев
содержатся в грамоте 1510 г., которую недавний победитель Ор­
ды, крымский калга Мухаммед-Гирей послал польскому королю
Сигизмунду I. Царевич объясняет долгую паузу с отправлением
своих послов в Краков тем, что «от неприятелей наших од нагай
весть пришла, штож они межи собою били ся, и один одного за Вол­
гу, и отец мой цар мене за многим войском там послал»5. Итак,
в Ногайской Орде схватились два противника, один из которых
вытеснил другого за Волгу. Из дальнейших сообщений источников
ясно, что эти двое - Алчагир и Шейх-Мухаммед.
Некоторые авторы сводят междоусобицу 1510-х гг. к личному
противоборству двух сыновей Мусы. Однако их личными обидами
причины этой вражды, конечно, не ограничивались. Муса в конце
жизни, а за ним и Ямгурчи, и Хасан получали главенство над но5

Pulaski К. Stosunki г Mendli-Girejem, chanem tatarow perekopskich (1469-1515).
Krakow; Warszawa, 1881. C. 365.

Глава 3. Наследники Мусы

41

гаями по решению совещаний знати. Вышестоящих же государей,
по воле которых раньше назначались беклербеки, теперь не стало,
и. следовательно, не стало официального арбитра при разрешении
династических споров. Как только из жизни ушло поколение детей
Ваккаса и на политическую арену вступили его внуки, сразу же
начались разногласия по вопросу о наследовании бийства. Стар­
шие сыновья Мусы от двух жен не смогли договориться о разделе
полномочий. Оба они, Алчагир и Шейх-Мухаммед, провозгласили
себя биями.
Ни одна из сторон не желала усиления другой и с легкостью
меняла союзников, чтобы разгромить зазевавшегося противника.
Поначалу верх одержал, по-видимому, Алчагир. На несколько лет
Шейх-Мухаммед был оттеснен на правый берег Волги. Кажет­
ся. именно он подразумевался в депеше Менгли-Гирея королю
Сигизмунду 1514 г.: «Нагайски на сей стороне Волги зимовили
от неприятель своих, который за Волгою, а просто до нас кочу­
ют»6. У Шейх-Мухаммеда не было тех ресурсов и возможностей,
которыми располагал его могущественный соперник. Поэтому
ему пришлось искать другие способы, чтобы его одолеть. Один
из таких способов был традиционным в ногайской среде - най­
ти послушного Чингисида и вытребовать у него беклербекский
ранг. В этом случае никто из мангытских сановников, в том числе
и ненавистный Алчагир, не осмелился бы оспорить его первенство.
Взор Шейх-Мухаммеда обратился на потомков Ахмеда (Ахмата),
хана Большой Орды, рассеявшихся по разным странам после
утраты ими своего юрта.
Еще в 1501 г. этот мирза считался союзником одного из боль­
шеордынских ханов Шейх-Ахмеда и приводил к нему на помощь
свои отряды. Впоследствии Шейх-Ахмед оказался не то в качестве
гостя, не то пленника в литовском городе Ковно, и антикрымски
настроенные местные магнаты не раз советовали великому князю
литовскому Александру Казимировичу, а затем королю Сигизмунду
отпустить его вместе с братом Хаджике. В центре этой интриги ока­
зался Хаджике. В конце концов короля удалось уговорить отправить
царевича в Ногайскую Орду. Кроме того, в Дешт-и Кипчаке оста­
вались на свободе другие сыновья Ахмеда - Муртаза и Музаффар,
которые тоже могли претендовать на престол несуществ$^ЙВ!$
Большой Орды. Именно к Музаффару и направился Хаджике в на­
дежде обрести пристанище.

42

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Астраханский хан Джанибек, замыслив до конца разгромить
оказавшегося в опасном от него соседстве Шейх-Мухаммеда, и без
того уже побитого Алчагиром, направил к последнему гонцов,
«чтоб вместе пошли с ним воевати Шигим мурзу». Алчагир охотно
согласился и спешно двинулся к нижневолжской столице.
То ли не ожидая, что Алчагир будет действовать так быстро,
то ли передумав сотрудничать с ним, а может быть, не желая
делиться с союзником добычей, которую рассчитывал захватить
в стойбищах Шейх-Мухаммеда, Джанибек не стал его дожидаться
и выступил в одиночку. Примчавшись к Хаджи-Тархану, Алчагир
с соратниками узнали, что хан в компании с Ахматовичами, Музаффаром и Хаджике, пошел воевать в степь. Вскоре поступили
известия о полной его победе: Шейх-Мухаммед был наголову
разбит, десять тысяч его улусников захвачены, а сам мирза «утек
сам-двадцать». Едва дождавшись возвращения войска победите­
лей, Алчагир набросился на Джанибека с упреками: «Яз тебя для
пошол на своего брата, и ты, нас не дожидая, брата нашего воевал,
а с нами не делишься!» В качестве компенсации для себя он пред­
ложил Джанибеку ограбить детей Ахмеда, их достояние отдать ему,
а самих их «отбить от себя прочь». Однако хан отказался разорять
сподвижников по удачному набегу. Так ничего и не добившись,
Алчагир с мирзами вернулись на Яик.
Там же вскоре с девятнадцатью спутниками объявился спас­
шийся при разгроме Шейх-Мухаммед. Деморализованный по­
ражением, к тому же лишенный всего имущества и скота, он
решил смириться с судьбой и вверить себя воле Алчагира. «Ты
наш болшои брат, - обратился он к мангытскому правителю. А твоею опалою Зенебек царь меня побил, и ты пожалуй - дай
мне у себя опочинуть». Алчагир, раздраженный напрасной экс­
педицией к Волге и вероломством Джанибека, не был склонен
к сентиментальности. Шейх-Мухаммеда скрутили и посадили под
стражу в Сарайчике. Заточение уважаемого и полноправного чле­
на клана Эдиге, к тому же явившегося с покаянием, шокировало
мирз. Один из сыновей Муссы, храбрый воин и тонкий дипломат
Мамай, не устрашившись гнева бия, приехал со свитой из 50 че­
ловек в тюрьму, освободил брата и вывел его из города в степь.
Тем временем Ахматовичи, довольные победой, наслаждались
наконец независимостью. У них теперь был десятитысячный
улус, отбитый у Шейх-Мухаммеда. Музаффар и Хаджике «пошли
на поле кочевать» подальше от Джанибека. Тут-то их и разыскал
счастливо спасшийся из Сарайчика Шейх-Мухаммед. Источник

Глава 3. Наследники Мусы

43

умалчивает о том, какими доводами сумел он убедить султанов
дать ему кров. Возможно, он напомнил им о недавней солидар­
ности в борьбе с крымцами, может быть, развернул перед ними
перспективу возрождения Большой Орды и при этом обещал верно
служить им вобычной для мангытовдолжности беклербека. Какбы
там ни было, Шейх-Мухаммед, Музаффар и Хаджике уже вместе,
«снявся, пошли в Тюмень» - крепость в устье Терека.
Там, в отдалении от могущественных врагов произошла
формальная реставрация Большой Орды. По старшинству трон
предложили старшему Ахматовичу, Муртазе, но тот отказался,
сославшись на то, «что он стар, держати ему царство не мочно».
После этого Муртаза и местная знать («тюменские салтаны») про­
возгласили ханом Хаджике, а Шейх-Мухаммедабеклербеком. Оба
решили тут же избавиться от остальных Ахматовичей, чтобы те
не вмешивались в его дела, а заодно и вернуть в свое время захва­
ченный ими улус Шейх-Мухаммеда. В результате были ограблены
сыновья Музаффара, одному из них удалось бежать в Астрахань,
адругого беклербек схватил и заковал в цепи. Видя, как оборачи­
ваетсядело, сам Музаффар не стал дожидаться расправы над собой
и спешно отбыл вслед за сыном к хану Джанибеку.
Так Шейх-Мухаммед обрел дарованное ханом бийство, которое
так долго ждал. Теперь он был недосягаем для Алчагир! и прочих
недоброжелателей. Под его командованием находились тысячи
всадников, а кроме того, Хаджике, обладавший законными управ­
ленческими полномочиями как коронованный сюзерен, фактиче­
ски подчинялся ему.
Узнав все эти важные новости от беженцев из Тюмени, Джа­
нибек забеспокоился. Он вновь обратился к восточным соседям,
предлагая совместный удар по Шейх-Мухаммеду и его креатуре
на троне. Жаждал мести и Музаффар, у которого лишь недавно
был шанс стать ханом, а ныне он лишился его из-за коварства
своих родичей. В феврале или марте («по синему леду» Волги)
1515 г. Алчагир в союзе с братьями вновь подошел к ХаджиТархану. Глава ногаев не возражал против совместного набега
на Хаджике и Шейх-Мухаммеда, но требовал, чтобы сначала
астраханский хан выгнал и ограбил Ахматовичей, которым он
недоверял. Джанибек упирался, Алчагир стоял на своем. Наконец
«(Ал)чагир мурза с братьею, со царем розбранив, да подступил
под город, да стоял под городом день, да побився, да пошли прочь
всвои места к Яику».

44

В. В, Трепав, юв, «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Могла ли фигура Хаджике, по мнению Шейх-Мухаммеда, слу­
жить настоящей опорой в борьбе за масть? Конечно, нет. В его
глазах функцией этого нищего иагнанника было лишь наделить его
беклербексжим (биискнм) достоинством, после чего требовалось ис­
кать государя, который мог бы уже реально помочь одержать верх над
Алчагнром. Неудивительно, что Хаджике с тех пор исчезает из поля
зрения источников. А Шихим обнаруживается при астраханском
дворе, 3 августа 1515 г. новый крымский хан Мухаммед-Гирей,
извещая великого московского князя о своем неудачном походе
на Джанибека, писал, что войско крымцев, достигнув Дона, узнало,
что «астороханской царь и Шшим Mt/рза по ту сторону Волги перелезли» и стали для него недосягаемыми. Понадеявшись на то, что
на зиму противники снова переберутся на правый берег и тогда-то уж
не уйдут от разгрома, военачальники повернули армию домой7.
Дальнейшие события восстанавливаются по грамотам и донесе­
ниям русских послов и гонцов из Крыма весны 1516 - осени 1517 г.
Известно» что Алчагир и ею сторонники мирзы «с Шыгим мурзою
бились». Где и когда это произошло, неясно. Однако подробно опи­
саны последствия сражения, которые Мухаммед-Гирей преподносит
«любовному брату» Василию 111 как «радостный вести», от которых
у его сына и кадги Бахадур-Гирея «сердце... на место стало». Алча­
гир потерпел поражение и в сопровождении десяти мирз прибыл
в Крым. По словам Мухаммед- Гирея, Алчагир «к нам пришед, в ноги
пат и холопом ся назвав и, бив нам челом, слугами ся учинили».
Растерянный бий выбрал Бахчисарай для убежища, потому что или
потерял в борьбе свои улусы, или был отрезан от них. «Нынеча есми
в безвремянье, юрта своего о(т)стал», - передавал он через нарочного
русскому посту в Крыму, просясь к нему на аудиенцию, но встретил
жесткий отказ: «Нам до тебя дела нет»8.
Однако главной целью его приезда в Крым были, разумеется,
не стенания перед ханскими придворными и заезжими дипло­
матами. Алчагир жаждал реванша. Мухаммед-Гирей, получив
от ногайского предводителя заверения в вечной преданности
и «холопстве», решил помочь ему установить власть над всей
Ногайской Ордой. На восток с 30-тысячной конницей уже отпра­
вился кадга Бахадур-Гирей, нос полпути вернулся, так как взятые
в степи языки рассказали (в действительности этого не было), что
будто бы ногаи. астраханцы и русские «содиначилися». Против
7

Сборник Русского исторического общества. Т. 95.1895. С. 150,151.

«

Там же. С. 292,297.

Глава 3. Наследники Мусы

45

кого —не сообщили, но на всякий случай калга разорил южную
Рязанщину и отошел обратно за Перекоп.
Основной же причиной неудачи миссии Алчагира в Бахчисарае
был приезд туда посольства победителя, Шейх-Мухаммеда, которое
утверждало, что, во-первых, между Шихимом и Алчагиром «смерт­
ного убоя не было, гнев межи нами был... а мы себе братья, до смерти
межи нами бою не бывало». Тем самым Шейх-Мухаммед пытался
уменьшить масштабы поражения соперника, вопреки ужасным кар­
тинам, нарисованным Мухаммед-Гирею Алчагиром. «Сварбу и бой»
он объяснял враждебными действиями Астрахани, в результате
которых «в улусех наших людей не стало», так как, видимо, боль­
шинство ногайских подданных перебралось в места поспокойнее,
в том числе в ханство Джанибека. Во-вторых, Шейх-Мухаммед тоже
заявил о своей преданности крымскому государю: «И старейшей наш
брат (т.е. Алчагир. - В. Т.), и мы все твои холопи; и люди, и улусы
наши все твои жь». В-третьих, якобы демонстрируя свою добрую
волю, беклербек просил хана помирить его со «старейшим братом»
и изъявлял готовность вернуть тому тридцать тысяч улусников, ко­
торых, оказывается, он отнял у Алчагира. «А взмолвишь так, что-де
те улусы Волгу и Днепр препровади, - говорил Шейх-Мухаммед, и яз те улусы Волгу и Днепр препроважу; похочешь брату нашему
старейшему дати, и ты ему дай, а похочешь нам дати, и ты нам дай.
Как учинишь, ты ведаешь». Но при этом добавлял, что эти 30 тысяч
подданных Алчагира - это его потенциальная поддержка, «и толко
(он. - В. Т.) к нам поедет, и те все, нам изменив, у него будут».
Для укрепления дружеских связей хану предлагалось совместно
ударить по Хаджи-Тархану, дабы «заворотить с собою... недруга
нашего азтороканские улусы». Кроме того, Шейх-Мухаммед по­
дал мысль породниться семьями - он выдал бы дочь за царевича
Алп-Гирея, а хан взял бы за себя сестру Шихима.
Хан, наверное, еще даже не успел обдумать всю эту сложную
комбинацию из планов, уверений, обещаний и скрытых угроз, как
у Алчагира не выдержали нервы. Испугавшись сговора за своей
спиной, он тайно покинул Крымский юрт. «А Алчагыр... от меня
побежал; того не ведаю, чего заблюлся», - недоумевал МухаммедГирей в беседе с послом Д. И. Александровым в феврале 1517 г.9
Таким образом, в середине 1510-х гг. Ногайская Орда оказалась
на грани распада. Улусы ногаев разбредались в разные стороны,
противоборствующие группировки мирз сражались, истребляли
9

Сборник Русского исторического общества. Т. 95. С. 291, 297,311.

В. В, TjWtiWWR. tCOpftfl CMOWWWWWM Ш'ШММ ИМИ§рнк tinhU'M

н грабили друг друга, Ослабевшие \\ усобицах Противники иьпц
лнсъ шереться на Астраханское и Крымское шиетиа и при щ щ
6ЫЛНГОТОВЫ В ЛК>боЙ MOMCH Г ПреДЯТЬ СОЮЗНИКОВ* I lOKH 01 lit vi\ щ\)\\

«зшюрощнн» (так названа ногайекач г му га и Посольской khhiv)
выигрывав Мухам мед- Гирей I, «Року КТHi,,, гласит *ОетрожекиЙ
летописец», украинское сочиненно XVU в., царь I1ерекоискиМ на
гайских татар но себе подбил» и\ К 1517 г, верх начал одерживать
Шейх-Мухаммед. Но до стабильности правителям Маш ыгекого
юрта было еще датеко - с востока на них надвигался новый apui
♦♦♦
Единственными законными государями на бывшей геррнгории
Улуса Джучи считались ханы народа Минина, I lorau делалпстанку
на династию Шибанидов*1 и именно их (Ядгара* Ибака, Мамука)
признавали государями. Но правители казахов как члены клана
Чнншсидовтоже имели основание претендовать на главенство и Вое
точном Деште, Да и Муса в свое время не противился традиционному,
хотя и номинальному включению своих кочевий в пршое (западное)
крыло Казахского ханства (Вспомним* что Сарайчик счи галси роли
денцней казахских ханов Джанибека и затем Бурундука.)
Основные силы казахов в конце XV начале XV1и. были о гню
чены сначала на походы в Мавераннахр* завоеванный Мухаммедом
Шейбани, а потом на отражение узбекских нападений из Мане
раннахра Шейбани объявил своим старым противникам газанат
и четырежды водил армию против них. В этих условиях ногаи
смогли игнорировать верховенство казахских ханов. Тем временем
на южной границе царства Шейбани появился «второй фронт», Сефевидский Иран. В 1510 г узбекский монарх был разгромлен и убит
иранским шахом Исмаилом Сефеви. Угроза узбекских набегов
на Казахстан исчезла, а Исмаил и не думал подчинять себе Дешт-и
Кипчак. Вот тут-то правители казахов Бурундук и Касим получили
наконец возможность заняться проблемами своих западных рубе­
жей. Они не желали лишаться своего правою крыла* включавшего
многолюдный Мангытский юрт. А ногаи уже почувствовали вкус
независимости и не собирались уступать ее Чингисидам.
Инициатива войны с Ногайской Ордой принадлежала хану
Касиму. После смерти своих отца и дяди* Джанибека и Гирея* он
сначала подчинялся хану Бурундуку, но постепенно начал при­
’• Тихомиров М. Н. Малоизвестные летописные памятники / / Исторический архив.
Т. 7.1951. С. 238.
11 Потомки Шибана. пятого сына Джучи.

Глава 3. Наследники Мусы

47

бирать к рукам влияние и власть. Бурундук же не смог удержать
господство и около 1511г. уехал в Самарканд, где и умер. Все казахские эли и улусы перешли к Касиму, и ханствовал он уже без
соправителей. Таким образом, потенциальными правами на Ман­
гытский юрт и Сарайчик стал теперь обладать тоже он.
Ногаи избегали ссориться с Казахским ханством, которое те­
перь стало сплоченным и могущественным. Восточные хронисты
сообщают, что мангыты вместе с казахами участвовали в походе
Касима на Ташкент и Туркестан. Привлечение громадной ногайской
кавалерии к своим военным предприятиям значительно увеличило
престиж хана в глазах соседей. «Говорят, среди казахских ханов
и султанов ни один не держат этот народ (казахов. - В. Г.) в таком
повиновении, как Касим-хан. В его войске насчитывали окаю трех­
сот тысяччеловек»,'-делился воспоминаниями Захирад-Дин Бабур*
основатель государства Великих Моголов12.
Но редкое участие в войнах с узбеками вовсе не означало» что
ногайские лидеры собирались отказаться от независимости, до­
стигнутой ими десятилетиями интриги сражений. В 1519 г. казах­
ский хан решил окончательно утвердить свою власть над ногаями.
Это было тем более актуально, что в том самом ташкентском по­
ходе он потерпел поражение, после которого «войско Касым-хана
вернулось в степь, и Касым-хан больше не думал о завоеваниях».
Чтобы продолжать борьбу за туркестанские пастбища и города,
требовалось собрать под свою руку всех подданных, ближних
и дальних, даже таких мнимых, как ногаи.
Ход последующих событий становится ясным из посольских
донесений. Московский посол Б. Голохвастов отписал из Кафы»
где оказался по пути в Турцию, что к крымскому хану приезжал
гонец от Шейх-Мухаммеда «с тем» что им тесно от Казацкой Ор­
ды». В ответ на это Мухаммед-Гирей 1 разрешил бию «перелезти
на сю сторону Волги». Получив это позволение, ногаи приступи­
ли к массовой переправе. Но тут вмешался правитель Астрахани
Джанибек. Он потребовал: «Коли хотите полезти на сю сторону
Волги» и вы возмите с нами мир» да посла нам крымского дайте»»
Тем временем «нагаем пришла теснота от Казашкой Орды» еще
больше, и Шейх-Мухаммед. не имея возможности вести долгие
переговоры» принял все предложенные условия: «с азтороканским
мир учинили и посла»», крымского азтороканскому д ат » . Этого
посла Джанибек заточил в тюрьму,
12 Бабур-намо. Записки Бабура

Пор. М* Саль*» Iаиисонт. WWv I* Ш

48

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Голохвастов прибыл в Кафу 3 июля, следовательно, казахское
нашествие началось незадолго до этого, возможно, в июне 1519 г.
Осенью того же года, примерно в ноябре, османский наместник
Азова информировал Василия III. что к нему «прибежали» двое но­
гайских мирз с известием: «Улусы поймал казатцкы Шигим мурзу»
(т.е. казахский хан захватил улусы Шихима). Видимо, подразуме- Г
вались те улусники Шейх-Мухаммеда, что не успели перебраться
на правый берег.
Сам бий тоже не добрался до Крыма. По некоторым сведениям,
ему пришлось сразиться с казахами под стенами Хаджи-Тархана.
Думаю, он прикрывал переправы, которыми уходили на запад его
подданные. Азовские наместник и первосвященник передали Ва­
силию III «азстороканские вести»: «Шигим мурзу убили и орды
его взяли». Понять, кто это сделал, можно понять из дальнейшего.
Брат Шейх-Мухаммеда Саид-Ахмед тут же напал в Астрахани
на Ахматовичей и прикончил семь «салтанов» во главе с Музаффаром: «не осталося ни одного (салтана) в Азторокани». А ногаи «все
свое взяли назад, да и азстороканской улус поимали». Под властью
хана Джанибека осталась лишь столица юрта13.
Выделенная фраза, похоже, свидетельствует о том, что астра­
ханцы и ордынские эмигранты пытались наживаться на ногайских
беженцах, отнимая у них имущество и скот под видом огромных
перевозных пошлин и вообще всячески их притесняя. Гибель
Шейх-Мухаммеда и выступление Саид-Ахмеда, ставящее целью
отомстить за нее, относятся к весне 1519 г.
Большая часть ногаев успела воспользоваться приглашением
Мухаммед-Гирея I и уйти на Крымскую сторону Волги. Среди
прочих беженцев в Бахчисарай прибыли Алчагир и Саид-Ахмед
с детьми. Крымский хан уведомил московского великого князя
о том, что эти мирзы признали себя его подданными («холопами»).
Более об Алчагире сведений мы не имеем. Сомнительно, чтобы
сыновья Мусы смирились с поражением и безропотно, как это
пытался представить Мухаммед-Гирей, обратились в «крымских
татар». Утрата родных кочевий постоянно толкала их к реваншуМожет быть, Алчагир погиб в каких-то стычках с казахами. По край-1
ней мере, их героический эпос упоминает о гибели «хана Алшагыра»
в бою с казахским витязем Кобланды на берегах Яика.
Ногайские земли к востоку от Волги оказались оккупиро­
ванными Касимом. О политике Касима по отношению к новым
13 Сборник Русского исторического общества. Т. 95. СПб., 1895. С. 669,671,675.

Глава 3. Наследники Мусы

49

подданным информации почти нет. Собственно, ногаев па левой
стороне Волги оставалось, видимо, немало, но большинство мапгытской знати перебралось на запад. Утратив власть над своим
старинным юртом, она оказалась деморализованной и оконча­
тельно раздробленной. В таком состоянии ей не оставалось ничего
иного, как либо переживать тяжелые годы под покровительством
Мухаммед-Гирея, либо пытаться сблизиться с казахским монар­
хом. Наверное, и Касим не хотел озлоблять разгромленных ногаев
и старался держаться с ними дружелюбно. Предания рассказывают,
будто он выдал дочь за одного из самых высокородных мангытов сына Мусы Шейх-Мамая. Одной из резиденций Касим-хана стала
«столица» Ногайской Орды. Он занял Сарайчик, как бы переняв
эстафету от своего отца Джанибека и дяди Бурундука, некогда про­
живавших там. В Сарайчике же Касим скончался и был погребен
в усыпальнице. Произошло это в 1521 г.
Новым государем казахов стал племянник Касима Тахир. Ед­
ва он взошел на престол, как все достигнутое и завоеванное его
великим дядей стало рушиться. Узнав о смерти могущественного
хана, ногаи воспрянули духом. Дети Мусы Мамай, Саид-Ахмед,
Шейх-Мамай, Юсуф и прочие, а также сыновья Алчагира сумели
собрать разбросанных по правобережным пастбищам кочевников
и вдохновить их на реванш. Началась ногайская «реконкиста».
Тахир показал себя абсолютно неспособным организовать сопро­
тивление. Пришлое казахское население под ударами ногаев начало
быстро откатываться на юго-восток, а сам хан бежал в Моголистан.
В начале 1524 г. он уже находился в тамошнем городе Кочкаре.
Хронист Мухаммед-Хайдар исчерпывающе объясняет откочев­
ку туда Тахира с двумястами тысячами (!) подданных: «В связи
с восстанием мангытов узбек-казаки не могли более оставаться
в Дешт-и Кипчаке».
Проживавшая в Мавераннахре Султан-Нигар-ханым, вдова
хана Касима и мачеха Тахира, посоветовала ему отдаться под по­
кровительство могульских ханов, «поскольку... ты потерпел по­
ражение от мангытов и не можешь выставить против них армию.
Раньше она насчитывала десять лаков (т. е. один миллион. - В. Т.),
а ныне только четыре лака (т. е. четыреста тысяч. - В. Г.), поэтому
ты не способен сопротивляться им»<4. Тахир последовал ее совету
14 The Tarikh-i Rashidi of Mirza Muhammad Haidar Dughlat. A History of the Moghuls
of Central Asia. An English version / Ed., commentary, notes by N. Elias; transl. by
E. Denison Ross. L.; N. Y., 1895. C. 134,135,228.

50

В, В, Т репа& т «Орда сам окпиш л ш ч е т империя попел

и ястрег ил у местного хана Султан-Саида радушный прием, кото­
рый был скреплен браком его сестры с ханским сыном.
Т о л ь к о что приведенные подсчеты ханши показывают, какой
колоссальной силы лишился казахский правитель после высту­
пления мангытов, когда эта сила поднялась против него. Теперь
|ш брод и растерянность охватили уже казахов. Ногаи регулярно
врывались в их кочевья и мстили за недавние поражения. В сраже­
ниях с ними полегло несколько казахских султанов, а сын Касима
Хакк* Назар оказался (в качестве пленника?) в стойбище одного
ил мирз. Отношения между Ногайской Ордой и остатками Казах­
ского ханства обострились надолго.
После отступления Тахира бескрайние пространства Восточ­
ного Дешта оказались беззащитными перед ногайскими отрядами
Сыновья Мусы быстро восстанавливали свое господство над заполжскшн и заяицкими степями. С этих пор из источников почти
на столетие практически исчезают упоминания о другой племен­
ной знати у ногаев, кроме мангытской. Похоже, в ходе «реконки­
сты* иноплеменные кипчакские беки, поддерживавшие Касима,
были изгнаны, истреблены или оттеснены от власти. Мангыты
окончательно взяли в свои руки управление всеми элями своей
возрожденной Орды,
***

Оказавшиеся на левобережье под защитой Мухаммед-Гирея
мирзы были вынуждены демонстрировать ему максимальную
лояльность. Одним из показателей этой лояльности стало участие
ногаев в большом крымском нашествии на Русь летом 1521 г.: ле­
тописцы называют их в составе «безбожного воиньства» наряду
с литовцами и черкасами. Видимо, присутствие в Крыму массы
беженцев из Мангытского юрта послужило одним из стимулов этой
немыслимой дотоле для крымцев авантюры. Во-первых, ногай­
ская конница многократно увеличивала силы Крыма и придавала
большую уверенность в успехе кампании, во-вторых, голодных,
озлобленных и буйных ногаев, которых казахи лишили земель
и скота, требовалось отвлечь любым военным предприятием вне
страны, чтобы они в конце концов не обратили оружие и ярость
против подданных Мухаммед-Гирея.
После победоносного возвращения из похода хан планировал
вскоре повторить его. И здесь вновь сыграл свою роль ногайский
фактор, но на этот раз с неожиданной стороны. Умер грозный Ка­
сим. Казахское ханство осталось без признанного лидера, и ногаи

Глава 3. Наследники Мусы

51

потянулись обратно на родину, за Волгу. Расстроенная система вла­
сти Ногайской Орды начала быстро восстанавливаться. Во главе ее
место покойных Алчагира и Шейх-Мухаммеда заняли Мамай (сын
Мусы) и Агиш (сын Ямгурчи). Новые правители возрождающейся
державы искали случай избавиться от тягостного сюзеренитета
и покровительства Бахчисарая, объявить недействительными
шерти15, заключенные их предшественниками с Гиреями. Такой
случай представился в 1523 г.
В конце 1522 г. большое войско Мухаммед-Гирея I без боя во­
шло в Астрахань. В то время ногаи еще числились его союзниками
(а сам он, возможно, считал их уже своими подданными). Мест­
ный хан Хусейн бежал, на его место был посажен крымский калга
Бахадур-Гирей, сын Мухаммед-Гирея. Через некоторое время
в Хаджи-Тархане в результате жестокого конфликта ногаи убили
хана с калгой.
Самое подробное описание этих событий дает С. Герберштейн. Из него следует, что, когда крымский хан узнал об обо­
стрении противоречий между Россией и Литвой, он возомнил
себя сильнейшим государем, и его охватило «страстное желание
расширить свою державу». В союзники себе он взял «ногай­
ского князя Мамая», вместе с которым занял Астрахань. Агиш,
двоюродный брат Мамая, стал упрекать его за опрометчивую
помощь завоевателю, «ибо при его безумном нраве, может стать­
ся, он повернет оружие против него и брата (т. е. против Агиша
и Мамая. - В. Г.), сгонит их с царства и либо убьет, либо обратит
в рабство». Кузены решили расправиться с ханом, пока он пре­
бывал в упоении от легкой победы. Агиш начал стягивать заранее
собранные отряды, а Мамай тем временем сумел убедить Гирея
переселиться самому и вывести всех своих воинов из крепости
в степные стойбища, «чтобы они не развратились из-за отсут­
ствия (войсковой) дисциплины». Как только крымская армия
разместилась в степи, Мамай с Агишем напали на нее и рассеяли,
зарубив хана с калгой 16.
Летописи приводят численность войск, противостоявших друг
другу в астраханской катастрофе: «сто тысяч и тритцать тысяч
от дву тысяч нагаи побежден быть окааныи и гордый мучитель»,7.
15 Шерть (арабск. ш арт) —договор, соглашение между правителями с определением
взаимных обязательств. Ш ертовать - заключать шерть.
16 Герберштейп С. Записки о Московии / Пер. А. И. Малеина, А. В. Назаренко. М.,
1988. С. 183,184.
17 ПСРЛ. Т. 26. М.: Л „ 1959. С. 312.

Н. II. Tp#B8*W0*. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Л,\ неимением других сведений нам придется принять эту цифру,
хотя \\ столь убедительную победу Мамая и Агиша при том, что
крммнев было в 65 раз больше, верится с трудом.
А победи действительно оказалась оглушительной. Когда пришла
весть о том. что хам занял Астрахань, в Бахчисарае ликовали, ведь
vi жекос ханство, где окопались недобитые Ахматовичи, прак­
тически бескровно перешло в руки Гиреев. Ликование сменилось
недоумением, а затем паникой и ужасом, когда донеслись первые
слухи о ногайском мятеже. 15 марта в Крым примчались царевичи
Ьяба-Гирей и Гази- Гирей с полусотней воинов свиты. Они сообщили
соотечественникам о гибели хана и калги и о том, что ногаи идут
на Крым. Тем временем крымская армия в беспорядке отступала
от Волги на запад. Те бойцы, что уцелели от конницы Мамая и Аги­
ша, тонули при переправе через Дон. Гонцы-казаки, состоявшие
в русском посольстве, направлявшемся в Стамбул, оказались в ту
пору поблизости от места событий и своими глазами видели, как
♦крымские татарове... бегли от нагаиских мырз и за Дон возились,
и... на Дону топли». Кочевые улусы юрта спешно уходили на Таври­
ческий полуостров, под защиту Перекопских укреплений. Старшая
ханша-вдова с детьми заперлась в Старо-Крымской крепости.
Бекам Мемешу и Девлет-Бахты удалось собрать двенадцать
тысяч воинов рассеянной армии. Отчаянно сражаясь, отбив атаку
мирзы Хаджи-Мухаммеда, которого при этом ранили, они пыта­
лись заслонить собой Перекоп. Но опоздали. Пока они бились
в степи, основные силы вражеской конницы через неохраняемые
валы (стража в страхе разбежалась) ворвались внутрь ханства.
Одна часть ногаев и астраханских мангытов устремилась к Старому
Крыму, другая - к Кырк-Еру. Захватить крепости они не сумели,
но «что было улусов и стад в Крыму... лошадиных и всякой жи­
вотины, то все выимли... Из гор и из лесов волочили жены и дети,
и живот весь выгонили». Тем временем с севера к Перекопу подош­
ли остатки ханского войска, собранные Мемешем и Девлет-Бахты.
Из крепости на них обрушился союзник Мамая, ордынский царе­
вич Шейх-Хайдар. Битва длилась три дня. Оба бека пали в бою,
их отряды подверглись истреблению. Там же нападавшие убили
одного и захватили в плен двоих сыновей Мухаммед-Гирея I18.
Мамай, Агиш и Шейх-Хайдар опустошали Крым целый месяц.
В апреле 1523 г. с огромным полоном и стадами они двинулись на­
'* РГАДА. Ф. 123. «Сношения России с Крымом». On. 1. Д. 6. Л. 2 об.. 3; Дуна­
ев Б. И. Максим Грек и греческая идея на Руси в XVI веке. М., 1916. С. 56.

Глава 3. Наследники Мусы

53

зад. Очередное русское посольство наблюдало массовое скопление
победителей, захваченного скота и пленных крымцев на обоих
берегах Дона.
Так ногаи расквитались с Крымом за походы Менгли-Гирея
и Мухаммеда-Гирея 1507-1515 гг. В определенном смысле (а может
быть, именно такова и была «идеологическая» подоплека вторжения
Мамая) они возвращали себе своих соплеменников и то имущество,
которые в огромном количестве были захвачены у них крымской
армией в 1509 г. и перемещены во владения Гиреев.
Новый крымский хан Саадет-Гирей главные надежды на защиту
от ногаев возлагал на своего патрона - турецкого султана. Чтобы
помочь ему взыскать с врагов «кровь своего брата», османский
правитель направил в Крым 20 тысяч своих воинов и 500 пища­
лей. Турецкий наместник Азова тоже сообщал в Москву, что хан,
«кровь взыскивая брата своего... надеятца на силу на отманског(о),
и на то грозу пущают». Но при этом добавлял: «А нагайские мурзы...
на те грозы и не смотрят»19.
В это время в Ногайской Орде начинался очередной раскол. Ее
правители на османские «грозы» не обращали внимания не только
из-за уверенности в своих силах, но и потому, что были заняты
своими внутренними делами: между недавними соратниками
Мамаем и Агишем началась распря.
***
Но какими бы жестокими ни казались внутренние раздоры,
именно в те годы держава ногаев начала приобретать авторитет
и могущество, поставившие ее в один ряд с сильнейшими татар­
скими юртами.
В ногайском цикле «Сорок богатырей» целый дастан посвящен
Мамаю. В нем рассказывается, что после пресечения рода Чингис­
хана именно к этому мирзе перешло управление Поволжьем, и что,
мол, именно Мамай покорил волжские народы и Крым. Татарское
шеджере (родословная) тоже относит его к числу ногайских «ха­
нов», утверждая при этом, будто он завоевал «множество русских
крепостей и обложил налогом». По версии эпоса, Мамай родился
рано утром, когда загорелась заря, и потому «он был человек свет­
лого ума и добродетельный»20. Вообще об этом правителе у народа
19 Дунаев Б.И. Максим Грек и греческая идея на Руси в XVI веке. С. 57.
20 Ананьев Г. Караногайские исторические предания / / Сборник материалов для
описания местностей и племен Кавказа. Вып. 27. Тифлис, 1900. С. 18: Ананьев Г. Караногайцы и их предания / / Сборник сведений о Северном Кавказе. Т. 2 / Ред.

54

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

осталась довольно хорошая память. Мамай народных сказаний
покровительствует слабым, разумно правит, враги при нем не ре­
шаются нападать на ногаев.
Первое время после астраханского разгрома и разорения Крым­
ского юрта Мамай стремился только удержать плоды победы. Крым
с новым ханом и османской поддержкой были ему теперь не по зу­
бам. Но можно было попытаться возобновить господство над ХаджиТарханом, где снова сидел изгнанный когда-то Мухаммед-Гиреем I
хан Хусейн. В самом конце 1523 г. Мамай осадил город и стоял под
его стенами неделю, но взять столицу юрта ему не удалось.
Главной причиной этой неудачи стали распри среди ногайской
знати. Брат Мамая Хаджи-Мухаммед вообще отказался идти в по­
ход, так как был, как и Агиш, «с Мамаем в розни». Другой брат,
Юсуф, участвовал в осаде, но действовал отдельно, «оприченным
полком» - его астраханцы и разбили в одиночку. Не добившись
успеха, Мамай отступил на левый берег Волги, а затем ушел коче­
вать «на старое ногайское кочевище» на Терек. Уже в тот период
его признавали лидером Орды. Тем не менее рискованно было бы
утверждать, будто он обладал рангом бия, ведь мы видим, что даже
не все его ближайшие родичи соглашались подчиняться ему.
Что касается Агиша, то он не желал делить власть с Мамаем
и решил найти поддержку против него на стороне. Менее чем через
год после астраханских событий государь Астраханского ханства
Хусейн известил Саадет-Гирея, что Агиш готов вместе с ним сра­
зиться с армией Мамая. Следовательно, с Астраханским юртом
Агиш заключил мир. Подобные шаги он предпринял и в отношении
Крыма. Вскоре после ухода Мамая и других мирз с полуострова
с добычей и сразу после воцарения Саадет-Гирея Агиш прислал
к новому хану гонца с предложением начать переговоры. Их пред­
мет точно неизвестен, но в грамоте одного из крымских беков вслед
за предложением Василию III заключить антиногайский союз
сообщается о факте их проведения. Очевидно, Агиш интриговал
против Мамая и его сторонников, и крымско-русская коалиция
планировалась для удара по улусам именно Мамая, а не всех ногаев.
В августе 1524 г. астраханский Хусейн убеждал Саадет-Гирея, что­
бы тот выступил против Мамая, обещая поддержку свою и Агиша,
который «пойдет с нами на Мамая и на его братью заодин», причем
к войне «Агиш бий готов... со своими людми»21.

п

Г.Н. Нодозрителев. Ставрополь, 1909. С. 13: Ахметзянов М. И. Между Волгой
и Уралом / / Идель. 1991. № 10-11. С. 84.
Дунаев Б. И. Максим Грек и греческая идея на Руси в XVI веке. С. 58.

1лава 3. Наследники Мусы

55

Хан Хусейн постарался присоединить к объединению против
Мамая и казанского хана Сахиб-Гирея. Но тот не разделял поли­
тических пристрастий астраханцев; к тому же вскоре уступил трон
своему племяннику Сафа-Гирею и направился якобы в Мекку,
а на самом деле в Стамбул добывать себе престол Бахчисарая.
По пути Сахиб-Гирей «иащибся на Агыш бия... и того потерял»
(разбил)22. Может быть, в этом сражении бий погиб, потому что
позднее уже не упоминается среди действующих лиц первой
Смуты.

***
В первые два десятилетия XVI в. Ногайская Орда испыта­
ла настоящее потрясение. Унаследовав от Мусы влиятельный
и могущественный Мангытский юрт, его братья и сыновья едва
не лишились подвластных земель и подданных. Распри между
мирзами, схватки Алчагира с Шейх-Мухаммедом, появление
сразу нескольких биев, выдвинутых борющимися группировка­
ми знати, крымские и казахское нашествия - все это поставило
кочевую державу на грань гибели. Однако в конце концов исто­
рические обстоятельства стали складываться благоприятно для
нее. Ногаям удалось воспользоваться смятением в Казахском
ханстве, наступившем после смерти хана Касима, собраться с си­
лами и развернуть наступление на Восточный Дешт-и Кипчак.
Вскоре казахи были отброшены к узбекским границам, а бывшие
их территории стали переходить под управление ногайских мирз.
На западе после периода вынужденной и унизительной подчи­
ненности Крыму предводители ногаев тоже сумели переломить
ситуацию. Одновременно с антиказахской «реконкистой» ими
был разгромлен Крымский юрт, существенно ослаблено и по­
ставлено в зависимость Астраханское ханство. После Алчагира
на первое место в Ногайской Орде выдвинулся его брат Мамай.
Он не решился (или не сумел) организовать свое «вокняжение»,
это был прежде всего военный лидер, полководец. Именно под
его началом ногаи смогли одержать решающие победы 1520-х гг.,
которые позволили им в следующем десятилетии превратить свою
орду в могучую и независимую кочевую империю.

22 Д унаев Б.И . Максим Грек и греческая идея на Руси в XVI веке. С. 58.

111ЛИЛ 4

НОГАМ HA hi Г1И ИИ! МОГУ HIM t HA

I t | MH Mi l ill М П , 1 И I ( j I й н M'III I ' Vi O

If

\\ I' ; i 4<( IHf U I'dH U Н 0ГЭЙ СК0Й

Орды и дикуме111hn ii-uuuiM'i«'И уже не Мамнй, а Саид*Ахмед
(ШеЙЛНК). Он нНПО ПЫЛ ИрОВОЯГЛИШеИ бием I/а СО&еШаНИИ зна­
ти, i.e. в глазах ортодоксальной миш мтской вер х у ш к и не имел
полноценно!о ранги глины ногаев, поскольку не получил своего
назначении от какогоиибудь хини.
Отпрыски прежних бием, признанных и свое время и непри­
знанных, то и дело ноднимили против него мятежи. Б марте
1535 г. н Астраханское ханство откочевали три десятка мирз сыновья Агиша, а та кж е сын Ямгурчи Алач с детьми. Случилось
это и результате какого-то конфликта с бием, так что тот всю
весну вынужден был «беречься» от них и принялся собирать
мирз для похода ни Нижнюю Волгу, Его опасения оказались
иенапрасиыми, поскольку и намерения его противников не вхо­
дило наслаждаться мирной жизнью в волжской дельте. Спустя
уже несколько недель после своего ухода сын и внуки Ямгурчи
с двумя местными царевичами, а значит, возможно, и с астрахан­
ским войском, двинулись на Сарайчик. Население его бежало
из города на восток. Обнаружив столицу безлюдной, мятежники
в поисках беженцев направились было в степь. Но тут на защиту
Сарайчика поднял свои улусы правитель восточных кочевий
Шейх-Мамий. Обрадованный тем, что суровый брат проявил
с ним солидарность, Саид*Ахмед выслал ему на подмогу «ер*
тоульную» рать авангардную легкую конницу. Не желая при­
нимать бой с образовавшейся конной армадой, мирзы отошли
обратно к Волге.
К этому времени относится первая попытка собрать мангытских
сановников па съезд, 11редметом обсуждения была объявлена под*
готовка похода на Хаджи-Тархан, но настоящей его целью было

Глава 4. Ногаи на вершине могущества

^7

примирение после смуты. Инициаторами его выступили СаидАхмед с братьями.
В тот раз из примирения ничего не получилось. Слишком
много обид накопилось за предыдущие годы, да и бий повел себя
неподобающим образом. Когда к нему явился московский посол
Д. Губин с грамотами от Ивана IV и дарами (поминками) для него
и высших мирз, глава Орды все подарки забрал себе, задержал
посла в своей ставке и приставил к нему соглядатая. Это вывело
из себя и родичей его, кочевавших на западе во главе с Мамаем,
и обитателей восточных кочевий под предводительством ШейхМамая. Но если первые просто «злобились», то вторые решили
восстановить справедливость в отношении русских даров. ШейхМамай с младшим братом Исмаилом своими табунами вытоптали
(«вытравили») ту территорию, которая «было кочевище кочевать
княжой орде и княжому улусу». Более того, бия покинули соб­
ственные дети и ближайшие соратники («Карачи силных улусов»).
Естественно, что в такой обстановке ни один мирза на курултай
не явился. Чтобы смягчить родичей, бий решил все-таки начать
войну с Астраханским ханством. Он рассчитывал, что перспектива
военной добычи или контрибуции смягчит разгневанных братьев.
О том же, чтобы раздать им присвоенные великокняжеские дары,
он, видимо, и не помышлял. Однако абсолютное большинство
мирз, «на князя злобясь», так и не прибыло к месту военного сбора.
Один из создателей ногайского военного превосходства, побе­
дитель крымцев. сразивший Мухаммед-Гирея, мирза Мамай коче­
вал вдоль Волги. Верховная власть над ногаями ему не досталась.
В структуре Орды того периода он вынужден был довольство­
ваться лишь третьим местом, после Саид-Ахмеда и Шейх-Мамая.
Несмотря на это, Мамай был окружен величайшим почетом, никто
в Ногайской Орде не осмеливался порицать его поступки или оспа­
ривать его мнение. Во внешних делах он пользовался автономией,
то и дело снаряжая военные отряды на Мещеру, и братьям, в том
числе Саид-Ахмеду, стоило больших трудов отговорить его от по­
добных шагов, приводивших к резкому ухудшению отношений
с Москвой.
В распоряжении Саид-Ахмеда не было никаких средств, чтобы
смирить и привлечь к себе огромный клан Нур ад-Дина. Необ­
ходимо было разработать систему каких-то стимулов, которые
могли бы заинтересовать мирз как в прочности власти бия, так
и в стабильности на ногайских землях. Кроме того, важнейшей
задачей было удовлетворить амбиции старейшин правящего рода -

58

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя погаси

Мамая и Шейх-Мамая. Первым шагом в достижении этой цели
должно было стать конструктивное обсуждение ситуации, а для
этого следовало все же добиться собрания мирз.
К преодолению раздоров побуждала и внешняя обстановка.
Триумфальные победы в 1520-х гг. над Крымским и Казахским
ханствами позволили ногаям возродить свое могущество, как
во времена Мусы. Саид-Ахмед, вероятно, не очень приукрасил
положение, когда в мае 1535 г. сообщал великому князю Ивану
Васильевичу: «Темир-Кутлуевы царевы дети (т.е. астраханские
ханы. - В. Т.) нам повинилися; Иваков царев сын и тот нам пови­
нился со всеми своими товарыщи и слугами. Казатцкои царь Хозя
Махмет царь с пятьюнатцатью сыньми у нас живет, триста тысяч
моих казаков»1. Теперь смертельный ужас перед заволжскими
кочевниками испытывали Гиреи, перед «бесчисленными ногаями» заискивала Казань... Однако повсеместное признание силы
и влияния Ногайской Орды никак не означало симпатии к ней.
Окрестные владетели по большей части боялись и ненавидели
мангытских биев, фактических узурпаторов древних царственных
прав рода Чингисхана. Поэтому сентенция Данилы Губина той
поры выражает абсолютную истину: «Со все... стороны недрузи на­
таем». Такая обстановка требовала от мирз полного единения - как
для поддержания своего военно-политического доминирования
в степях, так и для обороны от возможных контратак различных
«недрузей».
Осознание актуальности этих задач для всего правящего до­
ма ногаев побудило большинство влиятельных мирз погасить
конфликты. Весной или летом 1537 г. наконец собрался съезд
примирения. Основной его задачей было сплочение различных
группировок знати и их лидеров. С этой целью в Ногайской Орде
была проведена реформа управления.
Саид-Ахмед был признан равным по положению хану (но не ха­
ном - это было невозможно для не-Чингисида). Его наследни­
ком, т. е. лицом, занимавшим вторую ступень в пирамиде власти,
наподобие татарского калги, объявлялся Шейх-Мамай. Место
беклербека предоставили Хаджи-Мухаммеду. У него тоже был
предусмотрен преемник, как бы калга беклербека. Данный пост
предложили Мамаю, но тот, очевидно, из-за давних разногла­
сий с родичами, отказался участвовать в распределении власти.
1

Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой. 1489-1549 гг. / Подг.
текста Н.М. Рогожина. Махачкала, 1995. С. 131.

Глава 4. Ногаи на вершине могущества

59

Поэтому должность «калга беклербека» занял следующий по стар­
шинству сын Мусы - Юсуф. Так почти все высшие мирзы оказа­
лись наделенными почетными постами. Отныне два из трех самых
авторитетных предводителей, Саид-Ахмед и Шейх-Мамай, стали
действовать плечом к плечу. Остальные мирзы присоединились
к соглашению, несмотря на скепсис Мамая и его пренебрежение
к новым порядкам.
Посягательство на монополию Чингисидов в управлении госу­
дарством было рискованным. Ведь полноценным государем в послезолотоордынскнх юртах мог считаться только потомок Джучи.
Однако если вспомнить предыдущую историю мангытов и ногаев,
то можно проследить, как шло постепенное преодоление этой стой­
кой традиции. В разнос время и в разных владениях ханы часто
становились мангытскимн марионетками, и бии Мангытского юрта
управляли самостоятельно, лишь маскируя свое полновластие
с помощью декоративной фигуры ими же поставленного династа.
Уже в конце XV в. бий Муса, решив обходиться без подставного
монарха, закончил жизнь и правление на вершине славы и мощи.
Оспорить его властные (фактически ханские) полномочия не ре­
шался никто. Тот же порядок по инерции старались сохранить бии
Ямгурчи и Хасан. Затем государственное оформление орды пре­
рвали смута и казахская экспансия, но после «реконкисты» и осоз­
нания необходимости единства прежняя тенденция ожила вновь.
Отсутствие генеалогической связи с Джучи оставалось един­
ственным препятствием для превращения Ногайской Орды
в ханство. Да и легитимность она обретала, лишь имея во главе
династа-Чингисида. В этой связи он упоминается лишь однажды,
да и то мельком. В сентябре 1537 г. бий сообщил в Москву о поставлении нового государя: «Шурина своего Хан Булат салтана,
царем его чиню. И ты, как на нашего посла смотришь, так бы еси
на его посла смотрил. Также и самого («царя». - В . Г.), как меня,
смотри»2. По другим источникам царевич Хан-Булат неизвестен.
Возможно, это был казахский султан Хакк-Назар, сын покойного
грозного хана Касима.
Повышение фактического статуса ногайского бия сопрово­
ждалось и созданием соответствующего словесного антуража,
обновлением официальной терминологии в переписке с соседями.
Со второй половины 1530-х гг. грамоты бия приобретают «ханское»
начало, с использованием формулы евзюм (мое слово). Ногаи по1

Посольские книги но снизим России с Ногайской Ордой. 1489-1549 гг. С. 205.

R R

«О рда самовольная»: кочевая империя ногаев

иробоиали также ^подправить* и соотношение рангов государей.
1^пример, московскому великому князю было предложено отныне
обращаться к главе 11огаЙскои Орды как к брат у , т. е. равновели­
кому правителю н государю. 11одо6ные намерения и «неподобные
речи* вызвали жесткую отповедь Москвы. Русская сторона веско
укалала; «И нам государь един Бог, а братья нам - тоурскои салтан
и иные цари» (н не ниже!)'1.
Возрастание амбиций ногайского лидера проявилось и в тех
изменениях, ш торм е он желал внести в дипломатический церемо­
ниал. Так. бнй предлагал, чтобы прием ногайских послов в Москве
происходил в соответствии с теми же процедурами, которые со­
провождали аудиенцию московских дипломатов в Сарайчике.
В частности, теперь они не должны были обнажать головы на встре­
че у великого князя, так как москвичи, присланные «в Нагаи»,
на приеме у бия остаются в шапках. Посольский приказ готовил
своих эмиссаров к тому, что у ногаев они могут столкнуться с воз­
рожденными золотоордынскими дворцовыми ритуалами и строго
запрещал выполнять их. То, что было уместным в старину в Золо­
той Орде или привычным в XVI в. в Бахчисарае, казалось русским
недопустимым и унизительным для себя в Сарайчике. Между
тем и летнее стойбище, и зимняя резиденция бия в самом деле
стали понемногу приобретать черты ханского двора. В частности,
там появился придворный персонал — кара-дуван , теку-дуван,
писцы и др.
Еще одним показателем нового видения своего ранга ногайски­
ми предводителями были попытки потребовать от Москвы ордын­
ский «выход» и те выплаты, что были обещаны великим князем
Василием III Мухаммед-Гирею I и калге Бахадур-Гирею во время
их нашествия на Москву в 1521 г. Н а протяжении 1534-1537 гГ.
Саид-Ахмед неоднократно настаивал на таких же платежах, какие
«всем царям казну даешь», причем в девятикратном, т. е. традици­
онно ордынском, исчислении. Образцы, которым надлежалоследоватьрусской стороне, указывались ясно: сто тысяч алтын «взимка»,
которые Москва когда-то собирала в качестве ордынского «вы­
хода», а также шестьдесят тысяч алтын, якобы выплачивавшихся
Василием III Мухаммед-Гирею I, который «тобя ежегод воевал».
Реакция Москвы на эти неслыханные претензии колебалась
в диапазоне от мягких увещ еваний («Государь наш дружбы
не выкупает, кто ему дружбу учинит, и он того своими поминки
Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой. 1489-1549 гг. С. 205.

Глава 4. Ногаи на вершине могущества

61

не оставит») до резкого отказа («Ни из начала такое дело не быва­
ло - которое царю (крымскому хану. - В. Т.) посылаем, таковы бы
нам к тебе поминки посылати, а иным мырзам калганы, а иным
мырзам иных царевичев поминки... И тобе было так писать непри­
гоже - чюжих поминков просити»). А иногда, отбросив диплома­
тическую сдержанность, срывались и негодовали: «И ты, князь,
положи на своем разуме: пригоже ли так пишешь?!» В Сарайчике
обижались, намекали на давний поход Эдиге на Москву, выражали
претензии в присутствии русских послов («никто... мне так не смеетца, как государь твои»)4, но настаивать до конца не решались.
Перспектива конфликта с сильной Россией мирз не прельщала.
Крымский хан Сахиб-Гирей, ненавидевший и боявшийся ногаев,
тем более ни за что не признал бы за их Ордой статус ханства. Для
османской Порты все ногайские бии и мирзы были на одно лицо,
и султану был безразличен конкретный ранг мангытского бия, од­
ного из многих биев Дешт-и Кипчака. О реакции других правите­
лей - казахских, казанских, среднеазиатских - ничего не известно.
Примирение мирз сопровождалось не только распределением
ступеней иерархии, но и, что более важно, реальной компетенции
в управлении Ногайской Ордой и уделов внутри нее. За ШейхМамаем были официально закреплены восточные и, заяицкие
кочевья, под его контролем находились степи Казахстана и ЮгоЗападной Сибири. Таким образом, подвластные ему земли про­
стирались от Яика до Сырдарьи и Иртыша.
Западной группировке мирз были доверены поволжские степи.
Старшим на этой территории стал Хаджи-Мухаммед (Кошум). Он
с удовольствием вступил в новую должность и подумывал о том,
чтобы прочно обосноваться на волжском правобережье. У Ивана
Васильевича он просил прислать ему «топорников и пищалников», так как намеревался поставить на Волге собственный город.
Правда, шестилетний великий князь мастеров не дал, сославшись
на занятость.
Так Ногайская Орда оказалась разделенной на три части: вос­
точную во главе с Шейх-Мамаем, центральную во главе с Саид-Ах­
медом и западную во главе с Хаджи-Мухаммедом. Такая структура
представляла собой классическое для кочевников (и не только)
деление на крылья и центр. В ордынской политической традиции
главой левого (восточного) крыла являлся хан, а правого (западно4

Посольские книги по связям Россиис Ногайской Ордой. 1489-1549 гг. С. 130,148,
168, 214.

62

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»; кочевая империя ногаев

го> - беклербек. Но рангом бия, равным рангу беклербека, обладал
Саяд-Ахмех а ханом его никто не признавал. Шейх-Мамай т<ш;
отнюдь не был настоящим калгой, ведь этот титул предполагал
наследование монаршьего престола, а не «княжеской» должности
мангытского бия.
Ногаям пришлось изобретать собственную титулатуру. Для
обозначения глав крыльев были в нарицательном значении исполь­
зованы имена сыновей Эдиге Нур ад-Дина и Кей-Кавада, которые
некогда владели улусами на соответствующих территориях. Глава
правого крыла получил название нурадин, левого - кековат. В со­
ответствии с той же древней традицией, лидер западного крыла
занимал второе место в иерархии после верховного правителя.
Нурадинство досталось Хаджи-Мухаммеду, восточным наместником-кековатом стал Шейх-Мамай.
Эта реформа сразу внесла четкость в распределение обязан­
ностей и функций множества мангытских аристократов. ШейхМамай с братьями, приписанными к левому крылу, взял на себя
задачу стоять «в заставе за Яиком на реке на Еме» (Эмбе), держа
оборону от казахов. Западные мирзы Хаджи-Мухаммед, Мамай.
Исмаил и Кель-Мухаммед с Ураком «стояли в заставе от Крыму»
и иногда отправлялись в походы на Северный Кавказ. Набеги, ко­
торые не были санкционированы тремя высшими руководителями,
теперь не допускались, причем самих лидеров этот новый порядок
власти в высшей степени устраивал.
Административные преобразования периода правления СаидАхмеда обозначили качественный поворот в ногайской истории.
Рыхлое объединение «казаков»-ногаев с неопределенным статусом
на глазах обретало черты стабильного юрта, кочевого владенияханства. Пусть династическая титулатура и оказалась недоступной
для сыновей Мусы, но они обошли это препятствие с помощью
введения собственных оригинальных титулов. Ногайская Орда
обзавелась территориальным делением, а также более или менее
упорядочен ной системой власти. Поэтому окончательное оформ­
ление ногайской державы должно быть отнесено, очевидно, именно
к этой эпохе - второй половине 1530-х гг.
* * *

7 ноября 1541 г. в Москву прибыло посольство «от Шихмамая
князя да от Кошум мурзы, да Исмаил мурзы и от иных мурз».
Бояре от лица Ивана Васильевича направили «Шихмамаю князю
и мурзам» дружелюбные ответы.

Глава 4. Ногаи на вершине могущества

63

Отсутствие Саид-Ахмеда на посту бия удивления у Москвы
не вызвало, хотя трудно ожидать, что в официальном летописном
сообщении будет передана эмоциональная реакция. Означало ли
это, что Саид-Ахмеда сменил брат? Документальных свидетельств
на этот счет не обнаружено. В декабре 1546 г. в Москву привезли
послание от крымского хана Сахиб-Гирея. который извещал, что
«нагаискые князи, Ш их Мамай князь в головах, и все мирзы нам
послушны учинились. Кого мы велим им воевать, и им того во­
евать... Так нам послушны и повинны учинились». Саид-Ахмед
не упоминается, и возникает впечатление, что во главе («в голо­
вах») Ногайской Орды стоит Ш ейх-Мамай. Наконец, в грамоте,
привезенной в русскую столицу в ноябре 1548 г.. сам Ш ейх-Мамай
сообщал, будто он «ныне... на отца своего юрте князем учинил­
ся»5. С тех пор и до июля 1549 г., когда посланцы следующего
бия, Юсуфа, рассказали о кончине Ш ейх-М амая, составители
царских грамот титуловали его не иначе как князем. И з этих от­
рывочных сведений выясняется, что в 1540-х гг. он действительно
возглавлял ногаев.
Из косвенных свидетельств источников все-таки можно понять,
что произошло это не естественным путем наследования после
смерти предшественника, а в результате его свержения. После
каких-то драматических событий Саид-Ахмед оказался в Средней
Азии. Вместе с ним в эмиграцию отправились его дети и ближ ай­
шие соратники-мирзы. Саид-Ахмед был жив, и руководители Орды
на съезде совещались, «как им оборониться от Ш иидяка князя
и от его детей, и от мамаевых детей. А Ш иидяк... и дети ево и иные
мурзы с ним в Юргенче». Сам бывший бий, похоже, агрессивности
не проявлял (из-за старости?), но сыновья его то и дело совершали
набеги на территорию покинутой родины и угоняли скот. Более
поздние памятники - Родословцы XVII в. указывают на другое
место жительства Саид-Ахмеда: «А Ш идяк в Бухарех»6. Возможно,
он в самом деле перебрался в окрестности Бухары, на территорию
юрта узбеков-мангытов в государстве Ш ейбанидов.
Мы можем догадываться, что за конф ликт вспыхнул в правя­
щих кругах Ногайской Орды. Очевидно, через три-четыре года
5
4

РГАДА.Ф. 123. «Сношения России с Крымом». Он. 1.Д.6. Л. 57,57 об.; Посольские
книги по связям России с Ногайской Ордой. 1489-1549 гт. С. 245.
Российская государственная библиотека. Рукописный отдел. Ф. 256 «Собрание
Н.П. Румянцева». Д. 349. Л. 279 об.; РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногай­
скими татарами*. On. 1. Д. 4. Л. 38 об., 39; Родословная книга Великого Российского
государства великих князей... / / Временник Московского общества истории и древ­
ностей российских. Кн. 10. М., 1851. С. 130.

64

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

после распределения крыльев и власти в них на съезде прими­
рения, а также раздачи новых титулов Шейх-Мамая перестал
удовлетворять статус второго лица ногайской державы, и он за­
хотел стать первым. Надо сказать, что определенные основания
для этого у него имелись. Из всех ногайских лидеров он стал
наиболее могущественным и влиятельным. Шейх-Мамаю как
наместнику восточных кочевий достались функции управления
башкирами, поддержания связей с казахами и Сибирским юр­
том. Он был женат на дочери бывшего завоевателя Н огайской
Орды, казахского хана Касима. Башкирией Шейх-Мамай правил
жестко и умело, ввел там налогообложение и полностью под­
чинил своей воле местную знать. При его дворе воспитывались
высокородные принцы - казахский царевич Хакк-Назар и внуки
Ибака, сибирские султаны Кучум и Ахмед-Гирей. Это давало воз­
можность Шейх-Мамаю в будущем посадить в соседних ханствах
зависимых от него монархов. Для своих целей он мог м обилизо­
вать огромные массы кочевников, ведь в его распоряжении был
весь Восточный Дешт-и Кипчак. Подчиняться старшему брату,
хотя и признанному верховным правителем в 1536 г., он в конце
концов отказался. Соратниками его в этой интриге оказались
младшие братья Юсуф и Исмаил. Поскольку о Саид-Ахмеде как
о бие после 1541 г. мы не имеем абсолютно никакой инф орм ации,
то его свержение попробуем датировать приблизительно рубежом
1530-1540-х гг.
При Шейх-Мамае в Орде произошло мало заметных событий.
В начале 1549 г. от его имени, а также от имени младших братьев,
Юсуфа и Исмаила, был перезаключен шертный договор с И ва­
ном IV. В этих условиях ногайские набеги могли бы расстроить
переговоры, поэтому бий пытался унять своего воинственного сына
Касима (Касая), рвавшегося поживиться на «украйнах». Когда тот
все же не послушался и двинулся на северо-запад, Шейх-Мамай
послал вослед свою жену, мать Касима, и она уговорила его вер­
нуться. Кроме того, при этом бие посланное им против крымцев
войско под командованием Али, сына Юсуфа, потерпело сокру­
шительное поражение.
1530-1540-е гг. были апогеем могущества и влияния Ногай­
ской Орды. Разгромив или запугав соседей, потомки Нур ад-Дина
и Мусы смогли наконец обезопасить свою державу от внешних
посягательств. Несмотря на всю непрочность единства правящего
клана и свержение Саид-Ахмеда, в глазах окружающих народов
Ногайская Орда того времени была грозной и относительно моно­

Глава 4. Ногаи на вершине могущества

65

литной силой. Ногаи сумели включить в сферу своего влияния
Казахское ханство, утвердить и упорядочить свою власть над
Башкирией. Как равные они состязались за влияние на Астрахань
с Крымом и на Казань (хотя и в неявной форме) с Россией. Бий
по своему положению и авторитету внутри державы (но не вне ее)
приблизился к монарху-хану. Правление Шейх-Мамая было выс­
шей точкой развития политической и социальной структуры ногаев.

***
Шейх-Мамай умер весной 1549 г. Новым бием мирзы выбрали
следующего по старшинству сына Мусы Юсуфа. Он и его млад­
ший брат, нурадин Исмаил, были самыми заметными деятелями
ногайской истории середины XVI в. С их сотрудничеством и затем
соперничеством связаны драматические события, которые привели
к началу раскола державы ногаев.
Персональной особенностью нового бия была его глубокая
религиозность. Еще до «вокняжения» он рекомендовался как
«благочестный мирза», «неповинный мирза». Пышная титулатура, которая у его предшественника была едва намечена, пред­
варяла теперь его послания в Москву: «Государя государем над
вселенскими государи и князем князя Юсуфово княжое слово»,
«вселенским государем государя князем князя Юсуфово княжое
слово» и т. п. В грамотах то и дело приводились теперь ссылки
на Коран, на авторитет «наших книжников», иногда бий пускался
в рассуждения о бренности земного бытия, неизбежности смерти.
Очевидно, Юсуф был неплохо образован в религиозных вопросах
или же находился в окружении умудренных богословов.
Я не разделяю точки зрения некоторых исследователей, будто
Юсуф не пользовался никаким авторитетом, а его пространная
титулатура являлась не более чем игрой в великодержавную по­
литику, «тщеславным упоением своим мнимым могуществом».
Все же отношение мирз к нему было достаточно лояльным, по край­
ней мере в первые три-четыре года его правления. Он созывал их
на съезды, где обсуждались важнейшие дела, распределял кочевья
и улусы, собирал громадное трехсоттысячное ополчение.
В первые же месяцы бийства Юсуфа в документах вновь мелька­
ет фигура декоративного хана-Чингисида. О нем сообщает Исмаил
в письме, доставленном в Москву в июне 1549 г.: «Темирь Кутлуева царева сына царем себе учинили есмя. Один царем учинился,
а другой князем». Вероятно, именно этот персонаж фигурирует
и в майском послании Юсуфа 1551 г.: «Царь у нас Янаи. Чтоб еси

& В.

самсшодкмм»: меченая империя погаси

нас для его п р ш ы ш » 7> Кто такой Джанай, неизвестно, Однако
ясно. что он принадлежал к потомкам бол ыиеорды некого хана
Ахмада н. скорее всего, к* Астраханскому дому - «Тёмир Кутлусвых царевым детям».
С середины 1540-х п\ все большее место во внешней политике
Ногзйсшй Орды начинает занимать Россия. Московское гоеудар.
етво росло и усиливалось, Оно давно оказывало решающее влияние
на Казань и готово было расп|ххчтранить его на Астрахань. Это
заставляло Юсуфа настороженно относиться к русским. Такое
отношение стало проявляться сразу же после его избрания 6 нем,
когда он отказался утвердить шертный договор, заключенный но­
гайским посольством в Москве от лица покойного Ш ейх- М амая
н мирз (в том числе и самого Юсуфа) в начале 1549 г. Хотя он
и подтвердил устно намерение находиться в дружбе с Иваном IV,
но требовал от царя, чтобы тот признал его, Юсуфа, и посольства
от него равными по рангу золотоордынским и крымским ханам

н посольствам.
Отказ русской стороны пойти навстречу этим непомерным
н унизительным притязаниям вызвал у бия ярость и вылился
в оскорбления и грабеж московских посланцев в его владениях.
Русское редко отвечали тем же. но в июле 1551 г. были вынуж­
дены заявить, что с Юсуфом отныне «в дружбе быть не хотим».
Несколько раз бий собирался в большой поход на Русь. Не случай­
но именно в эти годы, на рубеже 1540- 1550-х, отмечается потепле­
ние отношений Орды с Крымом и рост числа контактов с Портой,
в основе которых лежало противостояние с Россией (см. ниже).
Ногайско-русские отношения при Юсуфе стали превращаться
в фактор, который стал играть все более существенную роль уже
во внутрнноганской ситуации, в отношениях среди потомков Нур
ад-Дина и Мусы.
Эти потомки к середине XVI в. были довольно многочислен­
ными. Правящий ногайский род насчитывал десятки мирз, объ­
единенных в несколько патронимий. Мы знаем, что дети Саид*Ах­
меда и Мамая (точнее, большинство их) удалились из Ногайской
Орды в Среднюю Азию. Не участвовали в событиях той поры
и Ямгурчеевичн. В восточном Дешт-и Кипчаке остались отпрыски
биев Хасана. Шейх-Мухаммеда, Шейх-Мамая, а также нурадина
Хаджи-Мухаммеда.
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». Он. 1. Д. 4. Л. И:
Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой. 1489-1549 гг. / Подгот.
текста Н.М. Рогожина. Махачкала, 1995. С. 287.

Глава 4. Ногаи на вершине могущества

67

В левом крыле Орды находились владения шестерых сыновей
Шейх-Мамая. Отношения Юсуфа с ними поначалу складывались
сложно. Мирза Касим ограбил русского посла И. Б. Федцова,
и бий так и не смог воздействовать на племянника, поскольку
тот «о себе ходит, о себе государит». Трое братьев Касима ушли
в Хорезм, очевидно, не желая подчиняться Юсуфу, и угрожали
оттуда набегами. Шихмамаевичи отправлялись в походы на Русь
без санкции высших мирз, и Касим подчеркивал, что ему «до дядь
своих дела нет».
Но уже через пару лет бию удалось добиться от воинственных
племянников лояльности. Он ездил утешать вдову Шейх-Мамая,
когда каким-то образом «згорел» один из ее сыновей, мирза Хан.
А Касим стал аккуратно посещать все совещания мирз в Сарайчи­
ке, заявив в 1552 г.: «Ныне отец и дядя нам Юсуф князь, а по нем
Исмаил мирза, а потом яз, убогий. А все мы живем у княжих
дверей - весь народ. Все есмя слово на одно переложили». И еще:
«Кто отцу и дядям нашим друг, тот и нам друг... Ныне коли дяди
наши хотят доброво дела, ино и яз на добре стою»8.
Нурадином и предводителем правого крыла, вторым лицом по­
сле бия Юсуфа стал Исмаил. Это был подлинный соправитель бия.
В конце 1540-х - начале 1550-х гг. они вместе с Юсуфом в основном
справлялись с сонмом сородичей, и Исмаил по праву считал себя
одним из гарантов их сплоченности и послушания: «И братья наши
меншие, и дети наши из брата нашего княжова слова и из моево
слова не выступят, и воины не зат(е)вати»9.
Кочевья нурадина, в соответствии с его рангом лидера правого
крыла, располагались вдоль Волги. Время от времени он, кочуя,
приближался к Казани, а зимой южным рубежом его маршрутов
были низовья реки.
Как во внутренней, так и во внешней политике нурадин был
вполне самостоятелен. Он независимо от бия обменивался по­
сланиями с монархами Крыма и Турции, планировал карательные
операции против мирзы Гази, который перебрался на Крымскую
сторону Волги и превратился в бродячего «казака». И смаил
успешно контролировал подвластные ему улусы, каждый случай
неповиновения считался чрезвычайным происшествием и влек
за собой тщательное разбирательство. В то же время он реально
оценивал пределы своей власти и понимал, что не обладает ника­
н

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 4. Л. 16 об.,
113,150 об., 151,152,200,200 об.
11 Там же. Л. 53.

В. В, Трешшлон, «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

кими средствами, кроме личного авторитета, чтобы, допустим, воснрепятствовать попыткам мирз совершать несанкционированные
набеги. «А братья мои меншие и дети хотят ити, а того не ведаю,
куда пойдут. И ты берегися»,- писал он в 1551 г. Ивану IV.
Правое крыло находилось ближе прочих ногайских владений
к России, поэтому с его предводителем московское правительство
общалось гораздо активнее, чем с лидером восточного крыла и даже
с бием. Если для османского двора Исмаил был просто «мирзой,
одним из ногайских беев», не заслуживающим какого-то особого
внимания со стороны «Блистающего Порога», то для русских
он к началу 1550-х гг. стал среди мирз основным дипломатиче­
ским партнером и потенциальным союзником. С ним, отдельно
от Юсуфа, велись переговоры о планах военных кампаний, к нему
направлялись московские послы высокого ранга для заключения
особого, фактически сепаратного, соглашения о дружбе. А когда от­
ношения Юсуфа с царем стали приобретать характер откровенной
неприязни, Иван Васильевич известил нурадина, что отныне с бием
«в дружбе быть не хотим», но при этом соблюдает «крепкую друж­
бу» с Исмаилом. Разница в отношении могущественного соседа
к двум высшим правителям ногаев усиливала раскол между ними.
А их отношения и без того осложнялись многими факторами,
прежде всего внешнеполитическими. Получая щедрые подарки
из Москвы, направляя туда табуны «продажных лошадей» и тор­
говые караваны, Исмаил желал как можно более прочных, частых
и дружеских контактов с Россией. Он предпочитал регулярные
поставки товаров и сбыт коней, основного богатства кочевников,
разовому и хлопотному обогащению в результате набегов. В целом
эту политику разделяли и поддерживали его соратники и подчи­
ненные, мирзы правого крыла.
В группу противников сближения с Россией входили воин­
ственные сыновья Шейх-Мамая. Кроме того, на стороне Юсуфа
были, конечно, его собственные дети, из которых в начале 1550-х гг.
чаще других упоминаются Юнус и Али. Судя по всему, «партия
Юсуфа» численно проигрывала «партии Исмаила».
* * *

Важными причинами разногласий в среде мангытской знати,
кроме того, стали отношения с Казанским ханством и вопрос
о русском вмешательстве в его дела. До середины XVI в. ногаи
довольно спокойно относились к попыткам Москвы установить
свое господство в Среднем Поволжье. Здесь наверняка сказалось

Глава 4. Ногаи на вершине могущества

69

то обстоятельство, что когда Ногайская Орда формировалась и ее
правители еще только пытались самостоятельно выйти на поли­
тическую арену (конец XV - начало XVI в.), Казанское ханство
уже давно и прочно пребывало под российским протекторатом.
Однако ко времени правления Юсуфа дом Эдиге тесно связал себя
с внутренними делами данного юрта и приобрел там значительное
влияние.
Если в период третьего ханствования в Казани Сафа-Гирея
(1546-1549) казанско-ногайские отношения были прохладными,
то теперь они приобрели характер вооруженной конфронтации.
Повод для этого у Ю суфа нашелся веский: Сафа-Гирей не вы­
полнил обещаний, данных им ногаям за помощь при воцарении не предоставил Ю нусу, сыну Юсуфа, поста мангытского бека
в своем ханстве. В этом противостоянии бий не без оснований
надеялся на поддержку своей дочери, вдовы Сафа-Гирея ханши
Сююм-бике, хотя та и была скована в действиях придворнымикрымцами, а также ее ногайского окружения. Очевидно, решение
о борьбе за Казань было принято на общеордынском съезде, по­
скольку все мирзы как один вдруг принялись заявлять о своей
враждебности к ханству и угрожать ему.
В марте 1549 г. умер хан Сафа-Гирей. Новым государем был
провозглашен его трехлетний сын Утемиш-Гирей, а регентшей вдова, дочь бия Ю суфа Сююм-бике. Внутренняя и внешняя по­
литика Казанского ханства по-прежнему полностью оставалась
в руках крымской свиты Гиреев и их местных сторонников.
В этот период интересы Ивана IV и ногайских мирз полностью
совпали. В Москве давно был готов проверенный кандидат на ка­
занский престол - Ш ах-Али. В Сарайчике решили использовать
эту фигуру для разгрома «крымской партии». Русскому прави­
тельству предложили следующий план: Иван Васильевич собирает
всю казанскую эмиграцию в его владениях и во главе с Шах-Али,
но без войска, направляет в Казань. По дороге им следует убеждать
жителей ханства в том, что вот, дескать, едет ваш государь. При
этом необходимо выставить заслоны на Крымской дороге, так
как казанцы уже вторично послали в Бахчисарай за полноценным
(взрослым) ханом. Ю суф не возражал, чтобы Шах-Али по при­
бытии на место взял в жены Сююм-бике. Ногаи же одновременно
пришлют с войском Юнуса, несостоявшегося мангытского бека,
чтобы помочь Ш ах-Али вступить на трон, а самому Юнусу занять
обещанный ему пост.

70

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империи ногаев

Царь не отказался, но и не выразил восторга по поводу ногай­
ского плана. В ответной грамоте бию он откровенно объяснил
что нынешней (1548/1549 г.) зимой его войска уже ходи ли
в поход на Казанскую землю, но из-за распутицы о к а за л и с ь
вынуждены повернуть назад. Впрочем, на степные д о р о г и он
все же выслал заставы, а Шах-Али было поручено с небольшим
отрядом двигаться к Казани, однако это предприятие за к о н ч и ­
лось безуспешно.
Тогда ногаи решили действовать самостоятельно. Летом 1549 г.
конница Юнуса обступила волжскую столицу. Мирза потребо­
вал, чтобы на ханство был принят Шах-Али, а ему вручен пост
беклербека и «чтобы Москве и Казани [и] мангитом заодин быти
и Крым воевати!». На это он получил ответ: «Нам... умерети, [а]
от крымцов не отстати». Горожане не открыли крепостных ворот
и дали пушечный залп со стен. В таких действиях прошло восемь
дней. Ничего не добившись, Юнус ушел в степь10.
А с весны 1551 г. началось планомерное наступление Мо­
сковского государства на территорию ханства. Присоединение
поволжских земель, переманивание местной нетатарской знати,
строительство крепостей сопровождались периодическими во­
енными экспедициями, целью которых была Казань.
Обеспокоенные масштабными завоевательными приготовлени­
ями царя, ногайские власти начала уговаривать Ивана IV умерить
военный пыл. Юсуф вновь обратился к нему с предложением
своего посредничества для заключения мира с Казанью - пусть,
мол, там правит Шах-Али, а бий обеспечит ее исправные платежи
России.
В планы царя тоже входило водворение в ханском дворце мари­
онетки, но теперь он все меньше обращал внимание на мнение но­
гайской верхушки. Его воеводы быстро утверждались в Поволжье,
и поначалу мирзы были вынуждены мириться с этой неожиданной
ситуацией: «Хотя ты и возьмешь Казань, мне с тобою добро говорити... А се время хотенье твое то, что ближнево своево недруга
Казань тебе одолети - чтоб милосердный Бог тебе дал», - писал
в октябре 1551 г. Юнус, признавая первенство царских интересов
в Казани11.
Как раз в это время свои контакты с Иваном IV начинает активи­
зировать Исмаил. В противовес становящимся все более холодным
Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой. 1489-1549 гг. / Подгот.
текста Н.М. Рогожина. Махачкала, 1995. С. 304,320,321,324,325.
11 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 4. Л. 77.

10

Глава 4. Ногаи на вершине могущества

71

отношениям его родичей с Москвой он заявил о своей твердой
решимости начать воевать с татарами по царскому повелению.
На перемены в межгосударственных отношениях в Поволжье
воздействовала не только откровенно наступательная политика
России, пугавшая ногаев, но и попытки вмешательства в них со сто­
роны Порты. В первой половине XVI в. османы почти не обращали
внимания на ногаев, а вся политика в отношении татарских юртов
и Ногайской Орды была отдана на попечение Гиреев. Французские
исследователи А. Беннигсен и Ш. Лемерсье-Келькеже разыскали
в архиве султанской канцелярии и опубликовали документ, кото­
рый прямо свидетельствует в пользу такой трактовки. Приблизи­
тельно в феврале 1552 г. султан Сулейман I известил крымского
хана Девлет-Гирея: «Учитывая, что по всем делам, относящимся
к этим странам, вы имеете разнообразные и обширные сведения
и познания в том, что касается Эдждерхана (Астрахани. - В. Т.),
ногаев и Московии, мы доверяем правильности разрешения (ва­
ми.- В. Т.) всех вопросов, относящихся [к этим странам]»12.
В 1549 г. эмиссар султана явился в Ногайскую Орду, и это был
первый подобный знак внимания со стороны падишаха. «От началных дней со счастливым хандыкерем ссылка нам не бывала», писал обомлевший от радости Юсуф Ивану IV в августе того
года13. Султан якобы предложил бию дружбу и братство (т.е.
равноправные отношения), обещал быть другу Юсуфа другом,
а недругу - недругом, что являлось обычной формулой шертного
договора в те времена.
Весной 1551 г. в Ногайскую Орду опять приехал посланец
из Стамбула, некий Ахмед-чавуш, побывавший и у Юсуфа,
и у Исмаила. Из посольских донесений явствует, что Ахмедчавуш убеждал бия и высших мирз прекратить сотрудничество
с русскими и, наоборот, объединиться против них с татарскими
юртами. «Русского царя Ивана лета пришли, его рука над бусурманы высока», - передавал посол П. Тургенев слова турецкого
эмиссара Исмаилу. Казаки, служащие царю, отняли-де у султа­
на Дон, обложили податью турецкую крепость Азов, пытались
захватить Перекоп и Хаджи-Тархан, вытеснили ногаев с Волги.
12 Bennigsen A., Lemercier-Quelquejay Ch. La Grande Horde Nogay et le probleme des
communications entre l’Empire Ottoman et l’Asie Centrale en 1552-1556 / / Turcica.
Revue d'etudes turques. 1976. T. 8. № 2. C. 213-218, 220,221.
13 Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой. 1489-1549 гг. С. 307. Вы­
ше начальными днями в той же грамоте названо время «Идигея князя». Хандыкеръ
(хюдавендигар - «монарх, падишах») - так обычно обозначали турецкого султана
ногаи.

72

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Касимовцы14нападали на ногаев, взяли в плен бывшего астрахан­
ского хана Дервиш-Али, а Иван в это время регулярно штурмует
Казань. «А ведь наша ж вера бусурманская, и мы... смолылись все
бусурмане, и станем от нево (царя. - В. Т.) боронитца заодин».
Если Азов будет отбит у русских с помощью Исмаила, султан
обещал его посадить в этом городе ханом, а также просил прийти
на подмогу Казани, куда Сулейман I тоже собирается прислать
хана. Исмаил подтвердил, что в качестве средства борьбы с расту­
щей русской гегемонией турецкая сторона предлагала совместные
военные действия: «Хандыкерю и Крыму, и Казани, и Астарохани,
и нашим бы натаем всем соединачитися да твою землю воевати».
Кстати, вместе с Ахмед-чавушем к ногаям явились крымский
и астраханский послы15.
Реакция бия на эти предложения неизвестна. Юсуф в это время
в самом деле вознамерился напасть на Россию, отчаявшись найти
другой путь, чтобы воспрепятствовать ее продвижению к Средней
Волге. К этому его окончательно склонили доводы крымского хана
Девлет-Гирея. Но ни о какой коалиции с иноземными монархами,
тем более с «хандыкерем», не могло быть и речи. Султан (через
посла) прямо заявлял о практической неосуществимости своего
вмешательства в дела к северу от Крыма; даже его собственное
владение Азов не могло рассчитывать на помощь своего государя:
4А мне моему городу Озову пособить немочно - стоит от меня
далече»16.
Многие историки усматривают в миссии Сулеймана I инициа­
тиву по сколачиванию единого антирусского фронта мусульман­
ских государств. Однако, во-первых, османское правительство
настолько слабо представляло себе ситуацию в «Диком поле»,
что не могло вести даже такую примитивную игру, как сближе­
ние татарских юртов и ногаев путем пропаганды их религиозной
общности. В жестоких многолетних противоречиях между раз­
личными ветвями Джучидов и мангытами ислам никогда не играл
сколько-нибудь заметной роли. К тому же ссылки на интересы
веры и призывы к борьбе против христиан были обычны в пере­
писке султанского двора с мусульманскими правителями в XVI в.
Они служили своеобразным клише, постоянно использовавшимся
Касимовцы —татары, населявшие Касимовское ханство, вассальное по отношению
к Московскому государству.
15 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 4. Л. 11 об..
33,39-41,52 об., 53,66 об.
и Там же. On. 1. Д, 4. Л. 40 об.
u

Глава 4, Ногаи на вершине могушсетаа

73

в официальных документах для идеологического обоснования
всей внешней политики Стамбула и никакой специфической на­
правленности против Руси не имели.
Во-вторых, Порта не склонна была рвать отношения с Рос­
сией. хотя и никогда не видела в ней потенциального союзника.
Основными и традиционными противниками османов в Европе
являлись папы и Габсбурги, в Азии Сефевиды и португальцы.
Поэтому вплоть до конца 1560-х гг. стамбульское правительство
стремилось поддерживать с Москвой мирные отношения, и появ­
ление в середине столетия идеи антирусской коалиции с мирзами
выглядит сомнительным.
В-третьих, Ахмед-чавуш вовсе не являлся дипломатическим
орудием Порты, предназначенным для создания антирусского со­
юза. Ногайские земли - сперва кочевья Исмаила, а затем яицкий
домен Юсуфа - просто лежали на его пути. Ведь он был послан
вовсе не специально в Ногайскую Орду, а дальше, в Среднюю
Азию, потому что единственным сущ ественным стимулом для
контактов О см анской империи с ногаями был поиск турками
безопасных путей в союзный М авераннахр, в обход враждебного
Сефевидского Ирана.
В августе 1551 г. Ш ах-Али с помощью русских полков в очеред­
ной и последний раз занял казанский трон. Сююм-бике с сыном
Утемиш-Гиреем были увезены в Москву. Ю суф не расставался
с надеждой когда-нибудь увидеть дочь в родных кочевьях, хотя
теперь она вместе с его внуком очутилась в далекой православной
столице. Раньше бий с сыновьями пробовали убедить И вана IV,
посадив Ш ах-Али в Казани, женить его на Сююм-бике и тем самым
примирить интересы России, Казани и Ногайской Орды. Теперь же
главной заботой бия стало вытребовать «царицу» в степи. Из Мо­
сквы шли отказы, так как царь вовсе не желал лиш аться высоко­
родной заложницы. При этом главу ногаев пытались успокоить,
заверяя, что «издоволили» ханшу одеждой и пищей и не препят­
ствуют ее общению с маленьким Утемишем, а тот по возмужании
получит-де от государя собственный юрт.
В марте 1552 г. татарская знать вынудила Ш ах-Али оставить
Казань и вернуться в Россию. В награду за верную службу он,
назначенный теперь государем Касимовского ханства, попросил
у царя руку Сююм-бике. Ногайской верхушке эта свадьба с ханом-неудачником была уже совсем не нужна, но русская сторона
не собиралась консультироваться с мирзами и только проинфор­
мировала их сначала о своих намерениях, а затем о том, что брак

74

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Шах-Али с Сююм-бике заключен. «Царица» с новым мужем уехала
в Касимов и окончательно пропала из поля зрения родственников.
Крещенного Утемиш-Гирея, теперь «царя Александра Сафакиреевича», Иван IV оставил у себя при дворе.
Как военное вмешательство русских в казанские дела, так и фак­
тическое пленение дочери все больше выводили Ю суфа из себя.
В его ставке был ограблен посол П. Тургенев - под предлогом того,
что он не платит положенных «пошлин» бию (по золотоордынским
дворцовым ритуалам!), а царь И ван ведет войну против Казани,
юрта внука Ю суфа, У темиш -Гирея. В ответ И ван Васильевич
велел конфисковать все имущество послов бия и посадить их под
стражу в Замоскворечье.
Многие казанские беки искали на востоке поддержки против
могущественного христианского соседа. К осени 1551 г. относят­
ся сведения об их поисках нового хана. То, что мангыты сажали
правителей в соседних юртах, было общ еизвестно и привычно.
Например, в Казахском ханстве у власти был тогда питомец ШейхМамая Хакк-Назар, а для Сибири ногаи воспитывали у себя внуков
тюменского хана Ибака. И вот теперь аристократы Казани стали
подыскивать в Ногайской Орде монарха для себя, чем до смерти
напугали Шах-Али. Не ж елая искушать судьбу, в марте 1552 г. он
спешно выехал в Москву. Трон освободился. И в Ногайской Орде
на него быстро нашелся претендент - царевич Ядгар-Мухаммед
из астраханского дома. Главным военачальником при новом хане
Ю суф назначил своего брата Джан- Мухаммеда.
23 августа 1552 г. царь Иван Васильевич осадил Казань. Одним
из активных участников обороны города был Джан-Мухаммед.
Летопись сообщает, что он «со всеми нагаи и миогымн казанцы»
сделал вылазку на передние «туры» (осадные укрепления), но был
разбит. Казанский хан до последнего момента надеялся «на по­
шедших своих послов звати нагаискых срацын в поможение им»1■
В октябре 1552 г. в М оскву из Ногайской Орды вернулся гонец
ГТ. Ш ейдяков и рассказал, что к Ю суфу и Исмаилу явились казан­
цы с призывом либо помочь осаждаемой столице, либо двинуться
на Русь, чтобы отвлечь царя. Бий созвал «думу», на которой Ис­
маил заявил, что сейчас при дворе Ивана Васильевича находится
его посол и нужно дождаться его возвращения: «и что будет вестей,
яз деи тогды но тому учну и думатн, как чему можно стати ся». Да
W ПСРЛ. т. 13. Ч. 1. СПб., НИИ. С. 212: ПСРЛ. T, 13. М. 2. СПб. 1906. С. 508; ПСРЛ,
Т. 19. СПб., 1903. С. 97.

ГЪдзд 4ч Ногам на вершине могущества

75

**noctvt Юсуф-бш* теперь тоже пребывает в Москве, поэтому бию
тлже жммя сейчас нападать на Русь. Так на совещании и не реш к я т направить конницу к Казани,
2 октября Казань пата. Население ханства начало партизанскую
юйн\\ Ужо весной 1553 г. во главе движения встал сотник Луговой
Мамыш-Берди. Его отрядам удалось разгромить и за­
хватить в плен воеводу Б, I I Салтыкова. Постепенно движение
ж ш о о все Среднее Поволжье. Мамыш-Берди и его соратники
решили закрепить успехи частичным восстановлением казанской
государственности. В ближайший юрт - Ногайскую Орду была
послана делегация с просьбой выделить им мангытского бека, ко­
торый формально имел бы полномочия командовать всей армией
бывшего ханства
Сперва обратились к Исмаилу, чьи кочевья граничили с ка­
занскими владениями. У нурадина посланцы Луговой стороны
«просили на княженье сына его Магмет мирзы», а в качестве по­
минка вручали доспехи, снятые с побежденного Бориса Салтыкова.
Исмаил выпроводил гонцов ни с чем: «Идет на меня недруг мои
крымской царь», хотя на самом деле никакой крымской угрозы
тогда не было. Но от идеи заполучить ногайского военачальника
сторонники Мамыш-Берби не отказались. В декабре 1553 г. в Мо­
скву поступили сведения, что казанский бек Кулай явился к бию
Юсуфу и выпросил у того на «княженье» его сына Али.
Летопись повествует, что взятый из Ногайской Орды «царь
им не учинил никоторые помочи», и Мамыш-Берди «царя убил
и всех наган побил», продолжив борьбу самостоятельно. Князь
Андрей Курбский живописует эту расправу следующим образом:
«Ела раземотревши, иже мало им прибыли с того царя, убиша его
и сущих с ним татар, аки триста, и главу ему отсекоша и на высокое
дерево взоткнули, и глаголали: “Мало было взяти тебя того ради
на царство, з двором твоим - да оборонявши нас, а ты и сущие
с тобою не сотворил нам помощи столько, сколько волов и коров
наших поел; а ныне голова твоя да царствует на высоком коле”» 1Э.
В литературе повсеместно принято считать, что этим убитым
«царем» был ногайский мирза Али. На самом деле он прожил
«в Ногаях» еще несколько лет и погиб в 1557 г. Я считаю, что Али
вообще не участвовал в движении Мамыш-Берди. 15 декабря
1553 г. гонец Д. Баймаков докладывал в Посольском приказе, что
* Луговая сторона —название левого берега среднего течения Волги. Противопо­
ложная сторона называлась Горной.
* Сочинения князя Курбского. Т. 1. СПб., 1914. С. 226.

В. В Греиашюн. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

и ответ па просьбу делегации К улая о тпусти ть сы н а на княжение
«Ю суф де был его ( Дли. В. Г.) отпусти л и опят ь велел воротить ,
л то/о м> т<кшт (гонец. В, Г.), зачем ворот и л »20. Нам сегодня
и м 6<viee трудно судить зачем. О чевидно, бий сп ерва поддался
vmiwpaxi казанцев, а затем передум ал и не пож елал впутывать
сына в безнадеж ную схватку с царским и вой скам и, тем самым об­
рекая на верную смерть. М ож но догады ваться, ч то и в этом случае
не обош лось боа И см аила: п реды дущ ие со б ы ти я показали, что,
как только Ю суф замышлял какую -ни будь ан ти р у сск у ю акцию,
нураднн оказывался тут как тут и р асстр аи вал ее. Тем более что
11сманл был в курсе того, что казан цы ищ ут « к н я зя » , ведь сначала
они обратились с этой просьбой к нему.
1
to если но Али, то кто же тогда стал м ан гы тск и м беком у татар­
ских партизан? Л етоп иси пр и во д ят и м я и д р у го го приглашенного
от ногаев «царя» - А хиолбей. П о н еко то р ы м д ан н ы м можно до­
гадываться, что это бы л А к-Б алта, сы н Д ж ан -М у х ам м ед а.
Н огаев довольно м ало во л н о вали суд ьб ы поволжских татар,
оказавш ихся под властью русских. О н и п р и н я л и весть о победе
М осквы достаточно равнодуш но, и х л и ш ь н ем н о го беспокоила
участь взятого в плен хана. Гораздо больш е Ю су ф а заботила судьба
ого дочери, Сю ю м-бике, п рож и вавш ей с н о в ы м мужем Шах-Али
в Касимове. Н о вскоре ем у уж е стало не д о у ч аст и «царицы». Раз­
горелась больш ая смута, в которой ем у су ж д ен о б ы л о погибнуть.

20 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 4. Л. 201.
Выделенная часть фразы опущена в опубликованном тексте четвертой Ногайской
посольской книги (см.: Продолжение древней российской вивлиофики / Изд.
Н. И. Новиков. Ч. 9. СПб., 1793. С. 115). Поэтому исследователи, не зн а к о м ы е с под­
линником документа, не подозревали о таком скором возвращении Али к отцу.

ГЛАВА 5

«ЗА В О РО Ш Н Я »

После завоевания Казани в Москве стали вызревать планы под­
чинения Астраханского ханства. В этом Иван IV нашел поддержку
у Исмаила. Нурадин намеревался управлять завоеванным нижне­
волжским юртом вместе с русскими наместниками. Был разработан
план совместного похода. Московская «судовая рать» должна была
соединиться с ногайской конницей в районе Переволоки1и дальше
совместными силами двинуться на Астрахань.
Однако посланное на Астрахань московское войско князя
Ю. И. Шемякина-Пронского в конце июня 1554 г. не обнаружило
на Переволоке ни отрядов своего союзника Исмаила, ни гонцов
с вестями от него. Не дождавшись, русские продолжили поход
самостоятельно. Что происходило в это время в Ногайской Орде,
известно из донесения посла М. Бровцына. Добрался он до ставки
нурадина благополучно, а вот там начались неурядицы. Вопреки
ожиданиям Исмаил встретил его враждебно. Посол прождал ауди­
енции три недели, и, кроме того, был ограблен. Исмаил явно охла­
дел к идее совместной с русскими кампании против Астраханского
ханства. Теперь его занимали внутренние проблемы.
К тому времени отношения Исмаила со старшим братом Юсу­
фом обострились до предела. Тот не мог простить ему постоянных
помех, которые нурадин устраивал ему в его антимосковских
акциях. Дважды срывал Исмаил большие военные экспедиции
бия. В среде мирз нарастало возмущение слишком тесной связью
второго лица державы с «неверными», завоевателями Казани, да
и некоторые соратники Исмаила по правому крылу разделяли
это возмущение.
1

Переволока - район, где Волга более всего сближается с Доном. В 1579 г. там был
основан город Царицын.

78

В. В. Трепавлов. «О рда самовольная»: кочевая империя ногаев

Когда до Сарайчика донеслась весть, что Исмаил собирается при­
нять участие в завоевании русскими Астраханского татарского юрта,
бий не выдержал. Собранные им войска двинулись к Волге. Навстречу
с отрядами нескольких преданных ему мирз выступил Исмаил. Хотя
Бровцын характеризует это событие как «брань великую», до крово­
пролития тогда дело не дошло. Армии двух сыновей Мусы простояли
напротив друг друга в полной боевой готовности («на конех») три
недели. Наконец Юсуф и выступавший на его стороне Касим, сын
Шейх-Мамая, вступили в переговоры. Некие «князья» (видимо,
беки племенных элей) уговорили Исмаила явиться к бию. Тот со­
гласится - ему это было нужно хотя бы для того, чтобы узнать, что
вызвало у верховного правителя такую яростную бурную реакцию,
желая «меж себя виноватого обыскати».
Состоялась ли их встреча и чем закончилась, Бровцын не знал,
не знаем этого сейчас и мы. Известно лишь, что в конце 1554 г.
битва между ними все же произошла, и Ю суф в ней погиб. Уже
в грамоте мирзы Арслана, доставленной в Москву 25 января 1555 г.,
говорилось: «Дядя мои Исмаил князем учинился... А мы... Юсуфа
князя убили, а Исмаила князем учинили». Причем на сей раз Исма­
ила поддерживал Касим, сын Ш ейх-М амая, что, думаю, и решило
исход конфликта. Первое же посольство к царю от нового бия
проинформировало о смене власти и перераспределении высших
должностей: «Исмаил и иные мурзы... Исупа князя убили и мно­
гих мурз побили. И Исмаил князем в Нагаех учинился, и Касай
теховатом, а Орослан нурадымом. А Исуфовых досталных детей
и племянников всех выгнали». Одновременно с этим посольством
1 февраля 1555 г. вернулся из-за Волги гонец С. Тулусупов и рас­
сказал некоторые подробности. О казывается, конница Исмаила
и Арслана сражалась с Ю суфом много дней. «С перва побивал
Ю суф Смаиля и улусы его поймал». Но Исмаил, объединивший­
ся с Касимом и прочими мирзами, одолел. Б ия и его окружение
убили, остальных изгнали. Сеча, видимо, была жестокой: «А людей
нагаиских на обе стороны многое множество побито; как и стала
Орда Нагайская, такой падежи над ними не бы вало»2.
***
Так в Орде разразилась еще одна смута. Первый толчок ей, судя
по документам, дал Юсуф. Именно он весной - летом 1554 г. висту2

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 4. Л. 263 ооЛетописец русский / Публ. А. Н. Лебедева / / Чтение в Обществе истории и дре8'
ностей российских. 1895. Кн. 3. С. 29. 30; ПСРЛ. Т. 13. Ч. I. СПб.. 1904. С. 249.

Глава 5. «Заворошня»

79

пил против брата, хотя и не решился тогда на сражение. Очевидно,
собранные войска не были распущены после этого, и следующий
удар нанес уже Исмаил в конце 1554 г.
Противостояние различных группировок клана Эдиге в сере­
дине XVI в. привело в итоге к расколу державы ногаев и перелому
всей ногайской истории. Поэтому события с такими глобальными
последствиями, конечно, привлекали внимание исследователей,
сопровождались объяснениями и размышлениями. Первопричина
данной смуты видится в усилении Московского царства вообще
и в одном из проявлений этого процесса - завоевании Казани. По­
добная же участь, намеченная Иваном IV для Астрахани, означала
в перспективе переход всей Волги под власть русских, рассечение
степного мусульманского Дешт-и Кипчака надвое, создание пре­
грады между Ногайской Ордой и богатыми пастбищами Крымской
стороны Волги, которую ногаи не теряли надежды когда-нибудь
оспорить у Гиреев.
Постепенную активизацию пророссийской «партии» можно
проследить с середины 1540-х гг., когда из Башкирии в Поволжье
прибыл на нурадинство Исмаил. Ордой тогда фактически управлял
Шейх-Мамай. Уже при этом грозном ногайском владыке, т.е. еще
до «вокняжения» Юсуфа, Исмаил начал вызывать неудовольствие
тем явным предпочтением, которое он оказывал России. Внеш­
неполитическая концепция промосковской «партии» четко, даже
утрированно изложена в «Казанском летописце». В том эпизоде,
где собрание мирз отвергает союз с султаном, оно якобы отвечает
османским послам так: «Ты, великий царю салтане... живеши далече
от нас, за морем, богат еси и силен и всем еси изобилен, никова же
нужа от житейских потреб не обдержит тебе; нам же убогим и скуд­
ным - всем (т. е. во всем нуждаемся. - В . Г.). И аще не бы наполнял
потребою нашю землю московский царь, то не бы могли жити
и ни единаго дни. И за его добро подобает нам всячески помогати
ему на казанцев, за их пред ним великие лукавство и неправду»3.
Причины смуты носили не только поли ти чески й (борьба
за власть), но и экономический характер и заклю чались в том,
что та часть мирз, чьи владения располагались в правом крыле,
была привязана к российскому рынку. Н о при этом невозможно
отрицать и причастность М осквы к сознательному раздуванию
3 Сказание о царстве Казанском / Вступ. ст., перелож., прим. Н. В. Водовозова. М.,
1959. С. 98. Судя по самой фразеологии и по тем доводам, которые здесь приведе­
ныи которые не использовались ногаями, данный текст был придуман и написан
в русской среде.

80

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя поспей

распри между Исмаилом и Юсуфом. Во время ногайско-русских \
переговоров о совместных действиях против Хаджи-Тархапц <
летом 1554 г. был представлен план, разработанный в Москпо <
и предусматривающий выступление Исмаила против бия сразу )
по захвате города.
В летописях начало конфликта предстает как инициатива
Исмаила и, стало быть, успешный результат дипломатических
усилий русского посла Бровцына: «По цареву и великого княля
приказу пошел Исмаил на брата своего Есупа князя». Эта версия
о том, что не бий выступил в поход на зарвавшегося брата, а, наобо­
рот, последний «по указу великого государя, по своему договору,
з братом своим Исупом князем завоевался», прочно утвердилась
в официальных документах Посольского приказа. Точно такая же
трактовка закрепилась и в описании решающей схватки конца
1554 г. И русские гонцы, и ногайские послы, и мирзы в своих гра­
мотах уверяли Ивана IV, будто Юсуф был лишен жизни по цар­
скому приказу, ревностно исполненному Исмаилом. В этом был
уверен и сам царь Иван. В 1581 г. он напоминал бию Урусу, сыну
Исмаила, что «Исмаил князь то учинил, чего нигде не ведетца:
отстав от родного брата своего от Исупа князя, а нас для> и его
убил, а нам способствуя»4. Следовательно, хотя Иван IV и не брал
на себя ответственность за разработку заговора, но признавал его
выгодность для своей политики.
Объективно государственный переворот, несомненно, сыграл
ему на руку. В ноябре 1555 г. царь направил новым бию, нурадину
и кековату свое наградное «жалованье» - «за то, что Юсуфа князя
побили». Он благодарил их за создание выгодной для Москвы вну­
тренней ситуации в Ногайской Орде. Ведь Россия теперь избави­
лась от угрозы кочевого нашествия, которое то и дело принимался
готовить прежний бий. Степнякам стало не до нападений на Русь,
ведь в случае окончательной победы Исмаила в Сарайчике утвер­
дился бы союзник царя. А если бы началась борьба сторонников
Юсуфа и Исмаила, Орда оказалась бы охваченной междоусобица­
ми, что тоже позволило бы России беспрепятственно осуществлять
завоевание Поволжья.
Убийство бия вызвало гнев и негодование у многих мирз,
и в первую очередь у его детей. Автоматически вступили в действие
законы кровной мести. Противником Исмаила теперь оказывался
не задумчивый, склонный к уговорам и внушению Юсуф, а его
4

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 10. Л. 20 об.

Глава 5. «Заворошил»

81

озлобленные сыновья. Вместо одного политического оппонента
новый бий нажил себе множество новых злейших врагов. Рус­
ский царь с его геополитическими замыслами отодвинулся для
Юсуфовичей на задний план, их главной задачей стало отмщение.
«Прошла кровь у них, Исмаиль отца у них убил»,- передавал
Ивану IV старший сын Юсуфа Юнус в период самой напряженной
«заворошни». Когда начались сражения и взаимное истребление,
начало расти и число кровников в противоборствующих лагерях,
постепенно охватывая все большее количество членов клана Эдиге.
И теперь политическую и экономическую первооснову вражды
подкрепляли взаимные претензии, ненависть и жажда возмездия
за погибших близких.

*#*
Новые властители ногаев стремились на деле доказать свою
заинтересованность в сотрудничестве с царем. Едва получив весть
о повторном выступлении русского войска против Астрахани, бий
и кековат послали на подмогу свои отряды. Для рассмотрения
договора (шерти), привезенного послом И. Загрязским, Исмаил
распорядился созвать мирз и «лучших людей». Но совещание
не состоялось. 7 июля 1555 г. в Москву поступило известие о том,
что в ходе нападения на бия и его союзников, организованном сы­
новьями Юсуфа, был разорен Сарайчик.
Лагерь сторонников Исмаила был слишком разнороден, чтобы
их сплочение можно было объяснять только экономической ори­
ентацией на Россию. Если бы это было так, то дети Шейх-Мамая,
кочевавшие на крайнем востоке Ногайской Орды, должны были бы
выступать против промосковски настроенного победителя. А про­
изошло как раз наоборот. Мирзы же правого крыла далеко не все
последовали за своим вождем, некоторые из них оказались к нему
в оппозиции. И это опять объясняется не торговыми интересами,
а логикой политической борьбы и психологическим фактором возмущением вероломством Исмаила по отношению к Юсуфу.
Вместе с покинувшим Астрахань в преддверии русского насту­
пления Ямгурчи-ханом противники Исмаила «пристали к крым­
скому царю», перебравшись на правый берег Волги. Возглавляли
это движение восемь Юсуфовичей во главе с Юнусом.
В Бахчисарае не ожидали такого мощного пополнения и тут же
принялись строить планы похода к занятой русскими Астрахани
и возвращения тамошнего трона Ямгурчи. Для этого уже был вы­
делен отряд пищалъников-тюфенкчи, но столь радикальные меры

82

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

не понадобились. Во-первых, Ямгурчи до смерти боялся русских |
и сопротивлялся этим намерениям, как мог, а главное, на сотруд. 1
ничество с Крымом постепенно стал переориентироваться руссконогайский ставленник в Хаджи-Тархане, хан Дервиш-Али. Он
оказал помощь тем ногайским мирзам, которые нашли у него приют и приготовились к борьбе с Исмаилом. Придя в себя и собрав
по степи рассеянных после разгрома Юсуфа улусников, они при
помощи астраханского хана переправились обратно на Ногайскую
сторону. Московский резидент при Дервиш-Али Петр Тургенев
тщетно старался отговорить своего подопечного от вмешательства
в распрю, но было уже поздно.
Их первые совместные набеги на заволжских ногаев начались
летом 1555 г. с нападения на столицу Орды. Базой этих нападе­
ний стал улус мирзы Гази, внука Алчагира, представителя той
ветви мангытского клана, которая была оттеснена от власти еще
в 1530-х гг. Не добившись заметных постов и достатка под началом
Саид-Ахмеда, Шейх-Мамая и Юсуфа, Гази со своими «улусными
людьми» перебрался в Прикубанье и разорвал все отношения
с Сарайчиком. Теперь он решил вмешаться в раздоры и свергнуть
своего двоюродного деда Исмаила.
Итак, 7 июня 1555 г. Игнатий Загрязский узнал от гонца бия,
что съезд мирз, на котором собирались обсудить шерти, не состо­
ится, потому что сыновья Юсуфа захватили ногайскую столицу.
И что бий спешно собирает войска, а государеву посланцу советует
спасаться собственными силами. «Жив в руки недругом не давай­
ся, - напутствовал он Загрязского через нарочного, - чтоб тайное
слово государя твоего... явно не было». Впрочем, заботу о госте
Исмаил поручил еще и своим пятерым женам, наказав «беречи
от своих людей» посла, т. е. от поползновений на грабеж со стороны
придворных.
Через два дня Юсуфовичи и Гази обрушились на кочевье семьи
Исмаила, захватив все имущество и стада. Очутился в плену и весь
гарем. Жены ухитрились передать Загрязскому совет быстрее
уносить ноги, как ему и рекомендовал их супруг.
Посол с горсткой служилых татар бросился в степь и укрылся
в урочище Кровавый Овраг. Где-то на востоке охваченной сму­
той Ногайской Орды затерялся его земляк и сотрудник Мясоед
Вислый, посланный одновременно с Загрязским заключать шерть
с кековатом Касимом. Игнатий поручил одному из своих татар
разыскать Вислого, передать продукты (было известно, что тот
начисто ограблен) и вообще убедиться, жив ли он. Татарин Тугая

Глава S. «Заворошня»

83

пропадал два дня и снова появился в Кровавом Овраге с впечат­
ляющим рассказом. До Мясоеда он не добрался, а побывал в плену
у воинов Гази. Из разговоров с ними он узнал, что «Касаи мирзу
(Касима. -В .Т .) взяли жива, а вперед (Касиму. - В. Т.) живу не быти». Мясоед Вислый тоже, оказывается, захвачен в плен. Касатель­
но Исмаила одни «казаки» хвастались, что «взяв (в плен. - В. Т.),
голову ему срезали», а другие уверяли, будто он «утек... с немно­
гими людми». После этих новостей Загрязский не захотел более
оставаться в овраге и осторожно двинулся в сторону Руси. Отъехав
на достаточное расстояние, он опять выслал татарина посмотреть,
что делается в округе. Тот проездил три дня и никого не встретил.
Все ногаи откочевали или разбежались неведомо куда. 19 июня
посол прибыл в Свияжск5. Мясоед Вислый позднее тоже сумел
выбраться невредимым.
То, что выглядело из русской столицы как поражение Исмаила,
оказалось скорее его тактическим отступлением. Уже в августе
до Москвы донеслись сведения, что бий вместе с детьми и племян­
никами разгромил Юсуфовичей и «сам ся опять учинил князем
на всех Нагаех». Под племянниками в данном случае подразуме­
ваются Шихмамаевичи и нурадин Арслан. Дети Шейх-Мамая
отныне поддерживали Исмаила не только в силу политических
соображений, но и из ненависти к Юсуфовичам. После убийства
Касима между этими семьями началась кровная вражда.
Когда после первого поражения зимой 1554/55 г. сыновья
Юсуфа перебрались на Крымскую сторону6, целью Исмаила стало
не пустить их обратно в Заволжье. Своих сил ему не хватало, и он
обратился в Москву с просьбой взять на себя охрану переправ.
Кремлевские дипломаты расценили это как «челобитье», и царь
отреагировал благосклонно. К тому же срочно требовалось усилить
русское присутствие в Астрахани, где Дервиш-Али неожиданно
стал склоняться на сторону Крыма. В волжские низовья был послан
отряд Григория Кафтырева, в задачу которого в том числе входило
«беречи на Волге перевозов от Исуфовых детей», чтобы на ново­
го бия «рать не пропустите». Но астраханский хан, как мы знаем,
уже успел переправить мирз на Ногайскую сторону, и Исмаилу
понадобилось уже не просто охранять свои границы, а непосред­
ственно сражаться с противником. Решающий перевес могло бы
ему принести обладание огнестрельным оружием. Поэтому в мае
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». Он. 1. Д. 4. Л. 296-298.
Крымская сторона - название правого берега нижнего течения Волги. Ее противо­
положная сторона называлась Ногайской.

В. В. Т рп ш и »

с а к т м ш » : в ж ш югаерих ногаее

ой попросил у Ивана IV' «хватать пишалников да три пушечк
я о р е ш ы . хто стреляет из них*. Суля по июньскому ответу щт~
бию пошли навстречу и здесь: в его ставку было командировав
пятьдесят стрельцов. которых ему дозволялось держать v себя
до тех пор. пока ь этом будет необходимость7.
Каких-либо подробностей о пребывании русского отряда ори
бие не сохранилось. Скорее всего, он благополучно добрался до це­
ли и пробыл «в Нагаях» в течение всего периода драматических событийлета 1555 г. Можно также догадываться, что после изгнания
Исмаилом своих врагов за Волгу пишальники вернулись на Русь
или в Астрахань, так как осенью cm опять умолял предоставить ему
бойцов. на этот раз уже двести человек, да еще нурадин Арслан про­
сит сотню. Готовность Ивана IV предоставлять своему союзник-,
вооруженную подмогу существенно охладила пыл «казаков». Они
обосновались на Крымской стороне и теперь решались совершать
лишь эпизодические рейды за реку.
Несмотря на то что опасность открытого столкновения немного
уменьшилась, перед бием встала новая важная проблема. Множе­
ство ногаев не желало подчиняться победителю-братоубийце. Все
больше караванов, кибиток и стад скапливалось на переправах
через Волгу, Жители Ногайской Орды перебирались на правый
берег и уходили на запад - к мирзам- «казакам». Гази Уракову или .
в Крымский юрт.
С конца 1555 г, Исмаил начинает забрасывать Москву посла­
ниями, содержавшими просьбу поставить на главных «перевозах»
русские заставы или крепости, чтобы не пропускать ногаев через I
реку ни в ту, ни в другую сторону. Такие места, по его словам. 1
находились у Переволоки, Самарского устья, «на Иргизе», (т.е. А
в устье реки Большой Иргиз, правого притока Волги) и «на Аста- я
рязанской земле»,
Парь, как обычно, не отказывал и даж е сообщ ил о том, что от- !
дал приказ насчет основания крепостей в районах Переволоки
и Самары, но пока это намерение так и оставалось на бумаге.
С практическими действиями Иван Васильевич не спешил. Зная
о том, как могуществен лагерь противников Исмаила, которые
к тому же были связаны союзническими отнош ениями с Крымом.
парь не был уверен в том, что правление узурпатора п р о д л и т ь с я
долю , и не желал связывать себя обширными программами, на;

И'АДЛ, Ф, <27. «Сношения России с ногайскими татарами». On, 1. Д. 4. Л. 248.

253 </>

,

•
|
i

Глава 5. «Заворошня»

85

правленными на его поддержку, в частности строительством кре­
постей на ногайских границах. В тот период подобные укрепления
могли бы принести пользу Исмаилу, но сама Россия в них пока что
не испытывала нужды.
Зато в отношении мер, сулящих какие-то выгоды русской сто­
роне, царь бывал весьма легок на подъем. Когда первое же посоль­
ство бия Исмаила и его мирз попросило разрешения на свободную
торговлю в Москве, Казани и Астрахани, оно было дано не только
без проволочек, но и отличалось поистине царской щедростью: тор­
говцы из земель, подвластных Исмаилу, освобождались от всяких
пошлин на три года.
На то, чтобы собрать силы для возобновления борьбы, Юсу­
фовичи потратили год. Они вместе с прочими «казаками» жили
в приволжских степях, а из-за Волги к ним все шли и шли беженцы.
Как будто бы можно было снова воевать с бием. Но за его спиной
маячила фигура грозного московского союзника, а в ставке у него
расположился стрелецкий отряд. К тому же зимой 1555/56 г.
мирзы-эмигранты умудрились вступить в конфликт с российским
представителем в Астрахани. Состоявший при хане Леонтий Ман­
суров, исполняя приказ царя, отказался пропустить мирз на Ногай­
скую сторону «отца своего юрт искати». В условиях своего нищего
и бродячего «казакования» они не рисковали ссориться с Москвой.
Положение для них складывалось безвыходное. На севере и на юге
теперь располагались русские владения, путь в Ногайскую Орду
был прегражден Мансуровым. Прикрытый стрелецкими пушками
и пищалями, Исмаил казался неуязвимым...
«Казаки» во главе с Юнусом решили разрядить обстановку.
Сначала они «дали правду» царскому резиденту в Астрахани
и пообещав «у Астрахани кочевать, а лиха никакова не учинить».
Поверив мирзам, Мансуров снял охрану переправы и дал им суда
для переезда через реку. Чтобы доказать искренность своего ми­
ролюбия, Юнус напал на местного хана Дервиш-Али, уже оконча­
тельно перешедшего на сторону Крыма, отнял у него присланные
крымским ханом Девлет-Гиреем пушки и передал русским властям.
Следующим шагом стало примирение с Исмаилом в августе
1556 г. после того, как царские войска захватили Астрахань.
Бывшие мстители «з дядею своим с Ысмаилем князем добро по­
говорив... все... Исмаилю князю повинны учинилися. Дядю своего
Исмаиля князя как Идигея князя князем учинили»; «все есмя по­
воды (поводья. - В. Т.) узд своих дали князю да Юнус мирзе». Юнус
получил нурадинский пост и соответственно правое, поволжское

В, В. Трегшяон, «Орда сшовояьияя»; коченая империи нтнсъ

крыло Ногайской Орлы*. Бывший нурадин Арелян нанял ши /
кешвата, отобранный у клана Шейх-Мамая.
До середины 1557 г. злейшие Праги сохраняли между собой ни
димостъ единства. В российскую столицу приезжал и их тшеегны^
посольства, они вместе шертовали перед московскими послами
и астраханскими воеводами, сообща устраивали нападения на вла­
дения Девлет-Гирея, Не особенно вникая во взаимные претензии
мирз, русское правительство стремилось связать тертыми обяза­
тельствами о ненападении и помощи против Крыма максимально
их количество. Эти соглашения заключались с бием и с глава ми
отдельных патронимий, чтобы иметь гарантии их лояльности
по отношению к России на случай возобновления усобиц, Исли
расчет делался на недолговечность союза, то интуиция русских
не подвела.
Осенью 1557 г. начали поступать вести об очередной воору­
женной схватке в Орде. 23 июня Исмаила «согнали с юрта», в ре­
зультате чего он бежал, не приняв боя, но его и не преследовали.
Брошенные им в очередной раз двор и гарем поделили между
собой сыновья Юсуфа и Хаджи-Мухаммеда (Кошума). Спешно
созванный съезд провозгласил бием Юнуса, а нурадином стал его
младший брат Али.
Мирзы сразу поспешили обезопасить себя от гнева царя и отвести подозрения, что Исмаила свергли из-за его «русофильства».
Трех московских послов, находившихся тогда и Ногайской
Орде, убеждали, что победители сохраняют верность недавним
клятвам, а переворот объясняется сугубо внутренними делами
ногаев: «прошла кровь у них, Исмаил отца у них убил», А чтобы
Иван Васильевич все-таки не стал помогать своему незадачли­
вому союзнику, был пущен слух, будто бывший бий добровольно
«княженье здал Юнус мирзе», а сам отправился в паломничество
«к Меке».
Исмаил же тем временем не стал метаться по степи, как
в предыдущий раз, а сразу направился к Астрахани и потребовал
у воевод поддержку. Многие его подданные перебежали к Юнусу,
и теперь он мог рассчитывать в основном лишь на русское войско.
Из этого, кстати, следует, что после примирения с Юнусом и его
соратниками Исмаил отпустил состоявших при нем стрельцов
в Астрахань и остался один на один с многочисленными врагами.

Hut An 5. « З м о р о тм а»

87

Весьма вероятно. что го только и дожидались, чтобы эта внуша­
ющая им страх охрана «с ношеным боем» покинула степи. Едва
(»нл \ шла, как бий был атакован. До Москвы еще не успели дойти
объяснения и извинении Юнуса, а изгнанный им правительраз­
вей»' I ак гивнугс под готов icy своего реванша. Воеводы не посме1Иослушаться царского указа и вновь отрядили пищальников.
Против врагов 11смаил теперь ходил не сам, а посылал своих сы­
новой, которые с втото лета 1557 г, начинают активно участвовать
н политике. Они стояли под Астраханью, «крепки царя и великого
князя людьми и 1К'манлю тож надежа». Сперва Дин-Ахмед напал
па личные владения Юнуса и угнал табун, но тут же угодил в плен,
из которого, правда, вскоре сбежал. 12 июля в направлении Яика
совершил набег другой сын, Урус, и уже более успешно. Ему уда­
лось захватить нурадина Али. которого он, недолго думая, тут же
и зарезал. Погоня во главе с разъяренным Юнусом не смогла
поймать молодого мирзу. По не эти стычки, а угроза нападения
стрельцов из Астрахани вызывала настоящую тревогу у Юсуфовнчей н Кошумовичей: «А толкодеи государь царь... Исмаилю даст
нищалннков, и но деи наган все пропали», - делились они своими
опасениями с послом Елизаром Мальцевым.
В конце октября в Москву прибыло посольство Исмаила с сююнчем (вестью о победе). «Отеческово юрта Бог дал», - сообщал
11смаил. Его противники вновь удалились на Крымскую сторону,
и поэтому к царю была обращена просьба «не велеть» перево­
дить их обратно на левый берег, а также повторное предложение
установить заставы на переправах. Если же от старших сыновей
Юсуфа Юнуса и Ибрагима, писал Исмаил, явятся послы и купцы,
то у них надлежит отнять все имущество и выслать в Сарайчик,
поскольку «те животы - наши». На этот раз он захватил власть
окончательно.
Междоусобицы и конфликты случались в Ногайской Орде
ц раньше, но после победы одной из враждующих группировок
мирз спокойная жизнь восстанавливалась, и ногаи возрождали
могущество своей державы. Однако кризис середины XVI в. имел
более серьезные последствия. Ногайская Орда вышла из него
не только с уменьшившимися населением и территорией, но и ос­
лабленной экономически. Война Исмаила с сыновьями Юсуфа
сопровождалась взаимным разорением, ломкой традиционных
кочевых маршрутов и, кроме того, стихийными бедствиями.
Во второй половине 1550-х гг. у ногаев начался великий голод.

88

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев
* * *

Первые признаки разорения народа отмечаются еще в 1555 г.,
сразу по «вокняжении» Исмаила. Уже в первых своих посоль­
ствах к Ивану IV бий просил денежной помощи и торговых льгот,
потому что его подданные «истомны и голодны», а «дом мои
вывоеван лихо вел ми». Возможно, что в то время он сгущал кра­
ски, излишне драматизируя последствия своего полугодового
противостояния с Юсуфом. Но в 1557 г. стало ясно, что Ногайская
Орда действительно вступила в самый настоящий экономический
кризис.
Бий, отвоевав свои улусы у Юсуфовичей, обнаружил, что у на­
селения не осталось ни скота, ни зерна, ни продовольственных
запасов - все вымела война. Сперва победитель лишь лаконично
отмечал: «А на наши улусы голод пришел», указывая на это как
на основание, чтобы возложить на русскую сторону содержание
трехсот пищальников, которые он выпрашивал у царя. Тогда же
впервые Исмаил предложил Ивану IV направить в Астрахань
«много хлеба» для ногаев. Кроме того, описываемая им ситуация,
когда «коней и запасу у нас нет, оголодали есмя», служила ему
в качестве оправдания его неучастия в опасных военных акциях,
задуманных русскими против Крыма.
К середине 1557 г. положение с продовольствием стало на­
столько критическим, что в Москву посыпались просьбы о семенах
и зерне для спасения от голодной смерти, причем это действи­
тельно были мольбы о помощи, а не притворные жалобы с целью
сократить собственные расходы. Положение усугубилось наводне­
нием в районе ногайской столицы (разливом Яика?), в результате
которого оказались затопленными собственные довольно убогие
посевы местных жителей: «А пашню сараичиковскую вода взяла.
А улусы наши животиною обмерли, и голодны есмя»; «Улусы
наши [без] животов остали и оголодали... годы уже и три и че­
тыре в воине пребывая, животов у нас не осталося»; «Сами есмя
истомны голодом, и улусы наши голодни. Сево году ни животов,
ни лошадей, ни одежи у нас не осталось... Наши улусы оголодали
и озлыдали... Голод у нас» и т. п. Не изменилась ситуация и в сле­
дующих 1558 и 1559 гг. На бия теперь легла обязанность содержать
огромное количество разорившихся соотечественников, которые,
утратив весь свой скот, не могли кочевать и остались без всяких

Глава S. «Заворошил»

89

средств к существованию: «А животов и кун (т.е. денег, - В. Т.)
у меня нет, и есть нечево... А людей некочевных у нас много»9.
Все эти душераздирающие жалобы не были в данном случае
средством выпросить дополнительные поставки продуктов пи­
тания из России. Настоящую трагедию наблюдал посол Елизар
Мальцов. Он был свидетелем перехода власти от Юнуса к Исмаилу
летом 1557 г. и описал обстановку, в которой совершался очеред­
ной переворот: «А нагаи, государь, изводятца, людей у них мало
добрых (т.е. зажиточных. - В. Т.), да голодни, государь, необычно
нагаи и пеши. Много з голоду людей мрет... Земля, государь, их
пропала, друг друга грабит... Взяла их нужа великая, в Нагаех
люди голодни»10.
Вскоре после этого, в 1558 г., через Астрахань проезжал ан­
глийский путешественник Э. Дженкинсон, который тоже имел
возможность наблюдать состояние ногаев и расспрашивать оче­
видцев. По свидетельству англичанина, множество кочевников
было истреблено «гражданскими усобицами, сопровождаемыми
голодом, чумою и всякими моровыми поветриями», отчего погибло
более ста тысяч человек. «Такого мора, - замечал о н ,- никогда
не видели в этих странах; земли ногайцев изобиловали пастби­
щами, теперь же они пусты». Дженкинсон видел, как множество
обнищавших степняков хлынули к Астрахани в надежде на по­
мощь русского правительства и воевод. «Однако их плохо при­
няли и мало им помогли: большое число их умерло от голода; их
мертвые тела кучами валялись по всему острову (на Волге под
Астраханью. - В. Т.), непогребенные, подобно зверям»11.
В России об ужасном голоде в Ногайской Орде прекрасно
знали, но не сочувствовали. Взаимное истребление и массовое
вымирание «бусурман» воспринималось, в частности, высшей
знатью как божья кара, возмездие за прежние беспокойства, при­
чиненные Руси. В наиболее концентрированном виде такой под­
ход сформулирован в «Истории о великом князе Московском»
А.М. Курбского: «...Потом (т.е. после первого взятия русскими
войсками Астрахани в 1554 г. - В. Т.) в тех же летех мор пущен
был от Бога на Нагаискую Орду, сиречь на заволских татар, и сице
(вот что. - В. Т.) наведе на них: пустил на них так зиму зело люте
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 5. Л. 43,
43 об., 45 об.
“ Там же. On. 1 . Д. 5. Л. 21,23.
Английские путешественники в Московском государстве в XVI в. / Пер. Ю. В. Готье.
Л, 1937. С. 169,171,172.

В В tycMAtuoM, <*Ордл

кочсшш империя ЖН иен

студеную, же и весь скот их помор» и ко стада конские1, так и других
скотов, а мл лето сами (ногаи. #, /',) исчсаоша, так бо они жи­
воте.* млеком точию от стад различных скотов своих, а хлеб тамо
и не и м е н у е т т Нндетне же остатпыо, иже явственно па них гнев
Вошшч пондоша пропитания ради, до Перекопские Орды (т.е. в
Крымское ханство, $, ?'). Господь же и тамо норажашс их так:
отгорения солнечного наведе сухоту и безводие; идежс реки текли,
там не токмо вода обретееь, но и, копавши три сажени в землю,
едзднегяе мало что обреташеся. I I так того народу Иэмаильтескаго
Волгою осталося, едва нить шея чем военных, его же было
число подобно песку морскому»
Главная причина этой катастрофы заключалась в массовом
вымирании стад, отар и табунов, а также в том, что их угон друг
у друга стад обычным явлением. Это лишило множество ногаев
главного источника существования. Но и те кочевники, которые
сумели сохранить скот, тоже попали в тяжелое положение, пото­
му что из-за усобиц традиционные пути сезонных передвижений
оказались перерезанными или занятыми другими хозяевами. Все
эти изменения, когда стенные улусы метались по заволжским
пространствам, не успевая разведать новых маршрутов кочевания
н мест водопоя, зимних укрытий и летних выпасов, рухнула вся
устоявшаяся за столетие хозяйственная система.
Дополнительно их положение осложнило завоевание Астрахани
русскими в 1556 Гч, когда главная волжская переправа попала иод
контроль воевод, В сочетании с голодом, чумой, вражескими на­
бегами это создавало невыносимые условия для ж изни в степях.
И з сообщении Дженкинсона явствует, что новые астраханские
власти отнеслись к разорению и вымиранию ногаев равнодушно,
если не сказать злорадно: «Многих из оставш ихся в живых рус­
ские продали в рабство, а остальных прогнали...»13 Однако нельзя
сказать, что Московия хладнокровно наблю дала за заволжской
трагедией. В ответ на отчаянные просьбы И смаила русские посш ьства везли с собой обозы с зерном и крупой. Правда, крупные
поставки начались только с 1557 г., так как до того положение
бия было шатким и существовала опасность его свержения, в ре­
зультате чего продовольственная помощь могла попасть в чужие
руки или быть разграблена по пути мирзами-«казаками». Самую
12 С&оюеикя князя Курбского. Т. 1. СПб., 1914. С. 238.
Л я ш к ш путешественники в Московском государстве в XVI в. С. 172. Думаю,
чтооггоражяостъвоеводн отказ впускать беженцев были вызваны н е бессердечием,
а бсмошо эпяаемим чумы.

Глава 5. «Заворошня»

91

значительную партию «запаса» доставил в Сарайчик осенью 1557 г.
Елизар Мальцов: по 50 четвертей крупы, ржаной муки и толокна,
30 четвертей семенной пшеницы, 50 пудов меду. Но этого оказалось
слишком мало. Исмаил пенял царю, что просил «хлеба много»,
а привезенного Елизаром «не достало» для голодных улусов, так
что объем очередной помощи бий исчислял уже не в пудах и чет­
вертях, а в целых кораблях.
К концу 1550-х гг. экономика Орды развалилась полностью,
деморализованные и растерянные ногаи больше не могли само­
стоятельно добывать себе средства пропитания. По словам Исма­
ила, им приходилось жить тем, что посылал царь, а тот посылал
ничтожное количество продовольствия. Тем не менее, не желая
портить отношений с могучим и воинственным соседом, ногайская
верхушка всячески превозносила эти подачки, и в конце концов
Иван Васильевич поверил в свою роль спасителя кочевой державы.
Вспоминая те времена, он писал бию Урусу в 1581 г.: «А как по­
чал быть мор и голод в Нагаискои Орде, и осталося было немного
людей, и наше какое было жалованье и прокормленье и одежею,
и запасы к отцу вашему Исмаилю князю... и к вам ко всем - то всем
вам ведомо, как отца вашего (в тексте описка: нашего. - В. Т.)
жалованья Нагаиская Орда оправилася и исполнена стала всем».
Другой разновидностью русской помощи, о которой просил Ис­
маил, была охрана переправ, чтобы обезопаситься от набегов «ка­
заков» и остановить бегство подданных на запад. В 1557-1558 гг.
царь распорядился учредить заставы на главных «перевозах» и по­
сылал в ставку бия отряд стрельцов. Но уже в 1559 г. войска ушли
из Сарайчика и с переправ. Во-первых, в Кремле решили, что бий
достаточно овладел ситуацией и способен править самостоятельно,
а во-вторых, у М осквы появились новые заботы: в 1558 г. началась
Ливонская война.
***
К концу 1550-х - началу 1560-х гг. «заворошня» утихла. И дело
заключалось не только в том, что разоренные ногаи обессилели
или пресытились набегами. В последние годы правления Исмаила
практически все его противники выехали за пределы Ногайской
Орды. Это сыграло ему на руку и позволило наконец начать стаби­
лизировать обстановку. Но первоначально он стремился сохранить
в подвластных ему степях как можно больше народу. Русские
заставы на переправах, в том числе на главной - астраханской,
добросовестно старались перекрыть ногаям путь через Волгу.

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Е. Мальцов, досконально изучивший положение, предрекал: «да 1
толко твоего к Исмаилю береженья не будет, ино, государь, улусом 1
их разоитися» (Если ты не будешь заботиться об Исмаиле, то их 1
улусы разбредутся), а позже передавал слова Исмаила: «Улусы ]
деи наши мешаютца, в Крым хотят» м.
Население начало уходить, как только царь и астраханские во- 1
еводы сняли охрану с переправ. Многочисленные мирзы хлынули I
на правобережье. Ясно, что покидали Орду те, кто находился в on- I
позиции к бию, меньшая часть, вероятно, прорывалась сквозь улусы ]
сыновей Шейх-Мамая в Казахское ханство. Те и другие ненавидели |
Исмаила и клялись когда-нибудь свергнуть узурпатора-интрига- 1
на. Тот постепенно оказался окруженным врагами со всех сторон ]
и мог надеяться найти поддержку лишь у соседних монархов. Был ]
у него шанс добиться расположения султана, но в соответствии 1
с принципами османской политики по отношению к татарским |
ханствам для этого было необходимо установить мирные отно- ]
шения с Бахчисараем, куда стекались мирзы-беженцы. Исмаил |
справедливо опасался, что многочисленные и озлобленные эми- I
гранты, собравшиеся там, замышляют недоброе и вот-вот «на нас ]
приведут царя» Девлет-Гирея.
Виновниками концентрации врагов в Крымском ханстве бий ]
считал русских. Едва переправы лишились стрелецких заслонов, ]
«многие люди и отошли в Крым», - негодовал он, возлагая всю от- ]
ветственность за оголение «перевозов» на астраханского воеводу 1
Ивана Выродкова.
Однако самым тяжким потрясением для Исмаила оказался ]
отъезд двух его сыновей Динбая и Кутлугбая (Кулбая) вместе 3
со своими улусами. Он объяснял это «оманкою» (т.е. ложными I
уговорами и посулами) их «улусных людей». Кроме того, оба ]
мирзы, возможно, надеялись на родственный прием со стороны |
хана Девлет-Гирея, которому доводились двоюродными внуча- 1
тыми племянниками по матери. Если так, то они жестоко просчи- J
тались. Их улусы подверглись разграблению, и они едва унесли |
ноги из таврических степей. Кутлугбай по дороге попал в плен |
к донским казакам. В конце концов оба вернулись к отцу, при- |
ведя с собой из всех своих многочисленных подданных только |
пятнадцать человек.
Тем не менее к началу 1560-х гг. Исмаил избавился от г л а в н ы х |
противников и смог заняться налаживанием жизни в р а з о р е н н о й |
14

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 10. Л. 20 об.

Глава 5. «Заворошил»

93

державе. Хотя в Москве узнали о его приходе к власти вскоре по­
сле убийства Юсуфа (в начале 1555 г.), сам Исмаил мог считать
себя полноценным правителем Ногайской Орды только после
соответствующего вердикта съезда знати. Такое собрание состо­
ялось в августе или сентябре того же 1555 г., и лишь после него
новый бий мог с облегчением написать Ивану IV: «А с племянники
и з детми есми уговорился: племянником и детем моим из моево
слова не выступить... Дотоля есми мирза был, а ныне князем учи­
нился есми».
В самом начале его правления вновь промелькнула фигура та­
инственного «царя»-хана, подобно той, что вскользь упоминалась
в эпоху Юсуфа. «Как меня смотришь, так бы еси Ибишея царя
смотрил», - обращался Исмаил к московскому государю в начале
1555 г.15Кто это такой, неизвестно, и нигде больше Ибишей не упо­
минается. Как и прежние такие ханы, он представлял собой сугубо
декоративного, подставного монарха, от имени которого очередной
ногайский бий наделялся административными полномочиями.
В эти полномочия во внутриордынских делах входило главным
образом налаживание отношений со множеством мирз, взбудора­
женных смутой. Те из них, которые в конце концов решили подчи­
ниться Исмаилу, вели себя уже не так покорно, как при предыдущих
властителях. К 1560-м гг. под его властью оставалось неизмеримо
меньше подданных, «улусных людей», чем прежде у Юсуфа или
Шейх-Мамая. Да и тех удерживала за Волгой скорее не привязан­
ность к бию, а необходимость жить и кочевать на родине, так как
найти свободные, безопасные пастбища на Крымской стороне или
у казахов было нелегко. Кроме того, умение время от времени вы­
прашивать у московского царя деньги, продовольственный «запас»
и стрелецкие отряды обеспечивало Исмаилу определенный вес
среди плохо управляемых мангытских аристократов.
Бий со своими улусами кочевал между Волгой и Яиком, зимуя
на его западной стороне. Свои маршруты он объяснял тем, что опа­
сается бегства подданных на Крымскую сторону по зимнему волж­
скому льду. Впрочем, в его глазах берега и Волги, и Яика одинаково
годились для проживания, так как обе реки являлись юртами его
предков. С помощью различных ухищрений ему удавалось понемно­
гу увеличивать численность «улусных людей», да и многие мирзы,
устав от смуты, потянулись в Волго-Яицкое междуречье. Вскоре
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 4. Л. 262,
303 о б -304.

94

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

бий мог с достаточным основанием заявлять, что мирзы и рядовые
кочевники «которых ещо отец мои собрал, правыя и левыя стороны,
около... меня, вблизе моево двора ставятца»,6.
В последние годы жизни Исмаил был одержим идеей учредить
новую столицу. После всех потрясений ему хотелось обрести допол­
нительное убежище кроме Сарайчика Для закрепления победы, обо­
роны и контроля над степями требовалось возвести новую крепость.
Но ногаи «не имели ворот», как выражались они сами. Другими
словами, у них не было ни городов, за единственным исключением,
ни специалистов по их сооружению.
Впервые свой замысел Исмаил обнародовал, видимо, на съезде
мирз в августе - сентябре 1557 г.: «Приговорили есмя на усть Волги
город поставити», и для этого города просили на Руси «запасу»,
т. е. денег, судов, строительных материалов а также строителен
(«мастеров и лесу сосновово хоромы ставити»). Кроме того, у ца­
ря просили триста пищальников и восемь пушек, а для заселения
города предлагалось передать Исмаилу всех пленников, захвачен­
ных русскими после падения Астрахани в 1556 г.: «...нам то будет
подспорье юрта строити», потому что «наши люди городовово дела
не знают». Крепость планировалось заложить на одном из протоков
Волги Бузане, в половине дня пути на восток от Астрахани.
Царь выразил по поводу этой затеи недоумение и ничего не дал
для строительства, хотя, правда, пообещал прислать полсотни
стрельцов в новый город, если ногаи умудрятся-таки его соору­
дить сами.
Тогда Исмаил распорядился начинать работы самостоятельно.
Под руководством какого-то специалиста, привезенного из Сарай­
чика, ногаи принялись возводить простейшие укрепления по пери­
метру будущего поселения - «плести... два плетеня да межи того
земля сыпать». Очевидно, сооружалась так называемая городня,
широко распространенная в Средние века в том числе и на Руси.
Однако вскоре выяснилось, что градостроительство - занятие до­
рогостоящее и бию не по карману. «Городским людем денег надобе
много, - делился он с Иваном IV ,- и ты б денег много прислал», j
А чтобы смягчить впечатление от запрашиваемой им огромной
суммы, дипломатично, как ему казалось, добавлял: «А которой
город мы поставим, то твои же город. И тебе в свои город денег j
не прислать ли?!»

't

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 4 . Л. 3 7 6 об.

Глава 5. «Заворошил»

95

Адресат не поддался на столь нехитрый маневр и не стал во время
войны в Прибалтике тратиться на обустройство крепости в далекой
ичужой степи. Царь предлагал Исмаилу, что если уж ему так тяжело
жить в кочевых стойбищах, поселиться в Астрахани. «И тебе инои
город на што? - взывал он к его рассудительности.- Астрахань...
што твои же город, да ещо и лутчи: что тебе надобе, и государевы
воеводы все тебе дают»17. Так Исмаил и не смог поставить новую
столицу. Засыпанные землей плетни бросили недостроенными.
Но ему уже стало не до городского строительства. Его внимания
требовали как интриги «казаков», так и обустройство возвраща­
ющихся на родину ногаев. После окончания засухи и мора улусы
потянулись обратно за Волгу. Их требовалось разместить, наметить
им пути кочевания, оделить подарками их предводителей - мангытских мирз и племенных беков. Ежегодного двухсотрублевого
царского жалованья для раздачи уже не хватало. Исмаил про­
сил увеличить сумму до трехсот рублей и присылать побольше
шуб, поскольку все это раздается родственникам «и мне самому
не останетца». В 1563 г. в связи с наплывом реэмигрантов от него
последовала просьба поднять «годовое» уже до пятиста рублей.
К финалу жизни Исмаил подошел в полном внешнеполитиче­
ском одиночестве. Единственным союзником его оставался мо­
сковский царь. Тем острее бий воспринимал признаки невнимания
или охлаждения к нему Ивана IV. Он неоднократно напоминал
о жертвах, на которые был вынужден пойти ради союза с Россией:
«Ото всех людей тебя для есми отстал. Изначалные наших четырех
царев дети и нашего отечества (т. е. Мусы. -В .Т .) дети, братья наши,
отстали от меня, потому что яз от тебя не отстал»; «От племянников
и от детей своих отстал есми, потому что была мне рота и правда
с тобою»; «Отец и брат мне был старейшей Юсуф князь, и от тово
(т.е. от Юсуфа, - В. Т.) тебя для отстал есми, и от племени есми
отстал тебя же для, и от сынов своих отстал тебя ж для. А молвили
мне: ты деи будешь русин! - да потому от меня отстали. Учинил
еси меня в укоре недругом моим»18.
В последней цитате содержится особенно ясное указание
на причину изоляции Исмаила. Это его пророссийская политика.
Оказывается, во время перепалок родственники бросали ему в лицо
обвинения в превращении в неверного, «русина». Интересно, что
сын и преемник Исмаила бий Дин-Ахмед в 1566 г. (через посла) со­
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 5. Л. 93об.-94,
108 об,—109.
18 Там же. On. 1. Д. 5. Л. 89 об .-9 0 ,91 об., 128 об.

96

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

общал крымскому хану, будто «Исмаил был в дружбе с московским
государем и хотел... на себя крест положите» ш. Если Исмаил когда-1
нибудь и задумывался о переходе в православие, то наверняка лишь
в моменты депрессии, посещавшей его во времена великого голода!
или поражений от Юсуфовичей. Вся обширная ногайско-русская:
переписка 1550-х - начала 1560-х гг. не содержит ни единого намека;
на то, что у него были подобные намерения.
Репутация московского союзника и чуть ли не клеврета, ко-3
варного братоубийцы и гонителя племянников порой сопутствует'
образу Исмаила в историографии, а в тюркском фольклоре просто ;
господствует. В сказаниях ногайцев, поволжских татар, астрахан-:
ских юртовцев он предстает как воплощение коварства и лицемерия,
как изменник великой славе и могуществу ногаев, как главный ;
виновник распада их державы. Эта эмоциональная оценка столь же I
понятна, сколь и незаслуженна. Автору этих строк гораздо более
импонирует характеристика, данная этому историческому деятелю,
исследователем ногайского героического эпоса В. М. Жирмунским: i
«Исмаил был... дальновидным и расчетливым политиком... сумел |
захватить власть и ценой кровавых междоусобиц удержать ее за со-1
бой и за своими потомками, ориентируясь на союз с Москвой»20. 1
Скончался престарелый Исмаил приблизительно в сентябре ]
1563 г. К тому времени ему удалось преодолеть глобальный кри-j
зис. Понемногу восстанавливались пути кочеваний, вновь двину- 1
лись через Сарайчик торговые караваны, созданная в 1530-х гг. j
система администрации пошатнулась, но уцелела, а главное, рас-|
сеянные во время смуты ногаи возвращались на прежние места
и возобновляли привычный образ жизни. Начинало казаться, что
катастрофа осталась в прошлом и кочевая держава готова вернуть
себе положение гегемона Дешт-и Кипчака. «Были нагаи полны
и мирны при отце моем здоровье», - вспоминал об этом времени
сын Исмаила Динбай21.
* # *

С 1556 г. главной проблемой для ногайских лидеров стали
отношения с астраханскими властями. Наместникам на нижней
Волге Москва предписывала жить с кочевыми соседями в друж­
бе, чтобы они «торг бы добр давали ногаям». При междоусобных
конфликтах следовало отряжать в помощь Исмаилу стрельцов,
19 Там же. Ф. 123. «Сношения России с Крымом». On. 1. Д. 12. Л. 343 об.
20 Жирмунский В.М. Тюркский героический эпос: Избранные труды. Л., 1974. С. 314.
21 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 7. Л. 61.

Глава 5. «Заворот ня»

97

а в случае его пораж ения предоставлять ему убежище в городе.
Расценив это как гарантии безопасности для себя, ногаи сначала
доверчиво «и кочевали, и зимовали... под Астраханью, торговали
и зимовали во всю зим у в А страхани поволно и полю бовно»22.
Но вскоре стали возни кать неурядицы. Воевода И. Черемисинов
начал грабить и захваты вать в плен степняков, которые пытались
перебраться на К ры м скую сторону, воспользовавш ись подведом­
ственной ему переправой. И см аил изображал это в своих грамотах
как обыкновенны й разбой.
Однако невозм ож но представить, чтобы царский функционер,
даже оказавш ись на огромном расстоянии от столицы, рискнул бы
пойти на кон ф л и кт с ослабленной, но еще могущ ественной Н о­
гайской О рдой ради собственной наживы. Полагаю, что основной
целью его действий бы ло заселение пустого города23 и его окрест­
ностей и увеличение количества податных людей. Ведь и И смаил
в одном из писем проговорился, что воевода переманивает к себе
«наших лю дей татар, а ом аны вает их: яз деи вас стану кормити».
Позже от о п и сан и я «б есч и н ств» Ч ер ем и си н о ва бий переш ел
к просьбам о его замене, и тот вскоре был заменен И ваном Выродковым. Н о у нового воеводы отнош ения с ногаями складывались
еще драматичнее. В отличие от своего предш ественника он позво­
лял эмигрантам из О рды переправляться на правобережье. При
этом многие из них оседали в Астрахани, и воевода отказывался
высылать их обратно в степи. Те ногаи, что селились в пределах
действия его власти, начинали платить ясак хлебом и рыбой, есте­
ственно, в городскую казну, а не в ставку бия. Все это удваивало
возмущение И см аила. О н требовал от царя сделать наместнику
строгий выговор «с лаею » и перестать действовать против его,
Исмаила, выгоды. С реди прочих в А страхани обосновались неко­
торые сыновья Ю суфа, что тож е вы водило бия из себя. Н о наибо­
лее вопиющ ими оказали сь грабительские вы лазки астраханских
стрельцов против ногайских кочевий.
Подобные инциденты осложняли и без того непростое положение
Исмаила среди мангытской аристократии. «И от которых от своего
рода отстал есми тебя для - и яз тем учинился в просмех, и все они
мне смеютца, видя воину И вана Выродкова»24. Устав от нападений
22 Книга, глаголемая Летописец Федора Никитича Нормантского / / Временник
Московского общества истории и древностей российских. М., 1850. Кн. 5, С. 109,
23 Спасаясь от русского войска, все татарское население во главе с ханом в августе
1556 г. покинуло Астрахань.
24 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 5, Л. 189 об,

98

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

со стороны русских и нападок ногаев, бий уже начинал подумывать
о союзе с Бахчисараем. И хотя Выродков не пропустил его посоль­
ство к Девлет-Гирею, в Москве поняли, что на Нижней Волге зреет
тяжелый конфликт и в очередной раз решили сменить наместника
в Астрахани. Летом 1561 г. на воеводу была наложена опала, и его,
арестованного, увезли в русскую столицу. Астраханские дела возло­
жили на Игнатия Заболоцкого и Григория Злобина. Через несколько
месяцев Ивану IV была доставлена грамота Исмаила, в которой он
обвинял новых назначенцев в организации угона ногайских лошадей
горожанами. Таким образом, отношения между Ногайской Ордой
и русской администрацией новоприсоединенного «царства» почти
сразу же начались со споров и скандалов.

** *
Смута 1550-х гг. жестоко потрясла Ногайскую Орду. Разногласия
мирз по поводу экономической и политической ориентации выли­
лись в долгую междоусобную войну, к которой во второй половине
1550-х гг. добавился великий голод. По степям бродили отряды
ногаев-«казаков», не желавших присоединяться ни к одному юрту,
причем некоторых из них впоследствии занесло в Россию и польские
владения. Все более независимо вели себя отпрыски Шейх-Мамая.
На северо-западном Кавказе формировалась еще одна Ногайская
Орда - Малая25. С. М. Соловьев констатировал, описывая эту эпоху:
«Так дорезывали кочевники друг друга в приволжских степях, при­
готовляя окончательное торжество Московскому государству»26.
Победителем из этой войны вышел бий Исмаил. Но его победа
была воистину пирровой: множество подданных его старших бра­
тьев, предыдущих биев, ушли из Орды в соседние юрты, огромное
число ногаев полегли в сражениях, вымерли от голода и чумы. Хотя
к концу правления Исмаила конфликты несколько утихли, он смог
передать наследникам уже не сильную кочевую империю, а лишь ее
уменьшившееся подобие - Орду так называемых Больших Ногаев.

а

*

Малая 11огайская Орда - политическое образование, основанное в середине XVI в.
мирзой Гази Ураковым.
Соловьев С.М. Сочинения. Кн. III. История России с древнейших времен.Т. 5-6.
М., 1989. С. 470.

ГЛАВА б

БО Л ЬШ И Е НОГАИ

Преемником Исмаила стал его сын Дин-Ахмед. Он не удостоил­
ся ни единого упоминания в преданиях или сказаниях ногайцев
иокрестных народов. Его правление выдалось относительно спо­
койным. и на фоне своего не боявшегося риска отца и отважного
вспыльчивого брата, будущего бия Уруса, Дин-Ахмед выглядел
гораздо менее ярким. Он не отличался воинственностью и склон­
ностью к хитроумным политическим комбинациям. Но едва ли это
можно считать недостатком. Разоренная усобицами и стихийны­
ми бедствиями Ногайская Орда нуждалась как раз в стабильно­
сти. в спокойном и выдержанном лидере. Как после первой смуты
Саид-Ахмед, Шейх-Мамай и Юсуф смогли восстановить мощь
державы, так и в 1560-1570-х гг. глава ногаев сумел обеспечить
своим соотечественникам относительно мирную и сытую жизнь.
Уже первому своему посольству в Москву Дин-Ахмед поручил
пересказать Ивану Грозному предсмертную волю своего отца,
который завещал будущему бию соблюдать верность договорам
(«правду») с Россией и якобы просил, чтобы царь простил про­
ступки мирз, «учинил их тебе (Ивану IV. - В. Т.) холопством, кому
на котором улусе велишь быть, то положился на тебе. И о всем
о том велел им (сыновьям. - В. Т.) смотрити на тебя и слушати
во всем». Кроме того, умирающий Исмаил передавал в Москву
просьбу беречь ногаев от недругов 1.
Однако в письмах самого нового бия и в речах его посланников
незаметно стремления к столь всеохватному «холопству»; тем
более в них ни разу не заходило речи о том, чтобы передоверить
московскому государю главнейшую функцию кочевого владыки РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 6. Л. 207,
207 об.

100

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

распределение улусов. На деле Дин-Ахмед уже с самого начала
держался довольно независимо.
Этому способствовало и переплетение семейных уз. Дин-Ахмед
взял в жены кабардинку Малхуруб, дочь князя Темрюка и сестру
московской царицы Марии (до крещения Гошаней). В определен­
ной мере породнение помогло сделать образ далекого и свирепого
(началась опричнина!) «белого падишаха» более приземленным
в глазах ногаев. Тем более что Мария Темрюковна являлась его
единственной супругой, а Малхуруб - только одной из четырех!
жен, составлявших гарем бия.
Соответственно глава Орды стремился повысить в глазах рус-]
ского «коллеги» и свой статус. Он просил чтить его, бия, «свыше]
отца моего», поскольку «слуг у меня много, потому что отца*
моего слуги осталися у меня... и мои (собственные. - В. Т.) слуги \
у меня же»2. В Кремле и Александровской слободе (опричной]
«столице») не видели причин, по которым следовало отличать]
преемника Исмаила каким-то особым образом, и продолжали на­
правлять миссии в Сарайчик в соответствии с установившимися ]
к тому времени нормами отношений. Подобное игнорирование его]
притязаний наталкивалось на жесткую реакцию со стороны бия.]
Уже летом 1565 г. он потребовал от царского посла М. Сунбулова
«задалеко соити с коня», а сам слушал речь от лица государя, оста-j
ваясь в седле; в степной ставке бия был избит служилый татарин ]
из свиты этого русского дипломата, а у него самого Дин-Ахмед от-1
нял шатер. Другой посол, В. Вышеславцев, лиш ился шатра по воле ]
«княгини» Малхуруб.
Как видим, подлинное умонастроение Дин-Ахмеда было далеко 1
от слепой покорности Москве и, следовательно, от буквального ]
выполнения отцовского завета. Бий проявлял стойкое намере-|
ние утвердить себя как самостоятельного сюзерена, в том числе I
и по отношению к своему самому могучему и грозному соседу.!
Конечно, ни о каком конфликте с русскими он не помышлял,|
но и находиться в тени православного монарха не собирался.!
Притязания на равенство с царем он сохранял до конца своего
правления, а в 1577 г. они выразились в том, что он предложил
выплатить ему огромное «жалованье», равное 15 тысячам алтын!
т. е. приблизительно 450 рублям. Фактически это было требование
стародавнего ордынского «выхода».

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 7. Л. 35 об.

Главе 6. Большие Ногаи

101

Правой рукой и преданным соратником бия на протяжении поч­
ти всех 15 лет его правления был нурадин Урус. Он не единожды
подчеркивал свою лояльность по отношению к старшему брату
и готовность подчиняться ему («слово и душа у нас одна»). Соли­
дарность бия и нурадина, несомненно, служила дополнительным
средством сплочения аристократии,
Однако полного единства знати и «улусных людей» она не смог­
ла обеспечить. Даже кочевники, принадлежавшие к улусам Уруса,
осмеливались отправляться в набеги на российские территории без
ведома своего патрона. Да и Дин-Ахмед ревниво следил за ростом
влияния брата и укорял Ивана IV в «сверстании» (уравнении) двух
главных ногайских лидеров и в том, что он более щедро оделял
детей Уруса, чем его, Дин-Ахмеда,
Одним из главных достижений внутренней дипломатии на­
следников Исмаила было их примирение с Шихмамаевичами.
Столкнувшись с угрозой казахских и калмыцких набегов, те
решили вернуться в подданство к бию, и тот в 1577 г. писал, что
«Шихмамаевых княжих детей четырнадцать сынов (т.е. потом­
ков.- В. Т.) в службу поспели.., А они все.,, мне прямят»*. Ак,
старший из живших в то время сыновей Шейх-Мамая, просил
царя уравнять в размере «жалованья» и ранге послов его, ДинАхмедаи Уруса. Этому мирзе был дан пост кековата - правителя
и военачальника левого крыла.
Семья Шейх-Мамая принимала знаки внимания, но в особо тес­
ные контакты с Дин-Ахмедом и У русом не вступала. Она кочевала
далеко от главных предводителей Больших Ногаев, и московские
посланцы в конце 1570-х гг. не могли разузнать о восточных ногаях
ничего определенного.
Дин-Ахмед, похоже, не обладал дарованиями выдающегося
политика и дипломата, и подчинение ему мирз основывалось,
во-первых, на традиционном уважении к посту бия и признании
авторитета потомства Исмаила, а во-вторых, на том обстоятель­
стве, что Дин-Ахмед оказался правителем наиболее многолюдных
собственных элей. Собирание улусов, рассеянных в ходе смуты,
было политикой, унаследованной от предыдущего «княжения».
Свою задачу Дин-Ахмед видел в постепенной концентрации мирз потомков Мусы вокруг себя. «Отца своего родства братью свою
зберу, и нас будет много, - раскрывал он свои планы Ивану IV,
прося при этом отправить «в Нагаи» мирз, оказавшихся на РуРГАДА. Ф. 127, «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 8. Л. 38 об.-39.

102

си.

Н И

ОЧ'ИАМ (ЛП

к \ '‘Н*НЛЧ MVUU'pW* Мч'! ШвЯ

И то не тсОе ли iv тчн ’ Друзей своих у м н о ж а т , и то тебе же

Д У Т Ч И *4. О д н и м ИЗ CTH M V им и З Л О Т аВ Л Я Н И Ш Х м н р л с п л а ч и в а т ь с я

вокруг бн я, было со* уменнееохранч \ ь :и Ю{мvt v e де кне отношения
с Россией и нытраживагь vox родичей, которые решались нападать
на «украйны* ндн бесчестить нт'лов
Однако его примирительная но hi гика наталкивалась на интеросы и амбиции отдельных аристокра гон Единства не ощущаюсь
даже среди сыновей 11смаила, Сплоченность Волыни х 1{огаевбыла
довольно зыбкой. Миожее т о мир,» прибивалось к соседним владе­
ниям иди «казаковало» в степях, не желай возвращаться за Волгу.
На это их толкала и внутренняя обстановка и Орде. Клан 11смайла
крепко держался аа власть, стремясь исключить любые возможные
посягательства на нее со стороны сонма своих кузенов.
# * *

В 1560-х гг. Крымское ханство и вслед за ним османский двор
были обеспокоены тем. как неожиданно н прочно русская ад­
министрация утвердилась на Волге, особенно после завоевания
Астраханского юрта. Несмотря на существенное ослабление Но­
гайской Орды после смуты и сопутствовавшей ей экономической
катастрофы, во всех окрестных государствах ее еще воспринимали
как могучую державу, обладательницу стремительной и многочис­
ленной конницы. 11 русские, и крымские, и турецкие дипломаты
стремились привлечь Дпн-Ахмеда с мирзами себе в союзники.
Всем им удавалось ато, но в разной степени. Самый большой успех
выпал на долю московских политиков в силу их давних и прочных
связей с Ордой. Туркам распространить свое влияние не позволили
удаленность и малая осведомленность о положении в заволжских
кочевьях. Ногайско-крымские отношения были омрачены памятью
о старинных обидах.
Тем не менее, когда в конце 1560-х гг. в Стамбуле и Бахчисарае
начали разрабатывать планы похода на Астрахань, там учитывали
и возможность получения помощи со стороны ногаев. О такой ве­
роятности свидетельствовали союзнические настроения некоторых
мирз. Они были в курсе крымских и османских военных приготов­
лений п не желали оставаться в стороне от решающих событий.
Поход на Астрахань в 1569 г. закончился бесславно. Турки
и крымцы не решились на штурм города п. постояв лагерем под его
стенами, пошли обратно. Во время этой недолгой авантюры ногаи
4

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайс кими татарами*. Он. 1. Д. 7, Л. 37,38.

Глава 6. Большие Ногаи

103

к ним «присылали с кормы. А толко 6... к туркам они корму не присы­
лали, - рассуждал посол в Стамбуле Иван Новосильцев, - и многим
было з голоду у Азторохани померети и не отоити прочь»5. Однако
ногайская конница участия в военных действиях не принимала.
В начале своего правления Дин-Ахмед предпринял попытки
сблизиться с Крымом. Вскоре посте «вокняжения» он направил
в Бахчисарай посольство, которое донесло до хана возникш ий
у него план авантюры по захвату Астрахани. По сообщению по­
сла в Крыму А. Нагого, прибывш ие осенью 1565 г. ногаи предло­
жили хану поддерживать дружеские отнош ения не с Иваном IV,
а с Дин-Ахмедом. С ледствием таких отнош ений долж но было
стать следующее: «Пошел бы царь (т.е. хан Девлет-Гирей. —В. Т.)
к Асторохани с своей стороны, а он (Дин-Ахмед. - В . Г.)... к Астра­
хани пойдет с своей стороны. И мне (Дин-Ахмеду. - В. Г.)... в Асто­
рохани поверят и в город меня пустят, и яз... тебе (хану. - В . Г.)
Асторохань однолично возму». Другой инф орм атор рассказал
Нагому, что Девлет-Гирею предлагалось начать войну не только
за Астрахань, но и за Казань. Хан взял ногайских послов с собой
в набег на русское пограничье, а по возвращ ении отпустил домой
в сопровождении своего представителя.
Через год, в сен тяб р е 1566 г., последний верн улся от бия
с другим его посольством. О но заявило о готовности Дин-Ахмеда
н мирз отдать себя в распоряж ение крымского властителя, «где
нам велишь сл у ж и те» , а самое главное - объяснило причины
сталь внезапного всплеска активности ногайской внешней поли­
тики на крымском направлении: «П реж сего отец их (Дин-Ахмеда
с братьями. - В. Т.) был в друж бе с московским государем и хотел...
на себя крест положити. А мы... от бусурманские веры отступати
не хотим и хотим... служ ити тебе»6.
Более четкого объяснения невозможно было придумать. И сма­
ил в конце жизни фактически разорвал отнош ения или рассорился
почти со всеми тю ркским и государями. Его политическая изоля­
ция компенсировалась российским покровительством и щедрым
«жалованьем» из М осквы. О днако наследников И см аила не удов­
летворяло полож ение изгоев в м усульм анском мире. Поэтому
они и принялись налаж ивать контакты с самым могущественным
татарским правителем , предлагая ему заманчивую , с их точки
зрения, идею реванш а в Поволжье.
Путешествия русских послов XVI-XVII вв. Статейные списки / Подгот. тек­
стов ЯХ. Лурье. Р. Б. Мюллер|
Л„ 1954. С. 85.
5

РГДДА. Ф. 123. «Сношения России с Крымом». O il 1. Д. 12. Л. 60,343 об.

104

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая ш т е р т s

Кроме того, зависимость Больших Ногаев от России о б ъ я с н я е м
их разорением в ходе смуты. Распри, голод к мор фатально ослабц^З
кочевников и заставили их вместе с помощью безропотно принящ!
и зависимость от богатого Московского государства. Но к концу
1560-х гг. Орда значительно окрепла и почти полностью восстану
вила утраченное единство, так что ее руководители стали тягопгтъЫ
экономической и политической зависимостью от царя. Делегация
мятежных черемисов в марте 1567 г, от имени Дин-Ахмеда открск]
венно разъяснила это крымскому хану: «Дотолева есмя были наш
и бесконны, и мы дружили царю и великому князю, А ныне,,, есмя
конны и одены». В качестве доказательства восстановления своей!
мощи ногаи предлагали ему поддержать антироссийскнй защ&ор;
в Казанском ханстве, отправив туда войско7,
В то время Девлет-Гирей еще, очевидно, не собирался идти
на Астрахань, а отвоевывать Казанский юрт у него и в мыслях
не было. Поэтому на рискованные инициативы Дин-Ахмеда он
отвечал молчанием.
Правитель Бахчисарая сначала вовсе не собирался раскрывать
объятия степному бию. В фактическом подчинении у него нахо­
дилась кавалерия Малых Ногаев, и он считал ее достаточной для
решения своих внешних задач. Что же до назойливых предложений
дружбы и всяческих военных авантюр, исходивших от Сарайчика*
то истинная реакция на них становится понятной из его предложе­
ния турецкому наместнику Кафы, ставших известными А, Нагому
(со слов местного толмача): «А наганских бы... мурз, Тинехмата
князя з братьею, нам, к себе приманив, п о б и т А на Нагаех бы
учинити на болшом княженье Казыя мурзу (главу Малых Нога­
ев. - В. Г.), [потому] что он нам верен»8.
Так как ответного стремления к сотрудничеству Дин-Ахмед
не чувствовал, его надежды на хана несколько уменьшились. Вот
в этой-то обстановке и произошли события осени 1569 г., когда
ни ногаи, ни крымцы не проявили особого желания объединиться
друг с другом для достижения общей цели.
На короткий срок обе стороны обиженно замолчали, И вдруг
в 1571 г. Девлет- Гирей как будто очнулся, В Сарайчик поехали его
послы с предложением династического брака, а главное о призывам
«Теиехматакнязя и мурз колымаги на государя московское», Эта
активность была связана с разработкой в Крыму и Турции плана

Глава 6. Большие Ногаи

105

большого вторжения в Россию. Шел поиск союзников, и хан решил,
забыв прежние размолвки, обратиться к заволжским степнякам.
Их предполагалось привлечь в состав коалиционного войска для
нападения на Москву, а также предложить им самостоятельно
захватить Астрахань.
Дин-Ахмед уже не соглашался очертя голову на коалицию, а вы­
двигал непременное условие своего участия в походах: «Толко...
турской и крымской царь дадут нам жалованья болши московского
государя, и мы... с турским и с крымским царем на московского
государя заодин станем промышляти; а взяв Асторохань, отдадим
турскому. А толко... дадут нам жалованья менши московского госу­
даря, и мы... с ними на московского государя не станем. Про шта­
нам у себя жалованья потерять?!» Ногаев тут же заверили, что им
дадут «жалованья перед московским государем вдвое»9.
Судя по имеющимся сообщениям о походах татар на Москву
1571 и 1572 гг., бия удалось уговорить. Но итоги двухлетней кам­
пании совершенно не удовлетворили Больших Ногаев. Немецопричник Г. Штаден пишет, что «нагаи, которые были в войске
(крымского. - В. Т.) царя, были недовольны тем, что добыча поде­
лена не поровну, потому что они помогали царю жечь Москву»|0.
Кроме того, пока они добирались домой, казаки разгромили без­
защитный Сарайчик.
В Бахчисарай срочно полетела депеша с призывом о помощи.
Но, расстроенный крахом своих и турецких замыслов одоления
России, Девлет-Гирей не желал более связываться с ногаями: «Но­
гаи... меня оманывают», - заявил он бекам на совещании. Не полу­
чив подмоги, бий разразился горькими упреками: «Ты к Москве
ходил, и ты... лише полону жаден. А у нас... у самих жены и дети
в полон поймал московской царь и юрты наши пожег. А нынече...
нам пристанища нигде нет. А ведь... ты тем нас подбаел на Москов­
ское царство, что ты сказывал: Москву взял, а едешь на Москву
на царство. И мы... за то с тобою и ходили» и.
С тех пор Дин-Ахмед разочаровался в союзе с крымцами и боль­
ше не желал ввязываться в их военные предприятия.

'

'

РГАДА, Ф, 89. «Сношения России с Турцией». On. 1. Д, 2. Л. 213 об.-215.
Штаден Г, Q Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника/ Пер, и нступ. ст.
И, И. Полосина. Л., 1925. С. 112.
И АДА, Ф, 89. «Сношения России с Турцией». Он, 1. Д. 14 Л. 256-256 об.

106

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев
* * #

Дин-Ахмед скончался в начале мая 1578 г. На совете мирз бием
был провозглашен Урус. Он сумел встать во главе Больших Ногаев,
опередив целую череду претендентов. Эту свою удачу он оценивал
очень высоко и постоянно стремился подчеркнуть всю важность
своего положения. Правда, в отличие, например, от Юсуфа, он
обычно не прибегал к вычурной титулатуре, но зато твердо на­
стаивал на статусе независимого сюзерена, по крайней мере в ис­
точниках его времени так же, как периода правления Дин-Ахмеда,
не содержится ни единого намека на существование какого-нибудь
марионеточного хана в Сарайчике. Уже в первом своем послании
Ивану IV в качестве бия он рекомендуется как «мангытцкий
государь». Урус считал себя владыкой всех пространств Дешт-и
Кипчака, собранных в Мангытский юрт его предками: «А которые
улусы отец мои и брат собрали, и те в моих руках. А отца моего юрт
Волга и Я[ик], и Емъ (Эмба. - В. Т.) в моих же руках».
О внутренней истории Больших Ногаев эпохи Уруса сохра­
нились весьма лаконичные сведения. Одно из них относится
к октябрю 1579 г. В ответ на расспросы дьяка А. Я. Щелкалова
в Посольском приказе, по какой причине бий задерживает у себя
русское посольство, представители Уруса отвечали, что он-де до­
жидается своего посольства из Москвы12, и вдобавок «се меж его
улуса смута была и рознь»13. Что это за «смута и рознь», больше
нигде не уточняется. Однако по некоторым данным, содержащимся
в более поздних документах, можно предположить, что она была
связана со старшим сыном покойного Дин-Ахмеда Ураз-Мухаммедом.
Урус и большинство мирз в то время начали проводить более
жесткую политику по отношению к России, боясь окончательного
закабаления царем ногаев. В русле этой стратегии предпринима­
лись дипломатические демарши наподобие задержки посольств.
Но Ураз-Мухаммед антимосковских настроений не разделял.
В частности, в 1579 г. он «дяди (Уруса. - В. Г.) и братьи не послушал да сына боярского твоего (Ивана IV. - В. Т.) отпустил... Дяди
и братьи не послушал, тебя почтил» и.
12 Ногайское посольство в назначенный срок не вернулось в Сарайчик. Урус зало*
дозрил Кремль в том, что послы взяты в плен, и сам задержал у себя приехавших
москвичей. На самом же деле его послы напросились участвовать вместе с русской
ратью в военных действиях против литовцев, не известив бия.
13 PI АДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On 1 Д. 9. Л. 90 об.
м Там же. Л. 41-41 об.

Глава 6. Большие Ногаи

107

Видимо, ЭТОТ ЭПИЗОД И Привел К НапрЯЖеННОСТИ И «рОЗНИ»
в ногайских улусах. Получалось, что из высших мирз один Урая*
Мухаммед согласился соблюдать прежние ищут и проявлял ло­
яльность к царю, который высоко это оценил, пообещав отличить
его большим «жалованьем». Когда недоразумение с задержкой
московских послов разъяснилось и дипломатические контакты
были в(х'становлены, Ураз-Мухаммед, который теперь пользовался
особым распатожением русского монарха, поднялся на несколько
иерархических ступеней выше. В перечнях мирз в письмах Ивана
Васильевича Урусу и в боярском приговоре о р*к:писи «жалова­
нья» его имя помещалось сразу после Уруса и перед своим дядей,
нурадином Динбаем.
Так постепенно стала назревать конфликтная ситуация. При
могущественном и авторитетном Урусе появился богатый и под­
держиваемый Москвой мирза, оттеснивший нурадина и явно
претендовавший на исключительное место в Орде. Однако опас­
ность для единства ногайской державы заключалась не в амбициях
Ураз-Мухаммеда, а в перспективе очередного раскола среди мирз.
Вышеописанные шаги Ураз-Мухаммеда можно расценивать как
акт личного мужества, ведь он оказывался в оппозиции не только
к законному и властному бию, но в его лице ко всей официальной
политике Ногайской Орды, а значит, и всей Орде. Взбешенный
загадочным исчезновением своего посольства на Руси, Урус со­
брался было поднять в поход Больших Ногаев, и практически все
мирзы готовы были подчиниться. «И мне... одному как против
Орды стояти?!» риторически вопрошал Ураз-Мухаммед царя.
Тем не менее риск, на который он шел, оказался оправданным,
и результаты его промосковской ориентации начали сказываться
довольно быстро. Летом 1580 г. из России вернулся один из «про­
павших» послов Джан-Тимур, который сделал попытку убедить
Уруса в отсутствии враждебных намерений у русской стороны.
Не преуспев в этом, он со своей семьей и улусом откочевал в удел
Ураз-Мухаммеда: «Ныне правде Урмагмет мирзе учиу служит,
|потому] что он от государя неотступен». Начался постепенный
приток ногаев в поволжские кочевья к ждавшей их там более сытой
и спокойной ЖИЗНИ.
Теперь Ураз-Мухаммед оказывался стоящим уже не в одиночку
против всей Орды. Осенью 1580 г. он смог пообещать царю Ивану
win не отговорить мирз от намеченного похода на «украины*.
то хотя бы удержать их до зимы. Данный шаг гоже был риско­
ванным и требовал немалого мужества, потому что решение

108

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

о нападении на Русь было вынесено совместно бием, нурадиноая
и кековатом на общем съезде (Ураз-Мухаммед был единственным
из верховных мирз, кто не участвовал в нем). Он начал сепаратным
обмен посольствами с Кремлем, чем вновь вызвал раздражение;
ногайской верхушки. Москва, пользуясь назревающим расколом!
подстрекала лояльного ей аристократа вести независимую от Уруса
и Динбая политику, в частности, самостоятельно заключать шерти,1
посылать свое ополчение на помощь русским в Ливонской войне
без ведома бия и нурадина, за что ему обещали «жалованье» «без
оскуденья, мимо братьи твоей и дядь твоих».
Излишне говорить, что бия такой поворот событий возмутил. Ты |
«учал меншому моему брату (строго говоря, племяннику. - В. Т.) \
присылати свыше моего, а ныне учал присылати [мне еще] менше
того, - взывал он к царю. - И мне то стало досадно пуще смерти» {Щ
Обида и ревность Уруса становятся тем более понятны, если •
учесть его темперамент, а также стремление к полновластному!
правлению, без зависимости от кого-либо. Бий мнил себя наследи
ником великих биев первой половины XVI в. и старался держать |
себя на политической арене соответственно. Но все больше мирз!
понимали, что после роковой смуты середины столетия могущей
ство Орды стало угасать, и насущной задачей становилось не воз-1
рождение политических реалий полувековой давности, а поиск ]
надежного патрона и своего места в новых обстоятельствах. Этим ]
и объясняется быстрый рост числа знатных сторонников Ураз-1
Мухаммеда и, следовательно, «улусных людей» под его началом, ]
а значит, и его личного могущества и влияния.
Ураз-Мухаммед чувствовал себя вполне правомочным влады-1
кой в своих западных кочевьях и даже, проявляя самоуправство,!
изымал у приезжавших к нему русских послов подарки для своих I
родичей и союзников с целью раздать их самому, из своих рук, как |
подданным от сюзерена.
В обстоятельствах, когда к нему как к царскому протеже начи-1
нало стекаться все больше кочевников, от правителей ногаев тре-1
бовалось, во-первых, обеспечить его лояльность к бию и нурадину, I
во-вторых, наделить его формальным административным постом. 1
Но кековатство тоже было занято - Аком, сыном Ш е й х - Мамая,!
и отобрать его означало рассориться с многочисленными и воин-1
ственными Шихмамаевичами, защитниками восточных рубежей. |
15 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 10. Л. 9 общ
119 об., 144-144 об., 210-210 об.

Глава 6. Большие Ногаи

109

Однако как раз в начале 1580-х гг. к северо-востоку от Больших
Ногаев произошли события, позволившие найти выход из этого
трудного положения.

26 октября 1582 г. сибирский хан Кучум был разбит Ермаком,
и начался стремительный распад сибирско-татарского государства.
Часть его населения, жители ханского домена (Тайбугина юрта),
откочевали в ногайские степи. Приток новых подданных заставил
мангытских лидеров заняться их размещением и обустройством.
На совещании мирз было решено выделить им наместника и об­
ложить ясаком. Это была удобная возможность удовлетворить
амбиции Ураз-Мухаммеда.
Весной или летом 1584 г. он писал царю Федору Ивановичу:
«А нас... на Мангытцком юрте третьим государем учинили и удел
мне дали Таибугинском жеребей»16. Торжественность данной
формулировки демонстрирует, пожалуй, новизну ситуации - по­
явление новых подданных и включение их в среду ногаев.
Удел «Тайбугинского жеребья» (т.е. наследия Тайбуги, полу­
легендарного основателя династии сибирских беков) разместили
где-то в северо-восточных пределах Большой Ногайской Орды.
Ураз-Мухаммед в депеше, доставленной в Москву 30 августа
1586 г., упоминает его следующим образом: « [А бу]дет... с нами
завоюежся и из Волги и из Яика воды не дашь, а почаешь себе
то, что мы отдалели в таибугинскую страну, и наша шерть порушитца, и любовь наша до конца урветца»17. Ясно, что указанная
«страна» находилась, во-первых, к востоку от Яика, во-вторых,
на максимальном отдалении от Европейской России - может быть,
в верховьях Тобола и Ишима, поскольку еще восточнее кочевали
калмыки и Кучум, южнее потомки Шейх-Мамая, а севернее рас­
полагалось завоеванное казаками Сибирское ханство.
По аналогии с нурадином и кековатом, новому наместнику
над эмигрантами из Сибири придумали титул по имени первого
владельца их улуса, Тайбуги. Отныне Ураз-Мухаммед не толь­
ко возглавлял группировку единомышленников и их улусов,
но и обзавелся собственной должностью и к тому же ополчением
из многочисленных сибирских переселенцев. Предоставление
Ураз-Мухаммеду ранга тайбуги было тем более уместно, что он
был женат на дочери Кучума.

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». Он. 1.1585 г. Д. 1.71.8.
” Там же. 1586 г. Д. 9. Л. 18.

В- В. Трелав.юв «Орла самовольная»: мочевая империя ногаев

Авторитет и сила новоявленного тайбуги возросли неимоверно!
Он обоснованно считал себя самым влиятельным вельможей Боль- •
пшх Ногаев: «Осмн моих братов и семи сынов и всех моих улусов
н дву дядь моих. Уруса князя да Сеит Ахмет мирзы (нурадина!
приблизительно с 1584 г. - В. Т.) узды их повод у меня в руках, -3
хвастался он царю Федору. - Куды их ни поворочю - на мир илщ
на воину, то в моей воле; так бы еси ведал!»18
Обретя подобающие ранг и вес, Ураз-Мухаммед несколько!
изменил тон в общении с царем (да и царь на Руси теперь была
конечно, не чета своему грозному отцу). Рассуждая о гипотетиче-1
сков возможности охлаждения Кремля к ногаям, он как бы только!
для сведения ронял фразы о том, что «мангытцких людей» на-j
берется «сорок тем», а вместе с казыевцами19и крымцами - и все :
сто: -«С такою со многою ратью учнем искати. Кому што Бог даст, ?
то и будет»*1. Вместе с тем он вовсе не помышлял о разрыве с Рос-1
спей, заключал шертн и от своего лица, и от лица младших братьев ;
и сыновей, которые чем дальше, тем сильнее сплачивались вокруг 1
своего удачливого вождя.
***
Для Больших Ногаев отношения с Московским царством, ко- ]
торое все усиливалось и продвигалось все дальше на восток, оста-1
вались наиболее актуальными. Стоящий во главе их У рус пытался I
установить какое-то иерархическое соответствие между собой |
и русским царем, прибегая иногда к натяжкам и фальсификациям. 1
Примером подобной идеологической конструкции могут слу-1
жить его ссылки на почитание, с которым к нему якобы относились I
правители Мавераннахра. В 1581 г. бий предложил Ивану IV: «Как!
отца моего Исмаила князя и брата моего Тинехмата князя смотрил, 1
а меня б еси того свыше смотрил. Потому что ты свыше отца своего ]
учинился, что за отцом твоим Казань и Астарахань не бывала, а те 1
оба Юрты бывали за великими цари. А яз отца своего и брата свыше |
учинился, потому что отец мои и брат з бухарсково и с тошкенсково 1
дани не имывали, а ко мне ныне Абдулла царь бухарской присы-1
лает по сту тысеч бухарских денег. - Чтоб еси отца моего и брата |
моего ко мне свое жалованье свыше прислал!»21 В данном случае |
расчет явно делался на неосведомленность русской стороны отно-1
*
а
*
*■

РГАДА- Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1.1585 г. Д. 9. Л. 15. Я
Кжзшяш - жители Казыева улуса, иначе Малой Ногайской Орды.
Щ
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». Он. 1 .1586 г. Д. 9. Л. 18. Я
РГАДА. Ф, 527. «Сношения России с ногайскими татарами». Д. 10. Л. 87 об.-88. Я

Глава 6. Большие Ногаи

111

сктельно ногайско-бухарских отношений и среднеазиатских дел.
В действительности Ногайская Орда являлась одним из центров
сосредоточения бухарских беженцев, противников хана Абдул­
лы II. и выплачивать дань Урусу могущественный государь узбеков
не имел никаких оснований.
Однако и ссылки на экзотичный для московитов пример бу­
харского «царя» не помогли бию добиться увеличения денежных
выплат. Кремль ориентировался на реальный расклад сил «в Нагаях» и на отношения между мирзами. Подобным же образом
были проигнорированы притязания Уруса на получение с Руси
тех же 40 тысяч алтын, что некогда давал казанский хан СафаГирей Исмаилу для поддержания мира на казанско-ногайской
границе. «Прежние дела на нынешние не сустоят, - веско отвечал
бию Посольский приказ. - Мы того образца переимати не хо­
тим» - и выдали его посольству сумму, эквивалентную лишь пяти
тысячам алтын22. Посольские дьяки давно и хорошо знали Уруса,
его воинственность и вспыльчивость, и ясно осознавали, что он
не будет столь же внимательно прислушиваться к политическим
рекомендациям из Москвы, как это делали два его предшественни­
ка Тратить огромные средства из разоренной Ливонской войной
казны на непредсказуемого «князя» сочли расточительным и пре­
ждевременным. Со своей стороны, и У рус был далек от пресмы­
кательства перед царем Иваном. С конца 1570-х гг. в отношениях
между двумя странами наметилось охлаждение.
При Дин-Ахмеде сложился и, как правило, соблюдался порядок,
по которому ногайский адресат царского послания обязан был
вставать, выслушивая государевы вопросы о здоровье и решение
о «жалованье», а после этого бить челом перед послом в знак бла­
годарности. При переговорах с русскими послами в июле 1578 г.
этим протоколом пренебрегли почти все ногайские сановники.
Лишь Ураз-Мухаммед егО исправно соблюдал.
Пример нового отношения к России показывал сам бий. Он
принял посла С. Зубатова сидя «у себя перёд избою», не встал
«против государева жалованного слова и поклону» и в ответ на под­
несение подарков «не бил челом». Н а недоуменные вопросы по­
сла «ничего не отказал». Вскоре посольство подверглось грабежу
при явном попустительстве Уруса. Лишь на церемонии отпуска
Зубатова домой бий снизошел до объяснения, процедив: «Как...
будешь у своего государя, и ты скажи: не учнёт Деи государь твои
22 Там же.

14 В, Трепиало». «Орда самовольная»: кочевая ими ери* но;

ко мне ном ииков посылати, как к отцу моему Исмаилю и к брату
моему Тимехмату, м государь б твои ко мне н послов своих не по<*ы Iл.1 то у меня с ним последнее слово». Такое же недовольство
размерами «жалованья» высказали и мирзы**.
Русское правительство оказалось в непростом положении:
с о/ни)й стороны, нельзя было рвать отношения с ногаями. которые
продолжали владеть огромным заволжским пространством и об­
ладали сильной конницей (в то время царь постоянно старался
привлечь сс к сражениям с литовцами), а с другой - невозможно
было идти на поводу державных настроений У руса и удовлетво­
рить его неожиданно возросшие запросы* Да и не таков был царь
Миан Васильевич, покоритель Казани и завоеватель Астрахани,
гроза разномастных «немцев»» чтобы сносить подобное обращение
со стороны степного «князя»* Посольские связи он тогда не пре­
рвал, но русские предприняли демонстративную акцию.
В 1579 г. следующий посол в ставке У русл обратился к бию
нсеисишвшись. Вий обомлел; «Тот сын боярский мне, садя на коне,
хотел посольство upturnть!!111 каш он меня обезчестил - и он кобы
(как бы, II Ту) тебя (царя, В, Г,) обезчестнл!» Московский по­
сланник объяснил, что сам «государь нашь велел мне к тебе ехать
челом ударить на коие»Ч Естественно* Урус отказался от пере*
говоров, То же повторилось в 1581 г, Бнй устроил аудиенцию
прибывшему из Москвы В, Порепеднцыну,воач\тачвсед;и\Переишщмн гоже отказался спешиться* и был стащен с коня «енлно»*
в результате чем не стал передавать д а р ш послание и поминки
Рааьиренный Урус приказал изъять все содержимое посольского
обоза, а га гарску ю сви гу 1крепелицына продали в рабство в Мзвераннахр, Дважды русских послов насильно задерживали в главной
ногайской ставке зимой
SOИзимой 1585 86 гг„ фактически
бери в заложники, В первый |Ш зтобылосделано всвязи с подозре­
нием изадержке делегации Уруса в Москве, во второй -- в ячестве
отместки и в ожидании объяснений по поноду разрушения к,ш*
ками Гарайчика> а также из-за
русских крепосте*
на Btvnc и в
Убедившись в нежелании 11вана IV Щ № 1 Ш равноправной
napi пера» Урус решился на обертывание отношений с Раосией и наI не гаипе в ^ т а д е О т ч т Он не посмел ирименить караульные
ирогив промосковски настроенных мирз (впрочем, он и н е распой
■
“ И ДДД Ф !',)♦

1\чува е нчцтМК'мой*

w Тлм Ш Д, §лД щ ,% Щ Д 4

*- Он*.

Глава 6. Большие Ногаи

113

гал средствами для этого), но пробовал расколоть их группировку,
переманивк себе некоторых их подданных и союзников. «Урус князь
и Тинбаи мирза хотят братью мою меншую и детей моих оманом
от меня... отвести», - тут же донес Ураз-Мухаммед25. В его сообще­
ниях в 1580 г. содержалась также информация о том, что бий и нурадин начали налаживать связи с Крымом на предмет совместных
действий против Московского царства. Уже летом 1580 г. ногайские
отрядывместе с крымцами совершили ряд нападений на «украйны».
Интриги Уруса распространялись и на Среднее Поволжье, где он
в 1580 г. пытался поднять на царя черемисов.
Такой крутой поворот в политике вызывал резкое противо­
действие русских, которое в том числе выразилось в скверном
отношении к ногайским посольствам. Их стали откровенно бес­
честить, а одно «мало не побили насмерть», что еще больше вы­
водило из себя Уруса. Увещевания мирз, приверженцев союза
сцарем, тонули в хоре голосов сторонников новой политики Уруса.
«Улусные лучшие люди» (незнатные богатые ногаи) тоже видели
всю опасность конфликта с Иваном IV и порой по секрету дели­
лись своими соображениями с заезжими дипломатами: «А толко
государь велит казаком у нас Волгу и Самар, и Еик отнята, и нам...
всем от казаков пропасти, улусы наши и жон, и детей поемлют,
и нам... где ся дети?»26
На формальный разрыв с Большими Ногаями российское
правительство не шло, но и спускать им набеги и бесчестье по­
слов не собиралось. В феврале 1581 г. в наказе очередному послу
кУрусу содержалось приказание вернуть награбленное имущество
и вызволить из рабства служилых татар, а противном же случае
«государеву послу никак не бывать у Уруса вперед». А в мае при­
шла весть о нападении ногайско-крымских войск на пограничье
Московского государства. Ожидания объяснений от Уруса ока­
зались напрасными, бий просто не снизошел до них.
Степная политика России в тех условиях сфокусировалась
на трех главных направлениях: строительстве крепостей на вос­
токе, использовании крымского царевича-эмигранта Мурад-Гирея
и привлечении военной силы казаков.
Еще Исмаил в середине 1550-х гг. просил установить заставы и крепости на основных ногайских переправах через Волгу
(на Переволоке, устьях Самары и Большого Иргиза), чтобы восж РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами*. On. 1. Д. 9. Л. 166.
*ам же. Л. 157-157 об.

В. В. Треиавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

препятствовать бегству из Орды людей и нападениям «казаков»Юсуфовичей. В ту пору русское правительство предпочло занять
выжидательную позицию. Иван Васильевич не отказывался по­
мочь своему союзнику, но и не спешил с практическими действия­
ми. Ситуация, как мы помним, была сложная: Исмаила несколько
раз изгоняли из Сарайчика, окончательно он закрепился у власти
только к 1559 г., но тут уже царю стало не до охраны ногайских
границ, так как началась Ливонская война.
К идее контроля над переправами вернулись во второй половине
1580-х гг., когда начались ногайские набеги. Подданные Уруса шли
в походы, форсируя Волгу в местах тех самых трех «перевозов».
Именно там было наконец решено возвести города.
Осенью 1585 г. князь Г. О. Засекин получил указание присту­
пить к возведению крепости в устье Самары. Город был основан
в 1586 г. В 1589 г. этот же воевода заложил Царицын на Переволо­
ке - в том месте, где ногайским и крымским отрядам удобнее всего
было соединяться для набегов. В 1590 г. в районе устья Большого
Иргиза, или, как иногда говорили ногаи, «на Увеке», т. е. недалеко
от развалин золотоордынского города Укек, возник Саратов.
Все три укрепленных пункта строились, очевидно, одинаково.
Зимой в лесах между Нижним Новгородом и Казанью заготовлял­
ся строевой лес и санным путем свозился на берег Волги. С началом
половодья плоты и струги с работниками и будущими гарнизонами
спускались но реке к месту закладки города. Основные сооружения
(детинец, стены острога, административные и часть жилых зданий)
строились очень быстро, за полтора-два месяца. Как правило, к се­
редине лета или началу осени городки уже стояли.
Таким образом, ногайские переправы были надежно закрыты.
У рус поначалу был вне себя от ярости. Кроме строительства в По­
волжье его возмущало возведение крепостей на Белой Волжке
(нынешняя У фа) и на нижнем Яике. Именно появление русских
и казачьих поселений на исконно ногайских землях (близ Яика),
в башкирском наместиичестве и на волжском рубеже заставило его
задержать у себя одно из московских посольств. Проекты широкого
крепостного строительства бийвоспринимал как «досадные слова»
и задавал Федору Ивановичу резонный вопрос: «А теми местами
твои отцы и деды владели ли?!»
Московское правительство не собиралось отступать от планов
постепенной восточной экспансии, да и не видело уже в лидере
Бол ьших 1lot аев деятеля, с мнением которого следовало считаться.
Однако просто проигнорировать негодование бия тоже не посчита-

Глава 6. Большие Ногаи

115

В переписке с ним и с мирзами посольские дьяки
ли что Самара, Уфа и прочие города поставлены как раз
нтересах ногаев, дабы беречь их от казачьих нападении, что ко,В»вники. дескать, нисколько не будут стеснены таким соседством,
т\
ккак по-прежнему могут беспрепятственно перемещаться со ста­
дами по степи и, кроме того, приходить торговать в эти крепости.
Власти Орды были вынуждены смириться и с такой трактовкой,
ис самим фактом появления русских форпостов в Дешт-и Кипчаке.
Ни решимости, ни сил противостоять этому у мирз не нашлось.
Еще одним средством нажима на Большие Ногаи было на­
правление в Астрахань Мурад-Гирея. Изгнанный из Крыма вме­
сте с братьями Саадет-Гиреем и Сафа-Гиреем их дядей, ханом
Ислам-Гиреем II, он отдался под покровительство московского
царя. Царевичам дозволили поселиться на Нижней Волге: Саадету и Сафе в ногайских улусах под Астраханью, а Мураду в самом
городе. Целью такого направления царевичей на юг было сдер­
живать воинственный пыл Ислам-Гирей-хана и содействовать
восстановлению дружественных отношений России с Большими
Ногаями. Мирзы последних, обеспокоенные неожиданным со­
седством татарских династов, навели справки, и из Москвы им
объясняли, что эти Гиреи призваны защищать заволжские кочевья
от крымских и османских вторжений.
Мурад-Гирей отбыл из Москвы 8 сентября 1586 г. Он плыл
по Волге на судне, и сопровождавшие его боярские дети всячески
выказывали ему свое почтение. Едва завидев на берегах группы
кочевников, они демонстративно принимались салютовать из ко­
рабельных пушек в честь крымского аристократа. Астраханский
воевода Ф. Лобанов-Ростовский тоже расстарался и в честь гостя
«велел по набатом и по накром (т.е. в колокола и барабаны. -В. Т.)
бити и в сурны играти для царевичева приезду... и для иноземцев
велел стреляги ис тритцати из одной пушки». Польщенный эми­
грант не скрывал удивления и радости от столь торжественного
приема. «Приезд... вы мои учинили честен перед иноземцы, с вос­
торгом говорил он воеводе. - И та слава пойдет во все Орды, что
вы из пушек и из оружья велели стреляти!»27
От крымчанина требовалось убедить Больших 11о гаев «от крымсково отстати», а также и от Малых \1огаев, если ге начну г воевать
с Россией. Вместо этого им следовало направить кавалерию в иозм ож н ы м .

л?

ф
«Сношения России с ногайскими гагарами» Он 1 1586 г 1 13
Л. 25,28-30,33 34.

116

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

мощь русским на польскую границу, а также находиться в поле
зрения царевича и астраханских властей, и для этого «от Волги
прочь не кочевати».
Мурад-Гирей рьяно взялся за дело. Он проявил себя как уме­
лый посредник в деле привлечения У руса к переговорам, а впо­
следствии и к шертованию его в пользу царя. Его пропаганда
в основном была обращена к заносчивому и буйному сыну Уруса
Джан-Арслану и лишь затем к самому бию. Мирзу удалось убедить
в полезности мира с Москвой. Джан-Арслан изъявил согласие под­
чиняться указаниям государя и получать за это в качестве награды
«жалованье». Главным же достижением стало снятие напряжен­
ности между Ордой и Москвой.
2 ноября 1586 г. в Астрахань явилось посольство от бия. Приве­
зенные им грамоты содержали ставшийуже обычным тезис о недо­
пустимости крепостейв степи и встретили столь же традиционный
ответ воевод: «Поставил... государь те городы, оберегаючи Уруса
князя и мирз, для казачьего воровства» и «чтоб вперед того дела
о городах не всчинали».
К этому вопросу стороны вернулись на торжественном пире
в честь ногайской миссии. Мурад-Гирей вдруг заявил, что города
поставлены царем по его просьбе и находятся ныне, вместе с Вол­
гой, Яиком и Тереком, под его, царевича, надзором («в моей во­
ле»). А просил он, мол, государя основать города только для того,
чтобы уберечь ногайские кочевья и улусы от разбойных набегов
казаков. Крымчанин упирал на то, что ему прекрасно известны
все дипломатические хитрости ногаев и истинное положение дел
в их владениях. - «Я... сам мусулманскои государь, да и чин ведаю
и обычеи, - втолковывал он послам бия. - Он (Урус. - В. Т.) хвалитца Крымом или турским, или бухарским, и я... ведаю: там де Урус
князь не добре похвален» (т. е. не вызывает большого одобрения).
Куда лучше будет для него, продолжал Мурад-Гирей, оставить
ложную гордыню и вновь помириться с московским властителем.
А чтобы стремление Уруса к миру выглядело доказательно, пустька он отправит на постоянное жительство в Астрахань своего сына
Джан-Арслана.
Послы внимательно выслушали эту речь и точно передали
своему патрону. Тот уже и сам искал выход из политического
тупика. Ощущая надвигающиеся кризис и крах своей державы,
он решил восстановить мир со своим самым могучим соседом.
В конце 1586 г. перед царским послом шертовали, обещая не во­
евать с Россией и не присоединяться к ее недругам, дети Уруса Хан

Глава б. Большие Ногаи

117

иДжан-Арслан, который после этого остался в «закладе». А вскоре
и сам глава Орды прикочевал с мирзами к Астрахани и объявил
воеводам и царевичу Мурад-Гирею о намерении «быти в... твоей
государевой воле... где ты, государь, велишь мирзам с наганскими
людми на недруга итти, и им ходити». Чтобы русские поверили им,
ногаи передали Мурад-Гирею и воеводам двух крымских послов
и заявили о готовности ближайшим летом двинуться на Крым,
а также послать рать на «литовского короля»28.
Царь выразил полное удовлетворение таким поворотом дел
и обещал бию такое же «жалованье», какое направлялось в свое
время Исмаилу. Уже в начале 1587 г. воевода Лобанов-Ростовский
рапортовал Посольскому приказу, что бий с мирзами смирно ко­
чует вблизи Астрахани.
Мурад-Гирей блестяще выполнил свое дипломатическое пред­
назначение и более оказывался не нужен царю и Посольскому
приказу. Вскоре он внезапно скончался - по одним сведениям,
отравленный русскими, по другим - крымцами.
***
Среди многих причин усмирения воинственных настроений
ногайского лидера была резкая активизация волжских казаков
встепях. Отношения Больших Ногаев с вольным казачеством по­
стоянно ухудшались. Общины и ватаги на Волге становились все
многолюднее и агрессивнее. Казаки угоняли из улусов лошадей
играбили население. Мирзы жаловались в Москву, считая волжан
царскими подданными. Посольский приказ от имени государя слал
«в Нагаи» отписки, содержащие описание мер, предпринятых про­
тив грабителей, и при этом заверял, что эти разбойники никому,
втом числе и царю, не подчиняются.
Вместе с тем вскоре, в начале 1580-х гг., выяснилось, что пра­
вительство все-таки способно воздействовать на казаков. На них
возлагалась задача не только охранять, но и обслуживать перепра­
вы, помогая послам и гонцам с востока, прежде всего из Ногайской
Орды, перебираться на правый берег и обратно.
Однако нередко перевозчики не гнушались грабежом посольств
или же не защищали их от грабителей, налетавших из степи.
Ногаи возмущались, правительство обещало разобраться и «све28 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1586 г. Д. 1,
Л. 25-26; Статейный список московского посланника в Крым Ивана Судакова
в 1587-1588 году/Публ. Ф .Ф . Дашкова//Известия Таврической ученойархивной
комиссии. № 14. Симферополь, 1891. С. 58, 59.

118

В. В. Трепавло». «Орд а самовольная»; кочевая империя ногасн

сти о Волги» виновных, но до поры до времени воздерживалось
от массовых карательных мероприятий, поскольку непричастных
к разбою казаков «за што сводить?» К тому же у русской сторо­
ны находились встречные претензии. Волжане-казаки перевозят
ногаев на противоположный берег, «как своих», а те, очутившись
на Крымской стороне, объединяются с азовцами и крымцами и на­
падают на «украйны».
Как бы там ни было, но из источников явствует, что казацкая
вольница соглашалась следовать царским указаниям лишь в тех
случаях, когда они сулили выгоду. В 1580-1581 гг. в нападениях
на ногаев участвовал знаменитый впоследствии Ермак. Обста­
новка, осложненная антироссийской политикой бия, накалялась.
Кульминацией казацко-ногайского противостояния стал разгром
Сарайчика.
Историки приписывают нападение на степную столицу
в 1581 г. вольным казакам, которые были вытеснены с Волги
карательной экспедицией стольника И. М ураш кина 1577 г. Иван
Грозный повелел выбить разбойников с волжских берегов, и те
рассеялись по окраинам степи. Один из таких маршрутов пере­
селения вел к Яику - в сторону основных, домениальных кочевий
ногаев. Возможно, что эти-то яицкие новоселы и разгромили
Сарайчик.
Московское правительство, с одной стороны, не слишком
старалось разубеждать степняков в том, что казаки подчиняются
царю, но с другой - отказывалось брать на себя ответственность
за них. Боярский приговор в сентябре 1581 г. формулировал вполне
определенно: «А мы к Сарачику и на Волгу не посылывали; сами
козаки своровали». Та же версия содержалась и в рекомендациях
царя астраханскому воеводе В. Бахтеярову-Ростовскому, который
на возможные вопросы Уруса должен был отвечать: «Наши козаки
на Сараичик не хаживали, а воровали будет на Сараичик приходи­
ли беглые козаки, которые, бегая от нас, живут на Терке, на море,
на Еике». Предпринимались попытки свалить набег и на пришлых
с Днепра «литовских» казаков29.
Однако, как ни старался Кремль использовать новую ситуацию
для усмирения ногаев, самовольная агрессия волжан была на­
столько дерзкой и грозила столь тяжким обострением отношений
со степью, что Иван IV решил все-таки покарать казаков. Было
29

РГАДА. Ф . 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 10. Л. 29,
37 об., 120,155,247 об.

Глава 6. Большие Ногаи

119

велено послать войска из Казани и из Астрахани на Волгу и Дон,
с тем чтобы разыскать и казнить «воров», освободить взятых
вплен ногаев и возвратить в улусы угнанный казаками скот. Царь
выразил недовольство в адрес пермских купцов Строгановых,
которые приютили в своих лесных владениях тех атаманов и ка­
заков, что «ссорили нас с Нагайскою Ордою, послов нагайских
на Волге на перевозех побивали и ордобазарцев (купцов. - В. Г.)
грабили и побивали, и нашим людем многие грабежи и убытки
чинили».
Урусу предлагалось направить свои отряды для истребления
разбойников на Волге и Яике. Бий с готовностью согласился, и в за­
ранее заготовленной для негошерти 1581 г содержались взаимные
обязательства русской и ногайской сторон «тех воров, сыскивая,
казнити... над теми воры... промышляти заодин».
Репрессии заставили казаков несколько умерить воинственный
пыл, но грабежи и разбои против караванов и посольств продолжа­
лись. На смену «сбитым» с Волги разбойникам приходили новые
беженцы из Руси, разоренной опричниной и Ливонской войной,
и все новые ватаги выходили «шалить» в степь и на переправы.
По-прежнему считая их московскими подданными, власти
Ногайской Орды расценивали это как целенаправленную поли­
тику западного соседа. Ногайские послы жаловались крымскому
хану в начале 1586 г.: «И московской... ныне с нами завоевался,
и от московского нам учинилась теснота великая. Ныне москов­
ской учинил на Волге казаков многих, а улусы нагаиские погро­
мили многие, и от Волги их (улусы. - 5. Т.) отбили всех... А ныне
ходили войною казаки на нагаи за Бузан реку и за Еиком днища
с три воевали по реку по Емь (Эмбу. - В. Т.). И им (ногаям. - В. Т.)
от московских людей вперед прожить немочно»30. Пленных кочев­
ников продавали в Астрахани среднеазиатским купцам, которые
переправляли их «в Бухары».
Казаки оказывались, по выражению Р. Г. Скрынникова, «раз­
менной монетой в дипломатической игре». Какое-то время их
антиногайские акции получали высочайшее одобрение, но как
только Большая Ногайская Орда стала вновь склоняться к союзу
с Россией, развернутый против кочевников террор был объявлен
преступным, и Москва начала репрессии, желая прекратить его31.

*

РГАДА. Ф . 89. «Сношения России с Турцией к Он. 1. Д. 2. Л. 404 об.

Скрынников Р. Г. Сибирская экспедиция Ермака. Новосибирск, 1982. С. 78-81.

120

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Казаки действительно послужили Москве в качестве мощного I
орудия по замирению ногаев. Во-первых, основные улусы во главе 1
с бием отошли за Яик, так как «у Волги боятца жити от волских J
козаков воины», и тем самым уменьшилась опасность их набегов |
на русские территории. Во-вторых, обнаружив у себя под боком ]
беспощадного и неутомимого врага, который если и прислушивал-1
ся к чьим-то указаниям, то только к московским, высшие мирзы ]
стали склоняться к мысли о восстановления союза с Москвой,
чтобы обезопасить себя от грабительских вторжений. Знамена-1
тельную фразу услышал от «улусных людей» посол Т. Аристов
в 1580 г.: «А толко государь велит казаком у нас Волгу и Самар,
и Еикотняти, и нам... всем от казаков пропасти - улусы наши и жон ;
и детейпоемлют, и нам... где ся дети?» Такие же улусники через год|
говорили другому послу, В. Глебову: «Н а Волге... и на Еике многие
козаки, теснота нам от них великая самим и животине. И толко...1
вперед на Волге и на Еику будут козаки, и нам... от них будет до­
бре тесно»32. Как нам уже известно, к концу 1580-х гг. Урус и его
ближайшие соратники восстановили добрососедские отношения
с Россией. Но казачья проблема оставалась. И к концу XVI в.
поселения казаков на Яике стали главной головной болью для
Больших Ногаев.
Социальная структура казаков в центре Ногайской Орды ед­
ва ли сильно отличалась от той, которой она была на берегах остав­
леннойими Волги. Основным их занятием продолжали оставаться
набеги на ближних и дальних соседей, а в мирное время поселенцы
охотились и ловили рыбу. Новым видом их военного промысла
стали походы по морю, обычно - вдоль северного берега Каспия,
а базой этих рейдов стал остров Сара. Существование в окружении
предельно озлобленных кочевников заставляло их вести истинно
спартанский образ жизни. По преданиям, они даже предпринимали
усилия по регулированию численности своих общин, например,
детей, рожденных от иноземных пленниц, первое время убивали,
«дабы через них не быть открытыми и не иметь также ни в чем
затруднительной помехи»33. Возглавлялись общины атаманами,
которых в конце 1580-х гг. насчитывалось 11 и которые водили
отряды в набеги и походы. Очевидно, в то время казачество еще
не составляло организованной иерархической структуры. Толь32 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами*. On. 1. Д. 9, Л. 157-'
157 об.; Д. 10. Л. 265 об.
35 Георги И. И. Описание всех обитающих в Российском государстве народов. Ч. 4.
СПб. 1799. С. 223.

Глава 6. Большие Ногаи

121

ко в самом конце XV I в. началось и в первой половине X V II в.
завершилось объединение разрозненных групп яицких казаков
в единое войско.
Общины концентрировались вокруг укрепленных поселенийгородков. Это беспокойное соседство вызывало у бия и мирз
и тревогу, и страх. Москву засыпали просьбами удалить новоселов
с Яика. Царь обещал, но предпринять ничего не мог: уральские
степи находились пока от Руси слишком далеко, да и принадле­
жали они формально в то время все же Большим Ногаям. И тогда
последние задумали взяться за решение вопроса самостоятельно.
Непосредственной причиной конфликта стали налет казаков
на улусы в районе разрушенного Сарайчика в 1586 г. и сопрово­
ждавшие его массовые убийства людей и угон скота. При нападе­
нии погибли два духовных иерарха-сеида, и угодила в плен сестра
Уруса. Бий объявил о мобилизации всего ногайского ополчения,
чтобы обрушиться на врагов с максимальными силами («станем
вместе промышлять над казаки!»). Нурадин Саид-Ахмед тут же
с войсками правого крыла поспешил двинуться с западной сто­
роны к местности Кош-Яик, где располагался казачий Голубой
городок. С другой стороны, был запланирован подход армии Уруса.
До исхода кампании тот и другой задержали у себя московские
посольства. В случае победы ногаи собирались освободить послов
и отправиться кочевать в район Астрахани, под надзор тамошних
воевод. Если же они потерпят поражение, то послов следовало
продать в рабство и откочевать к Сырдарье. Целью похода были
не только разгром и уничтожение казаков, но и разрушение Голу­
бого городка.
Нурадин пришел к Яику гораздо раньше Уруса. В течение вось­
ми дней он то и дело вступал в стычки с казаками и, не дождавшись
ополчения левого крыла, ушел обратно. Через некоторое время
к Кош-Яику подошел сам бий с большим войском. Городок был
окружен, но его обитатели не собирались сдаваться, тем более что
голод им не грозил («а около их вода и суды, и лошади, и животина
у них есть»). Казаки успешно отбивались с помощью деревянных,
наскоро сделанных пушек, которые заряжали камнями, костями
и т.д. Казачьи предания, кроме того, рассказывают, что по ночам
ногаи пытались подобраться к островному городку на лодках.
Увидев, что взять крепостцу измором не удается, У рус распоря­
дился городить * примет», при помощи которого собирался зажечь
деревянные стены. Но хлынул ливень, и с этой затеей пришлось
расстаться. Под дождем стало не до боя, Ногаи «омокли да почали

122

В. В. Трепавлов. «Орла самовольная»: кочевая империя ногаев

были сушиться». В этот момент казаки сделали вылазку, «разделяся на шестеро», полностью разбили войско бия, да еще и отогнали
в степь его табуны34.
Вопреки первоначальным проектам, Урус не пошел к Сырдарье.
Унизительный полный разгром перевернул его планы. Он отпу­
стил русских послов и двинулся к Астрахани с целью заключить
шерть.
Другим важным следствием этого столкновения было, как
ни странно, потепление отношений между ногаями и казаками.
Первые поняли, что уже не располагают достаточной силой, чтобы
вернутьсебе Яик, вторые нуждались в экономическом сотрудниче­
стве с кочевниками, давно освоившими эти степные пространства.
Объективно к мирному сосуществованию тех и других побуждало
и то обстоятельство, что их хозяйственные уклады почти не пере­
секались, что создавало почву как для отсутствия вражды из-за
угодий, так и для взаимовыгодного обмена. Старинная уральская
казачья песня вспоминает о тех временах: «На острове Камынине...
Живут старцы старые Там по девяносту лет, В ладу старцы старые
С ордою покоренною, С Золотой Ордой»35.
Возможно, казаки стали выплачивать мирзам какое-то подобие
ясака за пользование их исконными землями, по крайней мере
сведения о «дани», «откупе» сохранились в казачьих преданиях.
Во всяком случае, к концу XVI в. в этих местах создалась довольно
мирная обстановка, что позволило правительству принять решение
об основании на Яике воеводства и строительстве полноценной
мощной крепости.
Позднейосенью 1594 или 1595 г. воевода Ж. Владимиров и стре­
лецкийголова С. Образцов повели морем из Астрахани корабель­
ный караван со строительным материалом и стрельцами. Время
было выбрано неудачно. Надвинулась зима, и в устье Яика суда
вмерзли в лед. Тогдашний бий Больших Ногаев Ураз-Мухаммед
задумал расправиться с беспомощными русскими: «То... искони
вечная земля наша, и дедов наших старые кочевья. А руским...
людем хто тое землю дал?!» Большинство мангытских аристо­
кратов его поддержали, но влиятельный мирза Канай выступил
против. Он не только отговорил знать на ее съезде от нападения
м

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1586 г. Д.
Л. 21,22,32; Д. 5. Л. 2,3, Карпов А. Б. Уральцы: Исторический очерк. Ч. 1. Уральск,
1911. С. 42.
35 Попов С. А. Тайны пятимаров. Очерки по древней и средневековой истории орен­
бургских степей. Челябинск, 1971. С. 165.

Глава 6. Большие Ногаи

123

на караван, но и взялся помочь русским. В течение трех месяцев,
«тысючюверблюдов своих впрягши в телеги», он перевозил людей,
имущество, бревна для крепостных стен на берег. С приходом вес­
нывоевода взялся за дело, и Яицкий городок (будущий Уральск)
поднялся в бывшей ногайской степи. В 1596 г. Ураз-Мухаммед
делился своим недовольством с крымским ханом: «Жить... мне
от московского немочно. Поставил... на Яике город и кладбища...
наши у нас отнял»36.
В целом ногайско-казацкие отношения колебались между от­
крытой враждебностью и вынужденным нейтралитетом. Как бы
ни складывались контакты с отдельными общинами, степняки
все-такивоспринимали казаков как чуждую силу, обосновавшуюся
на их исконных землях.
Сложные отношения складывались и между Большой и М а­
лой Ногайскими Ордами. Время от времени они вступали друг
с другом в жестокие военные столкновения. Так, во время одного
из таких конфликтов попал в плен вождь Малых Ногаев Якшисаам, в другом - был убит бий У рус. После этого несколько лет
прошли в ожесточенных сражениях - заволжская знать мстила
за своего государя.
ф* *
Относительная стабилизация в эпоху правления Дин-Ахмеда
и начала «княжения» Уруса породила у ногаев надежды на воз­
рождение былой мощи и авторитета «хакимов Дешт-и Кипчака».
Бии сплотили вокруг себя многих мирз и пытались придержи­
ваться независимой политики, но не рассчитали силы. В отли­
чие от конца XV и первой половины X V I в., когда Мангытский
юрт был окружен врагами, боровшимися с ногаями не на жизнь,
а на смерть, теперь для его обитателей появилась возможность
эмиграции в поисках более сытого и безопасного существования.
Сначала это были Малая Ногайская Орда и узбекские ханства,
затемк ним добавились Россия и Крым. Народ стал уходить из за­
волжских степей. В борьбе за власть над уменьшающимся числом
подданных в конце столетия схватились наследники нескольких
оиев. Началась очередная и последняя ногайская смута.

РГАДА. Ф. 123. «Сношения России с Крымом». On. 1. Д. 21. Л. 670; On. 1.1619 г.
Д. 2. Л. 99-101,115,116.

ГЛ А В А 7

АГОНИЯ ОРД Ы

После гибели Уруса в 1590 г. наиболее сплоченным и подготов­
ленным для борьбы за ногайское «большое княженье» ( пост бия)
оказалось потомство бия Дин-Ахмеда. Двое его старших сыновей,
УразМухаммед и Дин-Мухаммед, возглавляли Больших Ногаев
в 1590-х гг.. после Уруса.
Обстоятельства «вокняжения» Ураз-Мухаммеда абсолютно
неизвестны. Лишь одна фраза из наказа послу в Персию А. Звени­
городскому (май 1590 г.) позволяет догадываться, что дело не обо­
шлось без московской протекции: «А на княженье... в Наганской
Орде в заводских Нагаех князи из государя нашего рук садятца»
Поскольку провозглашение бием Уруса в 1578 г. происходило явно
без русского вмешательства, то речь идет, надо полагать, об Ураз-Мухаммеде. Видимо. Москва не забыла пророссийской ориентации его
во время самого напряженного противостояния Уруса с Москвой.
Ураз-Мухаммеда около 1598 г. сменил его младший брат нурадин Дин-Мухаммед. Об этом бие его потомки тоже вспоминали
како протеже московского государя: «Отец мои Тинмаметь князь
служил тебе, государю, и чести дослужился - пожалован был от вас
княжеством»2. Он возглавлял остатки Ногайской Орды не больше
двух лет и не оставил заметного следа. В начале X V II в. астрахан­
ские воеводы, ставя в пример очередному бию его предков, даже
не считали нужным упомянуть этого правителя, деятельность
которого пришлась на разгар междоусобицы.
Причины этой смуты были многообразны и назревали
на протяжении четырех предшествующих десятилетий. Непо1 Памятники дипломатических и торговых сношений Московской Руси с Персией.
4

Т. 1 / Ред. Н.И. Веселовский. СПб., 1890. С. 267.
РГАДА. Ф . 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1.1644 г. Д. 2.

JL 4 .il

Глава 7. Агония Орды

125

средственным поводом для вражды стала кровная месть. Мирза
Кара Кель-Мухаммед позднее объяснял это так: «Как отца моего
Урмаметя князя у [били] недруги, и я... ту о [тца] моего кровь от­
мстил вскоре». Шли годы, но взаимная ненависть кланов не ути­
хала. «И по се время, - писал он же через семь лет, - с Тинбаевым
и с Урусовым родством слово наше и мысль соединена не бывала,
и учинилися есми в розне. И отец мои У рмамет князь от У русовых
детейумер; за то и Тин Махаммет князь умер; за то ж и Баитерек
мурза от тех же недрузеи за то ж умер»3. Наблюдавшие за распрей
из Астрахани русские наместники были в курсе ее причин, и тоже
считали, что они сводились к возмездию за погибших родичей.
Впрочем, в документах говорится и о другом, более существен­
номстимуле - борьбе за «большое княженье» семьи У руса, во главе
которой стоял его сын Джан-Арслан. Он объяснял впоследствии,
что выступал за справедливое, по его мнению, наследование власти:
«Вь их Нагаи[скои Орд]е ведетца, что живет (т.е. бывает. - В. Т.)
сперва болш[ого бра]та болшои сын на княженье, а после того
живет другого брата сын на княженье; и толко по их наганскому
обычею и доведетца быть нынеча на княженье ему, Ян Араслану.
А преж сего меж их с Ыштереком князем з братьею за нагаиское
княженье многая кровь пролилася»4.
Однако была еще одна причина, которая слабо отражена в нагайско-русской дипломатической переписке, но откровенно фор­
мулируется в сочинениях, созданных далеко от Больших Ногаев,
в России, и которая заключалась в сознательном провоцировании
раздоров между кочевниками русской стороной. Летописи при­
писывают вину за начало смуты царю Б. Ф . Годунову. Он, зная
о многочисленности и сравнительной сплоченности ногаев при
Урусе и отчасти при Ураз-Мухаммеде, стал опасаться, что «Астра­
хани от них быти в тесноте и приходу на Московское государство
начая войны», и поэтому дал астраханским воеводам приказ ссо­
рить заволжских мирз между собой5.
Определенно говорить о начале открытого столкновения
возможно только после гибели У раз-Мухаммеда в 1598 г., так
как этот правитель номинально еще держал под своей властью
1 Там же. Он. 1.1619 г. Д. 2. Л. 295; 1626 г. Д. 2. Л. 183.
Акты времени Лжедмитрия 1-го (1603-1606 гг.) / Ред. Н. В. Рождественский. М.,
1918. С. 88.
НовыйЛетописец/Публ. К. М. Оболенского//Временник Московского общества
истории и древностей российских. Кн. 17. М., 1853. С. 51; ПСРЛ. Т. 14.1-я половина.
СПб., 1910. С. 52.

126

И. И. Трештлоп. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

ближних и дальних сородичей. Н о и он уже был вынужден при-1
ишшаться ни съезде мирз в 1594 или 1595 г.: «Мы все не в одном 1
совете меж собою стали». Однако формально единство Большой 1
Ногайской Орды сохранялось, и мирза Канай, повествуя о том 1
времени, рассказывал! «И в те... поры мы все з Болшими Нагаи я
были и соединенье в одном месте»6. В сознании народа, в егоэпи-1
ческих сказаниях распад и крушение Ногайской Орды отнесено!
к эпохе, начавшейся после того, как погиб У раз-Мухаммед.
Хроника конфликтов того времени изложена в царской грамоте, 1
зачитанной мирзам 23 ноября 1604 г. в астраханской Съезжей избе 1
(воеводской канцелярии) окольничим С. С. Годуновым7.
«А не в давном времени меж вас рознь учала быти, и недружба I
учинилась, и крови меж вас прошли многие на обе стороны.
Урусовы княжие дети неодинова вас (потомков Дин-Ахме-1
да. - В. Т.) побивали и улусы ваши имали, и Урмаметя и Тинмаг- ]
метя князя убили, и Казыев улус на вас привели.
А вы побивали Урусовых княжих детей, а последнее убили Ян
Арасланова брата Саты мурзу.
А казаки яицкие и волжские приходили на Ян Араслан мурзины
з братьею улусы и их поимали и разорили, а Ян Араслан мурзу
к нашему царскому величеству... да с Романгул мурзою Тинбаевым
да з детми его... привели»8.
Скудные источники позволяют узнать об очень немногих со-1
бьггиях, происходивших во время смуты. Одно из них - сражение
между Урусовыми и их противниками, с которого, вероятно, и на­
чалась открытая кровавая рознь. Татарское родословное предание
рассказывает, что после Урыс-хана правил Урмамбет, который
начал распрю с сыном Урыса Я р Арысланом, и ногайский народ,
таким образом, раскололся на две части - одни стали на сторону
хана, другие - Я р Арыслана. Последний начал войну, и на берегу
реки Сакмары произошло кровопролитное побоище, в котором
«Урмамбет хана убили»9. Через некоторое время Урусовы вместе
сТинбаевыми прикончили и бия Дин-Мухаммеда, захватив и раз­
грабив улусы его семьи.

n
8

9

Р1 АДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1.1619 г. Д*21
Л. 100,115.
11иже для разграничения этапов конфликта текст разбит мной на абзацы.
Акты времени Лжедмитрия 1-го (1603-1606 гг.). С. 99.
Ахметзянов М. И. Между Волгой и Уралом / / Идель. 1991. № 1 0 - 11 . С. 84; Он * еУральские татары: кто они? // Идель. 1995. № 11-12. С. 52.

Глава 7. Агония Орды

127

Раскол и взаимное истребление некогда могущественных Боль­
ших Ногаев не могли оставить безучастными окрестных госуда­
рей. Известно, например, что бухарский хан Абдулла II направил
грамоты сибирскому хану-эмигранту Кучуму, бию Ураз-Мухаммеду(*11УР Магмет князю») и мирзе Джан-Арслану. Он пытался
играть роль примиряющей стороны в нараставшем конфликте.
Однако более существенным оказалось русское вмешательство.
Начэд Я ика на волжские кочевья Больших Ногаев обрушилась
конница Алтыулов10, союзников Джан-Арслана. Родня только
что погибшего Дим -Мухаммеда срочно обратилась за помощью
н Астрахань и Москву. Царь приказал воеводам послать рать
с «огненным боем» «и Иштереку з братьей велел их посмирить».
Включение в конфликт русских войск сразу изменило соотно­
шение сил. Мирзы и улусы лагеря Урусовых спешно отступили
на восток. Джан-Арслан попал в плен к астраханским стрельцам
н был увезен в Москву.
Нурадин Иштерек неожиданно оказался победителем, но до­
сталась ему уже не степная империя, а ее развалины, совокупность
раздробленных кочевых улусов на относительно небольшой тер­
ритории Волго-Яицкого междуречья. Большие Ногаи вступили
впоследнюю стадию своего политического существования, стадию
разложения и распада. На протяжении последних четырех десяти­
летийXVI в. эти явления неуклонно нарастали. Различные кланы
и группировки мирз выходили из подчинения верховному бию
и начинали вести самостоятельное существование.
##*
Царю Борису Годунову победители направили прошение о по­
жаловании Иштереку ранга бия. Оставшиеся без лидера после
захвата в плен Джан-Арслана Урусовы и Тинбаевы были вы­
нуждены смириться. В 1600 г. в Астрахани состоялась церемония
«вокияжения».
Личность Иштерека как лидера ногаев историки оценивают
критически. Не отказывая ему в уме и ловкости, исследователи
не считают его тем человеком, который был бы способен предот­
вратить распад степной державы. Это, впрочем, едва ли было уже
возможно, учитывая необратимый распад Орды и ведущую к ее
расколу политику Москвы. Современники отмечали изворотли­
вость бия, причем это его качество истолковывали как недостаток:
Алтыулы (Шесть сыновей) - потомки бия Шейх-Мамая.

В В Трепангов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

«Живет лукавством и переметчикам, а никому правды не совер-Я
шит»: «Иштерек непостоянен, на все стороны манит, а владеют Я
нм добрые улусные люди и слушают ево мало»1 Все «княжение» 1
Нштерека прошло в лавировании между могущественными сосед Д
ними правителями и собственными соотечественниками - мирза-Я
ми н богатыми улусниками.
Летом 1604 г. в Кремле решили, что Большие Ногаи достаточ-Я
но ослаблены и покорны, чтобы начать кампанию по примире- 1
ншо враждующих мирз. В Астрахань был послан царский кузен 1
С. Годунов вместе с боярином-воеводой М. Сабуровым и содер- Я
жавшимся в Москве пленным Джан-Арсланом. П о прибытии их щ
на место был отправлен гонец к бию звать его на переговоры. Тот Щ
начал отговариваться, мол, ногаи опасаются идти к Волге, так как Я
боятся казаков и казыевцев: «мне де улусные люди все не велятЩ
ехать в царьство Асторохань», а советуют послать вместо себ я *
нурадина Шайтерека... И наконец выложил главную причину от-Я
каза: «Для чево прислан в Астарахань Янараслан мурза и которые Щ
хтя меры? Я з деи тово страшусь ехать в Асторохань - ведомо: мне!
недруг Ярослаи... [далее оборвано]». Глава Орды, видимо, боялся!
перемены отношения к себе со стороны русских властей. Мирзы |
и улуснпкн действительно не желали отпускать бия к воеводам,!
пока небудут выяснены их истинные намерения. Ногайская знать |
приняла на съезде решение «всею землею», что из-за присутствия |
в Астрахани Джан-Арслана, ее общего кровного врага, «никоторы- !
ми деты в гор[од ехать] нелзе»12. Туда отправился было нурадин, |
но Годунов и Сабуров отказались говорить с ним, требуя бия.

В конце концов Нпггерек все же решился на визит в Астрахань. ]
21 ноября 1604 г. он в сопровождении полутора десятков знатней-1

шнх мирз, четырех духовных иерархов-сеидов и сотни придворных!
въехал в город. Через два дня состоялась аудиенция на подворье
у Семена Годунова. Туда же привезли и Джан-Арслана. Ногаям общ
явили, что царь решил помирить давних противников, предоставив
имравное положение: «быти на наганском княженье болшому князю I
тебе, Иштереку, а под тобою в других быти Ян Араслану». Неясно, |
откуда взялась подобная странная идея у московских политиков - \
учредить в Ногайской Орде двойное бийство. Если это являлось!
не следствием некомпетентности (ногаи имели по нескольку биев
только во время смут), то было средством для дальнейшего раскола

3

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами►. On. 1. 1616 г. Д. 1*3
Л. 10.57.
Щ
Arm ярпкии Лхедмнтрия 1-го(1603-1606 гг.). С. 85.

Глава 7. Агония Орды

129

кочевников. Иштерек согласился, так как на то была государева во­
ля* но ядовито заметил, что «то... самое царского величества дела,
что велел случати овцы с волком и поити их из одной пролуби».
Джан-Арслану Годунов объявил прощение всех его прежних вин,
но пригрозил, что в случае неповиновения того «Божеи огненои
мечь убьет, и царской милости вперед... не будет».
В тот же день в Съезжей избе состоялись переговоры Годунова
и воевод с Иштереком и Джан-Арсланом. Последнего как другого
бия встречали с теми же почестями, что и бия настоящего. Н о внеш­
нийпочет не оказал на него особого впечатления. Сын Уруса «учал
отом быти в великом сумнение и учал быти добре невесел, что ему
сказано быти под Иштереком князем в других». Тем не менее он
высказал готовность помириться с главой Орды, а тот и подавно
не устава;! повторять о своей покорности монаршим повелениям.
Примирение было закреплено торжественным намазом, вручением
Иштереку и Джан*Арслану в дар от царя сабель, символизирую­
щих кары за нарушение мира, «и Иштерек князь и Ян Араслан,
сшодчись, меж себя корош евались13 и обнялись, поцеловалися».
И все-таки после этого Джан-Арслан оставался угрюмым,
«не говорил ничего, а сидел невесел, повеся голову». Немного по­
годя он попросил у воевод разрешения кочевать отдельно от Иштерека, который тут же возразил, что все распри у ногаев происходили
якобы именно от обособленного передвижения улусов. Воеводы
поддержали его, и Джан-Арслану ничего не оставалось, как дать
обещание кочевать вместе с бием. Все эти условия немедленно за­
крепили особой шертью, Джан-Арслан так и не смог скрыть своего
разочарования и раздражения. О н проиграл полностью и выска­
зал наконец недоумение по поводу своего нового статуса: «...Ему,
Ян Араслаиу, в других как слыть? Называть ему себя князем?
А на наганском де княженье живет (т. е. бывает. - В. Т.) один князь,
адругой князь не живет... И у них в Нагаех в обычае ведетца: толко
кому быти под князем в других, и тому уж быти в иурадынех. И он
Иштерека князя сам старее и в иурадынех ему у Иштерека князя
быти непригож». Единственным, чем могли утешить его Годунов
и Сабуров, это обещанием, что с о временем государь может по­
жаловать его «князем в первых», а не «в других». Джан-Арслану
пришлось согласиться: «постояв, говорил кабы нехотя», будто
рад служить парю и станет соблюдать верность шертной записи14.
ЯСорояиглаии* восточный примясгманный обряд, сочетавший объятие и рукопо­
жатие,

А#ти щшщн Лжедмитри* I-го ( 1603-1606 гг.). С, 96-111.

В. В. Тренавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Конечно, застарелая взаимная неприязнь мирз не могла ис­
чезнуть в результате подобных искусственных церемоний. Едва?
оставшись наедине с воеводами, Иштерек принялся обвинять стар­
шего Урусова в симпатии к Малым Ногаям, враждебным тогда как
к России, так и к заволжским мирзам. Перед отъездом бия в степь
русские наместники уговорили его снарядить конницу на Казыев
улус, Крым или Польшу - на помощь царским войскам. Иштерек
не отказывался, но просил для помощи в проведении мобилизации
прислать стрелецкий отряд, поскольку «мурзы и улусные люди
у них волные и его мало слушают». Бий вернулся к своим «воль­
ным» подданным и продолжал кочевать между Волгой и Яиком.
Джан-Арслан, сломленный поражением, которое потерпел во вре­
мя смуты, прекратил участвовать в политике и с тех пор почти
не встречается на страницах документов. Никаким бием «в дру­
гих» он, разумеется, не стал. Вскоре по настоянию Иштерека его
заточили в астраханскую тюрьму, а в 1614 г. отправили подальше
от Орды, в Казань, где он и умер.
Русская Смута поначалу обходила владения Больших Ногаев
стороной. Свержение династии Годуновых, воцарение и гибель
«Расстриги» в первое время никак не сказались на внутреннем по­
ложении Орды и ее отношениях с астраханской администрацией.
Поэтому после восшествия на московский трон В. И. Шуйского
в мае 1606 г. правительство было уверено в лояльности степняков.
Иштерек и мирзы прислали новому царю поздравление, в котором
подтверждали свою преданность.
Но отстраненность Больших Ногаев от внутрироссийских
дел продолжалась лишь до тех пор, пока была лояльна или ней­
тральна к царской власти Астрахань. В июне 1606 г. тамошний
воевода князь И. Хворостинин поднял мятеж против Василия
Шуйского и принял сторону Лжедмитрия II. Приверженцы
Шуйского бежали из города. Иштерек находил любые предлоги,
чтобы не участвовать в столкновениях противоборствующих сто­
рон. Он объяснял свою пассивность то «худым льдом» на Волге,
то слухами о замирении московского правительства с «ворами»,
то боязнью нападения мятежных астраханцев. С последними он
тоже предпочитал не вступать в тесный контакт, выжидая, кто
одержит верх в схватке за власть в России. Царь и тушинские
военачальники, сражаясь между собой, пытались привлечь к себе
в союзники и Больших Ногаев. Н о за Волгой разгорались проти­
воречия среди мирз, и русская Смута отступала на второй план.

Глава 7. Агония Орды

131

**#
Хотя мирзы и заявляли о своей верности бию, посторонние на­
блюдатели замечали, что они своего предводителя «о государеве
деле не слушают и о своем деле они ни в чем ево не слушают».
Все. чем мог им пригрозить Иштерек в ответ на непокорность, это
были его откочевка «казаком» из Орды и обещание призвать себе
на помощь русские войска. Однако последняя угроза выглядела
вто время уже не столько устрашающей, сколько двусмысленной.
Охваченная Смутой Россия не способна была оказать какую-либо
поддержку заволжскому властителю. Более того, рядом с Больши­
ми Ногаями находилась Астрахань, в которой закрепился мятеж­
ныйкнязь Хворостинин.
Именно с ним и решили завязать отношения те мирзы, которые
перекочевали на Крымскую сторону Волги. На совещании у нурадинабыло решено «шертовать вору, который называетца царевичем
Дмитрием», т.е. Лжедмитрию II, а после этого идти кочевать под
Астрахань. Иштерек поначалу соблюдал шерти, данные Василию
Шуйскому, и отвергал призывы Хворостинина присягнуть «го­
сударю Дмитрию Ивановичу». Он даже доставил (правда, после
серьезных колебаний) к царицынским воеводам хворостининских
гонцов. Однако не получая никакой реальной помощи от русской
стороны, он стал охладевать к сотрудничеству с Москвой. Зная
о польской интервенции, бий уже подумывал о налаживании кон­
тактов с королем. В июле 1611г. при поддержке придворных он от­
казался встать и обнажить голову при оглашении царской грамоты:
«правда де у него, Иштерека, к... государю в серпе, а не в шапке»,
а после свержения Шуйского с престола принял у себя польского
посла и направил в Варшаву своего. Впоследствии мирзы ставили
Иштереку в вину заключение шерти с Сигизмундом. Некоторые
виды на Больших Ногаев имел и королевич Владислав, в августе
1610 г. приглашенный боярами на московский трон.
В этих условиях Иштерек не видел, да и не имел возможности
удерживать улусников и немногих подчинявшихся ему мирз от на­
бегов на русские владения. В 1611-1612 гг. окраины Московского
царства подверглись налетам ногайской конницы. Степняки
приходили под Тулу и Сам ару, сожгли Саратов. Семитысячное
(по другим данным, двенадцатитысячное) войско во главе с Сарыке-агой направил на Рязанщину нурадин Шайтерек. Причем,
когда русские требовали объяснений, ногаи оправдывались тем,
что будто бы разоряю т только «воровские* города. Однажды
Русский посол привел неопровержимые доказательства вераз-

132

В. В. Тренавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

борчивости, проявляемой мирзами при грабеже «украин». На это!
«Иштерек князь, рассмеявся и оглянувся на своих имилдешев!
и карачеев (придворных. - Т. В.), говорил им, что де он против тово I
слова ответу дать не ведает, говорите деи вы, карачеи, имилдеши.1
И карачеи, имилдеши принишкнули ж», не сумев опровергнуть!
очевидные факты,г>.
Завершение Смуты в центре России оказалось для заволжских '
степняков довольно неожиданным. В марте 1613 г. бояре от имени
Земского собора известили Иштерека об избрании на царство;
М .Ф . Романова. Бий направил в Москву посольство с поздрав-1
лением, извинениями за нарушения шертей, заверениями в своей
непричастности к набегам своих соотечественников и обещаниями
впредь «служити и прямити» по примеру прежних биев.
Но обстоятельства сложились так, что ему не пришлось доказали
искренность своих слов. Во-первых, под воздействием калмыцких ■
ударов с востока Иштерек летом 1613 г. был вынужден перекоче­
вать на Крымскую сторону. Во-вторых, тогда же в Астрахань при­
был мятежный атаман Иван Заруцкий, один из вождей Первого
ополчения, разгромленный царскими воеводами под Воронежем.
В борьбе с московским правительством Заруцкий попытал­
ся опереться на астраханские низы, казаков и Больших Ногаев.
Что касается последних, то его привлекала главным образом их
многочисленная и подвижная кавалерия. Атаман выслал в степь
четырехтысячный отряд и вынудил бия прикочевать с Терека под
Астрахань. В марте 1614 г. Иштерек шертовал Заруцкому, отдав
ему в заложники (аманаты) своего сына Ахмеда и племянника
Урака. Заруцкий нашел надежные средства привлечь на свою спь
рону предводителя Орды. Он выпустил из тюрьмы Джан-Арслана,
и по степи сразу пошли слухи о скорой смене бия. Впрочем, когда
в Астрахань прибыли аманаты, мирзу снова заточили. Мятежный
казачий лидер налаживал и дружеские связи с кочевниками,
не гнушаясь ездить пировать в ставку Иштерека.
Позже последний, путаясь в оправданиях, объяснял свой союз
с «ворами» их ложью. Сначала он писал царю, что Заруцкий уверял
его, будто назначен государем управлять Астраханью и для нала­
живания дружбы с ним необходимо дать заложников, «и мы того
не ведали, что Заруцкои вор, проведали после». Затем Иштерек
рассказывал, будто бы Заруцкий сообщил ему, что «Московским

132

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

борчивости, проявляемой мирзами при грабеже «украин». На это I
«Иштерек князь, рассмеявся и оглянувся на своих имилдешев
и карачеев (придворных. - Т. В.), говорил им, что де он против тово 1
слова ответу дать не ведает, говорите деи вы, карачеи, имилдецщ. ]
И карачеи, имилдеши принишкнули ж», не сумев опровергнуть I
очевидные факты15.
Завершение Смуты в центре России оказалось для заволжских
степняков довольно неожиданным. В марте 1613 г. бояре от имени
Земского собора известили Иштерека об избрании на царство
М. Ф. Романова. Бий направил в Москву посольство с поздрав- ]
лением, извинениями за нарушения шертей, заверениями в своей
непричастности к набегам своих соотечественников и обещаниями;
впредь «служите и прямите» по примеру прежних биев.
Но обстоятельства сложились так, что ему не пришлось доказать
искренность своих слов. Во-первых, под воздействием калмыцких
ударов с востока Иштерек летом 1613 г. был вынужден перекоче­
вать на Крымскую сторону. Во-вторых, тогда же в Астрахань при­
был мятежный атаман Иван Заруцкий, один из вождей Первого
ополчения, разгромленный царскими воеводами под Воронежем.
В борьбе с московским правительством Заруцкий попытал­
ся опереться на астраханские низы, казаков и Больших Ногаев.
Что касается последних, то его привлекала главным образом их
многочисленная и подвижная кавалерия. Атаман выслал в степь
четырехтысячный отряд и вынудил бия прикочевать с Терека под
Астрахань. В марте 1614 г. Иштерек шертовал Заруцкому, отдав
ему в заложники (аманаты) своего сына Ахмеда и племянника
Урака. Заруцкий нашел надежные средства привлечь на свою сто­
рону предводителя Орды. Он выпустил из тюрьмы Джан-Арслана,
и по степи сразу пошли слухи о скорой смене бия. Впрочем, когда
в Астрахань прибыли аманаты, мирзу снова заточили. Мятежный
казачий лидер налаживал и дружеские связи с кочевниками,
не гнушаясь ездить пировать в ставку Иштерека.
Позже последний, путаясь в оправданиях, объяснял свой союз
с «ворами» их ложью. Сначала он писал царю, что Заруцкий уверял
его, будто назначен государем управлять Астраханью и для нала­
живания дружбы с ним необходимо дать заложников, «и мы того
не ведали, что Заруцкои вор, проведали после». Затем Иштерек
рассказывал, будто бы Заруцкий сообщил ему, что «Московским
15 Акты времени междуцарствия (17 июля 1610 г.- 1613г.)/Ред. С. К. Богоявленский,
И. С. Рябинин. М., 1915. С. 19.

Глава 7. Агония Орды

133

государством завладела всеми городами Литва... и мы де пойдем
очищать Москву». В 1617 г. Иштерек объяснял происшедшее
опять по-иному: якобы, когда атаман явился в Астрахань, местные
жители убедили ногаев, что это, дескать, и есть новый русский
государь, и бий с мирзами послали к нему сыновей на аудиенцию,
а «вор, необрезаник, свинья Заруцкои» этих парламентеров «по­
садил... в оманаты»16. По сведениям, полученным от астраханцев,
этот союз планировалось скрепить браком Марины Мнишек с кековатом Яштереком.
На самом же деле глава Больших Ногаев вел собственную игру,
не отказываясь предоставлять Заруцкому свои ополчения для на­
летов на русские города и пытаясь привлечь к ситуации в Нижнем
Поволжье внимание Порты. Правда, из 20 тысяч конников, послан­
ных им в набег на Алатырь, до цели набега добралось едва 5 сотен,
остальные по дороге рассеялись.
Однако обстановка для ногайско-«воровского» сотрудничества
складывалась неблагоприятно. Во-первых, астраханских сторон­
ников Заруцкого раздражала его дружба с ногаями, в которых они
не видели надежных союзников и воспринимали их, скорее, как
враждебную стихию. Во-вторых, все более очевидным становилось,
что решающий перевес на этой последней стадии русской Смуты
принадлежит царским войскам, а не мятежникам. Хотя Иштерек
ибылсвязан заложничеством сына и племянника, а также запятнан
участием в набегах, теперь он находил слишком рискованным про­
должать контакты с Заруцким. С севера неумолимо надвигалась
военная сила Москвы, грозившая раздавить последнее бунтарское
гнездо на Волге.
Кроме того, Россия могла привлечь к борьбе против ногаев
и Донское войско. Посол при Иштереке И. Кондырев советовал
дарю Михаилу направить такое предложение донцам, а те, конечно,
«наганских людей не токмо за море - и в море втопчют». Причем
Кондырев считал, что в создавшихся условиях на Больших Ногаев
можно воздействовать только силой: «А поминкам... и жалованьем
их государю однолично не удобрять, толко их войною не смирить...
А таковы... страшны нагаицы от государевых людей и казаков, что
зреть на них не смеют».
Поэтому, едва только в мае 1614 г. пронеслась весть, что против
Заруцкого из Саратова воеводы двинули войска, Иштерек разорвал
РГАДА; Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1613 г. Д. 5.
Л. 156; 1615 г. Д. 4. Л. 4; 1617 г. Д. 2. Л. 17.

л4

Н ft Тренллжт, «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

о ним все отношения и вновь склонился к сою зу с Москвой. Заруц. 1
кий бежал к Инку, был там настигнут и разгромлен. Захваченные I
нм о собой аманаты сперва разбеж ались по степи, но были пере-1
ловлейN стрельцами, возвращены в Астрахань и снова посажены 1
На С к л ад н ом д воре17. О казавш ись один на один с грозной мощью 1
Росени, И шторок но преминул возобновить шертные обязатель-1
отва В конце UU4 г. и затем в начале 1615 г. он с несколькими I
ближайшими мирзами обязался царю «вперед быти неотступным 1
в прямом холопство навеки» и отправляться в любые походы поего а

YK'Aay,

Дадоко но воо мирзы оказались запятнанными авантюрной ]
связью С «томаном. Так, нурадин Шайтерек, узнав о выборе в Mo-1
скво нового монарха, сразу же объявил о своей лояльности к нему. 1
Призывы бия направить улусные ополчения в помощь Ивану За-1
Руцкому он отверг наотрез, «облаяв» при этом посланца Иштерека.1
Русские дипломаты, побывавшие в кочевьях, доносили, что!
нотой раскололись на враждебные группировки. Хотя особенно ]
больших конфликтов между ними нет. М ирзы понимали, что смуты!
ослабляют степняков, уменьшают их силы, «а московские люди I
тому будут и ради: мы сами меж себя иссечемся, а досталных.Щ
нас московские люди посекут» ш. Подобны е соображ ени я до по-1
ры до времени предотвращали окончательный раскол и распад 1
Ногайской Орды.
Н и воеводы, ни правительство не видели необходимости в един- \
ство Больших Ногаев. Н апротив, появление сильной кочевой
державы на южных российских рубежах могло воспрепятствовать
политическим планам Москвы на Кавказе и в Дешт-и Кипчаке. По- ]
степенно политика, направленная на углубление распрей в Орде, 1
становилась доминирующей. Воеводы и послы старались поссо-1
ритъ бия с Тннмаметевыми. нурадина с Урмаметевыми, а ком­
ментируя просьбы доверчивого И ш терека стать посредниками
в примирении вконец озлобленных мангытов, в своих посланиях
в Посольский приказ откровенно писали: « В миру их твоему госу*
дареву делу никоторые прибыли не чаем. А чаем тово толко: они
тое свою недружбу меж себя замирят и вперед от них, от нагаи,
твоим государевым украинам без воины не быть»1Э.

*
•

Место содержания заложников.
РГАДА. Ф . 127. чС ношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1613 г. Д. *

1ЭД 2Д М

Там же. O il 1.1619 г. Д. 1 .Л .2 ,11-12.

Глава 7. Агония Орды

135

Весной 1619 г. почти одновременно умерли бий Иштерек
и нурадин Шайтерек, первый от болезни, а второй разбившись
при падении с коня. Освободились оба верховных поста. Для раз­
дробленной Ногайской Орды это означало вступление в период
полного распада.

***
Оказавшись без формальных лидеров, мирзы приступили
к переделу пастбищ, причем обошлись без созыва съездов, а от­
нимали их друг у друга исключительно с помощью военной силы.
Встепях началась череда взаимных набегов, убийств и разорений.
Русское правительство и местные власти на Волге злорадно на­
блюдализа этим тотальным взаимным истреблением и стремились
раздувать ненависть мирз друг к другу. Об этом государю откро­
венно рапортовали воеводы Астрахани А. Хованский и А. Львов.
Они просили столичных функционеров не мешать ногаям «тое
недружбу свою и до конца совершить». Эти воеводы, «видя к той
их ссоре и недружбе хотенье, наговаривали их и тое их недружбу
подкрепляли... и на воину им меж себя поводили». «И мы... видя
у них такую многую недружбу, - писали они в Москву, - меж их
на обе стороны [с]сорили порознь, таясь от них друг от друга, чтоб
танаша ссора была неявна. И недружбу. ..им подкрепляем всякими
обычаи и приводим... х тому, чтоб ту их рознь и воину привести
кконечному их разоренью»20.
Для разжигания распри в противоборствующие лагеря посыла­
лись стрелецкие отряды якобы для того, чтобы оказать им помощь
против их врагов. Каждая группировка, думая, что расположение
царских наместников находится на ее стороне, вела сражения с уд­
военнойэнергией. Однако стрельцы никогда не вмешивались в эти
бои, получив приказ лишь демонстрировать видимость военного
присутствия, «маня ногаем помочью на обе стороны... чтоб они,
видя... государевых людей, болши к бою ссорилися, и на то (т. е.
на помощь стрельцов. - В. Т.) обнадежась, многую кровь всчали»21.
Конечнойцелью замысла было максимальное ослабление кочевни­
кови окончательное обращение их, обессиленных, в подданых царя.
В Кремле полностью одобряли такую тактику воевод, пред­
писывая им и впредь стравливать ногаев с перспективой приве­
дения их «под высокую руку» Михаила Федоровича. Кроме того,
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1619 г. Д. 1.

Л. 29; 1620 г. Д. 1.Л. 13.

Там же. On. 1.1619 г. Д. 1. Л. 13; 1620 г. Д. 1. Л. 13, 20.

1

R H. Грепинло». «Орд;» ca'K>»<UkH4!*w: м>ч«>»*Н* нма*|Ш« мнн*и

I КИМ [МКХОДЫ ИНЫМИ ( с р е д с ГВаМИ

:•

ТЛ Не

ИО.Щ Н 1Hf!'

Нм ц|и а,,,

расиата Орлы кочевники разведали места .д щ рыоа imi пи щ щ ъ
и били челом и Моек ну, прося дозволить им *кочема!ь мм-! и Дому
н жить а д о н ск и м и казаками в миру для рыбной '*•“ ни й
Самым привлекательным уловом на Нине и Я»*к«> » чны-м.
крупная рыба. Н волжских низовьях на лососей и о« >чром, !мущи>
вверх но реке на нерест, издавна уетанавлива. ш
в р* имнмм*
перегородки ломаной линией (чтобы вода не еноеилй) Н'нмрп,
русла. Русские астраханцы были убеждены в зреющем, * ыо»р< м»ц»
происхождении этого устройства. Рыба ста. жива ив и • нре) |М/юЙ
н грудилась вдоль нес, а рыбаки с лодок могли отпирать «имм
крупные и ценные экземпляры.
Славянские переселенцы переняли этот варварский «мпгоо
ловли у местных тюрков и в начале XV II и моношмпмиримилм
его, В ответ на жалобы мирз правительство о т о ч а т ihmмим
что «очюги во рыбной ловле отказати, что им учмги бы i и м«‘ н«‘,
а государево жалованье и оиричьочюга к ним (мирзам
/I / )0у
at* !>” Сначала улусники нользова.тись учугами за определен иу»
плату, вносимую воеводской администрации 11о затем и ни;юш»нн
утвердились русские откупщики. Они сгавили стражу им о«р» i ,u
По.ип и протоков, и кочевникам не оставалось ничем» иною, кок
пользоваться «неводом и сетью, и удою*, г. е, индивидуильными
приспособлениями, которые уже не обеспечивали массовой и»
бычирыбы.
11о и остававшиеся у ногаев места ловли привлекали а иные
наиры рыбопромышленников, так что воеводской канцелярии
и 11осольскому приказу то и дело приходилось разопра i ьсн с жаз<>
ба.мп. Стоило береговой охране замети гь на берегу стеннмки с'зЧ'ТЫО
или даже с удочкой, как тот подвергался грабежу и «наеидпну*
Не привыкшие к такому хищническому отношению к угольям,
кочевники недоумевали: и так большинство маршрутов прохода
ценной рыбы эксплуатируется только астраханцами, и oeiaiiuaiv
си ж е « подах болшои рыбы
белуг и осетров, и шедрпп, оирпч?
мелкие рыбы, николи не бывает*10, П о откупщики стремились
сделать свою монополию на волжскую рыбу полной.
Встречается мнение о почти полном отсутствии у uonu'W
собственных ремесел. Объясняется а го как скромны ми м*»i |и’б-

II

14 ДДД ф , 127. « Сношения I'ik t iih с Н о щ Й т ш и гитмшмв» O il I И Ш Г
Л 22; НШ г., Д. 1.Д. :шз, 304, 307, ЗОН; 10351 . Д , Д , |мн
Там же, O il. 1.1619 г. Д. 2, Д. 207, 219.

Акты времени Лжедмитрля I-го (1003 1(306 и ). (

|.13

Л1

Глава 7. Агония Орды

137

торыми своими родимцы ото многих лет не видалися, ныне... с ними
кочюем вместе и любим их за то душею и серцом...» Но тут же до­
бавлял: «Атово, государь, не ведаю, что они меня любят или нет»22.
Оказалось, что любили далеко не все. Еще до вступления в долж­
ность нурадина Кара Кель-Мухаммед сообщал, что его улусы
враждуют с улусами Каная, и просил воевод определить им места
кочевания раздельно и подальше друг от друга; или вообще «Канаи
мурзе быть в городе (Астрахани. - В. Т.), а мне кочевать на степи».
Незнатные ногаи, разбогатевшие «улусные люди» не испытывали
никакого пиетета перед показным примирением знати. Улусники
Каная постоянно задирали кочевников, подчинявшихся нурадину, угоняли скот, грабили становища во время набегов. Улусники
пострадавшей стороны тут же вооружались, чтобы «Канаю князю
мстить свои прежние недружбы». Утихшая было распря разгора­
лась с новой силой.
Но теперь московские и астраханские политики в отличие
от предыдущих лет стремились предотвращать усобицы среди
присягнувших царю на верность мирз, чтобы не допускать их
откочевок в дальние края и удерживать под присмотром воевод.
Стрелецкие отряды мирзам теперь предлагалось выделять не для
провоцирования столкновений, а для реальной демонстрации во­
еннойподдержки со стороны России.
* * *

В условиях, когда мирзы, держатели улусов, часто менялись,
на передний план в первой трети X V II в. все заметнее стала вы­
ходить немангытская верхушка, так называемые лучшие люди.
Эли найманов у Кара Кель-Мухаммеда, кипчаков у семьи мирз
Байтерековых и прочие в лице своих предводителей все более на­
стойчиво навязывали мирзам свою политическую линию или уже
проводили полностью самостоятельную политику. То и дело в ин­
формации тех лет встречаются высказывания, свидетельствующие
о резко возросшей роли лиц, не принадлежавших к Едигеевичам:
«улусных черных людей болшие родства мурзам непослушны»;
«теулусные люди позабогатели и мурз не слушают, делают и ходят
посвоеи воле, как хотят»; «улусные люди мурз не слушают и ставят
нх ни во что»; «а силны мурзам улусные чорные богатые мужики,
имурз они не слушают». Доходило до того, что они отказывались
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1623 г. Д. 3.
Л. 14.

138

В В 1\>сиамон> «О рда СчШо*ч\1ыи\ч^: кочеали империя н оте

сражаться .*а держателей своих улусов: «Чем до им, улусным людем,
меж себя воеватца, нно бы до Капай князь и нурадын Колмамет
мурза, и Маман мурза сошлися сами без них, улусных людей, и меж
себя в своих нодружбах переведались»~ \
Подобные раздоры все больше становились обычными, мирзы
грабили друг друга, угоняли скот, жгли кибитки... Разумеется,
не обходилось без жертв, что еще больше распаляло взаимную
ненависть и приводило к кровной мости. Наиболее жестокие
схватки начались в 1626 i\, когда во время неожиданного набега
Урусовых был убит старейшина клана Иштерековых мирза Му­
хаммед. Рассорились и бий с нурадином. Личные улусы Каная
тоже страдали от хаоса и войн. В конце 1620-х гг. он неоднократно
жаловался, что в них воцарились голод и нищета, а народ разбреда­
ется в разные стороны. Попытки бия отойти от Волги и Астрахани
в глубь степей, подальше от враждебных мирз, не удались из-за
ударов калмыков и Алтыулов, которые те наносили с востока.
Несмотря на эпизодические попытки примирения между от­
дельными ногайскими вельможами и все усиливающееся давление
калмыков, достичь единства Большие Ногаи были уже, похоже,
неспособны. В 1629 г. бий, нурадин и кековат, чувствуя приближе­
ние финальной катастрофы, обратились через воевод к царю, прося
его взять управление Ногайской Ордой на себя: «розиравлять сво­
им царским милостивым указом и виноватым чинити наказание,
смотря по винам - так же, как и руским людем» в противном случае
мирзам суждено «достать меж себя розоритца, и улусные люди
от них розбредутца»24. Н о правительство отвечало равнодушным
молчанием на призыв погибающей Орды. В его планы не входило
заниматься разбором запутанных конфликтов среди кочевников.
В результате конфликты продолжались, а их количество нарастало.
Нурадину Кара Кель-Мухаммеду тоже пришлось метаться
по Ногайской и Крымской сторонам Волги. Случалось, что он
терял все улусы и его спасало только бегство под защиту русских
стрельцов. Иногда он пробовал сблизиться с бием, а его улусники
вдруг принимались наседать на него, требуя, чтобы он сам занял
высший пост. В 1631 г. Кара Кель-Мухаммед погиб в бою с Иштерековыми.

23

РГАДА. Ф . 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1625 г. Д. ь
Л. 58-61,85,86; 1628 г, Д. 1. Л. 177.
24 РГАДА. Ф . 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1629 г. Д» »•
Л. 137-138.

Глава 7. Агония Орды

139

временем из-за Яика наступали калмыки. Несколько раз
онигромили приволжские улусы, а затем отходили восвояси. Ногаи
надеялисьтеперь только на помощь воевод и старались держаться
ближе к Астрахани или уходили на правобережье. Набеги кал­
мыков становились все более жестокими. В сентябре 1633 г. они
обрушились на кочевья кековата Джан-Мухаммеда. Во главе всех
смш подданных он перебрался на западный берег Волги. В январе
1634 г. произошло нападение на ногаев Каная, которые еще оста­
вались на левом берегу. Едва отбившись от войск тайшей25, они
гоже потянулись на Крымскую сторону. Таким образом государ­
ственная территория оказалась ногаями утрачена. Абсолютное их
большинство очутилось теперь по правую сторону реки, левую же,
бывшую 11огайскую, они отныне сами стали называть Калмыцкой.
Впоследствии калмыцкое нашествие фигурировало в ряде до­
кументов как единственная причина ухода ногаев на запад. Об этом
писали и мирзы, и «улусные люди»: «от калмыцких воинских
вддаШ", «от калмыцких частых приходов», «от воины калмыцких
людей» и г. II. В ногайских исторических песнях XIX-XX вв. уход
с родных земель тоже связывался с экспансией тайшей. Эта же
причина приводилась и в официальных государственных докумен­
тах, подготовленных Посольским приказом, что неудивительно,
ведь информация о ногаях поступала в Москву от астраханских
наместников, а те были заинтересованы в том, чтобы первопри­
чиной ногайской миграции было признано вторжение калмыков.
Такое же представление о ногайском исходе 1634 г. укоренилось
инисторической литературе.
Однако существовала и другая, не менее серьезная, причина притеснения со стороны астраханцев. Русские и ногаи часто ссори­
лись из-за мест рыбной ловли, стрельцы и посадские люди отбирали
у кочевников лошадей и пленников, которые добывались в набегах
на Казыев улус. Мирзы жаловались воеводам, пытался привлечь
внимание наместников к этим бесчинствам и Посольский приказ
(«От астороханских людей чинятца многие обиды и насилства, ло­
шади у них (ногаев. - В. Т.) крадут и насилством отнимают, и робят
ижон, и девок крадут, а у вас сыску и управы нет!»), но без видимого
успеха. Именно с двадцатилетними унижениями и оскорблениями
со стороны русских соседей и были во многом связаны как переселе­
ние ногаев, так и их упорные отказы вернуться на левыйберег «Мы...
Отошли от обиды, и от неправды воевоцкие пошли мы, заплакав».
Гайши

титул монгольской аристократии.

140

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Претензии имелись и к начальникам стрельцов, и к детям бо- 3
ярским, и к служилым людям... Одни вместе с калмыками угоняли \
лошадей, резали овец и коров, другие избивали плетьми мирз, «чего {
николи не бывало - с ыных и кожу збили», третьи захватывали \
женщин и девушек и «держали их на постеле». П о улусам прока­
тился слух, будто в Астрахань привезена царская грамота, содер~|
жащая приказ взять в аманаты 150 знатнейших мирз, а остальных
«худых татар» увезти в стругах на север, на Русь26.
О собое возмущение вызывало поведение воеводы князя
А. Н. Трубецкого и его потворство злодеяниям, направленным про­
тив ногаев. «Яз... родился и состарился на Волге... и такового... бою
над мурзами и над черными улусными людми ни при коих воеводах
не видал, как при нынешнем воеводе, князе Алексее Трубецком!» 4 1
говорил послу Т. Желябужскому кековат Джан-Мухаммед. Мало
того что Трубецкой поощрял бесчинства своих подчиненных,
но еще и хвастливо угрожал: «Пашут... хлеб казанские татаровя,
и яз... зделаю вас, мурз и черных людей, так жа, что казанские тата­
ровя, - станете и вы хлеб пахать». А указывая на урочище Кровавый
Овраг, названное так по одной жестокой битве древности, грозил
мирзам: «Опять... тот [о]враг вашею кровью нальетца!»27
К концу 1633 г. терпение кочевников иссякло. Не получив ни­
какой помощи против калмыцкого нашествия, они повели улусы
на запад. Разразился скандал. Царский гнев обрушился и на стре­
лецких начальников, которых засадили в тюрьмы, и на воевод
с дьяками, которых сместили и вызвали в столицу для объяснений.
Во время следствия виновных предписывалось «сыскивать жесто­
ким обычаем, чтоб нагаем тот сыск был ведом». Однако было уже
поздно. Озлобленные и напуганные степняки, не веря очередным
обещаниям и гарантиям государевой защиты, в большинстве своем
не желали возвращаться назад.
Канай, оставшийся на левом берегу с ничтожным числом улусников, был, очевидно, полностью раздавлен всем произошедшим
в последнее время. Подданные ушли, русские власти не только
не защитили от калмыков, но и выступили чуть ли не заодно
с ними, фактически вытеснив ногаев на Крымскую сторону. Бий
еще пытался убедить князя Трубецкого наладить оборону от них,
а затем уговорить переселенцев вернуться, пока те окончательно
26 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1626 г. Д. 1.
Л. 377-380; 1628 г. Д. 4. Л. 50-53; 1634 г. Д. 1. Л. 1-6; Д. 3, Л. 175; Д. 6. Л. 4; 1635 г.
Д. 2. Л. 159,160; Д. 4. Л. 41, 56 и сл.
27 Там же. On. 1.1634 г. Д. 3. Л. 166.

Глава 7. Агония Орлы

141

не перебрались в Крым. Н о воевода не прислушался к его словам.
Тем временем калмыки, которые продолжали набеги, убили бра­
та Каная Хан-мирзу. В отчаянии Канай продолжал переговоры
с астраханскими властями... и оказался у них в тюрьме.
В административной переписке в качестве причины этого стран­
ного поворота в его судьбе называются контакты с калмыками. Сам
бий в челобитных на государево имя недоумевал, за что заточен,
и клялся, что сидит безвинно, оговоренный изменниками, теми,
что «пошли прочь» на Крымскую сторону, и давно замыслили
«Каная известь». Думаю, что в данном случае в виду имелся кековатДжан-Мухаммед. Именно он в октябре 1635 г. писал Михаилу
Федоровичу, будто Канай, сговорившись с Трубецким, заманил
улусы его, кековата, к Астрахани, да и «калмыкам выдал повоевать.
Канаи князь с калмыки... ссылался и сам к ним хотел отъехать,
и про то он сам мне сказал, и хотел меня со всеми людми выдать
калмыком». Нагромождение лжи и нелепость навета очевидны.
Невозможно представить князя Трубецкого в заговоре с бием,
да еще в пользу калмыцких тайшей, не могло быть и того, чтобы
Канай «выдал повоевать» кековата калмыкам и ему же доверил
планы своего отъезда к ним.
Сам Канай объяснял свое заточение злостью воеводы за то,
что все произошло так, как предсказывал бий: и калмыки напали,
и 30 мирз во главе с кековатом удалились вместе со своими улу­
сами за Волгу.
Так или иначе, уже в 1634 г. глава Большой Ногайской Орды
находился под стражей «в калмыцком деле, что он ссылался с кал­
мыки». Наверное, в М оскве понимали несообразность обвинений
против него, однако освобождать не спешили, приказывая беречь
его «накрепко», никому не отдавать и ни на кого не обменивать.
Разумеется, никакого авторитета среди соотечественников
У Каная не осталось. С 1634 г. мирзы Большой Орды шертовали
и клялись в верности царю, даже не упоминая бия.
Прошло несколько лет. Не зная за собой никакой вины, Канай
умолял отпустить его на свободу: «А ныне на старость безвин­
ного меня не вели убить, чтоб на старость мне в дурной славе
не умереть». Эта челобитная поступила в воеводскую канцелярию
Астрахани 7 января 1637 г., а в марте ее уже читали в Посольском
приказе. Реакция воевод и дьяков неизвестна М ожно догадывать­
ся, что и это прошение оставили без внимания. Имя Каная надолго
исчезает из документов. И лишь в начале 1639 г. мирзы сообщили
Царю, что «судом... Божиим тово князь Коная в Асторохани не ста-

И Н ((мжмижш. *А)рнн слшгтшм*»*»: ылгченлп ичгигрия

л о*", Н**|юнтно, смерть иастигла последнего правителя Больших 1
I lot ней и середине KWH i ,
Русс кие нейтральные и мес*тиме власти уж41 не видели см мела Я
помогать нога мм восстанавливать свою структуру ущмжттъ, I
Улупи Лыжней Ьодьшой 11огайской Орды рш^ялись на огромном !
про* тринст иг от Сырдарьи до Дуная, Одна их чзсть подчинился 1
Крыму, другая султану, третья идилась и МалуюОрду,четвертая
примкну г|я к калмыкам* пита и к казахам.., и т,д, К/д о бы в этих
условия* ии провозгласили бием иди нурадином, у него недоЛ
п а л о Ом сид и средств уираии и*ся с л ой безвластной, хао^ичвой
массой кочевников, Чисто номинальносохранял свой пост кекошт
Джан Мухаммед, зиме!ным авторитетом иолшшшшегоилемянлик ( уд тан Лхм«*;| Тинмаметев, ной они уж*? были не в состояния
но,и дани I Ь ос ia I ки ногайской держаны.
$00

Одним иа решающих фактором утраты ногаями своих искон­
ных территорий была зкснансия калмыков, На протяжении XVI
столетия контакты их с ногаями были редкими, Эго объяснялось
значительными расстояниями между ними и тем, что западные ойраI ы (будущие калмыки)были заняты делами 11ентральной Азии,
С начала X V II а, началось постепенное продвижение ойрагских
племен и сторону Полги и произошло неизбежное соприкосновение
с ногаями, Воинственные тайши, стремившиеся расширять свои
кочевья, видели в них прежде всего объект агрессии, конкурентов,
которых следовало вытеснить с богатых земель. Началось долгое
противостояние, О н о обострялось, как правило, в зимнее время,
когда реки можно было быстро пересечь по льду.
Пришельцы то углублялись в бывшие ногайские владения,
то отходили назад. Такой «пульсирующий» характер ми/раций
объяснился и нежеланием отдаляться от родных монгольских
степей, и успехами или неудачами в междоусобной борьбе тайшей,
и сочетанием природных условий и обстоятельств, сказывающихся

на скотоводстве.

Земли Больших 11огаен в то время начинались западнее Эмбы.
На этой реке весной 1007 г, ногаи впервые столкнулись с мигран­
тами с востока, когда разгромленные астраханскими мятежника­
ми улусники бия Иштерека «пошли коче|вать| на Еик и сведали
w РГАДА* Ф. VII, «Сношении России с ногайскими татарами». Он, 1. 163 9 г. Д*.
Л, 1.в. 8.

Глава 7. Агония Орды

143

на Енбе... калмыков»29. Н о это были еще первые шаги экспансии.
У тайшей тогда были сложные проблемы в отношениях с восточ­
ными монголами (халха), и они пока не решались, открыв тыл,
перенести маршруты своих кочевок за Эмбу. Однако усиливав­
шийся напор со стороны соседей заставлял их искать наиболее
слабого противника, чтобы занять его земли. Южные и восточные
направления исключались из-за тех же казахов и халха-монголов,
на севере, в Сибири, уже стояли русские крепости с небольшими,
но сильными гарнизонами. Оставалось идти на запад.
В 1610-х гг. огромное пространство между Самарской Лукой
и Аралом почти каждое лето и осень становилось ареной стычек
калмыков с ногаями. Последние, напуганные таким напором, от­
хлынули к Каспию и Астрахани. Большая часть их территории
опустела. «А от тех мы калмыков стали разорены и от тебя, госу­
дарь, отогнаны», - делился с царем Иштерек в 1617 г.
Впервые враги-мигранты были встречены подданными этого
бия в Волго-Яицком междуречье, очевидно, в 1614 г., когда ногаи,
следуя вверх вдоль Волги «за зверем», внезапно наткнулись на мно­
жество калмыков, кочевавших на их бывших летних пастбищах.
Дважды, в 1613 и 1619 гг., отряды тайши Хо-Урлюка наносили
Большой Ногайской Орде сокрушительные поражения. Пустын­
ность громадной территории и слабость ее защитников вдохновили
могущественного Хо-Урлюка на планомерную агрессию. В 1618 г.
он разослал далеко вокруг разведчиков, которые обнаружили ни­
кем не занятые земли в Северном Прикаспии. Туда и был запла­
нирован основной поход. Мирзы вовсе не собирались безропотно
бросать ядро Мангытского юрта, свою родину. Они пытались
наладить антикалмыцкий союз и с Бухарой, и с Москвой, но без
заметного результата. Если астраханские воеводы и выделяли
стрельцов, то те, как указывалось выше, служили скорее для раз­
жигания внутриногайских распрей. Правда, русское правительство
отказывало и тайшам в военной помощи против ногаев.
В следующем десятилетии владения за Яиком и на Яике были
полностью утрачены Большими Ногаями. Последние улусы по­
тянулись оттуда к Волге. К концу 1620-х гг. положение ойратских
Улусов на востоке ухудшилось. Тайши стали терпеть поражения
в междоусобной борьбе и от халха-монголов с казахами. Это вы­

Акгы времени правления царя Василия Шуйского (1606 г.- 17 июля 1610 г.) /
Собр. и ред. А. М. 1'невушев. М., 1914. С. 162.

144

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

звало новый приток калмыков в западноказахстанские степи,
на Яик и Эмбу.
К этому же времени относится и окончательное отделение
улусов тайши Хо-Урлюка (т.е. тех, кого в будущем и стали назы­
вать калмыками), и их переселение на земли в междуречье Волги
и Яика, которые были разведаны в 1618 г., подальше от прибыва­
ющих с востока разгромленных ойратов. В 1628 г. Хо-Урлюк фор­
сировал Яик и обрушился на Большую Ногайскую Орду. 40 тысяч
ее жителей оказались в его власти.
Бий Канай попытался наладить мирные отношения с тайшами.
Его посланцы отправлялись к ним с предложениями о «дружбе
и совете», взаимной торговле и ненападении. Вначале тайши тоже
были не прочь уладить территориальные споры миром, соглаша­
ясь на добрососедство. Н о постоянно прибывающим из-за Эмбы
калмыкам требовались все новые и новые земли, и дружественные
связи установить не удавалось. Вместо дружбы и торговли про­
должались стычки и набеги.
В 1632 г. на Волге была учреждена ставка Хо-Урлюка. К тому
времени его подданные обладали уже неоспоримым перевесом
над прежними обитателями Заволжья. Массовый уход Больших
Ногаев на волжское правобережье в конце 1633 и в начале 1634 г.
породил распространенную точку зрения о тогдашнем решающем
разгроме их калмыками. Однако мирзы позднее объясняли свою
миграцию не единовременным катастрофическим поражением,
а многолетними ударами с востока, да еще, как мы уже выяснили,
насилиями со стороны русских властей Астрахани.
Бий Канай продолжал попытки утихомирить новых соседей
и одновременно просил у русских военной помощи. Однако эта
помощь ограничилась посылкой в Волго-Яицкую степь неболь­
шого стрелецкого отряда, который отбил у калмыков пленных, да
сбором сведений о местоположении калмыцких кочевий, который
был произведен путем опроса сибирских воевод, и приказом им же
при необходимости ударить в тыл Хо-Урлюку.
Вряд ли полное вытеснение ногаев являлось целью Хо-Урлюка
и прочих калмыцких вельмож. Им нужны были пространство для
кочевания и покорные подданные. Первое они получили, количе­
ство вторых мечтали увеличить, пытаясь вернуть беженцев обратно
на Ногайскую сторону с помощью различных посул ов и угроз.
Но мирзы возвращаться отказывались, боясь полного истребления
или закабаления, А редкие и робкие их попытки наладить через
Астрахань переговоры с Хо-Урлюком и его сыном Дайчином на-

Глава 7. Агония Орды

.. ^

галкивались на резкую отповедь воевод: «Миритца им, наганским
людом, с калмыки не для чего. Ведают они, нагаицы, и сами что
калмыцкие люди им, наганном, искони вечные недруги, и миру
у них с калмыки не соидетца». Единственный шанс на мир и спо­
койствие, по словам воевод, давала государева защита30. Таким
образом, русские власти не допускали самостоятельного, :ta их
спиной, примирения кочевников. Впрочем, тайшам они периодиче­
ски направляли грамоты, содержащие запреты нападать на ногаев.
Калмыцкое нашествие имело роковые последствия для истори­
ческих судеб Большой Ногайской Орды. Народная память связала
ее окончательное крушение именно с калмыками. Деморализо­
ванные полным разгромом, лишившиеся привычной территории
кочевий, ногаи рассеялись по причерноморским степям.
* * *

Заволжские степи, однако, были утрачены Большими Ногаями
не только из-за калмыцкого нашествия, но и в результате посте­
пенной казачьей экспансии. Яицкие казаки первое время избегали
подчиняться Москве или провинциальным воеводам и держались
самостоятельно. Летом 1614 г. они приютили бежавшего из Астра­
хани И. Заруцкого с ногайскими аманатами и не подчинились
требованиям астраханских властей выдать бунтовщиков. В итоге
стрелецкие отряды двинулись к Яику, «казаков многих побили
и городок их взяли, и до основанья розорили, и знамена и зелье,
и селитру поимали»31. С этого времени казаки не решались кон­
фликтовать с Россией. К тому же в обстановке хаоса, вызванного
наступлением калмыков и отходом ногаев, им удалось закрепить
за собой полосу земли по десять верст шириной вдоль правого
и левого берегов реки. А пастбища в устьях таких притоков Яика,
как Сакмара, Илек, Чаган, оказались в совместном пользовании
казаков, ногаев, калмыков, башкир и позднее казахов.
Общины волж ских казаков к X V II в. стали малолюдны,
но при этом весьма агрессивны. И х обитатели обрушивались
на разоренные ногайские улусы, а так как казаки передвигались
в стругах, то несли небольшие потери, потому что кочевники
не умели отражать атаки с реки (в этом признавался бий Иштерек). Как и десятилетия назад, воеводы уверяли, будто это «воры»,
не подчиняющиеся государю, и предлагали мирзам истреблять их
" РГАДА. Ф . 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1.1636 г. Д. 1. Л. 9.
31 Там же. On. 1.1614 г. Д. 3. Л. 3,4,12.

146

В В Грс:'л*.5чж «ЮрЯ* свдояюъмшь' кочсмч империи ногаси

совместное русскими стрельцами. Беззащитные степняки. раесоявшиеся по степям н берегам проток Нижней Волги, представляли
собой легкую добычу, Поэтому волжские казаки но желали поре»
селятъся на земли Дшешш войска и считали бод ее прибыльным
для себя жить независимо, на землях Больших Погаси «приходить
и их громить - тем... буду чи на Волге, хотят кормитца».
Разбредаясь по южнорусским степям, кочевники чаще обща­
лись теперь с донскими ш ю м и . На Дону к 1630-м п\ нропзо*
шла централизация управления, образовалось Войско» До начала
царствования Михаила Романова казаки Дона были независимы
от России, и отношения с ними до второй половины 1610-х гг.
ноенлн в целом нерегулярный характер.
Воинская доблесть и относительная дисциплинированность
обитателейдонских берегов, их географическая близость к Крыму
побуждали правительство искать пути для привлечения их на свою
сторону, более того - на «службу». Последняя заключалась, в част­
ности. в сборе сведений о деятельности турок (в Азове), крымцев
и других народов на пространстве от Каспия до Днепра.
Что касается ногаев. то Москва предписывала казакам убеждатьнх переходить под покровительство государя, а над темн, кто
был на это не согласен, «промышлять и поиск чинить», а также
отбивать у них русских пленников (для подобных акций из Рос­
сии казакам шли боеприпасы). Дипломатические функции каза­
чества заключались в том, чтобы разыскивать по пастбищам мирз
и передавать нм царские грамоты, охранять и сопровождать через
степи восточные, в том числе ногайские, посольства. В 1615 г.,
например, за аккуратное выполнение этой задачи донцам была
дарована повальная (беспошлинная) торговля в пограничных
городах.
Донские казаки без особой охоты принимали на себя обязан­
ности проводников и курьеров, С большим удовольствием они
громили бы степные стойбища, и русская администрация не раз
была вынуждена их от этого отговаривать, убеждая в нецелесо­
образности набегов. Впрочем, самым вожделенным в глазах казаков
объектом нападения все же были не бедные кибитки скотоводов,
а турецкая крепость Азов. Единственная добыча, которой могли
привлечь их ногаи, были пленные, за которых можно было полу­
чить выкуп. Примером подобной операции служит вызволение
внука казыевского бия: за него донцы затребовали 5 тысяч алтын
и сошлись на 400 лошадях и 300 быках.

Глава 7. Агония Орды

147

Неудивительно, что мирзы то и дело просили «свести» бес­
покойных соседей с Дона. Московское правительство всякий
раз отказывало, ссылаясь то на неподконтрольность ему казаков
Дона, то на их верную службу и отсутствие причин для выселе­
ния («А толко перед царским величеством вашего исправленья
не будет, и царское величество велит на Дон атаманов и казаков
ещо прибавить»).
Иногда же это общение принимало и абсолютно бесконфликт­
ные формы. Мирзы и улусники ходили вместе с казаками на крымцев, казыевцев и азовцев. Из станиц в улусы в обмен на продукцию
скотоводческой экономики везли мед, неводы, лодки и железные
котлы.
Главным же показателем взаимодействия ногаев и донцов ста­
ло их смешанное проживание. В 1620-х гг. появляются сведения
о «донских татарах». С о временем они образовали одну из админи­
стративных единиц Войска Донского и заселили особую Татарскую
станицу, где имелась мечеть. Эти татары несли службу наравне
с прочими казаками и управлялись по принципу казачьего круга.
Их станицы сформировались из военнопленных и добровольных
переселенцев - одиночек или целых улусов.
Казачья легенда связывает начало массовой ногайской мигра­
ции на Дон с романтической историей. Ногайский князь Иштерек,
что кочевал в Прикумье, задумал излечить свою больную дочь
в целебных ключах Дона. Там княжну увидел и влюбился в нее
казачий атаман Сары-Азман. Ночью девушка сбежала к нему
от отца. Тот бросился было в погоню, но упал с коня и разбился
насмерть. Большинство ногаев, его подданных, после этого ушли
под начало Сары-Азмана и стали вольными казаками32. Впрочем,
бывали случаи и ухода казаков в Орду, о чем свидетельствуют
«поручные записи», дававшиеся казаками при зачислении на го­
судареву службу. Кроме прочего они содержали обязательство
не отъезжать «в Нагаи».

***
Так в первой трети X V II столетия закончила свое существо­
вание Большая Ногайская Орда. Однако ногаи не исчезли с лица
земли. Напротив, они расселились на огромных территориях
Восточной Европы и Центральной Азии, влившись в состав раз­
личных народов и государств. Осколки Больших и Малых Ногаев
2 Скрипов А. Н. На просторах Дикого поля. Ростов-на-Дону, 1973. С. 38.

148

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

на протяжении XVII в. рассеялись на колоссальном пространстве
евразийской степи. Лишившиеся единого центра кочевники об­
разовали улусные структуры-Орды. Крупнейшими и наиболее
долговечными из них оказались Едисан, Едишкуль и объединение
в Буджаке (Северо-Западном Причерноморье). Российскому, ос­
манскому, польскому и другим правительствам с середины XVII в.
пришлось иметь дело с этими разрозненными образованиями.
На востоке из кочевников Ногайской Орды сформировался народ
каракалпаков. Многие ногаи влились в Младший жуз казахов.
Все они сохранили память о прежнем пребывании в заволжской
кочевой империи. Но в ходе хаотичных миграций былое деление
ногаев на эли, крылья и улусы мирз уступило место новым поли­
тическим реалиям. Для ногаев начался очередной этап их сложной
и драматической истории.

ГЛАВА 8

КАК Н ОГА И К О ЧЕ В А Л И , Т О РГО В А Л И
И ВОЕВАЛИ

Ногаи были кочевыми скотоводами. Вся их жизнь строилась вокруг
сезонных передвижений населения и скота по Дешт-и Кипчаку.
Одним из обозначений понятия «родина» у жителей Ногайской
Орды служило словосочетание яйлав-кыслав ери (земля летовьязимовья), т.е. пределы Орды описывались крайними рубежами
самых протяженных кочевок. Иноземные наблюдатели видели
вногаях скитальцев, чуть ли не непрерывно мигрирующих с паст­
бища на пастбище.
Средневековые документы очень скудно освещают культуру
ногаев. Лишь немногие путешественники XV II в. описали их образ
жизни и быт, причем, как правило, такими, какими они были уже
после крушения Ногайской Орды. А в предшествовавшем столетии
некоторого внимания дипломатов и администраторов удостаивалось
только военное искусство номадов. Сверхлаконична информация
о Сарайчике. Немного больше данных о религиозной организации
степнойдержавы. Что же касается ее интеллектуальнойжизни, то она
остается абсолютно загадочной. В следующих главах я попытаюсь
осветить разные стороны культурного бытия Ногайской Орды.
Жилищем ногаям служили юрты - сферические конструкции
4-5 м в диаметре, представлявшие собой решетчатый каркас, из­
готовлявшийся из деревянных жердей, скрепленный ремнями и по­
крытыйвойлоком. Прутья, составлявшие крышу, были сплетены
такимобразом, что образовывали дымовое отверстие. Иногда оно
снабжалось войлочным регулятором, особым клапаном, которым
закрывали отверстие дымохода в холода, чтобы сохранить внутри
тепло. Некоторые юрты обтягивались поверх войлока еще и куска­
михлопчатобумажной ткани, отчего кочевая стоянка представляла
собойживописное зрелище.

150

В. В. Тренавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя но|и<ж

Кроме того, у этих потомком кш таком издревле ('охранялись и<
редвижные жилища, которые представляли гобой установленный
на двухколесной повозке деревянный остов, тоже покрываемый
войлоком или камышовыми циновками. 11а подобные же поводки
запряженные верблюдами или, реже, волами, порой водружались
и маленькие неразборные юрты. Э. Джен кин сон видел кочующую
группу ногаев с тысячей таких походных домом, «казавшихся из­
дали городом».
Позднее в Причерноморье и на Кавказе, когда внуки и правну­
ки жителей Ногайской Орды начали оседать, они переселялись
в саманные и тростниковые хижины, окруженные наборами и ва­
гонами для скота, и даже в срубные дома. Тем, кто продолжал
придерживаться кочевого об раза ж изни, случалось устраивать
свои стоянки по калмыцким (т.е. монгольским) канонам и жить
в калмыцких гэрах (юртах).
Л ю бознател ьны е п утеш ественники об ращ ал и внимание
и на одежду ногаев. У мужчин он а сост оял а из длинных сукон­
ных кафтанов голубого, к расн ого или се р ог о цвета, надеваемых
поверх суконны х же или овчинных штанов и хлопчатобумаж­
ных рубах. Н а женщинах м ож н о было видеть такие же кафта­
ны, и лишь некоторые щеголяли в белой полотняной одежде
и разноцветных шелковых халатах, подпоясанными кушаками
из шелка. И мужчины, и женщины носили овечьи шубы, которые
в зависимости от сезон а одевались то мехом наружу, то внутрь.
Голову покрывали остроконечны м и буреками из шкур ягнят
или лис, а богатые мирзы - куньими шапками, выменянными
у черкесов. Круглые складчатые головные уборы женщин часто
обшивались русскими монетами. О був ью служили желтые ко­
жаные сапоги.
Самой распространенной пищей были м олоко и мясо домаш­
них животных. Как и прочие степные скотоводы, ногаи достигли
большого искусства в вялении и сушении мяса, приготовлении
всевозможных молочных продуктов. В источниках помимо обыч­
ного печеного на огне мяса и натурального молока упоминаются
крут (сы р), суп -чорба, простокваша, а из напитков мед и хмельные
кумыс, айран и буза. Кроме того, из просяной и изредка рисовой
муки пекли лепешки на растительном масле или меде, впрочем,
искусство хлебопечения появилось в ногайской среде* очевидно,
сравнительно поздно, О хота и рыболовство позволяли разнообра­
зить рацион мясом дичи и рыбой, которую вялили или сушили
на солнце, а потом толкли, превращая в муку.

Глава 8. Как ногаи кочевали, торговали и воевали

151

***
Орда располагалась в степной зоне, включающей Нижнее
Поволжье, Волго-Яицкое междуречье, Западный и отчасти Цен­
тральный Казахстан. В этих краях произрастали травы и травяные
кустарники, лесов же было немного. Древесные заросли встре­
чались главным образом в поймах крупных рек1. Овцеводство,
главная отрасль кочевого хозяйства, действует на степной ландшаф
довольно разрушительно, так как отары вытаптывают пастбища,
превращая их в конце концов в полупустыню. Н о в X V I в. этот
так называемый скотосбой еще не проявился, и ногаи беспрепят­
ственно могли выбирать в заволжском Деште удобные маршруты
и водопои, перемещая свои улусы в места наилучшего травостоя.
Ногайское стадо представляло собой обычный для средневе­
ковых степных скотоводов набор видов: «кони и верблюды, овцы
и животину» (т.е. крупный рогатый скот). Превосходную характе­
ристику дал ему немецкий путешественник X V II в. Адам Олеарий:
«Их скот велик ростом и силен... У овец... имеются большие толстые
хвосты из чистого сала, весящие иногда от двадцати до тридцати
фунтов... Лошади их невзрачны, но сильны и очень выносливы.
У них имеются и верблюды, но редко с одним, а обыкновенно с дву­
мя горбами на спине»2. Коровы ногаев славились размерами и удо­
ями и позднее составили основу пород Ставрополья. Лошадей, как
правило, держали косяками из десяти маток и одного породистого
производителя, которые объединялись в табуны по 100-150 голов.
Обычным соотношением видов скота у рядовых кочевников
было 1 лошадь : 1 корова : 6-7 овец. Мирзы, конечно, могли по­
зволить себе больший процент лошадей и коров. Считалось, что
достаточным для существования было иметь стадо из 50 голов,
500 голов делали человека зажиточным, а 1000 и более - богатым.
Богатые ногаи обладали несметными стадами. Ж ану де Люку
один мирза крымских ногаев говорил, что владеет 400-тысячным
поголовьем. При этом ясно, что именно скот являлся главным
богатством кочевников, а также показателем зажиточности у них

Впрочем, территории, покрытые лесом, в Дешт-и Кипчаке в то время были, ка­
жется, более обширными. С. Герберштейн слышал явно преувеличенные рассказы
о ногайских кочевых просторах, будто «эти страны целиком покрыты лесом,
за исключением той, которая простирается вокруг Сарайчика: она степная» (Гер­
берштейн С. Записки о Московии / Пер. А. И. Малеина, А. В. Назаренко. Мм1988.
С. 179).
ОлеарийА. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и об*
ратно / Введ., пер., прим. и указ. А. М. Ловягина. СПб., 1906. С. 405.

152

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

«а опроче... лошадей и животины, иных никаких животов (т.е
имущества. - В. Т.) у них нет»3.
Сравнительно немногочисленные верблюды использовались
в основном как тягловая сила для перевозки колесных кибиток
и иногда при пахоте. Вообще же все транспортные нужды ногаев
удовлетворялись с помощью верховых и вьючных животных,
и техническая изощренность требовалась лишь порой при пере­
правах через глубокие реки. Тогда ногаи сооружали «нечто вроде
плотов» или натягивали над водой подобие желоба из толстой
просмоленной ткани для перевода мелкого скота, а крупный
пускали вплавь. Возможно, что один из этих способов у них по­
заимствовали донские казаки. Они складывали седло, оружие
и одежду на камышовую вязанку, пускали в воду коня, цепля­
лись за его гриву и тянули вязанку за собой (подобное известно
о золотоордынских и крымских татарах). Когда на Волге были
возведены русские крепости, местные стрельцы и служилые люди
по поручению воевод стали перевозить животных и людейс одного
берега на другой на судах.
Маршруты кочевий и пастбища закреплялись за определенны­
ми элями, их отдельными общинами (улусами) и соответственно
мирзами, которым эти эли и улусы отдавались в управление.
На периодических совещаниях знать перераспределяла эли и улу­
сы между собой, что автоматически влекло и перераспределение
пастбищ. Эта операция не обходилась без взаимных неудоволь­
ствийи служила, вероятно, одним из существенных стимулов для
междоусобиц. Когда держава слабела, ее высшая элита пыталась
обрести арбитра за пределами степей, предлагая взять на себя
раздачу кочевий то крымским, то русским властям (в последнем
случае всегда безуспешно).
В течение XV-XVI вв. в Ногайской Орде оф о р м и л и сь два боль­
ших кочевых цикла, или две системы кочевания: арало-уральская
и поволжская.
Арало-уральский цикл включал в себя зимовку в низовьях
Сырдарьи и летовку на Яике. Каждую весну множество ногаев,
оседлав конейи разместившись в кибитках, отправлялись к Яику.
Сырдарьинские пастбища пустели. В 1555 г. османский вельможа
Саиди Али, которого обстоятельства занесли в Хорезм, решил
вернуться на родину через Дешт-и Кипчак. Хорезмский хан сове3

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1628 г. Д. »
Л. 39.

Глава 8. Как ногаи кочевали, торговали и воевали

153

товал ему пересечь территорию Орды летом, чтобы не встретить
враждебных ногаев, поскольку «весной мангыты уходят на свои
летние стойбища Тогда дороги через пустыню становятся свобод­
ными*. В свою очередь, в безопасности чувствовали себя и жители
северных окрестностей ногайских летних пастбищ до наступления
теплого времени года. Русский посол в Казахское ханство в 1595 г.
делился путевыми впечатлениями о проезде через верховья Яика:
«А ногайпев о ту пору (начало мая. - В. Т.) не начяетца блиско коче­
вать. потом}7что в реках вода велика, и корм конской не подоспел
ваяоле (т.е. в степи. - В. Г.), и слуху про ногаи нет»4.
Арато-уральская система зародилась еще в середине I тыс. н.
а полностью оформилась в IX - X I вв. В течение этих и, видимо,
двух последующих столетий жители Дешт-и Кипчака, и в первую
очередь сами кипчаки, регулярно перемещались поданному марш­
руту. Ногаи, таким образом, унаследовали их кочевой цикл и, оче­
видно, завершили его историю, поскольку пришедшие им на смену
казахи пользовались уже несколько иными, меридионально более
«спрямленными», путями сезонных миграций.
В свою очередь, поволжская система включала зимовья в волж­
ских низовьях, переходы полевому берегу Волги и летовья на С а ­
маре и Каме. Волжские степи пользовались у кочевников особой
любовью и даже почитанием. Недаром именно в Ногайской Орде
первым возник культ Матери-Волги, а каракалпаки
выходцы
из Ногайской Орды - вспоминали в своих песнях: «Там были про­
сторные земли для выпаса скота, Там было вдоволь земли и воды,

Я мшился тебя, мой Едиль (т. е. Волга.

В. Г.)*5.
Как и арало-уральская система, поволжский цикл являлся
традиционным для Дешт-и Кипчака. Уже во второй половине

XIII - XIV в, вдоль Волги пролегали ежегодные пути передви­
жения ханов Золотой Орды и их личных улусов. С ослаблением
ногайской державы размах перекочевок уменьшился. В XVII и.
ш щ но Волге они уже не поднимались выше I Царицына.
Самым \яжил\ш и убыточным сеаоном для скотоводов была,
шшщщ зима. Холодное время в Восточном Денис (Казахстане)
продолжается в среднем шесть месяцев. Стужа и бураны могли
M'jvtlMu.'ibi мож'тории У;*Гн'К4 киЙ, Тлджикгки/) н Туркменской ССР. Мын. Зл Ч, I /
A/il, Смиойлонич, JLj 1032# С. 203!
A , Lpffwn'iW'QMhftwJay ГА, 1л
Vrmk I UhAk Н(фу pi If probtfriir d<weofflfnunlCAtloni tint re PMiupIrt* ( )Шншш И г Л,ч!е
ни \W l j ;>/>() //T iir e lm , Nevni1il'elmlr?» lur»|WCH, 11)7(1, Т. H. M X ( \ 234»
Го/шпона Л ,C , ( ) (ш ш щ )ры х »<>11 кn/i i ui к <к о -rill 111к 111>«1к 11н фольклорных еижшх / /

'

ЫшщЩЩ и итмоф»фии Ьмшкирии, Т. 4 / Оти. ред. К.)» И. ГфОМДеИ, IV Г. Кунеем,
V fa ) ш ,

с, т

.

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

нанести тяжелый урон поголовью, а следовательно, и благосо-<
стоянию хозяев. Если же морозы оказывались сильнее или снега
выпадало больше обычного, да еще разражались эпидемии и меж-1
доусобнцы, то для ногаев наступала настоящая катастрофа. В се-'I
редине 1550-х гг. погиб почти весь их скот, о чем так вспоминал
князь Андрей Курбский: «яко стада конские, так и других скотов,
а на лето и сами (ногаи. - В. Т.) изчезоша, так бо они живятся мле­
ком точню от стад различных скотов своих»6. Уже в завершение
зимы дополнительный ущерб наносили февральские и мартовские
оттепели, после которых вновь ударяли морозы, пряча подо льдом
и настом траву, которую раньше скоту удавалось добывать из-под
снега. Недаром ногаи издавна боялись наступления марта, и у их
дагестанских потомков бытовала пословица: «Прошел март - про­
шло горе».
Одним из постоянных следствий разорения кочевников от эко­
номических и политических неурядиц, которое прежде всего выра­
жалось в утрате скота, оказывалось оседание. Сезонные миграции
при отсутствии животных утрачивали смысл. В Ногайской Орде
это особенно проявилось после смуты 1550-х гг., когда Исмаил
слал в Москву бесконечные жалобы, что «кочевати нам мочи нет»
и носился с планами возведения городов в Орде. Ведь это не было
лишь следствием амбиций бия-победителя. Ему нужно было гдето размещать массы подданных, утративших скот и вынужденных
перейти к жизни на одном месте. Ногаи становились оседлыми,
только очутившись в безвыходном положении, престиж кочевни­
чества в их глазах никогда не падал. При этом и оседлые бедняки,
и удачливые скотоводы не ограничивались только занятиями,
связанными с разведением скота. В кочевой империи мангытов
имелись и другие отрасли хозяйства.
***
Важным подспорьем для кочевников всегда были охота и ры­
боловство. В Дешт-и Кипчаке издавна практиковалось три вида
охоты: облавная (на антилоп-сайгаков), зверование (на мелких
животных) и соколиная.
Добыча сайгаков была любимым развлечением зимующих ко­
чевников. Оставив в кыслав (стойбищах) женщин, детей, стариков
и безлошадных бедняков, мужчины, случалось, на несколько меся­
цев уходили выслеживать добычу. Едва на Волге устанавливался
*

Сочинения князя Курбского. Т. 1. СПб., 1914. С. 238.

Глава 8. Как ногаи кочевали, торговали и воевали

155

лед, охотники шли на Крымскую сторону, в Подонье. Там в те
времена паслись огромные стада сайгаков. Любопытствующим
русским ногаи подробно описывали свое зимнее времяпрепро­
вождение, когда «люди неуимчивы, ходят для саигачьи ловли
многими людми в степь мало не всю зиму, а в улусах у них в те
поры безлюдно». Мирзы тоже не отказывали себе в удовольствии
отправиться на охоту за сайгаками. Помимо потехи и тренировки
военных навыков, массовые облавы приносили и существенную
прибавку к пропитанию («тем... они в зимнее время кормятца»)7.
«Зверовать» ходили немногочисленными ватагами. Зверовые
угодья Больших Ногаев располагались недалеко от Астрахани
(в 4-5 «днищах»), а Малых - на Маныче. А по берегам Яика стре­
ляли белок, шкурки которых вывозили в Россию.
Соколиная охота считалась уделом аристократов: ловчие птицы
высоко ценились и стоили очень дорого. У юрты каждого мирзы
стояли насесты для соколов, с которыми охотились на диких гусей.
Ногаи ловили «молодых птиц балабанов» по волжским берегам
и затем дрессировали.
По мере того как жители Ногайской Орды все более концен­
трировались в астраханской округе, возрастало значение рыбной
ловли. Для разоренных смутами улусов она зачастую оказывалась
единственным способом выжить в зимние месяцы, если на охоту
не позволяли отправиться падеж или угон лошадей. Есть сведения,
что истолченную в муку сушеную рыбу употребляли как хлеб.
Мирзы же видели в доступе к волжским «ловищам» средство
удержать подле себя оголодавших подданных.
Но использовать волжские омуты и затоны столь же беспрепят­
ственно, как родные степи, ногаи уже не могли. Сильную конку­
ренцию в этом виде промысла им составляло все увеличивающееся
русское население Астрахани. Город, окруженный бесплодными
равнинами и солончаками, только от международной торговли да
волжской рыбы мог получать доходы. Поэтому и воеводы, и цен­
тральные власти тщательно следили, чтобы промысел кочевников
не наносил ущерба казне. Оборотистые астраханцы, случалось,
брали рыбные угодья на откуп, выплачивая за них колоссальные
сУммы. В этом случае степняков не подпускали к реке или тре­
бовали с них платы, а воеводы пытались втолковать мирзам, что
впротивном случае «нашей казне будет убыль великая: астороханРГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами*. On. 1. 1628 г. Д. 1.
Л. 26,33-34; 1629 г. Д. 1. Л. 192-194; 1639 г. Д. 1. Л. 20.

В В Т раиах» «Оря» гш и ш ы ш » н е м яшкрня ног ал*

схим росходы иными (средствами - В. Г.) не поднята». Во время
parиз та Орды кочевники разведали места для рыбалки на западе
я били челом в Москву, прося дозволить им «кочевать возле Дону
и жить з донскими казаками в миру для рыбной ловли»*.
Самым привлекательным уловом на Волге и Яике считалась
крупная рыба. В волжских низовьях на лососей и осетров, идущих
вверх по реве на нерест, издавна устанавливали учуги - деревянные
перегородки ломаной линией (чтобы вода не сносила) поперек
русла. Русские астраханцы были убеждены в древнем, «татарском»
происхождении этого устройства. Рыба сталкивалась с преградой
и грудилась вдоль нее. а рыбаки с лодок могли отбирать самые
крупные и ценные экземпляры.
Славянские переселенцы переняли этот варварский способ
ловли у местных тюрков и в начале X V II в. монополизировали
его. В ответ на жалобы мирз правительство отвечало ногаям,
что «очюги во рыбной ловле отказати. что им учюги быти нелзе,
а государево жалованье и опричь очюга к ним (мирзам. - В. Т.) бу­
дет»*. Сначала улусникн пользовались учугами за определенную
плату, вносимую воеводской администрации. Но затем в низовьях
утвердились русские откупщики. Они ставили стражу на берегах
Волги и протоков, и кочевникам не оставалось ничего иного, как
пользоваться «неводом и сетью, и удою», т. е. индивидуальными
приспособлениями, которые уже не обеспечивали массовой до­
бычи рыбы
Но и остававшиеся у ногаев места ловли привлекали алчные
взоры рыбопромышленников, так что воеводской канцелярии
и Посольскому при казу то и дело приходилось разбираться с жало­
бами. Стоило береговой охране заметить на берегу степняка с сетью
или даже с удочкой, как тот подвергался грабежу и «насилству».
Не привыкшие к такому хищническому отношению к угодьям,
кочевники недоумевали: и так большинство маршрутов прохода
ценной рыбы эксплуатируется только астраханцами, в оставших­
ся же «водах болшои рыбы - белуг и осетров, и шедрин, опроче
мелкие рыбы, - николи не бывает»10. Но откупщики стремились
сделать свою монополию на волжскую рыбу полной.
Встречается мнение о почти полном отсутствии у ногаев
собственных ремесел. Объясняется это как скромными потреб*
»
*

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1626 г. Д.
Л. 22:1627 г, Д. 1.Л. 303,304,307,308.1635 г. Д. 2. Л. 188.
Там же. Он. 1.1619 г. Д. 2. Л. 207.219.
Акты времени Лжедмитрия 1-го (1603-1606 гг.). С. 143.

ti'H 'О Ч

1)01)1 K ill)I) " 4 IMItl.i.IMVlГОЖ| ни itV'Hl" imi ч\

ni

’W iO n r in b 't U B t I "O ' ^NMI,
WWI 1Г r I' H i l l l Ш

Ш

II

’И Ш 'Ш П П 'I / "|IДО) I 'oil i/'

'I ')/ M I)R|)[ I 4 0 '*H w m lintM iimiMfl||iMOll .u n i , i , mi,| h i i m im i m i ,) »

'ф

v l/ V .M

»

-у.и 1.юи iiw i'iiiinoiIm .» >1101 o.i.),' 1Щ9Ш1Э1<Ч®0 'H'OOQWOil siMiiiitMi I .too.)
IIOH.IOII A’ ItllllitiOiliA'DiliO NOlll/’OI) Itlh O lt 0 OIIIM IIIV IM I .HtlMlI l ,){|

’DOllimil A’yi'ld OlA.'IOMWOll Dll OlUI/'OUOtlOIV I MOM,) Ч.ММЛНМ
'I.HII. IIIM.xl I .> n.MinilltA’M.I (> O) I '(|| *s,1,01111I'll) ОН Н1ГОМ1111 'NyNtl tiMMIAUM
OhOllllO 'IIHlllAHII It 'ItOlIl >),M) It ilA'liMtJ 14014(1 IIOIIIIi'OO XltVOII* 0)1( И.)
■X'llllHIlMi'OO (I МШШ11ШХ1)(.|,Ц)Ц ON'llftU H.MtlA'illl IHAIi'IMMil IMOI'td ЦОННдП
lil/oxodii iio,i,A<llii(h)iM 0)1,1лиш ен/од mim ii uwiniowA’tWrtii iimiiiiimiiom
>i опимнюп .1,0 AIN* tM.KHti i Ши ii \ a'nomiu >i .шиш imiiikIii o( |
’«Alll,11/11,ШИ* И Л'М€()<JiltItl ItOllUldOHl/OII 10,1 MIDI '||0,'1М»ГЛ' ,) OMOW llti ll
01Ч.1Д)ОиМШНИиоА'.ЮЦйу \))l Ч,МШИМО 0)W(|X0 IJlHIO.UIiboOli'lltM,;) ItmiiJ
•oii'ii,.) ко'1.1,ш1иот1 ' io o ii 'i w o x i h I u и ш m u aV o m ik I ii лмбмйчн'ооо! i и
ИИИНМННИМ |)0,Mi)UOIIOOII o.| it Mill 'КОМ 11I I 11ЛIiIIIIHIMOtlllOGIMtl I'ldoi'tl
Ol'lllliiril llli'IIM O lilllltlll Hlf'MOl/' ttl.iKIIV II.H* lu ll A |i,MIIIIHIttlllM,10 II 0 ) I

44014(1 111040
»f)V 1) 0110, 1,HtlN Itll'HMItlMIMOyO Oil OM'A OI’ IIIOIOM 'niVI 0 llli>li‘y 0 ,)O|l.)ll<lll
IIM'IIIMI.HAUlDlllV'tin I* I '«OIOVA II 'O t'llit.) II IVOUOIMH*

11,)'11HIIOI'lliOH

ЧИМ '0,101111 0,1010111 ЧОО||'Ш1Ш.ОО Oil IMtlMIIIIIIOIiOM II ')tOMOtoillt II lt lli'0)|
Ш 0 (|П 0 nil A MOHll.l till ШИ* I ,) ll ll( ) IIMIIIIIIIAM I О OHM.MAtl H.HIIi IIUll.HI I A
XMMMOI IH III IViOUi 0 | | m in i'll i u iin m l i> цоч и o n .io ii«MAIVII.HMHI 'A lH lril
(NA'tllMli'O)MllllO III' I и v i >I AltA 4)111 OIIIOMIOII 11M11II >)AIA HI.HIOtll,) „» I.OV
•A y (7

\!

iv im iIh iv ) iv im м h io iih h m h Ih o п омнниои'Шк oiM tlm .A .to i ii

Mi Ii till IIIIMU H lo ll, A IV11 O il* 'И1ИГНМ10 ilMIOIr HOHOIMlI ОН II 1011*0* Oil*
' i vi ■
11 и hi o iiU Ih h iio oh i i ' I i j i iiiiim Iii ri Ii i iv wyoii'tt'w ни i.t t u o ц

ом

пимож и н iio m iIih i k m h iiM n К НИЮН'
IJHIIIIM |) 11 >t к 11' 11 •11111 t o i l HMOMil.HI IMlllMIOMtlll.lll illlM IIIIOllll , )
IMlllOi IIIStll'Ml 0I4IIIMII И (IIMIIIIAiIm
dMISMil 'IIHillHJIO III' IOIV Ml III II 0 IIMHOl'Hl И MiIII 'I и НИ 'IIIM IIIA iIi II
|)iiIhii|milii i м им.пин4 iih i.iin ii'ii| mn I|)0ili !A о п т iiiiim i H'Ov.hiihIii
•IVtOi IiloIIM и 'IVOlHIOllWlI IHIMIOImIOA llli'I'IO l'l)IUH\l!ill>»W OHM >»A,| HImiAiI
yiloiioii (h iim o iii oil hi он скип it) II.IHIIIO i)onmvoi, lotuoiloMiI.tii
dl'lllllltllotlo)) OiWlft HM'IIIHOIHHHIOA HIIIIHlM II \|iKIllOII Hll HM.til oil Vilittltl
МИНА). И III III I *1 tt t II ||.t tOOOb I'll SH'IIIOIIIH Ч1М1ЧО.ОИ II HOI'lil liltllllAUM
HMH'tMIHrt OMHh H 0 |ltll|| Hit 140,101. A IVIHIMl'iittitMMllttlll ISIMISO >
*1111101. HiHlill’lil III I AlllHV II IIHlHMHI l»4 IIIVIIM tllillr I MIIIM- It
Allirt' Hlil till >1ItHMtiOM* MM Ht МИШИН' H to tlll1ЛИ4 ttt|V It l\|l))iM|t И1- III.) H
i4H|||lt‘ nil IIMIiHttl'lll I1.Mi HI Ml* III M Hit I'll toilllttt.tl.tot t'lt l l ( ) I't l'lt tHlI
iHVHiltl IIH MHII Hilt Oil HI | f \j
IIHfmilHMllt)lHSI'l!IH I'ttON Mil INIIM.t
ии нтИ н п и о н о н о к

н ц д х

IHIl Ii IHI.HIHH Hl'iHI.iW

” h)>lftt

h h i MOI

I til'll, )i< ИН)'И ННМ|

|| ||

Глава 8. Как ногаи кочевали, торговали и воевали

157

ностями, порождаемыми кочевой экономикой, так и отсутствием
городов, обычно являвшихся центрами развития ремесленного
производства. Решающим доводом в пользу такого утверждения
служат беспрестанные просьбы биев и мирз прислать в Орду ремес­
ленные изделия: краски, бумагу, металл, в том числе сотни тысяч
гвоздей, и т. п. В самом деле, в условиях кочевого быта не было
возможности для прогресса, например, плавильного и кузнечного
дела. Ногаи, видимо, абсолютно не знали металлургии. В 1576 г. два
русских корабля-буса стояли на рейде у волжского устья. Ногаи
подобрались к ним «и те бусы изпортили и изпросекли, и гвоздье
искобы повыдергали»11. Ясно, что эти действия нападавших были
вызваны не вандализмом, а нуждой в железных изделиях. Вместе
с тем минимальные потребности в утвари кочевники обеспечива­
ли себе самостоятельно. Так, освоившись на Крымской стороне,
они выбирали для становищ лесистые местности Пятигорья, так
как «к тем местам подошли леса, и делают... оне (ногаи. - В. Т.)
избы (т.е. кибитки. - В. Т.) и телеги. И как... оне избы и телеги по­
делают и всяким издельем лесным наполнятца, и оне... покочуют
кАстарахани»12. В целом можно сказать, что ремесло в Ногайской
Орде все-таки развивалось, но очень медленно, и находилось в за­
чаточном виде.
Так же мало развито у них было и земледелие (выращивание
проса и бахчевых культур).

**#
Ногайская Орда постоянно нуждалась в продукции земледелия
и ремесла и старалась получать их от оседлых соседей. Находясь
восновном в окружении сильных держав, она не могла рассчиты­
вать на обогащение в результате набегов на них и тем более на их
завоевание. Поэтому необходимые изделия и материалы чаще при­
обретались путем обмена. Торговые караваны ногаев отправлялись
во все окрестные страны, как правило, вместе с посольствами биев
имирз. Развитию коммерции способствовало и расселение улусов
вдоль старых караванных маршрутов. Наезженными дорогами
ногаи пользовались не только для проведения собственных обмен­
ных операций, но и для сбора пошлин с проезжающих торговцев.
С точки зрения завсегдатаев европейских рынков, этот обмен
выглядел весьма скудным по ассортименту и простым в организа' РГАДА. Ф. 137. «Боярские и городовые книги». On. 1. Д. 137. Л. 367 об.
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1631 г. Д. 1.
Л. 137.

158

В. В. Тренавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

ции. Однако это не означает, что торговля ногаев ограничивалась
примитивным пограничным бартером. В их Орде существовали
районы с различной экономической ориентацией и соответственно
с различным набором ввозимых-вывозимых товаров. Например,
Исмаил говорил бию Юсуфу в 1553 г.: «Твои... люди ходят торговати в Бухару, а мои люди ходят к Москве...»13
Была налажена и организация торговых операций, своеобраз­
ная коммерческая инфраструктура. В середине XVI в., пока еще
были живы золотоордынские традиции, пошлины с приезжих
и проезжих купцов взимались «девятками», т.е. три части иму­
щества из девяти шли в пользу бия, а одна - в пользу его служителей-карачи. После русского завоевания Астрахани Исмаил
просил Ивана IV две трети от всех пошлин с торговцев отдавать
ему, бию, а оставшуюся треть оставлять царскому воеводе (правда,
царь на это не согласился). Позднее таможенная пошлина со­
биралась бием или, с его дозволения, мирзами, очевидно, в виде
определенного процента с количества товара. В начале XVII в.
со своих соотечественников, гонявших отары на продажу «в Бу­
хары», брали 500 овец, а с бухарских купцов - тысячу «азямских
кафтанов».
Когда ногаи отправлялись торговать за границу, они обяза­
ны были получить от бия «ерлык» - какое-то разрешение типа
лицензии. Те же, кто его не имел, были вынуждены действовать
скрытно, «украдом по лесу», т.е. вдалеке от оживленных базаров,
чтобы не попасться.
В Орде существовала особая прослойка профессиональных
торговцев (гостей). Гости, происходившие из простонародья, тор­
говали лошадьми, зависели от бия и мирз, не допускались на со­
вещания знати. Кроме них были еще ордобазарцы, или «базарные
люди», - привилегированная социальная группировка. Они посто­
янно состояли при бие, и когда к власти приходил его преемник,
полномочия на управление ими переходили к нему. Ордобазарцы
снабжали товарами самого правителя и высших мирз, а также
продавали в Москве все, что тем необходимо было реализовать.
Решающей вехой в торговом сотрудничестве ногаев с русскими
стало завоевание Россией Поволжья, когда у двух держав появи­
лась общая граница. Как правило, ногайские караваны шли в Рос­
сию после получения царских грамот с формальным приглашени­
ем. На Руси они торговали в Москве, Астрахани, Казани, Нижнем
13 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 4. Л. 191.

I лава Ь, Кик ногаи кочевали, торговали и воспали

159

Новгороде, Самаре, Саратове, а также в сибирских городах. Эти
пункты, можно считать, специализировались па торговле с ними.
Самым привлекательным ногайским товаром для русских были
лошади. Степные кони, по русским источникам, сортировались
на аргамаков, иноходцев, коней отрядных и кобыл14. Все они слави­
лись силой и выносливостью. Служивший в Москве в конце XVI в.
французский наемник Жан Маржерет, удивленный превосходны­
ми качествами ногайского коня, сложил ему настоящий гимн. Сами
ногаи подразделяли своих скакунов па щлпаров (богатырских),
бедеу (княжеских), аргымаков (породистых скаковых), юйрик
am (скаковых), ебе и аласа (ординарных). Высоким авторитетом
пользовались ногайские сынши (знатоки лошадей), умевшие рас­
познавать качества особи с жеребячьего возраста.
За два столетия ногаи поставили в Россию огромное количество
лошадей. Масштабы конского импорта из-за Волги в XV-XVI вв.
были столь значительны, что создается впечатление, будто тогда
словом «конь» обозначались только лошади ногайской породы.
Не будет преувеличением утверждать, что дворянская конница
формировалась в основном из них. «Именно ногайские лошади
послужили инструментом преобразования прежней феодальной
московской пешей армии в современную, соответствующую эре
огнестрельного оружия,- пишет Ш. Лемерсье-Келькеже.- ...Без
кавалерии русские никогда не смогли бы завоевать мусульманские
территории»15.
Табуны гнали в Россию, начиная с середины весны, дождав­
шись, «как конской болшои корм поспеет». Излишняя спешка,
слишком ранние или поздние снегопады и заморозки в степи
приводили к истощению животных, потере их потребительских
качеств и удешевлению. Так произошло, например, в 1539 г., когда
«были лошади дешевы, едва и живы пришли (в Москву. - В. Г.),
а иных много помроша, понеже снег пал рано, безъкормиа ради».
Поэтому цены колебались не только в зависимости от породы
коней, но и от их физического состояния. В целом же цены на им­
портных лошадей в Русском государстве возросли только за XVI в.
в 2-2,5 раза.
14 Кроме того, для покупателей были важны возрастные характеристики животных,
в соответствии с которыми те подразделялись на «срослых», «четвертаков», «тре­
тьяков» и «лоншаков», а в зависимости от физического состояния - на «добрых»,
«середних», «рядовых» и «худых» («болных и хромых, и всяких увечных»).
ь The North Caucasus Barrier. The Russian Advance Towards the Muslim World / Ed.
by M. Bennigsen Broxoup.L., 1992. C. 22.

160

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Во второй половине X V II в. ногаи сочли более выгодным для 1
себя сбывать табуны в Крыму и Азове. Их место на русском рын- 1
ке заняли калмыки. К тому же дворяне, скопив денег, норовили 1
купить коней южного и западного происхождения - установилась Я
мода на молдавских («волошских»), турецких и немецких лошадей. Я
Однако присутствие ногаев на рынках Восточной Европы и Ев- 1
разни не ограничивалось только лошадьми. На втором по значению 1
месте в степном экспорте стояли, очевидно, коровы и овцы. Как 1
правило, «животинный базар» устраивался в поволжских городах. 1
Среди прочего у покупателей славились могучие, тучные быки, 1
выращиваемые на лугах левобережья Волги.
Другие предлагаемые ногаями товары являлись обычно тоже |
продуктами скотоводства или же охоты и рыболовства. В 1635 г. 1
мирзы перечисляли ассортимент предлагаемых ими на астрахан- 1
ских базарах товаров (по поводу таможенных поборов): «Как... Я
продадим лошадь или корову, или овцу, или ведро молока, или 1
масла кринку, или рыбу, и у нас... денги все возмут...»16
Продукция ногайского ручного труда, т. е. собственно изделия, 1
а не сырье для них, была скудна по ассортименту, но пользовалась Я
широкой известностью. Прежде всего стоит сказать о тулупах, по- 1
служивших прообразом русской дубленки. Их раскупали по всему 1
периметру Дешт-и Кипчака - и в турецком Азове, и в сырдарьин- 1
ских городах, и в Москве. В Среднюю Азию привозили шубы I
из «меха киша и типа», т.е. соболя и белки, а также «тугие луки |
и стрелы из белой березы»17.
Больше всего у нас имеется сведений об организации торговли |
ногаев на Руси. Одним из самых ранних рынков был посад Холопий 1
в окрестностях У глича, при впадении Шексны в Волгу, оживленное 1
круглогодичное торжище, куда съезжались и европейские, и вое- |
точные гости. Традиционно привлекательной была Казань, где 1
до русского завоевания устраивались регулярные ярмарки на Го* J
стином острове. Сразу после присоединения Казанского ханства I
к России торг там заглох, и почти вслед за утверждением русской |
администрации ногаи и Москва стали договариваться о налажи- J
вании торговли в бывшей столице юрта. В результате восточные |
товары в подавляющем большинстве продавались и покупались 1
в центре казанского посада на Тезицком дворе, расположенном I

16 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1635 г. Д. 2. ■
]
Л. 168.
5J; Фазмллахибн Рузбихан Исфахани. Михман- намс-йи Бухара (Записки бухарского Я
гостя)/Пер. с перс., предисл., примеч. Р. П. Джалиловой. М., 1976. С. 116,117,273. Я

I лава 8. Как ногам кочевали, торгошуш и носннли

161

на Спасской площади, Неподалеку, у церкви Потри и I 1ивла, рас­
положился особый участок для ногайских табуном.
С начата XVII в. главным центром ногайско-русской торговли
стала Астрахань. Там открылся 11огайский (или Татарский) баавр,
действовавшийтри дня в неделю, I (огайскнйбазар имелся и в Уфе,
куда из степи пригоняли «продажных лошадей» и приводили дру­
гие товары. Ордобазарцы проникали и дальше на север в Тпру,
Тюмень, Тобольск.
При вступлении караванов на русскую территорию правитель­
ствообеспечивало их охраной, бесплатными подводами, вьючными
животными и, если требовалось, брало на себя расходы но их содер­
жанию. Правда, иногда делегации достигали таких размеров, что
эти льготы приходилось ограничивать. Так, па бесплатный корм
для конеймогли рассчитывать только послы биев и мирз, а купцы,
которые шли в Россию, как правило, в составе посольств, должны
были покупать его сами. Вместе с тем русская администрация
сборы с купцов взимала весьма аккуратно.
Пограничные таможни стояли в Нижнем Новгороде и Муроме.
Иногда ногаи выражали недовольство обилием сборов, и царю
приходилось пускаться в объяснения: «Тамги тем обычаем ведут­
ся изстари, что зде на Москве на вас тамгу емлют. А коли пойдут
наРезань и на Коломну, и они емлют на коломенского намесника
тамгуж. Ино то твоим (бия Исмаила. В. '/’.) людем кабы две там­
ги кажютца. А коли пойдут на Володимер, и тогды тамгу другую
емлют - на володимерского наместника. Да на Володимер же
коли ходят твои послы, тогды им лучитца идти на Городок (т.е.
Касимов, центр вассального ханства. - В. Т.). А у нас исстари жи­
вут на Городке цари и царевичи - ино на царя и на царевича идет
пошлина ж, да на болшего князя на Ширинского (в Касимовском
ханстве. - В. Т.) идет пошлина ж... И потому твоим людем кажетца:
емлют на них кабы четыре пошлины. А те пошлины емлют на них
старые, а новых пошлин не прибавили есмя ничего»1Н.
Как правило, выплата пошлин осуществлялась лошадьми. Мне
встречались цифры 4 головы с сотни или в виде льготы 2 головы
с сотни. Увод же таможенниками большего количества или «лутчих коней» по своему усмотрению расценивался ордобазарцами
какзлоупотребление и часто вызывал жалобы на имя государя.
Освобождение от пошлин было актом чрезвычайным, требу­
ющим всякий раз специального царского указа. Ногаи постоянно
РГАДД. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». Он. 1. Д. 6. Л. 186-187.

I f J3, Трепаилои. «Орла самовольная»! кочевая империя ногаев

обращались в Кремль с прошениями о дозволении беспошлинного
торга. Резоны приводились самые разные: истощение Орды от го­
лода и войн, необходимость проявления дружелюбия со стороны
царя и т.д. Правительство иногда шло навстречу этим мольбам,
прекращая взимание платежей на один год или более. Диктовалось
это прежде всего политическими соображениями. Льготы полу­
чали ордобазарцы тех мирз, которые держались пророссийской
ориентации, особенно в периоды разлада ногайско-русских отно­
шений, чтобы укрепить связи с биями, подумывающими о разрыве
с Москвой, для того чтобы убедить их послать отряды в помощь
русским войскам, а также для стимулирования торгового оборота
на новоприсоединенных землях.
Во время продвижения караванов и табунов по русской тер­
ритории к месту торга купцам запрещалось совершать сделки
с населением, а местным воеводам было вменено в обязанность
выведывать, каким является ассортимент товаров, и заблаговре­
менно извещать о самых ценных из них государя. По пути ордо­
базарцы сами должны были следить за сохранностью своих тюков
и животных. Местная и центральная администрация снимала
с себя ответственность в случае нарушения режима следования,
и на случай, если что-нибудь из товара пропадет, торговцы за­
ранее соглашались на то, что «то им от себя (т.е. по собственной
вине. - В. Г.) станетца, а платежу (т.е. компенсации. - В. Т.) им
на Москве... не будет».
По прибытии в Москву огромный табор во избежание потра­
вы размещался на скошенном лугу. В принципе власти следили,
чтобы между прибывшими коммерсантами и местными жителями
не возникало конфликтов. А если они все же случались, то к раз­
решению их привлекались высокие чины из Посольского при­
каза. Но ногаям строго-настрого было приказано сидеть в своих
«корованах» в окружении стрелецкой стражи «от татбы», «чтоб
не ходили и не ездили куды торговати, кто их позовет... а торго­
вали б на базаре. Зане ж государство великое (т. е. большое, об­
ширное. - В. Т.) - ино лихово где нет?». Те же «базарные люди»,
которые пренебрегали этими рекомендациями и принимались
разъезжать по «непригожим местам», случалось, бесследно ис­
чезали в лабиринтах московских закоулков.
Особое внимание уделялось тому, чтобы оградить их от контак­
тов с московскими соплеменниками и единоверцами, «выезжими»
и новокрещеными ногаями и татарами, так как правительство
справедливо опасалось крымской и османской агентуры. В сибир­

I лава 8. Как ногаи кочевали, торговали и воевали

163

ских городах к этим требованиям в конце X V I в. добавились меры,
призванные воспрепятствовать осмотру торговцами городских
укреплений, поскольку существовала вероятность их шпионажа
в пользу Кучума и Кучумовичей.
Окруженные русской охраной, купцы не смели начинать тор­
говлю до тех пор, пока государь не сдаст базара», т.е. не позволит
приступить к продаже. Основной смысл этого ограничения за­
ключался в том, чтобы за два-три дня до «базара» ясельничие ото­
брали лучших скакунов для царской конюшни, причем от дворян,
встречавших караваны в предместьях, государь получал подробное
описание всех доставленных товаров. Количество же таких коней,
за которые расплачивалась казна, доходило до четверти поголовья.
Кроме того, в эти несколько дней шел подсчет лошадей и выплата
пошлин. Для ускорения пересчета огромных табунов сооружались
так называемые прогоны - клети, вмещающие по сто голов. Такое
количество загонялось туда с о стороны «корована» и выпускалось
с противоположной стороны ~ в то место, где будет торг. Русские
чиновники бдительно следили, чтобы пересчитанные кони не сме­
шивались с еще не учтенными.
Не менее строгими были и требования к москвичам. Под стра­
хом следствия с применением пыток и конфискации незаконно
приобретенного имущества запрещалось предлагать кочевникам
«заповедные» (запрещенные к экспорту) товары19, а перекупщикам
пушнины м ож но было являться в «корованы» только после того,
как были распроданы кони. «Великая опала и казнь» грозили тем
присланным туда для надзора дворянам и служилым людям, ко­
торые покупали что-нибудь до официального открытия «базара»
или пытались утаить х орош и х коней от царских ясельничих.
При продаже лошади записывались в специальные книги и клей­
мились. О собое внимание уделялось животным, взятым в качестве
пошлины. Для их оценки привлекались опытные барышники, кото­
рые характеризовали жеребцов и кобыл придворным функционерам,
а также помогали регистрировать их в соответствии с мастью, воз­
растом и особыми признаками («в шерсть и в лета, и в приметы»).
Для надзора за соблюдением всех этих многочисленных правил,
регламентирующих торговлю, из московских дворян выделялись
К таким товарам относились оружие, доспехи и вообще ремесленные изделия
из металла, вещества для изготовления пороха и печеный хлеб. Впрочем, ногаи
научились обходить этот запрет. Они либо выпрашивали их у правительства в виде
исключения («жалованья»), либо выменивали у сибирских татар и остяков, для
Которых те тоже были «заповедными», но поступали от пермских контрабандистов.

164

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

приставы, или «воеводы на базаре». Именно они вместе с по­
мощниками размещали табуны на лугах, а купцов на Ногайском
дворе, выставляли караулы и следили за тем, как они несли свою
службу, организовывали таможенные мероприятия, подыскивали
барышников, наблюдали за ходом торговли, отлавливали тех, кто
норовил увести купленного коня «без записи» (т. е. без уплаты
налога на покупку), улаживали конфликты, порожденные оби­
дами и обманами, разнимали дерущихся русских и ногаев и т.д.
Тут же работали переводчики-толмачи, как правило, из живущих
на Москве татар. Им было предписано не вступать с ордобазарцами в посторонние разговоры. Правительство так строго следило
за предотвращением утечки нежелательной информации за рубеж,
что списки толмачей составлялись в самом Посольском приказе,
и приставам категорически запрещалось привлекать переводчиков,
которых не было в этих списках.
Последнему контролю отторговавшие купцы подвергались
на обратном пути, когда городские и уездные воеводы были обя­
заны проверять, не везут ли они в свою Орду «заповедново товару
и лишнева полону, и в полону место руских людей». Если чтонибудь из запрещенных к вывозу вещей обнаруживалось, то во­
еводам было предписано изымать все это в пользу казны.
Предлог для подобной проверки находился всегда, потому что
ногаи шли восвояси, нагруженные товарами, приобретенными
на Руси. Ассортимент вывозимых в степь товаров был, конечно, на­
много больше ввозимых. В Орду везли кожевенные изделия (сбрую,
обувь), деревянные ларцы и «коробьи», русские и западноевропей­
ские ткани, бумагу, седла, стремена, рукомойники, стекло, ртуть,
краски, моржовую кость, а также хлебные товары.
Исмаил, говоря о своей заинтересованности в экономических
связях с Москвой, называл прежде всего потребность в тканях:
«И толко мне (с Россией. - В. Т.) завоеватца, и мне самому ходити
нагу, а которые люди учнут мерети, и тем и саванов не будет»20, т. е.
ткани были необходимы для одежды и для саванов, обязательных
при мусульманском погребальном обряде.
Конфликты с местным населением нередко сопровождались
всякого рода махинациями и злоупотреблениями со стороны как
представителей русских властей, так и торговцев. В первую оче­
редь они были вызваны жесткой монополией казны на торговлю
лошадьми. В результате, во-первых, наживались барышники,
я

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 4. Л. 191.

Глава 8. Как ногаи кочевали, торговали и воевали

165

которые скупали у ногаев ослабленных долгой дорогой коней, от­
кармливали их и затем, по отъезде ордобазарцев, продавали втри­
дорога. Во-вторых, ограничение контингента покупателей только
служилыми прослойками чрезвычайно сужало рынок сбыта, ведь
ногаям лишь изредка (в виде исключения) дозволялось торговать
лошадьми с «мужиками».
Все это не могло не вызывать расцвета контрабанды. При­
сланные на службу в Астрахань бояре, воеводы и дьяки засылали
в улусы и пригородные юрты своих людей для отбора лучших ар­
гамаков, которых затем тайно отправляли на север, в свои вотчины
и поместья. Бояре, дворяне и купцы из «верховых» городов, в том
числе из Москвы, также украдкой, без официальных проезжих
грамот, направляли своих слуг на юг для приобретения у ногаев
конейдешево и беспошлинно. Царь чрезвычайно гневался по этому
поводу: «Когда ногаи приходят в Москву, то пригоняют в табунах
клячи самые худые и жеребята малые, которых ужь в Астрахани
за худобою никто не купит, и из тех лошадей на государеву ко­
нюшню выбрать не из чего!» От воевод требовали пресекать эти
контрабандные операции, а в случае покупки коней для царской
службы приобретать по два «или для самые нужи» по три на че­
ловека, и регистрировать их в таможенных книгах21.
Особого разговора заслуживает торговля людьми. Она встре­
чалась и в среде самих ногаев. Еще Эдиге в начале X V в. пытался
запретить золотоордынцам продажу собственных детей в рабство.
В эпоху правления его ближайших потомков о подобном явлении
не упоминается. Н о в Ногайской Орде конца X V I - первых десяти­
летийX V II в. оно ожило вновь. Кочевники разорялись и вынужде­
ныбыли продавать в неволю родственников. Родители продавали
детей, мужья - жен, старшие братья - младших братьев и сестер.
Австрийские дипломаты С. Какаш и Г. Тектандер вынесли о ногаях такое устойчивое впечатление: «У них один продает другого...
и за небольшую, к тому еще, цену. В Астрахани во время нашего
пребывания можно было, по причине господствовавшего голода,
купить татарина за 4-5 флоринов, а то и дешевле»22. Случалось
и воровство ногайских детей с целью продажи, отчего родители

21 Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. 3 /
2 Подгот. к изд. И. Григорович. СПб., 1841. С. 215,216.
Какаш С., Тектандер Г. Путешествие в Персию через Московию 1602-1603 гг. /
Пер. с нем. А. Станкевича. М., 1896. С. 26-27. Мальчики стоили более 8 рублей,
девочки - 1,5 рубля, а девушки - 3 рубля.

166

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя погаси

с младенчества наносили им на лица несмываемые отметины для
облегчения поисков.
Н о гораздо более существенным источником дохода мирз
и улусников были пленники. Поступали они в основном в ре­
зультате набегов на русские «украйны». Иногда ногаям удавалось
захватить проезжающих мимо купцов и послов или же обратить
в рабство и продать гонцов от тех правителей, с которыми у Орды
портились отношения. В 1560—1570-х гг. московское правитель­
ство торговало с ордобазарцами «литовским» или «немецким»
полоном - европейскими воинами, угодившими в руки воевод
в результате сражений Ливонской войны. Продажа пленников
велась по спискам, и каждому мирзе полагалось не больше зара­
нее оговоренного количества. С этим и была связана обязанность
пограничных воевод сверять списки с наличным составом вывоз­
имого в степи «немецкого полона».
Но все же в большинстве своем в ногайскую неволю попадали
именно русские. Это были, как правило, жители приграничных
селений, самые беззащитные перед набегами кочевников. В ис­
точниках отмечено, что пленники у ногаев - только деревенские,
нет ни одного горожанина.
Когда набег удавался, попавшие в плен русские шли с рук в Боль­
шой Ногайской Орде «дешевою ценою: человека золотых в десеть
и в пятнатцать, а доброго и молодого в дватцать золотых». Если же
добыча оказывалась слишком многочисленной, то «имали... за руского молодого человека по чаше проса, а старых руских людей били
(т.е. убивали. - В. Г.), для того что было их купить некому»23. Эко­
номика Ногайской Орды была сугубо натуральной и почти не ис­
пытывала нужды в большом количестве невольников - в отличие,
например, от Золотой Орды, где для городского и ирригационного
строительства требовались массы рабов.
Главным предназначением пленных у ногаев была их перепро­
дажа на азиатских рынках. Активный сбыт шел в турецкие владе­
ния и в Крым. Центрами торговли людьми считались Кафа (ныне
Феодосия) и Стамбул. Впрочем, крымцы, которые тоже совершали
нападения на «украйны», сами приводили «ясырь» и старались
поскорее отправить его за море, поскольку на таврических полях
23

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1.1633 г. Д. 2. Л. 1-2;
39: 52. В эрзянских (мордовских) исторических песнях рассказывается о жизни
пленных в ногайских кочевьях. Мужчины в основном занимались выпасом скота,
а женщин ногаи брали в жены (Устно-поэтическое творчество мордовского народа.
Т. 9 / Сост., коммент., указ. И. С. Сибиряка (Позяева). Саранск, 1982. С. 86-105).

Глава 8. Как ногаи кочевали, торговали и воевали

167

и виноградниках такому множеству рабов не находилось приме­
нения, а вместе с ногайскими трофеями полуостров мог оказаться
переполненным невольниками-славянами. Османы же охотно
брали живой товар, используя его в качестве гребцов на своем
огромном галерном флоте.
Другим важным направлением сбыта рабов для Большой
Ногайской Орды и позднее Алтыулов была Средняя Азия («Турк­
мен», «Юргенч», «Бухары»). Именно туда везли вероломно захва­
ченных русских послов, гонцов, толмачей, служилых людей, на­
правленных для переговоров к биям и мирзам. Порой в узбекские
ханства вели вереницы невольников, взятых в набегах. Особенно
много их было в 1608-1612 гг., когда бий Иштерек фактически
начал войну с раздираемым Смутой Московским государством.
Добраться до родины из Мавераннахра и Каракумов русским
людям оказывалось неизмеримо труднее, чем из Крыма или Ана­
толии.
#* *
Ногаи интересовали соседей прежде всего как торговые парт­
неры и военная сила, обладавшая огромной и мощной кавалерией.
Оседлые соседи считали их эталоном, образцом конных воинов.
Дж. Флетчер слышал в М осковском царстве второй полови­
ны XVI в., будто они «почитаются лучшими воинами из всех
татар, но еще более других дики и свирепы». Через полтора сто­
летия такое же мнение высказывал российский фельдмаршал
Б. К. Миних.
Большие походы ногайской конницы вовсе не были хаотичным
движением грабительских ватаг. Так можно охарактеризовать
лишь мелкие нападения кочевых удальцов на «украйны». Каждой
крупной кампании предшествовала соответствующая подготовка.
Снаряжая ополчение против России в сентябре 1553 г., бий Ю суф
выяснял у захваченного в плен московского гонца С. Тулусупова, «мочно ли ему (бию. - В. Т.) Оку перелезчи, под Москвою
прокормитца». Тулусупов, желая заставить ногайского владыку
отказаться от своих планов, рассказал, что ничего не получится,
потому что по осени «хлебы все свозят в городы, а сена пожгут»
при подходе вражеских сил. Тогда Ю суф распорядился, чтобы во­
ины «запасу с собою имали всякой человек по 3 овцы старых, да
кРУпу (правильно: круту - сухого сыра. - В. Т.) на всякую голову,
как мочно человеку подняти».

168

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Такое же разделение военных предприятий на боевые походы
и набеги ( беш-баш) наблюдалось у крымских татар X V I- X V II1 вв.
Ногайские способы передвижения в походе и ведения боя почти
не отражены в источниках. Думаю, они тоже принципиально не от­
личались от тактики крымских татар24.
Во время похода весь быт неприхотливых кочевников под­
чинялся военной цели. Даже располагаясь на ночлег, ногаи вты­
кали в землю копья, к которым привязывали коней, а сами спали
рядом, уткнувшись головой в эти копья «для того, - пишет Ж. де
Люк, - чтобы в случае нападения быстрее вспрыгнуть на коня».
Как правило, каждый участник похода имел при себе запасную
лошадь. Если война случалась зимой, то ополченцы были обязаны
привести к месту сбора по два-три верблюда (бедняки - по одному
верблюду на двоих) «тово для, что голод терпят и перед конми
дорогу топчют» в снегу25.
Жители Ногайской Орды не имели навыков судовождения,
и отсутствие у них кораблей не раз служило мирзам предлогом
для отказа от участия в совместных с русскими предприятиях.
Н о со временем какие-то плавучие средства хотя бы для переправ
у них появились. Так, турецкий путешественник Эвлия Челеби,
описывая форсирование буджакцами Днестра в 1657 г., свидетель­
ствует, что те плыли «на судах, плотах, бурдюках, надутых возду­
хом, с молниеносной быстротой» (в бурдюки складывали оружие
и снаряжение)26. В целом же кочевники старались обходиться без
кораблей, особенно при внезапных набегах.
Отряды состояли обычно из членов одного эля (племени).
Если же мирзы на съездах решали охранять границу силами всей
Орды, то некоторые из них во главе своих элей назначались в ох­
ранное войско (караул), а в случае ожидания атаки противника
образовывалось еще и авангардное войско (чардаул или яртаул).
Военные отряды делились на сотни (в документах упоминаются
сотники) и, вероятно, десятки во главе с десятниками.
14

25

*

О ней см,: Ищенко С.А. Война и военное дело у крымских татар XV I - XV III вв.
(П о запискам иностранных путешественников и дипломатов) / / Северное При­
черноморье и 11о»олжье во взаимоотношениях Востока и Запада в X I I XV I вв.
Отв. ред. Г. А. Федоров-Давыдов. Ростов-на-Дону, 1989. С. 140-142.
РГАДА. Ф . 127. «Сношения России с ногайскими татарами». Он. 1, Д. 4. Л, 190 о 6 .:
Описание перекопских и ногайских татар, черкесов, мингрелов и грузин Жана
де Люка, монаха доминиканского ордена ( 1625) / / Записки Одесского общества
истории и древностей. Одесса. Т. II. 1879. С. 486,
Э м ин Челеби. Книга путешествия (Извлечения из сочинения турецкою путеше*
ственника XV II о.) Вып. 1 /С ост . А. Д. Желтяков. М., 1961. С'. 52.

Глава 8. Как ногаи кочевали, торговали и воевали

169

Знаком участия в походе служило знамя. В 1632 г. русские воена­
чальники, посланные на войну с поляками, рапортовали государю,
что мирзы «урядяся полком... пришли к нам... в передовой полк под
знамя с своими знамени» 27. Их носили особые «знаменщики». Судя
по произведениям эпоса, ногайские стяги были белого и желтого
цветов. У крымских ногайцев X V III в. на них изображался знак
«первенствующей фамилии орды», т. е., видимо, семейная тамга28
старшего мирзы. В знак особого расположения свое имперское знамя
(санджак) изредка присылали за Волгу османские султаны.
Комплекс вооружения у ногаев не отличался оригинальностью
по сравнению с другими номадами Средневековья. Путешествен­
ники фиксировали, что они вооружены мечами, копьями, луками
и стрелами. «Н осят (при себе) мечи, колчаны, нагайки... ездят
на лошадях, прицепив к поясу колчан и меч»29. Основным источ­
ником сведений и в этом случае являются короткие упоминания
об оружии ногаев в грамотах и донесениях воевод.
Батыры в произведениях ногайского эпоса орудуют широкими
луками ( кен ай) и булатными стрелами ( булат ок). Стрелы носят
в колчанах ( калшан, кандавыр, корамсак), луки - в специальных
футлярах ( садак). Для каждого вида стрел полагались свои луки.
В архивных документах фигурируют такие, как крымский и ядринский («лук крымской, писан золотом», «в саадаке лук ядриньскои
и тритцать стрел», «лук ядринскои - кости буйволовы черны,
кибить писана золотом»).
Интересным источником служат описи имущества, конфиско­
ванного в 1628 г. в московских теремах князей Василия Араслановича Урмаметева и Петра Канмурзича Урусова, обвиненных в на­
мерении эмигрировать в Крым. Среди прочих предметов названы
«палаш - огниво серебряно, а досталная оправа снята», «саблишка
людцкая», «сабля оправная, полоса булатная», 27 стрел - «перье
орловое»30.

Клинки, описанные в произведениях эпоса, подразделяются
на кривую саблю (кайкы кылыш), острый меч (откир алдаспан),
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1632 г. Д. 1.
Л. 197.
Тамга - символ, выполнявший функции семейного или родового герба.
Английские путешественники в Московском государстве в XVI в. С. 250; Эвлия
Челеби. Книга путешествия (Извлечения из сочинения турецкого путешественни­
ка XVII в.). Вып. 2 / Сост. и отв. ред. А. Д. Желтяков. Прим. и коммент. А. П. Грим горьева и А. Д. Желтякова. М., 1979. С. 54.
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1628 г. Д. 3.
Л. 68,75,76.

170

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

острый нож (откир пыша к), кинж ал ( кынжал ) и еще балдак , пред­
ставлявш ий собой какую -то разновидность холодного оружия; все
они хранились в нож нах ( кын). Т ам ж е фигурируют стальная пика
(болат сюнги), «копье, достаю щ ее облако» (булытка еткен найза),
ш ест с крючком для стаски вани я вр аж еского всадн и ка с седла (са~
палдас), причем на острия их в сех н адевали сь предохранительные
колпачки. П рактиковались и такие виды оруж ия ближнего боя, как
чеканы, укрюки и «топорки». С казан и я упом инаю т месяцевидный
топор с золотой ручкой (алтын саплы ай балта ) и булаву ( сойыл).
Н огайские старики вспоминаю т, будто в далеком прошлом в боль­
шом ходу бы ли кривой меч и лунообразны й топор.
Защитные доспехи легендарных баты ров бы ли следующие: шле­
мы ( тувылга); разного рода кольчуги с м еталли чески м и рукавами
(темир кон, кюбе, аймавыт, верен, савыт) и б ез рукавов ( енсиз);
наплечники ( куявке): щиты ( калкан ); войлочны е рубахи, одеваемые
под кольчуги (тегелей, тегелей кебенек). М етал ли чески е доспехи
и зготовляли сь из стали, реж е и з ж елеза.
К этому перечню следует добави ть панцири, которы е, разуме­
ется, были доступны то л ько очень богаты м м ирзам. Т ак, среди
вооруж ения, и зъятого у У р м ам етева и У р у со ва, зн ачили сь «пансы рь черкаской да пансы рь лю дц кои », «лати ш ки попорчены», два
ш лема-ш иш ака. Би ю У р аз-М у хам м еду пр ин адлеж ал передавае­
мый в его роду по н аследству «пан сы рь, ию батом зо вут», а у его
п лем ян н ика К а р а гёз-М а м а я бы л «п а н сы л до р о г, сл о в ет у них
борле». Аристократы обладали и прочими вои н ски м и атрибутами,
отличавш ими их от простонародья. Н апример, у м ирзы Ака был
«щ ит булатной» - «в ысподи то во лга плетена с шолком, подложен
бархатом черным».
И з предметов повседн евн ого кочевого оби хода в военном деле
использовались волосяной аркан (алты кулаш кыл аркан), кожаные
веревки д ля связы ван и я плен н ы х и нагайка ( камши ).

Доспехи и оружие, наравне с боевым конем, считались у эпиче­
ских богатырей самым дорогим достоянием, иногда получаемым
по наследству от отца. Хорошее оружие оценивалось высоко: за лук
могли дать коня, за колчан с качественными стрелами жеребенка.
Почти никогда бойцы не занимались его изготовлением сами, пред­
почитая покупать у специалистов - в частности, у изготовителей
луков ( яйши) и стрел ( окиш).
Огнестрельное оружие было мало знакомо ногаям. В XVI в. бии
и мирзы неоднократно просили у османских султанов и москов­
ских царей прислать им пушки и пищали вместе со стрельцами.

Глава S. Как ногаи кочевали, торговали и воевали

171

Едва ли можно пр и п и сы вать засл у гу зн аком ства ногаев с «вогненкым боем» лиш ь Р у сск о м у госу дар ству. Ещ е до того, как М осква
начала активно п о м о гать И см аи л у , под его начатом находились
♦немногие пищ алники», прибы вш ие, очевидно, из мусульманских
стран. Среди т а к о в ы х бы л и , м о ж н о предполагать, как Турция,
так и М авераннахр или И ран. В 1 6 2 0 -х гг. в А лты ульскнх улусах
(Западный К а за х ста н ) бы ли д есятк и человек, вооруженных пи­
щалями. что м ож н о о б ъ ясн и ть су щ ествован и ем активны х связей
Алтыулов с у зб ек ск и м и хан ствам и . Н о осн овная м асса воинов
были, конечно, •♦люди л уч н ого б о ю *. С то л ь ж е незначительно бы ­
ло распространено о гн естр ел ьн ое оруж ие у ногайцев и в X V III в.
Я сн а что с подобны м ком плексом вооружения ногайская армия
одерживала победы в степ н ы х батали ях, но в бессилии останав­
ливалась перед креп остн ы м и стенами. Н а это злорадно указывал
автор «К азанского лето п и сц а», о п и сы вая приход под Казань хана
СахибТирея в соп р овож ден и и со ю зн ы х ногайских войск в 1546 г.:
♦Токмо зем лю п о во ева и поплени. нимало не имущи у себя стено­
битного наряду. К т о м о ж ет та к о в град взяти единою стрелою, без
пушек, аще не го сп од ь п р ед аст?!» Н огаи, конечно, понимали это,
и в 1551 г. в ответ на пр едлож ен и я И ван а IV участвовать в войнах
с Астраханью И см аи л откр овен н о писал: «Н ам ее взяти немочно:
пушек и шпцалеи у нас нет. ни су д о в нет ж е » 31.
Тем не менее, к о гда н еоб хо д и м ость заставлял а, инженерная
мысль степняков в с е ж е находи ла вы ход. В 1554 г. «татаровя но­
гаи пришли к А старахани все и повели гору поленну, и как ветр
потянул на город, и татар овя подвезли под город нефти и город
зажгли». Народ п об еж ал из города «от д ы м у»32. Т ак что какие-то
способы осады практиковали сь в Д еш т-и Кипчаке, но специальных
осадных приспособлений, не говоря уж е о парке артиллерии, ви ­
димо, действительно не бы ло. О пределенны е фортификационные
ухищрения прим ен ялись и в чи сто кочевы х войнах, когда одна
из сторон, с тем чтобы п р оти востоять превосходящ ему противни­
ку, окружала свои позиции «городком тележ ны м» - замкнутым
кольцом из составлен н ы х вприты к кибиток. Так, например, по­
ступили алты ульские м ирзы в 1628 г.. узнав о приближении к ним
калмыцкой конницы.
При объективной ограниченности и относительных недостатках
комплекса вооружения и доспехов на общемировом фоне развития
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 4. Л. 37 об.;
ПСРЛ. Т. 19. СПб., 1903. С. 50.
Разрядная книга 1 550-1 6 3 6 гг. / Сост. Л .Ф . Кузьмина. Кн. 1. М., 1975. С. 36.

172

В. В. Трепашюв. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

военного дела ногаи X V -X V I вв. выглядели в целом достойно. Их
мобильная кавалерия, состоявшая из непревзойденных лучников
копейщиков и сабельных бойцов, представляла собой грозную
силу. С ней считались и пытались ее использовать все окрестные
правители. Яркий пример этого - та настойчивость, с которой
русское правительство уговаривало ногаев принять участие в во­
йнах с поляками и немцами.

ИСЛАМ , Л И Т Е Р А Т У Р А , ГО РО Д С К А Я Ж И ЗН Ь

Ногайская Орда принадлежала к миру ислама и входила в систему
мусульманских политических образований как ее полноправная
и полноценная часть. Это было очевидным как для соседей, так
и для самих ногаев: «А в нашей вере в ыных государьствах в мусулманских все мусулманские государи нам... верят, потому что
в нас ложь не бывает». Источники столь же единодушны в том, что
жители ногайской державы «держатся закона Магомета» и иногда
уточняют: «последую т магометанскому закону суниского (т.е.
суннитского. - В. Т.) толкования», «исполняют обряды не персов,
а турок», т.е. суннитские, а не шиитские1. Что касается степени
религиозности, то, пожалуй, лишь Эвлия Челеби2 посчитал ногаев
«очень послушными газиями». Прочие же авторы X V I-X V II вв.
видели в них «развратных и дурных мусульман», «в высшей сте­
пени невежественных в делах религии», не соблюдающих «правила
своей религии» и т. п.
Многие д окум ен ты говорят о том, что господство ислама
не было всеобъемлющим. Среди ногаев сохранялись значительные
пережитки домусульманских верований. На эту особенность ми­
ровоззрения ногайцев обращали внимание авторы конца X V II XVIII в. В предшествовавшие же три столетия реликты язычества

2

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1617 г. Д. 2.
Л. 20; 1630 г. Д. 3. Л . 38; Английские путешественники в Московском государстве
в XVI в. С. 169; Георги И.И. Описание всех обитающих в Российском государстве
народов. Ч. 4. СПб., 1799. С. 30; ОлеарийА. Описание путешествия в Московию
и через Московию в Персию и обратно / Введ., пер., прим. и указ. А. М. Ловягина.
СПб., 1906. С. 405. В 1613 г. османский султан, авторитет которого как главы мусуль­
манского мира был в Ногайской Орде чрезвычайно высок, прислал бию Иштереку
«пророка нашего саблю». В начале 1550-х гг. Исмаил отправил в Стамбул послание,
содержавшее просьбу разрешить в мечетях Орды во время хутбы (торжественной
пятничной молитвы) провозглашать имя османского падишаха.
Эвлия Челеби - турецкий путешественник X V II в.

174

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

были еще сильнее. Нередко отмечались обряды жертвоприношения, не имеющие ничего общего с исламскими канонами, поклопение домашнему очагу, использование лошадиных черепов как
амулетов... В ногайском языке и фольклоре нередко можно встре­
тить древние обозначения верховного божества —Кудай и Тенгри.
Среди ногайцев практически до X X в. бытовали заговоры (арбау), заклинания (гиуклау), ритуальные проклятия (карте), по­
желания блага (алгыс). Ими занимались колдуны (яды), чародеи
(саварши), волшебники (сыхырши), прорицатели (сынши), знахари
(кагымши), своего рода гипнотизеры (кёзбайлауши), шаманы (камлауши), ритуальные музыканты (баксы), благожелатели ( тилекши,
алгысши), проклинатели (каргауши), ворожеи (балши) - люди
по народным поверьям исключительные, обладающие сверхъ­
естественными свойствами.
Впрочем, чудодейственные способности могли приписать и «не­
специалисту». Так, в 1636 г. политические противники обвинили
мирзу Адиля Урмаметева в колдовстве, которое привело к установ­
лению сильных морозов. За четыре года до того мирза Али Ураков
попытался было приписать неожиданное похолодание в середине
марта магическим козням русских гонцов, но те резонно возразили,
что «в проваславнои крестьянской вере такова дурна не бывает.
Делаетца то все Божиею волею, а не от них». Приближенные сове­
товали мирзе подвергнуть подозреваемых пыткам, чтобы добиться
признания в чародействе, но все обошлось3.
Ислам стал широко распространяться среди кочевников Дешт-и
Кипчака в первой половине X IV в., в эпоху золотоордынского
хана Узбека (1312-1342). В конце X IV - начале XV в. мусульманизация Улуса Джучи развернулась под эгидой Эдиге. Он был
очень активен на этом поприще и стяжал репутацию праведника
и благочестивого мудреца. Очевидно, память об одном из этих
этапов распространения новой для ордынцев религии отразилась
в словах кековата Джан-Мухаммеда о том, что если бы не притеснения со стороны астраханских воевод, то «сами бы... мы своево
родьственнова стариннова корени не покинули и матки своей
Волги, где наша изначала вера зачалась » 4. Следует помнить, что
и у Узбека, и отчасти у Эдиге были свои политические центры
в Нижнем Поволжье.
1

4

Р1АДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1632 г. Д- *■
Л. 141,143; 1636 г. Д. 2. Л. 11.
Там же. On. 1.1635 г. Д. 2. Л. 170.

\

5

I
I
I
I
I
I

Глава 9. Ислам, литература, городская жизнь

175

Кроме Поволжья в качестве исходного пункта появления му­
сульманства у ногаев в различных источниках фигурируют также
Булгар, Багдад и Туркестан, но чаще упоминается Бухара.

В хрониках и преданиях рассказывается, что основатель су­
фийского духовного ордена Накшбанди, Багау-л-Хакк-ва-д-Дин,
направил из Бухары 366 конных шейхов в помощь Мухаммеду
Шенбани (конец X V - начало X V I в.) для обращения в учение
Пророка жителей Прииртышья, в том числе и ногаев. По местным
преданиям, к ногаям Башкирии «очень развратным и дурным
мусульманам», знаменитый бухарский суфий Ходжа Ахмед Ясави отрядил своего ученика, и тот значительно преуспел в своем
миссионерском служении. Среди ногайцев в X V II I- X IX вв. было
распространено и другое сказание, повествующее об исходе их
предков из «Бухарин», где тех, прежде язычников, обратил в ислам
святой Ходжа-Ахмед Баба-Туклес. И надо отметить, что бухарские,
мавераннахрские корни мусульманства Ногайской Орды были
хорошо заметны, давая о себе знать во многом, в том числе в со­
ставе ее духовенства.
В целом Ногайская Орда была уже мусульманским обще­
ством. Непререкаем был авторитет Корана, которым скрепляли
международные договоры. В ногайско-русских отношениях
и в соглашениях между мирзами обычной была шерть «на куране». Причем во время таких церемоний священную книгу
не только как бы призывали в свидетели, но на ней и присягали:
«в куран поцеловать, положа руку на куран», «на куране шертовал и целовал в куран», «поцеловал книгу при Енмамет мурзе»
и т.п. В таких случаях раскрывалась девятая сура «Покаяние»,
к которой прикладывались губами мусульмане, участники пере­
говоров.
Кроме того, в Ногайской Орде практиковался весь обязатель­
ный комплекс религиозных обрядов. Во-первых, молитвенный
ритуал - намаз. Хотя сведения о пятикратном ежедневном мо­
лении и отсутствуют, но русские наблюдатели передавали, что
мирзы со свитой «в шатре пели намаз» по случаю шертования,
«разослав епанчю и сметав башмаки, учали намаз молити». Тор­
жественный молебен устраивался и в честь новоизбранного бия.
Во-вторых, соблюдение ежегодного поста - рамадан. Он сопро­
вождался праздничными молебнами, а дипломатическая актив­
ность мирз в этот период заметно снижалась.
В-третьих, паломничество в святые города Аравии - хадж .
Нет сведений о том, ходили ли в Мекку и Медину мангытские

В. В. Тренавлов, «Орда самовольная»; кочевая империя ногаев

высокопоставленные аристократы. Ни один из биев там, видимо, 1
не побывал* хотя их жены и матери, начиная со времен Эдиге, это 1
далекое странствие предпринимали. При этом следует помнить, '
что длительное отсутствие в Орде правителя таило опасность
нестабильности в покинутых владениях. Беклербек Большой Орды
Тимур* внук Эдиге. в середине X V в. вознамерился было совершить
хадж, но был отговорен своим придворным стихотворцем ШалКийнэом Тиленши-улы. дабы не давать повода для междоусобицы.
Для правителя важнее облегчить участь обездоленных и унижен­
ных. говорил поэт: «Таким путем ты, и сидя дома, освободишься
от грехов»5.
Маршрут ногайского хаджа и звестен из р ассказов астрахан­
ского юртовца. который ходил «по их м усулманскои вере к Меке
для молбы» (1 6 2 8 ). Из Хаджи-Тархана паломники направлялись
в Казыев улус, а оттуда в Крым, где до двух месяцев ожидали, пока
наберется достаточная группа верующих. И з Крыма эта группа
двигалась к турецким крепостям П одунавья (А к-Керману, ДжанКерману, Измаилу, Килии), а затем к Стамбулу. Там в течение
некоторого времени тоже ждали подхода паломников «с турских
розных городов». Из османской столицы пешком за шесть недель
преодолевали расстояние до «города Ш амш арифа» (Дамаска),
а от него - до священной аравийской области Х и дж аз «скорою ез­
дою днем и ночью на верблюдех шесть недель [и] три дни, потому
что... то место безводное». После месячного пребывания у святынь
таким же путем возвращ ались в Стамбул и оттуда на родину6.
Астраханской администрации еще с 1570-х гг. вменялось в обя­
занность перевозить через Волгу пилигримов с востока. Но некото­
рые из них после переправы поворачивали не в М алую Ногайскую
Орду и далее в Крым, а в М оскву, чтобы вы просить у тамошнего
правительства «в дорогу денег на харчь», и лишь затем через степи
двигались к Бахчисараю или Ак-Керману.
В-четвертых, время от времени ногаи брали на себя различные
обеты, которые внешне носили религиозный характер, но на деле
могли использоваться как политический инструмент. Мусуль­
манское благочестие и приверженность к кочевому образу жизни
причудливо переплелись, например, в ситуации, когда бий Иш­
терек в середине 1610-х гг. «дал... завет по своей вере... что ему
нигде ни в которые городы не ездити», причем подчеркивалось,
5
*

СикахиевА.И.-М. Ногайский героический эпос. Черкесск, 1994. С. 51.
РГАДА. Ф. 127, «Сношения России с ногайскими татарами*. On. 1. 1628 г. Д. 1?
Л. 299-300.

Глава 9. Ислам, литература, городская жизнь

177

что особенно неприемлем для него визит в «каменои белой город»
Астрахань, т. е. в новопостроенную крепость на противоположном
берегу от прежнего Хаджи-Тархана. Этим обетом Иштерек моти­
вировал свои отказы на бесконечные приглашения воевод прибыть
к ним на переговоры. Но при этом он не раз заявлял, что «завет
переставит», если будут освобождены его сын и племянник, взятые
в заложники после разгрома Заруцкого на Яике в 1614 г. Значит,
данный обет служил скорее средством давления на правительство
и воевод, чем был проявлением мусульманского рвения. В 1642 г.
стало известно о таком же обете мирзы Султан-Ахмеда Тинмаметева, подданные которого «кочевали... по степи, потому что по своей
вере господу Богу обет... на себя положили, что... в город не ездить».
Дипломатической уловкой выглядел и другой «обет Богу, что
шапки с себя не снимать» Иштерека. Этот довод ногаи выдвинули
во время оглашения царской грамоты, не желая показывать свою
зависимость. И лишь когда русский эмиссар в Астрахани отказал­
ся начинать переговоры, бий, «стоя многое время и говоря тайно
ссеитом своим Ибреимом, шапку с себя снял». Ложь относительно
обета стала понятна сразу, поскольку присутствовавший тут же
мирза Аксак Кель-Мухаммед и теперь не пожелал обнажить голову,
но объяснил это уже не клятвой перед Аллахом, а тем, что «у него
голова болит»7.
В восточном Деш т-и Кипчаке сохранилось много отдельно
стоящих в степи мавзолеев из обожженного кирпича или грубо
обработанного камня. Датируются они X IV и последующими ве­
ками, т. е. периодом, когда сюда активно стал проникать ислам. Это
семейные и одиночные усыпальницы кочевой аристократии. Такие
сооружения назывались мазар, или кегиене. Они, судя по дипло­
матической переписке, устанавливались над могилами биев, мирз
и иногда их приближенных. Возле них устраивались поминальные
тризны. В ногайских посланиях в Москву то и дело попадались
просьбы прислать деньги или материалы для постройки «кешеней».
Но во время распада Ногайской Орды, в первой трети X V II в.,
такие запросы прекратились, из-за того что основная масса ногаев
оказалась в отдалении от своих старых родовых могильников в За­
падном Казахстане. Прекратилось и строительство мавзолеев.
7

Там же. Он. 1.1615 г. Д. 1. Л. 24: Д. 2. Л. 5 ,7 -8 ,1 7 : Д. 12. Л. 10:1642 г., Д. 5. Л. 16,21.
Аксак Кель-Мухаммед был изобретателен в поиске отговорок. Позднее в анало­
гичной ситуации мирза заявил: «Руские люди без шапок стояти привыкли, а они,
мусулманя, без шапок стояти не привыкли, и ему, Оксаккелмаметю мурзе, шапки
не снимать: а сеи студено - уши зябнут, да и голова у него болит».

178

В. В. Трепаалов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Видим о, похожий путь
р асц вет и у гасан и е
проделало
и строительство мечетей. Археологические и фольклорные данные
говорят о существовании немалого количества храмов в 11огайской
Башкирии последней четверти X V в„ что соответствовало и мас­
совому строительству там кошено. Редкие сведения позволяют
предполагать наличие мечетей и на основной территории Орды,
В 1553 г, мирза Белек-П улад просил у И вана IV строительные
материалы для возводимого «Б ож и его дома мизгити», а в 1564 г.
мирзаДин-Алн иовода.м царю, что ж елал бы получать сторублевое
жалованье, с тем чтобы «мне постави т в Сараичике мечит».
11остепенно перемещаясь с казахстанских пастбищ к западу, но­
гаи концентрировались у Астрахани и сосредоточивали в ней свою
религиозную жизнь. Уже в 1586 г. сущ ествовала мечеть, в которую
крымский царевич-эмигрант Мурад-Гирей ездил молиться, «а ме­
четь от города менши полуверсты». В 1620 г. затеял строительство
новой мечети в самой Астрахани ногайский сеид Сайф ад-Дин, о чем
известил царя Михаила Федоровича: «чтобы, приходя, всякие люди
про твое государево многолетнее здоровье Бога молили»8.
11озднейшие ногайцы на Северном Кавказе практически не име­
ли собственных стационарных мечетей. В X V I I I в. у них еще сохранялись какие-то кочевые молельни, а в следующем столетии
они молились уже под открытым небом или, если стояли морозы,
и своих жилищах,
Эшшя Челеби передает, что ногайцы Черкесии второй поло­
вины X V II в. в качестве мечети использовали огромное засохшее
дерево, возле которого они собирались на молитву вместе с му­
сульманами горцами.
Информация о мусульманском духовен стве Ногайской Ор­
лы (фнйим фрагментарна. Известно, что среди него были сеиды,
муллы, ходжи, сидры, шойхи и хафнзы. Социальная значимость
духоиии т а определялась не только его религиозными функцинми, но и ф амош остыо атой части жителей Орды. В руках мулл
И*шшилас|» дипломатическая переписка двора бия. а клерки По­
сол м м во приказа видели в них своих коллег, определяя: «м оллано рус m i дник», К гому же иногда муллы, сеиды и хафизы входили
а Ш'тин посольств или даже возглавляли их.
И пронес» !' дипломатических сношений рольдуховных лиц за­
ключились а сопровождении своих патронов во время различных
-"—---Г-............................ ;
11

Ml ДДА (hi Ijt'l, «Гиошоини Росрвв с Крымом*.On, 1. Д. 1, Л. 27; РГАДА. Ф. 127. '
•l llMiiH'iiiiti Иипчии muniU'hHMH « шцшми». Ou, 1,Д , 4, Л, 187; Д. 7. Л. 6 5 :1619 г. i

Д| *|Л Ш

Глава 9. Ислам, литература, городская жизнь

179

зарубежных миссий и выработке рекомендаций по ведению дел.
Уже приводился пример из собы тий 1614 г.. когда бий Иш терек
лишь после совещ ан ия со сво и м сеидом И брагимом со гл аси л ­
ся обнажить /олову во врем я заключения гнерти. З а десять лет
до того на церемонию примирения И ш терека и Джан-А рслана,
организованную астр ахан ск и м и вл астя м и , приехали «дл я тое
всее правды», в том числе и четы ре сеида. Их непосредственной
обязанностью бы ло «перед их (И ш тер ека и Джан-А рслана. - В. Т.)
шертью велеть по их (м усульм ан ском у. - В. Т.) закону проговорить
молитву». Но участи е д у х о вен ст ва в подобных собы ти ях бы ло
шире: если договариваю щ иеся стороны нарушат шерть, то «сеиты
у них, по их бусурманскои вере, думам их будут свидетели». Т о же
обещали воеводам и сами сеиды. Церемония примирения состояла
в том, что «И ш терек кн язь и Я нараслан сеитом велели по своей
по бусурманскои вере м олитвы говорить, а сами в ту пору И ш те­
рек князь и Янараслан стояли , заж ав руки. И как сеиты по своем у
бусурманскому закону м олитвы проговорили, и Иш терек князь
и Янараслан, сш одчись... п оц еловал и ся»9.
В источниках пр ом елькн уло сообщ ение о намерении сеида
Сайф ад-Дина « в с я к и х нищ их лю дей пои ть и ко р м и ть» при
основанной им в Астрахани мечети, т.е. на духовен ство возлага­
лась и функция благотворительности. Кроме того, грамотность
теоретически позволяла духовны м липам вести какие-то записи
преданий и исторических событий. Т ак обстояло дело у башкир
и татар, но в источниках касательно ногаев подобных сведений
нет. Несомненно участи е д у хо вен ства в вы работке идеологии,
касающейся правящей династии Н огайской Орды, в частности,
легенды о возведении рода Э диге через свято го проповедника
Баба-Туклеса к халифу Абу Бекру.
Еще одна важная сторона деятельности ногайского духовен­
ства - это такая форма политической активности, как шпионаж.
В имеющихся докум ентах говорится лиш ь о разведывательной
работе в пользу России. В 1581 г. мулле Джанкерди через посла
«ыло передано 5 рублей царского жалованья с наказом послед­
нему «отдати тайно» и заверить, что «государю служба его (м у л ­
лы. - В. Т.) ведома, и он бы государю вперед служил по тому ж, как
преж того служил, а государево жалованье к нему вперед будет без
°<жуденья».
Р1АДА. ф . 127, «Сношения России с ногайскими татарами». O il 1. 1604 г. Д. 3.

Л. 57-'60; Акты времени Лжсдмитрия 1-го (1 6 0 3 -1 6 0 6 гг.). С. 100-101.

180

В . В . Трепавлов. «Орда сам овольная»: кочевая империя ногаев

В чем именно закл ю ч ал ась сл у ж б а м у л л ы , из данного наказа I
неясно. Д остаточн о п олн о об этом м о ж н о у зн а т ь из переписки I
ногайского садра Х а д ж и с П о с о л ь ск и м п р и казо м 16 1 7 г.: «Как \
присылал турской А хм ет салтан з гр ам о то ю к И ш тер еку и Божия |
пророка с М агам етевы м пи см ом , с саб л ею и з зн ам ен ем , с своим
ж алованьем - со многим п л атьем , и И ш тер еку к н язю в те поры
я тебе, вели ком у государю , радел и И ш тер ек а к н я зя от турского
Ахмет салтана и от кры м ского Д ж ан б ек Ги рея царя отвел; а навадил
на то, чтоб ем у б ы ть под тво ею ц ар ск о ю в ы со к о ю рукою ; и гра­
моты их, тур ского А хм ет сал тан а и к р ы м ск о го Д ж а н б ек Гирееву
цареву, к тебе, вел и ком у государю , [я ] п о сл ал . И ны не, государь,
тол ко какая весть к нам и с Ц ар яго р о д а о б ъ я в и т ц а , и я так ж е тебе,
вели ком у государю , учну сл у ж и ть. И з а то , го су д ар ь, м ое раденье
и слу ж б у тво е цар ское ж ал о ван ье м не не д ан о н и ч ево » и далее про­
си т денег. В другой грам оте садр н ап о м и н ает, ч т о п и сьм о султана
он передал во ево д ам в А стр ахан ь, и з а в е р я е т в н о в ь: «А я государю
и вперед хочю сл у ж и ти го л о во ю св о ею . И о тк у д ы б у дут к Иште­
реку к н язю п осл ы и грам оты - о т т у р с к о в а А х м е т сал тан а или
о т кры м скова, или о т бу хар ско ва - и про т о про в се я государю учну
о б ъ я в л я т и » 10. П р и бли ж ен н ость к б и ю з а в е д о м о превращ ала таких
м усульм анских иерархов в сво ео б р азн у ю м о ск о в ск у ю резидентуру.
Ж ал ован ье, которое они п р оси л и , я в л я л о с ь вознаграж ден ием
за информацию. Н о б л аго со сто ян и е и х б а зи р о в а л о сь во все не на де­
н еж н ы х подачках из М о ск в ы . Н е к о т о р а я ч а с т ь многочисленной
духовн ой прослойки - в ч астн ости , сем ь и се и д о в ( в конце 1610-х гг.
т о л ь к о в А стр ахан и и х н а с ч и т ы в а л о с ь д в е н а д ц а т ь ) - нередко
обитала в коч евой ср еде, вел а ти п и ч н ы й д л я с т е п н ы х скотоводов
образ ж изни и та к ж е п ер ед ви гал ась по се зо н н ы м м арш рутам . Сайф
ад-Д ин, главн ы й сеи д И ш тер ека, п и сал , ч т о «и сстар и ... о тц ы наши
и деды кочевали по В о л ге р еке и по Е и к у . А п о сл е о тц о в своих
и я... ж и вучи на тех ж е о тц а св о е г о ю р тех в к о ч е в ь я х ... Б о га молю».
(В п р оч ем , о к о л о 1 6 1 5 г. он п ер ебр ался на ж и т е л ь с т в о в А страхань.)
И не то л ьк о С айф ад-Д и н , но на н ач ал о X V I I в. «н а поле... у них
(т .е . в степи среди н огаев. - В. Г .), по и х б у су л м а н ск о м у закону,
по всяк о й правде, м еж и х те ж се и т ы ж и в у т » .
Т е м не менее проф ессиональны е сл у ж и т е л и к у л ьта ед ва ли были
м ногочисленны в Н о гай ск о й О р де, а т а к ж е и м ел и возм ож н ость
и ж елан ие о б за в о д и ть ся стад ам и . Ж . д е Л ю к п р я м о у к азы вал , что
,#

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 10. Л. 54 об.55:1617 г. Д. 2. Л. 40-41.

Глава 9. Ислам, литература, городская жизнь

181

«мусульманские богословы не живут между ними, так как не могут
привыкнуть к их образу ж изни* п.
* * *

У кочевых ногаев была своя литература, сущ ествовавш ая, как
правило, в устной форме. Именно им обязаны тюркские народы
широко распространенным эпическим циклом о сорока богатырях,
формирование цикла началось, очевидно, еще в X IV в. Какие бы
изменения ни вносились в национальные версии дастанов, сю ж ет­
ная канва последних все-таки закладывалась в Ногайской Орде.
Сезонные перемещения огромных масс кочевников по Деш т-и
Кипчаку способствовали широкому распространению сказаний
о мангытских и прочих героях. При этом происходило не только
внедрение заимствование ногайского фольклора соседними на­
родами, но и его обогащение ими.
Как и в любом степном обществе, хранителями устной формы
истории выступали старики. К их авторитету и эрудиции не раз об­
ращались участники ногайско-русской дипломатической переписки.
Например, в 1538 г. мирза Хаджи-Мухаммед обращался к Ивану IV:
«А вспросишь своих старых старцов: Нурадын мирзины пошлины
не ведают ли с Астархани? И ныне бы ту пошлину мне дали». Адре­
сант, конечно, знал, что на Руси прошлое отображалось в письменных
документах, но тем не менее обращался к рассказам стариков как
к привычному и более весомому для него источнику знаний. Этот
подход был подхвачен и царем Иваном Васильевичем, который
в свою очередь был в курсе особенностей хранения истории у ногаев.
В 1578 г. в послании мирзе Беку он излагал обычный порядок и со­
став посольств к мангытским мирзам, ссылаясь на значимый для
кочевника авторитет: «О том, старого обычея розведав и роспрося
(у пожилых людей, как следует из контекста. - В. Г.), уведаете»12.
Время от времени из среды кочевников выходили талантливые
стихотворцы. Как правило, они состояли при дворах биев и ханов.
Современные исследователи причисляют Ш ез-Баяна БалашикУлы, Кет-Бугу Найманлы, Сыбра Шопбаслы, Парыздака ШабанУлы, Куба Кипчака, Кара-Баиса Канглы, Узын-Айдара Кунграта,
1 РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1619 г. Д. 2.
Л. 209,288-289; Акты времени Лжедмитрия I-го (1 6 0 3 -1 6 0 6 гг.). С. 100; Описание
перекопских и ногайских татар, черкесов, мингрелов и грузин Жана де Люка, монаха
)2 Доминиканского ордена (1625). С. 485.
РГАДЛ. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 8. Л. 127 об.;
Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой. 1 4 8 9 -1549 гг. С. 208.

182

В. В. Трепанлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Слу-Мамбега Ширина, Манки Мангыта и прочих то к ногаям,
то к казахам. Однако поскольку их творчество отражало собы­
тия X IV в., когда ногаев и казахов еще не существовало, а в Дешт-и
Кипчаке жили их общие предки, кипчаки Улуса Джучи, из среды
которых и происходили эти поэты, то их творения - это общее
духовное наследие ногаев, башкир, казахов, каракалпаков и др.
При всей важности устных форм, письменная культура у нога­
ев тоже существовала. Администрация Орды и отдельные мирзы
вели обширную переписку с окрестными монархами. В столбцах
ногайских и крымских архивных дел сохранились десятки арабо­
письменных грамот на литературном языке тюрки.
В наиболее важных случаях (например, персональных росписях
денежного «жалованья») ногаи просили московское правитель­
ство составлять документы «татарским письмом» для того, чтобы
сделать их максимально понятными. Лишь в период полного
и необратимого развала ногайской державы некоторые (не все!)
челобитные на государево имя стали подаваться мирзами через
астраханскую канцелярию сразу в русскоязычном варианте, при
этом их стиль ясно показывал, что сочинялись они по просьбе
адресантов русскими чиновниками.
С востока, прежде всего из Мавераннахра, пришла в Дешт-и
Кипчак не только письменность как таковая, но и литература.
Во время раскопок в золотоордынских слоях Сарайчика в X IX в.
был найден кувшин с цитатой из поэмы X I в. «Кутадгу билиг»
Юсуфа Баласагуни.
Несомненно литературный источник имеет и притча-предание
об иранском шахе Хосрове Ануширване, рассказанная бием Иште­
реком астраханским воеводам в 1604 г.: «В Персидцкой де стране
Нуширыван был царь, а были у него два сына не в великом возрас­
те. И учал де он быти болен и призвал деи детей своих, и учал им
говорити, что он жил многие лета, а нынеча добре болен и не чает
себе живота. А они де после него оставаютца молоди, и им держати государство. И они знают ли, по чему знать друга с недругом?
и ему б про то сказали. И дети ему учали говорить: друга де по тому
знать - которой будет друг, и тот будет и вперед друг; а недруга де
знать по тому - которой сперва недруг будет, и тот и вперед будет
недругом; по тому де знать друга с недругом. И отец де им отказал,
что они молоди, а того не знают. И учал деи царь Нуширван детем
сказывать: недруга деи знать по тому - которой твой друг, а учнет
к недругу приставать, то вперед и тебе будет недруг; а друга деи
знать по тому - которой твой недруг, а учнет приставать к твоему

Глава 9. Ислам, литература, городская жизнь

183

серзечному другу, и тот

недруг, знатно, и тебе друг. По тому знать
в друга, и недруга»13.
Интерес ногаев к мусульманской литературе ярко проявился
в истории с книгой «Аджаиб ал-махлукат». В 1549 г. казанские
бекинаправили к султану Сулейману I посольство с приглашением
крымскому царевичу Девлет-Гирею занять трон их ханства. Это
посольство везло в дар книгу, которая была «писана персунским
языком, а имя ей Язяиб елмалукъкат, а по руски Всего мира муд­
рость, по их бусурманскои ереси». Русская застава, перехватив по­
слов. изъяла у них «ерлыки» (письма) и книгу, которую доставила
в Москву. В Сарайчике об этом узнали, и в 1564 г. бий Дин-Ахмед
обратился к Ивану IV: «Да есть у тебя в казне книга Азяибюл махлукат, и яз о ней добре бью челом, чтобы еси тою книгою пожаловал
однолично, не запамятовал». Однако царь не собирался выпускать
из рук ценный трофей, одно из украшений своей знаменитой
Либереи, и очередному послу «в Нагаи» было велено известить
Дин-Ахмеда, будто «государь наш тое книги в казнех своих искати
велел, и доискати ее не могли»14.
Название «Аджаиб ал-махлукат» (Чудеса творений) носят
несколько сочинений. Самое известное из них - книга знаменитого
арабского географа X III в. Закарии ибн Мухаммеда ал-Казвини.
Скорее всего, все эти перипетии были связаны именно с ней. Это
красочное, захватывающее описание стран и народов было очень
любимо на Востоке, многократно переписывалось и переводи­
лось на фарси. Сочинения Казвини пользовались популярностью
в Средней Азии еще в 1920-х гг. Внимание ногаев тоже могли при­
влечь «Чудеса творений», повествующие о месте человека во Все­
ленной, его материальной связи с тремя царствами природы - ми­
неральным, растительным и животным и духовной - с Небесами.
Что же касается собственных книг у ногаев, то за исключением
неясных слухов о существовании в прошлом каких-то истори­
ческих сочинений достоверных сведений об этом нет. Впрочем,
косвенным свидетельством изготовления книг в Ногайской Орде
могут служить некоторые позиции в ассортименте товаров, за­
крашиваемых биями из Москвы: краски, шафран, тысячи листов

ЧКмаги.

Тем не менее культурная ж изнь кочевой держ авы была, кажется,
**о л ы ю насыщенной. О ней мож но догады ваться такж е из переч, 1 ж д в п } ш 1-г© (1603-1606 гг,), С. 161-162,
Н а л а Ф 5 2 7 ,О *.1 ,Д .7 ,Л ,4 0 ,*6 « 6 ,

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя им -леи

ня предметов, просьбы о которых регулярно шли в Москву; писчая
бумага, музыкальные инструменты «трубу да сурну, да накрыв Ст. е,
барабан). У посла Иштерека однажды толмач в русской столице
отнял шахматы стоимостью в 10 алтын, в результате чего тот подал
на обидчика жалобу. Учитывая тесные духовные и интеллекту­
альные контакты ногаев с Мавераннахром, можно догадываться,
что взаимодействие мусульманских культур было гораздо более
активным, чем связь с христианской Россией. Но данные на сей
счет практически отсутствуют, а косвенным подтверждением
этого служат лишь эмиграция мирз с элями в узбекские ханства
да религиозная ориентация ногаев на Бухару. Кроме того, в одной
из грамот 1549 г. промелькнуло сообщение, что сын воспитателяаталыка Юсуфа «в Крым ходил грамоте учитися».

***
Жители Ногайской Орды были «убежденными» кочевниками,
В том месте текста, где речь шла об экономике, мы видели, что
лишь чрезвычайные обстоятельства (обнищание) вынуждали
.их к оседлости. С их ментальностью оказывались связанными
и своеобразные обеты биев и мирз не посещать «каменные горо­
да». Однако отрицание городской жизни характерно только для
конца XVI в. А до той поры существование по крайней мере одного
ногайского города несомненно.
Сарайчик располагался на правом берегу Я ика, в 48 км к северу
от современного города Атырау, в урочище, ограниченном с вос­
тока течением Яика, с запада - его протокой Сарачинкой. Ныне
эта местность относится к Махамбетовскому району Атырауской
области Казахстана, где располагается село Сарайчик. Окрестно­
сти представляют собой характерный для Западного Казахстана
ландшафт - засушливую пустынную степь.
До золотоордынских времен о городе упоминаний нет. Но по от­
дельным признакам можно судить, что какое-то поселение в этом
месте существовало еще до монгольского нашествия.
Раннесредневековая история региона затронута в хронике
«Джахан-наме» османского автора X V II в. Хаджи-Халифы (Кятиб Челеби). Он пишет, что у устья реки Яик (Джанку) есть город
С.ван.дж (или С.ваи.х), который ранее был столицей куманов,
а затем был отстроен и заселен ногаями, чьи «ханы» ныне живут

184

В. В. Трепавлов, «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

ня предметов, просьбы 0 которых регулярно шли и Москву: писчая
бумага, музыкальные инструменты «трубу да сурну, да пакры» (т.е.
барабан). У посла Иштерека однажды толмач в русской столице
отнял шахматы стоимостью в 10 алтын, в результате чего тот подал
на обидчика жалобу. Учитывая тесные духовные и интеллекту­
альные контакты погаси с Маверапиахром, можно догадываться,
что взаимодействие мусульманских культур было гораздо более
активным, чем связь с христианской Россией, Но данные на сей
счет практически отсутствуют, а косвенным подтверждением
этого служат лишь эмиграция мирз с элями в узбекские хансгна
да религиозная ориентация ногаев па I iyxapy. Кроме того, в одной
из грамот 1549 г. промелькнуло сообщение, что сын воспитателя*
аталыка Юсуфа «в Крым ходил грамоте учитися».

***
Жители Ногайской Орды были «убежденными» кочевниками.
В том месте текста, где речь шла об экономике, мы видели, что
лишь чрезвычайные обстоятельства (обнищ ание) вынуждали
.их к оседлости. С их ментальностью оказы вались связанными
и своеобразные обеты биев и мирз не посещать «каменные горо­
да». Однако отрицание городской жизни характерно только для
конца XVI в. А до той поры существование по крайней мере одного
ногайского города несомненно.
Сарайчик располагался на правом берегу Яика, в 48 км к северу
от современного города Атырау, в урочище, ограниченном с вос­
тока течением Яика, с запада его протокой Сарачинкой. Ныне
эта местность относится к М ахамбстовскому району Атырауской
области Казахстана, где располагается село Сарайчик. Окрестно­
сти представляют собой характерный для Западного Казахстана
ландшафт - засушливую пустынную степь.
До золотоордынских времен о городе упоминаний нет. Но по от­
дельным признакам можно судить, что какое-то поселение в этом
месте существовало еще до монгольского нашествия.
Раннесредневековая история региона затронута в хронике
«Джахан-наме» османского автора X V II в. Хаджи-Халифы (Кятиб Челеби). Он пишет, что у устья реки Яик (Д ж анку) есть город
С.ван.дж (или С.ваи.х), который ранее был столицей куманов,
а затем был отстроен и заселен ногаями, чьи «ханы» ныне живут

Г » м 9. Ислам, литература, городская жизнь

185

там '■Исследователи, изучающие историю кипчаков I X - X I I вв.,
доказывают мнение, что поселение на Яике служило центром
правого крыла Дешта, в то время как центром левого был Сыгнак
«д Сырдарье.
Но пока в историографии все-таки господствует представление
оэаяотоорды иском начале существования Сарайчика Восточные

источники впервые упоминают о нем в начальный период прав­
ления хана Берке (вторая половина 1250-х гг.). По Абу-л-Гази,
именно там он обратился в ислам; а по Утемиш-Хаджи, проезжал
его по пути из Ургенча на коронацию в столицу Золотой Орды
Сарай. В 1333 г. его посетил Ибн Баттута, описавший большой
понтонный мост через реку и келью всеми почитаемого дервиша.
Ибн Арабшах приводит Сарайчик в перечне городов, разрушенных
Тимуром во время одного из нашествий на Улус Джучи. Однако
Йазди пишет, что грозный гураган, опасаясь засад на крупных
переправах (а Сарайчиковская была, без сомнения, крупнейшей),
форсировал Яик в верховьях, не затронув, таким образом, город.
Вскоре после ухода Тимура из Дешта Сарайчик оказался
в центре Мангытского юрта Эдиге. Там чеканились монеты хана
Дервиша, одной из едигеевских марионеток, в окрестностях горо­
да мангытский беклербек потерпел и свое последнее поражение
в 1419 г. Один из его сыновей и преемников Гази унаследовал
право на обладание Сарайчиком. Однако, несмотря на подчинен­
ность мангытам, единственная крупная экономическая цитадель
центрального Дешта продолжала формально считаться достоя­
нием Джучидов левого крыла. К обладанию городом стремились
иказахские ханы-Джучиды. В нем находились ставки Джанибека,
Бурундука и Касима а затем и усыпальницы первого и последнего
из них. Сын Касима и внук Джанибека хан Хакк-Назар в 1550-х гг.
называл Сарайчик своим юртом, да и сами ногайские мирзы рас­
ценивали его как «Янибеков царев юрт».
Сарайчик золотоордынской эпохи оценивается современными
авторами по-разному: от второго после Сарая мегаполиса Улуса
Джучи до заштатной торговой фактории. Столь же отличны от­
зывы о нем и в ногайский период. Историки обычно видят в Са­
райчике зимнюю резиденцию ногайского бия. Городская жизнь
в чем единодушно признается примитивной, сведенной к неболь­
шойторговле, функционированию некоторых административных
De WeeseD. Islamization and Native Religion in the Golden Horde. Baba Tfikles and
Conversion to Islam in Historical and Epic Tradition. University Park (Pennsylvania),
1994. P. 197,198.

It If IМининой « О р /u» самовольная»: кочевая империя ногаев

учреждений, иорьмм и клядбинш. Некоторые считают, что Сараймин XV XVI ии, был захудалым и полуразрушенным селением или
новее лежал И руииих (после Тимура?), Но Абдулла ибн Ризван,
онигынаи и XV II в, Депп и Кипчак, ставил его в один ряд с такими
столикими, кик ГжхчисаряЙ, Казань и Хаджи-Тархан.
ИСарайчике жили верховные ногайские государи. Нобылоли
ито только и зимнее время, неясно, 11ервое известие о пребывании
тпм бия и холодное ире ми года относится к маю 1551 г., когда рус­
ские гонцы но возвращении из Депгга доложили, что в прошлом
году «Юсуф князь зимовал за Яиком и Сараичике». Возможно,
днор бия пребывал и столице постоянно, а сам бий появлялся там
но мере необходимости, независимо от режима кочевания.
В том же 1551 г, гьезд знати назначил двух сыновей Юсуфа
«и ( прпичик ратью стоят ь, а с ними... тысячь с десять» для обороны
от свергнутого бия ( 'аид* Ахмеда, обосновавшегося в Мавераннахре, Хо тя город располагался не на границе Орды, он представлял
собой очень большую ценность, поэтому мирзы и приняли реше­
ние разместить и нем особый гарнизон. После второй смуты он
уже считался подвластным следующему бию, Исмаилу, который
поставил «( 'праичика... беречи» своего кузена и близкого сорат­
ника Хайдара, Сперва Исмаил проводил в столице только зиму,
но и конце жизни стал там «годовати», т.е. жить круглый год, для
чего затеял строительство дворца («сарая»). Последняя информа­
ция о зимовке бия и Сарайчике датируется, видимо, 1580 г. Кстати,
тогда же, в октябре, Урус не отпустил домой московское посольство
и велел ему дожидаться весны на нижнем Яике. К сожалению, ни­
каких впечатлений о столице мангытов русские дипломаты в своем
статейном списке (отчете) не отразили.
Как у любого ордынского и иослеордынекого города, в Сарай­
чике функционировала муниципальная администрация. Например
известно, что там имелся дйруш градоначальник, или скорее на­
местник всей округи, Что касается внутренней застройки, то есть
данные о намерении возвести там бийский дворец в 1562 г. и мечеть
и 1564 г, Выла там и тюрьма, в которую в 1515 г. угодил мирза
Шейх-Мухаммед, заточенный своим соперником Алчагиром.
Расположение на старом торговом пути неизбежно делало
ногайскую столицу важнейшим транзитным звеном в междуна­
родной торговле. Даже во время смуты 1550-х гг. «гости» из Са­
райчика приезжали в Астрахань и вели там торговлю со своими
коллегами из Шемахи, Дербента и Ургенча. Купцы, ремесленники
и хлебопашцы составляли постоянное население города - Сарай-

Глава 9. Ислам, литература, городская мишь

чиковского улуса. Они платили бию ясак, и в этом заключались
их функция и предназначение в Ногайской Орде, К мобилизации
в ополчение их, по всей видимости, не привлекали, оставляя за­
ниматься хозяйством . В о всяком случае, бий Дин-Ахмед в 1577 г.
уверял Ивана IV , что «сараичиковские люди - не воинские». В о­
енный потенциал горожан на практике действительно оказался
невысоким. Так, в мае 1536 г., едва узнав о приближении вражеской
армии астраханцев и мирз Агишевичей, все жители Сарайчика
кинулись в степь, даж е не попытавш ись принять бой.
Каким образом ф ормировался контингент оседлы х жителей
в единственном городе мангытской державы, никаких данных нет.
Можно лишь догады ваться, что какая-то часть горожан принадле­
жала к старожилам Сарайчика, поселивш ись там еще с золотоор­
дынских времен, могли здесь оседать и разорившиеся кочевники...
В одном башкирском ш ежере утверждается, будто в город на Яике
переселились ж ители разоренного Тимуром Булгара16.
Распри и конфликты между деш тскими юртами не раз затраги­
вали нижнеяицкую цитадель. Роковы м и для нее стали 1570-е гг.
На протяжении этого десятилети я город несколько раз захваты­
вали и разоряли казаки. Но самому сокрушительному и оконча­
тельному разгрому они подвергли его в 1581 г.
Еще одной, имею щ ей принципиальное значение функцией
Сарайчика б ы л о о б сл у ж и в а н и е д и н асти ч еск и х некрополей.
Об устройстве там хан ски х усыпальниц известно с золотоордын­
ских времен. Правда, конкретны х фактов немного. О т Абу-л-Гази
узнаем, что там были погребены ханы Золотой Орды Тохта и Д ж а­
нибек. В начале X V I в. там были сооружены изящные мавзолеи
казахских государей Д ж анибека и Касима.
Историки давно отметили выдающ уюся сакральную роль Са­
райчика для рода Д ж учидов, который был куруком - средоточием
их фамильных гробниц. Кроме того, там восходили на престол
ханы Золотой Орды Д жанибек, Бердибек и, может быть, Узбек.
6 Родословная башкир Юмран-Табынской волости со сведениями Мухаметсалима
Уметбаева, дополненная относящимися к ней документами / Отв. ред. Р. Г. Куэеев.
Уфа, 1997. С. 53. Как нередко бывает, в источниках подобного рода наслаиваются
анахронизмы. Во время своего нашествия на Золотую Орду в конце XIV и. Тимур
действительно разрушил много городов, но до Булгара все-таки не добрался. Тем
не менее бывшая столица Волжской Булгарии примерно в тотже период и в пер­
вой трети XV в. неоднократно разорялась русскими войсками. Не исключено, что
в результате этого в самом деле, как говорится в том же шежере, произошло пере­
селение булгарцев, одних на Яик, других «к киргизам», третьих «в Новую Казань
в устье Казань-реки»,

188

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Да и само название города - «Малый Дворец» - вызывает в памяти
практику возведения постройки дворцового типа над могилой пра­
вителя. Арабский путешественник Ибн Фадлан ( X в.), описывая
погребальный обычай огузов, писал о «подобии юрты», П. Карпини
и Г. Рубрук рассказывали о «палатке», «остроконечных домиках»,
сооруженных над захоронением у монголов и кипчаков X III в. Сле­
довательно, Сарайчик, с учетом его вероятного еще домонгольского
и доисламского культового статуса, имел большое символическое
значение для государственности и культуры Улуса Джучи.
Не менее значимой оказалась традиционная священная мест­
ность и для ногаев, которые преклонялись перед ханскими мавзо­
леями. Встречаются многочисленные упоминания о том, что они
тоже использовали ее для захоронения своей аристократии: «их
(ногаев. - В. Т.) тут кладбища татарские»; «на Яике... кладбища...
наши»; «на Яике у яицкова устья на Сараичике на кладбище, где
родители наши кладутца» и т. п. Известно при этом, что некрополь
подвергся разорению и осквернению казаками при взятиях ими Са­
райчика в 1570-х гг. «Приходили государские люди в Сарачик и над
отцом над моим над мертвым изругалися», - писал Дин-Ахмед-бий.
В источниках отразились факты и слухи о погребении там Эдиге,
его сына Нур ад-Дина, сыновей бия Юсуфа Али и Юнуса, сына
Уруса Джан-Арслана и др.
Ясно, что эта ритуальная важность Сарайчика, как и его по­
ложение столицы Орды, побуждали ногаев после 1581 г. лелеять
планы его возрождения «Сарачик розорили люди ваши, и мы
хотим делати, - делился замыслами с Иваном IV нурадин Динбай в 1581 г. - Наняли есмя мастеров и наимитов двесте человек.
И ты б пожаловал, прислал денег, что дати (за работу. - В. Т.)
мастером и наимитом»17. Насколько можно судить по докумен­
там, посвященным ногайским делам, царь не стал финансировать
строительство города на Яике. А сам остоятельн о кочевники
вряд ли могли справиться с этим грандиозным предприятием.
Но как бы там ни было, формально Сарайчик и его округа про­
должали считаться административным и сакральным центром
Мангытской империи, и там оставалось постоянное население, те
самые «люди не воинские», что платили биям ясак. Около 1586 г.
они вновь подверглись нападению казаков, которые «воевали
на Еике... зараичиковские улусы, а побили... и в полон поимали
многих людей, а убили... двух сеитов лутчих людей». Вообще сеиды
17

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 10. Л. 134 об.

Глава 9. Ислам, литература, городская жизнь

189

удерживались там довольно долго. Т ак, ещ е в 1617 г. упоминается
главный сеид Сарайчика Ибрагим. Соверш енно ясно, что без под­
данных и паствы его пребывание на Я ике бы ло бы бессмысленным.
А в 1630 г. бий Канай вспоминал, что его предки « с Сараичика
имывали доход ясак», и до сих пор «на С арачике ж и вут ясачные
люди», которых он просил у царя «заворотить» в его, Каная, под­
чинение18. Такая просьба бы ла актуальной д ля лидера Больш их
Ногаев потому, что к тому времени его власть над бывш им доменом
оказалась полностью утраченной. В западн оказахстански х степ ях
происходило хаотичное передвижение кочевы х общин, вызванное
миграцией калмыков и уходом ногаев, а пастбищ а вокруг С арай­
чика захватывали то А лты улы , то калм ы цкие тайши. П осле этих
набегов «агломерация» уж е окончательно обезлю дела.
Место ногайской столицы и джучидско-мангытский некрополь
продолжали оставаться предметом почитания у м естн ы х тю рк­
ских кочевников и в дальнейшем. Один из склепов м олва нарекла
«Ханской могилой». Казахи (и баш киры ?) съезж али сь на эти раз­
валины для молитв и жертвоприношений, причем для поклонения
был выбран мавзолей, который, по словам А. И. Левш ина, считали
«могилою какого-то угодника магометанского». Но помимо этой
гробницы, среди остатков Сарайчика имелись и другие сооружения.
На протяжении последних д ву х столети й их неоднократно
описывали как составители очерков по общей истории Западного
Казахстана и Башкирии, так и местн ы е лю бители старины, в о со ­
бенности активисты О ренбургской ученой архивной комиссии.
Почти все они ограничивались внешней характеристикой городи­
ща и сбором подъемного материала. Л и ш ь А. Е. А лексеев в 1861 г.
расчистил проходы и проник внутрь некоторых склепов. В 1937 г.
в течение пятнадцати дней там вел раскопки Н. Арзю тов, но к ка­
ким-либо определенным вы водам о происхож дении и времени
возникновения городища не пришел.
В 1950 г. разведочные работы там вела Х о р езм ская археолого­
этнографическая экспедиция во главе с С. П. Т олстовы м , а неболь­
шая Западно-Казахстанская археологическая экспедиция во главе
с А. X. Маргуланом - раскопки. Последней удалось обследовать
гончарную печь золотоорды н ского времени. П оздн ее на горо­
дище изыскания проводили Гурьевский отряд Средневолжской
экспедиции и астраханский археолог В. В. П лахов. С 1997 г. пла­
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1585 г. Д. 1.
Л. 3; 1617 г. Д. 2. Л. 26; 1630 г. Д. 3. Л. 19.

190

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

номерные раскопки Сарайчика начаты Запад но-Казахстанской
археологической экспедицией во главе с 3 . С. Самаш евым при
участии исследователей из Астрахани и М осквы. В сентябре 1999 г.
на городище был открыт историко-культурный комплекс, состоя­
щий из мавзолея «Хан-Орда», археологического музея и мечети.
Как уже указывалось, Сарайчик располагался между главным
руслом Яика и его протокой Сарачинкой, которые естественно за­
щищали его соответственно с востока и запада. А с юга и севера его
охраняли крепостные стены, со временем превративш иеся в зем­
ляные валы. У некоторых наблюдателей слож илось впечатление,
будто фортификационные сооружения, окольцовы вавш ие город,
смыкались полностью.
Остатки внешних укреплений сохранялись до 1 8 5 0 - 1860-х гг.
В 1824 г. А. И. Левшин еще мог видеть главный въезд в крепость,
отмеченный двумя треугольными бастионами. В целом городище
имело почти правильную прямоугольную форму, за исключением
стороны, примыкающей к извилистой Сарачинке. Внутреннее
пространство заполнялось битым кирпичом, кускам и мрамора,
изразцов, слюды. В центральной части крепости, ближе к западу
(к Сарачинке), находился холм-цитадель - вероятно, обычный
для мусульманских городов кремль ( арк). Цитадель опоясывала
внутренняя стена, видимо, более высокая, чем городская. Старые
казаки еще в начале X X в. помнили, что на южной стороне этого
кремля некогда стояла башня из обожженного кирпича, от которой
позднее не осталось и следа. Руины прочих зданий представляли
собой стены и фундаменты из того ж е материала, в некоторых со­
хранялись следы печей и обогревателей -канов.
Половодья, перемены Уралом своего русла неумолимо разру­
шали остатки ногайской столицы. Не меньший ущерб нанесла ей
хозяйственная деятельность казаков, которые начиная с X V III в.
разбирали древние сооружения для использования прочных ста­
рых кирпичей в собственных постройках. В отдельных казацких
домах полы выстилали именно этим материалом. Огромное ко­
личество кирпича было вывезено для строительства Гурьевской
крепости.
Лишь в 1907 г. на заседании Оренбургской ученой архивной
комиссии ее председатель А. В. Попов поставил вопрос о «не­
обходимости принятия мер к охране развалин города Сарайчика
от уничтожения». Комиссия постановила ходатайствовать об этом
перед императорской Археологической комиссией. Но никаких
последствий это обращение, насколько мне известно, не возымело.

1лава 9, Ислам, ;wiepa-jypa, юродская жичнь

191

Городите п р о д о л ж а й растаскивать, оно разрушалось и обвалива­
лось в воды Урала. С егодня от него уцелела лиш ь незначительная
часть.
Существовали ли в I [.огайской О рде другие города? Историки
отвечают на этот вопрос однозначно отрицательно. «К то боится,
гот и строит баш ни!»
сказал И осаф ату Барбаро один степной
«татарин»19. О дн ако н екотор ы е ф ольклорны е и краеведческие
материалы, а такж е археология Д еш т-и Кипчака все же позволяю т
ставить вопрос об их су щ ествован и и . Т ем не менее мы не можем
отрицать очевидного ф акта: у ж и телей Н огайской Орды начисто
отсутствовали навыки градостроения. Сарайчик, как и почти все
известные золотоорды н ски е города, был построен в традициях
среднеазиатской мусул ьманской архитектуры. Эти традиции с те­
чением времени были ногаями утрачены. Ч ужеземцы -«наймиты»,
строившие для них д во р ц ы и м авзо л еи , бы ли приверженцами
строительных канонов М авераннахра. Когда же мирзы задумывали
строить города сами, то просили не кам енщ иков из Ургенча, а «то­
порников», «мастеров и лесу соснового хоромы ставите» из России,
желая сооружать не глинобитны е крепостные стены, а частоколы,
не мраморные дворцы , а бревен чаты е терема. Не дож давш ись спе­
циалистов и поставок, пы тали сь во зводи ть укрепления по своему
разумению: «плести... д в а плетеня, да межи того зем ля сы пать».
Исмаил откровенно сообщ ал царю, что «наши люди наганские
городового дела не знаю т».
Ненамного усовер ш ен ствовал и сь познания степняков в «горо­
довом деле» и в последую щ ие эпохи. Ногайцы Северного Кавказа
второй половины X V I I в. соор у ж ал и деревян н ы е укрепления,
копали глубокие рвы, но внутри таки х городищ было пустое про­
странство, и лишь изредка стави л ась мечеть. Население спасалось
там от врагов и собиралось на время зи м овья. Строительная ква­
лификация развивалась у позднейш их ногайцев главным образом
8 процессе об устр ой ства не гор од ски х, а сел ьски х поселений,
полуоседлых аулов.

барбаро и Контарини о России: К истории итало-русских связей в X V в. / Вступ.
т- подгот, текста, иер„ коммент. Е. Ч. Скржинской. Л ., 1971. С. 148.

ГЛАВА 10

У П Р А В Л Е Н И Е О РД О Й

Титулом ногайскому лидеру служило слово бий, или улубий.
Это поздняя восточно-кипчакская форма общетюркского бек.
В тюркских политических образованиях X I V -X V I вв. бек (бий)
был синонимом арабо-персидского эмир и монгольского нойон.
Все эти термины обозначали принадлежность к знати, стоящей
ступенью ниже лиц, принадлежавших к правящей династии, ко­
торые носили титулы хан, султан , оглан, торе. В разных регионах
бий мог означать и родового старейшину (у башкир и казахов),
и главу племени, номинально представляющего это племя при хане
(в Крымском и Касимовском ханствах), и высшее должностное
лицо после хана (в Золотой Орде, Узбекском ханстве), и просто
«начальство» в широком смысле слова.
Все племена Ногайской Орды первоначально возглавлялись
биями, а над всеми ними стоял бий племени мангытов. Кроме того,
существовали «служилые» бии при дворе верховного правителя.
В этой парадоксальной ситуации, когда сюзерен имеет одинаковый
титул с множеством своих подданных, требовалось найти способ
его выделить.
Ногайский нобилитет (м ирзы ) обращался к главе Орды,
используя выражение бий-хазрат , т. е. «княжое величество»
в средневековом русском переводе. Наиболее наглядно преиму­
щество верховного бийства демонстрируют ногайские послания
к соседним государям (хотя почти все подобные документы со­
хранились не в оригинале, а в переводах). Достаточно скромная
формула «болшово в князях Сид Ахматово княжое слово» в 1535 г.
обнаруживает лишь первенство Саид-Ахмеда в ряду прочих биев.
Более определенно рекомендовал себя племянник Саид-Ахме­
да У рус, занявший престол в 1578 г: «Мангытцкого государя
от Уруса князя» (1578,1581 гг.). В данном случае титулатура уже

Глава 10. Управление Ордой

193

очерчивает территориальный и этнический пределы властвования.
«Мангытцкий» здесь является синонимом «ногайского», так как
тот же Урус в 1579 г. заявил русскому послу: «Яз в нагаискои земле
князь и государь всей зем ле нагаискои». Гораздо претенциознее
оказался словесный антураж, использованный бием Исмаилом
в письме Ивану IV 1560 г.: «Всем татаром государя от Исмаила
князя»1.
Однако ни у самих биев, ни у их русских корреспондентов
не было иллюзий насчет реального объема власти «в Ногаях».
Самые пышные звания бии присваивали себе в те времена, когда
их Орда находилась в относительно стабильном состоянии, была
сильна и влиятельна. Апогеем могущества можно считать периоды
«княжения» Саид-Ахмеда и Ш ейх-М амая, т.е. 3 0 -4 0 -е гг. X V I в.
Шейх-Мамай даже осмелился позаимствовать обозначение своего
престола ( баб-и али) у османского султана. В русском переводе
грамоты 1548 г. значится: «Высочайшего порога государя и по­
велителя, от воина от благочестнаго Ш их Мамая князя»2.
Официальным полным титулом правителя Ногайской Орды
служило понятие улубий («великий князь») Это звание сопро­
вождает, как правило, в русских текстах имя беклербека Эдиге,
предка мангыто-ногайских биев. «Великим князем» в переводах
ногайских документов назван также Саид-Ахмед, а сам пост бия «большое княженье».
Подобным же образом иногда титуловали главу Ногайской
Орды и крымцы. Но в глазах Гиреев ногайский правитель никог­
да не являлся равным им по величию монархом. Формально его
княжеский ранг отводил ему место у подножия трона, а не рядом
с ним. Бахчисарайская канцелярия многократно подчеркивала,
что улубий есть не более чем слуга ( Карачи) крымского хана.
А в 1620 г. крымский хан Джанибек-Гирей попытался в обход
Русского царя назначить одного из мирз на вакантное место вер­
ховного бия и при этом его «учинил себе болшим своим боярином
идобрым к себе другом»3.
Столь же невысоко ценили ранг улубия и в Турции. Стамбульские депеши к Урусу в 1 5 7 0 -8 0 -х гг. титуловали его всего лишь
«бег-мирзой», «хакимом ногаев», «беем, мирзой страны Больших

,
j

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 5. Л. 4 об.,
190 об.; Д. 8. Л. 230 об.; Д. 9. Л. 152 об.; Д. 10. Л. 86 об.
РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». Оп. 1.Д.З.Л. 18—18об.
Там же. On. 1.1616 г. Д. 2. Л. 239.

I у ,|

и м Ы еиатш в. «Орля сам овольна*» х о ч е т * империи m v »e*

I Ьидем», м К )< уфа за глаза обозначали и вовсе как «одного из но*
|;ИЬ 1\|1VОПСЙ*

Русски*1 государи всегда называли ногайского лидера только
ним »ем и. к зависимости от конъюнктуры в межгосударственных
«и tt«ниг’шнгч. to гTinим братом, то другом, то холопом. До середи­
ны XVI и и (1 М(к кве, и в столице Ногайской Орды Сарайчике ир,ь
ии in «великие кия зья*. Событием, после которого номинальное
ранив я во между ними было ликвидировано, явилось обретение
Иваном Грозным царского достоинства. Рядом с «царями» Казан<KitMi Астраханским, Сибирским и позднее М осковским заводжекне ирай и ггл и воспринимались не иначе как только «кн яж ат
ногайские*, i f* потомки «великого князя» Эдиге.
Нлизкие родственные отношения в недрах правящего клана
Мднге прилипал и связям между его членами вид 1Шость патрнар*
ши»ности, Несмотря на самые разные степени кровного родства
с fttti'M, нее мирзы расценивали его как своего «отца и дядю».
То c m , формально он занимал место старшего в роду, родового
старейшины, патриарха ногаев. В глазах же соседей он стремился
предстать как абсолютный суверен; например, выше цнтнрова*
дись слова Уруса о том, что он государь всей земле Ногайской,
и и mil же тираде он характеризует мирз как «холопен моих».
Нон действительности в распоряжении бия не было практических
среде i n, чтобы заставить родичей-мирз подчиниться своей воле.
Н Kit 1 г, в ответ на предложение русского правительства послать
ногайские войска, чтобы оказать ему помощь против поляков,
причем мобилизовавь «не все охотников, иное и неводников» (т.е.
обязать силой) бий Иштерек откровенно отвечал, что «у них Орта
еамоволная... что захочет, тот и едет, асилою никово послать недзе»,
Единственное, кроме Божьей кары, чем мог пригрозить Иштерек
в ту нору непокорным мирзам, это своей эмиграцей. откочевкой
«казаком с улусом своим» и русской ратью. Мирзы же терпели его
власть «за старость» (т. е. старшинство в роде. - В. Т.) и «иокаместа
он... силен улусными людми»5. Как только мирза обзаводился соб­
ственным сильным и многолюдным улусом, он начинал проводить
независимую политику. Это явление существовало как тенденция
1

litwnlflwti A., Im erm r-Q udqu ejay Ch La Grande Horde Nogay et le problem*' des
t'oiiitnuiurauom (MiU'e I'l'inpife Ottoman et I’Asie Cent rale en 1552- 1556>' Тимол
Revue d'etudes (.unities, 197(1 T. 8, №• 2. C. 227.
РГАДА. Ф 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1647 г. Д 1
Л. 4Н; An11,1 иремсии междуцарствия (17 июля 1610 г .- 1613 г.) Ред. С. К. How*
ннжчк кий, И.С. Рибимин. М., 1915. С. 18,21.

Глава 10. Управление Ордой

195

еще в X V I в. и в полной мере набрало силу в начале X V II в., в пе­
риод распада Н огайской Орды.
Неудивительно, что важнейш ие политические вопросы реша­
лись бием не самостоятельно, а в совете с наиболее могущественны­
м и аристократами. К числу таких проблем относились, в частности,
общеордынские военные дей стви я, отношения с иностранными
монархами, международные сою зы и коалиции.
Все другие юрты, возникш ие на развалинах Золотой Орды,
управлялись сюзеренами, принадлежащими к разветвленному кла­
ну Чингисидов. Главы ногаев, не входившие в этот клан, не смели
претендовать на ханское звание. В принципе у ногайских прави­
телей был еще один путь к статусу монарха - это создание сверх­
державы, победные войны, которые заставили бы соседей признать
за ними любой угодный им ранг. Судя по некоторым отголоскам
в источниках, такая попытка была предпринята в Ногайской Орде
в конце 30-х гг. X V I в. Разгром ив и убив крымского хана на западе
и казахского хана на востоке, ногаи сочли себя вправе сформиро­
вать у себя пирамиду власти, аналогичную тем, что существовали
в побежденных ханствах. Бий Саид-Ахмед в грамоте Ивану IV
объявил о своем намерении занять место хана, тут же назвал на­
следника престола (калгу) и главного военачальника (беклербека).
Как нам уже известно, никто в сопредельных державах эти при­
тязания не признал справедливыми, и глава Орды так и остался
«великим князем »». Бии были вынуждены смириться с этим.
Впрочем, административный аппарат сохранился, но ногаям при­
шлось изобрести собственны е названия должностей. Ведь они
не образовали легитимного ханства и не имели права учреждать
администрацию, присущую ханству.
Для обоснования законности правления мангытских вождей
в их придворном окружении была составлена фантастическая
версия происхождения рода Эдиге, от халифа Абу Бекра, тестя
и преемника Пророка, через святого проповедника Ходжа-Ахмеда
Баба-Туклеса. Д ля мусульманского ногайского общества такая
легитимность «княжения» оказалась приемлемой и достаточной.
Традиция приписывает создание этой легитимности сыну Эднre Нур ад-Дииу. Когда он убил хана Тохтамыша и стал править
ег° подданными, те принялись судачить о том, что покойный хан
доь()дился-де потомком Чингисхану, а Нур ад-Дин «не из этого
Племени». Новый властитель отвечал так: «Я от рождения верил
и почитал единого Бога; сам Бог мне всюду покровительствовал;
читал я много священных наших книг. А что я не из рода Чиигис-

1%

И Н ТрШШЙШ/ «OfУШШШШШЬМЯЯ! ШШШХЯ империя ног аев

ншш/ю шо МШ1Я ничуть iw yHMMfWTf ибо и из племен и славноготуIшжШ) богач /)1\улХочахмач Вабатукла^, 11арод, выслушав эту речь,
И других вариантах дастана «Нурадил» утверждает,
'по появился ом на CIW'I в священный день пятницы» что первыми
произнесенными им словами была tucixcidci (формула символа
веры), *по он свободно читает по-арабски и т.д. Эпический Эдиге
(ш ш ш л самому Тохтамышу, что он происходит из курейш
племени Пророка,
И Ногайской Орде данная концепция стала официальной,
и мирам считали свои родословные от предков, живших в эпоху
Мухаммеда и зарождения ислама, «Роспись мурзам ногаиским,
с кол ко в Малом I lorae мурз», составленная в августе 1638 г., гла­
сит; «А роду нашему но нмнспшои по 146-й (т.е. 1637/ 38.- В.Т.)
год ровно тмсеча сорок семь л ет»7, Таким образом, начало рода
относилось к 591 г,
Скорее всего, зга идеологическая концепция была разработана
еще при Эдиге, Ведь он столкнулся с необходимостью узако­
нить свою власть в державе Джучидов и своего господства над
ханами-Джучидами еще на рубеже X IV X V вв. Не принадлежа
к правящей династии, «делатель королей» вынужден был искать
доводы, свидетельствующие о его преимуществе. А доказывать
свое происхождение от халифа, жившего тысячу лет назад, легче,
чем претендовать на родство с Чингисханом.
Однако объявить себя потомком первого халифа было недоста­
точно для всеобщего признания. Требовалось, во-первых, сделать
фигуру Абу Ьекра значимой для всей массы населения Золотой
Орды, а во-вторых, превратить генеалогическую легенду в орудие
сплочения народа вокруг беклербека, Этим целям способствовала
активная мусульмапизация кипчаков, которую Эдиге развернул
на подвластных ему землях.
Другим важным средством освящении гегемонии мангытского
вождя стало его превращение в эпического героя. Уже в первые
десятилетия после смерти Эдиге его личность и биография стали
обрастать легендарными подробностями.
Ьго героический ореол бросал отсвет и на его потомков. Среди
казахов потомки Эдиге слыли аристократией, «белой костью» (ак
суяк), что имело и буквальное объяснение: предок Эдиге Баба-Туклес был якобы рожден женщиной, которая з а б е р е м е н е л а от того,
*

Анщыш Г Кара ногайские исторические предании // Сборник материалов для

1

описания местностей и племен Канкана. Ими. 27. Тифлис, 1900. С. 16.
И АДА Ф, 127, «Сношения России с ногайскими татарами». Он. 2. Д. 32. Л. 16.

Глии» 10, Упрпмлсннс Ордой

что попробовала белый порошок, приготовленный из волшебного
черепа.
С помощью данной религиозно-генеалогической конструкции
удалось поднять престиж ногайских династон в глазах собствен­
ных подданных, но она не добавила им веса за рубежом. Вымыш­
ленное происхождение от первого халифа все равно не давало
им оснований для занятия ханского трона. Ведь бий официально
не представлял собой самостоятельного государя, этот пост должен
был даровать ему вышестоящий правитель. 11огаисами выбирали
себе «великого князя». В источниках не сохранилось описания
подробностей такого ритуала. Есть лишь некоторые сведения
о принципе «вокняжения»: «Л выбирали на нагаиское княженье
мурзы меж себя по степени и по болшеству, и садились на кня­
женье в Нагаех»8. Формально считалось, что улубий избирался
«по степени и по болшеству» (т.е. старшинству). Претенденты
на «вокняжение» в качестве основного довода выдвигали тезис
«я старее всех». Но наделе каждый бий стремился закрепить власть
за своими сыновьями.
Однако просто отбросить вековой порядок, по которому за­
конным правом на власть обладал хаи-Чингисид, ногаи не могли.
Поэтому до Исмаила включительно (т.е. до 1550-х гг.) они при­
меняли провозглашение фиктивного, марионеточного хана. Имена
таких «правителей» очень редко встречаются в источниках, так
как никакого влияния в Орде они не имели. Единственной их за­
дачей было освящать своим присутствием реальные полномочия
главы мангытов. Во второй половине X V I в. бии Дин-Ахмед, Урус,
Ураз-Мухаммед и Дин-Мухаммед правили уже без подставных
монархов.
Но с начала X V II в. была восстановлена практика получения
санкции иноземного государя на «княжение». Теперь русский
царь своей грамотой подтверждал избрание мирзами нового бия,
а астраханские воеводы разработали торжественный церемониал
введения его в должность. В 1600 г. новоизбранному Иштереку
вместе со знатнейшими мирзами было предложено приехать
в Астрахань для вручения жалованных грамот из Москвы. По при­
бытии ногаи узнали, что им предстоит совершить «поднятие на хан­
ство» - ритуал самого настоящего воцарения. Воеводы придумали,
что мирзы должны поднять Иштерека на войлоке, подобно тому,
8

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1641 г. Д. 5.
Л. 27.

198

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

как это делали, провозглашая ханов-Чингисидов в независимых
кочевых державах - Золотой Орде и татарских ханствах. Мирзы
согласились не сразу: «А того де они не ведали, что ево, Иштерек
мурзу, на княженье поднять на епанче... И из давных де лет николи
того не было». Однако, посовещавшись целый день, пошли на это,
и улубий впервые в ногайской истории был «поднят на епанче»9.
Следующий и последний бий, Канай, в 1622 г. воспринял этот об­
ряд уже без всяких возражений.
Тюркские и славянские правители осознавали силу Ногайской
Орды и до начала X V II в. не пытались посягать на суверенитет
ее лидеров. В пределах своих кочевий улубий осуществлял ад­
министративные функции, присущие любому самостоятельному
кочевому правителю. После совета со знатью он объявлял еже­
годные маршруты передвижений стад и населения, указывал
места для размещения подвластным элям (племенным общинам),
подтверждал наследственные права мирз на подданных, «улусных
людей». Традиционно за ним оставались обязанности верховного
военачальника, ведь прежде бий (беклербек) являлся главой во­
оруженных сил ханства. Правда, у ногаев в ходе оформления адми­
нистративной системы появился аналог военачальника - нурадин,
глава правого крыла.
На бие, кроме того, лежала обязанность обеспечивать своему на­
роду безбедное существование или хотя бы возможность добывать
себе средства к существованию. Евразийские кочевники нередко
добивались этого путем набегов на оседлых соседей. Однако ногаи
чаще использовали мирные средства - меновую торговлю и взима­
ние «мангытских доходов», которые поступали к ним из Казанского
и Астраханского ханств и, возможно, из Сибирского юрта и кото­
рые выплачивали их правители, заинтересованные в поддержании
союза с ногаями. Попав в зависимость от России, руководители
Орды все более полагались на «государево жалованье» - деньги
и подарки из Москвы. Умение бия организовать приток подоб­
ных доходов служило одним из критериев его компетентности.
Не раз бывало, что ногайский лидер просил царя, дьяков и воевод
не отправлять дары мирзам в обход его, чтобы «я бы из рук своих
то свое царское жалованье братье своей и племянником, и детем
роздал», поскольку «они все у мене казны просят, а у меня казны
нет, и дати им нечево. И в том мне бывает великои сором». Но и при
9

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1641 г. Д- 5.
Л. 32-33.

Глава 10. Управление Ордой

199

жесткой финансовой зави си м ости от Росси и сущ ествовал предел,
за который даже марионеточный бий X V I I в. не мог переступать.
Так, функция раздачи вн утриорды н ски х привилегий я вл ял ась
принципиальной. В 1630 г. до улубия Каная дош ел слух, будто
некий ногаец Атей получил из рук русского государя освобождение
от налогов (тархан). Канай тут же известил М ихаила Федоровича,
что подобное полож ен ие н есовм ести м о с его, Каная, рангом «и толко, государь, тот человек станетца, и моему княженью бы ть
нелзе» (т.е. если этот человек получит от тебя звание тархана, что
я не смогу быть б и е м ),0.
Двор правителя Н огайской Орды представлял собой совокуп ­
ность нескольких чи новн ы х органов с канцеляриям и, которы е
занимались в о сн овн о м ф и н ансовы м и вопросам и . Н о с нача­
ла X V II в. биям помогали исполнять их функции уж е только бли­
жайшие родственники и несколько писцов, так как все остальны е
инстанции исчезли в ход е см ут. Вообщ е разви ти е инсти тутов
управления у ногаев происходило крайне противоречиво. Д ости г­
нув высшей точки к середине X V I в., административные органы
Орды вошли в стадию кризиса, начали сокращ аться в размерах
и упрощаться. По мере распада Орды объем их власти все суж ался
и к исходу второго десяти лети я X V I I в. сош ел на нет.

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1617 г. Д. 3.
л - И -1 2 ; 1630 г. Д. 3. Л . 1 9 -2 0 ,5 9 .

ГЛ А ВА 1 1

Н О ГА И В Р О С С И И

Во время распада Золотой Орды, в течение X V столетия, и Вос­
точной Европе сложился новый баланс политических сил. Об­
разовались два основных полюса борьбы за джучидское наслед­
ство - Великое княжество М осковское и Крымский юрт. К этим
двум силам так или иначе тяготели так называемые шитордынские
государства. Одной из форм такого тяготения были «отъезды*
тюркских аристократов соответственно в русские или крымские
владения.
Великие князья московские предоставляли таким выходцам
с Востока в кормление города и требовали исполнения военной
службы. Им разрешали сохранять свои дружины, в уделах у них
дозволялось селиться неродовитым эмигрантам из степи. В раз­
ное время татарам отводились Кашира и Серпухов, Звенигород
и Ю рьев-Польский, выходцам из Ногайской Орды был выделен
Романов, а выходцам из ханств, управлявшихся Джучидами, Городец Мещерский (К аси м о в). В се эти местности не были
ни самыми богатыми, ни самыми многолюдными, а окрестное
русское население не испытывало никакого почтения по отноше­
нию к тюркским кормленщикам, да и небольшие военные отряды
служилых ханов и мирз не могли служить орудием какой-либо
самостоятельной политики. Одним словом, держатели перечис­
ленных городов являлись, несомненно, вассалами царя и великого
князя и были поставлены центральной властью в условия, которые
максимально подчеркивали эту зависимость.
Во второй половине 50-х гг. XVI в. Ногайская О рда вступила
в тяж ел ы й и необратим ы й кризис. З а в о е в а н и е русски м и войсками
Казани и в зя ти е ими Астрахани разрушило тот сам ы й политиче­
ский баланс си л, о котор ом го в о р и л о сь вы ш е. Н огай ская звать
столкнулась с необходимостью выбора м еж ду противостоящ ими

Глава 11, Ногаи н России

201

друг другу гегемонами
Россией и Крымом. В Орде произошел
раскол. Во главе сторонником ориентации на М оскву встал нура­
дин Исмаил. В 1554 г. бий Ю суф погиб в сражении. После череды
войн и интриг Исмаил см ог утвердиться на бийском престоле, а его
противники бежали, разгромленные, кто в Крым, кто на Северный
Кавказ, кто к казахам, некоторые из них прибились к московскому
двору. Именно с этого времени начинается переселение ногайских
мирз, их соратников и сородичей в российские пределы, переход
их на царскую служ бу.
Как правило, ногаи сели лись компактно, так как отрыв от при­
вычного ок р у ж ен и я, о т сво и х н ачальн и ков и соп лем ен н и ков
грозил столкновением не только с чуждой для них культурно­
исторической средой, но и с произволом разномастной местной
администрации. В апреле 1623 г. в М оскве разби ралось дело
о «ногайском татарине Баимке». Т о т покинул улус нурадина Кара
Кель-М ухаммеда с намерением поступить на русскую служ бу.
Астраханский воевода, стольник князь С. В. Прозоровский, отпра­
вил Баима в свое подм осковное поместье, где насильно окрестил
в Ивана и превратил в своего холопа. П омыкавш ись полтора года,
«Баимко»-Иван наконец сумел сбеж ать в недальнюю М оскву. Он
разыскал П осольский приказ и там поведал о своих злоклю чени­
ях, заявив, что ж елает служ ить не князю Семену Прозоровскому,
а великому государю и ж ить вместе с новокрещенными татарами,
а не с княжеской дворн ей '.
Основной формой вовлечения ногаев в сферу российской по­
литики было участие их в военных кампаниях. Чаще всего отряды
из Ногайской Орды отправлялись организованно, по решению
бия, высших мирз или съезда знати. Инициативу, состоявш ую
в желании воевать вместе с русскими ратями, ногаи, не принад­
лежавшие к высш ей аристократии, проявляли довольно редко,
и обыкновенно она исходила от ногайских послов. Какое-то время
послы «правили» свои дипломатические обязанности (вручали
грамоты, ходили на аудиенции, вели переговоры), а потом просили
разрешения отправиться на войну в сопровождении нескольких
десятков всадников своей свиты. Российская сторона не находила
оснований возражать, хотя подобный поворот событий - «исчез­
новение» и запоздалое возвращение восвояси посольских делега­
ций - вызывал раздражение при бийском дворе.
'

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1623 г. Д. 2.
Л. 1-4.

202

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империи

hoi

ас и

Вероятно, первое массовое привлечение ногайской конницы
к военными действиям в составе царских войск произошло п ян­
варе 1563 г., когда в большом походе на 11олоцк в ходе Ливонской
войны принимали участие послы бия Исмаила и «Уразлыевы
дети» - четыре мирзы, внуки кековата У раз-Али, До того россий­
ско-ногайское военное сотрудничество сводилось в основном к ко­
ординации действий в борьбе против третьих стран, прежде всего
Крымского и Астраханского ханств. Ратники из заволжских степей
использовались Москвой в 1560 —1570-х гг., во время напряжен­
ного противостояния с Речыо Посполитой. После «вокняжения»
в 1578 г. бия Уруса отношения между Россией и ногаями резко
охладели, и посылка последними войск в помощь царю практиче­
ски прекратилась. В первой трети X V II в., т.е. в период вассальной
зависимости Орды от России, конницу биев иногда просили по­
мочь в решении локальных политических задач, главным образом
на Северном Кавказе.
В процессе активного боевого сотрудничества, в пору самой
драматичной фазы Ливонской войны, сформировался определен­
ный протокольный порядок, по которому русское правительство
запрашивало военную подмогу из Ногайской Орды. Согласно ему
указывалось желательное число воинов, срок, к которому им над­
лежало прибыть в Москву, определялся театр военных действий
(«Немцы, “литовского короля земля"», «свойского короля земля»).
Завершалось такое обращение стандартной формулой: «А как они
из воины придут, и мы их, пожаловав, к вам отпустим». Чем хуже
обстояли дела на литовском фронте, тем настоятельнее станови­
лись просьбы о присылке отрядов. Используя нарастающую усо­
бицу в Орде Больших Ногаев, Посольский приказ по отдельности
адресовался к самым влиятельным мирзам. Запросы зачастую
сопровождались подстрекательской, объективно усиливавшей
раскол оговоркой: «Хотя и... князь (т.е. бий. - В. Т.) не пришлет,
а вы б своих людей прислали и без... князя»2.
Ногайские власти никогда не направляли в Россию более двух
тысяч человек за один раз. Самая большая цифра, встреченная
мной в архивных документах, - 1957 человек «всех мурз и голов
и казаков, и всяких воинских людей». Впрочем, можно предпола­
гать, что незначительные на фоне огромного земского ополчения
ногайские отряды были призваны служить на западных фронтах

Глава 11. Ногаи и России

203

не столько военным, сколько моральным фактором. Независимо
от численности присылаемых воинов, указывалось, что «толкочтоб
конны были и молодцы добры - чтоб нашему (царскому. - В. Т.)
имени и вашей Орде в непослушника нашего земле было явно»3.
Факт участия кочевников в московской армии, как и слухи об этом,
создавали психологический дискомфорт, сеяли смятение в рядах
противника. Российская сторона усугубляла этот эффект, в десят­
ки раз завышая численность ногаев при переговорах с западными
партнерами. В мае 1566 г. дьякам было велено известить прибыв­
шее литовское посольство о том, что мирзы «на государеву службу
ходят, не отъезжая, тысечь по дватцати и по тритцати, и сколко коли
государю нашему над обе». Через три года в «память» (инструкцию)
послу, снаряж авш емуся к польско-литовскому королю Сигизмунду-Августу, была включена та же фраза, но с «уточнением»:
«тысечь по сороку и по пятидесять», то же повторилось и в 1571 г.
В свою очередь европейские наблюдатели обращали присталь­
ное внимание на тюркские отряды в составе московского воинства.
Именно западные визитеры заметили принципиальную закономер­
ность: заволжские батыры действовали главным образом «в Литве,
Польше, Лифляндии и по границам Швеции», поскольку «русские
власти используют... татар... против поляков и шведов, считая без­
умнейшею мерою употреблять их на противоположной границе»,
т. е. на границе с татарскими юртами - прежде всего с Крымом.
К подобным предосторожностям побуждала массовая миграция
из Ногайской Орды в Крымское ханство. К концу X V I в. крымская
конница уже в значительной степени состояла из ногаев. Сводить
ногайские отряды на русской службе с их единоплеменниками
из враждебного лагеря на поле брани казалось правительству
и воеводам рискованным.
Перечисленные политические факторы и тактические сооб­
ражения, как и чужеродность мирз по отношению к русской зна­
ти, отражались на их месте в военной иерархии. Обычно мирзы
со своими отрядами включались в состав действующей армии вне
Росписи полков. Имеются лишь единичные упоминания об участии
ногаев в походах и боях в составе передового или «ертоульного»
полков. В жесткой системе распределения армейских командных
Должностей по местническому принципу для ногайской знати пока
не находилось места. Только крестившиеся и обретшие княжеское
Достоинство выходцы из ногайской среды (ко времени Ливонской
3

Там же. On. 1. Д. 8. Л . 257 об.

204

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

войны - князья Канбаровы и Ш ейдяковы) получали под свое на­
чало крупные подразделения царской рати.
Интерес ногаев к военным мероприятиям государевых воевод
объяснялся правом «повольного грабежа», возможностью раз­
житься трофеями и «полоном», предоставлявшейся им русской
администрацией. Их меркантильные настроения усиливались
по мере нарастания кризиса в Ногайской Орде, когда сокраща­
лись площадь кочевий и поголовье скота, пустели торговые маги­
страли. Все больше мирз беднело и оказывалось не в состоянии
существовать в привычных условиях, за счет скотоводческой
экономики. Конные рейды по польско-литовским владениям под
формальным главенством царских военачальников давали мирзам
шанс обогатиться и, следовательно, привлечь к себе подданных,
«улусных людей». В период российско-ногайского политического
сотрудничества бии не препятствовали таким устремлениям мирз
и без возражений отпускали их в Россию, иногда сообщая царю
истинную причину участия их в войне: «Тот Ахмет мирза убог
и потому у меня отпросился на твою воину».
Еще один путь, которым ногаи попадали на русскую службу на сей раз постоянную, - заключался в высылке биями своих про­
тивников в Россию, если те по каким-либо причинам не могли или
не желали отправляться в Крым или Мавераннахр. В 1564 г. таким
образом появились в Москве мирза Тохтар Кутумов с братьями
и свитой, состоявшей из семидесяти человек, а в 1564 г. сыновья
свергнутого Исмаилом бия Юсуфа - родоначальники князей
Юсуповых. Убедившись в лояльности новоприезжих подданных,
царь назначал им большое жалованье, несравнимое с их бывши­
ми скудными доходами. Данное обстоятельство было еще одним
стимулом для переезда тюркских аристократов в страну «белого
царя» и предметом ревности и раздражения со стороны правите­
лей Орды. В 1563 г. Исмаил просил у Ивана Грозного «годовое»
(ежегодные денежные выплаты) для себя в размере 500 рублей,
мотивировав это следующим образом: «Тем мирзам, которые от нас
ездят к тебе от голоду и от нужи, и тем (мирзам. - В. Т.)... даешь
рублев до четырехсот и до пятисот».
Впоследствии, в X V II в., когда число «отъезжих» ногаев воз­
росло, центральные власти перестали заниматься их расселением
и обустройством. Поскольку функция связей с остатками Ногай­
ской Орды была возложена на астраханских воевод, то именно им
вменялось в обязанность патронировать переселенцев. Только

Глава 11. Ногаи в России

205

в 7127 г. (т.е. с 1 сентября 1618 по 31 августа 1619 г.) в Россию
перебрались 14 мирз с семьями и улусными людьми.
Дальше Астрахани их обычно не пускали. Новоприбывшего
аристократа приводили в Съезжую избу (воеводскую канцелярию),
где тот по стандартной «шертной записи» клялся на Коране, ис­
пользуя формулу «быть под царского величества высокою рукою
в прямом холопстве навеки неотступным». Он давал обещание
жить под Астраханью в так называемых юртах - полукочевых
селениях, не переселяясь на Крымскую сторону - правобережье
Волги, «служить и прямить» государю, что в первую очередь оз­
начало быть готовым по приказу воеводы отправиться в военный
поход. Астраханская администрация по своему разумению назна­
чала ногайским мирзам месячное жалованье и сразу направляла
запрос в Посольский приказ, из которого через некоторое время
поступали деньги и указ с росписью годового оклада для каждого
мирзы. Этот гарантированный доход и безопасное проживание
под защитой русских стрельцов были весьма привлекательны для
знати разваливающейся Орды.
Взаимовыгодный русско-ногайский военно-политический
альянс отошел в прошлое, оставив о себе память в виде российских
княжеских родов ногайского происхождения, самые известные
из которых - Урусовы и Юсуповы.

***
Родословная знаменитой аристократической фамилии Урусо­
вых составлена историками весьма подробно. Однако начальные
звенья принятой генеалогической схемы не бесспорны и требуют
дополнительных изысканий.
У истоков княжеского рода стоял У рус, бий Ногайской Орды
в 1578-1590 гг. От его сыновей Хана, Джан-Арслана и Саты по­
шло многочисленное потомство, которое активно участвовало
в политике первой половины X V II в. Но укрепиться, укорениться
и прочно войти в состав дворянства удалось в конце концов только
потомкам Саты-мирзы.
Сам он приблизительно в конце 1587 г. был убит Малыми Но­
лями. После него осталось пятеро сыновей, второй из которых,
Касай (Андрей Сатыевич), и основал ту линию Урусовых, что
сохранилась до нашего времени.
В 90-х гг. XV I в. в Ногайской Орде возник кровавый конфликт.
За власть над кочевьями и подданными между собой схватились
Семьи биев Дин-Ахмеда и Уруса. Одним из самых активных участ­

206

В. В. Треппшкж «Ордп самовольна)!»! кочеипм империи пошей

ников этой распри был Джан-Арслаи, Его дети У рак и Зорбек были
взяты в Москву как заложники и крещены там под именами 11етра
и Александра. Уже в 1594 г. I lei р Арасланович отвечал за винный
стол на царском приеме цесарских послов. Его женили «не но ево
воле» на вдове князя А. И. Шуйского,
Яркой и достойной целой монографии представляется судьба
Петра Араслановича. С началом Смуты он сперва сохранял верность
престолу и возглавлял сильный конный отряд, куда входили казан­
ские и арзамасские татары. 11о вовремя противостояния В.И , Шуй­
ского с Лжедмитрием 11он перешел на сторону последнего, бросив
жену и вновь обратившись в мусульманина Урака. 11етр-Урак по­
ссорился с «вором» и 11 декабря 1(510 г, убил его, чем объективно
оказал огромную услугу российской государственности. После этого
он уехал в Крым, причем его брат Александр-Зорбек тогда же отбыл
к отцу в Астрахань. В Крымском юрте Урак стал консультантом
хана по московским вопросам и организатором набегов на русские
«украйны». Он породнился с беком крымских иогаев Кантемиром,
который со временем начал гражданскую войну в ханстве.
Борьба Кантемира и Урака с ханами шла с переменным успе­
хом. Когда верх брали Гиреи, ногайская «партия» подумывала
об обращении за помощью к русским властям , а Урак наводил
справки о возможности своего переселения к его братьям в Астра­
хань, однако при условии, что его оставят в мусульманской вере
и не заставят вернуться к брошенной им в М оскве княгине. В мае
1639 г. хану Бахадур-Гирею удалось обманом заманить Урака
в Бахчисарай и казнить.
Жизнь других Урусовых в России, однако, складывалась более
удачно. Правда, Яндан-Борис и Зорбек-Александр ничем особенным
себя не проявили. Борис даже стал разбойничать под Астраханью.
А вот Касай-Андрей и Хан-Петр оставили заметный след.
Вняв настойчивым прошениям бия Иштерека, русское пра­
вительство постановило взять под стражу главного и давнего
антагониста Иштерека - Джан-Арслана и отправить его подальше
or Орды Больших Ногаев. 12 октября 1614 г. Джан-Арслана при­
везли из Астрахани в Казань, где с почетом разместили и назначили
жалованье до дальнейших распоряжений из Москвы. 11рестарелого
мирзу сопровождали его сын Тук и нлемяпиики Касай с Бием, кото­
рые в Казани крестились и стали соответственно князьями Иваном
Араслановичем, Андреем Сатыевичем и Петром Канмурзичем.
Не вы неся краха дела своей жизни борьбы за власть в Ногайской

I лава i 1. I {огаи в России

О м е г ненавистными Тинехматовы ми, деморализованный ДжанАрслан через полгода умер в Казани.
Сын и племянники отправили его тело обратно в Астрахань,
е тем чтобы родственники перевезли его оттуда на яицкий некро­
поль мирз, раеполагавш ийся неподалеку от развалин Сарайчика,
разрушенного казакам и в 1581 г. В след за тем новокрешенные
князья обратились к царю М ихаилу Федоровичу с просьбой вы­
звать их из Казани в М оскву и определить на службу. Государь
согласился, и трех князей было велено доставить в столицу, следя
да тем, чтобы они никакого «дурна по дороге не чинили и ни о чем
не розговаривали» с местным населением4.
Со временем Андрей С аты евич добился богатства и чинов.
В Дворцовых разрядах и Боярских книгах он числится в 1 6 2 5 1640 гг. в качестве м осковского дворянина и стольника. Жалованы были ему и поместья. В начале 1630-х гг. Андрей Сатыевич
получал из казны денежный оклад в 200 рублей, имел поместный
оклад в 1000 четвертей и поместья в Касимове (1 2 0 0 четвертей
земли и 50 человек крестьян), Ш апке (4 3 0 четвертей. 35 крестьян).
Арзамасе (1 0 0 четвертей, 25 крестьян). В его вотчинном владении
находились земли под Ю рьевом-П ольском и Рузой. На службу он
должен был являться «сам на коне в збруе, аргамак прост да конь.
6 человек на нагайских конях с саадаки и с пищали»5. Его владения
считались очень крупными, поскольку средняя величина поместий
исчислялась в 424 четверти и 24 крестьянина по сравнению с более
чем 3630 четвертями и 221 крестьянином у князя Андрея. Пиком
его карьеры стало назначение на воеводство в Нижний Новгород
в 1638 г. Умер А. С. У русов в 1642/43 г.
Князь Петр К ан м урзи ч то ж е чи сли лся стольником. Но в ав­
густе 1628 г. н ачалось сл ед ст ви е по доносу его сл уг о якобы со­
вершенной им и зм ен е и намерении «отъехать» в Крым. Сначала
Петр Канмурзич весь м а здраво опровергал наветы двор н и :«11 ему.
князь Петру, в К ры м х каком у добру ехать... оставя государьекая
милость?! Ехать н екуды : в К ры м е убьют: а под А зовом кочюмт
недруги их | У р у совы х. - В. Т.] - У р ак о ва и М ам аева родства
мирзы (т.е. М алы е Н огаи. - В. Г.]; а в Н огаи нелзя ж - кочюет под
Астороханью род его и п лем я [т. е. там тож е не спрятаться. В. Г ).
Куды ни поехать - везд е п р оп асть!» Н о под пыткой признал все
,

*■*1АДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». Он. t. 1615 г I S
Л. 57-58.
Спашевский Е,Д. Землевладение московского дворянства в первой
'« X V II века. М., 1911. С, 2 0 8 -2 0 9 .

208

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

обвинения и был сослан в Вятку. Имущ ество, поместья и дом
«в Белом каменом городе... меж Тверьские и Никицкие улицы»
отошли в казну6. В 1643/44 г. П. К. Урусова помиловали и вернули
в Москву, но ко двору уже не допускали.
Тем не менее сын его, князь Василий, дослужился до комнатного
стольника у царя Федора Алексеевича. В браке с С. И. Репниной
детей у него не было.
Настоящий взлет Урусовых начался с князя Семена Андрееви­
ча, крайчего и стольника у царя Михаила Федоровича. В 1645 г.
он стал новгородским воеводой, в 1654 г. командовал отрядом
дворянского ополчения в польском походе царя Алексея Михай­
ловича и вынудил в Бресте сдаться литовского подканцлера Ка­
зимира Сапегу. В следующем году он был пожалован боярством.
В сентябре 1655 г. Алексей Михайлович назначил С. А. Урусова
воеводой в захваченной русскими войсками Вильне. Умер князь
в 1657 г., оставив четырех удачливых сыновей от Ф. Б. Лыковой,
двоюродной сестры царя Михаила Федоровича.
Все они были боярами, а Федор и Никита к тому же воеводами,
один в Новгороде (1684), а другой в Архангельске (1681). Федор
Семенович в 1692 г. возглавил Пушкарский приказ. Князья Петр
и Юрий Семеновичи не оставили потомства, у Федора родилась
только дочь. Но пять сыновей Никиты Семеновича продолжили
род. Все они получили должности стольников, находились при
дворе, и в таком состоянии фамилия Урусовых вступила в XVIII в.
На 1700 г. думных людей (т. е. фактически членов правительства)
из этого княжеского рода насчитывалось шесть человек. Они вла­
дели обширными землями и огромным количеством крепостных
(2276 дворов).
Ясно, что такая успешная карьера в ы х о д ц е в из Ногайской
Орды должна была вызывать какую-то реакцию у «природной»
русской знати. Первый случай местнических споров с Урусовыми
произошел еще в начале их государевой службы. Ц ар ь Василии
Шуйский «развел», т.е. определил «места», Петра Араслановича
Урусова (того, который вскоре убил Лжедмитрия и б еж ал в Крым)
со знаменитым князем-полководцем М. В. Скопиным-Ш уйским.
В сентябре 1613 г. заспорили по поводу «честности» И. П. Шере'
метев с Ю. Е. Сулешевым и вспомнили этот случай.
—....

6

1

-■—■■■■ — ' . — —.

РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. 1628 гЛ. 23,47,58,79.

гг g

Глава 11. Ногаи в России

209

Сулешев, приведя прецедент «развода» Урусова со Скопи­
ным-Шуйским, утверждал: «А наши де родители в Крыме гораздо
честнее Урусовых, и то де вам, государем, известно». Получалось,
что Сулешевы Шереметевых «ничем не хуже». Шереметев отве­
чал: «Князь Петр Урусов и князь Юрья Еншин [Юрий Еншеевич
Сулешев. - В. Т.] - крымские роды в Московском государстве, от­
ечество их неведомо, кто болши или менши. То в его государеве
воле - хочет он, государь, иноземцев учинити у себя, государя»7.
Таким образом, «развод» был представлен как прихоть Шуйского.
Исход спора неизвестен.
Другой конфликт имел место в марте 1614 г. при подготовке
пира по случаю именин царицы Евдокии Лукьяновны. «У стола»
были назначены крайчий князь С. А. Урусов и стольник И. И. Даш­
ков. Последний «ударил челом» на Семена Андреевича: «в нашу
де версту с князь Семеном не бывали», отказываясь признать
Урусова равным себе по знатности. В свою очередь и Урусов по­
дал челобитье «о безчестье и оборони». На следующий день дьяк
Разрядного приказа известил Дашкова: «Бил ты на князя Семена
челом. А быть тебе с ним мочно, ты перед князем Семеном моло­
дой человек». В наказание за скандал Ивана Дашкова выпороли
и заключили в тюрьму8.
В течение X V III столетия Урусовы находились в ряду знатней­
ших княжеских фамилий и в начале X IX в. были внесены в Об­
щий российский гербовник в числе родов «российско-княжеских
с гербом».
* ф*
Княжеский род Ю суповых к началу X X в. считался одним
из богатейших и наиболее приближенных к престолу в России.
Все генеалогии обоснованно выводят его от ногайского бия Юсуфа
(правил в 1549-1554 гг.). Потомки Юсуфа в X V I в. были весьма
многочисленны, и мы попробуем разобраться в истории их по­
явления в России.
Начало «диаспоре» Юсуфовичей было положено со времени
переворота в Ногайской Орде в конце 1554 г. Как указывалось
выше, мирза Исмаил сверг и убил своего старшего брата, бия Юсу­
фа, По некоторым сведениям, этот переворот был инспирирован
Москвой. В ходе его развернулась жестокая схватка за власть
Д эдрдодос разряды, Т . 1 - 2 . С П б., 1850. С . 1 1 2 ,1 1 3 .
Там же. С . 6 4 9 ,6 5 0 ,

№. №.

\\Орчп onMomvtbHU4>v кочсиан империя погаси

мч'Ччлу Исмаилом и сторонниками Ю суфа, Мы не станем повтор&ТЬ ноцччМпччи данного конф ликта, лиш ь укаж ем , что лагерь
КЧ'уфо&ИчеЙ возглавил старший сын Юсуфа Юнус* который после
лчи\яч>и,1 перемирий стал даж е нурадином и соправителем Исма­
ила Нссной 1 5 5 8 i\ произош ло очередное обострение отношений.
Нойска И смаила «Ю нус мирзу з братьею розгоняли и улусы их
поймали, и Ю нусовы братья езд я т в казацех», С ам Ю нус явился
в Астрахань и вы еказач желание поступить на служ бу к царю Ива­
ну Т о тсо гл а си т ся >и 5 июня 1558 г. мирза прибыл в М оскву. Иван
Васильевич милостиво принял его и повелел разм естить «в Новом
г ц о д е у Зачатьяч на Л ево н гьеве дворе С ак у л и н а»9,
В след за тем пришла депеш а о т И см аила, в которой тот умо­
лял царя удерж ивать Ю нуса у себя. Ю нус у достои лся не только
аучиенции и ж алованья, но и получил вы со ки й статус - Иван IV
«учинил его на го су д ар стве, на кн яж ен и и н аган ском , на отца
е*\> ю рте и на его, но стар и н е»10. С ледовательн о, при ж ивом бие
И смаиле, верном со ю зн и ке р о сси й ск о го монарха. И ван пошел
№ инвеституру ещ е одного ногайского пр авителя, вероятно, в со­
ответствии с привычной практикой посаж ени я вассальн ы х ханов,
несмотря на то, что И смаил не подавал н икаки х поводов для его
чШенЫч А 10 мая 1561 г. Ю нус ско н ч ал ся в М о ск ве и был увезен
на захоронение в Сарайчик, П охоронная процессия бы ла снаря­
жена с подобающей пыш ностью за сч ет казны.
Братья Ю нуса продолжали борьбу в степ ях. На протяжении
1 5 N M 5 6 3 п\ к р ем левски е ди плом аты п ы тал и сь уговорить их,
особенно старш их, И брагима и Э л я, прекратить разбойное «каза­
чество» и помириться с И смаилом или ж е пер еселиться в россий­
ские владения. Наконец примерно в авгу сте - сентябре 1563 г. они
решили вернуться в Н огайскую Орду. Н о из примирения с бием,
убийцей их отца, ничего не п олучи лось. У ж е через несколько
недель братья сн яли сь с места и д ви н у л и сь за Волгу, к Малым
Ногаям, 11смаил послал за ними вой ско во главе с сы ном Динбаем.
После кратковременной сты чки И брагим и Э л ь угодили в плен.
Продержав их у себя около года, И см аил передал мирз русскому
послу М, Колупаеву, отбы вавш ем у на родину. 24 октября 1564 г.
посольство с обоими ногаями дости гло М осквы .
Встречу им устроили такую ж е, как и Ю нусу пять лет назад.
«Царк.. н великий князь пожаловал их свы ш е иных мурз, потому
*
*

РГАДА. Ф . 127. «Сношения России с ногайскими татарами». On. 1. Д. 5. Л. 71 -76.
Летооасец русский / Публ. А. Н. Лебедева // ЧОИДР. 1895. Кн. 3. С. 95; ПСРЛ.
Т . 53. Ч. 1.С П 6, 1904. С. 299.

1 uvua U , I lonut n России

211

ч*х>оиноо(ч>мдо|ч>дпы и к ратному делу досужи». Кажется» Иван IV
пета \превратить 11брагима, как когда-то Юнуса, и«резервного» бия»
Нокрайней мере, в макало послу* направляемому в Турцию вдекабре
1569 Г-* среди татарских служилых владетелей назван «нагаискои
Ибреим килж,, 11за наганским 11бреимом князем%Юсуповым княжим сыном. и за наганскими мурзами город Романов»11,
Братья Юсуфовичи успели побывать и в охранном рейде на литунской граннцо в 1567 г., и при взятии Изборска в 1569 г, Затем
Ибрагим пропадает на поля зрения историков. Исследователи
«составители родословных решили, что он, вероятно, умер. Од­
нако в различных архивных документах попадаются данные о его
дальнейшей судьбе.
Из посольских донесений вы ясняется следующее. Ибрагим
в феврале 1571 г, приехал из Речи Посполитой к крымскому хану
Девлет-Гнрею, В ответ на расспросы хана он рассказал следующее:
«К моско[вско|му де есмя государю приехали неволею. А делал
декад нами |т,е. действовал против нас. - В. Т.] дядя наш Исмаил
князь, А от московского де есмя государя отъехали для того, что
есмя побилися с опришниною, с Романом Пивовым о подводах.
И Роман де на нас государю бил челом. И мы де, от государя иобояся опалы, отъехали к королю». В декабре 1570 г. Ибрагим, скорее
всего, был уже в Польше, так как именно в то время хан послал
коралю Сигизмунду Августу просьбу отослать Ибрагима в Крым.
Мирза с готовностью согласился, «хотя служить тебе, государю
[т.е, хану. - В. Г.], а болшое [т.е. более всего. - В. Т.] де есмя... по­
искали своей веры [т.е. ислама. - В. Г.]». Следующее известие
об Ибрагиме нам удалось встретить в пересказе несохранившейся
грамоты бия Дин-Ахмеда Ивану IV , который содержится в ответе
царя в сентябре 1576 г. и из которого следует, что Ибрагим нашел
пристанище в Малой Ногайской О рде12.
В Московском царстве оставался Эль. В отличие от брата он,
судя по всему, сумел избежать опасных конфликтов и верно служил
новому сюзерену в военных походах. На протяжении 1571 -1 5 8 5 гг.
в составе передового полка, или «ертоула», он неоднократно уча­
ствовал в боевых действиях, главным образом на севере, против
шведов.
РГАДА. Ф. 89. «Сношения России с Турцией». On. 1. Д. 2. Л. 23; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 2.
СП&, 1906. С. 371.
Р1АДА. Ф. 123. «Сношения России с Крымом». On. 1. Д. 13. Л. 5; Д. 14. Л. 2 об.; 5,
Он 1. Д. 137, Л. 357 об. Р. М. Пивов - военачальник и дипломат второй половины
ХУ1 ь., один из приближенных Ивана Грозного, с 1579 г. думный дворянин.

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

З а ратные успехи и по аналогии с татарским и служ илы м и ца­
ревичами детям Ю суфа был дан в удел город Ром анов.
При Э ле постоянно были его сы н о вья С ю ю ш и Бай. Третий.
Чин. до конца X V I в. находился в С ибири, при дворе разгром­
ленного хана Кучума. У бедивш ись в безн адеж н ости его борьбы
за восстан овлен и е С и би р ского х ан ства. Ч ин реш ил присоеди­
ниться к отцу. В конце 1595 г. он со стадам и и подданными подо­
шел к Таре - новому русском у городу в Сибири. В М о ск ву была
направлена его челобитная с просьбой разреш ить ему поселиться
в Романове. Царь повелел препроводить Чина к Э лю , а скот его
продать и вырученные деньги пер еслать в П осольски й приказ.
Т ут же посольские дьяки сочинили грамоту к Кучуму, в которой
ставили хана в и звестность, что «наш е ц арское вели ч ество по­
жаловали Чин мурзе городы и волостьм и и денгами, и ныне нам...
сл у ж и т»13. «Города и волости» - это, конечно, доля в Романовском
уделе, хотя имущ ественно Чин не вы д ел ял ся из общ их владений
семьи до смерти отца.
О том. в каких условиях и с какими настроениями жили мирзы
в Романове, можно узнать из дневника С тан и слава Немоевского,
доверенного гонца ш ведской королевы, который вез ее драгоцен­
ности в М оскву для продажи Л ж едм итрию I. В декабре 1606 г.
Немоевский проезжал через Романов и видел Э ля (Z ille). «Когда
однажды мы послали к нему продать некоторые вещи для съестных
припасов, он, мужчина уж е лет ш естидесяти, с грустью сказал на­
шим: “Вы еще можете вскоре отсюда вы ехать по окончании насто­
ящей войны, на которой у меня, у несчастного, убили сы н а14. Но я.
прибывши сюда добровольно лет сорок назад, Б о г весть, увижу ли
еще свою отчизну”. Он желал бы ло и далее говорить, но [рус­
ский. - В. Т.] пристав, что был с нами, приказал ему м олчать»15.
Эль скончался в 1611 или в 1612 г. 5 сентября 1612 г. вожди
Ополчения Д. Т. Трубецкой и И. М. Заруцкий выдали грамоту
на все его владения сыну покойного мирзе Сююшу. По воцарении
Михаил Федорович в июле 1613 г. подтвердил это пожалование.
Чин в этих документах не упоминается, возмож но, он погиб в боях
с поляками.

Собрание государственных грамот и договоров. Ч. 2. М., 1819. С. 134.
Вероятно, речь шла о Бае, гак как Сююш позднее унаследовал удел, а Чин еще в фев­
рале 1611 г извещал жителей Ярославля о поражении поляков под Смоленском
'С лиски Станислава Немоевского (1605-160$) / / Титов А. А. Рукописи славянские
и русские, принадлежащие И. А. Вахромееву. Вып. 6. М., 1907. С, 1 5 6 -1 5 7

Глава 11. Ногаи в России

213

Дальнейшая судьба фамилии оказалась связанной в основном
с потомством Сююша. Н о в X V II в. основой благосостояния Ю су­
повых становятся главным образом придворная карьера и удачные
браки, так как в 1620 г., по жалобе посадских людей на притеснения
со стороны мирз, их романовские владения были переданы в управ­
ление Посольскому приказу. П осадские стали платить все подати
туда, а бывшим владельцам осталось только денежное «жалованье».
Сююш умер в 1656 г., так и оставш ись мусульманином. У него
было пять сыновей, двое из которых умерли в юности, а Джан,
Абдулла и Ак продолжили род.
Однажды второй из них, А бдулла Сею ш евич, угостил в пост
духовное лицо гусем. Царь, узн ав об этом, разгневался. П одоб­
ный тяжкий проступок грозил виновнику опалой и разорением.
Чтобы его загладить, м ирза быстро перешел в православную веру.
Тогда Ф едор А лексеевич его простил и пож аловал в стольники,
в каковой долж ности новокрещ ены й кн язь Дмитрий Сею ш евич
и пребывал до своей см ерти в 168 6 г. Ж енивш ись на Е. Я . С ум а­
роковой, он резко увеличил сво е богатство, передав его сы новьям.
Гораздо раньш е А бдуллы кр ести лся его брат, князь Н и ки­
та (Д ж а н ?). О н стал м о ск о в с к и м д вор ян и н ом уж е в 1 6 2 7 г.,
а в 1635/36 г. заним ал д ол ж н о сть стряпчего. Н икита Сею ш евич
в начале 1630-х гг. п о л ьзо вал ся пом естны м окладом в 8 0 0 чет­
вертей земли и вотчиной в Каш ине (7 0 0 четвертей, 20 крестьян ),
разоренной во врем я С м у ты . П о вер стке он долж ен был у ча­
ствовать в д ворянском ополчении «сам на 1 коне, 1 конь прост,
1 человек на коне, 1 ч ел овек с просты м конем, в кош у 2 человека
с пищали»16.
Дальнейшая судьба княж еской семьи склады валась успешно
и без потрясений. П очетны е придворные посты в последней чет­
верти X V II в. занимали князья Ю суповы Григорий, Иван и М атвей
Дмитриевичи, Андрей, В асилий и Ф едор Никитичи. Внуки Ники­
ты, князья Борис, Иван и Петр Васильевичи, православные русские
аристократы, продолжили историю рода в X V II I в. К концу X V II
столетия н асчиты валось у ж е 13 князей Ю суповы х, владевш их
поместьями и крепостными.
Род все креп и богател. С перва его земельные владения росли
главным образом благодаря пожалованиям, а в X V I I I - X I X в в .скупке. Ю суповские зем ли располагались в самы х благодатных
"

Сташевский Е.Д. З е м л ев л а д ен и е м о с к о в с к о г о д во р ян ств а в первой п олови ­
не X V II века. М., 1911. С. 1 1 2 -1 1 3 .

214

В. В. Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя погаси

районах империи. В середине X IX в. только их малороссийские
вотчины насчитывали 70 тысяч десятин земли, где проживало
12678 ревизских душ мужского пола. В 1799 г, род был внесен
в Общий российский гербовник под именем князей Юсуповых
(до той поры в официальных документах использовалась со­
ставная фамилия Ю суповы-Княжево, «изобретенная», очевидно,
Дмитрием Сеюшевичем).

***
Пожалованный «Иль-мурзе Исупову» волжский городок Ро­
манов со временем лишился ногайского населения. Теперь это
Тутаев в Ярославской области. В 1564 или 1565 г. Иван Грозный
разрешил селиться в нем выходцам из Ногайской Орды. Романов
стоял на землях, отобранных царем у своего политического против­
ника, князя Владимира Андреевича Старицкого. Одно из первых
упоминаний о новых жителях Романова прозвучало, очевидно,
во время переговоров 1570 г. московского посла Ивана Новосильского в Крыму, когда тот, в изложении Н. М. Карамзина, объявил
хану Девлет-Гирею, что «князья ногайские в Романове... свободно
и торжественно славят Магомета в своих мечетях». Вскоре после
этого царь Иван в своей духовной грамоте (завещании) наказал
сыну держать «город Романов на реке на Волге... за нагайскими
мурзами - по тому, как было при м н е»|7.
В городке возникла особая слобода (район), в которую стали
стекаться ногаи. Они подчинялись своим мирзам, управление ко­
торыми из центра осуществлял Посольский приказ. В их пользу
поступали все подати от местных соплеменников. За эти приви­
легии романовские мирзы обязаны были отправляться на войну
по первому же приказу из столицы.
Отношения между русскими романовцами и ногаями порой
складывались непростые. Те и другие, случалось, ссорились изза земли, писали друг на друга кляузы в столичные инстанции...
В 1617 г. мирза Барай Кутумов, герой сражений со шведами, вер­
нулся с «карельского фронта» домой. Возмущенный непочтитель­
ными выходками посадских людей, он не стал никому жаловаться,
а собственноручно отсек голову одному из насмешников. Сразу
началось следствие, и в результате у мирз отобрали дарованные
Иваном Грозным права на управление и сбор налогов. Взамен
17

Дополнения к Актам историческим. Т. 1.СП6., 1846. С. 381; Карамзин Н.М. История
государства Российского. Т. 9. М., 1989. С. 105.

Глава 11. Ног аи в России

215

им назначили тол ько ден еж н ое «ж алованье». В середине X V II в.
романовских погаси переселили на территорию нынешнего Чи­
стопольского района Татарстан а.
О босновавш ись на Я рославщ и н е, ногаи перенесли сюда свои
навыки х о з я й с т в о в а н и я , б ы т и культуру. А так как во время
жизни в степ ях они бы ли скотоводам и, то и в России не оставили
привычного зан яти я. С ам ы м м ассовы м видом домашнего скота
у кочевников всегда бы ли овцы . Р усски е же люди до того времени
не особенно ж аловали овц евод ство, потому что для отар нужны
большие пастбища. З аво л ж ск и е степи хорошо подходили для паст­
бищ, а российские л еса и л уга - не очень. Н о общение с ногайцами
привело к тому, что р у сское население Романовской округи стало
понемногу завод и ть овец. У ходу за ними, выпасу, обработке шер­
сти - всему этом у учили сь у ногайских чабанов. Когда ногайцев вы­
селили из Ром анова, переданные ими навыки овцеводства остались
у местных крестьян. Т е продолжали пасти отары, выделывать овчи­
ны, научились ш ить хорош ие полушубки. У ж е в середине X V II в.
эти полушубки сл а ви л и сь в Росси и, и правительство закупало их
для армии при п одготовке к войне с Польшей.
В X V I I I в. р о м ан о вц ы стал и н астол ько ум елы м и ж и вотн о­
водами, что вы вел и со б ствен н у ю породу овец - романовскую.
Овца этой породы за один раз приносит до восьми ягнят, ее можно
стричь три раза в год, а и здели я из прекрасной пушистой шерсти
при носке не теряю т вида. И з шкур таких овец стали делать все­
мирно и звестн ы е р ом ан овски е полушубки.
##♦
Княжеские роды ногайского происхождения были заметным
явлением в р о сси й ской истории X V I - X V I I вв. И х пребывание
в России начиналось к ак обычная для русско-тю ркских послеордынских отнош ений п р акти ка «прикарм ливания» тюркской
знати русскими монархам и. П остепенно выходцы из Ногайской
Орды стали органичны м элем ентом внутренней жизни Россий­
ского государства. В хож д ен и е их в среду русской аристократии
сопровождалось см еной религии, имен, культурной ориентации,
женитьбой на к н яж н ах и бояры ш нях. С о временем ногайское
происхождение стало возм ож н ы м угадать только по фамилиям.
Однако и сто р и ч ески е д о кум ен ты запечатлели основны е вехи
сложного ф ормирования кн яж ески х родов на всем протяжении
их сущ ествования - от кочевы х кибиток Заволж ья до московских
теремов и дворцов Санкт-П етербурга.

ИСТОЧНИКИ И Л И ТЕРА ТУ РА

1.

Российская государственная библиотека. Рукописный от­
дел. Ф. 256 «Собрание Н. П. Румянцева».
2. Российский государственный архив древних актов. (Далее РГАДА). Ф. 89. «Сношения России с Турцией».
3. РГАДА Ф. 123. «Сношения России с Крымом».
4. РГАДА. Ф. 127. «Сношения России с ногайскими татарами».
5. РГАДА. ф. 137. «Боярские и городовые книги».
6. РГАДА. Ф. 181. «Рукописное собрание библиотеки Москов­
ского главного архива МИД».
7. Российский государственный военно-исторический архив.
Ф. 405. «Департамент военных поселений».
8. Абдурраззок Самаркандий. Матлаи саъдайн ва мажмаи бахрайн / Пер. на узбекск., предисл., прим., глоссарий А. Урунбаева. Тошкент, 1969.
9. Акты времени Лжедмитрия 1-го ( 1 6 0 3 -1 6 0 6 гг.) / Ред.
Н.В. Рождественский. М., 1918.
10. Акты времени междуцарствия (17 июля 1610 г . - 1613 г.) /
Ред. С. К Богоявленский, И. С. Рябинин. М., 1915.
11. Акты времени правления царя Василия Шуйского (1606 г. 17 июля 1610 г.) / Собр. и ред. А. М. Гневушев. М., 1914.
12. Акты исторические, собранные и изданные Археографиче­
скою комиссиею.Т. 3 / Подгот. к изд. И. Григорович. СПб.,
1841.
13. Ананьев Г. Караногайские исторические предания // Сбор­
ник материалов для описания местностей и племен Кавказа.
Вып. 27. Тифлис, 1900.
14. Ананьев Г. Караногайцы и их предания // Сборник сведений
оСеверном Кавказе. Т. 2 / Ред. Г. Н. Прозрителев. Ставрополь,
1909.
15. Английские путеш ественники в М о ск о вск о м государстве
в X V I в. / Пер. Ю .В . Готье. Л., 1937.
16. Ахметзянов М. И. Между Волгой и Уралом // Идель. 1991№

10- 11.

Источники я литература

217

17. Ахметзянов М. И. Уральские татары: кто они? // Идедь. 1995.
18 .

19.

20.
21.
22.

23.
24
25.
26.
27.
28.
29.
30.

31.
32.

33.
34.

> £11-12.
Бабур-наме. Записки Бабура / Пер. М. Салье. Ташкент. 1993.
Барбаро и Контарини о России: К истории итало-русских
связей в XV в. / Вступ. ст.. подгот. текста, пер.. коммент.
Е. Ч. Скржинской. JL. 1971.
Башкирские предания и легенды / Сост.. вступ. ст.. коммент.
Ф.А. Надршиной. Уфа. 1985.
Башкирское народное творчество. Т. 2 / Сост., вступ. ст..
коммент. Ф. А. Надршиной. Уфа. 1987.
Беляев И. А. Сказание об Едигее и Тохтамыше: Каракалпак­
ская народная поэма // Протоколы заседаний и сообщения
членов Закаспийского кружка любителей археологии и исто­
рии Востока. Вып. 3. Асхабад, 1917.
Георги И. И. Описание всех обитающих в Российском госу­
дарстве народов. Ч. 4. СПб.. 1799.
Герберштейн С. Записки о Московии / Пер. А. И. Малеина.
А. В. Назаренко. М., 1988.
Гийас ад-Дин ибн Хумам ад-Дин Хондемир. Тарих-и хабиб
ас-сийар фи ахбар афрад ал-башар.Т. 4. Техран, 1333 (1954).
Дворцовые разряды. Т. 1-2. СПб., 1850.
Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные
Археографическою комиссиею.Т. 1. СПб., 1846.
Дунаев Б. И. Максим Грек и греческая идея на Руси в XVI ве­
ке. М., 1916.
Жирмунский В. М. Тюркский героический эпос: Избранные
труды. Л., 1974.
Записки Станислава Немоевского (1 6 0 5 -1 6 0 8 ) // Ти­
тов А. А. Рукописи славянские и русские, принадлежащие
И. А. Вахромееву. Вып. 6. М., 1907.
Идегей. Татарский народный эпос / Пер. С. Липкина Казань,
1990.
Ищенко С. А. Война и военное дело у крымских татар X V IXV III вв. (П о запискам иностранных путешественников
и дипломатов) // Северное Причерноморье и Поволжье
во взаимоотношениях Востока и Запада в X II-X V I вв. / Отв.
ред. Г. А. Федоров-Давыдов. Ростов-на*Дону, 1989.
Какаш С., Тектандер Г. Путешествие в Персию через Моско­
вию 1602-1603 гт. / Пер. с нем. А. Станкевича М., 1896.
Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 9. М.,
1989.

218

В. В, Трепавлов. «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

35. Карпов А. Б. Уральцы: И сторический очерк. Ч. 1. Уральск
1911.
36.

37.

38.
39.
40.

41.
42.
43.

44.
45.

46.

47.

48.

49.
50.

Клавихо Р. Г. Дневник путеш ествия ко двору Тимура (1403—
1406 гг.) / Пер. со староисп., предисл., коммент. И. С. Миро­
новой. М., 1990.
Книга, глаголемая Летописец Федора Никитича Нормантского // Временник М осковского общества истории и древностей
российских. М., 1850. Кн. 5.
Летописец русский / Публ. А. Н. Л ебедева // Чтения в Обще­
стве истории и древностей российских. М., 1895. Кн. 3.
Материалы для истории Войска Донского / Сост. И. П. Пря­
нишников. Новочеркасск, 1864.
М атериалы по истории к а за х ск и х х ан ств X V -X V III вв.
(Извлечения из персидских и тюркских сочинений) / Отв.
ред. Б. Сулейменов. Алма-Ата, 1969.
Материалы по истории Узбекской, Тадж икской и Туркмен­
ской СС Р. Вып. 3. Ч. 1 / Ред. А .Н . Самойлович.Л ., 1932.
Матвей Меховский. Трактат о двух Сарматиях / Введ., пер.
и коммент. С. А. Аннинского. М.; Л ., 1936.
Муин ад-Дин Натанзи. М у н тахаб а т-тавар и х -и Муини
(E x t r a it s du M u n ta k h a b a l-ta v a r ik h -i M u 'in i (Anonyme
d’lscandar) / Publies par J . Aubin. Техран, 1336 (1957).
Небольсин П. И. Очерки Волж ского низовья. СПб., 1852.
Негри А. И звлечение из турецкой рукописи Общества, со­
держащей историю крымских ханов // Записки Одесского
общества истории и древностей. Т. 1. О десса, 1844.
Новый Летописец / Публ. К. М. Оболенского // Временник
Московского общества истории и древностей российских. М.,
1853. Кн. 17.
ОлеарийА. О писание путеш естви я в М оскови ю и через
Московию в Персию и обратно / Введ., пер., прим. и указ.
А. М. Ловягина. СПб., 1906.
Описание перекопских и ногайских татар, черкесов, мингре­
лов и грузин Жана де Люка, монаха доминиканского ордена
(1625) // Записки Одесского общества истории и древностей.
Т. И . Одесса, 1879.
Памятники дипломатических и торговых сношений Москов­
ской Руси с Персией. Т. 1 / Ред. Н. И. Веселовский. СПб., 1890.
Пашин П. Из поездки к ногайцам с антропологическою це*
лью // Русский антропологический журнал. 1912. № 1-

Источники и литература

219

51. Полное собрание русских летописей (далее - ПСРЛ). Т. 11.
СПб., 1897.
52. ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. СПб., 1904.
53. ПСРЛ. Т. 13. Ч. 2. СПб, 1906.
54. ПСРЛ. Т. 14. 1-я половина. СПб., 1910.
55. ПСРЛ. Т. 18. СПб., 1913.
56. ПСРЛ. Т. 19. СПб., 1903.
57. ПСРЛ. Т. 21. 2-я половина. СПб., 1913.
58. ПСРЛ. Т. 26. М.; Л., 1959.
59. Попов С. А. Тайны пятимаров: Очерки по древней и средневе­
ковой истории оренбургских степей. Челябинск, 1971.
60. Посольская книга по связям России с Ногайской Ордой.
1489-1508 гг. / Подгот. текста, вступ. ст. М .П. Лукичева
и Н. М. Рогожина. М., 1984.
61. Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой. 1489—
1549 гг. / Подгот. текста Н. М. Рогожина. Махачкала, 1995.
62. Продолжение древней российской вивлиофики / Изд.
Н.И. Новиков. Ч. 9. СПб., 1793.
63. Путешествия русских послов X V I-X V II вв. Статейные спи­
ски / Подгот. текстов Я. С. Лурье, Р. Б. Мюллер. М.; Л., 1954.
64. Радлов В. В. Ярлыки Тохтамыша и Темир- Кутлуга // Записки
Восточного отделения Русского археологического общества.
1888. Т. 3. Вып. 1-2.
65. Разрядная книга 1550-1636 гг. / Сост. Л. Ф. Кузьмина. Кн. 1.
М., 1975.
66. Родословная башкир Юмран-Табынской волости со сведени­
ями Мухаметсалима Уметбаева, дополненная относящимися
к ней документами / Отв. ред. Р. Г. Кузеев. Уфа, 1997.
67. Родословная книга Великого Российского государства вели­
ких князей... // Временник Московского общества истории
и древностей российских. Кн. 10. М., 1851.
68. Родословное древо тюрков. Сочинение Абуль-Гази, хивин­
ского хана / Пер. и предисл. Г. С. Саблукова. Казань, 1906.
69. Рудановский А. О. О Караногайской степи и кочующих на ней
племенах // Кавказ. 1863. № 48.
'0. Сборник летописей (Библиотека восточных историков, из­
даваемая И. Н. Березиным. Т. 2. Ч. 1.) Казань, 1854.
71- Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Ор­
ды. Т. I / Пер. В. Г. Тизенгаузена. СПб., 1884.
?2. Сборник Муханова (Документы по русской истории). СПб.,
1866.

220

73.

74
75

7(1
77.
78.
79.
80.
81.
82.
83.

84
85.
8S,
87.

88.

& В Т р е ш т «Орда самовольная»: кочевая империя ногаев

Сборник Русского исторического обшества. Т . 41 / Ред.
Г.Ф. Карпов. СПб.. 1884
Сборник Русского исторического обшества. Т . 95 / Ред.
Г. Ф. Карпов и др. СП6_ 1895.
СеменовН. Туземцы Северо-Восточного Кавказа- Рассказы,
очерки, исследования, заметки о чеченцах, кумыках и ногай­
цах и образцы поэзии этих народов. СПб.. 1895.
Сикалиев А. И.-М. Ногайский героический эпос. Черкесск.
1994
Сказание о царстве Казанском / Вступ. ст.. перелож.. прим.
H.B. Водовозова. М.. 1959.
Скрипов А.Н. На просторах Дикого поля. Ростов-на-Дону,
1973.
Скрынников Р. Г. Сибирская экспедиция Ермака. Новоси­
бирск. 1982.
Собрание государственных грамот и договоров. Ч. 2. М., 1819.
Соловьев С.М. Сочинения. Кн. III. История России с древней­
ших времен. Т. 5 -6 . М.. 1989.
Сочинения князя Курбского. Т. 1. СПб., 1914.
Статейный список московского посланника в Крым Ивана Судакова в 1587-1588 году / Публ. Ф. Ф. Дашкова // Известия
Таврической ученой архивной комиссии. Ss 14. Симферополь,
1891.
Сташевский Е.Д. Землевладение московского дворянства
в первой половине XVII века. М., 1911.
Татищев В. Н. История Российская. Т. 5. М.; Д., 1965.
Тихомиров М. Н. Малоизвестные летописные памятники //
Исторический архив. Т. 7. М., 1951.
Тожтова Л. С. О некоторых каракалпакско-башкирских фоль­
клорных связях // Археология и этнография Башкирии. Т. 4 /
Отв. ред. Ю. В. Бромлей, Р. Г. Кузеев. Уфа, 1971.
Устно-поэтическое творчество мордовского народа. Т. 9 /
Сост., коммент. указ. И. С. Сибиряка (Позяева). Саранск, 1982.

89. Фазлаллах ибн Рузбихап Исфахани. М ихман-наме-йи Бухара
(Записки бухарского гостя) / Пер. с перс., предисл., прим.
Р. П. Джалиловой. М., 1976.
90. Шильтбергер И. Путешествие по Европе, Азии и Африке
с 1394 года но 1427 год / Пер. со старонем. Ф. К. Бруна. Изд.,
ред., прим. 3. М. Буниятова. Баку, 1984.
91. Шихаб а/)-Дин Ахмад ибн Мухаммад ибн Арабшах. Аджаиб
ал-макдур фи ахбар Тимур. Каир, 1305/1887-1888.

Источники и литература

221

92. Штадеи Г. О М оскве Ивана Грозного. Записки немца-опричника / Пер. и вступ. ст. И. И. Полосина. Л., 1925.
93. Эилия Челеби. Книга путешествия (Извлечения из сочинения
турецкого путешественника X V II в.). Вып. 1 / Сост. А. Д. Ж ел­
тяков. М., 1961.
94. Эвлия Челеби. Книга путешествия (Извлечения из сочинения
турецкого путешественника X V II в.). Вып. 2 / Сост. и отв.
ред. А. Д. Ж елтяков. Прим. и коммент. А. П. Григорьева
и А. Д. Ж елтякова. М., 1979.
95. Bennigsen A., Lemercier-Quelquejay Ch. La Grande Horde Nogay
et le probleme des communications entre l’Empire Ottom an et
lAsie Centrale en 1 5 5 2 -1 5 5 6 //Turcica. Revue d’etudes turques.
1976. T. 8. № 2.
96. DeWeese D. Islam ization and N ative Religion in the Golden
Horde. Baba Ttikles and Conversion to Islam in H istorical and
Epic Tradition. University Park (Pennsylvania), 1994.
97. Joannis Dlugosii seu longini canonici cracoviensis H istoriae
Poloniae. C u raet impensis A. Przezdziecki. Vol. 12. T. 3. Libri 9,
10. Cracoviae, 1876.
98. KuratA.N. Topkapi Sarayi M iizesi Ar§ivindeki A ltin Ordu,
Kinm ve Ttirkistan hanlarina ait yarlik ve bitikler. istanbul, 1940.
99. bangles L. N o tice ch ro n o logiq u e des khans de C rim ee //
Forster G. Voyage du Bengale a Petersbourg. T. 3. P., 1802.
100. The North Caucasus Barrier. The Russian Advance Towards the
Muslim W orld / Ed. by M. Bennigsen Broxoup. L., 1992.
101. Pulaski K. Stosunki z Mendli-Girejem, chanem tatarow perekopskich (1 4 6 9 -1 5 1 5 ). Krakow; Warszawa, 1881.
102. Sams al-husn. Eine Chronik vom Tode Timurs bis zum Jahre
1409 von Tag as-Salmani. Faxim., libers., komm. H. R. Roemer.
Wiesbaden, 1956.
103. The Tarikh-i Rashidi of Mirza Muhammad Haidar Dughlat.
A History of the Moghuls of Central Asia. An English version /
Ed., commentary, notes by N. Elias; transl. by E. Denison Ross. L.;
N.Y., 1895.

СОДЕРЖ АНИЕ

Введение...................................................................................................... 5
Глава 1. Мангыты и Эдиге.................................................................... 11
Глава 2. Мангытский юрт в борьбе за независимость.................. 25
Глава 3. Наследники Мусы................................................................... 37
Глава 4. Ногаи на вершине могущества............................................ 56
Глава 5. «Заворошня».............................................................................77
Глава 6. Большие Ногаи......................................................................... 99
Глава 7. Агония Орды........................................................................... 124
Глава 8. Как ногаи кочевали, торговали и воевали..................... 149
Глава 9. Ислам, литература, городская жизнь.............................. 173
Глава 10. Управление Ордой..............................................................192
Глава 11. Ногаи в России..................................................................... 200
Источники и литература..................................................................... 216

Издательство

К В А Д Р И Г А

По вопросам оптового приобретения
книг издательства в Петербурге обращайтесь
в Торговый Дом «Гуманитарная Академия»
Санкт-Петербург, ул. Сестрорецкая, д. 8
(ст. метро «Черная Речка», полуподвал, вход с ул. Академика
Шиманского). Тел./факс: (8 1 2 ) 430-99-21
E-mail: gumak@mail.ru. Сайт: www.humak.ru
Мы предлагаем магазинам, библиотекам и книготорговым
организациям все лучшее и наиболее качественное из мира научногуманитарной (история, философия, социология, психология,
культурология, литературоведение и т. п.) и некоммерческой
художественной литературы. В числе наших партнеров более
100 издательств России, книгами которых мы торгуем по
издательским ценам. Если вы хотите работать с ассортиментом
немассового спроса или приобретать книги, которые не
представлены в сетевых магазинах, обращайтесь к нам!
• Торговля оптом и в розницу
• за наличный и безналичный расчет
• Комплектование библиотек
• Работа по заказам
• Индивидуальный подход в системе скидок
По вопросам оптового приобретения книг издательства в Москве
обращайтесь в «Издательско-торговый дом гуманитарной книги
“Гнозис”» Москва, Турчанинов пер., д. 4, стр. 2.
Тел./факс: 8 (499) 255-77-57. E-mail: gnosis@pochta.ru

Вадим Винцерович Трепавлов
«ОРДА СА М О ВО ЛЬН А Я»
Кочевая империя ногаев
X V -X V II вв.
Редактор Т. М. Добрусина
Художественный редактор Н. А. Шакиров
Корректор Н. Н. Грибенюк
Верстка О. В. Красильников
Формат 60*90/16. Бумага офсетная.
Гарнитура «Petersburg». Уел. печ. л. 14. Тираж 600
Заказ 4414.
Издательство «Квадрига»
kvadriga-izdat.ru
ISBN 978-5-91791-021-5

9 785917 910215

Отпечатано способом ролевой струйной печати
в ОАО «Первая Образцовая типография»
Филиал «Чеховский Печатный Двор»
142300, Московская область, г. Чехов, ул. Полиграфистов, д.
Сайт: www.chpd.ru, E-mail: sales@chpd.ru,
8(495)988-63-76, т/ф. 8(496)726-54-10

ИСТОРИЧЕСКИЕ

ИССЛЕДОВАНИЯ

Книга известного историкэ В. В. Трепавлова посвящена исто­
рии могущественного государства Восточной Европы XV-XVI вв.
- Ногайской Орды, от которой зависели астраханские, казанс­
кие и казахские ханы. Она унаследовала кочевую цивилизацию
кипчакских ханств и Золотой Орды, распавшихся к XV в.
В период расцвета столицей державы с населением до 1 млн
был Сарайчик в низовьях р. Урал. На востоке и юге ее граница
подходила к верховьям Тобола и Нуры, шла по pp. Сарысу и
Сырдарье к Аральскому морю. Западным рубежом долго слу­
жила Волга. В XVII в. ногаи расселились по Причерноморью и
Северному Кавказу. На севере Орда включала большую часть
нынешней Башкирии. К середине XVI в. раздоры знати приве­
ли к распаду державы. Ее осколки постепенно вошли в состав
России, знать влилась в русскую аристократию.
Автор на основе дипломатических документов российских ар­
хивов и иностранных источников впервые целостно предста­
вил историю степной державы.