Опасные тропы натуралиста (Записки ловца змей) - Недялков А.

Автор: Недялков А.

Теги: животный мир мир животных зоология животные рептилии натурализм

Год: 1970

Похожие

Опасные морские создания.

Опасные животные Казакстана

Опасные животные. (Энциклопедия "Я познаю мир")

Опасные связи

Текст

А. НЕДЯЛКОВ

А. НЕДЯЛКОВ
ОПАСНЫЕ ТРОПЫ
НАТУРАЛИСТА
(Записки ловца змей)
ИЗДАТЕЛЬСТВО «МЫСЛЬ» • МОСКВА • 1970
591.5
Н42
ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Фотографии Н, Н. Дроздова, А, Д. Недялкова, Н. Н, Немнонова
2-8-2
259-69

ПЕРВЫЕ ШАГИ

Если спросят, кто толкнул меня
от солидной и безопасной для жизни генетики к опасной, пол-
ной тревог охоте на ядовитых змей, я без колебаний отвечу —
бухгалтер нашего института Сергей Сергеевич и мой друг Расул.
Это они, и никто другой, виноваты в том, что я оставил спо-
койную жизнь и из удобной лаборатории отправился в трудные
походы, где вместо кондиционированного воздуха и мягкого
кресла меня ожидали тряска в пыльном кузове грузовика, не-
утолимая жажда, боль натруженных ног и смертельный риск.
И за это я им благодарен!
Впрочем, лучше рассказать все по порядку.
— Расул, мне нужна фосфо диэстераза!
Мой приятель и начальник по службе Расул Насыров при*
вык к неожиданностям. Не отрываясь от микроскопа, он
спросил:
— А что это такое?
— Фермент яда змей семейства гадюковых.
— Зачем он тебе?
— Вот, читай,— протянул я журнал.— Робертсон сообщает
о действии фосфодиэстеразы как мутагена1. Нужно и нам по-
пробовать.
Расул отставил микроскоп и погрузился в чтение статьи.
— Интересно,— сказал он.— Очень интересно! Но где ее
взять? Знаешь что, сходи-ка к химикам. Может быть, у них
есть.
Самый длинный путь начинается с первого шага. Первый
шаг в сторону биохимической лаборатории был началом пути
длиною в несколько тысяч километров...
1 Мутагены, вещества вызывающие изменение в строении хромосом —
частей ядра клетки, от которых зависят наследственные качества потом-
ства.
7
У биохимиков фосфодиэстеразы я не достал. Там сказали,
что этот фермент покупают за границей по очень высокой цене
и расходовать его без разрешения бухгалтерии нельзя.
В смете по нашей теме такой расход предусмотрен не был, а
попробуйте уговорить такого педанта, как наш главный бух-
галтер Сергей Сергеевич!
Не тратьте бесполезно нервы и время! Не выйдет! Легче
найти и поймать самую опасную ядовитую змею, чем получить
в бухгалтерии деньги или материалы, если они не предусмот-
рены сметой.
То, что ни денег, ни фосфодиэстеразы нам не дадут, мы с
Расулом поняли уже тогда, когда наши уговоры перешли в
яростный спор еще в бухгалтерии. Фосфодиэстеразу нужно
было доставать каким-то иным способом.
— Мы можем попытаться выделить фосфодиэстеразу,—
сказала мне заведующая биохимической лабораторией Мария
Викторовна, но для этого нужен исходный материал — сухой
яд гюрзы. Достаньте яд, попробуем вам помочь.
— А где можно достать сухой яд?
— Этого я не знаю. Обратитесь к зоологам. Они со змеями
работают, может быть, у них есть.
Пришлось мне ехать на другой конец Ташкента в Зоологи-
ческий институт. Захожу в отдел, занимающийся змеями.
— Друзья, нужен сухой яд гюрзы.
— А знаете ли вы, что такое гюрза? — спросил меня зоолог
Костя Лихов.
— Только то, что это змея из семейства гадюковых и из
сухого яда гюрзы можно выделить фермент фосфодиэсте-
разу.
— Это уже кое-что,— насмешливо сказал Костя.— Ну а где
найти гюрзу и как взять у нее яд, этого вы, конечно, не знаете.
С этим пришлось согласиться.
— Тогда мне понятна ваша нескромная просьба. Она осно-
вывается на желании иметь яд и на незнании трудностей добы-
чи этого вещества.
Костя был изысканно вежлив и, хотя профессором еще не
был, очень любил профессорский тон.
— Гюрза — ядовитая змея, обитающая на юге Узбекистана,
в Таджикистане, Туркмении, на Кавказе и в Закавказье. Из
всех ядовитых змей, встречающихся в пределах Советского Со-
юза, она, пожалуй, наиболее опасна. Длина гюрзы в среднем
сто — сто двадцать сантиметров, но встречаются экземпляры и
8
до двух метров. Латинское название гюрзы — Випера лебети-
на — гадюка гробовая. Зубки у крупной гюрзы до пятнадцати
миллиметров длиной, а яд разрушает кровь и кроветворные
органы. В некоторых случаях ее укус может привести к смер-
ти. Но это еще не все. Особую опасность представляет процесс
отбора яда. В этот момент достаточно одного неверного движе-
ния — и тот, кто отбирает яд, сам может получить смертель-
ную дозу. Как видите, попытка добыть яд сопряжена с некото-
рым риском для жизни.
После столь обстоятельной характеристики гюрзы и ее яда
мне стало ясно, что затея с фосфодиэстеразой, пожалуй, несбы-
точна, но я все же сделал последнюю попытку.
— Скажите, а нельзя ли где-нибудь купить сухой яд?
— Можно, но это будет стоить...— и Костя назвал такую
сумму, что мне пришлось только вздохнуть. Сергей Сергеевич
не дал бы и десятой доли!
— Мм-да,— промычал я и стал уже прощаться, когда
Костя опять чуть насмешливо сказал: — Впрочем, вы можете
достать яд и бесплатно.
— Каким образом?
— Очень просто. Нужно поймать десяток гюрз, отобрать у
них яд, высушить его и передать химикам.
— Но где и как можно поймать гюрз?
— Весной я еду за змеями. Буду ловить и гюрз. Если хо-
тите, присоединяйтесь. Однако должен вас сразу предупредить:
занятие это довольно тяжелое и опасное. Я не ручаюсь ни за
вашу жизнь, ни за успех поездки. Мы можем и не найти нуж-
ного количества змей. Устраивает вас мое предложение?
Предложение меня явно не устраивало, но на всякий случай
я сказал, что подумаю и через несколько дней сообщу свое
решение.
Когда я рассказал Расулу о результатах беседы с зоологами
и о предложении Кости, он на секунду задумался и вдруг
сказал:
— А знаешь, Леша, это, пожалуй, единственная возмож-
ность раздобыть яд. Соглашайся!
— На что соглашаться?
Ответ был потрясающе прост: «Соглашайся и поезжай ло-
вить гюрз!»
— Да, но...
— «Но» здесь не при чем. Без тебя я еще раз ходил в бух-
галтерию. Сергей Сергеевич отказал наотрез. Директор тоже
9
отказал. Так что единственная реальная возможность раздо-
быть яд — принять предложение зоолога.
— Знаешь, Расул, ловить змей я не умею, да и учиться это-
му искусству не собираюсь. И вообще мне хочется еще подра-
ботать для науки, а не переквалифицироваться в заклинателя
змей.
— Вот это мило! — протянул Расул.— Сначала раскричался
на весь институт, а теперь в кусты. Да знаешь ли ты, что тебе
грозит?
То, что мне предстояло стать посмешищем, я отлич-
но знал. Остряков в нашем институте было более чем до-
статочно.
— Знаю,— ответил я,— лучше год слыть трусом, чем рань-
ше времени отправиться на тот свет.
— Это мещанские рассуждения обывателя! Какой же ты
научный работник, если боишься риска!
Я продолжал упорствовать, а Расул — убеждать. Надо от-
дать ему должное. Он умел убеждать. Через три дня я согла-
сился ехать ловить гюрз.
Начались хлопоты. Прежде всего я пошел к зоологам и дого-
ворился об участии в экспедиции в качестве лаборанта. Потом
стал просить руководство института оформить мне командиров-
ку в эту экспедицию. Отказали, несмотря на доводы, что это
будет частью работы по теме, и ходатайство Расула.
— Ладно,— сказал Расул,— оформляй отпуск. Хочешь ты
или нет, ехать все равно придется. Слишком много шума во-
круг твоей поездки.
Очень мне не хотелось тратить отпуск на поездку за гюр-
зами, но раздумывать и тем более менять решение было уже
нельзя. Сотрудники института разделились на два лагеря. Од-
ни, сторонники поездки, ободряли меня, другие, их было
большинство, относились к поездке отрицательно. Предсказы-
вая самый плачевный исход, они советовали мне, пока не
поздно, отказаться. Самыми неприятными из этой группировки
были скептики. Они утверждали, что вся эта история связана
с экзотикой предстоящей поездки и что после первой же встре-
чи с гюрзой я удеру восвояси.
Мне рассказывали десятки историй, так или иначе связан-
ных со змеями, начиная от библейского змия, совратившего
Еву, и кончая самыми невероятными случаями нападения змей
на людей. Мне приносили книги о змеях и'о ядах. Я читал их,
10
и волосы мои становились дыбом. Змеи стали мне сниться, и
часто я просыпался оттого, что во сне за мной гналась змея, а
я не мог убежать.
Нужно признаться, что все это отнюдь не укрепляло меня
в том опрометчивом решении, которое я принял, поддавшись
уговорам Расула.
Главным противником поездки был директор института. Он
считал, что я должен заниматься серьезной наукой, а не раз-
мениваться на авантюры со змеями, и по этой самой причине
в отпуске мне отказал.
Казалось, представилась отличная возможность для «почет-
ного» отступления от «змеиной затеи» по независящим от меня
обстоятельствам.
Так я и собирался сделать. Однако Расул не давал покоя
ни мне, ни директору. Снова и снова шли мы в директорский
кабинет, где он доказывал необходимость поездки, а я, в душе
ругая себя за малодушие, поддакивал ему. Но каждый раз
директор нам отказывал. Зоологи же по ходатайству Кости
официально включили меня в состав экспедиции, и нужно
было изучать биологию гюрзы, методы поиска змей и технику
их отлова. Этим я занимался по вечерам под руководством
Кости. Однако под влиянием упорных отказов директора я
охладел к этим урокам и как-то пропустил очередное занятие.
На следующее утро пришел Костя и вежливо осведомился о
моем здоровье. Узнав, что я совершенно здоров, он разъярился
и осыпал меня градом упреков.
— Подожди,— довольно резко прервал его я.— Не шуми.
Нет смысла посещать твои уроки, все равно не отпускают меня.
— Как не отпускают? — оторопел Костя.
— Вот так. Не только не дают командировки, но даже и в
отпуск не разрешают идти.
— Кто?
— Директор.
— Почему ты раньше мне об этом не сказал?
— Думал, что добьюсь разрешения.
— Думал, думал! — передразнил Костя.— Индюк тоже ду-
мал... Ну-ка собирайся, пойдем к твоему директору!
— Зачем?
— Яс ним сам поговорю.
— Не думаю, чтоб ты добился чего-то, но готов представить
тебе нашего директора,— съязвил я.
11
«МУДРОСТЬ змия»
В институте к нам присоединился Расул, и директора мы «ата-
ковали» втроем. Сначала главную ударную силу представляли
я и Расул, а Костя держался в тылу и поддерживал нас только
ободряющими взглядами. Но наш бурный натиск разбился о
твердое директорское «нет».
Тогда, презрительно глянув на нас, в разговор вмешался
Костя. Но едва он раскрыл рот и произнес первые слова, как
директор перешел в контратаку.
— Простите,— сказал он,— я не знаю, с кем имею честь
говорить, но думаю, что вы не разделяете весьма странные
взгляды этих увлекающихся молодых людей...
— На этот раз вы ошиблись, профессор,— улыбнувшись
сказал Костя.— Я полностью разделяю их взгляды. Эти стран-
ные взгляды возникли у них не без моего идейного влия-
ния.
— Скажите, пожалуйста! — преувеличенно огорченно раз-
вел руками директор.— Вот бы никогда не подумал! По внеш-
нему виду вы вполне разумный человек!
— Благодарю вас, профессор, за столь лестное мнение о
моей внешности,— поклонился Костя.— Но что же в наших
взглядах кажется вам странным?
— Помилуйте! — взмолился директор,— может ли разум-
ный человек вместо того, чтобы посвятить себя решению одного
важного вопроса, размениваться на разные авантюры?
— Что вы считаете авантюрой?
— Да эту самую поездку за змеями,— отрезал директор.
— А что вы знаете о змеях? — спросил Костя.
— Ну, молодой человек, если вы пришли задавать мне,
мягко говоря, необдуманные вопросы, то отправляйтесь во-
свояси. У меня нет времени.
—’ Уделите мне немного внимания и, честное слово, вы из-
мените свое мнение!
— Я? Не думаю!
— И все-таки, профессор, скажите, пожалуйста, что вы
знаете о змеях?
— Да что вы от меня хотите? — рассердился директор.
— Чтобы вы признали свою неосведомленность в вопросе о
змеях. Не бойтесь признаться в этом. К сожалению, девяносто
девять целых и девять десятых процента всех людей почти ни-
чего не знают о змеях.
12
Директор побагровел и хотел что-то сказать, но Костя не
дал ему вымолвить ни слова и почтительно, но напористо про-
должал :
— Я бы не рискнул настаивать на своем, если бы по вашим
трудам не знал вас как ученого. Уделите мне десяток минут, и я
докажу свою правоту! Разрешите?
Наш директор был прежде всего человеком высокой куль-
туры. Он привык внимательно выслушивать аргументы своих
противников и, кроме того, в шестьдесят с длинным хвостиком
лет не потерял любознательности настоящего ученого. Все еще
хмурясь, он буркнул:
— Только, прошу вас, по возможности короче.
Костя сверкнул в нашу сторону глазами и начал.
Я слышал о Плевако и читал его речи, но, по-моему, Костя
далеко превзошел знаменитого адвоката. Речь в защиту змей
была блестящей.
Магнитофона у меня не было, стенографировать я не умею,
поэтому привожу здесь только то, что сумел запомнить.
— Знаете ли вы, дорогой профессор, что змеям — этим не-
понятным, удивительным и поэтому страшным существам —
люди в древности уделяли много больше внимания, чем сейчас.
Скрытный образ жизни змей, бесшумность передвижения,
неожиданность появления в самых необычных местах, холод-
ный неподвижный взгляд и особенно внезапность укуса и силь-
ное действие яда некоторых из них были источниками суевер-
ного страха, порождали мифы и легенды о коварстве, хитрости,
злобе и вместе с тем мудрости змей. Народные сказания изо-
бражали змей исключительно одаренными животными, якобы
знающими лечебную силу трав и вод, умеющими не только
убивать, но и исцелять вплоть до «воскрешения» из мертвых.
За несколько веков до нашей эры на Древнем Востоке змей
считали священными животными, но особой силы культ змее-
поклонства достиг в Древней Греции.
Вспомните, профессор, изображения бога врачевания Аскле-
пия (он же Эскулап), богини здоровья Гигеи, от имени которой
произошло слово «гигиена», богини мудрости Афины. Всех их
обязательно изображали со змеями.
Вспомните еще и поучение древних: «Всегда сохраняй кро-
тость агнца и мудрость змия».
— Изречение это я помню, но не замечаю, чтобы вы, столь
ревностный почитатель старины, придерживались первой его
части,— язвительно заметил директор.
13
— Новое время — новые песни,— отшутился Костя и про-
должал.
В мифах древних греков описаны случаи гибели от змеиных
укусов: жены Орфея — нимфы Евридики, прорицателя Мопса
и других героев мифов. Это показывает, что древние греки
хорошо знали опасные последствия змеиных укусов, но жизнь
ядовитых змей им была неизвестна. Изучение жизни ядовитых
змей и в наше время — задача не из легких, а в те времена
проведение таких исследований было, пожалуй, невыполнимо.
О жизни змей возникло множество фантастических представ-
лений, которые распространились очень широко и оказались
настолько живучими, что дошли до наших дней. Даже сейчас
о коварстве и злобе змей рассказывают такие истории, от кото-
рых у самих рассказчиков леденеет кровь и волосы становятся
дыбом. Если им верить, то змеи гоняются за людьми, прыгают
на них, настойчиво преследуют.
Не брезгуют упомянуть о «страшной опасности», которой
подвергаются встретившие змею, и некоторые неразборчивые
журналисты в статьях под завлекательными рубриками «ре-
портаж о необычном» или что-то в этом роде. Одним словом, со
всех сторон несется: «Что, змеи? Да ведь это невероятная
опасность!» При встрече со змеей кто посмелее, тот постарается
ее убить, а у человека со слабыми нервами один вид змеи мо-
жет вызвать нервный приступ или даже инфаркт. И все это
благодаря множеству нелепых выдумок, слухов и легенд, не
имеющих под собой ни малейшего основания.
Тот, кто убьет змею, считает это величайшим подвигом и
не преминет при удобном случае рассказать об этом. А между
тем убийство даже самой крупной гюрзы или кобры (не говоря
уже об обыкновенной гадюке) не подвиг, а самое настоящее
преступление — безрассудное уничтожение очень ценного и по
большей части полезного животного.
Глубоко укоренившееся мнение, что змеи обязательно напа-
дают на проходящего мимо них человека, есть не что иное, как
результат полного невежества в вопросах элементарной
зоологии.
Если встреченная вами змея шипит и делает угрожающие
движения, то не думайте, что это нападение. Это предупреж-
дение серьезному противнику, каким змея считает человека, о
том, что она способна постоять за себя, и предложение оста-
вить ее в покое. Шаг назад или секундное замешательство — и
большинство змей спешит спастись бегством.
14
— Все это хорошо,— перебил Костю директор,— могу допу-
стить, что в ваших словах есть большая доля истины и что
змеи первыми не нападают, однако не вижу еще доказательств
того, что змеи могут приносить пользу!
— Сейчас, профессор, я приведу их. Знаете ли вы, что жи-
вущие в песках гюрзы и кобры поедают большое количество
грызунов? А именно там грызуны бывают хранителями и пере-
носчиками такой страшной болезни, как чума! Известно ли
вам, что обыкновенная гадюка, обитающая в средней полосе
Советского Союза, также питается мышами — разносчиками
туляремии, инфекционной желтухи и других опасных болез-
ней? Истребляя змей, тем самым уничтожают естественных са-
нитаров. Но это еще не все.
Да, змеи вооружены грозным оружием — острыми зубами
и страшным ядом. Попадая в ранки, нанесенные зубами, яд
вызывает серьезные заболевания, а в особо тяжелых случаях
укус змеи может даже привести к смерти. Однако в руках ме-
диков обработанный яд становится чрезвычайно ценным сырь-
ем для приготовления различных лекарств.
Лекарства из тканей тела и яда змей известны очень давно.
О применении змеиного яда в медицине упоминал еще Плиний
Старший. Териакл — сложная микстура, содержащая змеиный
яд, была описана еще в 1 веке нашей эры, а делали ее во мно-
гих аптеках Европы до XVIII века.
Восточная медицина широко использовала для изготовления
лекарств не только яды змей, но и глаза, кожу, жир, печень,
кости и другие органы и части тела змей.
Начало рациональному использованию змеиных ядов в ме-
дицинской практике положили исследования А. Кальметто и
Ц. Физали, которые были начаты в 1898 году. Эти ученые до-
казали, что если животным неоднократно вводить ослаблен-
ные змеиные яды, то из сыворотки крови таких животных
можно получить весьма эффективные противоядия, нейтрали-
зующие токсическое действие тех же ядов. Сначала змеиные
яды применяли только для этих целей, но вскоре стали исполь-
зовать малые дозы этих ядов для лечения и некоторых дру-
гих заболеваний. Первые такие попытки основывались на слу-
чайных наблюдениях и не всегда были успешны. Еще в 1908 г.
один американский врач сообщил, что у больного эпилепсией
после укуса гремучей змеи прекратились такие припадки. По-
сле этого в течение многих лет врачи пытались вводить ма-
лые нетоксические дозы змеиных ядов больным эпилепсией.
15
Большим успехом эти попытки не увенчались, так как времен-
ное улучшение было получено далеко не у всех больных.
Более перспективными оказались поиски целебного качества
змеиных ядов, основанные на учете их основных химических
свойств и влияния на ткани и системы организма человека и
животных. Исследования такого рода проводились совсем не-
давно, уже в тридцатых годах нашего века.
В 1934 году появились публикации работ Д. Махта, в кото-
рых было показано, что яд кобры в малых дозах обладает
выраженным обезболивающим, успокаивающим, противосудо-
рожным и снимающим спазмы действием. По обезболивающе-
му действию яд кобры и его нейротоксическая фракция во мно-
го раз превосходят морфий и другие наркотики. Он не вызывает
побочных явлений, и привыкания организма к нему нет. После
этого исследования свойств яда кобры продолжили Дж. Кепсо,
Т. О. Драстнен, Тейлор, Ротман и другие ученые. В результате
этих исследований яд кобры вошел в состав лекарств, помогаю-
щих при лечении бронхиальной астмы, гипертонии, каузалгии
и некоторых других болезней. Пробуют применять его и для
ранней диагностики злокачественных опухолей и проказы.
С лечебной целью изучали также и яды других змей. Те-
перь яды гадюковых и гремучих змей используют в препара-
тах, помогающих при лечении гемофилии, меноррагии, пур-
пуры, полиартритов ревматического характера, радикулита,
ишиаса, невралгии и других болезней.
— Но это из опыта зарубежных ученых,— перебил его ди-
ректор.— Ну а что же делается у нас?
— Ага, профессор, вы уже заинтересовались! Берегитесь!
От заинтересованности недалеко и до увлечения! — торжест-
вующе воскликнул Костя.
— Если в рассуждениях видны зерна истины, то эти рас-
суждения следует выслушать — это тоже из высказываний
древних,— парировал директор.
— Мы несколько отстали в этом вопросе от зарубежных
стран и пока пользуемся импортными препаратами. Это випе-
ралгин, випразид, випракутан и випратокс. Их применяют для
уменьшения болей при радикулите, артритах и других
болезнях.
— Ну а у нас что-нибудь делается? — снова не выдержал
директор.
— У нас делается кое-что, но очень мало,— неохотно ска-
зал Костя. В Таллине создали препарат випраксин, его приме-
16
няют в тех же случаях, что и импортные препараты, но лечеб-
ный эффект от него выше. Там же получили мазь из яда гюр-
зы — випросал, она показала очень высокие болеутоляющие
свойства. Еще один препарат из яда гюрзы — кровоостанавли-
вающее средство — разрабатывают коллективы Дюшанбинско-
го и Алтайского медицинских институтов. Этот препарат оста-
навливает кровь там, где нельзя наложить зажимы или жгут.
В Ташкенте с 1937 года в одной из клиник применяют пре-
парат из яда кобры — кобротоксин. Он оказывает отличное
действие при лечении гипертонии, бронхиальной астмы и дру-
гих болезней. Сделано еще очень мало, можно и нужно было бы
сделать много больше.
— Что-то тут не так,— сказал директор,— какой же смысл
тратить валюту на то, что мы можем сделать сами!
— Полностью согласен с вами, но это не меняет дела. К со-
жалению, кое-кто не желает обретать беспокойства. Проще и
спокойнее купить лекарства, чем организовывать их произ-
водство.
— Кого вы имеете в виду? — насторожился директор.
— Никого, просто к слову пришлось, — увернулся Костя.—
Знаете, наболит, не сдержишься и выскажешь! Вот сейчас го-
товлю экспедицию за змеями, а подыскать нужных людей не
удается. Нашел было одного подходящего, да вот вы против
его поездки. А ведь далеко не каждый согласится ехать ло-
вить ядовитых змей!
— М-да, как же быть-то? Выходит, и я...— Наш директор
даже растерялся, но тут же справился с собой.— Ладно,
уговорили... Где ваше заявление об отпуске? — обратился он
ко мне.
Заявления у меня с собой не было. Выручил Расул. Он
быстро раскрыл папку и положил перед директором заявление,
однотипное с теми, на которых уже стоял отказ. Директор сер-
дито хмыкнул и быстро, как будто боялся передумать, напи-
сал на углу: «В приказ».
— Вот так, друг,— сказал мне Костя, когда мы вышли.—
Всегда сохраняй «кротость агнца и мудрость змия»!
Отпуск я получил, но мне еще предстояло решить довольно
трудную задачу: нужно было уговорить маму. О том, чтобы
сказать ей: «Мама, я еду за ядовитыми змеями», не могло
быть и речи. Такое сообщение наверняка вызвало бы у нее
третий инфаркт. Она считала, что далеко не последней причи-
ной инфарктов был я.
17
Все обошлось проще, чем я ожидал. Врать я не стал. Просто
я сказал маме только первую часть нужной фразы: «Мама, я
еду в зоологическую экспедицию», а вторую часть—«за ядо-
витыми змеями» — благоразумно опустил. Мама только вздох-
нула и сказала: «Скажи хоть, когда и в какие края тебя поне-
сет в этот раз. Голову-то свою не оставишь где-нибудь?»
Я постарался убедить ее в том, что это самая безобидная
и безопасная поездка из всех, в каких я когда-либо принимал
участие, но не знаю, насколько мне это удалось. Тем не менее
хорошо было уже и то, что с маминой стороны не было кате-
горических возражений. Однако этим дело нс ограничилось.
Для наших мам мы и в тридцать лет все еще несмышленыши,
нуждающиеся в догляде. В этом моя мама не отличается от
остальных. Поэтому она настаивала на том, чтобы вместе со
мной в экспедицию поехал ее брат — мой дядька. Расстраивать
ее отказом было нельзя, да и дядька временно находился не
У дел.
ДЯДЬКА
Дядька мой заслуживает того, чтобы о нем рассказать попод-
робнее. Он был весьма своеобразным человеком. Почти всегда
он думал иначе, чем люди, считавшие себя нормальными. Прав-
да, иногда это причиняло ему (и окружающим) некоторые не-
приятности, но дядьку такие мелочи не смущали. Справедли-
вости ради надо сказать, что чаще всего от своего своеобразия
страдал он сам. Судите сами.
Когда ему было всего восемнадцать лет, он окончил строи-
тельный техникум и отправился на юг Узбекистана. В то вре-
мя там вовсю разбойничали басмачи. Они грабили жителей и
безжалостно вырезали всех, кто имел хоть малейшее отноше-
ние к Советской власти. Дядька же инспектировал строитель-
ство школ. Три года он разъезжал по кишлакам на велосипе-
де, иногда возил с собой большие деньги, чтобы расплачивать-
ся с рабочими (в те годы инспектор частенько бывал и бух-
галтером и кассиром), и тем не менее вернулся домой живым.
Правда, у него были прострелены грудь, рука и нога, не хва-
тало доброго десятка зубов и в двадцать лет половина головы
была седая, но это (по его выражению) были «никому не ин-
тересные детали». В сорок первом году он работал в глубоком
18
тылу на военном заводе. Должность у него была ответствен-
ная. Никто не думал, что дядька попадет на фронт, но сам он
думал совсем иначе. Когда директор завода отказался отпу-
стить его в армию, дядька целый месяц обивал порог в воен-
комате и добился своего. На фронте дядька (по его мнению)
пробыл не очень долго, всего полтора года, но вернулся с ор-
денами и... пожизненной инвалидностью. Пенсию ему назна-
чили солидную. Все родственники считали, что теперь уж он
угомонится. Его старшая сестра — главный бухгалтер город-
ского торга — предложила ему устроиться в ее учреждении
вахтером.
— Чего тебе еще? — говорила она ему.— Пенсия и зарпла-
та полностью обеспечат и тебя и твою семью. Отдежурил сут-
ки — двое свободный. Занимайся чем хочешь, хоть на рыбалку
езжай. Живи спокойно, как все люди!
Дядька поблагодарил сестру за заботу и устроился... со-
провождающим вагоны с ценным грузом. Пять лет ездил. Вся-
кое бывало в поездках. Два раза пришлось отбиваться от бан-
дитов. Во второй (последний) раз ему нанесли три ножевые
раны, но он все же одержал над грабителями победу и ране-
ный доставил одного из них в милицию. Оттуда его увезли пря-
мо в больницу. Когда дядька поправился и вышел из больни-
цы, жена упросила его оставить опасную работу. На этот раз
он послушался жену и, казалось, смирился. Он уже стал
оформляться вахтером, когда мама попросила его поехать со
мной в эту «безобидную» экспедицию. Нужно ли говорить, что
дядька согласился без малейшего колебания?
Мне же не очень хотелось путешествовать вместе с дядькой.
Правда, он был очень внимателен и заботлив. Умел быстро (и
довольно вкусно) приготовить незатейливую еду из самых про-
стых продуктов. Не отлынивал дядька и от самой тяжелой и
грязной работы. Однако он считал себя непререкаемым авто-
ритетом почти во всем. Если я что-нибудь делал хоть чуть-чуть
иначе, чем говорил он, то начиналась длинная и нудная про-
поведь о том, что нужно слушать опытных людей, а не экспе-
риментировать, что эти эксперименты никому не нужны. Пов-
торял он так до тех пор, пока все не было сделано по его жела-
нию. Если же все-таки я поступал по-своему и добивался успе-
ха, дядька хмуро говорил: «Дуракам счастье», и уходил прочь.
Ну а если у меня не получалось, то тут дядюшка входил в раж:
ругал меня на трех языках (русском, украинском и узбекском)
и под горячую руку мог наградить доброй затрещиной.
19
Сами понимаете, ехать под надзором такой «няньки» удо-
вольствие было маленькое. Я попробовал сказать, что состав
экспедиции давно утвержден. Однако мама этого понять не за-
хотела и настаивала на своем. Пришлось мне вместе с дядькой
идти к Косте. Сначала Костя отказал. Он хотел взять и провод-
ника и рабочего на месте работы, из местных жителей. Внутрен-
не я возликовал, но внешне сделал грустное лицо и вздохнул.
Наверное, не нужно было вздыхать. Костя поглядел на меня,
тоже вздохнул, отвернулся и скучным голосом объявил, что
дядька принят в состав экспедиции рабочим.
НАС УТРО ВСТРЕЧАЛО ПРОХЛАДОЙ
И ПЕСНЯМИ
В первых числах апреля, после долгого пути, наш грузовик ос-
тановился ночью на берегу маленькой, но бурной речки у под-
ножия хребта Кугитангтау.
Нас было пятеро. Костя — начальник экспедиции, Курбан-
Нияз — проводник, шофер Володя и мы с дядькой. Костя и Кур-
бан-Нияз были старыми «бродягами». Известный проводник
Курбан-Нияз каждый год водил экспедиции по югу Узбекис-
тана. Костя тоже каждый год все теплое время года проводил
в экспедициях. Шофер же, дядька и я впервые вкусили преле-
сти экспедиционной жизни.
Все мы сильно устали и тотчас улеглись спать. Несмотря
на усталость, я долго не мог уснуть. Во-первых, ложе мое —
каменистый берег горной речки — отнюдь не напоминало при-
вычную мягкую постель. Какие-то камешки сквозь кошму и
спальный мешок неприятно кололи спину и бока. Во-вторых,
меня одолевали мысли: завтра начнем искать и ловить змей,
благополучно ли для нас кончится эта ловля?
Спутники мои давно похрапывали, а я все ворочался, ста-
раясь улечься поудобнее, и думал, что все это, пожалуй, доб-
ром не кончится. Так и получилось. Ворочаясь, я толкнул
Костю. Он проснулся, осведомился, в чем дело, и вежливо по-
просил меня лежать спокойно или убираться с кошмы ко всем
чертям. Я отодвинулся от него и задел дядьку. Тот тоже про-
снулся, но выразил свое недовольство менее вежливо и в более
энергичных выражениях потребовал, чтобы я угомонился.
Обменявшись мнениями о моем поведении и придя к соглаше-
нию, что я эгоистичный обормот, мешающий своим коллегам
20
отдыхать (прилагательное предложил Костя, а существитель-
ное— дядька), они уснули, а я все лежал без сна. Потом лас-
ковое журчание речки убаюкало меня, и я незаметно уснул.
Проснулся я на рассвете, высунулся было из мешка, но тут
же нырнул обратно. На чехле мешка серебрился легкий налет
инея. Рядом со мной на кошме в таких же мешках спали Ко-
стя, дядька и Курбан-Нияз, только Володя был в кузове ма-
шины. Он даже ночью не хотел покидать свой автомобиль.
Никто не поднимался, и я тоже решил еще немножко подре-
мать. Да не тут-то было! Откуда ни возьмись, над нами про-
шуршала птичья стая. Выглянув из мешка, я увидел десяток
птиц, усевшихся на небольшое деревце. Птицы внимательно
разглядывали машину и нас и переговаривались короткими
негромкими звуками. Но так скромно они держались недолго.
Настороженный разговор сменила безудержная болтовня. Она
не только заглушила журчание речки, но и разбудила всех.
Птицы свистели, трещали и даже мяукали.
— Кыш, оглашенные! — не выдержал Володя.— Пошли от-
сюда! Ишь, растрещались!
— Это они тебя приветствуют, Володя,— сказал Костя, вы-
совываясь из мешка.— Хорош гость! Хозяева исполняют ему
утреннюю серенаду, а он их гонит! Эй, друзья! Хватит боками
землю трамбовать! Подъем!
Вслед за Костей мы вылезли из мешков и торопливо оде-
лись. Птицы сначала притихли, а потом затрещали снова. Они
не боялись нас и спокойно сидели на нижних ветках, хотя мы
ходили поблизости.
— Костя,— спросил я,— что это за смелые птицы?
— Это майны — индийские скворцы. Очень полезные и ум-
ные птицы,— ответил он.— В садах и на полях майны поедают
множество вредных насекомых. Живут они обычно возле до-
мов горцев и доставляют им много радости своими песенками.
Горцы их любят и не обижают, поэтому они не боятся людей.
Майны перепархивали с дерева на крышу грузовика, а са-
мые отчаянные забрались даже в кабину.
На востоке над темными вершинами дальних гор занялось
зарево. Сначала оно было бледным желто-золотым, потом зо-
лото разлилось по небу широким правильным полукругом, се-
редина низа которого загорелась чудесным нежно-розовым
цветом. Розовое разливалось все шире, и вдруг в седловинке
между вершинами ослепительно брызнул лучами сверкающий
кусочек солнца. Как только первые лучи упали на скалы, на-
21
висшие над ущельем, откуда-то сверху раздался громкий крик:
«Ке-ке-ке-ке! Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! Ке-ке-лик!» На вершину
одной из скал быстро выкатился маленький серый комочек. Он
приплясывал на самом гребне скалы, и оттуда неслось задор-
ное: «Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! Ке-ке-лик!»
В бинокль я разглядел небольшого петушка в щегольском
желтовато-дымчатом наряде с сизой, окаймленной темными
полосами грудкой. Петушок приподнялся на ярко-красных но-
гах, вытянул шею, широко раскрыл клюв и снова раздалось:
«Ке-ке-ке-ке! Ке-ке-лик! Ке-ке-лик! Ке-ке-лик!»
Со всех сторон послышались резкие и частые взмахи крыль-
ев, несколько таких же петушков вылетели на скалы. «Ке-ке-
лик! Ке-ке-лик!» —загремели скалы. Это «пели» горные куро-
патки — кеклики. Их было так много и кричали они так гром-
ко, что разговаривать было невозможно. Сначала мы перекри-
кивались, а потом стали объясняться знаками. Наконец дядь-
ке это надоело, он достал из машины ружье, зарядил его и
выпалил в воздух. Мгновенно наступила тишина. Кеклики,
перепархивая с камня на камень, бежали по скалам вверх, к
гребню.
— Вот теперь можно спокойно разговаривать,— удовлетво-
ренно сказал дядька, выбрасывая стреляную гильзу.
В это время с дальней скалы послышалось: «Ке-ке-лик!
Ке-ке-лик!» Как по команде, дружно откликнулись все замолк-
шие кеклики. Дядька поднял ружье и снова выстрелил. И на
этот раз тишина продержалась всего минуту, а затем птицы за-
кричали еще громче.
— Брось, дядька! — закричал Курбан-Нияз (глядя на меня,
он тоже звал дядьку — дядькой).— Сейчас они уйдут кормить-
ся и будет тихо!
Кеклики умолкли через четверть часа. Однако весь день то
тут, то там франтоватые петушки заводили свое «Ке-ке-лик!
Ке-ке-лик! Ке-ке-лик!» Мы скоро привыкли к этим крикам и
не обращали на них внимания. Хор кекликов будил нас по
утрам и прощался с нами на закате солнца. Когда в поисках
змей мы лазили по склонам между скал, нас часто пугали их
стремительные шумные взлеты. К этому привыкнуть мы не
могли. Кекликов было великое множество, и они почти не боя-
лись людей. Настрелять их несколько десятков штук в день не
представляло большого труда, но у кекликов были малыши, и
мы их не обижали.
22
В первый же день я увидел чудо. За поворотом, на дне
ущелья, вдоль зеленой подоски ручейка стояли волшебные де-
ревья. Листья у них были серебряными, а от вершины книзу
каждая ветка была расшита золотыми нитями мелких набух-
ших бутонов. Я замер в восхищении.
— Чего встал? — толкнул меня подошедший сзади Курбан-
Нияз.
— Разве ты не видишь? Мы в сказку пришли! Таких де-
ревьев в жизни не бывает!
— Э-э! — недовольно протянул проводник.— Джиду уви-
дел и совсем рехнулся! В сказке есть не надо, а у меня
в брюхе давно урчит. Под этими деревьями мы обедать бу-
дем. Не стой, как столб, а иди кизяк собирать. Чай кипятить
нужно...
Я вздохнул и пошел собирать сухой навоз для костра.
Вечером этого же дня мы возвращались к машине. День был
неудачным. Змеи нам не попадались. Усталые и злые молча
плелись мы по саю 1 вслед за Курбан-Ниязом.
Вдруг из-за скалы с шумом и криком вылетела стайка
майн. Птицы стремительно неслись нам навстречу, прижима-
ясь к земле. За стайкой, со свистом рассекая воздух, гнался
ястреб. Он преследовал одну из птиц. Майна отчаянно пищала
и металась между камнями, но хищник не отставал. Казалось,
скворцу не спастись. В последнюю минуту, когда когтистые
лапы вот-вот сгребли бы несчастную птицу, она отчаянным
рывком выскользнула из-под ястреба и комочком упала к но-
гам проводника. Взлетевший ястреб едва не задел когтями
чалму Курбан-Нияза. Проводник нагнулся и взял в руки на-
смерть перепуганного скворца.
Ястреб не торопился улетать. Он кружил в десятке метров
от нас.
— А, негодный! — крикнул проводник.— Ты еще чего-то
ждешь! Лешка, дай ему!
Я сорвал с плеча ружье. Ястреб на мушке...
— Стой! — закричал Костя.— Не стреляй!
Поздно. Ястреб словно наткнулся на невидимую преграду и
рухнул на камни.
— Зачем погубил ястреба? — набросился на меня Костя.—
Ведь он полезен, потому что ловит только слабых или больных
птиц и этим поддерживает жизненность популяции!
1 Сай (узбек.) — ущелье.
23
Но скворец, которого пытался сграбастать ястреб, не казал-
ся мне больным или слабым. Спасаясь, он удирал от врага
что было сил, а сейчас смирно сидел на руке Курбан-Нияза.
Улетать он не думал и вертел головой, поблескивая бусинка-
ми глаз. Я сказал об этом Косте. Костя с сожалением покачал
головой, а потом молча плюнул и отвернулся.
— Лети! — сказал Курбан-Нияз и столкнул скворца с ла-
дони. Птица вспорхнула, села на большой камень и залилась
звонкой трелью, словно благодарила нас за спасение.
— Ладно, ладно! — замахал на него проводник.— Смотри,
другому ястребу не попади!
Как из-под земли вынырнула стайка майн. Скворцы высы-
пали на камни и хором затрещали на все лады.
- Ну, у них теперь разговоров до завтра хватит! — засме-
ялся Курбан-Нияз.— Пусть разговаривают. Пошли к машине!
ПЕРВЫЕ СТРАХИ И ПЕРВЫЕ ЗМЕИ
Наша задача — изучение образа жизни и отлов ядовитых змей
на юге Узбекистана. Змей мы должны были привезти в змеепи-
томник Ташкентского института, снарядившего экспедицию.
Змей должны ловить Костя, дядька и я. Ни шофер, ни Кур-
бан-Нияз к змеям никакого отношения не имели. Косте такая
работа была не в диковину. Он уже давно занимался этими
«милыми» созданиями и с первого взгляда отличал ядовитую
змею от неядовитой. Заметив змею, Костя, не раздумывая, бро-
сался к ней, быстро, но бережно прижимал ее крючком или са-
погом к земле и тут же уверенно хватал рукой за голову. Дви-
жения его были стремительными и четкими. Для меня же и
для дядьки все змеи были одинаковыми. От каждой встречен-
ной змеи мы ожидали смертельного укуса и поэтому остерега-
лись всякой твари, даже издали похожей на змею.
Но волей-неволей и нам приходилось гоняться за змеями.
Однако если Костя делал рывок в тот же момент, как только
замечал змею, то и я, и дядька бросались к змее после некото-
рого промедления. Продолжительность этого промедления на-
ходилась в прямой зависимости от размеров встреченной змеи.
Каждый день до темноты лазили мы по склонам гор и
ущельям в поисках кобр и гюрз, но вместо них нам попадались
безобидные безногие ящерицы-желтопузики. Костя без церемо-
ний хватал желтопузиков руками, а мы с дядькой первое время
24
и этих животных, лишь отдаленно напоминающих змей, брали
с такими предосторожностями, с какими сейчас не ловим даже
грозных гюрз.
Нашим оружием были длинные крючки из толстой проволо-
ки и пинцеты. Крючком змею останавливают или отбрасывают
от убежища, пинцетом берут за голову. Для переноски змей в
лагерь Костя выдал нам небольшие полотняные мешочки, а
для длительных перевозок змей в кузове грузовика лежали
ящики-клетки.
Погода не баловала нас. Обычно при восходе солнца небо
было ясным, но через некоторое время появлялись облачка.
Они плыли высоко-высоко белыми барашками. К полудню ба-
рашки сливались в тучки. Тучки на глазах превращались в
толстые серые тучи. Они опускались вниз и тяжело ползли,
цепляясь за голые вершины Кугитангтау. Солнце то скрыва-
лось за тучами, то выныривало из-за них и палило беспощад-
но. Проходило совсем немного времени, как тучи покрывали
небо сплошной грязно-серой пеленой и начинался противный
холодный дождь.
Каждый день мы возвращались в лагерь мокрые, грязные
и расстроенные. В наших мешочках смирно лежали только
желтопузики. Костя измерял их, взвешивал и метил. На дру-
гой день мы выпускали желтопузиков на волю.
Скоро и мы с дядькой хорошо усвоили, что желтопузиков
можно не опасаться, и хватали их руками, как и Костя. Но
однажды, когда Костя ушел далеко в сторону, я наткнулся
на небольшую змейку, смирно лежавшую возле камня. Рань-
ше я таких не встречал. На желтопузика она не походила.
Осторожно прижав змейку крючком, я стал звать Костю, что-
бы показать ему необычную находку. На крик вместо Кости
прибежал дядька. Увидев, что у меня под крючком бьется
что-то незнакомое, он тотчас же кинулся помогать и едва не
раздавил несчастное животное. Я оттолкнул дядьку и хотел
посадить змейку в мешочек, но от волнения руки мои так
тряслись, что я долго не мог поймать пинцетом ее голову.
Дядька отшвырнул меня в сторону, пинцетом захватил змею
и сунул ее в свой мешок. После этого «подвига» он повернулся
с явным намерением дать мне затрещину (на руку дядюшка
мой был весьма скор) и заорал, что я неосторожный идиот и
что он вовсе не желает, во-первых, закапывать меня на мест-
ном кладбище и, во-вторых, отчитываться в этом перед моей
мамой. Я, правда, до сих пор не знаю, чего он больше боялся:
25
хоронить меня или извещать об этом маму. Дядьке я не отве-
тил, ибо мой ответ мог стать причиной серьезной ссоры. И без
этого дядькин голос разносился не меньше, чем на километр.
На крик прибежал Костя.
— Что случилось? — еще издали закричал он.
— Да вот,— на все ущелье ответил ему дядька,— племян-
ничек мой решил увеличить своей персоной количество могил
на местном кладбище! Нашел что-то похожее на кобренка и
сует пальцы чуть ли не в рот змее!
Костя осторожно развязал поданный дядькой мешочек,
заглянул внутрь и в изнеможении повалился на землю. Мы
сразу и не сообразили, что он хохочет. Мешочек отлетел в сторо-
ну. Незнакомая змейка выскользнула на землю. Костя схва-
тил ее рукой и сунул обратно. Мы остолбенели, а Костя про-
должал хохотать, катаясь по земле. Успокоившись, он разъ-
яснил нам, что это был молодой желтопузик. Оказывается,
желтопузики в младенческом возрасте окрашены совершенно
иначе, чем взрослые. Молодые ядовитые змеи также не похо-
жи на взрослых ядовитых змей. Встречая их, мы тоже ошиба-
лись, но об этих случаях я расскажу дальше. К счастью, эти
ошибки не привели к беде.
На следующий день мы с Костей карабкались по довольно
крутому склону узкого ущелья, густо заросшего колючим ку-
старником. Дядька где-то отстал. Между кустами изредка тор-
чали похожие на истертые клыки старые, выветрившиеся
камни. Змей мы искали на кустах и возле камней.
Над одним каменным клыком с писком летали две малень-
кие птички стенолазы. Они непрерывно пищали, перепархивая
над вершиной клыка. Я не обратил на них внимания и прошел
мимо, а Костя, присмотревшись к птахам, позвал меня.
— Чего тебе? — спросил я.
— Птицы волнуются, возможно, видят змею,— сказал Ко-
стя и направился к скале.
Я не очень поверил ему, но пошел туда же. Вдруг Костя
прыгнул к скале и сунул куда-то крючок. Когда я подбежал, то
увидел, что его крючок торчит из щели, а под крючком бьется
небольшая головка змеи.
— Видишь змею? — спросил Костя.
— Вижу!
— Можешь захватить ее пинцетом?
— Постараюсь.
— Только зажимай надежно. Если вырвется, то удерет!
26
Я достал пинцет и захватил им голову змеи. Мне показа-
лось, что держу я змею достаточно крепко, но как только Ко-
стя убрал крючок, змея рванулась, выскользнула из пинцета и
исчезла в глубине щели.
— Эх ты! Змеелов! — презрительно сказал Костя.— Надей-
ся на такого! Одну порядочную змею нашли, и ту упустил!
В таком же духе он несколько минут выражал свое мнение
о моих способностях, а я готов был провалиться сквозь землю.
Стараясь исправить ошибку, я обошел каменный «клык» во-
круг. Может быть, на мое счастье змея вылезла с другой сто-
роны! Нет, не вылезла... Костя сел на землю и замолчал.
Молчание его действовало на меня еще хуже ругани. Чтобы
хоть как-нибудь загладить свой промах, я тщательно осматри-
вал «клык» сверху донизу. Основание его было монолитным.
Единственная щель, куда ускользнула змея, отрезала верши-
ну камня.
— Костя, по-моему, змея не может уйти далеко. Щели вни-
зу нет. Давай попробуем сбросить вершину!
— Чем будем сбрасывать, твоим лбом? — раздраженно от-
ветил Костя.— Молчал бы лучше!
Я замолчал, но поднял увесистый камень и принялся бить
им по вершине клыка, стараясь свернуть ее в сторону. После
нескольких ударов она сдвинулась. Еще удар, и длинная серая
змея выскользнула из щели, не задерживаясь спрыгнула с
камня на склон и уже завернула за ближайший куст, когда Ко-
стя, кинувшись следом, прижал ее хвост сапогом. Изогнувшись,
змея вцепилась в сапог. Костя спокойно нагнулся и взял ее
рукой.
— Что ты делаешь? — в ужасе завопил я.
Костя бережно вытащил змею из-под сапога и, улыбаясь,
ответил:’»*-Не нужно таких бурных эмоций, дружок. Это крас-
нополосый полоз. Он не ядовит.
Сейчас я тоже знаю всех ядовитых и многих неядовитых
змей, которые встречаются в пределах СССР, и издали отличаю
ядовитую змею от неядовитой, даже не беря ее в руки, но тогда
Костя показался мне настоящим волшебником.
Верховье ущелья упиралось в обрывистый склон Кугитанг-
тау. Нам пришлось вылезать на поперечный хребет. Склон
хребта был такой крутой, что мы карабкались вверх, цепля-
ясь за колючие ветки боярки и дикого миндаля. Вдруг Костя,
поднимавшийся правее меня, вскрикнул и исчез за камнями.
27
Я думал, что он сорвался и поспешил к нему на помощь. Вы-
бравшись из-за камней, я увидел, что Костя лежит вниз го-
ловой. Одна рука его зацепилась за камень, а другая попала
в глубокую щель.
«Наверное, ушибся так, что потерял сознание»,— мелькну-
ло у меня в голове. Костя мог сорваться и сильно разбиться.
Не раздумывая, я кинулся к нему, но тут Костя зашевелился,
медленно перевалился на бок и осторожно вытянул из щелй
какую-то змею.
— Ты что, с ума сошел? — закричал я.— Брось змею и дер-
жись за камни! Ты ведь разобьешься!
Костя меня не послушался. Он боком сполз пониже, сел и
перехватил змею второй рукой.
— За такую находку можно и разбиться,— буркнул он,
рассматривая свою добычу.— Это полоз Карелина. Здесь его
еще никто не находил. Мне чертовски повезло!.
На мой взгляд, ему чертовски повезло в том, что он не свер-
нул себе шею. Я тотчас же довел эту мысль до сведения Кости.
А он с сожалением посмотрел на меня и только вздохнул:
— Как был ты зоотехником, так им и останешься. Зоолог
из тебя не получится. Ты только посмотри, какой красавец у
меня в руках!
У него в руках извивалась тонкая розоватая змея с черны-
ми поперечными полосами на спине. Ничего себе красавец!
Лицо и руки Кости были ободраны. Одна штанина была ра-
зорвана от колена до пояса. На ноге вздулась длинная царапи-
на. Однако Костя улыбался во весь рот и, казалось, не чувст-
вовал боли.
Спустя немного времени, когда мы вылезли на гребень
хребта, перед нами открылась такая панорама, что дух захва-
тило.
Цепи гор полукружиями уходили вдаль, к застывшим на
горизонте седым вершинам Гиндукуша. Солнце заливало окру-
гу слепящим потоком жарких лучей, и над горами стояло дро-
жащее марево. Зеленые холмы удивительно походили на ги-
гантский ковер. Яркие, красные, желтые, белые и голубые
пятна и полосы во многих местах пересекали зеленые склоны.
— Что это, Костя? — спросил я, показывая на цветные
узоры.
— Цветы,— ответил он,— красные — тюльпаны, желтые —
одуванчики, белые — эремурусы, а голубые — колокольчики.
*— Не может быть!
28
— Может. Их здесь косят на сено...
В лагере Костя достал полоза из мешка, полюбовался им
еще раз и тщательно измерил.
— Если кто-нибудь найдет такую змею, очень прошу, не
упустите,— сказал он нам.— Принесите ее мне живую или
мертвую. Лучше, конечно, живую. Не бойтесь ее хватать. Она
не ядовита.
Мы с дядькой повертели полоза в руках и пообещали в слу-
чае удачи не упустить редкую змею.
Случай выполнить просьбу Кости представился мне очень
скоро. Так как ядовитые змеи нам не попадались, я уже по-
терял всякую надежду встретить гюрзу или кобру и хотел най-
ти хотя бы полоза Карелина. Это желание едва не привело к
беде. Шли мы как-то по ущелью, направляясь в лагерь. Как и
прежде, день был неудачным, и я плелся по дну ущелья, по-
весив нос. Костя карабкался по довольно крутому склону,
осматривая камни. Вдруг из-под камня выскользнула неболь-
шая змейка. Удирая от Кости, она скатилась прямо мне под
ноги. Змейка очень походила на полоза Карелина. Тот же ро-
зоватый цвет шкурки и темные поперечные полосы на туло-
вище. Я уже нагнулся и протянул руку, чтобы схватить ее,
но, как всегда, сделал это с каким-то промедлением. В это
время Костя так дико заорал, что я забыл о змее и повернулся
к нему.
— Не тронь змею! — уже спокойно крикнул Костя.
— Почему? — удивился я.— Это же полоз Карелина!
— Этот полоз отправит тебя на тот свет!
Я глянул на змейку и замер. Она приподняла над землей
переднюю часть тела и раздула крошечный капюшон. Кобре-
нок! Пока я соображал, как мне поступить, Костя оказался
рядом со мной. Не мешкая, он прижал кобренка крючком, за-
хватил его головку пинцетом и взял в руки.
— Смотри, какая разница в окраске кобренка и полоза.
У кобренка поперечные полосы шире и охватывают переднюю
часть туловища кольцом, заходя на брюшные щитки, а у по-
лоза они узкие и не доходят до брюшных щитков. Понял?
— По-понял...— заикаясь, ответил я.
— Где дядька?
— Он отстал, но где-то здесь.
— Предупредить его надо, иначе может случиться беда,
Я пойду по правому склону, ты иди по левому!
29
Забыв об усталости, я побежал что было сил, и не напрас-
но. За первой же скалой я наткнулся на дядьку. Он сидел воз-
ле камня и тянул за хвост забравшегося в щель кобренка.
— Дядька, перехвати змею пинцетом,— потребовал я.
— Это еще зачем? — возмутился дядька.— Полоза и пин-
цетом!
— Это не полоз, а кобренок!
Словно ожогшись, дядька выпустил змею. Хвост кобренка
тут же исчез в щели. Щель была неглубокая, кобренку удрать
было некуда, и мы выгнали его наружу довольно быстро. Очу-
тившись на земле, и этот кобренок поднялся над землей как
взрослая кобра.
Когда Костя увидел нас обоих невредимыми, он вздохнул
с таким облегчением, что ему позавидовал бы даже кашалот,
вынырнувший с километровой глубины...
Каждый день мы видели больших серых ящериц. Я думал,
что это молодые вараны, но Костя сказал, что это туркестан-
ские агамы. Агамы выскакивали у нас из-под ног и, задрав
хвосты, стремглав взбегали на отвесные скалы. Сверху они
внимательно следили за нами. Если мы проходили мимо, ага-
мы, пропустив нас, спускались вниз. Если же мы направля-
лись к ним, они забирались еще выше. В самые жаркие дни,
когда солнце жгло нестерпимо и все живое уходило в тень,
агамы оставались на солнцепеке. Часто мы видели, как, распо-
ложившись на самом гребне скалы, агама, задрав голову, смот-
рит на солнце. В таком положении она могла оставаться ча-
сами.
Нас с дядькой агамы не интересовали, и мы не обращали на
них внимания. Но однажды утром Костя сказал:
— Вы агам встречаете?
— Встречаем, а что?
— Нужно отловить сотню этих ящериц. Специально ими
не занимайтесь, но при случае ловите.
Просьба Кости была для нас распоряжением, мы с дядькой
решили ее выполнить и погнались за первой же встреченной
агамой. Но поймать стремительную ящерицу мы не смогли.
Агама отбежала на безопасное расстояние и, забравшись на
камень, поджидала нас, словно дразнила. Стоило только не-
много приблизиться, как она опять убегала дальше. Погоня
продолжалась несколько минут. Потом агаме, очевидно, на-
доело. Она взбежала по стенке отвесной скалы и скрылась в
щели. Пошли мы дальше не солоно хлебавши. Встретили
30
вторую агаму, опять погнались, но результат был тот же.
Пятая, десятая, двадцатая агама — и все удирали от нас.
Мы пришли в лагерь без агам, а Костя принес их десятка
четыре.
— Послушай, Костя, ты что заговариваешь их, что ли?
Почему от нас удрали все агамы, а ты поймал?
— Я виноват перед вами, друзья,— смущенно ответил Ко-
стя.— Опять совсем забыл, что вы новички, и не сказал, как
ловят агам. Есть маленькая хитрость. Без нее агаму не пой-
маешь. Завтра покажу.
Утром мы пошли учиться ловить агам. Костя велел каждо-
му вырезать длинный прут наподобие удилища. К тонкому
концу удилища Костя привязал короткую петлю из лески.
Когда агама помчалась к ближайшей скале, Костя за ней не
погнался. Он замер на месте и велел нам тоже стоять непод-
вижно. Тем временем агама забралась на скалу и оттуда смот-
рела на нас. Костя не пошел прямо к агаме. Он стал медленно
обходить скалу, будто шел мимо. Агама сидела на месте и
вертела головой. Поравнявшись с ней, Костя остановился, про-
тянул к агаме удилище и осторожно,, не делая резких движе-
ний, стал надевать на нее петлю. Агама не испугалась. Она
оставалась неподвижной, и только когда леска коснулась ее
головы, завертела ею, помогая петле пройти за голову. Костя
резко дернул удилище, как будто подсекал рыбу. Петля захле-
стнулась, и агама забилась, завертелась на леске. Костя под-
тянул ящерицу к себе, осторожно вынул из. петли и сунул
в мешок.
— Видали, как ловят агам? — Вот так и действуйте.
Только когда будете освобождать агаму из петли, соблюдайте
ту же осторожность, как со змеей. Челюсти у агамы крепкие,
и кусается она чертовски больно.
В этот же день мы с дядькой легко поймали полсотни агам'.
ПОЧЕМУ В ГОРАХ ХОДЯТ ПО ТРОПАМ
Неудача продолжала преследовать нас. Кроме двух кобрят,
ядовитых змей мы не встречали. Курбан-Нияз предложил Ко-
сте съездить в дальнее ущелье. Костя подумал и согласился,
но мне и дядьке велел остаться и продолжать поиски в райо-
не лагеря.
— Мы вернемся поздно,— сказал он.— Вы особенно не за-
31
Держивайтесь. В лагерь возвращайтесь засветло и сварите чего-
нибудь горячего.
— Если пойдете по Батыр-саю,— обратился к нам Курбан-
Нияз,— возвращайтесь обратно тропой. С тропы не сходите,
иначе заблудитесь.
Эти слова проводника я пропустил мимо ушей.
Прыгая по булыжникам, грузовик пересек дно ущелья, за-
вывая, вполз по склону на ровную дорожку и, фыркнув, исчез
за поворотом. Мы с дядькой сложили вещи в палатку и тоже
ушли. В горах воров нет. Сторож не нужен.
Старательно обшарили мы склоны и отроги Батыр-сая, но
ядовитых змей не нашли. К верховью ущелья мы подошли,
когда солнце перевалило далеко за полдень. Из-под скалы бил
родничок. Рядом — раскидистый старый тал1. Змей и здесь
не было. Мы немного отдохнули в тени, поели, набрали воды
и пошли обратно.
— Как ты думаешь, дядька, сколько нам топать до лагеря?
— Километров двадцать, да еще и с гаком. Часов за пять
дойдем. Сейчас три. В восемь вечера нужно быть на месте.
Давай-ка прибавим шагу.
Говорят, что обратный путь всегда кажется короче. Я с этим
не согласен; Далеко не всегда. Особенно на охоте за змеями,
когда утром выходишь со свежими силами и внимательно обы-
скиваешь все укромные уголки. Время тогда идет незаметно.
Ну, а когда вечером возвращаешься, да еще без добычи, обрат-
ный путь кажется бесконечным.
Вот так шли мы и в этот раз. Настроение у нас было, мягко
говоря, неважное. Шли молча. Дядька впереди, я за ним. Ба-
тыр-сай был очень извилист, а тропинка протоптана по самому
дну. Хочешь не хочешь, а повторяй все извилины. Иногда после
поворота приходилось идти почти в обратную сторону. Дядька,
а за ним и я, шагая по тропе, старательно повторяли все изви-
лины. Довольно скоро это мне надоело.
— Дядька, давай покурим!
Дядька согласился. Мы присели на камни и закурили.
— Если идти напрямую, можно сократить путь почти
вдвое,— как бы между прочим заметил я.
— Кто прямо ходит, тот дома не ночует,— ответил дядька.
— Да тут заблудиться негде! — горячился я.— Выйди на
гору, осмотрись и топай прямо в лагерь.
1 Тал (узбек.) — ива.
32
— Заблудиться можно и в трех соснах,— невозмутимо по-
пыхивая папиросой, сказал дядька.— Ты помнишь, что говорил
Курбан-Нияз?
— Курбан-Нияз считает нас недоумками,— продолжал я
спорить.— Пойдем напрямую!
— Нет, милый племянничек, с тропы сходить нельзя. Кур-
бан-Нияз не зря предупреждал. Он знает, что такие умники,
как ты, обязательно пойдут прямо, а придут криво. До тебя
здесь ходили сотни людей. Это они протоптали тропинку. Что
же, выходит, они были глупее тебя?
— Ну, знаешь, это уж слишком! Для того чтобы доказать
тебе, что Курбан-Нияз не всегда бывает прав, я пойду прями-
ком и приду в лагерь раньше тебя!
— Не лезь в бутылку! — насмешливо сказал дядька.— Ты
пойдешь по тропе вместе со мной.
— Нет, не пойду.
Так мы спорили минут десять. Потом дядька сказал мне,
что я могу отправляться ко всем чертям, но сам он с тропы
не сойдет. Это мне и было нужно.
Дядька зашагал вниз по тропе, а я свернул налево и, ста-
раясь не терять высоту, наискось полез по склону ущелья. Сна-
чала все шло хорошо. Дно ущелья спускалось довольно круто,
а я вышел на полукруглый выступ хребта и вдали разглядел
едва заметные шапки деревьев, возле которых был наш
лагерь.
Чтобы очутиться на склоне прямо против деревьев, мне было
нужно пересечь всего три перевала. Тропа же, по которой шел
дядька, виляла то вправо, то влево и уходила от прямой линии
градусов на девяносто. Я сначала даже засмеялся, представив
себе, как выйду из лагеря навстречу дядьке, а потом пожалел
его ноги.
Резво двинулся я на первый перевал, но когда вышел на
его гребень, то почувствовал, что день ходьбы в горах дает
себя знать. Прежде чем спускаться в ущелье, отделявшее меня
от второго перевала, пришлось минут пятнадцать отдыхать.
Когда перешел ущелье и стал подниматься на второй перевал,
ноги мои ощутительно заныли. Прежде чем я достиг вто-
рого гребня, мне пришлось делать две продолжительные пере-
дышки.
— Ничего,— утешал себя я.— Еще один перевал — и лагерь
передо мной!
33
Но со второго хребта стало видно, что от третьего, дальнего,
перевала меня отделяет не только долина. Между мной и
третьим, как я считал, последним, перевалом лежали еще два
длинных хребта. Они были ниже, и с первого хребта их не было
видно. Чтобы их обойти, нужно было свернуть направо и выйти
на ту тропу, по которой ушел дядька. Опытный путник с трез-
вым рассудком обязательно свернул бы на тропу, а я решил
иначе.
— Вперед, и только вперед! Я должен прийти в лагерь рань-
ше дядьки!
Между тем солнце уже висело на западе. Я торопливо спу-
стился в ущелье, пересек его и хотел штурмовать противопо-
ложный склон в лоб. Не тут-то было! Склон на вид был не осо-
бенно крутым, но я не добрался и до половины, как вынужден
был сесть. Сердце колотилось так, что, казалось, еще немного —
и оно выскочит из груди, а ноги подгибались против моей воли.
До выхода на гребень хребта я отдыхал несколько раз. Солнце
еще освещало гребень, но нижним краем своим уже каса-
лось горизонта. Тут бы свернуть направо, выйти бы на тропу!
Нет. Бес упрямства крепко сидел во мне, и я опять попер на-
пролом.
С гребня следующего хребта солнца я не увидел. Оно зака-
тилось, а из ущелий потянула сизая дымка. Склон, по кото-
рому мне предстояло спускаться, обрывался каменной стеной
высотой метров пятьдесят. Нужно было обходить обрыв. Мне
показалось, что слева обход будет короче. Я свернул налево и
уходил от тропы все дальше и дальше.
Вечера в горах коротки. Сумерек здесь почти не бывает.
Едва закатится солнце, как быстро наваливается кромешная
тьма.
Я уже понял, что заблудился и в лагерь в лучшем случае
приду поздно ночью. Темнело очень быстро. Еще минуту тому
назад были видны скалы у подножия обрыва, а сейчас уже с
трудом различались камни под ногами. Идти стало трудно.
Я то спотыкался о камни, то с трудом удерживался на ногах,
попадая на косогор. Фонарик бы мне! Но фонарик остался в
лагере. Следовало бы остановиться, а я продолжал карабкаться
по склону в надежде выйти на какую-нибудь тропинку. Так
двигался я с полчаса. Наконец попал на сыпь, не удержался
на ногах, шлепнулся на зад и на нем заскользил вниз. Куда
меня несло, я не видел, а катился все с нарастающей скоростью.
Чтобы не кувыркнуться через голову, пришлось перевалиться
34
на живот и стараться съезжать ногами вперед. Острые
грани каменных плиток сначала порвали мне штаны и рукава,
а потом и кожу ног и рук. Пытаясь остановиться, цеплялся
за плитки руками, но они катились вниз вместе со мной. Вдруг
ноги мои уперлись в какой-то камень, и я остановился, ткнулся
лицом вниз и ощутительно стукнулся о камни. Из носа потекла
кровь, а на лбу вздулась шишка. Видеть этого я не мог, но
чувствовал отчетливо. Как бы там ни было, но я задержался,
а сопровождавшие меня каменные плитки гремели где-то внизу.
Прежде всего нужно было унять кровь из носа. Перевер-
нулся на спину и закинул голову. Лежать пришлось долго, и у
меня было время подумать. Ветерок охладил мою горячую
голову, и я принял первое правильное решение за весь прошед-
ший день: сидеть на этом месте до тех пор, пока не рассветет.
Когда кровь унялась, стал устраиваться поудобнее. Пред-
ставляете себе, с какими удобствами можно устроиться на ка-
менной осыпи! Прежде всего мне очень мешали острые края
плиток. Они больно впивались в бока и спину. Я попробовал
вытаскивать их из-под себя, но на это же место сползали новые,
края которых были еще острее. Тогда я стал брать плитки со
стороны и закладывать ими самые острые выступы под собой.
Понемногу выложил себе довольно гладкое ложе. Первое время
лежать на нем мне было даже удобно. Саднили царапины на
руках й ногах. Ныли разбитый нос и лоб. От сознания того,
что я не явился в лагерь и теперь все беспокоятся, на душе
скребли кошки. Достал из рюкзака сухари и флягу. Без аппе-
тита поел и хлебнул воды. Фляга опустела наполовину. Надо
беречь воду, ночь будет длинная.
Пока я катился по осыпи и гремел камнями, шум распугал
все живое вокруг меня. Когда же я затих, послышались шорохи
и голоса обитателей гор.
Где-то далеко внизу выл выводок шакалов: голодные щенки
звали мать. Потом сверху донеслось обиженное тявканье лисы
и тут же, свистя крыльями, совсем рядом пролетел кеклик.
Видно, лиса не успела его схватить и с досады затявкала. Не-
много погодя шакалята затихли: наверно, кто-нибудь из роди-
телей принес добычу. Вдруг совсем рядом загремел игол-
ками дикобраз. Это он кого-то испугался. Может быть, меня
почуял?
Говорят, дурная голова ногам покоя не дает. У меня же
покоя не было не только ногам, но и самой голове. Под ней
лежал рюкзак, в котором были хлебные сухари, банка консер-
35
bob и фляга. Как бы там ни было, усталость взяла свое: и я
сначала задремал, а потом уснул. Спал крепко, но недолго.
Разбудили меня камни, сыпавшиеся сверху. Спросонья ничего
не мог понять, но тут же вспомнил, что лежу на каменной
осыпи и что вскакивать мне нельзя, прикрыл голову руками и
громко выругался. В ответ — новый поток камней. Тут я за-
вопил, что было мочи. Наверху кто-то приглушенно рявкнул,
потом затопал по камням, и все стихло. Кто там был, я так и
не узнал, но до утра больше не спал. Когда рассвело, увидел,
что лежал всю ночь на самом краю обрыва. Глянул вниз —
высота всего метра три, а под обрывом отличная торная
тропа.
В лагерь пришел часа через полтора. Дядька стал было ру-
гаться, но, увидев мою расцарапанную и распухшую физионо-
мию, замолчал и полез за аптечкой.
Больше напрямую я не ходил. По тропе, даже самой изви-
листой, путь всегда оказывается короче. Недаром по ней до
меня прошли уже сотни людей.
САРАНЧА
Наш лагерь стоял у подножия громадного пика. Его острый
темно-серый конус возвышался над окружающими холмами.
Курбан-Нияз в первый же день показал нам пик и сказал: «Это
Каптар-хана. Ее видно отовсюду. Если заблудишься, ищи Кап-
тар-хану. Увидел — иди к ней. На Каптар-хану придешь, в ла-
герь придешь».
Каптар-хана служила нам отличным ориентиром все время,
пока мы работали в окрестных ущельях. Первое, что мы ви-
дели, поднимаясь по утрам,— склоны Каптар-ханы. Последнее,
что отмечал глаз, когда мы укладывались спать,— черный
силуэт Каптар-ханы на звездном небе. Нам уже настолько при-
мелькались ее зеленые склоны и темная скалистая вершина,
что мы не обращали на них внимания и не замечали измене-
ний. Я говорю мы, не имея в виду Костю. Костя замечал все.
Однажды утром он показал нам небольшое бурое пятно, кото-
рое появилось на зелени склона. Однако утром мы спешили
на охоту и не придали этому значения. Когда же к обеду мы
вернулись в лагерь, пятно увеличилось вдвое.
— Что там такое? — заинтересовался Костя.— Неужели
кто-то выкосил этот участок?
36
— Э-э! — недовольно протянул Курбан-Нияз.— Кто будет
косить богару? 1 Косить стали бы где-нибудь возле воды, где
трава высокая. На богаре трава низкая.
— Куда же исчезла трава? Там же видно глинистую почву.
— Не знаю. Надо сходить посмотреть.
Пообедав, мы пошли к пятну, которое за это время стало
еще больше. Даже издали нам стало видно, что край пятна
шевелится. Когда же мы подошли поближе, то увидели множе-
ство бескрылых, толстых кузнечиков. Перегоняя один другого,
кузнечики ползли по земле в одном направлении и по пути
пожирали всю зелень. Вот один кузнечик подполз к травинке,
схватил ее передними лапами и вгрызся в основание. Несколько
движений мощных челюстей — и травинка склонилась к земле.
Кузнечик перехватил травинку, быстро, словно втискивая тра-
винку в себя, сожрал и пополз к следующей. Так же поступали
и тысячи его собратьев. Позади кузнечиков оставалась голая
земля.
— Чигиртка1 2! — воскликнул проводник.
— Саранча,— догадался я.
— Да, это кулига нелетных молодых личинок саранчи,—
сказал Костя.— Хорошо еще, что их не так много.
Пятно саранчи занимало в поперечнике метров двести, и на
каждом метре были сотни саранчуков. От беспрестанного дви-
жения множества челюстей раздавался негромкий стрекот,
словно где-то за стеной шили на машинке.
— Разве это немного? — удивился дядька.— Да тут десятки
тысяч этих тварей!
-т- Бывают кулиги в несколько миллионов особей. Такая
стая способна уничтожить все зеленое на десятки километров
своего пути. Эта кулига тоже наделает беды, если только добе-
рется до посевов или садов. Нужно сообщить в районный центр.
Вы идите дальше одни. Я съезжу в район.
Костя вернулся в лагерь, и вскоре наш грузовик, оставляя
за собой шлейф красноватой пыли, побежал по дороге.
Саранча продолжала продвигаться все дальше в одном на-
правлении. Вдруг из-за скалы появилась майна. Птица села на
землю в самой гуще саранчи и принялась бить клювом во все
стороны. Каждый удар убивал саранчука. Очень скоро майна
радостно чирикнула и набрала полный клюв битых саранчуков.
1 Богара (узбек.) — участок земли, используемый как сельскохозяйст-
венное угодье, но увлажняемый только атмосферными осадками.
2 Чигиртка (узбек.) — саранча.
37
Длинные задние ноги насекомых торчали до обе стороны
ее головы, точно у птицы вдруг выросли усы. Скворец вспорх-
нул и скрылся за окалами.
Следом за первой майной к кулиге прилетели другие сквор-
цы. Они тоже набрали по полному клюву саранчи и уле-
тели.
— Теперь саранче конец,— довольно улыбаясь, сказал про-
водник.— Скоро здесь будет такая птичья тамаша \ что ни один
саранчук не уйдет. Всех съедят.
— Им по радио сообщат, что в этом месте появилась са-
ранча и срочно нужно ее уничтожить! — насмешливо сказал
дядька.
— Не по радио, а одна птица скажет другой, та — третьей,
и так пойдет во все стороны, как у людей узун-кулак 1 2.
— Значит, по-твоему, птицы могут разговаривать?
— Конечно могут. Я сам не раз видел, как майна преду-
преждала своих соседей о появлении ястреба или кошки.
— Ну допустим, что сигнал тревоги они подавать друг
другу могут, но что касается сообщений о еде, то это ты, Кур-
бан-Нияз, хватил через край.
— Не веришь? Давай спорить!
•— А на что будем спорить?
— Если я буду прав, отдашь мне свой нож.
Дядькин охотничий нож давно привлекал внимание провод-
ника.
— А если прав буду я?
— Возьми у меня что хочешь!
Дядька и Курбан-Нияз ударили по рукам. Часа через два
мы возвращались в лагерь и издали увидели, что над кулигой
вьется птичья стая. Здесь были не только майны. Гораздо
больше было розовых скворцов. Одни птицы прилетали и сади-
лись в самую гущу саранчи, другие взлетали и с полны-
ми клювами летели прочь. Птицы кружили над кулигой
саранчи.
В ее разгроме принимали участие и кеклики. Подойдя по-
ближе, мы спугнули несколько выводков. Курочки с квохтань-
ем побежали к скалам, а за ними, как шарики, катились птен-
цы-пуховички.
1 Тамаша (узбек.) — гуляние, сборище.
2 Узун-кулак (узбек.) — дословно «длинное ухо». У азиатских народов
есть обычай при встрече сообщать друг другу новости. Благодаря этому
обычаю новости распространяются очень быстро.
38
— Ну как, друг? — торжествующе показал на птиц Курбан-
Нияз.— Их, наверно, по радио известили?
Дядька молчал, снял с пояса нож и протянул его проводни-
ку. Проводник принял нож обеими руками, вынул его из
ножен, попробовал лезвие рукой, одобрительно поцокал языком
и... вернул дядьке.
— Возьми обратно. Мой узбекский пчак 1 не хуже. Только в
другой раз, если чего не знаешь, не спорь...
Костя приехал ночью.
— Утром придет опылитель,— сказал он.
Едва только солнце взошло над дальней грядой гор, как к
лагерю подъехала машина с пузатой цистерной вместо кузова.
— Где саранча? — выскочив из ее кабины, спросила резвая
девица неопределенного возраста.
— Может быть, раньше позавтракаем? — предложил
дядька.
— Поедим после. Опыление лучше всего проводить, пока
не высохла роса.
— Ну тогда сейчас покажем,— сказал Костя.— Володя, за-
води свой драндулет!
За прошедший день кулига продвинулась километра на три,
а сейчас замерла на месте. Саранчуки едва шевелились, но все
же грызли траву. Численность их значительно сократилась.
Птичье пиршество нанесло саранче ощутительный урон. Наша
машина, а за ней и опылитель объехали кулигу и встали попе-
рек ее движения. Солнышко пригревало, и саранчуки начинали
двигаться активнее. Они обтекали машины и двигались в том
же направлении, что и вчера.
— Чем будете опылять? — поинтересовался Костя.
— Арсенитом кальция.
— Мышьяковистым кальцием? Так ведь это сильный яд,
который убьет всех птиц! Неужели нельзя применить менее
ядовитое вещество?
— Ничего не поделаешь. Лес рубят — щепки летят!
— Да вы в своем уме? — не сдержался Костя.— Вы посмот-
рите, сколько скворцов и других птиц налетело пастись на эту
кулигу! Не смейте распылять мышьяк. Птицы справятся с са-
ранчой и без вашего участия!
— Вы сами, наверно, не в своем уме! — язвительно отве-
тила девица.— Это кулига Доциостаурус марокканус — саран-
1 Пчак (узбек.) — национальный узбекский нож.
39
Чй марокканской, одного из самых опасных видов. Я обязана
не допустить продвижения кулиги. Надеяться на птиц я не
могу!
— Посмотрите, что делается над кулигой! Видите, какая
масса птиц пожирает ваших страшных марокканусов! Эти же
птицы подберут всю отравленную саранчу и подохнут. Яд
убьет не только их, но и их птенцов, которым они отсюда носят
пищу. Пожалейте хоть этих малышей, ведь вы же женщина!
— Сейчас я не женщина, а агроном-энтомолог,— отрезала
девица.— Не мешайте мне выполнять свои обязанности!
Тем временем шофер машины-опылителя подготовил свой
агрегат к работе и одевал комбинезон и маску.
— Вот, человек! — возмущалась агроном-энтомолог.— Сам
поднял тревогу, сообщил о появлении саранчи, а теперь сам
же возражает против ее уничтожения!
— Признаю свою ошибку,— сказал Костя.— Погорячился.
Не думал, что птицы так скоро разыщут кулигу.
— Я вам уже сказала, что на птиц надеяться не могу!
— Дочка, Костя — ученый человек. Если он говорит, что
беда будет, зачем не слушаешь? — тронул девицу за рукав
Курбан-Нияз.— Вчера здесь было черно от саранчи, сегодня ее
уже только половина осталась, завтра птицы остальных со-
берут. Зачем хочешь плохое дело делать?
— Не троньте меня! — взвизгнула девица.— Я нахожусь
при исполнении служебных обязанностей! Вы ответите за это!
В разговор вмешался дядька.
— Милая девочка, вы, кажется, решили нас напугать? Сто-
ит ли тратить энергию?
Агроном-энтомолог решительно ринулась к опылителю и
скомандовала:
— Начинайте работу!
Опылитель взвыл, выбросил облако ядовитой пыли.
— Да что же это делается! — закричал Костя.— Володя,
ставь машину им поперек пути. Нельзя допустить, чтобы это
злодейство совершилось!
Наш маленький грузовик сорвался с места, переваливаясь
на неровностях склона, обогнал опылитель и подставил борт
под его передок. Опылитель остановился, но продолжал выбра-
сывать яд.
— Уберите машину с дороги! — истерически визжала агро-
ном-энтомолог.— Я вас отдам под суд!
Костя, Курбан-Нияз, дядька и я встали перед опылителем.
40
— Не пустим! — решительно заявил Костя.— Все равно не
пустим! Выключай свою машину!
— Вы отравитесь! — кричал шофер опылителя, высунув-
шись из кабины и сдернув маску.— Вез маски здесь находиться
нельзя!
— Трави меня, скотина! — заревел дядька.— Немцы не
убили, так ты отрави!
Шофер опылителя выключил мотор. Ядовитое облако
исчезло.
— Вы что, сумасшедшие? Ради чего вы мешаете нам уни-
чтожить опасного вредителя? Прочь с дороги! — кидалась на
нас агроном-энтомолог.
Она бесновалась и визжала, но мы стояли как вкопанные
и никак не реагировали на ее маневры.
Грозя нам самыми страшными карами, агроном-энтомолог
села в кабину опылителя и уехала.
В этот день мы на охоту не пошли. Боялись, что, как только
мы уйдем, вернется ретивая истребительница саранчи. Она
появилась вечером. Вместе с ней на газике приехал главный
агроном района. Он пригласил к себе в машину Костю и попро-
сил всех не мешать их беседе. Они объехали участок поражения
и долго наблюдали за птичьим пиршеством. Потом главный
агроном подъехал к опылителю и что-то долго говорил агро-
ному-энтомологу. Что он говорил, мы не слышали, но лицо у
энтомолога пылало как мак. Главный агроном дружески про-
стился с нами и уехал. За ним последовала и агроном-энтомо-
лог на опылителе.
Через два дня о кулиге, страшной Доциостаурус марокка-
нус напоминала только трава, съеденная саранчой.
К сожалению, остались и «следы» работы агронома-энто-
молога. Мы находили мертвых скворцов и кекликов. Каждый
раз, когда Костя натыкался на мертвую птицу, болезненно
морщился и уходил в сторону. Даже несколько минут работы
опылителя стоило жизни нескольким десяткам птиц! Страшно
подумать о том, что случилось бы у подножия Каптар-ханы,
если бы... Впрочем, зачем думать о том, чего не произошло?
«МОКРЫЕ» ДНИ
Через несколько дней погода совсем испортилась. Тяжелые
темно-серые тучи, словно грязная вата, заполнили окружающие
41
ущелья, скрыли горы и, цепляясь за кусты, медленно поползли
совсем рядом с нашим лагерем. Дождь то мелкой водяной
пылью, то плотными, крупными, больно бьющими каплями
лил круглые сутки. Даже воздух казался насквозь пропитан-
ным водой. Глинистая почва склонов так разбухла от влаги,
что размазывалась под ногами, как тающее масло, и на самом
маленьком уклоне ноги неудержимо сползали вниз. Подняться
же по склону было совершенно невозможно. Ходить по горам
стало опасно, и Костя запретил покидать лагерь. К тому же
в дождь все змеи прятались, и отыскать их было очень трудно.
В палатках стало так сыро и холодно, что мы сначала пере-
селились в кузов грузовика, а потом переехали в кишлак.
Здесь в глинобитной кибитке 1 стало и суше и теплее.
В первый же день мы дочиста вымыли автомобиль, просу-
шили у очага отсыревшие спальные мешки и привели в поря-
док все снаряжение. Потом потянулись скучные дни вынуж-
денного безделья.
Каждое утро мы выходили из кибитки с надеждой увидеть
солнышко и хоть кусочек голубого неба, но всякий раз нас
встречала пронизывающая сырость тумана и низкое хмурое
небо, покрытое темными тучами.
В горных кишлаках развлечений мало. Соседи здесь знают
ДРУГ друга, пожалуй, лучше, чем кто-нибудь из них знает сам
себя. Секретов здесь нет. Вся жизнь на виду. Приезд в кишлак
незнакомых людей — целое событие. Дом наших любезных хо-
зяев превратился в мужской клуб. С раннего утра и до поздней
ночи наше жилище было битком набито мужчинами. Затянув-
шееся ненастье не позволяло вести полевые работы, и многие
были свободны.
Жена и другие члены семьи нашего хозяина беспрерывно
кипятили и подавали гостям кок-чай1 2.
Закон гостеприимства у горцев в крови. Любому гостю ува-
жение и почет. Гостю отдадут последнюю лепешку и, уклады-
вая спать, укроют одеялом, если даже оно в доме единственное.
Ни сам хозяин, ни один из его домашних не выражали неудо-
вольствия по поводу ежедневного нашествия гостей и хлопот,
связанных с этим. Наоборот, хозяин был очень доволен и гор-
дился тем, что его дом стал в эти дни центром кишлачной жиз-
ни. Нам же было очень неловко причинять беспокойство и без
1 Кибитка (узбек.) — строение без окон.
2 Кок-чай (узбек.) — зеленый чай.
42
того большой семье, и мы хотели переехать во двор кишлачной
школы, но Курбан-Нияз очень неодобрительно отнесся к этому.
Он спросил Костю:
— Хозяин чем-нибудь тебя обидел?
— Что ты, Курбан-Нияз, здесь очень хорошо. Нас встретили
как родных. Просто и мне и всем остальным очень неприятно,
что из-за нас добрым людям нет покоя.
— Тогда нельзя переходить. По обычаю гор, чем больше
гостей в доме, тем больше хозяина уважают. Если гость поки-
дает дом и уходит в другой, доброе имя хозяина уходит вместе
с ним. Это кровная обида хозяину!
Пришлось нам остаться в том же доме, и нашествие гостей
продолжалось.
О чем бы ни говорили гости, а начинали они с разговоров,
не имевших никакого отношения к змеям, беседа неизменно за-
канчивалась темой о змеях. Все мы (кроме шофера) хорошо
знали узбекский язык и принимали в этих беседах активное
участие. Всех нас осаждали вопросами, но больше всего Костю.
Мы с дядькой обычно отмалчивались.
Костя охотно вступал в разговоры, но не столько отвечал
на вопросы, сколько сам расспрашивал об окружающей мест-
ности и змеях, встречающихся в окрестностях кишлака.
В кибитке гости садились вдоль стен на кошму, перед ними
расстилали дастархан *, подавали лепешки, сладости и сухие
фрукты. Время от времени в дверь кибитки просовывалась
женская рука с кипящим чайником. Неторопливое обстоятель-
ное чаепитие продолжалось весь день.
Вандоб — сравнительно небольшой кишлак, и все же еже-
дневно в кибитку приходило десятка два мужчин. Большин-
ство из них составляли довольно молодые горцы, однако и
самые уважаемые вандобцы — седобородые аксакалы1 2 — не
обходили кибитку нашего хозяина. Аксакалы всегда прихо-
дили чуть попозже молодых, и, как бы ни тесно было в кибитке,
старикам обязательно находилось удобное место в почетном
углу. Все горцы — и старики и молодые — держались с досто-
инством, но без заносчивости. На дружеские шутки обижаться
не полагалось. Наоборот, весельчаки-острословы пользовались
особым уважением. Удачная шутка или не менее удачный
1 Дастархан (узбек.) — скатерть.
2 Аксакал (узбек.) — белая борода — почтительное обращение к ста-
рику.
43
Ответ вызывали такой взрыв дружного хохота, От которого,
казалось, даже стены кибитки ходили ходуном. У стариков
верховодил наш хозяин — седой как лунь, рослый, но уже слег-
ка сгорбившийся старожил Вандоба усто 1 Мамашарип, у мо-
лодежи — учитель кишлачной школы Карим-домулло 1 2.
До нашего приезда в Вандоб аксакалы по пятницам обычно
собирались в кишлачной мечети, где имам3 кишлака после
молитвы читал им Коран и священное писание мусульман —
хадисы Сунны. Послушать это чтение заходили и мужчины
помоложе. После нашего появления поведение мужчин измени-
лось. В первую же пятницу почти все они сидели в нашей
кибитке.
Имам кишлака — мулла Кори-Абдусаттар4 до этого тоже
был среди гостей, но в пятницу не пришел. В полдень, когда
как обычно раздались его крики, созывавшие односельчан на
молитву, только один из стариков, кряхтя поднялся с кошмы,
вышел из кибитки и медленно поплелся к мечети. Все осталь-
ные мужчины словно не слышали надсадных завываний
муллы.
На следующий день, в субботу, мулла Кори-Абдусаттар
пришел к нам, как и раньше, но, здороваясь, поджал губы и
укоризненно заметил, что о боге и молитве забывать нельзя.
Все горцы промолчали. Мулла уселся на свое обычное место и
молча принял предложенную ему пиалу с кок-чаем. Однако
через несколько минут и он принял участие в общем разговоре.
В это время Костя, расспрашивая о чем-то одного из гостей,
достал записную книжку и делал в ней какие-то пометки. Как
это иногда случается, все почему-то притихли, и вдруг раз-
дался негромкий, но слышный всем голос муллы Кори-Абду-
саттара:
— Правильно, Костя, запиши, запиши, как найти это ме-
сто! Там ты обязательно найдешь клад, который ищешь!
Тишина в кибитке сразу стала напряженной.
— О каком кладе вы говорите, почтеннейший мулла? — не
отрываясь от записной книжки, спросил Костя.
1 Усто (узбек).— мастер. Почтительная прибавка к имени человека, из-
вестного своим мастерством.
2 Домулло (увбек.) — учитель. Почтительная прибавка к имени челове-
ка, известного своей ученостью.
3 Имам — руководитель молитвы.
4 Кори (узбек.) — слово, прибавляемое к имени человека, умеющего
читать Коран.
44
— О том самом, который вы пытаетесь отыскать, пользуясь
людским невежеством! — притворно сокрушенно вздохнув, яз-
вительно ответил мулла.
Костя отложил записную книжку и повернулся к мулле:
— Высказали: «пользуясь людским невежеством»?
Мулла сверкнул глазами и, словно стреляя в упор, отрыви-
сто бросил:
- Да!
— Откуда вы это взяли, почтеннейший мулла?
— Эх Костя, Костя,— покачал головой мулла Кори-Абду-
саттар.— Ученый ты человек, а не знаешь того, что божье слово
все равно будет выше любой твоей науки. От всевышнего не
скроешь никаких черных намерений. Любое тайное намерение
можно разгадать, если знать священные хадисы Сунны! Свя-
щенное писание содержит все мысли людские, и никто ничего
нового придумать не может. Все предопределено аллахом!
— Подождите, почтенный мулла...— пытался остановить
его Костя.
— Нет! Я не буду ждать! Хватит вам морочить головы про-
стым людям! Пусть все узнают правду! — почти закричал
мулла Кори-Абдусаттар.— Слушайте меня, люди! Слушайте,
что говорит священная Сунна!
В кибитке и без того было тихо, а после этих слов тишина
стала звенящей.
— Вчера, в день святой пятницы, читал я святую книгу
хадисов. Никто из вас, нечестивцы,— обратился мулла к ста-
рикам,— не пришел ни помолиться, ни послушать слово божие!
Вы предпочли, как бабы, развесить уши и внимать тому, кто
дурачит вас, выманивая сокровенную тайну! Если бы вы слу-
шали святое слово в мечети, то не отверзли бы уста свои перед
нечестным человеком!
— Что ты хочешь этим сказать, почтеннейший Кори-Абду-
саттар? — перебил его усто Мамашарип.— Я не позволю тебе
позорить моих гостей! Докажи их вину! Пока я слышу только
одни оскорбления!
— Всем известно, Мамашарип, что ты безбожник! — на-
бросился на него мулла Кори-Абдусаттар.— Но мало кто знает
о том, что ты и вероотступник, предавший веру своих предков
и тайно перешедший в подданство русского царя, чтобы спа-
стись от расплаты за воровство! Теперь я не буду больше мол-
чать и расскажу всем, кто ты такой, а святое божье слово по-
45
срамит и тебя, и твоих нечестивцев-гостей навеки! Ибо нет
божества кроме аллаха и Магомет пророк его! Священная же
Сунна есть слово божие, переданное нам грешным через про-
рока Магомета! Бисмиллохи рахмонир рахим!1
В мертвой тишине мулла вытащил из-за отворота халата
старую истрепанную книгу, открыл ее на заранее заложенном
месте, потом достал из поясного платка и водрузил на нос
круглые очки, оглядел всех, поднял кверху палец левой руки,
а палец правой руки упер в страницу раскрытой книги и тор-
жественным назидательным тоном произнес длинную тираду
на непонятном мне языке.
— Ну и что же? — насмешливо сказал усто Мамашарип.—
Что ты доказал этим, мулла Кори-Абд у саттар? Ты забыл, что
перед тобой сидят не улемы 1 2, а молодые люди, которые не
знают чужого узбекам арабского языка!
— Сейчас я переведу! — не смутился мулла.— Внимайте
слову божьему! Этот хадис гласит: «Если кто-то ищет клады,
то ему следует искать там, где люди часто и во множестве
видят змей. Повелением аллаха всемогущего, змеи обязаны
охранять скрытые сокровища, и только достойному путь к кла-
ду будет открыт!» Что ты, безбожник, на это скажешь?
Усто Мамашарип опустил голову и задумался.
— Молчишь! — торжествующе воскликнул мулла Кори-Аб-
дусаттар.— Молчишь, нечестивец! Видите, люди, он действовал
с обманщиком Костей заодно!
Среди гостей поднялся негромкий ропот.
— Подожди торжествовать, мулла! — сказал вдруг сидев-
ший рядом с ним Карим-домулло.— Ты говоришь, что змеи оби-
тают рядом со скрытыми сокровищами?
— Не я, а святое слово утверждает это! — вскинулся мулла
Кори-Абдусаттар.
— Я спрашиваю тебя, а не святое слово! — резко осадил его
Карим-домулло.— Отвечай без уверток!
— Святое слово не может быть ложным! Хадис несет нам
откровение аллаха!
— Хорошо, но ты утверждаешь, что, по священному писа-
нию, там, где змеи живут гнездом, должны быть скрыты со-
кровища?
— Да! Я подтверждаю святое писание!
1 Бисмиллохи рахмонир рахим! — Во имя бога всеми лостивейшего!
2 Улема (узбек.) — богослов.
46
— Соседи, вы помните, как экскаватор копал котлован под
здание школы-интерната в Заамине? — обратился ко всем при-
сутствующим Карим-домулло.
— Конечно! Конечно, помним! — сразу же отозвалось не-
сколько голосов.
— А как Раззак-экскаваторщик выкопал в одном месте
змеиное гнездо — целую кучу змей, помните? — продолжал
Карим-домулло.
— Еще бы не помнить! Об этом в округе говорили целый год!
— А слышали ли вы, чтобы там нашли хотя бы одну мед-
ную монету?
Возгласы стихли. Мулла Кори-Абдусаттар заерзал на своем
месте, но Карим-домулло не дал ему вымолвить ни слова.
— Подожди, мулла. Я знаю, ты хочешь сказать, что экска-
ваторщик Раззак недостоин сокровищ и они, не открывшись
ему, исчезли?
— Ты прочитал мои мысли! — торжественно сказал мулла
Кори-Абдусаттар.— Это лишний раз подтверждает могущество
аллаха, который вложил в твои уста мысли из моей го-
ловы!
— Не торопись, мулла,— усмехнулся Карим-домулло.— Ты
еще не ответил на все мои вопросы! Отвечай дальше, раз сокро-
вища исчезли от экскаваторщика Раззака, значит, исчезли бы
и от любого другого, если он недостойный?
— Выходит так,— почувствовав подвох, уже неуверенно
отозвался мулла Кори-Абдусаттар.
— Тогда объясни мне, темному, зачем охранять от недо-
стойных сокровище, если оно все равно скроется от них?
Тишина в кибитке сохранялась еще только одно мгновение,
а потом грохнул такой взрыв хохота, какого я не слыхал ни
до, ни после этого. Горцы умели ценить не только веселую
шутку, но и остроумный неожиданный ответ.
СКОРПИОНЫ
В один из таких «мокрых» дней, окончательно ошалевшие от
безделья, мы сидели возле грузовика, слушали радио и лениво
болтали о всякой всячине. Дождя не было, но небо обложили
тяжелые серые тучи, и он мог пойти каждую минуту. К тому
же земля была очень сырой и ходить по горам было довольно
рискованно.
47
— Хватит бездельничать,— сказал Костя.— Давайте по-
ищем скорпионов. Нужно привезти живыми пару сотен этих
«малюток»!
Безделье надоело всем, и на ловлю скорпионов все отправи-
лись охотно. Все-таки развлечение.
Костя привел нас в развалины старого кишлака и сказал:
— Работать будем парами. Один должен осторожно отва-
ливать камни на старых стенах, второй — быть наготове. Скор-
пиона нужно брать пинцетом и сажать в коробочку. Только
будьте осторожны. Берегите пальцы. Скорпион колет ядовитым
хвостом молниеносно. Уколет — умереть не умрете, а орать
будете. Да повнимательнее осматривайте камни и щели, прежде
чем трогать стену руками. Скорпион может сидеть в щели и
уколоть оттуда.
Костя работал с Курбан-Ниязом, а я с дядькой. Дядька
взялся отваливать камни. Мне пришлось приготовить пинцет и
коробочку. Добрые полчаса мы сосредоточенно ломали стену.
Камень за камнем летел в сторону. Стена становилась все ниже.
Из-под камней вылезали мокрицы, многоножки, какие-то чер-
ные жуки и пауки, а скорпионов не было. Мы хотели бросить
бесцельное занятие, но Костя велел продолжать, хотя и они
тоже пока не нашли скорпионов.
Когда от нашей стены остался только один, самый нижний
ряд камней, Костя и Курбан-Нияз подошли к нам. Под первым
же вывернутым камнем сидели сразу три скорпиона. Два жел-
то-зеленых и один желто-черный. Они ощерились клешнями и
воинственно задрали хвосты. Костя моментально ухватил пин-
цетом желто-черного скорпиона.
— Чего ждешь? — крикнул он мне.— Хватай того, который
покрупнее!
Скорпионы были не длиннее спичечной коробки, но вид у
них был такой свирепый, что я протянул руку с опаской.
Костя выругал меня и хотел схватить пинцетом одного из
скорпионов, но тот стукнул по его пинцету хвостом и шмыгнул
под соседний камень. Костя направил пинцет на другого скор-
пиона, все еще сидевшего с задранным хвостом, но по пути его
пинцет стукнулся о мой. От неожиданности и я и Костя выро-
нили пинцеты. Скорпион тут же шмыгнул вслед за удравшим
соплеменником.
Костя молча поднял пинцет и, не глядя на меня, сказал:
— Пойдем,, Курбан-Нияз. Тут можно заразиться трусостью,
43
Дядька тут же отобрал у меня пинцет и коробочку и велел
мне отваливать камни. Только под пятым камнем размером с
добрый арбуз мы снова увидели скорпионов. Дядька отважно
схватил одного из них пинцетом, сунул в коробку и тут же
закрыл ее. Все обошлось благополучно. Когда же дядька схва-
тил второго и открыл коробку, чтобы посадить его туда, пер-
вый пленник выскользнул из коробки, молнией мелькнул по
дядькиной руке и быстро побежал по рукаву, направляясь к
голове. Дядька бросил коробку и стал пинцетом колотить по
рукаву, по которому бежал скорпион. Движения дядьки очень
походили на танец папуаса. Костя сначала рассердился, но,
глядя на танец дядьки, задохнулся от смеха. Скорпион спрыг-
нул с рукава на землю и был таков. Из раскрывшейся коробки
убежал и другой.
— В крышке коробочки отодвигается картонка, туда нужно
совать скорпиона, не открывая коробки,— кое-как проговорил
Костя, вытирая выступившие от смеха слезы.
Как бы там ни было, десятка два скорпионов мы с дядькой
в этот день поймали, а Костя — раза в три больше.
— Костя,— спросил я,— правда ли, что, попав в огненное
кольцо, скорпион не бежит из него, а убивает сам себя?
— Возьми скорпиона, посади его в это огненное кольцо и
посмотри, что из этого выйдет,— ответил Костя.
Дядька не мог простить скорпионам пережитого позора и
охотно взялся помогать мне в проведении этого эксперимента.
Мы достали из коробки одного скорпиона. Дядька держал его
пинцетом, отставив руку подальше от себя. Я рвал газету на
ленты и укладывал их на земле небольшим кольцом.
— Что вы делаете, друзья? — спросил нас подошедший
Курбан-Нияз.
— Сейчас заставим скорпиона совершить самоубийство.
— Бросьте эту забаву,— посоветовал нам проводник,— со
скорпионами шутки плохи.
Мы не вняли голосу благоразумия. Кольцо было выложено,
и нам не терпелось посмотреть, как скорпион сам себя убьет.
Для этого мы посадили его в середину кольца и подожгли
бумагу со всех сторон, Пока огонь был маленький, скорпион
сидел спокойно, но, как только бумага разгорелась и на него
пахнуло жаром, он проскочил сквозь пламя и пустился наутек.
— Держи! — крикнул дядька.— Хватай его пинцетом!
Я погнался за скорпионом, но поскользнулся и, падая, ин-
стинктивно выбросил вперед руки. Едва левая рука коснулась
49
земли, как ее пронзила такая острая и нестерпимая боль, что
я не удержался и боком шлепнулся на землю. На том месте, где
моя рука коснулась земли, лежал раздавленный скорпион.
Надо же было ему оказаться именно там, куда тянулась
моя рука, и за какую-то долю секунды до смерти успеть коль-
нуть ее своим ядовитым крючком!
Боль была такая, что я орал во всю глотку. Костя хохотал.
Дядька растерянно смотрел то на меня, то на Костю, а Курбан-
Нияз укоризненно качал головой.
— Ну чего ты кричишь как баба? — сказал проводник.—
Терпеть надо, ты мужчина. Сейчас принесу масло со скорпио-
ном. Помажем, и боль пройдет.
Костя не дал Курбан-Ниязу мазать больное место хлопко-
вым маслом, в котором плавал дохлый скорпион, а сделал мне
ванночку из раствора марганцовки.
— Зачем не разрешаешь помазать этим маслом? — удив-
лялся Курбан-Нияз.— Это хорошее лекарство. Сразу болеть
перестанет.
— Тебя скорпионы кусали? — спросил его Костя.
— Слава аллаху, нет.
— А откуда же ты знаешь, что это масло снимает боль?
— Так старики говорят.
— Не всему, что говорят старики, нужно верить. Масло
твое грязное и может вызвать заражение. Это будет похуже,
чем укол скорпиона. Да перестань ты скулить,— рявкнул он
на меня.— Верещишь, словно поросенок, даже уши больно!
— Тебе бы испытать эту боль,— хныкал я.— Ты бы еще не
так орал.
— Я, дружок, эту боль испытывал уже не один раз и, как
видишь, жив и здоров. Терпи, сейчас пройдет.
— Костя, а беды не будет? — осторожно спросил дядька.—
Ведь говорят, что укусы скорпиона весной могут быть смер-
тельными.
— Чепуха,— отрезал Костя.— Такие случаи медицине не
известны.
— А может быть, ты просто не знаешь? — допытывался
дядька.
— Если наступит смерть, то это будет первый случай, и ме-
дицина обогатится интересным фактом,— насмешливо ответил
Костя. От этих слов по спине у меня пробежал холодок и го-
лова слегка закружилась. Обогащать медицину интересным
50
фактом мне не хотелось. Я стиснул зубы и решил умереть как
мужчина, но боль вдруг внезапно прошла.
— Скорпион убивает себя только в том случае, если не
может убежать из огня,— сказал Костя.— Вот как это про-
исходит.
Из обрывков газеты он выложил новое кольцо, достал пин-
цетом из коробки другого скорпиона, не выпуская его, поджег
бумагу, а затем поднес скорпиона к огню. Скорпион бился в
пинцете, но себя не убивал. Только когда языки огня окру-
жили его со всех сторон, он ударил себя ядовитым крючком
между клешней и тут же обвис. Костя положил его на землю.
Скорпион был мертв.
— Самоубийство? — спросил нас Костя.
— Выходит так,— неуверенно ответил дядька.
— А вот и не выходит. Чувствительный нервный узел рас-
положен у скорпиона в передней части туловища. Когда пламя
жжет скорпиона со всех сторон, он, очевидно, ощущает боль
этим нервным узлом. Стараясь избавиться от источника боли,
скорпион бьет в это место ядовитым крючком. Если же скор-
пиону жечь ноги, то он будет бить хвостом туда, где жжет.
Хотите убедиться?
У нас не было желания жечь еще одного скорпиона. Доста-
точно мы нагляделись и на первого. Мы поверили Косте на
слово.
Этим же вечером, когда мы сидели возле костра и пили чай,
ветерок принес пьянящий медовый запах, такой сильный, что
у меня закружилась голова. Сидевший рядом со мной Курбан-
Нияз глубоко втянул в себя этот запах, сладко потянулся и
сказал:
— Джида расцвела! Теперь скоро дожди кончатся и будет
тепло!
В эту ночь дождя не было. На другой день дождик лишь
поморосил, а потом наступили теплые солнечные дни.
ПЕРВАЯ ГЮРЗА
Костя с Курбан-Ниязом снова ушли в дальние ущелья. Нам с
дядькой было велено еще раз обыскать окрестности кишлака.
Долго лазили мы по крутым косогорам, заросшим и голым
склонам, переворачивали камни, заглядывали в щели. До рези
в глазах всматривались в темноту нор и густые сплетения вет-
51
бей, надеясь увидеть там изгибы змеиного тела, но, увы, змей
не нашли. Отыскали мы несколько выползков — сброшенных
змеями шкурок. Забрали их с собой, хотя шкурки вместо жи-
вых змей — слабое утешение. От постоянной неудачи и у меня
и у дядьки настроение было плохое. Дядька по любому поводу
раздражался и ворчал, а я огрызался.
Уже после полудня ущелье привело нас к старому кутану —
загону для овец. Кутан был сложен из камней. Между камнями
зияло множество щелей. При виде кутана у меня появилась
слабая искорка надежды. Может быть, здесь мы найдем хоть
одну гюрзу! Костя говорил, что возле старых кутанов гюрзы
встречаются довольно часто. Старательно обшарили мы каж-
дый закоулочек, каждую щелку каменной стены. Снова нашли
несколько выползков, но змей и здесь не было.
Настроение окончательно испортилось. Бросив бесцельные
поиски, я отошел в сторону и улегся на сухой траве в тени тол-
стого развесистого тала, ужеч одетого нежной зеленой листвой.
Дядька лег рядом. Долго лежали мы молча, потом я сказал:
— Дядька, тебе еще не надоело?
— Давно надоело,— пробурчал дядька.— Да что поделаешь,
взялся за гуж — не говори что не дюж!
— Чует мое сердце, придется нам ехать домой не солоно
хлебавши,— заныл я.
— Подожди лазаря петь, может быть, и найдем что-ни-
будь.
— Черта лысого мы найдем! — продолжал я тем же то-
ном.— Уже вторую неделю лазим и все без толку!
— Не ной,— рассердился дядька.— И без твоего нытья
тошно!
Я замолчал и закрыл глаза. Дядька для порядка поворчал
еще немного, повозился, укладываясь удобнее, и затих. Через
минуту он уже похрапывал, а мне не спалось. Я представил
себе, как будут изощряться институтские остряки, и на душе
стало нехорошо.
Усталость все же взяла свое, и я тоже уснул. Разбудили
меня жгучие лучи солнца. Тень уползла в сторону, и мы оказа-
лись на солнцепеке. Можно было перебраться в тень, но жара
разморила и подниматься было лень. Дядька повернулся к
солнцу спиной, а я лежал лицом к солнцу, уставившись глаза-
ми в каменную стенку кутана. Щели в стенке светились, как
окна многоэтажного дома. От земли поднимался горячий воз-
дух, и просветы щелей рябили и сливались в волнистые светя-
52
Щйеся полосы. Один из просветов вдруг Почему-то потух, будто
кто-то потушил свет в окне. Я не придал этому значения. Но
вот и соседний просвет сначала сузился, а потом тоже пропал.
Начал закрываться и третий просвет, когда я сообразил нако-
нец, что между камнями ползет змея. Переползая по щелям,
она заслоняла просветы, и они тускнели и гасли.
Еще боясь поверить удаче, я тихо поднялся, на цыпочках
далеко стороной обошел подозрительное место и осторожно
заглянул в кутан. Да, там была гюрза. Такую змею я видел
впервые в жизни. Она еще не выползла наружу целиком. Из
щели свисала только передняя часть. Большая широкая голова
была очень похожа на заржавевший наконечник древнего
копья, а толстое серо-голубое с ржавчиной туловище напоми-
нало обрывок истрепанного пожарного рукава.
У меня задрожали коленки. Нет, я не испугался. Просто
что-то холодное возникло в глубине живота и медленно растек-
лось вверх к сердцу и вниз к коленкам.
Гюрза меня не замечала и продолжала медленно выползать
из щели. Она двигалась, чуть приподняв голову и часто выбра-
сывая изо рта черный раздвоенный язык. Тело змеи изгиба-
лось почти незаметно, и казалось, что она не ползет, а перели-
вается по сухой траве. Змея вылезла на солнце, свернулась
большой безобразной лепешкой, зевнула, широко раскрыв
пасть, и замерла. Я глядел на нее как завороженный.
Сколько-то времени оставался я в состоянии оцепенения.
Потом, словно очнувшись, вспомнил, что нужно ведь ловить
эту змею. Пинцет здесь, а где крючок? Крючка не было, он
остался там, где я отдыхал. Снова осторожно ступая, я далеко
обошел угол кутана, где лежала гюрза. Вот он крючок! Да, а
как же быть с дядькой? Будить или нет? Решил разбудить.
— Дядька, вставай! Гюрза!
— Прекрати глупые шутки, осел! — заворчал спросонья
дядька.— Так я тебе и поверил!
— Честное слово, гюрзу нашел!
Теперь дядька вскочил, словно его стукнуло током.
— Где?
— Тихо, ты! Вон там в кутане! Иди за мной! Да крючок
не забудь!
Дядька подхватил с земли крючок и, подражая моим осто-
рожным шагам, двинулся следом за мной. Гюрза лежала на
том же месте.
53
— Видишь,— указал я крючком,— вот лежит.
Спросонья дядька никак не мог разглядеть гюрзу, распла-
ставшуюся на солнце. Он старательно вглядывался, отчаянно
сопел, но змеи не видел. Я испугался, что он спугнет змею, и
хотел было прыгнуть через стенку, чтобы подбежать и прижать
ее, но дядька рукой словно клещами вцепился в мое плечо и
зашипел:
— Не пущу! Дай разглядеть, иначе не пущу!
Куда он смотрел, не знаю. Гюрза лежала перед ним, как на
ладони.
— Дядька, пусти! — шепотом взмолился я.— Пусти! Уйдет
ведь змея!
Но дядька не отпускал. Вырываться силой я не мог: наша
возня спугнула бы змею. Мне оставалось с замиранием сердца
ждать, пока дядька, наконец, рассмотрит гюрзу.
— Знал бы, что ты будешь мешать, не стал бы будить
тебя! — бешено прошептал я и даже задохнулся от злости.—
Вот навязался старый черт на мою голову. Одну гюрзу нашел и
ту упустим!
Мне казалось, что прошло больше часа, а дядька все еще
не разглядел змеи. Потом она шевельнулась, и дядька узрил ее.
— Подожди, я сам! — прошептал он и, опираясь на мое
плечо, тяжело взобрался на стенку кутана. Дядькина тень
скользнула по земле и попала на змею, та молнией метнулась
к щели. Но тут уже и я очутился рядом со змеей и прижал ее
крючком у самого входа в щель. Змея зашипела и рванулась.
Я бы скорее раздавил ее, чем выпустил. Подскочил дядька и
тоже прижал змею своим крючком.
Ловить голову змеи пинцетом в тесном углу кутана было
невозможно. Дядька крючком отбросил ее в сторону. Змея
тяжело шлепнулась на землю и тут же пустилась наутек. Тол-
кая друг друга, мы кинулись к ней и кое-как снова прижали
к земле, но уже в центре кутана. В спешке дядька поскольз-
нулся, упал на колено и оперся рукой о землю на таком рас-
стоянии от змеи, что она вполне могла бы вцепиться ему в
руку. Однако гюрза не сделала этого, и после долгой возни мы
все же посадили ее в мешок.
Она была очень миролюбиво настроена или слишком напу-
гана, эта наша первая гюрза, иначе она обязательно покусала
бы нас, и не кого-нибудь одного, а обоих сразу!
Когда мешок был завязан, мы, мокрые от пота, дышали как
загнанные лошади, а пальцы наши никак не могли взять папи-
54
росу. Разговаривать мы не могли. Наша первая гюрза тяжело
ворочалась в мешке. Разговоры пришли позднее, когда мы уже
отдохнули. В кишлак мы не шли, а летели, не чувствуя под
собой ног. Раздражение и усталость как рукой сняло.
Мне казалось, что эта гюрза — самая крупная изо всех ког-
да-либо встреченных людьми, но, когда Костя ее измерил, ока-
залось, что ее длина всего около ста двадцати сантиметров.
ОХОТА НА ГЮРЗ
Однажды Костя принес трех гюрз. После этого мы стали нахо-
дить их довольно часто. Они лежали на тех же местах, которые
мы и раньше тщательно осматривали. Однако тогда наши не-
осторожные, резкие движения распугивали змей. Теперь же мы
научились двигаться медленно и осторожно и змеи не уползали.
Еще несколько змей встретилось нам в ущелье на камнях
возле родников. Справиться с ними было не очень трудно. Пры-
жок — и крючок прижимает змею, ему помогает нога. Змея
яростно вцепляется в сапог. Пинцет сжимает челюсти гюрзы,
рука охватывает голову. Гюрза бешено бьется в руке, но бы-
стро устает и обвисает тяжелой плетью. Подставлен мешок,
туловище гюрзы хвостом вперед заправлено внутрь мешка.
Голова с тусклыми, мерцающими бешеной злобой глазами и
страшными зубами крепко сжата пальцами. Внимание, ловец!
Наступает самый ответственный и опасный момент! Нужно
быстро и точно швырнуть голову змеи в глубь мешка и момен-
тально отдернуть руку. Гюрза может извернуться и в послед-
ний момент царапнуть зубом по пальцу!
Голова змеи летит в мешок. Завязка туго стягивает его
горловину. Гюрза взята.
У Кости эти действия были почти автоматическими и зани-
мали несколько секунд. У нас с дядькой минимум четверть
часа.
Подробностей всех встреч со змеями я не помню, но неко-
торые из них запомнились мне на всю жизнь.
Дни становились все жарче. Зеленые склоны гор выгорали
и желтели на глазах. Гюрз мы стали встречать только рано ут-
ром и после захода солнца. Если мы и находили их днем, то
только возле родников или в глубоких щелях.
В один из особенно жарких дней поднялся я на вершину
невысокой горы. Пить хотелось неимоверно, но фляжка моя
55
давно была пуста. На другом склоне горы, в неглубоком лож-
ке, которым начиналось ущелье, виднелась удивительно яркая
зеленая лужайка. Так могло быть только возле родника. Вода!
Можно напиться досыта и набрать флягу! Из-под слоя почвы
выступали слоистые каменные плиты, изрезанные щелями.
Весело искрясь на солнце и ласково журча, из одной щели вы-
бегала хрустальная струйка. От одного вида воды во рту стало
еще суше. Пить! Кинулся было к роднику, но скользнул глаза-
ми по щелям и отпрянул. В одной из них над родником виднел-
ся изгиб толстого тела и тупая жабья морда. Гюрза! Наклонись
я к роднику, не осмотревшись, наверняка получил бы укус в
затылок. Это верная смерть. Но в тот момент я думал не об
этом, а лихорадочно соображал, как извлечь змею из щели.
Выход один: зацепить ее крючком и вытащить наружу. Не
тут-то было! Змея зашипела и скрылась в глубине щели. Как
быть?
Хватаю большой валун и бью им по плитке, под которой
находится щель со змеей. После нескольких ударов она трес-
нула. Крючком отбрасываю обломки и вижу змею. Видеть-то
вижу, но достать не могу. Змея соскальзывает с крючка, а ру-
кой ее не схватишь! Толкаю змею крючком. Она шипит и ме-
чется по щели, но наружу не выходит. Не даю змее покоя.
Змея шипит и жмется к камню. Перед глазами переливается
ее толстое, длинное тело. Вдруг на секунду из щели пока-
зался змеиный хвост. Тотчас же хватаю его рукой и, страхуя
руку крючком, тяну змею из щели. Змея упирается, цепляется
чешуйками за шероховатый камень. Потянешь посильнее —
разорвешь змею. Осторожно, но не ослабляя натяжения, вытя-
гиваю сантиметр за сантиметром. Вот уже около метра змеи-
ного тела снаружи. Какая же у нее длина? Нужно принять
меры предосторожности. Наступаю ногой на хвост, а крючком
прижимаю змею у самой щели. Вовремя!
Гюрза выбрасывает голову из щели и делает рывок к ноге.
Ногу отдернуть я не успел. Зубы змеи ударили о сапог, но не
пробили задубевшую кожу. Потом гюрза по крючку потянулась
к руке... Я так растерялся, что не сообразил отбросить ее прочь,
и только смотрел и ждал: дотянется или нет? Не дотянулась
всего на несколько сантиметров. Длина змеи была почти пол-
тора метра.
Передо мной большой стелющийся куст. Местное название
его киуль, научное — каперсы. Змея скрыта в кусте. Мне виден
§6
только небольшой отрезок ее тела. В обхвате змея толще моей
руки!
Затаив дыхание, смотрю на гюрзу, не зная, что предпри-
нять. Где голова змеи, где хвост? Судя по толщине, змея много
длиннее метра. Такие встречаются нечасто. Длина крючка
около метра. Если я прижму змею возле хвоста, она достанет
мою руку зубами. Как быть?
Наконец опасение упустить редкую добычу пересилило
осторожность. Стараясь не шуметь, подхожу к кусту. Завожу
крючок за видимый кусок тела змеи и рывком пытаюсь выбро-
сить ее из куста. Не получилось.
Из куста вылетела только задняя часть тела змеи. Голова
осталась скрытой. Змея зашипела и словно пружина момен-
тально втянула хвост в куст. Снова пробую выгнать змею из
куста. Она шипит, но не выползает. Я не отступаю. Разъярен-
ная гюрза выскальзывает из каперсов и мчится к обрыву, к
выходам крысиных нор. Бросаюсь за ней и крючком откиды-
ваю ее прочь. Змея разворачивается и снова рвется к норам.
Она бьет головой, пытаясь попасть мне в ноги. Я уворачиваюсь
и крючком опять отбрасываю змею и от нор и от ног. Схватка
длится целую вечность. Атака следует за атакой.
Я устал, ноги дрожат, рубашка взмокла. Но все внимание
на гюрзу. Снова и снова отбрасываю ее от обрыва. Змея тоже
устала. Она движется все медленнее. Вот она свернулась клуб-
ком и замерла. Сейчас же крючком прижимаю ей голову...
— Ну, друг,— сказал мне Костя,— считай, что экзамен на
ловца змей ты сдал. Взять такую гюрзу — это, брат, не шутка,
ведь длина ее сто шестьдесят восемь сантиметров.
Котловину, которой оканчивалось крутое, заваленное кам-
нями ущелье, окружали обрывистые скалы. Над одной из скал
просочился крошечный родничок, вернее, слезничок. Вода сле-
зинками капала из мха, толстым слоем покрывшего отвесный
камень скалы. У подножия скалы-слезника ровная площад-
ка, покрытая густо переплетенными прошлогодними стеблями
мяты.
Возле слезника змей мы не нашли. Ходить по жаре не было
смысла, и мы решили переждать там жару. На соседних скло-
нах ущелья паслись овцы. Передвигаясь по склонам, они поче-
му-то обошли котловину. Пасший отару чабан увидел нас и
пришел поговорить. Узнав, что мы ищем змей, чабан сказал:
«Здесь змей много!»
57
— Где же они? — насмешливо спросил дядька.
— Вот тут, в сухой траве,— показал чабан на заросли мяты.
— Рассказывай сказки кому-нибудь! — махнул рукой дядь-
ка. Я тоже недоверчиво усмехнулся.
Чабан достал спички и поджег сухую мяту. Добела высох-
шие стебли вспыхнули словно были политы бензином. С тре-
ском взмыло длинное оранжевое пламя. Клубом взлетел сизый
дым. Нас обдало жаром. Через несколько минут на месте пере-
плетенных стеблей осталась лишь зола и черные опаленные
камни.
— Теперь идем смотреть,— позвал нас чабан.
В золе лежали три обгорелые мертвые гюрзы.
— Видали? — торжествующе сказал чабан.
— Д-да...— растерянно протянул я, поглядывая на дядьку.
Дядька только крякнул и почесал затылок.
Поговорив еще несколько минут, чабан распрощался и ушел.
— Ты понял, где нужно искать? — сказал дядька.
— Еще бы!
— Тогда пошли!
Возле первых же зарослей мяты мы остановились.
— Попробуем? — спросил дядька.
— Конечно!
Мы встали рядом и крючком начали отгибать сухие стебли.
Участок мяты был довольно большим. Первые полчаса мы ста-
рательно перебирали траву. Потом мне надоело. Стебли тре-
щали под ногами. Едкая пыль лезла в глаза и нос, а змеи не
попадались. Я чихал и злился.
Наконец я не выдержал: «Дядька, давай бросим!»
— Я тебе брошу,— пригрозил дядька.— Не отставай!
Заросли кончались, а змей все не было. Дядька продолжал
перебирать сухие стебли скорее из-за упрямства, чем надеясь
кого-нибудь найти. Он обошел большой камень, который стал
виден только тогда, когда мы перебрали почти всю мяту. Ка-
мень очутился между нами. Я случайно взглянул на камень и
увидел, как потревоженная дядькой солидная гюрза, прячась
от него, заползла за камень и шмыгнула в тот участок зарос-
лей, который уже был осмотрен. Я кинулся за ней, дядька
прыгнул за мной, и там, где мы уже топтались, но раньше
ничего не видели, теперь обнаружили сразу две змеи. Мы за-
брали их и еще раз обшарили мяту. Наградой за упорство
были еще две хорошие гюрзы.
58
После этого случая мы всегда тщательно обыскивали за-
росли мяты. Обычно змеи, потревоженные шумом, уползали к
противоположной от него стороне зарослей и мы находили их
либо возле каких-то укрытий, либо на последних участках
зарослей. Змеи вели себя очень спокойно и почти не сопротив-
лялись. Но однажды, когда мы протоптали мяту возле глубо-
кой ямы, заполненной водой, огромная гюрза взметнулась
перед дядькой. Она была сильно испугана и скользнула из
глубины зарослей вверх по склоненным стеблям травы. Змея
взлетела вверх словно выброшенная катапультой. Описав в воз-
духе двухметровую дугу, гюрза плюхнулась в воду. Вода была
очень холодной, и это сковало движения змеи. Тут мы ее и
поймали.
Кстати, в книгах о змеях, которые я прочитал, готовясь к
экспедиции, была одна статья, где автор утверждал, что гюрзы
хорошо плавают, но не могут нырять. Поверив этому, я допу-
стил большую ошибку: однажды я отрезал гюрзе все пути от-
ступления, кроме одного — под воду. Она спрыгнула с камня
в воду, тут же нырнула и под водой ушла от меня. Напрасно
около получаса я сидел и ждал, когда она вынырнет.
Однажды мы вышли к громадному обрывистому склону
Кугитангтау. Ущелье вывело нас к оврингу — узкому настилу,
карнизом извивавшемуся вдоль отвесной гранитной стены. На
площадке, с которой брал начало овраг, из расселины выбивал-
ся маленький веселый ручеек. Чуть повыше из той же рассе-
лины росло большое дерево с раскидистой кудрявой кроной.
Рядом с родником, словно гигантское надгробье, лежала
большая плоская каменная плита. На ней в беспорядке валя-
лись пустые бутылки, обрывки шкур, черно-зеленый медный
кумган \ старые истертые калоши, бычьи и козьи рога и мно-
жество других самых разнообразных предметов. Ветки дерева
были почти сплошь обвязаны узкими и широкими, белыми и
цветными лентами. На площадке, отдыхая перед трудным пе-
реходом по оврингу, щипали нежную зеленую травку несколько
развьюченных ослов. Здесь же, устроившись в тени огромной
скалы, пили чай их хозяева.
— Ассалам алейкум!1 2 — приветствовал их Курбан-Нияз.
1 Кумган — сосуд для кипячения воды, что-то среднее между кувши-
ном и чайником.
2 Ассалам алейкум! — Мир да будет с вами! (мусульманское привет-
ствие). Ва-алейкум ва-ассалам — ответное мусульманское приветствие.
59
— Ва-алейкум ва-ассалам! — послышалось в ответ, и пут-
ники, поднявшись с земли, протянули нам руки.
После традиционных взаимных осведомлений о здоровье и
успехах, нас пригласили к чаю. Мы не отказались. Пить хоте-
лось давно, а ничто так хорошо не утоляет жажды, как горя-
чий, крепкий кок-чай. Мы уселись рядом с путниками, и пиала
пошла по кругу. Путники знали Курбан-Нияза и слышали о
нас. Во время чаепития разговор шел и о змеях. В мешках
дядьки и Кости лежали две солидные гюрзы, а у меня — длин-
ный и толстый разноцветный полоз с черной головой. Путники
попросили показать им змей.
Костя развязал свой мешочек, где лежала гюрза покруп-
нее. Наши новые знакомые с опаской заглядывали внутрь, при
виде толстой змеи испуганно вскрикивали, с уважением по-
глядывали на Костю и отходили в сторону. Однако самый
большой успех неожиданно выпал на мою долю. Желая по-
казать горцам неядовитую змею, я голой рукой полез в мешок
и вытащил из него топорщившегося полоза. Едва полоз был
извлечен из мешка, как послышался дружный испуганный
крик, и все горцы отошли подальше.
— Чего испугались? — сказал Курбан-Нияз и взял у меня
полоза.— Это неядовитая змея, ее не нужно бояться!
Но горцы продолжали стоять поодаль и просили не отпус-
кать «страшную» змею. Только после долгих уговоров они по-
дошли ближе и с любопытством разглядывали полоза, обвив-
шего руку проводника.
— Это очень опасная змея! — убеждал нас один из гор-
цев.— Если она укусит — умрешь! Спасенья нет!
Вместо ответа Костя вытряхнул из мешочка гюрзу, прижал
ее, взял за голову рукой и пинцетом раскрыл ей пасть. На
верхней челюсти змеиной пасти торчали два длинных кривых
зуба.
— Смотрите,— показал он горцам,— это ядовитая змея.
Вот ее оружие — зубы. А вот,— Костя чуть нажал на зуб пло-
ской стороной пинцета, на блестящем металле появилась жел-
тая капелька,— а вот яд! Вот где опасность и смерть! Теперь
ты, Леша, открой пасть полозу.
Я взял у проводника змею и, сжав пальцами пасть с боков,
заставил ее разжать челюсти. Длинных зубов не было. Вместо
них по краям пасти и небу были видны несколько рядов час-
тых, маленьких зубов.
60
— Где здесь ядовитые зубы? Раз нет ядовитых зубов, то
змея не опасна. Понятно?
— Э, что ты говоришь! — продолжал упорствовать горец.
Старые люди говорят, что эта змея опасна, значит, опасна!
В это время полоз, которому, очевидно, не понравилось
столь фамильярное обращение, вырвал голову и, широко рас-
крыв пасть, захватил ею весь первый сустав моего указатель-
ного пальца. Полоз с такой силой сжал челюсти, что его ма-
ленькие, но чертовски острые зубки пробили кожу до крови.
Сильной боли не было, но я бы не сказал, что это доставило
мне удовольствие. Горцы возбужденно загомонили, а я попы-
тался отцепить полоза. Не тут-то было. Разжать челюсти змеи
мне не удавалось.
— Отпусти его,— посоветовал Костя,— дай повиснуть, он
сам отцепится.
Так я и сделал. Почувствовав свободу, змея разжала че-
люсти и шлепнулась на землю. Перепуганные горцы бросились
врассыпную.
— Не бегите, ничего страшного нет! — кричал им Курбан-
Нияз.
Куда там! Горцы не слушали проводника и остановились,
лишь отбежав на безопасное расстояние. Только когда полоз
был водворен обратно в мешок, а мешок крепко завязан, они
подошли к нам и сочувственно смотрели, как Костя залил мне
палец йодом и завязал бинтом.
— Э, нет! — сказал один из них.— Хоть миллион рублей
платили бы мне за каждую змею, я все равно не стал бы их
ловить!
По просьбе горцев мы положили мешочки со змеями у
дальней скалы, и чаепитие возобновилось.
— Курбан-Нияз,— спросил я проводника по-русски,— что
это за склад на плите и почему на дереве так много лент?
— Овринг видишь? — по-русски же ответил мне проводник
и показал на карниз.— По нему пройдешь — страху наберешь-
ся. От него до подножия обрыва метров двести. Если сорвешься,
то в лепешку разобьешься. Другой дороги нет. Только по нему
ходят. По оврингу идти страшно, а муллы и старики говорят,
что возле овринга дэвы живут1. Угодишь дэвам — пропустят
тебя без вреда, не угодишь — столкнут или овринг под тобой
обрушат.
1 Дэвы (узбек.) — духи.
61
Идет темный человек по дороге, подходит к оврингу и мо-
лит аллаха и дэвов, чтобы пропустили его через овринг жи-
вым и невредимым. Обещание дэвам дает, если пропустят че-
рез овринг, жертву принести. Перед тем как на овринг сту-
пить, отрывает от пояса или чалмы ленточку и привязывает
на ветку, будто задаток дает, а большую жертву положит по-
том, когда через овринг пройдет. Ну, а когда овринг позади,
страх тоже позади, богатую жертву жалко оставлять. Вот и
оставляют под деревом всякую дрянь. Дэвы все равно не раз-
берутся!
Курбан-Нияз говорил по-русски, и горцы не поняли, о чем
шла речь. Словно подтверждая его слова, они закончили чае-
питие, молитвенно провели руками по лицу и бороде и приня-
лись вьючить ослов.
Самый старший из них, полуседой горец, подошел к дереву,
опустился на колени, что-то прошептал. Снова провел руками
по лицу и бороде. Снял поясной платок и принялся отрывать
от него тонкую полоску. Его спутники, сгрудившись у начала
овринга, терпеливо ожидали окончания ритуала. Горец под-
нялся с колен, подошел к дереву и только хотел привязать к
ветке свою ленточку, как вдруг испуганно отскочил назад и
закричал: «Змея!»
Костя, дядька и я вскочили на ноги и стремглав бросились
к нему.
— Укусила? — схватил его за руку Костя.
— Нет, слава аллаху, нет! Там сидит!
На той самой ветке, куда горец хотел привязать свою лен-
точку, уютно улеглась небольшая гюрза. Она заметила нас,
тут же соскользнула на землю, но уйти ей не удалось. Костя
прижал змею, и через минуту она была уже в мешке. На верх-
них ветках дерева мы обнаружили еще двух змей. Эти были
покрупнее. Одна из них попала в тот же мешок, где сидела и
первая, испугавшая горца, а вторая успела удрать. Она вос-
пользовалась тем, что дядька, взобравшись на дерево, был за-
нят сбрасыванием вниз ее соседки. Едва первая гюрза полетела
вниз, как я и Костя бросились к ней. В тот же момент вторая
змея прыгнула с высоты более пяти метров, шлепнулась на
камень в метре от меня и бросилась наутек. Я замешкался, и
змея успела улизнуть в одну из многочисленных щелей в ос-
новании скалы. Вытащить ее оттуда мы не смогли.
— Ну и черт с ней! — махнул рукой Костя.
62
Горцы забыли о своем намерении продолжать путь и с лю-
бопытством наблюдали за нами. Они тронулись в путь только
после того, как мы посадили змею в мешочек.
Пожилой горец снова подошел к дереву и привязал к вет-
кам уже не одну, а три ленточки. Потом он порылся у себя в
хурджуне1, что-то пробормотал и положил на плиту надколо-
тую пиалу. Все горцы при этом хором сказали «О-омин!» и
провели руками по лицам и бородам.
— Смотри, какие темные люди,— огорченно сказал Кур-
бан-Нияз.— Они благодарят аллаха и дэвов за то, что те спасли
их от змей! Эй, друг,— крикнул он,— не того благодаришь!
Спасибо ты Косте должен сказать.
Однако горцы не отозвались на шутку проводника. Они
поочередно ступили на овринг и скрылись за каменным ус-
тупом.
Как-то я сильно растер себе ногу и не пошел со всеми в
дальние ущелья. Чтобы не терять времени даром, пришлось
мне проверить сады и виноградники кишлака. Жители кишла-
ка очень радушно принимали меня и охотно разрешали осмат-
ривать свои угодья. Я нашел несколько мелких гюрз. Только
мулла Кори-Абдусаттар, помня свое посрамление,-сердито за-
хлопнул передо мной калитку. Сад муллы примыкал к старой
выветрившейся скале, и гюрзы там, без всякого сомнения,
были. Однако упрямый старик утверждал, что змей в саду нет
и не было. Кое-как я его уговорил.
Надо же было тому случиться, чтобы сразу же я увидел
довольно крупную гюрзу на ветке тала, нависшей над тропин-
кой, по которой мулла и его домочадцы по нескольку раз в
день ходили за водой к садовому роднику. Я тут же показал
ее мулле. Тот долго не мог разглядеть змею и уже стал на
меня ворчать, говоря, что я выдумываю, как вдруг заметил ее
и трусливо отбежал от дерева на порядочное расстояние. Я
камнями согнал змею на землю и посадил ее в мешок. Еще
трех довольно крупных гюрз забрал я из сада и виноградника
муллы. Старик ужасался, кричал, что это дьявольское наваж-
дение, что он сорок лет живет здесь и до этого ни разу не встре-
чал змей. Он даже плакал и клялся сегодня же переселиться
в соседний кишлак. С большим трудом мы с учителем убедили
его не бросать обжитого места. Мы говорили ему, что ведь змеи
1 Хурджун (узбек.) — переметный мешок.
63
уже не в саду, а в моем мешке и обратно в сад им возврата
нет.
Что подействовало на старика, наши убеждения и уговоры
или хлопоты, связанные с переездом, не знаю. Но, спустя не-
много времени, он согласился с нами и сказал, что останется
в старом доме. Он позвал нас в дом и закричал жене, чтобы она
поживее подавала чай. У дастархана он почтительно подавал
мне пиалу с чаем на донышке 1 и просил заходить в сад каж-
дый день.
От муллы мы пошли к учителю. Мать учителя, сухонькая
старушка, захлопотала над угощением, а мы сидели и разгова-
ривали о змеях. Прислушавшись к нашей беседе, старушка
вдруг сказала:
— Сынок, я знаю, где часто лежит большая змея, да только
боюсь показать тебе это место.
— Чего же вы боитесь, матушка? — почтительно спросил я.
— Мулла говорил, что если кто-нибудь покажет, где лежит
змея, и эту змею убьют или поймают, то родственники змеи
приползут и обязательно покусают того, кто показал змею.
— Когда он это говорил? — насторожился учитель.
— Недавно. Уже после того, как приехали эти люди.
— Вот старый черт! — сказал мне учитель по-русски и тут
же перешел на родной, узбекский.— Матушка, да ведь мы
только что поймали четырех змей в саду у муллы, и он сам
показал одну из них!
— Не нужно шутить именем уважаемого муллы,— укориз-
ненно сказала старушка,— этого не могло быть!
— Мама, даю вам честное слово! — горячился учитель,
разве я когда-нибудь обманывал вас?
Старушка не стала слушать сына и молча вышла прочь. Но
через некоторое время она вернулась и растерянно сказала:
— Кумри-хон, жена муллы, говорит, что сам мулла пока-
зал вам змей, и теперь их сад волею аллаха избавлен от про-
клятых гадов!
— Покажите и вы,— стал упрашивать мать учитель.
Старушка раздумывала недолго. Она поднялась и позвала
меня в сад.
1 Чем меньше чаю наливают в пиалу, тем больше уважения проявляет
хозяин к гостю. Тонкий слой горячего чая на донышке пиалы быстро осты-
вает, гость скорее утоляет жажду, а хозяин имеет повод лишний раз
услужить гостю, подавая пиалу несколько раз.
64
Там, на сухой жерди, изогнутой в виде дуги и служившей
опорой для виноградных лоз, нежилась на солнышке крупная
гюрза. Я заметил ее в тот момент, когда она увидела людей
и приготовилась удирать. Медлить было нельзя. Я кинулся к
змее. Она соскользнула на землю и уже почти скрылась в сло-
женной из камней ограде. В спешке я споткнулся и упал, но
все же успел прижать змею крючком у самого хвоста. Не
ослабляя нажима крючка, я поднялся, прижал конец хвоста
сапогом и крючком стал вытягивать змею из щели. Упираясь
телом в стенки щели, змея бешено сопротивлялась, и я никак
не мог вытащить ее наружу. Хорошо, что я сообразил не толь-
ко тянуть змею крючком, но и до некоторой степени страхо-
ваться им же. После нескольких потяжек змея вдруг подалась
назад, выскользнула из щели, молниеносно изогнулась и схва-
тила зубами штанину выше голенища. Мое счастье, что ей ме-
шал крючок!
Зубы змеи пробили плотную ткань, но не достали до тела.
По штанине расплылось большое мокрое пятно. Это выплеснул-
ся яд. Немедля, я отвел голову змеи крючком и прижал ее
другой ногой. Змея тут же вцепилась в сапог. Дальше все было
уже привычно. Пинцетом зажал гюрзе пасть и взял ее в руки.
Когда старушка увидела, что змея ударила меня в ногу,
она очень испугалась и диким голосом стала звать на помощь.
Учитель был рядом, но помочь ничем не мог. Сажать гюрзу в
мешок мне пришлось на глазах множества людей.
В горячке я ничего не чувствовал, но когда мешок был за-
вязан, первое, что я сделал, это без всякого стеснения снял
брюки и убедился в том, что зубы змеи меня не достали. Сса-
дины на локте и колене, царапины на лице — это мелочи.
Торжествуя, шел я к лагерю. Еще бы! Поймать за день пять
крупных гюрз и столько же мелких, да еще не выходя из
кишлака?!
Костя и остальные уже вернулись. Их «улов» был скромнее.
Захлебываясь от восторга, поведал я о том, как ловко ловил
змей, однако о последнем случае умолчал. Но Костю обмануть
было невозможно. Увидав на штанине пятно, он велел мне не-
медленно снять брюки и обработать их спиртом.
Дядька тут же понял, в чем дело, и началось! За неосто-
рожность мне попало так, что до сих пор страшно вспомнить.
Какими эпитетами награждал меня рассвирепевший дядюш-
ка, с какой убедительной силой и страстью доказывал мое ни-
чтожество и глупое позерство.
65
Если бы все это записать на магнитофонную пленку, то я
уверен, что эта его речь вошла бы в золотой фонд педагогиче-
ской науки (разумеется, с исключением непедагогических обо-
ротов речи).
Я молчал. Возражения и оправдания могли привести к
тому, что, войдя в «воспитательный» раж, дядюшка пустил бы
в ход кулаки.
Но всему приходит конец. Пришел конец и дядюшкиному
красноречию. Как облегченно вздохнул я, когда, наконец, на-
ступила тишина! Пожалуй, так же, когда убедился, что зубы
змеи не прокололи мою кожу.
Вечером, когда мы сидели вокруг лагерного костра и дядь-
ка окончательно успокоился, Костя попросил меня быть осто-
рожнее.
— Знаешь, друг,— сказал он,— не забывай все же, что гюр-
зы — это очень опасные твари. Горячность — один из самых
страшных врагов ловца. Поддавшись горячности и забывая об
осторожности, ловец обычно делает роковую ошибку. Вот чего
стоила мне горячность.
Костя задрал штанину. На ноге, чуть выше колена, синел
шрам, словно кто-то выжег на коже неровный кружок разме-
ром с пятак.
— Гюрза? — спросил дядька.
— Она,— кивнул Костя.
— Костя, расскажи, как это случилось? — попросил я.
— Специально для тебя расскажу,— сказал Костя.— Что-
бы ты знал, к чему приводит излишняя горячность. Вот как
это было.
Года два тому назад нам сообщили, что на Мургабе закан-
чивается строительство плотины и вскоре будут заполнять во-
дой большое водохранилище. Уходившая под воду местность
изобиловала ценными видами змей, и, едва узнав об этом, мы
спешно выехали на берега будущего озера. Поехали вчетвером
на старенькой полуторке. Трое из нас были ловцами, четвер-
тый — шофер. Приехали вовремя. Реку только что перекрыли.
Вода медленно поднималась, заполняя каньон русла, и расте-
калась по местности. Она заполняла низинки, ямки, норы и
отовсюду выгоняла змей и других животных, прятавшихся в
укромных местах.
Они покидали свои убежища и, спасаясь от воды, вылезали
на берега. Нам оставалось ходить по берегам и собирать змей.
66
Охота была очень добычливой. Ежедневно каждый из нас при-
носил три-четыре гюрзы и одну-две кобры.
Кобра и особенно гюрза — серьезный и опасный противник,
но, охлажденные водой и утомленные плаванием, змеи были
смирными и почти не оказывали сопротивления, когда мы са-
жали их в мешочки* Привыкнув к этому, мы потеряли необ-
ходимую осторожность. Змей мы прижимали ногами и зача-
стую хватали руками. Это привело к беде. Первым пострадал
самый горячий из нас — Саша Бокалов. В одном мешочке он
принес сразу три кобры, хотел измерить их, а потом пересадить
в транспортный ящик. Ни меня, ни третьего ловца — Миши
Топольского — в этот момент в лагере не было, а шофер всех
змей боялся как огня и наотрез отказался помогать Саше. Са-
ша назвал его трусом и, разгорячившись, решил все сделать
без чьей-либо помощи.
Кобры отогрелись в мешочке и стали очень активными.
Саша этого не учел, спокойно развязал мешок, и тут возле его
рук из мешка вынырнули головы двух кобр. Саша отбросил
мешок в сторону. Упав на землю, змеи выпали из мешка и тот-
час же поползли в разные стороны. Одна из них подняла над
землей переднюю часть туловища — приняла позу угрозы, а
вторая, не обращая внимания на крики прыгавшего возле нее
Саши, устремилась к куче хвороста, сложенного возле дома.
Еще минута — и она исчезнет в сплетении толстых стеблей.
Найди-ка ее потом! Саша не растерялся. Он голой рукой схва-
тил кобру за хвост и отбросил подальше от дома и хвороста.
Змея шлепнулась на землю и тут же встала в позу угрозы.
Этого-то и добивался Саша. В позе угрозы, если кобра ви-
дит опасность, змея может простоять и час. Но в тот момент,
когда Саша ее схватил, она успела изогнуться и царапнуть зу-
бами его большой палец. Раздумывать было некогда. Саша
выхватил острый нож и срезал с пальца мышцы, пораненные
зубами змеи. Потом перетянул чем-то кровоточащий палец и
загнал обеих беглянок в ящик. Третья кобра из мешка так и
не вылезла. Отравления ядом у Саши не было.
— Он совсем не болел? — удивился Курбан-Нияз.
— Рана на руке долго не заживала, но отравления ядом не
было. Очевидно, Саша успел срезать место укуса до того, как
яд начал распространяться в организме,— ответил Костя.—
Курбан-Нияз, не перебивай!
Вторым пострадал я. Через два дня, после того как Сащд
уехал лечиться, вода за плотиной растеклась по большой пло-
67
щади, и на озере образовались островки. Затопленными оказа-
лись также кусты и деревья. Наиболее успешная охота была
теперь там.
Мы раздобыли старую рыбачью плоскодонку и по очереди
объезжали озеро, собирая змей с островков и деревьев. Возил
нас сын местного рыбака, молодой туркмен Исмаил. Он сидел
на корме и был и гребцом, и рулевым. Ловец находился на
носу, выходил на островки, где собирал змей с кустов и де-
ревьев. Во время одной из таких поездок мы подъехали к до-
вольно большому острову с густой порослью камыша и джинги-
ля 1. Возле воды я заметил здоровенную гюрзу. Гюрза тоже за-
метила лодку и медленно поползла от берега к зарослям. Того
и гляди удерет!
Я крикнул Исмаилу, чтобы он греб быстрее. Едва нос лод-
ки ткнулся о землю, как я выскочил на берег и побежал к
гюрзе. Она почти скрылась в зарослях, но все же я успел при-
жать сапогом конец ее хвоста. В ту же секунду змея_ изогну-
лась, отпрянула назад и бросила голову к ноге, прижимавшей
ее хвост. Я отдернул ногу, но было поздно. Один зуб застрял
в штанине, а второй пробил тонкую материю и проколол тело.
Змея снова скользнула в заросли, а мне было уже не до нее.
Я прыгнул в лодку, обнажил укушенное место и принялся
ковырять вокруг ранки кончиком ножа. Вырезать это место у
меня не хватило мужества. Исмаил погнал лодку к лагерю.
Плыли мы минут пятнадцать. За это время нога у меня рас-
пухла так, что идти я уже не мог. Исмаил сбегал в лагерь за
сывороткой. Я сумел сам ввести себе одну ампулу и потерял
сознание. Шофер и Миша отвезли меня в ближайшую больни-
цу и, решив дальше судьбу не искушать, уехали домой. Пойми,
Леша, увлекаться и терять осторожность нельзя. Ошибка мо-
жет стоить жизни!
Я все понимал, но в тот момент, когда уходила гюрза, кото-
рую старушка показала после таких мучительных колебаний,
мне, право, было не до рассуждений. Осторожно, чтобы не вы-
звать новый взрыв негодования у дядьки, я сказал об этом
Косте. Он посмотрел на меня пристально и едва заметно улыб-
нулся.
— Ты, конечно, прав, но и об осторожности забывать не
следует. Ну а что касается предрассудков и суеверий, то ты не
первый, кто выступил против них. Вот Курбан-Нияз тоже чуть
1 Джингиль (узбек.) — колючий кустарник.
68
не пострадал от своих земляков, которым показалось, что он
обидел святого. Эй, Курбан-Нияз, чего молчишь? Ну-ка, рас-
скажи, как встретили тебя в Мисхоре после разоблачения Ха-
кима-диваны 1.
Однако Курбан-Нияз не был расположен к разговору на эту
тему. Он буркнул, что хочет спать и полез в палатку.
— Не хочет рассказывать,— усмехнулся Костя,— скромни-
чает. Ладно. Пошли и мы спать!
Но мне все же удалось как-то уговорить Курбан-Нияза и
услышать эту историю из его уст.
«святой»
Возвращаясь в родной кишлак после окончания работы в оче-
редной экспедиции, Курбан-Нияз подъехал к кишлаку Мисхор.
Солнце уже цеплялось за вершины Гиндукуша, и длинные тени
пересекли дорогу. Сразу же за поворотом безжизненные каме-
нистые склоны ущелья сменились зеленью садов. Белые пятна
кишлачных домов, проглядывая сквозь зелень, ярусами под-
нимались по склонам. Изогнувшись, дорога входила в кишлак,
еще раз круто поворачивала и упиралась в громадную чина-
ру, стоявшую возле отвесной скалы. Из-под скалы, между кор-
нями дерева, бил родник. Вода заполняла овальный хауз2, пе-
реливаясь через край, и прозрачной искрящейся пленкой рас-
текалась по каменистой дороге. На краю хауза, под чинарой, к
скале прилепилась кишлачная чайхана. Отсюда по горам рас-
ходились тропы. Одна из них вела в кишлак, где жила семья
Курбан-Нияза.
Как и в любом горном кишлаке, в Мисхоре у Курбан-Нияза
было много знакомых. Каждый горец считал большой честью
быть другом знаменитого «проводника науки». Проехать Мис-
хор без остановки — значит кровно обидеть соседей, и Курбан-
Нияз, не раздумывая, свернул к чайхане.
После традиционных приветствий чайханщик Джафар уса-
дил проводника на самое почетное место, мигом поставил пе-
ред ним поднос со сладостями и лепешками, пиалу и чайник
с кок-чаем, а сам принялся хлопотать возле очага. «Сначала
накорми гостя, а потом расспрашивай» — говорят на востоке.
1 Дивана (узбек.) — юродивый, божий человек.
3 Хауз (узбек.) — выкопанный пруд.
69
Новости в Мисхоре расходились мгновенно. Прослышав о
приезде Курбан-Нияза, в чайхану потянулись мужчины. Они
подходили и группами и поодиночке, чинно здоровались и рас-
саживались. Те, кто постарше,— на айване 1, кто помоложе —
вокруг айвана прямо на земле.
Над айваном шелестела густая листва чинары, от журча-
щего ручейка тянуло прохладой, а из радиоприемника лилась
тихая музыка. Курбан-Нияз, полулежа на подушках, мед-
ленно пил терпкий кок-чай и пощипывал теплую свежую ле-
пешку.
Народа в чайхане собралось много, но все пришедшие по-
чему-то холодно здоровались с проводником и не подсажива-
лись к его чайнику. Не было почему-то и стариков. Это насто-
рожило Курбан-Нияза. Но вот пришли и старики. Пришли все
сразу. Не здороваясь с проводником, они уселись на айване
тесной кучкой и потребовали чай.
Молодежь притихла. Смолкли веселые шутки и взрывы
смеха.
Присмирел и разбитной чайханщик Джафар. Курбан-Нияз
еще больше насторожился. Обычно старики принимали его как
равного себе. Они считали проводника много видевшим и знаю-
щим человеком. Старики хорошо помнили мудрые слова: «Кто
много ездил — тот много видел. Кто много видел — тот много
знает. Знающему человеку — уважение и почет!» А кто ез-
дил больше Курбан-Нияза? Каждое лето водит он по горам
научные экспедиции. Каждое лето разговаривает с учеными
людьми. Но пиалы с чаем ходили по рукам, старики пере-
брасывались короткими замечаниями, а разговор не начи-
нался.
— Курбан-Нияз,— заговорил, наконец, один из стариков,—
говорят, что в Чираке святого дивану Хакима милиция забра-
ла, правда это?
— Да, Сафи-бобо1 2, забрали дивану,— кивнул головой про-
водник.
— Говорят, что и ты помогал арестовывать святого,— про-
должал Сафи-бобо, укоризненно покачивая головой.
— Не только я, много людей помогали милиции,— уклон-
чиво ответил Курбан-Нияз, стараясь понять, куда клонит
старик.
1 Айван (узбек.) — помост под навесом или деревом.
2 Бобо (узбек.) — дедушка. Почтительное обращение к старику. *
70
— Чем же помешал вам, безбожникам, безобидный дива-
на? — сердито проворчал другой, еще более древний старик.—
Зачем обидели божьего человека?
— Вон оно что! — понял Курбан-Нияз и похолодел.
За обиду, нанесенную святому, старики-фанатики могли
убить. Положение было очень серьезным. Стараясь не раздра-
жать стариков, Курбан-Нияз почтительно ответил: — Я тоже
так раньше думал, Махмуд-бобо. Да спасибо ученым людям,
помогли понять, что Хаким-дивана не святой, а мошенник.
— Ну-ка, расскажи нам, в чем его вина! — грозно потребо-
вал Сафи-бобо.
— Хорошо, Сафи-бобо, не нужно сердиться, сейчас рас-
скажу.
В чайхане мгновенно наступила тишина. Притихли даже
неугомонные майны, трещавшие и перепархивавшие в ветках
чинары.
— В этом году водил я экспедицию зоологов,— начал Кур-
бан-Нияз,— хорошие люди. Только вот мне казалось, занима-
лись странным делом. Целый день ходят по саям и склонам.
Ловят ящериц и змей, собирают жуков и лягушек. Вечером
придут на стан и, если много нашли, радуются как дети. Спра-
шиваю я начальника экспедиции Костю: «Зачем вам эта не-
чисть?» — «Для науки»,— отвечает.
Какая уж там наука, думаю, ерунда это, а не наука! Толку
с нее мало. Вот геология — это наука! Однако молчу. Мое дело
провести, показать, а там они сами знают, что делать. Долго
мы так ходили по горам и ущельям. Были и на Кугитангтау и
в Карлюке. Проехали в Байсун, оттуда на Вабатаг. Когда в
Чирак приехали, один день отдохнуть решили. Машины в
МТС поставили и на базар пошли. День базарный был. Наро-
ду — полным-полно. Ну купили то-сё. Хотели к машинам воз-
вращаться, да увидел тут Костя, что в стороне народ толпится.
Пошел посмотреть, что случилось. А там Хаким-дивана змей
показывал. Знаете, как он это делал? Придет на базар, две кор-
зины со змеями тащит. На середину базара выйдет — закри-
чит. Люди к нему. Он народ растолкает, три круга на земле
начертит, за них заходить не велит. Сам в центре третьего кру-
га сядет, корзины со змеями рядом поставит и задумается.
Люди вокруг тихо стоят, смотрят, ждут что дальше дивана де-
лать будет. Дивана посидит молча, потом заклинание прочтет,
руки в корзину сунет, змей вытащит и на шею себе повесит.
Йарод смотрит, ужасается. Боятся все, что укусит дивану змея.
71
Висят змеи на шее, извиваются, а дивану не кусают. Разные
змеи: черные, серые, желтые, и большие все. Прочтет Хаким
новое заклинание, змей с шеи снимет и обратно в корзину су-
нет. Потом народу слово скажет. На святое дело жертвовать
велит. Народ деньги ему бросает. «Это,— говорит дивана,— на
первый круг колдовства деньги»,— и снова замолчит. Сидит и
денег не берет. Народ дальше ждет, что будет. Дивана опять
заклинание прочтет, из другой корзины змей достанет и бро-
сит их на землю. Народ шарахнется. Каждый боится, не приве-
ди аллах, змея укусит! А змеи от диваны ни на шаг! Он их от
себя бросит, а они обратно к нему ползут. Сложит Хаким змей
в корзину, снова жертвовать велит, уже на второй круг кол-
довства. Когда опять набросают, дивана деньги соберет, кор-
зины поднимет, на другое место перейдет и снова все начинает.
Посмотрели мы на Хакима и на змей и к машинам пошли.
Я говорю Косте:
— Видел? Вот это святой! Смотри, как змей заколдовал!
Костя усмехнулся и говорит: «Жулик твой святой. Дурачит
он вас, деньги выманивает». Я оторопел. Почему дурачит?
— Змеи у него неядовитые,— говорит Костя.
— А ты,— спрашиваю,— возьмешь этих неядовитых змей в
руки?
— Возьму,— отвечает Костя,— и ты тоже можешь их в руки
без вреда взять. Только не даст дивана своих змей трогать.
А вот мою змею он в руки не возьмет. Ядовитую змею и твой
святой взять в руки побоится!
— Много ты знаешь! — говорю.— Хаким-дивайа любую
змею возьмет!
— Нет, не возьмет!
— Давай свою змею! Пойдем к диване!
— Если мы с тобой пойдем одни, дивана просто уйдет и раз-
говаривать с нами не будет,— ответил Костя.— Он хоть и зо-
вется диваной, но не дурак. Вот если с милицией... Нет, тоже
не выйдет. Дивана и от милиции уйдет. Нужно так, чтобы он
ничего не понял и в спор ввязался. Тогда увидишь, какой он
святой!
— Э,— говорю,— святого не обманешь! Он сразу все
поймет!
— Темный ты еще, Курбан-Нияз,— засмеялся Костя.—
Обдурить тебя ничего не стоит!
Разозлился я. Обидно ведь, если тебя темным называют!
72
— Не верю я тебе,— говорю Косте.— Давай придумывай,
как с диваной поговорить. Все равно Хаким тебя победит.
— Я уже придумал,— ответил Костя.— Только твоя по-
мощь нужна будет. Согласен?
— Согласен,— говорю.
— Тогда пошли в милицию!
В милиции нас сразу поняли. Хаким-дивана у них давно на
примете был, да забрать его нельзя было: народ его святым
считал. Обиделись бы люди. Нужно было раньше людей убе-
дить в том, что Хаким-дивана не святой, а ловкий обманщик.
Когда Костя все рассказал, сразу же с нами дружинников пб-
слали. Костя всем разъяснил, что кому делать. Мне главная
работа пришлась — дивану в спор втянуть. Сходил Костя к ма-
шинам. Два мешочка и крючок принес. Пошли мы на базар.
Я сам по себе, Костя отдельно, и дружинники тоже в стороне.
Приходим туда, где Хаким-дивана сидит. Он уже новое место
занял. Толпа вокруг него — не протолкнешься! Протиснулся
я в первый ряд. Вижу, Костя с другой стороны стоит, а дру-
жинники рядом с ним, будто не знают его. Костя головой мне
потихоньку кивнул, начинай, мол!
А дивана как раз деньги на второй круг колдовства потре-
бовал. Люди деньги бросают. Взглянул я на дивану и заробел.
Потом на Костю посмотрел, а он сердито так на меня смотрит.
Уж больно неудобно перед Костей отступать, засмеет потом.
Встал я на колени на краю третьего круга, руки к диване
протянул и кричу: *0 святой! О чудотворец! Скажи мне, не-
достойному, ведь ты можешь взять в руки любую змею?»
Толпа насторожилась. Все ждут ответа. Дивана голову под-
нял, сердито на меня посмотрел и громко ответил:
— Нечестивец! Как ты смел оторвать меня от беседы с ду-
хами! Замолчи, или духи разгневаются и причинят тебе горе!
Страшно мне стало. Все-таки дивана не простой человек! Но
на Костю посмотрел, а он улыбается и кивает головой. Я снова
руки протянул и опять говорю:
— Не гневайся, о повелитель духов! Я видел, что ты занят,
да удержаться не мог. Ответь мне, недостойному! Я вижу твою
святость и не могу поверить тем, кто говорит, что твои змеи
неядовитые!
— Кто сказал тебе эти непотребные слова? — заорал Ха-
ким-дивана.— Давай его сюда! Мои змеи покажут ему, сколько
у них яда! Он будет валяться в пыли у моих ног и молить меня
об исцелении, но я не сделаю этого, и еще до того, как зака-
73
тится солнце и наступит ночь, его грязная душа прямо в лапы
шайтана пойдет! Если и ты думаешь так же и переступишь
заколдованную черту, то и с тобой будет то же!
Потом- дивана заклинание прочитал, в стороны поплевал и
стал деньги собирать.
Тут Костя к нему:
— Подожди, уважаемый! Твои змеи покусают любого, кто
переступит заколдованную черту?
Дивана от такой дерзости даже на землю сел. Посмотрел на
Костю и кричит:
— Переступи, неверный, тогда узнаешь!
— Хорошо,— ответил ему Костя.— Смотрите, люди! Сейчас
я все три круга переступлю, и ни одна змея меня не тронет!
Люди замерли. Стало так тихо, что все услышали, как ди-
вана себе под нос не заклинания, а ругательства бормочет.
Костя переступил первый круг, потом второй, подошел к дива-
не и хлопнул его по плечу. Толпа ахнула.
Все ждут, что дивана с Костей сделает. Дивана руки к небу
поднял и к народу обратился:
— Мусульмане! Аллах поразил этого неверного. Он безу-
мен! Он не знает, как опасны наши змеи! Он нарушил заколдо-
ванный круг! Змеи выйдут из повиновения, выползут из кор-
зин и покусают многих из вас! Уберите этого безумца во имя
собственных жизней!
Народ зароптал. Несколько мужчин направились к Косте,
да через заколдованную черту переступить боятся.
— Идите! — зовет их дивана.— Не .бойтесь! Пока я еще мо-
гу защитить вас.
Мужчины вошли в круг.
Костя руку в первый мешочек сунул, а когда вытащил, то
в ней извивались три таких же змеи, какие были у диваны.
Только Костя руку со змеями к подходившим мужчинам про-
тянул, как они попятились и скрылись в толпе. Дивана уви-
дел это и снова закричал:
— А, негодный! Ты узнал священные заклинания! Это тебя
не спасет! Гнев мой будет страшен! Ты погибнешь от своих
змей!
Потом руки поднял, затрясся весь. В стороны плюет и бы-
стро-быстро заклинания читает. Люди от страха закричали.
Я тоже испугался. Кто его знает, святой он или нет, да уж
очень страшно! Беда может быть! А Костя змей своих обратно
74
в мешочек сунул. Засмеялся. Снова дивану по плечу хлопнул
и громко говорит:
— Э, дивана! Не трать силы понапрасну, не морочь людям
головы. Меня не испугаешь! Эти змеи неядовиты, как и твои.
Давай сюда всех твоих змей, и я любую из них возьму в руки
и на шею повешу и за пазуху суну. Люди! Этот человек обман-
щик! Все его змеи неядовиты и для людей не опасны! Этих
змей любой из вас может взять в руки без вреда для себя!
Дивана от Кости, как от черта, отскочил. Корзины свои
подхватил и бежать хотел. Люди перед ним расступаются, до-
рогу дают. Так бы и ушел дивана, да тут дружинники вмеша-
лись.
— Стой,— говорят,— любезный. Давай и мы твоих змей по-
глядим да и в руках подержим!
Дивана на них плюет, ругается! Народ увидел, что свои уз-
беки так с диваной разговаривают, на дружинников заворчал.
Костя снова говорит:
— Уважаемые! Обманщик этот человек! Смотрите, вот уже
не я один, а и другие не боятся его заклинаний и змей! Не мо-
жет Хаким колдовать, и змеи его неядовиты! Если же я ему
змею дам, то он ее в руки взять побоится! И не потому, что
знаю заклинания, а потому, что эта змея ядовита и опасна!
Я тоже буду эту змею брать в руки так, чтобы она не достала
меня зубами! Рассудите, кто из нас прав!
Народ волнуется, а что сказать — никто не знает. Один ста-
рик нашелся:
— Пошли,— кричит,— к мулле Оразу! Ораз-мулла все зна-
ет! Он сразу разберет, кто из вас обманщик!
— Нет,— отвечает ему один из дружинников,— Ораз-мулла
с диваной заодно может быть. Пойдем в райисполком. Раис
Саид-ака более уважаемый человек, чем Ораз-мулла.
— Ты, сопляк, в божье дело райисполком не впутывай! —
закричал на него старик.— Боишься муллы Ораза!
Костя ссориться им не дал.
— Подождите, не спорьте,— говорит.— Хорошо, пойдем к
мулле. Он тоже ничего сделать не сможет! Только смотрите,
чтобы дивана не сбежал!
Ну сбежать диване было трудновато. Полбазара с нами по-
шло. Костя и дивана рядом. Дружинники и я поблизости. При-
ходим к мечети. Ораз-мулла на айване сидит. Чай пьет. Увидал
толпу, удивился. Костя к мулле:
— Рассуди нас!
75
Мулла отказаться хотел.
— Я,— говорит,— от мирских дел отошел. Давно Отошел.
Только богу служу. Ему, всевышнему, отдал я свое житье!
Иди, незнакомец, с миром. Не могу я просьбу твою вьшол*
нить!
Костя снова к нему:
— Почтеннейший! Старики говорят, что наш спор с дива*
ной только ты разрешить можешь!
Мулла на стариков посмотрел. Старики головами и борода-
ми кивают, просят. Ну мулле делать нечего.
— В чем же ваш спор? — спрашивает.
— Я,— говорит Костя,— любую его змею в руки возьму, И
эту змею всякий человек взять может. У диваны все змеи не-
ядовиты. Если и укусит какая, вреда не будет. А вот дивана
мою змею не возьмет. Она ядовита. Если укусит — умереть
можно. Хаким-дивана обманщик. Людям головы морочит,
деньги выманивает.
— Ну и чего ты хочешь? — спросил мулла.
— Пусть Хаким-дивана мою змею в руки возьмет!
Мулла ему в ответ:
— Я на свете живу восьмой десяток лет. В молодости хо*
дил в дальние края. Там я видел людей, факирами их называв
ли. Они брали в руки разных змей. К этим змеям люди и близ*
ко подойти боялись! Ты, незнакомец, говоришь странные
вещи!
Костя опять свое:
— Если Хаким святой и может заклинать змей, пусть возь-
мет в руки мою змею!
Мулла задумался. Народ затих. Дивана потихоньку в сто-
рону подается, а дружинники его хоть и сторожат, но все же
от корзин подальше норовят держаться.
— Ладно,— сказал мулла,— ты дашь ему свою змею, но
раньше ты сам в руки возьми его змей.
— Хорошо,— ответил Костя.— Давай змей, дивана!
— Нет! — кричит дивана.— Не дам! Срок заклинания кон-
чился. Змеи тебя покусают, ты сдохнешь, а я перед нечестив-
цами отвечать буду!
— Э,— говорит ему Костя,— не верти хвостом, дивана, ты
не лиса. Если твои змеи меня покусают, ты же меня и исце-
лишь. Это только святости тебе прибавит!
Дивана корзины к себе прижал, не дает. Костя одну корзи-
ну схватил, крышку откинул, хотел руку внутрь сунуть. Дива-
76
на вторую корзину на землю поставил, а ту, куда Костя полез,
вырвал, к себе прижал, всем телом навалился. Костя ему не
мешал, вторую корзину схватил, змей из нее на землю высы-
пал. Народ в стороны кинулся. Костя всех этих змей обеими
руками схватил и над головой поднял.
— Смотрите! — кричит.— Смотрите, люди! Змеи даже не
пытаются меня кусать! Они неядовиты!
Тут он повесил всех змей себе на шею так же, как это де-
лал дивана.
— Видите! Так может сделать любой из вас! Курбан-Нияз,
держи,— и протягивает мне змей.
Ну что же мне делать было? Конечно, Костя — ученый,
знает много, а что, если он ошибся и перепутал что-нибудь?
Укусит змея, что делать буду?
— Курбан-Нияз, ты что, боишься? — снова кричит Кос-
тя.— Не бойся! Бери змей!
Народ на нас смотрит, волнуется, а.дивана исподлобья по-
глядывает и бормочет что-то себе под нос.
Стиснул я зубы! Эх! Была не была! Схватил змей обеими
руками и держу. Не кусают меня змеи!
Подержал я их немного и сунул в корзину. Что тут подня-
лось! Народ кричит от восторга! Хвалит меня!
— Тихо! — крикнул Костя и руку поднял.
Народ затих.
— Теперь я могу взять змей и из другой корзины!
— Нет! — кричат из толпы.— Не надо! Пусть теперь дива-
на твою змею возьмет!
Дивана корзины свои бросил, в толпу подался. Но я глаз
с него не спускал. Дружинники тоже в оба смотрели. Схвати-
ли мы его, держим. После змей он совсем не страшный!
Костя первый мешочек в карман сунул, второй развязал и
осторожно вытряхнул на землю маленькую змейку.
— Бери,— говорит,— дивана! Это маленькая змея, твои
большие!
Дивана побледнел, дрожит, змею брать не хочет.
— Чего же ты боишься? — спрашивает его Костя.— Про-
читай заклинание и бери! — А сам крючком змею к диване
подталкивает. Змея клубочком свернулась, боком в сторону
отползает, а голову вперед выбрасывает, прямо к ногам ди-
ваны.
Дивана как закричит:
— Ой! Спасите!
77
Из рук у нас вырвался и — в толпу. Только бежать ему не-
куда было. Мужчины его схватили и бить стали. Дружинники
отнимать его кинулись. А я рядом с Костей встал, не стал ди-
вану спасать: «пусть, думаю, проучат подлеца!»
Костя быстро свою змею крючком прижал, пинцетом за го-
лову взял и в мешочек сунул. Тут дружинники дивану обрат-
но к айвану вытащили.
— Ну,— спрашивает Костя,— уважаемый мулла, кто из
нес обманщик?
— Хаким обманщик,— говорит мулла,— побейте его камня-
ми, мусульмане!
— Э, нет! — возразил Костя.— Бить нельзя! Пусть обман-
щика отведут в милицию, а змей его мы заберем! В зоопарк
отправим. Деньги, которые дивана обманом выманил, в мили-
ции отберут и на полезное дело пустят. А самого обманщика
народный суд накажет. Правильно я говорю?
— Правильно! Конечно, правильно! — зашумел народ.
Мулла Ораз тоже с Костей согласился. Дружинники повели
обманщика в милицию, народ за ними двинулся, а мы с Костей
змей диваны забрали и к машинам понесли,— закончил свой
рассказ Курбан-Нияз.
— Подожди, Курбан-Нияз,— не сдавался Сафи-бобо.— Все
это ты хорошо рассказал. Но скажи, почему же змеи от дива-
ны не уползали? От простого человека они уползли бы!
— Я тоже так думал. Потом Костю спросил, Костя говорит,
что змеи боялись солнца и топота людей. А от диваны тень па-
дала, и сидел он тихо. Вот змеи и ползли туда, где тихо и тень.
— Вот сын шакала! — плюнул один из стариков.— Все, ока-
зывается, так просто, а как долго головы всем морочил! Сколь-
ко денег выманил!
— Много выманил! — кивнул головой проводник.— Мили-
ция после все узнала. В Самарканде у него свой дом был. В до-
ме ковров полно й денег многие тысячи при обыске нашли. Вот
так-то, старики!
Молодежь зашевелилась. Послышались крепкие выраже-
ния, но старики сидели молча, переглядывались и не знали,
как быть дальше.
— Эй, Джафар! — вдруг крикнул Сафи-бобо.— Я вижу, ты,
бездельник, развесил уши и совсем забыл, что твое дело гостей
угощать! Не видишь, что-ли, у гостя чай совсем холодный и
лепешек нет! Давай свежий чайник!
78
ХИТРАЯ РЫБА
Отпуск подходил к концу. Нужно было возвращаться в инсти-
тут. Я уже не боялся возвращения. У меня был отдельный
ящик с гюрзами. Моими гюрзами! Институтских остряков и
скептиков ожидало жестокое посрамление.
Но уезжать не хотелось. Меня очаровала прелесть зеленых
весенных гор, чудесный воздух и увлекательные походы. Не-
смотря на то что я много раз возвращался в лагерь насквозь
промокшим и до костей продрогшим, у меня даже насморка не
было, хотя иногда нам приходилось спать в сырых спальных
мешках. Опасная и трудная совместная работа сдружила нас.
Расставаться было жаль. Дядьке тоже понравилась экспеди-
ционная жизнь, и он решил не уезжать вместе со мной, а ос-
таться с Костей на весь срок работы экспедиции.
Костя обещал доставить меня на ближайшую железнодо-
рожную станцию, но по пути хотел осмотреть еще одно место.
Погода улучшилась, и мы распрощались с гостеприимным
кишлаком. Грузовик долго петлял между горами, прыгал по
булыжникам, пересекая каменистые сухие русла, и натужно
выл, взбираясь на крутые подъемы. Курбан-Нияз сидел в ка-
бине и показывал дорогу, а Костя, дядька и я болтались в ку-
зове. Мы уже набили не одну шишку, стукаясь головами о
стенки кузова и крышу, и нетерпеливо ждали конца пути. На-
конец машина остановилась на берегу горной речушки.
— Всё,— сказал Курбан-Нияз,— вылезая из кабины.—
Дальше машина не пойдет. Пешком идти надо.
— Ну и хорошо,— облегченно вздохнули все.
Солнце палило нещадно. Решили дождаться спада жары.
Костя, Курбан-Нияз и дядька вытащили спальные мешки и
улеглись подремать в тени грузовика, а мы с шофером пошли
побродить по берегу.
Невдалеке от стоянки в русле речушки был небольшой по-
рог. Вода растекалась по плоскому камню и падала с него стре-
мительным пенистым потоком.
— Смотри! Смотри! — дернул меня за рукав Володя.—
Рыба прыгает! Да как много!
Из белой, как снег, пены то и дело выпрыгивали довольно
крупные серебристые рыбы. Некоторые из них попадали на
самый водопад. Отчаянно трепеща плавниками и всем телом,
они рассекали струю падающей воды и стрелой проскакивали
ца верх камня. Здесь, в тонком слое воды, плыть было невоз-
79
можно, и рыбы не плыли, а ползли по камню. Брюшко рыбы
терлось о него, а спина выдавалась из воды. Столь необычный
способ передвижения не задерживал отчаянных рыб. Они до-
вольно быстро переползали через препятствие и исчезали в тем-
ной яме за камнем. Не каждой рыбе удавалось попасть на
струю водопада. Гораздо чаще они падали назад в белую пену.
— Лешка, живем! — закричал Володя.— Уха сегодня бу-
дет!
В это время крупная рыбина выскочила из пены, шлепну-
лась на струю падающей воды, поднялась по ней на скалу и
устремилась к яме.
— Держи! — отчаянно закричал Володя и бросился за ней.
Рыба билась на мелководье. Она не могла даже повернуться на
брюшко: слишком тонок был слой воды. Она трепыхнулась,
взлетела над камнем и упала на полметра ближе к яме. Чуть
отдохнула и снова взлетела, приближаясь к спасительной глу-
бине.
Володя взбежал на камень, чтобы догнать и схватить ее, но
едва он ступил в воду, как ноги его разъехались в стороны. Во-
лодя шлепнулся на зад, проехал на нем и упал вместе с пото-
ком в белую пену у подножия водопада. В первый момент я
испугался, но Володя тут же вынырнул и, разгребая руками
пену, поплыл к берегу. Я помог ему выбраться на сушу.
— Сильно ушибся?
— Не очень. Рыба где?
Рыбы след простыл. Куда она делась, я не видел.
— Эх ты! — с досадой сказал Володя.— Не мог поймать
рыбу почти на суше.
— А чего же ты ее не поймал? — ехидно спросил я.
— Поскользнулся не вовремя!
Володя принялся стаскивать мокрую одежду, а я поднялся
на камень и попробовал пройти по воде. Как только я ступил
в воду, то едва не повторил то же, что за несколько минут до
этого совершил Володя. Ноги заскользили точно на гладком
льду. Кое-как я выбрался на сухое место и принялся разгляды-
вать камень. Он был покрыт тонким слоем очень скользких во-
дорослей.
— А, хитрец, разгадал причину моего падения! — засмеял-
ся Володя.
— Разгадал,— ответил я,— но тебя нужно было бы вздуть
за то, что ты не сказал мне о водорослях.
80
— Ладно,— примирительно сказал Володя,— искупался
бы и только. Давай выжмем мои брюки!
Мы выжали и разложили на солнце его мокрую одежду, но
Володя не отказался от попытки отведать местной рыбы. Он
вернулся к машине и попросил у Кости немного металлической
сетки, которая была у нас для того, чтобы делать ящики для
перевозки змей.
— Зачем тебе сетка? — недовольно спросил разбуженный
Костя.— И почему ты в мокрых трусах? Простудиться захо*
тел? Купаться еще рановато!
— Костя, там возле водопада столько рыбы прыгает! Лезет
она по водопаду вверх, как очумелая.
— А,— зевнул Костя,— маринка нереститься пошла! Брось,
Володя, пустые хлопоты! Ничего у тебя не получится! Рыбы ты
не поймаешь!
— Получится! Дай сетку! Я сделаю сачок и буду подхват
тывать выскакивающих рыб!
— Возьми сетку в кузове и убирайся к дьяволу! — рассер-
дился Костя.— Рыба умнее тебя! Ни одной рыбешки ты не
поймаешь!
Володя не поверил. Он смастерил из сетки подобие сачка
и отправился к водопаду. Маринки продолжали прыгать. Одна-
ко едва Володя подошел к берегу и уселся на камень, пригото-
вив сачок, рыба исчезла, как будто ее и не было. Долго сидел
Володя, но рыбы прыгать не желали. Но стоило Володе отойти
от берега, как они снова запрыгали. Володя лег на землю и под-
полз к воде. Пока он лежал, рыбы прыгали, но как только он
приподнялся и выставил над водой свой сачок, рыбы момен-
тально исчезли. Володя то подползал к берегу, то отходил от
него, но ничего не получалось. Промучившись довольно долго,
он с досады плюнул и, одев высохшую одежду, вернулся к ма-
шине.
— Где же рыба? — язвительно осведомился Костя.
— В воде! — мрачно ответил Володя и бросил сачок.
— А все же рыбки мы отведаем! — вмешался в разговор
дядька. Сачком не поймали, удочкой поймаем!
— Удочкой тоже нужно ловить умеючи,— заметил Костя.
— Как-нибудь сумеем! — самонадеянно заявил дядька и,
забрав удочки, которые до этого болтались привязанными под
тентом грузовика, отправился к водопаду.
— Жаль, червей нет. Придется на хлеб попробовать!
— Пробуйте!
81
Дядька уселся прямо на берегу, свесив ноги с камня. Терпе-
ние у дядьки было адское, но и он через час вернулся ни с чем.
Рыбы и не прыгали и не клевали. Напрасно дядька предлагал
им самые соблазнительные, на его взгляд, приманки.
— Ну, теперь моя очередь! — сказал Костя.— Или, может
быть, ты, Леша, тоже хочешь попробовать?
У меня не было такого желания.
— Добро,— взял Костя удочку,— только уговор: я ловлю,
но не чищу. Чистить будут те, кто не умеет ловить! Курбан-
Нияз приготовь все, что нужно для ухи. Через час начнем ва-
рить!
Костя взял удочку и пошел к водопаду, где опять прыгали
рыбы! Не подходя к берегу, он пригнулся, крадучись, подо-
брался к большому камню, закрывавшему его от воды, спря-
тался за ним и сделал осторожный заброс. Через минуту он
уже тащил упирающуюся рыбу. Новый заброс — и на берегу
опять бьется рыба. Костя таскал маринок словно из садка. Мы
хотели подойти к нему, но он закричал, чтобы никто не подхо-
дил к берегу. Через полчаса Костя решил, что рыбы, пожалуй,
достаточно, и бросил удочку. Рыбы действительно вполне хва-
тало для хорошей ухи.
— Вот так, друзья! — говорил Костя, когда мы чистили
рыбу.— Во всяком деле нужно умение. Маринка очень осто-
рожная рыба. Если она увидит незнакомый предмет возле во-
доема, то сейчас же спрячется под камни и ни за что не вы-
плывет оттуда, пока этот предмет будет виден. Ловить ее нуж-
но из-за укрытия. Э, друг! — схватил он Володю за руку.— Ты
плохо почистил рыбу. Нужно полностью удалять с брюшины
черную пленку. Иначе можно отравиться. Черная брюшная
пленка маринки чрезвычайно ядовита! Ну-ка, дочисть!
Уха получилась на славу!
После спада жары мы до темноты бродили по окрестностям,
и не без успеха. В машине появился еще один ящик со змеями.
К полудню следующего дня мы выехали на автостраду. Для
меня поездка закончилась. Позади остались первые сотни ки-
лометров, пройденные мной в поисках змей. Костя рассчиты-
вал через два часа высадить меня у железной дороги, но при-
шлось задержаться. Наша ранее безотказная машина закаприз-
ничала. На подъемы она не шла, чихала и глохла. Володя, чер-
тыхаясь, то и дело лазил под капот. Кое-как доползли мы до
ближайшей придорожной чайханы и остановились для того,
чтобы Володя мог более основательно подремонтировать ма-
82
шину. Володя заявил, что помощи ему не потребуется, и мы
разбрелись было по окрестностям, но ходить по жаре тяжело,
и вскоре все вернулись в чайхану. Как и обычно в этих местах,
помосты чайханы были без крыши и стояли в тени деревьев,
ветви которых нависали над водой по краям большого хауза.
Летом дожди здесь очень редки и нужно не столько укрываться
от дождя, сколько прятаться от жгучих солнечных лучей и
жары.
Кристально чистая вода источника, бившего в центре хауза,
вытекала из него небольшой резвой речушкой.
— Леша, посмотри, сколько здесь маринки! — позвал меня
дядька. Я глянул и обомлел.
У самой поверхности воды плавало множество крупных ры-
бин. Они были значительно крупнее, чем те, которых мы лови-
ли в горной речке. Рыбы совсем не боялись людей и плавали
на виду.
— Дядька, неси удочки!
— Не вздумай ловить,— остановил меня подошедший Кос-
тя,— рыба здесь священна. Эту рыбу оберегают и подкармли-
вают. Пожирая все отбросы, попадающие в воду, маринки очи-
щают ее. Давай-ка лучше попробуем ее покормить.
Костя купил у чайханщика лепешку и стал бросать в воду
кусочки хлеба. Едва упал первый кусочек, как поверхность
воды «закипела». Рыбины бросились к хлебу. Они отталкивали
одна другую, били по воде хвостами и плавниками и выскаки-
вали из воды. Кусочек лепешки скрылся среди брызг, и я не
заметил какая из рыбин им поживилась. Как только кусочек
лепешки был съеден, прекратилась возня. Новый кусочек — и
снова яростная борьба.
— Костя, знаешь ли ты, что маринка сладкое любит? —
спросил подошедший Курбан-Нияз.
— Нет, не знаю.
— Тогда смотри!
Курбан-Нияз открыл банку сгущенного молока, окунул в
молоко кусочек лепешки и бросил его в воду. Через мгновение
хлеб исчез. Курбан-Нияз бросил еще один кусок, намазанный
молоком. Этот кусок тоже исчез.
— Смотри, что будет теперь!
Курбан-Нияз приготовил два куска. Один окунул в сгущен-
ное молоко, другой кусок мазать не стал. Первым в воду поле-
тел кусок без молока. Рыбы бросились к нему, но... после не-
скольких поклевок кусок остался на поверхности. Рыбы не об*
83
ращали на него внимания и оживленно плавали вокруг. Кур*
бан-Нияз бросил кусок, пропитанный молоком. Сейчас же на-
чалась бурная возня, и хлеб исчез. Первый кусочек продолжал
плавать. Еще один кусок с молоком летит в воду и через ми-
нуту исчезает. На хлеб без молока рыба не обращает внимания.
— Видал? — засмеялся Курбан-Нияз.
— Да-а...— протянул Костя,— губа не дура!
ОБРАТНЫЙ ПУТЬ
Володя, наконец, наладил машину, и через час мы распроща-
лись на полустанке. Друзья уехали продолжать работу. Груст-
но смотрел я вслед грузовику. Да, что поделаешь. Я бы с вели-
ким удовольствием остался ловить змей, но нужно было воз-
вращаться в институт. Через три дня я должен был выходить
на работу, а директор наш не жаловал опаздывающих из от-
пуска.
Но приключения мои на этом не кончились. Костя поручил
мне доставить в Ташкент ящики со змеями. Они были не тяже-
лые, но очень громоздкие, и я опасался, что просто не успею
сесть в поезд. Он приходил поздно вечером, и рассчитывать на
чью-нибудь помощь было трудно. Однако мои опасения не
оправдались. Я взял билет в купейный вагон, и проводник по-
мог мне втиснуть ящики в тамбур. Правда, едва мы успели
втащить их, как поезд тронулся. В моем купе пассажиры креп-
ко спали. Ящики со змеями я засунул под полки и столик. Ста-
вить их наверх, на багажную полку, я не стал, потому что там
было очень жарко, и змеи могли погибнуть.
Утром я проснулся поздно. Попутчики — полковник в от-
ставке и его жена — уже сидели за столом и пили чай, поста-
вив ноги на ящик с гюрзами.
— Проснулись? — доброжелательно спросил меня полков-
ник.— Идите быстренько умывайтесь и присоединяйтесь к нам
чай пить!
Я поблагодарил, быстро умылся и сел к столику.
— Откуда едете?
— Из экспедиции возвращаюсь.
— Геолог? В ящиках, наверное, образцы? — сказал полков-
ник и потрогал ящик ногой.— Что-то уж очень легкие!
— Я биолог. Не толкайте, пожалуйста, ящики. Там живот-
ные.
84
— Какие животные? Зверюшки?
— Зверюшки,— утвердительно кивнул я. Рот у меня был
заполнен. И это было очень кстати. Костя предупредил меня,
чтобы я не очень распространялся о том, кого везу.
— Как интересно! — воскликнула жена полковника.— Рас-
скажите, какие у вас зверюшки? Суслики? Тушканчики или
ежи?
— Всякие,— уклонился я от прямого ответа.
— Я очень люблю животных,— продолжала женщина.—
Вы обязательно должны показать нам хоть одного зверька. Это
так интересно!
Я приложил все усилия, чтобы перевести разговор на дру-
гую тему, но на мою беду мы подъехали к большой станции
и проводник стал подметать купе. Он неосторожно толкнул
ящик, потревожил змей, и одна из них зашипела. У жены пол-
ковника был отличный слух и она тотчас же всполошилась.
— Кто там у вас? — уже испуганно спросила она.
Я хотел увильнуть от ответа, но проклятая змея продолжа-
ла шипеть.
— Да там змея! — взвизгнула женщина и забралась на
полку с ногами.
Я подумал, что было бы с ней, если бы она знала, сколько
там змей и какие они, и я не смог удержать улыбку.
— Чему вы улыбаетесь? — возмутилась пассажирка.—
Отвечайте же, кто у вас там в ящике?
— Так, ерунда, несколько полозов,— невинно сказал я.—
Они не ядовиты.
— Значит, все-таки змеи? Какой ужас!
— Вы напрасно волнуетесь,— попытался я успокоить ее.
— Как напрасно! А если змея выползет и укусит? Миша,
почему ты молчишь? Мы едем со змеями, подвергаемся страш-
ной опасности, я в ужасе, а тебе и горя мало!
— Ну посмотрите...— достал я из-под полки ящик.
— Ой! — взвизгнула женщина и, несмотря на свою туч-
ность, как коза выскочила из купе.— Какой нахал! Еще хочет
распустить этих ужасных змей!
Я вовсе не собирался доставать змей. В ящике лежали не
полозы, а гюрзы. Я просто хотел показать ей, что ящик очень
прочный и ни одна змея не сможет вылезти наружу.
— И надо же было вам сказать, что там змеи! — с досадой
сказал полковник.— Промолчали бы и делу конец! Теперь та-
85
кого шума наделает моя дражайшая половина, только дер-
жись!
В коридоре проводник уговаривал жену полковника.
— Успокойтесь, гражданка. Сейчас все выясним!
— Миша, Миша! Иди сюда! Не дай бог змея укусит! — нес-
лось оттуда.
Полковник вздохнул и пошел на зов. Жена его истерически
кричала на мужа. Требовала вызвать начальника поезда.
Я вышел в коридор, но, увидев меня, жена полковника шарах-
нулась, будто к ней ползла змея. Ее крики всполошили весь
вагон. Двери купе открылись, и в коридор высыпали встрево-
женные пассажиры. Со всех сторон послышалось: «Что случи-
лось?»
— Змеи?
— Какие змеи?
— Здесь, в купе! — визжала жена полковника.
Вагон загудел, как улей.
— В вагоне змеи!
— Миша, возьми Леночку на руки!
— Какой ужас!
— Тонечка, пойдем в другой вагон, здесь змеи!
С большим трудом проводник, полковник и я немного успо-
коили перепуганных людей.
Пришел начальник поезда. Жена полковника бросилась к
нему:
— Товарищ начальник, да что же это!..
— Спокойно, гражданка, спокойно,— осадил ее начальник
поезда,— сейчас во всем разберемся. Только шуметь не нужно.
Что здесь произошло? — обратился он к проводнику вагона.
— Да вот у пассажира,— указал на меня проводник,—
ящики какие-то. Что в них, я не знаю. А они,— повернулся он
в сторону жены полковника,— кричат, что там змеи. Народ
беспокоят, панику создают. Может, там никаких змей и нет.
Я змей не видел.
— Что у вас в ящиках? — спросил начальник поезда.
Вокруг нас толпились пассажиры. Одна жена полковника,
еще не зная, есть ли в ящиках змеи и какие они, наделала
столько шума. Что могло произойти, если среди окружающих
нас людей нашлось бы еще несколько паникеров?
— Зайдемте в купе,— пригласил я начальника поезда.—
Там я все объясню.
86
— Не ходите! — снова взвизгнула жена полковника.— Это
очень опасно! Там змеи!
— Авось не съедят,— пошутил начальник поезда.— Граж-
дане, прошу разойтись по своим местам! Ничего особенного
здесь нет!
В купе мне пришлось рассказать ему всю правду. Началь-
ник подумал и сказал:
— Забирайте свои ящики. Сейчас прибываем в Каган. Там
пройдем к начальнику станции. Пусть он решает, что с вами
делать. Дальше в нашем поезде вы не поедете.
— Почему?
— Возить змей в поезде не разрешено.
— Где это написано?
— Ну, вы не умничайте! — рассердился начальник.— Взбу-
доражили весь вагон, а теперь еще спорите. Ехали бы тихо, и
никто бы вас не высаживал. Кроме вас в вагоне три десятка
пассажиров, что же, прикажете их высадить, а вас одного везти
с вашими змеями?
Напрасно я показывал ящики, просил объяснить мне, где
змеи могут выползти наружу, и доказывал, что перевозка змей
в ящиках абсолютно безопасна. Начальник поезда ничего не
хотел слушать, и в Кагане мне пришлось покинуть вагон.
В сопровождении начальника поезда я пошел к начальнику
станции. Выслушав доклад начальника поезда, тот потребовал
мои документы и долго их изучал, а я нервничал. Боялся, что
поезд уйдет. Так оно и получилось. Поезд ушел, а я остался на
станции Каган.
— Что же мне делать? Как доехать до Ташкента? — взмо-
лился я.
— Не знаю,— ответил начальник станции,— со змеями в
поезд я вас не пущу. Станете их там кормить или поить, да
распустите по вагону!
— Да не буду я их ни кормить, ни поить!
— Вы же сами говорите, что змеи очень ценные. Разве вы
допустите, чтобы они подохли от голода? — торжествующе
«уличил» меня начальник станции.
— Не нужно их ни кормить, ни поить. Змеи могут обхо-
диться без воды и пищи несколько недель! Погибнуть они мо-
гут только от перегрева!
После долгих споров начальник станции Каган разрешил
мне сесть на следующий поезд, но только при условии, если я
87
сдам змей в багажный вагон и на каждой большой станции
буду проверять состояние ящиков.
До Ташкента я доехал без происшествий, только через каж-
дые три-четыре часа пришлось бегать в багажный вагон и ос-
матривать ящики, стоявшие в самом дальнем углу.
В тот же день я сдал гюрз в Костин институт и получил за-
верение, что сухой яд мне выдадут бесплатно в самое ближай-
шее время.
Чтобы закончить с фосфодиэстеразой, коротко скажу: су-
хой яд я получил и фосфодиэстеразу химики приготовили, но
опыты с ней проводил один Расул. Я уже не мог оставаться ка-
бинетным ученым.
Экспедиция под руководством Кости работала до глубокой
осени. В предгорьях Бабатага Костя и дядька ловили кобр, по
берегам мутной Сурхандарьи — песчаных эф. Изредка друзья
присылали мне письма. Они приходили из разных мест. Экспе-
диция все время передвигалась. Завидовал им я. Теперь каби-
нет казался мне тесным, лаборатория — душной. Меня неудер-
жимо тянуло туда, где голова кружится от простора, пьяняще-
го воздуха и ни с чем не сравнимого запаха цветущей джиды.
Мне хотелось снова забраться на крутую вершину, откуда вид-
на чуть туманная панорама разноцветных склонов, где как на
гигантском зеленом ковре тюльпанами и колокольчиками вы-
шиты красные, желтые и голубые узоры. Трудности и невзгоды
скитаний как-то выпали из памяти. По ночам мне снились
рыбы, прыгающие у водопада, и гюрзы, лежащие на ветках и
камнях.
Я написал об этом Косте. Он ответил, что я от него «зара-
зился» двумя неизлечимыми «болезнями»: любовью к стран-
ствиям и «змеиной лихорадкой». Симптомы этих «недугов» он
заметил еще во время моей работы в экспедиции и предсказы-
вал мне печальную участь бродяги, ловца ядовитых змей.

поход
И СНОВА В ПУТЬ
«Омеиной лихорадкой» я забо-
лел всерьез, но между первой и второй поездками прошло
почти два года. Однако ни довольно длительный срок, ни пре-
грады не охладили моего желания стать ловцом змей.
Когда я вернулся из первой поездки, то дома о том, чем мы
занимались в экспедиции, рассказывал очень осторожно. Встре-
чи со змеями в моих рассказах выглядели случайными. Каза-
лось, все окончится благополучно. Мама ничего не узнает и
не будет волноваться. Но шила в мешке не утаишь. В справед-
ливости этой пословицы я убедился очень скоро, кажется на
третий день после приезда. Однажды мама, словно невзначай,
спросила:
— В какую экспедицию ты ездил?
Я заподозрил недоброе, но постарался придать своему го-
лосу невинные интонации и ответил:
— В зоологическую. Разве ты забыла?
— Чем вы занимались в этой экспедиции?
— Изучали видовой состав герпетофауны юга Узбекистана.
— Не морочь мне голову своими учеными словами,— рас-
сердилась мама.— Каких змей ты привез в институт этого не-
путевого Кости?
Я попытался увернуться от прямого ответа и пробормотал
что-то невнятное.
Оказывается, выдал меня один из моих сослуживцев. Нет,
он не имел никакого злого умысла. Он просто при встрече с
мамой выразил ей свой восторг по поводу моей «безумной от-
ваги» при ловле ядовитых змей. Этот восторг стоил мне двух
дней покоя.
У дядьки все было иначе. Он сразу заявил своим домашним,
что отныне и до конца своего века будет заниматься охотой на
змей. Надо отдать справедливость тетке. За время супруже-
ской жизни характер своего мужа она изучила до тонкостей и
спорить не стала.
За прошедшие два года дядька несколько раз ездил ловить
91
змей и стал (по словам Кости) «грозой змей». На меня дядька
посматривал свысока. Оснований для этого у него было до-
статочно. Число отловленных им гюрз перевалило за сотню, а
на моем счету не было и четверти этого.
За это время в моей судьбе произошли кое-какие перемены.
Мы с Расулом закончили работу над своими научнымц тема-
ми и успешно защитили кандидатские диссертации. Стал я
кандидатом сельскохозяйственных наук, и следовательно, за-
ниматься мне полагалось сельскохозяйственной наукой, кото-
рая, как известно, до змееводства еще не дошла, а от змеелов-
ства весьма далека. Основной моей работой осталась генети-
ка, а змеями я мог заниматься только в свободное время. Так
я и делал. Ездил на отлов змей и попутно изучал их биологию
во время своего отпуска.
У ПУСТЫННОЙ РЕКИ
Начала следующего сезона охоты на змей я ожидал с таким
нетерпением, которое не знаю даже с чем можно было бы
сравнить.
Костя снова брал меня в экспедицию. Все было готово. Мы
ожидали только телеграммы о потеплении от метеорологов из
района предстоящей охоты. На этот раз мы ехали в пески Ка-
ракумы изучать и ловить не только гюрзу, но и кобру.
Мне казалось, что телеграммы никогда не будет, но однаж-
ды вечером пришел Костя и сказал:
— Выезжаем завтра, после обеда. Будь готов.
Машину я стал ждать с самого утра.
— Ты как малыш из детского сада,— сердилась мама.—
Садись поешь на дорогу. Я тебе борща наварила. Такого бор-
ща ты не попробуешь до самого возвращения!
Я знал, что такие вкусные блюда, как мамин борщ и кор-
жики, не скоро доведется мне попробовать, и все же ел без ап-
петита. В составе экспедиции повар предусмотрен не был, и еду
мы готовили себе сами. Вкус приготовленных нами блюд соот-
ветствовал нашей квалификации в области кулинарии. Пова-
ра же мы были никудышные. Наши познания кулинарного ис-
кусства ограничивались умением чистить картошку и рыбу да
открывать консервные банки с тушенкой. Обычными блюдами
были гороховый суп с тушенкой и гречневая каша из кон-
центратов. Единственное действительно вкусное блюдо, кото-
92
рое мы ели в прошлую поездку, была уха из маринки. Но сей-
час мы ехали в пески, где там найдешь рыбу? И все же ел ма-
мин борщ без малейшего аппетита.
Наконец под окном коротко просигналил грузовик. Все мои
вещи — рюкзак да спальный мешок. Быстро прощаюсь с род-
ными и лезу в кузов. Дядька уже сидит там. Он неплохо уст-
роился за кабиной на свернутой кошме. Поехали!
Мы едем по серо-желтой степи. Вдоль ленты асфальтиро-
ванного шоссе кое-где на припеке зеленеет нежная молодая
травка. Весна наступает, но в первый день пути мы с дядькой
в кузове мерзли. Холодный ветер нахально лез за воротник и
заставлял нас жаться к кабине. Ночевали мы у подножия гор-
ного хребта, было холодно даже в спальном мешке. Утром на
перевале под колесами автомобиля скрипел снег, а в долине
стало так тепло, что пришлось сбросить телогрейки. Вдоль до-
роги — цветущие сады. Розовыми душистыми облаками покры-
ты урюк и миндаль, белыми — яблони.
К обеду третьего дня мы приехали в районный центр, где
в чайхане должны были встретиться с Курбан-Ниязом. Он
ждал нас уже три дня.
Едва улеглась первая радость встречи, как Костя сказал:
— Ну, Курбан-Нияз, когда выезжаем на место работы?
Ночевать будем здесь или в поле?
— Какая здесь ночевка! — сердито сказал проводник.—
Мученье, а не ночевка. В чайхане душно и табаком воняет, на
дворе всю ночь ишаки хором орут, а собаки им помогают. По-
ехали отсюда. Я знаю по пути один родничок — райское место!
Там ночевать будем!
— Далеко это райское место?
— Пешком за неделю дойдешь. На ищаке четыре дня ехать
будешь. На машине к вечеру доедем!
— К вечеру доедем?
— Конечно!
— Тогда чего же ты медлишь? Кидай свой хурджун в ку-
зов и лезь в кабину. Поехали!
...На следующий день мы выехали в открытую степь. Зона
освоенных земель осталась далеко позади.
— Су ол!1 — сказал нам на прощание старик в последнем
кишлаке.— К воде придешь через неделю пешего пути!
1 Су ол (узбек.) — возьми воды.
93
Костя тут же велел залить воду во все три наших бочонка.
— Зачем? — заворчал шофер.— Мы же не пешком, а на
машине?
— А если твоя машина сломается, где воду возьмешь?
С пустыней шутки плохи! Давай ведро, воду носить будем!
...Машина ходко бежит по бескрайней степи. Дорога переле-
зает с бугра на бугор, и конца ее не видно. На сколько хвата-
ет глаз, вокруг море зелени с яркими островками цветов. Кур-
тины желтых, красных, фиолетовых астрагалов, сиреневые
набухшие свечки эремурусов, а между ними зелено-красный
ковер солянок.
— Курбан-Нияз, а где же безжизненные пески? Ведь мы
едем по знаменитым Каракумам — черным пескам! Почему
старик так настойчиво советовал взять воды?
— Подожди,— серьезно ответил мне проводник.— Когда
ты прочувствуешь, что такое суточный водный паек, тогда
поймешь, чем было вызвано беспокойство старика. Ну, а без-
жизненные пески ты увидишь через месяц. Такой зелени здесь
не будет. Только саксаул да янтак зеленоватыми останутся.
Это пока земля зимнюю влагу держит — зеленеет и цветет тра*
ва. Высохнет земля, трава под солнцем сгорит, пески черны-
ми станут.
...Наши палатки стоят на высоком' берегу. Глубоко под об-
рывом течет мутная желтая вода. Это пустынная река. Ее
русло лежит в отвесных лёссовых обрывах. К руслу со всех
сторон подходят длинные извилистые джары — овраги — с та-
кими же обрывистыми стенами. Дно джаров заросло кустар-
ником, травой и колючками, а стены их пестрят трещинами и
темными отверстиями больших и маленьких нор.
В пустыне все живое жмется к воде. В джарах можно встре-
тить всякую живность. В самой гуще зарослей устраивают
свои логова дикие свиньи. Только кабаны способны пробить
сплошную стену из колючего кустарника, переплетенного по-
виликой и вьюнками. Кабаньи тропы прорезают заросли как
туннели. Там, где заросли «помягче», протоптали тропы джей-
раны. Они обычно держатся в степи и к реке приходят только
на водопой, но иногда мы натыкались на джейранов, прятав-
шихся в кустах. В зарослях гнездилось множество птиц. Воз-
ле самой воды, на прибрежном песке, мы видели следы шака-
лов, лис и камышового кота.
На осыпях, под стенами джаров,— следы змей. Они очень
часто ползают вдоль стен.
94
В горах следы змей встречались нам не часто. На плотной
глине и камнях следы их не видны. На мягкой же пыли осы-
пей и песке даже синее перышко сизоворонки, упавшее возле
ее гнездовой норки, оставляло четкий отпечаток.
Следы змей узнать нетрудно. Это причудливо извитые, до
блеска выглаженные, широкие полосы.
Я думал, что все змеи оставляют одинаковый след, и ошиб-
ся. В одном месте на песке под обрывом я увидел отпечатки
каких-то дуг и петель. Сам разобраться в этих следах не смог
и показал их Косте.
— Превосходно! — обрадовался наш начальник.— Ты на-
шел то, что нам очень нужно. Это следы песчаных эф.
— Как же они ползают, если не оставляют за собой сплош-
ной ленты следа?
— Эфы передвигаются несколько иначе, чем другие змеи.
Как это они делают, объяснять долго и сложно. Потерпи не-
много. Найдем эфу, сам увидишь, как она это делает.
Эфу мы нашли в тот же день, когда с противоположных
сторон джара осматривали подножие его обрывистых стен.
Пробираться через заросли нам надоело, и мы шли поверху
вдоль джара.
— Лешка! — вдруг позвал меня Костя.— На твоей сторо-
не под самым обрывом лежит эфа. Осторожно подойди к обры-
ву напротив меня и посмотри вниз. Учись замечать эфу. Это
не так просто, как заметить гюрзу или кобру.
Я сделал все, как велел Костя, но никакой змеи под обры-
вом не увидел.
— Костя, где эфа? Я, наверное, ее спугнул!
— Да ты что, ослеп? Я ведь тебя предупредил, что эфу за-
метить непросто. Смотри лучше. Эфа лежит как привязан-
ная.
Под обрывом лежала какая-то странная, пестро-коричнева-
тая, полукруглая лепешка.
— Костя, неужели эта лепешка и есть эфа?
— Она самая! Прыгай вниз и отбрось ее от норки!
Я спрыгнул на дно джара, зацепил змею крючком и отбро-
сил^ в сторону от стенки. В воздухе она развернулась блестя-
щей лентой, но едва коснулась земли, как снова сжалась в
тугую полукруглую лепешку и замерла. Костя тронул ее крюч-
ком. Змея завозилась на месте. Изгибы ее туловища терлись
один о другой так, словно рядом кто-то жарил сало на сково-
родке. Ерзая по земле, полукруг змеи отползал от нас. Время
95
от времени из середины полукруга в нашу сторону резко вы-
летала голова с раскрытой пастью, из которой торчали несо-
размерно длинные зубы.
— Видишь, как держится змея? Эта характерная поза «та-
релочки» свойственна только эфе. Другие змеи такую позу не
принимают. Дай ей успокоиться. Посмотрим, как она поползет.
Стой, не шевелись!
— Костя, а зачем она голову выбрасывает?
— Пугает нас. У эфы такая своеобразная поза угрозы. Она
словно предупреждает: не приближайся, плохо будет!
Некоторое время эфа продолжала угрожать. Мы терпеливо
ждали. Потом эфа замерла, приподняла голову, осмотрелась,
прижала голову к петле туловища и, приподняв эту петлю, вы-
бросила ее вперед. Мелькнули в воздухе изогнутые дугой зад-
няя часть туловища и хвост. Едва хвост опустился на землю,
как змея снова выбросила вперед петлю. На пыли отпечата-
лись дуги и петли.
— Посмотрел, как передвигается эфа? — спросил меня
Костя.— Ну и лови ее. Только помни, что яд эфы не менее ток-
сичен, чем у гюрзы и кобры, а движения, пожалуй, побыстрее.
С эфой шутить нельзя.
— Костя, а почему эфа ползает не так, как другие змеи?
— Эфы обитают в песках. Там обычный способ передвиже-
ния для змей затруднителен. Способ передвижения эфы — это
результат приспособления к жизни в песках. Да прижми, ты,
наконец, змею! Уйдет ведь!
Крючком прижав голову эфе, я взял ее в руки. Небольшая
змея была очень красива: на общем светло-песочном фоне пе-
реливались матово-желтые зигзаги и пятна. Голову эфы укра-
шал правильный крест.
— Хороша?
— Красива. Только почему ты говоришь, что эфу трудно
заметить? Такая пестрая окраска наверняка будет заметна
издали. Я просто не видел раньше, как выглядит эфа, поэтому
и не узнал ее.
— Вот поищешь эф, тогда узнаешь, легко ли обнаружить
их. Сажай змею в мешок и пошли дальше!
Когда на моем счету было уже немало ядовитых змей, в
числе которых были и эфы, я прочитал книгу «Охотники за
змеями». Описывая эфу, автор этой книги назвал ее громадной.
Это определение доставило мне и моим друзьям — ловцам
96
змей несколько веселых минут. Дело в том, что самая крупная
эфа не бывает длиннее семидесяти пяти сантиметров!
Правда, говорят: у страха глаза велики!
Громадной эфа могла показаться только тому, у кого сам
страх был огромным.
...Мы находили много разных ядовитых змей: толстых и
противных гюрз, пестроокрашенных эф, быстрых и очень
осторожных кобр. Еще больше встречалось неядовитых. Костя
просил приносить всех, но строго предупредил нас, чтобы не-
знакомую змею мы ловили как ядовитую.
Задача нашей экспедиции несколько отличалась от той, ко-
торая была поставлена перед нами в первую мою поездку.
Тогда мы главным образом ловили змей, а теперь изучали их
биологию. Если говорить честно, то этим занимался Костя, а
мы по мере сил и умения помогали ему. Всех змей Костя из-
мерял, взвешивал, метил, а потом мы выпускали их в тех
местах, где они жили до встречи с нами. В ящики попадали
только те змеи, которые имели несчастье чем-то заинтересо-
вать Костю.
— Змей надо беречь,— часто повторял Костя.— Змеи —
древнейшие жители земли, а их сейчас осталось не так уж
много.
Каждый день он обрабатывал по сотне змей. Джары, каза-
лось, кишели этими тварями, а он утверждал, что змей оста-
лось мало! Однако никто с ним не спорил. Если Костя был в
чем-то убежден, переубедить его было невозможно.
По-прежнему мы работали парами: Костя с Курбан-Ния-
зом, а я с дядькой. Шофер Гриша с нами не ходил. Он охранял
машину и готовил еду.
— Послушай, милый племянничек,— сказал мне однажды
дядька.— Я, конечно, очень благодарен тебе за твои родствен-
ные чувства, но, ради всего святого, перестань называть ме-
ня дядькой. Глядя на тебя, все называют меня так же, а мне
это не очень нравится. Какой я им дядька! Я понимаю, что
звать меня просто по имени тебе нелегко. Зови-ка меня по от-
честву, Илларионычем. Это мне больше подходит.
Я не возражал. Почему не сделать человеку приятное?
Через несколько дней все привыкли к новому обращению.
Дядька (простите, Илларионыч) был этим очень доволен. Все
шло нормально, только Курбан-Нияз никак не мог произнести
трудное для него слово «Илларионыч» и говорил Ларивонч.
97
Однажды вечером, когда мы сидели возле костра, Костя
сказал:
— Друзья, в этих местах, правда редко, но все же встреча-
ются гюрзы длиной до двух метров. При схватках с такими
зверюгами нужно быть очень собранным. Малейшая ошибка —
и дело может кончиться плохо...
— Костя! — перебил его Курбан-Нияз.— Подожди, я ска-
жу, пока не забыл. Ты правильно говоришь, на охоте очень
осторожным надо быть. Не всех змей ловить можно. Есть здесь
такая двухголовая змея. Очень опасная. Поймать ее невозмож-
но. Если одну голову ей прижмешь, то она обязательно другой
головой укусит!
— Ты эту сказку где слышал? — усмехнулся Костя.— Опять
какой-нибудь старик тебе ее рассказывал? Когда уже ты пе-
рестанешь слушать всякий вздор, ведь уже четвертый год со
мной ездишь?
— Я сам видел эту змею! — горячился проводник.
— И две головы у нее видел?
— Видел!
— И как она ими кусает, тоже видел?
— Нет. Как кусает, не видел. Что я, дурак, идти на вер-
ную смерть?
— Какая же она из себя, эта двухголовая змея?
— Шкура у нее такая желтая с крапинками. Хвоста сов-
сем нет. С обеих сторон туловища головы.
— Какая же это змея без хвоста,— засмеялся Костя.— Это
уже совсем на сказку похоже! Как же она ползает?
— Какая голова перетянет, в ту сторону и ползет!
— Перестань меня смешить, Курбан-Нияз, если ты будешь
продолжать, я умру от смеха!
— Смейся, смейся,— обиделся проводник.— Вот напорешь-
ся на такую змею, тогда узнаешь!
— Так ведь ты со мной ходишь, вот и предупредишь меня,
чтобы я в беду не попал!
— Э-э,— отмахнулся проводник.— Разве ты меня послу-
шаешься? Ты, когда увидишь змею, совсем сумасшедшим ста-
новишься.
Каждый день мы вышагивали по джарам километров по
двадцать, а иной раз и больше, но это не очень утомляло нас.
Весна — самое лучшее время в этих краях. Сильной жары нет.
Степь благоухает мириадами цветов, и воздух напоен их аро-
матом. Все было бы хорошо, если бы... не комары. Их было не
98
очень много, но вполне достаточно для того, чтобы испортить
ночь самому хладнокровному человеку.
Только станешь засыпать, как над ухом раздается «пи-и-у»
и тут же следует острый укол в лоб, нос или шею. Все мы реа-
гировали на это почти одинаково: начинали хлопать себя ла-
донями по лицу, только Костя и Курбан-Нияз делали это мол-
ча, а я, Илларионыч и шофер добавляли к шлепкам кое-какие
выражения по адресу проклятых существ. Шлепки обычно бы-
вали безрезультатны: комары успевали удрать. Ну а на са-
мые крепкие словесные выражения комары, как известно, не
реагируют.
— Черт знает, что это такое! — ругался Илларионыч.—
Комары в марте!
— Не забывайте, что мы в субтропиках,— урезонивал его
Костя.— Зима здесь короткая, морозы бывают редко, а про-
шедшая зима вообще была безморозной. Утешайтесь сознанием
того, что это еще не лето. Нас кусают перезимовавшие комары!
— Очевидно, поэтому они такие голодные и злые,— поддел
я Костю, шлепая себя по щеке.
Костя не удостоил меня ответом. Но в тот же вечер Костя
дал каждому по пологу. Под пологом комары не доставали
нас. Все вздохнули с облегчением. Только проводник не захо-
тел спать под пологом.
— Душно там,— сказал он.— Буду спать так. У нас в киш-
лаке тоже есть комары. Я к ним привык.
— Смотри, Курбан-Нияз,— предупредил его Костя.— Место
здесь малярийное. Подхватишь малярию — не обрадуешься!
— А ничего не будет! — отмахнулся проводник.
— Возьми хоть диметилфталат,— предложил ему Костя.—
Он действует часа три, а комары обычно нападают вечером.
К полуночи их лёт прекращается.
Один раз Курбан-Нияз намазался диметилфталатом, но вто-
рой раз мазаться отказался.
— Не надо. В глаза попадет — щипет, в рот попадет —
будто полыни пожевал!
Так и продолжал спать без полога, втянув голову в спаль-
ный мешок. Каждый вечер он смеялся, глядя как мы тороп-
ливо проскальзывали под пологи.
— Быстрее, быстрее лезь, Костя! Пока ты лез, за тобой под
полог залетела стая комаров! Лешка, проверь, чтобы эти кома-
ры были перебиты, иначе утром вместо нашего начальника мы
найдем обглоданный комарами скелет!
99
...Через несколько дней Костя велел Илларионычу остаться
в лагере и передохнуть один денек. Старик заворчал было, но
Костя остался тверд.
— Впереди еще много работы. Вам следует поберечь силы,
Илларионыч.
На охоту мы пошли втроем: Костя, Курбан-Нияз и я. Кур-
бан-Нияз обычно не ловил змей. Да мы и не требовали от него
этого. Найдя змею, проводник звал кого-нибудь из нас. Про-
водник, значит, показывай дорогу, выводи на нужные места, а
со змеями мы и сами справимся.
Курбан-Нияз не боялся змей, но и не любил их. Когда змея
попадала в мешок, проводник молитвенно проводил ладонями
по лицу и произносил: «О-омин!» Делал это он полушутя-полу-
серьезно. Ему было совершенно безразлично, ядовитой или не-
ядовитой была пойманная змея.
Как-то идя по джару, мы наткнулись на след крупной змеи.
Костя нагнулся к земле, чтобы определить, в какую сторону
уползла змея. Я тоже нагнулся, стараясь самостоятельно ре-
шить ту же задачу. У меня ничего не вышло, а Костя ничего
не объяснил. Я оторвал взгляд от земли и посмотрел вперед.
Наш проводник вел себя очень странно. Он ушел было вперед
и уже заворачивал на изгиб джара, как вдруг попятился и,
осторожно шагая на носках, испуганно оглядываясь назад,
пошел к нам.
— Кто там? Звери? — спросил я.
Мы иногда натыкались на кабанов или джейранов.
— Нет,— шепотом ответил проводник.— Там под обрывом
лежит двухголовая змея.
— Где? — загорелся Костя.
— Сразу за поворотом джара справа. Костя, не ходи!
Укусит!
Не слушая проводника, Костя бросился за поворот. Я от-
стал от него не больше чем на секунду и все же опоздал. Ког-
да я выскочил из-за поворота, то толстая желто-серая змея
уже извивалась в руке у Кости. Хвоста у нее почему-то не
было. Свободной рукой Костя тянул из кармана рулетку.
— Берегись, Костя! — крикнул Курбан-Нияз, выглядывая
из-за поворота.— Змея укусит тебя второй головой!
— Иди сюда и покажи мне вторую голову, чтобы я знал
где она! — сердито ответил Костя, измеряя змею.
Проводник с опаской подошел к нему и палкой показал
100
туда, где у змей обычно бывает хвост. Это место действитель-
но очень походило на голову.
— Вот вторая голова! У этой змеи хвоста нет!
— Учу я тебя, учу, а все бестолку,— с досадой сказал Ко-
стя.— Разве может быть змея без хвоста? И потом, какая же
это страшная змея? Это же восточный удавчик. Самое безобид-
ное создание! Хвост у него короткий, тупой и почти той же
толщины, как и голова. Иди поближе, посмотри сам!
— Скажи, пожалуйста,— удивлялся потом проводник,—
все говорили и я сам считал, что это самая опасная змея. Всю
свою жизнь этому верил, а это оказывается совсем не так.
Сколько живешь, столько учиться надо. Правильно я говорю,
Костя?
Костя кончил осматривать удавчика и отбросил его в сто-
рону.
— У русских говорят: век живи — век учись.
Мы вернулись к оставленному змеиному следу.
— Вот смотри, как определить направление движения
змеи,— показал мне Костя.— Волоча по земле туловище, змея
цепляет камешки и крупные песчинки и передвигает их в на-
правлении своего движения. Травинки тоже бывают пригнуты
в ту сторону, куда ползла змея.
Костя пошел вперед. Он был так увлечен разглядыванием
следа, что ничего не замечал вокруг и прошел мимо длинной
извилистой щели, прорезавшей стенку обрыва снизу доверху.
Я скользнул взглядом по стене* и замер. Из щели медленно
высунулась темная голова крупной змеи, похожей на кобру.
Она повернулась туда-сюда и уставилась на меня неправдопо-
добно большими глазами. От Кости она была всего лишь в
метре.
— Костя! — крикнул я.— Позади тебя в щели кобра!
Плавно присев, Костя медленно повернулся к щели. Я хо-
тел кинуться на помощь, но в это время Костя спокойно
сказал:
— С места не сходи. Стой и тихонько раскачивайся из сто-
роны в сторону. Отвлекай внимание змеи!
Я принялся качаться, а Костя как-то сжался и вдруг рыв-
ком схватил змеиную голову рукой. Я обмер, а Костя, не то-
ропясь, подцепил шею змеи пальцами и потянул к себе. Змея
упиралась, пыталась вырваться и громко шипела. Костю это не
пугало. Он вытащил змею из щели, осмотрел и довольный ска-
зал:
101
— Большеглазый полоз. Отличный экземпляр!
Глаза у этого полоза не меньше копейки, а длина метра
полтора. Костя измерил полоза, поставил ему номер и выбро-
сил в заросли. Неядовитые змеи ему не были нужны.
В лагере нас ожидал сюрприз. Илларионыч чистил рыбу и
читал нотацию шоферу.
— Откуда рыба, Ларивонч? — спросил Курбан-Нияз.
— Из реки. Я ведь не Гриша, двадцать пять часов в сутки
спать не могу. Сел с удочками на бережке и наловил.
— Да разве я знал, что в такой мутной воде будет жить
рыба? — оправдывался шофер.— И удочек у меня не было...
— Удочки в машине лежали. Надо было попробовать, а не
спать!
Перед Илларионычем на доске лежали симпатичные сазан-
чики. Рыба была не очень крупной, граммов по двести каж-
дая, но рыбин было десятка полтора.
— На уху хватит? — спросил Костя.
— Для настоящей ухи маловато, но вода рыбой пахнуть
будет!
— А на чего ловил?
— На тесто.
— Завтра за змеями не пойдем,— решил Костя.— Устроим
выходной день и порыбачим.
На рассвете следующего дня мы отправились на рыбалку.
Только Курбан-Нияз остался спать. Он не умел ловить рыбу.
От темной хмурой воды тянуло пронизывающей холодной
сыростью. Чуть покачивались под легким ветерком камыши.
Тихо. Только ниже по течению реки, на перекате, временами
что-то булькало да где-то далеко в тугаях тоскливо подвывал
шакаленок.
Мы разошлись по берегу заводи. Свиснули лески, булькну-
ли грузила, и на воде замерли красные перья поплавков. Я
устроился на мысу недалеко от камышей. Заводь лежала пе-
редо мной как на ладони. Костя присел на камень и что-то за-
писывал в блокнот. Григорий забрался на ствол дерева, скло-
нившегося над водой, а Илларионыч уселся почти на середине
изогнувшейся подковой заводи и забросил удочки к одинокому
кусту камыша.
Клёва не было, и все сидели неподвижно. Без единой по-
клевки прошло около часа. За воротник лезла противная сы-
рость. Мерзли руки. Мне надоело сидеть на одном месте, и
я перешел поближе к камышам. На новом месте результат тот
102
же: поплавки оставались неподвижными. Я уселся на песок,
поднял воротник, засунул руки в рукава, зевал и даже подре-
мывал. Вдруг как-то сразу посветлело. Нежно-розовым цветом
засветилась вода. Даже зеленые камыши стали розоватыми.
Солнце взошло! Сразу потеплело, и дремать стало еще прият-
нее.
Что-то булькнуло и заплескалось в той стороне, где сидел
Илларионыч. Из-за камыша донесся свист рассекающей воду
лески и ликующе-тревожный голос рыболова:
— Врешь, милый, не уйдешь! Так, так, так. Иди, иди по-
ближе! Ох! Ну! Ну!
Минута-другая возни и...
— Хлопцы, почин!
— Крупный? — громко спросил я.
— Нормальный. Килограмма два потянет!
Я не утерпел и пошел посмотреть на добычу Илларионыча.
Бронзовый толстый сазан сидел в садке.
— Хорош? — торжествующе спросил Илларионыч.
— Хорош,— вздохнул я.
В это время поплавок его второй удочки мелко-мелко за-
дрожал, качнулся и медленно поплыл в сторону. Илларионыч
подсек. Удилище согнулось дугой. Леска, резко взвизгнув, сна-
чала рванулась к камышам, а потом кругами заметалась по
воде.
— Уйдет! Оборвет окаянный,— застонал Илларионыч.
Рывок. Другой. Леска лопнула. Илларионыч в изнеможе-
нии опустился на песок и несколько секунд сидел неподвижно.
Однако он тут же пришел в себя, заметил меня и рявкнул:
— Ты почему здесь? Марш к удочкам!
Костя и Григорий тоже выводили сазанов. Крупный сазан
тянул шофера в воду. Он уцепился рукой за дерево и звал на
помощь. Я подбежал к нему и, перехватив удилище, подвел
к берегу отличную рыбину.
Сазаний бой продолжался, а мои удочки оставались непо-
движными. Я сменил насадку — не помогло. Другие же то и
дело хватались за удилища. Курбан-Нияз проснулся и, сидя
на обрыве, наблюдал за нами.
— Лешка! — крикнул он мне.— Почему ты не ловишь? Ла-
ривонч уже четвертого вытащил!
Наконец клюнуло и у меня. Я подсек. Крупный сазан по-
тянул леску к камышам. Я поднял конец удилища вверх и дал
103
рыбе походить на кругах. В то же время я оттягивал рыбу
туда, где берег был почище. О второй удочке я забыл.
— Ай-ай-ай! Утащит! — закричал Курбан-Нияз и кубырем
скатился с обрыва.
Удилище второй удочки медленно сползало с берега. Про-
водник хотел схватить его, но промахнулся. Рыба дернула, и
удилище поплыло по воде. Курбан-Нияз потянулся за ним, шаг-
нул в воду и, сорвавшись с берега, скрылся под водой. Я бро-
сил удочку и прыгнул за проводником. Дна я не достал. Про-
водник вынырнул в стороне от меня, сдавленно крикнул и за-
колотил руками по воде. Он бился в туче брызг, но все же мед-
ленно уходил вниз. Я подплыл и хотел ему помочь, но он
ухватил меня так, что кости мои хрустнули. Вырваться я не
мог и вместе с ним пошел ко дну. «Конец! — мелькнуло в го-
лове.— Утонем оба!»
В ту же секунду что-то рвануло нас кверху, и мы очути-
лись на поверхности.
— Руку! Руку давай, Костя! — кричал шофер.
Рядом сильно плеснула вода, и я увидел Илларионыча.
Вдвоем с Костей они выволокли нас на берег. Однако разнять
руки проводника удалось не сразу. Он вцепился в меня мерт-
вой хваткой.
— Только этого мне не хватало,— ворчал Илларионыч,
стаскивая с себя мокрые брюки.— Это надо себе представить:
пришлось выволакивать утопленников в пустыне Каракумы!
Голый Курбан-Нияз молча доставал из хурджуна сухое
белье.
— Лешка, разве ты не знаешь, что к утопающему нужно
подплывать сзади? — сердился Костя.— Если бы вас оттащило
течением, то навряд ли мы смогли бы помочь. В такой мутной
воде ничего не увидишь!
— Я прыгнул сразу за Курбан-Ниязом и не успел еще ниче-
го сообразить, как он меня ухватил...
— Раньше подумай, а потом прыгай! — пробурчал Илла-
рионыч.
— Ладно,— примирительно сказал Костя,— все окончи-
лось купанием и небольшим волнением. Могло быть хуже.
Хватит рыбу губить. Мы не съедим даже того, что уже пойма-
ли. Лешка, ты ни одной не поймал? Тебе рыбу чистить.
После завтрака Костя стал обрабатывать накопленный ма-
териал. Мне пришлось ему помогать. Илларионыч сидел и
смотрел на нас.
104
— Илларионыч, вы бы наловили живцов,— сказал Ко-
стя.— На ночь нужно поставить кормаки1. В этой заводи
должны быть сомы.
Илларионыч взял удочки и ушел к реке.
— Эх, садок-то я ему дать забыл! — спохватился Костя.—
Куда он живцов сажать будет? Ну-ка, Гриша, отнеси садок!
Шофер нехотя поднялся с кошмы, взял садок и лениво по-
плелся к реке.
Мы продолжали работать. Морилку нам заменяла молоч-
ная фляга. Костя сунул в нее комок ваты, вылил туда флакон
эфира, вывалил змей из нескольких мешочков и плотно закрыл
крышку.
Через четверть часа змеи уснули. Мы принялись расклады-
вать их по банкам и заливать спиртом. Крупных змей Костя
накачивал спиртом через шприц. Не скажу, чтобы это занятие
доставляло мне удовольствие, но Костя работал старательно
и мне лениться не давал. Мы уже заканчивали, как вдруг шо-
фер выскочил из-под берега на обрыв, что-то закричал и зама-
хал нам руками.
— Опять что-то случилось,— упавшим голосом сказал Ко-
стя и, бросив все, побежал к шоферу.
— Что случилось?
— Змея в садок забралась! Большая! Шипит!
— Где садок?
— Возле Илларионыча!
Костя ринулся к старику.
— Где змея?
— Да это всего-навсего водяной уж,— ответил Илларио-
ныч.— Гриша зря тревогу поднял. Вот он, в садке сидит.
— Как он туда попал?
— А кто его знает! Я не видел. Когда вытащил садок, что-
бы посадить рыбешку, смотрю, уж в садке сидит. Он кого-то
проглотил уже в садке и обратно вылезти не может. Толстый
стал, через ячейку не проходит.
Костя выбросил ужа из садка. На брюхе змеи вздулся
продолговатый желвак.
— Отлично! — обрадовался Костя.— Так мы его и зафик-
сируем. Превосходный экспонат для музея!
Тем временем уж вывернулся у Кости из-под сапога и
скользнул к воде. Костя носком отбросил его подальше от бе-
1 Кормак (узбек.) — буквально крючок. Здесь снасть типа жерлиць|,
1Q5
рега. Он почему-то не хотел брать ужа руками. Уж развернул-
ся и снова направился к воде. Желвак на брюхе мешал ему, и
двигался он не очень быстро, но все же довольно резво. Я ре-
шил помочь Косте и схватил ужа рукой.
— Брось! — закричал Костя.— Отбрось его подальше от бе- .
рега.
Поздно. Уж взмахнул хвостом и обдал меня струей белова-
той вонючей жидкости. Вонь была ужасная: смесь перегара
чеснока и какого-то химического вещества. Меня чуть не стош-
нило, но я все-таки зашвырнул ужа на обрыв. Часа полтора
тер я кожу и мылом, и песком, и спиртом, но запаха удалить
не мог.
— Ничего,— успокаивал меня Костя.— К вечеру пройдет!
— Вот чертова вонючка! — злился я.
— Для спасения своей жизни чего не сделаешь,— смеялся
Костя.— Ядовитых зубов у ужа нет, надо же ему чем-то защи-
щаться! Кстати, кобры иногда тоже выделяют вонючую жид-
кость. Советую помнить об этом! Запах, правда, полегче, но
тоже не очень приятный!
Вечером следующего дня случилась беда. Заболел Курбан-
Нияз. Проводника трясла лихорадка. Он то дрожал так, что
зуб на зуб не попадал и в ватном халате залезал в спальный
мешок, то обливался потом и сбрасывал с себя все, кроме на-
сквозь мокрой рубахи.
— Малярия! — определил Костя его болезнь.— Будешь при-
нимать хинин.
Проводник покорно глотал горькие таблетки, но болезнь не
проходила. Лихорадка трясла проводника каждый вечер.
Костя сразу же хотел отвезти Курбан-Нияза в больницу, но
тот решительно запротестовал.
— Не хочу в больницу! Так пройдет!
Прошло несколько дней, а болезнь продолжала терзать
Курбан-Нияза. Он осунулся и побледнел. После одного очень
сильного приступа Костя, не обращая внимания на протесты
проводника, отвез его в районную больницу.
Оставшись без проводника, мы не стали уезжать от реки
в пески, а двигались вдоль нее, вверх по течению. На каждой
стоянке мы жили не больше двух дней. Осматривали близле-
жащие джары, ловили змей, если они попадались, и ехали
дальше.
Однажды мы решили разбить лагерь на полуострове в из-
лучине реки возле громадного омута. Один из берегов полу-
106
острова обрывался отвесной стеной, под которой медленно кру-
жила коричневая мутная вода. Когда наша машина подошла
к берегу, над нами роем вились ласточки-береговушки. Они
жили в норках на обрыве. Мы занялись своим делом и не обра-
щали на них внимания. Ласточки покружили над нами и раз-
летелись.
В этот день на кухне дежурил я. По установленному Ко-
стей правилу дежурный готовил еду, а все остальные ему по-
могали. Я отправил всех собирать кизяк для костра, а сам
спустился к реке, набрал в котелок воды и принялся чистить
картошку.
Вечерело. Солнце висело уже над горизонтом. Жара спада-
ла. Ласточки летали над омутом. Они по очереди проносились
над самой водой, чиркая по ее поверхности клювами. Я за-
смотрелся на птиц.
— Смотришь как ласточки пьют? — спросил меня Костя,
незаметно подошедший ко мне.
— Да, ловко это у них получается.
В этот момент раздался сильный всплеск и отчаянный писк
ласточек. Мы увидели, что одна из ласточек бьется в воде, пы-
таясь взлететь. Вдруг на месте ласточки возник маленький во-
доворотик, и птица исчезла.
— Сом жирует,-— сказал Костя, не дожидаясь моего вопро-
са.— Видно, прикормился возле этой колонии. Приладился ло-
вить птиц на водопое.
Мало-помалу ласточки успокоились и снова принялись но-
ситься над водой, немного в стороне от места гибели своей то-
варки. Костя и я, не отрываясь, следили за ними. Через не-
сколько минут, когда одна из ласточек неслась над поверхно-
стью воды, стараясь зачерпнуть клювом воду, прямо перед
ней вода взметнулась волной. Ласточка врезалась в волну и
затрепыхалась в воде. Еще мгновение — и она исчезла так же,
как и первая.
— Вот разбойник! — рассердился Костя.— Этак к осени он
всю колонию переловит!
— А что можно сделать?
— Попробуем выловить этого «зверя». Ты присмотрись, где
он чаще бьет, а я приготовлю снасть...
Сом продолжал охотиться за ласточками. Не каждый его
бросок был удачным. Чаще он промахивался, и ласточки успе-
вали увернуться. Но все же пока я смотрел, а Костя готовил
спиннинг, у меня на глазах он сожрал еще одну ласточку.
107
Раздался выстрел. Я повернулся в сторону звука и увидел,
что Костя подбирает с земли убитую ласточку.
— Зачем ты ее? — удивился я, зная Костину любовь ко
всем живым существам.
— Пришлось убить одну на приманку,— буркнул Костя,
насаживая ласточку на тройник спиннинга.
Сом продолжал жировать. Костя высмотрел место, где чаще
всего раздавались всплески, и хотел подбросить приманку
туда. Но ласточка не долетела до нужного места. Костя вытя-
нул ее на берег и приготовился к новому забросу. Он бросал
еще несколько раз, но безуспешно. Приманка то не долетала,
то перелетала. Костя злился, торопливо подматывал леску и
снова бросал, пытаясь кинуть приманку поближе к сому. А сом,
не обращая на нее внимания, продолжал охотиться. Костя
даже взмок, но ничего не получалось. На берег пришли Илла-
рионыч и Гриша. Они пытались что-то советовать Косте, но он
глянул на них так, что они тут же замолчали и только следи-
ли за его действиями.
— Вот так-то лучше,— сказал Костя.— Советчиков прошу
отойти подальше, чтобы не получить за добрый совет спиннин-
гом по спине или ниже ее!
Горячий нрав нашего начальника был всем хорошо изве-
стен, и охота на сома продолжалась при гробовом молчании
зрителей.
Костя стегал заводь спиннингом, стиснув зубы, и продолжал
свое занятие уже скорее из упрямства, чем надеясь выловить
сома. Заброс следовал за забросом, приманка растрепалась и
походила на бесформенный пучок перьев, как вдруг Косте по-
счастливилось положить ее на воду совсем рядом со всплес-
ком. Мы замерли. Костя чуть повел удилищем и подернул вер-
шинкой: приманка скрылась под водой, и на ее месте возник
бурун. Леска сначала медленно натянулась, а потом спиннинг
в руках Кости резко дернулся и согнулся.
— Взял! — выдохнул Костя.
— Не давай ему ходу! — закричал Гриша.— Засекай!
Костя молча поднял вершину спиннинга. Клееное удилище
пружинило. Катушка затрещала. Костя напрягся. Леска рва-
нулась, потянулась к середине омута и там замерла.
— Залег! — уже спокойнее сказал Костя.— Теперь ему по-
коя давать нельзя. Пусть уходится.
Он резко дернул вершиной удилища. Сом снова рванулся
и закружил по омуту.
108
— Покружись, старик, поработай! — держа удилшце почти
вертикально, приговаривал Костя.
Сом покружил и снова залег. Костя опять дернул удили-
щем. Леска опять кругами и восьмерками зачертила по воде.
— Лешка,— сказал Костя.— Ты не сиди здесь. Это может
продолжаться долго. Иди-ка готовь ужин.
Пришлось мне разводить костер и варить еду. В хлопотах
прошло около часа. Я сварил картофельную похлебку с туше-
ной свининой, поджарил на сковородке ту же самую туше-
ную свинину, вскипятил чай, а Костя все еще вываживал
сома. Стало смеркаться. Я пошел на берег и объявил всем, что
ужин готов. Никто на меня внимания не обратил. Все напря-
женно следили за леской, уходившей в воду. Леска все крути-
ла по омуту, время от времени замирая на месте. Как только
она останавливалась, Костя дергал удилищем, и все начина-
лось снова.
— Скоро будет темно,— заметил я.— Что будем делать
ночью?
Все трое разом цыкнули на меня. Я сел на берег. Было ин-
тересно узнать, чем все это кончится.
Костя не давал рыбе ни секунды покоя. Наконец терпение
покинуло сома. Он ринулся из омута вниз по течению. Держа
удилище вершиной кверху, Костя пошел по берегу, не давая
леске сильно натягиваться. Илларионыч и Гриша пошли за Ко-
стей, я — за ними.
— Только бы за корягу не зацепил,— заволновался Гриша.
Сом, проплыв метров сто, снова лег на дно. Затем новый
рывок удилища. Леска ослабла и медленно потянулась по те-
чению.
— Уходился! Подтягивай к берегу! — скомандовал Гриша.
— Не мешай, без твоих советов обойдется! — одернул его
Илларионыч.
Костя завертел катушкой. Леска шла натянувшись до пре-
дела.
— Выводи на отмель! — не унимался Гриша.
Сом всплыл. По поверхности воды пошли волны.
Рыба тянулась на леске, как тяжелое тупое бревно. На бере-
гу уже было темно, но вода еще отражала свет заката.
— Заходи в воду, подхватим! — горячился Гриша.— Ну,
живей!
Однако, как только Гриша вошел в воду, сом шлепнул хво-
109
стом и ушел в глубину. Куда делся изысканно вежливый про-
фессорский тон нашего начальника!
— Вваливаешься в воду как бегемот,— заорал он.— Стой
на месте! Без тебя выведу!
Утомленный сом сопротивлялся слабо и скоро снова покор-
но вышел на отмель. Гриша и Илларионыч ожидали его, стоя
по колено в воде.
— Ну, разом! — скомандовал Костя.
Гриша и Илларионыч навалились на рыбу с обеих сторон
и с трудом выволокли ее на берег.
На песке лежал огромный сом. Он едва шевелился. Я ос-
ветил рыбу фонариком. Жадно хватал воздух широкий рот со
свисающими толстыми усами. Этот рот, пожалуй, проглотил
бы не только ласточку, но и целую утку.
Костя продернул сквозь жабры и рот альпийский шнур.
— Гриша, давай кол от палатки! До утра посадим этого
зверя на привязь!
Мы привязали шнур к крепко забитому колу и втроем
спихнули тяжелую рыбину в воду.
...Полдень следующего дня застал нас далеко от реки.
Оставляя за собой длинный белесый шлейф пыли, машина
быстро бежала по степи. Жарко. Горячий воздух неподвижен.
Даже ветер при движении машины не освежает. Меня и Илла-
рионыча поджаривало в кузове солнце, а Гришу и Костю кро-
ме солнца — пышущий жаром мотор. Скоро Костя не выдер-
жал, остановил машину и перелез в кузов. Я пошел в кабину.
Поехали дальше. Гриша вертел баранку и мурлыкал какую-то
бесконечную песенку. Я попытался поговорить с ним, но он
только мычал в ответ или отмалчивался. Меня разморило, и я
уже клевал носом, как вдруг мотор взвыл, и машина рвану-
лась вперед.
— Что случилось? — сонно спросил я, не открывая глаз.
— Козы! — коротко ответил Гриша.
Я открыл глаза, и сон мой как рукой сняло. Вровень с ма-
шиной справа от дороги бешеным скоком неслись два джейра-
на. Они были совсем рядом. Напряженные вытянутые шеи.
Большие полные ужаса глаза. Тяжелые раздутые животы.
Антилопы старались перебежать дорогу перед автомобилем.
— Эх, ружье бы мне! — закричал Гриша.— Обеих бы сре-
зал!
Антилопы выскочили на дорогу. Вот они уже перед самым
мотором. Сейчас машина сомнет ближнюю!
110
Гриша даже привстал, вцепившись в рулевое колесо. В этот
миг раздался оглушительный грохот. Я сразу даже не пднял,
что это такое. Гриша резко затормозил. Я не удержался и
ткнулся носом в стекло. Из моих глаз посыпались искры, а из
носа потекла тонкая струйка крови. Во рту стало солено. Когда
я снова открыл глаза, джейраны уже перебежали дорогу и
уходили за дальний холм.
Только теперь я сообразил: грохот стоит оттого, что кто-то
бьет по крыше кабины. Открыв дверь, я выглянул наружу. По
крыше кабины палкой колотил Костя. Он не жалел сил и разъ-
яренно ревел: «Стой! Стой! Стой!»
Машина остановилась. Гриша вылез на крыло.
— В чем дело, Костя?
— Ты что делаешь, черт тебя побери?
— Мяса хотел добыть!
— Я тебе такое мясо покажу! Кто тебе разрешил гонять
самок перед родами?
— А кто увидит, Костя? — совершенно искренне удивил-
ся шофер.— Сбили бы одну! Тушенка ведь всем надоела до
смерти!
— Ах ты, злодей! — вмешался Илларионыч.— Да как у тебя
язык повернулся сказать такое! Это же матки. Они сюда ро-
дить пришли, а ты их машиной гоняешь!
— Так ведь свежее мясо нам было бы не лишнее!
— Костя, разреши я из него убежденного вегетарианца
сделаю! — попросил Илларионыч.
Костя уже успокоился и не разрешил, но сказал:
— Если ты, Григорий, вздумаешь еще один раз позволить
себе такую же выходку, как сегодня, то в тот же день уедешь
домой один. Понял? Что это значит—«никто не увидит!».
Совесть твоя видеть должна!
Джейраны едва заметными пятнышками маячили на даль-
нем холме.
— Твое счастье, что джейраны остались целы. Если бы
ты задавил хоть одного из них, то не рассчитался бы и всей
зарплатой за время работы в экспедиции! Ну чего стоишь?
Езжай дальше!
Гриша пожал плечами, сел в кабину и рывком тронул
машину.
— Вот и пойми Костю,— сказал он мне.— Сам всю дорогу
ныл, что тушенка в рот не лезет, а тут взбеленился!
111
Скоро мы увидели поселок. Белые домики стояли в широ-
кой долине возле каменистого взлобка.
Это была цель нашего пути — Н-ская погранзастава.
ЮРИЙ СОКОЛОВ
Пограничники встретили нас очень приветливо. Начальник
заставы был извещен о нашем приезде и заранее приготовил
все, чтобы обеспечить успешную работу экспедиции. Весь
личный состав заставы был готов оказать нам всемерную по-
мощь.
— Змей на нашем участке больше, чем нам хотелось бы
иметь,— пошутил начальник заставы.— Забирайте всех, не
обидимся! У нас уже работает один змеелов. Каждый день
приносит гюрзу или кобру, а то и не одну.
— Змеелов? — удивился Костя.
— Да, змеелов,— подтвердил начальник.
— Для чего же он ловит змей?
— Сдает в Термезский зоопарк.
— А где он сейчас?
— Утром ушел ловить змей. Ночевать придет на заставу.
— Было бы интересно с ним познакомиться.
— Обязательно познакомитесь. Это отличный парень!
После окончания неизбежных, но необходимых формаль-
ностей, нашу машину обступили свободные от службы солда-
ты, и завязалась дружеская беседа. Тем временем Костя по-
просил позвать повара заставы. Пришел совсем молодой сол-
дат в белом халате. Костя попросил его принять в подарок
сома. Рыба вызвала общий восторг. Весила она больше пяти-
десяти килограммов. Два дня и мы, и вся застава ели сома
во всех видах, которые пришли на ум повару.
Змеелов, о котором говорил начальник заставы, пришел
поздно вечером. Это был высокий, худощавый, загорелый до
черноты парень лет двадцати пяти. Знакомство состоялось бы-
стро.
— Юрий Соколов,— отрекомендовался наш коллега.
Костя назвал себя. Мы тоже.
— Давно ловите змей? — спросил Костя.
— С детства.
— Ас какой целью?
Сначала ради забавы, а теперь для заработка,
112
— Много берете за сезон?
— Когда как. В случае удачи — полсотни гюрз и десятка
полтора кобр. Но это не каждый год. Бывает, что за весь сезон
возьмешь пару десятков гюрз. Сезон короток. Как только уда-
рит жара, охота становится почти безрезультатной.
— Ну а как в этом году?
— Средне. Сказать что плохо — нельзя, но и хвалиться
нечем. Завтра повезу три десятка гюрз и пяток кобр.
— Назад вернетесь?
— Да. Думаю еще недели две-три полазить.
— Здесь?
— И здесь и на участке соседней заставы. Там кобр больше.
Костя и Юрий начали разговор, который был интересен
только им самим.
На следующий день Костя разбудил нас на рассвете. Юрий
уже собрал вещи, готовясь к отъезду.
— Быстренько одевайтесь и выходите во двор,— распоря-
дился наш начальник.— Сейчас Юрий покажет нам, как он бе-
рет кобр.
— Эка невидаль,— недовольно заворчал Илларионыч.—
Что мы кобр не ловили?
—’ Юрий берет кобру голой рукой,— заметил Костя.
— Голой рукой кобру? — переспросил я.
- Да.
Это было невероятно.
Через минуту я и Илларионыч выскочили во двор заставы.
Юрий развязал мешочек, в котором сидела змея, пойманная
им накануне. На землю шлепнулась полутораметровая кобра.
Она тут же приняла «боевую стойку». Голова змеи раскачива-
лась над землей почти на уровне моего пояса. Кобра внима-
тельно следила за людьми и грозно, отрывисто шипела. Юрий
встряхнул освободившийся мешочек и, взяв его в левую руку,
медленно и плавно повел им в метре от головы кобры. Кобра
стремительно развернулась в сторону мешочка и рванулась,
стараясь ударить его головой. Мешочек был далеко, и кобра
промахнулась.
— Пугает! — усмехнулся Юрий.
Кобра снова выпрямилась и готовилась повторить удар.
Юрий повел мешочком чуть ближе к змее. Кобра попробовала
ударить опять и снова не достала. Юрий дождался, пока она
приняла прежнее положение, и повел мешочком еще ближе.
Это была грань, с которой кобра поражает врага без промаха.
Х13
Однако кобра не сделала броска. Она отклонилась назад. Боль-
ше она не хотела нападать на непонятное существо, которое
не боялось ее грозных выпадов. Чуть раскачиваясь, она попы-
талась отогнать врага отрывистым шипением. Мешочек про-
должал колыхаться перед ее глазами. Кобра следила только за
ним. На все остальное она не обращала внимания. В это время
Юрий осторожно завел правую руку за голову змеи и погладил
ее по голове. Я ожидал, что кобра повернется и схватит Юрия
за руку. Нет! Словно завороженная кобра уставилась на белый
мешочек. Он продолжал колыхаться на том расстоянии, на
которое кобра не подпускала к себе никого.
— Так ее можно гладить минут десять,— не прекращая
своего опасного занятия, сказал Юрий.— Показать?
— Не нужно,— дрогнувшим голосом сказал Костя.— Кон-
чайте эту игру! Достаточно!
Рука Юрия, гладившая змею, опустилась чуть ниже змеи-
ной головы и сжалась. Кобра забилась, и Юрий перехватил
ее другой рукой. Через минуту она уже сидела в завязанном
мешке.
Все мы, не исключая и Кости, были потрясены.
— Каждый из вас может сделать то же самое,— скромно
сказал Юрий.
— Нет,— ответил Костя.— Для этого нужны железные нер-
вы и долгая тренировка. Ведь и вы не сразу стали так ловить
кобр?
— Не сразу,— согласился Юрий.— Несколько раз кобры
успевали ударить мою руку головой, а одна даже сорвала
кожу с пальца. Правда, она не достала меня ядовитыми зуба-
ми, а уцепила мелкими — держательными.
— В этом способе очень большой неоправданный риск. Мы
берем кобр с гораздо меньшим риском!
— При этом способе кобры не получают никаких поврежде-
ний,— упорствовал Юрий.— А риск вы преувеличиваете...
Спор был прерван дежурным по заставе.
— Вертолет уходит через пять минут. Вам следует поторо-
питься,— сказал он Юрию.
Мы помогли Юрию погрузить ящики со змеями в вертолет.
Захлопнулась дверь кабины. Взревел мотор, вертолет взмыл в
воздух и скоро скрылся за гребнем дальних гор. Мы проводи-
ли его глазами и пошли завтракать.
— Как бы там ни было,— ни к кому не обращаясь, сказал
114
Костя,— а ловить кобру так, как Юрий, я, наверное, никогда
не буду.
— Костя,— заметил Илларионыч,— а поучиться у Юрия
было бы не грех!
— Ловец замечательный, что и говорить,— согласился Ко-
стя.— Хватка у него мертвая!
— Обязательно научусь брать кобр так же,— не унимался
Илларионыч.
— Только не во время работы в экспедиции,— отрезал Ко-
стя.— Я отвечаю за каждого из вас и прошу без моего разре-
шения не заниматься опасными и ненужными эксперимен-
тами!
Илларионыч помрачнел, но промолчал.
Через час мы отправились на работу. Целый день мы лази-
ли по окрестностям заставы, но змей не нашли. Следов же
змеиных было очень много. На заставу мы возвращались с
пустыми мешочками, но Костя был доволен.
— Следов много, значит, змей много. Рано или поздно мы
их все равно найдем.
— А что толку! — заметил Илларионыч.— Все равно ты их
измеришь и заставишь выпустить обратно.
— Змей надо беречь!..— начал речь на свою излюбленную
тему Костя.
— Все это мы уже слышали десятки раз! — раздраженно
перебил его Илларионыч.— Разве не нужно отловить змей
хотя бы для зоопарков?
— Этим займутся другие,— недовольно ответил Костя.—
Мы будем заниматься научными наблюдениями.
— А для медиков? — не отставал Илларионыч.— Для ме-
диков змеи стали уже не нужны?
Костя не стал отвечать на его вопрос.
Вечером Илларионыч пожаловался на резь в глазах. Воен-
ный медик — лейтенант медицинской службы — тут же его
осмотрел и сказал:
— У вас острый конъюнктивит. Нужно несколько дней по-
лежать в затемненной комнате.
Илларионыч запротестовал, но Костя велел ему отправлять-
ся на лечение. Илларионыч стал пленником лейтенанта, кото-
рый был этому очень рад. Пациентов у него было мало. Сол-
даты на заставе болели редко.
— Ну как сегодня улов? — поинтересовался начальник за-
ставы.
115
— Сегодня улова нет. Мы ходили на разведку. Ловить нач-
нем завтра.
На другой день мы с Костей ушли с заставы до рассвета. Ко-
стя сразу же направился туда, где мы обнаружили больше все-
го змеиных следов. Рассветные сумерки скрывали тропу, я то
и дело спотыкался и шел медленно. Костя, наоборот, торопил-
ся и подгонял меня.
— Куда мы торопимся? — разозлился я.— В такую рань
пройдешь рядом со змеей и не заметишь ее!
— Если ты хочешь видеть не змей, а только их следы, то
плетись,— обозлился и Костя.— Я пошел вперед.
Чтобы не отстать, мне пришлось прибавить шагу. Быстро
светало. Уже можно было идти, не спотыкаясь. Вдруг Костя
кинулся в сторону. Ничего не понимая, я застыл на месте.
Прыжок, другой — и под его крючком извивается довольно
крупная гюрза.
— Помочь?
— Справлюсь сам. Иди дальше, я догоню.
Через сотню метров прямо на тропе и я нашел гюрзу. Пока с
ней возился, Костя ушел вперед. Догоняю Костю, а он уже ло-
вит новую гюрзу.
Взошло солнце, стало пригревать. Змеи исчезли, но до этого
мы нашли пять хороших гюрз. Они лежали на открытых местах
и были видны издалека. А потом мы «проутюжили» добрый де-
сяток километров, но без успеха.
— Понял, почему я торопился? — спросил меня Костя, ког-
да мы сели передохнуть.
— Змеи согреваются на солнце и уходят в норы.
— Правильно. Нечего зря ноги бить. Пошли на заставу.
Ночи стали теплыми, и гюрзы перешли на ночной образ жиз-
ни. Ловить их можно только рано утром и вечером, после спа-
да жары.
До вечера мы отдыхали, а потом сходили на те же места
и поймали еще трех гюрз. Затем Костя решил измерить всех
пойманных змей. Чтобы снизить активность змей, мы облили
мешочки холодной водой из артезианской скважины. Мерять
остывших змей было не очень трудно, и все же это вызвало
восхищение у всех, кто наблюдал за нашей работой.
— Ну а когда вы пересадите змей в ящик? — поинтересо-
вался начальник заставы.
— А зачем нам их в ящики сажать? — удивился Костя.
— Как зачем? Вы же их увезете?
116
— Нет!
— А куда вы их денете?
— Завтра выпустим.
- Где?
— Там же, где и поймали.
— ???
— Змей надо беречь и охранять. Они древнейшие жители
земли, а их осталось уже не так много...— начал было Костя.
Начальник заставы слушать его не стал.
— Простите, Константин Михайлович,— перебил он,— да-
вайте-ка пройдем ко мне в кабинет и там закончим разговор.
Костя развел руками, но пошел за начальником. Начальник
пригласил зайти и меня.
— Вот здесь я готов вас выслушать,— усадив нас, сказал
начальник.
Костя начал свою знаменитую речь в защиту змей. Началь-
ник, казалось, слушал внимательно, но было видно, что речь
Кости не производит на него нужного действия. Костя почув-
ствовал это и быстро закончил.
— Я чувствую, что не убедил вас,— сказал Костя.
— Вы не ошиблись. У меня на этот счет особое мнение. Вот
что, товарищи ученые. Змей на участке заставы, пожалуйста,
ловите, а выпускать их здесь нельзя.
— Почему? — удивился Костя.— Ведь это полезные жи-
вотные.
— Возможно, это и так, но только не в наших условиях.
Кроме вас и Соколова, я еще не встречал людей, которые сим-
патизировали бы змеям. У вас эта любовь специфическая.
У нас, пограничников, такая же специфическая ненависть к
этим существам...
— Почему? — не выдержал Костя.— Что они вам сделали
плохого?
— Представьте себе, что вы пограничник. Ваша задача —
лежать в секрете, ни чем себя не обнаруживая. Сумеете ли
даже вы, человек любящий змей, спокойно отреагировать на
визит гюрзы или кобры, если она почему-то выбрала себе до-
рогу там, где вы залегли?
— Гм! —’ поперхнулся Костя.
— Что же вы молчите? — не отставал начальник.— Отве-
чайте!
— Пожалуй, и я не смогу остаться спокойным,— сознался
Костя.
117
— Так как же быть?
— Нужно подумать. Пока мне ясно одно — выпускать змей
вблизи от заставы и пограничной полосы нельзя.
— Очень рад, что мы сразу поняли друг друга.
— А если выпускать змей в безлюдных местах на расстоя-
нии двадцати километров от границы?
— Змеи обратно не приползут?
— С такого расстояния не приползут.
— Если не приползут — выпускайте.
Через день Костя с вертолета осмотрел ближайшие окрест-
ности. Затем он долго сидел у начальника заставы, а когда
пришел к нам, то сиял, словно ему дали орден.
— Есть отличные места,— объявил он.— Такое ущелье, что
сам бы жил там, если бы был гюрзой. Заросли, роднички — и
километров на двадцать вокруг ни души. Завтра отвезем змей.
Это будет отличный эксперимент по переселению гюрзы!
Еще через день начальник заставы дал нам вертолет.
— Вертолет отвезет вас рано утром, а вечером он же забе-
рет и доставит обратно.
Всякий разумный человек был бы рад такому предложению,
а Костя согласился только наполовину.
— Если нас туда отвезут, будет очень хорошо. Мы не по-
мнем змей по дороге. Ну а обратно мы вернемся пешком и при
этом осмотрим попутные ущелья.
О наших ногах Костя не думал.
АМАН
Нас высадили на гребне хребта, отделявшего ущелье, облюбо-
ванное Костей, от границы. Вертолет еще висел над нами, когда
Костя поднял мешочки со змеями и пошел вниз, к родникам.
Я взял оставшиеся мешочки и двинулся следом за ним. Возле
первого же родника мы остановились. Костя хотел убедиться
в том, что выбранные им места действительно пригодны для
жизни гюрз.
Костя отыскал старый выползок гюрзы и возликовал:
— Отлично! Здесь мы выпустим четыре змеи.
Для обработки змей в лагере мы вытряхивали их из ме-
шочков в специальный ящик. Костя крючком подцеплял змей
и подавал их на стол. Здесь же ни ящика, ни стола не было, и
нам предстояло действовать как-то иначе. Не задумываясь,
118
Костя развязал поданный мной мешочек, осторожно положил
его на землю и, ожидая, что змеи станут выползать из мешка,
приготовился прижать первую же появившуюся крючком. Нам
было нужно пронумеровать и измерить всех змей перед выпу-
ском. Костя надеялся посещать эти места каждый год и сле-
дить за их ростом.
Однако змеи не желали выползать из мешка. Костя пошеве-
лил мешок. Змеи уползли в глубь мешка, подальше от развя-
занного конца. Костя подталкивал их крючком, но змеи оста-
вались в дальнем конце мешка и не выползали наружу.
— Вот безмозглые твари! — не выдержал Костя.— Обсиде-
лись в мешке и боятся вылезать. Лешка, давай подденем мешо-
чек пинцетами за углы и вытряхнем змей на землю. Я прижму
первую, ты — вторую.
Предложение начальника мне не понравилось.
— Костя, ведь это опаснее, чем ловить змею первый раз.
Они и раздражены и разогреты. Давай их выпустим без изме-
рений!
— Что, милый друг, струсил? — обозлился Костя.— Тогда
стой на месте. Я сам все сделаю.
— Не валяй дурака! — в свою очередь обозлился я.— Вме-
сте, так вместе! Ну, цепляй мешочек за угол!
Мы вытряхнули змей на землю и, не давая им опомниться,
прижали крючками. Костя ловко схватил вцепившуюся ему в
сапог гюрзу за голову, прижал ее хвост мизинцем и быстро
поставил номер.
Вас, читатель, конечно, заинтересует, как можно поставить
номер на живой змее? Это довольно просто.
Брюхо змеи покрыто поперечными брюшными щитками.
У гюрзы таких щитков бывает до ста восьмидесяти, у кобры —
до двухсот десяти. Нумеруют змей выщипами на этих щитках.
Выщипы на первом щитке (от заднепроходного отверстия)
означают единицы, на втором — десятки, на третьем — сотни и
так далее. Так как брюшных щитков у змей много, то практи-
чески можно поставить любой номер. Выщипы, как и щрамы,
сохраняются на щитках змеи всю ее жизнь. При линьке они
не исчезают.
Правда, для того чтобы прочитать номер, змею нужно
поймать и взять в руки, но для специалистов-зоологов это не
составляет большого труда.
— Номер первый,— сказал Костя,— самка. Тридцать семь
сантиметров.
119
Он еще раз осмотрел змею и бросил ее в траву возле родника.
Мы выпускали только мелких — молодых змей. Всех крупных
Костя отдал Юрию.
Так же быстро Костя управился и со второй змеей. Я едва
успевал записывать данные в блокнот. Дальше дело пошло еще
быстрее. Мы переходили от родника к роднику, и мешочки
наши пустели один за другим. Осталось всего четыре мешоч-
ка, когда случилось то, чего никто не мог ожидать.
Возле последнего родника, едва Костя обработал и выпустил
очередную змею, раздался грозный окрик:
— Стой! Руки вверх!
Мы одновременно повернулись на голос. Из-за ближней
скалы в нас целился из ружья какой-то узбек в цветастом ха-
лате и широкополой панаме. Рядом с ним, приготовясь к
прыжку, стоял пегий пес-волкодав. Пес оскалился и свирепо
рычал. Зубы пса вызывали страх даже издали.
— Руки вверх! Кому говорю! — повторил узбек.— Ну! Счи-
таю до трех! Раз!..
Я посмотрел на Костю. Он медленно поднял руки. Мне
пришлось последовать его примеру.
— Повернуться спиной! Быстро! Ну!
Мы повернулись к узбеку спиной.
— Эй, ты, длинный,— последовал новый приказ.— Наступи
ногой на развязанный мешок, чтобы змеи не выползли!
Длинный — стало быть, Костя. Он был выше меня. Я не ше-
лохнулся, а Костя выполнил приказ.
— Не вздумайте сопротивляться! — предупредил узбек.—
Собака загрызет насмерть!
Мы не шевелились. Перспектива испытать силу собачьих
зубов была не из приятных. Узбек быстро обшарил наши кар-
маны и пояса. Вытащил из ножен ножи и ощупал голенища
сапогов. Его пес при этом угрожающе рычал.
Напор и темп действий незнакомца были такими стреми-
тельными, что и Костя и тем более я совершенно растерялись.
— Так,— уже спокойнее сказал узбек, закончив обыск.—
Можете опустить руки. Кто вы такие? Откуда?
— А сам ты кто такой? — спросил пришедший в себя
Костя.
— Это не твое дело. Отвечай на мои вопросы!
— Мы ученые. Экспедиция. Ловим здесь змей.
— Ловишь змей? — насмешливо сказал узбек.— Ай, как ты
J?0
неудачно соврал. Я за вами уже целый час слежу. Ты не ло-
вишь змей, ты их распускаешь! Откуда пришли?
— С заставы.
— Опять врешь. До заставы четыре часа пути, а светло
стало только два часа назад.
— Нас на вертолете привезли.
— На вертолете? А где же он?
— Высадил нас и улетел.
— Ай, ай, как это у тебя все ловко получается! Почему же
я не видел вертолета?
— Не знаю,— уже обозлившись ответил Костя.— Ты сам
кто такой?
— Это тебе не нужно знать! — снова отрезал узбек.— Соби-
рай свои мешки!
— Ну а потом что?
— Потом на заставу пойдем. Там разберутся, кто вы такие!
Какие ученые люди опасных змей будут выпускать? Шпионы
вы, а не ученые!
Под дулом ружья, да еще под аккомпанемент злобного ры-
чания собаки спорить не приходилось. Забрали мы с Костей
оставшиеся четыре мешочка со змеями и под конвоем попле-
лись на заставу. Узбек ехал верхом на лошади и все время
подгонял нас. Отдыхать нам он не давал, и на заставу мы при-
шли совершенно обессиленными.
Начальник заставы сейчас же освободил нас из-под стражи
и отправил отдыхать, а нашего конвоира пригласил к себе
в кабинет. Часа через два, когда мы уже немного отошли и
наши нервы успокоились, задержавший нас узбек пришел
к нам.
— Извините меня,— смущенно начал он, стоя возле двери
и почтительно прижав руки к груди.— Ошибся я. Но до сих пор
никто еще мне не говорил, что ядовитых змей не убивать, а
разводить нужно. Темный я человек и обиду нанес вам, уче-
ным людям, не по злому умыслу, а по незнанию. Думал, шпио-
ны пришли через границу и на беду нам змей распускают.
Простите меня, очень прошу...
— Аман поступил по нашим пограничным правилам,— под-
держал его вошедший следом начальник заставы.— Вы не
должны на него обижаться.
— Да мы и не обижаемся,— буркнул Костя.— Ноги наши
обижаются. Он им задал сегодня работы, а отдыха не давал!
Разве можно так людей выматывать?
121
— Вас было' двое, а он один. Важно было использовать
элемент внезапности и не давать подозрительным личностям
возможности оказать сопротивление. Поэтому Аман и «выжи-
мал из вас пот». Но он загладит свою вину. Аман лучший зна-
ток нашего района, опытнейший охотник и отличный следопыт.
Вам он может быть очень полезен, тем более что сейчас ваш
основной проводник еще болен. Ведь вы окажете ученым по-
мощь, Аман?
— Конечно, конечно! — торопливо заговорил Аман.— Толь-
ко вот домой съезжу, а потом могу работать у вас столько,
сколько будет нужно!
Аман оказался хорошим парнем. Уже через час мы разго-
варивали с ним, будто ничего не произошло. На другое утро
он уехал домой.
— Я вернусь через неделю,— сказал он на прощание,— и
покажу вам самые змеиные места.
Проводив Амана, мы собрались было на охоту, но Костю
пригласили к начальнику заставы. Вернулся он оттуда через
несколько минут, держа в руке какую-то бумажку.
— Понимаешь, какое дело выходит, Леша,— озабоченно
сказал Костя.— Вот радиограмма. Меня срочно вызывают в
Ташкент. Придется вам поработать без меня. Я постараюсь вер-
нуться как можно быстрее.
— Ас кем работать? Илларионыч еще болеет, разве Гришу
уговорить?
— Сейчас все выясним,— сказал Костя и направился в сан-
часть заставы, но лейтенант медицинской службы не советовал
Илларионычу выходить на яркое солнце.
— Вашему товарищу нужно обязательно пройти консульта-
цию у специалистов по глазным болезням, иначе могут быть
всякого рода осложнения вплоть до полной потери зрения...
Илларионыч попытался возражать, но Костя слушать его
не стал, а велел собираться. В необходимых случаях Костя
умел быть твердым.
Гриша ловить змей отказался наотрез.
— Я шофер, а не змеелов. Рисковать жизнью не хочу. Мне
бы домой съездить. Все равно машина стоит, а я от тоски про-
падаю.
Костя согласился и разрешил ему ехать домой.
— Ты останешься один,— сказал мне Костя.— Пока Юрия
нет, на отлов змей не ходи. Приведи в порядок записи и соб-
122
ранный нами материал. Приедет Юрий, походи с ним. Поучись.
Только не вздумай брать кобру, как он!
— А почему я один ходить не могу? Разве я из детского
сада?
— Если бы ты был из детского сада, было бы легче. Я сдал
бы тебя начальнику заставы и не волновался бы. Лешка, здесь
граница и особый режим, всех правил ты не знаешь и можешь
натворить чудес.
Я продолжал спорить. Сидеть на заставе мне не хотелось.
Нас «помирил» подошедший начальник заставы. Он молча по-
слушал наш спор и коротко сказал:
— За ворота заставы без сопровождающего пограничника
или Соколова выходить запрещаю. Если нарушите, посажу под
караул.
С начальником заставы спорить было бесполезно.
Через час Костя, Илларионыч и Гриша уехали, а я при-
нялся возиться со змеями, «замаринованными» в банках.
НА ЗМЕИНЫХ ТРОПАХ
На мое счастье, Юрия ждать пришлось недолго. Он приехал
с попутной машиной на следующий день. Однако охотиться
на участке этой заставы Юрий не захотел, а попросил началь-
ника перебросить его на соседнюю. Начальник посмотрел на
него удивленно и чуть-чуть обиженно.
— На вашем участке кобры мало,— словно извиняясь, ска-
зал Юрий.— А мне заказали отловить побольше именно этих
змей.
Начальник не возражал, и в тот же день мы уехали. И снова
нас встретили очень приветливо. Юрия Соколова знала вся
граница. После беседы в помощь нам дали лучшего следопыта
заставы сержанта Леонида Никитина.
— Часто встречаются на вашем участке змеи? — спросил
его я.
— Весной и осенью часто. Особенно кобры. Возле одной
точки всего на 100 метрах КСП 1 позавчера я насчитал десяток
следов. Ползут с той стороны. Прошлой осенью на том же
участке кобры так же интенсивно ползли на ту сторону.
1 КСП — контрольно-следовая полоса.
123
— А почему вы думаете, что это кобры?
— Я убивал змей и по определителю установил.
— А как удалось наблюдать за передвижением змей?
— Я видел из секрета, как змея через КСП идет. На полосе
укрыться негде, вот она и осматривается. К вспаханной полосе
подползет и заляжет, притаится. Полежит немного, потом
осторожно приподнимется и поворачивается во все стороны.
Стоит минут пять. Осмотрится. Потом бросок. Даже пыль под-
нимет. За КСП опять ляжет. Снова осмотрится и медленно
ползет на такыр Ч
— От КСП далеко уползают?
— Вот этого не знаю. Дальше я за ними не следил.
— Ну а гюрзы встречаются на этом участке?
— Нет. Гюрз я там не видел. Они в другом месте, возле
Тюя-бугуза. Там овраг, в овраге ручей. Берега ручья заросли
камышом и кустами. Змей я видел на кустах и под обрывами.
— Откуда начнем охоту?
— Давайте утречком проедем вдоль КСП в направлении
точки, а к вечеру наведаемся в Тюя-бугуз. Гюрз я встречал
только по вечерам, а кобры ползут после восхода солнца.
На том и порешили.
Восход солнца застал нас в пути. Мы едем верхом вдоль гра-
ницы. КСП гигантской линейкой разрезает пустыню. Налево
наша земля, направо — чужая. Тихо до звона в ушах. Шаги
лошадей глушит мягкий песок. Едем молча. Восток сначала
розовеет, потом блестит раскаленным золотом и вдруг сверкает
алмазным краем солнца. Наши тени пересекли КСП и бегут
по той, чужой земле. Прошло совсем немного времени, и ти-
шины как не бывало. Залились, зазвенели жаворонки. Где-то
высоко в небе протрубили журавли. Со всех сторон жужжат и
гудят насекомые.
На КСП отчетливо видны крестики птичьих лапок и изви-
листые прерывающиеся гладкие полосы с точками по обеим
сторонам. Это бегали ящерицы. Видели мы и следы змей, да
только не тех, которые были нужны. Слишком узкими были
эти, словно выглаженные утюгом, причудливые извитые лен-
ты. Кобра оставляет след шириной в ладонь.
— Кобры будут дальше,— сказал сержант, видя наше разо-
чарование,— здесь они редки.
1 Понижения, глинистая почва которых разбита трещинами на паркет-
ные отдельности.
124
Солнце поднялось над горизонтом, и с каждой минутой
становилось теплее. Откуда-то появились противные мелкие
мушки. Они роем вились перед лицом и назойливо лезли в рот
и глаза. Мы поднялись на высокий бархан. Слева раскинулся
такыр.
— Теперь уже недалеко,— сказал сержант,— змеи идут от
КСП в сторону этого такыра.
Следы кобр мы увидели издалека: КСП пересекали две ши-
рокие, словно вылизанные полосы. Один след скрывался в ку-
стиках полыни, второй шел прямо на такыр.
— Вон она!
В полусотне метров от нас за кустом курая блеснул на
солнце хвост удиравшей змеи.
— Повод возьми!
Юрий кубарем скатился с седла. Сержант сунул мне
повод с другой стороны и кинулся следом за Юрием. Я едва
успел схватить поводья.
До коней ли мне было? Я забыл обо всем на свете и смотрел
только на Юрия и на кобру.
Топот бегущих встревожил змею. Она поднялась и угро-
жающе раздула капюшон. Голова кобры высоко поднялась над
землей.
— Не мешай,— удержал сержанта ловец,— сейчас я ее
возьму! Выдернув из кармана белый мешочек, и на этот раз он
безоружным пошел к кобре. Змея угрожающе зашипела и резко
качнулась в сторону человека. Юрий отскочил. Кобра снова
встала вертикально. Ловец опять шагнул к змее. Левой рукой
он размахивал перед змеей мешочком, а правую плавно зано-
сил за ее голову. Змея как зачарованная уставилась на мешо-
чек и, чуть раскачиваясь, готовилась ударить его зубами. Пра-
вой руки ловца не замечала. Едва рука зашла за голову змеи,
как Юрий мгновенно схватил кобру чуть выше капюшона.
Змея забилась, пытаясь вырваться, но Юрий бросил мешочек
на землю и перехватил ее туловище левой рукой.
— Давай мешок! — весело крикнул Юрий.— Наша!
Засмотревшись на схватку, я совсем забыл о лошадях. Гне-
дой конь сержанта потянулся к кустику сочной полыни.
— Ну, ты, балуй! — крикнул я, дергая за повод.
Гнедой продолжал тянуться. Я повернулся к нему с наме-
рением огреть его плетью, но над полынью взлетела, именно
взлетела, голова кобры, еще больше той, которую только что
125
поймал Юрий. Змея резко ударила лошадь головой и отпря-
нула, готовясь нанести второй удар.
— Юрка! — отчаянно завопил я.— Здесь еще одна!
Гнедой взвизгнул и, рванувшись, едва не стащил меня с
седла. Мой конь тоже рванулся, но в другую сторону. Если бы
подбежавший сержант не схватил лошадей под уздцы, я навер-
няка слетел бы на землю. Сержант подоспел именно в тот мо-
мент, когда я уже терял равновесие. Пока мы успокаивали
коней, Юрий не терял времени. Он быстро справился и с этой
змеей и даже успел помочь нам.
Приготовив шприц и ампулу противозмеиной сыворотки, я
с замиранием сердца стал осматривать морду гнедого, ожидая,
что вот сейчас несчастная лошадь рухнет на землю и забьется
с предсмертным хрипом. Сержант помогал мне. Быстро пере-
бирая чуть ли не каждый волосок, я ощупывал морду гнедого.
К моему удивлению, следов змеиных зубов не было. Пальцы
мои еще и еще ощупывали и тормошили шерстинки, а гнедой не-
доуменно смотрел на меня и тыкался носом в ладони сержанта.
— Опухоли нет? — спросил Юрий.
— Кажется, нет,— неуверенно ответил я.
— Тогда беды не произошло. Уцелел Гнедко,— сказал
Юрий,— кобра ударила его, не открывая пасти. Она не хотела
кусать, просто отгоняла. Дай-ка я еще сам посмотрю.
Юрий тоже не нашел ранок. Мы повеселели. Гнедой терся
мордой о плечо сержанта.
— Сахар выпрашивает, негодник! — засмеялся сержант.—
Все в порядке!
На всякий случай морду лошади мы обмыли спиртом. Глядя
на такое расточительство, Юрий даже крякнул. На радостях
коня угостили сахаром и поехали дальше.
Мне рассказывали старики узбеки, что кобры не всегда ку-
сают лошадей и коров, а иногда просто отгоняют приблизив-
шихся животных ударами головы. Я относился к их рассказам
скептически. Теперь я увидел это своими глазами.
В это утро мы обнаружили еще несколько свежих следов
кобр, но змей не поймали. Они успели скрыться в норах грызу-
нов. Возле этих нор Юрий зачем-то поставил вешки.
Вечером мы поехали в Тюя-бугуз. Глубокий овраг с отвес-
ными глинистыми склонами начинался почти от самой КСП.
Дно его густо заросло камышом и колючими кустами, обрыви-
стые склоны испещрены десятками нор. Там жили птицы.
Когда мы подъехали к оврагу, над нами с писком закружилась
126
разноцветная птичья стая. Мы слезли с коней и присели на
краю обрыва. Птицы понемногу успокоились и разлетелись, у
них были свои заботы: во всех норках пищали птенцы.
— Идите одни,— сказал нам сержант,— я не могу оставить
коней без присмотра. Только очень прошу вас, возвращайтесь
до темноты.
Мы с Юрием хотели уже спускаться в овраг, как вдруг наше
внимание привлек отчаянный крик птиц. Они роем кружились
над противоположной стороной оврага. Не мы были причиной
их волнения. На нас птицы внимания не обращали. Они с кри-
ком пикировали почти до земли и взмывали вверх, чтобы тут
же снова спикировать. С каждой секундой птиц слеталось все
больше. Мы переглянулись и ринулись через заросли к этому
месту. Когда мы пробили заросли и вышли к обрыву, то уви-
дели, что к одной из норок подбиралась огромная гюрза.
Хозяева норки — две пташки-невелички — порхали возле
самой головы змеи. Другие птицы вились чуть подальше и под-
бадривали их криками и писком, а змея медленно подбиралась
к норе.
Юрий рванулся. Я схватил его за руку.
— Стой! Взять гюрзу мы всегда успеем! Посмотрим, что
будет дальше!
Гюрза продолжала настойчиво тянуться к отверстию норы.
Птицы бестолково орали и суетились вокруг, но не осмелива-
лись напасть на страшного врага.
Змея подбиралась все ближе и ближе. Птичий гвалт, каза-
лось, достиг своего апогея. До норы остался какой-нибудь де-
сяток сантиметров, но для змеи это был самый трудный уча-
сток пути. Цепляясь брюшными щитками за малейший выступ
обрыва, словно приклеившись к отвесной стене, змея тянулась
все выше и выше. Вот она коснулась головой отверстия норы.
Еще секунда, она уцепится головой, подтянет тело и скользнет
в глубину норки к птичьему гнезду, к беспомощным птен-
цам.
Юрий инстинктивно напрягся и хотел уже броситься на по-
мощь птенцам, но тут крошечная пташка, трепеща крылыш-
ками, подлетела к змее и смело дернула ее за хвост. Потеряв
равновесие, гюрза сорвалась с обрыва и полетела вниз. На лету
она изогнулась и рванулась в сторону дерзкой птицы, пытаясь
схватить ее пастью, но промахнулась.
Мне показалось, что птицы сошли с ума. Они завертелись
какой-то бешеной каруселью и заорали так, что у меня забо-
127
Лело в ушах. Настроение птиц передалось Юрию. В диком
восторге он что-то вопил и колотил меня рукой по спине. Само-
отверженность и отвага птахи, несомненно, заслуживали вос-
хищения, но при чем же тут моя спина? Свое несогласие с
Юркиным способом выражения восторга я немедленно выска-
зал вслух. Юрий недоуменно посмотрел на меня и, как мне ка-
жется, в первый момент не понял, о чем я говорю.
Гюрза шлепнулась о землю, несколько секунд полежала
неподвижно и... опять полезла вверх по обрыву. Минут через
десять она снова достигла норы, и снова та же птица сдернула
ее с обрыва. И в третий раз змея полезла к норе. Кто знает,
чем бы окончилась ее настойчивость, если бы не вмешались
мы. Гюрза очутилась в мешке, а обрыв возле норки Юрий тща-
тельно отшлифовал ножом, чтобы гюрзам не за что было
уцепиться.
В этот раз в Тюя-бугузе мы поймали еще две гюрзы. Место
нам понравилось, и мы посещали его почти ежедневно. Каждый
раз нам удавалось поймать две гюрзы, даже не доходя до кон-
ца оврага.
Когда мы ложились спать, Юрий сказал мне:
— Нам сегодня крепко повезло. За один день взяли пару
отличных кобр и тройку гюрз!
— Почему повезло? — не согласился я.— Завтра найдем
не меньше.
— Гюрз, может быть, и найдем, а кобр навряд ли.
— Так ведь сержант рассказывал...
— Я таких рассказов слышал уже столько, что если бы хоть
одна десятая их оправдалась, то на всей южной границе змей
уже не было бы. Кобр надо иначе ловить. Те, что нам попались
сегодня,— это случайные. А на случай надеяться нельзя.
— А как же быть?
— По следу искать. Ты видел, я сегодня поставил вешки
возле тех нор, куда ушли змеи?
— Видел.
— Завтра вечером мы их навестим.
— Копать будем?
— Если хочешь выкопать кобру — запасись экскаватором.
Она уходит в норы песчанок, а под землей эти зверьки устраи-
вают столько ходов, что, если их все перекопать, нужно пере-
кидать сотни кубометров земли.
— Что же делать?
— Завтра увидишь. Давай-ка спать.
128
Весь следующий день мы лазили по Тюя-бугузу, а вечером
поехали на такыры. Я вернулся к разговору о ловле кобры.
Юрий сначала говорил неохотно, а потом увлекся и рассказал
мне свои секреты отлова кобр. Дело оказалось очень сложным.
Главная трудность была в том, что ловец кобр должен быть
отличным следопытом. Недаром считается, что высшая квали-
фикация ловца змей — это ловец кобр.
Ловец, имеющий опыт отлова других змей, но не знающий
секрета отлова кобры, обычно бродит по колониям песчанок
в надежде наткнуться на зазевавшуюся змею. Кобра же доволь-
но редкая и очень осторожная змея. В отличие от других змей
зрение у нее очень острое. Гораздо чаще она видит ловца рань-
ше, чем ловец замечает ее, и быстро скрывается в ближайшем
убежище. За сезон такой ловец берет лишь несколько штук
кобр. Способ Юрия был гораздо добычливее, но требовал опре-
деленных навыков и большого опыта. Нужно было искать не
кобру, а ее след и идти по следу до той норы, в которую ушла
кобра. Кобра — сумеречная змея. Она выползает из нор на по-
верхность земли после захода солнца и «гуляет» до полной
темноты. Такие же прогулки совершает она и утром — с рас-
света до восхода солнца. Что заставляет змей «прогуливаться»,
я не знаю и сейчас, после того как мой стаж охоты на змей
приближается к десяти годам. Думаю, что этого пока никто
не знает. По крайней мере ни в одной книге или статье о змеях
я не нашел объяснения этим прогулкам.
Выследив жилую нору кобры, ловец отмечает ее вешкой или
флажком (для того чтобы потом нору легче было найти) и ве-
чером (или утром) приходит, садится и ждет: может быть,
кобра соизволит выйти на прогулку. Если кобра выходит, то
обычно попадает в мешок ловца, если нет — ловец будет прихо-
дить к этой норе до тех пор, пока не возьмет змею или не убе-
дится в том, что змея из норы ушла.
— Ты об этом способе Косте говорил?
— Говорил.
— А он?
— Хотел проверить.
— Не проверял. Наверное, не поверил.
— Ну так сегодня ты убедишься в том, что я не сочиняю.
На этом разговор наш оборвался. Мы приехали на такыр.
Вечерело. Дневная жара спадала. Мы оставили лошадей у края
такыра под присмотром сержанта, а сами пошли к виднев-
шимся вдали вешкам. Ночью был ветер и на такыр намело
129
языки песка. Один из таких языков пересекал отчетливый
след кобры.
— Свежий! — оживился Юрий.— Сейчас догоним!
Он быстро пошел по следу, я за ним. След уходил с такыра.
Через несколько минут мы уже видели удирающую кобру.
Она быстро скользила по песку метрах в ста от нас. Юрий по-
бежал. Я тоже. На твердой почве мы догнали бы змею самое
большое через минуту, но попробуйте бежать по мягкому
песку, в котором нога тонет по щиколотку!
Уже через сотню шагов сердце мое колотилось так, как
будто я в хорошем темпе пробежал по меньшей мере полкило-
метра. Юрий тоже чувствовал себя не лучше, но бежал не-
много впереди меня. Кобра ползла, рассекая песок точно воду.
Расстояние между змеей и нами сокращалось слишком мед-
ленно. Змея уже почти поднялась на гребень бархана, порос-
шего редкими кустиками саксаула.
— Уйдет! — прохрипел Юрий.— Нажимай!
Мы нажали. Но все же кобра на какие-то секунды скрылась
из глаз. Когда же, задыхаясь, мы вылезли на гребень бархана,
то увидели, что на ровной площадке метрах в пятнадцати от
нас в позе угрозы стоит кобра, а перед ней замер крупный варан.
— Ого-го-го! — закричал Юрий, бросаясь вперед.
Он запыхался, дыхания не хватало, и голос у него сорвался.
Я тоже заорал, что есть мочи, и кинулся следом. Но и мой крик
был не громче. В ту же секунду, не обращая на нас внимания,
варан прыгнул на кобру. Кобра ухватила варана зубами. Жи-
вотные сцепились в клубок и покатились по земле. Юрий оста-
новился и схватил меня за руку.
— Стой! Подходить опасно. Сейчас кобра бьет во все
стороны.
Через несколько мгновений от клубка отделился варан и,
шатаясь как-то боком, заковылял к кустикам. Кобра, слабо
извиваясь, осталась лежать на месте схватки.
— Опоздали! — с досадой сказал Юрий.— Надо же было
этому гаду явиться в самый интересный момент! Ну-ка, дай
крючок.
Он почти вырвал у меня крючок и пошел к варану. Удар,
другой — и варан затих. Я подошел к кобре.
— Не вздумай брать ее рукой! — закричал мне Юрий.
Я тронул змею носком сапога. Она слабо шевельнулась и вдруг,
изогнувшись, с неожиданной силой вцепилась зубами в сапог.
130
Я не успел отскочить, но это было последнее движение изды-
хавшей змеи. Она тут же обмякла и отвалилась от сапога.
Подошел Юрий, расправившийся с вараном.
— Смотри!
Юрий перевернул змею крючком. Позвоночник у нее был
сломан возле самой головы и еще в двух местах.
— Это он ее челюстями,— сказал Юрий.
На спине у варана я нашел следы пяти змеиных укусов.
— Юра, а варан остался бы жив?
— Старики туркмены говорят, что варан жрет кобр и не
боится их яда. Если кобра его кусает, то он какую-то траву ест
и выздоравливает.
— А ты сам раньше видел такие схватки?
— Нет. Ну хватит болтать. Пошли к вешкам, иначе и там
змей прозеваем.
Я сунул в мешок мертвых противников, чтобы показать их
Косте, и побежал догонять Юрия.
Возле первой вешки Юрий нашел след змеи.
— Ушла. Пошли к другой.
У второй вешки Юрий сел на песок метрах в пяти от норы
и велел мне сесть рядом. Ждали мы минут двадцать. Если я
хоть чуть-чуть шевелился, Юрий делал такое «зверское» лицо,
что я с громадным трудом удерживался от смеха. Тогда лицо
Юрия становилось жалобным, мне казалось, что он вот-вот за-
плачет, и смех проходил сам собой.
Теперь я знаю, почему так бурно реагировал на мои движе-
ния Юрий. Малейшее движение могло спугнуть кобру и свести
к нулю нелегкий труд, затраченный на поиск змеи. Если нашу
работу оплачивал институт и независимо от количества пой-
манных змей мы получали оклад и полевое денежное доволь-
ствие, то Юрию платили деньги только за тех змей, которых
сдавал в зоопарк. Он и отпуск-то брал в сезон охоты на змей,
чтобы заработать, а за сезон в среднем ловил тридцать — сорок
змей. Можно, пожалуй, заплакать, когда из-за какого-то раз-
гильдяя верная добыча уходит из рук.
На этот раз судьба была к нему благосклонна. Кобра не
заметила засады, вышла из норы и попала в мешок. Все было
примерно так, как предсказывал Юрий.
К другим вешкам мы не пошли. Боялись, что будет темно
и мы не найдем сержанта с лошадьми. На обратном пути Юрий
долго молчал, а потом вдруг сказал мне:
— Ты, Леша, не ходи больше со мной по вешкам. Не могу
131
я спокойно терпеть, если кто змею из-под носа спугнет. Ты уже
видел, как делать нужно. Ходи один, ладно?
Как-то вечером, во время очередного посещения Тюя-бугуза,
гюрз поблизости мы не нашли и решили пробраться до истока
ручья. Идти было очень трудно. Мешали густые заросли. На
наше счастье, невдалеке от верховья оврага из его отрога выхо-
дила кабанья тропа: пробираться стало легче. Когда мы вы-
лезли из зарослей на последнюю лужайку и уже видели невда-
леке конец оврага, почти рядом с нами раздался сильный треск.
На лужайку с визгом выбежали большая грязно-бурая свинья
и три полосатых поросенка. Мы потревожили выводок диких
свиней. Поросята стремглав перебежали лужайку и спрятались
в зарослях, окружавших родник. Мать же, проводив детей
взглядом и убедившись, что они пока в безопасности, круто по-
вернулась к нам и угрожающе ухнула. Свинья стояла от нас
метрах в пяти. Мне хорошо были видны ее маленькие глаза,
налитые кровью. Дикая свинья, защищающая своих детей, до-
вольно опасна. Огнестрельного оружия у нас не было. Я расте-
рялся. Выручил Юрий. Стуча пинцетом по крючку, он медлен-
но попятился назад в камыш. Моментально сообразив, что
металлический стук — единственная возможность удержать
свинью от нападения, я тоже что есть силы заколотил пинце-
том по крючку и тоже попятился. Свинья осталась на месте,
но внимательно следила за каждым нашим движением. Мы
стучали и пятились минут пятнадцать. Свинья за нами не
пошла.
Как только мы нашли место, где можно было выбраться из
оврага, то моментально очутились вне его пределов.
Металлического звука боятся также и свирепые чабанские
псы, которых не испугаешь даже выстрелом. Если, бродя в
поисках змей, мы натыкались на пасущуюся отару, то обычно
к нам с весьма недвусмысленными намерениями со всех сторон
неслись громадные псы. Отбиться от них было бы невозможно,
но стоило только застучать пинцетом по крючку или хваталке,
как псы тормозили сразу всеми четырьмя лапами, иногда при
этом они даже переворачивались через голову. Перекувыркнув-
шись, собаки отбегали и лаяли уже в почтительном отдалении.
Для своих нужд пограничники держали на заставе десятка.
полтора домашних свиней. Свиньи свободно разгуливали по
заставе и ее окрестностям, но стоило только повару посту-
чать в пустое ведро, как они мчались к нему со всех сторон.
132
Свиньи отлично знали, что означает этот стук: им отдавали
остатки солдатского обеда.
Любимицей всей заставы была родоначальница стада —
огромная старая Хавронья. Она жила на заставе уже несколько
лет и каждый день выходила встречать солдат, возвращаю-
щихся из наряда. За это ей каждый раз перепадали лакомые
кусочки. Вот эта самая Хавронья меня оконфузила. Да еще как!
На четвертый день нашего пребывания на заставе я не по-
ехал вдоль КСП, а решил побродить пешком по окрестностям.
Невдалеке от заставы протянулся небольшой овраг, по кото-
рому протекал ручей. Там могли встретиться гюрзы, и я напра-
вился прямо туда. Свиньи явились к ручью раньше меня и уже
принимали грязевые «ванны». Я обошел блаженствовавших
животных и отправился вниз по ручью к зарослям.
Хавронья бродила вдоль кромки камыша, словно что-то
разыскивала. Осматривая кусты и берег ручья, я не выпускал
из поля зрения и Хавронью. Через некоторое время свинья
как-то странно захрюкала и со всех ног бросилась вперед. Оста-
вив поиски змей, я стал следить за Хавроньей. Подскочив к
кусту, она сунула в него рыло и после короткой борьбы выта-
щила оттуда довольно крупную змею. Змея бешено извивалась
и раз за разом била свинью зубами в шею. Свинья повизгивала,
но змею не отпускала. Подбежав ближе, я увидел, что свинья
держит в зубах гюрзу. К этому времени змея уже бессильно
повисла в ее пасти. Удовлетворенно похрюкивая, Хавронья
перекусила гюрзу пополам и стала жадно пожирать.
— Ну, думаю, конец пришел Хавронье! Что делать? Надо
отогнать ее на заставу. Может быть, хоть часть мяса можно
будет использовать.
Выломал я хворостинку и погнал было свинью на заставу,
но ничего у меня не вышло. Хавронья не пожелала идти домой.
Побежал я на заставу один, рассказал обо всем дежурному.
Тот вызвал повара. Повар выслушал меня, взял пустое ведро
и застучал по его днищу. Свиньи тут же явились. Среди них
была и Хавронья. Чувствовала она себя, по-видимому, пре-
восходно.
Повар угостил свиней помоями, а Хавронью заманил в за-
гон. Мы обмыли шею свиньи, и я нашел на коже четыре пар-
ных ранки — следы зубов змеи. Опухоли вокруг них не было.
Хавронье очень нравилось, что ее поливают водой и чешут ей
брюхо. От удовольствия она развалилась на земле, закрыла
глаза и блаженно похрюкивала.
133
— Ну что же делать? — растерянно спросил я.— Будем ре-
зать? Вот они змеиные укусы! Свинья может сдохнуть!
— Да вы что, от жары заболели? — возмущенно сказал
повар.— Вы станете врагом всей заставы, а меня солдаты со
света сживут, если я позволю это сделать. Если Хавронья забо-
леет, мы ее лечить будем!
Но Хавронья не нуждалась в лечении. Полежав немного,
она вышла из загона и побрела в овраг принимать грязевые
«ванны».
Мы жили на заставе еще несколько дней. Каждый день я
осматривал Хавронью. Она оставалась здоровой, и аппетит у
нее был отличный.
Вернувшись домой, я рассказал об этом случае одному про-
фессору медицины, занимающемуся проблемой лечения змеи-
ных укусов. Он не удивился.
— В вашем сообщении нет ничего нового. По сравнению с
другими животными свиньи менее чувствительны к змеиным
укусам. Во-первых, у них очень толстая и плотная кожа и не
каждая змея в состоянии ее прокусить, а во-вторых, под кожей
у свиней толстый слой жира. Этот слой ни одна змея пробить
не может. Даже проникая под кожу, яд змей попадает в слой
жира. Жир окисляет, то есть разрушает, змеиный яд. Это не
значит, что у свиньи есть иммунитет к яду. Если же змеиный
яд ввести в кровеносный сосуд свиньи, то она погибнет как все
другие животные.
ПРОКЛЯТЫЙ СЛЕПЕНЬ
На второй заставе наша охота была добычливой. К вечеру седь-
мого дня Юрий посадил в ящик двенадцатую кобру и двадцать
первую гюрзу. Даже я, впервые ловивший кобр самостоятель-
но, поймал шесть приличных экземпляров, а гюрз у меня было
тринадцать. Я шумно выражал свой восторг по поводу удачи,
но Юрий вдруг сказал:
— Леша, перестань. Удача эта не к добру. Какая-то беда
будет.
— Ты что, суеверная бабка? — засмеялся я.— Может быть,
тебе сегодня перебежал дорогу черный кот? На заставе есть
такой. Я его видел.
— Кот мне дорогу не перебегал, а беда будет,— упрямо ска-
зал Юрий и тут же добавил: — Хватит болтать. Спать нужно.
134
Он никогда не спорил и не ругался. Если разговор ему не
нравился, он уходил или предлагал спать.
Как говорят старые бабки, Юрий накликал себе беду. Утром
они с Никитиным уехали вдоль КСП, а после обеда, когда я
обрабатывал материал, принесенный с утренней охоты, на
взмыленных конях прискакал один Никитин. Он бросил поводья
дневальному и убежал в комнату дежурного по заставе. Это
меня встревожило. Они всегда приезжали вдвоем. Я пошел
было за Никитиным, но часовой меня не пустил.
— Нельзя,— вежливо, но твердо сказал солдат.— Если бу-
дет нужно, вас позовут.
Оказалось, что я был нужен. Через несколько минут из две-
рей выбежал посыльный. Он подбежал ко мне, взял руку под
козырек и доложил:
— Вас просит к себе начальник заставы.
Едва я вошел в кабинет и хотел спросить, что случилось, как
начальник заставы знаком остановил меня и сказал:
— Садитесь и слушайте. Никитин, повторите все, что рас-
сказали мне.
— Слушаюсь! — ответил сержант.— В четыре ноль-ноль мы
выехали на такыры у западной точки. Соколов взял двух кобр.
Оттуда в семь ноль-ноль поехали к оврагу Чукур-джар. Спусти-
лись в Чукур-джар возле Сары-камыша, и Соколов ушел вверх
по оврагу искать гюрз. Я остался возле лошадей. Вернуться Со-
колов должен был к двенадцати ноль-ноль, но к этому времени
не пришел. Это было необычно. Соколов всегда был точным.
Я поехал верхом по Чукур-джару в том направлении, куда
ушел Соколов. Проехал километров пять. Дальше верхом про-
ехать нельзя. Остановился. Кричал и звал. Никто не отозвался.
Тогда я карьером на заставу. Вот и все.
— Соколов не мог пройти мимо вас в низовье оврага?
— Нет, товарищ капитан. Не мог.
— А может быть, вы вздремнули возле лошадей и про-
зевали?
— Я же службу нес,— обиделся сержант.— Как можно
дремать?
— А не мог Соколов выйти из оврага и уйти на такыры? —
сказал я.— Из оврага Тюя-бугуз мы ходили иногда.
— В Чукур-джаре это исключено,— сказал начальник.—
Склоны этого оврага настолько высоки и круты, что по ним
не выберешься. Единственный возможный выход возле Сары-
135
камыша, но там был Никитин. Как вы думаете, что могло
произойти?
— Очевидно, что-то случилось, — нерешительно начал я.—
Соколов на границе не первый раз и правила поведения здесь
знает. Но вот что случилось, сказать трудно.
— И все-таки, что бы вы предположили?
— Он мог повредить ногу. Это наиболее благоприятный ва-
риант. С поврежденной ногой передвигаться он не может.
Наверное, сидит и ждет помощи.
— Ну а неблагоприятный вариант?
— Неблагоприятный? — переспросил я.
— Да-да! — уже нетерпеливо сказал начальник заставы.
— Его могла укусить змея. В случае тяжелого отравления
он мог потерять сознание и...
— Понятно,— перебил меня начальник, нажимая клавишу
селектора.— Остальное доскажете потом. Сейчас надо* дейст-
вовать.
Начальник передвинул к себе микрофон и сказал командир-
ским тоном:
— Резервный вертолет в боевую готовность. Сержанта Абду-
халикова и лейтенанта Нетребу ко мне. Трем добровольцам,
свободным от службы, к штабу заставы без оружия.
Через минуту в кабинет вошел летчик.
— Лейтенант Майлибеков по вашему приказанию прибыл!
— Доставите спасательную группу к Сары-камышу. Там
будете ожидать ее возвращения. Обстановку немедленно докла-
дывать мне. Вопросы есть?
— Нет. Разрешите выполнять?
— Выполняйте!
Летчик круто повернулся и в дверях едва не столкнулся с
входившими.
— Сержант Абдухаликов! Лейтенант Нетреба! — почти од-
новременно доложили пришедшие.
— Абдухаликов, ваш Мотор как себя чувствует? Отдохнул?
— Отдохнул, товарищ капитан. Может работать!
— Хорошо. Сейчас отправитесь на поиски пропавшего змее-
лова. Вопросы есть?
— Есть!
— Давайте.
— Нужен предмет с запахом пропавшего. Собака лучше
пойдет.
Начальник заставы посмотрел на меня.
136
— Его тапочки, которые он надевал, приходя с охоты, год-
ны? — не дожидаясь вопроса спросил я.
— Годны,— ответил сержант.
— Выполняйте! Лейтенант Нетреба, дайте спасательной
группе все необходимое для оказания первой помощи при укусе
змей и повреждении ног. С группой пойдет Алексей Дмитрие-
вич,— повернулся ко мне капитан.— Я угадал ваше желание?
— Конечно!
— Все. Старшим поисковой группы назначаю сержанта
Никитина. Вылет через пять минут!
Я не буду рассказывать подробности поисков. Все было
очень просто. Через пятнадцать минут мы высадились возле
Сары-камыша. Серый пес Мотор понюхал Юркин тапочек и
уверенно потащил за собой Абдухаликова.
К Юрке мы вышли через сорок минут.
Вез меня солдаты пришли бы еще быстрее. Они легко по-
спевали за собакой, а для меня такая пробежка с тяжелой
санитарной сумкой на боку оказалась почти непосильной.
Юрий лежал в тени обрыва возле родника. Глаза его были
закрыты. Подойдя поближе, я разглядел, что лицо у него не-
естественно иссиня-белое, и похолодел.
— Юрка, ты жив? — закричал я, хватая его за руку.
Моя рука стала вдруг мокрой и липкой. Тут только я заме-
тил, что она лежала в луже свернувшейся крови.
— Юрка! — отчаянно завопил я, падая рядом с ним на ко-
лени.— Юрка!
Мотор прижался к ноге проводника и тихонько взвизгнул.
— Чего ты орешь! — слабо сказал Юрий, открывая глаза.—
Человек задремал, так разве по этому поводу обязательно нуж-
но орать?
Этот полуживой, лежавший в луже крови человек мог еще
шутить!
— Что с тобой случилось? Почему столько крови?
— Дайте мне воды и, если есть, спирта. Ослаб я очень.
Я осторожно приподнял окровавленную руку Юрия, но он
отдернул ее и недовольно сказал:
— Это потом. Сначала воды и спирта.
Из сумки вынута фляга со спиртом. Кто-то протягивает мне
флягу с водой. Юрий глотнул сначала воды, потом разбавлен-
ного спирта, несколько секунд полежал молча, а потом сказал:
— Вот теперь слушай. Гюрза загнала мне зуб под ноготь на
правой руке. Чтобы яд не пошел по пальцу, я сделал кольцевой
137
разрез. Очевидно, пересек не только вену, но и артерию. Кровь
течет уже давно, а явлений отравления нет. Ослаб я от потери
крови.
Я осмотрел его руку. Глубокий разрез кольцом охватывал
первую фалангу безымянного пальца. Из разреза каплями со-
чилась кровь. Конец пальца за разрезом был черно-фиолето-
вым, а выше разреза кожа была нормального цвета, только
очень бледная.
— Надо остановить кровь!
— Не надо. Она уже сама останавливается. Видишь, сейчас
кровь только капает, а раньше бежала струйкой.
— Но ведь...
— Давай без всяких «но ведь», Лешка,— перебил меня
Юрий. Голос его был слаб и прерывался, но тон и выражение
лица показывали, что он способен настоять на своем.— Меня
гюрза кусает не в первый раз. Я лучше тебя знаю, что надо
делать!
— Сейчас сыворотку тебе введу!
— Не надо. Ты же видишь, что явлений отравления нет.
За разрез яд не прошел.
— Чем же тебе помочь?
— Давайте побыстрее доставим его к медикам,— вмешался
сержант Никитин.— Они знают что делать!
— Носилки готовы! — доложил один из солдат.
— Подождите, я хоть руку ему завяжу, чтобы кровь не
капала!
— Змею не забудьте! — сказал Юрий.— Она в мешочке вон
там, под кустом!
Юрия осторожно положили на носилки и пристегнули рем-
нями. Я встал было рядом с солдатами, но сержант Никитин
отстранил меня.
— Вы за носилки не беритесь. Мы быстро пойдем. Ваша за-
дача не отстать.
Когда я подходил к вертолету, то сил у меня уже не было, а
пограничники, не очень высокие, но крепкие, шли с носилками,
не сбавляя темпа.
— Что доложить на заставу? — спросил летчик у сержанта
Никитина.
— Пострадавший жив. В сознании. Прямой угрозы для
жизни нет, но нужна срочная квалифицированная медицин-
ская помощь.
Щелкнул переключатель, и летчик повторил слова сержанта.
138
— Что случилось с Соколовым? — ответил репродуктор.—
Какой специалист нужен? Прием.
— Соколов укушен гюрзой. Нужен врач-токсиколог.
— Двойка! — сказал репродуктор.— Летите в райцентр. Там
вас будет ждать медик. Как поняли? Прием.
— Вас понял,— ответил летчик.
Летчик повернулся к нам и приказал:
— Всем в кабину. Сейчас пойдем на взлет.
Когда мы прибыли в райцентр, Юрий сказал мне:
— Леша, змей моих отправьте в Термез. Костя знает куда.
Напишите, что от меня.
— Все сделаем, не беспокойся. Выздоравливай быстрее.
Юрия уложили в санитарный автомобиль. Фыркнул мотор,
и за машиной взвилась пыль.
С начала поисков прошло всего четыре часа, а Юрия доста-
вили к врачам, которые были от него почти за двести кило-
метров!
Пока мы были в вертолете, я не смог узнать, как он допустил,
чтобы гюрза достала его зубами. Только через год, когда мы
снова встретились с ним, он рассказал мне, как все произошло.
Расставшись с Никитиным, Юрий долго бродил по Чукур-
джару, но змей не находил. В поисках змей он забрался в такие
места, куда верхом на лошади проехать было нельзя. Время
охоты подходило к концу. Скоро нужно было повернуть назад,
чтобы вернуться к Никитину в условленное время. Ну как же
вернуться без змей! Юрий снял с плеч рюкзак, оставил его
в тени под обрывом и налегке пошел дальше. «Буду возвра-
щаться, заберу», подумал ловец. «Еще тридцать минут у меня
есть».
Очень скоро он заметил крупную гюрзу. Она вела себя очень
странно. Обычно гюрзы лежали неподвижно или старались
удрать, а эта быстро переползала с места на место и громко
шипела. Казалось, она хотела испугать и прогнать человека. Но
вот гюрза прижата. Еще секунда — и голова змеи в руке ловца.
Юрий полез в карман за мешочком и с досадой убедился в том,
что все мешочки остались в рюкзаке.
— Ладно, не шипи,— сказал Юрий змее.— До рюкзака до-
несу тебя в руке.
Однако шипела не та змея, которая была в руке ловца. Ши-
пение раздавалось где-то рядом. Юрий огляделся и увидал вто-
рую, такую же крупную гюрзу. Она вела себя так же агрессив-
но, как и первая. Перехватив первую змею левой рукой, Юрий
139
кинулся ко второй. Короткая борьба — и вторая змея тяжело
повисла в правой руке.
В это мгновение Юрий почувствовал такой острый укол в
шею сзади, что забыл обо всем на свете. Он выпустил змею из
правой руки и шлепнул себя ладонью по шее. Под рукой хруст-
нул крупный слепень. Это он впился в Юрину шею так ярост-
но и больно.
. — Пока я расправлялся со слепнем, змея, конечно, удра-
ла,— рассказывал мне Юрий.— Смотрю, из-под ногтя безы-
мянного пальца торчит обломанный змеиный зуб. Когда змея
успела зацепить меня, я не заметил. Змею из левой руки кладу
под сапог и тут же делаю себе кольцевой разрез. Потом подо-
брал змею и поплелся к рюкзаку. Остальное ты знаешь.
Палец у него остался цел. Только та фаланга, куда уколола
змея, высохла.
Когда несколько лет спустя я рассказал об этом случае од-
ному профессору медицины, он покачал головой и сказал:
— Вашему товарищу просто повезло. Пытаясь таким спо-
собом предотвратить отравление, он мог погибнуть от потери
крови. Никогда не делайте разрезов, чтобы спустить кровь
укушенному гюрзой. Яд гюрзы и без этого очень сильно обес-
кровливает организм. Нужно просто отсасывать яд из ранок.
Вот это окажет существенную помощь пострадавшему.
ПЕРЕХОД В АЙ-БАДАМ
— Вот что, Леша,— сказал мне Костя, когда мы встретились
на первой заставе.— Я получил новое задание. Мы уходим в
пески на отлов кобры. Аман поведет нас туда, где еще сохра-
нились нетронутые очаги этих змей. Мы будем работать там,
откуда до ближайшего селения несколько дней пути. В таких
условиях ты еще не был. Нам будет очень тяжело. Решай сам,
пойдешь с нами или вместе с Гришей уедешь домой.
— Костя, сможешь ты доказать моему директору, что мое
пребывание в экспедиции было необходимо и я задержался не
по своей воле? Ты ведь знаешь, что через неделю мой отпуск
кончается, а за опоздание он с меня шкуру снимет.
— Ну, а если смогу?
— Тогда я еду вместе с вами.
— Не спеши отвечать,— остановил меня Костя.— Ты еще
не был в песках. Мы там будем несколько недель, с каждым
140
днем жара будет усиливаться, днем температура воздуха там
очень высока: сорок градусов и выше. Воды у нас будет мало,
придется расходовать ее очень экономно, а ходить нужно
много...
— Ты-то сам выдержишь?
— Выдержу.
— Тогда и я выдержу.
— Что я тебе говорил, Костя? — возликовал Илларионыч.—
Молодец, племяш, не посрамил нашего рода.
— Значит, опять все вместе,— удовлетворенно сказал Ко-
стя.— Ну а с директором твоим все улажено. На полтора ме-
сяца ты официально откомандирован в мое распоряжение. Вот
приказ.
— Зачем же ты спрашивал, согласен ли я?
— Для порядка. Кто тебя знает, может быть, после несчаст-
ного случая с Юрием...
— Хорош же ты! — перебил я.— Выходит, по-твоему, я могу
в трудную минуту удрать? За такое знаешь...
От обиды у меня даже горло перехватило и договорить я не
смог. Костя обнял меня и крепко встряхнул.
— Нервишки у тебя пошаливают, дружище. Переборщил я
с проверкой. Извини.
В Ай-Бадам — последнее селение, расположенное у самых
песков, Костя, я и Аман пошли напрямик через горы. Аман
сказал, что в этих горах он знает ущелье, где много кобр, и
Костя принял решение осмотреть его. Грише и Илларионычу
он велел ехать в Ай-Бадам на машине и по пути завезти и
сдать Юриных змей.
Илларионыч заупрямился.
— Пусть Лешка едет. Он здесь без нас мотался один. Ему
отдохнуть надо.
— Алексей нужен мне как стрелок,— отрезал Костя.— Вы
же знаете, что нам нужно добыть архаров.
— Аман добудет,— упорствовал Илларионыч.
— Если вы здесь начинаете спорить, то что будет в пе-
сках? — в упор спросил его Костя.
Илларионыч на полуслове поперхнулся и молча пошел со-
бираться...
Весь первый день мы шли по степи. Справа синели холми-
стые предгорья каких-то гор, слева до самого горизонта прости-
ралась степь. Давно уже обогнала нас и скрылась вдали наша
машина, и разошелся, растаял длинный шлейф пыли от ее колес,
141
а мы, казалось, где были, там и оставались. Час за часом ослы
трусили по пыльной тропинке, а домики заставы все так же
белели на горизонте. Только солнце, сначала слепившее глаза
прямыми лучами, пекло теперь справа. Аман ехал первым и
вполголоса тянул какую-то бесконечную унылую песню. Ко-
стя — за ним. Он был так занят какими-то своими мыслями,
что, я думаю, не замечал, едем мы или стоим. Я ехал послед-
ним, разглядывая окрестности. Однако вскоре мелкая ослиная
трусца вызвала у меня морскую болезнь: в животе у меня
что-то забурлило, потом это «что-то» поднялось к самому горлу
и попросилось наружу. Пришлось мне, к удовольствию моего
осла, идти пешком.
Видя это, Аман рассердился и потребовал, чтобы я сел в
седло. Я все же предпочел передвигаться на своих ногах. Костя
поддержал меня. Он, наверное, тоже когда-то испытывал то
же, что и я. Аман не понимал нас.
— Как можно идти пешком, когда есть лошадь или ишак?
Если устал сидеть прямо, сядь боком.
Но и боком у меня ничего не получилось. Пошел я и дальше
пешком. Движение нашего каравана замедлилось, и к месту
ночевки мы пришли в густых сумерках. Аман принялся каше-
варить, а я устал так, что повалился на кошму и уснул, не
дождавшись ужина. Однако, как только похлебка была готова,
Костя растолкал меня и заставил поесть.
— Нельзя ложиться голодным,— объяснил он.— Один раз
ляжешь так, потом другой, третий. Сам того не замечая, поте-
ряешь силы, а самое трудное у нас еще впереди.
Полусонный я кое-как проглотил то, что мне дал Аман, и
тут же снова уснул.
Утром следующего дня Аман каким-то хитрым способом
привязал к моему седлу спальный мешок. С трудом я забрался
в седло и поехал верхом.
— Ничего, друг, немного потерпи,— подбодрил меня
Аман.— Скоро привыкнешь и будешь ездить еще лучше, чем я.
Чтобы не задерживать движения, я стойко старался ехать
верхом, но уже к полудню мое самоотвержение стало беспо-
лезным.
Мы въехали в предгорья большого горного хребта. Здесь
было много родников, а Костя не пропускал ни одного. Он схо-
дил с седла и внимательно осматривал камни и кусты возле
воды. Змей он не нашел, а движение наше задерживалось, и
142
опять на ночлег мы пришли позднее, чем хотелось Аману.
После ужина Аман спросил:
— Костя, завтра мы будем идти так же, как сегодня?
— Конечно,— ответил наш начальник.
— А послезавтра?
— Точно так же.
— Ну тогда в Ай-Бадам мы приедем через месяц.
— Почему?
— Потому, что нам нужно пройти около двухсот километ-
ров, а сегодня мы прошли меньше двадцати. На пути у нас
будет еще много родников и зарослей. Если ты все будешь
осматривать, то мы станем передвигаться еще медленнее.
Нужно сейчас решить: пойдем мы в Ай-Бадам или будем
искать змей здесь.
— Ты прав,— сказал Костя.— Нужно идти быстрее. Если я
буду увлекаться, одергивайте меня.
— Возьми у меня винтовку,— предложил я.— Она набьет
тебе спину и будет цепляться за кусты, когда ты полезешь в
заросли. С винтовкой тебе не нужно будет наших напоминаний.
— Нет,— ответил Костя,— винтовку ты, Леша, носи сам.
Стрелок я неважный. Ты у нас признанный мерген 1.
Здесь Костя кривил душой. Стрелял он не хуже меня. Про-
сто он не любил убивать зверей, а ему нужно было отстрелять
двух архаров. Для этого он и винтовку с оптикой с собой привез.
Еще до жары мы перевалили через какой-то не очень высо-
кий хребет и спустились в долину горной реки. Берега ее по-
крывала буйная, яркая зелень. Тропа прорезала высокостволь-
ную чинаровую рощу. Там, где деревья редели, стояли плотные
заросли шиповника. Кусты цвели и от крупных бело-розовых
цветов тянуло тонким ароматом. В гуще деревьев по их веткам
вверх тянулись длинные виноградные лозы. Чинары сменялись
орехом, орех — яблонями.
— Где мы находимся? — восторженно закричал я.— На
земле или в небесных чертогах? Это же лес из фруктовых
деревьев!
— Да,— подтвердил Аман.— Это начало фруктового леса.
Он тянется по ущелью километров на сорок, а там переходит в
фисташковую рощу. Осенью отсюда вывозят сотни мешков
сушеных фруктов, грецких орехов и фисташек.
Чем дальше мы ехали, тем прекраснее становилось ущелье.
1 Мерген (узбек.) — охотник, меткий стрелок.
143
Речка то бурным пенистым потоком билась в узких камени-
стых теснинах, то выбегала на широкую площадку и растека-
лась десятками кристальных ручейков.
Я ехал, замирая от восторга. Аману все это было привычно.
Костя рассматривал освещенные солнцем кусты и камни, а на
все остальное внимания не обращал.
Но первые же ручейки доставили нам серьезные неприятно-
сти: ослы не хотели идти в воду. Если мы тянули их за уздечки,
они упирались всеми четырьмя ногами, стянуть одного осла с
места у нас троих не хватало сил.
Если мы били палкой по ослиным бокам, то, горестно ревя,
осел кое-как шел в воду, но и тут его приходилось подталкивать
сзади. У противоположного берега подталкивающему нужно
было быть очень осторожным: выходя на сухое место, осел
старался его лягнуть. Рукавов у речки было немало, и через
час все мы (и ослы, и люди) были взмылены.
— Нужно было вести вас верхней тропой,— сказал Аман,
вытирая концом чалмы мокрый лоб.— Там ручьев мало, а
здесь нам до вечера придется двигаться вдоль реки. Все руки
отмахаем, да и для ослов такие «припарки» не очень полезны.
Хоть возвращайся на развилок к верхней тропе. Это же не ско-
тина, а наказание аллаха!
— Давайте попробуем применить способ, описанный Алек-
сандром Алексеевичем Шаховым? 1 — предложил я.
— А что это за способ? — скептически спросил Костя.
— Пучок травы.
— Ну-ну,— с сомнением протянул наш начальник.— Про-
буй, но вряд ли что-нибудь у тебя получится.
Я быстро нарезал сочной зеленой травы, подошел к своему
ослу и протянул ему пучок.
Осел, по бокам которого совсем недавно гуляла палка, недо-
верчиво обнюхал траву и осторожно взял ее зубами. Еще миг —
и аппетитно захрустели сочные ломкие стебли. К пучку потя-
нулись и оба его соплеменника. Я дал и им попробовать травы,
а потом шагнул к воде. Ослы потянулись за пучком и тоже по-
додвинулись к воде. Продолжая манить их травой, я вошел в
воду. Ослы последовали за мной и спокойно перешли через
ручей.
1 А. А. Шахов — путешественник, геоботаник и писатель. Его книги о
путешествиях «На разных широтах», «Под светлым небом» и другие полу-
чили широкую известность.
144
— Ну как? — торжествовал я.— Действует способ?
— Отныне и во веки веков жалую тебя высоким званием
ослиного поводыря! — насмешливо сказал Костя.
Я не обиделся. Такой уж характер был у нашего началь-
ника. Он не переносил, если получалось не так, как он предпо-
лагал. Костя пошел вдоль берега, внимательно осматривая
кусты. Аман подмигнул мне и сел в седло.
— Костя! — крикнул он, направляя ослов по тропе.— Мы
вперед поедем. Ты из ущелья не выходи, а на перевале мы тебя
подождем.
— Ладно! — отозвался Костя.— Проваливайте!
Ослиные копытца весело зацокали по камням.
Нам пришлось еще несколько раз пересекать рукава речки,
и каждый раз пучок травы действовал безотказно.
Тропа стала шире, и Аман поехал рядом со мной.
— Осенью, когда поспевают орехи и фрукты, здесь всякого
зверья полным-полно,— сказал проводник, показывая на зарос-
ли.— Сюда перед зимовкой даже медведи жировать приходят,
а от кабанов покоя нет. Узбеки их не стреляют, вот они и
наглек1т. Иногда даже пасутся на виду у людей. А вот чуть
подальше я года два тому назад к медведю на десять метров
подъехал, а убить не смог.
— Как же это ты? — удивился я.
— Вот так. Еду я однажды по тропе, слышу кто-то в сто-
роне орешину трясет. Орехи градом сыплются. Поехал я туда.
Думаю, люди орехи собирают, передохну у них, поговорю, чаю
попью. Подъезжаю поближе, людей под деревом нет, а на
дереве все затихло. Дерево большое, листья густые. Кто на
дереве сидит, не видно. Я окликнул. Молчит. Я еще раз позвал,
погромче. На верху затрещали ветки. С орешины, почти рядом
с конем, свалился медведь. Когда об землю шмякнулся, заво-
пил и кинулся в заросли. Конь мой рванул в сторону. Я даже
ружье не успел с плеча снять, как мишки и след простыл. Знай
я наперед, что это не человек, добыл бы медведя.
Тропа ушла от реки и, прижавшись к крутому косогору,
полезла вверх.
— Смотри! Вон архар стоит! — приглушенным голосом ска-
зал проводник.
Метрах в двухстах от нас на скальном выступе, словно из-
ваянный из камня, застыл красавец-рогаль.
— Далековато,— вздохнул проводник.— Ружье не доста-
нет, а ближе не подойдешь. Жаль. Такой самец Косте и нужен.
И5
— Ну-ка, придержи ослов,— сказал я, осторожно слезая с
седла.— Я из винтовки попробую.
Чувствуя себя в безопасности, архар оставался неподвиж-
ным. Я лег за камень и навел перекрестье прицела на лопатку
зверя. Охотничий азарт заглушил жалость. В оптический при-
цел были видны даже бугорки на витках рогов. Я чуть задержал
дыхание и мягко нажал спуск. Выстрел хлестнул по ущелью.
Архар высоко подпрыгнул и, переворачиваясь в воздухе, по-
летел вниз.
— Ты смотри! — удивился Аман.— Попал! Вот уж чего
не ожидал.
Я промолчал. Аман умел подшутить. Меня об этом преду-
предили еще на заставе.
— Смотри! Смотри! — снова закричал Аман, показывая на
соседний склон.
Там бежали дикие свиньи, вспугнутые выстрелом. Впереди
неторопливо трусила большая свинья, а за ней, спеша изо всех
сил, карабкались по камням два поросенка. Чуть в стороне шли
еще две свиньи. Мы не стали стрелять по ним. Нам еще пред-
стояло вытащить из ущелья архара. Нашли мы его сразу. Он
лежал под скалой, неловко подвернув голову с большими рога-
ми. Пуля прошла по лопаткам и пробила его насквозь.
Когда, изрядно вспотев, мы вытащили его на тропу возле
перевала, подошел Костя.
— И не дрогнула рука на такого красавца? Кто стрелял?
— Леша отличился! — кивнул на меня Аман.
— Ну так ему и разделывать зверя.
— В данном случае ты, Костя, нелогичен. Когда я не пой-
мал рыбы, то, как неудачник, чистил ее. Здесь же моя удача
опять против меня!
— Ладно, старик. Не хнычь. Снимать шкуру с убитого зве-
ря — это честь для охотника!
Я бы охотно уступил эту честь, но разделывать архара все
же пришлось мне.
В тот же день мы распрощались с фруктовым лесом. Тропа
вывела нас из ущелья и стала вилять между холмами. Мы то
забирались на пологие вершины и ехали по плоскогорью, то
снова спускались в низины и петляли, обходя холмы.
В одной из низин навстречу нам из-за поворота выбежала
джейранка, а за ней два крошечных джейраненка. Увидев нас,
она на секунду замерла, потом почему-то не кинулась назад,
146
а свернула с тропы и вместе с малышами укрылась под обры-
вом в промоине.
Аман сорвал с плеча ружье.
— Опусти ружье! — сказал ему Костя.
— Тихо! — страшным шопотом отозвался Аман.— Спуг-
нешь!
— Не смей! Тебе говорят! — уже заревел наш начальник.
— Не мешай! — еще яростнее зашипел проводник.— Я не
ее! Лешка, винтовку приготовь!
Аман еще не договорил, как из-за того же поворота выско-
чил волк, а за ним второй. Звери бежали, опустив морды к зем-
ле. Они так увлеклись преследованием, что наскочили на нас
почти в упор, а когда почуяли опасность, то удирать им было
поздно. Первого срезал выстрел Амана, а второй растерялся и,
вместо того чтобы повернуть и скрыться за поворотом, кинулся
вверх по крутому склону холма.
Перекрестье прицела легло на лобастую башку зверя, потом
обогнало ее. Прогремел выстрел. Волк с ходу ткнулся мордой
в землю и медленно сполз назад.
— Костя, неужели ты думал, что я хочу бить матку с де-
тенышами? — укоризненно сказал Аман.— Чуть все дело нам
не испортил.
— Прости,— смущенно отозвался Костя.— Я сначала не
понял твоих намерений.
— Если кара-куёк 1 не уходит от человека, значит, за ним
гонится зверь. Это каждый мальчишка знает.
— Теперь и я знать буду,— примирительно сказал Костя.
Убитые волки были самкой и самцом.
— Где-то здесь выводок,— заметил я.
— Здесь-то здесь,— отозвался Аман.— Только без собаки
его не найдешь. Эх, Сары моего нет с нами. Он мастер отыски-
вать волчьи норы. Эй, Костя, ты не трогай волков! Если от
человека будет пахнуть волком, ослы его к себе не допустят.
Мы с Лешей уже возились с волками, тебе придется ослов дер-
жать!
Когда совсем стемнело и мы укладывались спать, Аман
сказал:
— До Ай-Бадама осталось два дня пути. Завтра утром мы
перейдем в сай, где я часто встречал кобр.
Утром Костя поднял нас до рассвета и все время торопил:
1 Кара-куёк (узбек.) — джейран.
147
даже чай мы пили впопыхах. В путь тронулись едва только на-
чало сереть.
В широкой долине, заросшей камышом и колючими куста-
ми, где-то в глубине зарослей временами журчал ручей. Из
зарослей тянуло сыростью, пахло болотом. С восходом солнца
на все лады заорали лягушки. Тонко пищали комары, атакуя
и нас и ослов.
Мы ехали по узенькой тропке, то и дело цепляясь коленя-
ми за кусты.
— Стой! — недовольно сказал Костя.— От ослиного топота
и треска сучьев все змеи за километр разбегутся. Я пешком
впереди пойду, а вы подождите немного и, не торопясь, езжай-
те следом.
Сначала на сравнительно небольшом участке тропы он пой-
мал две кобры. Потом наша тропка вышла на широкую тор-
ную тропу и змеи не стали попадаться. Больше того, на одном
кусте зажатая в расщепленную палку висела только что уби-
тая крупная кобра. Увидев ее, Костя даже застонал. Через
четверть часа мы снова наткнулись на убитую змею. Как и
первая, она висела на кусте.
— Кто-то едет впереди и бьет змей,— заметил Аман.— Вот
свежий ослиный помет, а вот следы людей.
— Нужно догнать этого злодея! — горячился Костя.— По-
ехали быстрее!
— Подожди,— остановил его Аман.— Вон видишь, навст-
речу едет старик? Он, конечно, видел того, кто бьет змей.
Спросим его, далеко ли тот человек.
Поравнявшись с нами, старик громко произнес:
— Ассалам алейкум!
— Ва-алейкум ва-ассалам! — ответил наш проводник и поч-
тительно пожал протянутые ему руки.
Старик приветствовал каждого из нас и долго осведомлялся
о нашем здоровье, о здоровье и благополучии наших семей, о
здоровье нашей скотины, об успехе наших дел и еще о чем-то.
Аман утвердительно отвечал на все вопросы старика и в свою
очередь задавал те же вопросы. Это был старинный ритуал
приветствия путников. Обмен приветствиями продолжался пять
минут. Костя от нетерпения ерзал в седле, но не мешал. На-
рушать обычай, освященный веками, он не решался.
— Скажите, отец,— произнес, наконец, Аман.— Кто едет по
тропе впереди нас?
148
— Мальчишки в школу возвращаются после дня отдыха.
Отсюда километров в десяти наш интернат.
— Это они бьют змей?
— Конечно они. Я и сам в детстве так развлекался. Полез-
ное занятие. Аллах за каждую змею по греху снимает.
— Далеко они?
— Не очень. Если быстро ехать, за полчаса догнать можно.
— Спасибо, отец,— не выдержал Костя.— Будь здоров! Нам
спешить нужно!
— Зачем спешить? — удивился старик.— Подожди. Отдох-
нем. Поговорим. Чаю попьем...
Но Костя уже погнал своего осла по тропе.
— Лешка, ты езжай за ним. Я потом догоню вас,— поспеш-
но сказал Аман.— Мне с аксакалом поговорить надо!
Я ткнул своего осла палочкой в загривок и затрусил вслед
за Костей.
Мальчишек мы увидели в тот момент, когда они добивали
очередную жертву. Четверо сорванцов в ярких нарядных тюбе-
тейках бросили своих ослов, прыгали вокруг еще шевелившейся
змеи и азартно колотили ее палками. Орали они при этом так,
что их было слышно, наверное, за километр.
Ослы не обращали внимания ни на взлетавшие палки, ни на
крики. Они были очень довольны передышкой и усердно ели
траву. На седлах у них болтались сумки с учебниками и какие-
то узелки, очевидно с домашней снедью.
Увидев нас, мальчишки еще старательнее заработали палка-
ми, явно рассчитывая на наше одобрение.
— Ах вы, злодеи,— сокрушенно сказал Костя.— Такую
змею загубили!
— Почему ругаешься? — недоуменно глянул на него стар-
ший из ребят.— Змей надо бить! Кого хочешь спроси, любой
так скажет!
— Вот и плохо, что скажет. Змей беречь надо!
— Змей беречь?! Они же самые вредные твари! Если че-
ловека укусит — человек умрет. Скотину укусит — скотина ум-
рет. Они вредят, а пользы от них никакой!
Костя стал объяснять ребятам, почему нужно беречь и ох-
ранять змей, а я поехал вперед. Мне эти объяснения уже по-
рядком надоели.
Через полчаса, когда Костя в окружении ватаги догнал ме-
ня, я спросил:
— Давно здесь так бьют змей?
149
— Второй год. С тех пор, как интернат открыли. Каждую
неделю мы ездим домой. Туда едем — бьем, оттуда едем —
опять бьем. Раньше здесь много больше змей было. В иной
день мы по десятку убивали.
Слушая это, Костя только вздыхал.
— Мы больше не будем, дяденька,— успокоил его один из
ребятишек.— И всем скажем, чтобы змей не убивали.
Расстались мы друзьями. Мальчишки свернули к интерна-
ту, а мы остались на развилке ждать Амана. Проводник не
заставил нас томиться. Скоро мы услышали веселую песенку,
и из-за кустов выехал Аман.
— Ну, как дела, Костя? Останемся здесь?
— Нет. Пойдем в пески. Здесь ребятишки змей выбили.
— Эти пострелята везде поспевают,— огорчился Аман.—
Ну не горюй, Костя. Здесь не нашли, в песках найдем. Там ре-
бятишек не бывает!
Вечером перед последней ночевкой в горах я уехал по тро-
пе вперед. Костя по обыкновению задержался, осматривая за-
интересовавшие его места, а Аман остался с ним. Тропа пере-
валила через очередной холм и спустилась в глубокое ущелье.
На его склонах я увидел какие-то узенькие тропы. Тот, кто
их протоптал, очевидно, не боялся крутизны: тропы пересека-
ли склоны сверху вниз. Я и раньше встречал такие тропы, но
в этом ущелье их было особенно много.
Кто же здесь ходит? Кеклики? Кабаны? Нет. Джейраны?
Тоже нет.
Мои раздумья прервал подъехавший сзади Аман.
— Чего разглядываешь? — спросил он.— Я еще с вершины
холма видел, что ты стоишь.
— Да вот думаю, чьи это тропы?
— Эти тропы? Ха, да это джейра здесь живет. Он каждую
ночь из норы на кормежку идет по одной дороге. Вот и про-
топтал себе тропинку.
— Что за джейра? Я не знаю такого зверя.
— Не знаешь? Это такой зверь, у которого вместо шерсти
растут иголки. Да ты еще вчера эти иголки подбирал.
— А, так это дикобраз! Понятно.
— Ну а раз понятно, то поезжай вперед, да побыстрее.
Солнце уже низко, а до родника еще час пути. Мы не успеем
до темноты ужин сварить.
— А Костя где?
— Он там каких-то ящериц ловит. Подъедет позднее.
150
Дикобразов в ущелье, видно, было много. Почти за каж-
дым изгибом ущелья я замечал их тропы. На пыли тропы, по
которой мы ехали, Аман показал мне отпечатки их лап, а чер-
но-белые длинные иголки, потерянные дикобразами, я подби-
рал и втыкал в поля шляпы.
Мне очень хотелось увидеть живого дикобраза, но он выхо-
дит кормиться уже в темноте и возвращается в свою нору еще
до рассвета.
Ночевали мы на лужайке возле родника. Ночь прошла без
происшествий, а перед рассветом с топотом прискакали стре-
ноженные ослы и едва не свалили нашу палатку.
— Эге-гей! — закричал выскочивший наружу Аман и выст-
релил из ружья.
— Что там такое? — в один голос спросили мы с Костей.
— Наверное, волки к ослам подбирались,— ответил Аман.
Я взял винтовку и тоже вылез из палатки. Ослы тревожно
прядали ушами и испуганно жались к нам. Мы осмотрелись,
но никаких волков не обнаружили.
Костя завозился, сладко, протяжно зевнул и спросил:
— Ну как, прогнали волков?
— Прогнали,— ответил Аман и тоже зевнул.
Я хотел было залезть обратно в палатку, чтобы понежить-
ся в теплом спальном мешке (воздух в ущелье был весьма
свеж), но Аман сказал:
— Спать больше некогда. Вон видишь, утренняя звезда уже
горит. Скоро светать начнет. Давай-ка чай кипятить и в дорогу
собираться. Путь нам еще предстоит неблизкий. Хорошо, если
в Ай-Бадам к вечеру придем. По дороге Костя опять будет ко-
го-нибудь ловить и задержит нас.
Вспыхнула спичка. Маленький огонек перебежал на клочок
газеты, потом перекинулся на стружки и сухие веточки под
катышками сухого навоза. Потянуло душистым дымком. Ка-
тышки кизяка занялись синими язычками пламени, и скоро
запрыгала, задребезжала крышка на чайнике.
Мы уселись кружком пить чай, а ослы подошли к огню и
продолжали настороженно прислушиваться.
— Вот как напугались,— засмеялся я.— До сих пор в себя
не придут.
— Нет,— возразил Костя.— Ослы зря тревожиться не ста-
нут. Поблизости есть какой-то зверь.
Аман внимательно посмотрел на ослов и сказал:
151
— Ослы не только чуют зверя, они его видят. Смотрите,
как напряженно все они уставились в одно место!
Мы с Костей, как по команде, повернулись в ту же сторо-
ну. Мутная предрассветная тьма. Даже кусты, росшие мет-
рах в десяти, не были видны.
— Пейте-ка лучше чай,— сказал Костя.— Остывает. Волки
уже удрали по меньшей мере на километр.
Горячие кружки приятно согревали руки. Галеты аппетйт-
нр похрустывали на зубах.
Медленно светало. Тьму сменила серая мутная мгла. Она
была ничуть не лучше, чем тьма, и от костра уходить не хо-
телось, но проводник решительно поднялся.
— Костя, собирай посуду и остатки еды. Леша, пошли ос-
лов поить!
Возле родника ослы не захотели подходить к кустам, кото-
рые росли на подступавшем склоне. Они захрапели и метну-
лись назад.
— Там кто-то есть,— сказал проводник.
Я поднял камень и бросил его в кусты. Там кто-то пискнул
и завозился. Ослы снова шарахнулись и едва не сбили с ног
подходившего Костю. Аман опрометью кинулся за ружьем.
Через минуту он вернулся обратно и, вскинув ружье, хотел
выстрелить в шевелившиеся кусты.
— Подожди! — остановил его Костя.— Ты видишь, в кого
стрелять?
— По звуку выстрелю!
— А может быть, это не волк!
Аман опустил ружье.
— Леша, давай выгоняй зверя камнями!
Я забросил в кусты, наверное, не меньше сотни больших и
маленьких камней, но все было безуспешно. Тот, кто прятал-
ся в кустах, перебирался с места на место, но на лужайку не
выходил.
— Нужно подождать, пока совсем рассветет, и узнать, кто
же это! — сказал Костя.— Леша, иди возьми винтовку. Она
может пригодиться!
О том, что нам нужно двигаться дальше, мы забыли и стоя-
ли с ружьями наготове словно часовые. Через полчаса стало
совсем светло и мы хорошо видели, как шевелятся кусты в том
месте, где находится неизвестное нам существо.
— Давайте оттесним его из кустов на открытое место, а уж
от наших выстрелов ему не уйти! — сказал Аман.
152
Мы ринулись в кусты и стали прочесывать заросли. Кусты
были чертовски колючими. Маленькие, но очень острые игол-
ки торчали даже на листьях. Они прокалывали штаны, куртки,
впивались в тело. Я уже пожалел, что ввязался в это дело, и
следил лишь за тем, чтобы уклониться от иголок, а не за тем,
где двигается неизвестный зверь, как вдруг Аман закричал:
— Вот он!
Из кустов на лужайку выбрался волк. Он кое-как ковылял,
едва передвигая передние лапы.
— Лешка! — крикнул Аман.— Не стреляй! Живым возь-
мем!
Не обращая внимания на колючки, он ринулся через кусты
на лужайку. Его примеру последовали и мы с Костей. Остав-
ляя на кустах клочки штанов и рубах, а в коленки и низ живо-
та собирая десятки колючек, мы, как танки, проломились через
кусты и тоже выскочили на лужайку.
Увидев нас, волк сделал несколько неловких скачков, но тут
же повалился на бок и тоскливо завыл.
Ослы, заслышав этот вой, поскакали по ущелью прочь от
нас. Кто их знает, куда бы они ускакали, если бы за ними не
погнался Костя. Аман подбежал к волку сзади, но тот быстро
повернулся к нему головой и щелкнул зубами. Я хотел от-
влечь зверя, но он все равно огрызался. Тогда Аман положил
ружье на землю и стал снимать свой ватный халат.
— Отвлеки его на минутку! — сказал он мне.
Я затопал ногами и закричал на волка. Он повернулся ко
мне, и в то же мгновение Аман набросил халат ему на голову.
Волк попытался сбросить халат, но Аман навалился на зверя
и туго обвернул его голову полами. Волк затих.
Зверь был очень худ. Шерсть у него торчала клоками, а
ребра и позвонки можно было довольно легко пересчитать.
— Давай, Леша, лапы ему связывай!
Я побежал за веревкой и, как на грех, никак не мог ее оты-
скать.
— Да отрежь ты растяжки у палатки! — закричал Аман,
увидев, что я бестолково топчусь возле вьюков.
Задние лапы волка я связал довольно быстро, но когда схва-
тил левую переднюю, то укололся. Выпустил ее, схватил пра-
вую и тоже укололся.
В обеих передних лапах волка торчали дикобразьи иголки.
Вот почему он не мог бежать!
Но вот и передние лапы зверя связаны. Аман поднялся и
153
сдернул халат с его головы. Морда зверя распухла и была уты-
кана черными иглами, словно подушка с иголками. Две иглы
торчали и из груди.
— Здорово тебя разделали! — сочувственно сказал Аман
волку.
Тот не принял его сочувствия и снова жалобно завыл. Вой
волка перекрыла громогласная ругань Кости. Пока мы вози-
лись с волком, Костя с трудом завернул удиравших ослов и
уже подгонял их к лагерю, как вдруг, услышав волчий вой,
ослы повернули и снова поскакали прочь от лагеря. Хорошо,
что они были стреножены. Иначе догнать и завернуть их было
бы невозможно.
— Не вой, дура! — сказал Аман, обращаясь к волку.—
Убивать тебя никто не собирается. Сейчас мы из тебя и иголки
вытащим!
Проводник ухватил волка за уши, петлей веревки затянул
ему пасть и занялся хирургией, если так можно назвать то,
что он делал.
Он выдергивал иголки без малейшего колебания. Волк
взвизгивал и вертел головой. По морде зверя текла кровь, сме-
шанная с гноем. Аман тряпкой обтер морду зверя и засыпал
ранки пылью, которую собрал тут же на тропе.
— Зачем тебе живой волк? — спросил я проводника.
— Это волчица. Молодая. Глупая. Оголодала и напала на
джейру. Если не мы, от иголок она погибла бы. Я ее приручу.
Давно хотел такую найти. Теперь нашел. От нее и Сары хоро-
шие щенки будут.
— От пыли у нее заражение будет, и она подохнет.
— Ничего не случится. Я у Сары раны всегда пылью за-
сыпаю. Хорошо заживают.
— А как ты ее повезешь?
— Она на осле поедет. Я пешком пойду.
Когда я рассказал о таком методе лечения знакомому про-
фессору-медику, он объяснил, что для лечения животных та-
кой метод может быть и пригоден, потому что на юге Узбеки-
стана солнце нагревает пыль до семидесяти — восьмидесяти
градусов тепла, и происходит как бы естественная пастериза-
ция пыли, но для лечения ран у людей он не рекомендовал
применять пыль. В пыли могут быть всякого рода микробы.
Вечером, когда мы добрались до Ай-Бадама, Аман снял свя-
занную волчицу с осла и облил ей морду водой. Насколько по-
154
зволяли веревки, волчица раскрыла пасть и языком стала
слизывать капельки влаги с шерстинок.
— Раз воду ищет, будет жить! — обрадовался проводник.
Он оказался прав. Недавно я был у него в гостях и видел
эту волчицу. Она стала совсем ручной. Ее щенки, дети Сары,
ростом с годовалого теленка, отлично пасут и сторожат овец.
Слава о них разлетелась далеко по степи. Чтобы приобрести
хоть одного из них, с Аманом договариваются за год вперед,
и за щенка, не торгуясь, отдают двух баранов.
Еще утром, когда мы кипятили чай, я заметил несколько
орлов, круживших в небе. Вообще-то парящий орел в горах
не такая уж редкость, но тут я насчитал их сразу десятка
полтора.
— Смотри, Костя,— сказал я.— Это что же, орлиный
перелет?
— Нет,— ответил мне Костя.— В окрестных горах обитает
довольно много орлов. Скорее всего где-то поблизости лежит
падаль.
Надо отдать должное Косте, повадки диких животных и
птиц он знал прекрасно.
Когда мы поднялись на перевал и сели отдохнуть, я раз-
глядел в бинокль тушу мертвого осла. Она лежала недалеко от
тропы, а вокруг нее на соседних камнях сидели большие тем-
ные птицы.
— Два черных грифа, семь орлов-могильников, один бело-
головый сип,— сказал Костя, поглядев в бинокль, и полез в
карман за записной книжкой.
— Костя, хочешь, мы поймаем живого орла? — спросил на-
шего начальника Аман.
— Для этого нужно задержаться минимум на сутки,— не
отрываясь от записной книжки, ответил Костя,— да к тому же
еще неизвестно, попадет ли он в петлю. Нет у нас времени на
это.
— Ты не понял меня,— возразил проводник,— я говорю
тебе о том, чтобы сейчас поймать живыми одного или даже
несколько орлов!
— Может быть, ты хочешь подстрелить их?
— Нет. Орлы будут совсем здоровые. Мы возьмем их ру-
ками.
— Как же это ты, Аман, поймаешь руками здорового
орла? — засмеялся Костя.— Соли ему на хвост насыпешь,
что ли?
155
— Э-э! — недовольно протянул проводник.— Ученый ты че-
ловек, Костя, а такой простой вещи не знаешь! Скажи просто,
нужен тебе здоровый орел?
— Особой нужды в орле нет, но если можно его поймать,
давай лови!
— Хорошо. Поймаю. А ты разве не примешь участия в
охоте?
— Я лучше отсюда посмотрю, как это будет выполнено,—
недоверчиво отозвался Костя.
— Леша, ты пойдешь?
— Пойду.
— Ладно. Только иди рядом со мной и делай все так же,
как буду делать я. Дай-ка мне бинокль, Костя!
Аман долго разглядывал птиц в бинокль, а потом повер-
нулся ко мне и сказал:
— Мы с тобой спустимся по обратному склону до овечьей
тропы и по ней выйдем к дохлому ослу. Возьми с собой крю-
чок, которым прижимают змей.
Мы осторожно подошли к овечьей тропе, горизонтально опо-
ясывавшей склон, и, прячась за камни, стали подкрадываться
к птицам, рвавшим на части тушу мертвого животного. Два
крупных черных орла копались во внутренностях, а вокруг, на-
хохлившись, расположились около десятка других, поменьше.
Птицы были настолько поглощены ожидаемым пиршеством,
что потеряли обычную осторожность и позволили подобраться
к ним на полсотни шагов. Когда мы с Аманом выскочили из-
за камней и побежали к падали, орлы, сидевшие в ожидании
еврей очереди, врассыпную бросились вниз по склону и, рас-
пустив крылья, один за другим стали взлетать. Орлам, что пи-
ровали, бежать вниз уже было нельзя — мы отрезали им Бтот
путь. Размахивая громадными крыльями, две большие черные
птицы неуклюже заскакали вверх по склону. Однако мы бежа-
ли быстрее. Орел, которого преследовал Аман, вдруг резко ос-
тановился, опустил голову до самой земли и начал выбрасы-
вать из клюва проглоченные куски мяса. Аман быстро прижал
голову птицы крючком к земле и тут же ухватил рукой за шею.
Орел забился и свалился на бок. Проводник одной ногой при-
жал ему крыло, а другой — ногу. Птица старалась повернуть-
ся к нему задом, но Аман держал ее крепко.
— Лешка, помоги!
Я подскочил с другой стороны. Тут же мимо меня со свис-
том пролетела струя помета — птица защищалась всеми до-
156
ступными ей способами. Вдвоем мы быстро связали птице
крылья и опустили ее на землю. Орел поднялся на ноги и
щелкнул клювом.
— Берегись! — крикнул мне Аман.
Я отскочил в сторону. Орел, вытянув шею, неуклюже зако-
вылял за мной. Аман отпихнул его крючком. Орел ухватил
крючок клювом — и десятимиллиметровое железо согнулось.
— Если этот «друг» схватит клювом твой палец, то считай,
что этого пальца у тебя нет,— сказал проводник, показывая
мне крючок,— видишь?
Тем временем второй орел взобрался на самый гребень хол-
ма, тяжело замахал крыльями и побежал вниз по склону.
Тщетно. Взлететь ему не удалось: он был слишком тяжел. Мы
с Аманом настигли его в тот момент, когда он, как и первый,
пытался отрыгнуть проглоченную пищу. Короткая схватка —
и второй орел становится нашим пленником. Костя подогнал
ослов.
— Черные грифы,— говорит он, осмотрев птиц.
На головы грифов набрасываем мешки, затем завертываем
их в мешковину, и спустя немного времени они уже болтают-
ся, как переметные сумы, на передней луке у Амана.
— Эти птицы могут голодать неделю, но уж когда находят
пищу, то наедаются так, что не могут взлететь, и отсиживают-
ся в укромных местах, пока не переварят съеденное,— корот-
ко объяснил причину нашего успеха Аман.
С того дня прошло несколько лет, но в одном из зоопарков
нашей страны эти орлы живут и сейчас.
У КОЛОДЦА АЙ-ГЮЛЬ
Третий день мы идем в глубь пустыни Каракумы к колодцам
урочища Ай-Гюль, там еще сохранились нетронутые очаги
кобры.
Наше имущество и канистры с водой несет четверка ослов.
Идти нелегко: ноги по щиколотку тонут в мягком песке. Если
утром после ночного отдыха шагаешь свободно, то уже к полуд-
ню каждый шаг дается с трудом. Солнце печет. Едкий соленый
пот заливает глаза. Все время хочется пить, но пить много
нельзя, во-первых, потому, что запас воды у нас небольшой и
каждый получает строго ограниченное количество, а во-вторых,
сколько ни пей, на жаре не напьешься. Вода будет булькать в
157
животе, вызывая тошноту, мокрый от пота быстро потеряешь
силы и не сможешь идти. Без воды же пересыхают рот и гор-
ло. Это так же неприятно, как и булькающая в животе вода.
Чтобы рот не пересыхал, мы все время сосем гладкие камешки
(Аман набрал их на берегу речки). Язык перекатывает каме-
шек, и слюна смачивает рот. Очень помогает этот простой древ-
ний способ, но пить все же хочется. Каждый из нас мечтает
о той минуте, когда можно будет напиться досыта.
Вечером третьего дня, когда мы плелись уже в густых су-
мерках, ослы вдруг насторожили уши и оглушительно заре-
вели.
— Держись бодрей! Колодец близко! — радостно восклик-
нул Аман.
Ослы оживились, как по команде свернули с тропы и за-
трусили куда-то в темноту. Мы последовали за ними и вскоре
вышли к сардобе — постройке, защищающей колодец от зано-
са песком. Вода в колодце была солоноватой, отдавала серово-
дородом, но и она казалась нам нектаром. Однако едва мы
выпили по кружке, как Аман сказал, что больше сегодня воды
нам не даст.
— К этой воде привыкнуть надо,— загадочно улыбаясь, ска-
зал он.— Это святая вода!
Мы возмутились и попытались получить еще по кружке, но
Аман больше воды все-таки не дал. Через несколько часов мы
были ему за это благодарны: «святая вода» действовала как
отличное слабительное.
Ослы были привередливее нас. Они не стали пить воду из
колодца, горестно ревели и тянулись к единственной канистре,
где осталась вода из Ай-Бадама.
— Ничего,— усмехнулся Аман.— Завтра вас за уши не
оттянешь от воды из этого колодца.
На другой день ослы стали пить воду из колодца, да так,
что дежурному приходилось изрядно потрудиться, прежде чем
они напивались досыта.
Урочище Ай-Гюль (Лунный Цветок или Лунная Роза) —
большая котловина, окруженная высокими барханами. Вдоль
котловины с запада на восток протянулись ровные глинистые
площадки — такыры. По краю такыров устраивали свои коло-
нии маленькие зверьки песчанки. Возле этих колоний и следо-
вало искать кобр. Здесь змеи живут в колониях песчанок: ла-
зят по норам и поедают их хозяев.
Охоту мы начали с поисков этих колоний. Найти их не со-
158
ставляет большого труда. Если склон песчаного бугра, чаще
примыкающего к такыру, изрыт выходами нор, то это и есть
колония песчанок. Но нам не везло. Три дня с рассвета до за-
ката топтали мы пески вокруг колодца в радиусе десяти кило-
метров. Все колонии песчанок знали наперечет. Нашли в этих
колониях и следы змей, а вот самих змей на поверхности зем-
ли застать нам не удавалось.
С каждым днем становилось все жарче. Редкая трава ста-
ла желтой. К полудню песок нагревался так, что жег ноги даже
через подошвы сапог.
Костя ходил темнее тучи. План отлова змей срывался.
— Костя,— осторожно сказал я,— тебе Юрий рассказывал
о своем методе поиска и отлова кобр?
— Рассказывал.
— Давай попробуем его применить?
— Не стоит.
— Почему?
— В этом методе очень много фантазии.
— Какой фантазии?
— Обычной. Ну скажи мне, пожалуйста, как это можно си-
деть возле норы и ждать выхода кобры? Ты уверен, что она
обязательно выйдет? Активный поиск гораздо эффективнее.
— Да ведь я своими глазами видел, как Юрий дождался
выхода кобры и взял ее!
— Случайность.
— Но из активного поиска пока ничего не выходит.
— Не умеем искать.
— Давай все же попробуем применить Юркин метод!
— Глупостями заниматься у меня времени нет.
— Тогда разреши мне попробовать?
— Пожалуйста. Только не заблудись. Один ведь пойдешь.
— Постараюсь не заблудиться.
Утром Костя, Илларионыч и Аман опять ушли до рассве-
та, а я поднялся только на восходе солнца и к обеду вернулся
в лагерь.
— Ну и как? — спросил меня Костя.
— Поставил две вешки. Вечером пойду караулить змей.
— Придешь к норе — засеки пеленг на колодец, чтобы не
блудить ночью. Если собьешься в темноте — садись и жди рас-
света. Утром легче разобраться что к чему. Ну а если ты не
придешь к двадцати двум ноль-ноль, то я дам две красные
ракеты. Засеки на них пеленг и только тогда иди. Будешь ухо-
159
дить от колодца, возьми с собой не одну, а две фляжки воды.
Да фонарик не забудь!
До первой вешки было километров пять. Из лагеря я вышел
по жаре и к концу пути рубашка на мне была мокрой. Оста-
лось идти с полкилометра, а солнце уже зашло за горизонт.
Опаздываю! Я почти бежал. Вот, кажется, последний бархан.
Задыхаясь, взобрался на песчаный гребень и... увидел кобру.
Она ползла у подножия бархана. Я замер и огляделся. Эта не
та, что я выследил. Флажок на вешке краснеет далеко в сто-
роне. Быстро к змее! Она уже заметила меня и кинулась нау-
тек. Уйдет! Огромными прыжками я приблизился к кобре.
Она поднималась по склону бархана, но вдруг песок осыпался
и увлек змею вниз. Тут я ее и настиг.
Раздув капюшон, кобра резко подняла над землей перед-
нюю часть туловища. Отрывистое шипение, затем стремитель-
ный бросок в мою сторону. Это уже опасно: голова змеи под-
нята выше голенища сапог. Отступать тоже нельзя. Змея
удерет. Крючком прижимаю кобру к земле. Она отчаянно
забилась, завертела головой, пытаясь достать крючок зубами.
Туловище змеи прижато теперь ногой. Пинцет сдавливает ей
челюсти. Еще секунда — и голова змеи у меня в руке.
Схватка кончилась. Кобра уже в мешке. Теперь скорее к
норе с флажком. Может быть, я успею еще поймать и змею,
выслеженную днем. Две кобры за вечер — это будет здо-
рово!
Вот и вешка! Выходного следа нет: змея еще в норе. Сни-
маю вешку и сажусь на песок метрах в трех от норы. Си-
деть нужно, сохраняя каменную неподвижность. Кобра может
осматриваться, чуть-чуть выставив голову из норы. Если что-
нибудь ей покажется подозрительным, она не выйдет. Попро-
буйте замереть, уставясь глазами в черную дырку норы, когда
сердце еще не успокоилось от быстрой ходьбы, а в глаза назой-
ливо лезут какие-то жгучие мошки! Я терпел эту пытку минут
двадцать, потом не выдержал и отмахнулся от мошек. Нет,
я не махал рукой. Плавно поднес руку к лицу и осторожно по-
шевелил пальцами, чтобы мошки хотя бы немножко отдали-
лись от глаз. В следующую секунду я увидел мелькнувшую го-
лову кобры. Змея юркнула в глубь норы. Все. Дальше ждать
бесполезно. Под землей кобра уйдет далеко от подозрительного
места. С досады я прежде всего помянул черта, потом с наслаж-
дением перебил окаянных мошек и отправился восвояси.
Быстро темнеет. С трудом разглядываю отпечатки следов.
160
Взять пеленг на колодец я забыл и обратно плелся по своему
следу. В темноте путь всегда кажется длиннее. Днем видишь да-
леко вперед и можно идти напрямую. Ночью же, да еще в не-
знакомом месте ты привязан к тропе или следу. В довершение
всех бед на такыре я сбился со следа. Дальше идти нельзя.
Если в темноте пройду мимо колодца, завтра в лучшем случае
сорву работу товарищей, которые вместо того, чтобы ловить
змей, будут разыскивать меня. В худшем же случае цена ошиб-
ки — жизнь. Пески ошибок не прощают.
Взбираюсь на гребень ближнего бархана и, чтобы не сесть на
скорпиона или кого-нибудь похуже, освещаю песок фонариком.
Песок чист. Протаптываю место ногами и сажусь.
Ночное небо в пустыне — алмазный бисер на черном барха-
те. Я очень люблю разглядывать звездные узоры, но сейчас мне
не до того. На часах двадцать один пятьдесят. Через десять ми-
нут будут ракеты. Ориентирую компас, чтобы засечь пеленг по
ракетам. Так, теперь можно оглядеться. Нет ли поблизости
скорпионов? Обвожу лучом фонарика вокруг себя: предосто-
рожность не помешает.
Луч накрывает маленького зверька. Это тушканчик. Он си-
дит на задних лапках метрах в трех от меня и завороженно
смотрит в рефлектор. Глаза тушканчика — два розоватых
огонька. В полосу света сверху сваливается серый комок. Сова!
Тушканчик только пискнул, и сова вместе с жертвой исчезла
в темноте. Веду луч дальше. Вот вспыхнули две голубрватые
точки. Это глаза ящерицы. Она не ждет, как тушканчик, а
стремглав ныряет в спасительную темноту. Луч ползет дальше,
и вдруг заискрилась целая россыпь голубых огоньков. Сколько
здесь ящериц! Только почему они активны ночью? Нужно бу-
дет спросить об этом Костю.
Смотрю на часы: двадцать два ноль-ноль. Где же ракеты?
Напряженно вглядываюсь туда, где, по моим расчетам, нахо-
дится колодец. Ничего нет. Темнота.
Ракета появилась гораздо правее. Светящейся точкой она
летит вверх и там разлетается кровавыми брызгами. Засекаю
пеленг. Теперь не собьюсь. Вторая ракета. Подхватываю ме-
шок со змеей и быстро иду к колодцу. Время от времени про-
веряю направление по компасу. Через час с вершины бархана
вижу огонек костра! Колодец!
Мой фонарик заметили. Рядом с неровным взблескивающим
огнем костра замигал яркий огонек фонарика. Мигаю в от-
вет. Яркий огонек разразился потоком длинных и коротких
161
вспышек: Морзе. Это Костя сигналит. Читаю буквы нараспев:
«рас-тя-па».
— Как результат? — спросил меня Илларионыч, едва я по-
дошел к костру.
— Есть одна. Правда, это не из выслеженных, но возле тех
же колоний.
— Ну а мы опять пустые.
Костя взвесил мешок в руке, как-то странно хмыкнул и
промолчал.
— Костя, если бы ты знал, сколько ящериц я видел сейчас
на барханах! Кстати, почему они активны ночью?
— Вопрос соответствует уму его задавшего,— сердито ото-
звался Костя.
— Ну и все же?
— Днем солнце нагревает песок так, что любое живое су-
щество сварится. Змеи и ящерицы в это время прячутся от
жары в норах или на кустиках. Да и вообще почти все живот-
ные в пустыне активны ночью, когда песок остывает. Еще во-
просы есть?
Больше вопросов у меня не было.
Два последующих дня по вечерам повторялось то же: я
приносил змею, а у Кости и Илларионыча мешочки остава-
лись пустыми.
Илларионыч не выдержал.
— Костя,— сказал он.— Хватит упрямиться. Результаты
налицо*, три вечера — три кобры. Ты делай как хочешь, а я
завтра пойду с Алексеем учиться методу Юрия.
— Пойдем вместе,— сдался Костя.
Прочесывая местность, мы идем цепью вдоль такыра. Ин-
тервал между ловцами — пятнадцать метров. Дальше расхо-
диться нельзя, участки останутся непросмотренными. В ко-
лониях песчанок все задерживались и тщательно осматривали
каждую норку. Так посоветовал Костя. Иногда кобра лежит
возле выхода норы и ее можно поймать.
Вот Илларионыч остановился и поднял руку. Это сигнал:
все сюда. Нашел след змеи!
След начинался от норы и уходил на такыр. На плотной
глине след исчез. Илларионыч стал обходить такыр по краю,
а мы разошлись в стороны, стараясь обнаружить след. Нет,
ничего не видно на гладкой поверхности такыра. Но вот Илла-
рионыч снова поднял руку. След снова найден. Он тянется от
такыра к склону соседнего бархана. Кобра переползла из одной
162
колонии в другую. След скрылся в норе. Рядом с норой Илла-
рионыч втыкает вешку с красной ленточкой в виде флажка.
Теперь вход в нору виден издалека.
В этот день мы отыскали семь следов кобр. У семи нор, как
часовые, встали красные флажки.
К полудню мы вернулись к колодцу, и до вечера каждый за-
нялся своим делом.
Незадолго до захода солнца все, кроме Амана, отправились
к норам.
В лагерь я опять принес змею, но главное было не в этом:
Костя и Илларионыч тоже поймали по кобре! Мне очень хо-
телось задать Косте один-единственный вопрос. Этот вопрос
«висел» на кончике моего языка, но Илларионыч посмотрел
на мою сияюще-ехидную физиономию, сравнил ее с хмурым
лицом Кости, а потом отозвал меня в сторону и молча показал
кулак. Вопрос сразу «исчез» с моего языка.
На следующий день мы обнаружили еще с десяток следов.
Кобр в Ай-Гюле было много, однако удача нам изменила, змей
мы больше не приносили. У меня два вечера и два утра про-
шли в бесцельном ожидании.. Змеи не выходили. На третий
вечер змея вышла, но я упустил ее. У Кости и Илларионыча
дела шли не лучше.
— Очень жарко,— сказал Костя.— Было бы чуть попро-
хладнее, охота была бы успешнее. В жару кобры отсиживаются
в глубине нор. Подождем еще несколько дней. Рано возвра-
щаться.
...Утро было хмурое. Небо обложили тяжелые серые тучи, и
казалось, вот-вот хлынет дождь. Костя оживился и заторопил
нас:
— Это не погода, а клад. В пасмурные дни кобры могут
лежать возле нор целый день. Давайте-ка не засиживаться за
чаем. Активный поиск должен себя оправдать.
— Костя, а как же тучи! Вдруг ливень хлынет!
— Дождя здесь не будет,— вмешался Аман.
Мне и Аману пришлось идти на дальние такыры. Уже по
дороге, там, где в предыдущие дни я проходил несколько раз
и не встречал даже ящериц, нам стали попадаться змеи. Стрел-
ки, удавчики и даже очень редкие бойги клубочками лежали
возле кустиков полыни. Почти рядом с ними затаивались яще-
рицы. Змеи совершенно не обращали на них внимания. В свою
очередь ящерицы не убегали от змей.
163
Большой варан стоял на вершине бархана. Приподнявшись
на ногах, он пристально смотрел в нашу сторону. Когда мы по-
дошли ближе, варан нехотя перебрался на соседний бархан и
снова замер. Почему-то и он не укрылся в норе.
Возле первой же колонии песчанок мы увидели кобру.
Змея заметила нас издалека, но в нору тоже не пошла, а за-
скользила по песку прочь от колонии. Когда мы ее настигли,
она встала в позу угрозы. Но это нас не испугало, и она попала
в мешок. Вторая колония — вторая кобра.
Дальше пошло как в сказке. Возле каждой колонии мы на-
ходили кобру. Я радовался и готов был ходить без устали.
Аман, наоборот, хмурился. Любая встреченная им змея или
ящерица вызывала на его лице недовольную гримасу. Когда
же в каждом из трех мешков сидело по две кобры и я хотел
уже пересадить змей в один мешок, Аман не выдержал:
— Леша,— сказал он тревожно,— я думаю дальше не нуж-
но ходить. Давай повернем к колодцу!
— Что ты, Аман,— горячо возразил я.— Зачем возвращать-
ся? Ты видишь, как кобры ловятся — за три часа шесть штук!
Пошли дальше, до вечера еще далеко.
— Нет, Лешка,— настаивал Аман,— я думаю, нам нужно
вернуться. Это неспроста змеи и ящерицы в норы не идут.
Я думаю, беда какая-то будет. Пойдем к колодцу.
— Да ты что? — рассердился я.— День прохладный, вот
и лежат змеи на поверхности. Пошли дальше!
— Нет,— упрямо сказал Аман,— дальше не пойдем. Пово-
рачивай!
Ну что я мог сделать с этим упрямцем! Одному идти нель-
зя. Пришлось возвращаться. Я был сильно обозлен и ругал
Амана на все лады. Аман молча терпел самые страшные
оскорбления и только прибавлял шагу. Скоро я стал отставать
от него.
— Иди по моему следу,— коротко бросил мне проводник,—
ждать не буду!
— Ну и черт с тобой, беги. Дойду сам! — окончательно ра-
зозлился я.
Я тащил тяжелые мешки со змеями (Аман никогда не при-
касался ни к змеям, ни к мешкам). Кроме этого у меня в рюк-
заке лежали фляги с водой, еда и аптечка. А он шел налегке.
Как же мне было угнаться за ним? Аман, не оглядываясь, ухо-
дил все дальше. Вот его фигура исчезла за барханом. Я взо-
брался на гребень очередного бархана и присел отдохнуть.
164
Вдруг раздался какой-то низкий воющий звук. В первую
минуту я не понял откуда он пришел. Оглянулся вокруг — ни
машины, ни самолета не видно. Гул повторился. Теперь я по-
нял, что он идет из-под земли. Гул нарастал. Какой-то инстинк-
тивный страх заставил меня вскочить на ноги. В этот момент
земля подо мной дрогнула. Снизу ощутительно толкнуло раз,
потом другой. Затем качнуло так, что я упал на бок. Под зем-
лей заскрежетало. Змеи в мешках зашевелились и громко за-
шипели. Вдруг узкая извилистая трещина расколола бархан
и тут же исчезла, поглощенная осыпавшимся песком.
Только тут я понял, что это землетрясение. Утихший было
гул снова стал нарастать. Опять толчок, пожалуй сильнее тех,
что уже были. Гул и скрежет оглушали. Толчки следовали
один за другим. Бархан уходил из-под меня: песок, словно
вода, струился вниз. Змеи бились в мешках так, что мешки под-
скакивали над землей. Меня охватил такой леденящий душу
ужас, что я едва не закричал.
Внезапно все стихло. Толчки прекратились. Я подхватил
мешки и бросился бежать в сторону колодца.
ДО ВОДЫ ТРИ ДНЯ ПУТИ
К колодцу мы с Аманом подошли почти одновременно. Костя
и Илларионыч уже ожидали нас. Сардобы не было. На ее месте
груда обломков.
— Беда,— коротко сказал Костя.— Колодец завалило.
У нас всего четыре полные фляжки, а до ближайшей воды три
дня пути. Нужно немедленно уходить, иначе...
Костя не договорил. И без слов все было ясно.
— Вещи оставить придется,— сказал Аман.
— Да, все бросим. Возьмем только ящики со змеями.
— Три дня без воды ослам не выдержать,— заметил про-
водник.
— Пойдут, сколько выдержат,— отрезал Костя.— В нашем
положении иначе поступить нельзя.
Аман подобрал и связал пучком валявшиеся таловые пру-
тья. Пучок он привязал к седлу.
— Зачем тебе лишний груз? — сказал Костя.— Выбрось!
— Палка в дороге не бывает лишней,— уклончиво ответил
Аман.
165
Четыре ящика с кобрами понесли два осла. На двух других
поехали Илларионыч и Аман. Костя и я пошли пешком. Как
только мы вышли на тропу, ослы горестно заревели. Они слов-
но чувствовали, что идут в последний путь.
Тогда никто из нас ничем не выдал своего волнения, хотя
на душе у нас было далеко не спокойно. Мы уже попробовали
и узнали, что такое жара и безводье в песках. Прошагать трое
суток почти без воды — это...
Впрочем, попробуйте сами сделать подобный переход, и то-
гда поймете, что повод для волнений был довольно основа-
тельный.
Фляжки с водой Костя положил во вьюк Амана.
— Пить будем только по моей команде,— сказал он, не гля-
дя на нас.
В первый переход шли до темноты. Прошли много. На ноч-
лег остановились там, где ночевали, идя в Ай-Гюль.
— Если так будем идти дальше,— бодро сказал Илларио-
ныч,— послезавтра к обеду выйдем к воде.
— Конечно, выйдем! — поддержал его Костя.— Главное —
носа не вешать!
— Давайте идти ночью,— предложил я.— Сейчас прохлад-
но и идти гораздо легче, чем днем!
Аман отрицательно покачал головой.
— Нет, идти нельзя. Тучи. Звезд не видно. Можно целую
ночь кружить на одном месте. Давайте лучше спать. Завтра
будет трудный день.
Перед сном Костя выдал каждому по полстакана воды. Ста-
раясь продлить наслаждение, мы тянули воду крошечными
глоточками. Ослам воды не было. Они стояли, понуро повесив
головы.
Я уснул сразу, а когда проснулся, было еще темно. Тучи
ушли. Небо сверкало звездной россыпью. Рядом закряхтел и
заворочался Аман. Через минуту он сел и позвал нас.
— Эй, друзья! Надо вставать. День будет жаркий. До жары
нужно пройти как можно больше!
Костя налил из фляги стакан воды и разделил ее на всех.
Минут через десять мы были уже в пути.
Жара наступила сразу, как только взошло солнце. Идти
стало неимоверно трудно. Каждый шаг отдавался в висках.
Безжалостное солнце, казалось, пробивало панаму и череп и
жгло мозг. Ослы шли, шатаясь. Шатались и мы. Илларионыч
166
и Аман с самого утра плелись пешком. К полудню осел Амана
упал и не поднялся.
— Не останавливаться! — хрипло сказал Костя.— Вперед!
Остановиться все же пришлось. Аман не хотел оставлять свои
прутья. Спорить с ним у Кости не было сил. Пока Аман пере-
вьючивал прутья на другого осла, мы в изнеможении легли.
Я думал, что не смогу подняться и идти дальше. Костя и Ил-
ларионыч тоже лежали. Однако когда Аман погнал ослов, то
все поднялись.
Лежащий осел не хотел оставаться. Он задрал голову и за-
бил ногами, пытаясь перевалиться на живот. Мы с Костей по-
могли ему. Он было встал, но тут же рухнул. Лицо Амана
скривилось, он махнул рукой и не оглядываясь пошел за ухо-
дившими ослами. Упавший осел из последних сил поднял голо-
ву и попытался зареветь. Вместо рева раздался болезненный
хрип. Этот хрип резанул уши больнее, чем самый оглушитель-
ный рев. Не оглядываясь, чувствуя себя самыми последними
негодяями, мы молча поплелись прочь.
На закате солнца упал второй осел — один из тех, что нес-
ли ящики со змеями. С трудом перевьючили ящики.
— Говорят, при безводье можно пить кровь животных,—
прохрипел Илларионыч.
Все внутри меня горело от жажды, но даже и тогда такая
мысль показалась чудовищной. Костя и Аман переглянулись и
промолчали. Потом Костя достал флягу, налил четверть стака-
на и протянул Илларионычу.
— Пей!
Илларионыч дрожащей рукой взял протянутый ему пласт-
массовый стакан. Мы отвернулись.
— На! — толкнул меня в спину Илларионыч. Я нехотя ог-
лянулся. Старик протягивал ко мне руку со стаканом.
— Ты чего?
— Пей!
— А ты?
— Я уже. Целый глоток.
Костя и Аман сидели, не оборачиваясь. Я глотнул и толк-
нул Амана. Аман тоже сделал глоток и передал стакан Косте.
Костя оглядел нас, судорожно глотнул и опрокинул остатки
воды в рот. Потом вылил из фляги все, что там было,— полови-
ну стакана, и пустил стакан по кругу. Я сделал небольшой гло-
ток и долго держал воду во рту. Если бы вы знали, какое это
было наслаждение!
167
— У нас осталась последняя фляга. Это неприкосновенный
запас,— сказал Костя.— Мы не дошли до места первой ночевки
на пути в Ай-Гюль. Нужно идти дальше.
Когда мы остановились на ночевку, Костя стал рыть песок.
— Ты чего? — всполошился Аман.— Брось, береги силы.
До воды все равно не доберешься!
— Я не воду ищу,— тихо прохрипел Костя.— Ящики со
змеями нужно укрыть от солнца. Завтра мы оставим их в этой
яме и укроем ослиными потниками. Ослы утром не встанут, а
змей нужно сохранить. Мы за ними вернемся.
В этот вечер небо было ясным. Можно было бы идти ночью,
но все так устали, что о ночной ходьбе никто даже не помыш-
лял.
Утром мы ушли без ослов. Они остались лежать на месте
ночевки. Подняться на ноги они не могли. Рядом с ямой, где
стояли ящики со змеями, Аман воткнул в песок два длинных
прута. На концах прутьев развивались белые лоскуты из чал-
мы Амана. Проводник сказал, чтобы каждый взял с собой
прут. Назначение прута было теперь нам понятно.
К полудню третьего дня мы вышли на место нашей первой
ночевки в песках. Здесь Илларионыч потерял сознание. Костя
достал последнюю флягу и влил ему в рот полстакана воды,
Илларионыч застонал и открыл глаза. Мутный бессмысленный
взгляд. Идти он не мог. Нести его у нас не было сил. Мы кое-
как перетащили его в тень от гребня бархана, еще раз напои-
ли и, поставив возле него прут с лоскутом, поплелись дальше.
— Кто-нибудь должен дойти до людей и вызвать помощь.
Иначе погибнем все,— хрипел Костя.
Вид у него был страшный. Щеки и глаза ввалились. Из тре-
щин на губах сочилась сукровица. Щетина бороды с набив-
шимися песчинками делала его лицо похожим на безобразную
маску. Думаю, что и я выглядел не лучше. Но мы шли.
Сколько я прошел после того, как мы оставили Илларионы-
ча, не помню, упал без сознания.
Когда я пришел в себя, было темно, прохладно, сыро. Шелес-
тели невидимые листья, тихо журчала вода. Страшно хотелось
пить. Я попытался подняться, но не смог и застонал.
— Лежи, лежи. Чего тебе нужно? — спросил тихий голос.
— Пить!
Что-то обожгло рот, и словно раскаленное железо полилось
внутрь живота. Боль была нестерпимой. Я опять застонал.
168
— Ничего, ничего,— успокаивал меня тот же голос.— Это
сейчас пройдет.
И правда, прошло. Голова прояснилась.
— Где я?
— В кишлаке Ай-Бадам. Тебя привезли вчера.
— А другие где?
— Все здесь. Спят. Сейчас ночь. Тебе тоже спать нужно.
Сил набираться. Завтра всех увидишь.
— Еще пить!
— Больше нельзя! Ты выпил целый стакан. Спи. Утром еще
дам.
Я закрыл глаза и словно провалился в какую-то темную
яму.
Все обошлось благополучно. Аман добрался до кишлака
ночью, и на рассвете в пески вышел спасательный отряд на вез-
деходе. Нашли нас довольно быстро: прутья с лоскутами вид-
ны на равнине очень далеко. Спасли даже тех ослов, которые
лежали возле ящиков со змеями.
Позже мы узнали, что Илларионыч не дошел до воды два-
дцать километров, я — двенадцать, а Костя всего три.
В Ай-Бадаме мы отдыхали целую неделю, а потом уехали в
Ташкент. Работа экспедиции была окончена.
ЧЕМ ЗАКОНЧИЛСЯ ЭТОТ ПОХОД
До Ташкента мы доехали без происшествий и даже с комфор-
том. Костя заранее запасся разрешением Управления желез-
ной дороги на перевозку змей в пассажирском поезде. Местное
железнодорожное начальство отнеслось к этой бумажке с ве-
личайшим почтением: нам дали отдельное купе. В Ташкенте
тоже все было бы в порядке, если бы... Впрочем, и здесь лучше
все рассказать по порядку.
В тот же день, как приехали в Ташкент, решили сдать кобр
заказчику — Среднеазиатской зообазе Зооцентра. На зообазе
нас не ждали. В то время там не было еще специалистов, умев-
ших обращаться со змеями, и помочь приемщику осмотреть
змей попросили Костю. Костя измерял змей, вертел их перед
глазами приемщика туда и сюда, а тот старался держаться по-
дальше от Костиных рук, где извивались и разъяренно шипели
страшные очковые змеи.
— И как вы только можете так просто обращаться с таки-
169
ми опасными тварями? — зябко поводя плечами, заметил при-
емщик, когда осмотр был закончен.
— Вот так и можем,— усмехнулся Костя,— и вы тоже смо-
гли бы, если бы пришлось. Ну-ка, Леша, осмотри ящики. У нас
не хватает двух змей!
Недостающие змеи нашлись в транспортных ящиках. Обе
были мертвы.
— Задавлены,— коротко сказал Костя, не дожидаясь мое-
го вопроса,— в ящиках было тесно...
Костя не успел договорить, как в ближней клетке подня-
лось разъяренное шипение. Одна из кобр, самая крупная, ух-
ватила зубами другую, поменьше, за капюшон. Та в свою оче-
редь схватила обидчицу пастью за середину туловища. Первая
змея судорожно дергалась и рвала зубами капюшон противни-
цы. Борясь, змеи сплелись в клубок.
— Черт побери! — закричал Костя.— Они изорвут друг
друга! Их нужно разогнать и рассадить!
Легко сказать разогнать двух разъяренных кобр. Себя я не
причисляю к категории бесстрашных людей, но тут, когда с
таким трудом добытые змеи бесцельно гибли у нас на глазах,
крючок сам очутился у меня в руке. Не помня себя, я подско-
чил к клетке, распахнул ее дверцу, зацепил змеиный клубок
крючком и выбросил его из клетки. От удара о пол клубок рас-
пался. Крючок сам собой отшвырнул одну из змей и тут же
прижал вторую. Кто-то толкнул меня в бок. Не отпуская змеи,
быстро поворачиваюсь. Это Илларионыч. Он прижимает пол-
зущую змею своим крючком. Дальше все было просто. Для
того чтобы взять кобр в руки, потребовались считанные се-
кунды.
— Сумасшедшие! — заорал на нас опомнившийся Костя.—
Вы знаете, чем это могло кончиться?
Только тут я заметил, что у него на ногах не сапоги, а лег-
кие туфли, и кричит он, стоя на столе. Когда и как он туда
забрался, я не видел. Приемщик зообазы заглядывал в окно.
Он тоже успел выскочить из комнаты.
Обычно все пойманные змеи и в мешочках лежали смирно,
и в транспортных ящиках не проявляли враждебности по от-
ношению одна к другой. Этот случай был совершенно непонят-
ным исключением. На мой вопрос Костя пожал плечами и сер-
дито пробурчал:
— Не. знаю, почему они не поладили. Сам впервые такое
увидел!
170
Мы рассадили противниц в одиночные клетки и пошли
оформлять приемный акт на змей. Заполняя бланк акта, при-
емщик сказал:
— Нужно будет побыстрее избавиться от этих змей. Рас-
саживать их некуда, а брать на себя ответственность за издох-
ших змей я не хочу. Кстати, тех змей, которые подрались, в
акт включать не будем. Они наверняка издохнут.
— Хорошо,— согласился Костя,— оставим этих змей в ка-
рантине на десять дней. Издохнут — выбросим, останутся жи-
вы — заприходуем.
— На том и порешим,— отозвался приемщик,— а всех ос-
тальных мы завтра же разошлем по зоопаркам.
— Как по зоопаркам? — удивился Илларионыч.— Разве вы
не знаете, что эти змеи предназначены медикам?
— Пока медики перечислят деньги и заберут змей, не-
сколько штук издохнет. Это чистый убыток зообазе. Мы не мо-
жем ждать!
— Константин Михайлович, вы слышите, что говорит пред-
ставитель зообазы? — сказал Илларионыч.
— А вам разве не все равно, куда пойдут ваши змеи? —
удивился приемщик.— Ваше дело деньги за них получить!
— Вот в том-то и дело, милый человек, что не все равно,—
насмешливо ответил Илларионыч.— В зоопарках эти кобры из-
дохнут без пользы, если не считать пользой то, что на них по-
глазеют. У медиков же яд змей спасет жизнь людям. Разницу
улавливаете?
— До таких высоких материй мы еще не доросли,— огрыз-
нулся приемщик.— Нам бы сбыть этих змей без убытка!
— И все же вам придется подождать с распределением
змей,— настаивал Илларионыч,— известите медиков о получе-
нии вами змей...
— Может быть, вы возьметесь распределять и весь другой
наш товар? — вызывающе оборвал его приемщик.— Тогда мне
незачем будет ломать себе голову над решением этих задач!
Кто сдает змей, Константин Михайлович, вы или этот человек?
Если акт будет подписан и деньги за змей выплачены, я остав-
ляю за собой право распоряжаться змеями. Если же вы согла-
сны с этим человеком, то я акта составлять не буду и змей от
вас не приму!
Завязался спор. Илларионыч настаивал на своем и ругал-
ся. Приемщик тоже ругался и тоже настаивал на своем. Костя
разговаривать с приемщиком не стал, а куда-то ушел. Я не
171
знал, как поступить, молча слушал и ждал, чем все это кон-
чится.
А кончилось все очень плохо. Оказывается, Костя ходил к
директору зообазы. Тот пришел в приемную, Костя и Иллари-
оныч стали просить его отсрочить отправку змей на два-три
дня. Приемщик кричал, что он не имеет права держать на зоо-
базе неоприходованных змей не только три дня, а и три часа.
Директор зообазы принял сторону своего сотрудника.
Илларионыч страшно разъярился и потребовал, чтобы Кос-
тя отдал причитающихся ему кобр, я тоже потребовал, чтобы
Илларионычу были отданы и мои змеи.
Тогда Костя сказал:
— Кобр мы ловили все вместе. Большинство решает отдать
их медикам. Пусть будет так.
После этого директор, не желая терять крупную партию
редких и ценных змей, распорядился принять змей на зообазу
сейчас, а акт оформлять через два дня.
— Однако знайте, уважаемые, что я не оплачу вам не толь-
ко издохших за это время змей, но и тех, которые через два
дня ослабнут,— пригрозил он нам, прощаясь.
— Все это хорошо,— сказал Костя,— но мы потеряем до-
вольно большую сумму!
— Принимаю этот убыток на свой счет! — решительно отре-
зал Илларионыч,— только пусть змеи пойдут по прямому на-
значению!
Дядька остался верен себе. Своеобразие его мышления в
этом случае проявилось в полном блеске.
— Гляди, какой сознательный! — насмешливо сказал Кос-
тя.— Выходит, ловить змей так всем вместе, а при расчете, зна-
чит, все убытки на себя? Не дурите, Илларионыч, и заработок,
и убытки все делят поровну!
В этот же день Илларионыч узнал адрес медицинского уч-
реждения, которое заказывало кобр, поехал туда и добился
того, что медики оплатили и получили змей за два дня. За это
время издохли еще две кобры и четырех приемщик забрако-
вал.
— И чего вы этим добились? — с издевкой сказал прием-
щик дядьке,— морального удовлетворения и только!
— Разве этого мало?
— Эх, вы, Дон-Кихот ташкентский!
— Да,— гордо сказал дядька,— я предпочитаю быть Дон-
Кихотом, но никогда не соглашусь быть бизнесменом!
172
Костя и сейчас продолжает работать в своем институте.
Илларионыч стал профессиональным ловцом ядовитых змей.
Ну а я, по выражению Кости, остался кандидатом сельскохо-
зяйственных наук «со змеиным уклоном» и продолжаю ловить
змей во время своего отпуска. Вот уже десять лет я не пропу-
скаю ни одного сезона. На моем счету уже несколько тысяч
разных ядовитых змей. Это, разумеется, меньше, чем у Илла-
рионыча, но все же хороший счет.
Разное случалось в этих моих самодельных экспедициях:
и смешное, и трагическое.
«Пометили» и меня зубки гюрзы, но все же я продолжаю
охотиться и на них. Увидел и узнал за это время я много та-
кого, о чем раньше и не подозревал. Когда-нибудь расскажу
и об этом.
СОДЕРЖАНИЕ
ЧАСТЬ I. НАЧАЛО ПУТИ
ПЕРВЫЕ ШАГИ.................. 7
«МУДРОСТЬ ЗМИЯ»................ 12
ДЯДЬКА......................... 18
НАС УТРО ВСТРЕЧАЛО ПРОХЛАДОЙ
И ПЕСНЯМИ................... 20
ПЕРВЫЕ СТРАХИ И ПЕРВЫЕ ЗМЕИ . . 24
ПОЧЕМУ В ГОРАХ ХОДЯТ ПО ТРОПАМ 31
САРАНЧА........................ 36
«МОКРЫЕ» ДНИ................... 41
СКОРПИОНЫ...................... 47
ПЕРВАЯ ГЮРЗА................... 51
ОХОТА НА ГЮРЗ.................. 55
«СВЯТОЙ»....................... 69
ХИТРАЯ РЫБА.................... 79
ОБРАТНЫЙ ПУТЬ.................. 84
ЧАСТЬ II. КАРАКУМСКИЙ
ПОХОД
И СНОВА В ПУТЬ.............. 91
У ПУСТЫННОЙ РЕКИ............ 92
ЮРИЙ СОКОЛОВ................112
АМАН........................118
НА ЗМЕИНЫХ ТРОПАХ...........123
ПРОКЛЯТЫЙ СЛЕПЕНЬ..............134
ПЕРЕХОД В АЙ-БАДАМ.............140
У КОЛОДЦА АЙ-ГЮЛЬ...........157
ДО ВОДЫ ТРИ ДНЯ ПУТИ........165
ЧЕМ ЗАКОНЧИЛСЯ ЭТОТ ПОХОД . . 169
Недялков А. Д.
Н42 Опасные тропы натуралиста (Записки ловца
змей). М., «Мысль», 1970.
174 с. 8 л. илл.
Почти каждый человек при встрече с ядовитой змеей испытывает
инстинктивный страх! о «коварстве» змей распространены самые не-
вероятные рассказы. Многие утверждают, что ядовитые змеи настойчиво
преследуют человека, прыгают на него, сворачиваются колесом и катятся
следом... Но, в самом деле, так ли опасны встречи со змеями?
Уже много лет автор этой книги занимается увлекательной, но в
то же время и опасной охотой — отловом ядовитых змей. Читатель узнает
из книги о повадках и образе жизни гюрзы, эфы, кобры и других змей,
обитающих на юге нашей страны, об интересных встречах с некоторыми
степными, пустынными и горными животными. Кроме того, книга рас-
сказывает о повседневной работе ловцов, о методах отлова змей, а также
о том, что такое змеиный яд и для чего он нужен.
2-8-2
259-69
591.5
Недялков, Аркадий Демьянович
ОПАСНЫЕ ТРОПЫ НАТУРАЛИСТА
(Записки ловца змей)
Редактор М. И. Макарова
Младший редактор С. И. Ларичева
Оформление художника Ю. А. Бажанова
Художественный редактор А Г. Шикин
Технический редактор Г. И. Смирнов
Корректор Г. М. Ефимова
Сдано в набор 11 августа 1969 г. Подписано в печать
25 ноября 1969 г. Формат бумаги 60x84Vie, № 2.
Усл. печатных листов 11,16 с вкл. У четно-издательских
листов 10,42 с вкл. Тираж 65000 экз А12012.
Цена 50 коп. Заказ № 222.
Издательство «Мысль». Москва, В-71, Ленинский
проспект, 15.
Ордена Трудового Красного Знамени
Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова
Главполиграфпрома Комитета по печати
при Совете Министров СССР.
Москва, М-54, Валовая, 28.
Сейчас гюрз останавливают так

Вот она какая гюрза

Илларионыч
Скорпионы воинственно задрали хвосты

Кобра в позе угрозы
«Тарелочка» эфы
Черноголовый подвид узорчатого полоза

Гюрза на ветке
Песчаный удавчик — «страшная двухголовая» змея

Желтопузик — безногая ящерица
Ящерица и ее следы на песке

Варан — сухопутный «крокодил» пустыни
Следы змеи на песке
Стрела-змея

Перевозят змей вот в таких ящиках
Агама
Определение ядоносности змей в полевых условиях
50 коп.
ИЗДАТЕЛЬСТВО - МЫСЛЬ •