Есть люди, слава которых перешагнула не
только пространство — их знают во всем
мире, но и выдержала испытание временем.
О таких говорят, что они вошли в историю.
В самом деле, всегда будут жить в памяти
человечества Колумб и Магеллан, Пири и
Скотт, Амундсен и Нансен, Пржевальский и
Козлов; они и другие такие же, одержимые
страстью к неизведанному, открывали для
людей планету под названием Земля.
И всегда в этом ряду первооткрывателей
будет жить имя Ивана Папанина, когда-то
матроса, а потом начальника дрейфующей
полярной станции «Северный полюс-1»
Академик Е. К. Федоров

Замечательные географы и путешественники
Г С. ТИХОМ И РОВ
ГЕРОЙ АРКТИКИ
ИВАН ПАПАНИН
Документальный
очерк
Москва
„Мысль?
1984

ББК 26. 8г
Т 46
Scan+DjVu: AlVaKo
04/04/2024
Редакции
географической
литературы
Рецензенты:
член-корреспондент АН СССР
Г. А. Авсюк,
Герой Советского Союза
И. П. Мазурук
1905020000—149
Т 139—84
004(01)—84 © Издательство «Мысль». 1984

Папанинская четверка. На полюсе

100 120 140 160 180 160
2I.V 1937 г. Северный полюс
О.Гренландия -^
(Дат) >*
О
1938.. ,
V
я>
о
о
о
о
> > О . " 60
2469
• о
О
<Ь О СТОКГОЛЬМ
с?*
, 250 км , __
^
•s
ct
I
от
с:
^г
•$■
&
0
Мурманск
1)90
Bt>
'417
Петрозаводск о
Нарьян-Мар
ui
о.
О
*
0^
Архангельск
о
*'*?'«на
Онежское оз.
60
0 к востоку от Гринвича "-3
_— Дрейф станции „СП-Г в 1937-1938 гг.
4 Воздушная экспедиция по высадке
дрейфующей станции СП-Ги1937г
о
Таллин
С
0Рига
.Таймыр" —
Ленинград
Новгород
с°
в«
Пути судов:
- — „Мурман"
о
Ярославль
^с. р
Калинин
% МОСКВА0
—»- „Мурманец"
Дрейф научной станции СП-1

о Карла
-Александра
• 365
О.Джексона
о л
С
468 *
о Нансена о
• 481 ,
° **
о
4 554 */>
с <?
с5"
с» .
.507 *
о. Ч а. м п
д, о.Хейса 242
.<« О.Рудольфа
о Гогенлоэ
2М о.Райнера
'64*
>.Пайера
о.Беккера
о.Куна
о.Кейна
о.Грили
'620 У"
0>
Ъ '381
*
о'
А о.Ева-Лив
о Фредена
i Гофмана
о.Ла-Ронсьер
•431
о.Грезм-Белл
% 509
%
V-
И Земля Ч.
;ромидж р к а м а &^ Вилъчека
оАлджер <*
• о. Г а л л я
о Гукера
576
о Ли-Смита
о Мак-
оБрвйди 52/>
-Клинтока
tci
502 у*
Г
^
о.Сальм
'343
о Вильчека
ЗЕМЛЯ ФРАНЦА-ИОСИФА
, 22км ,
Земля Франца-Иосифа

«.Обрывистый о. Большевик
о.Старокадомского
о Мал.Таймыр
Б u Л
э-ва Гейберга
и Челюскин ^
* о-ва K0Af
335
г Ас трупа
ч\
о.Русский
О.Ермолова
. -uW*
о.Норд
Ч е л ю \ с к
.345
°Я- о. Ты ртов а
зад.
Фаддея J
,**."*>•
Aef Ч №аНОв°
е. Верблюд
352
г.Оданоная
W
• е. Видная ^еР
#
Мыс Челюскин
Ледокол пробивается сквозь льды

И. Д. Папанин и И. П. Мазурук
(слева) во время работы
в Главсевморпути Северный пейзаж

И. Д. Папанин выступает
на XXIII Международном
географическом конгрессе
в Москве. 1976 г. В южном порту

В Борке на Волге В далеких морях

ПРЕДИСЛОВИЕ
Ивану Дмитриевичу Папанину, дважды Герою
Советского Союза, всемирно известному полярнику,
контрадмиралу, доктору географических наук исполняется
девяносто лет. Вот уже четвертое десятилетие он
бессменный руководитель Отдела морских
экспедиционных работ АН СССР и председатель Московского
филиала Географического общества СССР.
Книга Г. С. Тихомирова «Герой Арктики Иван Па-
панин» рассказывает о жизненном пути нашего
замечательного современника. Следует напомнить, что о
жизни и деятельности Папанина написано довольно
много статей, опубликованных в газетах, журналах и
тематических сборниках, но отдельных книг о нем
издано мало: лишь в 1938 году была опубликована
небольшая брошюра его фронтового друга, известного
советского писателя Всеволода Вишневского, и в том
же году на его родине, в Крыму, появилась небольшая
книжка местного автора «Наш земляк».
Книги самого Папанина: «Жизнь на льдине» (1938) и
«Лед и пламень» (1977), многократно изданные у нас и
за рубежом, относятся к числу лучших произведений
современной историко-географической литературы.
Арктический подвиг И. Д. Папанина и его
товарищей был высоко оценен деятелями отечественной и
мировой науки. Академик В. Л. Комаров от имени
Академии наук СССР горячо приветствовал папанинцев
после завершения ими экспедиции как «бесстрашных
исследователей Арктики», вписавших «блестящую
страницу в историю науки». Академик С. И. Вавилов писал,
что «научный подвиг папанинцев должен стоять в
одном ряду с путешествиями Колумба... География,
океанография, метеорология, биология получили от
папанинцев ценнейшие материалы».
Четверть века спустя академик Д. И. Щербаков
особо подчеркнул: «Наблюдения сотрудников первой
советской дрейфующей станции явились огромным
вкладом в мировую науку». Отмечая сорокалетний
юбилей папанинской экспедиции, академик А. В.
Сидоренко говорил, что «создание в 1937 году станции СП-1
открыло новую эпоху в исследованиях Северного
Ледовитого океана, мы говорим эпоху потому, что все
последующие исследования явились естественным
продолжением этого выдающегося эксперимента... Мы с
2-2742
1

большим удовлетворением и радостью сможем
отметить, что исследования... на станции СП-1 принесли
богатые плоды буквально по всем разделам наук о
Земле». И совсем недавно, в 1982 году, академик
А. Ф. Трешников напомнил о том, что «биографию
И. Д. Папанина, личности поистине легендарной, знают
все...».
Через несколько лет минует полвека с начала работ
дрейфующей станции СП-1, а значение ее научных
исследований все еще современно. Прав был И. Д. Па-
панин, говоря, что их «работа принесла первые
достоверные данные о природе Центральной Арктики и
вместе с тем открыла дорогу новому, ныне широко
применяющемуся методу ее исследования. Эти данные,
впервые представленные П. П. Ширшовым и Е. К.
Федоровым на общем собрании Академии наук СССР в
марте 1938 года, затем были использованы в тысячах
научных трудов как в нашей стране, так и за границей».
Дрейфующие станции «Северный полюс» и теперь
остаются наиболее удачным способом комплексного
изучения Центральной Арктики. В настоящее время в
Северном Ледовитом океане работает СП-27.
Разумеется, их техническое оснащение существенно изменилось
и программа исследований значительно расширилась.
По справедливому утверждению академика
Е. К. Федорова, «Папанин, без всяких преувеличений,
является инициатором и организатором создания
наибольшего и наилучшего в мире
научно-исследовательского флота Советского Союза». И теперь
организаторский талант Ивана Дмитриевича Папанина
направлен на дальнейшее совершенствование научного
флота Академии наук СССР.
Героическая жизнь и многогранная деятельность
И. Д. Папанина, его кипучая энергия и необыкновенная
работоспособность достойны удивления. Хочется
пожелать Ивану Дмитриевичу дальнейших успехов в
работе на благо нашей Родины. Желаю также доброго
пути книге о нашем замечательном Папанине.
Вице-президент Академии наук СССР,
председатель Секции наук о Земле
академик А. Л. Яншин
Москва,
январь 1984

За минувшие десятилетия Советской власти многие
люди труда поднялись на пьедестал немеркнущей
славы. И среди них Иван Дмитриевич Папанин. Его яркая
трудовая и героическая жизнь — поучительный пример
для современников и будущих поколений.
Род®словная матросской семьи Папаниных началась
в городе русской славы Севастополе. В начале
прошлого века Севастополь становится главным военным
портом России на Черном море. А через полвека, во
время Крымской войны, героическая оборона города
прославила Севастополь на весь мир. В этой обороне в
1855 году пал смертью храбрых дедушка Ивана Папани-
на—отважный русский матрос Николай Папанин. Отец
И. Д. Папанина, Дмитрий Николаевич, тоже был
матросом. Семь лет он служил в военном Черноморском
флоте, а затем плавал на баржах. В его семье 26 ноября
1894 года родился первенец—мальчик, которого
назвали Иваном.
Домик родителей Ивана Папанина, как и домики
некоторых соседей, был встроен в старый
водопроводный виадук, сооруженный в виде арки. Совсем недавно
этот маленький беленький домик можно было видеть у
развалин старинного водопровода. Стоял он на
Корабельной стороне, расположенной на берегу Северной и
Южной бухт Черного моря.
2*
3

Именно здесь в начале нашего века, в районе
матросской, рыбацкой и рабочей бедноты, протекало
бурное и трудное детство Ивана Папанина. Он, как и
все его сверстники, был отчаянным хлопцем. «Лазил
через заборы к матросам, рыбачил, часами болтался в
воде, по ночам лазил на кладбище проверить:
высовываются ли покойники из могил» — так записал о детских
годах Папанина его друг со времен гражданской войны
известный советский писатель Всеволод Вишневский.
Семья Папаниных росла быстро. Почти ежегодно
появлялись дети. У старшего, Ивана, было восемь
младших сестренок и братишек. Жили бедно. Заработка
отца не хватало, и матери приходилось искать
поденную работу: она мыла полы, стирала белье, шила
матросскую рабочую одежду. В бедных районах
Корабельной слободы рабочие и матросы жили дружно.
Бедные люди всегда помогали друг другу. Тяжелые
материальные условия, большая семья, не очень
счастливая жизнь с мужем надломили здоровье Секле-
тиньи Петровны — матери Ивана Дмитриевича: она
умерла тридцати девяти лет от роду, когда ее старший
сын Иван был призван на военную службу. Отец,
Дмитрий Николаевич, прожил девяносто шесть лет и
смог порадоваться успехам своего старшего сына,
вернувшегося с Северного полюса.
В начале нашего века на Корабельной стороне
Севастополя была только одна начальная земская
школа, в которой с 1903 по 1907 год учился И. Д. Папа-
нин. В настоящее время в этом хорошо сохранившемся
здании размещена музыкальная детская школа. В
земскую начальную школу и бегал за полтора
километра от дома босиком и в теплое время, и по ледяным
лужам маленький матросский сынишка Иван Папанин.
Парусиновые тапочки он носил с собой и надевал их
при входе в класс, так как босиком туда не пускали.
Начальную школу Иван закончил с отличием.
Больше всего любил математику. Его сверстник Афанасий
Мамин рассказывал: «Мне с трудом давалась
математика. Ваня приходил на помощь: если, бывало, не
успеешь решить задачу, спросишь у него и уверен, что
точно будет. Ваня не подведет».
Вспоминая далекое прошлое в беседе с юнкорами на
телестудии «Орленок», на их вопрос, мечтал ли он в
детстве стать полярником, Иван Дмитриевич ответил:
«В те годы, ребятки, я вообще не подозревал о
существовании Арктики. И если уж говорить о
детстве— тяжелое оно было. Жили мы впроголодь. Трое
маленьких умерли. Спали на полу. Укрывались одним
4

рядном. В четырнадцать лет нам ботинки только по
воскресеньям давали».
...Бурное и ласковое Черное море, на берегу
которого рос Иван Папанин, стало его приютом, мечтой и
отрадой. С малых лет он научился великолепно плавать
и смело заплывал далеко от берега, ловил рыбу,
собирал куски каменного угля, прибиваемые волнами на
прибрежное мелководье.
После успешной сдачи экзаменов в земской школе
ученика Ивана Папанина послали за отцом, которого
просили разрешить способному сыну учиться дальше за
казенный счет. Но отец не согласился, сказав: «У меня,
кроме Ивана, пятеро детей, всех кормить надо».
Глубокий след в сознании мальчика оставил
расстрел матросов восставшего крейсера «Очаков».
Многих смельчаков, уцелевших от пуль, прятали рабочие
Корабельной слободы. Ивану Папанину в то время
было девять лет, и он вместе с другими сверстниками
бегал на берег моря и с ужасом смотрел на обгорелый
крейсер и расправу с его экипажем.
В многодетных семьях есть прекрасная традиция:
старшие дети заботятся о младших. И на Ивана
Папанина, как старшего в семье, легла забота о
младших сестренках и братишках, с раннего детства он
помогал матери по домашнему хозяйству: мыл полы,
носил воду, собирал уголь, выброшенный с моря на
берег, ловил рыбу, нырял за мидиями и за монетками,
которые ради развлечения бросали богатые люди,
когда их пароход стоял у причала порта.
А по окончании земской школы в двенадцать лет
пошел работать на морской завод, точнее, в мастерские
по изготовлению навигационных приборов для нужд
Черноморского флота. Завод поразил любознательного
подростка: «Я смотрел на старых рабочих как на
волшебников... На моих глазах происходило чудо:
кусок железа превращался в шуруп, болт, гайку... Они
всей своей жизнью учили: отношение к труду
непременно должно быть уважительным*». И за четыре года
ученичества Иван Папанин стал квалифицированным
токарем: он умел клепать, лудить, паять, сваривать,
шлифовать.
Наставник молодого рабочего Ивана Папанина,
Ефим Лукьянович Сотников, рассказывал: «В темном,
запыленном помещении компасной мастерской широко
раскрылись двери. На пороге стоял мальчик лет двенад-
цати-тринад цати.
— На работу к вам,— звонко объявил он, а затем
* Папанин И. Д. Лед и пламень.— М., 1977, с. 14. В дальнейшем при
ссылках на эту книгу указываются только страницы.
5

быстро пошел к нашему столу и с любопытством начал
осматривать диковинные приборы.
Я тогда был старшим рабочим, и обучение Ивана
Папанина было доверено мне. Жалованье ученику
платили мизерное — сначала десять, а потом двадцать
копеек в день. Ученик оказался способным. Мы его
прозвали «огоньком» за его постоянную суетливость и
любопытство ко всяким сложным приборам. Около
трех лет был у меня в ученичестве Иван Дмитриевич.
Он приобрел специальные знания по
метеорологическим приборам, которые, наверное, крепко пригодились
ему сейчас» (Маяк Коммуны, 1938, 26 февраля).
* * *
В 1913 году Иван Папанин успешно «сдал пробу»
вербовщикам с судостроительного завода и переехал
работать на этот завод в Ревель, где можно было
повысить квалификацию и зарабатывать гораздо
больше, чем в Севастополе.
По возвращении в Москву после успешного
завершения знаменитой экспедиции на Северный полюс
И. Д. Папанин написал в одной из своих статей:
«Несколько дней назад, поздним вечером, ледокол «Ермак»
подходил к эстонскому порту Таллин. Я стоял на
капитанском мостике и вспоминал, как двадцать четыре
года назад подъезжал к этому городу, носившему тогда
название Ревель. Мне было девятнадцать лет. В те
далекие времена меня донимала одна забота: удастся ли
подыскать токарную работу на заводе французского
акционерного общества. Никто меня не знал, и никому
не было дела до молодого русского токаря» (Правдая
1938, 17 марта).
Любознательный, трудолюбивый и настойчивый в
достижении поставленной цели, молодой рабочий из
Севастополя сумел перенять приемы лучших местных
мастеров, овладеть их секретами, и ему вскоре дали на
выучку двух учеников, почти ровесников.
Время шло. Началась первая мировая война.
Трудиться приходилось много, теперь вся его жизнь
проходила на заводе. Но наступал срок призыва на
военную службу, а по законам того времени
призываться надлежало там, где родился. В ноябре 1914 года
Иван Папанин возвратился в родной Севастополь.
Так закончился первый этап жизненного пути Ивана
Дмитриевича Папанина. Это был этап трудового
вступления в жизнь. Привитое с ранних лет трудолюбие.,
которое у здорового человека «не знает никаких
границ», осталось на всю жизнь, а полученная рабочая
специальность не раз спасала и саму жизнь.

Глава вторая
В ПОТОКЕ
РЕВОЛЮЦИИ
И ГРАЖДАНСКОЙ
ВОЙНЫ
Семнадцатый год шел со
стремительной скоростью. Папанин
поспевал на ялтинские и ливадийские
дачи обыскивать членов царской
династии, ходил в патрули, а в
ноябре, по телеграмме Ленина,
помчался в одном бушлате в отряде
моряков-черноморцев на Корнилова.
Бой начался за Белгородом, в
снегах, в глубоких сугробах. Матросы
проваливались по пояс в снег,
чертыхались, тянули на себе орудия...
Корниловский полк был окружен и
ликвидирован,
Всеволод Вишневский
Вскоре по возвращении из Ревеля в Севастополь
И. Д. Папанина призвали на военную службу.
Зачислили его в Черноморский военный флот. Служба была
тяжелой. И много бессмысленного и злого увидел
молодой матрос на царском флоте. Взяли его во флот
как специалиста по части механики и приписали в
полуэкипаж, где «шагистикой» особо не занимались, а
я, писал впоследствии Папанин, больше всего работал
по «своей частив: точил детали для судовых
двигателей, а заодно изучил и судовые двигатели. Знание
корабельных моторов сослужило мне потом великую
службу, несколько раз спасало от верной гибели»
(с. 24).
П@сле Февральской революции 1917 года, как только
матросы узнали, что в Петрограде «царя сбросили»,
начались многочисленные митинги и бесконечные
споры о войне и мире, о земле и хлебе, о дальнейшей
судьбе России.
Советская власть в Севастополе победила в декабре
1917 года, однако в мае 1918 года его оккупировали
германские войска, а после их ухода город заняли
английские, французские и греческие интервенты. В
апреле 1919 года Севастополь опять был освобожден
Красной Армией, но в июне его захватили
белогвардейские войска. В ноябре 1920 года Севастополь и весь
7

Крым были окончательно освобождены Красной
Армией.
В буре революционных и военных событий все эти
годы с оружием в руках сражался потомственный
моряк Иван Папанин. В конце 1917 года он вступил в
первый Черноморский отряд Красной гвардии. «И
хотя,— говорит он,— я в партии с 1919 года, мыслями,
сердцем я с нею с лета семнадцатого года» (с. 28).
Иначе и не могло быть.
Выходец из трудовой семьи, окрепший физически за
токарным станком, понявший интересы и нужды
рабочего класса, видевший расстрел «Очакова» и гибель
матросов, познавший тяжелую службу в царском
морском флоте, И. Д. Папанин не мог не пойти на
защиту Советской власти. Он сразу же вступил на путь
борьбы за свободную жизнь. И этой борьбе отдал все
свои юношеские силы, находясь под ружьем более пяти
лет. Трудно сказать, сколько боевых заданий выполнял
Иван Папанин, в скольких сражениях участвовал,
зачастую находясь на волосок от смерти. Пройдемся по
ступеням этих огненных лет на основе документов того
времени и свидетельств современников минувших
событий.
* * *
В декабре 1917 года ревком Севастополя на
добровольных началах сформировал из рабочих и матросов
воинский эшелон из шестидесяти теплушек и отправил
его на освобождение Бахчисарая, занятого белыми.
Каждые четыре теплушки представляли
самостоятельный отряд. Одним из таких отрядов из 150 человек
командовал Иван Папанин. На подступах к городу
завязалось тяжелое сражение, в результате которого
город был взят красногвардейцами.
Второй бой произошел под Альмой, и, несмотря на
сильный артиллерийский огонь, враг был из него
выбит. Севастопольские отряды красногвардейцев
двинулись на Симферополь и освободили его. Матросу
Ивану Папанину сразу же было поручено поддерживать
революционный порядок в освобожденном городе.
Впоследствии комиссар Симферополя в 1917—1918
годах Н. Н. Чесноков в обстоятельной записке в
Главное управление кадров Военно-Морских Сил РСФСР
рассказал о матросе Иване Папанине и описал один из
его выдающихся подвигов. Самое существенное из
этого документа уместно привести здесь.
«В апреле 1918 года,— говорится в этом
документе,— когда немецкие интервенты захватили Симферо-
8

поль и наступали на Севастополь, тов. Папанин вместе
с отрядом черноморских революционных моряков
сражался на Аль минском фронте и, не щадя своей жизни,
защищал родной Крым, где и захватил в плен немца,
которого по поручению революционного штаба фронта
доставил в г. Севастополь на дредноут «Воля», на
котором обсуждался делегатским собранием вопрос о
выводе Черноморского флота из Севастополя в
Новороссийск...
Враги Советской власти были против вывода...
флота из Севастополя и распустили провокационные
слухи, что якобы большевики воюют не с немецкими
войсками, а с братьями-украинцами, чем сознательно
стремились передать в руки немецких захватчиков весь
Черноморский флот... Делегаты совещания о выводе
флота колебались, и положение севастопольских
большевиков и Революционного штаба, подготовивших к
выводу флот, оказалось тяжелым.
Однако доставленный на дредноут «Воля» тов. Па-
паниным И. Д. военнопленный немец отрезвил
опьяненных националистической агитацией делегатов собрания
на дредноуте, и они убедились, что наши
красноармейские части борются не с братьями-украинцами, как об
этом говорили враги Советской власти, а с немцами,
после чего делегаты собрания потребовали от
командующего Черноморским флотом немедленного вывода
боевых кораблей из Севастополя в Новороссийск...
Таким образом, тов. Папанин И. Д., будучи в то
время еще беспартийным, как патриот Советской
власти, активно помогал севастопольским большевикам
выполнить приказ Совнаркома о выводе Черноморского
флота из Севастополя»*.
В тот же день, 29 апреля 1918 года, часть
Черноморского флота ушла в Новороссийск. С захватом немцами
Севастополя матрос Иван Папанин остался в городе,
работал в портовых мастерских, находясь в подполье.
Однако, вспоминает Иван Дмитриевич, «мне надоело
жить с постоянной оглядкой. Хотелось воевать с
белогвардейцами с оружием в руках. Я тайком сел в
товарняк и скоро был в Джанкое, оттуда пробрался к
своим и стал бойцом, а затем начальником ремонтных
мастерских... В общей сложности я проработал в
мастерских—12-й и 14-й армиях — около двух лет»
(с. 39).
Командующий морскими и речными силами Юго-
* Этот и все другие неопубликованные документы и письма,
использованные в данном очерке, хранятся в личном архиве И. Д. Папани-
на, который он любезно предоставил в распоряжение автора.
9

Западного фронта в 1920 году Н. Ф. Измайлов позднее
писал: «Тов. Папанин прибыл в мое распоряжение в
г. Николаев из 12-й армии и тут же был назначен мною
комиссаром оперативного управления штаба морских и
речных сил Юго-Западного фронта...
И. Д. Папанин... одновременно руководил
организацией и отправкой матросских отрядов на борьбу с
врангелевскими полчищами, а также для подавления
антисоветских банд и кулацких восстаний. Тов.
Папанин много раз выезжал лично со мной на фронт, где и
руководил боевыми операциями отрядов моряков.
В июле 1920 года тов. Папанин был откомандирован
мною по его личной просьбе добровольцем в о гряд
моряка Мокроусова в Крым для организации крымских
партизан на борьбу с вражескими полчищами в тылу
Врангеля, где проявил большие организаторские
способности, героизм и отвагу».
Военному моряку Ивану Папанину как комиссару
оперативного отдела штаба командующего морскими и
речными силами Юго-Западного фронта вменялось в
обязанность «следить за тем, чтобы работа в оператив
ном отделе штаба была поставлена на высоту,
отвечающую требованиям революционного времени, не
допуская среди сотрудников никакого разгильдяйства и
распущенности, и строго наблюдать за точным
исполнением всех директив... Советской власти». И. Д.
Папанин имел «право беспрепятственного передвижения во
всякое время дня и ночи, во всех городах и местностях
Юго-Западного фронта, объявленных на осадном и
военном положениях, равно как и в районе военных
действий».
В дружеском письме И. Д. Папанину руководители
Секции истории гражданской войны Военно-научного
общества при Симферопольском гарнизонном Доме
офицеров много лет спустя напомнили ему о боевых
1919 и 1920 годах. «Быстро шагнуло время,— пишут эти
товарищи,— с тех пор героической гражданской войны,
когда вы, будучи в 1919 году в Заднепровской бригаде
бронепоездов, входившей в состав легендарной
Заднепровской дивизии, командиром которой был
прославленный любимец народа, известный матрос Павел
Ефимович Дыбенко, освобождали Украину и Крым от
белогвардейцев и интервентов.
Незабываемый год 1920-й! Тишине штабного
кабинета оперативного управления морских сил Юго-
Западного фронта вы со своим другом Алексеем Мок-
роусовым предпочли стихию родного вам Черного
моря».
10

* * *
Штаб морских сил направил И. Д. Папанина в Ростов в
целях организации Азовско-Донской военной флотилии.
Встретив в этом городе А. В. Мокроусова, который
был назначен Реввоенсоветом Юго-Западного фронта
главнокомандующим Повстанческой армией, и узнав,
что он собирает отряд для высадки десанта в тыл
врангелевских войск, свирепствовавших в Крыму, Иван
Дмитриевич активно включился в подготовку десанта.
«Я был несказанно рад встрече с Алексеем, которого я
крепко любил за его хрустальную честность, прямоту,
смелость и отвагу. Мокроусов,— говорит Папанин,—
был одним из боевых командиров, который водил
красногвардейские отряды против Каледина,
Корнилова и Деникина, громил белогвардейцев под Киевом. Все
его любили за необычайную храбрость и беззаветную
преданность социалистической революции и народу»
(Папанин И. Д. Через море на помощь бойцам
Перекопа. Симферополь, 1940, с. 5).
С большим трудом Папанину удалось отыскать и
гайно отремонтировать два катера, которые в июне 1920
года из Новороссийска вышли в Анапу. Катером
«Витязь» командовал А В. Мокроусов, а катером «Гад-
жибей» — И. Д. Папанин, однако катер «Витязь» уже в
районе Керченского пролива вышел из строя А при
подходе к берегу остановился мотор «Гаджибея».
Нависла реальная опасность. Нужны были героические
усилия и умение, чтобы его отремонтировать.
Алексей Васильевич Мокроусов позже вспоминал:
«Папанин с матросом Ефимовым, покрытые палаткой,
шепотом переговаривались и точно алхимики возились с
загадочным для нас мотором Каждый раз, когда мы
задавали вопрос — скоро ли, они неизменно отвечали
«не мешайте». Этот неопределенный ответ бил прямо
по сердцу и порождал в голове многие неприятные
мысли. Наше положение походило на положение
альбатроса, по роковой ошибке севшего на палубу
корабля. Окруженная веселыми смеющимися матросами
большая птица с саженными крыльями не может
оторваться от ненавистной палубы, чтобы унестись в
безоблачную высь неба...» (В горах Крыма, 1940, с. 32).
В конечном счете мотор был отремонтирован, и
катер «Гаджибей», миновав Судак, высадил отряд в
одном из ущелий около деревни Капсихор (теперь
Морское). После выгрузки оружия и боеприпасов катер
решили потопить, дабы не оставить следов о своей
высадке и не привлечь белогвардейцев.
Отважным десантникам (одиннадцать человек) пред-
п

стояло пробраться к партизанам, которые действовали
разрозненно. Местные крестьяне помогли отряду
пройти в горы. Главный штаб красных партизан находился
у северо-западных склонов горы Чатырдаг, на
расстоянии примерно восьмидесяти километров от побережья.
Моряки преодолели этот дальний и опасный переход,
неся на себе тяжелое оружие и снаряжение отряда.
Боевым посланцам Советской России было довольно
трудно организовать разрозненные красные
партизанские отряды и создать из них единую боевую силу. У
Папанина среди местных партизан нашлось немало
друзей из Севастополя, которые помогли объединению
партизан. Сразу же началось формирование
повстанческой армии, которая развернула боевые действия в
тылу врага.
В личном архиве Папанина хранится документ от 3
декабря 1920 года, подписанный командующим
Крымской Повстанческой армией Мокроусовым:
«Удостоверение. Предъявитель сего товарищ Папанин Иван
действительно состоял комендантом штаба Крымской
Повстанческой армии с 8-го июня с. г. по 1 декабря, что
подписью с приложением печати удостоверяется».
За высадку первого десанта в тыл Врангеля
И. Д. Папанин был награжден первым в своей жизни
орденом боевого Красного Знамени.
Летом 1920 года Повстанческая армия совершала
нападения на тылы Врангеля, выводя из строя боевую
технику врага, систематически повреждая
железнодорожное полотно, телефонную и телеграфную связь,
уничтожая белогвардейских контрразведчиков и
карателей. Врангель был вынужден отозвать с фронта
дополнительно дивизию для борьбы с партизанами.
Внезапные и успешные нападения партизанских
отрядов на тылы врага сделали Повстанческую армию
грозной силой.
В один из сентябрьских дней 1920 года партизанский
отряд из трехсот человек с четырьмя пулеметами
внезапно захватил Судак, разгромил белогвардейский
отряд, полицию, пограничную стражу и комендантскую
команду. Они вывели из строя телеграф, телефон,
захватили оружие и продовольствие, а к вечеру, в
темноте, ушли на свои базы в лес.
Находясь в первых рядах отважных партизан, Иван
Дмитриевич Папанин получал от командования все
новые и новые боевые задания; ему было поручено
общее руководство подрывной и агитационной работой
в тылу врага. Папанин хорошо знал крымские леса и
горы, легко находил тропинки для проникновения в
занятые белогвардейцами города и села; у него было
12

много надежных людей, помогавших ему выполнять
ответственные поручения.
В сентябре 1920 года, писал впоследствии
командующий Повстанческой армией А. В. Мокроусов, «Папа-
нину было поручено Штабом Крымской Повстанческой
Революционной Армии отправиться с совершенно
секретным донесением в Советскую Россию».
О том, как Иван Папанин выполнил секретное и
очень ответственное поручение, сохранилось много
документов и свидетельств. Папанин должен был
незаметно выйти из партизанских лесов, через вражеские
заставы достичь побережья Крыма и затем Черным
морем, минуя оккупированный Крым, добраться до
советских берегов Кавказа. С помощью местного
партизана удалось договориться с контрабандистами о
переброске Папанина в Турцию.
Это опасное путешествие Иван Дмитриевич
описывает так: «Поздней ночью меня посадили в мешок
из-под муки. Сколько я пробыл в нем — не помню.
Показалось, что долго. Мучная пыль лезла в нос и рот.
А ни чихать, ни кашлять нельзя. Нельзя и шевелиться.
Наконец я почувствовал: кто-то поднял мешок и
понес... На рассвете суденышко вышло в открытое море.
И вскоре услышал я:
— Давай сюда большевика, хочу посмотреть на
него.
Мешок развязали. Я вылез. Весь в муке, да и
ростом невеликий, я разочаровал капитана:
— Сказали, ты большевик, а ты вон какой...—
засмеялся владелец суденышка.— Давай тысячу
рублей.
Когда я отсчитывал деньги, он заметил, что у меня
осталось еще много денег (мне дали с собой три
тысячи).
Отошел я в сторону, сел на мешок. Слышу, главарь
говорит своим, что надо бы меня выбросить ночью за
борт и забрать остальные деньги. Я понимал по-
татарски. Но, конечно, виду не подал. При мне были
два револьвера, решил без боя не сдаваться.
Выручил случай. На вторые сутки заглох мотор.
Моторист-грек возился, возился — толку не было.
Главарь контрабандистов заметно нервничал: ветер дул с
анатолийских берегов и гнал шхуну обратно в Крым.
«Нет худа без добра»,— подумал я. И предложил
свои услуги. Неисправность была пустяковая, но я
сделал вид, что работа большая и трудная. Копался в
моторе часа два. Наконец мотор завелся.
— Вот хорошо.— обрадовался контрабандист. И
предложил неожиданно: — Иди к нам работать» (с. 50).
13

Отличное знание рабочей специальности помогло
И. Д. Папанину миновать смертельную опасность. По
турецкому побережью Черного моря под видом нищего
Иван Дмитриевич дошел до Трапезунда (Трабзон),
откуда советским консулом был отправлен в
Новороссийск на уходящем туда буксире.
Об этом переходе «нищего» Иван Дмитриевич в
своей маленькой книге «Через море на помощь бойцам
Перекопа» (1940) рассказал так. «Порвал еще больше
шинель, а одежда на мне и так была грязная,
оборванная. Я оброс бородой, вид у меня был измученный,
жалкий. Денег я не тратил, боялся без них не
проберусь через море.
На турецком побережье растет много дикого
инжира— ешь сколько хочешь. Им и питался. Прохожие,
жалея, давали иногда кусок хлеба. Шел недели две.
Сначала все дни считал, а потом и со счета сбился.
Наконец, пришел в Трапезунд и сразу же отправился к
советскому консулу. Мне купили костюм феску,
переодели турком, побрили, помыли, и я ста* неузнаваем».
Через несколько дней И. Д. Папанин был в
Харькове. Состоялась беседа с командующим Южным
фронтом М. В. Фрунзе. Посланец Повстанческой армии
подробно рассказал © положении дел в партизанском
Крыму.
После встречи с М. В. Фрунзе И. Д. Папанина
назначили уполномоченным Закордонного отдела ЦК
Коммунистической партии большевиков Украины и
возложили на него «важные секретные задачи военного
времени».
Переход из Новороссийска к месту высадки в
Крыму второго десанта был невероятно трудным.
Участник этого десанта известный советский писатель,
автор классической «Оптимистической трагедии»
Всеволод Вишневский в биографическом очерке о Папанине
(1938) так описывает это опасное боевое событие
времен гражданской войны: «Папанин подобрал
испытанных моряков-добровольцев... С операцией
приходилось торопиться. С вечера весь Новороссийский порт
был оцеплен часовыми. Новый десантный отряд
Папанина уходил втайне».
Сразу после отчаливания от берега начался
сильнейший шторм. В море вышло три судна: катер-
истребитель, на котором был отряд моряков-
добровольцев во главе с И. Д. Папаниным, тихоходное
судно «Шахине и буксир «Рион». На этих двух судах
командование 9-й Кубанской армии отправило полк
красноармейцев.
Суда разбросало в море. Судно «Шахин» сбилось с
14

курса и вернулось обратно в Новороссийск, а буксир
«Рион» затонул со всеми людьми. И лишь катер-
истребитель, на котором был Папанин, шел к цели,
«несмотря на ужасное состояние моря».
«На следующий день,— пишет Вишневский,— мы
захватили белое судно «Три брата». С захваченного
судна сняли шкипера. Было холодное, штормовое,
солнечное утро. Папанин сам вел допрос, выяснил
обстановку в Крыму, взял двух заложников и приказал
двигаться к месту высадки.
Тут произошла беда. Пусковые приспособления у
моторов оказались неисправными. Восточный ветер
подхватил катер-истребитель и понес его мимо берегов
Крыма, туда, где ходили корабли противника.
Исправить моторы! За это взялся сам Папанин. Команда,
готовая ко всему, спокойно ждала исхода борьбы
между Папаниным и американскими моторами.
Борьба продолжалась целый день. Каждую минуту
истребитель мог быть замечен. Люди готовились
взорвать себя на воздух... Ледяной ветер нес истребитель
все дальше и дальше. Моторы капризничали, не
работали. Папанин не унывал. Вместе с командой он стал
сооружать парус. Хотелось пить. Весь запас питьевой
воды вышел. Людей мучала жажда... Парус помог
мало. Тогда вновь пошли к моторам. Над ними бились
до вечерней тьмы. И американская техника была
покорена. Моторы взревели разом, истребитель
ринулся к берегам белых. Прорвались сквозь белые дозоры и
высадились».
Иван Дмитриевич Папанин, как бы продолжая
рассказ своего боевого друга Всеволода Вишневского,
пишет: «В темноте мы подошли к тому месту, где
впервые высадились с Мокроусовым,— к деревне Кап-
сихор. Огромные валы волн выкатывались на берег, с
грохотом разбиваясь о прибрежные скалы... Что нас
ждет на берегу — никто не знал. Никому не хотелось
прыгать первым в воду...
С маузером в руке я выпрыгнул за борт.
Набежавшая волна с силой подбросила меня вперед, и через
несколько секунд я был уже у берега. За мной
последовали остальные бойцы. Потом перетащили на
берег весь наш груз. Мы имели много пулеметов,
винтовок, патронов, бомб» (Через море на помощь
бойцам Перекопа, 1940, с. 34).
Здесь удалось привлечь около двухсот новых
бойцов, раздав им оружие, и двинуться на Алушту.
Белогвардейцы спешно отступали.
Красная Армия в ноябре 1920 года наголову разбила
войска Врангеля. Был взят Перекоп.
15

После взятия Перекопа в Алушту входила 51-я
бригада дивизии В. К. Блюхера. Повстанческая армия
А. В. Мокроусова вышла из лесов и двинулась на
Феодосию. Секретарь Крымского обкома партии
Р. С. Землячка вызвала отряд моряков во главе с
И. Д. Папаниным в Симферополь.
Боевые товарищи И. Д. Папанина по гражданской
войне в Крыму считали необходимым наградить его в
десятую годовщину Великой Октябрьской
социалистической революции вторым орденом Красного Знамени
за высадку второго десанта в тылу врага. Три видных
военных руководителя того времени: Бела Кун — член
Реввоенсовета Южного фронта, Ю. П. Гавен —
заместитель начальника Закордонного отдела ЦК
КП(б) Украины и В. П. Погребной — заместитель
командующего Крымской Повстанческой революционной
армией, начальник штаба,— составили «Акт о подвиге
Папанина Ивана Дмитриевича».
Теперь на месте высадки первого и второго десантов
поставлен обелиск с изображением матроса на
пьедестале. На нем надпись: «На этом месте в августе —
ноябре 1920 г. высаживались десантные группы во
главе с А. В. Мокроусовым и И. Д. Папаниным для
организации партизанской борьбы в Крыму.
Политруком одной из групп был советский писатель Всеволод
Вишневский».
Трудящиеся города Алушты в знак уважения к
военным заслугам Ивана Дмитриевича назвали улицу,
по которой входил в город партизанский отряд
Папанина, его именем.
Подвиги Папанина в гражданской войне отражены
не только в официальных документах и воспоминаниях
его друзей и соратников по боевым делам, но даже в
поэзии. Один из советских поэтов, Николай Фролов
(см. Красный флот, 1938, 18 марта), писал:
Грозный бой Республика вела.
В эти дни матрос Иван Папанин
Совершал геройские дела.
Не давал он хищникам пощады,
Был в бою отважен и суров.
Шел Папанин в эти дни с бригадой
Пролетарских бронепоездов.
Бил в Крыму остатки белых гадов.
Шел на схватки в бурю и туман.
Битвы Черноморского отряда
Крепко помнит древний Инкерман.
* * *
С разгромом и изгнанием белогвардейских войск
Врангеля война для боевого моряка Ивана Папанина не
16

окончилась. Партия послала его работать в Крымчека,
где, говорит он, «в меня стреляли, и я стрелял. Иногда
со злостью думал, что на фронте было легче и проще»
(с. 62).
Работая в Крымчека, молодой, но уже закаленный в
сражениях коммунист И. Д. Папанин понял, насколько
был прав командующий Южным фронтом М. В.
Фрунзе, сказав ему в беседе, которая состоялась в кабинете
секретаря Крымского обкома партии Р. С. Землячки:
«Учтите: гражданская война не окончилась, она только
приняла другие формы; контрреволюция ушла в
подполье, но не сдалась. Борьба будет не менее жестокой,
чем на фронте. Вы и на новом посту остаетесь
солдатом. Желаю успеха» (с. 62).
И действительно, вспоминал позднее И. Д. Папанин,
несколько месяцев «и ночью и днем мы жили, как на
передовой, спали, не раздеваясь. Нередко пальба
начиналась под окнами ЧК». Приходилось бывать во многих
районах и уголках Крыма, участвовать в опасных
операциях по ловле белобандитов, производить обыски
и конфисковывать ценности у не успевших сбежать
богатеев.
К концу лета 1921 года контрреволюционные банды
в Крыму были ликвидированы.
Много лет спустя, 20 ноября 1979 года, состоялось
решение Севастопольского городского Совета
народных депутатов, в котором сказано: «За активное
участие в установлении Советской власти в Крыму, городе
Севастополе и большую общественную работу по
патриотическому воспитанию подрастающего поколения
присвоить дважды Герою Советского Союза
начальнику Отдела морских экспедиционных работ Президиума
Академии наук СССР товарищу ПАПАНИНУ Ивану
Дмитриевичу звание Почетного гражданина города-
героя Севастополя».

Глава третья
С ЮГА В МОСКВУ
И НА СЕВЕР
За год работы в Якутии я и не
заметил, как из жителя юга
превратился в убежденного северянина.
Север — совершенно особая страна,
'забирает человека без остатка.
Север завораживает. Ослепительно
белые снега, безграничные
просторы. Буйная короткая весна,
светлые ночи... Летом же этот край
удивил меня своей первоздан-
ностью. Птицы запросто
подходили к человеку—прямо хоть руками
бери,— они никогда не видели
человека и потому не боялись.
И. Д. Папанин
Последняя военная работа И. Д. Папанина на юге была
связана с Черным морем. С июля 1921 по март 1922
года он был секретарем Реввоенсовета Черноморского
флота. Еще раньше, после ухода из Крымчека, Иван
Дмитриевич переезжает на некоторое время в Харьков,
где работает военным комендантом Украинского
Центрального Исполнительного Комитета. Вскоре по
предписанию ЦК партии он с группой моряков-коммунистов
был направлен в Петроград для подавления
кронштадтского мятежа. Но еще до прибытия этой группы к
месту назначения мятеж был ликвидирован. В
Петрограде Папанин встретился со знакомыми моряками-
черноморцами и с комиссаром военно-морских сил и
после бесед с ними поехал на юг, на Черное море.
Кроме разнообразных обязанностей секретаря
Реввоенсовета Черноморского флота И. Д. Папанин
выполнял и много других поручений.
В апреле 1922 года Иван Дмитриевич переезжает в
Москву.
Прошло около десяти лет относительно спокойной
жизни и работы в Москве: вначале военный моряк
И. Д. Папанин занимал должность комиссара
хозяйственного управления в системе Народного
комиссариата по морским делам; в 1923 году демобилизовался;
некоторое время работал в жилищном отделе ГПУ, а
18

затем перешел на работу в качестве управляющего
делами и начальника Центрального управления
военизированной охраны Народного комиссариата почт и
телеграфов.
Работа в Наркомпочтеле ознаменовалась для
И. Д. Папанина двумя очень значительными для его
дальнейшей деятельности событиями Во-первых, ему
удалось закончить Высшие курсы связи и некоторое
время учиться в Плановой академии Госплана СССР, и,
во-вторых, выполняя служебные задания Наркомпочте-
ля, Иван Дмитриевич впервые попал на Север, в
Арктику.
С переездом в Москву у Ивана Дмитриевича
сложились вполне благоприятные условия и для
самообразования. Об этом хорошо написал Всеволод Вишневский:
«Тихая комната. Верный друг—жена Галя. Стопки
книг на столе. И упорные, днем и ночью, занятия.
Папанин много плавал, воевал, путешествовал — читать
было некогда. Но после всех экспедиций Папанин в
Москве крепко и упорно взялся за учебу. Целые миры
развернулись перед ним. тома истории, географии,
политэкономии. Опыт героической борьбы с врагами
народа освещался революционной теорией марксизма-
ленинизма. Завоеванная свобода, завоеванные права
реализовались!» (1938, с. 25).
Учеба на Высших курсах связи помогла И. Д. Папа-
нину закрепить и систематизировать знания по таким
общеобразовательным предметам, как русский язык,
математика, физика. Это было существенно, ибо после
окончания земской школы в детские годы Ивану
Дмитриевичу пришлось пополнять свои знания только
путем самообразования.
Весьма интересна характеристика, выданная
партийной организацией Высших курсов связи, которая
подчеркивает неутомимую общественную деятельность и
исключительное упорство И. Д. Папанина в учебе, а
ведь было ему в то время почти тридцать семь лет.
В этом документе сказано, что тов Папанин
«проявил себя как стойкий и выдержанный коммунист,
выполнял общественную и партийную работу,
поручаемую ему ячейкой, аккуратно; имеет хорошую
хозяйственную и политическую ориентировку; политически
развит хорошо; уклонов от генеральной линии партии
не было. Хорошо выполнят задания по учебе, несмотря
на слабую общеобразовательную подготовку при
поступлении на курсы, добился напряженной работой над
подготовкой себя и вышел одним из первых по
успеваемости и знанию при окончании».
Более того, Иван Дмитриевич не только сам учился,
19

но и учил других. Вот что свидетельствует на сей счет
справка от 9 декабря 1929 года. «Дана сия тов. Папани-
ну И. Д. в том, что он был инструктором от Месткома
Наркомпочтеля с 1924 по 1926 год, и после возвращения
его из командировки с Алдана с 1927 по 1929 год — по
обучению токарно-слесарному делу пионеров и
комсомольцев объединенного отряда НКПТ. Благодаря
хорошему руководству и опытности тов. Папанина,
большинство учеников прошли в ЦИТ с хорошей
подготовкой».
Подготовка высококвалифицированных молодых
рабочих через Центральный институт труда (ЦИТ) была
почетной обязанностью старшего поколения рабочего
класса.
* * *
Осенью 1925 года Папанин был уже в Якутии в
качестве заместителя начальника экспедиции по
организации связи Якутской республики и строительству
радиостанции в Томмоте, расположенном на берегу
Алдана, правого притока Лены. Это была первая
радиостанция на огромной территории Якутии.
По делам строительства радиостанции И. Д. Папани-
ну пришлось много ездить на оленях по этой стране,
удаляясь на пятьсот и более километров от Томмота.
Удивительная природа Севера пленила И. Д. Папанина.
Север привлекал его суровостью и постоянными
трудностями, которые приходилось преодолевать. Его
никогда не пугали, казалось, непреодолимые препятствия
и даже опасности. Его неиссякаемая энергия требовала
больших просторов.
В первом путешествии на Север, в Якутию, отряду,
в котором была Галина Кирилловна—жена Папанина,
пришлось преодолеть тысячи километров по пути на
Алдан, в Томмот; было невероятно трудно, а Иван
Дмитриевич пишет: «Ехал наш небольшой, снабженный
деньгами и оружием отряд без особых приключений,
хотя время было неспокойное: и от бандитов
приходилось отстреливаться, и в реке чуть не утонули
Добрались до места еле живые: стояли трескучие морозы, и
наголодались мы порядочно».
В один из таких дней — крик: «Тревога! Белобанди-
ты!» На радиостанцию налетело пятьдесят головорезов,
унгерновцев. Все это отпетая свирепая банда, остатки
колчаковских карательных отрядов, контрразведки. У
Папанина под рукой было десять человек «Он
обозлился и вдребезги расшиб белую банду». Так закончил
описание этого боя Всеволод Вишневский.
На обратном пути после досрочного завершения
20

строительства станции И. Д. Папанин шел во главе
строительного отряда. «Тысячу километров мы шли
тридцать суток. Выпал большой снег. Большая часть
лошадей пала в пути от голода» (с. 70).
По возвращении из Якутии И. Д. Папанин
продолжал работать в Наркомпочтеле и учиться на Высших
курсах связи, а затем в Плановой академии Госплана
СССР. Однако, говорит Иван Дмитриевич, «именно со
строительства радиостанции началась «северная
повесть» моей жизни» (с. 73).
* * *
В одной из ранних своих статей — «В сердце Арктики»
(1937) И. Д. Папанин заметил, что «об Арктике, о
работе в этом суровом, мало изведанном крае, я стал
мечтать, едва только перешел к мирной жизни после
многих лет, проведенных на фронтах гражданской
войны. Случай представился в связи с полетом «Графа
Цеппелина».
Летом 1931 года в бухте Тихой, в южной части
архипелага Земля Франца-Иосифа, должен был
совершить посадку немецкий дирижабль «Граф Цеппелин»
для обмена почтой. Наше правительство разрешило
пролететь дирижаблю над Новой Землей, Землей
Франца-Иосифа и Диксоном при условии участия в перелете
советских ученых и передачи Советскому Союзу копий
научных материалов (аэрофотосъемки). В составе
названной экспедиции были два наших ученых:
П. А. Молчанов и Р. Л. Самойлович, а также радист
Э. Т. Кренкель, в будущем член героической четверки
папанинцев.
Советский ледокол «Малыгин» должен был быть в
бухте Тихой к моменту посадки там дирижабля «Граф
Цеппелин». На ледоколе было организовано маленькое
почтово-телеграфное отделение, которым и ведал
И. Д. Папанин, имея одного помощника. Обмен почтой
состоялся в назначенное время и довольно быстро.
О первом плавании в Арктику И. Д. Папанин в
своих воспоминаниях восторженно писал: «Утром 19
июля 1931 года в 13 часов 30 минут «Малыгин»
двинулся вниз по реке, к Белому морю. Шли мы мимо
лесозаводов, к причалам которых были пришвартованы
иностранные пароходы, а на рейде в устье Северной
Двины стояли на якорях десятки судов, ожидавших
своей очереди...
А между тем нас обступала Арктика с ее
просторами, студеным пронизывающим ветром, густыми
туманами и неожиданными снежными зарядами. Арктика, о
21

которой я так много думал в последние годы и куда так
стремился. Сон бежал от меня, и я, одевшись потеплее,
часто по несколько часов стоял на верхнем мостике, не
в силах оторвать глаз от расстилавшейся вокруг
величественной картины» (с. 74, 75).
Академик Е К Федоров в своих «Полярных
дневниках» (1979, с. 50) записал. «Значительная часть
расходов по рейсу цеппелина покрывалась продажей марок и
конвертов, посвященных этому событию. Обмен почтой
дирижабля с кораблем и гашение марок входили в
задачу специального почтового отделения,
организованного Народным комиссариатом почт и телеграфа СССР
на борту «Малыгина». Заведовал этим отделением
И. Д. Папанин, впервые тогда попавший в Арктику и
«заболевший» ею. 27 июля 1931 года «Граф Цеппелин»
спустился в бухте Тихой.
Моторная шлюпка с «Малыгина» быстро подошла к
люку, открытому в кабине дирижабля. Папанин из
болтающейся на волнах шлюпки и Э. Т. Кренкель из
кабины медленно колеблющейся громадины
воздушного корабля быстро передали друг другу увесистые
мешки с почтой».
Ледокол «Малыгин» достиг острова Рудольфа и
прошел далее, до 82°43' северной широты. Это плавание
окончательно закрепило в сознании Ивана Дмитриевича
желание работать в Арктике. В беседе с начальником
экспедиции на ледоколе «Малыгин» В. Ю. Визе
И. Д. Папанин заявил, что он готов взяться за
постройку новой станции в Арктике.
Интересно отметить, что уже при первом плавании в
Арктику на «Малыгине» Иван Дмитриевич вел дневник,
из которого мы приведем несколько записей:
«28 июля 1931 года. Поехали на моторном катере на
экскурсию на остров осматривать горы и ледники. Туда
доехали и высадились хорошо, погуляли по берегу. А
на обратном пути все вымокли насквозь, особенно
Нобиле. Я его пожалел, когда он еще на берег вышел в
одних туфлях гулять, как на бульваре, и мне пришлось
переносить его через ручьи на своем горбу. Обратно
вернулись все промокшие, дрожали от холода.
Выручили горячая ванна и горячий чай...»
А теперь мы напомним читателю о том, что написал
Умберто Нобиле о той встрече с И. Д. Папаниным в
своей книге «Красная палатка» (М., 1975, с. 287).
«Папанин! Когда я прочел его имя в газетах, на
меня нахлынули картины и воспоминания шестилетней
давности. Я встречал этого человека на борту
«Малыгина», где ему, по крайней мере формально, было
поручено возглавлять почтово-телеграфную службу. В
22

этом крепком коренастом, приземистом человеке
сочетались бычья сила и удивительная мягкость. Мне
вспомнилось, как на ледоколе морозной ночью, когда я
вышел с непокрытой головой на палубу взять на пробу
морской воды, он подошел и заботливо протянул мне
меховую шапку и теплые сапоги. Всегда веселый, с
открытым, пышущим здоровьем лицом, на котором
светились живые глаза, он был для всех добрым
товарищем. Шутил он и с нами, иностранцами,
жестами, так как ни одного языка, кроме родного, не знал.
Папанин так и остался в моей памяти самой
живописной фигурой на «Малыгине», даже больше — одним
из самых симпатичных людей на ледоколе».
Продолжим записи из дневника Папанина.
«31 июля. Вечером прибыли на остров Нансена
Бросили якорь Сильный шторм. Спустили шлюпку.
Иностранцы поехали на берег, расстояние около мили.
«Шестерка» долго билась против зыби, добралась, но
всех вымочило. Потом шлюпка вернулась за нами.
Хотя В. Ю. Визе дал список, кому ехать на берег,
набралось столько лишних людей, что не успели
отвалить от борта, нас стало заливать зыбью. Матросы с
«Малыгина» молодые, неопытные, грести как следует
не умеют. Вернулись мы к борту, половина матросов
сами выскочили Мы отлили воду, сели за весла и
дошли до берега. Лазили по горам, искали избу или
могилу Седова, но ничего здесь не оказалось. Держим
курс на о. Рудольфа
1 августа. Идем черепашьим шагом. Стали во льдах
из-за тумана. Многих уже одолела скука, поговорива-
ют, чтобы обратно вернуться Получили радио с судна
«Ломоносов»: его крепко держат льды. Возникли
разговоры, что, может быть, нам придется возвращаться
обратно и вытаскивать его изо льда.
4 августа. Начали пробиваться через большие
льдины пакового льда. Но, к несчастью, снова накрыл
туман, дальше идти нельзя. Весь день стояли, набрали
со льдин пресную воду. Такой густой туман, что тоска
берет...
Все же нам удалось пробиться к острову Рудольфа,
когда туман несколько разошелся (см. с. 78—79)».
Через год Иван Дмитриевич вернулся на Землю
Франца-Иосифа, в бухту Тихую, уже как начальник
полярной станции. Так состоялся переход
черноморского моряка Папанина с благодатного Юга на суровый
Север.
«Меня,— говорит Папанин,— довольно часто
спрашивают: «Как получилось, что вы, потомственный
черноморец, отдали столько лет, энергии и сил осво-
23

ению Арктики? Что сыграло роль в перековке
черноморца в полярника?»
Ответить не просто. Эту перековку осуществили и
время — середина 20-х годов, и встречи с необычайно
интересными людьми, и литература — та изумительная
литература о завоеваниях Арктики, которой так
увлекались в те годы, и многое другое.
Я с увлечением читал и перечитывал
замечательнейшую книгу Фритьофа Нансена «Среди льдов и во мраке
ночи», Р. Пири «По большому льду к северу»,
волнующую историю экспедиции Г. Седова «В ледяных
просторах», написанную одним из спутников Седова,
Н. Пинегиным, и другие. А сама действительность?
Блистательный опыт советских исследователей,
завоевателей Арктики? Смелые походы в арктические моря
«Сибирякова», «Литке», «Челюскина»?» (см.: В мире
книг, 1966, № 2, с. 14).

Глава четвертая
НА ЗЕМЛЕ
ФРАНЦА-ИОСИФА
Конечно, всякая зимовка — трудное
дело. И бесконечная ночь, и лютый
холод, и ограниченность
передвижения, и однообразие еды. Нельзя не
учитывать и того, что теперь
называют психологической
совместимостью К счастью, в нашем
коллективе такая совместимость
была полной. Но как бы велики ни
были трудности, недаром
говорится: «Крута гора, да забывчива».
Год пролетел быстро.
И. Д. Папанин
В начале 1932 года на имя директора Плановой
академии Госплана СССР, слушателем которой был
И. Д. Папанин, поступило два документа: от
заместителя Наркомпочтеля и директора Арктического
института. Они просили предоставить Ивану Дмитриевичу
годичный отпуск с целью организации на Земле
Франца-Иосифа полярной радиостанции, точнее,
обсерватории.
Согласие было получено, и Папанин был назначен
начальником полярной станции на Земле Франца-
Иосифа на берегу бухты Тихой о. Гукера, ему
предстояло подобрать коллектив станции для работы в
трудных северных условиях и подготовить все необходимое
для зимовки.
Архипелаг Земля Франца-Иосифа находится на
северо-востоке Баренцева моря; он состоит почти из
двухсот островов, в большинстве своем покрытых
ледниками, лишь на более крупных островах, таких, как Земля
Александры, Земля Георга, Хейса, имеются
сравнительно большие территории, свободные ото льда, где
растут мхи и лишайники. На территории архипелага
разбросаны сотни озер глубиной до десяти метров,
встречаются даже реки длиной до пятнадцати
километров. Общая площадь Земли Франца-Иосифа несколько
превышает шестнадцать тысяч квадратных километров.
25

По широте этот архипелаг простирается почти на
четыреста километров, а по долготе — почти на двести
пятьдесят километров.
В 1865 году русский военный моряк и ученый
Н. Г. Шиллинг в статье «Соображения о новом пути
для открытия в Северном Полярном океане *
предсказал нахождение неизвестной суши севернее и восточнее
Шпицбергена.
А через пять лет известный русский революционер,
географ и путешественник П. А. Кропоткин
докладывал в Географическом обществе о необходимости
снаряжения русской экспедиции в район северных в®д
севернее Новой Земли, так как и по его
предположению там должна находиться суша «Это
обстоятельство,— говорил он,— и относительно легкое плавание к
Шпицбергену дают право думать, что между ними
находится неизвестная земля. Эта земля и удерживает
собой плавучие льды. Если бы не она, так окраины
европейского Севера представляли бы собой
европейскую пустыню».
К сожалению, такую экспедицию на север
Географическое общество на свои средства снарядить не
смогло, а Министерство финансов денег из государ-
ственных средств не отпустило.
В 1873 году австрийское паровое судно «Тегеттгоф»
в вынужденном дрейфе от Новой Земли в течение года
приблизилось к неизвестным скалам. В предпоследний
день августа, пишет один из руководителей экспедиции,
лейтенант австрийского флота Юлиус Пайер, «перед
нашими глазами во всем блеске развернулась панорама
горной страны, сверкающей своими ледниками. В
первое время мы стояли, точно парализованные, и не
верили в реальность открывшейся перед нами
картины».
Первая советская полярная станция на Земле
Франца-Иосифа была организована в 1929 году экспедицией
на ледоколе «Георгий Седов», которую возглавлял
Отто Юльевич Шмидт.
Готовясь на зимовку в Арктику, Папанин довольно
внимательно подбирал коллектив сотрудников. Затем
он пригласил всех в кабинет директора Арктического
института в Ленинграде. «Мы,— вспоминал позже
участник этой и всех других папанинских экспедиций
Е. К. Федоров,— скромно расселись на краешках
старинных стульев. В кабинет вошел Папанин.
Небольшого роста, плотный, крепко сбитый,
быстрый на ходу, простоватый на вид, но чрезвычайно
внимательный, обладающий мгновенной реакцией,—
недаром он был избран из многих кандидатов в началь-
26

н-ики наиболее трудной и ответственной в ту пору
полярной обсерватории — на Земле Франца-Иосифа.
Иван Дмитриевич сначала строго оглядел нас, затем
дружески улыбнулся и попросту, с характерным
украинским акцентом, шутливо, но придирчиво стал
расспрашивать каждого о его специальности, о
прошлой жизни и работе.
— Все вы, ребятки, специалисты, много учились, но
имейте в виду — делать будем все. И грузить, и
строить, и бревна ворочать. Кормить будем вволю, но
чтобы работали все как один Кто боится — лучше
уходи сейчас... И чтобы каждый знал свое дело. Наши
профессора, вот уважаемый Владимир Юльевич, он
сейчас расскажет — какие большие дела Арктический
институт и его директор — Рудольф Лазаревич Самой-
лович нам поручают. Чтобы наука у нас не страдала. Я
сам буду вам помогать...
«Чтобы наука не страдала» — здесь в первый раз я
услышал это выражение Ивана Дмитриевича. Это его
любимый лозунг. Он не только часто повторял его, но
и со всей серьезностью, настойчиво, в любых условиях
и обстоятельствах проводил в жизнь»*.
Весь груз, предназначенный для полярной станции,
&ыл сосредоточен в Архангельске, откуда его
предстояло перебросить на Землю Франца-Иосифа на
ледокольном пароходе «Малыгин» в два рейса. Кроме более чем
годичного запаса продовольствия, научной аппаратуры
предстояло перевезти в разобранном виде деревянные
дома, ангар для самолетов, да и сами самолеты.
Погрузка и разгрузка корабля производились
силами вновь созданного коллектива. Папанин личным
примером увлекал весь состав будущей полярной
станции и при этом внимательно смотрел, как относятся
люди к тяжелой и неприятной работе, нет ли среди
работающих лодырей и белоручек.
Итак, Иван Дмитриевич весной 1932 года на том же
ледоколе «Малыгин» вторично прибыл в бухту Тихую
для постройки обсерватории на острове Гукера. С
большим трудом ему удалось взять с собой жену. В то
время в Арктику женщин не брали. Умная,
трудолюбивая и тактичная, Галина Кирилловна была
библиотекарем, создавала уют и помогала вести
метеорологические наблюдения.
Пребывание одной женщины в мужском
коллективе в суровых условиях арктической зимы — дело
нелегкое. «Мы,— писал впоследствии Е. К. Федоров,—
* Федоров Е. К. Полярные дневники.—Л.: Гидрометеоиздат, 1979,
с. 44. В дальнейшем при ссылке на эту книгу указываются только
страницы.
27

присмотрелись к Галине Кирилловне — жене Папанина,
единственной женщине на зимовке.
Ей было тогда около тридцати лет. Небольшого
роста, тоненькая, как девочка, очень милая и
необычайно скромная женщина очень быстро завоевала нашу
общую симпатию и уважение. Она сумела установить
со всеми хорошие дружеские отношения, но при этом
все ее поведение, отнюдь не специально выработанное,
а, видимо, вполне естественное, делало невозможным
не только какие-либо фривольные попытки, но даже и
помыслы о них со стороны каждого из нас — двадцати
двух молодых парней.
Сейчас женщины на полярных станциях обычны, но
в то время это был редчайший случай. И, кстати
сказать, все подобные прецеденты кончались
трагически. Все бывалые и авторитетные люди отговаривали
Ивана Дмитриевича, но он был твердо уверен и в своей
жене, и в своих товарищах и никого не послушал. Он
оказался прав» (с. 52—53).
Практика работы полярной станции показала, что
И. Д. Папанин сумел подобрать для создания и
нормальной работы обсерватории хорошие кадры рабочих
и ученых, преимущественно из молодежи. Всего
приехало на зимовку 1932/33 года тридцать два человека,
в том числе двенадцать научных сотрудников.
О характере и стиле руководства обсерваторией
Папаниным очень удачно впоследствии рассказал
Е. К. Федоров. Иван Дмитриевич «не имел какого-либо
систематического образования. Однако, постоянно
заходя во все лаборатории и систематически беседуя с
каждым из нас, быстро разобрался в основных задачах
и в смысле проводимых в обсерватории исследований.
Он не стремился вникать в детали, но, будучи от
природы умным и проницательным человеком, прежде
всего хотел понять — насколько каждый специалист
квалифицирован, интересуется своим делом и предан
ему.
Убедившись, что все находящиеся под его началом
научные работники — и пожилые, и молодые — сами
стараются выполнить свои задачи как можно лучше, он
уже не считал нужным вмешиваться в их работу, не
пытался командовать, а обратил все свое внимание на
помощь им. Слесарная и столярная мастерские быстро
выполняли наши заказы на всевозможные
приспособления: строились различные устройства и будки для
размещения датчиков приборов, удобные полки и
крепления в лабораториях.
Наряду с основной работой все без исключения
сотрудники, и Папанин здесь первым подавал пример,
28

выполняли кое-какие обязанности по хозяйству» (с. 62).
Интересно отметить, что, видимо, не только
сотрудники внимательно присматривались к своему
начальнику, но и начальник присматривался к каждому из них,
особенно в начальный период их работы, в том числе и
к Федорову. Много лет спустя в статье к
шестидесятилетию со дня рождения Евгения Константиновича
И. Д. Папанин писал: «Первые месяцы жизни и работы
в бухте Тихой присматривался к молодому геофизику и
с удовольствием отмечал, что он оказался в своей
стихии, мужественно переносит суровые природные
условия Арктики и неплохо справляется с работой. А
нагрузка на его плечи легла большая: он вел
магнитные, астрономические и метеорологические
наблюдения, выходил со всеми на авралы, нес полярные вахты,
участвовал в походах на соседние острова».
* * *
Работа на Земле Франца-Иосифа прошла дружно.
Создали подходящие условия для успешного проведения
научных исследований по программе Второго
Международного полярного года. Построили новый жилой дом,
смонтировали радиостанцию, а также электростанцию,
оборудовали метеостанцию и геофизические
павильоны. Кроме того, на самом северном острове —
Рудольфа построили дом, завезли туда метеоприборы,
радиостанцию и таким образом улучшили условия
работы группы полярников из четырех человек.
Существенно был увеличен объем научных работ.
Кроме обычных метеорологических наблюдений
впервые стали проводить радиозондирование атмосферы,
исследования атмосферного электричества,
распространений радиоволн, изучение магнитного поля. Проводили
экспедиционные исследования в различных точках
архипелага, изучали животный и растительный мир
островов, уточняли и географическую карту. Е К. Федорову
удалось открыть на подступах к острову Рудольфа с
юга несколько маленьких островов, названных
островами Октябрят.
В труде и заботах время зимовки прошло быстро.
И. Д. Папанин был душой коллектива. Не раз
участвовал в походах. Его деятельность как организатора и
заботливого начальника была засвидетельствована в
резолюции объединенного базового комитета партийной
и комсомольской ячеек зимовки Земли Франца-Иосифа,
принятой в октябре 1933 года и подписанной всеми
зимовщиками.
Отчет о работе полярной обсерватории на Земле
29

Франца-Иосифа на ученом совете Арктического
института в Ленинграде прошел успешно. И. Д. Папанин и
его сотрудники были довольны.
Что дальше? Иван Дмитриевич уже и не думал
расставаться с Арктикой.
Во всех арктических экспедициях, да и не только в
арктических, всегда бывают непредвиденные случаи:
иногда курьезные, забавные, а иногда и довольно
рискованные и опасные для жизни Были подобные
случаи и в коллективе полярной станции на Земле
Франца-Иосифа. Об одном из них И. Д. Папанин
рассказал корреспонденту «Правды», бывшему наСеверном
полюсе и опубликовавшему этот рассказ в своей книге
«На вершине мира» (1938, см. с 182—183)
На станции сравнительно спокойно проходили
напряженные дни зимовки. Лишь однажды наш коллектив
едва не потерпел крушение. На всякой полярной
станции огромная роль принадлежит повару. Качество его
работы определяет и самочувствие, и
работоспособность всего коллектива. Поваром у нас был молодой
парень. Он уехал в Арктику, решив на год разлучиться
с женой, чтобы испытать, насколько они друг другу
необходимы. Наступила полярная ночь. Все мы
получаем радиограммы от родных, а она, коварная, ему не
пишет. Парень загрустил, рубит лук на кухне и вместо
лука режет пальцы. И вот приходит радиограмма:
«Алеша, убедилась, что наши пути разные. Пошла по
ветру, по течению».
Радист приносит эту радиограмму мне. Как быть?
Вручить повару — значит до конца зимы весь коллектив
будет сидеть на отвратительной пище. Дело прежде
всего, решил я и продиктовал радисту другой текст:
«Дорогой, любимый Алеша, не дождусь той минуты,
когда с тобой встречусь, пиши чаще, целую тебя
бессчетно». Передаем ему эту радиограмму.
Во время обеда слышу в кухне песни, шум. Раньше
наши отбивные были маленькие, а в этот день такие
подал, что они через тарелку переваливаются. Едва
досидев до конца обеда, повар побежал к радисту и
послал в Ленинград нежную ответную радиограмму.
Через три дня радист опять приносит мне печальный
текст, я снова заменяю его фальшивыми словами, на
кухне по-прежнему звучат песни. Наконец жена
присылает ему телеграмму, в которой уже сама пишет о
своем большом чувстве.
30

Глава пятая
НА МЫСЕ ЧЕЛЮСКИН
Километрах в пяти от станции, на
небольшом мысу в бухте Мод, была
построена избушка, где мы могли
отсиживаться в непогоду. Это
было любимое наше место, и мы
часто бывали там. Только
несколько лет спустя узнал, что
сменившие нас полярники мыса Челюскин
прозвали эту избушку «папанин-
ской», а когда в 1937 году
топографы проводили геодезическую съемку,
то этот безымянный выступ
назвали мысом Папанина. Вот так
неожиданно и появилось мое имя на
карте Арктики.
И. Д. Папанин
По возвращении с Земли Франца-Иосифа в октябре
1933 года И. Д. Папанин уже и не мечтал ни о каком
другом жизненном пути, кроме арктического. Через
несколько месяцев, летом 1934 года, Иван Дмитриевич
отправляется на мыс Челюскин в качестве начальника
полярной станции.
...В середине августа 1934 года ледокол
«Сибиряков», совершивший в 1932 году свой исторический рейс,
впервые пройдя в одну навигацию Северный морской
путь, высадил группу полярников во главе с И. Д. Па-
паниным на самой северной точке Евразии — мысе
Челюскин. Ледокол подошел к припаю, так как берег
материка был еще скован льдом.
Надо было выгрузить и перетащить километра за
три на берег около девятисот тонн разнообразных
грузов. Работали круглосуточно, в три смены.
Прибывшим тридцати двум товарищам, в том числе двум
женщинам, предстояло на базе маленькой полярной
станции построить первоклассную по тому времени
обсерваторию и вести в течение года научные
исследования и наблюдения.
Для строительства требовалось привезти с Большой
земли много различных грузов. «Сибиряков» смог
забрать примерно восемьсот тонн, а за ним следом
остальную часть груза (брусчатые стены магнитного
31

павильона и др.) везли ледокол «Ермак» и грузовое
судно «Байкал».
Интересно заметить, что на «Сибирякове» привезли
два самолета (Р-5 и У-2) и даже два танка-амфибии на
гусечничном ходу; Папанин выпросил их у военного
начальства вместе с опытным танкистом. Вооружение с
них, конечно, было снято. Танки эти были весьма
необходимы как вездеходы. С их помощью зимовщики
перевезли весь груз с ледокола на берег. На
вездеходах, кроме того, доставляли материал к площадке
строительства.
Раньше полярная станция состояла из одного очень
маленького неудобного домика, склада и бани. В этом
же домике помещались кухня, столовая, радиостанция,
силовая установка и жило десять человек.
По плану зимовщикам предстояло построить триста
шестьдесят один квадратный метр площади разных
помещений, а они сумели превысить это плановое
задание в три раза. Они выстроили два жилых дома:
один для двадцати человек, другой — для десяти,
здание для электрической станции, механическую
мастерскую, продовольственный сарай, столовую, ангар.
Установили радиостанцию, обсерваторию. Жилища
были радиофицированы, и каждый зимовщик мог слушать
передачи — у его кровати висели радионаушники.
Очень скоро на мысе Челюскин вырос целый
поселок, жители которого были заняты кропотливой
научной работой. Три вновь установленные радиомачты
украшали этот поселок. Советские полярники,
возвращающиеся на кораблях с востока, удивлялись столь
быстрому его возникновению.
Напомним, что мыс Челюскин географически
разделяет советскую Арктику на западную и восточную. И
полярная станция на нем, как заметил Иван
Дмитриевич, находится «в воротах» Севморпути, связывая
моря Лаптевых и Карское через пролив Вилькицкого.
В строительстве станции принимали участие все
члены коллектива зимовщиков. «Летчики, механики,
радисты и научные работники работали тогда
чернорабочими и плотниками: они укладывали двадцать
кубометров бетона в фундамент. Они в мерзлоте взрывали
аммоналом лунки, чтобы лучше связать бетон с землей.
Люди создавали сначала материальный фундамент,
чтобы воздвигать на нем фундамент своих научных
работ».
Готовясь на мыс Челюскин, в свою вторую
арктическую зимовку, И. Д. Папанин писал в первой
опубликованной им статье — «Как мы жили и работали»
(Сов. Арктика, 1935): «Все внимание обратил я на
32

тщательный подбор людей и их квалификацию.
Особенно хотелось закрепить товарищей, ранее зимовавших со
мной на Земле Франца-Иосифа, что хотя и с трудом, но
удалось сделать».
В целом «коллектив,— утверждает Папанин,— был
работоспособным и спаянным», чему немало
способствовали нормальные бытовые условия, которым
начальник станции уделял постоянное внимание. Чистота,
уют и порядок в жилых и рабочих помещениях
поднимают бодрость духа, вселяют уверенность, создают
хорошее настроение и способствуют выполнению
трудных заданий в условиях суровой Арктики. «Вопросы
питания и культурной жизни зимовщиков всегда стояли
на первом плане,— писал Папанин, подводя итоги
зимовки.— Забота всего коллектива о регулярном
снабжении свежим мясом, которое было не реже, чем через
день, а с весны ежедневно, несомненно содействовала
продуктивности работы. Обязательная баня каждые две
недели с обязательным взвешиванием и медосмотром,
прекрасная библиотека, ленуголок — все это
определяло культработу на станции».
Очень положительным было присутствие в
полярном коллективе двух женщин. Галина Кирилловна,
жена Папанина, работала метеорологом и заведовала
библиотекой; Анна Викторовна, жена Федорова,
геофизиком и культоргом. Их доброжелательное и ровное
отношение ко всем товарищам, забота о быте снискали
им искреннее уважение.
Евгений Константинович писал впоследствии, что
Аня и Галина Кирилловна «работали вместе с нами, и
само их присутствие обеспечивало пристойное
содержание и тон бесед. Вообще нужно сказать, что участие
женщин в экспедициях и на зимовках создает хорошую
атмосферу, подтягивает ребят, не дает им
распускаться— ни в разговорах, ни в быту. Конечно, при том
условии, если сами женщины умные и порядочные»
(с. 133).
Испытанные в период зимовки на Земле Франца-
Иосифа, Я. С. Либин, В. П. Мелешко, Е. К. Федоров и
сам И. Д. Папанин во всех делах показывали пример
трудолюбия, дружелюбия и внимания к каждому
человеку, к его заботам, личным трудностям и
переживаниям.
Иван Дмитриевич Папанин всегда и везде помогал
всем, не жалея себя и своего здоровья. Один из
участников полярной станции на мысе Челюскин,
А. И. Лизунов, через три года после возвращения с
зимовки на постоянное местожительство в Крым
сообщил в севастопольской газете «Маяк Коммуны» (1938,
3-2742
33

21 февраля) некоторые интересные факты работы
Папанина. «Однажды,— говорит он,— в двух
километрах от станции Папанин и борт-механик Латыгин
разбирали нефтяной двигатель. Был сильный мороз.
Латыгин промочил и отморозил ноги. К нему на
помощь пришел Иван Дмитриевич. На своих плечах он
отнес Латыгина на зимовку».
И далее: «Насколько чутко относился Иван
Дмитриевич к каждому зимовщику, настолько не жалел себя.
Бывало, провалится в трещину, наберет воды в валенки
и, несмотря на то что возможно отмораживание ног,
не идет к врачу. Сядет на лед, выльет из валенок
воду и, весь мокрый, продолжает работу вместе со
всеми, не уступая в трудолюбии».
О характере и содержании научных исследований на
полярной станции на крайней северной точке хорошо
сказал Е. К. Федоров. Работа новой обсерватории была
шире, чем на Земле Франца-Иосифа. Станция на Земле
Франца-Иосифа была сформирована исходя главным
образом из чисто научных, познавательных
соображений, представляя собой часть программы Второго
Международного полярного года. Здесь же основной целью
являлось изучение района пролива Вилькицкого—
середины и самой узкой, в прямом и переносном
смысле, части Северного морского пути.
Здесь дольше всего держится лед, и от гого, каков
он, зависит пропускная способность морских судов всей
трассы. Предстояло серьезное изучение этого пролива,
прежде всего его гидрологического режима, течений,
распределения температур, свойств льда. Программа
метеорологических наблюдений и радиозондирования
была та же, что и на Земле Франца-Иосифа (см. с. 110).
В гидрологической лаборатории помимо обычных
гидрохимических измерений были поставлены
гидрофизические работы: изучение физических свойств льда и
морской воды.
Метеорологами помимо обычной работы были
изучены изморози, велось фотографирование интересных
облачных форм и сверх плана ежечасно проводились
наблюдения над погодой. Магнитологи наблюдали
полярные сияния со специальной площадки, построенной
на крыше дома.
Сверх плана был проведен промер глубин бухты с
помощью изобретенного механиком полярной станции
механического сверла. Это сверло, свидетельствует
начальник станции, позволило нам сократить обычную
34

сверловку лунки ручным способом с 6 часов до 40
секунд. В результате промера по новому способу было
пробито 1050 лунок. Пароход «Куйбышев», пришедший
с новой сменой зимовщиков, стал разгружаться в
75—100 метрах от берега, в то время как прежде суда
не рисковали подходить к берегу ближе чем на 600—
700 метров.
У начальника станции было много забот и работ на
самой станции. «Но,— говорит Иван Дмитриевич,— как
бы там ни было, какие бы хлопоты ни одолевали, я
старался не поддаться бесконечной веренице забот и
при первой возможности уходил в короткие походы с
геофизиками и гидрологами. Научился обращаться с
приборами, вести наблюдения и записи» (с. 101).
В итоге зимовщики неплохо изучили большую
территорию. «Они прошли на собаках,— говорит Папа-
нин,— четыре тысячи километров. Исследовали пролив
Вилькицкого, район Таймырского озера, где экспедиция
прошла путь, намеченный Норденшельдом,— от
зимовки на мысе до реки Таймырки. Гидрологическая группа
во главе со старшим гидрологом Мелешко прошла на
остров Гейберга, чтобы снять точную его карту».
Особенно много путешествовал Е. К. Федоров, он
не только вел регулярные стационарные наблюдения в
течение зимовки на мысе Челюскин, но также
предпринял четыре экспедиции, внесшие большой вклад в
изучение этого района Арктики. Он посетил бухту Мод,
остров Котельный, Гафнер-фиорд, побывал на реке
Таймыр.
Пройдя восточным побережьем Таймыра более ста
километров, делая съемки и магнитные определения,
Е. К. Федоров со столяром Болдиным достигли мыса
Могильного, у которого была стоянка русской
гидрографической экспедиции на судах «Вайгач» и «Таймыр»
под командой Б. А. Вилькицкого. Эта экспедиция
впервые в 1913—1915 годах совершила с зимовкой сквозное
плавание из Владивостока до Архангельска. На мысе
высились два креста на могилах погибших здесь
участников экспедиции, а внизу, у берега, они нашли
консервы, оставленные экспедицией и весьма
пригодившиеся.
Наиболее продолжительная экспедиция, в которой
участвовал Е. К. Федоров, была совершена на реку
Таймыр с мая по август 1935 года. С нее полярники
должны были «пробраться к Таймырскому озеру и
провести по всему маршруту магнитные определения. В
тех местах, где карта плохо снята или ее не существует
совсем, надо было сделать съемку и промер реки,
чтобы выяснить, судоходна ли она... Экспедиция на Тай-
3*
35

мыр,— писал Федоров далее,— наиболее серьезная из
всех, какие мы до сих пор предпринимали. Для меня
это была первая крупная экспедиция, к тому же
сопряженная с некоторыми опасностями» (Зимовка на
мысе Челюскин.— М., 1939, с. 34).
* * *
На основе опыта, полученного во время зимовки,
И. Д. Папанин дал несколько весьма полезных
рекомендаций для организаторов и руководителей полярных
станций на побережье Северного Ледовитого океана.
Проблема питания вообще, и особенно свежим мясом,
всегда была наиболее уязвимой. На мысе Челюскин
зимовщики довольно часто питались медвежатиной и
свининой (было завезено шесть свиней, и приплод дал
еще тринадцать свиней).
Уже тогда Папанин говорил о возможности
разведения свиней на полярных станциях.
Экспедиции по Таймыру выявили богатые
промысловые возможности реки Таймыр, и потому, считал
Иван Дмитриевич, «целесообразно организовать там
промысловый пункт для снабжения рыбой и оленьим
мясом зимовок западного сектора».
Кроме того, он усиленно рекомендовал создавать по
побережью малые продовольственные базы путем
«организации избушек с запасом провианта, горючего и
одежды».
Каждая смена зимовщиков должна быть
максимально полно обеспечена всяким снаряжением и личным
обмундированием Большинство вопросов в этом плане
зимовщикам приходилось разрешать самим, например
снабжение сапогами, бельем и т. д. Вопросами
снабжения должны всегда заранее интересоваться не только
те, кто снабжает, но и те, кто зимует, а самое
главное — сами начальники полярных станций.
У нас, говорит далее Папанин, не было достаточно
ни снаряжения, ни оборудования, и, чтобы длинные
полярные ночи не тяготили зимовщиков, в дополнение
к нашим обычным повседневным делам мы все
включались в работу по пошиву экспедиционного снаряжения.
Летчик переквалифицировался в портного, а гидролог —
в закройщика. Шили палатки, шили меховые рубашки,
чинили и готовили обувь для весны. Не забыли
«обмундировать» и собак. Мастерская и столярная
изготовляли нарты.
Иван Дмитриевич обратил внимание Арктического
института на необходимость снабжать полярные
станции приборами и другим научным оборудованием в
северном исполнении
36

* * *
Не обошлось в этой, в общем благополучной и
полезной зимозке на мысе Челюскин без
чрезвычайных происшествий. Арктика еще раз напомнила
полярникам о своем коварстве и необходимости быть всегда
предельно осторожными и осмотрительными.
Малейшая оплошность может окончиться трагически.
Весьма опасный случай произошел с самим
начальником, о нем коротко рассказал уже упоминавшийся
нами А. И. Лизунов. «Однажды,— говорит он,— Иван
Дмитриевич и гидролог Мелешко отправились в 45-
километровый поход. Нужно было поставить станцию.
По пути встретили трех медведей. Поручив Мелешко
придержать собак, Папанин пошел на зверей. День был
ярко солнечный. Чтобы лучше стрелять, Иван
Дмитриевич снял защитные очки и оставил их в нарте.
Смотрит Мелешко, как с винтовкой наперевес идет
Папанин, и удивляется. Вот он подходит к медведям,
вот они все трое начинают отходить в сторону и
окружать Ивана Дмитриевича, а он все идет и идет.
Чувствуя неладное, Мелешко быстро вскочил на нарту
и погнал собак к Папанину. Подъезжает к нему — и что
же? От ярких лучей солнца и отражения их снегом
Иван Дмитриевич ослеп. Восемь суток лежал он в
темной комнате, пока не вернулось к нему зрение. А
медведи так и ушли невредимыми».
Второе печальное происшествие началось невинно,
но закончилось трагично. В один из октябрьских дней
1933 года, когда тундра уже замерзла и озера
покрылись плотным льдом, а снега было еще мало, И. Д.
Папанин и Е. К. Федоров решили провести первый
маршрут на танке-вездеходе. На первый ночлег
остановились в пятидесяти километрах от станции, на второй
(на обратном пути) — в пятнадцати.
Еще не стемнело, когда послышался шум мотора,
показался самолет У-2, который шел от поселка на
мысе Челюскин на восток. Все трое — Папанин,
Федоров и водитель вездехода — замахали летчикам руками,
показывая тем самым, что у них все в порядке. Однако
летчик Воробьев и борт-механик Шипов без всякой
надобности сделали посадку.
— Мы вылетели посмотреть, все ли у вас в порядке,
сразу заметили ваш лагерь и вот явились в гости.
Хочешь, Дмитрич, возьму тебя или Женю, а здесь
оставлю Шилова?
— Нет, Женя у нас путь прокладывает, а я тоже не
хочу с братками разлучаться, к обеду завтра придем, а
37

вы, ребята, кофейку выпейте да двигайтесь домой,
чтобы засветло успеть.
— Ну ладно, коли так, кофейку выпьем, а обратно
тут лететь минут семь-восемь, дорога знакомая, так что
ты, Дмитрич, не беспокойся.
Выпив по чашке кофе, летчики пошли к самолету,
взлетели, и... на следующий день зимовщики нашли У-2
разбитым, а летчиков мертвыми. Так закончился
никчемный полет в гости...
Об этом печальном событии, видимо, впервые
рассказал Е. К. Федоров в своей книге «Полярные
дневники» (1979, с. 127—131).
В августе 1935 года зимовщики с мыса Челюскин
отправились в обратный путь. Как писал позже
начальник зимовки, «я был доволен результатами годичной
работы на мысе Челюскин: мы выполнили задание —
создали современную научную обсерваторию и
радиоцентр, научные работники собрали ценные материалы»
(с. 102).
Дружная работа зимовщиков и их начальника не
осталась незамеченной. В приказе по Главсевморпути
от марта 1936 года записано: «Начальника полярной
станции на мысе Челюскин тов. Папанина И. Д.,
проведшего огромную работу по реорганизации станции и
образцовой организации зимовки, премировать легковой
машиной». Геофизик Е. К. Федоров и более десяти
других полярников ©танции были награждены
денежными премиями.
Коллектив зимовщиков отблагодарил своего
начальника теплым дружеским приветствием по случаю
сорокалетия со дня его рождения: «Дорогой Иван
Дмитриевич! В день твоей годовщины — коллектив
приветствует тебя, нашего начальника, сумевшего по-
большевистски преодолеть трудности похода, выгрузки
и строительства станции. Прекрасные условия,
созданные здесь для развития научной и оперативной работы,
зимовки, обязаны твоей инициативе, энергии и
заботливости о деле и о людях.
Земля Франца-Иосифа и мыс Челюскин являются
лучшими показателями твоей работы в Арктике. Мы
надеемся, что еще не один форпост полярного бассейна
будет создан и освоен под твоим руководством. Желаем
тебе на долгие годы бодрости, здоровья и неиссякаемой
энергии».
Подписали это приветствие зимовщики мыса
Челюскин,

Глава шестая
СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС
Начальнику экспедиции на Северный
полюс товарищу О. Ю. Шмидту.
Командиру летного отряда товарищу
М. В. Водопьянову.
Всем участникам экспедиции на
Северный полюс.
Партия и правительство горячо
приветствуют славных участников
полярной экспедиции на Северный
полюс и поздравляют их с
выполнением намеченной задачи —
завоевания Северного полюса.-
Первый этап пройден, преодолены
величайшие трудности. Мы
уверены, что героические зимовщики,
остающиеся на Неверном полюсе, с
честью выполнят порученную им
юдачу по изучению Северного
полюса.
Идея организации дрейфующей станции на Северном
полюсе все более и более становилась реальной. О ней
во весь голос заговорили видные ученые, полярные
исследователи, журналисты, а в начале 1936 года по
докладу О. Ю. Шмидта Политбюро нашей партии
приняло решение об организации в следующем году
воздушной экспедиции на Северный полюс и экспедиции
на дрейфующих льдах Северного полюса. Вековая
мечта человечества становилась действительностью.
В годы, предшествовавшие советской воздушной
экспедиции, было много споров о путях и средствах
достижения Северного полюса. Многие были
противниками посадки самолетов на полюсе. Шведский
профессор Ханс Альман писал* «Достигнуть полюса на судне,
даже на сильном ледоколе, очень трудно и потребует
много времени... С помощью самолета нельзя, по-
видимому, добиться каких-либо мало-мальски ценных
научных результатов».
Даже знаменитый норвежский полярный
исследователь Руал Амундсен, побывавший в декабре 1911 года
на Южном полюсе, не верил в возможность посадки
самолета на Северный полюс. Он пролетел над
полюсом в 1925 году на дирижабле «Норвегия» и в своей
книге «Перелет через Ледовитый океан» предостерегал
летчиков: «Мы не видели ни одного годного для спуска
39

места в течение всего нашего далекого пути от Сваль-
барда до Аляски. Ни одного-единого! И вот наше
мнение: Несмотря на блестящий полет Бэрда, наш
совет таков: «Не летите в глубь этих ледяных полей,
пока аэропланы не станут настолько совершенными,
что можно будет не бояться вынужденного спуска!» »
Советские летчики опровергли это мнение.
Вопрос об организации советской экспедиции на
Северный полюс был решен. Начальником ее был
назначен Отто Юльевич Шмидт, начальником летного
отряда — Михаил Васильевич Водопьянов, начальником
дрейфующей станции СП-1—Иван Дмитриевич Папа-
нин. В одной из бесед О. Ю. Шмидт решительно
заявил:
— Пора готовить базу и самолеты. Иван
Дмитриевич,— тут же обратился он к Папанину,— мы даем в
ваше распоряжение ледокол «Русанов». Постройте на
острове Рудольфа дома, отвезите туда зимовщиков и
основное оборудование для экспедиции на полюс.
— Есть,— коротко, по-военному, ответил Папанин.
И началась колоссальная подготовительная работа.
Ивану Дмитриевичу была поручена организация базы
на острове Рудольфа для воздушной экспедиции и
полное снаряжение своей экспедиции.
Вскоре Папанин радировал Водопьянову: «Привет с
Рудольфа. Аэродром обследовали. Хороший. Длина его
в разных направлениях от километра и свыше двух
километров. Завтра снова посылаю летчика Иеске и
Рубинштейна, чтобы составили карту — точную, разных
румбов, для отправки тебе в Москву.
Основную базу создаю на Рудольфе и только на
Рудольфе. Разгрузка идет полным ходом, несмотря на
то что находимся в четырех километрах от берега.
Разгрузка идет на мысе Столбовой. За полкилометра от
старой зимовки через два дня закончим всю выгрузку.
Завтра приступаю к строительству домов и
радиостанции. После выгрузки немедленно направимся в Тихую.
Надеюсь, «Садко» поможет пробиться. Заберу весь
груз с «Герцена», снова иду на Рудольф.
Учти, в случае, если я вмерзну у Рудольфа со
вторым рейсом, знай, что база будет сосредоточена на
Рудольфе. Дело не пострадает. За базу не беспокойся.
Будет полностью обеспечена. Принимаем все меры.
Работа идет полным ходом».
Водопьянов немедленно радировал в ответ:
««Русанов», Папанину.
После вашего сообщения считаю экспедицию
состоявшейся. Целую вас всех крепко. Жду регулярной
информации».
40

В статье «База на острове Рудольфа» И. Д. Папанин
коротко рассказал о ее создании. На ледоколе
«Русанов» в два рейса было доставлено все необходимое для
экспедиции на Северный полюс. Выгрузка происходила
дружно и споро. Одновременно на острове полным
ходом шло строительство станции.
В короткий срок на угрюмом берегу острова вырос
целый поселок; были построены два больших жилых
дома, в каждом из них — 8 комнат, кухня и кают-
компания. А также построены дом радиостанции,
здание машинного отделения, просторный скотный двор,
отличная баня, два больших технических склада, а так
же продовольственный и хозяйственный, гараж для
вездеходов и тракторов. Сооружен особый просторный
склад, где находились весь продовольственный запас
для дрейфующей станции и научная аппаратура.
Здесь, на базе, самолеты выжидали хорошей
погоды, чтобы лететь на Северный полюс.
От старта из Москвы до старта с острова Рудольфа
на Северный полюс прошло два месяца. Причина столь
медленного продвижения объяснялась нелетной
погодой. Ранним утром 22 марта 1937 года с Центрального
аэродрома поднялись в воздух и взяли курс на север
четыре тяжелых машины и двухмоторный самолет-
разведчик, пилотируемый летчиком П. Г. Головиным.
На флагманском самолете «СССР-Н-170»,
пилотируемом Героем Советского Союза М. В.
Водопьяновым, находились начальник экспедиции О. Ю. Шмидт,
его заместитель М. И. Шевелев, И. Д. Папанин,
П. П. Ширшов, Е. К. Федоров, Э. Т. Кренкель.
Остальные самолеты шли под управлением Героя
Советского Союза В. С. Молокова — «СССР-Н-171»,
И. П. Мазурука — «СССР-Н-169» и А. Д. Алексеева —
«СССР-Н-172». Общая численность экспедиции
составила сорок два человека.
В тот же день самолеты совершили посадку на
родине Ломоносова в Холмогорах и, прождав там
восемь дней летной погоды, 30 марта перелетели в
Нарьян-Мар. Тринадцать дней пришлось пробыть в
Нарьян-Маре и лишь 12 апреля перелетели на
восточное побережье Новой Земли и сделали посадку на
ледяной крепкий покров пролива Маточкин Шар около
полярной станции. За 3 часа 44 минуты было пройдено
шестьсот шестьдесят километров воздушного пути.
Через семь дней, 19 апреля 1937 года, самолеты
достигли своей опорной базы на острове Рудольфа, пробыв в
воздухе шесть часов тридцать восемь минут.
Полный месяц пришлось ждать благоприятной
погоды для вылета на Северный полюс. Самолеты были в
41

состоянии готовности; людям не терпелось преодолеть
последнюю ступень к полюсу; все были в напряженном
ожидании.
* * *
Наконец, рано утром 21 мая 1937 года флагманский
самолет Водопьянова поднялся в воздух с острова
Рудольфа и взял курс на Северный полюс. «Ярко
светило полярное солнце,— вспоминал Водопьянов.—
Голубое небо было спокойно и безоблачно. Работа
кипела вовсю. И участники экспедиции, и зимовщики
готовили к полету флагманский корабль. В самолет
загрузили запас бензина на 14 часов полета, продуктов
на два месяца, палатки, радиостанцию Кренкеля,
нарты, оружие, вещи будущих зимовщиков, а главное,
инструмент для ремонта аэродрома».
К 6 часам самрлет достиг 83°07' северной широты, в
10 часов 34 минуты уже 89° северной широты и 58°
восточной долготы; в 11 часов 35 минут самолет
«приземлился» на льдине Северного полюса.
«Во время полета, — писал Водопьянов в
упомянутой выше своей книге,— неожиданно около меня
остановился Папанин. Он показывает мне большой
палец.
— Во! Погодка-то какая' На полюсе такая же
будет!
— До полюса еще далеко, Иван Дмитриевич, может
и испортиться,— возражаю я ему.
Но разве расхолодишь Папанина, когда он весь
горит счастливой уверенностью в победе9
— Не может быть,— говорит он, хлопая меня по
плечу и широко улыбаясь.— Смотри' Отсюда уже виден
полюс.
Папанин ушел к Шмидту. Я невольно подумал,
глядя ему вслед: сколько у него замечательного
оптимизма, какой неисчерпаемый источник бодрящей
радости. С таким товарищем не страшна долгая зимняя ночь
на льдине» (с. 154).
Посадка на полюс произвела на всех ее участников
неизгладимое впечатление, многие из них записали этот
исторический момент в свои дневники; кинооператор
М. Трояновский, например, так описал это событие:
«Ну вот и все .. Я на полюсе в числе первых
тринадцати человек. Никто еще не знает, где мы и живы ли мы.
Не знают потому, что телеграмма № 34 не была
передана, так как в момент посадки выбыла из строя
рация. Посадка была совершена блестяще...
Отто Юльевич радостно принимает поздравления от
42

папанинцев. Ему спускают трап, дают дорогу. Я
довольно нахально выскакиваю первым и снимаю выход
всех участников экспедиции.
Мы на полюсе! Итак, 21 мая 1937 года
осуществлена давняя мечта всех исследователей Арктики! Иван
Дмитриевич стреляет вверх из нагана! Отто Юльевич
благодарит летчиков и механиков...
Снимаю, едва успеваю менять кассеты. Как жаль,
что нет звукозаписывающей аппаратуры! Она помогла
бы сохранить в памяти слова, которые говорились в
этот торжественный момент» (Я хотел написать
книгу.—М., 1972, с. 79).
Как только исправили радиоаппаратуру,
О. Ю. Шмидт передал в Москву радиограмму, которая
является продолжением радиограммы № 34 с борта
самолета. Напомним читателю эту по времени далекую,
а по значению события совсем близкую радиограмму:
«В 11 часов 10 минут самолет под управлением
Водопьянова, Бабушкина, Спирина, старшего механика
Бассейна пролетел над Северным полюсом. Для
страховки прошли еще несколько дальше. Затем
Водопьянов снизился с 1750 метров до 200, пробив
сплошную облачность, стали искать льдину для посадки и
устройства научной станции. В 11 часов 35 минут
Водопьянов блестяще совершил посадку.
К сожалению, при отправке телеграммы о
достижении полюса внезапно произошло короткое замыкание.
Выбыл умформер рации, прекратилась радиосвязь,
возобновившаяся только сейчас, после установки рации
на новой полярной станции. Льдина, на которой мы
остановились, расположена примерно в 20 километрах
за полюсом по ту сторону и несколько на запад от
меридиана Рудольфа. Положение уточним.
Льдина вполне годится для научной станции,
остающейся в дрейфе в центре Полярного бассейна. Здесь
можно сделать прекрасный аэродром для приема
остальных самолетов с грузом станции.
Чувствуем, что перерывом связи невольно
причинили вам много беспокойства. Очень жалеем. Сердечный
привет. Прошу доложить партии и правительству о
выполнении первой части задания. Начальник
экспедиции Шмидт».
Днем 22 мая 1937 года О. Ю. Шмидт передал новую
телеграмму с полюса в Москву. «Прожили первые
сутки на советской полярной станции у Северного
полюса. На дрейфующей льдине рядом с самолетом
выросло пять палаток. Высятся две мачты
радиостанции со связывающей их антенной. Установлена
метеобудка; на треноге стоит теодолит для наблюдечия
43

высоты солнца, определения места стоянки и ее
перемещения от дрейфа льдов.
Впервые метеорологические наблюдения в
установленные сроки пошли в Москву и вошли в общую
сводку, резко усиливая наши знания, необходимые для
предсказания погоды.
У нас сравнительно тепло, минус 12 градусов,
солнце, мелкая поземка.
Четверо зимовщиков вместе с экипажем «СССР-Н-
170» выгрузили и развернули доставленную этим
самолетом часть имущества экспедиции, в основном
радиостанцию и научное оборудование. Остальные восемь
тонн, в том числе ветряной двигатель, годичный и
страховой запас продовольствия, горючее и зимняя
палатка, находятся на борту трех остальных самолетов,
готовых к вылету с острова Рудольфа при первой
летной погоде.
Все чувствуем себя великолепно. После суток
непрерывной работы выспались в теплых спальных
мешках. Входящие в состав нашей группы пять
челюскинцев невольно вспоминают жизнь на дрейфующей
льдине. Сейчас мы отомстили стихии за гибель
«Челюскина».
Рады сообщить, что смогли выполнить задание
партии и правительства и создать на полюсе прочную
базу для науки и авиации. Наши мысли — с нашей
великой Родиной».
С момента посадки самолета Водопьянова, затем
самолетов Молокова, Алексеева и Мазурука,
пробывших на Северном полюсе шестнадцать дней, с 21 мая по
6 июня 1937 года, Иван Дмитриевич Папанин
максимально проявил свои организаторские и хозяйственные
способности. Он старался использовать всякие
возможности к быстрейшему обоснованию станции и
пополнению ее запасов на время дрейфа.
Прежде всего Папанин проверил каждый килограмм
своего многотонного имущества. Чего только тут не
было, записал впоследствии Водопьянов. Среди вещей
можно было найти пишущую машинку, шахматы,
бритвы, научные приборы, книги, кастрюли, оружие,
мануфактуру— от грубой ткани до тончайшего шелка,
клипер-боты, карты, стулья и тысячи других предметов.
Иван Дмитриевич даже взял с собой на полюс печать.
Смеясь, он говорил: «Моя канцелярия должна работать
по всей форме». И он штемпелевал все письма, которые
мы должны были доставить в Москву, на Большую
землю.
В день отлета самолетов с Северного полюса на
Большую землю состоялся митинг, на котором началь-
44

ник советской воздушной экспедиции на Северный
полюс О. Ю. Шмидт особо подчеркнул: «Мы улетаем.
Четверо наших товарищей остаются на полюсе. Мы
уверены, что они высоко будут держать знамя, которое
мы им сейчас вручаем. Мы уверены, что их работа в
истории мировой науки никогда не потеряется, а в
истории нашей страны будет яркой страницей
большевистских побед...»
На страницах советской и мировой печати навсегда
остались восторженные свидетельства современников о
столь грандиозной первой в мире советской воздушной
экспедиции на Северный полюс. О ее историческом
значении очень хорошо написал И. Д. Папанин в своей
статье «Покорение полюса» (1938): «Но хотя воздушная
экспедиция была лишь одной частью всего задуманного
предприятия, она заслуженно вписана в истерию
наиболее смелых человеческих дерзаний. Никогда не
изгладится в памяти наших современников этот изумительно
красивый полет целой эскадры мощных советских
самолетов, уверенно прочертивших трассу от Москвы
до Полюса и в стройном порядке вернувшихся обратно
в нашу любимую столицу».

Итак, самолеты покинули Северный полюс. На льдине
осталась отважная четверка советских людей во главе с
Иваном Дмитриевичем Папаниным. Тяжела была
минута расставания. За эти дни, записал Водопьянов, мы
так свыклись с Папаниным, Кренкелем и заботливым
комсомольцем Федоровым, а теперь они остаются на
льдине.
Героические советские летчики благополучно
достигли острова Рудольфа и затем 25 июня 1937 года
возвратились в Москву. Со времени вылета их с
Центрального аэродрома столицы (22 марта) прошло
девяносто пять дней.
Столица нашей Родины торжественно встречала
победителей Северного полюса.
Подвиг советских летчиков и ученых прославили
советские поэты: Маршак, Лебедев-Кумач, Лахути и
многие другие. Вот краткие отрывки из некоторых
поэтических произведений:
Двадцать первого
Мая
Тридцать седьмого
Года
Спустилась машина стальная
На белые льды
46

С небосвода...
За эту далекую точку —
Таинственный
Северный полюс —
Беспомощно
И в одиночку
Столетия люди боролись...
(С. Маршак)
Не сказка ли? Станция «Северный полюс»
Готова для эксплуатации!
И первый советский воздушный поезд
Сегодня открыл навигацию.
Не сказка ли? Нет! Всенародной лаской
Героев своих приветствуя,
Ликует страна воплощенных сказок —
Родная страна советская.
(В. Лебедев-Кумач)
Пред лицом Водопьянова, Шмидта
В ледяном, безмолвном краю
Ныне держит ответ стихия
За забытую дерзость свою...
Правь уверенно, зоркий Папанин!
Шли нам, Кренкель, победный сигнал!
Революции огненный полюс
Вас на полюс ледовый послал
(Лахути)
Воздушная экспедиция на Северный полюс
несомненно значительно увеличила славу советской
авиации, которая и началась с замечательных арктических
полетов. И первыми Героями* Советского Союза стали
полярные летчики, снявшие в 1933 году с дрейфующей
льдины в Чукотском море более сотни человек —
челюскинцев.
Еще до челюскинской эпопеи, когда полярная
авиация не была еще решающим фактором в освоении
Арктики, И. Д. Папанин включил в свой коллектив на
зимовку в бухте Тихой на Земле Франца-Иосифа в
1932/33 году двух летчиков с двумя самолетами Для
этих самолетов Иван Дмитриевич построил ангар —
первый ангар в Арктике Летчики Кошелев и Иэске
вместе с учеными не раз вылетали для проведения
плановых исследований по программе станции.
Особо дружеские отношение у Папанина сложились
с командирами самолетов — Водопьяновым, Молоко-
47

вым, Алексеевым и Мазуруком, которые доставили
членов экспедиции на Северный полюс.
В кругу полярных летчиков у Папанина, ранее чем с
другими, сложились деловые, а затем дружеские
отношения с Водопьяновым. В очерке «Наш полет»
М. В. Водопьянов писал: беседы с И. Д. Папаниным «в
период разработки проекта дали мне много для знаком
ства с теми местами, где нам придется летать (в
1932—1933 годах т. Папанин был начальником станции
на Земле Франца-Иосифа).
Много вечеров провели мы вместе с т. Папаниным
над картой Земли Франца-Иосифа, рассматривая
очертания многочисленных островов ее.
Мы решили, что наиболее подходящим местом для
этого является о. Рудольфа.
Тов. Папанин лично руководил организацией базы
на о. Рудольфа летом прошлого года».
Жизненный путь М. В. Водопьянова, как и многих
других товарищей, летавших на Северный полюс,—
довольно поучительный пример для молодых людей.
Главной мечтой его было стать летчиком.
В книге «Полярный летчик» М. В. Водопьянов
рассказал о своей жизни, оставившей яркий след в истории
воздушного освоения Арктики. Его заслуги перед
Родиной были отмечены золотой медалью Героя Советского
Союза, четырьмя орденами Ленина, четырьмя орденами
Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1
степени и многими медалями.
Родился М. В. Водопьянов в конце 1899 года в
семье крестьянина-середняка села Студенки, которое
ныне вошло в черту областного города Липецка.
Все детские и юношеские годы Водопьянов провел в
своей деревне, а на девятнадцатом году жизни, в
феврале 1918 года, добровольцем вступил в боевые
отряды Красной Армии и три года участвовал в
гражданской войне, «ходил с винтовкой против
Мамонтова и Врангеля», защищая Советскую власть от
белогвардейщины. Поступил он в дивизион тяжелых
воздушных кораблей «Илья Муромец»...
После демобилизации из Красной Армии М. В.
Водопьянов два года работал шофером в Москве. В
июле 1924 года ему удалось поступить в «Добролет»
мотористом по ремонту авиационных моторов; затем
он стал бортмехаником. В общем прошло десять лет,
прежде чем настойчивый Водопьянов осуществил свою
мечту.
48

Торжественной минутой он считал момент
получения в 1929 году удостоверения летчика, ибо ему
«страшно хотелось летать, много летать, совершить
какой-нибудь необыкновенный подвиг». Пыл его
несколько охладел, когда его в первый полет назначили
командиром маленького истребительного отряда по
борьбе с саранчой в районе реки Кубани. Задание было
выполнено блестяще.
В конце того же года его направили на Дальний
Восток с заданием открыть пассажирскую летную
линию на остров Сахалин. В январе 1930 года эта
труднейшая по тому времени воздушная линия была
открыта и освоена.
Вскоре Водопьянова зачислили в эскадрилью
особого назначения для переброски матриц «Правды» в
Ленинград, Харьков и другие крупнейшие города
Советского Союза. В нее брали самых отважных и опытных
летчиков, ибо им предстояло летать днем и ночью, в
любую погоду любого времени года.
Февраль и последующие шесть месяцев 1933 года
были самыми тяжелыми в летной жизни М. В.
Водопьянова. 10 февраля он вместе с бортмехаником
Серегиным стал готовиться для сверхдальнего перелета из
Москвы в Петропавловск-Камчатский и обратно. Им
предстояло за тринадцать дней покрыть расстояние в
двадцать три тысячи километров...
Начались ежедневные тренировочные полеты. Во
время пребывания на аэродроме к нему подошел уже
тогда легендарный летчик В. П. Чкалов. Они
познакомились. Чкалов в порядке товарищеской помощи много
полетал на самолете Водопьянова.
После посадки на аэродром Чкалов сказал:
— Хорошая у тебя машина, можно сказать, с
деликатным характером. Я это сразу почувствовал.
Летать на ней одно удовольствие! Не сомневаюсь, что
ты нормально долетишь на ней до Камчатки. Желаю
удачи!
Но судьба, как иногда говорят, распорядилась
иначе. В феврале 1934 года в Чукотском море затонул
«Челюскин» и сто четыре человека оказались на
дрейфующих льдах. Началась лихорадочная работа по
спасению челюскинцев. Была создана
правительственная комиссия под руководством заместителя
председателя Совета Народных Комиссаров СССР В. В.
Куйбышева.
Эту комиссию засыпали просьбами: все хотели
принять участие в спасательной экспедиции, особенно
летчики. Думал об этом и Водопьянов. И наконец,
вспоминал позже Михаил Васильевич, он написал заяв-
49

ление начальнику Московского управления
гражданского воздушного "флота с просьбой направить летчика
Водопьянова на Чукотский полуостров;
Он вызвал меня:
— Я прочитал ваше заявление. Вы хотите спасать
челюскинцев?
— Да, очень хочу!
Начальник прошелся по кабинету, повернулся ко
мне и спросил:
— Сколько человек сидит на льдине9
— Вы же знаете — сто четыре человека!
— Знаю и то, что, когда вы прилетите туда, будет
сто шесть. Сломаете там самолет, вас самих спасать
придется еще.
После отказа неугомонный летчик пошел в
редакцию «Правды», и вскоре Водопьянова вызвали в
Кремль.
«Когда я, волнуясь,— записал Водопьянов,— вошел
в кабинет Куйбышева, Валериан Владимирович
поднялся мне навстречу:
— Вы готовы лететь спасать челюскинцев?
— Да! Машина подготовлена к полетам на Севере.
Могу вылететь завтра!
— Покажите маршрут, по которому думаете лететь.
Я начал уверенно водить карандашом по уже
хорошо знакомой карте. Товарищ Куйбышев задумался,
потом встал из-за письменного стола и решительно
сказал:
— Маршрут в общем правильный Только до
Хабаровска поедете экспрессом и самолет в разобранном
виде возьмете с собой» (Полярный летчик. М., 1969,
с. 168).
Полет Водопьянова в лагерь Шмидта был удачным;
он вывез с дрейфующей льдины десять челюскинцев.
По окончании спасательных работ Михаил Васильевич
вошел в состав первой семерки Героев Советского
Союза. Перед ним открылось широкое поле
деятельности в полярной авиации.
В 1935 году М. В. Водопьянов предпринял большой
полярный полет с целью проложить новую воздушную
линию для регулярных пассажирских полетов и
доставки почты в отдаленные районы нашей страны
А в следующем 1936 году Водопьянов летал на
Землю Франца-Иосифа уже в поисках аэродрома для
воздушной экспедиции на Северный полюс и
организации там первой научной дрейфующей станции СП-1.
В марте 1936 года, когда полет на полюс был
предрешен, М. В. Водопьянов в предисловии к своей
книге «От сохи к самолету» писал «Я решил изучить
50

все имеющиеся материалы исследований,
проводившихся в разное время разными людьми в районе полюса, и
уже тогда, зная обстановку, приложить к этому
книжному знанию свой опыт полярного летчика и
посмотреть, что из этой затеи может получиться.
Я с головой ушел в эту работу и, забыв о своей
книге, «зарылся» в книги других».
Перед отлетом из Москвы на Северный полюс
М. В. Водопьянов вспомнил и сказал своим товарищам,
стоявшим рядом:
— Восемь раз улетал с Центрального аэродрома в
дальние рейсы: пять раз в Хабаровск, дважды на
Чукотку, в прошлом году на Землю Франца-Иосифа... И
вот не знаю: удастся ли нынче уйти в девятый, в самый
важный перелет?..
Этот полет удивительно удался. Первым на полюс
21 мая 1937 года сел флагманский самолет
Водопьянова, на борту которого находился начальник экспедиции
О. Ю. Шмидт, папанинская четверка и другие
товарищи, всего тринадцать человек.
Посадка на полюс на всех участников экспедиции
произвела неизгладимое впечатление. Михаил
Васильевич Водопьянов описывает ее так:
«Долго никто из нас не мог произнести первого
слова. Наше напряженное состояние рассеял начальник
зимовки на полюсе Иван Дмитриевич Папанин. Он
деловито притоптывал ногой, проверяя, крепок ли лед.
Тут все рассмеялись: рядом с Папаниным стоит
тяжелая машина в двадцать с лишним тонн весом, а он
притоптывает ногой! Это было счастье!»
* * *
Вторым воздушным кораблем, опустившимся на
Северный полюс с грузами папанинской дрейфующей
станции через пять дней после посадки флагманского
корабля, командовал Герой Советского Союза Василий
Сергеевич Молоков (род. 1895). Краткие заметки о нем
мы начнем словами его друга командира летного отряда
М. В. Водопьянова, который в своей книге «Дважды на
полюсе» (М., 1938, с. 17) писал:
«С каким уважением и теплотой произносят и
старики и дети имя этого славного героя челюскинской
эпопеи. 39 челюскинцев вывез Молоков из лагеря. В
двухместную машину он умудрился сажать по шесть
пассажиров.
Упорный, решительный, выдержанный, в
совершенстве владеющий техникой пилотирования, Молоков
славился как замечательный летчик».
51

В январе 1918 года Василий Сергеевич вступил в
боевые ряды Красной Армии. В годы гражданской
войны на разных фронтах ему приходилось воевать и
пехотинцем и летчиком Он бил белогвардейцев и под
Самарой и на Северной Двине под Котласом, бомбил
интервентские английские войска на прострелянном
самолете. По окончании гражданской войны окончил в
Севастополе школу морских летчиков, а через
несколько лет, в 1929 году, окончил курсы усовершенствования
летного состава Военно-воздушной академии имени
Н. Е. Жуковского
Работая в гражданской авиации, Василий Сергеевич
предпринял множество ближних и дальних полетов над
территорией нашей страны. Более трети челюскинцев
вывез Молоков с дрейфующей льдины на Большую
землю, в том числе больного начальника экспедиции на
«Челюскине» — Отто Юльевича Шмидта. За этот
героический подвиг В. С. Молоков получил высокое звание
Героя Советского Союза.
Дальний полярный перелет на гидросамолете пред^
принял В. С. Молоков в 1936 году: от Берингова
пролива до Белого моря, во время которого он преодолел
расстояние более двадцати шести тысяч километров,
что явилось лучшей рекомендацией для его участия в
экспедиции на Северный полюс.
Отправляясь в далекий путь, В. С. Молоков писал:
«Не стану скрывать — с чувством большой радости и
удовлетворения я отправился в этот невиданный рейс:
Москва — Северный полюс».
Правительство высоко оценило заслуги В. С.
Молокова перед Родиной* он награжден золотой медалью
Героя Советского Союза, двумя орденами Красного
Знамени, тремя орденами Ленина, орденами Суворова и
Кутузова II степени, орденом Отечественной войны 1
степени, орденом Красной Звезды и многими медалями.
* * *
Командир третьего самолета воздушной экспедиции на
Северный полюс Анатолий Дмитриевич Алексеев
пришел в полярную авиацию после гражданской войны.
Он, так же как и его друзья М. В. Водопьянов и
В. С. Молоков, добровольцем вступил в Красную
Армию и с оружием в руках защищал Советскую власть,
сражался против белогвардейских разбойничьих банд
Антонова и на других фронтах.
В июне 1928 года А. Д. Алексеев в группе
талантливого советского летчика Б. Г. Чухновского с борта
ледокола «Красин» летал в качестве летчика-
52

наблюдателя на поиски экипажа потерпевшего аварию
дирижабля «Италия». Наши полярники нашли на
дрейфующей льдине погибавших итальянцев и вывезли их
на Большую землю. В следующем году А. Д. Алексеев
перешел в полярную авиацию.
Перед отлетом на Северный полюс отважный
полярный летчик уверенно сказал:
— Не сомневаюсь, что выдержат и моторы, и
крылья, и люди!
Патриот своей Родины, Анатолий Дмитриевич
убеждал своих собеседников:
— Вдумайтесь прежде всего в то обстоятельство,
что замечательные машины, на которых мы летим,
целиком советского производства. Замечательный
закрытый лимузин, металлические части которого
пропущены через лучи нашего же рентгеновского аппарата,
специально утепленная масляная и водяная магистраль,
сложная и тонкая система подогрева моторов и даже
великолепная лисья шуба, которая, быть может, и не
понадобится в этой искусно отепленной машине,— все
это родилось на нашей земле!
Алексеев был восхищен полетом на Северный
полюс; его самолет опустился на самую точку Северного
полюса, а затем перелетел на папанинскую льдину,
которая уже отдрейфовала к югу.
В статье «Полет на полюс», опубликованной в
«Правде» (1937, 25 июня), А. Д. Алексеев, между
прочим, заметил:
— Романтически настроенные механики были
несколько огорчены тем обстоятельством, что
легендарный Северный полюс по сути дела ничем не отличается
по виду от других пунктов Ледовитого океана.
Необычным обстоятельством была только потеря трех стран
света: всюду простирался юг. Севера, запада и востока
не существовало. Солнце вращалось вокруг нас все
время на одинаковой высоте.
По этому поводу за день до Алексеева в печати
высказался начальник экспедиции академик
О. Ю. Шмидт.
— Наконец, для любителей наглядности, которым
дорога самая точка полюса, а не Центральный
полярный бассейн, могу сообщить, что летчик Алексеев сел у
самого полюса, на расстоянии не более семи
километров от него, то есть человек, стоящий на льду у
самолета Н-172, видел конец земной оси в
непосредственной близости. На обратном пути с Северного
полюса А. Д. Алексееву пришлось совершить
непредусмотренную посадку на льдину недалеко от 84-й параллели
из-за нехватки бензина.
53

В небольшой статье «Мечта пилота» М. В.
Водопьянов отметил и этот выдающийся эпизод в жизни
полярного летчика А. Д. Алексеева, которому за полет
на Северный полюс было присвоено высокое звание
Героя Советского Союза. «Всю жизнь,— писал
Водопьянов,— я буду помнить поступок самоотверженного
экипажа Анатолия Дмитриевича Алексеева.
— Мы не бросим машину,— заявили Алексеев и его
бортмеханики.
— До восемьдесят пятого градуса нам бензина
хватит, а там вы нам привезете.
Шмидт утвердил это отважное решение. Два
самолета— Алексеева и Мазурука — долетят до 85° и сядут на
льдину.
Однако на 84° Мазурук сообщил, что у него хватит
бензина долететь до острова Рудольфа, хотя и в
обрез.
Алексеев блестяще посадил свой самолет на льдину.
Вскоре на эту льдину с острова Рудольфа прилетел
Головин, снабдил его бензином, и оба самолета
возвратились обратно.
В начале следующего года после окончания
экспедиции на Северный полюс А Д. Алексеев выполнил
одну из труднейших задач полярной авиации. Он
вывез моряков и экспедиционных работников с
находившихся в дрейфе в северной части моря Лаптевых
зазимовавших там ледокольных пароходов «Садко»,
«Малыгин», «Седов». За успешное выполнение этого
задания Анатолий Дмитриевич награжден орденом Красной
Звезды.
В первые дни войны Алексеев вместе с большой
группой полярных летчиков подает заявление в
Государственный Комитет Обороны с просьбой зачислить
его в состав Действующей армии и направить на фронт.
Просьба была удовлетворена. Эта группа стала ядром,
вокруг которого в дальнейшем сформировалась 45-я
гвардейская авиадивизия дальнего действия В составе
этой дивизии А. Д. Алексеев выполнил много десятков
боевы-х вылетов, нанося бомбовые удары по важным
объектам в глубоком тылу противника.
С 1944 по 1958 год А. Д. Алексеев работает летчиком-
испытателем. Затем он возвращается в полярную
авиацию и занимает должность заместителя начальника
Управления полярной авиации по летной службе.
* * *
Самым молодым в летной четверке, впервые
штурмовавшей Северный полюс, был отважный пилот Дальне-
54

го Востока Илья Павлович Мазурук. Он чаще других
не только встречался с И. Д. Папаниным, но и долгое
время работал с ним в Главсевморпути и до и во время
Великой Отечественной войны.
Свою трудовую жизнь И. П. Мазурук начал
работой на Липецкой электростанции. Комсомол помог ему
поступить в летную школу. В 1928 году он получил
звание пилота первого класса; ему в то время было
двадцать два года. В пилотском свидетельстве Мазуру-
ка еще до полета на Северный полюс было записано,
что ему разрешается «совершать полеты с
пассажирами, грузами и почтой в любых условиях погоды, днем и
ночью».
По окончании школы воздушных сил Рабоче-
Крестьянской Красной Армии Мазурука направили в
Среднюю Азию.
Через некоторое время Мазурука перевели на
Дальний Восток, по необъятным просторам которого,
включая Сахалин и Камчатку, он налетал до ноября 1936
года 533 700 километров и находился в воздухе 2553
летных часа. На обычном почтовом самолете П-5 он
совершил дальний перелет из Москвы на Сахалин через
Омск, Красноярск, Читу, Хабаровск, покрыв за 41
летный час 8600 километров.
В 1935 году М. В. Водопьянов (они земляки) при
встрече в Хабаровске рассказал И. П. Мазуруку о
своей мечте побывать на Северном полюсе.
— Эта идея,— говорит Мазурук,— меня увлекла.
Водопьянов отлично ее разработал, я тогда же сказал
ему, что она вполне реальна. После разговора с
Водопьяновым я засел за материалы о Северном
полюсе. Я знал, что Водопьянов если вынашивает
идею, то осуществит ее непременно. И я мечтал о
счастье быть участником этого полета.
За полет на Северный полюс И. П. Мазуруку было
присвоено звание Героя Советского Союза. Он
награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного
Знамени, двумя орденами Отечественной войны I
степени, двумя орденами Трудового Красного Знамени,
тремя орденами Красной Звезды и тридцатью
медалями.
* * *
Сорок шесть лет спустя после окончания экспедиции на
Северный полюс Илья Павлович Мазурук рассказал
автору этой книги о своих встречах с Иваном
Дмитриевичем Папаниным и совместной работе с ним.
Он прежде всего напомнил, что в давние времена
55

отважные русские люди перед полярными походами
получали такое напутствие: «Идти и жить работая,
ограждаясь великодушием, терпением и взаимным друг
друга утешением, помогая трудами, одобрением и
единодушием, всегда представлять, что для пользы
Отечества все понести должно».
Как точно, говорил далее Мазурук, соответствовали
действия и поступки Папанина этой народной мудрости.
Иван Дмитриевич делал свое историческое дело с
основательностью, предусмотрительностью и
постоянным высоким чувством ответственности за порученное
дело. Этот большой человек отлично владел
профессией организатора-полярника, умевшего в самых
трудных условиях быть примером для других.
Первое мое знакомство с И. Д. Папаниным состо
ялось летом 1936 года на совещании у начальника
Главсевморпути О. Ю. Шмидта. Там обсуждалось
много вопросов, связанных с подготовкой предстоящей
экспедиции на Северный полюс. Как кандидата в
летный состав меня представляли М. В.
Водопьянов, М. И. Шевелев и начальник политуправления
С. А. Бергавинов, бывший секретарь Дальневосточного
крайкома партии, хорошо знавший меня.
И. Д. Папанин окинул меня ласковым взглядом,
подошел, пожал мне руку и сказал:
— Хороший браток, годится в нашу компанию...
Затем, когда я был утвержден командиром одного
из воздушных кораблей, наши встречи были частыми,
уже в радостной и трудовой атмосфере подготовки
экспедиции, и каждый раз я проникался все большим
уважением к этому человеку...
Наш экипаж особенно успешно «штурмовал»
Папанин по части дозагрузки как в Москве, так и по всему
пути полета, и мы не сопротивлялись, очарованные
обаянием Ивана Дмитриевича и сознанием значимости
цели полета.
В Холмогорах Папанин весьма любезно обратился с
такими ласковыми словами:
— Илюха, твой самолет самый резвый, он так
красиво взлетает, закинь, братишка, в свою красавицу
машину немного мороженой рыбки.
И тут же принес несколько больших нельм.
Перед отлетом с Северного полюса мы подарили
папанинцам патефон с пластинками, паяльную лампу,
инструмент и красивую черную собаку лайку по кличке
Веселый.
Когда все самолеты улетели в Москву, наш Н-169
остался на острове Рудольфа дежурным на случай
помощи папанинцам.
56

Трудно пришлось экипажу. Держать почти в
течение года на ледяном острове в постоянной готовности
огромный самолет, выдерживать суровый климат, бури,
обледенения и жизнь отшельников.
Папанинцы ценили наше дежурство — оно немножко
ободряло их очень трудную и опасную жизнь. Часто
Иван Дмитриевич обращался к нам по радио с теплыми
словами привета и участия. Всегда нас согревала его
душевная теплота, но особенно запомнился печальный
случай, когда я, съезжая на лыжах с высокой ледяной
горы на Рудольфе, упал и сильно растянул связки
правой ноги.
Несколько суток лежал я в постели, передвигаться
мог только с костылем и, полный отчаяния, ожидал,
что меня заменят другим летчиком. Зашли ко мне
О. Ю. Шмидт и И. Д. Папанин, сели у моей кровати,
поняли мое настроение, и Иван Дмитриевич ласково
сказал: Не горюй, полетишь командиром своего
самолета, но помощником тебе, вторым пилотом дадим
хорошего летчика Матвея Козлова. Шевелев и Водопьянов
согласны.
Можно понять, как я ожил. Здоровье пошло на
поправку, однако от Рудольфа до полюса я летел с
костылем.
Понимал и любил Иван Дмитриевич летный состав.
Все были к нему вхожи, всех он одаривал своей
приветливостью и заботой.
В первые месяцы войны Мазурук занимал три
большие должности: начальник полярной авиации,
командир второй авиационной группы Военно-воздушных
сил Северного флота и заместитель начальника Глав-
севморпути. Трудно было невероятно, но сознание
высокой партийной ответственности перед Родиной,
которая находилась в опасности, и руководство Папани-
на вдохновляли и удесятеряли его силы.
Приходилось также много летать на боевых
самолетах в полярных морских районах, направляя
организацию разведки противодействия вражеским подводным
лодкам и кораблям, и спасать иностранных моряков с
потопленных союзнических судов.
За боевую работу на полярных морях я был
награжден орденом Красного Знамени.
И. Д. Папанин был не только начальником и
руководителем, он был всегда моим большим другом и
наставником.
В 50-е годы мне пришлось участвовать в созданной
Папаниным группе по организации экспедиции в
Антарктиду, а затем участвовать во Второй Советской
экспедиции в Антарктиду.

Глава восьмая
НА ДРЕЙФУЮЩЕЙ
ЛЬДИНЕ СП-1
,.. Да, несмотря на все, что нам
пришлось перечувствовать на
льдине, на всю жизнь самым дорогим
осталось для меня воспоминание о
нашей четверке, для которой около
пяти километров воды под ногами,
прикрытых трехметровым льдом,
вроде бы и не существовало»
И. Д. Папанин
В жизни каждого человека есть событие, которое
является для него самым значительным, самым
важным, оно определяет его дальнейшую судьбу. Таким
событием в жизни Ивана Дмитриевича Папанина была
экспедиция на Северный полюс. На просьбу
журналистов назвать самый знаменательный день своей жизни
он без колебаний ответил: «21 мая 1937 года — день
высадки на Северный полюс». Эта дата подвела
достойный итог минувших дел и определила его дальнейший
жизненный путь, сделав этот путь историческим.
Через год после возвращения с Геверного полюса
Папанин признался, что еще во время первой своей
зимовки он, «глядя на безграничные ледяные поля,
наблюдая их непрерывное движение вдоль берегов
архипелага Земли Франца-Иосифа... мысленно ставил
перед собой вопрос: куда несутся эти ледяные поля?
Что таит Арктика в самом сердце своем, как много
дали бы науке дрейф научной экспедиции на льдине и
работы ученых на Северном полюсе... Короче, зимовка
на Северном полюсе стала моей заветной мечтой,
которая теперь стала для меня и моих товарищей
радостной действительностью.
Глядя на плывущие льдины, изучая старый,
крепкий паковый лед, я уже тогда пришел к глубокому
убеждению, что хорошо снаряженная и снабженная
58

самым необходимым экспедиция может дрейфовать и
успешно выполнить поставленные перед ней научные
задачи» (см. Глобус, 1938, с. 144).
Огромный опыт трудовой и общественной
деятельности, активное участие в боях гражданской войны и в
борьбе с контрреволюцией в Крыму, а также
пятикратное испытание Арктикой вселяли уверенность в победе
и дали право И. Д. Папанину при назначении
руководителем СП-1 заявить: «В огне не сгорел и в воде не
утонул. Выдержим! И задание выполним» (с. 111).
Очень интересную и правильную характеристику
И. Д. Папанину дал О. Ю. Шмидт, который как
начальник Главсевморпути обязан был рекомендовать
руководителя предстоящей дрейфующей экспедиции. «В таком
небывалом деле, как научная станция на дрейфующем
льду в районе полюса,— писал О. Ю. Шмидт,— очень
много зависит от ее начальника.
Выбирая его среди наших лучших зимовщиков, я
остановился на тов. Папанине. Я имел в виду не только
его многолетний опыт, его зимовки на Земле Франца-
Иосифа и мысе Челюскин, но и прежде всего
исключительную жизнерадостность и напористость, с которыми
тов. Папанин легко побеждает любое возникающее на
его пути препятствие. Такой человек не растеряется в
трудную минуту. Спутники такого человека будут
каждодневно получать от него новую зарядку бодрости
и уверенности в успехе».
Подготовкой экспедиции на дрейфующих льдах
стали заниматься за много месяцев до ее фактического
начала. Вскоре после назначения Папанина
начальником экспедиции ему были даны большие права по ее
организации, изложенные в двух аналогичных
доверенностях Главсевморпути: одна из них была
действительна до 31 декабря 1936 года, а вторая — до 31 декабря
1937 года. Эти документы представляют определенный
интерес для воссоздания истории первой в мире
дрейфующей станции «Северный полюс», которая в то
время называлась иначе.
В доверенности сказано: «Начальник экспедиции
«Дрейфующая зимовка» Главсевморпути при СНК
СССР тов. Папанин Иван Дмитриевич уполномачивает-
ся настоящей доверенностью совершать следующие
действия: 1. Представительствовать по всем делам
экспедиции... во всех государственных, кооперативных,
профессиональных, общественных и прочих
учреждениях и организациях. 2. Нанимать и увольнять рабочих и
служащих, потребных по делам экспедиции... 3.
Распоряжаться денежными средствами, материалами и
имуществом экспедиции. 4. Производить все денежные
59

операции в Госбанке и его конторах и отделениях... 5.
Арендовать помещения для складов имущества
экспедиции на срок не свыше 2-х лет...
Выполнение заказов летной экспедиции на Северный
полюс и дрейфующей станции было поручено многим
заводам, фабрикам, мастерским, институтам.
Заместитель начальника летной экспедиции М. И. Шевелев по
этому поводу писал: «Кроме самолетов нужно было
изготовить еще тысячи предметов аппаратуры,
оборудования, снаряжения, заготовить продовольствие для
авиационного отряда и для научной станции...
достаточно было прийти в любой институт, на завод,
рассказать, что мы готовим экспедицию на Северный полюс,
и товарищи сверх всяких планов, порой за счет
сверхурочных работ очень быстро готовили для нас
необходимое» (Летопись Севера, сб. 9. М., 1979, с. 41).
С 19 по 25 февраля 1937 года на снежном поле в
Подмосковье, в стороне от Калужского шоссе,
И. Д. Папанин и его товарищи провели генеральную
репетицию жизни на льдине. Они поселились в
полюсной палатке и в полном одиночестве провели в ней
несколько дней; воду вытапливали из снега, источником
тепла была десятилинейная керосиновая лампа,
питались полюсными продуктами, связь с миром
поддерживали только по радио. В эти дни полярники проверяли
не только снаряжение, но и себя в данной необычной
обстановке, в какой-то мере приспосабливались к
жизни в новых, северных условиях» По окончании этой
репетиции решили, что в подобных условиях «жить и
работать можно».
* * *
На второй день после отлета самолетов на остров
Рудольфа — 7 июня 1937 года — Папанин в телеграмме
ЦК партии написал: «... с огромным энтузиазмом, с
неиссякаемым запасом энергии мы начинаем свою
работу. Мы остаемся работать на Северном полюсе
спокойными за свою судьбу и уверенными в успехе
дела.
В долгие месяцы нас будет согревать сознание, что
мы не одни, что за нами и вместе с нами — весь
многомиллионный братский Советский Союз».
На полюсе осталась одна палатка, склады,
мастерские, две мачты радиостанции, ветряк,
метеорологическая будка, теодолит. Товарищи из летной экспедиции
помогли обосноваться по-хозяйски в белой пустыне.
Научная работа была начата сразу же после посадки, а
в день отлета П. П. Ширшов уже измерил глубину
60

океана — 4290 метров. Размер льдины — 3 километра в
длину, 5 — в ширину. Толщина льда — 3 метра.
Началась необычная деятельность в суровых
условиях приполюсного района, в местах, полных загадок и
тайн. «Льдина,— писал позже Иван Дмитриевич,—
требовала непрерывного и напряженного труда. В
первые недели мы так уставали, что порой я не мог
взять в руки карандаш, чтобы сделать очередную
запись в дневнике» (с. 135).
Однако дневник свой начальник СП-1 вел без
пропусков; в нем день за днем записана жизнь и научно-
исследовательская деятельность героической четверки
за все девять месяцев дрейфа. Папанин как начальник
станции отвечал за порядок, следил за всем
хозяйством, помогал Ширшову и Федорову в их научной
работе.
Хозяйство папанинцев всегда было в надлежащем
порядке. 29 мая 1937 года Кренкель записал:
«Заработала наша ветровая электростанция. Обдуваемая
полярным ветром, она весело машет крыльями, оживляя
пейзаж и радуя наше сердце Станция «сдана в
эксплуатацию», она уже зарядила аккумуляторы. Теперь в
наших руках имеется неисчерпаемый источник
электрического тока».
Никто более или менее надежно не знал, как
поведет себя льдина в дрейфе Она оказалась довольно
«капризной» и с самого начала не оправдала
теоретических расчетов ученых о скорости и направлении
движения, а также о ее прочности.
Первые семнадцать дней после посадки на полюс
льдина дрейфовала со скоростью около 7 километров в
сутки. За пять суток, с 7 по 12 августа 1937 года
прошли 73 километра, а 26 ноября был рекордный
дрейф: за одни сутки ее отнесло к югу на 24 километра.
7 января 1938 года И. Д. Папанин записал в своем
дневнике: «Из Москвы пришел запрос; там удивлены
скоростью нашего дрейфа и просят подтвердить наши
координаты: нет ли ошибки? Я ответил, что все
правильно: скорость дрейфа именно такова, как мы
сообщили».
В конечном счете среднесуточная скорость дрейфа
СП-1 по извилистой траектории составила 10
километров, а по генеральному курсу — 8 километров. Ни одна
из всех двадцати пяти последующих станций «Северный
полюс» не дрейфовала с такой скоростью
Внимательно и неустанно следил за движением
льдины астроном Е К Федоров. За время дрейфа
льдины, говорит Папанин, им было произведено 620
определений координат положения льдины, то есть
61

почти по три определения в сутки. И это делал один
наблюдатель, причем одновременно он вел магнитные,
гравиметрические и метеорологические наблюдения.
Правда, в наблюдениях помогали ему по возможности
другие товарищи, но основная нагрузка по этим
разделам научной программы легла на него (см. Вопросы
географии, сб. 101. М., 1976, с. 27).
Начиная с 5 июля 1937 года дрейф СП-1 проходил
зигзагообразно, направляясь то к востоку, то к западу
А к концу ноября ее сильно повернуло. Тот
«постоянный» торос, который был от палатки на запад, теперь
оказался на севере, а северный торос — на востоке. С
5 декабря льдину начало сильно кружить: каждый день
ее поворачивало на шесть-семь градусов по часовой
стрелке.
Уже в июне начали появляться трещины, а в ночь
на 14 июля жители льдины наблюдали первое
серьезное сжатие на южной окраине их ледяного поля.
Через два дня началось сильное торошение. По мере
движения к югу размер льдины стал уменьшаться и к
началу февраля 1938» года достиг катастрофически
малых размеров. 4 февраля на оставшемся обломке
льдины (50 на 30 метров) были обнаружены три
трещины, не считая трещин по краям льдины. Через
два дня начальник станции записал. «Нас окружают
большие разводья. Наш обломок льдины представляет
собой островок; у краев ледяного поля появились даже
волны».
* * *
О состоянии погоды на льдине папанинцы передавали
сведения на материк четыре раза в сутки. Погода была
неустойчивой и необычной: в летние месяцы на льдине
появлялись надледные воды, а в зимние ее засыпало
снегом и были такие бураны и вьюги, что выйти из
палатки было почти невозможно 26 июля И. Д. Папа-
нин так записал в дневнике: «Если бы нас захотели
снять сейчас отсюда самолетами, ничего бы не вышло:
нет даже стометровой площадки для посадки, а глубина
надледной воды такая, что всюду можно свободно
плавать даже на килевой лодке».
Более того, во время похода на лыжах на северо-
восток от станции П. П. Ширшов и Е. К. Федоров 7
сентября 1937 года примерно через час ходьбы
открыли, или, как записал Федоров, «наткнулись на озеро»
«Большое пресное озеро, поверхностью около 200x400
метров, покрыто совершенно ровным льдом. На всей
поверхности этого катка сидят кустики из нежных
62

тонких пластинок инея, будто мириады бабочек.
Несколькими выстрелами пробили три лунки во льду. Его
толщина—15 — 20 сантиметров. Глубина озера в
средней части была до 2,5 метров. Интересно,соединяется ли
оно с морем».
Зимой же картина была иной. Записи о погоде
имеются в дневниках всех четырех зимовщиков. Так,
Папанин в записи от 28 января 1938 года сообщает, что
ветер все не утихает. «Мы не можем выйти из жилой
палатки, чтобы подышать свежим воздухом, а это нам
необходимо после копоти и сгущенной атмосферы
нашего дворца.
Временами даже кружится голова, но выйти на
улицу трудно: там можно только лежать на снегу.
Бушует страшный шторм. Периодами ветер достигает
ураганной силы».
Жители льдины даже сумели выработать «народные
приметы» погоды. «Мы,— записал Папанин 11
октября 1937 года,— неплохо изучили морозы: если
небо накрыто облачностью, то температура пятнадцать-
семнадцать градусов; если ясно, то двадцать пять —
двадцать семь».
Из записи от 13 января 1938 года: «Метет пурга. У
нас есть оригинальный показатель силы ветра: как
только пурга усиливается, то наш пес Веселый
начинает жалобно визжать, ветер утихает — умолкает и
Веселый». Так что их любимый пес не только охранял
зимовщиков, но и «помогал» им определять прогноз
погоды. Между прочим, Веселый довольно активно
реагировал на треск и разламывание льдины. 5 октября
папанинцы «вышли из палатки и долго слушали, как
трещит лед. Веселый все время лает; он то убегает
далеко к трещинам, то вновь возвращается».
«Шум торошения,— записал Кренкель 24 января
1938 года,— страшно действует на нервы. Не находишь
себе места. Сказывается усталость восьмимесячной
дрейфующей жизни. Восемь месяцев однообразной
пищи, холода, сырости, темноты и напряжения».
Жить и работать почти по шестнадцать часов в
сутки без выходных в столь необычайных условиях
было трудно. Но отважную четверку вдохновляло и
поддерживало исключительное внимание партии,
правительства и всего советского народа; по радио им
передавали сотни приветствий и дружеских пожеланий
от соотечественников и из других стран мира. 15
декабря папанинцы получили официальное сообщение
Центральной избирательной комиссии об избрании их
депутатами Верховного Совета СССР.
Но при всех внешних благоприятных обстоятель-
63

ствах для выполнения программы СП-1 нужна была
внутренняя мобилизация сил всех участников
экспедиции. В дневнике от 14 сентября 1937 года И. Д. Папа-
нин записал: «В жизни людей — я знаю это по опыту —
бывают такие периоды, когда для достижения цели
надо мобилизовать всю волю, энергию, знания,
подчинить этой цели свои чувства; когда нужно, наконец,
собрать в кулак все свои внутренние ресурсы, то есть
то, что дано природой и приобретено жизненным
опытом. Вот в таком именно состоянии находились мы
все, живущие на дрейфующей льдине в Центральном
полярном бассейне».
Много лет спустя, в 1973 году, Иван Дмитриевич,
выступая в Клубе капитанов, говорил, что «еще на
материке мы тщательно продумали, как вести научную
работу, чтобы она ни на минуту не прекращалась.
Решили: заболеет один человек, его заменит другой.
Так, например, я изучил астрономию и был готов в
любую минуту сменить Федорова, которого искренне и
навсегда полюбил как ученого и человека. Однако, к
счастью, никто из нас, как говорится, не вышел из
строя. План научных работ был настолько широк, что
для его выполнения потребовалось бы десять человек.
Поэтому, помогая друг другу, трудились не покладая
рук по восемнадцать часов в сутки!»
В год 80-летия со дня своего рождения И. Д. Папа-
нин еще раз отметил нелегкость жизни и проведения
научных работ на дрейфующей льдине. Небольшая по
численности экспедиция состояла в общем-то из людей,
разных по характеру. «Мы не роптали на трудности, а
боролись с ними. Был и такой обычай: если у кого-либо
на душе кисло, то переживать втихомолку и не портить
настроения другим».
В его дневнике, опубликованном полностью по
возвращении с льдины СП-1, сохранилось немало
тревожных записей. Например: «У меня сильно болят
руки. Несколько дней назад носил большой лопатой
снег для засыпки палатки, но брал слишком много»;
«После ночной работы с мотором разболелось сердце,
ночью плохо себя чувствовал...»; «Я очень плохо себя
чувствую, тошнота, голова по утрам словно оловянная.
Стараюсь не подавать товарищам вида».
Были и такие невеселые записи: «С тревогой
смотрю на льдину. Живем мы как на бочке с порохом.
Сегодня или завтра может произойти сжатие льдов,
наше ледяное поле лопнет, перевернется». Но на
Большую землю шли бодрые радиограммы. В
критические дни февраля 1938 года Папанин записал: «Послали
телеграммы семьям, чтобы родные не беспокоились, а
64

И. Д. Папанин
в школьные годы
Земская школа
в Севастополе,
в которой учился
И. Д. Папанин

И. Д. Папанин и В. В. Вишневский
в годы гражданской войны

Документ о награждении
И. Д. Папанина орденом
Красного Знамени.
14 января 1924 г.

Обелиск в селе Морское
под Алуштой в Крыму
на месте высадки
десанта моряков
под командой
А. В. Мокроусова
и И. Д. Папанина.
1920 г.

Удостоверение об окончании
И. Д. Папаниным Высших курсов
связи
«4
И. Д. Папанин и его жена
Г. К. Папанина на Земле
Франца-Иосифа. 1933 г.

И. Д. Папанин в годы работы
в Наркомпочтеле и учебы
в Плановой академии
Госплана СССР
Избушка И. Д. Папанина
на мысе Папанина
в бухте Мод
И. Д. Папанин
на Северном полюсе.
1937 г.

М. В. Водопьянов
В. С. Молоков

А. Д. Алексеев
И. П. Мазурук

И. Д. Папанин ремонтирует
гидрологическую лебедку
на СП-1
Киносъемка
на Северном полюсе
Папанинцы пишут письмо
с Северного полюса
на Большую землю. 1937 г.

Иван Дмитриевич
Папанин
(род. 26 ноября
1894 г.)
Петр Петрович
Ширшов
(1905—1953)

Евгений
Константинович
Федоров
(1910—1981)
Эрнст Теодорович
Кренкель
(1903—1971)

И. Д. Папанин и О. Ю. Шмидт
у палатки дрейфующей станции СП-1
Прощание с дрейфующей
льдиной СП-1.
19 февраля 1938 г.
Мотобот «Мурманец» идет
к льдине СП-1

Ледокол «Таймыр» подходит
к дрейфующей льдине СП-1.
Февраль 1938 г.

то они еще, чего доброго, начнут думать, что мы здесь
погибаем».
Папанин, находясь на льдине, ни в чем и никогда не
жалел себя, он старался быть впереди и из последних
сил помогать товарищам в любой, даже в самой
тяжелой, физической работе.
Ивану Дмитриевичу, записал 22 сентября 1937 года
Федоров, «постоянно кажется, что он меньше других
работает, и поэтому он как-то стесняется спать во
время полагающегося ему отдыха. Работает же очень
много, в особенности когда нужно помочь в
наблюдениях, что-нибудь исправить или наладить по хозяйству».
Были и такие записи: Иван Дмитриевич сегодня,
15 октября 1937 года, «немножко скис,— читаем в
дневнике Федорова.— Простыл на кухне, изготовляя деталь
вертушки. Перед обедом залез в мешок, смерил
температуру. Повышенная. Болит горло. Застудил, видимо,
голову. Сейчас он в мешке. Петя положил ему на
голову пузырь с горячей водой».
Затем в дневниках спутников Папанина стали
появляться записи, что Иван Дмитриевич совсем перестал
жалеть себя, и это их, более молодых и крепких людей,
несколько смущало. Вечером 25 сентября 1937 года,
записал Федоров, «измерили глубину моря. Досталось
тяжело, очень мешал быстрый дрейф, сильно
отклоняющий трос. Отгоняли Ивана Дмитриевича от лебедки,
он чувствовал себя неважно, что-то болело сердце.
Глубина увеличилась — 4030 метров, а мы, по правде
говоря, рассчитывали, что дно в этом направлении
поднимается».
Радист Кренкель 21 ноября 1937 года записал:
«После вечернего, вернее ночного, чая Ширшов опять
ушел брать станцию с глубины 2500 метров.
Договорились, что ровно через полтора часа я приду ему
помогать. Попросил Папанина разбудить меня и
прикорнул. А Дмитрич тем временем пошел к
Ширшову, помог ему крутить, затем вернулся и только к
утреннему метеосроку разбудил меня. Я очень
рассердился и сказал об этом Папанину».
Но Иван Дмитриевич и после такого замечания не
изменил своей натуре, своему характеру; он, как
всегда, работал до предела своих физических сил и
умственных способностей, как всегда, помогал и
заботился о своих товарищах.
Тот же Кренкель с восхищением о нем пишет: «От
грущоб и нищенских лачуг Севастополя до Северного
полюса Иван Папанин прошел большой, но
прямолинейный путь. Папанин был слесарем. Мы трое с
осторожностью относились к этому заявлению. Однако, когда
5-2742
65

была утоплена круглая, чрезвычайно сложная
коробочка гидрологической вертушки, он блестяще сдал
«экзамен». Тисками ему служили колени. Через несколько
дней точная копия коробки была готова.
Что он еще умеет делать? Не терять бодрости в
самой сложной обстановке. Чинить все — от
бронепоездов до примусных горелок. Но основное умение — это
подавать блестящий пример в работе и увлекать своим
энтузиазмом людей. Не щадя себя, он удивительно
бережет и заботится о вверенных ему людях. Иногда
просыпаешься — это Папанин поправляет твой
сбившийся спальный мешок...»
Таким был Иван Дмитриевич Папанин на льдине
СП-1, таким он есть на всех этапах своего легендарного
жизненного пути.
* * *
Папанинцев постоянно вдохновляла радость новых
открытий, которые следовали одно за другим, точнее
говоря, каждый день их деятельности — это новые
открытия, ибо до них в районе Северного полюса никто
из ученых не был.
За два дня до окончания дрейфа, 17 февраля 1938
года, как записал Иван Дмитриевич Папанин,
вспомнили «о трудных днях работы на лебедке, когда
приходилось измерять глубину океана. Что дают нам эти
измерения? Они позволяют вычертить профиль дна
Северного Ледовитого океана от Северного полюса до
Гренландского моря.
Петр Петрович установил, что наша льдина от
полюса до широты 86 градусов 40 минут дрейфовала
над глубокой котловиной с весьма пологим дном.
Максимальная глубина здесь достигала четырех тысяч
четырехсот метров. Затем начался подъем дна,
появились неровности. Когда мы достигли широты 83
градусов 56 минут, под нами оказалась подводная
возвышенность. Дальше глубина снова увеличилась. Мы
дрейфовали над глубокими впадинами, которые находятся
всего в сорока милях от Северо-восточного мыса
Гренландии».
Зато было очень приятно сказать всему миру, что в
районе Северного полюса есть жизнь. Услышав в день
высадки на полюс чириканье птички, участники
экспедиции не поверили своим ушам. Об этом факте
записали все, кто вел дневник. В книжке корреспондента
«Правды» «На вершине мира» (1938, с. 167) мы читаем:
«Штурман Ритсланд поймал зазевавшуюся знаменитую
пуночку. Она забралась в одну из многочисленных
66

консервных банок поклевать остатки, и тут-то зоркий
штурман ее и накрыл. Алеша с торжеством принес
свою добычу в палатку. Вдруг снаружи раздался
гневный хозяйский голос Папанина:
— Ты чего чужих кур воруешь?
— А ты не распускай свою фауну по всему
полюсу,— обиженно ответил штурман, отдавая птицу.
Погрозив кулаком, Папанин унес пуночку в свой
дом. Там она и обосновалась. Участники экспедиции
гурьбой ходили смотреть на вещественное
доказательство существования жизни на полюсе».
Уже 3 июня Е. К. Федоров и П. П. Ширшов видели
чистика, через десять дней над льдиной пролетела
чайка-глупыш. 27 июня в сетке, опускавшейся в океан,
оказалось множество мелких животных. С глубины в
тысячу метров планктонной сеткой вытащили немного
медуз и рачков. 1 августа на льдину пожаловали три
белых медведя.
В эту ночь Э. Т. Кренкель был в ночном дежурстве
и «засел,— говорит он,— за подсчет средней для июля
месяца температуры. Выстроил целый батальон цифр,
когда вдруг залаял Веселый. Выбежал из палатки.
Оказывается, пес лает на летающую вдали чайку...
Часа в три ночи Веселый снова бурно и неистово
залаял. Я вышел посмотреть, в чем дело. Смотрю, у
клиппербота, рядом с северной нашей базой, спокойно
ходит медведица с двумя медвежатами. Топчутся на
одном месте, обнюхивают базу...
Всунул голову в палатку и кричу:
— Медведи!
Схватил винтовку. Медведи меня увидели и
повернули обратно, стали уходить...
Появление медведей — это сенсация...»
Так пятый спутник папанинцев, пес Веселый,
первым известил о появлении на льдине медведей на 88°
северной широты.
Через два дня в трещине появился лахтак. В эти же
дни на перевернувшейся соседней льдине увидели много
водорослей. На основании таких фактов начальник
экспедиции 3 августа 1937 года записал: «Таким
образом, окончательно опровергнуты старые теории о
крайней бедности растительного и животного мира в
центральной части бассейна».
Большое оживление в распорядок работы СП-1
внесли перелеты из Москвы через Северный полюс в
Америку Валерия Чкалова, Михаила Громова и Сигиз-
мунда Леваневского. Папанинцы обслуживали эти
перелеты сводками погоды и радиосвязью.
...В это время велись лишь самые необходимые
5*
67

научные наблюдения и радиовахты. Остальное время
упорно работали на аэродроме, расчищали площадку на
случай посадки самолетов на станции. Старые
площадки сильно испорчены, везде ямы, бугры. Приготовили
две полосы для посадки самолетов. Большую часть 87°
продрейфовали очень быстро, покрыв 50 миль за 8
дней... Метель заносит сугробами все летние
проталины.
Довольно трудная физическая работа папанинцев по
подготовке аэродрома оказалась напрасной. Посадка
любого самолета в это время на их станции была бы
слишком опасна, да и бесполезна. На острове Рудольфа
базировалось три самолета—Водопьянова, Чухновско-
го, Бабушкина, а также дежурный самолет Мазурука.
* * *
Роль Ивана Дмитриевича Папанина во всех аспектах
жизни и научно-исследовательской деятельности СП-1
была исключительно полезной, плодотворной и
необходимой. Он выполнял уйму всевозможных дел, без
которых нельзя было добиться успеха. В столь
тяжелых условиях особенно важно было создавать хорошее
рабочее настроение, а оно прежде всего зависело от
нормального питания, от исправности всех приборов,
которыми надо было пользоваться, от товарищеских
отношений.
В первую половину дрейфа было установлено
дежурство по кухне, затем Иван Дмитриевич «твердо
договорился» с товарищами, что поварские обязанности
берет на себя. А это очень нелегкое дело. 11 августа
Папанин записал в своем дневнике: «Все-таки я
убедился, чтобы терпеливо просидеть пять часов у горящих
примусов, надо прежде всего пройти тренировку в
аду... Я сижу на бочке, а примус гудит у моих ног. И
так часами... Мое состояние могут понять только
домашние хозяйки, хотя таких неудобств им никогда не
приходилось испытывать».
Кроме того, в его обязанности входила починка
разных приборов, с которыми работали Е. К. Федоров
и П. П. Ширшов. «Вот тут-то,— говорит он,— и
пригодились мои слесарные навыки, полученные в
юношеские годы. Мой «слесарный цех» помещался на кухне, и
я одновременно работаю над тисками и слежу за варкой
обеда» (запись от 10 декабря 1937 года).
И несмотря на такую физическую нагрузку, Иван
Дмитриевич изучал и практически осваивал
метеорологию, чтобы помогать Е. К. Федорову в его
наблюдениях за погодой; он участвовал со знанием дела в
68

астрономических определениях, всегда помогал
П. П. Ширшову и успевал писать дневник и статьи для
печати.
Главное, о чем заботились Иван Дмитриевич и его
товарищи, состояло в том, чтобы научные данные не
погибли ни при каких обстоятельствах. Опасность на
дрейфующей льдине была постоянной, в любую минуту
могло начаться сжатие, раздробление. Поэтому они
«решили каждый месяц сообщать в Москву научные
итоги на тот случай, если что-либо с ними произойдет».
Папанин при любых критических «капризах» льдины
имел некоторое моральное право говорить, что теперь
«не страшно: многое из того, что нами сделано,
известно уже в Москве Труды наши не пропадут зря».
Однако привезенные папанинцами рукописи и тот
«замусоленный журнал», в который вписывались все их
«телеграммы, входящие и исходящие», имеют особую
ценность.
О творческих писательских муках на дрейфующей
льдине СП-1 хорошо записал Федоров 20 декабря 1937
года: «Эрнст прочел нам свой новогодний очерк и
сейчас передает его на Рудольф. Иван Дмитриевич
обрабатывает свое сочинение — он пишет статью о
дрейфе. Ох, тяжелы муки творчества!
Я сижу в своей обсерватории по 30 минут, а в
промежутках между интервалами гравитационных
измерений прихожу домой и тоже сочиняю. Именно об этих
муках.
Пять газет и ТАСС имеют своих специальных
корреспондентов на дрейфующей льдине. А нас тут
всего четверо. Неграмотного пса Веселого в расчет
принимать нельзя. Некоторые издательства уже сейчас
заготовляют на корню наши предполагаемые книги.
А приветствия! Вы знаете, сколько приветствий,
ответов, поздравлений мы посылаем различным
организациям? 5000 слов в месяц! Ведь это тоже литературная
работа. Вот и пришлось нам открыть здесь
непризнанный, но очень плодотворный филиал Союза советских
писателей.
Ученые тревожатся — так вот чем они занимаются!
Не беспокойтесь, научная работа идет своим ходом».
Надо отдать должное творческой деятельности па-
панинцев. Их непризнанный филиал Союза советских
писателей увековечен публикацией прекраснейших
книг, которые навсегда вошли в историю Арктики и
литературы. Дневник И. Д. Папанина «Жизнь на льди-
69

не» (1938) только на русском языке выдержал семь
изданий; его замечательные воспоминания «Лед и
пламень» (1977) с увлечением читаются у нас и в других
странах. Столь же интересны и познавательны книги
Э. Т. Кренкеля «Четыре товарища» (1938) и его
воспоминания «RAEM — мои позывные» (1971) и, конечно,
«Полярные дневники» (1979) Е. К. Федорова. Жаль,
что до сего времени не опубликован дневник П. П.
Ширшова; его оригинал хранится в Архиве Академии
наук СССР.
Текущее творчество Папанина и его друзей в виде
статей и заметок публиковалось, вероятно, ежедневно.
Иногда папанинцы записывали и критические
замечания в адрес газетных работников...
Записал замечание в адрес редакции газеты
И. Д. Папанин 29 декабря 1937 года: «Из редакции
«Комсомольской правды» Жене прислали радиограмму
с просьбой написать статью: «Интервью с Веселым».
Странные бывают люди». Конечно, беседа с собакой
лайкой Веселым в то время не состоялась, но по
возвращении в Москву Иван Дмитриевич Папанин отдал
должное Веселому, он опубликовал о нем статью в
«Известиях» от 18 марта 1938 года с вполне почетным
заглавием: «Пятый зимовщик».
* * *
Но Папанин и папанинцы не только вели научные
исследования, но и находили время в столь сложной
жизни на льдине даже для чтения художественной
литературы.
Для примера приведем лишь две дневниковые записи
у Папанина от 21 июля 1937 года: «Вечером с острова
Рудольфа передавали для нас статьи из газет. Сегодня
открыли пакет с литературой. До поздней ночи я
зачитывался книжкой Вилли Бределя «Испытание».
Хорошо отдохнул, набрался сил. Завтра снова
работать».
А его ближайший друг через десять дней сделал в
своем дневнике такую запись: «Дмитриевич залпом
проглотил «Петра Первого» Алексея Толстого. Сейчас
запоем читает «Что делать?» Чернышевского.
Опущенная на глубину вертушка дала результаты, и мы с
Петей рассчитываем дрейф вместе: он — на основании
измерений гидрологической вертушки, а я — по
астрономическим определениям».
На страницах дневников папанинцев встречается
много записей о чтении художественной литературы.
Иногда они делали критические и другие интересные
замечания после прочтения той или иной книги.
70

Так,, например, Кренкель в записи от 13 сентября
1937 года заметил: «На ночном дежурстве читал
замечательную книгу Стендаля «О любви». Много в ней
занятных и умных вещей, но здесь, на льдине, эту
книгу читать не следует, в наших условиях она просто
вредна».
Иван Дмитриевич 6 января 1938 года записал без
каких-либо своих замечаний: «До утра я читал «Мать»
Горького».
* * *
В последние дни на льдине СП-1 Папанин и его
героические товарищи проявили величайшее
спокойствие, беспримерный героизм и истинное мужество,
которые, как правило, проявляются в критические
моменты во время бедствия. Их поведение как бы
подтвердило мудрое изречение древнеримского
философа и писателя Сенеки о том, что «мужество есть
презрение страха. Оно пренебрегает опасностями,
грозящими вам, вызывает их на бой и сокрушает».
С первого февраля 1938 года на льдине из-за ее
непрерывного раскалывания создалась буквально
критическая ситуация, но Папанин не хотел делать из
этого трагедии. Чтобы на материке не было излишнего
беспокойства, папанинцы обдумывали каждое слово
посылаемых телеграмм.
Перед эвакуацией из палатки Кренкель поспешил
передать краткое сообщение Ивана Дмитриевича Папа-
нина. В нем сказано:
«В результате шестидневного шторма в 8 часов утра
1 февраля в районе станции поле разорвало трещинами
от полукилометра до пяти. Находимся на обломке поля
длиной 300, шириной 200 метров. Отрезаны две базы,
также технический склад со второстепенным
имуществом. Из затопленного хозяйственного склада все
ценное спасено. Наметилась трещина под жилой
палаткой. Будем переселяться в снежный дом. Координаты
сообщу дополнительно сегодня; в случае обрыва связи
просим не беспокоиться».
Второго февраля 1938 года радист Кренкель передал
на «Мурманец» единственную в этот день телеграмму:
«В районе станции продолжает разламывать обломки
полей протяжением не более 70 метров. Трещины 1—5
метров, разводья до 50. Льдины взаимно
перемещаются. До горизонта лед 9 баллов, в пределах видимости
посадка самолета невозможна. Живем в шелковой
палатке на льдине 50 на 30 метров. Вторую мачту
антенны ставим на время связи на другую льдину. С
71

нами трехмесячный запас, аппаратура, результаты.
Привет от всех».
В первые пять дней февраля 1938 года было не до
дневников. Однако Папанин и его друзья старались
записывать все, что происходило на обломке льдины,
готовой кануть в пучину Гренландского моря.
Ивану Дмитриевичу, писал Федотов, «пришла в
голову хорошая идея — уложить все необходимое
имущество на нарты и быть готовыми в любую минуту
переменить место жительства. Две нарты лежали в
километре от нас, у гидрологической палатки, которая
теперь дрейфовала вполне самостоятельно. Ширшов и я
отправились туда».
* * *
Заключительную страничку этой главы мне
представляется уместным закончить сокращенными записями
Ивана Дмитриевича Папанина без особых комментариев,
ибо по ним читатель более доходчиво и ярко представит
картину последних дней экспедиции СП-1.
5 февраля. Шторм продолжается. Мы установили
для себя выходные дни, так как боимся полного
изнурения. А в такое время, которое наступило у нас,
требуется много не только моральных, но и физических
сил...
Нас окружают большие разводья. Наш обломок
льдины представляет собой островок; у краев ледяного
поля появились даже волны...
Вокруг нас появляется все больше воды. Накачали
воздухом второй клипер-бот.
Завели патефон и в течение двух часов слушали
музыку, забыв о тревожной обстановке, ледяных
трещинах и штормах.
Я прилег, но не мог уснуть.
Ширшов и Федоров отправились на разведку, чтобы
найти путь к льдинам, на которых остались наши
хозяйственные базы. Как только утихнет пурга, мы
перевезем наше хозяйство к палатке.
Сквозь метель иногда видны очертания наших баз...
Теперь нашим постоянным девизом стала фраза:
«Смотри и смотри!»
Кренкель оступился и чуть не сорвался со льдины в
воду. Я еще раз строжайше приказал всем не подходить
близко к краю льдины и повторил: если кто-либо из
ребят погибнет, то мне возвращаться на материк будет
невозможно...
6 февраля. Сегодня — день крупных событий. Нас
разбудил Кренкель: он дежурил.
72

Начиналось торошение: льдины с треском и скрипом
бились друг о друга. По краям нашего крохотного
обломка вырастали ледяные валы... мы опасаемся, что
дальнейшее сжатие может окончательно разломать ее...
Трещины между движущимися льдинами
расширяются...
Мы наблюдали интересное зрелище: отдельные
части лагеря то приближались к нам, то отходили
обратно.
На другие льдины мы нынче не перепрыгивали, так
как опасались, что нас унесет и отрежет от лагеря. Так
случилось с Веселым: он прыгнул на соседний обломок,
который тут же унесло быстрым течением; с трудом
мы спасли любимого пса...
Решили перебросить на наш обломок имущество с
плавучих баз. Приготовили клипер-бот...
Договорились друг с другом, что спать будем не
раздеваясь. По крику дежурного «Сжатие!» все
немедленно должны вскочить и выбежать из палатки.
7 февраля. Опять свирепствует пурга. Ночь была
напряженная. Все спали не раздеваясь. Повторилось
сжатие. Ветер усилился. Льдина под нами все время
колеблется... Женя подсчитал: мы прошли за сутки
семнадцать миль к югу. И это при слабом ветре! Стало
быть, здесь сильное течение.
Лед сейчас сплотился, но не торосится. Мы
воспользовались этим и снова увеличили свои
продовольственные ресурсы: подвезли три бидона с одной из баз,
случайно подошедшей к нам...
Мы знаем, что «Таймыр», идущий к нам, борется с
жестоким штормом. «Мурманец» пробирается в
тяжелых льдах где-то около острова Ян-Майен. Слыхали,
что ленинградские рабочие сказочно быстрыми
темпами ремонтируют ледокол «Ермак»... Страна идет к нам
на помощь! Мы очень взволнованы этим. Хочется
сказать нашим друзьям на Большой земле:
— Не беспокойтесь! Мы продержимся!..
Нагрузил две нарты продовольствием. Теперь у нас
имеется трехмесячный аварийный запас. Все-таки мне
кажется, что этого мало. Но где же взять
продовольствие?.. Оно на базах, унесенных обломками льдины.
Уже седьмые сутки мы ведем кочевой образ жизни.
Но дальше так продолжаться не может. Как только
утихнет пурга, мы начнем строить снежную хижину...
8 февраля. В час ночи я принял дежурство от Жени.
Забравшись в спальный мешок, он крепко уснул,
несмотря на вой бури.
Шторм разыгрался жестокий. Порывами ветра
несколько раз перевернуло груженые нарты. Казалось,
73

вот-вот унесет от нас палатку с радиостанцией...
Дежурство было беспокойное: много раз я ставил на
место нарты, укреплял радиопалатку.
Эрнст сменил меня. Я стащил с себя малицу и
только собрался залезть в спальный мешок, как
раздался полный тревоги голос Теодорыча:
— Скорее, на помощь!.. Шторм ломает
радиопалатку...
Я первым вскочил на ноги, схватил малицу,
выбежал из палатки, но ветер вырвал ее из моих рук и
повлек к трещине; я едва успел догнать ее. Надевая
малицу, бегом бросился к Теодорычу. Подоспел и
Женя. Лежа или на коленях (ветер валил с ног), мы
вдвоем с Женей удерживали вырывавшуюся из рук
парусину, пока Эрнст не забрался внутрь палатки и не
сложил оборудование радиостанции. Когда он вылез,
мы выдернули последние крепления, и палатка
перестала существовать...
Ветер, кажется, пошел на убыль. Мы принялись
подсчитывать наши убытки... Радиопалатка сломана. В
спальную палатку ветер наносит мокрый снег, и она,
очевидно, не продержится даже и до вечера. Нарты,
нагруженные одеждой, свалились и перевернулись
набок.
Решили начать постройку снежного домика...
Вооружились инструментами: лопатами, пилами, пешнями.
Начали выпиливать из снега кирпичи. Работа закипела.
Мы с Кренкелем резали кирпичи, а Петрович и Женя
возводили стены. Когда мы закончили укладку стен, на
улице стало уже гораздо светлее...
Когда стало еще светлее, Эрнст вдруг взволнованно
закричал:
— Земля, земля!..
Мы повернулись в ту сторону, куда он указывал, и
увидели высокие горы. В первый раз девятимесячного
дрейфа перед нами, хотя и далеко, была твердая почва,
виднелись острые шпили гор Гренландии. Мы
закричали «ура»!
С этой минуты все наши разговоры и мысли
вращались вокруг Большой Земли... Ветер утих. После
пережитых треволнений снежный домик казался нам
удобным и необычайно просторным дворцом. Мы
поужинали, не переставая восхищаться своим новым
жилищем.
Жаль только, что нет уверенной радиосвязи с
материком. Представляем себе, как о нас там
беспокоятся! Но утром мы обязательно наладим радиостанцию,
сообщим, что живы, здоровы и продолжаем научные
работы.
74

Получили сообщение, что вчера из Мурманска
вышел в море и направился к нашей льдине ледокол
«Мурман».
9—10 февраля. Второй день стоит прекрасная
погода. Ночь прошла спокойно, тихо. Светит луна, льды
при лунном освещении блестят. Хорошо видны
звезды...
Пользуясь хорошей погодой, устраиваем наш
лагерь. Вчера Эрнст и Петрович прочно привязали к
нарте всю радиоаппаратуру; передатчик, аккумуляторы
и распределительные щиты закреплены в рабочем
положении...
Женя и Петя перевезли с обломков льдин,
оторвавшихся от нашего поля во время сжатия, еще два
бидона. Теперь на льдине собран почти пятимесячный
запас продовольствия и горючего.
Лед по-прежнему в покое. Трещины покрылись
молодым ледком, который понемногу скрепляет все
льдины в одно целое...
И февраля. При абсолютном штиле мы прошли на
юг восемь миль...
Снова нет связи с «Мурманцем». Это нас тревожит.
Может быть, с ним что-нибудь случилось?
Кренкель занялся осмотром и ремонтом ветряка:
чистил щетки, кольца, крылья. После этого мы вдвоем
с Эрнстом пошли осматривать льды в нашем районе.
Картина изумительная. Мы разглядывали отдаленную
панораму сурового скалистого берега Гренландии,
покрытого ледниками, увидели огромные смерзшиеся
куски льда, словно прошедшие сквозь гигантскую
мясорубку. Будет хорошо, если льдина подойдет
поближе к берегу: мы сможем сфотографировать горы
Гренландии...
Я сыграл в шахматы с Петровичем и сел писать
дневник. При морозе в двадцать два градуса трудно
держать карандаш в руке, но я заставляю себя: надо
быть крепким до конца и записывать все события.
13 февраля. В пять часов утра я разбудил Женю, и
он принял от меня дежурство. Я забрался в спальный
мешок, но долго не мог заснуть: здорово продрог. Как
только согрелся, заснул.
Скоро проснулся, из мешка не хотелось вылезать,
пил чай, лежа в мешке. Мы зверски мерзнем. Решили:
если «Таймыру» не удастся снять нас в конце этого
месяца, обязательно утеплить жилье второй крышей.
Кроме того, сделаем второй фартук у входа.
Кренкель не сидит в палатке, а все время
разгуливает по льдине: согревается. «Таймыр» уже нашел
площадку для взлета самолетов. Летчики собираются в
75

лунную ночь сделать воздушную разведку...
Последние дни у нас преобладает праздничное
настроение, так как живем без ветра, тихо. Регулярно
передаем метеорологические сводки.
14 февраля. Подул сильный ветер. Петрович, Женя
и я уложили инструменты, впряглись в нарты и
отправились на аэродром. В лагере остался один Теодо-
рыч; ему поручено зажечь костер, чтобы летчик с
«Таймыра» мог по дыму определить направление ветра.
С трудом добрались мы до замерзшей полыньи:
очень тяжело было идти по сплошным ледяным буграм.
Я решил вернуться в лагерь и узнать, взлетел ли
самолет...
С «Таймыра» нам передали по радио, что ветер
ломает их аэродром и команда спешно грузит
самолеты обратно на борт корабля. К тому же во льду
появились разводья, и таймырцы полагают, что судну
удастся пробиться к нам поближе.
15 февраля. Кренкель связался по радио с
«Таймыром» и получил оттуда полную информацию.
Оказалось, что летчик Власов действительно два раза
вылетал на разведку, но не обнаружил нашего лагеря и,
попав в густую облачность, совершил посадку у
ледокольного парохода «Мурман». Кроме того, на разведку
вылетел также летчик Черевичный с «Мурмана», но
еще не возвратился.
Начал сгущаться туман, все собрались в лагере.
Договорились с таймырцами, чтобы они не торопились,
не лезли на рожон, выискивали разводья. Нам нужно
взять с льдины все ценное оборудование: каждая
мелочь, находящаяся на станции «Северный полюс»,
пригодится для Арктического музея. Необходимо,
чтобы корабли подошли к нам поближе, так как
переброска лагеря на самолетах — очень длительная и трудная
операция, связанная с известным риском.
16 февраля. Летчик Черевичный, который вылетел
на разведку, до сих пор еще не вернулся. Он совершил
где-го вынужденную посадку...
Неожиданно я услышал шум мотора и радостно
закричал:
— Эрнст, самолет!
Кренкель немедленно зажег фонарь. Над лагерем
появился маленький самолет Власова. Я начал
фотографировать его. Летчик Власов сделал два круга над
лагерем и полетел на аэродром.
Я побежал туда. От нас до аэродрома — два
километра. Не успел я пробежать и километра, как Власов
уже совершил посадку. Летчик вылез из самолета и
пошел ко мне навстречу.
16

Трудно описать чувство радости и волнения,
которое мы оба испытали во время встречи... Власов был
первым человеком, который посетил нас после отлета
самолетов, доставивших экспедицию на Северный
полюс...
Мы встретились на полдороге, бросились друг другу
на шею, расцеловались. Оба от волнения не могли
говорить. Я положил голову к нему на плечо, чтобы
отдышаться, а он думал, что я заплакал. Власов поднял
мою голову и сказал:
— Ну чего ты? Ну успокойся.
Я говорю:
— Ничего, ничего... А ты чего волнуешься?
Так мы стояли несколько минут и не могли говорить
от волнения и радости...
Власов предложил мне начать погрузку имущества
лагеря и переброску на самолете к судам. Я
категорически отказался и заявил:
— Пока не найдете Черевичного, в наш лагерь
больше прилетать не нужно!
Он усмехнулся и ответил:
— Обещаю тебе, Дмитрич, что Черевичного найду.
Твердо тебе обещаю!..
Вскоре самолет был уже в воздухе... Я сразу
почувствовал какую-то усталость, захотелось
посидеть... Я подошел к торосу, снял с себя меховую
рубаху, жилет, перебросил их через плечи... и
медленно побрел к лагерю...
17 февраля. Освещая себе путь прожекторами,
ледоколы «Таймыр» и «Мурман» ночью передвинулись
на другое место. Мне кажется, что они совсем рядом с
нами. На ледоколе «Мурман» зажигают много
осветительных ракет.
Я лег спать, так как ночью дежурил. Меня сменил
Кренкель. Долго не мог заснуть: белье еще не успело
высохнуть после хождения на аэродром. Попросил
Теодорыча, чтобы он чем-нибудь меня укрыл. Эрнст
принес свою малицу...
Лежали в спальных мешках, обсуждая итоги нашего
дрейфа...
Вскоре с «Таймыра» передали: летчик Власов, после
того как нашел Черевичного, решил опять лететь к нам
в лагерь, чтобы доложить мне, что свое обещание он
сдержал, но по пути погода испортилась, пилот попал в
туман, вернулся и совершил посадку на маленькой
льдине возле корабля.
18 февраля. Я сдал дежурство Жене...
В эту ночь мы все плохо спали: сказывается
нервное напряжение последних дней. Я сыграл с Крен-
77

келем в шахматы. Потом мы вышли из палатки: я
вооружился биноклем и начал оглядывать горизонт.
Неожиданно я увидел дым, а спустя некоторое время —
пароход: мачты, трубы. Позвал ребят, закричал:
— Идите сюда, виден пароход!
Я зажег костер и поднял над торосом флаг. Стало
быть, коли уж приближаются к нам, скоро мы будем
среди родных людей!
Слушали «Последние известия» по радио. За
границей высоко оценивают нашу работу. В газетах пишут,
что «заканчивается грандиозная дрейфующая
экспедиция в Центральном полярном бассейне».
19 февраля. Последние сутки на станции «Северный
полюс»... Эту ночь и этот день я никогда не забуду.
Вчера мы даже не ужинали: волновались настолько,
что кусок не шел в горло.
В час ночи на вахту вступил Петя: он дежурил по
лагерю. Я был выходным, но мне не спалось, не
хотелось в такую напряженную ночь оставлять Петра
Петровича одного... Каждые полчаса выходили из
палатки и смотрели: не оторвался ли кусок льдины.
Ширина нашей льдины только тридцать метров.
Кроме того, она еще лопнула в четырех местах. Мы
регулярно осматривали трещины, чтобы в случае
подвижки льда успеть вывезти наш ценный груз,
уложенный на нарты.
Все шло как обычно: Женя провел
метеорологические наблюдения, Эрнст передал сводку на «Таймыр», я
проиграл Пете четыре партии в шахматы...
Выйдя из палатки, мы увидели упершийся в небо
луч прожектора. Потом прожектор начал бродить по
горизонту: нас ощупывали, но не могли найти...
Мы побежали на пригорок. Я схватил по пути бидон
с бензином. Сорвав с себя меховые рубашки, обливали
их горючим, насаживали на палки и зажигали...
Дважды разводили костер, сложенный из тряпок, старых
мехов и валенок, облитых керосином. Горело
великолепно: пламя поднималось высоко.
Веселый вел себя ночью очень плохо. Как только в
нашу сторону проникал серебряный луч прожектора,
пес начинал неистово лаять. Мои нервы были так
возбуждены, что я не мог вынести этого яростного лая.
Поймав Веселого, я зажал его между коленями, и он
замолчал. Но как только я выпустил пса, он убежал на
соседнюю льдину и там, чувствуя себя в полной
безопасности, опять начал лаять до тех пор, пока не
погас прожектор.
В шесть часов на вахту вступил Кренкель. Я спал
лишь три часа, но чувствовал себя свежим; только
78

сердце билось тревожно, часто замирая. В полдень
хотел начать делать метеорологические наблюдения, но
получил по радио требование с кораблей: «Давайте
огни, факелы».
Я был возмущен: целую ночь мы жгли бензин,
керосин, а они все еще требуют огня.
— Что им здесь—Баку, что ли?..— сказал я с
досадой Теодорычу.
Все-таки огни мы зажгли. В час дня пароходы
задымили вовсю: они были уже совсем близко.
Решил привести себя в порядок. Начал бриться.
В два часа дня корабли достигли кромки льда,
пришвартовались к ней. В бинокль было видно, как
люди спешат спуститься на лед...
Не могу сдержаться, отворачиваюсь, текут слезы
радости... Вижу: Петя усиленно моргает и тоже
отворачивается...
И радостно, и в то же время немного грустно было
расставаться со льдиной, обжитой нами...
Лагерь прекращает свое существование».
В последний день пребывания на льдине, 19 февраля
1938 года, Иван Дмитриевич Папанин и его отважные
друзья по дрейфу передали последнюю с льдины
радиограмму:
«Безгранично счастливы рапортовать о выполнении
порученного задания. От Северного полюса до 75
градусов северной широты мы провели полностью все
намеченные исследования и собрали ценный научный
материал по изучению дрейфа льда, гидрологии и
метеорологии, сделали многочисленные гравитационные
и магнитные измерения, выполнили биологические
исследования.
С первого февраля, когда на 74 градусе наше поле
разломилось на части, мы продолжали все возможные в
этих условиях наблюдения. Уверенно работали, ни
минуты не беспокоились за свою судьбу, знали, что
наша могучая Родина, посылая своих сынов, никогда их
не оставит. Горячая забота и внимание к нам партии,
правительства и всего советского народа непрерывно
поддерживали нас и обеспечили успешное проведение
всей работы.
В этот час мы покидаем льдину на координатах 70°
54' нордовой, 19° 48' вестовой и пройдя за 274 суток
дрейфа свыше 2500 километров. Наша радиостанция
первая сообщила весть о покорении Северного полюса,
обеспечивала надежную связь с Родиной и этой
телеграммой заканчивает свою работу.
Красный флаг нашей страны продолжает
развеваться над ледяными просторами».

Глава девятая
ДРУЗЬЯ
ПО ЛЬДИНЕ СП-1
Хотя мы живем на льду, как на
бочке с порохом, ибо в любой
момент может произойти сжатие,
льдина лопнет или перевернется и
потянет нас с собой, мы не
чувствуем страха и не боимся за
свои жизни, так как уже
выполнили много работы и наш труд не
пропадет зря. То, что нами сделано
здесь, уже известно в Москве.
И. Д. Папанин
В своем знаменитом дневнике «Жизнь на льдине» Иван
Дмитриевич Папанин многократно и с восхищением
отзывается о своих героических товарищах. Так, в
записи от 27 октября 1937 года он говорит о том, что,
несмотря на невероятные трудности, ему ни разу не
довелось выслушивать какие-либо жалобы. Петр
Петрович Ширшов «работает спокойно, уверенно, не жалея
сил». Евгений Константинович Федоров и Эрнст Теодо-
рович Кренкель «не отстают от него. Каждый не
только выполняет свое дело, но и еще старается чем
может помочь товарищам.
Мне выпало счастье работать в дружном
замечательном коллективе. Старые полярники понимают,
какое это имеет огромное значение. Сколько прекрасных
намерений рушилось в разных экспедициях из-за склок
и взаимного недоверия... У нас этого нет и не будет!»
Дружеские отношения между небольшой группой
людей в экстремальных условиях являются, пожалуй,
решающим фактором нормальной жизни и успехов в
любых экспедиционных исследованиях.
Находясь в Нарьян-Маре, когда самолеты полюсной
экспедиции в ожидании хорошей погоды стояли на
ледовом поле реки Печоры, Кренкель сделал
тревожную запись в своем дневнике 31 марта 1937 года:
«Коллектив любой экспедиции должен сжиться для
80

совместной дружной работы. Однако авиация так
быстро перекидывает нас все ближе к цели, что мы,
находясь перед ответственным этапом экспедиции, еще
как следует не знакомы друг с другом».
Но через полгода после дрейфа на льдине СП-1
радист Кренкель навечно уверовал в дружбу папанин-
цев.
В предисловии к книге Е. К. Федорова «Полярные
дневники» (1979) известный исследователь Арктики и
Антарктики, начальник СП-3, ныне академик
А. Ф. Трешников подчеркнул особую дружбу папанин-
цев, которые «прожили почти девять месяцев в одной
палатке на дрейфующей льдине, ели из одной
кастрюли, спали рядом, были на глазах друг у друга круглые
сутки. Ведь такая близость людей могла породить
неприязнь и отчуждение. Но в силу родства душ и
общих устремлений возникла дружба и взаимное
уважение на всю жизнь».
В дневниках, которые вели все папанинцы, в их
последующих публикациях, в публичных выступлениях
не было ни одного отрицательного намека друг о друге.
В очень тесном и холодном своем жилище они сумели
все распределить благоразумно. Каждый из них имел
свой уголок, где хранилась всякая мелочь. Особенно
много было разной мелочи у Папанина. «Он спит на
веревочках, проволоках, тетрадях, спичках, книгах. Все
это необходимо иметь под руками».
Особенно приятно читать в их дневниках о
дружеских беседах в короткие часы отдыха. «Хорошо все-
таки у нас по вечерам,— записал Федоров 16 октября
1937 года.— Сидим все вместе, отдыхаем, болтаем.
Петя и я сейчас пишем Иван Дмитриевич тоже пишет.
Поскрипывает стол с Петиным оборудованием, звенят
пузырьки. Ряды одинаковых пузырьков с пробами воды
на столе».
Друзья Ивана Дмитриевича всегда высоко ценили и
уважали своего начальника. Вот что они радировали с
Северного полюса 28 ноября 1937 года в адрес
избирателей Петрозаводска, которые выдвинули Папанина
кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР:
«Целый год мы тщательно готовились к работе,
которая сейчас стала такой известной. Нам не с кого было
брать пример. Нужно было придумать и создать все
наше хозяйство — от примусных иголок до тончайших
приборов. Папанин долго изучал труды полярных
исследователей. По-новому, смело конструировал он
сложное снаряжение экспедиции. С неиссякаемой
энергией он изобретал и претворял в жизнь тысячи больших
и малых вещей, от которых зависел успех дела. Он
81

умел заставить громадный завод специально сделать и
потом переделать одну пару калош и довести ее до
совершенства, которое нам нужно.
Мы теперь чувствуем плоды этой кипучей
деятельности— на полюсе созданы условия для работы, о
которых не могли и мечтать прежние исследователи.
Здесь мы близко узнали этого человека. Вечерами в
непогоду, когда громко гудят оттяжки маяка, снежный
вихрь шелестит по бокам палатки, мы часто слушаем
его рассказы».
* * *
Перед отправлением в далекую и рискованную
экспедиции на Северный полюс П. П. Ширшов написал свою
биографию и начал ее так: «Мне 32 года. Родился я в
Днепропетровске в семье печатника. Всю свою жизнь
учился». Последнее утверждение необходимо уточнить
в том смысле, что Петр Ширшов, всю свою жизнь,
работая, учился и, учась, работал. Уже в тринадцать
лет он вечерами работал в библиотеке, а днем учился в
реальном училище.
В 1921 —1926 годах Петр Ширшов учился на
биологическом и социально-экономическом отделениях
Днепропетровского института народного образования, затем
переехал в Одессу, где в 1929 году окончил
биологическое отделение Одесского института народного
образования. Одновременно он завершил аспирантскую
подготовку при Днепропетровской биологической станции,
специализируясь на пресноводной гидробиологии. В
годы учебы в институте и в аспирантуре П. П. Ширшов
принимал участие в экспедициях по южным рекам, в
том числе по Днепру, Южному Бугу.
Окончив аспирантуру и защитив диссертацию на
тему «Водоросли Днепропетровских порогов»,
П. П. Ширшов переезжает в Ленинград; два года
работает научным сотрудником в Ботаническом институте
Академии наук СССР, а в 1932—1936 годах — научным
сотрудником Всесоюзного арктического института. С
переездом в Ленинград началось «превращение»
южанина Ширшова в северянина.
Арктика увлекла молодого ученого. В 1932 году
Петр Петрович принял участие в историческом походе
ледокола «Сибиряков» по Северному морскому пути в
одну навигацию с запада на восток. За участие в этом
плавании П. П. Ширшов получил свою первую
правительственную награду — орден Трудового Красного
Знамени.
Находясь на дрейфующей льдине после гибели
82

«Челюскина», П. П. Ширшов любил помечтать в
редкие минуты отдыха. Однажды записал в дневник: «Как
давно это было... Двадцать лет... Мальчиком сидел я
возле печки. Сквозь решетку колосников падали
раскаленные угольки. За окном, закрытым ставнями,
носился шалый степной ветер. Домик стоял на окраине
города, далеко, на Украине. В комнате тихо. Давно это
было... Потом с куском хлеба в кармане уходили двое
мальчишек за город. Свистели в степи суслики, в
знойном небе звенел жаворонок, на горизонте синели
курганы. Потом — широкий простор Днепра, кряканье
уток на заре, звон комаров в камышах.
Годы шли... Надувались паруса на зеленой зыби
бурного моря. Легкий баркас нырял в быстринах
Ту ломы. Молчали полярные ели. Под самым носом
судна буруны вздымались в тумане на Новой Земле.
Торжественной панорамой разворачивались горы
Крестовой губы, отражаясь в зеркальной глади залива. С
шорохом сломалась первая льдина в Маточкином Шаре,
поплыли, качаясь, обломки. В тяжелых льдах застрял
«Сибиряков», пробивая дорогу на восток. И наконец,
«Челюскин». Хорошо, что я пошел на «Челюскине»,
отказавшись от другой экспедиции».
Гибель «Челюскина» и двухмесячная жизнь на
льдине (с 13 февраля по 12 апреля 1934 года) были
суровым испытанием для сотни советских людей. Все
они мужественно держались, веря в свое спасение.
«Нет, мы не похожи на потерпевших крушение, на
обреченных на смерть, на одиночество,— записал в
своем дневнике П. П. Ширшов.— Вся страна, от
высоких башен Кремля до аулов в неприступных горах,
следит за нами. Твердо верит, что мы не сдадимся».
Для П. П. Ширшова жизнь в ледовом лагере
Шмидта была полезной как в смысле проведения научных
исследований, так и в смысле закалки в необычайных
условиях дрейфа. Даже после высадки на Большую
землю П. П. Ширшов во главе наиболее молодой и
сильной группы челюскинцев — «комсомольской пешей
бригады» — за десять дней совершил трудный, пятьсот-
километровый переход на лыжах вдоль берега Чукотки
от Ванкарема до бухты Провидения.
Более того, жизнь на льдине была для него
генеральной репетицией перед походом на Северный полюс.
Любопытно отметить в этой связи, что челюскинец
П. Хмызников в первый день после гибели корабля
записал в своем дневнике, что «Пэ Пэ (так Ширшова
звали на льдине) предлагает открыть запись в
экспедицию на дрейфующей льдине через Полярный бассейн —
это его заветная мечта».
83

О том же пишет челюскинец А. Э. Погосов в статье
«Кренкель и Ширшов» (Сов. Арктика, 1938, № 6):
«Однажды ночью на «льдине Шмидта» в палатке
начальника собрались челюскинцы и, забыв о пурге и
сжатии, горячо спорили. Темой спора было завоевание
Северного полюса. Радист Кренкель возглавлял
немногочисленных сторонников организации станции на льду.
Его противники отстаивали преимущества нансеновско-
го проекта дрейфа на небольшом корабле. Петр
Петрович Ширшов, обычно скромно-молчаливый,
разговорился и, волнуясь, доказывал возможность преимущества
и реальность выдвигаемого проекта».
Ровно через три года мечта молодого ученого
Ширшова сбылась.
Первое знакомство П. П. Ширшова с И. Д. Папани-
ным произошло при весьма любопытных
обстоятельствах в начале второй зимовки Ивана Дмитриевича в
Арктике. У мыса Челюскин остановился ледокол
«Федор Литке»; он повторял маршрут «Сибирякова» 1932
года, стремясь пройти в одну навигацию Северным
морским путем — только в обратном направлении, то
есть с востока на запад.
Сошедшие на берег двое молодых людей обратились
к Папанину с просьбой разрешить осмотреть станцию,
сказав, что они гидробиологи. Иван Дмитриевич
ответил: «Ну, раз вы ученые, то очень даже желательно,
чтобы вы осмотрели нашу станцию». И как только они
двинулись в путь, Папанин невольно крикнул: «Что же
вы порожняком пойдете, когда все мы до седьмого пота
уже доработались? Возьмите бревнышко и отнесите
попутно на станцию». Ученые — это были П. П.
Ширшов и В. Г. Богоров — взяли довольно тяжелое
бревнышко.
Во время дрейфа СП-1, говорит его соратник по
экспедиции, академик Е. К. Федоров, «П. П. Ширшов
охотно выполнял любые обязанности, тщательно к ним
готовился. Это было необходимо, чтобы в науке по
своей специальности и в смежных науках быть на
должном уровне и чтобы любые другие возлагавшиеся
на него побочные поручения выполнять также
наилучшим способом. Гидробиолог по специальности, он взял
на себя и много других работ — и гидрологию, и многие
стороны географических исследований. Готовил себя и
к тому, чтобы быть поваром. Серьезно учился быть
врачом и лечил нас, когда это было нужно, и мы ему
доверяли» (Летопись Севера, сб. 9. М., 1979, с. 221).
Начальник СП-1 И. Д. Папанин не раз отмечал его
необыкновенное трудолюбие и упорство в проведении
научных исследований в тяжелых условиях дрейфа.
84

Научные исследования П. П. Ширшова,
проведенные на СП-1, внесли большой вклад в науку, и прежде
всего в гидробиологию. Во время дрейфа он «нашел
различные формы жизни — фитопланктон,
зоопланктон, мелкую рыбешку, морских зайцев, медведей и
птичек». До его исследований многие ученые-полярники
считали невозможным существование какой-либо
жизни в Центральном полярном бассейне.
Петр Петрович разрешил и проблему
взаимодействия вод Атлантического и Северного Ледовитого
океанов, впервые определил глубину океана в районе
Северного полюса, исследовал роль относительно
теплых атлантических вод, приносимых Гольфстримом в
Ледовитый океан.
По окончании дрейфа СП-1 П. П. Ширшову было
присвоено звание Героя Советского Союза. В январе
1939 года П. П. Ширшова избрали академиком. В том
же году Петр Петрович стал первым заместителем
начальника Главного управления Северного морского
пути.
Осенью 1941 года П. П. Ширшов назначается
Государственным Комитетом Обороны уполномоченным по
железным дорогам. Это был очень ответственный
участок деятельности в военное время. Петр Петрович
координирует работы по эвакуации из Москвы
промышленных предприятий и культурных ценностей, а
также по переброске на фронт из восточных районов
страны боевой техники и воинских частей.
В начале 1942 года П. П. Ширшов назначается
народным комиссаром, затем министром морского флота
СССР и работает на этом посту до перехода в 1948 году
на ответственную работу в Совете Министров СССР.
Петр Петрович дважды избирается депутатом
Верховного Совета СССР.
За выдающиеся заслуги в государственной, научной
и общественной деятельности Ширшов награжден тремя
орденами Ленина, двумя орденами Трудового Красного
Знамени, орденом Красной Звезды, орденом «Знак
почета» и семью медалями. Ему было присвоено звание
генерал-директора первого ранга.
Несмотря на большую загруженность
государственными делами, Петр Петрович с успехом вел научную и
научно-организационную работу. По возвращении из
экспедиции СП-1 он некоторое время работал
директором Всесоюзного арктического института в Ленинграде.
В марте 1941 года П. П. Ширшов организовал
Лабораторию океанологии при Академии наук СССР и стал ее
директором. В декабре 1945 года на базе слияния
Лаборатории океанологии и Каспийской комиссии был
85

создан Институт океанологии, директором которого
Петр Петрович был до конца жизни (он умер в феврале
1953 года).
Научная программа океанических исследований,
разработанная П. П. Ширшовым, была принята
Академией наук. В постановлении президиума АН СССР от
31 января 1946 года записано: «Основной задачей
Института океанологии считать разработку теоретических
проблем океанологии, проведение исследований океанов
и морей на базе представлений о единстве
происходящих в морях и океанах физических, химических,
биологических и геологических процессов и проведение
специальных исследований по проблеме колебания
уровня Каспийского моря».
Он вел научно-организационную работу в Академии
наук СССР, избирался заместителем академика-
секретаря отделения геолого-географических наук АН
СССР, был председателем Тихоокеанского научного
комитета и председателем Океанографической
комиссии.
Его имя присвоено Институту океанологии, а в
водах Мирового океана проводятся исследования на
корабле «Академик Ширшов». Советские географы
увековечили имя П. П. Ширшова и на географической
карте: одна из бухт архипелага Земли Франца-Иосифа
названа бухтой Ширшова и открытый в Тихом океане
подводный хребет также назван его именем.
* * *
Самым младшим по возрасту в героической четверке
папанинцев был Евгений Константинович Федоров. Он
родился в апреле 1910 года в городе Бендеры в
Молдавии. Отец его, будучи кадровым военным,
служил в то время в местном гарнизоне. Военная
профессия отца требовала частой смены местожительства
семьи Федоровых. Школьные годы единственного сына
Евгения прошли в Нижнем Новгороде (с 1932 года
город Горький). Мать его работала на фабрике «Швей-
пром».
После окончания средней школы в 1927 году,
вспоминает Е. К. Федоров, «я умудрился держать
вступительные экзамены сразу в три ленинградских
института— в Политехнический, Институт Инженеров
путей сообщения и Электротехнический... Но в каждом
из этих институтов я провалился по одному из разных
предметов» (Полярные дневники. М., 1979, с. 34—35).
В следующем году он поступил на геофизическое
отделение физического факультета Ленинградского го-
86

сударственного университета, по окончании которого
устремился в Арктику.
Первое знакомство Федорова с Папаниным
состоялось случайно. Однажды, пишет в статье о Федорове
Иван Дмитриевич, «в коридоре Арктического института
я увидел молодого худощавого паренька, печально
сидевшего у дверей кабинета одного из начальников. Я
поинтересовался, кто он и что привело его сюда.
— Евгений Федоров, физик,— отрекомендовался
он.— Только что окончил Ленинградский университет.
Не хотят на Землю Франца-Иосифа посылать. А я
все-таки добьюсь своего, буду там,— упрямо сверкнув
глазами, добавил он
Такое настойчивое стремление молодого
специалиста попасть в Арктику пришлось мне по душе. Я сразу
почувствовал, что за его скромной внешностью скрыты
сильная воля и упорство, а именно такие люди и нужны
в Арктике.
— Поедешь со мной на Землю Франца-Иосифа. Мне
как раз геофизик нужен,— предложил я ему.
Не откладывая дело на долгий срок, я тут же повел
Женю Федорова в отдел кадров, и на другой день он
уже числился научным сотрудником обсерватории в
бухте Тихой на Земле Франца-Иосифа» (см. Вопросы
географии, сб. 101. М., 1976, с. 25). Так началась
арктическая биография Евгения Константиновича
Федорова.
На Земле Франца-Иосифа, в бухте Тихой на острове
Гукера, где разместилась полярная станция, Е. К.
Федорову пришлось впервые применить свои знания,
полученные в университете. Геофизика в то время
только складывалась как наука, или, говоря точнее, как
система наук, изучающих физические свойства Земли и
происходящие в ее сферах (сушаг океаны, атмосфера)
физические процессы Федоров увлекся земным
магнетизмом и свою научную и практическую работу в
Арктике начал в должности магнитолога, но он вел не
только магнитные, но и астрономические и
метеорологические наблюдения.
По окончании зимовки на Земле Франца-Иосифа
Федоров вернулся в Ленинград. Ему было поручено
руководство группой научных сотрудников по
обработке всех материалов по земному магнетизму. «Эта
первая для меня зимовка,— писал Е. К. Федоров в 1939
году,— прошла очень удачно. Весь наш коллектив
работал хорошо, дружно. Здесь я крепко полюбил
Арктику и уже не мог представить себе дальнейшую
жизнь без полярных экспедиций».
Спустя несколько месяцев, в июле 1934 года, Евге-
87

ний Константинович был уже на мысе Челюскин.
Начальником новой станции был назначен И. Д. Папа-
нин.
На мыс Челюскин Е. К. Федоров поехал с женой,
работавшей на станции магнитологом — его
помощником. «На наши плечи легла двойная нагрузка: строить
станцию и вести регулярные наблюдения. Евгений
Константинович,— писал Папанин,— и здесь подавал
всем пример в работе. Его не останавливали ни
непроглядная темень полярной ночи, ни лютая стужа, ни
свирепая пурга. В точно назначенное время он выходил
снимать показания приборов».
Как только было принято решение создать на
Северном полюсе дрейфующую научную станцию и
И. Д. Папанин был назначен ее начальником, в числе
других кандидатур будущих участников «первой, без
всяких сомнений, была названа кандидатура Е. К.
Федорова...».
Один из радистов радиостанции острова Рудольфа,
которая поддерживала постоянную связь с СП-1,
засвидетельствовал: «Иногда вместо Кренкеля связь с базой
и передачу метеосводок проводил его дублер — Евгений
Федоров. Мы понимали, что не избыток свободного
времени, а необходимость заставляла магнитолога-
астронома садиться за радиостанцию; мало ли что
могло случиться с единственным радистом. Поэтому,
когда в эфир выходил Федоров, мы снижали скорость
передачи и превращались в терпеливых «инструкторов»,
уважительно относившихся к настойчивым и
небезуспешным попыткам молодого ученого освоить азы новой
для него и очень дефицитной в маленьком коллективе
дрейфующей станции профессии» (Струмилов Н.— См.
сб.: Наш Кренкель. Л., 1975, с. 118).
Путь в науку Е. К. Федорову открыла Арктика;
пришел он в ледовые просторы Севера сразу же после
окончания университета, а по возвращении с
дрейфующей станции СП-1 ему, как и всем его товарищам по
экспедиции, была присвоена ученая степень доктора
географических наук без защиты диссертации. За
научные исследования, проведенные на СП-1 и
опубликованные в «Трудах дрейфующей станции «Северный
полюс»», Е. К. Федоров был удостоен в 1946 году
Государственной премии СССР.
Дальнейшая систематическая и упорная творческая
работа в области геофизики и метеорологии позволила
Е. К. Федорову внести большой вклад в науку, который
был отмечен избранием его в 1939 году членом-
корреспондентом Академии наук СССР, а в 1960 году —
академиком.
88

С Академией наук Е. К. Федорова связывали
многие годы научной и научно-организаторской работы. В
1947—1955 годах он работал в Геофизическом
институте АН СССР, директором которого в то время был
О. Ю. Шмидт, а с 1959 по 1962 год Евгений
Константинович был главным ученым секретарем президиума
Академии наук СССР.
По возвращении с дрейфующей научной станции
СП-1 Е. К. Федоров в 1938—1939 годах был
директором Арктического научно-исследовательского
института в Ленинграде.
В 1930—1947 и в 1962—1974 годы Е. К. Федоров-
начальник Главного управления гидрометеослужбы при
Совете Министров СССР. В 1956 году Евгений
Константинович организовал Институт прикладной геофизики
Гидрометеослужбы СССР и многие годы был его
директором.
В годы Великой Отечественной войны
Гидрометеослужба входила в состав Вооруженных Сил страны, и
ею ведал генерал-лейтенант Е. К. Федоров. В 1963—
1971 годах Евгений Константинович был вице-
президентом Всемирной метеорологической
организации.
В 60-х и в первой половине 70-х годов
Гидрометеослужба СССР под умелым руководством академика
Е. К. Федорова была коренным образом перестроена на
новой технической и организационной основе: впервые
вошла в практическую жизнь спутниковая
метеорология, появились автоматические приборы на всех
метеостанциях и во всех обсерваториях; огромное количество
информации, получаемой со всего земного шара,
обрабатывается на электронно-вычислительных машинах.
При Главном управлении Гидрометеослужбы создан
экспедиционный флот; его «корабли погоды» бороздят
воды Мирового океана, ведя систематические
наблюдения за гидрологическими и метеорологическими
процессами и взаимодействием океана с атмосферой.
Огромная государственная и общественная
деятельность Евгения Константиновича достойно сочеталась с
его научной деятельностью, которую он проводил в
области исследования геофизических полей в Арктике,
водного баланса облаков, искусственного воздействия
на метеорологические процессы, по изучению высоких
слоев атмосферы с помощью искусственных спутников
Земли, проблем загрязнения и охраны окружающей
среды. Им опубликовано несколько сот научных работ,
из числа которых назовем четыре монографии
последних лет: «Глобальные исследования атмосферы и
прогноз погоды» (М., 1971); «Взаимодействие общества и
89

природы» (Л., 1972); «Экологический кризис и
социальный прогресс» (Л., 1977) и «Полярные дневники» (Л.,
1979).
Общественная деятельность Е. К. Федорова
обширна, плодотворна и многообразна: он был первым
председателем Антифашистского комитета советской
молодежи; членом организованного в 1942 году Пагуошского
комитета и участником многих Пагуошских
конференций— международных встреч прогрессивных ученых; с
1965 года Е. К. Федоров — заместитель, а с 1979 года —
председатель Советского комитета защиты мира; с 1977
года—вице-президент Всемирного Совета Мира.
Вместе с тем Е. К. Федоров вел большую
государственную работу; он неоднократно избирался
депутатом Верховного Совета Союза ССР, членом
Президиума Верховного Совета СССР.
Советское правительство удостоило Е. К. Федорова
звания Героя Советского Союза, наградило шестью
орденами Ленина, двумя орденами Отечественной
войны I степени, орденом Кутузова II степени, двумя
орденами Трудового Красного Знамени и многими
медалями.
В некрологе по поводу кончины Евгения
Константиновича Федорова, опубликованном в «Правде» от 3
января 1982 года (он умер 30 декабря 1981 года),
руководители партии и правительства, а также руководители
Академии наук СССР отметили и то, что Е. К. Федоров
«был участником легендарного дрейфа на станции
«Северный полюс-1», положившего начало широкому
освоению Арктического полярного бассейна».
* * *
Знаменитый радист Арктики участник экспедиции СП-J
Эрнст Теодорович Кренкель родился в декабре
1903 года в городе Белостоке Гродненской губернии
(умер в Москве в декабре 1971 года). Отец его был
инспектором коммерческого училища. Через семь лет
после его рождения семья переехала в Москву, где
отец в таком же учебном заведении, а затем в
Коммерческом институте преподавал немецкий язык.
Родители жили бедновато.
Гимназию юный Кренкель не закончил: его учеба
прервалась на пятом классе, затем он два года ходил в
единую трудовую школу, где более всего занимался
доставкой супа, который каждый день привозили в
огромных бидонах, ибо «ни о какой учебе, конечно, не
было речи. Не было ни экзаменов, ни бумаги, ни
90

карандашей»*. Радиотехникум Эрнст оставил со
второго курса.
Жизнь заставила по-настоящему трудиться. С
раннего детства помогал матери по домашнему хозяйству.
Теперь надо было помогать семье и материально; ему
приходилось работать то расклейщиком афиш, то
упаковщиком посылок, то помощником электромонтера.
Особенно полезной оказалась работа подручным
механика, которая позволила ему «еще ближе приобщиться
к технике».
«Техника,— пишет в своих воспоминаниях
Э. Т. Кренкель,— с которой я имел дело, отвечала
потребностям эпохи. Это были железные печурки
всевозможных фасонов и стилей. Наша мастерская,
маленькая, полутемная, заполненная запахом бензина и
керосина, равно как и шумом паяльной лампы,
выглядела, если хотите, своеобразным символом времени»
(с. 53).
Выбраться из этой своеобразной мастерской помог
случай. В 1921 году он прочел объявление о приеме
желающих на годичные курсы радиотелеграфистов.
Решение было мгновенно принято. Без особых
формальностей Э. Т. Кренкеля записали в число
слушателей. Я не подозревал, говорит Эрнст Теодорович, что
«вхожу в тот мир сигналов, который на всю жизнь
станет моим миром» (с. 58). Через год курсы были
закончены «на отлично». И его как лучшего курсанта
сразу же направили работать на Люберецкую приемную
радиостанцию. Два года работы на подмосковной
Люберецкой приемной радиостанции сделали его радистом на
всю жизнь.
В поисках путей осуществления мечты о
путешествиях летом 1924 года он уехал в Ленинград. В
Адмиралтействе его приветливо встретил вице-адмирал
Н. Н. Матусевич. Он сразу же зачислил Кренкеля в
экспедицию на Югорский Шар.
Приобщение к Арктике, так же как и приобщение к
радиоспециальности, в какой-то степени началось
случайно. «Я бы сказал,— говорит по этому поводу Эрнст
Теодорович,— что случайность и необходимость как-то
складно сосуществовали в моей жизни... Нечто
похожее произошло и с Арктикой. Не хочу врать, что с
пятилетнего возраста готов был всецело отдаться
решению проблем Арктики, что с утра до ночи грезил
айсбергами, моржами и белыми медведями. Я...
увлекался географией и даже получал за это в гимназии
* Кренкель Э. Т. RAEM — мои позывные. М., Советская Россия,
1973, с. 44. В дальнейшем при ссылках на эту книгу указываются
только страницы.
91

пятерки, но арктические истории поражали мое
воображение ничуть не больше тропических. Ливингстон или
Стенли в моих глазах выглядели не хуже Нансена или
Норденшельда. Одним словом, Арктика не имела в
моем сознании ни малейшего преимущества» (с. 74).
Летом 1927 года Кренкель вторично прибыл на
полярную станцию Маточкин Шар в качестве радиста и
радиотехника — испытателя новой коротковолновой
радиостанции.
Двумя незабываемыми событиями вошла в жизнь
Кренкеля его вторая зимовка на Новой Земле:
рискованным спасением коротковолновой радиостанции и ее
успешным испытанием в условиях Арктики.
После утомительной разгрузки большого количества
разных грузов и отправки корабля в обратный путь
зимовщики решили ужинать. Наступивший прилив
утянул метров на двадцать от берега в Карское море
шлюпку, в которой находилась опытная радиостанция.
Взволнованный крик повара «Шлюпку уносит» нарушил
тишину и спокойствие. «Мы,— записал впоследствии
Кренкель,— вскочили словно ошпаренные... Через
минуту все одиннадцать стремительно мчались по камням
вниз... Сбегая вместе со всеми с косогора, ни о чем не
думая, я на ходу сбросил ватник... прямо с ходу
бултыхнулся в воду.
Первое впечатление — ошеломляющее. Трудно о нем
рассказать, это нужно испытать самому. Вероятно,
такое испытываешь, упав в кипяток. Меня ошпарило
холодом. Температура воды была около семи градусов.
Я энергично поплыл к шлюпке — единственное, что
оставалось делать... Вот и злополучная шлюпка... С
трудом переваливаюсь через борт. Вытащить весла —
дело одной минуты, и вот я уже подгребаю к берегу.
Оваций не надо! Босиком по камням да еще в
пудовых штанах не очень-то побежишь. Орошая
каменистый грунт острова потоками стекавшей с меня воды,
степенным шагом я прошествовал в дом. Скуповатый
начальник превзошел самого себя, выдав для обогрева
бутылку коньяка. Тут же мне помогли и переодеться, и
выпить. Я был героем дня» (с. 138).
В августе 1929 года ледокольный пароход «Седов»
под командой О. Ю. Шмидта вошел в бухту Тихую,
водрузил Советский флаг на острове Гукера, основал
там самую северную в то время и первую на Земле
Франца-Иосифа полярную станцию, оставил на новой
станции первую смену зимовщиков (семь человек),
среди которых был радист Э. Т. Кренкель. Это была
его третья зимовка в Арктике.
День 12 января 1930 года остался навсегда памятным
92

для радиста Кренкеля и навсегда записанным в
историю развития радиосвязи. На самодельном трехлампо-
вом приемнике Эрнст Теодорович установил радиосвязь
с Антарктидой. После предварительных поисков
Кренкель отстучал по-английски: «Здесь советская полярная
станция в бухте Тихой на Земле Франца-Иосифа». И
получил немедленно ответ: «Дорогой мистер! Очевидно,
мы можем поздравить друг друга с установлением
мирового рекорда по дальности радиосвязи. С вами
работает радиостанция американской антарктической
экспедиции адмирала Бэрда. Поздравляю вас!»
У меня, писал Кренкель в своих воспоминаниях,
«даже мурашки по спине побежали от такой удачи.
Начался оживленный обмен сведениями... Так была
установлена двухсторонняя связь между самой
северной и самой южной станциями земного шара» (с. 160).
Следующий год принес новую радость Э. Т.
Кренкелю: он впервые увидел Арктику с воздуха, находясь
на дирижабле «Граф Цеппелин».
Во время остановки в бухте Тихой туристы, бывшие
на ледоколе «Малыгин», поднимались на дирижабль
«Граф Цеппелин». А на «Малыгине», писал Кренкель,
«я познакомился с «почтмейстером» ледокола,
разумеется, не подозревая, что этот невысокий плотный
человек станет через несколько лет сначала моим
соседом по маленькой четырехместной палатке, а затем
и по изображениям на почтовых марках. В этот день
произошло знакомство с начальником дрейфующей
станции СП-1 Иваном Дмитриевичем Папаниным,
передававшим и принимавшим почту» (с. 190).
В конце июля 1932 года ледокол «Сибиряков»
отправился из Архангельска в свой исторический рейс.
В составе его команды был уже зарекомендовавший
себя как специалист Э. Т. Кренкель. За участие в этом
плавании Кренкель получил свою первую
правительственную награду — орден Трудового Красного
Знамени.
Через год было решено повторить рейс «Сибиряко-
ва». В середине июля 1933 года ледокольный пароход
«Челюскин» (начальник экспедиции — О. Ю. Шмидт,
капитан— В. И. Воронин) отошел от Ленинградского
порта и отправился через Балтийское море, вокруг
Северной Европы в Мурманск и далее на восток.
С «Челюскиным» природа Арктики сыграла
роковую шутку. В первые дни ноября при чудной солнечной
погоде «Челюскин» вошел в Берингов пролив, но не в
свободном плавании, а вместе с ледяным полем, в
котором и застрял. Через некоторое время корабль, как
93

пробку, «выкинуло обратно через Берингов пролив в
Чукотское море».
Итак, вспоминает далее Э. Т. Кренкель, «дрейф не
замедлил заявить о себе. Нас неудержимо потащило на
север,туда,куда нам вовсе не хотелось попадать» (с. 287).
А через некоторое время радист Кренкель передал
на Большую землю радиограмму Шмидта: «13 февраля
1934 года «Челюскин» затонул, раздавленный льдом».
Началась знаменитая челюскинская эпопея.
Немалое и нелегкое испытание пришлось выдержать
и радисту Э. Т. Кренкелю. «Во время аварии радисту
полагается быть в радиорубке, как собаке на привязи.
Наушники плотно прижаты к голове, руки на ручках
приемника. Так я и сидел, утешая себя тем, что
нахожусь в самой высокой точке корабля... Корабль
тонул не плавно. Он погружался рывками... Корабль
становился тяжелее и носом вперед уходил под лед...
Забираю маленький ламповый передатчик... Личные
вещи так и остались в каюте. Сдернув с крючка
полушубок, нахлобучив шапку, выбегаю на лед»
(с. 295). После окончания челюскинской эпопеи радист
Э. Т. Кренкель получил вторую правительственную
награду.
Первого сентября 1935 года ледокол «Сибиряков»
высадил Э. Т. Кренкеля, начальника будущей полярной
станции, на мысе Оловянном. В его группе кроме него
были метеоролог, механик и радист.
В марте 1936 года Э. Т. Кренкель вылетел с одним
из своих товарищей на остров Домашний, где была
законсервированная полярная станция.
В мае 1936 года Э. Т. Кренкель получил
поздравительную телеграмму, подписанную Папаниным,
Ширшовым и Федоровым, в ней товарищи просили
сообщить свои пожелания по радио. Осенью того же года
Кренкель возвратился в Москву и включился в
подготовку экспедиции на Северный полюс.
Словно подтверждая удачный выбор радиста СП-1,
руководитель экспедиции «Север-1» О. Ю. Шмидт писал
осенью 1937 года (см. журн. «Радиофронт» за ноябрь):
«Было ясно с самого начала, что радистом на
дрейфующем льду может быть только один человек — Эрнст
Теодорович Кренкель. Преданный изучению Арктики
до самозабвения, т. Кренкель еще за много лет до
конкретизации наших планов осаждал меня и других
товарищей проектами, один смелее другого: о какой-
нибудь страшно далекой и страшно трудной зимовке,
обязательно дрейфующей, обязательно там, где еще
никого не был©».
Нагрузка на радиста СП-1 была колоссальная. Ему
94

приходилось принимать и передавать уйму материалов,
кроме того, изрядно помогать своим товарищам по
дрейфу.
Э. Т. Кренкель был жизнерадостным и скромным
человеком. Шутки не оставляли его и в дни наибольшей
опасности. Он не раз передавал своим товарищам на
остров Рудольфа и такие сообщения: «Работаю с
тайной надеждой, что вода не поднимется выше пояса».
В то время надледная вода, образовавшаяся от таяния
снега, все более заливала льдину.
По возвращении из дрейфа Э. Т. Кренкелю было
присвоено звание Героя Советского Союза.
Арктические походы на этом были закончены. Десять
последующих лет Эрнст Теодорович работал в Главсевморпути.
А много лет спустя, в 1968—1969 годах, в возрасте 65
лет Кренкель участвовал в 14-й Советской
антарктической экспедиции, будучи начальником экспедиции на
новом научно-исследовательском судне Главметеослуж-
бы СССР «Профессор Зубов».
С 1948 года Э. Т. Кренкель работал в Научно-
исследовательском институте гидрометеорологического
приборостроения, вначале в лаборатории, а затем
директором этого института. Успехи в развитии
института, а также способности Кренкеля как организатора,
его исключительная скромность и доброжелательность
к людям снискали ему всеобщее уважение.
Э. Т. Кренкель вел большую общественную работу.
Он избирался депутатом Верховного Совета СССР, а с
1961 года и до последних дней жизни Эрнст Теодорович
был председателем Федерации радиоспорта СССР.
Много полезного сделано им в этой области, а самым
памятным событием на этом посту был день 5 мая 1961
года. «В этот день,— вспоминал Кренкель,— я вручил
космонавту Юрию Гагарину специальный диплом за
первую радиосвязь космос — Земля». Эстафета
передана новому поколению героев страны победившего
социализма.
Соратник Кренкеля по льдине СП-1 Е. К. Федоров
дал высокую оценку его славного жизненного пути,
сказав, что Эрнст Кренкель «прожил замечательную
жизнь, богатую, красивую. Его вклад в любую область
деятельности, которой он касался, очень велик... Но
всего дороже для нас, для нашего народа,— это то, что
он сделал для освоения Арктики и для развития
советской радиотехники» (см. сб.: Наш Кренкель. Л.,
1975, с. 6).

Глава десятая
О ТЕХ,
КТО СПАСАЛ
Никто не мог предугадать путь
нашей льдины и все встретившиеся
на этом пути неожиданности.
Когда на девятый месяц дрейфа льдину
стремительно вынесло в
Гренландское море, где непрерывные штормы
разломали льды, встал вопрос о
немедленном снятии нас с обломка
льдины.
На помощь нам вышли ледокольные
пароходы, подводные лодки. Вышел
и дирижабль.
И. Д. Папанин
В истории географических открытий и исследований
земного шара вряд ли найдется другая экспедиция,
которая была бы так прославлена современниками, как
первая научная дрейфующая станция «Северный
полюс»; имя ее руководителя И. Д. Папанина при жизни
стало легендарным. Слава этой экспедиции сразу же
вышла далеко за пределы нашей Родины. Героическую
четверку папанинцев высадили на Северный полюс и
сняли их с малого осколка льдины в Гренландском
море не менее героические товарищи — советские
летчики, моряки, ученые. О некоторых из них мы коротко
расскажем читателю.
Катастрофа возникла неожиданно. За три дня до
нее в «Правде» от 29 января 1938 года начальник
Главсевморпути академик О. Ю. Шмидт опубликовал
статью под заглавием «Экспедиция к станции
«Северный полюс»», в которой он сообщал:
«Я посоветовался с товарищем Папаниным и
запросил его: какое время он считает наиболее удобным для
снятия их со льдины.
Он ответил следующее:
— У нас все благополучно, все здоровы. Ледовые
условия позволяют нам дрейфовать. Считаю
целесообразным начать операцию в марте. Привет от всех.
А через три дня радио принесло самую тревожную
%

весть. «В результате шестидневного шторма,— сообщал
Папанин,— в восемь часов утра первого февраля в
районе станции поле разорвало трещинами от полуметра до
пяти. Находимся на обломке поля...»
Наше правительство немедленно приняло
экстренные меры по спасению героической четверки. К папа-
нинской льдине, неумолимо гонимой к югу
Гренландского моря, были посланы подводная лодка,
дирижабль, сторожевое судно «Мурманец», ледокольные
пароходы «Таймыр» и «Мурман» и самый мощный
ледокол того времени — «Ермак», на котором в свое
время его создатель адмирал СО. Макаров
намеревался пройти к Северному полюсу «напролом».
* * *
Первым от причалов Мурманска в ледовую разведку в
Гренландское море отправился отважный «Мурманец».
Это маленькое деревянное парусно-моторное судно
грузоподъемностью в 150 тонн и мощностью машины
всего в 160 лошадиных сил. На его борту находилась
команда из 21 человека во главе с опытным полярным
капитаном Иваном Никифоровичем Ульяновым.
Ледовая обстановка в Гренландском море капитану
И. Н. Ульянову была в известной мере уже знакома по
собственному опыту. В декабре 1936 года на моторно-
парусном судне «Нерпа» он плавал примерно на той же
широте, где теперь находилась дрейфующая льдина
папанинской четверки.
В конце января в названной нами статье академик
О. Ю. Шмидт заявил:
— Нас часто спрашивают: не удастся ли «Мурман-
цу» подойти прямо к папанинскому лагерю? Нужно
заявить категорически: надежды на такую случайность
нет, и «Мурманец» входить в тяжелый лед не станет.
Вся ценность его плавания состоит в том, что он
обследует на большом расстоянии ледовую кромку.
Однако через три дня от своего категорического
утверждения О. Ю. Шмидту пришлось отказаться и
дать указание капитану «Мурманца» пробиваться к
льдине Папанина.
В ночь на 5 февраля 1938 года «Мурманец»
находился на 70*38' с.ш. и 8°20' з.д. Капитан радировал: «Лед,
разорванный на поясены, крупнобитый, местами
кольцеобразного расположения. Мешает форсировать.
Приходится крутиться бесчисленными курсами, особенно в
ночное время. Решили пробиваться с норд-вестовой
стороны Ян-Майена и дальше следовать к Гренландии».
Через два дня в районе нахождения «Мурманца»
6-2742
97

начал дуть порывистый ветер силой в 12 баллов; пошел
снег, на море — легкая зыбь. Судно подверглось
основательному сжатию льдами, но, как сообщил капитан
судна, «опасность не угрожает».
Прошла неделя, 14 февраля 1938 года «Мурманец»
находился на 69°22' с. ш. и 20°25'з. д. В этот день
И. Н. Ульянов сообщил: «Исследуя кромку льда, нам
пришлось с 16 января по 12 февраля многое испытать. В
открытом море выдержали несколько штормов. Наш
маленький корабль настолько погружался в воду, что
видны были только его надстройки. Через них все время
несло воду и лед.
Все время шли авральные работы, люди сутками
работали в мокрой одежде. Много я плавал и бывал в
переделках, но такого боевого рейса еще не встречал».
На второй день после снятия папанинцев с льдины
«Мурманец» все еще находился «в сильном сжатии
полярных льдов», через некоторое время судно вышло
на чистую воду с небольшим повреждением механизмов
и некоторое время шло под парусами, пока не было
взято на буксир ледоколом «Ермак», и вместе с ним
прибыло в Ленинград.
Вечером 5 февраля 1938 года одна из подводных лодок
Северного флота под командованием старшего
лейтенанта В. Котельникова направилась в Гренландское
море. Она должна была как можно ближе продвинуться
к папанинской льдине и поддерживать двустороннюю
радиосвязь между «Таймыром», «Мурманом» и
Большой землей.
В открытом море лодка взяла курс на остров
Ян-Майен; через семь дней, 12 февраля, лодка
пересекла нулевой меридиан, и, когда до папанинской льдины
оставалось всего около ста миль, она получила приказ
возвратиться на баз>, потому что ледокольные
пароходы «Таймыр» и «Мурман» уже начали операцию по
спасению героической четверки.
Вечером 5 февраля 1938 года поднялся в воздух
дирижабль «СССР В-6» и взял курс по
маршруту Петрозаводск — Мурманск — Гренландское море —
льдина Папанина. На его борту находился молодежный
экипаж из девятнадцати человек во главе с командиром
Николаем Семеновичем Гудованцевым.
В составе экипажа дирижабля В-6 был только один
98

человек, который хорошо знал Папанина и его
товарищей. Это был прославленный полярный штурман
А. А. Ристланд. До своего первого полета на этом
дирижабле в качестве штурмана Ристланд налетал на
самолетах не одну тысячу часов. Ристланду
приходилось участвовать в ледовых разведках в Баренцевом и
Карском морях, летать над Енисеем, спасать
челюскинцев. В 1935 году вместе с В. С. Молоковым он
предпринял сложный перелет по маршруту Красноярск —
Якутск — Ногаево — Уэлен — Нордвик — Красноярск.
Несмотря на неблагоприятную погоду, полет
дирижабля проходил нормально; миновали Петрозаводск, на
подступах к Кандалакше Гудованцев сообщил, что все
хорошо,— это была его последняя радиограмма.
Вечером люди, наблюдавшие полет возле железнодорожной
станции «Белое море», в девятнадцати километрах к
северу от Кандалакши, услышали сильный глухой
взрыв, после чего дирижабль исчез из поля зрения
наблюдателей. На месте катастрофы были найдены
тринадцать убитых и шестеро живых.
В официальном сообщении о катастрофе дирижабля
было записано: «По предварительным данным,
катастрофа наступила в результате того, что дирижабль
«СССР В-6» задел вершину горы вследствие
недостаточной высоты полета и плохой видимости, при
безотказной работе материальной части во все время
полета».
Наиболее быстрый и, казалось, надежный вариант
снятия папанинцев со льдины с воздуха—дирижаблем,
к сожалению, не удался. К легендарному осколку
льдины СП-1 продолжали двигаться ледокольные
пароходы «Таймыр» и «Мурман».
* * *
В первых числах февраля 1938 года наиболее
вероятным был подход к папанинской льдине экспедиции на
«Таймыре» под начальством А. В. Остальцева, которая
уже 5 февраля шла курсом на остров Ян-Майен,
находясь в тот день на 71° 17' северной широты и 23°27'
восточной долготы. (Ледокольный пароход «Мурман»
вышел из Мурманска только 7 февраля, а ледокол
«Ермак» из Кронштадта — 9 февраля.)
«Таймыром» командовал отважный советский
капитан Борис Дмитриевич Барсуков. Он родился в
Кронштадте в 1902 году и потому, естественно, с детства
полюбил море. Флотскую службу начал матросом в
1919 году. В 1926 году окончил Военно-морское
училище имени Фрунзе, а через три года—специальные
б*
99

военно-морские курсы. На «Таймыре» плавает только
второй год. Осенью 1937 года Б. Д. Барсуков совершил
арктический поход к Земле Франца-Иосифа и
Шпицбергену, который позволил собрать много ценных
гидрографических материалов.
Нелегко дался «Таймыру» рейс к папанинцам. Вот
несколько записей о его продвижении к легендарной
льдине, ежедневно публиковавшихся в «Правде»,
«Известиях» и других наших газетах:
5 февраля 1938 года, крупная океанская зыбь,
шквалистый западный ветер со снежными зарядами до
10 баллов, крен судна — 40°.
6 февраля. «Таймыр» лежит в дрейфе. Жестокий
шторм. Волна иногда кидает воду на капитанский
мостик.
8 февраля. Ветер переменился и сбил волну.
«Таймыр» немедленно пошел полным ходом к гренландским
льдам. Быстро приближаемся к нулевому меридиану
Гринвича. В полночь с 7 на 8 февраля мы были на
широте 72°03' и восточной долготе 8°2'. Резкое
понижение температуры воздуха свидетельствует о
близости льда. Вечером рассчитываем быть у кромки
льда. Авиагруппа готовит само четы к выгрузке на лед и
полетам.
9 февраля. Весь день бушевал сильный шторм с
пургой. Сила достигала 12 баллов. На палубу ледокола
набросало лед.
10 февраля. Шторм, кажется, начинает стихать,
однако пока лежим в дрейфе, сохраняя этим самолеты
от волн.
12 февраля. Видим берега Гренландии, мыс
Томпсон. С льдины сообщили, что утром они хорошо
видели наш прожектор. Форсируем тяжелый паковый
лед, мелко и крупно разбитый и спаянный молодым
льдом. Предполагаем, что находимся в
непосредственной близости от льдины. Сейчас весь состав экспедиции
на «Таймыре» занят отколкой льда, которым оброс наш
корабль.
14 февраля. После полудня неожиданно налетел
крепкий юго-западный ветер. Началась большая
подвижка льда. Между самолетами, находившимися близ
корабля, и аэродромом образовались разводья. Весь
план операции пришлось изменить. Усилиями моряков и
членов экспедиции машины были разобраны и снова
погружены на борт «Таймыра».
Поздним вечером, пользуясь образовавшимися
разводьями, «Таймыр» пошел на запад, на
сближение с лагерем Папанина. Сейчас идем во льду.
Высоко на мачте, в наблюдательной бочке сидит руко-
100

водитель экспедиции Остальцев, не спавший уже трое
суток.
18 февраля. Целый день пробивались в тяжелом
льду. Иногда «Таймыр» совсем было останавливался,
поэтому каждый пройденный метр вызывал у всех
радость. Менее чем в двух милях виден «Мурман»,
пробивающийся к папанинцам. «Таймыр» хорошо
борется со льдами.
Итак, «Таймыр» довольно близко подошел к папа-
нинской льдине, и рядом с ним к этой же льдине,
преодолевая ледяные устои, двигался «Мурман».
* * *
Второй ледокольный пароход — «Мурман» вышел из
Мурманска несколькими днями позже «Таймыра»,
однако к дрейфующему лагерю Папанина они подошли
одновременно. На его борту, так же как и на
«Таймыре», находилось два самолета.
Капитан «Мурмана» И. Ф. Котцов хорошо знал
Папанина: он снимал его с зимовки на Земле Франца-
Иосифа в 1933 году.
Иван Федорович Котцов — выходец из рода
потомственных мореходов Архангельска. Его далекие предки
считались знаменитыми лоцманами, и отец его не
изменил родовой профессии: сорок лет он плавал
лоцманом. Да и сыну с малых лет привил любовь к
морю.
Иван Котцов прошел тяжелый жизненный путь.
Будучи подростком, он летом работал, а зимой учился.
В 1919 году способный мореход окончил Архангельское
мореходное училище и с той поры непрерывно плавает
на гидрографических судах в Арктике, которую хорошо
изучил. Много раз ходил к Шпицбергену и в
Гренландское море. Около пяти лет И. Ф. Котцов плавал
капитаном на «Таймыре».
Нелегко ему досталось и это историческое плавание
на «Мурмане» к льдине Папанина. В Гренландском
море 11 февраля 1938 года жестоким штормом у
«Мурмана» сорвало кормовой люк и затопило румпель-
ное отделение (где находится рулевая машина).
Усилиями команды воду из румпельного отделения удалось
откачать. Пришлось временно прибегнуть к ручному
управлению. Затем рулевая машина была исправлена, и
корабль снова взял курс к льдине Папанина. Во время
шторма «Мурман» потерял сорок тонн пресной воды.
Через три дня после этого жестокого шторма
капитан Котцов радировал: «Нахожусь у цели.
Принимаюсь за совместные действия с «Таймыром». Предпо-
101

лагаю подойти к льдине Папанина».
И еще через два дня, 15 февраля, Котцов передал:
«Мы находимся недалеко от «Таймыра» и ближе к
папанинцам. Темно. Папанинцев не видно. Сегодня
предполагаем взять их на борт. Самолет Черевичного
вылетел к Папанину. Дневной полет результатов не
дал».
За день до снятия папанинцев с льдины экипажами
«Мурмана» и «Таймыра» капитан И. Ф. Котцов передал
в эфир: «18 февраля, идя курсом на северо-запад,
вошли в паковый лед, окружающий лагерь Папанина.
Лагерь хорошо виден на расстоянии пяти миль к
западу. В бинокль отчетливо видим флаг Союза ССР,
реющий над лагерем. «Мурман» оделся флагами
расцвечивания. В 18 часов 15 минут папанинцы сообщили
«Мурману» по радиотелефону:
— Видим вас хорошо. Добро пожаловать. От души
желаем успеха».
На ближайших подступах к лагерю папанинцев
существенную роль сыграли самолеты, которые
базировались на «Таймыре» и «Мурмане». Из всех полетов в
поисках льдины наиболее удачным оказался полет
опытного полярного летчика Геннадия Власова,
который с третьей попытки 16 февраля 1938 года нашел
папанинскую льдину, совершил на нее посадку и
первым встретился там с И. Д. Папаниным.
Уже будучи признанным летчиком, Власов долгое
время работал в Закавказье и Средней Азии, а затем
устремился на Север. «Ибо,— говорит он,— меня
прельщала Арктика своими бескрайними ледяными
просторами. Наконец мне удалось осуществить свою
давнишнюю мечту, и я перешел в полярную авиацию. За
четыре года я провел семьсот часов в воздухе за
полярным кругом».
Однако самым значительным в его жизни стал полет
к осколку льдины первой в мире дрейфующей научной
станции «Северный полюс». Этот полет вошел в
историю изучения Арктики и навсегда остался в памяти
отважного полярного летчика. Вот его первый рассказ
о встрече с Папаниным.
— Поднявшись с аэродрома около «Мурмана» и
взяв курс к берегам Гренландии, я летел на север над
ледяными полями. Через 50—60 минут полета я
заметил серое пятно, обрисованное накануне полета
Папаниным по радиотелефону. Мы начали спускаться ниже и
летели бреющим полетом.
102

Снизившись до 20 метров, мой самолет сделал два
приветственных круга над лагерем Папанина. Чтобы
мы могли лучше разглядеть лагерь, Папанин вытащил
одежду, поставил колья и повесил одежду на колья.
Кроме того, был зажжен факел. Я видел отчетливо,
как Папанин фотографировал наш самолет,
крутившийся над лагерем.
Папанинцы показали нам разными знаками
местонахождение аэродрома. Он находится в двух километрах
от лагеря. Сам Папанин побежал туда, чтобы с нами
встретиться. Я приземлился и побежал ему навстречу.
Когда я летел туда, я хотел ему высказать много
интересных мыслей, не только моих, но и мыслей всего
советского народа... Но, когда я приземлился и
бросился к Папанину в объятия, я ничего не мог сказать.
Слезы радости сдавили мне горло. Я, Папанин и мой
штурман Дорофеев начали оживленно беседовать.
Папанин рассказал мне, что он чувствует себя прекрасно,
все здоровы и бодры.
Так состоялась эта необыкновенная первая встреча.
Через три дня папанинцев сняли со льда.
Девятнадцатого февраля 1938 года восемьдесят
моряков с «Таймыра» и «Мурмана» пришли в лагерь
Папанина.
Советское правительство высоко оценило заслуги
тех, кто спасал- Папанина и его товарищей по льдине.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22
марта 1938 года орденом Ленина были награждены
Барсуков Б. Д.— капитан ледокольного парохода
«Таймыр»; Котцов И. Ф.— капитан ледокольного парохода
«Мурман»; Ульянов И. Н.— капитан зверобойного судна
«Мурманец»; Остальцев А. В.— начальник экспедиции на
«Таймыре»; Власов Г. П.— пилот.
Многие другие товарищи из экипажей «Таймыра»,
«Мурмана», «Мурманца», «Ермака» также получили
правительственные награды.
Ледокол «Ермак» продолжал следовать к папанинской
льдине и после того, как с нее уже были сняты ее
обитатели. Начальник экспедиции на «Ермаке»
О. Ю. Шмидт за пять дней до снятия папанинцев
заявил:
— Пока у нас не будет твердой уверенности, что
«Таймыр», «Мурманец» и «Мурман» смогут выйти без
посторонней помощи из льдов, «Ермак» будет
продолжать свой рейс.
Через два дня после снятия папанинцев с льдины, 21
103

февраля 1938 года, «Ермак» вошел во льды
Гренландского моря. В тот же день Папанин, Ширшов, Федоров
и Кренкель перешли на борт «Ермака» со своим
экспедиционным имуществом и направились в
Ленинград.
«Таймыр» и «Мурман» взяли курс на Мурманск.
Краткие заметки о тех, кто снял Папанина и его
товарищей с дрейфующей льдины, можно закончить
словами из песни известного советского поэта
Александра Жарова «Прощай, папанинская льдина»:
В Ледовитом океане
Против северных смерчей
Воевал Иван Папанин
Двести семьдесят ночей.
Стерегли четыре друга
Красный флаг родной земли
До поры, покуда с юга
Ледоколы не пришли...

Глава одиннадцатая
ИСПЫТАНИЕ СЛАВОЙ
Папанин! Кто не знает этого
имени? После девяти месяцев
героической научной работы на станции
«Северный полюс» Папанина и его
группу спасли не менее героические
товарищи, советские летчики и
моряки.
С огромным волнением следили мы
за одиссеей научных работников
СССР... рисковавших жизнью ради
достижения новых вершин
цивилизации, ради человечества, ради
прогресса.
Долорес Ибаррури
После триумфального возвращения на родную землю
началось не менее трудное испытание славой. На
папанинцев обрушился шквал приветствий, писем,
телеграмм. «Я читал газетные статьи,— писал
впоследствии И. Д. Папанин,— посвященные ледовому дрейфу,
смотрел на горы писем, и в душу стало закрадываться
смятение: какая же новая ответственность ложилась на
плечи каждого из нашей четверки — не меньшая, чем на
льдине!
Думал о том, что каждый шаг в жизни должен
сверять с тем высоким, чем одарила нас Родина,—
признанием; о том, что нигде, ни при каких
обстоятельствах не должны мы запятнать чести Героев. В этих
моих раздумьях, когда схлынула первая радость
встреч, больше всего было беспокойства. Снова и снова
я мысленно клялся быть достойным тех высоких слов,
которые люди говорили в наш адрес» (с. 194).
Заслуженный кратковременный отдых после
экспедиции на Северный полюс оказался не совсем легким.
Начались поездки по стране, многочисленные
выступления, встречи с рабочими, колхозниками, учеными,
школьниками, студенческой молодежью, а также со
своими избирателями. К тому же Иван Дмитриевич на
положении отдыхающего был всего десять дней, а
105

затем его назначили заместителем начальника Главсев-
морпути.
Примерно через полтора месяца после возвращения
Папанина и его товарищей в Москву на экранах
кинотеатров страны появился документальный фильм
«Папанинцы». Этот фильм, писала «Правда» 6 мая 1938
года, с предельной сжатостью «рассказывает об одной
из крупнейших эпопей в истории нашей Родины — о
завоевании и исследовании Центрального полярного
бассейна... С большим интересом советский
кинозритель посмотрит этот фильм о человеческом мужестве, о
людях беспримерной отваги».
Сразу же после возвращения из экспедиции на
Северный полюс именем Папанина и его товарищей по
экспедиции стали называть пароходы, улицы, колхозы,
совхозы, пионерские отряды.
Карельские комсомольцы, следуя традициям
древних народных песен своего народа — рун, сочинили
страничку современных рун о легендарном Папанине:
Здравствуй, сын Страны Советов!
Богатырь Иван ТТапанин!
Ты рожден на теплом море —
К морю Севера пришел ты,
На крылах могучей птицы
Ты летел на самый полюс.
Где царила злая вьюга,
Где герои погибали,
Но сыны Страны Советов
Никогда не знают страха.
Из всех довольно многочисленных выступлений
И. Д. Папанина после его возвращения из экспедиции
на Северный полюс обратим внимание читателя только
на одно — на его доклад на общем собрании Академии
наук СССР 23 апреля 1938 года.
И. Д. Папанин ограничился изложением основных
выводов и напомнил несколько дат из истории освоения
Арктики. 21 мая 1937 года флагманский самолет
воздушной экспедиции, руководимой академиком Отто
Юльевичем Шмидтом, опустился в Центральном
полярном бассейне, в районе Северного полюса. Этим было
положено начало большой планомерной работе по
изучению Северного полюса...
Наша победа, сказал Иван Дмитриевич,— это не
только результат личного мужества и труда четырех
рядовых граждан СССР. Эта победа подготовлена
двадцатью годами борьбы советского народа за
индустриализацию, за техническую цивилизацию, за культу-
106

ру, за науку. Это победа нашей славной, могучей
Родины...
Двести семьдесят четыре дня длился наш дрейф от
Северного полюса до 70-й параллели...
Мы знали, что за нашей работой и жизнью следит
весь наш великий, могучий и свободный советский
народ, посланцами которого мы были на полюсе. Мы
знали: что бы с нами ни случилось, наше
правительство, наша партия, наш народ протянут нам братскую
руку помощи, и мы работали спокойно и уверенно.
Страна снабдила нас всем необходимым. Десятки
заводов и научных институтов готовили для нас
специальное снаряжение и приборы. Ни одна экспедиция в
мире не была так прекрасно обеспечена, как наша!..
Мы стремились сделать как можно больше,
используя каждый день, каждый час...
Какие же основные выводы сделаны дрейфующей
станцией «Северный полюс»?
Твердо и окончательно установлено, что в районе
Северного полюса никакой земли нет. В центре
Полярного бассейна имеется глубокая впадина, постепенно
возвышающаяся по мере дрейфа на юг...
Твердо и окончательно установлено, что в
Центральном полярном бассейне существует животный и
растительный мир...
Твердо и окончательно установлено, что к
Северному полюсу и далее на разных горизонтах проходит
теплое атлантическое течение.
Изучение дрейфа, проделанное нашими молодыми
учеными, будет способствовать составлению ледовых
прогнозов для Северного морского пути, равно как
наши наблюдения за погодой послужат для синоптиков
всего мира (см. Вестник АН СССР, 1938, № 4).
* * *
В дни наибольшего интереса к полюсной экспедиции
Папанина, в феврале и марте 1938 года, все советские и
почти все передовые и влиятельные зарубежные газеты
постоянно печатали различные материалы об этой
экспедиции.
В периодической печати о столь необычном и
героическом событии в истории изучения Арктики со
своими суждениями и оценками выступили многие
государственные и общественные деятели, ученые и
полярные исследователи, писатели и поэты, артисты и
другие деятели советской и мировой культуры *.
* Наиболее полный обзор этих весьма положительных выступлений в
печати дан в книге: Тихомиров Г. С. К истории экспедиции
Папанина. Вступительное слово И. Д. Папанина. М., 1980.
107

Здесь мы обратим внимание лишь на некоторые из
тех, которые принадлежат преимущественно
полярникам. В данном документальном очерке нас более всего
интересуют отзывы о Папанине и научных успехах его
экспедиции.
«На моем столе,— писал Губерт Вилкинс (США),—
стоит фотография начальника дрейфующей зимовки.
Веселое, смелое, сильное лицо. Глядя на это лицо,
легко понять, что Папанин справится с любыми
трудностями, в которые он попадает... Научные работы
группы Папанина... самые крупные достижения do
сравнению со всеми до сих пор организованными
полярными экспедициями. Дрейфующий полярный
лагерь Папанина на льдине — одно из величайших
арктических достижений».
«Думаю, что выражу общее мнение полярников
всего мира, если назову экспедицию Папанина
величайшим научным достижением нашего столетия. Мы все
снимаем шапки перед советскими учеными!» (Вильям
Стефансон, США).
«Дрейф во льдах Арктики советской полярной
станции Северный полюс является одним из величайших
достижений в истории полярных исследований. Ее
работы имеют огромное значение и явятся ценнейшим
материалом для изучения Арктики» (Я. Риссер-Ларсен.
Норвегия).
В многочисленных статьях в газетах и журналах, а
затем и в тематических сборниках и монографиях
советские полярные исследователи и историки
географической науки особо подчеркивали научную
значимость и научные результаты экспедиции Папанина.
В статье «Большевистский класс работы»
О. Ю. Шмидт сказал о папанинской экспедиции:
«Блестящий итог девятимесячного дрейфа научно-
исследовательской станции Северный полюс... является
крупнейшим географическим исследованием XX века.
Арктика связывает в один узел несколько крупных
теоретических проблем, в том числе проблемы
метеорологии, океанографии и земного магнетизма. До сих пор
для решения их недоставало фактов. И никакой другой
вид полярной экспедиции не мог дать столько фактов,
сколько дала их экспедиция, оформленная в виде
полярной станции, дрейфующей на льду океана.
Беспримерная работа папанинцев несомненно
положит начало созданию аналогичной дрейфующей
станции в различных районах Северного Ледовитого океана,
что даст возможность окончательно ликвидировать
имеющиеся еще на карте Арктики «белые пятна», как
это сделали Папанин и его товарищи, уничтожившие
108

центральное «белое пятно» на карте Полярного
бассейна».
Выдающийся советский ученый и исследователь
Арктики академик Отто Юльевич Шмидт оказался прав.
В Центральном полярном бассейне ныне дрейфует
научная полярная станция «Северный полюс-25». Папа-
нинская станция СП-1 открыла новый, наиболее
удачный метод исследования Арктики.
В своих воспоминаниях в книге «Лед и пламень»
Иван Дмитриевич Папанин кое-что сказал и о
постоянном потоке писем, который не прекращается уже около
полувека: «Больше десяти лет я был членом
Ревизионной комиссии ЦК партии, депутатом сначала
Верховного, потом Московского Советов. Я давно уже не
депутат, но письма все находят меня, даже если
посланы в Москву без указания адреса. А раз так,
значит, я обязан реагировать на них. И приходится
хлопотать» (с. 414).
Тематика писем невероятно широка и разнообразна.
О чем только не пишут Папанину! С какими только
просьбами не обращаются! Кто только его не
поздравлял с юбилейными датами!
«...Дорогой Иван Дмитриевич! Вы извините нас за
беспокойство, но у нас очень и очень большое желание
познакомиться с Вами, и мы решили написать Вам это
письмо.
Мы знаем, что Вы сейчас не совсем здоровы, и мы
очень этим огорчены. Самое большое наше желание,
чтобы Вы скорее выздоровели и не болели. Еще раз
желаем Вам, Иван Дмитриевич, здоровья, радости,
счастья».
Уже несколько поколений школьников с чувством
уважения и надежды обращаются к своему любимому
герою Арктики. Вот для примера письмо ученика
седьмого класса одной из московских школ (октябрь
1976 года): «Я хочу стать полярником. Куда бы Вы
посоветовали мне поступить учиться, чтобы стать
полярным исследователем? Я прочел много книг... об
Арктике. Я очень люблю путешествовать, но я никогда
не был за полярным кругом. Я читал, что в 1977 году
состоится полярная экспедиция. Куда мне обратиться,
чтобы попасть в экспедицию, что надо знать, чтобы
сделаться ее участником?»
Колхоз «Герой» в сентябре 1974 года обратился к
И. Д. Папанину с письмом, подписанным от имени всех
колхозников. Вот их письмо.
«Дорогой Иван Дмитриевич!
Вас, замечательного сына нашей страны, человека с
большой буквы, ученого и Героя, мы знаем и любим
109

давно, как и все советские люди. Гордимся вашей
жизнью, берем с Вас пример, учимся у Вас всему
хорошему.
Мы избрали Вас почетным членом Клуба «Дружбы
народов СССР», что открыт у нас в колхозе. У нас есть
и Музей Славы, в котором просим Вас быть
представленным, и пришлите, пожалуйста, свое фото.
А главная и самая большая наша просьба — это
просим Вас приехать к нам в гости, на встречу с
колхозниками, школьниками, сельской интеллигенцией.
Найдите, пожалуйста, время. Все расходы берем на
себя. Доехать до нас легко и просто. Дайте телеграмму,
и мы Вас встретим. Наш колхоз от Чебоксар всего в 25
километрах.
Ох, как хотим Вас видеть, встретить. Ваш приезд
был бы целым праздником для всей Чувашии. Иван
Дмитриевич, очень просим Вас, приезжайте. Здесь на
встрече и вручим Вам наш диплом.
Напишите, пожалуйста, положительный, радостный
для нас ответ. С любовью к Вам, пожеланиями самого
хорошего и ожиданием...»
Иван Дмитриевич немедленно ответил на это
письмо, так же как он отвечает на многие другие письма, но
принять приглашение о поездке в Чувашию не смог по
состоянию здоровья.
После встречи в Москве в то время президент
Академии наук Кубы А. Н. Хеменес по возвращении на
родину прислал Ивану Дмитриевичу товарищеское
письмо: «Уважаемый товарищ Папанин! Я пишу Вам под
свежим впечатлением от Вашего трогательного
поздравления по поводу открытия Института океанологии.
Оно напомнило мне о Вас и о том, что я еще ребенком
прочитал о Вашем мужественном героизме на Северном
полюсе. Этот Ваш подвиг вызвал у меня желание
совершить в жизни что-нибудь героическое...»
* * *
Накануне восьмидесятилетия И. Д. Папанина
«Вечерняя Москва» в разделе «В гостях у москвичей»
опубликовала беседу с ним. На вопрос: «А как вы относитесь
к популярности?» — Иван Дмитриевич ответил: «В
тридцатые годы, признаться, было боязно выходить на
улицу. Тут же обступали незнакомые люди,
расспрашивали, пожимали руки. Помню, как на целые кварталы
растягивалась толпа мальчишек, которая бежала за
мной и кричала: «Папанин! Папанин! Папанин!»
Сейчас... мальчишки повзрослели».
Шли годы. Неутомимая деятельность Папанина в
110

Главсевморпути, в Академии наук СССР, его
выступления по радио, по телевидению, в печати, его
героическое участие в Великой Отечественной войне все более
укрепляли его популярность в народе. Статьи и книги
Папанина «Жизнь на льдине», «Лед и пламень», а также
статьи и книги о нем пользуются большим вниманием
огромного круга читателей.
В предисловии к книге участника экспедиции на
льдине СП-1 Е. К. Федорова «Полярные дневники»
(1979) академик А. Ф. Трешников справедливо заметил,
что «Биографию И. Д. Папанина, личности поистине
легендарной, знают все, о нем написаны книги». И
действительно, Иван Дмитриевич еще при жизни стал
человеком, слава о котором навсегда вошла в историю.
Вступая в девятое десятилетие своего жизненного пути,
Иван Дмитриевич Папанин сказал: «Страна начинала
новое дело—рождалась мечта быть на передней линии
этого дела... Так и складывалась жизнь». Очевидно,
такая жизненная установка победила и нелегкое
испытание славой.
В беседе в редакции журнала «Клуб» (1974) Иван
Дмитриевич ответил и на такой весьма интересный
вопрос: как остаться героем? «Это,— говорил он,—
может быть, порой даже труднее, чем стать им.
Потому что не просто не поддаться соблазну почивать
на лаврах. Награда дается пожизненно. Но она должна
не столько напоминать о прошлых заслугах, сколько
побуждать к полной отдаче сил сегодня. А то ведь, что
греха таить, иной награжденный только и делает, что
гордится славным прошлым. А в карете прошлого, как
говорится, далеко не уедешь. В древности на поле
сражения прославленные рыцари, воеводы надевали
самые яркие одежды. В них первых враги целились,
зато уж все видели, как храбро они сражаются».
В этом смысле в героической жизни Папанина есть
нечто похожее, ибо он всегда старался быть на
переднем крае борьбы за интересы Родины: и в гражданской,
и в Великой Отечественной войнах, и в покорении
Арктики, и в изучении Мирового океана.

Глава двенадцатая
СЕВЕРНЫЙ
МОРСКОЙ ПУТЬ
Экспедиция на Северный полюс
отнюдь не стала завершающим
этапом деятельности И. Д. Папанина.
В 1938 году он назначается первым
заместителем, а в следующем
году—начальником Главсевморпути.
«Тогда, в сущности, только
начался настоящий разворот его работы
на посту организатора всего
освоения Арктики, всей
государственной деятельности, всей жизни
людей, рассеянных на колоссальном
пространстве Советского
Заполярья».
Академик Е. К. Федоров
Менее чем через сорок дней после снятия папанинцев с
льдины ледоколами «Таймыр» и «Мурман» и всего
через десять дней после возвращения их в Москву
Совет Народных Комиссаров СССР 28 марта 1938 года
постановил: «Назначить Героя Советского Союза тов.
Папанина Ивана Дмитриевича первым заместителем
начальника Главного управления Северного морского
пути при СНК Союза ССР». Со следующего года и до
конца июля 1946 года Папанин был начальником
Главсевморпути. В то время это управление ведало
огромной территорией Крайнего Севера.
Вспоминая о минувшем, И. Д. Папанин справедливо
подчеркнул: «В легендарные тридцатые годы страна
стремительно набирала силы, осуществила гигантский
рывок вперед, который не только помог нам выйти в
число могущественных держав мира, но без которого
не было бы и нашей победы в Великой Отечественной
войне. Реконструировались основные отрасли
народного хозяйства, создавались новые. Освоение Северного
морского пути было одним из звеньев великого
преобразования страны.
Никогда еще и нигде в мире работа по освоению
необжитых территорий, тем более арктических, не
велась с таким размахом. По зову партии тысячи
советских людей поехали на Север строить порты,
112

заводы и авиабазы, трудиться на полярных станциях, в
радиоцентрах, разведывать богатства недр» (с. 205). И
всей этой разнообразной хозяйственной деятельностью
должно было ведать Главное управление Северного
морского пути.
Главсевморпуть, как правильно заметил Е. К.
Федоров, представлял не отраслевую, а региональную
организацию, призванную «заботиться обо всем на
огромной территории Севера нашей страны. Почти вся
Якутия попадала в район его деятельности. В своем
районе — на пространстве в млн. кв. км — оно занима-:
лось всем: исследованиями и освоением Северного
морского пути, геологической разведкой,
строительством портов и дорог, созданием поселков и городов,
развитием промышленности, транспортом и торговлей,
образованием и здравоохранением.
Оно имело права Народного комиссариата, а по
существу его деятельность была гораздо более
многогранной, чем любого из них. Оно должно было не
только освоить Северный морской путь, но и дать
сильный толчок всестороннему развитию всего Севера»
(см. с. 9). На огромной территории Севера, от
Кольского полуострова до Чукотки, и на трассе Северного
морского пути трудилась сорокатысячная армия
советских полярников.
* * *
Вскоре после победы Великой Октябрьской
социалистической революции молодой Советской Россией было
снаряжено шесть северных экспедиций, которым не
суждено было выйти в плавание. На Европейский Север
вступили интервенты, началась гражданская война.
Однако начало освоению Севера в советское время
было положено.
Весной 1918 года Главное гидрографическое
управление обратилось в Коллегию Народного комиссариата
по морским делам с просьбой о снаряжении
гидрографических экспедиций в Северный Ледовитый океан.
Коллегия одобрила эти предложения, и Главное
гидрографическое управление начало комплектовать так
называемый Гидрографический отряд Северного
Ледовитого океана.
В обоснованном докладе комиссару по морским
делам Гидрографическое управление правильно
считало, что «для осуществления широкой программы работ
необходимо установить государственную организацию,
которая снабжала бы всех мореплавателей сведениями
о состоянии льдов, о проходимости и доступности того
113

или иного бассейна, давала бы нужные указания и
руководства, оказывала бы помощь судам, попавшим в
несчастье, установила бы связь с судами, затертыми
льдами, помогала бы проходить более трудные места,
давала бы сведения о наиболее удобных местах
промысла морского зверя и о богатстве определенных
районов рыбой, снабжала бы мореплавателей точными
картами, ограждала бы необходимые фарватеры и
т. д.».
Несмотря на трудное время послевоенной разрухи и
гражданской войны, Советское правительство активно
продолжало осваивать Север и Северный морской путь.
6 апреля 1921 года Совет Труда и Обороны принял
постановление о снаряжении Ямальской экспедиции. В
нем подчеркивалось, что организация этой экспедиции
диктуется неотложной необходимостью «создания
Великого Северного пути из Сибири в Европу и в наши
северные порты для экспорта леса, хлеба, рыбы,
мяса, пушнины, жировых продуктов, богатств недр и
поверхности земли...» (ЦГАОР, ф. 130, оп. 5, д. 387, 1921,
л. 84).
До организации Главного управления Северного
морского пути в 1932 году изучением и освоением
Арктики ведали такие организации, как Коллегия по
исследованию Севера при Академии наук, созданная в
апреле 1918 года; Комитет Северного морского пути
при Сибревкоме, организованный в марте 1920 года.
В декабре 1932 года постановлением Совета
Народных Комиссаров СССР было образовано Главное
управление Северного морского пути. Первым
начальником Главсевморпути был полярный исследователь и
ученый, Герой Советского Союза Отто Юльевич
Шмидт, затем его сменил Иван Дмитриевич Папанин.
Некоторые итоговые сведения о работе
Главсевморпути И. Д. Папанин привел в своей речи на XVIII
съезде ВКП(б) в марте 1939 года; «Советский Союз,
как могучий ледокол, идет через все штормы и бури
истории. Он идет вперед, никуда не сворачивая,
прямым курсом к заветной цели многих поколений
человечества— к коммунизму...
Учитывая огромное хозяйственное и оборонное
значение Северного морского пути, нашей северной
магистрали, партия и Советское правительство наметили
грандиозную программу освоения Севера, наметили
пути, по которым эта программа должна быть
осуществлена... Каждый год приносит нашей стране новые
114

победы в Арктике. Вначале, в одну навигацию,
сквозными походами прошли с запада на восток и с востока
на запад ледокольные пароходы, затем наши отважные
летчики проложили новые воздушные арктические
трассы.
Советские люди осуществили великие мечты
человечества, завоевали Северный полюс, высадили там
целую воздушную эскадру, организовали научно-
исследовательскую станцию на дрейфующих льдах
Центрального полярного бассейна».
Примерно за три месяца до начала Великой
Отечественной войны И. Д. Папанин докладывал на
совещании производственно-хозяйственного актива Главсев-
морпути об итогах 1940 года и задачах навигации 1941
года. В минувший год был перевыполнен
государственный план морских, речных и воздушных перевозок, а
также впервые перевыполнили свой план подрядные
строительные организации. Выполнение решений XVIII
съезда партии шло успешно; на 1941 год намечались
более крупные мероприятия по практическому
освоению Северного морского пути, в частности намечалась
организация и проведение двойных рейсов в
арктические порты и сквозных — по всей трассе в обоих
направлениях, что позволило бы перейти от
экспедиционных рейсов к нормальной стабильной эксплуатации
Северного морского пути.
И. Д. Папанин был на удивление неутомимый и
энергичный руководитель, он верил, что уже в 1940—
1941 году полярники «должны во что бы то ни стало
добиться увеличения операций в Арктике в два-три
раза, и этого мы добьемся. Мы имеем все основания
для того, чтобы заявить народу, что в ближайшие годы
на трассе Северного морского пути вырастут
крупнейшие индустриальные, угольные и нефтяные
предприятия, которые дадут топливо не только кораблям
арктического флота, но и нашим предприятиям, новым
городам и поселкам, возникающим на побережье
Северного Ледовитого океана» (речь по радио 24 октября 1939
года).
В 1939 году впервые в истории арктического
плавания ледокол «Сталин» под командованием капитана
М. П. Белоусова, на борту которого находился
И. Д. Папанин, прошел два сквозных рейса в одну
навигацию по трассе Северного морского пути с
заходом во все порты, с работой которых знакомился Иван
Дмитриевич.
«В навигацию 1939 года,— писал И. Д. Папанин,— я,
будучи уже начальником Главсевморпути, прошел на
судне весь Северный морской путь с запада на восток и
115

обратно. Арктику я знал и раньше, но теперь мне
пришлось посмотреть на нее глазами не начальника
станции, а человека, который обязан отвечать за все
огромное, многосложное хозяйство, за судьбы десятков
тысяч людей — их жизнь и благополучие; за тот
колоссальный объем работ, который обязаны были
выполнить советские полярники» (с. 201).
Попытки пройти Северным морским путем по всей
его трассе предпринимались неоднократно, но
успешных среди них было всего пять, включая поход
ледокола «И. Сталин».
* * *
В последние дни октября 1937 года, когда льдину
отважной четверки все более и более несло к югу, к
берегам Гренландии, в Восточной Арктике ледокол
«Георгий Седов» начинал свой вынужденный дрейф,
продолжавшийся 812 дней. Начальник СП-1 И. Д. Па-
панин в то время и не подозревал, что ему придется
выводить из ледового плена этот ледокол.
События развернулись быстро. В феврале 1938 года
закончилась беспримерная работа первой в мире
научной дрейфующей станции «Северный полюс». В 1939
году И. Д. Папанин был уже начальником Главсевмор-
пути, и ему правительство поручило вызволить ледокол
«Седов» из полярного бассейна.
Путь к «Седову» в полярную ночь через Баренцево
море был очень тяжелым. Почти все дни бушевали
штормы, а когда они чуть стихали, приходилось
пробиваться через торосистые ледяные поля. 21 декабря 1939
года с борта ледокола «Сталин» радировали, что
«громадные волны необычайной силы обрушились на судно
и разбили все, что попадало под их удары. Шквалы
унесли катер, трапы, бочки с горючим...
Волны гуляли по палубе, накрывали палубные
грузы, лебедки. Вода проникла даже во внутренние
помещения и заливала машинное отделение, кочегарки,
каюты. Иногда корабль зарывался носом в воду, и
казалось, что нет такой силы, которая подняла бы его
снова наверх. Это было тяжелое испытание для
корабля. Он выдержал его блестяще, показав прекрасную
плавучесть». Достойно выдержала жестокое испытание
и команда ледокола, на борту которого находилось сто
восемьдесят семь человек.
Дрейф ледокольного парохода «Георгий Седов»—
явление в истории изучения Арктики по-своему
уникальное прежде всего потому, что он был
вынужденный, к нему не готовились, его экипаж подбирался
случайно, среди них не было ни одного научного
116

сотрудника, все оставшиеся в дрейфе на корабле
товарищи были рядовыми моряками Советского
арктического флота, а некоторые из них впервые очутились
в Арктике.
Капитан «Седова» К. С. Бадигин перешел на этот
ледокольный пароход с «Садко» весной 1938 года. При
формировании экипажа «Седова» не было разговоров о
психологической и иной совместимости. Тем не менее
коллектив седовцев оказался сплоченным, дружным,
работоспособным и в сложных условиях дрейфа сумел
добиться значительных успехов в исследовании
Северного Ледовитого океана.
Дрейфу «Седова» предшествовал дрейф «Фрама»,
осуществленный за сорок четыре года до него. Но
«Фрам» был специально построен для дрейфа, его
команда тщательно подбиралась, и во главе его стоял
всемирно известный норвежский полярный
исследователь Фритьоф Нансен.
Дрейф «Георгия Седова» проходил в более высоких
широтах Арктики; за 85-й параллелью «Седов» был
двести восемьдесят девять дней, а «Фрам» всего сто
двадцать один.
Несколько месяцев «Седов» дрейфовал
одновременно с СП-1, только в разных районах Арктики:
«Седов»— в высокоширотных пределах Восточной
Арктики, а СП-1—в районах, непосредственно прилегающих
к Северному полюсу.
Капитан «Седова» справедливо записал: «Функции
дрейфующей полярной станции принял на себя экипаж
ледокольного парохода «Георгий Седов», оказавшийся
прямым преемником и продолжателем дела, начатого
экспедицией И. Д. Папанина».
На радиопередаче, посвященной второй годовщине
дрейфа «Седова», И. Д. Папанин дал высокую оценку
работе седовцев: «Ваш труд мы высоко ценим. Вы
самая северная наша метеостанция, вы по праву
продолжаете работу нашей полюсной дрейфующей
экспедиции в Центральном полярном бассейне. Искусство
мореплавания в Арктике основано на научных
познаниях, на тех гидрологических и метеорологических
исследованиях, которые полярники проводят в Северном
Ледовитом океане...
Ваша работа, товарищи седовцы, расширяет дальше
знания нашей передовой революционной науки,
помогает практикам в их повседневной борьбе, закрепляет те
знания, которые необходимы нам для того, чтобы
по-научному, планово покорять силы арктической
природы. Вот почему ваш благородный подвиг так высоко
ценит вся наша страна. Народ с любовью спрашивает о
117

вас, интересуется вашей жизнью, с материнской
заботой беспокоится о вас».
Через три месяца Папанин на ледоколе «И.
Сталин», преодолев порой сплошные торосистые
десятибалльные льды, в темную ночь 12 января 1940 года
подошел к ледоколу «Седов» и привел его на буксире к
Большой земле.
Арктический подвиг седовцев высоко оценило
правительство: всем им было присвоено звание Героя
Советского Союза. Начальник спасательной экспедиции
на ледоколе «Сталин» И. Д. Папанин был награжден
второй медалью «Золотая Звезда» Героя Советского
Союза.
В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 8
февраля 1940 года, подписанном М. И. Калининым,
сказано: «За образдовое выполнение
правительственного задания по выводу ледокольного парохода «Георгий
Седов» из льдов Арктики и проявленный при этом
героизм, дающий право на получение звания Героя
Советского Союза—наградить начальника
правительственной экспедиции Героя Советского Союза Папани-
на Ивана Дмитриевича второй медалью «Золотая
Звезда», соорудить бронзовый бюст и установить его на
постаменте на родине награжденного».
Работа в Главсевморпути отнимала у И. Д. Папанина
много сил и времени не только в летние месяцы
навигации, но и в месяцы ее подготовки. Тем не менее
через несколько дней после освобождения из ледового
плена ледокола «Седов» Иван Дмитриевич получил
новое задание. В документе Совета Народных
Комиссаров СССР от 5 февраля 1940 года удостоверялось, что
«Герой Советского Союза тов. Папанин И. Д. является
уполномоченным Совнаркома Союза ССР по делам
всемерного ускорения морских перевозок и вывозки
грузов из Архангельска в Кемь и на Кировскую
железную дорогу».
Выполнение этого задания было для И. Д.
Папанина как бы генеральной репетицией его работы в годы
Великой Отечественной войны в качестве
уполномоченного Государственного Комитета Обороны по
перевозкам на Севере.

Я часто вспоминаю тот день,
который определил мою судьбу в
военные годы, день 1* октября 1941
года, когда меня неожиданно
вызвали в Государственный Комитет
Обороны...
— Товарищ Папанин,—сказал
председатель ГКО,—хочу сообщить
вам о решении: посылаем вас в
Архангельск как уполномоченного
Государственного Комитета
Обороны.. Подчиняться будете
товарищу Микояну, а в особых случаях
можете обращаться
непосредственно ко мне.
И. Д. Папанин
С началом войны нагрузка на каждого человека
неимоверно возросла. Многие из Главсевморпути ушли на
фронт, часть под руководством Кренкеля
эвакуировалась в Красноярск.
В Москве осталась оперативная группа во главе с
И. Д. Папаниным. В то время Ивану Дмитриевичу
приходилось заниматься не только делами
Главсевморпути. Он был членом Ревизионной комиссии ЦК
ВКП(б), депутатом Верховного Совета СССР и
Моссовета. «И поэтому,— говорит он,— обязанностей
хватало, и второстепенных среди них не было» (с. 237).
Однако поворотным событием в личной и деловой
жизни И. Д. Папанина, определившим всю его
деятельность в годы войны, была беседа в Государственном
Комитете Обороны, в результате которой в тот же
день, 15 октября 1941 года, Иван Дмитриевич получил
мандат за подписью Председателя ГКО И. В. Сталина;
в нем сказано: «Выдан сей мандат тов. Папанину И. Д.
в том, что он назначен Уполномоченным
Государственного Комитета Обороны по морским перевозкам в
Белом море и организации погрузки-выгрузки в
Архангельском порту». Всем партийным, советским и
хозяйственным организациям предписывалось «оказывать
т. Папанину И. Д. необходимую помощь и содействие в
выполнении возложенного на него поручения».
119

Через несколько дней с небольшой группой
сотрудников И. Д. Папанин был уже в Архангельске. К началу
Великой Отечественной войны в городе проживало
более четверти миллиона человек. Значительная часть
населения была занята в лесообрабатывающей
промышленности и в судостроении.
Архангельск был первым русским портом на Севере.
Строительство порта и поселения при нем было
начато в 1584 году по указу Ивана Грозного. Более чем
через сто лет, в 1693 году, Петр Первый основал там
корабельные верфи, с которых уже в следующем году
был спущен на воду первый русский корабль «Святой
Павел».
При назначении И. Д. Папанина уполномоченным
ГКО было сказано, что Архангельский порт имеет
сейчас и будет иметь в ближайшем будущем особо
важное значение. Это на западе самый близкий к линии
фронта свободный морской порт. Мурманск еще ближе,
но вражеская авиация бомбит город регулярно. Через
Атлантику идут в Архангельск корабли с грузами. Надо
организовать их приемку, быструю разгрузку и
немедленную отправку грузов на фронт.
С первых дней ознакомления с портом стало ясно,
что порт не подготовлен к приему большого потока
грузов: причалы слишком малы, на территории в
беспорядке разбросаны лесоматериалы, различная тара
и грузы. Предстояло срочно провести колоссальные
работы. В начале ноября 1941 года Государственный
Комитет Обороны принял постановление «Об
Архангельском порте», выполнение которого сыграло
«решающую роль в превращении захолустного порта в
механизированный международный» (с. 245).
Выполненный объем работ был велик, и теперь в
порт могли заходить океанские суда. Рядом, в
полусотне километров от Архангельска, на берегу Белого моря,
в Северодвинске, почти заново был построен новый
порт. Стройка шла, а разгрузка прибывающих
караванов судов не прекращалась. С наступлением зимних
морозов (с ноября) транспорт приходилось проводить с
помощью ледоколов. За годы войны Архангельский
порт принял и отправил по железной дороге около пяти
миллионов тонн грузов, значительную часть которых
составили вооружение и боеприпасы.
Пробиваясь через нелегкие льды Белого моря,
караваны судов довольно часто попадали под огонь
немецких воздушных пиратов, и тогда каждый матрос
становился воином. «По сигналу боевой тревоги все
120

свободные от вахт моряки занимали свои места у
орудий и пулеметов и вместе с военными командами
отбивали вражеские атаки. Это было совсем не просто
и требовало от всех полной меры солдатского
мужества» (с. 257).
Много лет спустя областная газета «Правда Севера»
15 апреля 1975 года писала, как тепло встретили
ветераны флота выступление Ивана Дмитриевича Папа-
нина, который высоко отозвался о ратных и трудовых
подвигах моряков и портовиков Архангельска: «С
такими замечательными людьми было удовольствие
работать, прямо скажу: не мог бы выполнить тех больших
задач, которые были возложены на меня, если бы не
люди Архангельска, северяне, их трудолюбие и
мужество, готовность выполнить свой долг перед Родиной».
А вот что вспомнил президент Академии наук СССР
академик А. П. Александров о своей встрече с
И. Д. Папаниным в Архангельске в первый год войны.
В февральском номере за 1983 год журнала «Наука и
жизнь» президент опубликовал интересный очерк —
«Годы с Курчатовым». В нем говорится и о том, как
группа советских ученых-физиков проводила
размагничивание военных кораблей, спасая их от подрыва на
вражеских минах. С этой целью А. П. Александров
был откомандирован в Северный военный флот, а
И. В. Курчатов продолжал работу в Севастополе.
На Север, вспоминает А. П. Александров, я полетел
с группой товарищей. «В нашей севастопольской минер-
ской одежде — ботиночках и кожаных курточках — в
Архангельске, мягко говоря, было неуютно. Мы
явились к И. Д. Папанину, он был уполномоченным
Комитета Обороны. Взглянув на наши курточки, Иван
Дмитриевич высказался кратко и непечатно, сразу
отдал приказ выдать нам полушубки, ушанки, валенки
и сразу отправил нас в Мурманск».
* * *
С наступлением зимы сплошные льды на Северной
Двине и Двинском заливе, ледяные заторы в Белом
море существенно осложняли проход судов в
Архангельск. Возникла необходимость открыть Мурманский
порт — единственный в СССР незамерзающий порт на
Севере.
Мурманск и Мурманский морской порт основаны
совсем недавно, в 1915 году, тем не менее к началу
Отечественной войны в нем уже проживало более ста
тысяч жителей. Значение Мурманска и в мирное время
и особенно во время войны было огромно.
121

В первых числах января 1942 года И. Д. Папанин с
группой инспекторов прибыл в Мурманск; ему
предстояло возглавить работы по восстановлению порта,
находившегося под постоянной бомбежкой противника: в
1941 —1942 годах немецкие захватчики восемьдесят
шесть раз подвергали Мурманск разрушительным
бомбардировкам. На территорию города и его окрестностей
было сброшено около семнадцати тысяч бомб разного
калибра, в том числе около трехсот тяжелых фугасных
бомб, а на соседний рыбный порт, где выгружались
прибывшие корабли с ценными грузами, было
сброшено более десяти тысяч различных бомб.
Наша северная авиация и зенитки мужественно
защищали город и порт, в котором не прекращались
работы ни днем ни ночью и не было ни одного случая
задержки в разгрузке прибывающих транспортов. Один
из зарубежных журналистов, побывавший в Мурманске
в 1943 году, писал в американском журнале «Харперс
мэгэзин» о работе портовиков: «Нужно быть русским,
чтобы оставаться здесь. Огромные воронки виднелись
там, куда попадали бомбы, а группа пожилых женщин
исправляла повреждения... Надрывающая сердце
героическая работа, но необходимая, чтобы грузы могли
быть отправлены отсюда на фронт...» (см.
Комсомольская правда, 1982, 17 декабря).
Вспоминая о минувшей тяжелой, но победоносной
войне, Иван Дмитриевич писал, что «из четырех
военных лет самым трудным для нас в Арктике был 1942
год. Гитлеровцы сожгли половину Мурманска. Но
город жил и работал во имя победы. Затем фашисты
попытались сжечь деревянный Архангельск. В
навигацию 1942 года враг действовал в Арктике очень
активно, стремясь вывести из строя Северный морской путь»
(с. 282).
Через два десятилетия, впервые после окончания
Великой Отечественной войны, Папанин посетил
Мурманск. И что он увидел: на месте руин и пожарищ,
оставшихся после бомбардировок города немецко-
фашистскими самолетами, выросли новые улицы и
кварталы благоустроенных домов. За короткое время
почти заново построена столица заполярной области.
Сейчас Мурманск по архитектуре зданий и удачной
планировке городского комплекса ни в чем не уступает
многим столицам наших союзных и автономных
республик
Четверть века спустя после окончания войны в
Архангельске была издана книжка «Сильнее вечных
льдов», автор которой В. И. Лихолат в годы войны
служил в Мурманске и на улицах этого города «часто
122

встречал невысокого широкоплечего человека в форме
контр-адмирала. Это был знатный полярник, известный
завоеватель Арктики Иван Дмитриевич Папанин...
Огромное количество грузов важного
стратегического значения было перевезено арктическим флотом в
грозные военные годы по Северному пути. Руководил
этими сложными операциями И. Д. Папанин —
«ледовый адмирал», как называли его в то время
полярники. Прошли десятилетия со времени Великой
Отечественной войны, а мне до сих пор помнятся слова
Ивана Дмитриевича, которыми он подбадривал нас в
самые трудные минуты: «Не робейте, браточки!» И
браточки не робели, готовые идти за ним в огонь и в
воду».
Но не робел и сам «ледовый адмирал», он всегда в
первых рядах бойцов и первым смело и разумно
принимает самые ответственные решения. Об одном
таком решении рассказал его друг по льдине СП-1
академик Е. К. Федоров в своей интересной книге
«Полярные дневники» (см. с. 17).
«В горящем Мурманске, под непрерывной
бомбежкой гитлеровской авиации военная техника и
снаряжение выгружались скорее, чем погружались в хорошо
оборудованных и спокойных портах США и Канады.
И здесь, и в Архангельске, и в других местах
Папанин, как всегда, умеет находить смелые и удачные
решения. Со смехом вспоминает он один из эпизодов.
Несколько десятков танков выгружено с кораблей в
Архангельске на правом берегу Северной Двины, для
доставки по железной дороге на фронт их нужно
переправить на левый берег. Лед уже стал, паром не
ходит, а для тяжелого танка лед пока слаб, хотя
трактор пройти может. Как быть? Ждать нарастания
льда, говорят специалисты-военные, не губить же тан- "
ки. Но на фронте дорога каждая неделя.
Папанин приказывает соорудить из бревен
платформу, тщательно промеряет толщину льда и, проверив
расчеты, дает команду тащить платформы с танками на
прицепе у тракторов через реку. Лед гнется и
потрескивает, военные специалисты отказываются участвовать в
этом деле и уходят. Вся ответственность на Папанине.
Танки переправлены и пошли на фронт. Он всегда берет
на себя всю полноту ответственности, наилучшим, как
всегда, образом выполняет порученную ему партией
задачу».
* * *
Выполнение боевого задания Государственного
Комитета Обороны по организации перевозок через Архан-
123

гельск и Мурманск не снимало с И. Д. Папанина
ответственности за положение дел в Главсевморпути и
перевозку грузов по Северному морскому пути. В
навигацию 1942 года война пришла в Западную
Арктику, там появились подводные лодки противника;
немецкие пираты в августе потопили пароход «Крестьянин»,
буксиры «Норд» и «Комсомолец», напали на полярную
станцию мыса Желания на севере Новой Земли.
Тяжелый немецкий крейсер «Адмирал Шеер»,
проникший в Карское море, пытался разгромить порт и
радиоцентр острова Диксон. 25 августа 1942 года ему
удалось потопить ледокольный пароход «Сибиряков»,
команда которого во главе с молодым капитаном
Анатолием Алексеевичем Качаравой приняла неравный
бой. Корабль пошел ко дну с неспущенным советским
флагом. Из ста четырех человек, бывших на борту
парохода, спаслись только девятнадцать.
Так закончил свой славный путь «Александр
Сибиряков», который десятью годами ранее совершил свой
исторический рейс с запада на восток по всему
Северному морскому пути в одну навигацию. И теперь
советские корабли, проходя мимо острова Белухи
Северным морским путем, салютуют гудками кораблю-
герою и его храброму экипажу.
Но, несмотря на некоторые потери в Западной
Арктике, навигация проходила относительно успешно.
Более того, полярники выполнили особое задание
Государственного Комитета Обороны и провели из Тихого
океана в Кольский залив Северным морским путем
лидер «Баку» и три эсминца для усиления Северного
военного флота.
В 1943 году впервые был совершен сверхранний
весенний поход ледокола «А. Микоян» из
Северодвинска в порт Амбарчик (с 18 июня по 21 июля) и первый
позднеосенний перегон ледокола «И. Сталин» и
ледореза «Литке» из Тикси в порты Баренцева моря (с 22
октября по 18 ноября).
Начальник теперешней Администрации Северного
морского пути при Министерстве морского флота
СССР, которая является в какой-то мере преемницей
Главсевморпути, капитан дальнего плавания К. Н. Чу-
баков отметил, что в годы Великой Отечественной
войны Северный морской путь «продолжал действовать
как важнейшая транспортная магистраль военного
времени. Он стал дорогой жизни для советского Севера,
главной морской транспортной артерией советской
Арктики и по сути дела одним из театров военных
действий.
Личный состав полярных портов, баз зимовок дей-
124

ствовал в тесной связи с армией и Военно-Морским
Флотом. Ледокольный и транспортный флот, полярная
авиация принимали непосредственное участие в боевых
действиях. Враг не сумел добиться успехов в Арктике»
(Северный морской путь. М., 1979, с. 19).
# * *
Третью арктическую навигацию начальник Главсевмор-
пути проводил в Восточной Арктике. 25 мая 1943 года
И. Д. Папанину было присвоено воинское звание
контрадмирала; спустя два дня неутомимый Иван
Дмитриевич выехал во Владивосток.
На пароходе «Декабрист» в конце июня прибыли в
бухту Провидения, откуда начиналась трасса Северного
морского пути. Небольшой штаб начальника Главсев-
морпути перешел на ледокол «Сталин». У Певека
И. Д. Папанин перешел на грузовой пароход «Тунгус»,
который следовал в Тикси. Из бухты Тикси на ледорезе
«Литке» дошли до бухты Нордвик у западного
побережья Таймыра и затем отправились в обратный путь,
на восток. Навигация в восточных водах прошла
нормально, транспортные суда выполнили свои перевозки.
В конце 1943 года Иван Дмитриевич возвратился в
Москву.
Поездка в Восточную Арктику, писал позже
Папанин, «помогла нам не только ознакомиться с работой
предприятия Главсевморпути и организовать успешное
выполнение плана арктических перевозок в этом
районе, но и встретиться со многими замечательными
людьми. Никто из них ни на час не забывал о войне.
Как и вся страна, полярники Восточного района
работали в полную силу, жили интересами обороны нашей
Родины» (с. 309).
Полярники-ученые составляли синоптические и
ледовые карты, а также прогнозы погодной и ледовой
обстановки. Среди них были М. М. Сомов
(впоследствии начальник СП-2), В. В. Фролов (позже директор
Арктического института), П. А. Гордиенко и другие.
Они, отмечал И. Д. Папанин, «плавали на ледоколах,
летали на самолетах, сбрасывали на палубы кораблей
карты с обозначениями рекомендованных курсов,
держали связь с многочисленными полярными станциями и
получали от них оперативные данные» (см. Земля и
Вселенная, 1975, № 4, с. 53).
* * *
В Западной Арктике на советские суда продолжали
нападать вражеские подводные лодки, проникшие в
125

Карское море. В конце июля 1943 года варварски была
потоплена гидрографическая шхуна «Академик
Шокальский». В августе 1944 года фашистские пираты напали
на большой грузо-пассажирский пароход «Марина
Раскова». Из шестисот восемнадцати человек, бывших на
этом судне и двух одновременно погибших тральщиках,
полярным летчикам удалось спасти 256 человек.
В это же время были потоплены два
гидрографических бота—«Норд» и «Иван Папанин». Узнав о гибели
бота, носившего имя Папанина, неутомимый и
жизнерадостный Иван Дмитриевич сказал себе: «Ну, Иван,
отдал ты дань морю, теперь жить тебе долгие годы». С
тех пор минуло сорок лет, хотелось бы и далее верить в
морскую примету.
В январе 1944 года Иван Дмитриевич, возвратясь из
Восточной Арктики, вновь приступил к выполнению
обязанностей уполномоченного Государственного
Комитета Обороны по Северу, хотя в Москву уже
возвратилось из Красноярска Главное управление
Северного морского пути.
Архангельский порт, как и Мурманский, до конца
войны принимал караваны судов. «У нас,— писал позже
И. Д. Папанин,— за плечами был немалый опыт работы
в военных условиях. Порты работали ритмично.
Корабли приходили и разгружались вовремя, вражеские
самолеты уже боялись появляться над нашими
северными просторами» (с. 325). После Сталинградской и
Курской битв наши войска наступали на всех фронтах.
Победа над гитлеровской Германией с каждым днем
приближалась.
В конце июля 1944 года депутат Верховного Совета
СССР И. Д. Папанин получил документ, который был
подписан М. И. Калининым и в котором значилось: «От
имени Президиума Верховного Совета
СССР.уполномочиваем Вас вручить ордена и медали СССР
награжденным Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1
мая 1944 года за успешную работу по разгрузке и
отправке импортных военных материалов и
продовольствия, поступающих через северные порты СССР».
Через тридцать лет после победоносного окончания
Великой Отечественной войны контр-адмирал И. Д.
Папанин приехал в Архангельск для участия в
традиционной встрече ветеранов Северного морского пароходства
и участников плаваний в конвоях в годы минувшей
войны. Первый секретарь обкома партии вручил Ивану
Дмитриевичу знак почетного г]ражданина — голубую
ленту с надписью: «Почетный гражданин города
Архангельска» и соответствующее удостоверение.
126

* * *
В годы войны И. Д. Папанин обычно появлялся на
ответственных участках, не считаясь ни с временем, ни
со своим здоровьем. В ноябрьские дни 1942 года Иван
Дмитриевич сказал напутственное слово бойцам
танковой колонны «Советский полярник», построенной на
личные средства полярников: «Родные мои! Сильнее
бейте врага, уничтожайте его беспощадно. Пусть
каждый из нас думает только об одном — уничтожать,
уничтожать и еще раз уничтожать гитлеровских
палачей». И танкисты беспощадно громили немецких
захватчиков.
Голос Папанина звучал и на страницах газет и
журналов. Уже на второй месяц войны Иван
Дмитриевич опубликовал в журнале «Краснофлотец» статью
«Беспощадно бейте фашистских извергов!».
В июле 1943 года, в дни ожесточенной, решающей и
победоносной Курской битвы, И. Д. Папанин получил
фронтовое письмо, имеющее историческое значение.
«Дорогой Иван Дмитриевич,— писали товарищи из
Действующей армии.— Примите искренний боевой
привет от бойцов и командиров 65-й армии — участников
Сталинградской эпопеи...
Танк «Иван Папанин» таранил вражеские машины и
прорывал линии немецких укреплений. В бою за
памятный всем сталинградцам Казачий курган танк был
подбит. Но гвардейцы-танкисты, рискуя жизнью,
вытащили танк из огня и спасли его.
Танк был искалечен, изломан, но жив. Он был дорог
нам, как бывает дорог раненый боевой товарищ. Наши
ремонтники-фронтовики своими силами
отремонтировали танк и перевезли его на новый фронт за тысячу
верст от Сталинграда.
Сегодня по решению командования танк, носящий
Ваше имя, вновь встал в строй...
Дорогой Иван Дмитриевич! Мы посылаем Вам это
письмо в дни решающих боев на Орловско-Курском
направлении и надеемся, что, как и в дни
Сталинградской битвы, мы никогда не будем забывать друг друга.
С боевым сердечным приветом!» Это боевое письмо
подписали девять военачальников во главе с
командующим 65-й армией генерал-лейтенантом П. Н. Батовым.
Победоносно закончилась война. И. Д. Папанин
продолжал работать в Главсевморпути, но здоровье его
пошатнулось, и он, подобно танку своего имени, ушел
на «капитальный ремонт», а после отличного «ремонта»
снова стал в строй. Теперь полем его основной
деятельности стал Мировой океан.

Глава четырнадцатая
МИРОВОЙ ОКЕАН
Папанин, без преувеличений,
является инициатором и организатором
создания наибольшего и наилучшего
научно-исследовательского флота
Советского Союза.
Академик Е. К. Федоров
Еще не укрепив как следует своего здоровья, И. Д.
Папанин стал активным деятелем Академии наук СССР.
Вот уже четвертое десятилетие Папанин стоит во главе
научно-исследовательского океанического флота
Академии наук СССР. Он бессменный председатель
Московского филиала Географического общества СССР.
Двадцать лет Иван Дмитриевич был директором Института
биологии внутренних вод АН СССР в Борке
Ярославской области.
В первых числах июня 1948 года президент
Академии наук СССР академик СИ. Вавилов подписал такое
распоряжение: «Утвердить доктора географических
наук Папанина Ивана Дмитриевича заместителем
директора по экспедициям Института океанологии АН СССР».
Сам институт был создан двумя годами ранее по
инициативе академика П. П. Ширшова на базе
небольшой лаборатории, которой была поручена обработка
материалов, добытых во время девятимесячного дрейфа
научно-исследовательской станции «Северный полюс»
(СП-1).
Первоначальная задача Института океанологии
была определена так: разработка теоретических проблем
океанологии, проведение исследований океанов и морей
на базе представления о единстве происходящих в
морях и океанах физических, химических, биологиче-
128

Встреча ледокола «Ермак»
в Ленинграде

Первая беседа на ледоколе «Ермак»
по пути в Ленинград
Первый слева — И. Д. Папанин,
крайний справа — О. Ю. Шмидт
Папанинцы с Северного полюса
возвратились в Москву.
Справа налево: И. Д. Папанин,
Е. К. Федоров, Э. Т. Кренкель,
П. П. Ширшов

Президент Академии наук СССР
В. Л. Комаров беседует Папанинцы с семьями на приеме
с И. Д. Папаниным. 1938 г. в Кремле. 17 марта 1938 г.

Диплом, выданный И. Д. Папанину
Географическим обществом
13 марта 1938 г.

Папанинцы среди работников
культуры. В первом ряду (слева
направо): А. А. Яблочкина,
И. Д. Папанин, А. Н. Толстой, К. Е. Ворошилов беседует
Е. К. Федоров, В. П. Чкалов с И. Д. Папаниным

Перед отправкой на фронт
М. И. Калинин вручает
И. Д. Папанину вторую звезду
Героя Советского Союза.
1940 г.
А. А. Жданов и И. Д. Папанин
вместе с героическим экипажем
ледокола «Георгий Седов».
Справа от И. Д. Папанина капитан
ледокола К. С. Бадигин

Домик И. Д. Папанина
в Борке Ярославской области,
в котором он жил, будучи
директором Института биологии
внутренних вод АН СССР
И. Д. Папанин среди группы
рабочих-строителей в Борке
у Рыбинского водохранилища

На ученом совете
Института биологии внутренних вод Экспериментальное судно
АН СССР. Справа налево: «Академик С. И. Вавилов»
И. Д. Папанин, Н. В. Буторин в Борке на Волге

И. Д. Папанин и капитан
дальнего плавания И. А. Ман
И. Д. Папанин и капитан
дальнего плавания А. А. Качарава
Научно-исследовательский
корабль «Витязь»

И. Д. Папанин среди делегатов
VII съезда Географического
общества СССР. Слева направо:
И. П. Герасимов, И. П. Зимина,
Г. С. Тихомиров, И. Д. Папанин,
А. Г. Бабаев, П. И. Мельников.
Сентябрь 1980 г.
И. Д. Папанина рисует внучка
П. П. Семенова-Тян-Шанского—
Вера Дмитриевна

Встреча в Ленинграде. Слева
направо: А. П. Гордиенко,
М. В. Водопьянов, Э. Т. Кренкель,
М. М. Сомов, И. Д. Папанин,
А. Ф. Трешников, И. П. Мазурук
В соседней деревне Борка
Никоузского района
Ярославской области.
Справа налево: И. Д. Папанин,
колхозник Д. И. Коргин,
чл.-корр. АН СССР
С. И. Кузнецов. 1963 г.

И. Д. Папанин и Е. К. Федоров
(слева)
И. Д. Папанин и А. Ф. Трешников
на XXIII Международном
географическом конгрессе
в Москве. 1976 г.

И. Д. Папанина приветствуют юные И. Д. Папанин и Г. С. Тихомиров
географы в Московском филиале пишут отзыв о посещении
Географического общества СССР. Дворца пионеров в Тбилиси.
1983 г. Декабрь 1975 г.

И. Д. Папанин с детьми. 1940 г.

ских и геологических процессов и проведение
специальных исследований по проблеме колебаний уровня
Каспийского моря.
Теперь же «научные проблемы, решаемые
институтом, группируются по пяти основным направлениям:
изучение природы физических явлений в океане и
атмосфере над ним, изучение биологии океана,
изучение геолого-географических явлений в земной коре под
океанами, изучение гидрогеохимических явлений и
разработка новой методики и новой техники исследования
океана» (Г. Н. Григорьев.— см. Вопросы географии,
1976, сб. 101, с. 127).
С переходом Папанина на работу в Институт
океанологии началась хлопотливая повседневная
созидательная работа, приведшая в конечном счете к
созданию самого мощного в мире научного флота Академии
наук СССР, который ныне успешно изучает Мировой
океан. В этой деятельности И. Д. Папанин вновь нашел
себя.
Благодаря экспедиционным исследованиям
Институт океанологии стал крупнейшим научным центром. «Я
горжусь тем,— говорит И. Д. Папанин,— что работал в
Институте океанологии на заре его становления, был
свидетелем первых его шагов и по мере сил
способствовал его превращению в головной научный центр страны
в области изучения океанов и морей» (с. 355).
Активная и весьма плодотворная деятельность
И. Д. Папанина в Институте океанологии продолжалась
три года.
* * *
Летом 1951 года при президиуме Академии наук СССР
был создан Отдел морских экспедиционных работ
(ОМЭР). Иван Дмитриевич был назначен начальником
нового отдела. Идея об организации самостоятельного
отдела по морским исследованиям «сулила богатые
возможности для приложения энергии», которой, по
утверждению И. Д. Папанина, было у него тогда
«предостаточно».
С тех пор этот отдел превратился в морской штаб
Академии наук. Но это произошло не сразу. И. Д. Па-
панину и его товарищам по работе пришлось затратить
много сил, времени и энергии, чтобы создать научный
академический флот и организовать множество морских
экспедиций.
До Великой Отечественной войны в Советском
Союзе были специально построены и проводили
научные экспедиционные исследования в морях Северного
8-2742
129

Ледовитого океана только два небольших судна —
«Персей» и «Книпович».
«Персей» был построен в Архангельске в 1922 году.
Это была двухмачтовая деревянная зверобойная шхуна
водоизмещением около пятисот тонн, несколько
приспособленная для плавания в ледовых условиях. На
«Персее» проводили исследования сотрудники
Плавучего морского института, созданного в соответствии с
декретом, подписанным В. И. Лениным 10 марта 1921
года. За восемнадцать лет экспедиционных работ
«Персей» совершил 84 рейса, выполнил 5525
океанографических станций и прошел свыше 100 тысяч миль в Белом,
Баренцевом, Карском, Норвежском и Гренландском
морях. В 1941 году он подвергся нападению самолетов
гитлеровской Германии и затонул в Кольском заливе.
Обширные морские и океанические исследования
проводились на многих судах, временно превращенных,
с небольшими переделками внутренних помещений, в
лаборатории для проведения в плавании научно-
исследовательских работ. Только во время Второго
Международного полярного года, в 1932/33 году,
Советский Союз провел двадцать семь морских экспедиций
на таких судах, как ледоколы «Ленин» и «Красин»,
ледокольные пароходы «Малыгин», «Русанов»,
«Сибиряков», «Таймыр», ледорез «Литке», пароходы
«Ломоносов», «Совет», «Челюскин».
В трудные послевоенные годы не было
возможности строить новые научные суда, надо было уже
поработавшие корабли переоборудовать в научно-
экспедиционные. Примером может служить первенец
научного академического флота «Витязь». За тридцать
лет на его борту состоялось шестьдесят пять научных
экспедиций. Рейс 1979 года был последним.
Заслуженный корабль встал на вечную стоянку.
«Витязь», так же как и «Персей» в свое время, был
хорошей школой советских океанографов.
С последнего рейса «Витязя» Папанин получил
радиограмму: «Дорогой Иван Дмитриевич!
Заканчивая юбилейный 65-й рейс «Витязя»,
благодарим вас за все сделанное для науки, экипажа, истории
«Витязя». Рады будем видеть вас на борту. Обнимаем.
Ваши витязяне».
Правительство высоко оценило экспедиционную
деятельность ученых в Мировом океане на научно-
исследовательском корабле «Витязь». Большая группа
сотрудников, работавших на этом корабле, была
награждена орденами и медалями Советского Союза;
И. Д. Папанин был награжден орденом Трудового
Красного Знамени.
130

* * *
В 1955 году морские научные учреждения Академии
наук уже имели тридцать два исследовательских судна
сравнительно небольшого тоннажа. В это время в
докладной записке И. Д. Папанина президенту
Академии наук СССР академику А. Н. Несмеянову ставился
вопрос о новом этапе морских исследований. В этой
записке говорилось: «Большие проблемы должны быть
решены советской океанологической наукой, бурный
рост морских исследований требует увеличения
экспедиционного флота за счет постройки более
совершенных судов». Так появились «Михаил Ломоносов», «Петр
Лебедев» и «Сергей Вавилов».
В конце 60-х годов были построены более мощные и
совершенные научно-исследовательские корабли, такие,
как «Академик Курчатов», «Академик Королев»,
«Академик Ширшов», «Академик Вернадский», «Дмитрий
Менделеев», «Профессор Визе», «Профессор Зубов».
Эти суда, говорится в документе
Океанографической комиссии АН СССР, «знаменуют собой начало
нового качественного этапа в советских исследованиях
Мирового океана. Появились новые, более
совершенные технические средства, позволившие внести
большие изменения в методику океанологических работ,
резко увеличить объем получаемой информации и
скорость ее обработки непосредственно на борту судна,
повысить научную и экономическую эффективность
экспедиционных исследований».
В марте 1981 года вышел в первое плавание корабль
«Академик Мстислав Келдыш». Это первое судно из
новой серии научно-исследовательских судов,
построенное по специальному заказу Академии наук СССР.
Это, можно сказать, современный морской научно-
исследовательский институт по изучению Мирового
океана, оборудованный самыми совершенными
машинами, механизмами и приборами. На его борту имеются
лаборатории: биологическая, геологическая,
гидрологическая, гидрофизическая, гидрохимическая,
метеосиноптическая; их не только легко можно
переоборудовать, но и перемещать с места на место — они
контейнерные. Полученная научная информация сразу же
передается на ЭВМ и быстро полностью
обрабатывается.
Из года в год ширится фронт исследовательских
работ в океанах и морях. Научно-исследовательские
суда оборудованы теперь приборами и аппаратурой,
которые позволяют фиксировать процессы,
происходящие в твердой земной коре под океаном, в самом
8*
131

океане, в атмосфере над ним и в космическом
пространстве над планетой.
Проект и программа создания каждого из вновь
построенных и строящихся кораблей разрабатывались
при активном участии Ивана Дмитриевича. Более того,
И. Д. Папанин не только бывал на советских
судостроительных заводах, но и не раз выезжал в Германскую
Демократическую Республику, Польшу, Финляндию,
где по заказу Советского Союза строились корабли для
научного академического флота.
Океанолог В. Н. Степанов, один из участников
первого плавания нового корабля науки, так сказал о роли
И. Д. Папанина в создании подобных кораблей:
«Появлением судов типа «Академик Курчатов» мы обязаны
уму и энергии И. Д. Папанина. Можно только
догадываться, сколько времени, сил и нервов пришлось
затратить на создание этих кораблей. Роль таких судов в
изучении Мирового океана трудно переоценить, тем
более что они стали современными научно-
исследовательскими плавучими институтами» (см.
Вопросы географии, 1976, сб. 101, с. 136).
Много благодарностей получил Иван Дмитриевич за
отличную работу в Академии наук СССР, а Президиум
Верховного Совета СССР наградил его орденом Ленина;
Указ от 26 ноября 1974 года гласит: «За большие
заслуги в организации экспедиционных исследований
морей и океанов и в связи с восьмидесятилетием со дня
рождения наградить начальника Отдела морских
экспедиционных работ Академии наук СССР тов. Папанина
Ивана Дмитриевича орденом Ленина».
Непрерывная плодотворная деятельность И. Д.
Папанина успешно продолжается и поныне. Краткий
обзор его работы в послевоенные годы необходимо
дополнить еще двумя существенными фактами,
вошедшими в историю антарктических исследований и
развития науки о внутренних водах Советского Союза.
* * *
«И сегодня,— пишет И. Д. Папанин,— когда я читаю
статьи о новых научных достижениях советских
исследователей Антарктиды и радуюсь этим успехам, то
всегда вспоминаю историю организации первой
антарктической экспедиции и то, что самые начальные шаги
в далекую Антарктиду были сделаны в небольшой
рабочей комнате Отдела морских экспедиционных
работ АН СССР... И еще вспоминаю, что был я тогда
совсем молодой: всего-то шестьдесят лет» (с. 368).
132

И это действительно так. Инициативная группа при
Отделе морских экспедиционных работ начала
разработку материалов, которые затем легли в основу
проекта решения, представленного правительству. На
заседании Совета Министров СССР по вопросу об
организации советской экспедиции в Антарктиду
докладывал И. Д. Папанин.
В конце 1955 года из Калининградского порта
на дизель-электроходе «Обь» (капитан И. А. Ман)
отправилась первая Комплексная антарктическая
экспедиция Академии наук СССР. Среди ее участников было
много товарищей из инициативной группы, в том числе
капитан И. А. Ман, начальник морской части
экспедиции В. Г. Корт, И. И. Черевичный и ученые: Г. А. Ав-
сюк, А. В. Живаго, Е. М. Сузюмов. Здоровье не
позволило быть среди них лишь И. Д. Папанину.
В монографической работе академика А. Ф. Треш-
никова «История открытия и исследования
Антарктиды» (М., 1963, с. 259) сказано:
«Советская антарктическая экспедиция была
организована в связи с Международным геофизическим
годом, который должен был начаться 1 июля 1957 года...
Международный комитет МГГ, рассматривая общие
планы будущих исследований, призвал возможно
большее число стран организовать геофизические
наблюдения в Антарктике — наименее изученной и самой
труднодоступной области нашей планеты.
Советские ученые горячо откликнулись на этот
призыв. В ряде научных учреждений возникли
инициативные группы энтузиастов антарктических
исследований. Наиболее многочисленной была московская группа
в Отделе морских экспедиционных работ Академии
наук СССР. Здесь под руководством старейшего
полярника И. Д. Папанина намечались основные контуры
планов, разгорались оживленные дискуссии.
Обсуждались вопросы предстоящих антарктических
исследований и в Арктическом институте в Ленинграде».
Со времени работ Первой антарктической
экспедиции прошло двадцать восемь лет. В 1982 году в
Антарктику отправилась двадцать восьмая советская
экспедиция.
Организатор первой экспедиции Иван Дмитриевич
Папанин продолжает стоять на своей трудовой и
почетной вахте по исследованию Мирового океана.

Глава пятнадцатая
В БОРКЕ НА ВОЛГЕ
Родина отметила И. Д. Папанина
многими высокими наградами. Но
признание его заслуг перед землей
Ярославской волнует и радует нас
по-особому. Ведь нашему краю
Иван Дмитриевич посвятил более
20 лет своей деятельности.
Создание Института в Борке—еще одно
проявление заботы
Коммунистической партии о науке. Молодое
поколение учеников и воспитанников
И. Д. Папанина стремится быть
достойным продолжателем дел и
свершений замечательного
исследователя.
Н. В. Буторин
Иван Дмитриевич Папанин наряду с руководством
Отделом морских экспедиционных работ Академии
наук СССР и председательством в Московском филиале
Географического общества СССР был «временно», в
течение двадцати лет, организатором и директором
Института биологии внутренних вод АН СССР в Борке
на Волге.
У южного побережья Рыбинского водохранилища,
почти на берегу Волги, сохранился чудесный уголок
русской природы. Там на небольшой возвышенности в
зарослях берез находилось имение «Борок».
По наследству оно досталось внебрачному сыну
владельца имения и крепостной крестьянки Н. А.
Морозову, который стал противником царского режима, за
что и просидел двадцать восемь лет в Петропавловской
и Шлиссельбургской крепостях. Советская власть
пожизненно сохранила за ним имение.
Почетный академик Николай Александрович
Морозов умер в «Борке» в 1946 году, но еще при жизни он
передал свое имение в распоряжение Академии наук
СССР, которая организовала там Верхневолжскую базу
(1938), затем биологический стационар (1943 год), а в
1947 году — биологическую станцию «Борок» имени
Н. А. Морозова. Станция с трудом разместилась в
обветшалых помещичьих строениях, не имела ни мате-
134

риальных, ни кадровых возможностей для выполнения
возложенных на нее задач по изучению гидробиологии,
ихтиологии и растительности в зоне Рыбинского
водохранилища.
В начале января 1952 года президиум АН СССР
принял постановление о научной деятельности и
состоянии кадров биологической станции; работа была
признана неудовлетворительной. В целях улучшения работы
биостанции и создания в «Борке» в ближайшем
будущем академического научного учреждения по изучению
водохранилищ и других внутренних вод президиум
Академии наук постановил: «Назначить доктора
географических наук И. Д. Папанина уполномоченным
президиума АН СССР по биологической станции «Борок»,
возложив на него руководство работами по коренной
перестройке биостанции в образцовую научно-
исследовательскую базу для работ, связанных с
изучением искусственных водохранилищ-морей, создаваемых
при великих стройках коммунизма.
Возложить временное исполнение обязанностей
директора станции на уполномоченного президиума АН
СССР доктора географических наук И. Д. Папанина
впредь до назначения нового директора».
В декабре 1954 года президиум Академии наук
СССР принял новое постановление, в котором отметил,
что «за последние три года станция «Борок»
превратилась в крупное научно-исследовательское учреждение,
располагающее квалифицированными кадрами,
обеспечивающими широкие комплексные биологические
исследования водохранилищ, и достаточной материально-
технической базой.
В результате работ станции выявлены
закономерности распределения животных и растительных
организмов по всей акватории Рыбинского водохранилища
(4580 кв. км), сезонные изменения численности рыб и
их кормовых объектов на фоне условий их обитания и
перспективы дальнейшего рыбохозяйственного
освоения Рыбинского водохранилища».
Это водохранилище — один из крупнейших
внутренних водоемов, созданных руками и гением советского
народа; длина его по руслу Волги составляет ПО
километров, по руслу Мологи — 226 километров, а по
Шексне — 328 километров, наибольшая ширина равна 60
километрам, а средняя глубина около 7 метров.
Заполнение бассейна началось в 1941-м, а проектный уровень
достигнут в 1947 году, объем его составил более 25
кубических километров. Рыбинское водохранилище
входит в систему Волго-Балтийского водного пути; на
его побережье расположены такие города, как Черепо-
135

вец, Весьегонск, Углич, Пошехонье-Володарск,
Рыбинск, теперь город Андропов.
И. Д. Папанин прекрасно сознавал, что для
изучения больших природных образований, созданных
советским человеком, нужно проводить капитальные
систематические исследования, ибо создание Рыбинского
водохранилища или другого подобного «озера — не
просто заполнение водой пониженных частей рельефа.
Начинаются сложные биохимические процессы.
Всплывают слои торфа. Грунт, затопленные деревья
выделяют в воду различные вещества. Развиваются
водоросли, огромные массы водорослей. Все это нужно
знать и уметь рассчитывать наперед — иначе нельзя
правильно, по-хозяйски использовать озеро-море,
населить его подходящей рыбой, рассчитать и организовать
новый биоценоз. Нужен институт для таких расчетов.
Институт биологии водохранилищ—вот что на уме у
бывшего матроса, ставшего государственным деятелем
и исследователем» (Федоров Е. К. Полярные дневники.
Л., 1979, с. 18).
Упомянутым выше постановлением президиум АН
СССР на базе станции организовал Институт биологии
водохранилищ. Кроме того, президиум АН СССР
выразил И. Д. Папанину благодарность «за проведенную им
исключительно большую работу по организации и
созданию необходимых условий для научно-
исследовательской работы». И. Д. Папанин стал
директором Института биологии водохранилищ АН СССР и
опять временно, как значилось в документах Академии
наук СССР.
Развитие любых научных исследований в
значительной степени находится в прямой зависимости от
материальных условий — обеспечения жилой площадью
научных и других работников, наличия лабораторных
помещений и оборудования их необходимыми приборами и
машинами, сооружения в обособленном поселке таких
общественно необходимых помещений, как школа,
клуб, библиотека, торговый центр, гостиница, гараж,
порт, административные здания и другие.
«И поэтому,— говорит И. Д. Папанин,— перебирая в
памяти каждый год из двадцати, связанных с «Бор-
ком», я прежде всего вспоминаю стройки. Все эти годы
мы строили. Заканчивали одни объекты, начинали
другие... У нас был создан строительный участок
Академстроя, но рабочих не хватало, и можно без
преувеличения сказать, что новый «Борок» строил весь
коллектив. Закончив трудовой день в лабораториях,
научные сотрудники шли на пристань и помогали
разгружать из прибывших барж кирпичи и цемент или
136

шли на строительные объекты и становились
землекопами, помогали закладывать фундаменты, рыли
траншеи» (с. 393).
А научно-исследовательская работа ученых и других
сотрудников продолжала тем временем давать
практические результаты. Институт включил в сферу своих
исследований не только водохранилища, созданные
человеком, но и другие естественные водоемы. В силу
этого президиум Академии наук СССР в октябре 1962
года Институт биологии водохранилищ переименовал в
Институт биологии внутренних вод АН СССР.
И. Д. Папанин был вновь назначен директором и этого
института.
Подводя некоторые итоги своей неутомимой
деятельности по созданию ныне первоклассного
института и замечательного научного городка, Иван
Дмитриевич записал: «Я отдал «Борку» так много времени,
здоровья и сил, он настолько прочно вошел в мою
жизнь, что все пятидесятые и шестидесятые годы я не
представлял своей жизни без «Борка». Обязанности
директора я выполнял безвозмездно. Зато хлопот и
нахлобучек было с излишком» (с. 388).
* * *
Минули годы. Иван Дмитриевич давно уже официально
оставил «Борок», однако и до сего времени к нему
обращаются сотрудники Института биологии
внутренних вод по важнейшим вопросам, касающимся
деятельности и нового строительства в Борке.
Колоссальные затраты труда, сил и здоровья
организатора и первого директора института И. Д. Папани-
на не прошли даром. Теперь в Институте биологии
внутренних вод работает восемь специализированных
лабораторий, оснащенных современным научным
оборудованием, уникальными приборами, счетно-
вычислительной техникой. Речной флот института
состоит из десяти экспедиционных судов. Создана одна
из крупнейших библиотек по проблемам гидробиологии
и смежным наукам; научные публикации института
пользуются признанием советских и зарубежных
ученых.
В октябре 1981 года было широко отмечено 25-летие
Института биологии внутренних вод АН СССР. На
юбилейном заседании ученого совета института
выступил президент Академии наук СССР академик
Анатолий Петрович Александров. Отметив наиболее важные
работы, выполненные сотрудниками института за
двадцать пять лет его существования, в частности разрабо-
137

тайные ими новые методы организации прохода рыб
через плотины, изучение влияния различных веществ
на жизнь в водоемах, он сказал, что впереди стоят еще
более ответственные и сложные задачи.
На этом заседании много добрых слов было сказано
о больших заслугах И. Д. Папанина. Газета «Известия»
опубликовала небольшую информационную заметку о
том, что дважды Герою Советского Союза, известному
полярнику и ученому первому присвоено звание
«Почетный гражданин Ярославской области».
Через несколько месяцев Ивану Дмитриевичу в
торжественной обстановке в Ярославле был вручен
знак почетного гражданина Ярославской области и
соответствующие документы.

Глава шестнадцатая
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ
ОБЩЕСТВО
Совет Географического общества
Союза ССР на заседании от 20
февраля 1938 года «единогласно
постановил: в признание за Ваш
единственный в истории
географических исследований географический
подвиг, совершенный Вами с
беспримерным героизмом на дрейфующей
льдине советской полярной станции
«Северный полюс», избрать Вас,
Иван Дмитриевич Папанин,
почетным членом Географического
общества Союза ССР».
Академики Ю. М. Шокальский,
Н. И. Вавилов, Л. С. Берг
Осенью 1945 года Иван Дмитриевич Папанин принял на
себя огромную научно-общественную работу, стал
организатором и бессменным руководителем Московского
филиала Географического общества СССР при
Академии наук СССР.
Географическое общество было создано в 1845 году
в Петербурге. Его вклад в историю изучения нашей
страны и других стран мира, а также в развитие
географической науки очень велик. Во главе общества
всегда стояли выдающиеся ученые, такие, как
Ф. П. Литке, П. П. Семенов-Тян-Шанский, Ю. М.
Шокальский, Н. И. Вавилов, Л. С. Берг, Е. Н.
Павловский, С. В. Калесник, ныне Географическое общество
СССР возглавляет академик А. Ф. Трешников.
На второй день после завершения экспедиции на
Северный полюс Совет Географического общества
СССР на своем заседании 20 февраля 1938 года
единогласно постановил избрать Ивана Дмитриевича Папани-
на почетным членом Географического общества СССР.
Вскоре И. Д. Папанин был избран почетным членом
географических обществ многих стран.
В июле 1945 года большая группа выдающихся
московских ученых-географов, в числе которых были
Н. Н. Баранский, А. С. Барков, В. А. Богоров,
М. С. Боднарский, И. А. Витвер, И. П. Герасимов,
139

А. А. Григорьев, Б. Ф. Добрынин, Н. Н. Колосовский,
К. К. Марков, С. Д. Муравейский, Б. П. Орлов,
И. Д. Папанин, П. Н. Степанов, А. И. Соловьев,
П. П. Ширшов, И. С. Щукин, обратилась с запиской в
Совет Всесоюзного географического общества, в
которой писала:
«Обширные задачи, возникающие перед советской
географией в связи с победоносным окончанием
Великой Отечественной войны и славным юбилеем
Всесоюзного географического общества, побуждают членов
его, проживающих в г. Москве, искать новых форм
объединения между собой и новых форм связи с
Советом Всесоюзного географического общества, тем
более что переезд в Москву из Ленинграда ряда
научных институтов и учреждений значительно
умножил число членов Всесоюзного географического
общества, постоянно проживающих в г. Москве.
Мы, нижеподписавшиеся, полагаем поэтому, что
следовало бы открыть в г. Москве Московское
отделение Всесоюзного географического общества» (Архив
Моск. филиала, 1945, оп. 1, ед. хр. 1, л. 2).
На заседании Совета Географического общества в
Ленинграде от 15 октября 1945 года был рассмотрен
вопрос о составе Оргкомитета Московского филиала
Географического общества. Через две недели, 30
октября 1945 года, на широком заседании Организационного
бюро Московского филиала его председателем был
избран И. Д. Папанин. 7 марта 1946 года состоялось
первое общее собрание московских членов
Географического общества.
Двенадцатого марта 1946 года на заседании
президиума Всесоюзного географического общества в
Ленинграде был утвержден состав Совета
Московского филиала: председатель — И. Д. Папанин, члены
совета: Н. Н. Баранский, А. С. Барков, И. А. Вит-
вер, И. П. Герасимов, А. А. Григорьев, Н. Н. Зубов,
Н. Н. Колосовский, К. К. Марков, В. А. Обручев,
Б. П. Орлов, Б. Б. Полынов, Л. А. Прасолов,
Ю. Г. Саушкин, Е. К. Федоров и другие. При
распределении обязанностей на заседании президиума
Московского филиала от 25 марта 1946 года председателем был
избран И. Д. Папанин, его заместителем — Н. Н.
Баранский, ученым секретарем — П. Н. Степанов.
19 марта 1946 года председателем ревизионной
комиссии был утвержден М. С. Боднарский.
Вскоре общее количество членов Географического
общества, объединяемых Московским филиалом,
выросло в десять раз. Теперь оно объединяет около трех
тысяч человек: треть из них работает в областных
140

центрах Центральной России: Брянске, Владимире,
Воронеже, Горьком, Калуге, Калинине, Костроме,
Курске, Липецке, Орле, Пензе, Рязани, Саранске,
Смоленске, Тамбове, Ярославле.
Можно с уверенностью сказать, что ни одно
большое мероприятие в Московском филиале не проходило
и не проходит без решающего участия его бессменного
председателя. С марта 1946 года И. Д. Папанин
выступал на научных совещаниях, конференциях, съездах, на
общих собраниях членов общества, на ученых советах и
юбилейных торжествах не менее трехсот раз.
Иван Дмитриевич так определил основные задачи
Московского филиала Географического общества:
«Создание в Москве такого филиала полностью
обеспечивает возможность объединения всех работников
географической науки и координирование научной
деятельности, что особенно важно для широкой пропаганды
географических знаний и для привлечения
географической общественности столицы к самому широкому и
всестороннему обсуждению основных проблем
советской географии...
В чем должны заключаться наши основные задачи?
На что мы должны будем прежде всего направить наши
объединенные усилия?
Основная цель и задача Московского филиала
Географического общества прежде всего состоит в
широком содействии развитию передовой советской науки в
области географии и связанных с ней научных
дисциплин...
Совет Общества должен будет организовать
разработку основных, наиболее важных вопросов в области
развития географической науки, привлекая к этой
работе виднейших ученых-географов, работающих в
Москве. Этим путем мы сможем оказывать широкую
помощь членам Общества в повышении их научной
квалификации и содействовать применению на практике
научных работ и новейших достижений в области
географии.
Московский филиал Географического общества,
объединяя все научные силы Москвы, работающие в
различных областях географии, призван с точки зрения
географического освещения разрешать важнейшие
задачи, связанные с выполнением народнохозяйственного
плана социалистического строительства,
восстановления и дальнейшего развития нашего хозяйства.
Помимо крупнейших ученых-географов, которым
предстоит сыграть ведущую роль в этой ответственной
работе, необходимо к ней широко привлечь и
молодежь. Для молодежи должна быть предоставлена пол-
141

ная возможность проявления своих замечательных
талантов и способностей для великого дела увеличения
мощи и процветания нашей любимой Родины.
Совет филиала Общества должен будет, опираясь на
широкую помощь всей массы членов Общества,
организовать важнейшую работу популяризации знаний и
новейших открытий в области географической науки
среди трудящихся масс. Широкие слои населения
нашей Родины всегда проявляли большой интерес к
географическим знаниям.
Велика и ответственна роль вновь созданного
филиала Географического общества в области помощи
высшим учебным заведениям Москвы и средним школам в
надлежащей постановке преподавания географических
наук. Совет Общества обязан оказать практическую
помощь преподавателям географии по установлению
контакта с виднейшими представителями советской
географической науки и предоставить все возможности
для систематического повышения своей научной
квалификации.
Высшие школы столицы должны стать центром
передовой советской географической науки, и в этом
направлении филиал Общества обязан в своей работе
обратить особое внимание на деятельность
географических факультетов и оказать им всемерную помощь.
Установление повседневного делового контакта между
географами даст возможность повышать свой
теоретический уровень, а географам-преподавателям—
использовать результаты достижений многих
географических учреждений, работающих в Москве.
Совет Московского филиала Общества также
должен будет организовать высококвалифицированную
географическую консультацию нуждающимся в ней
государственным учреждениям и различным
организациям. Сил и возможностей для осуществления этого у
нас имеется достаточно».
Вот уже тридцать восемь лет Иван Дмитриевич
руководит Московским филиалом, принимая самое
активное участие в его многогранной деятельности.
Московские географы высоко ценят неутомимую
деятельность И. Д. Папанина. В редакционной статье,
посвященной семидесятилетию со дня его рождения,
было подчеркнуто, что «к обязанностям главы
советских географов Иван Дмитриевич относится с большой
ответственностью и серьезностью, любит и знает свой
коллектив, чувствует его нужды и гордится его
достижениями, тратит немало усилий в хлопотах как о делах
самого филиала, так и при решении насущных проблем
всей советской географии...».
142

* * *
Выступления И. Д. Папанина перед любой
аудиторией всегда своеобразны, разумны, интересны и
доходчивы.
С исключительным вниманием участники шестого
съезда Географического общества СССР,
состоявшегося в Тбилиси в декабре 1975 года, выслушали
выступление главы московской делегации И. Д. Папанина.
Обращаясь к делегатам и участникам съезда, Иван
Дмитриевич сказал:
— Без всеобщих знаний о Земле невозможен
дальнейший прогресс человечества. Если мы будем плохо
знать нашу «голубую планету», если мы будем
неразумно тратить ее богатства, человечество очень скоро
может прийти к катастрофе. Теперь Землю изучают на
самой Земле, изучают из космоса и в океане. Нельзя
вести большое строительство без научных
географических прогнозов.
На совещаниях в Московском филиале был изучен
комплексный подход к районам, тяготеющим к
Байкало-Амурской магистрали.
Московские географы обсуждали проблемы
реконструкции природы, хозяйства и размещения населения
в районах Нечерноземной зоны России, мы должны
дать научные рекомендации для улучшения свойств
географической среды, более полного и разумного
использования природных ресурсов.
Мы отчетливо сознаем, что в нашей работе есть
недостатки и что нам нужно улучшать нашу
деятельность; нам необходимо увеличить наши ряды —
вовлекать в Географическое общество научную
молодежь, студенчество, школьных учителей.
По-видимому, настало время несколько перестроить
работу Географического общества. Необходимо
приблизить его к Госплану, ведущим министерствам и
ведомствам, к центральным издательствам — так
говорил И. Д. Папанин своим соратникам по развитию
советской географии.
С большим вниманием и заинтересованностью
слушали выступление И. Д. Папанина участники XXIII
Международного географического конгресса,
состоявшегося в Москве летом 1976 года.
И это всего лишь научно-общественная
деятельность Ивана Дмитриевича Папанина. Но ведь у него
есть и основная работа; ей он посвятил уже более
трети века.
На седьмом съезде Географического общества,
состоявшемся в столице Киргизии — городе Фрунзе в
143

сентябре 1980 года, за исключительные заслуги в
географии И. Д. Папанину была вручена Большая
золотая медаль Географического общества СССР.
К завершению девятого десятилетия своей богатой
событиями творческой жизни И. Д. Папанин награжден
двумя Золотыми Звездами Героя Советского Союза,
восемью орденами Ленина, орденом Октябрьской
Революции, двумя орденами Красного Знамени, орденом
Нахимова I степени, двумя орденами Трудового
Красного Знамени, орденом Красной Звезды и девятью
медалями.

Глава семнадцатая
КНИГИ ПАПАНИНА
И КНИГИ О НЕМ
Еще раз хочу сказать: значение книг
в жизни человека, особенно
талантливых книг,—огромно. Они
зажигают молодежь жаждой познания,
жаждой подвига, желанием внести
посильный вклад в настоящее дело,
в дело, достойное человека. Но
книга должна быть написана не
только волнующе, но и просто, научно и
доступно.
Очень жаль, что популярных книг о
завоевании Арктики и Антарктики
еще мало.
И. Д. Папанин
Сила положительного воздействия на современников и
историческая значимость любого выдающегося
события в географии определяются тем, в какой степени оно
отражено в периодической печати и в капитальной
литературе, созданной прежде всего участниками
данного события.
В истории географических открытий, путешествий,
мореплавании и исследований земного шара, равно как
и в истории развития географической науки, во все
времена и всеми учеными особое значение придавалось
произведениям-первоисточникам, которые
одновременно являются и лучшими книгами для чтения.
Многие из таких книг десятилетиями и веками не
сходят с полок научных и массовых библиотек. В числе
их записки, дневники и книги Марко Поло и Афанасия
Никитина, Христофора Колумба и Антонио Пигафетты,
Джемса Кука и Ивана Гончарова, Фаддея
Беллинсгаузена и Ивана Крузенштерна, Степана Крашенинникова
и Александра Гумбольдта, Василия Головнина и
Степана Макарова, Чарлза Дарвина и Николая Миклухо-
Маклая, Николая Пржевальского и Давида Ливингсто-
на, Владимира Обручева и Генри Стэнли, Адольфа
Норденшельда и Руала Амундсена, Роберта Скотта и
Фритьофа Нансена, Ричарда Бэрда и Ивана Папанина.
Иван Дмитриевич Папанин кроме книг написал
145

более двухсот статей; их библиографический перечень
дан в книге «Эпопея мужества» — указателе литературы
о первой в мире дрейфующей научной станции
«Северный полюс», изданной Московским филиалом
Географического общества СССР в 1979 году.
После окончания работы станции СП-1 историко-
географическая литература обогатилась замечательной
книгой И. Д. Папанина «Жизнь на льдине», которая
выдержала семь изданий на русском языке, была
переведена на иностранные языки и издана в Англии,
Болгарии, Венгрии, ГДР, Италии, Польше, США,
Франции, Японии.
О книге Папанина написано очень много. Вероятно,
гораздо больше по объему, чем сама книга. Одних
только рецензий, учтенных «Летописью», за несколько
месяцев после выхода в свет первого издания появилось
в центральных газетах и журналах несколько десятков,
а они продолжают появляться и ныне с каждым новым
изданием.
В послесловии к седьмому изданию книги Папанина
«Жизнь на льдине» (1977), написанном участником
папанинской экспедиции академиком Е. К. Федоровым,
сказано: «...читатели найдут в дневнике, который
И. Д. Папанин аккуратно вел в течение экспедиции,
систематическое, обстоятельное описание всей нашей
жизни на льдине и попутно сообщения о важнейших
результатах наших исследований» (с. 301).
И далее: «Сведения о научных работах,
проведенных нами, читатель встретит в различных местах книги.
Полагаю, что здесь следует вкратце резюмировать
общие итоги научных исследований.
В задачу экспедиции входило получение
достоверных данных о различных явлениях, характерных для
Центральной Арктики. Во-первых, надо было
установить и уточнить фигуру—кривизну поверхности
земного шара в этой области. Далее следовало разобраться в
основных чертах динамики атмосферы и океана и в
характере геофизических явлений, разыгрывающихся в
ближнем космосе, связанных с магнитным полем
Земли, и, наконец, решить спор о наличии жизни в этом
царстве вечного льда» (с. 303).
Весьма высокую оценку получила книга Папанина
при обзоре наиболее значительных произведений
выдающихся деятелей географии всех времен и народов,
данном в научно-популярной книге советского историка
географии Н. Г. Фрадкина «Образ Земли» (1974).
«Ушло многое в историю, в прошлое,— пишет автор
обзора,— но дневник И. Д. Папанина воспринимается
современным читателем не просто как исторический доку-
146

мент, а как памятник полярных исследований нашей
эпохи» (с. 169). Книга Папанина «Жизнь на льдине»
продолжает быть одним из активно читаемых
произведений.
* * *
В конце 1977 года вышла новая книга Ивана
Дмитриевича Папанина «Лед и пламень». Это документально-
художественное произведение, представляющее
большую ценность.
Академик П. Н. Поспелов в своей рецензии «Жизнь
для людей», опубликованной в «Правде» 23 января 1978
года, очень удачно заметил, что «главное в этом
автобиографическом повествовании—человек в
социалистическом обществе, пламя его активной
гражданственности. Автор проникновенно ведет речь о
событиях своей жизни, неразрывно связанной с освоением
Северного морского пути и районов Крайнего Севера,
созданием и работой советского научного флота в
Мировом океане, с большими задачами этих важнейших
направлений, с талантливыми, умелыми и отважными
людьми, их осуществляющими».
Но главное не только в этом. В книге «Лед и
пламень» рассказывается об освоении Арктики и
создании научного океанического флота Академии наук
СССР, которым И. Д. Папанин отдал многие годы
своей жизни.
Повествование ведется в общем в хронологической
последовательности.
Историческая значимость книги справедливо
подчеркнута в той же рецензии. «Политическое,
познавательное значение книги «Лед и пламень»,— пишет
ученый,— заключается в том, что она на многих
волнующих фактах и судьбах наглядно, ярко и многогранно
демонстрирует благородные, принципиально новые
качества человека социалистической формации—
подлинного хозяина своей судьбы, своей страны.
Патриотический взлет его дум и поступков
определяется не случайными порывами, а осознанной
ответственностью за порученное дело, большевистской
убежденностью, настойчивостью, трудолюбием,
умением с максимальной эффективностью выполнить любое
задание партии и Советской власти».
Удивительно совпали оценки книг И. Д. Папанина в
печати и в многочисленных письмах, полученных
автором от читателей всех специальностей, профессий и
возрастов.
Молодой врач-хирург из г. Ура-Тюбе Ленинабадской
147

области Таджикской ССР пишет автору: «Дважды
прочитал вашу книгу «Лед и пламень» (1977) и после
долгих колебаний решил написать. Помогите
устроиться жить и работать на Крайнем Севере». Редко ведь
какая книга вызывает столь сильное желание, чтобы
человек решил с юга переехать на север и пойти по
трудному жизненному пути в суровых условиях
Арктики.
Ударник коммунистического труда из г. Кустаная
Казахской ССР сообщает автору, что ему было семь
лет, когда закончился ледовый рейс, и перед войной
среди мальчишек пользовалась большой популярностью
игра в папанинцев. С любовью говорит он о книге
И. Д. Папанина: «С большим трудом достал вашу
замечательную книгу. Несколько дней читал запоем.
Огромнейшее вам спасибо за прекрасную, написанную
доходчивым языком книгу. Ваша книга — наглядный пример
служения стране, партии, народу.
Долгое время в моей библиотеке был ваш ледовый
дневник, который зачитали мои друзья, товарищи,
знакомые, что называется, до дыр. Потом книга
пропала, о чем очень и очень сожалею. Последнее издание
достать не мог».
Профессор из Тбилиси утверждает: «Ваша книга
хорошее педагогическое пособие в воспитании
молодежи».
Новогоднее поздравление отдела научно-
исследовательского флота Дальневосточного научного
центра заканчивалось словами: «Нас глубоко тронула
ваша книга «Лед и пламень», отразившая путь развития
нашей Родины, она рождает в наших сердцах чувство
гордости за Отечество и за советскую морскую науку».
Летчик, участник Отечественной войны,
подполковник запаса из г. Тирасполя (Молдавия) вспоминает
события, описанные в книге. «С большим
удовольствием,— пишет он,— прочитал вашу книгу «Лед и
пламень». Отлично помню тридцатые годы — годы великих
открытий и становления нашего государства. Особенно
памятны такие события, как спасение челюскинцев,
покорение Северного полюса, полеты Чкалова,
Громова, Леваневского, Гризодубовой и много, много других
событий. Мы, комсомольцы тридцатых годов, с
большим интересом следили за всеми событиями и сами
стремились быть всегда впереди».
Можно с полной уверенностью сказать, что книги
Папанина будут пользоваться большим спросом и у
будущих поколений, ибо каждый человек, вступая в
сознательную жизнь, проявляет естественный интерес
к истории познания Земли, к истории географических
148

открытий, путешествий, к легендарным и трудным
походам в районы ее бывшей недоступности, которым
когда-то был Центральный бассейн Северного
Ледовитого океана, и особенно район Северного полюса.
* * *
О Папанине, его жизненном пути и особенно его
полярных исследованиях и экспедиции на Северный
полюс за несколько десятилетий (с 1937 года)
опубликовано много сотен статей; его имя вошло во все книги по
истории изучения Арктики и в монографические
произведения по истории географических открытий и
развития отечественной и мировой географической науки.
Обзор статей современников об Иване Дмитриевиче
Папанине, опубликованных в периодической печати,
выходит за пределы объема нашей работы, и потому
мы лишь напомним читателям, что наиболее полный их
перечень дан в работе «Эпопея мужества» (М., 1979,
132 с, 2100 назв.).
С той поры поток статей продолжался и
продолжается ныне, особенно в связи с юбилейными датами. Не
так давно вышла книга: Тихомиров Г. С. К истории
экспедиции Папанина. Документальный очерк (М.,
Мысль, 1980, 144 с, ил.).
Можно надеяться, что и последующие поколения
будут приветливо встречать новые и хорошие книги о
выдающемся герое Арктики И. Д. Папанине, так же
как встречаем мы новые книги о героях давно
минувших времен — X. Колумбе, Ф. Магеллане и многих,
многих других, вписавших свои имена в Летопись
истории географического изучения нашей планеты.

БИБЛИОГРАФИЯ
I. СТАТЬИ И КНИГИ
И. Д. ПАПАНИНА
1935
1. Как мы жили и работали (Мыс Челюскин. Год зимовки).—
Сов. Арктика, 1935, № 5, с. 15—18.
1937
2. Полярная станция на 82-й параллели.— Правда, 1937, 17 марта.
3. В сердце Арктики.— Известия, 1937, 22 мая.
4. Как мы будем зимовать на полюсе.— Коме, правда, 1937, 22
мая.
5. Лагерь на полюсе.— Водн. транспорт, 1937, 22 мая.
6. Мы будем высоко держать знамя граждан СССР.— Правда,
1937, 22 мая.
7. Снаряжение станции Северного полюса.— Правда, 1937, 22
мая.
8. Что мы будем делать на Северном полюсе.— Краен. Звезда,
1937, 22 мая.
9. Над полюсом гордо реет стяг нашей Великой Родины. Письмо
работников советской полярной станции на дрейфующей льдине.—
Правда, 1937, 23 мая.
10. Научная работа на полюсе начата.— Правда, 1937, 24 мая.—
Соавт.: Э. Т. Кренкель, П. П. Ширшов, Е. К. Федоров.
И. Наша жизнь на льдине (Взгляд в будущее).— Правда, 1937, 27
мая.
12. База на острове Рудольфа.— В кн.: Большевики на Северном
полюсе.—Архангельск, 1937, с. 61—66.
13. Будни дрейфующей станции.— Правда, 1937, 30 мая.
14. Когда улетят корабли, мы не будем чувствовать себя
одинокими.— Правда, 1937, 5 июня.
15. Речь при открытии станции «Северный полюс».— Правда,
1937, 8 июня.
16. Жизнь на льдине.— Правда, 1937, 18 июня.
17. Месяц на льдине.— Правда, 1937, 24 июня.
t8. Нашим дорогим друзьям — всем участникам экспедиции
Шмидта.—Лит. газ., 1937, 26 июня.— Соавт.: Кренкель Э. Т..
Ширшов П. П., Федоров Е. К.
19. Первые научные результаты зимовки на полюсе.— Правда,
1937, 4 июля; Сов. Арктика, 1937, № ю, с. 86—88.
20. Два месяца на Северном полюсе.— Правда, 1937, 22 июля.
21. Научные работы на Северном полюсе.— Правда, 1937, 6
августа.
22. Сто девять дней на дрейфующей льдине.— Правда, 1937,
8 сентября.
23. На дрейфующей льдине.— Правда, 1937, 14 октября.
24. Научные работы на дрейфующей льдине.— Правда, 1937, 18
октября; Сов. Арктика, 1937, № 12, с. 55—56.
25. Научные работы на станции «Северный полюс».— Правда,
1937, 2 ноября.
26. Научные работы на станции «Северный полюс». Магнитные
наблюдения.— Правда. 1937, 3 ноября.
27. 200 дней на льдине.— Правда, 1937, 7 декабря.
150

28. Путь дрейфующей льдины.— Правда, 1937, 24 декабря.
29 В сердце Арктики.—В кн.: На полюс. М , 1937, с. 307—319.
30. Мы стоим на одной из почетных вахт нашей Родины.— Сов.
Арктика, 1937, № 11, с. 23—27.
31. Научные работы на дрейфующей льдине.— Сов. Арктика,
1937, № 12, с. 55—56.
32. Первые результаты станции «Северный полюс».—Сов.
Арктика, 1937, № 10, с. 86—88.
1938
33. Радиограмма. . Молния. Ленинград. Ленсевморпуть, Шмидту:
«Лед сплотило до 10 баллов. Временами торосит. Весь лагерь
подготовлен к переброске на нартах. Льдины быстро взаимно
перемешиваются. В 6 ночи шестого обсервация — широта 73° 19',
западная долгота 18°00.— Правда, 1938, 7 февраля.
34. Жизнь на дрейфующей станции (отрывки из дневника).—
Правда, 1938, 20 февраля.
35. Задание выполнено. Руководителям партии и
правительства.— Правда, 1938, 20 февраля.
36. Автобиография.— Правда, 1938, 21 февраля.
37. Из дневника.— Известия, 1938, 22 февраля.
38. Последний день лагеря.— Известия, 1938, 23 февраля.
39. В ЦК ВКП(б).— Правда, 1938, 23 февраля.
40. Мои молодые сотоварищи.— Коме, правда, 1938, 15 марта.
41. Здравствуй, Родина! — Машиностроение, 1938, 16 марта.
42. Секрет успеха.— Известия, 1938, 16 марта.
43. Задание выполнено.— Правда, 1938, 16 марта.
44. Речь на митинге в Ленинграде, посвященном встрече папанин-
цев.— Правда, 1938, 16 марта.
45. Привет, Родина! — Правда, 1938, 16 марта.
46. Девять месяцев на дрейфующей льдине.— Гудок, 1938, 17
марта.
47. Своим избирателям.— Правда, 1938, 17 марта.
48. Задание выполнено.—Труд, 1938, 17 марта.
49. Родина.— Правда, 1938, 17 марта.
50. Здравствуй, Москва! — Правда, 1938, 17 марта.
51. Здравствуй, родная страна! — Индустрия, 1938, 17 марта.
52. Клянемся жить и работать по-ленински.— Известия, 1938, 17
марта.
53. Путь на Родину.—Легк. индустрия, 1938, 18 марта.
54. Пятый зимовщик.— Известия, 1938, 18 марта.
55. Речь на митинге в Москве, посвященном встрече зимовщиков
станции СП-1.— Правда, 1938, 18 марта.
56. Я был и остаюсь бойцом Красной Армии.— Краен. Звезда,
1938, 18 марта.
57. Наш труд и быт.—Сов. Украина, 1938, 21 марта.
58. Годовщина легендарной экспедиции.— Правда, 1938, 22
марта.—Соавт.: Ширшов П. П., Федоров Е. К., Кренкель Э. Т.
59. Достойная награда.— Краен, флот, 1938, 24 марта.
60. Спасибо тебе, Родина! — Правда, 1938, 24 марта.
61. Речь на митинге, посвященном встрече участников дрейфа
СП-1 в Киеве.— Сов. Украина, 1938, 1 апреля.
62. Речь на торжественном заседании Академии наук,
посвященном приезду в Киев зимовщиков дрейфующей станции «Северный
полюс».— Сов. Украина, 1938, 3 апреля.
63. По Советской Украине.— Правда, 1938, 15 апреля.
64. Победа передовой науки.— Известия, 1938, 21 мая.
65. Покорение полюса.— Правда, 1938, 21 мая.
66. Годовщина создания станции «Северный полюс» — Совхоз,
газ., 1938, 22 мая.
151

67. Знаменательная годовщина.— Авиац. газ., 1938, 23 мая.
68. Мы завоевали вершину мира.— Архит. газ., 1938, 24 мая.
69. Ответ на приветственную телеграмму руководителей
Географического общества.— Изв. Гос. геогр. об-ва, 1938, т. 70, вып. I, с. 6.
70. Девять месяцев на дрейфующей льдине.— В кн.: На
дрейфующей льдине. М., 1938, с. 147—192.
71. Девять месяцев на дрейфующей станции «Северный
полюс».— М., 1938.
72. Жизнь на льдине. Дневник. М., 1938 (7-е изд., 1977).
73. Из дневника.— Наша страна, 1938, № 4, с. 3—4.
74. Научная работа станции «Северный полюс».— Сов. Арктика,
1938, № 7, с. 9—15.
75. Наша жизнь на льдине.— В кн.: На дрейфующей льдине. М.,
1938, с. 142—146.
76. Победа передовой советской науки.— Большевик, 1938,
№ 10—11, с. 85—88.
77. Покорение полюса.—Докл. АН СССР, 1938, т. 19, № 8,
с. 565—568.
78. Рассказ о себе. Воронеж, 1938.
79. Задание выполнено. Речь на общем собрании Академии наук
СССР 23 апреля 1938 г.—Вестн. АН СССР, 1938, № 4, с. 1—5.
80. Широта 90 градусов.—В кн.: Глобус. М., 1938, с. 142—152.
1939
81. Большевики завоевывают Арктику.— Коме, правда, 1939, 18
февраля.
82. Арктика наша.—Рабочая Москва, 1939, 20 февраля.
83. Северная морская магистраль.— Учительск. газ., 1939, 20
февраля.
84. 30-летие открытия Северного полюса.— Правда, 1939, 6
апреля.
85. По морской трассе.— Правда, 1939, 24 июля.
86. Первые итоги арктической навигации.— Правда, 1939, 6
сентября.
87. Сед овцы.— В сб.: Героический дрейф ледокола «Седов».
М.—Л., 1939, с. 19—22.
88. Итоги арктической навигации.— Правда, 1939, 22 ноября.
89. Навстречу ледоколу «Георгий Седов».— Правда, 1939, 12
декабря.
90. Итоги арктической навигации и хозяйственной деятельности
Главсевморпути за 1939 г. и задачи на 1940 г. (Тезисы доклада на
партийно-хозяйственном активе работников ГУСМП).
91. На полюсе. М.—Л., 1939.
92. Речь на XVIII съезде ВКП(б).—Сов. Арктика, 1939, № 4,
с. 89—94.
93. Речь по радио. 24 октября 1939 г.— В кн.: Героический дрейф
ледокола «Седов». М., 1939, с. 13—18.
1940
94. Навстречу «Седову».— Правда, 1940, 5 января.
95. Подвиг, достойный советской эпохи.— Водн. транспорт, 1940,
8 января.
96. Задание будет выполнено.— Коме, правда, 1940, 12 января.
97. Москва, ЦК ВКП(б).—Лит. газ., 1940, 15 января.
98. Приступили к выполнению второй части задания.—Лит. газ.,
1940, 15 января.
99. Ледоколы «Сталин» и «Седов» идут к родным берегам.—
Правда, 1940, 17 января.
100. Победа советской науки.— Известия, 1940, 29 января.
152

101. Москва, Кремль, ЦК ВКП(б), СНК СССР.—Лит. газ., 1940,
30 января.
102. Почетное задание выполнено.— Известия, 1940, 30 января.
103. Во имя Родины.— Правда, 1940, 2 февраля.
104. Советские богатыри.— Гудок, 1940, 3 февраля.
105. Кремль, ЦК ВКП(б), Совнарком Союза ССР.—Правда,
1940, 5 февраля.
106. Арктическая навигация 1940 года.— Сов. Арктика, 1940,
№ 5, с. 15—21.
107. Дрейфующая станция.—Труды дрейфующей станции
«Северный полюс», т. I. Л., 1940, с. 21 —114.
108. Седовцы.—В кн.: Седовцы. М.—Л., 1940, с. 3—7.
109. Через море на помощь бойцам Перекопа. Симферополь,
1940.
1941
ПО. Беспощадно бейте фашистских извергов! — Краснофлотец,
1941, № 16, с. 4—5.
111. Итоги 1940 года и задачи навигации 1941 г.— Сов. Арктика,
1941, № 4, с. 1—24.
112. Предисловие.— В кн.: Экспедиция Беринга. М., 1941,
с. 3—4.
1943
113. Нет выше чести, как работать в условиях Отечественной
войны на фронтовой магистрали.— Киров, магистраль, 1943, 20
января.
1945
114. Будущее в ваших руках!—Смена, 1945, № 9—10, с. 7.
115. На просторах Родины!—Физкультура и спорт, 1945, N° 2—
3, с. 3.
1946
116. Московский филиал Географического общества.— Вопр.
геогр., сб. I. M., 1946, с. 203—206.
117. Журналу «Вокруг света».— Вокруг света, 1946, № 1, с. 10.
118. Речь на торжественном заседании 13 января 1946 года.—
Проблемы Арктики, 1946, № 1, с. 5—10.
1957
119. Страница в познании Арктики. К 20-летию открытия первой
станции «Северный полюс».— Известия, 1957, 21 мая.— Соавт.:
Федоров Е. К., Кренкель Э. Т.
120. Покоренная Арктика.— Сов. флот, 1957, 29 октября.
121. Первая дрейфующая станция и Северный полюс.— В кн.:
Через океан на дрейфующих льдах. М., 1957, с. 50—65.
1958
122. Первая дрейфующая станция «Северный полюс».— В кн.:
Детская энциклопедия, т. I, Земля. М., 1958, с. 466—473.
1959
123. Служение Отчизне.— Сов. флот, 1959, 16 апреля.
153

1962
124. Подвиг полярников.— Труд, 1962, 28 апреля.
125. Во имя науки.—Сев. рабочий, 1962, 20 мая.
126. Первая в мире.—Труд, 1962, 20 мая.
127. Подвиг продолжается.— Коме, правда, 1962, 20 мая.
128. Наш первый «Северный полюс».— Заря Востока, 1962, 22
мая.
129. Первый дрейф.— Мол. коммунист, 1962, № 5, с. 94—96.
1963
130. Четверть века назад.— Гудок, 1963, 19 февр.
131. Ученый, мечтатель, патриот.—Лит. газ., 1963, 10 окт.
1965
132. Повесть о мужестве патриоток Заполярья.— В кн.:
Владыкина Е. Дружинницы, подруги мои. Мурманск, 1965, с. 3—4.
1966
133. Финиш — Северный полюс.— В мире книг, 1966, № 2,
с. 14—15.
1967
134. Первая дрейфующая.— Правда Украины, 1967, 17 мая.
135. Подвиг на полюсе.— Водн. транспорт, 1967, 20 мая.
136. Полет на вершину мира ровно 30 лет назад.—Труд, 1967, 20
мая.
137. 9 месяцев во льдах Арктики.— Сов. Молдавия, 1967, 21 мая.
138. Первая дрейфующая (К 30-летию высадки на лед в районе
Северного полюса научной станции).— Мор. флот, 1967, 22 мая.
139. Полюс мужества.—Сов. спорт, 1967, 13 августа.
140. Полет на вершину мира.— Гражд. авиация, 1967, М° 5,
с. 12—13.
1969
141. Подвиг во льдах Арктики.— Бакин. рабочий, 1969, 18
февраля.
142. Замечательные ребята и замечательные суда.— Рыбный
Мурман, 1969, 11 апреля.
143. Евгений Константинович Федоров (К 60-летию со дня
рождения).— В кн.: Человек и стихия. Л., 1969, с. 68—70.
1971
144. Лаборатория—весь океан.— Моск. комсомолец, 1971, И
марта.
145. К тайнам океана.— Правда, 1971, 6 июля.
146. Развитие советского экспедиционного флота (Отдел морских
экспедиционных работ АН СССР).— Океанология, 1971, т. И, № 5,
с. 777—783.
1972
147. Всегда ты с нами, Родина.— Краен, звезда, 1972, 22 июня.
148. Ледовая эпопея мужества.— Водн. транспорт, 1972, 19
декабря.
154

1973
149. Арктика покорилась людям. К 35-летию окончания
экспедиции СП-1.— Моск. правда, 1973, 15 февраля.
150. Ключ от Арктики.— Моск. комсомолец, 1973, 13 марта.
1974
151. Не ради личной славы.— Сов. спорт, 1974, 24 февраля.
152. Ветер дальних странствий.— Веч. Москва, 1974, 24 апреля.
153. Преодоление невозможного.— Моск. комсомолец, 1974, 24
ноября.
154. Герой Арктики.— Гудок, 1974, 26 ноября.
155. Секрет молодости.—Лесн. пром-ть, 1974, 28 ноября.
156. Мечту нужно воспитывать.— Клуб, 1974, № 1, с. 33—35.
157. К читателям «Полярного круга».— В кн.: Полярный круг.
М., 1974, с. 5—8.
1975
158. Северный морской путь—фронту.— Земля и Вселенная,
1975, № 4, с. 52—54.
1976
159. Евгений Константинович Федоров.— Вопр. географии, сб.
101. М., 1976, с. 25—30.
160. Пусть увидят люди красоту.— Правда, 1976, 19 июня.
1977
161. Так держать, товарищи спортсмены.— Спорт, жизнь России,
1977, № 2, с. 32—33.
162. Лед и пламень. М., 1977.
1979
163. Не ищите легких путей.— В кн.: Бороздин В. Отдать
корабль в воздух. М., 1979, с. 5—6.
164. Полюс покоряется отважным.— Коме, правда, 1979, 28
июля.
165. Предисловие к кн.: Тихомиров Г. С. Эпопея мужества.—
М., 1979, с. 3—4.
1980
166. Верен эпохе.—Правда, 1980, 14 ноября.
167. Вступительное слово к кн.: Тихомиров Г. С. К истории
экспедиции Папанина. Документальный очерк. М., 1980, с. 5—18.
168. Счастье служить народу.—Агитатор, 1980, ноябрь,
с. 15—18.
1981
169. Н. Н. Баранский и Московский филиал Географического
общества (Из воспоминаний).— Вопр. геогр.. сб. 116. М., 1981,
с. 13—14.
1982
170. Дорогами Родины.—Турист, 1982, № 9. с. 7.
155

П. ПУБЛИКАЦИИ
О ПАПАНИНЕ
И ЭКСПЕДИЦИЯХ
НА СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС
Авсюк Г. А. Славная полярная история.— Земля и Вселенная,
1981, №4, с. 77.
Адалис А. Папанинцам.—Лит. газ., 1938, 28 февраля.
Академик Отто Юльевич Шмидт (1891 —1956). Некролог.— Изв,
АН СССР. Сер. геогр., 1956, № 5, с. 149—152.
Академия наук СССР. Стойкость и отвага.— Правда, 1938, 18
марта.
Аккуратов В. И. Точный расчет.— За индустриализацию, 1937,
22 мая.
Аккуратов В. И. Десять дней с Мазуруком.— Известия, 1937, 24
июня.
Аккуратов В. И. На Северный полюс в октябре 1945 г.— Изв.
Всес. геогр. об-ва, 1946, т. 78, № 5—6, с. 449—510.
Аккуратов В. И. Ночь над крышей мира.— Вокруг света, 1946,
№ U — 12, с. 8—15.
Аккуратов В. И. Покоренная Арктика. М., Мол. гвардия, 1948.
Аккуратов В. И. Полет на «Северный полюс-3».— Коме, правда,
1954, 18 сентября.
Аккуратов В. И. К полюсу недоступности.— Знание—сила,
1956, № 1, с. 26—27.
Аккуратов В. И. Истина ложных меридианов. М., Знание, 1961.
Александров А. Как снимали папанинцев.— Сов. Белоруссия,
1938, 17 марта.
Алексеев А. Д. Как можно завоевать полюс? — За
индустриализацию, 1937, 16 января.
Алексеев А. Д. Мы знаем друг друга.— Известия, 1937, 27 мая.
Алексеев А. Д. Полет на полюс.— Правда, 1937, 25 июня.
Алексеев А. Д Начальник полярной авиации.— Известия, 1937, 28
июня.
Алексеев А. Д. Никаких случайностей! — Известия, 1938, 21
февраля.
Алые стяги над белым безмолвием. 40 лет назад в районе
Северного полюса начала работу первая в истории дрейфующая
научная станция. Как это начиналось? — Известия, 1977, 19 мая.
Амундсен Р. Полет до 88° северной широты. Первый полет над
Северным Ледовитым океаном.—Собр. соч., т. 4. Л.?Изд-во Главсев-
морпути, 1936.
Антокольский П. Доблесть.—Лит. газ., 1937, 30 мая.
Антонов В., Эриванцев А. Люди ледового похода.— Труд, 1938,
23 марта.
Анфиногенов А. Встреча на Северном полюсе.—Лит. газ., 1954,
17 июля.
Аренин К. Встреча на папанинской льдине. К годовщине снятия
папанинцев с льдины.—Ленингр. правда, 1939, 18 февраля.
Арктические дрейфующие станции. Исследования океанов. Отв.
ред. Е. М. Сузюмов, Г. С. Тихомиров, Б. Ю. Юсов.— Вопр.
географии, сб. 101. М., 1976.
Армеев Р. Папанинцы снова вместе.—Известия, 1977, 19 мая.
Артемов И. Письма из Центральной Арктики.—Ленингр. знамя,
1954, 18 декабря.
156

Архангельский В. Фрунзе. М. Мол. гвардия., 1970.—510 с.
Ассберг Ф. Ф., Кренкель Э. Т. Дирижабль в Арктике. М.—Л.,
Госмашметиздат, 1933.— 88 с.
Астапович И. Дни и ночи на полюсе.— Известия, 1937, 6 июня.
Астафьев А. Подвиг, которого не забудет человечество.— Соц.
связь, 1939, 18 февраля.
Вадигин К. С. Во льдах Арктики.— Пенза, 1950.— 126 с.
Бадигин К. С. По студеным морям (Очерки по истории ледовых
плаваний русских поморов). М., Географгиз, 1956.
Байдуков Г. Ф. В стране ледяного безмолвия. М., Мол. гвардия,
1937, №7, с. 137—139.
Байдуков Г. Ф. Над тремя полюсами. К 40-летию беспосадочного
перелета экипажа АНТ-25 из Москвы в США.— Правда, 1977, 17
июня.
Баклюк Б. Встречи с прославленным полярником. И. Д. Папанин
у калининградских океанологов.— Калининградск. правда, 1975, 19
июня.
Балагул М. Л. Героическая эпопея.— Экон. жизнь, 1937, 26
июня.
Барабашев Н. Блестящая научная экспедиция.— Сов. Украина,
1938, 17 марта.
Баринов Б. И. Повесть о мужестве.— На боевом посту, 1981, 9
сентября.
Барсуков Б. Д. Встреча в Гренландском море.— Известия, 1938,
1 марта.
Барсуков Б. Д., Умовский Л. Поход «Таймыра».—Ленинград,
правда, 1938, 1 марта.
Барсуков Б. Д. Незабываемый поход.— Сов. Украина, 1938, 15
марта.
Барсуков Б. Д. Сквозь льды и штормы.— Гудок, 1938, 17 марта.
Барсуков Б. Д. Курс на лагерь.— На страже, 1938, 24 марта.
Барсуков Б. Д. Поход гидрофизического корабля «Таймыр» к
льдине Папанина.— Мор. сборник, 1939, № 3, с. 56—62.
Бархин К. Б. Книга, которую надо писать.— Учительск. газ.,
1938, 17 марта.
Баталова Н. Командир СП-1.— Моск. правда, 1964, 26 ноября.
Бегичев Н. Работу полярных станций на высшую ступень.— Сов.
Арктика, 1938, № 7, с. 29—33.
Бегоунек Ф. Трагедия в Ледовитом океане. Пер. с чешского. М.,
Изд-во иностран. лит., 1962.
Беданов М./Воспоминания. Огненные мили. Встреча ветеранов
Северного ордена Ленина Морского пароходства и участников
плаваний в конвоях в годы Великой Отечественной войны.— Правда
Севера, 1975, 15 апреля.
Бейкер Дж. История географических открытий и исследований.
Пер. с англ. под ред. и с предисл. И. П. Магидовича. М., Изд-во
иностр. лит., 1950.
Белов М. И. Советское арктическое мореплавание. 1917—1932.
Под ред. Я. Я. Гаккеля, М. Б. Черненко. М., Морск. транспорт,
1959.
Белов М. И. Научное и хозяйственное освоение Советского
Севера. 1933—1945. Л., Гидрометеоиздат, 1969.
Белогорский Б., Зенин С. Полюс наш. С предисл. И. Спирина.
М.—Л., Детиздат, 1937.
Белоусов М. Задание будет выполнено.— Краен, флот, 1940, 8
января.
Беляков А. В. Северный полюс.— Сов. Украина, 1938, 12 марта.
Беляков А. В. Из Москвы в Америку через Северный полюс. М.,
Мол. гвардия, 1938.
Беляков Л. Капли нашего труда.— В кн.: Двенадцать подвигов.
Л., 1964, с. 308—321.
157

Беляков М. Ф. Питание папанинцев на дрейфующей льдине. М.,
Госторгиздат, 1939.
Берг Л. С. Достижения советской географии (1917—1947). Л.,
Лени з дат, 1948.
Берг Л. С. История русских географических открытий.— М.,
Изд-во АН СССР, 1962.
Бергавинов С. А. Первые жители на 90 северной широты.—
Известия, 1937, 23 мая.
Бергавинов С. А. Наш ©тто Юльевич.— Известия, 1937, 30 мая.
Бергавинов С. А. Арктика и полюс завоеваны. М., Партиздат
1937.
Бергавинов С А. Флаг Советов — над полюсом! — Сов. Арктика,
1937, № 6, с. 28—39.
Береговой Л. В Гренландском море.— Правда, 1938, 5 февраля.
Биография И. Д. Папанина.—Труд, 1938, 18 марта.
Биография Е. К. Федорова.— Фин. газ., 1938, 16 марта.
Биография П. П. Ширшова.— Соц. земледелие, 1938, 17 марта.
Биография Э. Т. Кренкеля.—Фин. газ., 1938, 16 марта.
Блестящая победа.— Метеорология и гидрология, 1937, № 6,
с. 4—8.
Блинов Н. И. Комсомольская дрейфующая.— В кн.: Двенадцать
подвигов.—Л., 1964, с. 190—212.
Блинов Н. И. Во льдах Северного Ледовитого океана. Дальний
Восток, 1974, № 10, с. 110—129.
Блинов Н. Я., Захаров В. Ф., Крутских Б. А. Развитие
исследований в Центральной Арктике.— Вопр. географии, сб. 101. М.,
1976, с. 39—48.
Богомолец А. А. Речь при встрече в Киеве папанинцев.— Сов.
Украина, 1938, 1 апреля.
Богомолец А. А. Речь на заседании Академии наук УССР,
посвяшенном приезду в Киев папанинцев.—Сов. Украина, 1938, 3
апреля.
Богоров В. Г. К лагерю Папанина.— Сов. Украина, 1938, 9
февраля.
Богоров В. Г. Вновь открытый мир.— Водн. транспорт, 1938, 20
февраля.
Богоров В. Г. Подвиг советских ученых.— На страже, 1938, 20
февраля.
Богоров В. Г. Научные результаты работы станции «Северный
полюс».— Сов. Украина, 1938, 1 марта.
Богоров В. Г. Новая эра полярных исследований.— Правда, 1938,
16 марта.
Богоров В. Г. Рыцари науки.— Краен, звезда, 1938, 16 марта.
Богоров В. Г. Есть ли жизнь на полюсе? — Правда, 1938, 3 июня.
Богоров В. Г. В центре Советской Арктики.— Мол. коммунист,
1954, № 9, с. 75—80.
Богоров В. Г. Петр Петрович Ширшов как ученый и организатор
науки (К годовщине со дня смерти).—Труды Ин-та океанологии АН
СССР, 1954, т. 9, с. 3—4.
Болотин А. Легендарный Папанин.— Веч. Москва, 1974, 25
ноября.
Большевики на Северном полюсе. Архангельск, Севгиз, 1937.
Борзое А. А. Успехи географии в СССР. К 20-летию Великой
Октябрьской социалистической революции.— Землеведение, 1937,
т. 39, вып. 4—5, с. 273—288.
Борзое А. А. Беспримерное плавание.— Известия, 1938, 17
февраля.
Бороздин В. П. На льдине—в неизвестность. Папанинцы. М.,
Мол. гвардия, 1971.
Бороздин В. П. Мальчишка с Корабельной. М., Сов. Россия,
1976.
158

Бороздин В. П. Отдать корабль в воздух. М., Мол. гвардия, 1979.
Борьба за Арктику. Поход «Челюскина». М.—Л., Гос. техн.-
теорет. изд-во, 1934.
Бочаров Г. Иван Папанин.— Коме, правда, 1972, 3 ноября.
Бочачер М. Героическая зимовка папанинцев.— Пропагандист,
1938, №5, с. 20—21.
Брагин А. От Северного полюса до Тянь-Шаня.— Сов. Киргизия,
1938, 1 мая.
Бродский К. А., Павшткис Е. А. Планктон центральной части
Арктического океана.— Вопр. географии, сб. 101. М., 1976 с. 148—
167.
Бронтман Л. К. Путь к полюсу.— Правда, 1937, 23 мая.
Бронтман Л. К. Разведчик над полюсом.— Правда, 1937, 26 мая.
Бронтман Л. К. Москва—Северный полюс.— Правда, 1937, 27
мая.
Бронтман Л. К. Птицы на полюсе.— Правда, 1937, 4 июня.
Бронтман Л. К. Командиры кораблей.— Правда, 1937, 26 июня.
Бронтман Л. К. К полюсу! —Октябрь, 1937, № 8, с. 138—153;
№9, с. 150—180.
Бронтман Л. К. Экспедиция на Северный полюс.— Большевист.
печать, 1937, № 7—8, с. 39—41.
Бронтман Л. К. Прощание с Северным полюсом.—Лит. газ.,
1938, 15 февраля.
Бронтман Л. К. На вершине мира. М., Гослитиздат, 1938.—
229 с.
Бронтман Л. К. На полюсе. Из дневника спец. корреспондента
«Правды».— В кн.: На дрейфующей льдине. М., 1938, с. 115—122.
Бронтман Л. К. На пути к Мурманску.— Правда, 1940, 30
января. О возвращении ледоколов «Сталин» и «Седов».
Бронтман Л. К. Труды дрейфующей станции «Северный
полюс».— Правда, 1940, 26 июля.
Будем такими, как папанинцы. Товарищам Папанину, Ширшову,
Кренкелю, Федорову.— Правда, 1938, 19 марта.
Буденный С. М. Жмем ваши руки, дорогие товарищи.— Правда,
1938, 20 февраля.
Буйницкий В. X. Перед возвращением.— Известия, 1940, 3
января.
Буйницкий В. X. 812 дней в дрейфующих льдах. Дневник. С
предисл. И. Д. Папанина. М.—Л., Изд-во Главсевморпути, 1945.
Буйницкий В. X. 25 лет Арктического института.— В кн.: XXV
лет научной деятельности Арктического института. Л., 1945, с. 5—22.
Бурденко Н. Величие советской науки.— Известия, 1938, 20
марта.
Бурлаков Ю. Весна на острове СП-19.— Коме, правда, 1970, 30
мая.
Бурмистенко. Речь при встрече в Киеве зимовщиков СП-1.—
Сов. Украина, 1938, 1 апреля.
Бурханов В. Ф. Новые советские исследования в Арктике.— М.,
Географгиз, 1955.
Бурханов В. Ф. Подводный хребет.— Знание — сила, 1956, № 1,
с. 28—29.
Бурханов В. Ф. Подвиг советских полярников. К 20-летию
организации первой научной дрейфующей станции в районе
Северного полюса.— Краен, звезда, 1957, 21 мая.
Буяновская А. А. Годовщина исторической экспедиции (1937—
1962).—Изв. АН СССР. Сер. биол., 1962, №6, с. 929—931.
Буяновская А. А. Иван Дмитриевич Папанин. (К 70-летию со дня
рождения.).—Изв. АН СССР. Сер. биол., 1964, №6, с. 928—932.
Быстрое. Встреча в Баренцбурге.— Правда, 1940, 29 января.
Бэрд Р. Одно из величайших дел всех времен и народов.—
Правда, 1938, 21 февраля.
159

В лагере Папанина. Радиограммы с дрейфующей льдины.—
Правда, 1938, 5, 6, 8, 10—14 февраля.
Вавилов С. И. Рыцари большевистской науки.— Известия, 1938,
20 февраля.
Вавилов С. И. Советские колумбы.—Ленингр. правда, 1938, 22
февраля.
Вавилов С. И. Советская наука на новом этапе. М., Изд-во АН
СССР, 1946.
Вавилов С. И. Тридцать лет советской науки. М.—Л., Изд-во АН
СССР, 1947.
Валыпин М. 274 дня на льдине.— Костер, 1938, N° 4, с. 2—11.
Вами восхищается весь мир. Приветствия папанинцам, принятые
на цеховых митингах фабрики «Парижская коммуна» (Москва).
Присутствовало свыше шести тысяч человек.— Правда, 1938, 21
февраля.
Васильев С. Музей Арктики.— Сов. культура, 1954, 28 августа.
Ведерников В. А. Дрейф станции «Северный полюс-7».—
Проблемы Арктики, 1959, №6, с. 129—132.
Ведерников В. А. За полюсом.— В кн.: Двенадцать подвигов.—
Л., 1964, с. 173 — 189.
Великий подвиг (Приветствие папанинцам, принятое на митингах
в цехах Уральского завода тяжелого машиностроения им.
Орджоникидзе).— Правда, 1938, 18 марта.
Велин Э. Киносъемки на Северном полюсе.—Сов. искусство,
1938, 18 марта.
Вернадский В. И. О некоторых ближайших задачах исследования
льда арктических областей.—Докл. АН СССР, 1938, N° 8, с. 619—
622.
Верные сыны нашей Родины. М., Партиздат, 1937.
Весь мир восхищен отвагой советских полярников! — Известия,
1938, 22 февраля.
Ветров А. Сподвижники Папанина.—Лесн. промышленность,
1938, 21 февраля.
Вечная память погибшим воздухоплавателям (Н. С. Гудованцев,
А. А. Ритслянд, В. Д. Чернов, Н. Н. Кондрашев, Т. С. Кулагин,
Н. А. Коняшин, К. А. Шмельков, Г. Н. Мячков, В. Г. Лянгузов,
И. В. Паньков, С. В. Демин, М. В. Никитин, Д. И. Градус).—
Правда, 1938, 9 февраля.
Визе В. Ю. Международный полярный год. М.—Л., Мол.
гвардия, 1931.— 98 с.
Визе В. Ю. История исследования Советской Арктики. Баренцево
и Карское моря. Архангельск, Севиздат, 1932.
Визе В. Ю. Моря Советской Арктики. Очерки по истории
исследования. Л., Изд-во Главсевморпути, 1936.
Визе В. Ю. Что дадут научные наблюдения дрейфующей
станции.— Правда, 1937, 28 мая.
Визе В. Ю. Научное значение операций по завоеванию Северного
полюса.— Сов. Арктика, 1937, № 6, с. 40—43.
Визе В. Ю. Новый этап в исследовании Арктики.— Проблемы
Арктики, 1937, № 4, с. 19—24.
Визе В. Ю. Победа советской науки и авиации.— Природа, 1937,
№ 6, с. 17—20.
Визе В. Ю. Перспективы дрейфа льдины Папанина.—Ленингр.
правда, 1938, 5 января.
Визе В. Ю. Научное значение папанинской зимовки.— Гудок,
1938, 20 февраля.
Визе В. Ю. Новая эпоха в исследовании Арктики.— Сов.
Украина, 1938, 20 февраля.
Визе В. Ю. Энтузиасты науки.— Рабочая Москва, 1938, 15 марта.
Визе В. Ю. Знаменательная дата.—Ленингр. правда, 1938, 21 мая.
Визе В. Ю. Географическое исследование Арктики.— В кн.:
160

Математика и естествознание в СССР. М., 1938, с. 891—900.
Визе В. Ю. Дрейф станции «Северный полюс».— Природа, 1938,
№ 1, с. 14—19.
Визе В. Ю. Самая замечательная полярная экспедиция.— В кн.:
На дрейфующей льдине. М., 1938, с. 193—198.
Визе В. Ю. Северный морской путь. Л.— М., Изд-во Главсевмор-
пути, 1940.
Визе В. Ю. Успехи русских в исследовании Арктики.— Труды
Всесоюзн. геогр. съезда, т. 1. М., 1948, с. 109—121.
Виленский Э. С. Старт на полюс.— Известия, 1937, 28 мая.
Виленский Э. С. Первые дни на полюсе.— Известия, 1937, 26
мая.
Виленский Э. С. У Мазурука в лагере.— Известия, 1937, 1 июня.
Виленский Э. С. На острове Рудольфа.— Известия, 1937, 10
июня.
Виленский Э. С. Люди и льдины.— Известия, 1937, 27 июня.
Виленский Э. С. Полюс наш! — Болыпевист. печать, 1937, № 7—
8, с. 42—46.
Виленский Э. С. Летчик Геннадий Власов.— Известия, 1938, 15
февраля. Он первым прилетел на льдину СП-1.
Виленский Э. С. Последние часы станции «Северный полюс».—
Известия, 1938, 21 февраля.
Виленский Э. С, Гордон М. «Ермак» на пути к Большой
земле.— Известия, 1938, 28 февраля.
Виленский Э. С. Грузы Митрича.— Известия, 1938, 17 марта.
Виленский Э. С. Храбрецы.— Известия, 1938, 23 марта.
Виленский Э. С. Книга о мужестве и героизме.— Известия, 1938,
24 ноября.
Виленский Э. С. Шестнадцать дней на полюсе. М.—Л., Детгиз,
1938.
Виленский Э. С. Седовцы видят свет прожектора ледокола
«Иосиф Сталин».— Известия, 1940, 4 января.
Вилкинс Г. Замечательная работа.— Правда, 1938, 22 февраля. О
СП-1.
Вилкинс Г. О таком размахе работ можно только мечтать.—
Авиац. газ., 1938, 2 июля.
Вилли Бред ель — Ивану Папанину.— Лит. газ., 1938, 20 мая.
Письмо немецкого писателя.
Виноградов А. П., Калесник С. В., Папанин И. Д., Федоров Е. К
Алексей Федорович Трешников.— Метеорология и гидрология,
1974, №5, с. 116—117.
Виноградов С. Прославленный ледокол.— Коме, правда, 1938, 1
февраля, «Таймыр».
Виноградов С. Капитан Барсуков.— Коме, правда, 1938, 23 марта.
Капитан ледокола «Таймыр».
Вишневский В. В. Иван Папанин.— Правда, 1937, 24 мая.
Вишневский В. В. Иван Папанин.— В кн.: Большевики на
Северном полюсе. Архангельск, 1937, с. 132—137.
Вишневский В. В. Щорс. Папанин. М., 1937.
Вишневский В. В. Папанин на фронте.— Краен, звезда, 1938, 17
марта.
Вишневский В. В. Герой Советского Союза Иван Дмитриевич
Папанин. Биографический очерк. М., Госполитиздат, 1938.— 24 с.
Вишневский В. В. Иван Папанин.— В кн.: На дрейфующей
льдине. М., 1938, с. 85—93.
Власов Г. П. На льдину к папанинцам! Рассказ летчика.—
Рабочая Москва, 1938, 5 марта.
Власов Г. П. Полет к папанинскому лагерю.—Ленингр. (равда,
1938, 15 марта.
Власов Г. П. Две встречи в Гренландском море.— Индустрия,
1938, 16 марта.
9-2742
161

Власов Г. 77. Мои полеты к папанинпам.— Машиностроение,
1938, 17 марта.
Власов Г. 77. Полеты к Папанину.— Питц. индустрия, 1938, 17
марта.
Водопьянов М. В. Завоевание полюса.— Правда, 1937, 15 января.
Водопьянов М. В. Экспедиция на Северный полюс.— Краен,
звезда, 1937, 22 мая.
Водопьянов М. В. Как сбылась мечта.— Коме, правда, 1937, 24
июня.
Водопьянов М. В. Полет на Землю Франца-Иосифа. Под ред.
М. И. Шевелева. М.—Л., ОНТИ, 1937.—180 с.
Водопьянов М. В. Полеты. М., Изд-во Главсевморпути, 1937.—
592 с.
Водопьянов М. В. Полюс наш.— Сов. Арктика, 1937, № 6,
с. 66—71.
Водопьянов М. В. Мечта человечества осуществилась!—Лит.
газ., 20 февраля.
Водопьянов М. В. Папанинцы.—Лесн. промышленность, 1938, 15
марта.
Водопьянов М. В. Начальник легендарной зимовки.—
Машиностроение, 1938, 17 марта.
Водопьянов М. В. Четверо отважных.— Архит. газ., 1938, 18
марта.
Водопьянов М. В. Покорители полюса.— Правда, 1938, 19, 21
марта.
Водопьянов М. В. Годовщина покорения полюса.— На страже,
1938, 22 мая.
Водопьянов М. В. Дважды на полюсе. М., Сов. писатель, 1938.
Водопьянов М. В. Завоевание полюса.— Колхозник, 1938, № 12,
с. 84—94.
Водопьянов М. В. Снова над полюсом.— Сов. Арктика, 1938,
№ 3, с. 67—72.
Водопьянов М. В. Завоевание Северного полюса.— Правда, 1939,
21 мая.
Водопьянов М. В. К сердцу Арктики. Л., Главсевморпуть, 1939.
Водопьянов М. В. Мой путь к полюсу. Воронеж, Обл. кн. изд-во,
1939.
Водопьянов М. В. На куполе Земли. Ко второй годовщине
завоевания Северного полюса (Из воспоминаний о полете на
полюс).— Сов. Арктика, 1939, № 5, с. 8—10.
Водопьянов М. В. Мои полеты. Воронеж, Обл. кн. изд-во,
1945.
Водопьянов М. В. На крыльях в Арктику. М., Географгиз, 1954.
Водопьянов М. В. Двадцать лет спустя. Высадка первой
советской научной экспедиции на Северном полюсе.— Водн. транспорт,
1957, 21 мая.
Водопьянов М. В. Пути отважных.— Моск. комсомолец, 1957, 23
мая.
Водопьянов М. В. На полюсе — как дома.— Сельск. жизнь, 1962,
20 мая.
Возвращение победителей.—Лит. газ., 1937, 26 июня. О
возвращении в Москву участников экспедиции на Северный полюс.
Воздушные пути Севера. Сб. статей. М., Сов. Азия, 1933.
Волков В. А. 40 лет челюскинской экспедиции.— Изв. Всес.
геогр. об-ва, 1974, т. 106, вып. 6, с. 512—517.
Волков Н. А. На дрейфующей льдине.— Водн. транспорт, 1956,
21 апреля.
Волков Н. А. На льдине через океан.— В кн.: Двенадцать
подвигов.—Л., 1964, с. 101 — 154. СП-5.
Воловин В. Г. Год на полюсе (Из дневника поляоника). —Новый
мир, 1956, с. 204—227.
162

Волынкин В. М. Дрейф льдины Папанина.— Соц. земледелие,
1938, 11 февраля.
Воодушевлены вашим героизмом.— Правда, 1938, 22 февраля.
Воробьев А. Ледяной плот.— Знание — сила, 1957, № 4, с. 5.
Воробьев Б. Н. Ключ от Арктики.— Коме, правда, 1937, 26 мая.
Воробьев Б. Н. История завоевания Северного полюса.— Заря
Востока, 1938, 22 февраля.
Воробьев Е. Четверо с Большой Земли.— Коме, правда, 1938, 16
марта.
Воронин В. И. Поход «Ермака».—Ленингр. правда, 1938, 16
марта.
Воронин В. И. Поход в Гренландское море.— Водн. транспорт,
1938, 22 марта.
Воронов Н. Седовцы на родной земле.— Правда, 1940, 30 января.
Всенародное ликование.— Правда, 1938, 22 февраля.
Выступление Героев Советского Союза тт. Папанина и Федорова
по радио для Америки.— Правда, 1938, 25 марта.
Габрилович Е. Письма трудящихся СССР и капиталистических
стран зимовщикам дрейфующей станции «Северный полюс».—
Известия, 1938, 15 марта.
Газеты мира о папанинцах.— Интернационал молодежи, 1938,
Х»3, с. 11 — 12.
Гайгеров С. С. К двадцатипятилетию начала работы первой в
мире научно-исследовательской дрейфующей станции СП-1.—
Метеорология и гидрология, 1962, № 6, с. 48—50.
Гаккель Я. Я. Четверо смелых.—Лесн. промышленность, 1938,
17 марта.
Гаккель Я. Я. За четверть века. Обзор деятельности
Арктического института Главсевморпути за 25 лет (с 1920 по 1945 гг.). М.—Л.,
Изд-во Главсевморпути, 1945.
Гаккель Я. Я., Лазуркин В. М., Зотин М. И. Экспедиция
Арктического института.— В кн.: XXV лет научной деятельности
Арктического института. Л., 1945, с. 23—63.
Гаккель Я. Я. Наука и освоение Арктики (К сорокалетию
советских исследований). Л., Мор. транспорт, 1957.
Галин Б. Василий Молоков.— Правда, 1937, 27 мая.
Галин Б. Эрнст Теодорович Кренкель. М., Госполитиздат,
1938.—26 с.
Гвоздецкий Н. А. Сорок лет исследований и открытий. Мм
Географгиз, 1957.
Гвоздецкий Н. А. Успехи советских географических
исследований за 40 лет. М., Сов. Россия, 1957.
Гвоздецкий Н. А., Рябчиков А. М., Соловьев А. И. Физическая
география в СССР за 40 лет.— Вестн. Моск. ун-та. Сер.
биопочвоведения, геологии, географии, 1958, № 2, с. 211—220.
Гвоздецкий Н. А. Новейшие географические исследования
советских ученых. М., Знание, 1961.
Гвоздецкий Н. А. Советские географические исследования и
открытия.— М.: Мысль, 1967.
Геолого-географические науки. Под ред. В. А. Обручева. М.,
Изд-во АН СССР, 1945.
Герасимов И. П. Состояние и задачи советской географии на
современном этапе.— В кн.* Материалы ко П-му съезду Географ, об-ва
СССР. М., 1954, с. 51—88.
Герасимов И. П. Пятьдесят лет развития советской
географической мысли.—Изв. АН СССР. Сер. геогр., 1967, № 5, с. 5—18.
Гернет Е. С. Гренландское море.—Ленингр. правда, 1938, 1
февраля.
Герои-папанинцы в Ленинграде. Митинг, посвященный встрече
отважных завоевателей Северного полюса.— Правда, 1938, 16 марта.
Герой-сед овцы—на родной земле. Ледоколы «Сталин» и «Седов»
9*
163

прибыли в Мурманский порт.— Известия, 1940, 30 января.
Героическая четверка И. Д. Папанин, Э. Т. Кренкель,
П. П. Ширшов, Е. К. Федоров (Биографические очерки). М., Госпо-
литиздат, 1938.
Героический дрейф ледокола «Седов». Л., Изд-во Главсевморпу-
ти, 1939.
Героям советской науки. Тт. Папанину, Кренкелю, Ширшову,
Федорову.— Правда, 1938, 19 марта.
Главное управление Северного морского пути.— Бюл. Арк. ин-та,
1933, № 1—2, с. 1—2.
Глебов Н. Литература о папанинцах (Обзор).— Сов. Арктика,
1938, № 8, с. 95—98.
Глуховский С. Четыре депутата.— На страже, 1938, 20 февраля.
Годовщина завоевания большевиками Северного полюса.—Легк.
индустрия, 1938, 21 мая.
Головин П. Г. Полет на остров Рудольфа.— Правда, 1937, 5
марта.
Головин П. Г. Мой полет к полюсу.— Правда, 1937, 31 мая.
Головин П. Г. Путь к дрейфующим кораблям.— Известия, 1938,
22 января.
Головин П. Г. Наш Папанин.—Труд, 1938, 20 февраля.
Головин П. Г. Неоценимый подвиг.— Известия, 1938, 20
февраля.
Головин П. Г. В разведку на полюс.— Сов. Арктика, 1938, № 2,
с. 72—74.
Голодный М. Для советских людей нет преград.—Лит. газ., 1937,
26 мая.
Голъдберг Г. А. Научное оборудование дрейфующей станции
«Северный полюс».— Вестн. инженеров и техников, 1938, № 5,
с. 269—274.
Горбатов Б. П. Начальник экспедиции О. Ю. Шмидт.— Правда,
1937, 25 мая.
Горбатов Б. П. Четверо отважных.—Лит. газ., 1938, 15
февраля.
Горбатов Б. П. Памяти Алексея Рислянда.— Сов. Арктика,
1938, № 5, с. 97—98.
Горбатов Б. П. Петр Петрович Ширшов. Биографический
очерк. М., Госполитиздат, 1938.— 24 с.
Гордиенко П. А. На дрейфующей станции «Северный полюс-
4».— Правда Востока, 1955, 22 мая.
Гордиенко П. А., Никитин М. Год в Центральной Арктике.—
Водн. транспорт, 1956, 5 мая.
Гордиенко П. А. На дрейфующих льдах Центральной Арктики.—
Ленингр. правда, 1959, 8 января.
Гордиенко П. А. 3.330 дней на дрейфующих льдах.— Водн.
транспорт, 1959, 28 марта.
Гордиенко П. А. Научная вахта у Северного полюса. К 5-летию
непрерывной работы советских дрейфующих научно-
исследовательских станций.— Природа, 1959, № 6, с. 35—41.
Гордиенко П. А. Северный Ледовитый... Л., Знание, 1973.
Гордимся вами, дорогие товарищи! — Лит. газ., 1938, 20 февраля.
Горький А. М. Поколение героев.— Коме, правда, 1934, 12 марта.
Горячие приветствия шведских писателей.— Правда, 1938, 22
февраля.
Гребенщиков А. Музею Арктики—двадцать лет.— Коме, правда,
1957, 8 января.
Григорьев А. А. Пути и перспективы советской физической
географии.— Изв. АН СССР. Сер. геогр. и геофиз., 1937, № 4,
с. 491—499
Григорьев А. А. Два дрейфа.— Известия, 1938, 17 марта.
Григорьев А. А. География.— В кн.: Успехи геолого-географи-
164

ческих наук в СССР за 25 лет. М.—Л., 1943, с. 179—197.
Григорьев А. А., Лебедев Д. М. География в Академии наук за
220 лет.— В кн.: Геолого-географические науки. М., 1945, с. 73—85.
Григорьев А. А. Успехи советской физической географии за 30
лет.—Изв. АН СССР. Сер. геогр. и геофиз., 1947, № 5, с. 373—394.
Григорьев А. А. Географическая наука в СССР.— В кн.: Вопросы
истории отечественной науки. Общее собрание Академии наук СССР,
посвященное истории отечественной науки, 5—11 января 1949 г.
М.—Л., 1949, с. 335—352.
Григорьев А. А. Развитие русской географии и географическая
наука в СССР.— В кн.: Вопр. географии, 1949. сб. 15, с. 5—24.
Григорьев А. А. Из истории советской географии.— Изв. АН
СССР. Сер. геогр., 1957, № 5, с. 104—110.
Григорьев А. А. О некоторых вопросах и задачах советской
физической географии.— Геогр. сборник, 1957, № 12, с. 63—67.
Григорьев А. А. О некоторых основных проблемах физической
географии.—Изв. АН СССР. Сер. геогр., 1957, № 6, с. 3—17.
Григорьев Г. Н. Научный флот Академии наук.— Вопр.
географии, 1976, сб. 101, с. 125—133.
Громов М. М. Дорога в Америку.— Известия, 1937, 11 августа.
Громов М. М., Данилин С, Юмашев А. Преклоняемся перед
героизмом славной четверки.—Лит. газ., 1938, 20 февраля.
Громов М. М., Данилин С, Юмашев А. Исключительное
мужество.— Правда, 1938, 20 февраля.
Громов М. М. Папанинцы в изоискусстве.— Сов. искусство,
1938, 16 марта.
Губкин И. М. Дерзания советских людей.— Правда, 1938, 19
марта.
Гудкович 3. М., Балакшин Л. Л. Судьба дрейфующей станции.—
Природа, 1962, № 6, с. 66—69.
Гульбис М. М. Легендарная палатка.—Труд, 1938, 17 марта.
Гур О. Отто Юльевич Шмидт.—Лит. газ., 1937, 26 мая.
Гусев В. Папанинцы в Москве.—Лит. газ., 1938, 20 февраля.
Гусев В. Приветственная песня. Из кинофильма «Папанинцы».—
Правда, 1938, 17 марта.
Данное И. Рассказ о нашем образе жизни.— Коме, правда, 1977,
20 декабря.
Двадцать пять лет научной деятельности Арктического
института. М.— Л., Изд-во Главсевморпути, 1945.
Двенадцать подвигов. Предисл. А. Ф. Трешникова и В. Пасецко-
го. Л., Гидрометеоиздат, 1964.
274 дня на дрейфующей льдине.— На страже, 1938, 20 февраля.
274 дня на дрейфующей льдине.— Сов. Арктика, 1938, № 4,
с. 25—52.
Девять месяцев на льдине.— Правда, 1938, 20 февраля.
Державин М. С. Еще одна победа большевиков в Арктике.— Сов.
Арктика, 1937, № 6, с. 53—56.
Державин М. С. Героический дрейф папанинцев. К годовщине
завоевания Северного полюса.—Лес. промышленность, 1938, 21 мая.
Дерюгин К. К. Советские океанографические экспедиции. Под
ред. В. В. Шулейкина. Л., Гидрометеоиздат, 1968.
Деятели науки СССР о работе папанинцев.— Сов. Арктика, 1938,
№ 4, с. 46—51.
Джамбул. Батырам полюса.— Правда, 1938, 16 марта.
Джиган М. В центре Арктики.— Учительск. газ., 1955, 7 декабря.
Дзердзеевский Б. Л. Дрейфующая станция товарищам Папани-
на.— Рабочая Москва, 1938, 4 февраля.
Дзердзеевский Б. Л. 260 дней во льдах.— Краен, звезда, 1938,
6 февраля.
Дзердзеевский Б. Л. Победа папанинцев.— Легк. индустрия, 1938,
15 марта.
165

Дзердзеевский Б. Л., Лебедев И. И. Онн проникли в тайны
полюса.—Труд, 1938, 16 марта.
Дзердзеевский Б. Л. Станция на дрейфующей льдине.—
Колхозник, 1938, № 3—4, с. 26—34.
Дзердзеевский Б. Л. Отто Юльевич Шмидт. Некролог.— Изв. АН
СССР. Сер. геогр., 1956, № 6, с. 149—152.
Димитров Г. М., Готвальд К., Куусинен О. и др. Товарищу
Папанину, Ширшову, Кренкелю, Федорову.— Правда, 1938, 20
февраля.
Дитмар А. Б. Об экспедиции И. Д. Папанина.— Геогр. в школе,
1981, № 4, с. 80.
Добровольский А. Научное значение экспедиции на Северный
полюс. Антирелигиозник, 1938, № 4, с. 11 —14.
Добушев Н. Друзья о Папанине.— Краен, флот, 1938, 16 марта.
Догмаров А. Люди экспедиции.— Правда, 1937, 25 июня.
Долорес Ибаррури, П. Чэка, X. Эрнандес. Достигнуты новые
вершины цивилизации.— Правда, 1938, 20 февраля.
Донской М., Шнейдер Е. Иван Папанин.— Кино, 1938, 23 февраля.
Доронин И. В. Василий Молоков.—Рабочая Москва, 1937, 27
мая.
Достойные сыны великого народа.— Известия, 1938, 23 марта
(передовая).
Дралкин А. Пять месяцев на дрейфующей льдине.— Правда,
1954, 12 сентября.
Дралкин А. В Центральной Арктике. Дрейфующая льдина
прошла 5.800 км.— Водн. транспорт, 1956, 4 сентября.
Дриацкий В. М. Дрейф станции «Северный полюс-6».—
Проблемы Арктики, 1959, № 6, с. 127—129.
Дронов М. В семье Папанина.— Сов. Украина, 1938, 5 февраля.
Дружинин В. Хозяин полюса.—Ленингр. правда, 1938, 20
февраля.
Дуэль И. И. Линия жизни (Документальная повесть об
О. Ю. Шмидте). М., Политиздат, 1977.
Дьяконов М. А. Путешествия в полярные страны. Очерк из
истории географических открытий. Л., Облиздат, 1931.
Дьяконов М. А. Советская воздушная экспедиция на Северный
полюс.— Метеорология и гидрология, 1937, № 6, с. 18—22.
Дьяконов М. А. Как покоряли полюс.— Сов. студенчество, 1938,
№ 3, с. 15—19.
Дюбюк А. Огромный вклад в науку.— Водн. транспорт, 1937, 30
мая.
Евгенов Н. От похода поморов до рейса большевиков.— Правда,
1937, 29 мая.
Евстигнеев К. Таймырцы.—Ленингр. правда, 1938,21 февраля.
Евтеев С. А. 25 лет советской дрейфующей станции «Северный
полюс-Ь>.— Изв. АН СССР. Сер. геогр., 1962, № 4, с. 118—120.
Ежелев А. Семнадцатая экспедиция.— Известия, 1971, 26 марта.
Железное Л. Дневник героя.— Правда, 1938, 18 октября.
Жонголович И. Д. Научная лаборатория на дрейфующей
льдине.— Краен, звезда, 1937, 1 июня.
Жуков Н. Наши полеты к дрейфующим кораблям.— Сов.
Арктика, 1938, № 8, с. 40—42.
Журавлев В. На полюсе недоступности.— Соц. индустрия, 1974,
15 мая. За освоение Арктики. Сборник. Л.. Изд-во Главсевморпути,
1935.
Завоевание Арктики и Антарктики. В кн. Глобус. М.-Л., 1938,
с. 133—180.
Закрытие станции «Северный полюс». Приказ по Главному
управлению Северного Морского пути при СНК СССР г. Москвы от
19 февраля 1938 г.—Лит. газ., 1938, 20 февраля.
Замечательный коллектив.— Коме, правда, 1938, 15 марта.
166

Зарубежная пресса о советской работе в Арктике.— Сов.
Арктика, 1937, № 11, с. 28—33.
Зарубежные отклики на победу советских полярников.— Правда,
1937, 23, 25, 28, 29 мая.
Заслуженная награда.— Правда, 1940, 4 февр. (передовая).
Зенкевич Л. А. Фауна полярных глубин.— Известия, 1938,
20 февр.
Зенкевич Л. А. Успехи советской науки в изучении больших
глубин океанов. М., Знание, 1954.
Зингер М. Э. Два штриха.— Известия, 1938, 22 февраля.
Зингер М. Э. Павел Головин. М.—Л., Изд-во Главсевморпути,
1940.
Золотое Б. Отважные экипажи.— Правда, 1938, 20 февраля.
Зотов Б. Из почетного рейса. «Таймыр» и «Мурман» в
Мурманске.— Правда, 1938, 1 марта.
Золотое Б. Мужественная команда «Мурманца».— Правда, 1938,
16 марта.
Зотин М. И. Девять месяцев на дрейфующих льдах.— Водн.
транспорт, 1955, 25 янв.
Зотин М. И. Научно-исследовательская работа в Арктике.—
Водн. транспорт, 1955, 12 апреля.
Зотин М. И. В центре Арктики. Научные дрейфующие
станции.— Водн. транспорт, 1955, 22 сентября.
Зотин М. И. О дрейфе научных станций в Центральной
Арктике.—Мор. флот, 1955, № 11, с. 26—28.
Зотин М. И. Дрейф советских научно-исследовательских
станций в Центральной Арктике.—Летопись Севера, 1957, т. 2, с. 73—78.
Зубов Н. Н. Остров Рудольфа.— Известия, 1937, 15 марта.
Зубов Н. Н. Самый северный остров советской Арктики.—
Краен, звезда, 1937, 20 апреля.
Зубов Н. Н. История борьбы за Северный полюс.— Труд, 1937,
23 мая.
Зубов Н. Н. Дрейф льдины Папанина.— Труд, 1937, 8 июня.
Зубов Н. Н. Работа дрейфующей станции Папанина.— Рабочая
Москва, 1937, 26 декабря.
Зубов Н. Н. Борьба за Северный полюс.— В кн.: Северный
полюс завоеван большевиками. М., 1937, с. 126—130.
Зубов Н. Н. Океанографические задачи дрейфующей станции.—
Метеорология и гидрология, 1937, № 6, с. 52—58.
Зубов Н. Н. Северный полюс.— Мол. колхозник, 1937, № 7,
с. 17—19.
Зубов Н. Н. Скорость дрейфа станции Папанина и потепление
Арктики.— Рабочая Москва, 1938, 11 января.
Зубов Н. Н. Замечательный вклад в науку.— Известия, 1938,
20 февраля.
Зубов Н. Н. Подвиг папанинцев.—Известия, 1938, 23 марта.
Зубов Н. Я. Великий вклад в мировую науку.—Техн. книга,
1938, № 5, с. 13—21.
Зубов Н. Н. Значение работ дрейфующей станции «Северный
полюс» для арктических исследований.— Вестн. АН СССР, 1938,
№ 4, с. 29—33.
Зубов Н. Н. На подводной лодке в Арктику.— Знание — сила,
1938, № 6, с. 6—8.
Зубов Н. Н. Научный подвиг папанинцев.— Геогр. в школе, 1938,
№ 3, с. 13—23.
Зубов Н. Н. Полгода научной работы у полюса.— Наука и
жизнь, 1938, № 2, с. 4—10.
Зубов Н. Н. Работа папанинцев по изучению Гренландского
моря.— Наша страна, 1938, № 5, с. 4—6.
Зубов Н. Н. В центре Арктики. Л.— М., Изд-во Главсевморпути,
1940.
167

Зубов Н. Н. Льды Арктики. М., Изд-во Главсевморпути, 1945,
357 с.
Зубов Н. Н., Черненко М. Б. Русские люди в Арктике и
Антарктиде. М., 1951.
Иванов И. М. Первые итоги научных работ.— На страже, 1938,
18 марта.
Иванов Ю. Папанинцы.—Труд, 1973, 17 февраля.
Из истории освоения Арктики.— Проблемы Арктики, 1938, № 4,
с. 156—157.
«Из личного дела» Папанина.— Авиац. газ., 1938, 11 марта.
Избранники народа—полярники.— Сов. Арктика. 1938, № 1,
с. 13—17.
Извеков В. Начальник станции СП-1.— Труд, 1974, 3 ноября.
Иностранная печать о встрече папанинцев в Москве.— Правда,
1938, 22 марта.
Исаковский М. Четыре товарища (Песня о папанинцах).—
Правда, 1938, 18 марта.
Исаченко А. Г. Развитие географических идей. М., Мысль, 1971.
Итин В. Завоеватели Северного полюса.— Сиб. огни, 1938, № 1,
с. 113—130.
К лагерю Папанина. Радиограммы с кораблей.— Правда, 1938,
9 февраля.
Кабанов А. П. Как готовятся к экспедиции.— Авиац. газ., 1938,
3 февраля.
Кайт Л. Дела, служащие прогрессу и миру. Зарубежная печать
о папанинской эпопее.— Известия, 1938, 20 марта.
Калерин С. Начальник дрейфующей станции «Северный
полюс».— Гудок, 1938, 18 марта.
Калесник С. В. К новым успехам советской географической
науки. Некоторые итоги второго съезда Географического общества
СССР.—Вестн. АН СССР, 1955, № 5, с. 36—39.
Калесник С. В. Общий взгляд на развитие некоторых отраслей
географии в СССР за годы Советской власти.— Изв. Всес. геогр.
об-ва, 1957, т. 89, вып. 5, с. 389—410.
Калесник С. В., Исаченко А. П., Невский В. В. Развитие
советской физической географии.— Вестн. Ленингр. ун-та, 1967, № 18.
Геология, география, вып. 3, с. 39—48.
Калинин М. И. Речь после вручения орденов папанинцам.—
Правда, 1938, 28 марта.
Каменецкий И. Блестящая победа.— Сов. Белоруссия, 1938, 16
марта.
Канаки В. Вторая дрейфующая.— Наука и жизнь, 1967, № 3,
с. 122—128.
Каневский 3. М. «Северный полюс-2».— Знание — сила, 1971,
№ 4, с. 30—34.
Каневский 3. М. Льды и судьбы (Очерки об исследователях и
исследованиях Арктики). М., Знание, 1973.
Караваева Т. А. Начальник героической зимовки.— Гудок, 1937,
22 мая.
Карелин Д. Б. Новый полет к Северному полюсу.— Изв. Всес.
геогр. об-ва, 1946, т. 78, вып. 1, с. 123—124.
Карелин Д. Б. Завоевания полюсов.—Л., Ленингр. газ.-журн. и
кн. изд-во, 1947.— 117 с.
Кармен Р. На папанинской вахте.— Известия, 1938, 29 марта.
Кармен Р. Решающий фактор победы.— Известия, 1940,
8 января.
Карпатов В. Д. И. Менделеев и Северный полюс.— Сов.
Арктика, 1937, N° 6, с. 71—72.
Кассиль Л. Писатели с блуждающей льдины.—Лит. газ., 1938,
20 февр.
Кассиль Л. Здравствуйте, герои!—Лит. газ., 1938, 15 марта.
168

Кассиль Л. Эрнст Кренкель.— В кн.: На дрейфующей льдине.
М., 1938, с. 106—114.
Качурин В. Завоевание Северного полюса.— Сов. студенчество,
1937, № 6, с. 4—10.
Качурин В. В полярную ночь.— Колхозник, 1938, № 3—4,
с. 18—25.
Качурин В. Папанинцы.— Мол. гвардия, 1938, № 4, с. 115—128.
Киевляне приветствуют героев-папанинцев.— Правда, 1938,
19 марта.
Киш Г. Штурман Спирин.— Правда, 1937, 28 мая.
Клебанов С. Четыре товарища.— Соц. связь, 1940, 8 февраля.
Книга о папанинцах.— Правда, 1938, 18 марта.
Книппер В. Ключ от Северного полюса.— Водн. транспорт, 1973,
1 февраля.
Книппер В. Долго не смолкали аплодисменты.— Водн. транспорт,
1974, 26 ноября.
Князев В. Книга о бесстрашных исследователях.— Веч. Москва,
1938, 20 ноября.
Ковнер С. С. Самая замечательная научная экспедиция нашего
времени.—Труд, 1938, 21 февраля.
Ковнер С. С. Успехи советской геофизики за 25 лет.— Изв. АН
СССР. Сер. геогр. и геофиз., 1943, № 1, с. 3—28.
Коккинаки В. Радость и гордость.— Правда, 1938, 17 марта.
Кольцов М. Человек человеку друг.— Правда, 1938, 20 февраля.
Кольцов М. Русские люди, советские люди! — Правда, 1938,
17 марта.
Комаров В. Л. Бесстрашным исследователям. Приветствие
Академии наук СССР тт. Папанину, Ширшову, Кренкелю, Федорову.—
Правда, 1938, 20 февраля.
Комаров В. Л. Волнующая беседа.— Вестн. АН СССР, 1945,
№ 1—2, с. 6—11.
Комов Н. Ценный вклад в науку.— Сов. торговля, 1938, 18 марта.
Константинов Ю. К. «Десятка» продолжает дрейф.— В кн.:
Двенадцать подвигов.—Л., 1964, с. 265—284.
Корабль Анатолия Алексеева.— Коме, правда, 1937, 28 мая.
Корабль Василия Молокова.— Коме, правда, 1937, 27 мая.
Корабль Ильи Мазурука.— Коме, правда, 1937, 29 мая.
Корт В. Г. Работы Института океанологии в Арктическом
бассейне.—Вестн. АН СССР, 1955, № 1, с. 41—42.
Корякин В. С. Был ли Ф. Кук на Северном полюсе? — Природа,
1975, № 7, с. 74—80.
Косарев А. В. С победой товарищи! — Правда, 1937, 24 мая.
Косарев А. В. Советские патриоты.— Коме, правда, 1938, 20
февраля.
Котляков В. М., Чижов О. П. Две новые книги о дрейфе
пзпанинцев.—Изв. АН СССР. Сер. геогр., 1981, № 5, с. 151 — 152.
Котцов И. Ф. К станции «Северный полюс».— Известия, 1938,
1 марта.
Котцов И. Ф. Иван Папанин.— Учительск. газ., 1938, 17 марта.
Котцов И. Ф. Незабываемое...— Известия, 1938, 18 марта.
Котцов И. Ф. К льдине Папанина.— На страже, 1938, 24 марта.
Кремер Б. А. Северный полюс-1. Природа, 1962, № 6, с. 60—65.
Кремер Б. А. Иван Дмитриевич Папанин (К 70-летию со дня
рождения).— Метеорология и гидрология, 1964, № 12, с. 56—57.
Кремер Б. А. Льды или суда? К истории дрейфующих станций.—
Летопись Севера, 1971, т. 5, с. 114—131.
Кренкель Э. Т. Первая радиограмма.— В кн.: Поход
«Челюскина», т. 2. М., 1934, с. 3—10.
Кренкель Э. Т. Генеральная репетиция.— В кн.: На полюс. М.,
1937, с. 320—325.
Кренкель Э. Т. Автобиография.— Правда, 1938. 21 февраля
169

Кренкель Э. Т. Съемки на полюсе.— Кино, 1938, 11 марта.
Кренкель Э. Т. Радиостанция «Северный полюс».— Известия,
1938, 16 марта.
Кренкель Э. Г., Ширшов П. 77. В лагере Папанина. М.—Л.,
Детиздат, 1938.
Кренкель Э. Т. На полюсе.— 30 дней. 1938, № 4, с. 5—6.
Кренкель Э. Т. Радиостанция «Северный полюс». М., Связьте-
хиздат, 1938.
Кренкель Э. Т. Мои товарищи.— Коме, правда, 1939, 18 февраля.
Кренкель Э. Т. Люди нашего Севера.—Известия, 1939, 9 июля.
Кренкель Э. Т. Четыре товарища.— Знамя, 1939, кн. 10—11,
с. 25—222.
Кренкель Э. Т. Героический дрейф «Седова».— Гудок, 1940,
14 января.
Кренкель Э. Т. Радиостанция У ПОЛ.— В кн.: Труды
дрейфующей станции «Северный полюс», т. 1. Л., 1940, с. 151—208.
Кренкель Э. Т. Четьгое товарища. Дневник. М., Изд-во Главсев-
морпути 1940.
Кренкель Э. Г. Самая северная точка.— Знание—сила, 1956,
№ 1, с. 25—26.
Кренкель Э. Т. Здравствуй, полюс (Из воспоминаний участника
первой советской экспедиции на Северный полюс, 1937).— Вокруг
света, 1957, № 5, с. 5—7.
Кренкель Э. Т. В точке земной оси (К 20-летию первой советской
экспедиции на Северный полюс).— Огонек, 1957, № 21, с. 9.
Кренкель Э. Т. Вчетвером на льдине (Из воспоминаний участника
первой советской экспедиции на Северный полюс).— Смена, 1962,
№ 10, с. 14—15, 18.
Кренкель Э. Т. (1903—1971). Некролог.—Правда, 1971, 10
декабря.
Кренкель Э. Т. RAEM — мои позывные (Воспоминания). М., Сов.
Россия, 1973.
Кригер Е. Хозяин Северного полюса.— Известия, 1938, 17
марта.
Крупин А. С. Как мы снимали папанинцев. Из записной книжки
врача ледокола «Таймыр».— Мед. работник, 1938, 18 марта.
Крупин А. С, Санитарный очерк экспедиционного плавания
гидрографического судна «Таймыр» и дрейфующей станции
«Северный полюс».— Труды Военно-морской мед. акад., т. 1, 1941, с. 276—
301.
Крупное А. Книги на льдине.—Лит. газ., 1938, 15 февраля.
Крутских Б. А. Четверть века научного подвига.— Правда
Украины, 1973, 12 июля.
Крылова А. Природа героизма.— Известия, 1938, 21
февраля.
Крюкова М. С. Не один славный богатырь во советской земле.—
Лит. газ., 1938, 20 марта.
Кудрявцева Г. Подвиг с продолжением. Правда Украины. 1967,
1 февраля.
Кузин Б. С. И. Д. Папанин—организатор и руководитель
Института биологии внутренних вод АН СССР.— В кн.: Биологические
процессы во внутренних водах. М.—Л., 1965, с. 5—18.
Куперов Л. П. Дрейфующие станции «Северный полюс» на новом
этапе геофизических исследований.— Вопросы географии, 1976,
сб. 101, с. 98—106.
Куприянов Г. Депутаты Карелии, герои Арктики. Из
воспоминаний о войне.—Север. 1973, № 10, с. 96—99.
Курганов О. «Таймыр» подходит к лагерю Папанина. Сквозь
льды.— Правда, 1938, 14 февраля.
Курганов О. Последние часы на льдине.— Правда, 1938, 21
февраля *
JT0

Курганов О. Прощание с льдиной.— Правда, 1938, 17 марта.
Курганов О. Папанинцы.— Правда, 1938, 6 мая.
Кучин М. Люди «Мурмана». Рейс ледокола к дрейфующей
станции «Северный полюс».—Ленингр. правда, 1938, 21 февраля.
Кучин М. Экипаж зверобоя «Мурманец».—Ленингр. правда, 1938,
16 марта.
Лавров А. Мероприятие исключительной смелости.— Водн.
транспорт, 1938, 18 марта.
Лактионов А. Ф. Научные работы на полярной станции
«Северный полюс».— Вестн. знания, 1937, № 7, с. 20—25.
Лактионов А. Ф. Организация полярной станции в районе
Северного полюса.— Проблемы Арктики, 1937, т. 4, с. 25—36.
Лактионов А. Ф. Первые итоги.— Соц. земледелие, 1938,
16 марта.
Лактионов А. Ф. Научные результаты экспедиции на Северный
полюс.— Соц. связь, 1938, 24 марта.
Лактионов А. Ф. Научные работы папанинцев.— Сов.
студенчество, 1938, № 3, с. 20—25.
Лактионов А. Ф. Операции по снятию станции «Северный
полюс».— Проблемы Арктики, 1938, № 2, с. 15—20.
Лактионов А. Ф. Большевики завоевали Арктику (Годовщина
снятия папанинцев с дрейфующей станции «Северный полюс»).—
Проблемы Арктики, 1939, № 2, с. 91—93.
Лактионов А. Ф. Северный полюс. Под ред В. Ю. Визе.
Архангельск, Обл. изд-во, 1939.
Лактионов А. Ф. П. Г. Головин.— Проблемы Арктики, 1940,
№ 4, с. 102—104.
Лактионов А. Ф. Академик Отто Юльевич Шмидт (К 70-летию
со дня рождения).— Изв. АН СССР. Сер. геогр., 1962, № 2, с. 95—
103.
Лаппо С. А. Окно в Арктику. Работа станции «Северный
полюс».— Авиац. газ., 1937, 29 августа.
Лаппо С. А. Вклад в науку.— Авиац. газ., 1938, 11 марта.
Лахути. От сердец народов советских...— Лит. газ., 1937, 26 мая.
Лебедев А. Ребята семьдесят пятой широты.—Лит. Россия, 1969,
19 января, с. 12—13.
Лебедев Н. М. Завоевание Арктики.— Сталинград, Обл. кн. изд-
во, 1937.
Лебеденко А., Южин Д. Осада полюса. М.—Л., Мол. гвардия,
1931.
Лебедев-Кумач В. Слава храбрым.— Правда, 1938, 21 февраля.
Лебедев-Кумач В. Песня о папанинцах.— Правда, 1938, 19 марта.
Левин Б. М. Петр Ширшов.— В кн.: На дрейфующей льдине. М.,
1938, с. 94—98.
Левин Б. М. Евгений Константинович Федоров. Биографический
очерк. М., Госполитиздат, 1938.— 20 с.
Левичев Т. Сын героического народа.—Труд, 1938, 23 марта.
Ледоколы и самолеты в районе лагеря Папанина. Москва говорит
с «Таймыром». Радиотелеграфный разговор тов. Ушакова с тов.
Остальцевым. На дрейфующей станции «Северный полюс».— Правда,
1938, 16 февраля.
Лекции о папанинцах в Нью-йоркском планетарии.— Правда,
1938, 2 марта.
Летопись советской экспедиции на Северный полюс.—
Метеорология и гидрология, 1937, № 6, с. 105—112.
Либин Я. С. Пананинцы.— Сов. Арктика, 1938, № 6, с. 65—69.
Литература зимовщиков.—Лит. газ., 1937, 5 июня.
Лихолат В. И. Сильнее вечных льдов. Архангельск, Сев.-Зап.
кн. изд-во, 1968.
Лоскутов С. Поход «Ермака».— Сов. фото, 1938, № 7, с. 12—13.
Лукацкий А. Наш земляк. О Герое Советского Союза Иване
171

Дмитриевиче Папанине. Симферополь, Крымгосиздат, 1938.
Люди в полярных куртках. Рассказы о покорителях Арктики и
рассказы покорителей Арктики.— Вокруг света, 1967, № 11,
с. 13—17.
Люди «Мурмана», «Таймыра» и «Мурманца».— Сов. торговля,
1938, 17 марта.
Ляпидевский А. В. Беспримерный подвиг.— Труд, 1938, 20
февраля.
Магидович И. П. Очерки по истории географических открытий.
М., Учпедгиз, 1957.
Мазурук И. П. Корабли экспедиции.— Краен, звезда, 1937,
24 мая.
Мазурук И. П. Воздушный корабль «Н-169».— Правда, 1937,
25 июня.
Мазурук И. П. На Северном полюсе.— Краен, звезда, 1937,
29 июня.
Мазурук И. П. На папанинской вахте.— Краен, звезда, 1937,
18 июля.
Мазурук И. П. Год на Земле Франца-Иосифа.— Правда, 1938,
7 апреля.
Мазурук И. П. Славная эпопея.— Сов. Белоруссия, 1939, 17
февраля.
Мазурук И. П. Как это было...— Водн. транспорт, 1962, 22 мая.
Мазурук И. П. Послесловие.— В кн.: Плъкен К. Континенты с
птичьего полета. М., 1966, с. 267—275.
Мазурук И. П. Слово о Папанине.— Известия, 1974, 23 ноября.
Макаренко А. В эти дни...—Лит. газ., 1937, 26 мая.
Малинин Р. Герои легендарного дрейфа.— Краен, звезда, 1938,
20 февраля.
Малков А. Полярной ночью на дрейфующих станциях.— Водн.
транспорт, 1955, 6 января.
Марвич С. Капитан Барсуков.— Известия, 1938, 18 марта.
Марголин А. Большевики осваивают Арктику. М., Партиздат,
1937.—44 с.
Марин В. Комендант Северного полюса.— Моск. комсомолец,
1967, 12 января.
Марин В. «Механик» контрабандистов.— Моск. комсомолец,
1967, 22 октября.
Масленников Б. Морская карта рассказывает. М., Воениздат,
1973.
Мастера советского искусства героям Арктики (А. А. Яблочки-
на, К. С. Станиславский, В л. И. Немирович-Данченко,
И. М. Москвин, В. И. Качалов, А. В. Нежданова, и др.).— Правда,
1938, 21 февраля.
Матыцин М. Наш поход к дрейфующей льдине.— Соц. связь.
1938, 16 марта. На ледоколе «Мурман».
Мелешко В. Увлеченный Арктикой.— Водн. транспорт, 1976,
4 марта.
Мельнупе Н. «Северный полюс, Папанину». Почта
зимовщиков.—Легк. индустрия, 1938, 17 марта.
Меркулов А. На папанинских зимовках.— Сов. искусство, 1938,
19 марта.
Метеорология и гидрология за 50 лет Советской власти. Л.,
Гидрометеоиздат, 1967.
Мечта, претворенная в жизнь (Из резолюции митинга рабочих,
инженеров и техников Уральского моторного завода).—Правда,
1938, 19 марта.
Микула М. Льдина Папанина.— Краен, флот, 1938, 20 февраля.
Микула М. Партгруппа на полюсе.—Легк. индустрия, 1938,
17 марта.
Мило Р Наш Папанин.— Коме, правда, 1940, 18 января.
172

Минеев А. И. Начальник зимовки.—Лесн. пром-ть, 1938, 21
февраля.
Минеев А. И. В глубь Полярного бассейна.— Рабочая Москва,
1938, 16 марта.
Минеев А. И. Зачем мы организовали экспедицию Папанина. М.,
Госполитиздат, 1938.
Миновская В. Лед и пламень.— Моск. правда, 1974, 24 ноября.
Мировая печать о героях-папанинцах (Нью-Йорк, Вена, Афины,
Париж, Прага, Стокгольм).— Правда, 1938, 19, 22, 23 февраля.
Миронов А. Героическая эпопея.— Сов. Север, 1938, № 1,
с. 81—97.
Митинг на полюсе.— Правда, 1937, 8 июня.
Михайлов А. Н. Хронология важнейших событий в области
метеорологии и гидрологии, океанологии, исследований Арктики и
Антарктики за 50 лет (1917—1967 гг.).— В кн.: Метеорология и
гидрология за 50 лет Советской власти. Л., 1967, с. 250—277.
Михайлов Н. Н. Героическая география.— Вокруг света, 1947,
№ 10, с. 2—8.
Михалков С, Соболев JI. Папанинцам.—Лит. газ., 1938, 20
февраля.
МК и МГК ВКП(б). Бесстрашным исследователям. Товарищам
Папанину, Ширшову, Кренкелю, Федорову.— Правда, 1938, 21
февраля.
Мокроусов А. Иван Папанин.— Сов. Киргизия, 1938, 17 марта.
Молоков В. С. На Северный полюс!—Ленингр. правда, 1937,
26 мая.
Молоков В. С. Как это было.—Правда, 1937, 30 мая.
Молоков В. С. Раскрыты тайны солярного бассейна.— Правда,
1938, 21 февраля.
Молоков В. С. Как мы летели на Северный полюс.— Сов.
Арктика, 1938, № 8, с. 25—39.
Молчанов П. А. Герои науки.— На страже, 1938, 20 февраля.
Молчанов П. А. Триумф нашей Родины.— Краен, звезда, 1938,
20 февраля.
Молчанов П. А. Что даст авиации станция «Северный полюс».—
Авиац. газ., 1937, 3 июня.
Молчанов П. А. Замечательный вклад в науку.— Соц. связь,
1938, 16 марта.
Монин А. С, Белоусов И. М. Открытия в океанах.— Земля и
Вселенная, 1967, № 5, с. 44—55.
Морозов К. Хозяин зимовки.— Машиностроение, 1938, 26
февраля.
Морозов С. Роберт Пири и Иван Папанин.— Водн. транспорт,
1938, 20 марта.
Морозов С. У последних параллелей. На дрейфующих льдах
океана. Предисл. акад. Д. И. Щербакова. М., Воениздат, 1956.
Морозов С. Рыцарь науки. Строки из биографии О. Ю.
Шмидта.— Известия, 1976, 20 октября.
Москвин И. М. Наша любовь, наше восхищение.— Правда, 1938,
20 февраля.
Москвин И. М. Герои, возвеличившие нашу Родину.— Правда,
1938, 16 марта.
Мошковский Я. Д. Записки пилота.— Краен, новь, 1937, № 10,
с. 177—187.
Мошковский Я. Д. Записки пилота. Москва—Северный полюс—
Москва. М., Мол. гвардия, 1938.
Мурадов Н. Подвиг, достойный советской эпохи.— Туркм. искра,
1952, 23 мая.
«Мурманец» во льдах.— Правда, 1938, 21 февраля.
Мчедлидзе Р. Полет за четыре моря.— Заря Востока, 1959,
4 июля.
173

Мы разделяем радость советского народа. Письмо чехословацких
рабочих героям-папанинцам.— Правда, 1938, 26 февраля.
На дрейфующей льдине. М., Госполитиздат, 1938.
На дрейфующей станции. Из «Вахтенного журнала».—Лит. газ.,
1954, 20 июля.
На дрейфующей станции тов. Папанина (ТАСС).— Правда, 1938,
2 февраля.
На дрейфующих льдах Северного Ледовитого океана.—Летопись
Севера, 1957, т. 2, с. 7—33.
На ледяном острове. Предисл. А. Ф. Трешникова. М., Географ-
гиз, 1962.
На подступах к полюсу. Коллективная книга зимовщиков
Полярной станции на острове Рудольфа. Лит. ред. Е. Соболевский. Л.— М.,
Изд-во Главсевморпути, 1941.
На полюс. Сборник статей и рассказов о завоевании Северного
полюса. Сост. Ф. Гарин и Н. Подорольский. М., Мол. гвардия, 1937
На почетной вахте. Рассказы связистов, обслуживающих
экспедицию по снятию с льдины папанинцев. Под общ. ред. И. Юдзона.
М., Связьтехиздат, 1938.
Нагорный С. Стойкость, смелость, настойчивость.— Сов.
Арктика, 1938, № 6, с. 55—64.
Награждение героев.—Лит. газ., 1937, 30 июня.
Назаров В. С. Дрейф в океане.— Водн. транспорт, 1937, 26 июня.
Назаров В. С. Станция «Северный полюс» и ее
гидробиологическая работа.— Сов. Арктика, 1937, № 9, с. 62—66.
Назаров В. С. Вклад в науку.— Водн. транспорт, 1938, 18 марта.
Народные герои.— Известия, 1938, 21 февраля (передовая).
Наш Кренкель. Сб. под ред. Е. К. Федорова. Л., Гидрометеоиз-
дат, 1975.
Наши достижения к XVIII съезду ВКП(б).— Изв. Рус. геогр.
об-ва, 1939, т. 71, вып. 1—2, с. I—IV.
Несмеянов А. Н. Крупнейшие успехи советского
естествознания.—Природа, 1957, № 11, с. 9—22.
Никаноров А. Двадцатипятилетие беспримерного подвига.—
Краен, звезда, 1962, 22 мая.
Никитин П. Иван Дмитриевич Папанин. Подвиг, родивший
новые подвиги.—В кн.: Люди бессмертного подвига (Очерки о
дважды Героях Советского Союза). Кн. 2. М., 1973, с. 120—127.
Николаев К. К полюсу — напролом! Репортаж-фантастика.—
Вокруг света, 1956, № 4, с. 13 —15
Никулин Л. Герой Советского Союза Михаил Васильевич
Водопьянов. М., Госполитиздат, 1938.
Новая эпоха в научных исследованиях (Из приветствия рабочих
Тульского Краснознаменного оружейного завода).— Правда, 1938,
21 февраля.
Новиков В. Д. Из истории освоения советской Арктики. М.,
Госполитиздат, 1955.
Новиков В. Д. Покорение Арктики. М., Изд-во АН СССР, 1962.
Новиков М., Хмелевский Ю., Шпаро Д., Шумилов А. Пешие
походы в Арктике.— Вопр. географии, сб. 101. М., 1976, с. 107—124.
Новиков-Прибой А. С. Время и пространство побеждены.—Лит
газ., 1937, 26 июня.
Новиков-Прибой А. С Привет отважным сынам нашей Родины.
Слава героям-папанинцам.— 30 дней, 1938, № 3, с. 5—6.
О катастрофе дирижабля «СССР В-6» (ТАСС).—Правда, 1938,
8 февраля.
О награждении орденом Красной Звезды участников полярного
похода «Челюскина» в 1933—1934 гг. Постановление ЦИК Союза
СССР от 20 апреля 1934 г.—Правда, 1934, 21 апреля.
О награждении участников экспедиции на Северный полюс.—
Проблемы Арктики, 1937, № 4, с. 6—7
174

О новых советских исследованиях и открытиях в Центрааьной
Арктике.—Изв. АН СССР. Сер. геогр., 1954, № 5, с. 3—15.
О путешествии к полюсу.— Известия, 1937, 4 июня.
О работе Главсевморпути за 1937 г.— Правда, 1938, 29 марта
(Постановление Совнаркома от 28 марта 1938 г.).
Об исследованиях советских ученых в Арктике.— Вестн. АН
СССР, 1954, № 6, с. 76—77.
Обручев В. А. О деятельности Академии наук в области
геологического и географического изучения нашей страны. Речь на
торжественном заседании Юбилейной сессии Академии наук СССР. М.—Л.,
Изд-во АН СССР, 1945.
Обручев С. В. Научные результаты экспедиции на Северный
полюс.— Наша страна, 1938, № 4, с. 5—8.
Огин П. Народные герои в красной столице.— Краен, звезда,
1938, 18 марта.
Одна из самых ярких страниц в золотой книге побед.— Правда,
1938, 18 марта (Из приветствия рабочих и служащих
Днепропетровского отделения железной дороги).
Оленин Б., Боров М. Большое плавание маленького бота.— Водн.
транспорт, 1938, 18 марта.
Ольгин М. Открытие Советского павильона Арктики на Нью-
йоркской выставке.— Правда, 1939, 12 июня.
Орлов Б. П. Научное значение работ дрейфующей станции
«Северный полюс».— Учительск. газ., 1937, 23 декабря.
Орлов Б. П. Новые проблемы метеорологии.—Учительск. газ.,
1938, 17 марта.
Орлов Ф. В гостях у Папанина.— Рабочая Москва, 1938,
23 марта.
Освоение Севера.— Природа, 1967, № 11, с. 110—111 (Страничка
из дневника О. Ю. Шмидта).
Остальцев А. В. Папанинцы видели прожектор «Таймыра».—
Правда, 1938, 13 февраля.
Остальцев А. В. Героические папанинцы на борту «Мурмана» и
«Таймыра».—Лит. газ , 1938, 20 февраля.
Остальцев А. В. Лагерь снят.— Правда, 1938, 20 февраля.
Остальцев А. В. Как мы снимали папанинцев (Записки
руководителя экспедиции на ледоколе «Таймыр»).— Известия, 1938, 14, 15, 16
марта.
Остальцев А. В. Путь к папанинцам.— Коме, правда, 1938,
23 марта.
Остальцев А. В., Котцов И. Ф., Барсуков Б. Д. Телеграмма в
ЦК ВКП(б) руководителей экспедиции по снятию зимовщиков
дрейфующей станции «Северный полюс».— Правда, 1938, 20 февраля.
Острекин М. Е. Новейшие исследования Центральной
Арктики—Природа, 1954, № 12, с. 3 — 12.
От полюса до космоса.— Коме, правда, 1977, 21 мая.
Отвагой и мужеством папанинцев гордится весь советский
народ.— Правда, 1938, 22 февраля.
Отважные сыны великого народа. Приветствие, принятое на
цеховых митингах Электрозавода (Москва).— Правда, 1938, 21
февраля.
Отважные сыны великого советского народа.— Вестн. инженеров
и техников, 1938, № 3, с. 137—140.
Отважные экипажи. «Таймыр». «Мурман».— Правда, 1938,
20 февраля.
Памяти М. М. Сомова.— Проблемы Арктики и Антарктики, 1974,
вып. 45, с. 131 — 132.
Панов Д. Г. Природа центральной части Арктики и научные
работы советской дрейфующей станции «Северный полюс».— Изв.
Гос. геогр. об-ва, 1938, т. 70, вып. 3, с. 335—349.
Панов Н. Беспримерный успех.—Лит. газ., 1938, 20 марта.
175

Папанин Д. Н., Папанин А. Д. Письмо родителей Папанина.—
Краен, флот, 1938, 20 февраля.
Папанин Д. Н., Папанин А. Д., Папанин Я. Д., Лизунова К. Д.
Письмо родителей и родственников И. Д. Папанина.— Правда, 1938,
21 февраля.
Папанина Г. К. Их согревала забота Родины.— Рабочая Москва,
1938, 20 февраля.
Папанинская эпопея.— Сов. Арктика, 1938, № 4, с. 21—46.
Папанину, Ширшову, Федорову, Кренкелю. Приветствие
руководителей Партии и Правительства.— Правда, 1938, 20 февраля.
Папанину, Ширшову, Федорову, Кренкелю. Приветствие
Ленинградского обкома и горкома партии.— Правда, 1938, 16 марта.
Папанинцы в редакции «Правды».— Правда, 1938, 20 марта.
Папанинцы в Таллине.— Правда, 1938, 12 марта.
Папанинцы выехали в Москву.— Правда, 1938, 17 марта.
Папанинцы готовят аэродром.— Правда, 1938, 14 февраля.
Папанинцы на «Ермаке» (по радио от спец. кор. «Правды»).—
Правда, 1938, 25 февраля.
Папанинцы перешли на борт ледокола «Ермак».— Известия, 1938,
22 февраля. Телеграммы.
Папанинцы приглашены в столицу Украины.— Правда, 1938,
29 марта.
Парад А. Героический патруль.— Сов. Украина, 1938, 24 марта.
Партийно-хозяйственный актив Главсевморпути (декабрь
1939 г.).—Сов. Арктика, 1940, № 1, с. 18—34.
Пасецкий В. М. На дрейфующих льдах.— В кн.: Ленингр.
альманах, 1955, кн. 10, с. 345—350.
Паустовский К. Борьба за будущее.—Лит. газ., 1937, 26 мая.
Перевалов В. А. Советская экспедиция на Северный полюс и
дрейф льдины Папанина.— Фронт науки и техники, 1938, № 4,
с. 56—74.
Песни о папанинцах.— Правда, 1938, 19 марта.
Петров И. Г. Изучение льдов на дрейфующих станциях.— Вопр.
географии, сб. 101. М., 1976, с. 70—86.
Петров К. Подвиг, восхитивший мир.— Сов. Россия, 1962, 20
мая.
Петровский А. Н. Речь на митинге в Ленинграде, посвященном
встрече папанинцев.— Правда, 1938, 16 марта.
Петровский Г. И. Привет героическим папанинцам от
украинского народа.— Правда, 1938, 17 марта.
Петровский Ю. На дне океанов.— Знание — сила, 1956, № 1,
с. 29—30.
Пинегин Н. В. Две экспедиции.—Легк. индустрия, 1938, 17
марта.
Пинегин Н. В. Страничка из далекого прошлого.— Гудок, 1938,
17 марта.
Пири Р. Северный полюс. Пер. с англ. М., Изд-во
Главсевморпути, 1935.
Писатели приветствуют завоевателей полюса. Начальнику
экспедиции на Северный полюс тов. Шмидту, командиру летного отряда
тов. Водопьянову, начальнику дрейфующей станции «Северный
полюс» тов. Папанину.—Лит. газ., 1937, 30 мая.
Платов Л. Вдоль берегов Гренландии.— Коме, правда, 1938, 8
февраля.
Платов Л. Начальник зимовки.— Коме, правда. 1938, 20
февраля.
Погосов А. Е. В двух ледовых лагерях.— Рабочая Москва, 1938,
22 февраля.
Погосов А. Е. Кренкель и Ширшов.— Сов. Арктика, 1938, № 6,
с. 69—73.
Подвиг, достойный советской эпохи. Фотосерия. Сост. В. Казу-
176

лин. М., Союзфото — фотохудожник, 1938.
Подвиг папанинцев вдохновляет миллионы (Приветствия и
поздравления).— Известия, 1938, 21 февраля.
Поздравления дипломатического корпуса.— Правда, 1938, 22
февраля.
Положение о Главном управлении Северного морского пути при
СНК СССР.—Бюл. Арк. ин-та, 1936, № 8—9, с. 352—357.
Полъкен К. Континенты с птичьего полета. Пер. с нем. Ред.,
послеслов. и примеч. И. П. Мазурука. М., Мысль, 1966.
Полюс завоеван большевиками.—Лит. газ., 1937, 26 мая
(передовая).
Поляков Г. Беспримерный научный подвиг.— Сов. Молдавия,
1952, 22 мая.
Поляновский М. Две экспедиции.— Сов. искусство, 1938, 18
марта.
Полярные исследователи Европы и Америки о научных
достижениях папанинцев.— Сов. Арктика, 1938, № 4, с. 51—52.
Попов П. П. Бесстрашный боец, неутомимый исследователь.—
Рабочая Москва, 1938, 21 февраля.
Попов-Штарк В. Русские Колумбы Арктики.— Сов. Арктика,
1939, № 6, с. 70—75.
Последние мили до лагеря Папанина.— Известия, 1936, 15
февраля.
Последние часы станции «Северный полюс».—Лит. газ., 1938, 20
февраля.
Поспелов П. Н. Жизнь для людей.— Правда, 1978, 23 января.
Поход «Челюскина». Героическая эпопея. Под общ. ред.
О. Ю. Шмидта и др. М., Правда, 1934.
Похороны отважных воздухоплавателей, погибших при
катастрофе дирижабля «СССР В-6». Последний путь.— Правда, 1938, 13
февраля.
Почивалов Л. В гостях у Папанина.— Правда, 1974, 24
ноября.
Президиум ВЦСПС. Папанину, Кренкелю, Ширшову,
Федорову.— Правда, 1938, 20 февраля. Приветствие.
Президиум Общего собрания Академии наук СССР. Начальнику
Северной экспедиции акад. О. Ю. Шмидту.— Вестн. АН СССР, 1937,
№ 4—5, с. 1.
Привет отважным завоевателям Северного полюса. Приветствие
от Совета Географического общества СССР.— Изв. Гос. геогр. об-ва,
1937, т. 69, вып. 3, с. 2.
Приветствие папанинцам Совнаркома УССР и ЦК КП(б)У.—
Правда, 1938, 22 февраля.
Приветствия героическим зимовщикам станции «Северный
полюс». Приветствия МК и МГК ВКП(б), ЦК ВЛКСМ, ВЦСПС-
Правда, 1938, 17 марта.
Проект экспедиции к Северному полюсу П. П. Крузенштерна
(1847 г.). Вводная статья П. П. Петраша.— Ист. архив, 1955, № 2,
с. 162—173.
Пухов А. Наш рейс к лагерю Папанина.— Краен, флот, 1938, 16
марта.
Радвиллович К. Научная работа папанинцев.— Наша страна,
1938, № 2, с. 11 — 12.
Радость и восхищение (Приветственная телеграмма рабочих и
служащих Онежского завода своему депутату Верховного Совета
СССР И. Д. Папанину).—Правда, 1938, 21 февраля.
Разведочные полеты в лагерь Папанина.— Правда, 1938, 16
февраля.
Развитие наук о Земле в СССР. М., Наука, 1967.
Разговор между И. Д. Папаниным и К. С. Бадигиным.— Правда,
1940, 5 января.
177

Райх М. Почему дрейфующая льдина подошла к берегам
Гренландии?— Сов. Украина, 1938, 8 января.
Раковщик Н. На подводной лодке в Гренландское море.— Коме,
правда, 1938, 24 марта.
Рассказывает Папанин.— Культура и жизнь, 1967, № 7,
с. 42—43.
Рауш В. Папанинцы и школа.— Геогр. в школе. 1938, № 3,
с. 4—12.
Реут В. Путешествие в Заполярье.— Сов. Латвия, 1959, 25
января.
Решение правительства о посылке к льдине Папанина ледокола
«Мурман» (ТАСС).—Правда, 1938, 8 февраля.
Решетников Ф. Четверо отважных.— Сов. искусство, 1938, 16
марта.
Ритслянд А. Как мы летели.— Правда, 1937, 4 июня.
Рогачев В. Три месяца на дрейфующих льдах.—Ленингр. правда,
1959, 17 июля.
Розенфелъд М. Первый шаг.— Известия, 1938, 21 февраля. О
первом рейсе И. Д. Папанина в Арктику.
Розенфелъд М. Неустрашимый корабль «Мурманец».— Известия,
1938, 17 марта.
Романов М. Матрос севастопольского полуэкипажа.— Краен,
флот, 1938, 18 марта.
Рубан И. В краю вечных льдов.— Водн. транспорт, 1955, 1
ноября.
Рудаков П. Встреча на льдине.— Пищ. индустрия, 1938, 15 марта.
Русинова И. Лучший радист Арктики.— Рабочая Москва, 1938, 16
марта.
Рубин Н. Папанинская экспедиция в истории завоевания
Северного полюса.— Казахстан, правда, 1939, 20 февраля.
С киноаппаратом в Гренландское море. Беседа с участниками
экспедиции на «Мурмане» и «Таймыре» тт. Симоновым и
Славиным.— Кино, 1938, 5 марта.
Садовский А. Научные итоги работы папанинцев.— Граждан,
авиация, 1938, № 5, с. 5—11.
Салуцкий А. Иван Папанин.— Огонек, 1974, № 47, с. 6—7.
Самойлович Р. Л. Ценнейший вклад в науку.— Экон. жизнь,
1937, 22 мая.
Самойлович Р. Л. Победа над полюсом.— Проблемы Арктики,
1937, № 4, 9—18.
Самолеты Черевичного и Власова в лагере Папанина.— Правда,
1938, 17 февраля.
Северный полюс завоеван большевиками. М., Партиздат. 1937.
Седовцы. М., Детгиз, 1940.
Семенов П. Повесть о мужестве.— Лесн. промышленность, 1938,
29 ноября.
Семенов С. Человек нашей Родины. Новая мораль
социалистического общества.—Ленингр. правда, 1938, 26 февраля.
Семидесятилетие Ивана Дмитриевича Папанина.— Вопр.
географии, сб. 67. М., 1965, с. 3—6.
Семья папанинцев.— Сов. Арктика, 1938, № 2, с. 117—118.
Серлапов С. 8700 километров на дрейфующем ледяном
острове.— В кн.: Двенадцать подвигов. Л.,. 1964, с. 155—172.
Силин Г. Год работы на дрейфующих научных станциях.— Водн.
транспорт, 1955, 7 апреля.
Симонов Г., Славин Я. К родным берегам.— Кино, 1938, 17
марта.
Скуратник В. Комендант Северного полюса.— Краен, звезда,
1974, 24 ноября.
Слава героическим папанинцам. Приветствие от Черноморского
флота.— Правда, 1938. 16 марта.
178

Слава завоевателям Северного полюса. Письмо Союза советских
писателей Украины.—Лит. газ., 1938, 20 марта.
Слава отважным покорителям Арктики! — Правда, 1938, 17
марта.
Славин Л. Иван Папанин.—Лит. газ., 1938, 26 февраля.
Славная эпопея завершена.— Правда, 1938, 20 февраля
(передовая).
Слепнев М. Т. Десант на полюс.— Известия, 1937, 13 января.
Слепнев М. Т. Яркая страница истории покорения Арктики.— За
ком. просвещение, 1937, 26 июня.
Соболев В. На корабле с Папаниным.— Сов. искусство, 1938, 4
марта.
Соболев И. Америка и папанинцы.— Известия, 1938, 21 февраля.
Советская география в наши дни. Сб. статей. М., Знание, 1962.
Советская география в период строительства коммунизма. М.,
Географгиз, 1960.
Советские богатыри (Обзор литературы о СП-1). — Книга и
пролет, революция, 1938, № 4, с. 3—9.
Солнцев Н. А. Новая книга о папанинской экспедиции.— Вестн.
МГУ. Геогр., 1982, № 1, с. 83—84.
Соловьев А. И. Завоевание большевиками Северного полюса и
героический дрейф станции «Северный полюс».— Землеведение, 1938,
т. 40, вып. 2, с. 98—112.
Соловьев А. И. Иван Дмитриевич Папанин (К 70-летию со дня
рождения).— Геогр. в школе, 1964, № 6, с. 82—83.
Соловьев А. И. Географическое изучение СССР за 50 лет
Советской власти.— Геогр. в школе, 1967, № 6, с. 3—12.
Соловьев А. И. Славный юбилей Ивана Дмитриевича Папани-
на.— Геогр. в школе, 1974, № 6, с. 84—86.
Соловьев С Дневники папанинцев.—Лит. газ., 1940, 10 февраля.
Сомов М. М. Новаторы Арктики.—Лит. газ., 1954, 7 августа.
Сомов М. М. Год плодотворной работы.— Труд, 1955, 24 апреля.
Сомов М. М. 376 дней на дрейфующей льдине.— В кн.:
Двенадцать подвигов. Л., 1964, с. 43—62.
Сомов М. М. Война вторгается в Арктику Из воспоминаний.— В
кн.: Полярный круг. М., 1974, с. 199—212.
Сомов Н. Н. По Северному морскому пути.— Звезда, 1975, № 2,
с. 160—183.
Сорок лет советской географии.— Изв. АН СССР Сер. геогр.,
1957, № 5, с. 3—7 (передовая).
Спирин И. Т. Над ледяными просторами Арктики. Рассказ флаг-
штурмана экспедиции на Северный полюс.— Правда, 1937 2 июня.
Спирин И. Т. Путь на полюс и обратно. Путевые заметки.—
Краен, звезда, 1937, 24 июня.
Спирин И. Т. Мы полетим к папанинцам.— Известия, 1938. 11
января.
Спирин И. Т. Морем и по воздуху за папанинцами.—Ленингр.
правда, 1938, 25 января.
Спирин И. Т. Великий путь закончен.—Ленингр. правда, 1938, 21
февраля.
Спирин И. Т. Замечательные, стойкие люди.— Правда, 1938, 17
марта.
Спирин И. Т. Историческая эпопея.— Сов. Киргизия, 1938, 20
марта.
Спирин И. Т. Опять к полюсу.— Сов. Арктика, 1938, № 6,
с. 79—83
Спирин И. Т. Исторический рейс. Очерки о полете на Северный
полюс. Л., Изд-во Главсевморпути, 1939.
Спирин И. Т. Полеты в Арктике. М.—Л., Изд-во
Главсевморпути, 1940.
Спирин И. Т. 16 дней на Северном полюсе. Три года ледовой
179

экспедиции.— Самолет, 1940, № 13—14, с. 16—20
Спирин И. Т. Покорение Северного полюса. М., 1950.
Спирин И. Т. На Северный полюс. М.—Л., Детгиз, 1952.
Станиславский К. Слава вам, герои. Тт. Папанину, Кренкелю,
Ширшову, Федорову и экипажам «Таймыра» и «Мурмана».— Правда,
1938, 20 февраля.
Станция «Северный полюс». Жизнь папанинцев на дрейфующей
льдине. М., Мол. гвардия, 1938.
Стаханов А. Г. Большевистская воля к победе.— Правда, 1938,
20 февраля.
Стаханов А. Г. Страна знала, кого послать на борьбу с суровой
стихией Арктики.— Правда, 1938, 17 марта.
Степанов В. Н. Советские корабли науки изучают воды
Мирового океана.— Вопр. географии, сб. 101. М., 1976, с. 134—147.
Стифансон В. Зимовка на полюсе.— Известия, 1937, 22 мая.
Стифансон В. Мысли лучших людей мира с советскими
полярниками. Статья американского полярного исследователя.— Правда,
1937, 2 июня.
Стифансон В. Одно из величайших научных открытий нашего
времени.— Правда, 1938, 19 февраля.
Страна приветствует папанинцев.—Правда, 1938, 17 марта. О
митингах, приветствиях, письмах.
Стромилов Н. Н. Во льдах Арктики. М., Связьтехиздат, 1938.
Стромилое Н. Н. Впервые над полюсом (Из записок полярника).
Л., Гидрометеоиздат, 1977.
Сузюмов Е. М. Материалы лекции на тему: Новые открытия и
исследования советских ученых в Арктике. М.? Знание, 1955.
Сузюмов Е. М., Каманин Л. Г., Живаго А. В. Семидесятилетие
Ивана Дмитриевича Папанина.— Изв. АН СССР. Сер. геогр. 1964,
№ б, с. 140—141.
Сузюмов Е. М. Выдающийся ученый и полярник. К 60-летию со
дня рождения П. П. Ширшова.— Водн. транспорт, 1965, 25 декабря.
Сузюмов Е. М. Иван Дмитриевич Папанин (К 70-летию со дня
рождения).— Вестн. Моск. ун-та, 1969, № 6, с. 109—ПО.
Сузюмов Е. М. Океан — космос — океан.— В кн.: Человек и
стихия. Л., 1969, с. 18—20.
Сузюмов Е. М. Достигшим полюса.— Моск. комсомолец, 1971, 11
мая.
Сузюмов Е. М. Уполномочен ГКО. Сегодня исполняется 80 лет
Ивану Дмитриевичу Папанину, дважды Герою Советского Союза,
выдающемуся советскому полярнику.— Правда Севера (Архангельск),
1974, 26 ноября.
Сузюмов Е. М. Иван Дмитриевич Папанин.— Вопр. географии,
сб. 101. М., 1976, с. 4—17.
Сузюмов Е. М. Четверо отважных (Покорение Северного
полюса). М., Просвещение, 1981.
Сычев К. На ледяном острове через океан.—Ленингр. правда,
1959, 7 марта.
Сычев К. Завоевание высоких широт.— Звезда, 1959, № 7,
с. 148—154.
«Таймыр» и «Мурман».— Правда, 1938, 10, 18, 19 февраля.
Там, где были «белые пятна».— Знание — сила. 1956, № 1,
с. 25—30.
Тихомиров Г. С. Географическая летопись. М., Изд-во МГУ,
1940.
Тихомиров Г. С. Заметки по истории географии. М., Учпедгиз,
1946.
Тихомиров Г. С. Иван Дмитриевич Папанин.— Геогр. в школе,
1979, № 6, с. 68—69.
Тихомиров Г. С. Легендарный Папанин.— Брянский рабочий,
1979, 25 ноября.
180

Тихомиров Г. С. Легендарный полярник. К 85-летию со дня
рождения И. Д. Папанина.—Турист, 1979, № 11, с. 10—11.
Тихомиров Г. С Отважный полярник.— В кн.: Земля и люди.
М., 1979, с. 170—171.
Тихомиров Г. С. Первопроходец, ученый, организатор.— Сев.
рабочий, 1979, 24 и 25 ноября.
Тихомиров Г. С. Эпопея мужества. М., 1979.
Тихомиров Г. С. К истории экспедиции Папанина.
Документальный очерк. М., Мысль, 1980.
То, о чем мечтали лучшие умы человечества, претворили в жизнь
большевики. Проблемы завоевания полюса (Петр Первый,
Д. И. Менделеев, Р. Пири, Ф. Нансен, Р. Амундсен, Г. Я. Седов).—
Индустрия, 1938, 17 марта.
Толстиков Е. И. Год работы на дрейфующих льдах.— Мор.
флот, 1955, № 7, с. 8.
Толстиков Е. И. На льдах в океане. Из дневника начальника
станции. М., Мор. транспорт, 1957.
Толстиков Е. И. Советские исследования в Центральной
Арктике.— Метеорология и гидрология, 1967, № 5, с. 7—17.
Толстиков Е. К. Станция мужества.— Заря Востока, 1975, 25
февраля.
Толстой А. Н. Имена героев повторяет весь мир.—Лит. газ.,
1938, 20 февраля.
Топачевский А. В. Иван Дмитриевич Папанин (К 70-летию со дня
рождения).— Гидробиол. журн., 1965, т. 1, № 1, с. 73—75.
Торжественная встреча легендарных героев. Митинг на
Комсомольской площади.— Правда, 1938, 18 марта.
Трешников А. Ф. В центре Арктики.— Правда, 1954, 19 июля.
Трешников А. Ф. 376 дней на льдине.— Моск. правда, 1955, 24
апреля.
Трешников А. Ф. Год на льдине. Из дневника полярника. М.,
Мор. транспорт, 1956.
Трешников А. Ф., Толстиков Е. И. Дрейфующие станции в
Центральной Арктике «Северный полюс-3» и «Северный полюс-4». М.,
Знание, t956.
Трешников А. Ф. Вахта на полюсе.—Ленингр. правда, 1962, 20
мая.
Трешников А. Ф. Вахта на полюсе. К 10-летию беспримерного
дрейфа советских станций.—Ленингр. правда, 1964, 8 апреля.
Трешников А. Ф. У Северного полюса.— В кн.: Двенадцать
подвигов.—Л., 1964, с. 63—87.
Трешников А. Ф. И. Д. Папанин (К 70-летию со дня
рождения).— Проблемы Арктики и Антарктики, 1965, вып. 20, с. 5—10.
Трешников А. Ф. Тридцать лет на дрейфующих льдах.—Ленингр.
правда, 1967, 18 мая.
Трешников А. Ф. Изучение Советской Арктики.— В кн.:
Метеорология и гидрология за 50 лет Советской власти. Л., 1967,
с. 173—186.
Трешников А. Ф. Центр полярных исследований. К 50-летию
Арктического и Антарктического института.— В кн.: Человек и
стихия. Л., 1969, с. 43—47.
Трешников А, Ф. Вчера—палатки, завтра—стальные СП.— В
кн.: Человек и стихия. Л., 1970, с. 119—120.
Трешников А. Ф. Открытие хребта Ломоносова.— В кн.: Человек
и стихия. Л., 1970, с. 124—125.
Трешников А. Ф. Советские исследования в Арктике.— Изв. АН
СССР. Сер. геогр., 1972, № 3, с. 26—27.
Трешников А. Ф., Никифоров Е. Г., Блинов Н. И. Итоги
океанологических исследований на дрейфующих станциях «Северный
полюс».— Вопр. географии, сб. 101. М., 1976, с. 49—69.
Трешников А. Ф., Воскресенский А. В. Климат зоны дрейфу-
181

ющих льдов.— Вопр. географии, сб. 101. М., 1976, с. 87—97.
Тридцатилетний путь развития советской географии.— Вопр.
географии, сб. 6. М.. 1947, с. 5—Ш.
Триста путешественников и исследователей. Биографический
словарь. Пер. с нем. М., Мысль, 1966.— 272 с.
Триумф советского народа.— Правда, 1938, 18 марта (передовая).
Трояновский А. Америка восхищается героической четверкой
папанинцев.— Правда. 1938, 16 февраля.
Трояновский М. Дмитрич.— Известия, 1938, 15 марта.
Труды дрейфующей станции «Северный полюс». Научные
отчеты и результаты наблюдений дрейфующей экспедиции Главсевморпу-
ти 1937—1938. М.—Л., Изд-во Главсевморпути, 1940—1945.
Тычина П. Речь при встрече в Киеве зимовщиков дрейфующей
станции СП-1.—Сов. Украина, 1938, 1 апреля.
Тэсс Т. В гостях у Папаниной.— Известия, 1938, 20 февраля.
Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении
персонала дрейфующей станции «Северный полюс» (22 марта
1938 г.).—Сов. Арктика, 1938, № 4, с. 21.
Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении
участников подготовки и организации дрейфующей станции
«Северный полюс» (22 марта 1938 г.).— Сов. Арктика, 1938, № 4, с. 24—25.
Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении
экипажей и экспедиционного состава судов «Таймыр», «Мурман»,
«Мурманец» и «Ермак» (22 марта 1938 г.).— Сов. Арктика, 1938, № 4,
с. 21—24.
Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении Героя
Советского Союза Папанина Ивана Дмитриевича второй медалью
«Золотая звезда» (3 февраля 1940 г.).— Правда, 1940, 4 февраля.
Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении тов.
Папанина И. Д. орденом Ленина (26 ноября 1974 г.).— Известия. 1974,
26 ноября.
Ульянов И. Н. Боевой рейс.— Гудок, 1938, 17 марта.
Ульянов И. Н. Поход «Мурманда».— Коме, правда, 1938, 23
марта.
Урванцев Я. Н. Мужество, выдержка, отвага.— Рабочая Москва,
1938, 20 февраля.
Урванцев Н. Н. Научные работы папанинцев будут
продолжены!— Правда, 1938, 22 февраля.
Урванцев Н. Н. В передовой шеренге наступления на Арктику.—
Краен, флот, 1938, 16 марта.
Урванцев Н. Н. История завоевания Северного полюса.— На
страже, 1938, 18 марта.
Ученые всего мира восхищены героическими исследователями
Арктики.— Правда, 1938, 22 февраля
Ученые мира о папанинской эпопее.—Лесн. пром-ть, 1938, 17
марта.
Ушаков Г. А. Беспримерный подвиг.— Правда, 1938, 22
февраля.
Ушаков Г. А. Подвиг, равного которому не знает история.— Сов.
Белоруссия, 1938, 18 марта.
Ушаков Г. А. Первые итоги.— Большевик, 1938, № 7, с. 44—50.
Ушаков Г. А. Первые итоги научной работы папанинцев.—
Метеорология и гидрология, 1938, № 2, с. 3—8.
Фарфель С. С. С папанинцами на «Ермаке».—Лит. современник,
1938, № 6, с. 133—152.
Федоров Е. К, Научная работа на полярной станции мыса
Челюскина в зимовку 1934/35 года.— Бюл. Арк. ин-та СССР, 1935, № 10,
с. 333—335.
Федоров Е. К. Моя жизнь в экспедиции.—Ленингр. правда, 1937,
26 мая.
Федоров Е. К. Наш Папанин.— Коме, правда, 1937, 24 мая.
182

Федоров Е. К. На Земле Франца-Иосифа.— Коме, правда, 1937, 2
сентября.
Федоров Е. К. Где нет долготы.— В кн.: На полюс.— М., 1937,
с. 326—335.
Федоров Е. К., Ширшов П. П. Научные работы дрейфующей
зимовки.— Метеорология и гидрология, 1937, № 6, с. 41—45.
Федоров Е. К. Автобиография.— Правда, 1938, 21 февраля.
Федоров Е. К. На обломках льдины.— Коме, правда, 1938, 26, 27
февраля; 1, 14 марта.
Федоров Е. К. Начальник и друг.— Коме, правда, 1938, 15
марта.
Федоров Е. К. 274 дня на льдине.—Труд, 1938, 17 марта.
Федоров Е. К. Будни в Арктике.—Легк. индустрия, 1938, 18
марта.
Федоров Е. К. Последние дни на льдине. Из дневника.— Коме,
правда, 1938, 23 марта.
Федоров Е. К. Мои первые шаги в Арктике.— Нов. мир, 1938,
№ 3, с. 177—188.
Федоров Е. К. 30 лет со дня достижения Северного полюса.—
Ленингр. правда, 1939, 6 апреля.
Федоров Е. К. Научное значение дрейфа «Седова».— Правда,
1939, 24 октября.
Федоров Е. К. Зимовка на мысе Челюскин. М.—Л., Детгиз,
1939.
Федоров Е. К. На дрейфующем льду. Очерк. Вступ. статья
И. Папанина. М.—Л., Искусство, 1939.
Федоров Е. К. (О нем).— Изв. АН СССР. Сер. геогр. и геофиз.,
1939, № 2, с. 227—228.
Федоров Е. К. Седовцы обогатили советскую науку.— Правда,
1940, 29 января.
Федоров Е. К. Десять лет назад. Годовщина высадки советской
экспедиции на Северном полюсе.— Коме, правда, 1947, 21 мая.
Федоров Е. К. Основные проблемы гидрометеорологической
службы.— В кн.: Общее собрание Академии наук СССР 1—4 июля
1946 г. М.—Л., 1947, с. 120—124.
Федоров Е. К. Спутник изучает Землю.— Известия, 1958, 8
июня.
Федоров Е. К. Некоторые проблемы развития наук о Земле.— В
кн.: Взаимодействие наук при изучении Земли. М., 1963, с. 25—54.
Федоров Е. К. Наш Папанин. Следопыт льдов и морей (К
70-летию И. Д. Папанина). — Водн. транспорт, 1964, 28 ноября.
Федоров Е. К. Последние координаты.— Водн. транспорт, 1970,
11 апреля.
Федоров Е. К. По законам природы.—Юность, 1971, № 12,
с. 79—85.
Федоров Е. К., Папанин И. Д. Рыцарь Арктики. Памяти
Э. Т. Кренкеля.—Огонек, 1971, № 51, с. 30.
Федоров Е. К. Взаимодействие общества и природы. Л., Гидро-
метеоиздат, 1972.
Федоров Е. К., Израэль Ю. А. СССР—США: природа—арена •
сотрудничества.— Известия, 1973, 30 мая,
Федоров Е. К. «Мы на вершине мира». И. Д. Папанину—80
лет.— Коме, правда, 1974, 26 ноября.
Федоров Е. К. Последние дни дрейфа. Из дневника
исследователя.— В кн.: Полярный круг. М., 1974, с. 184—198.
Федоров Е. К. Природа и люди. О некоторых международных
аспектах преобразования окружающей среды.— Коммунист, 1975,
№ 13, с. 76—85.
Федоров Е. К. Общество и природа в эпоху НТР.— В кн.:
Взаимосвязь наук при решении экологических проблем. М.—>
Обнинск, 1976, с. 6—21.
183

Федоров Е. К. Экологический кризис и социальный прогресс. Л.,
Гидрометеоиздат, 1977.
Федоров Е. К. Полярные дневники. Л., Гидрометеоиздат, 1982.
Федоров Евгений Константинович. Некролог.— Правда, 1982, 3
января.
Федорова А. В. С нетерпением ждем встречи.— Рабочая Москва,
1938, 20 февраля.
Финогенов А. Капитан Котцов.— Коме, правда, 1938, 23 марта.
Финогенов А. Всегда молодой Папанин.— Неделя, 1974, № 47,
с. 4.
Фиш Г. Наш полюс.—Лит. газ., 1937, 26 мая.
Фрадкин Н. С четырех сторон горизонта. М., Географгиз, 1962.
Фрадкин Н. Г. Образ Земли. М., Мысль, 1974.
Французская общественность приветствует героев-папанинцев.—
Правда, 1938, 16 марта.
Фролов В. В. Новые исследования в Арктике.— Известия, 1954,
25 июля.
Фролов В. В. Научные исследования в Арктике.— Мор. флот,
1957, № 12, с. 4—5.
Фролов И. Папанин.— Сов. Россия, 1974, 25 ноября.
Фучик Юлиус. Завоевание Северного полюса. Репортаж о
действительности, которая превзошла фантазию Жюля Верна. Предисл.
Е. К. Федорова. Л., Гидрометеоиздат, 1964.
Халип Я. На «Таймыре» к льдине Папанина.— Сов. фото, 1938,
№ 7, с. 3—7.
Хват Л., Курганов О. Возвращение папанинцев на Родину.—
Правда, 1938, 15 марта.
Хват Л. На флагманском корабле арктического флота.— Водн.
транспорт, 1940, 8 января.
Хмельной И. Иван Дмитриевич Папанин.— Рабочая Москва, 1938,
17 марта.
Ходаков В. Илья Мазурук. Командир самолета «СССР Н-169».—
Правда, 1937, 28 мая.
Центкевич А. и Ч. Завоевание Арктики. Пер. с польск. Под ред.
Н. Н. Зубова. М., Изд-во иностр. лит., 1956.
Чаковский А. Депутат Верховного Совета СССР — Кренкель.—
Октябрь, 1938, кн. 6, с. 129—136.
Через океан на дрейфующих льдах (Рассказы участников
экспедиций). Под ред. В. Ф. Бурханова. М., Географгиз, 1957.
Черниговский Н. Полярные будни. М.—Л., Изд-во Главсевмор-
пути, 1940.
Чесанова Т. На льдине — через океан.—Ленингр. правда, 1976,
18—20 июня.
Честь и слава завоевателям полюса! — Правда, 1937, 27 мая
(передовая).
Четверо отважных (Резолюция, принятая на цеховых собраниях
рабочих Ленинградского завода «Красный треугольник»).— Правда,
1938, 21 февраля.
Четверо отважных.— Правда Востока, 1938, 17 марта.
Чилингаров А., Саруханян Э., Евсеев М. Айсберг меняет курс.—
Вокруг света, 1971, № 9, с. 3—9.
Чкалов В. П., Байдуков Г. Ф., Беляков А. В. Так побеждают
люди советской эпохи.— Правда, 1938, 20 февраля.
Чкалов В. П. Наш трансполярный рейс Москва—Северный
полюс— Северная Америка. М., Госполитиздат, 1938.
Что нам дал полет на полюс? — Известия, 1937, 11 июня.
Чубаков К. Н. Северный морской путь. М., 1979.
Чубаръ В. Я. Речь на митинге, посвященном встрече в Москве
завоевателей Северного полюса.— Правда, 1937, 26 июня.
Чухновский Б. Семья летчиков-полярников.— Коме, правда, 1937,
29 мая.
184

Шагинян М. Пришло время для изменения тысячелетних
масштабов.—Лит. газ., 1937, 26 июня.
Шамонтьев В. А. На льдине через океан.— Водн. транспорт,
1961, 23 мая.
Шевелев М. И. Перед отлетом на полюс.— Правда, 1937, 25 мая.
Шевелев М. И., Виленский Э. С. Первые граждане СССР над
полюсом. Разведывательный полет П. Головина 5 мая 1937 г.—
Известия, 1937, 26 мая.
Шевелев М. И. Полет.—Труды дрейфующей станции «Северный
полюс», т. I. Л., 1940, с. 7—20.
Шевелев М. И. Четверть века арктической эпопеи.— Известия,
1962, 20 мая.
Шевелев М. И. Отважные пионеры Арктики.— Правда, 1962, 23
мая.
Шелест Т. Первый десант на полюсе. 40 лет назад в районе
Северного полюса начался исторический дрейф научной станции.—
Сельск. жизнь, 1977, 21 мая.
60-летие В. Стифансона.— Правда, 1939, 21 ноября.
Шишлов Ф. Д. Петр Петрович Ширшов.— Вопр. географии,
сб. 101. М., 1976, с. 18—24.
Широты Папанина.— Сов. Молдавия, 1974, 26 ноября.
Ширшов П. П. Аэропорт.— В кн.: Поход «Челюскина», т. 2. М.,
1934, с. 213—219.
Ширшов П. П. Жизнь полярного моря.— В кн.: Поход
«Челюскина», т. I. M., 1934, с. 240—243.
Ширшов П. П., Хмызников П. На «Челюскине». Л., Изд-во
Главсевморпути, 1936.
Ширшов П. П. Прощай, папанинская льдина! — Известия, 1938,
20 февраля.
Ширшов П. П. Автобиография.— Правда, 1938, 21 февраля.
Ширшов П. П. В ледовом лагере.— Правда, 1938, 25 февраля.
Ширшов П. П. В снежном домике.— Известия, 1938, 27 февраля.
Ширшов П. J7., Федоров Е. К. Тайны полярного бассейна. Итоги
научных работ дрейфующей станции «Северный полюс».— Правда,
1938, И марта.
Ширшов П. П. Жили четыре товарища...— Коме, правда, 1938, 14
марта.
Ширшов П. П. Речь на митинге в Ленинграде, посвященном
встрече папанинцев.— Правда, 16 марта.
Ширшов П. П. Будни на полюсе. Отрывки из дневника.—
Известия, 1938, 17 марта.
Ширшов П. П., Кренкель Э. Т., Федоров Е. К. Наш Дмитрич.—
Рабочая Москва, 1938, 18 марта.
Ширшов П. П. Речь на торжественном заседании Академии наук
УССР, посвященном приезду папанинцев в Киев.— Сов. Украина,
1938, 3 апреля.
Ширшов П. Я., Федоров Е. К. Итоги научной работы станции
«Северный полюс».— Большевик, 1938, № 10—11, с. 90—101.
Ширшов П. П., Федоров Е. К. О научных работах дрейфующей
станции «Северный полюс».— Проблемы Арктики, 1938, № 2,
с. 9—13.
Ширшов П. П. Океанографические исследования.— Докл. АН
СССР. Нов. сер., 1938, т. 19, № 8, с. 569—580.
Ширшов П. П. Океанологические наблюдения.— Успехи совр.
биологии, 1938, т. 8, вып. 3, с. 358—366.
Ширшов П. П. За передовую науку.— Коме, правда, 1939, 18
февраля.
Ширшов П. П. (О нем).— Изв. АН СССР. Сер. геогр. и геофиз.,
1939, № 2, с. 226—228.
Ширшов П. П. Дрейф «Седова».—Правда, 1940, 6 января.
Ширшов П. П. Научные результаты дрейфа станции «Северный
185

полюс». Рельеф дна и водные массы центральной части Северного
Ледовитого океана.— В кн.: Общее собрание Академии наук СССР,
14—17 февраля 1944 г. М.—Л., 1944, с. 110—140.
Ширшов П. П., Богоров В. Г. Океанографические исследования
Академии наук.— В кн.: Геолого-географические науки. М.—Л., 1945,
с. 35—92.
Ширшов П. П. Некролог.— Известия, 1953, 20 февраля.
Ширшов П. П. (О нем).—Тр. Ин-та океанологии, 1954, т. 9,
с. 196.
Шмидт О. Ю. Исследование Арктики в Советском Союзе. М.,
1934.— 23 с. (Доклады на Международном географическом конгрессе
в Варшаве).
Шмидт О. Ю., Водопьянов М. В., Папанин И. Д.
Руководителям Партии и Правительства.— Правда, 1937, 25 мая.
Шмидт О. Ю. Речь на митинге, посвященном встрече в Москве
завоевателей Северного полюса.— Правда, 1937, 26 июня.
Шмидт О. Ю. Как папанинцы будут сняты с льдины.—
Известия, 1937, 23 декабря.
Шмидт О. Ю. (О нем).— Изв. АН СССР. Сер. геогр. и геофиз.,
1937, № 3, с. 275—276.
Шмидт О. Ю. Север к двадцатилетию Октябрьской
революции.— Сов. Арктика, 1937, № 11, с. 11 —14.
Шмидт О. Ю. К дрейфующему лагерю Папанина.— Правда,
,1938, 11 января.
Шмидт О. Ю. Перед встречей с папанинцами.— Известия, 1938,
29 января.
Шмидт О. Ю. Экспедиция к станции «Северный полюс».—
Правда, 1938, 29 января.
Шмидт О. Ю. Подвиг, достойный советской эпохи! — Правда,
1938, 20 февраля.
Шмидт О. Ю. Зачем мы стремимся на полюс.— В кн.: Глобус.
М., 1938, с. 133—143.
Шмидт О. Ю. Изучение и освоение Советской Арктики.— В кн.:
Математика и естествознание в СССР. М., 1938, с. 887—890.
Шмидт О. Ю. Папанин Иван Дмитриевич.— БСЭ, т. 44, 1939,
с. 82—83.
Шмидт О. Ю. Экспедиция на полюс.—Труды дрейфующей
станции «Северный полюс», т. 1. М., 1940, с. 7—20.
Шокальский Ю. М. Северный полюс.— Известия, 1937, 23 мая.
Шокальский Ю. М. Новая эпоха в исследовании земного шара.—
Совхоз, газ., 1938, 20 февраля.
Шокальский Ю. М. Новая эпоха в науке о полярном бассейне.—
Рабочая Москва, 1938, 21 февраля.
Шокальский Ю. М. Новое в географии Арктики.— Коме, правда,
1938, 22 февраля.
Шокальский Ю. М. Научное значение работ станции «Северный
полюс» для развития арктических исследований.— Вестн. АН СССР,
1938, К» 2—3, с. 11 — 15.
Шокальский Ю. М.у Вавилов Н. И. Радиограмма. Борт «Мурма-
на», копия борт «Таймыра».— Изв. Гос. геогр. об-ва, 1938, т. 70,
вып. 1, сб.
Шокальский Ю. М. О результатах совокупности работ в
северных водах Советского Союза и их ближайших задачах, а также о
работах Советского Союза по второму Международному полярному
году.— Изв. Гос. геогр. об-ва, 1939, т. 71, вып. 10, с. 1448—1465.
Шокальский Ю. М. Три дрейфа.— Правда, 1940, 8 января.
Шпаро Д. И. Покорители полюса.— Правда, 1977, 21 мая.
Шулейкин В. В. Праздник советской науки.—Учительск. газ.,
1938, 21 февраля.
Шулейкин В. В, Научное значение экспедиции папанинцев.—
Спутник агитатора, 1938, № 6, с. 19—21.
186

Шулейкин В. В. Победа советской науки.— Соц. транспорт, 1938,
№ 3, с. 18—19.
Шулейкин В. В. Торжества всей страны.— Вестн. АН СССР,
1938, № 4, с. 21—28.
Щербаков Д. И. По Центральной Арктике. Путевые
впечатления.— Известия, 1954, 21, 27 июля.
Щербаков Д. И. Исследования Центральной Арктики.— Моск.
комсомолец, 1954, 19 августа.
Щербаков Д. И. В сердце Арктики.— Наука и жизнь, 1954, № 9,
с. 30—32.
Щербаков Д. И. В центре Арктики.— Природа, 1954, № 11,
с. 73—84.
Щербаков Д. И. Научные исследования в Арктике и
Антарктике.— Моск. правда, 1955, 25 сентября.
Щербаков Д. И. На самолете по Арктике. Л., Детгиз. 1956.
Щербаков Д. И. Подвиг во льдах Арктики.— Правда, 1962, 21
мая.
Эделыитейн Я. С. Успехи географического изучения территории
СССР за двадцать лет существования Советской власти.— Изв. Гос.
геогр. об-ва, 1937, т. 69, № 5, с. 701—707.
Эделыитейн Я. С. Успехи физико-географических наук в СССР
за 30 лет Советской власти.— Изв. Всес. геогр. об-ва, 1947, т. 70,
вып. 4, с. 485—496.
Экипаж ледокола «Г. Седов» в Москве. Митинг на площади у
Белорусского вокзала.— Правда, 1940, 3 февраля.
Экслер И. Москва встретила папанинцев.— Известия, 1938, 18
марта.
Экслер И. На подводной лодке в Арктику.— Известия, 1938, 9
апреля.
Экспедиции.— Проблемы Арктики, 1937, № 4, с. 127—143.
Эпопея бесстрашных.—Лит. газ., 1937, 26 мая.
Эскин А. М. Мы спасаем папанинцев.— В кн.: Эскин А. М. В
нашем доме. М., 1973, с. 11 —19.
Яковлев Г. 376 дней на дрейфующем льду.—Ленингр. правда,
1975, 1 апреля.
Якубович Р. Завоевание Арктики.— Пропагандист, 1937 № 12,
с. 9—14.
Ярославский Е. Наши герои.— Рабочая Москва, 1938, 17 марта.
Яшнов В. Научные работы станции «Северный полюс».— Совхоз,
газ., 1938, 16 марта.

СОДЕРЖАНИЕ
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
Глава
первая
вторая
третья
четвертая
пятая
шестая
седьмая
восьмая
девятая
десятая
одиннадцатая
двенадцатая
тринадцатая
четырнадцатая
пятнадцатая
шестнадцатая
семнадцатая
ПРЕДИСЛОВИЕ—1
ВСТУПЛЕНИЕ В ЖИЗНЬ —3
В ПОТОКЕ РЕВОЛЮЦИИ И
ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ —7
С ЮГА В МОСКВУ И НА
СЕВЕР—18
НА ЗЕМЛЕ ФРАНЦА-ИОСИФА —
25
НА МЫСЕ ЧЕЛЮСКИН —31
СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС —39
ПАПАНИН В КРУГУ ПОЛЯРНЫХ
ЛЕТЧИКОВ—46
НА ДРЕЙФУЮЩЕЙ ЛЬДИНЕ
СП-1—58
ДРУЗЬЯ ПО ЛЬДИНЕ СП-1—80
О ТЕХ, КТО СПАСАЛ ПАПАНИ-
НА — 96
ИСПЫТАНИЕ СЛАВОЙ—105
СЕВЕРНЫЙ МОРСКОЙ
ПУТЬ—112
ВОЙНА В АРКТИКЕ—119
МИРОВОЙ ОКЕАН—128
В БОРКЕ НА ВОЛГЕ—134
ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ
ОБЩЕСТВО—139
КНИГИ ПАПАНИНА И КНИГИ О
НЕМ —145
БИБЛИОГРАФИЯ—150
I. Статьи и книги И. Д. Папанина—
150
II. Публикации о Папанине и
экспедициях на Северный полюс—156

Тихомиров Г. С.
Т46 Герой Арктики Иван Папанин: (Документ,
очерк).—М.: Мысль, 1984.—188 с, ил., 24 л.
ил.— (Замечат. географы и путешественники).
75 к.
В пер.: 1 р. 10 к.
Книга Г. С. Тихомирова «Герой Арктики — Иван Папанин» посвящена дважды
Герою Советского Союза, организатору науки и океанического флота Академии
наук СССР Ивану Дмитриевичу Папанину. Она написана на основе документов,
многие из которых используются впервые. Работа интересна для географов,
историков и пропагандистов науки, а также для широкого круга читателей.
1905020000—149 ББК 26.8Г
Т 139—84 91(09)
004(01)—84 У '

Георгий Сергеевич Тихомиров
ГЕРОЙ АРКТИКИ
ИВАН ПАПАНИН
Документальный очерк
Редактор С. Я. Проходцева
Младший редактор Т. Н. Филатова
Редактор карт Т. В. Рупасова
Оформление художника В. Ф. Найденко
Художественный редактор А. И. Ольденбургер
Технические редакторы: Н. Ф. КубраковаэО. А. Барабанова
Корректор И. В. Равич-Щербо
ИБ № 2543
Сдано в набор 09.02.84. Подписано в печать 06 09.84. А10320. Формат
84x108'/32. Бумага типогр. № 1 Гарнитура «Тайме». Высокая печать.
Условно-печатных листов 12,6 с вкл. Усл. кр.-отт 17,46. Учетно-
издательских листов 14,6ь с вкл. Тираж 75 000. Заказ Ук 2742. Цена в
обложке 75 к., в переплете 1р. 10 к.
Издательство «Мысль». 117071. Москва, В-71, Ленинский проспект, 15.
Ордена Октябрьской Революции и ордена Трудового Красного Знамени
Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова Союзполиграфпрома
при Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии н
книжной торговли. 113054. Москва, Валовая, 28.

НОВАЯ КНИГА
В 1984 г. издательство «Мысль» выпустит в свет
очередную работу из серии «Замечательные
географы и путешественники»:
Пиотровский М. В. К познанию законов Земли
(В. Дейвис, В. Пенк).—6 л.—50 к.
Эта книга о людях, впервые раскрывших законы
строения лика Земли,— американском ученом В. Дейвисе и
немецком ученом В. Пенке, об их жизни, трудах и
путешествиях, об особой географической науке —
геоморфологии, изучающей законы формирования и
развития рельефа Земли.
Книга рассчитана на широкие читательские круги.

Уважаемые читатели!
Книги издательства «Мысль»
продаются в магазинах,
распространяющих общественно-политическую
литературу.
Подробную информацию о
литературе, готовящейся к выходу в свет, и о
порядке ее распространения Вы
можете получить из ежегодных
аннотированных планов издательства
«Мысль».