В. МАЯКОВСКИЙ
Д. БЕДНЫЙ
НАШЕ
ВОСКРЕСЕНЬЕ
Атеистические стихи
Государственное издательство
Политической литературы
Москва. 1963

Составитель
Д. А. РЫЖУК

ВЛАДИМИР
МАЯКОВСКИЙ

НАШЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
Еще старухи молятся,
в богомольном изгорбясь иге,
но уже
шаги комсомольцев
гремят о новой религии.
О религии,
в которой
нам
не бог начертал бег,
а, взгудев электромоторы,
миром правит сам
человек.
Не будут
вперекор умам
дебоширить ведьмы и Вии —
будут
даже грома
на учете тяжелой индустрии.
Не господу-богу
сквозь воздух
разгонять
солнечный скат.
Мы сдадим
и луны,
5

и звезды
в Главсиликат.
И не будут,
уму в срам,
люди
от неба зависеть —
мы ввинтим
лампы «Осрам»
небу
в звездные выси.
Не нам
писанья священные
изучать
из-под попьей палки.
Мы земле
дадим освещение
лучом космографий
и алгебр.
Вырывай у бога вожжи!
Что морочить мир чудесами!
Человечьи законы
— не божьи! —
на земле
установим сами.
Мы
не в церковке,
тесной и грязненькой,
будем кукситься в праздники наши.
Мы
свои установим праздники
и распразднуем в грозном марше.
Не святить нам столы усеянные.
Не творить жратвы обряд.
6

Коммунистов
воскресенье —
25-е октября.
В этот день
в рост весь
меж
буржуазной паники
раб рабочий воскрес,
воскрес
и встал на ноги.
Постоял,
посмотрел
и пошел,
всех религий развея ига.
Только вьется красный шелк,
да в руке
сияет книга.
Пусть их,
свернувшись в кольца,
бьют церквами поклон старухи.
Шагайте,
да так,
комсомольцы,
чтоб у неба звенело в ухе!

НИ ЗНАХАРЬ,
НИ БОГ,
НИ СЛУГИ БОГА
НАМ
НЕ ПОДМОГА
Мы
сбросили с себя
помещичье ярмо,
мы
белых выбили,
наш враг
полег, исколот;
мы побеждаем
волжский мор
и голод.
Мы
отвели от горл блокады нож,
мы
не даем
разрухе
нас топтать ногами,
мы победили,
но не для того ж,
чтоб очутиться
под богами?!
Чтоб взвилась
вновь,
старья вздымая пыль,
воронья стая,
и сорочья,
8

чтоб снова
загнусавили попы,
религиями люд мороча.
Чтоб поп какой-нибудь
или раввин,
вчера
благословлявший за буржуев драться,
сегодня
ручкой, перемазанной в крови,
за требы требовал:
«Попам подайте, братцы!»
Чтоб, проповедуя
смиренья и посты,
ногами
в тишине монашьих келий,
за пояс
закрутивши
рясовы хвосты,
откалывали
спьяну
трепака
да поросенка с хреном ели.
Чтоб, в небо закатив свиные глазки,
стараясь вышибить Россию из ума,
про Еву,
про Адама сказывали сказки,
на место знаний
разводя туман.
Товарищ,
подымись!
Чего пред богом сник?!
2. Маяковский, Бедный 9

В свободном
нынешнем
ученом веке
не от попов и знахарей —
из школ,
из книг
узнай о мире
и о человеке!

ТОВАРИЩИ КРЕСТЬЯНЕ,
ВДУМАЙТЕСЬ РАЗ ХОТЬ —
ЗАЧЕМ
КРЕСТЬЯНИНУ
СПРАВЛЯТЬ ПАСХУ?
Если вправду
был
Христос чадолюбивый,
если в небе
был всевидящий бог, —
почему
вам
помещики чесали гривы?
Почему давил помещичий сапог?
Или только помещикам
и пашни
и лес?
Или блюдет Христос
лишь помещичий интерес?
Сколько лет
крестьянин
крестился истов,
а землю получил
не от бога,
а от коммунистов!
Если у Христа
не только волос долгий,
11

но и ум
у Христа
всемогущий, —
почему
допущен голод на Волге?
Чтобы вас
переселять в райские кущи?
Или только затем ему ладан курится,
чтобы у богатого
в супе
плавала курица?
Не Христос помог —
советская власть.
Чего ж Христу поклоны класть?
Почему
этот самый бог тройной
на войну
не послал
вселюбящего Христа?
Почему истреблял крестьян войной,
кровью крестьянскою поля исхлестал?
Или Христу —
не до крестьянского рева?
Христу дороже спокойствие царево?
Крестьяне
Христу молились веками,
а война
не им остановлена,
а большевиками.
Понятно —
пасха блюдется попами.
Не зря обивают попы пороги.
Но вы
из сердца вырвите память,
12

память об ихнем —
злом боге.
Русь,
разогнись,
наконец,
богомолица!
Чем праздновать
чепуху разную,
рождество
и воскресенье
Коммуны вольницы
всем крестьянским сердцем отпразднуем!

ПРО ТИТА И ВАНЬКУ.
СЛУЧАИ,
ПОКАЗЫВАЮЩИЙ,
ЧТО БЕЗБОЖНИКУ
МНОГО ЛУЧШЕ
Жил Тит.
Таких много!
Вся надежда у него
на господа-бога.
Был Тит,
как колода, глуп.
Пока не станет плечам горячо,
машет Тит
со лба на пуп
да с правого
на левое плечо.
Иной раз досадно даже.
Говоришь:
«Чем тыкать фигой в пуп —
дрова коли!
Наколол бы сажень,
а то
и целый куб».
Но сколько на Тита ни ори,
Тит
не слушает слов:
чешет Тит языком тропари
да «Часослов».
14

Раз
у Тита
в поле
гроза закуролесила чересчур люто,
А Тит говорит:
«В господней воле...
Помолюсь,
попрошу своего Илью-то».
Послушал молитву Тита Илья
да как вдарит
по всем
по Титовым жильям!
И осталось у Тита —
крещеная башка
да от избы
углей
полтора мешка.
Обнищал Тит:
проселки месит пятой.
Не помогли
ни бог-отец,
ни сын,
ни дух святой.
А Иванов Ваня —
другого сорта:
не верит
ни в бога,
ни в черта.
Товарищи у Ваньки —
сплошь одни агрономы
да механики.
Чем Илье молиться круглый год,
Ванька взял
и провел громоотвод.
15

Гремит Илья,
молнии лья,
а не может перейти Иванов порог.
При громоотводе —
бессилен сам Илья
пророк.
Ударит молния
Ваньке в шпиль —
и
хвост в землю
прячет куце.
А у Иванова —
даже
не тронулась пыль!
Сидит
и хлещет
чай с блюдца.
Вывод сам лезет в дверь
(не надо голову ломать в муке!):
крестьянин,
ни в какого бога не верь,
а верь науке.

КРЕСТЬЯНЕ
СОБСТВЕННОЙ ВЫГОДЫ РАДИ
ПОЙМИТЕ —
ДЕЛО НЕ В ОБРЯДЕ
Известно,
у глупого человека
в мозгах вывих:
чуть что —
зовет долгогривых.
Думает,
если попу
как следует дать,
сейчас же
на крестьянина
спускается благодать.
Эй, мужики!
Эй, бабы!
В удивлении разиньте рот!
Убедится
даже тот,
кто мозгами слабый,
что дело —
наоборот.
Жила-была
Анюта красавица.
Красавице
красавец Петя нравится.
17

Но папаша Анютки
говорит:
«Дудки!»
Да и мать Анютина
глядит крокодилицей
Словом,
кадилу в церквах не кадилиться,
свадьбе не бывать.
Хоть Анюта и хороша,
и Петя неплох,
да за душой —
ни гроша.
Ждут родители,
на примете у них —
Сапрон жених.
Хоть Сапрону
шестьдесят с хвостом,
да в кубышке
миллиардов сто.
Словом,
не слушая Анютиного воя,
окрутили Анюту у аналоя,
и пошел у них
«законный брак» —
избу
разрывает от визга и драк.
Хоть и крест целовали, на попа глядя,
хоть кружились
по церкви
в православном обряде,
да Сапрону,
злея со дня на день,
рвет
жена
волосенок пряди.
18

Да и Анюту
Сапрон
измочалил в лоскут —
вырывает косу
ежеминутно по волоску.
То муж — хлоп,
то жена — хлоп.
Через месяц —
каждый,
как свечка, тонкий,
А через год
легли супруги в гроб:
жена без косы,
муж без бороденки.
А Петр
впал в скуку,
пыткой кипятился в собственном соку
и, наконец,
наложил на себя руку:
повесился
на первом суку.
В конце ж моей стихотворной повести
и родители
утопились
от угрызения совести.
Лафа от этого
одному попику.
Слоновье пузо, от даяний окреп,
знай выколачивает
из бутылей
пробки,
самогоном требует за выполнение треб.
19

А рядом
жили Иван да Марья —
грамотеи ярые.
Полюбились
и, не слушая родственной рати,
пошли
и записались
в комиссариате.
Хоть венчанье
обошлось без ангельских рож —
а брак
такой,
что водой не разольешь.
Куда церковный!
Любовью,
чго цепью, друг с другом скованы.
А родители
только издали любуются ими.
Наконец, пришли:
«Простите,
дураки мы!
И на носу зарубим
и в памяти
за счастьем
незачем к попам идти».

ОТ ПРИМЕТ
КРОМЕ ВРЕДА
НИЧЕГО НЕТ
Каждый крестьянин
верит в примету.
Который — в ту,
который — в эту.
Приметами
не охранишь
свое благополучьице.
Смотрите,
что от примет получится.
Ферапонт косил в поле,
вдруг — рев:
«Ферапонт!
Эй!
Сын подавился —
корчит от боли.
За фельдшером
беги скорей!»
Ферапонт
работу кинул —
бежит.
Не умирать же единственному сыну.
Бежит,
аж проселок ломает топ!
21

А навстречу —
поп.
Остановился Ферапонт,
отвернул глаза
да сплюнул
через плечо
три раза.
Постоял минуту —
и снова с ног.
А для удавившегося
и минута — большой срок.
Подбежал к фельдшеру,
только улицу перемахнуть,—
и вдруг
похороны преграждают путь.
Думает Ферапонт:
«К несчастью!
Нужно
процессию
оббежать дорогой окружной».
На окружную дорогу,
по задним дворам,
у Ферапонта
ушло
часа полтора.
Выбрать бы Ферапонту
путь покороче —
сына
уже от кости
корчит.
Наконец, пропотевши в десятый пот,
к фельдшерской калитке
прибежал Ферапонт.
Вдруг
22

из-под калитки
выбежал котище —
черный,
прыткий,
как будто
прыть
лишь для этого берег.
Всю дорогу
Ферапонту
перебежал поперек.
Думает Ферапонт;
«Черный кот
хуже похорон
и целого
поповского
собора.
Задам-ка я
боковой ход —
и перелезу забором».
Забор
за штаны схватил Ферапонта.
С полчаса повисел он там,
пока отцепился.
Чуть не сутки
ушли у Ферапонта
на эти предрассудки.
Ферапонт прихватил фельдшера,
фельдшер — щипчик,
бегут
к подавившемуся
ветра шибче.
Прибежали,
а в избе
вой и слеза —
23

сын
скончался
полчаса назад.
А фельдшер
говорит,
Ферапонта виня:
«Что же
теперь
поднимать вой?!
Кабы раньше
да на час
позвали меня,
сын бы
был
обязательно живой».
Задумался Ферапонт.
Мысль эта
суеверного Ферапонта
сжила со света.
У моей
у басенки
мыслишка та,
что в несчастиях
не суеверия помогут,
а быстрота.

6 МОНАХИНЬ
Воздев
печеные
картошки личек,
черней,
чем негр,
не видавший бань,
шестеро благочестивейших католичек
влезло
на борт
парохода
«Эспань».
И сзади
и спереди
ровней, чем веревка.
Шали, как с гвоздика,
с плеч висят,
а лица
обвила
белейшая гофрировка,
как в пасху
гофрируют
ножки поросят.
Пусть заполнится годами
жизни квота —
25

стоит
только
вспомнить это диво,
раздирает
рот
зевота
шире Мексиканского залива.
Трезвые,
чистые,
как раствор борной,
вместе,
эскадроном, садятся есть.
Пообедав, сообща
скрываются в уборной.
Одна зевнула —
зевают шесть.
Вместо известных
симметричных мест,
где у женщин выпуклость, —
у этих выем:
в одной выемке —
серебряный крест,
в другой — медали
со Львом
и с Пием.
Продрав глазенки
раньше, чем можно, —
в раю
(у ж о!)
отоспятся лишек, —
оркестром без дирижера
шесть дорожных
вынимают
евангелишек.
26

Придешь ночью —
сидят и бормочут.
Рассвет в розы —-
бормочут, стервозы!
И днем,
и ночью,
и в утра,
и в полдни
сидят и бормочут,
дуры господни.
Если ж день
чуть-чуть
помрачнеет с виду,
сойдут в кабину,
12 галош
наденут
вместе
и снова выйдут,
и снова
идет
елейный скулёж.
Мне б
язык испанский!
Я б спросил, взъяренный:
— Ангелицы,
попросту
ответ поэту дайте —
если
люди вы,
то кто ж
тогда
вороны?
27

А если
вы вороны,
то почему вы не летаете?
Агитпропщики!
не лезьте вон из кожи!
Весь земной
обревизуйте шар, —
самый
замечательный безбожник
не придумает
кощунственнее шарж!
Радуйся,
распятый Иисусе,
не слезай
с гвоздей
своей доски,
а вторично явишься —
сюда
не суйся, —
все равно:
повесишься с тоски!

ДЕМЬЯН
БЕДНЫЙ

ТАК БЫЛО, НО ТАК НЕ БУДЕТ ВНОВЬ
Слепых, скорбящих душ слепое упованье.
Ты в муках создало скорбящий лик Христа,
Его предателя нечистые уста,
Его мучителей глухое завыванье,
И, пригвоздив к кресту распятую любовь,
Ты кровью жертвенной всех палачей омыло.
Так было.
Веками было так. Но так не будет вновь!
Религия рабов — не для бойцов свободных.
Мы — отомстители за пролитую кровь,
За миллионы жертв, за море слез народных.
Кумачным знаменем — каратели царей —
Мы заменили крест народного распятья
И, стоя у иных распахнутых дверей,
Мы пламенно зовем: прозрите же скорей,
Единокровные, слепые наши братья!

«ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ»
У батюшки Ипата
Водилися деньжата.
Конечно, дива тут особенного нет:
Поп намолил себе монет!
Однако же, когда забыли люди бога
И стали сундуки трясти у богачей,
Взяла попа тревога:
«Откроют, ироды, ларек мой без ключей!»
Решив добро свое припрятать повернее,
Поп, выбрав ночку потемнее,
Перетащил с деньгами ларь
В алтарь
И надпись на ларе искусно вывел мелом:
«Сей ларь — с Христовым телом».
Но хитрый пономарь,
Пронюхав штуку эту
И выудивши всю поповскую монету,
Прибавил к надписи: «Несть божьих здесь телес:
Христос воскрес!»
Что пономарь был плут, я соглашусь, не споря,
Плут обманул плута — так кто ж тут виноват?
Но я боюсь, чтоб поп Ипат
Не удавился с горя.

В ЦЕРКВИ
Сысой Сысоич, туз-лабазник,
Бояся упустить из рук барыш большой,
Перед иконою престольной в светлый праздник
Скорбел душой:
«Услышь мя, господи! — с сияющей иконы
Сысоич не сводил умильно-влажных глаз. —
Пусть наживает там, кто хочет, миллионы,
А для меня барыш в сто тысяч... в самый раз...
Всю жизнь свою потом я стал бы... по закону...»
Сысоич глянул вбок, — ан возле богача
Бедняк портной, Аким Перфильев, на икону
Тож зенки выпялил, молитвенно шепча:
«Пошли мне, господи, в заказчиках удачу...
Последние достатки трачу...
Чтоб обернуться мне с детишками, с женой,
С меня довольно четвертной...»
Купчина к бедняку прижался тут вплотную,
От злости став белей стены:
«Слышь? Лучше замолчи!.. На, сволочь, четвертную
И не сбивай мне зря цены!»

КРЕЩЕНИЕ
Дьячок Кирилл да поп Ипат
У старенькой купели
Под писк ребят
Козлами пели.
Кто думал про детей, а батя — про отцов;
«Ужотко проучу я этих подлецов:
Довольно мне они, злодеи, насолили!
Церковный сенокос и поле поделили,
На требы таксу завели...
Приходится сидеть, как раку на мели:
Нет ни почету, ни доходу!»
С перекосившимся от злой усмешки ртом
Поп ребятишек в воду
Стал погружать гуртом:
«Во имя.., отца... и сына... и святого духа...
Крещаются младенцы: Голиндуха...
Евпл... Хуздазад... Турвон...
Лупп... Кирса... Сакердон...
Ексакостудиан... Проскудия... Коздоя...»
Чрез полчаса
В деревне шум стоял от ругани и воя.
Ермил накинулся на кума, на Сысоя:
«Кого же ты носил крестить: дите аль пса?
Как допустил его назвать ты... Сакердоном?»
34

В другом конце сцепился Клим с Антоном:
«Как ты сказал, зовут мальца?»
На куме не было лица.
«Эк... сам... — уставился бедняк убитым взглядом
На разъяренного отца. —
Как, бишь, его... кума с попом стояла рядом... Эк...
сам...»
«Что сам? Крестил аль что? Ты, леший, пьян!»
«Я? Пьян? Ни боже мой! — Кум жалко усмехнулся:—
А крестничка зовут: Эк... сам... кустом... Демьян!»
«Сам под кустом Демьян?! Ай, братцы!
Он рехнулся!»
Пров кума своего на все лады честил:
«Ты ж где, подлец, — в лесу дите мне окрестил
Аль у соседского овина?
Как, повтори, зовут мальца?»
«Ху... Хуздазад!»
«Что? Сам ты Хуздазад! Вон со двора, скотина!
Неси дите назад!»
«Ай! — Кузькина жена в постели горько билась. —
Какого Евпла мне, кума, ты принесла?
Евпл!.. Лихоманка б вас до смерти затрясла!»
У Сурина Наума
За Голиндуху так благодарили кума,
Что не сбежись народ на шум,
Крестины век бы помнил кум.
«При чем тут кухмовья? Опричь попа Ипата, —
Мне скажут, — ни одна душа не виновата».
Пожалуй, что и так. Хоть есть слушок, что поп,
Из кумовей попав кому-то под ослоп,
Ссылаться пробовал на святцы,
Но... я при этом не был, братцы!

В МОНАСТЫРЕ
Поползень втихомолочку нашел себе
богомолочку.
(Народная пословица)
«Здесь, — богомолке так шептал монах смиренный, —
Вот здесь под стеклышком, внутри сего ларца,
Хранится волосок нетленный, —
Не знаю в точности, с главы, или с лица,
Или еще откуда, —
Нетленный волосок святого Пуда.
Не всякому дано узреть сей волосок,
Но лишь тому, чья мысль чиста, чей дух высок,
Чье сердце от страстей губительных свободно
И чье моление к святителю доходно».
Умильно слушая румяного отца,
Мавруша пялила глаза на дно ларца.
«Ах, — вся зардевшись от смущенья,
Она взмолилась под конец, —
Нет от святителя грехам моим прощенья:
Не вижу волоска, святой отец!»
Отец, молодушку к себе зазвавши в келью
И угостив ее чаишком с карамелью
И кисло-сладеньким винцом,
Утешил ласковым словцом:
«Ужотко заходи еще... я не обижу...
А что до волоска — по совести скажу:
В ларец я в этот сам уж двадцать лет гляжу
И ровно двадцать лет в нем ни черта не вижу!»

«СПИ-ОТДЫХАЙ!»
Не сказка — былинка,
Старая старинка
Про то, как поп свое дело понимал,
Работницу нанимал.
Не я сочинил. Народ так судачит.
Дело так было, значит.
Заплетая косенку
Недлинную,
Теребя бороденку
Козлиную,
На ходу козлом
Подпрыгивая,
Попадье глазком
Подмигивая,
Поп словами ублажал,
В работницы подряжал
Девчонку молодую:
— Уж я тебя, чадо, не надую.
По Христу мы, все люди, родня.
Жизнь тебе будет у меня,
Раба божья Акулина,
Сущая малина.
Не валяясь в постели до белого дня
(такого порядка, голубушка, нету!),
37

Встала ты утром рано, до рассвету,
Избу помыла-поскребла,
Двор подмела,
Коня напоила,
Коров подоила,
Выгнала скотинку,
Накормила свинку,
Хлев убрала да сарай —
И спи-отдыхай!
Завтрак состряпала умело,
Самоварчик взогрела,
Вот и все дело.
Мы с попадьей за еду да за чай,
А ты спи-отдыхай!
По времени и по погоде
Поработала в поле ты аль в огороде,
Зимой за дровами, за сеном смахай
И спи-отдыхай!
К обеду потом ты чего накухарила,
Спекла пирожков да мясного поджарила.
Готово? На стол подавай
И спи-отдыхай!
На один, на другой там часочек
(Недалечко, немного ходьбы)
Ты по ягоды аль по грибы
Прогулялась в лесочек,
Аль в город для матушки за покупкой какой, —
Город ведь под рукой, —
Прибежала домой,
Не взопрела.
Прогуляться приятно самой.
Прибежавши домой,
Самоварчик немедля согрела.
Мы с попадьей за варенье, за чай,
38

А ты спи-отдыхай!
Вечерком ты коровушек встретила,
Подоила, напоила, —
Времени не заметила, —
Корму им задала,
Вот и все тут дела,
За все, как говорится, ответила,
И чушке-свинушке приготовила пойло,
И сена коню, и почистила стойло,
Никакой, стало, больше заботы не знай,
Спи-отдыхай!
Ну, а там уже время и к ночи.
У меня с попадьей затуманятся очи.
После долгой дневной суеты
Сон морит пуще хмелю.
Разомлевших — меня с моей матушкой — ты
Отведешь и уложишь в постелю.
А сама ты, голубушка, за день наспа-а-авшись,
Наотдыха-а-авшись,
Разве можешь ты свет, на ночь глядя, гасить,
Чтоб скрести в темноте поясницу и темя?
Тут тебе подходящее самое время
И дровец наколоть, и воды наносить,
И попрясть, и поткать, и пошить,
И бельишко какое помыть-посушить.
Осмотрись: может, сделать чего позабыла,
Все пошила-помыла,
Все помыла-развесила?
Хоть пляши, вот как весело!
Перед сном помолись, богу славу воздай
И спи-отдыхай!
Спи-отдыхай до рассвету.
За работу за эту
Без натуги, без лишних хлопот
39

Получай каждый год
Рупь-монету.
Ну-тка?
Сосчитай: сто годов —
Сто рублев. Шутка!
Сто годов пробегут, как минутка.
Все помрем мы, греши, не греши.
Сто рублев ты — свои барыши —
В церковь божью отдашь перед часом кончины
На помин души
Рабы божьей Акулины.
Отдай
И с чистой душой помирай.
Смерть... Что смерть для человека простого?
Тело — в землю, душа — в рай,
И до самого второго
Пришествия Христова,
Когда мир сковырнется со всех своих свай,
Спи-отдыхай!

В. В. МАЯКОВСКИЙ
(1893-1930 гг.)
Правофланговый советской литературы. Так называют В. В. Ма-
яковского, выдающегося поэта нашей эпохи, поэта-трибуна, поэта-
борца, отдавшего свое замечательное перо служению народу, слу-
жению великому делу революции.
Владимир Владимирович Маяковский родился 19 июля 1893
года в Грузии в селе Багдади в семье леоничего. В 1906 году, после
смерти отца, семья будущего поэта переехала в Москву. С этих
пор жизнь Маяковского оказалась неразрывно связанной с Моск-
вой, городом славных революционных традиций.
С юношеских лет Маяковский стал в ряды тех, кто готовил
великий переворот, вел борьбу за свержение самодержавия, за
установление власти народа. Он с интересом читает революцион-
ную литературу, ведет активную политическую пропаганду среди
рабочих, выполняет задания Московского комитета РСДРП. Ищей-
ки царской охранки выследили будущего поэта. Потянулись долгие
месяцы заключения. В тюрьме В. Маяковский делает свои первые
поэтические опыты. В суровых застенках царский тюрьмы произо-
шло рождение поэта, имя которого несколько лет спустя стало
известно всему миру.
Многолетнего заключения и ссылки Маяковскому удалось из-
бежать только благодаря своему возрасту: как несовершеннолет-
ний, он был отдан на поруки родных. Полиция установила за ним
строгий надзор, закрыла пути к учебе. Это было для поэта очень
суровое время. Но он не сдавался. И хотя ему пришлось прервать
кипучую партийную деятельность, он не покинул рядов революцион-
ной армии. Его штыком и бомбой стали стихи.
Творческий путь поэта не был прямым и гладким. Беспрестан-
ные поиски новых форм, нового слова в поэзии порой увлекали
его с правильного пути. Но ясное сознание своего гражданского
41

долга всегда позволяло ему оставаться поэтом-гражданином, кри-
тически относиться к своим ошибкам, выходить на верную дорогу.
В начале творческой деятельности В. Маяковский примкнул к
группе поэтов-футуристов. К счастью, связи его с футуристами бы-
ли случайными, внешними. И дооктябрьские произведения поэта
проникнуты пафосом сурового обличения разлагающегося буржуаз-
ного мира, «мира сытых».
В одном из лучших своих произведений дооктябрьской поры*—
поэме «Облако в штанах» (1915 г.)—Маяковский пророчески пред-
сказывает приход народной революции: «В терновом венце рево-
люции грядет шестнадцатый год». Всем своим горячим сердцем по-
эт с борющимся народом. Естественно, что грянувшую в 1917 году
Октябрьскую социалистическую революцию Маяковский встречает
как родную революцию, отдает ей все свои силы. Буквально в пер-
вые дни Октября поэт обращается к писателям и деятелям искус-
ства с пламенным призывом «приветствовать новую власть и войти
с ней в контакт».
Революция подняла творчество Маяковского до подлинного ве-
личия, раскрыла перед ним прекрасный, грандиозный мир, мир не-
виданных человеческих отношений, научила его видеть дальше,
глубже, зорче. К новаторскому социалистическому пафосу, кото-
рым неизменно была проникнута его поэзия, Маяковский ищет та-
кого же новаторского дыхания и в форме — стиле, ритмике, риф-
ме и т. д. Он чувствует себя заводом, вырабатывающим челове-
ческое счастье-, и «должником вселенной». Тематический диапазон
его стихов охватывает весь земной шар: от вселяющегося в новую
квартиру рабочего Козырева и строителей Кузнецка до «бродвей-
ской лампионии» и «вишен Японии». Но самая родная тема поэ-
та — тема Октября, Коммунистической партии, Ленина. В одной из
самых лучших своих поэм -— «Владимир Ильич Ленин» — поэт за-
явил:
Когда я
итожу
то, что прожил.
И роюсь в днях —
ярчайший где,
Я вспоминаю
одно и то же -
Двадцать пятое,
первый день.
Стихи и поэмы Маяковского, посвященные Октябрю, партии и
Ленину, социалистическому строительству и советским людям,—
42

«Левый марш», «В. И. Ленин», «Хорошо», «Товарищу Нетте...»,
«Стихи о советском паспорте», «О людях Кузнецка», «Во весь го-
лос» и многие другие стали гордостью советской литературы, об-
летели весь мир.
Видное место в творчестве В. Маяковского занимает антирели-
гиозная тема. Впервые она появилась в поэме «Облако в штанах».
Еще там, обращаясь к богу, поэт с презрением говорил:
Я думал — ты всесильный божище,
А ты недоучка, крохотный божик.
В советское время эта тема приобрела в произведениях поэта
и более широкий размах, и большую глубину. Поэтическим словом
Маяковский стремится помочь народу освободиться от религиозного
дурмана, от суеверий и предрассудков. В своих стихах поэт пока-
зывает всю гнусность, ханжество, нечистоплотность служителей цер-
кви, обнажает сущность религиозной морали. На примере судьбы
крестьянина Тита из стихотворения «Про Тита и Ваньку», молодой
четы Анюты и Петра из стихотворения «...Дело не в обряде», по-
жилого мужика Ферапонта из стихотворения «От примет...» и дру-
гих Маяковский раскрывает истинное лицо религии: простым лю-
дям она несет только горе, зато многочисленной поповской бра-
тии — солидный доход.
В стихотворении «Наше воскресенье» поэт изображает ту очи-
стительно радостную атмосферу, в которой происходит освобожде-
ние советских людей от религиозной скверны: другими становятся
люди, светлеют их души.
Антирелигиозные стихи В. Маяковского, как и вся его поэзия,
свежи и злободневны. Они и сегодня приняты на вооружение про-
пагандистами атеизма, ведущими борьбу с религиозными пережит-
ками в сознании людей.

ДЕМЬЯН БЕДНЫЙ
(1883 — 1945 гг.)
Демьян Бедный вошел в историю советской поэзии как один
из ее основоположников и выдающийся мастер русского народного
поэтического слова.
Под именем Демьяна Бедного выступал в литературе Ефим
Алексеевич Придворов. Он родился в 1883 году в Херсонской гу-
бернии в семье крестьянина. Окончив сельскую школу, поступил
учиться в Киевское военно-фельдшерское училище. Здесь он сде-
лал свои первые литературные шаги. Однако началом творческой
деятельности поэт считает более позднее время, когда он, отслужив
в армии положенный срок, поступил учиться в Петербургский уни-
верситет.
В Петербурге он сближается с революционными кругами, уста-
навливает связь с большевистскими газетами «Звезда» и «Правда».
Из номера в номер на страницах этих газет появляются яркие са-
тирические стихи, басни, эпиграммы, под которыми стоит подпись
«Демьян Бедный». В них обличается насквозь прогнивший само-
державный строй, бичуются пороки буржуазного общества, ложь и
лицемерие защитников эксплуататорского строя, выстулавших под
личиной «друзей народа». Работа в предоктябрьской большевист-
ской печати помогла Демьяну Бедному овладеть марксистским ми-
ровоззрением, сродниться с рабочим классом, с Коммунистической
партией, стать ее верным борцом на всю жизнь. Наряду с Мая-
ковским он стал поэтом великой революции. Его стихи явились
своеобразной художественной летописью жизни, борьбы и трудо-
вой доблести советского народа.
В течение тридцати трех лет со страниц центральных и пери-
ферийных партийных газет не сходило имя Демьяна Бедного. Его
поэзия отличается и богатством тематики, и жанровой многогран-
ностью: патриотические стихи и поэмы, сатирические стихотворения
и фельетоны, стихотворные повести и сказки, лирические песни и
44

эпиграммы... Но самыми поэтичными, принесшими поэту всенарод-
ную славу, оказались басни. В них Демьян Бедный поднял на но-
вую ступень замечательную басенную традицию И. А. Крылова:
его «басенные снаряды» характеризует острая политическая на-
правленность. Их высоко ценил В. И. Ленин. Вспоминая дореволю-
ционные годы, работу в «Правде» и в «Звезде», Демьян Бедный
писал:
Моею басенной пристрелкой
Руководил нередко Ленин сам
Отличительные особенности творчества Демьяна Бедного — его
неразрывная связь с революцией, с народом, ясность, доступность,
простота, острая политическая направленность. Благодаря всему
этому Демьян Бедный приобрел широкую популярность в народе
еще накануне Октября. Огромным успехом пользовались его про-
изведения в период гражданской войны и в двадцатые годы. Они
расходились неслыханными для того времени тиражами.
Советское правительство и партия еще в начале двадцатых го-
дов высоко оценили многогранную литературную и общественную
деятельность Демьяна Бедного. В 1923 году поэт был награжден
орденом Красного Знамени. В тридцатые годы он был награжден
вторично — орденом Ленина. В своем обращении к поэту Президи-
ум ВЦИК писал:
«Произведения Ваши — простые и понятные каждому, а поэто-
му и необыкновенно сильные, зажигали революционным огнем серд-
ца трудящихся и укрепляли бодрость духа в труднейшие минуты
борьбы».
В революционной и мирной советской действительности Д. Бед-
ный умел замечать все то новое, что вело наш народ вперед, об-
личать все старое, что мешало развитию социализма. Поэт оружием
сатиры воевал с белогвардейцами, с интервентами, с нашими внут-
ренними врагами — паникерами, шептунами, сплетниками, заско-
рузлыми мещанами. Он помогал партии в ее борьбе с политически-
ми двурушниками и оппозиционерами. Поэзия Демьяна Бедного
воспитывала у советских людей высокую революционную доблесть,
трудовой героизм, чувство бдительности, помогала утверждать со-
циалистическую сознательность.
Большое внимание в своих произведениях Демьян Бедный уде-
лял борьбе с религией. Атеистическая тема органически входит в
произведения поэта, беспощадно разоблачающие пережитки прош-
лого в сознании людей. Его стихи и поэмы «Христос воскресе», «В
монастыре», «Клятва Зайнет», «Как четырнадцатая дивизия в рай
45

шла» и многие другие использовались пропагандистами атеизма в
борьбе против религиозного вероучения, суеверий и предрассудков.
Эти произведения, как и «все творчество поэта, не потеряли своего
художественного и идейно-эстетического значения и в наше время.
Демьян Бедный остается в строю как солдат, как певец великого
народа, идущего к светлому будущему.
Д. Рыжук.

СОДЕРЖАНИЕ
ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ
Наше воскресенье 5
Ни знахарь, ни бог, ни слуги бога нам не подмога 8
Товарищи крестьяне, вдумайтесь раз хоть — зачем крестьяни-
ну справлять пасху? 11
Про Тита и Ваньку. Случай, показывающий, что безбожнику
много лучше 14
Крестьяне, собственной выгоды ради поймите — дело не в
обряде 17
От примет кроме вреда ничего нет 21
6 монахинь 25
ДЕМЬЯН БЕДНЫЙ
Так было, но так не будет вновь 31
«Христос воскресе» . 32
В церкви 33
Крещение 34
В монастыре 36
«Спи-отдыхай!» 37
В. В. Маяковский (Справка) 41
Демьян Бедный (Справка) 44
47

Редактор А. Белов
Художник В. Оффман
Художественный редактор Г. Семиреченко
Технический редактор О. Семенова
Сдано в набор 20 марта 1963 г. Подписано в печать 2 июля 1963 г.
Формат 70X108 1/32. Физ. печ. л. 1 1/2. Условн. печ. л. 2,05. Учетно-изд. л. 1.09.
Тираж 175 тыс. экз. Заказ № 1479. Цена 3 коп.
Госполитиздат, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Издательство и комбинат печати «Радянська Украiна»,
Киев, Анри Барбюса, 51/2.