Автор: Павлов Н.  

Теги: русская литература   художественная литература   классическая проза  

Год: 1835

Похожие

Литературно-художественные альманахи издательства «Шиповник». Книга 16

Хроника русскихъ драматическихъ спектаклей на Императорской Петербургской сцене 1881-1890 годовъ

Полная русская хрестоматія. Часть 2. Поэзія

Разсказы бабушки. Изъ воспоминаній пяти поколѣній, ​записанные​ и ​собранные​ ​её​ внукомъ Д. ​Благово​ 1885

Текст 
                    ТРИ ПОВѢСТИ
И. ПАВЛОВА.

Оотезііса Гасіа*

бДЙІііНІИМЙЙІ
ВЪ ТИПОГРАФІИ П. СТЕПАНОВА.

1835-


ПЕЧАТАТЬ

ПОЗВОЛЯЕТСЯ

съ тпЬмъ, чтобы по отпечатаніи были пред*

ставлены въ Ценсурный Комитетъ три
экземпляра.

Москва,

Ноября 2 дня,

1854

года.

Ценсоръ И. Снегиревъ.


» ц Ш » » » м.

ЯТАГАНЪ


ШШ1ВІШПШЫІ.


іи. ш. чшгажроту.
Тебѣ понятна лжи печать;

Тебѣ понятна правды краска:
Я не умѣлъ нн разу отгадать
Что въ жизни быль, что въ жизни сказка.


,7йІ. ѴѴЪаІ’в іп а пате? іЪаі мѣісЬ ѵе саП а гоае,

Ву апу оіЬег пате лѵоиЫ

атеіі аз амееі.

Нот................
Му пате, <1еаг ааіпі, іа ЪаіеГиІ іо тузеІГ.

8плк8реаи.

Нот. апЛ ^Ііеі.

«Что въ имени? то, что мы называемъ
розою, пахло бы также пріятно и подъ

другимъ именемъ.«
»Мое имя, милый ангелъ, ненавистно мнѣ

самому,«


Когда-то я познакомился съ од­
нимъ семействомъ, которое, по
волѣ судьбы, рано сотло со сце­
ны. Смерть застала его по раз­
нымъ угламъ Россіи и воспоми-


— ІО —

наніе о немъ сохранилось, можетъ
быть, только у меня въ сердцѣ.
Мужъ умеръ отъ холеры въ Бес­
сарабіи; жена исчахла въ Саратов­
ской деревнѣ; а малолѣтный сынъ
скоро послѣдовалъ за родителями,
на рукахъ у, какой-то, Оренбург­
ской помѣщицы. Я не назову сво­
ихъ отжившихъ знакомцевъ, пото­
му что съ ихъ именами не соеди­
няется память объ услугѣ чело­
вѣчеству, о мысли, завѣщанной ему
въ наслѣдство. Они прошли мимо,
какъ люди обыкновенные; они бы­
ли , ихъ нѣтъ: вотъ книга ихъ
бытія.
Но Провидѣніе, испестрившее
природу краснорѣчивымъ разно­


11 -*•
образіемъ, отмѣтило каждое су­
щество особенными чертами: по­
тому-то человѣкъ вездѣ равно до­
стоинъ вниманія, потому-то въ
жизни каждаго, кто бы онъ ни
былъ, какъ бы ни провелъ свой
вѣкъ, мы встрѣтимъ или чувст­
во, или слово, или произшествіе,
отъ которыхъ поникнетъ голова,
привыкшая къ размышленію. При­
глядись къ мирному жильцу зем­
ли, къ послѣднему изъ людей: —
въ немъ найдешь пищу для испы­
тующаго духа точно также, какъ

въ человѣкѣ, который при глазахъ
цѣлаго міра пронесется на вол­
нахъ жизни изъ края въ край, ко­
го закинутъ онѣ на высоту без­
смертнаго счастія, или сбросятъ


— 12 —

въ пролаешь безсмертныхъ бѣд­
ствій. Сильный характеръ обнару­
живается часто въ тѣсномъ кру­
гу, подъ домашнею кровлей; при­
чудливый случай выбираетъ ино­
гда жертву незамѣтную, и его по­
учительные удары падаютъ безъ
свидѣтелей, посреди тихаго семей­
наго быта, какъ падаетъ молнія
на путника, застигнутаго бурею
въ безлюдной степи.

К. былъ человѣкъ лѣтъ трид­
цати, когда я встрѣтился съ нимъ
въ первый разъ. Онъ только что
женился. Трудно и почти не воз­
можно передать словами тотъ
угаръ счастія, который туманилъ
тогда его голову. Онъ видѣлъ въ


13 —

женѣ и друга, и любовницу, и цѣль

Жизни, и наконецъ все, чшб привя­

зываешь насъ, чшб веселишь глаза

й увлекаешь душу. Молодая, рѣз­
вая, милая, она, казалось мнѣ, оста­
новила также свои желанія на од­

номъ мужѣ и искренно отдалась
ему. Его просвѣщенный умъ, обра­
зованная жизнь понравились мнѣ, и
я сшарался сблизишься съ нимъ.
Человѣкъ въ минуту упоенія вся­
кому радъ, всякаго принимаетъ
въ свои теплыя объятія. Ы. прово­
дилъ охотно со мною время, и мы,
говоря по свѣтски, подружились.
Часто я бывалъ у него и всегда
съ нѣкоторою завистью любовал­
ся картиною семейнаго блажен­
ства. Мужъ и жена, какъ нарочно


»— 14 —
созданные другъ для друга, жиля

одинъ другимъ. Каждому доста­
лись на часть и умъ, и любез­
ность, и независимость состоя­
нія. Смотря на нихъ, я думалъ:
»вотъ нелицемѣрная дружба, вотъ
неприторныя ласки, вотъ непод­
дѣльная веселость!» Мнѣ помнится,
что въ то время я желалъ только
одного: такой же себѣ жены, какъ
жена моего пріятеля; мнѣ помнится,
что въ то время я не промѣнялъ
бы такой жены ни на увѣренность
въ безсмертіи моего имени, ни „на
генеральскій чинъ. № разсказывалъ
мнѣ подробности своей женидьбы:
какъ онъ встрѣтилъ въ Саратов­
ской губерніи дѣвушку, воспитан­
ную просвѣщенными родителями,


15 —

влюбился и понравился; какъ онъ
былъ предметомъ первой любви.,
первыхъ восторговъ ея младенческа­
го сердца, неповиннаго въ столич­
ной суетѣ. Ы. говорилъ мнѣ безпре­
станно о своемъ намѣреніи оста­

вить службу и поселиться въ де­
ревнѣ съ книгами и женою. Этотъ
образъ жизни почиталъ онъ са­
мымъ покойнымъ и пріятнымъ:
это была его любимая мечта. На­
конецъ, для исполненія своего пред­
пріятія, онъ отправился на корот­
кое время въ Петербургъ хлопо­
тать по разнымъ дѣламъ, а жена
поѣхала съ своей теткой въ де­
ревню, куда, по окончаніи дѣлъ, и
онъ долженъ былъ переселиться.
Мы разстались; я не видалъ его


16 —
года полшора и полагалъ, что ни­
когда не увижу.

Однажды, я сидѣлъ въ театрѣ
И, съ нетерпѣніемъ ожидая конца,
зѣвалъ безъ цѣли по сторонамъ,
какъ вдругъ входитъ въ одну ло­
жу человѣкъ, котораго лице пора­
зило меня: черты знакомыя.... всма­
триваюсь.... это К. Онъ пустился
въ длинный разговоръ съ одною
дамой, и я долго понапрасну ста­
рался привлечь его вниманіе. Одна­
кожъ онъ увидѣлъ меня, сошелъ
въ кресла. Съ какимъ любопыт­
ствомъ, съ какимъ удовольствіемъ
бросился я къ нему. Онъ примѣт­
но обрадовался мнѣ; но это была
радость степенная, радость чело­

вѣка возмужалаго. Разумѣется, я


— 17 —

предложилъ ему кучу вопросовъ,
на кошорые онъ отвѣчалъ отры­

висто, что три дня какъ пере­
ѣхалъ совсѣмъ въ Москву, что въ
деревнѣ жить невозможно: одни
сосѣди замучатъ. Я разспрашивалъ
о женѣ, но онъ не очень распро­
странялся о ней. Можно судить о
моемъ удивленіи. Мы условились,

чтобъ я у него обѣдалъ на дру­
гой день, И разошлись. Онъ поспѣ­
шилъ въ туже ложу любезничать
съ извѣстною красавицей. Въ его
походкѣ я замѣтилъ перемѣну: онъ
хромалъ не много.

Опять явился я въ этомъ домѣ,
который нѣкогда заставилъ ме­
ня размечтаться о семейной жиз4*


18 —

ни у о

милой женѣ, о

согласія

двухъ сердецъ; опять вошелъ въ

этотъ

храмъ,

который

нѣко­

гда освѣщался яркими лучами ра­

дости, гдѣ каждый звукъ, доле­

тавшій до моего слуха, былъ от­
голоскомъ очаровательной любви.
Я нашелъ все по прежнему: тѣже

ковры, тѣже цвѣты, туже брон­
зу; по прежнему хозяйка встрѣ­
тила меня; но лучшая роза поте­

ряла уже весеннюю свѣжесть: уны­

ло смотрѣла она; ея шаги были

медленны; алыя щеки поблѣднѣли.
Поднялся занавѣсъ, и два супруга
разыграли

передо

дѣйствіе судьбы

мной

второе

своей. Тутъ я

не видалъ болѣе равенства между
ними; они разучились уже угады-


19 —.

ватъ другъ у друга мысли, преду­
преждать желанія; тутъ въ каж­
домъ словѣ, въ каждомъ взглядѣ,

мужъ напоминалъ, что онъ глава
жены. Неисцѣлимое равнодушіе къ

ней проглядывало во всѣхъ его По­
ступкахъ, во всѣхъ мелочахъ, и я

убѣдился, что нѣтъ въ природѣ
мускуса, который продолжилъ бы
жизнь умирающей любви; нѣтъ

зажигательныхъ стеколъ, кото­

рыя снова запалили бы охолодѣв­
шее сердце мужа. Въ обхожденіи

съ женою И. свято хранилъ на­
ружныя условія свѣтскаго воспи­

танія, но въ какомъ нравствен­
номъ униженіи держалъ ее! Чтобъ

ни

сказала

на

все.

она,

Его

онъ возражалъ

возраженія

были


— 20 —

учтивы,

но

подъ

этой

учти­

востью скрывалась почти всегда
язвительная насмѣшка. Хотѣла ли
жена сдѣлать новое платье, по­

ѣхать на вечеръ?... мужъ не проти­

вился, но съ удивительнымъ крас­

норѣчіемъ

нападалъ на женскую

суетность, на женское неблаго­

разуміе. Вмѣшивалась ли жена въ
разговоръ?——онъ пускался въ раз­

сужденія о приличіяхъ, объ умѣ, и

вѣжливо, но немилосердо доказы­
валъ, что женщинамъ неприлично
говорить, что онѣ не умѣютъ по­
рядочно говорить ни о чемъ. Какъ

часто она отшучивалась отъ его
нападеній, желая по видимому увѣ­

рить меня, что все это не отъ
сердца, что онъ тотъ же и лю­


— 21
битъ ее по прежнему.’... Признакъ
слабаго, думалъ я, когда онъ бо­
рется съ сильнымъ.

Словомъ: вниманіе, нѣжность и

всѣ

добродѣтели, приличныя

ея

полу, не могли уже воротить про­

шедшаго. Такая разительная пере­
мѣна, хотя я видѣлъ въ ней есте­

ственный ходъ страстной любви,
возбудила все мое любопытство.
Чѣмъ болѣе я сближался

съ И.,

тѣмъ откровеннѣе онъ становился

со мною; однакожъ въ нашихъ бе­

сѣдахъ никогда не касался жены,
какъ будто она не существовала.

Онъ хромалъ, и когда я

спро­

силъ, отъ чего? то получилъ въ

отвѣтъ: »пуля«.... и только.

Много времени прошло съ его


— 22 —
пріѣзда въ Москву, какъ однажды
мы заговорились съ нимъ наединѣ

до глубокой ночи. Рѣчь зашла о

прекрасномъ полѣ. Онъ воспламе­
нился, что бывало рѣдко; слова по­
лились рѣкою съ его языка, и на ли­
цѣ изобразилось негодованіе. Я еще

вижу его горькую улыбку, когда онъ

сказалъ мнѣ: » только малодушный

и неопытный

можетъ

ожидать

истиннаго счастія отъ женщины;
женщина должна быть минутною
забавой; кто же смотритъ на нее

другими глазами, кто полагаетъ

найти въ ней какое-то существо
чистое, возвышенное... тотъ жалко
ошибается. Она такъ слабо сотво­

рена, что у ней не достанетъ си­

лы прожить цѣлый вѣкъ съ однимъ


— 23 —

чувствомъ, съ одною цѣлью. Она
всегда подъ чужимъ вліяніемъ, а

какъ положишься на ійого, въ комъ
нѣтъ самостоятельности! Женщи­

на любитъ страстно и, пожалуй,
выдетъ за мужъ за другаго, пото­
му что ее могутъ уговорить и

бабушка, и маменька, и шешушки.
Женщина

умна , но

бываешь умна

никогда не

простодушно: ей

все хочется блеснуть, озадачить.
Женщина ласкова, добра, но до

того, что надоѣстъ. Ей семнад­
цать лѣтъ: она рѣзва, прекрасна;

думаешь, чшо всѣ помышленія ея
невинны, какъ голова младенца, что

это чистый ангелъ, едва слетѣв­
шій на землю, которая не успѣла

еще запылишь его бѣлыхъ крылій;


— 24 —

а семнадцатилѣтній ребенокъ уже
влюбленъ,

умѣетъ уже утаить

свою любовь; умѣетъ, не краснѣя,

поклясться въ вѣчной вѣрности не
тому, кого любитъ. О, я на этотъ

счетъ

разочарованъ...

женщина,

трюФФли и тампанское—все рав­
но!... «

Съ этими словами онъ отперъ
ящикъ въ письменномъ столѣ; вы­

нулъ небольшую тетрадь, подалъ

мнѣ и,

засмѣявшись, прибавилъ:

«возьми, прочти, тебѣ пригодится:
тутъ описано однимъ моимъ прі­

ятелемъ довольно странное при­
ключеніе. «
Я сохранилъ рукопись, получен­

ную мною отъ И.
Вотъ она:


Кто проѣзжалъ Рязань,

шотъ

вѣрно знаетъ Степана Никитича;

шотъ вѣрно останавливался у него

и слыхалъ, какъ онъ хвастаетъ сво­
ею мадерой. Живо я помню эту
2


— 26 —

грязную осень, этотъ мрачный ве­
черъ, когда ни одна звѣзда не теп­

лилась на небѣ, и когда почтовыя
лошади едва дотащили меня до

воротъ Рязанской гостинницы. Я
былъ мученикъ нетерпѣнія! Мнѣ

хотѣлось перемѣнить время года,
переправить дороги, сдѣлаться ча­

родѣемъ, чтобъ долетѣть скорѣе

въ объятія обожаемой жены! Какъ
я

суетился, чтобъ немедля пу­

ститься въ путь, какъ крѣпко
стоялъ противъ всѣхъ обольщеній
Степана Никитича, завѣрявшаго,

что у него есть и бифстексъ, и

котлеты, и мадера изъ Петербу­
рга. Но на станціи не было лоша­
дей. Я послалъ отыскивать воль­

ныхъ,

хотя

извощики

и слуги


— 27 —

твердили, что за Рязанью нѣтъ
проѣзда, что надо переночевать.

Эти убѣжденія мало дѣйствовали
на меня, однако по неволѣ должно
было дожидаться. Я расположился
ужинать, мечтая о концѣ моего

путешествія.

Не прошло десяти минутъ, какъ
изъ сосѣдственной комнаты по­

слышались звуки гитары и муж­

скаго голоса! Ахъ, какого голоса!...

Страстный къ музыкѣ, я боялся

пошевелиться на диванѣ,

чтобъ

не

ноты.

проронить

ни

одной

Кто-то пропѣлъ сперва нѣсколько

куплетовъ изъ баллады:

*


— 28 —
» За чѣмъ, за чѣмъ вы разорвали

СоюЗъ сердецъ? «

Потомъ:
» Погасло дневное свѣтило... . «

Ночь, мечты любви, заунывное
расположеніе духа — все поселило
во мнѣ мысль, что свѣтлые, пла­

менные звуки выливались изъ серд­
ца, тѣснимаго глубокою печалью. Я
тихо подкрался къ двери, чтобъ
посмотрѣть въ замокъ на незна­
комца, и мнѣ удалось. Онъ сидѣлъ,
развалившись на софѣ; большіе го­
лубые глаза устремлены были въ
потолокъ; длинные русые волосы


— 29

падали въ безпорядкѣ на широкой
лобъ, на которомъ лежалъ боль­
шой рубецъ, по видимому, признакъ
сабельнаго удара; правая рука бы­
ла подвязана; въ лѣвой онъ дер­
жалъ гитару. На немъ былъ воен­
ный сюртукъ; въ петлицѣ висѣлъ
Георгій.
Всякой догадается, что мнѣ за­
хотѣлось познакомиться съ зани­
мательнымъ офицеромъ. На вопросъ
мой: кто это? мнѣ сказали: проѣзтій Штабсъ-Ротмистръ С. Фа­
милія происходила отъ собственна­
го имени. Я велѣлъ попросить у
него позволенія войти къ нему, но
онъ предупредилъ меня и явился
самъ. Это былъ мущина среднихъ


— 30 —
лѣтъ, высокаго роста, стройный
станомъ. Цвѣтъ лица его носилъ
на себѣ. грубые слѣды непогоды и
жаровъ; но черты были вырази­
тельны. Передо мной стоялъ не
дюжинный человѣкъ. Я осыпалъ
его привѣтствіями искренно, отъ
полноты чувства, внушеннаго пѣ­
ніемъ; онъ жалъ мою руку и улы­
бался съ примѣтнымъ удовольстві­
емъ. Но съ перваго раза мнѣ пока­
залось, что онъ неразговорчивъ, и
языкъ его не имѣетъ свѣтской
гибкости. Такъ какъ объясненія
дорожныхъ людей заключаются
сначала въ отвѣтахъ на вопросы:
куда?... откуда?... то я узналъ,
что онъ ѣдетъ изъ дѣйствующей
арміи и что ему нужно побывать


— 31
въ Тамбовѣ, въ Саратовѣ, да въ
нѣкоторыхъ другихъ городахъ.
Намъ, хотя недалеко, но предсто­
ялъ одинъ путь; мы условились
отправиться вмѣстѣ, и онъ охот­
но согласился заѣхать по дорогѣ
ко мнѣ въ деревню, куда я торо­
пился къ именинамъ жены. О, какъ
она обрадуется, думалъ я, такому
гостю, она—пѣвица въ душѣ!... Мы
сѣли ужинать; бутылки двѣ до­
браго вина принесены были изъ
моей коляски, а Степанъ Ники­
тичъ подкрѣпилъ ихъ своимъ шам­
панскимъ. Воображеніе нате разы­
гралось, языкъ сталъ вольнѣе. Чуд­
ный незнакомецъ осѣтилъ мою ду­
шу и плѣнительнымъ голосомъ, и
мужественною наружностью , и


— 32 —

военными похожденіями, которыхъ
краткую исторію читалъ я на его
бѣломъ крестѣ, на разсѣченномъ
лбу и на подвязанной рукѣ. Онъ
заговорилъ о музыкѣ и о войнѣ,
глаза его сверкали вдохновеніемъ,
а стаканъ опустошалъ бутылки.
Я замѣтилъ, что мой ласковый,
дружескій пріемъ сильно подѣй­
ствовалъ на него; онъ сталъ ве­
селѣе, и тогда я приписалъ это
добротѣ сердца; теперь бы объя­
снилъ себѣ такую веселость простѣе, удовлетвореннымъ самолю­
біемъ. Тогда я былъ молодъ, сча­
стливъ!

Хвастливость не проглядывала
въ рѣчахъ Офицера, но смѣлыя вы-


— За­
раженія обнаруживали необуздан­
ность чувствъ. Онъ глядѣлъ ка­
кимъ - то безтрепетнымъ сосѣ­
домъ смерти, и его пламенный
взглядъ могъ бы потрясти не­
доступную красавицу. Въ немъ все
было перемѣшано: и смерть и жизнь,
и музыка и штыки. Когда я, по
Русскому обычаю, вздумалъ спро­
сить: не родня ли вамъ такой-то
вашъ однофамилецъ? шо онъ съ
злобною улыбкой сказалъ мнѣ: »вы
не знаете моей родни, да и чортъ
ли вамъ въ ней?« Разумѣется, что,
послѣ этаго отвѣта, я оставилъ
его родню въ покоѣ. Но вино раз­
вязало и мой языкъ. Чародѣйная
сила шампанскаго вѣчно перено­
ситъ насъ къ предметамъ нашей


— 34 —
нѣжности. Я подъ тумъ музыки
и войны явился на поприще раз­
говора, съ сердечнымъ счастіемъ,
съ семейною жизнію, съ милою же­
ной; но- едва успѣлъ произнести
нѣсколько словъ объ очарованіяхъ
супружеской любви, какъ на лице
моего собесѣдника набѣжало мрач­
ное облако задумчивости. Онъ
хлопнулъ стаканомъ о столъ и
началъ безпокойно ходить по ком­
натѣ.

» Чтб съ вами сдѣлалось? « спро­
силъ я.
»Ахъ, не напоминайте мнѣ о
любви и о женѣ.... я также лю­
билъ, « отвѣчалъ онъ, »да...«


— 35 —

Тяжкой вздохъ вырвался изъ его
широкой груди, и онъ замолчалъ.
Любопытство подстрекало меня.
Я не стану разпространяться о
всѣхъ моихъ уловкахъ, чтобъ за­
ставить его говоритъ, и до сихъ
поръ не знаю, чтб было причиною
откровенности. Я ли внушилъ до­
вѣренность, вино ли высказало
шайну, или онъ потому не скрылъ
ее, что никого не боялся?
Онъ закричалъ: «шампанскаго!#—
схватилъ недопитый стаканъ, бро­
сился на диванъ и, крутя лѣвою
рукою красивый усъ, началъ раз­
сказывать почти слѣдующимъ об­
разомъ:
» Когда я родился, то ни одна


— 36 —
словоохотная цыганка не смѣла бы
предсказать, что этошъ сюртукъ
будетъ на моихъ плечахъ, и этотъ
крестъ на моей груди. Няньки не
ухаживали за моимъ младенче­
ствомъ, не убаюкивали моей ко­
лыбели, и мать моя не приходила
въ ужасъ, когда я бѣгалъ по гря­
зи босыми ногами. Не это вино
назначено было « (и стаканъ дро­
жалъ въ его рукѣ) » развеселятъ
мою голову и, если бъ я послушал­
ся своей судьбы, то не съ вами
бы садиться мнѣ за ужинъ.«

» На мѣдныя деньги учили меня
грамотѣ; но я учился прилежно,
потому что страстная охота
пѣть припала ко мнѣ съ самаго


— 37 —

ребячества, и чинъ дьячка сдѣлал­
ся границею моего честолюбія. Я
не пропускалъ ни одной службы
еъ приходской церкви, важно вы­
ступалъ со свѣчою передъ выно­
сомъ, визжалъ громче всѣхъ въ про­
стонародномъ хорѣ, и бормоталъ
вслухъ молитвы, при окончаніи
обѣдни. Не долго дали мнѣ рости
въ кругу этихъ скромныхъ насла­
жденій: меня отняли отъ приход­
ской церкви, отъ отца и матери.
Этому давно; но даже и теперь
навертываются иногда слезы на
моихъ глазахъ, если случится мнѣ
хорошо припомнить, какъ я тогда

» Въ одинъ день, — онъ былъ


— 38 —
звѣзда моей жизни, второе рожде­
ніе мое, театральный свистокъ,
по которому мѣняется декорація,—
въ одинъ день мнѣ осмотрѣли зу­
бы и губы; по осмотру заключили,
что я Флейта, отъ чего и отда­
ли меня учиться на Флейтѣ. Я
плакалъ, но ни одно сердце не от­
кликнулось на беззащитный плачь
мой, никто не прижалъ ребенка къ
теплой груди и не постарался ла­
сками отереть его слезы.«
«Меня готовили въ куклы для
прихотливой скуки, для роскошной
праздности, но музыка спасла сво­
его питомца. Ей я всѣмъ обязанъ:
она разорвала связь у минуты ро­
жденія съ годами жизни и приво­
рожила ко мнѣ сердце женщины,


— 39 —
которая была бы недоступна для
меня, какъ скала Кавказа для козац­
кой лошади.«
«Правда, что музыка чуть не
превратила моей головы въ раз­
строенный инструментъ, моихъ
мыслей — въ Фальшивыя ноты;
но, на краю погибели, на краю
человѣческаго отчаянія, она же
подавала мнѣ утѣшенія, непод­
властныя ни какому горю и ни
чьему произволу. Я пѣлъ, стоя
у людей въ задней ширенгѣ; я
скитался безъ пріюта и пѣлъ,
глодалъ черствый хлѣбъ и пѣлъ...
Ахъ, покуда струна, покуда голосъ
будутъ потрясать воздухъ, до
тѣхъ поръ половина меня можетъ
страдать, но другая все будетъ


— 40 —

наслаждаться! По неволѣ я сталъ
учиться на Флейтѣ, но скоро
пристрастился къ ней; музыкаль­
ныя способности развернулись во
мнѣ.«

» Много лѣтъ прошло, какъ мало
по малу я началъ знакомишься съ
извѣстными артистами въ Москвѣ,
бросилъ Флейту, оказалъ большіе
успѣхи на скрыпкѣ и на Форте­
піано.... Наконецъ пѣніе сдѣлалось
моимъ исключительнымъ заняті­
емъ. «
»Любители музыки дорожили
моимъ дарованіемъ, звали на квар­
теты, заставляли пѣть; но въ
ихъ глазахъ я былъ только музы­
кантъ.... пѣвецъ.... или лучше ска­


— 41
зать, машина, котораП играетъ и
поетъ, къ которой во время игры
и пѣнія стоятъ лицемъ, а послѣ
поворачиваются спиною. Меня хва­
лили, и эта похвала пахла ми­
лостью ; мнѣ удивлялись, и, въ
знакъ высокаго одобренія, трепали
по плечу; меня называли геніемъ,
но такъ равнодушно, такъ спокой­
но, что видно никому не хотѣ­
лось на мое мѣсто, видно всякій
думалъ: »ты геній, да дѣло не въ
этомъ!«меня превозносили до не­
бесъ, по такъ искренно, такъ оби­
дно, какъ превозноситъ человѣкъ
все, чему не завидуетъ, какъ онъ
радъ придти въ восторгъ отъ
того, кого считаетъ ниже себя.«
»Я началъ давать уроки и этимъ
2


— 42 —

средствомъ добывалъ деньги. Слу­
чай завелъ меня къ одному моло­
дому человѣку; онъ не походилъ
на другихъ. Фанатикъ музыки,
пламенный поклонникъ искусствъ,
онъ преимущество дарованія ста­
вилъ чуть ли не выше всѣхъ пре­
имуществъ; онъ меня, выброшен­
наго изъ числа людей, которыхъ
можно назвать, меня, музыканта,
сажалъ за обѣдъ, рядомъ съ какимъ
нибудь Коллежскимъ Ассессоромъ.
Признаюсь, что его обращеніе по­
казалось мнѣ сначала дико: я еще
не привыкъ къ этому. Ему не
было дѣла до того, что я, отку­
да я; онъ обходился со мною, какъ
съ другими, и отъ этаго часто
приводилъ меня въ краску. Мнѣ


43 —

было ново, неловко, когда онъ при
гостяхъ заводилъ со мною разго­
воръ, или просилъ садишься....
Вѣрьте, что не смѣть сѣсть, не
знать куда и какъ сѣсть—это са­
мое мучительное чувство!... За
то я теперь вымѣщаю тогдашнія
страданія на первомъ, кшо попа­
дется. Понимаете ли вы удоволь­
ствіе отвѣчать грубо на вѣжли­
вое слово; едва кивнуть головой,
когда учтиво снимаютъ передъ
вами шляпу, и развалиться на кре­
слахъ передъ чопорнымъ баричемъ,
передъ чиннымъ богачемъ? Моло­
дой человѣкъ, мой благодѣтель,
полюбилъ меня, какъ равнаго, какъ
друга. Я все время, которымъ
могъ располагать, проводилъ у не­


— 44 —

го. Онъ далъ мнѣ средства совер­
шенствовать мой талантъ, за­
ставлялъ меня читать книги, пріу­
чилъ говоришь по человѣчески, не
краснѣя, не думая, что я не стдю
чести, чтобъ со мной разговари­
вали. Словомъ, онъ пересоздавалъ
меня, счищалъ ржавчину съ моего
ума и съ моей души.«
»Жадно я хватался за книги;
но удовлетворяя моему любопыт­
ству, онѣ оскорбляли меня: онѣ
все говорили мнѣ о другихъ и ни­
когда обо мнѣ самомъ. Я видѣлъ
въ нихъ картину всѣхъ нравовъ,
всѣхъ страстей, всѣхъ лицъ, все­
го, что движется и дытетъ, но
нигдѣ не встрѣтилъ себя! Я былъ
существо исключенное изъ книж-


— 45 —

ной переписи людей, нелюбопыт­
ное, незанимательное, которое не
можетъ внушишь мысли, о кото­
ромъ нечего сказать и котораго
не льзя вспомнишь.... Я былъ ху­
же, чѣмъ убитый солдатъ, зако­
лоченная пушка, переломленный
штыкъ или порванная струна....«

» У всякаго есть годъ, есть
день, въ который судьба прочи­
тываетъ рѣшительный приговоръ
его остальной жизни, осмѣива­
етъ теплую вѣру въ легкомыслен­
ныя надежды или даетъ имъ жи­
вой образъ: то наряжаетъ ихъ въ
женщину, то подноситъ въ мѣш­
кахъ золота. У всякаго въ жизни,
какъ въ горячкѣ, есть переломъ,


— 46 —
двѣнадцатый день, свое домашнее
Ватерлоо.... И у меня былъ та­
кой годъ, такой день.«
» Человѣкъ, отъ котораго я за­
висѣлъ, отправился на житье въ
одну Губернію, съ намѣреніемъ
исправить тамъ хозяйство въ сво­
ей деревнѣ и увеличить доходы;
въ той же губерніи, въ томъ же
уѣздѣ, находилась и деревня моего
благодѣтеля. По сосѣдству, мнѣ
позволено было жить у него: я
уже пользовался нѣкоторою сво­
бодой. «

» Мы помчались туда, на кру­
той берегъ Волги, и музыкальныя
предпріятія роились въ нашихъ
головахъ; но не знаю, ошъ чего


— 47 —
мысли мои сдѣлались мрачнѣе, и
звуки родныхъ пѣсень стали бли­
же, понятнѣе моему сердцу, чѣмъ
самъ безсмертный Моцартъ.»

»Мой братъ по музыкѣ имѣлъ
въ деревнѣ много сосѣдей, позна­
комилъ меня съ иными, расхвалилъ
мои дарованія, а потому я тот­
часъ вотелъ въ большую честь у
тѣхъ, которые не знали, что дѣ­
лать съ пальцами и голосомъ до­
черей, и у кого Фортепьяно было
совершенно мертвымъ капиталомъ.
Въ качествѣ пріѣзжаго музыканта
изъ Москвы, я сдѣлался деревен­
скимъ учителемъ, — и, признаюсь,
въ деревняхъ мнѣ оказывали болѣе
почета, чѣмъ въ столицѣ: конеч­


— 48

но, только отъ того, чшо мой по­
кровитель никому не разсказывалъ
моей исторіи, и не было нужды
въ этихъ объясненіяхъ. Къ тому
же, его обращеніе со мною прида­
вало мнѣ невѣроятный вѣсъ. Все
шло хорошо, однообразно.»

»Однажды пригласили меня въ
ближнюю деревню, къ одной поч­
тенной старушкѣ, чтобъ аккомпа­
нировать, какой-шо, пріѣхавшей ба­
рышнѣ. Я занемогъ немного и мнѣ не
хотѣлось; но уговорили, увѣрили,
чшо я отказомъ испорчу празд­
никъ. Это былъ день именинъ ста­
рушки, и внучка ея должна была
непремѣнно пѣть, при пестромъ
собраніи гостей.


— 49 —

» Важность обстоятельства убѣ­
дила меня. Я, перемогая нездоровье,
одѣлся понаряднѣе и отправился....«
» Замѣтьте, что я уже умѣлъ
довольно смѣло предстать предъ
многочисленное засѣданіе гостиной-.
Когда я говорю »довольно смѣло:«
это значитъ, что я уже ходилъ
не на цыпочкахъ, что я уже сту­
палъ всею ногою, и ноги мои не
путались, хотя еще не было въ
нихъ этой красивой свободы, съ
которою я теперь кладу ихъ одну
на другую, подгибаю, таркаю и
стучу.... Я могъ уже при многихъ
перейти съ одного конца* комнаты
на другой, отвѣчать вслухъ; но
все мнѣ было покойнѣе держаться
3


— 50 —
около какого нибудь угла; но все,
желая пощеголять знаніемъ свѣт­
ской вѣжливости, я къ каждому
слову прибавлялъ еще: съ.«

»Какъ весело взошло солнце въ
этотъ день!... О!... я только те­
перь чувствую, какъ хорошо его
запомнилъ!... Онъ тушъ, онъ весь
тушъ« (и здоровою рукою офи­
церъ билъ себя по лбу) »со всѣ­
ми подробностями, со всѣми ме­
лочами!... Мнѣ кажется, я еще
помню каждую струю Волги, каж­
дый цвѣтокъ, всѣ лица, всѣ звуки,
все, на что я тогда взглянулъ или
что услышалъ. Я могу пересказать
вамъ этотъ день съ такою же
утомительною точностію, съ та­


— 51 —

кимъ же убійственнымъ исчисле­
ніемъ и словъ и обстоятельствъ,
съ какимъ женщины пересказыва­
ютъ свои вчерашніе разговоры или
наряды, а старухи свои сны.«

» Свѣтлый, прекрасный день, ка­
кихъ мало подъ нашимъ небомъ!...«

»Я ѣхалъ по нагорной сторонѣ
Волги. Она, подернутая лучами
солнца, присмирѣла тогда въ не­
ровныхъ берегахъ... тихо кати­
лась, какъ будто безсильный ручей!
Кой-гдѣ, крестьянскіе ребятишки
играли по ней въ своихъ челно­
кахъ,.. ни одной волны, ни одной
быстрой струи.... О какъ я лю­
бовался пашей Волгой! Прохладный
вѣтеръ обвѣвалъ меня! Что-то
♦


— 52 —
душистое было въ воздухѣ, чтото очаровательное на этой гро­
мадѣ воды, на этомъ морѣ зелени
по луговой сторонѣ! Вѣрно, при­
рода, какъ помѣщица, къ которой
я спѣшилъ, праздновала свои име­
нины. Въ эту минуту я былъ бо­
лѣе человѣкъ, болѣе музыкантъ,
чѣмъ когда нибудь. Мнѣ хотѣлось
пѣть, я чуялъ вдохновеніе.... но
этотъ порывъ внутренняго жара
недолго подстрекалъ мои способ­
ности. Я доѣхалъ наконецъ туда,
гдѣ по общему правилу долженъ
былъ встрѣтить столько гру­
быхъ ушей, столько безотвѣтныхъ
душъ, долженъ былъ прекращать
а11е§го въ апвапіе, и ава§іо въ аііе&го, то оттягивать, то гнаться


— 53 —

въ погоню за пискливымъ голосомъ,
какой-нибудь, деревенской барышни.
Мученическая должность учителя
приучила меня къ равнодушному,
къ ангельскому терпѣнію, и съ
поникшей головой я былъ уже го­
товъ на жестокое испытаніе.«

” Передо мной промчалась къ
крыльцу коляска въ шесть лоша­
дей. Мнѣ также хотѣлось подъ­
ѣхать за нею, но на террассѣ пе­
редъ домомъ стояли гости, и у
меня не достало душевной силы
на такой отважный поступокъ.
При подобныхъ случаяхъ, какойто, досадный голосъ напоминалъ
мнѣ: «коляска и ты — разница.» Я
оробѣлъ, оставилъ свой экипажъ


—■ 54 —
у околицы и прокрался въ домъ,
не будучи замѣченъ. Въ передней
ожидала меня бѣда: должно было
докладывать обо мнѣ, и мнѣ приш­
лось входить одному. Вы можете
судить, чтд происходило въ моемъ
сердцѣ; но волею-неволею, надобно
было рѣшиться. Долго я поправ­
лялъ волосы, отряхалъ пыль, на­
конецъ вошелъ, разумѣется, не­
множко бокомъ и держася къ стѣн­
кѣ. По счастію, картина, поразив­
шая меня, придала мнѣ бодрости.«
» Много набралось туда деревен­
скихъ сосѣдей и сосѣдокъ; но,
какой-то, оригинальный безпоря­
докъ царствовалъ въ этой толпѣ.
Безпорядокъ былъ во всемъ, и въ


— 55 —
платьяхъ, и въ положеніяхъ, и въ
лицахъ. Свободная, безпечная жизнь
полей съ своею дикостью, съ
своей небрежностью, съ своимъ
своевольствомъ, отражалась въ зер­
калѣ этого общества. Кой - гдѣ
мелькало женское жеманство, койгдѣ проглядывало лице, какъ буд­
то, упавшее съ неба. Тутъ зави­
тые усы, тамъ нечесанная голова,
тутъ жилетъ, опутанный золо­
тою цѣпью, тамъ неглаженное
платье, но тутъ же и чепчикъ
изъ Москвы съ Кузнецкаго моста,
тутъ же ловко стянутый станъ
и великолѣпно взбитые волосы....
Я подумалъ: нечего робѣть — и
подошелъ къ хозяйкѣ.«

» Достаточно дряхлая старушка


— 56 —

сидѣла въ креслахъ, положивъ но­
ги на скамейку; передъ ней лежала
вышитая по канвѣ подушка, ко­
торую она показывала усѣвшимся
около нея барынямъ, и примѣтное
чувство гордости, смѣшанной съ
удовольствіемъ, одушевляло на вре­
мя ея улыбку, ея безжизненные
глаза. — »Это мнѣ подарила Алек­
сандрина,» — повторяла она, важно
поворачиваясь то на ту, то на
другую сторону.»
»Я успѣлъ уже ей три раза
поклониться, и вѣроятно, по ми­
лости подушки, долго бы продол­
жалъ кланяться, еслибъ, какая-то,
молодая дѣвушка, которую я въ
замѣшательствѣ не разглядѣлъ по­


— 57 —
рядочно, не толкнула ея и не
шепнула ей, чего-то, на ухо, вѣ­
роятно, обо мнѣ; потому что она
тотчасъ обернулась, а вмѣстѣ съ
нею и все почтенное засѣданіе,
приподнялась на креслахъ и ска­
зала: «

— » Ахъ, это вы, батюшка; по­
корно благодарю, что пожаловали;
я объ васъ много наслышалась отъ
Владиміра Семеновича; говорятъ,
вы большой музыкантъ, а ко мнѣ
приѣхала погостить музыкантша,
внучка моя.... Сашенька, поди сю­
да!«... —

» И та, которую, конечно, звали
Сашенькой, подошла. Признаюсь,
мнѣ было не до Сашеньки: всѣ


— 58 —
глаза уставились на меня, и я го­
рѣлъ, какъ на огнѣ; однакожъ я
робко возвелъ мои очи на внучку,
и сердце мое шепнуло мнѣ: »она
должна хорошо пѣшь.«

—«Рекомендую вамъ внучку мою,«
продолжала старушка, »ужь такая
охотница до музыки!... Прошу ко
мнѣ почаще жаловать: вы будете
съ нею пѣть; ей надобно же не
забывать, чему училась. А гдѣ
Владиміръ Семеновичъ ? Что же
онъ не съ вами?« —
» Онъ поѣхалъ по дѣламъ въ го­
родъ,— отвѣчалъ я; можетъ быть
сегодня вечеромъ воротится.«

— »Ахъ онъ злодѣй,« сказала она,
»совсѣмъ бросилъ старуху; я съ


— 59 —
нимъ за это побранюсь; онъ вами не
нахвалится. Не хотите ли, батюш­
ка, взглянуть на подарокъ, какой
сдѣлала мнѣ сегодня Александри­
на? «— и съ этимъ словомъ она
протянула обѣ руки съ несносною
подушкой.... —
» Скоро ли ты отпустишь ме­
ня, думалъ я, и между тѣмъ при­
стально смотрѣлъ, и неловко кла­
нялся, и шевелилъ губами, какъ
будто расхваливалъ ненаглядный
подарокъ. Наконецъ старуха уня­
лась, проговорила:—«милости про­
симъ садиться;« — ея гости пе­
рестали мѣрять меня съ головы
до ногъ, потому что, кто-то, еще
приѣхалъ: я сошелъ съ выставки и
перевелъ духъ.«


— 60 —
» Когда я отдохнулъ отъ зами­
ранія стыдливости, то вспомнилъ
тотчасъ свой первый взглядъ на
Александрину и ея первое впечат­
лѣніе на меня.«

» Она должна хорошо пѣть, —
вотъ все, чтб мелькнуло мнѣ въ
пей. По естественному поряд­
ку своихъ музыкальныхъ мыслей,
я изъ угла комнаты началъ раз­
глядывать это существо, которое
должно хорошо пѣть.»
» Я не скажу вамъ, чшо она по­
нравилась мнѣ, не могу этаго ска­
зать; съ словомъ: нравиться, сое­

диняется, какая-то, мысль о равен­
ствѣ, а Александрина такъ далеко
стояла отъ меня въ гражданскомъ


— 61

быту, что я не догался бы вдругъ,
еслибъ въ самомъ дѣлѣ она понра­
вилась мнѣ. Нѣтъ, это чувство,
при первой встрѣчѣ съ нею, не
могло заглянуть въ мою душу, въ
которой отъ униженія такъ мно­
го было робости. Я смотрѣлъ на
нее, какъ на картину, которая не
продается, которую нечѣмъ ку­
пить; какъ на ноты, по которымъ
предсказывалъ себѣ волшебное со­
гласіе ихъ звуковъ; смошрѣлъ не
какъ человѣкъ, а какъ музыкантъ.«
» Однакожъ я разглядѣлъ эти
голубые глаза, полные, какой - то,
мечтательной жизни, этѣ щеки,
гдѣ игралъ тонкій румянецъ весны,
и живописную нестройность бѣло-


— 62 —
курыхъ волосъ, и легкій станъ, и
быструю ножку. На ней было бѣ­
лое платье, за голубымъ поясомъ
пукъ цвѣтовъ; она, то и знай,
подбѣгала къ бабушкѣ, потому что
та безпрестанно ее кликала.«

» Будь я тогда тѣмъ, чтб те­
перь, я прочелъ бы на лицѣ Але­
ксандрины, въ ея походкѣ, въ ея
словахъ, это простодушіе неопыт­
наго сердца, чистаго, какъ снѣгъ
на головахъ Эльборуса; эту смѣ­
лость невинности, которая не бо­
ится завтрашняго дня, потому
что не знаетъ еще, чего бояться;
эту теплоту души, которая не
устала ни отъ любви, ни отъ го­
ря, ни отъ радости.... Вотъ что


— 63 —
представилось бы моему воображе­
нію, еслибъ я былъ тѣмъ, что
теперь; но нѣтъ, тогда всѣ этѣ
мысли я выразилъ для себя иначе.
Я подумалъ только: «какъ она дол­
жна быть добра!«

» Между тѣмъ какъ я разсма­
тривалъ юную музыкантшу, рука
моя невольно поправляла галстухъ,
или, сказать по Русски, я невольно
охаративался. Отгадайте причину
человѣческихъ движеній! Старуха
опять, что-то, заговорила со мной,
но ея краснорѣчіе было прервано
водкой и громкимъ возгласомъ: «ку­
тать поставили.«
» Я сидѣлъ бы за обѣдомъ, какъ
въ пустынѣ, потому что никого


— 64 —
не зналъ, еслибъ не попался мнѣ
въ сосѣди, какой-то, любитель му­
зыки: онъ замучилъ меня своей
музыкальной исторіей, разсказы­
валъ, какъ выучился на скрыпкѣ
и на чеканѣ, какъ составилъ ор­
кестръ изъ дворовыхъ людей, че­
го ему это стоило, какъ ему
нравится Ь-мольный концертъ,
который опъ учитъ, и нако­
нецъ звалъ меня къ себѣ. Ску­
чно было его слушать, но по край­
ней мѣрѣ, онъ былъ мнѣ за сто­
ломъ поддержкою. Все молчать въ
кругу незнакомыхъ было для меня
тоже, чтб громко говорить при
всѣхъ. «

»Мирно обѣдалъ я, вдали отъ


— 65 —

хозяйки, на унизительномъ краю
стола; и по, какой - то, особенной

смѣтливости слугъ, каждое блю­
до подавали мнѣ послѣднему, отъ
чего и случилось, что изъ множе­
ства раковъ мнѣ достался одинъ,
а спаржу, салатъ и клубничный
пирогъ я видѣлъ только въ по­
чтительномъ разстояніи. Но этѣ
маловажныя обстоятельства не
въ силахъ были раздражить мо­
ей щекотливости. Для нея го­
товилось другое истязаніе получ­
ше, по дѣйствительнѣе. Недалеко
отъ меня сидѣлъ, какой-то, госпо­
динъ съ молчаніемъ на устахъ, съ
уныніемъ па лицѣ, худощавый и
по виду пречувствительный. Подъ
конецъ уже обѣда развязался его
3*


— 66 —

языкъ, и онъ началъ, съ кѣмъ-шо,
разговаривать черезъ столъ. Я не
обращалъ туда никакого вниманія,
завоеванный моимъ сосѣдомъ, какъ
вдругъ мое сердце забилось, лице
вспыхнуло и глаза остановились,
прикованные къ этому худощавому,
чувствительному человѣку. Чут­
кой слухъ мой поймалъ его слова:
— »А я сегодня обработалъ слав­
ное дѣло: продалъ двухъ музыкан­
товъ, по тысячѣ рублей штуку.«—
Сосѣдъ мой замѣтилъ мнѣ на ухо:

— «Тотчасъ видно не музыканта!
Я ни за одного изъ своихъ и по
двѣ не возьму.«—
»Вы понимаете, чтб я чувство-


— 67 —

валъ, чего мнѣ хотѣлось; но не шо
было время. Теперь я не посовѣ­
товалъ бы такъ распространяться
при мнѣ про домашнія дѣла своего
оркестра, а тогда я могъ только
покраснѣть, задрожать и съ то­
скою глубокаго оскорбленія взгля­
нуть на другой конецъ стола, ту­
да, на милую Александрину, какъ
будто за тѣмъ, чтобъ въ ея до­
брыхъ, человѣколюбивыхъ чертахъ
найти защиту отъ обиды, чтобъ
утѣшиться, чтобъ помириться съ
людьми, увидѣвъ на ея благород­
номъ лицѣ: она не скажетъ этаго,
она не продастъ музыканта! Да,
это было такъ.«
(Слезы навернулись на глазахъ


— 68 —
офицера; онъ всталъ, прошелся по

комнатѣ и, наливая въ стаканы
шампанскаго изъ третьей бутыл­
ки, продолжалъ:)
» Обѣдъ кончился, какъ кончаю­
тся всѣ обѣды: наѣлись, нашумѣлись и встали. Долго не могъ я
собраться съ духомъ послѣ жесто­
кихъ словъ; невольно задумывался,
не находилъ нигдѣ мѣста, а худо­
щавый человѣкъ все вертѣлся око­
ло меня и даже, узнавши, что я
музыкантъ, подлетѣлъ бесѣдовать
со мною.«

»Въ этомъ мрачномъ располо­
женіи засталъ меня часъ музыки.
Всѣ разбрелись, кто куда попало;


69 —
я стоялъ одинъ на террасѣ, передъ
которою большой кругъ былъ уса­
женъ полнымъ собраніемъ цвѣтовъ.
Вдали раздавались пьяные напѣвы
мужиковъ, пировавшихъ также на
именинахъ у своей барыни. Солнце
садилось. Я весь погруженъ былъ
въ мою судьбу, какъ вдругъ явилась
передо мной Александрина:«
—» Не знаю отъ чего, « сказала
она, «бабушкѣ хочется непремѣнно,
чтобъ я пѣла: не угодно ли вамъ
посмотрѣть: что бы выбрать? Я
никогда не пою при всѣхъ и такъ
робѣю....« —

»Ея слова, ея голосъ освѣжили
мое воображеніе; я подошелъ къ
Фортепіано; но не успѣли мы ни


— 70 —

порядочно согласиться, что ей
пѣть, ни сдѣлать репетиціи, какъ
притащилась бабушка, за нею ба­
рыни, а тамъ собрались почти всѣ.
Мой сосѣдъ по обѣду, какъ зна­
токъ, расположился за моимъ сту­
ломъ, а худощавый человѣкъ, буд­
то Божіе наказаніе, прямо передъ
моими глазами. Но тутъ уже онъ
не въ состояніи былъ оскорбить
меня: у насъ не было уже ничего
общаго. Пальцы мои коснулись кла­
вишей, и душа моя перелетѣла въ
другой міръ, гдѣ мы не могли съ
нимъ встрѣтиться.»

» Александрина стояла возлѣ ме­
ня и примѣтно робѣла; безпокой­
но поднималась ея грудь, бѣлая


— 71
какъ голубь на солнцѣ. Ахъ, когда
послѣ нѣсколькихъ аккордовъ, вы­
летѣли изъ этой груди первые
звуки, еще дрожащіе, еще боязли­
вые, — право, чуть пальцы мои не
онѣмѣли.... ноты исчезли, я обер­
нулся къ ней.... Знаете ли вы что
такое контр-альто, это соедине­
ніе твердости и мягкости, силы
и нѣжности, сладострастія и му­
жества , котораго недостатокъ
такъ ощутителенъ въ сопрано?
Знаете ли вы, что такое голубые
глаза и шестнадцать лѣтъ....
этотъ блистательный мигъ въ
женской жизни, этотъ лучшій
аккордъ Творца, обворожительный,
полный, въ которомъ слышно и

небо и землю, которому нѣтъ по­


— 72

добнаго ни у Гайдена, ни у Мо­
царта?... У Александрины былъ
чистый контр-альто, не довольно
еще выработанный; но ей было
шестнадцать лѣтъ, но у нея были
голубые глаза. Каждую минуту
голосъ ея становился смѣлѣе, и сер­
дце мое замирало отъ упоенія!...»
» Она кончила; зашумѣли кругомъ
нелѣпыя, заученныя восклицанія;
всѣ хвалили: я одинъ не умѣлъ
сказать ни слова. Бабушка цѣло­
вала внучку и вдругъ ко мнѣ съ
вопросомъ:
— »Какъ вы находите, батюшка,
хорошо моя-то поетъ? «—

» Прекрасно-съ — отвѣчалъ я, и
злился на себя за холодъ отвѣта.


— 73 —

—«Теперь ваша очередь,» продол­
жала старушка и, разумѣется, на­
помнила опять, что она наслы­
шалась обо мнѣ отъ Владиміра
Семеновича. Александрина вертѣ­
лась, не обращая па меня никакого
вниманія. Я никогда не былъ такъ
самолюбивъ, какъ въ эту минуту!...
Сидѣть незамѣченнымъ, молча, ко­
гда все кругомъ лепетало безъ связи,
безъ смысла, когда она и не вообра­
жала, что я одинъ почувствовалъ
ее!... Заставить, чтобъ она также
заглядѣлась на меня, чтобъ она
также заслушалась — эта често­
любивая мысль привела въ движе­
ніе всѣ струны моего сердца. Моя
стыдливость пропала; для меня
уже не существовалъ никто, ни
4


— 74 —
бабушка, ни сосѣдъ, ни худощавый
человѣкъ, ни вся эша безтолковая
толпа: передо мной стояли Фортепіяно и Александрина. Не знаю,
каково я пѣлъ; но она все подхо­
дила ближе ко мнѣ, перестала смо­
трѣть по сторонамъ; глаза ея
остановились на пѣвцѣ.... Ахъ, что
бъ околдовать душу, не надобно
говорить, не надобно умѣть го­
ворить, надобно пѣть. Слова —
умъ, душа — звуки; слова огра­
ниченны , какъ умъ; одни звуки
также неопредѣленны, какъ душа.
Я не стану пересказывать вамъ
толковъ, которыми осаждали меня
мертвыя уста моихъ слушателей:
я глядѣлъ не на нихъ, я ихъ не
слыхалъ. Александрина задумалась;


— 75 —

я наслаждался уже впечатлѣніемъ,
которое было предметомъ всѣхъ
способностей моей души; но тор­
жество мое продолжалось недолго.
Мнѣ мечталось, что мы равны съ
нею, что мы жили въ царствѣ
музыки.... я позабылъ, кто я!...
какъ вдругъ она несмѣло подошла
ко мнѣ, и нѣсколько словъ, тихо
сказанныхъ ею, такъ меня образу­
мили, что я покраснѣлъ, всталъ со
стула, увидѣлъ опять и бабушку, и
сосѣда, и худощаваго человѣка. Але­
ксандрина слазала мнѣ чшо-то по
Французски: она не думала, что мо­
жно хорошо пѣть и не знать этого
языка; она полагала, что я воспи­
танъ въ ея понятіяхъ, что равен­
ство дарованія равняетъ насъ во

*


— 76 —

всемъ... но ошиблась, но разтерзала меня. Не помню, какъ я от-,
дѣлался отъ проклятой Фразы.
Приѣхалъ Владиміръ Семеновичъ;
пѣніе возобновилось, я оправился.
Александрина говорила уже со мной
по - Русски, говорила много, гово­
рила сладко. Когда мы, съ моимъ
благодѣтелемъ, стали сбираться
въ дорогу, то бабушка отвела ме­

ня въ сторону, повторила, чтобъ
я ѣздилъ давать уроки ея внучкѣ,
и совала мнѣ въ руку сколько-то
денегъ. Я не взялъ. Александрина
также звала меня, но, слава Богу,
не давала денегъ. Мы поѣхали.
Контральто, голубые глаза и
Французскій языкъ не выходили
у меня изъ головы; мѣсяцъ свѣ-


— 77 —
шилъ на Волгу, но мальчишки не
играли уже по ней, и вѣтеръ
страшно колыхалъ ее.«

» Смѣшно сказать!—я на другой
же день присѣлъ за Французскую
азбуку: Владиміръ Семеновичъ сдѣ­
лался моимъ учителемъ. Какія му­
ченія вытерпливалъ я! Языкъ мой
затвердѣлъ отъ лѣтъ; напрасно я
переламывалъ его упрямство: онъ
сохранилъ характеръ перваго вос­
питанія. За то, ручаюсь вамъ, что
никто не проклиналъ Французовъ
столько, какъ я!...«
»Какъ досказывать вамъ мою
чудную исторію? Какъ передать
ея рѣчи, ея взгляды, ея любовь,
которая облагородила мое сердце,


— 78 —
по заразила его мстительнымъ
негодованіемъ, неисцѣлимымъ ро­
потомъ? Любовь показала мнѣ ясно,
лучше чѣмъ всѣ разсужденія, что
подо мною не было никого, и
сколько надо мною!... Вы догады­
ваетесь, какъ часто я видалъ Алек­
сандрину. Ихъ домъ походилъ на
совершенное уединеніе: бабушка, и
она. Часто мы оставались съ нею
одни; мы пѣли, и тутъ спѣвались
сердца наши.«

«Этотъ рубецъ не обезображи­
валъ еще моего лба, и лице мое не
было опалено южнымъ солнцемъ.
Я былъ моложе. Вы не повѣрите,
съ какою дѣтской радостью вы­
бѣгала она ко мнѣ на встрѣчу, ко-


— 79 —
гда я приѣзжалъ, и какимъ огнемъ
горѣли ея глаза, когда я пѣлъ! «
»Ахъ, истинной привязанности
къ искусствамъ надобно искать въ
полѣ, въ глуши деревень, гдѣ рос­
кошь и суета не притупляютъ
чувствъ, гдѣ подъ необразованной
одеждой бьется свѣжее сердце!
Ахъ, чтобъ узнать, хорошо ли
вы поете, тлится ли въ васъ
святая искра дарованія, надобно,
чтобъ вы пѣли не въ столицѣ,
надобно, чтобъ васъ слушала ше­
стнадцатилѣтняя дѣвушка съ бѣ­
локурыми волосами!«

»Наединѣ съ Александриной я

уже не робѣлъ, говорилъ смѣло;


— 80 —
какое-то нелѣпое чувство равен­
ства съ нею заглушало во мнѣ
память о моемъ состояніи. Это
былъ міръ музыки, міръ страсти.
Но, оставляя Александрину, я пе­
реселялся въ міръ существенный,
и мѣрилъ мысленно необъятное
пространство, раздѣляющее насъ.«

» Тушъ не было мѣста надеждѣ,
тутъ мнѣ не помогало легковѣріе
человѣческое. Никакая мечтатель­
ная голова не могла бы постро­
ить воздушнаго замка, гдѣбъ мы
очутились вмѣстѣ, въ объятіяхъ
одинъ другаго. Тяжкая мысль!
Однако же я принималъ мѣры,
чтобъ вырваться изъ подъ ига

судьбы. Я зналъ, что Александри­


— 81
на не можетъ быть моею; но не
могъ жить безъ нея; но былъ бы
несчастнѣйшій изъ людей, еслибъ
она меня не любила; но, кажется,

зарѣзалъ бы того,, кто разлучилъ
бы насъ. Дни проходили: каждый
былъ для меня и горе и радость.
Не льзя выразить, что я въ это
время передумалъ и перечувство­
валъ. Я торопился жить: у меня
не было будущаго. Мы давно до­
гадались, что любимъ другъ дру­
га, и все не высказывали этаго:
какъ будто, предчувствіе остана­
вливало насъ обоихъ; какъ будто,
мы предвидѣли, что слово: люблю,
страшно, что съ нимъ высту­
пятъ предразсудки, преступленія,
смерть. Оно было цѣлію, до ко-


— 82 —

шорой я не желалъ достигнуть:
послѣ не оставалось ничего. Я не
могъ осуществить мечты любви,
такъ мнѣ хотѣлось все мечтать,
продолжить до нельзя это нерѣ­
шенное положеніе двухъ сердецъ,
не сочинять развязки къ этой
обворожительной драмѣ. Но какъ
удержаться въ границахъ разсудка
и сказать себѣ: ты не пойдешь
далѣе? «
«Часто, какъ водится, мы намѣкали другъ другу о нашей тай­
нѣ. Такъ, напримѣръ, я стоялъ
однажды за стуломъ Александрины,
которая читала бабушкѣ Руслана
и Людмилу. Стихъ: ^пастухъ! л
не люблю тебл^і она произнесла


— 83 —

выразительно, а между тѣмъ зажа­
ла пальцомъ частицу не и украд­
кой взглянула на меня. Много бы­
вало такихъ намѣковъ съ обѣихъ
сторонъ, но дошло наконецъ до
объясненія.«
» Однажды я приѣхалъ вечеромъ;
мы расположились въ залѣ зани­
маться музыкой; старушка сидѣла
въ дальней комнатѣ за пасьянсомъ.
Глаза Александрины были заплака­
ны, и прежде чѣмъ я успѣлъ спро­
сить: отъ чего?... она сказала пе­

чально:
—» Вообразите, я должна ѣхать
отъ бабушки: намъ должно раз­
статься. «


— 84 —

»Я не помню, чшо я ей тушъ
отвѣчалъ; помню только, что щеки
мои пылали; что я держалъ обѣ­
ими руками ея дрожащую руку,
на которую падали мои крупныя
слезы, которую жгли мои поцѣлуи.
Она вырывала руку, и между тѣмъ
уста ея произносили клятву, что
она никого не будетъ любить,
кромѣ меня; что, кромѣ меня, не
будетъ ни за кѣмъ.«
— >» Что вы сказали? кому вы по­
клялись? а говорилъ я — и кровь
останавливалась въ моихъ жилахъ
и туманъ застилалъ глаза. — »Ахъ,
вы созданы не для меня: для васъ
другая дорога, для васъ и любовь,
и счастье, и цвѣты, и весна, и весь


85 —
Божій свѣтъ; вамъ ли думать обо
миѣ? Что я? откуда я?«
Александрина заливалась слезами
и боязливо, съ потупленнымъ взо­
ромъ шептала увѣренія, которыя
дышали чистой, безкорыстной
страстью, въ которыхъ каждый
звукъ былъ чувство, глубокое,
искреннее чувство.... Ахъ! какъ
она была хороша! какъ я былъ
гордъ въ эту минуту!... Я уви­
дѣлъ новую жизнь, новый свѣтъ!...
Въ первый разъ отчаянье прита­
илось въ моемъ бунтующемъ серд­
цѣ; въ первый разъ разсудокъ пе­
ресталъ мучить меня. Безъ стра­
ха, со всѣмъ легковѣріемъ любви,
со всею безсмыслицей надежды, я
произнесъ наконецъ свой приговоръ:


— 86 —

— » Знаете ли, на кого вы смо­
трите? Знаете ли, кто стоитъ
передъ вами? Знаете ли, кому вы
поклялись?... Я крѣпостной чело­
вѣкъ.»

»Я выговорилъ смѣло и оро­
бѣлъ. Я вдругъ почувствовалъ, что
нѣтъ болѣе равенства между нами,
и выпустилъ ея руку. «

»Не такъ быстро свалился я
съ лошади, когда Персидская саб­
ля разнесла мнѣ черепъ, какъ по­
блѣднѣла моя Александрина и упа­
ла ко мнѣ на руку. — На этой
рукѣ, заклейменной Турецкою пу­
лей, лежала она!.... Нѣжное тво­
реніе!... ОШъ одного слова не усто­
яла на ногахъ! Мнѣ нужно было


— 87 —

только назвать себя, чтобъ испу­
гать самую горячую любовь....
Повѣрите ли? я безъ жалости
взглянулъ сперва на ея закатив­
шіеся глаза, на ея помертвѣлое
лицо.... Какое-то глубокое пре­
зрѣніе къ женской слабости охоло­
дило мое сердце. Я сказалъ слово,
но я былъ тотъ же.... Кудажь
дѣвались краснорѣчивыя взгляды,
алыя щеки, эта жизнь первой вес­
ны, этотъ яркой цвѣтъ красоты
и юности?... Обморокъ обидѣлъ и
меня и любовь.к
»Но едва мелькнула эта мысль,
какъ я вспомнилъ, что у меня на
рукѣ лежала милая, добрая, чув­
ствительная Александрина, ангелъ,


— 88 —
освѣтившій мою душу непороч­
нымъ огнемъ, источникъ всѣхъ
возвышенныхъ волненій моего серд­
ца, моя единственная мечта, мое
благородство, моя честь, моя сла­
ва!... «

»Я сжалъ ее въ судорожныхъ
объятіяхъ и поцѣловалъ.... Она не
очнулась даже и отъ этаго поцѣ­
луя. На мой крикъ прибѣжали лю­
ди и бабушка.«
(Офицеръ поставилъ опорожнен­
ный стаканъ, оперся локтемъ лѣ­
вой руки на колѣно, положилъ ли­
це на ладонь и задумался. Все спа­
ло кругомъ насъ. Онъ просидѣлъ,
молча, нѣсколько минутъ. Потомъ,


89

не перемѣняя положенія, принялся
опять разсказывать).
— » Что съ тобою? ты разстро­
енъ? ты вѣрно знаешь?» сказалъ
мнѣ Владиміръ Семеновичъ, когда
я вошелъ къ нему въ комнату.«

— » Что такое? Ничего не знаю «
отвѣчалъ я.

— » Я сей часъ отъ твоего бари­
на,» продолжалъ Владиміръ Семе­
новичъ; »я предлагалъ ему наконецъ
за тебя 10 тысячъ рублей. Онъ
говоритъ, что теперь съ радостію
бы взялъ, но не можетъ, а не мо­
жетъ потому, что, какъ я узналъ,
деревня, къ которой ты припи­
санъ, и ты самъ, проиграны. Толь­
ко не отчаивайся: я думаю, мы
4*


— 90
найдемъ средства сладить съ тво­
имъ новымъ господиномъ, хоть,
сказываютъ, онъ человѣкъ тяже­
лый. Куда же ты?«...
—»Пойду въ свою камнату
спать....«
» Я вышелъ, я шелъ, не знаю ку­
да; вся кровь вступила мнѣ въ
голову; вѣчность страданій умѣ­
стилась въ одну ночь; по настоя­
щему, я откупился тогда отъ
нихъ на цѣлую жизнь и въ здѣш­
немъ и въ будущемъ мірѣ!... Какіето страшные образы летали пе­
редъ моими глазами; кто-то на­
шептывалъ мнѣ на ухо про смерть,
прд мщеніе.... То казалось, что я
вижу свадебный ужинъ, за кото­
рымъ сидитъ Александрина съ же­


— 91

нихомъ, а я стою у нихъ за сту­
ломъ, съ тарелкой, и женихъ при­
казываетъ мнѣ: »Петрушка, подай
воды!« То казалось.... (тутъ офи­
церъ засмѣялся, но его губы за­
тряслись, точно, отъ судороги
гнѣва), что я вижу моего бывшаго
барина.... за столомъ, на которомъ
лежатъ кучи золота и карты...
блѣднаго... разстрепаннаго.... опъ
держится за пятерку и кричитъ:
» бейте , идетъ остальное , и Пе­
трушка вашъ.... Я его ни за какія
деньги не хотѣлъ отпускать на
волю, но такъ и быть, бейте.«...
и пятерка падаетъ на право.«

»Эти отвратительныя привидѣ­
нія носились передо мной по ши­


— 92 —

рокой Волгѣ, она бунтовала подъ
моими ногами.... Я помню, чшо я
стоялъ на ея крутомъ берегу, я
смотрѣлъ въ бездну, я мѣрилъ раз­
стояніе между жизнію и смертію...
Я помню, чшо я очутился въ спа­
льнѣ моего барина.... Лампада теп­
лилась передъ образами, и первые
лучи утренней зари прокрадыва­
лись сквозь закрытые ставни. У
меня въ рукѣ была бритва. Я смѣ­
ло подошелъ къ кровати, съ отва­
гой убійцы отдернулъ занавѣсь,
но.... я говорю правду.... рука моя
опустилась прежде, чѣмъ я уви­
дѣлъ, чшо въ постели никого не
было. Да, у меня не достало бы
силы на такое дѣло. Все однакожь,
я долженъ благодаришь Провидѣ-


— 93 —
піе, что онъ не ночевалъ дома: онъ
проигрывалъ послѣднее и — прои­
гралъ. Жаль, что мы теперь не
можетъ встрѣтиться съ нимъ!
Вѣрно онъ предчувствовалъ, что
на землѣ негдѣ ему спрятаться
отъ меня, и спрятался на три
артина въ землю. Богъ ему су­
дья!... онъ сдѣлалъ лучше, что
поставилъ меня на карту.«
»Я стоялъ у постели, всѣ чле­
ны мои дрожали, холодный потъ
катился съ лица и языкъ повто­
рялъ невнятно: » злодѣй, убійца!...»
Изнемогая и тѣломъ и душою, я
повалился передъ образами, но не
могъ молишься: у меня не было ни
одной ясной мысли, ни одного по-


— 94 —
няшнаго чувства. Все перепута­
лось: и безуміе любви, и ненависть,
и униженіе, и гордость, и рай, и
адъ.—Я лежалъ и вглядывался въ
Распятіе, стараясь вспомнить, что
оно значитъ. Сердце мое такъ сту­
чало, что я испугался наконецъ: мнѣ
послышалось, что кто-то идетъ.
Съ ужасомъ вскрчилъ я, спряталъ
бритву и выбѣжалъ изъ спальни,
какъ Гамлетъ, преслѣдуемый тѣнью
отца. Въ передней догарала свѣча,
и человѣкъ, мой собратъ, дожи­
давшійся барина, спалъ крѣпкимъ
сномъ. Тутъ я пришелъ въ себя
и отправился домой, но не могъ
уже успокоиться. Перемѣна судь­
бы сдѣлалась для меня необходи­
мостью, воздухомъ, безъ котораго


— 95 —
не льзя дышать. Сибирь, голодъ,
морозъ, Нерчинскіе рудники—я все
это перечелъ себѣ по пальцамъ въ
одну ночь и вывелъ заключеніе,
что тамъ мнѣ будетъ лучше. На
другой же день я бѣжалъ, пригла­
дилъ волосы, вздѣлъ армякъ и за­
пустилъ бороду. Мнѣ хотѣлось,
по обычаю Русскихъ бѣглецовъ,
пробраться въ Одессу, а если пой­
маютъ, назваться непомнящимъ
родства. Цѣль моего побѣга была:
попасть въ солдаты, или умереть
отъ своей руки. — Когда мнѣ
представлялось, что я солдатъ,
то, какой-то, лучь надежды свер­
калъ передо мною, и Александрина
являлась тутъ съ своею улыбкой.
Дома я оставилъ письмо, что бро­


— 96 —

сился въ Волгу. Все дѣло въ
рѣшимости: я рѣшился — и мнѣ
стало легче.«

»Не зная порядочно дорогъ, не
имѣя ни малѣйшаго свѣденія о
притонахъ, гдѣ гостепріимные хо­
зяева даютъ ночлеги удальцамъ
Руси, я бродилъ, какъ Каинъ. Го­
лая, осенняя земля бывала часто
мнѣ постелью, а засохлый хлѣбъ —
пищею. Но па послѣдней ступени
униженія и нищеты, глазъ на глазъ
съ жизнію, которую судьба раз­
облачила отъ всѣхъ соблазновъ, и
показала мнѣ безъ прикрасъ въ без­
образной наготѣ.... у меня были
торжественныя минуты!«
»Представьте себѣ человѣка безъ


— 97 —
родныхъ, безъ друзей, безъ знако­

мыхъ, словомъ: одного на землѣ,

только съ темнымъ воспоминані­

емъ о какомъ-то голосѣ, о какой<по женщинѣ!... Представьте, что
этотъ человѣкъ идетъ по необо­
зримой степи, смотритъ на небо,
усѣянное милліонами звѣздъ, и
поетъ: я пѣлъ, что пѣвала она.«

»Теперь вообразите себѣ Зем­
скую Полицію, Уѣздный Судъ, душ­
ную тюрьму уѣзднаго города....
Вообразите заклейменныя лица и
лица, приготовленныя, сотворен­
ныя для клейма: это были мои
судьи, мое жилище и мои това­
рищи. «

«Меня взяли, какъ безпаспортна5


98 —
го, и привели къ Исправнику. Онъ
прежде допроса схватилъ меня за
воротъ и замахнулся; но Богъ
спасъ насъ обоихъ. Блюститель
благочинія и порядка, вѣрно, хотѣлъ

только начать, съ чего слѣдуетъ,
и постращать меня, но не ударить;
а я видѣлъ уже минуту, какъ неу­
мытный судья полетитъ вверхъ
ногами къ подножію зерцала.«
«Не помню родныхъ, не знаю,
какъ меня зовутъ, не знаю именъ,
ни городовъ, ни селъ, гдѣ прохо­
дилъ и останавливался, не знаю
никого и ничего: — вотъ чтб
отвѣчалъ я Исправнику и въ Уѣзд­
номъ Судѣ, стараясь смягчить
свои голосъ и принимая видъ по-


— 99 —

корносши. Меня судили, какъ не­
помнящаго родства, и долго суди­
ли. Наконецъ наступилъ часъ мо­
его искупленія. Все на свѣтѣ кон­
чается, кончилось и мое дѣло. Я
былъ приговоренъ въ солдаты и
поступилъ въ арестантскія роты.
Съ чѣмъ сравнить мой тогдашній
восторгъ?... Птица, выпущенная
въ Благовѣщенье изъ клѣтки, пре­
ступникъ, прощенный подъ топо­
ромъ палача, могли бы вамъ дать
понятіе о чувствѣ, съ которымъ
я надѣлъ сѣрую шинель!... Никому

жизнь солдата не представлялась
въ такихъ очаровательныхъ крас­
кахъ! Я дышалъ свободно, я смо­
трѣлъ смѣло, меня уже не пугала
барская прихоть; я сдѣлался слу­

*


100- —

гою не людей, но смерти; я зналъ,
что она не выдастъ своей жерт­
вы. Тогда открывалась Персидская
война. Разумѣется, меня замѣтили
между моими товарищами: мой
голосъ, музыка внушили участіе;
я повѣрилъ свою тайну одному
доброму начальнику и попалъ въ
дѣйствующую армію. И у меня
наконецъ явилось будущее: поле,
штыки!... Не разъ я цѣловалъ сол­
датскій мундиръ, обливая его сле­
зами... О, благодарность къ нему
простынетъ развѣ тогда, какъ
глаза мои засыплются землею!...
Томительные переходы, знойное
солнце, всѣ военныя тягости не
подавили моихъ душевныхъ силъ,

не отняли у меня ни бодрости,


— 101

ни надеждъ. Ни одной минуты я
не ропталъ на мой новый жребій,
я былъ ему радъ до изступленія,
онъ дѣлалъ меня человѣкомъ....
Какъ ребенокъ, повторялъ я се­
бѣ: >»гаы солдатъ!«— и сердце
мое билось весело, и смѣло улы­

бался я при мысли о своемъ ба­
ринѣ. Съ какимъ поэтическимъ
трепетомъ увидѣлъ я въ первый
разъ это поприще, гдѣ падаютъ
люди не по выбору, а кто попа­
дется, гдѣ презрѣніе къ жизни

можетъ задушить человѣческое
лицепріятіе и поставить первымъ
того, кто стоялъ послѣдній!...
Съ какой отчаянной рѣшимостью
бросился я, когда въ первый разъ
услышалъ дикій крикъ смерти и


102 —

побѣды!... » Ружья на руку, скорымъ
тагомъ^ мартъ!» Мнѣ нужно было
выместить на комъ нибудь все про­

шедшее. Мнѣ казалось, что каж­
дый Персіянинъ былъ моимъ ба­
риномъ, былъ ступенью къ рукѣ
Александрины.«

«Послѣ того сраженія, гдѣ мы
подъ градомъ непріятельскихъ кар­
течь шли черезъ мостъ на при­
ступъ, распѣвая пѣсню: По мосту,
мосту, я получилъ первую награ­
ду, солдатскій Георгій. Онъ былъ
мнѣ данъ по приговору моихъ то­
варищей. «

Офицеръ

пересталъ разсказы­

вать, но, опускаясь на диванъ и


— 108 —
смыкая глаза, проговорилъ почти
шепотомъ: » сдержала ли она свою
клятву?« Сальныя свѣчи давно

уже были перемѣнены, четвертая

бутылка Шампанскаго допита и
лошади готовы. Признаюсь , я
досадовалъ, что поторопился при­
гласить его къ себѣ.... Онъ казал­
ся мнѣ страшенъ, я чувствовалъ
невольное отвращеніе къ нему, не
умѣя объяснить причины.... Но
дѣлать было нечего. Я старался
дорогой вывѣдать, кто такой его
бывшій баринъ, кто такой Вла­
диміръ Семеновичъ и кто Алексан­
дрина? увѣрялъ, что, можетъ быть,
дамъ ему объ нихъ свѣденія; ію
онъ не хотѣлъ называть никого.

-Онъ отвѣчалъ мнѣ, что Алексап-


104 —

дрина легко

могла забыть его,

такъ за чѣмъ же пятнать моло­
дую дѣвушку, которая сама не
знала чтб дѣлала, которая, вѣроя­
тно, сохранила доброе имя, если
и нарушила клятву? «

Какъ онъ былъ разговорчивъ за
виномъ, такъ послѣ сдѣлался мол­
чаливъ и во всю дорогу спалъ. Мы
приѣхали поздно вечеромъ наканунѣ
именинъ жены. Мнѣ сказали, что
она больна и легла уже въ посте­

лю. Я умиралъ отъ нетерпѣнія
видѣться съ нею послѣ продолжи­
тельной разлуки, но не рѣшился
разбудить ее: не было счастія,
которагобъ я не отдалъ за ея
здоровье, за одинъ мигъ ея покоя.


— 105 —

Какъ она обрадовалась мнѣ на
другой день! Заигралъ румянецъ

на блѣдномъ лицѣ, запрыгали сла­
бые глаза. Я объявилъ ей, чшо
привезъ гостя; но принять его
она не могла, и даже не могла обѣ­
дать съ нами, а обѣщала выдти
къ концу стола, если силы позво­
лятъ.

Много собралось къ намъ сосѣ­
дей , которые съ большимъ по­
чтеніемъ смотрѣли па моего офи­

цера. Какъ онъ былъ хорошъ въ
мундирѣ! Какой мужественный видъ;
Какая стройность! Какое выра­
женіе въ чертахъ! Прекрасные
волосы, раны, широкая грудь, увѣ­
шанная крестами: — все привлекало


-- 106 —
вниманіе, все говорило воображе­
нію. Только видно было, что онъ
усталъ отъ Рязанской гостинни­
цы , потому что сначала былъ
чрезвычайно задумчивъ. Мы обѣ­

дали довольно шумно, хотя мои
сосѣди не смѣли очень развернуть­
ся при великолѣпномъ офицерѣ.
Къ концу стола разшутился и
онъ; праздникъ сталъ веселѣе, и
я послалъ сказать женѣ, что мы
пьемъ ея здоровье.
Въ самый развалъ обѣденнаго
пира двери изъ ея комнатъ рас­
творились и показалась она, еще

томная, слабая. Всѣ встали. Я по­
дошелъ къ ней, чтобъ предста­
вить офицера; но когда, протяги-


107 —
вая руку, обернулся къ нему съ
словами: вотъ моя жена.... онъ
стоялъ окаменѣлый, онъ но дви­
гался съ мѣста, глаза его замер­

ли на ней.... Всѣ кругомъ кричали:
»честь имѣемъ поздравишь васъ,
Александра Дмитріевна, со днемъ

вашего Ангела!...«
Она сдѣлала нѣсколько шаговъ
къ офицеру, но едва успѣла про­
говоришь: »я очень рада случаю....«
какъ страшно поблѣднѣла, подо-''
шла къ нему ближе, но не догово­
рила, зашаталась и, облокачиваясь
ко мнѣ на руку, шептала: » другъ
мой, мнѣ дурно.« Офицеръ не ше­
велился, не раскрывалъ рша и во
всѣ глаза глядѣлъ на мою жену.
Я отвелъ ее, она упала на кро-


108 —
вашь и умирающимъ голосомъ по­
вторяла: »напрасно я вышла, я
такъ еще слаба!« Думаю, что я
посмотрѣлъ на нее довольно вы­
разительно.
Когда я воротился въ столо­
вую, всѣ оглушили меня вопроса­
ми: » какова Александра Дмитріев­
на? что съ нею? напрасно, кажет­
ся, она изволила выдти.« Мнѣ
было не до отвѣтовъ!... Онъ еще

стоялъ тутъ, все тотъ же, ужа­
сный, какъ тѣнь въ Макбетѣ!...
Онъ еще не отвелъ оцѣпенѣлаго
взгляда отъ двери, въ которую
вытла жена! Наконецъ ноги его
подогнулись, точно сами собою;

онъ сѣлъ; выпустилъ изъ руки
рюмку и сталъ кусать губы.


109 —

Мертвая тишина продолжалась

до конца обѣда....
Послѣ, мой спутникъ поклонил­
ся мнѣ, молча, и пропалъ. Та, ко­
торая поклялась ему, та, которую

онъ поцѣловалъ....
(На этомъ мѣстѣ въ рукописи
не льзя разобрать многихъ словъ:
онѣ забрызганы чернилами, по
видимому отъ того, что перо

было брошено на бумагу.)
Я подсмотрѣлъ однажды какъ....
плакала украдкой.... мнѣ.... тѣсно

съ нимъ подъ однимъ солнцемъ....
мы встрѣтились.... оба вмѣстѣ

упали. Онъ не всталъ, я хромаю.


Je me trouve dans la position de cette jeune

fille à qui sa compagne demande la nomen­
clature exacte de ses amans. »Je me souviens

très-bien

d’Auguste, de

Charles aux yeux

bleus, d'Edmond d’Alfred, du petit

peintre

et du grand médecin; mais après cela je m’em­
brouille« ... répond-elle.

Castil-Blaze.


Въ Большомъ Театрѣ играли
одну изъ тѣхъ безчисленныхъ лі­
асъ, которыхъ никто не слуша­
етъ; но представленіе было уси­
лено балетомъ, а балеты привле5*


114 —

каютъ зрителей , потому что
многіе жители Москвы сохранили
еще въ цѣлости привычки осьмнадцатаго столѣтія. Многіе говорятъ
съ участіемъ о Новеррѣ, Вестрисѣ, Дюпорѣ, какъ о мужахъ слав­
ныхъ, забытыхъ понапрасну не­
справедливыми потомками; восхи­
щаются изящными группами Дидло,
какъ произведеніями, достойными
луча безсмертія!...

Какимъ образомъ появились ба­
леты на Руси, гдѣ стыдливость
была доведена до такой точки
совершенства, что красавицы рож­
дались, цвѣли и отцвѣтали уеди­

ненно, въ высокихъ теремахъ; гдѣ
еще не всѣ бороды обриты; гдѣ о


115 —
зефирѣ мѣсяцевъ девять нѣтъ По­

мину?.. И что такое балеты?
Что въ нихъ для насъ, для вѣка
историческаго, политическаго, эко­
номическаго? Они, можетъ быть,
способны подогрѣть студеную се­
мидесятилѣтнюю кровь—и толь­
ко! Что въ нихъ для мысли и для
дути 1834 года?...
Но объ этомъ послѣ... Моя рѣчь

клонится къ тому, что л не лю­
блю балетовъ, и что въ театрѣ
было много, то есть: раекъ, верх­
ніе ряды ложъ и стулья пусты, а
бель-этажъ, бенуары и почти всѣ
ряды креселъ полны. Собралась
публика, у которой за обѣдомъ
подается бѣлый хлѣбъ, единствен-


— 116 —

пая мѣрка нашей образованности.

Морозъ не закуталъ еще никого
въ свою тяжкую одежду, и на
полунагія лилеи порхающей Флоры
никто не поглядывалъ изъ подъ
медвѣжьей тубы. Небрежно раски­
нувшись на креслахъ, поводили не­
внимательными лорнетами Москов­
скіе денди, Чайлд-Гарольды, Онѣ­
гины. На концѣ втораго ряда, си­
дѣлъ молодой человѣкъ и посматри­

валъ на ближнюю ложу; но только
женскій глазъ могъ догадаться, что
его двурогая трубка, блуждая въ
пространствѣ залы, останавлива­
лась не случайно на одномъ и
томъ же предметѣ. Молодой чело­
вѣкъ, котораго имя начинается
буквою Т, употреблялъ всевозмо­


117 —

жныя уловки, чтобъ не дашь ни­
кому замѣтить, куда онъ взгля­

дываетъ; но трубка измѣняла. Въ
потемкахъ огромнаго театра, гдѣ
трудно разглядѣть кого-нибудь
простыми глазами, она помогаетъ
сказать: » я смотрю на васъ«; но
съ нею никакъ не льзя притво­

риться и увѣрить женщину, что

»я не на васъ смотрю.« Т. пере­

вертывался безпрестанно на кре­
слахъ, волновался и тѣломъ и ду­
шою, вспоминая въ отрывкахъ
исторію любви, несбывшіяся наде­
жды. Прошлыя затѣи разпаленнаго воображенія, смѣшная роль
влюбленнаго, который не самъ
оставилъ, а котораго оставили —

всѣ этѣ мысли производили стра­


— 118 —
шную суматоху въ его головѣ и
сжимали ему сердце. » Она смот­
ритъ на меня пристально,» ду­

малъ Т., »она узнала меня, она
вспомнила!... мы разочтемся, уви­

димъ, кто будетъ смѣшонъ.«...
Краска выступила у него на лицѣ,
а между тѣмъ, во время антрак­
товъ, толпилась сладострастная
молодежь съ лорнетами, наведен­
ными на туже ложу. Нѣкоторыя
барыни, высовываясь изъ бенуаровъ,
спрашивали: «скажите, гдѣ сидитъ
Польская ГраФиня? « Каждому ще­
голю по очереди показалось, что
она взглянула на него, а потому
каждый, поперемѣнно, облокачивал­
ся о перегородку оркестра, закидывалі голову назадъ, и, лѣлѣя


119 —
бакенбарды легкимъ прикоснове­
ніемъ указательнаго пальца, при­
нималъ изнѣженный видъ беззабо­
тнаго счастливца. Но Польской
Графики не было въ театрѣ, а
была Русская Княгиня ***. Ее не
всѣ знали. Она, года полтора на­

задъ, исчезла изъ Москвы еще не­
вѣстой, вышла за мужъ и воро­
тилась въ столицу не болѣе двухъ
дней. А такъ какъ мы имѣемъ вы­

годное мнѣніе о Польскихъ красави­
цахъ, и какъ вообще человѣку не хо­
чется никогда объяснить новаго
явленія естественнымъ образомъ,
надобны во всемъ чудеса: то въ теа­
трѣ разнеслась молва, что пріѣха­
ла Польская ГраФиня, у которой
мужъ, по политическимъ обстоя-


— 120 —

шельствамъ, бѣжалъ за границу,
при побѣгѣ былъ раненъ Поль­
скимъ уланомъ, принявшимъ его за
Русскаго, и отъ этой раны умеръ
черезъ недѣлю.
Пунцовый плащь Княгини, пре­
зрительно сброшенный, висѣлъ за
ея спиною въ живописномъ безпо­
рядкѣ; лѣвая рука, играя обворо­
жительно лорнетомъ, то лѣниво
опускала его, то прикладывала къ

прекраснымъ глазамъ такъ небреж­
но, такъ равнодушно, какъ будто
Богъ не сотворилъ ничего, чтобы
стоило ея пристальнаго взгляда;
кисть правой руки, обтянутая
Французскою перчаткой, роскошно
покоилась на полинявшемъ бар­
хатѣ ложи; черная шаль, красиво


121

спущенная съ пышныхъ плечъ, ле­
жала на сгибахъ локтей и стана
волнистыми складками, выказывая
цвѣтистый узоръ каймы, богатую
ткань востока; темные волосы
оттѣняли разпустившіяся розы
щекъ и чернѣлись въ прорѣзахъ
бѣлаго креповаго тока, на кото­
ромъ пушистыя перья марабу ко­
лебались тихо, повинуясь томнымъ
движеніямъ своенравной головы;
готическіе браслеты, безпрестан­
ная улыбка , полу - оживленный
взоръ, скользящій по сценѣ и по
зрителямъ — все заставляло меч­
тать, все закрадывалось въ серд­
це. Княгиня была хороша, очень
хороша!... я отвернулся отъ нея:
я подверженъ безсонницамъ.
б


— 122 —

Она узнала молодаго человѣка, по­
няла, что онъ смотритъ на нее, и
первая встрѣча съ нимъ послѣ дол­
гой разлуки, послѣ многихъ клятвъ
въ вѣчной вѣрности, сначала сму­
тила ее; но, мало по малу, смуще­
ніе прошло, свѣтское равнодушіе
взяло верхъ, и глаза ея встрѣча­
лись часто съ глазами Т., стары­
ми знакомыми. Между тѣмъ, какъ
онъ считалъ себя единственнымъ
предметомъ ея вниманія, Княгиня
удѣляла свои взгляды и другимъ,
особенно одному стройному адъю­
танту , который, безъ всякаго
зазрѣнія совѣсти, совершенно обра­
тился на ея ложу.
Спектакль кончился, и Т. стол-


12.3 —
кнулся въ сѣняхъ, разумѣется
нечаянно, съ Княгиней; неловко
было не поклонишься; онъ покло­
нился .молча, потому что онѣ­
мѣлъ отъ негодованія и не при­
готовился еще къ разговору. Кня­
гиню сопровождалъ широкоплечій
мущина средняго росша, и вмѣсто
того, чшобъ — по долгу учти­
вости . и покровительства, ко­
торымъ сильный обязанъ сла­
бому — очищать дорогу, онъ спо­
койно шагалъ по слѣдамъ жены ,
предоставляя ей право продирать­
ся первой сквозь невѣжливую шолПУВоротясь домой, Т. спросилъ
чаю, впустилъ пальцы одной руки


124 —

въ волнистые волосы, а другою схва­
тилъ развернутый томъ, только
что показавшагося тогда романа:
Церковь Богоматери въ Парижтъ.
Первыя слова, чтб попались ему
на страницѣ, были: с’ёіаіі іпдёГіпіззаЫе еі сЬагшапі.... Онъ долго
смотрѣлъ въ книгу, не переверты­
вая листа; наконецъ она полетѣла
на диванъ, а онъ вскочилъ и началъ
ходить большими тагами. Мато­
вое стекло лампы, стоявшей на
столѣ, разливало тусклый свѣтъ.
Человѣкъ принесъ чай, Т. не ви­
далъ; человѣкъ предложилъ халатъ,
онъ не слыхалъ; то шевелилъ гу­
бами, какъ будто разговаривая съ
кѣмъ-то; то кусалъ ихъ, какъ буд­
то досадуя на что-то. На его лицѣ


— 125 —
вырѣзалось то состояніе дути,
когда непостоянныя, безпредѣльныя
мысли ея привязываются всѣ къ
одному предмету; когда, неотвяз­
ныя, умѣщаются онѣ въ тѣсныхъ
границахъ одного чувства, одной
страсти.... или лучше сказать,
когда мучительная лихорадка ос­
корбленнаго самолюбія бьетъ ду­
ховный составъ человѣка.

>’ Подай трубку, затопи каминъ,
вынееи лампу,« проговорилъ Т.

Этѣ отрывистыя приказанія по­
слѣдовали одно за другимъ послѣ
длинныхъ промежутковъ молчанія
и служили доказательствомъ, что
привычка не оставляетъ насъ и въ
бреду.


— 126 —
Засверкалъ огонь, затрещалъ ка­
минъ, въ которомъ есть всегда
что-то мечтательное, таинствен­
ное, похожее на очагъ какого-ни­
будь колдуна. Т., сбросивъ сюр­
тукъ, ворочалъ головни, и съ его
трубки бѣжала на нихъ густая
волна дыма.

Магическіе лучи, разсѣкая мракъ
комнаты, прокрадывались къ кар­
тинамъ и эстампамъ, развѣшан­
нымъ по стѣнамъ. Призраки вообра­
женія, воплощенные кистью, напо­
минающіе то объ адѣ, то о небѣ,
внезапно показывались и внезатю
пропадали. Тамъ въ сумракѣ вид­
нѣлся разбитый корабль Вернета;
тутъ мгновеннымъ блескомъ заго­


— 127 —
рались черты Байрона: буря при­
роды и буря души!...
Погруженный въ прошедшее, Т.
повторилъ себѣ мысленно всѣ ма­
лѣйшія обстоятельства обману­
той любви, вспомнилъ, какъ жен­
щина явилась ему? съ каштано­
вымъ локономъ, съ черными, полу­
денными очами, соблазнительная
юностью, ласковая взоромъ, пыл­
кая рѣчью. Какъ страстно она
любила, какъ много обѣщала!

» Рѣзвое дитя,« разсуждалъ Т.,
смотря въ каминъ, »она выбрала ме­
ня игрушкой, поиграла и бросила;
теперь мпѣ хочется поиграть, я не
умру съ отчаянія! Развѣ я приста­
валъ къ ней: любите меня!... Раз­


128 —
вѣ я вздыхалъ, развѣ я шѣшилъ
ее приторной сладостью похвалъ
и удивленія? О, какъ я любилъ ее!«
Т. начиналъ опять безпокойно хо­
дить по комнатѣ, изобрѣтая сред­
ства, какъ удовлетворить оскор­
бленную любовь, чѣмъ успокоить
бунтующее самолюбіе,... но трудно
мстить женщинѣ! Она защищена
или слабостью или вѣтреностью:
то не почувствуетъ, то внушитъ
участіе.

Китайскія тѣни мыслей смѣня­
лись проворно въ разгоряченномъ
воображеніи, и ни одна не была
по душѣ юному страдальцу.
»Пустить въ свѣтъ ея пись­


— 129 —
ма, « — думалъ онъ, — » низко!,..«

тушъ, вынувъ изъ бюро пукъ бу­
магъ, Т. бросилъ ихъ въ огонь. «Зас­
тавишь ее при всѣхъ краснѣть, пре­
слѣдовать, повсюду колкими насмѣ­
шками, не давать ей покою — ма­
ло , мелочно: всѣмъ покажется,
что я не равнодушно перенесъ
измѣну, чшо я сшрадаю, словомъ,
что не я первый бросилъ ее! О,
для чего опа не мущина?.... мнѣ
легко бы было стряхнуть ярмо
обиды! Еслибъ я могъ найти въ ея
сердцѣ свѣжую рапу и вложишь
туда свои пальцы, чтобъ она за­
стонала отъ боли, обезумѣла отъ
оскорбленія!... Да, да!«...глаза его
заблистали ярче камина.... «есть
обида понятная, чувствительная


— 130 —
только одному полу, а не обоимъ,
сотворенная для женщины. «
Тутъ Т. позвонилъ, спросилъ:
который часъ? и сказавъ: «одѣвать­
ся! я поѣду въ башмакахъ и въ
каретѣ«, расположился передъ туа­
летомъ. Помада новѣйшаго изо­
брѣтенія поставила стоймя зыбкій
локонъ хохла , и великолѣпный
узелъ чернаго атласнаго галстука
прилегъ къ высокой груди. Въ
двѣнадцать часовъ Т. не было уже
дома.

—«Какъ милъ! какъ разговорчивъ!
Онъ сталъ любезнѣе обыкновенна­
го! Бывало все молчитъ, да хо­
дитъ, не упросишь шанцовать!«
Такъ вездѣ, куда Т. ни появлял-


— 131
ся, шептали между собой наблюда­
тельныя особы прекраснаго пола.

Въ самомъ дѣлѣ, онъ прилежно
старался ііравцться: вертѣлся,
разсыпался, силился показать, чшо
угорѣлъ въ чаду свѣта, что безъ
ума веселъ и безъ памяти счаст­
ливъ!
Княгиня

замелькала въ вихрѣ

залъ, и наступила минута зат­

мѣнія для сіяющихъ звѣздъ парке­
та. Всѣ взгляды, всѣ восклицанія,
все было для нея и все была она!
Ея улыбка напоминала міръ ребен­
ка, ея очи переносили въ міръ
страстей. Ласково смотрѣла она и
на того и на другаго, но иные
подозрѣвали, что ей особенно нра-


— 132 —
вишся адъютантъ, о которомъ я
упомянулъ. Когда на одномъ балъ
Т. подошелъ къ ней въ первый
разъ, приглашая вальсировать, бо­
язливо подала она руку и потупи­
ла взоры. Что ни дѣлай, каковъ ни
будь, а совѣстію встрѣтиться съ
человѣкомъ, противъ котораго
былъ неправъ. Другія чувства уми­
раютъ ,* чувство справедливости
все живетъ.
—»Вы на долго, Княгиня, въ
Москвѣ? « спросилъ Т.

і> Не знаю, « отвѣчала она; » какъ
вздумается мужу. « — Послѣднее
слово задрожало у нея на языкѣ.

»Вы разлюбили

вашу родину:


133 —

она прежде такъ вамъ нравилась!»
продолжалъ Т.

»Ахъ нѣтъ! я все люблю ее, но
есть обязанности....»
Княгиня не успѣла докончить,
потому что подлетѣлъ адъютантъ
и помчалъ ее по залѣ.
Т. возобновилъ знакомство, не
доказывалъ Княгинѣ, что она ви­
новата, а рѣзвился съ нею, шу­
тилъ, забавлялъ. Язвительная на­
смѣшка была у него готова для
всякаго, кто имѣлъ несчастіе при­
влечь ея вниманіе. Болѣе другихъ
доставалось адъютанту.

Она слушала, смѣялась; однако


134 —

же не пренебрегала ни кѣмъ изъ
осмѣянныхъ, потому что очень
охотно говорила со всѣми и тан­
цовала. Иногда Т., вальсируя съ
Княгиней, жалъ ей руку: онъ из­
винялся поэтическимъ забвеніемъ;
она не сердилась.
Въ одно утро, его карета пере­
стала скрыпѣть по снѣгу возлѣ
дома уродливой архитектуры, но
за то недавно выкратеннаго, на
которомъ-то изъ радіусовъ, про­
легающихъ отъ города въ Кудрино, подъ Новинское и на Дѣвичье
поле. Въ это время Княгиня си­
дѣла за канвой, часто клала игол­
ку и, опрокидываясь на бархат­
ныя подушки кушетки, посмат­


135 —
ривала съ нетерпѣніемъ на двери.
Зимнее солнце, прокрадываясь ми­
мо малиновыхъ сторъ, то прово­
дило свѣтлую полоску на шелко­
вомъ узорѣ упоительной ножки,
то рисовало летучій кружокъ на
алой щекѣ. Кружевная оборка чеп­
чика, накинутаго на приглаженные
волосы, служила рамкой миніа­
тюрному портрету, въ которомъ
живописецъ безсовѣстно польс­
тилъ женщинѣ. Распущенныя лен­
ты то падали на мягкія округло­
сти плечь, то струились по атла­
су безмятежной груди. Княгиня
была въ бѣломъ платьѣ и въ го­
лубомъ передникѣ изъ шали. Ког­
да ей доложили о пріѣздѣ гостя:
«проси! уѣхалъ ли Князь? « оптѣ-


136 —

чала она и, какъ ни была хороша,
а все подбѣжала къ зеркалу.
— »А я на аукціонъ,« сказалъ
ея мужъ, встрѣтившись въ перед­
ней съ Т.
Наряженный какъ кукла, выс­
тавляемая портными въ обра­
зецъ моды, Т. былъ не веселъ.
Его одежда носила всѣ примѣты
свѣтской ничтожности; на лицѣ
его тяготѣли суровыя думы, зна­
комыя только уединенію. » Этой
ли любви хотѣлъ я!« проговорилъ
онъ самъ себѣ; и вдругъ груст­
ныя черты просіяли: онъ стоялъ
передъ Княгиней. Она не сдѣлала
никакого движенія, привѣтствова­
ла гостя не этимъ поклономъ, ко-


— 137 —
шорый такъ твердо выученъ ,
такъ обыкновененъ и такъ пра­
вильно холоденъ, но другимъ, но
поклономъ взгляда, поклономъ улы­
бки; не пошатнулась впередъ, не
привстала, а все поклонилась, какъ
умѣетъ кланяться только хоро­
шенькая женщина и какъ пикто,
кромѣ ея, не долженъ кланяться.
Удивиться красотѣ не унизи­

тельно , не противно уставамъ
утонченныхъ гостиныхъ; и Т.
отдалъ ей справедливую дань уди­

вленія. Набожно остановился онъ
въ дверяхъ, не смѣя переступить
порога, не смѣя подойти близко
къ утренней Княгинѣ: она утромъ
была лучше, чѣмъ вечеромъ.

б*


138 —

— «Подойдите, чтб вы ста­
ли? « и эти рѣзвые, мягкіе звуки
напомнили юнотѣ иное время,
иныя минуты счастія.

«Этотъ же голосъ слыхалъ я ког­
да-то! ...« подумалъ онъ, и сдѣлалъ
нѣсколько таговъ, и вспыхнулъ, и
его рѣчь закипѣла.... но ни слова о
прошедшемъ: онъ пощадилъ Княгиню
отъ намековъ, онъ не жилъ прежде,
не чувствовалъ, не видывалъ ничего
похожаго на нее, и только воскли­
цаніе: »ахъ, за чѣмъ вы за мужемъ!«
вырвалось, какъ признакъ схоронен­
наго чувства, какъ искренній крикъ
растерзанной души.

Княгиня не дала отвѣта, но
сложила ладони, какъ складываютъ


189 —

ихъ, прося прощенія, и, наклонивъ
голову немного на одно плечо,
взгянула такъ умильно, что отецъ
простилъ бы ей ослушаніе, мужъ
невѣрность, а женщина красоту./
Т. сидѣлъ возлѣ Княгини; румя­
нецъ игралъ ярче на ея свѣжихъ
щекахъ; слезой томительнаго же­
ланія потускнѣли ея полузакры­
тые глаза; она не имѣла силы
поднять руку, упавшую нечаянно
на шею молодаго человѣка; уже
онъ почувствовалъ на губахъ жгу­
чее дыханіе полуоткрытыхъ устъ;
уже обворожительный сталъ, какъ
молодая пальма, нагибаемая ти­
химъ вѣтромі , изнемогалъ въ

страстномъ томленіи; уже канва
полетѣла на-полъ; уже ленты


140 —

чепчика прикоснулись къ бархату
подушки.... какъ вдругъ Т. сбро­
силъ проворно руку Княгини и
отступилъ назадъ: насмѣшливая
улыбка явилась какъ молнія, онъ
схватилъ шляпу, поправилъ волосы
и самымъ учтивымъ шономъ, съ
убійственнымъ хладнокровіемъ, ска­
залъ:

»Княгиня, ради Бога извини­
те меня! Я отъ васъ ничего не хо­
чу, у васъ есть святыя обязанности,
а мнѣ вы, другая.... все равно....
Ради Бога, извините меня!«
Голова Княгини, перекинувшись
черезъ подушку, не носила на се­
бѣ никакого признака жизни. Т.

посмотрѣлъ, засмѣялся и вышелъ.


141
— » А я съ аукціона,« сказалъ
ему Князь, встрѣтившись опять

въ передней.
Пытка самолюбія кончилась. Въ
этотъ день былъ балъ, на который
съѣхалась почти вся Москва. Туда
явился и Т., но уже безъ цѣли,
-такъ, по привычкѣ, уже не за
тѣмъ, чтобъ танцовать и любез­
ничать. Онъ входилъ въ залу;
насмѣшливая улыбка еще остава­
лась на его лицѣ, и онъ вообра­
жалъ, что всѣ замѣтятъ его тор­
жество, и жалѣлъ только о томъ,
что Княгиня не скоро опомнит­
ся, что не скоро удастся ему уви­
дѣть, какъ она поблѣднѣетъ, по
краснѣетъ, окаменѣетъ при встрѣ­
чѣ съ нимъ.


142 —

»Она очаровательна, она непо­
стижима! « шумѣла толпа около
Французской кадрили, и всѣ лор­

неты были обращены въ одну сто­
рону.
Безпечно, лѣниво подошелъ Т.
и встрѣтилъ тутъ Князя, ко­
торый протянулъ ему руку, и
встрѣтилъ тутъ Княгиню, ко­
торая взглянула на него мелькомъ,
перелетая съ адъютантомъ на
другой конецъ кадрили. Сладкая
рѣчь лилась съ ея бѣглаго языка,
веселый взоръ ласкалъ кавалера;

она была милѣе обыкновеннаго, она
была вечеромъ лучше, чѣмъ утромъ.
Я отвернулся отъ нея: я подвер­
женъ безсонницамъ....


ЯТАГАНЪ.


» Il avoit à la main une espèce de vilain cou­

telas «...
n Un ataghan?...« dit Ghateâufort qui aimoit
la couleur locale.

»Un ataghan.u Reprit Darcy avec un sou­
rire d’approbation.

La double méprise.


I.


О, какъ шелъ къ нему кавале­
рійскій мундиръ!... какъ весело,
какъ живо, какъ ребячески вертѣл­
ся онъ передъ зеркаломъ!... какъ
ловко перехватывалъ по нѣсколь-

*


148 —

ку разъ свою шляпу, надъ кото­
рой раскидывались, свертывались,
дрожали чистыя, уклончивыя вѣт­
ви бѣлаго пера!... То рѣзво бро­
салъ онъ ее подъ лѣвую руку, то
важно опускалъ къ правому колѣну,
пршіимая степенное положеніе,
прищуривая глаза и стараясь сгор­
бить немного прямизну своего
стана. Съ какою нѣгой ложились
его благородные пальцы на черный
миніатюрный усъ, гдѣ юные во­
лосы, недавно пробившись на свѣтъ,
были ярки цвѣтомъ, какъ вороне­
ная сталь! Этотъ усъ не походилъ
па густой, суровый, безпорядоч­
ный, висячій усъ закоренѣлаго сол­
дата, этотъ усъ не закоптѣлъ еще
въ дыму сраженій, не вымокъ въ


149 —

лагерной чашѣ. Ошъ него не
задрожалъ бы непріятель, не обо­
млѣлъ бы жидъ, не заплакала бы
беззащитная сирота, не забѣгалъ
бы опрометью полоумный трак­
тирщикъ и не притихъ бы ревни­
вый мужъ. Это былъ усъ не для
бивакъ, не для баттарей, а для
гостинпой, для женщины, для то­
го только, чтобъ оттѣнить ру­
мянецъ губъ и бѣлизну зубовъ,
чтобъ придать лицу рыцарскую
прелесть, напомнить какой-нибудь
романсъ, поединокъ, странствую­
щую любовь, а не сѣвернаго бога­
тыря. Какъ пріятно рисовались
шелковистыя рѣсницы юноши, ко­
гда онъ опускалъ довольный взглядъ
на свои новыя эполеты! Хотя то­


— 150 —

гда не было еще эполетовъ кован­
ныхъ , металлическихъ, прекрас­
ныхъ, но за то не было и звѣздочекъ,
губительныхъ для честолюбія Кор­
нета, котораго дута рвется въ

Ротмистры. Потому-то, можетъ
быть, онъ посматривалъ на свои пле­
чи съ особеннымъ удовольствіемъ.
Часовая цѣпочка моталась на его
красивой груди, горѣли пуговицы,
блестѣлъ темлякъ, все было, го­
воря по просту, съ иголочки—и
сго гибкіе, стройные члены, его
движенія дышали искренней ра­
достью. Онъ могъ уже обѣдать у
Андріё, промчаться въ коляскѣ,
явиться съ лорнетомъ въ театръ
и блеснуть на Невскомъ проспек­
тѣ. Онъ не станетъ уже выема-


— 151 —

тривашь издалека, не идетъ ли
Полковникъ, не ѣдетъ ли Генералъ,
и если возлѣ него мелькнутъ жи­
вые глаза, локонъ , ниспадающій
шарфъ,—онъ не будетъ уже погру­
женъ въ думу о безпокойномъ сло­
вѣ: пальцы по швамъ. Часто при­
стукивалъ онъ нога объ ногу, и
его шпоры звенѣли, и необыкновен­
но одушевлялся его острый взоръ,
какъ будто заранѣе онъ тѣшился
мыслію, что эти звуки отдадут­
ся въ сердцѣ избранной красоты,
когда она, облетая съ нимъ ро­
скошную залу, прильнетъ къ его
замирающей рукѣ; какъ будто онъ
предчувствовалъ, что по этимъ
звукамъ станутъ отгадывать его

нетерпѣливые шаги, какъ будто


152 —
думалъ.... но чего не думаешь че­

ловѣкъ, прочитавъ въ приказахъ,
чшо онъ уже не юнкеръ, а кор­
нетъ? ... У кого съ этимъ чиномъ
не связаны воспоминанія дѣтскихъ
восторговъ, въ которыхъ было
такъ много надежды, любви, сво­
боды и, что всего лучше, много
молодости!... Единственный чинъ,
младшій, четырнадцатый членъ
огромнаго семейства, но милѣе
всѣхъ своихъ братьевъ!... При­
дутъ другіе чины!... время и тер­
пѣніе отсчитаютъ ихъ всякому,
какъ слѣдующее жалованье за жизнь,
придетъ все: и генеральство и
звѣзды, да не придетъ молодость
корнета!... Витые эполеты по­

виснутъ на плечахъ, да не будетъ


153 —

уже дѣвственнаго взора, чтобъ
полюбоваться ими.... тогда уже

другое! тогда уже мысль о вла­
сти! ... что-то мрачное , таин­
ственное , коварное!... Корнетъ,
первая крѣпкая ступень, съ кото­
рой не видно куда приведетъ, и какъ
татка лѣстница, называемая жи­
знію: первое чувство равенства съ
другими, первое позволеніе наслаж­
даться какъ другіе!... Корнетъ не
то, что Коллежскій Регистраторъ,
изчадіе чернилъ, рабочій грязныхъ
судовъ, безотвѣтный труженникъ
опрятныхъ канцелярій, который
растетъ, по малсньку, надъ без­
смыслицей прозы, въ духотѣ че­
тырехъ стѣнъ!... Корнетъ не то,

что студентъ, получившій атпіе-


154 —

стать: студентъ, еще не доучась,
танцуетъ на балахъ, повязываетъ
галстукъ по послѣдней модѣ, си­
дитъ знатокомъ въ театрѣ, игра­
етъ роль; студентъ можетъ
скрыть, что онъ еще учится....
а потому чувства юнкера, надѣ­

вающаго офицерскій мундиръ, не льзя объяснить достаточнымъ срав­

неніемъ. Въ этомъ чувствѣ столь­
неопредѣленнаго!... Важность
смѣшана съ ребячествомъ, суетли­
вость честолюбія и спокойствіе
ко

успѣха; можетъ быть, удовлетво­
ренная зависть , можетъ быть,

сродное человѣку желаніе имѣть
менѣе начальниковъ.... словомъ, я
не знаю что.... только всякій, ко­

му бы случилось наблюдать, какъ


— 155 —

мой корнетъ примѣривалъ мундиръ,

всякой заглядѣлся бы на него или
съ участіемъ, или съ насмѣшкой!...
Это была минута, когда онъ смѣ­
лѣе бы прыгнулъ на коня, понесся
бы по полю, Богъ знаетъ куда, и

влюбился бы безъ памяти въ пер­

вую, которая бъ приласкала его....

минута румянца, быстроты, ще­
дрости , прекрасныхъ замысловъ,
отъ которыхъ рѣзвыя мысли то
кружатся надъ землей, какъ чи­
стыя голуби, то взвиваются къ

небу, какъ жужжащая ракета.

Восторгъ молодаго человѣка по­
кажется естественнѣе и понят­
нѣе, если я означу эпоху его про­

изводства въ корнеты.


156 —

Эшо случилось въ шѣ недавніе го­
ды, какъ женскіе лифы были короче
и какъ военные, кромѣ армейскихъ
пѣхотныхъ офицеровъ, торжество­
вали на всѣхъ сценахъ: отъ паркета

вельможи до избы Станціоннаго
Смотрителя. Мундиръ бралъ въ
полонъ балы и не дожидался ло­
шадей. Для мундира родители
сажали сына за математику и
хлопотали съ дочерью; для мун­
дира лелѣяла дѣвица Богомъ дан­
ную ей красоту; для мундира юно­
ша собирался жить. Вѣчная ли
надежда пайдти подъ блистатель­
нымъ платьемъ блистательную
душу, временное ли пристрастіе
къ военной славѣ, какъ ко всякой
другой, или врожденная въ пасъ


— 157 —
наклонность къ пестротѣ, наклон­

ность, отъ которой иные жите­
ли земнаго тара раскрашиваютъ
свое тѣло—неизвѣстно чтб внуша­
ло предпочтеніе, только весь пер­
вый планъ живыхъ картинъ обще­
ства былъ уставленъ стройными
Фигурами, на которыхъ играли
яркія краски всѣхъ цвѣтовъ, а
одноцвѣтный Фракъ стоялъ дале­
ко, теряясь въ потемкахъ затѣ­
ненной перспективы. Онъ про­
крадывался по гостшшымъ робки­
ми шагами незванпаго гостя, и ни­
чей взоръ не слѣдилъ его, и ни­
кто не справлялся о немъ: билось
ли подъ нимъ жаркое сердце по­
эта, текла ли медленная кровь ди­
пломата. Все благоговѣло передъ


— 158 —’

мундиромъ или бредило мундиромъ.
Никто не предвидѣлъ будущей судь­
бы Фрака.,, что онъ выступитъ
впередъ, хвастая глубокомысліемъ,
просвѣщеніемъ, образованностію,
что всѣмъ захочется чему-то и
для чего-то учиться, быть пру­
жинами, заводить Фабрики. Только
иногда нѣкоторыя аристократки,
полуразрушенные памятники пуд­

ры, сохранившія долголѣтнюю при­
вязанность къ вѣку болѣе изнѣ­
женному , болѣе раздушенному ,
оскорблялись рѣзкостью движеній,
отрывистою рѣчью, и позволяли
себѣ возвышать голосъ противъ
общаго мнѣнія, упрекая военныхъ
въ томъ, чшо отъ нихъ пахнетъ
казармами.


159 —

Въ эту эпоху юнкеръ бы'лъ по­
жалованъ въ корнеты. Онъ при­
надлежалъ къ великому числу тѣхъ
корнетовъ, которымъ отцы оста­
вили въ наслѣдство какіе - то
разсказы о Кинбургской косѣ,
о взятіи Измаила, о Потемки­
нѣ, о золотыхъ временахъ; ка­
кое - то имя, уцѣлевшее на бу­
магѣ черезъ нѣсколько вѣковъ, но
имя безъ дѣлъ, безъ преданій,
безъ малѣйшаго подвига, достой­
наго чьей нибудь памяти; оста­
вили какую-то неизсякаемую род­
ню, разбросанную по лицу Рос­
сіи, по захолустьямъ деревень и
по ярмаркамъ Московскихъ гостин­
ныхъ; какія-то души, заносимыя
снѣгами, закопченныя дымомъ....


160 —
вмѣстѣ же съ этимъ — банкрут­
ство. Покойный отецъ Корнета
пировалъ, какъ всѣ отцы прошлаго
столѣтія, и развалины состоянія не
могли бы доставить ему средствъ,
для удовлетворенія возрастающимъ
потребностямъ образованной жиз­
ни, еслибъ его мать не посвятила
остатка дней своихъ на ежеми­
нутныя заботы о спокойствіи, о
благосостояніи, о щегольствѣ сы­
на. Онъ былъ ей единственной
связью съ дѣйствующимъ свѣтомъ,
отъ котораго давно отказалась
опа, осудивъ себя на вѣчную ссылку
въ деревню, гдѣ годы и часы за­
ставали се съ той же думой, съ
той же привязанностью. Послѣ
пышной расточительности въ мо­


— 161

лодости, она погрузилась въ пре­
клонныхъ лѣтахъ во всѣ мѣлочныл хлопоты хозяйства, шолькобъ
сынъ ея не задумался надъ расхо­
дами необходимой роскоши, толькобъ конь ея сына также красиво
рылъ землю, какъ конь перваго бо­
гача. Образъ ея жизни, ея разго­
воры, ея письма представляли утѣ­
шительныя доказательства мате­
ринской любви, чистой, попечите­
льной, неперепутапной съ други­
ми корыстными чувствами—люб­
ви, которая не упрекаетъ въ равно­
душіи, не мститъ за неблагодар­
ность, не обманываетъ и не при­
стаетъ: «будь со мной, живи и умри
возлѣ мепя.« Если часто такая лю­
бовь, какъ все прекрасное, достает7*


— 162 —
ся недостойному, по крайней мѣрѣ,
это пошлое правило не льзя, мнѣ ка­
жется, примѣнишь къ корнету, по­
тому что онъ рѣдко пропускалъ по­
чту и безъ лѣни бралъ перо, когда
надобно было писать къ матери.
Къ тому же тотчасъ, послѣ про­
изводства, загорѣлось въ немъ же­
ланіе проситься въ отпускъ. Ко­
нечно онъ хотѣлъ обрадовать ее,
раздѣлить съ нею свое восхищеніе;
а можетъ быть, досадуя, что ни
кто въ Петербургѣ не засуетился
вмѣстѣ съ нимъ и не замѣтилъ, что
па бѣломъ свѣтѣ стало однимъ
офицеромъ больше, онъ хотѣлъ
поскорѣе туда, гдѣ, вѣроятно, за­
глядятся на него, примутъ па серд­

це всѣ прелести гвардейскаго мун­


— 163 —
дира; гдѣ есть и радостныя сле­
зы матери, и деревенскія сосѣдки,
и невиданные глаза, и губернскій
городъ. При всякомъ возвышеніи
хочется удивить кого бы то ни
было, какъ при всякой мысли,
которая намъ нравится, хочется

высказать ее тому, на кого опа
сильнѣе подѣйствуетъ....

Прошло сколько-то времени, и
веселый Корнетъ скакалъ по Туль­
ской дорогѣ, прикрикивая на Стан­
ціонныхъ Смотрителей и буяня
немного съ извощиками....

Поздно вечеромъ подъѣхалъ онъ
къ старинной обители своихъ пред­
ковъ. Мѣсяцъ бросалъ нѣсколько


— 164 —
лучей на огромныя и ветхія хо­
ромы. Никшо не шевелился, только
ночной сторожъ колотилъ въ до­
ску.

Въ первый разъ увидѣлъ Кор­
нетъ этотъ домъ, гдѣ жили его
отцы, гдѣ живетъ его мать,
откуда столько любви долетало
къ нему до Петербурга.... Взвол­
нованный, онъ торопливо выпры­
гнулъ изъ коляски: «матушка вѣр­
но почиваетъ», проговорилъ камер­
динеру и въ этихъ звукахъ сказа­
лась прекрасная минута сердца!...
По маленьку поднялась суматоха....
забѣгали огни.... «Молодой баринъ,
молодой баринъ», зашумѣли по до­
му. ... вдругъ появилась дрожащая


— 165 —
старушка въ спальномъ платьѣ,
всплеснула руками и съ крикомъ:
>» Сашенька, другъ мой! » упала расплаканная въ объятія сына.

Бьется сердце во многихъ объ­
ятіяхъ, при многихъ встрѣчахъ:
есть друзья, жены, невѣсты.... есть
горячіе поцѣлуи и радостныя сле­
зы, но нѣтъ слезы чище, нѣтъ
поцѣлуя откровеннѣй, какъ слеза
и поцѣлуй матери!... Весь этотъ
корыстный міръ пріязни, склонно­
стей, страстей, лобзаній, и клятвъ,
и восторговъ не можетъ проник­
нуть въ сокровеннѣйшіе изгибы
нашего сердца и наполнить его
такимъ твердымъ убѣжденьемъ,
такой свѣтлой увѣренностью, съ


166 —

какою сынъ кидается на грудь
матери!... Не только труды, забо­
ты и всѣ вещественныя удоволь­
ствія она приноситъ ему на жер­
тву, лучшее чувство души, не­
выразимую радость свиданія, свое
высочайшее наслажденіе—спѣшитъ
отдать за его спокойствіе. Она
исчезаетъ, точно нѣтъ ея.

—«Сашенька усталъ съ дороги,
» Сашенькѣ надо отдохнуть, приго«товьте поскорѣй комнату, что
«возлѣ кабинета. Ты, другъ мой,
» спишь на тюфякѣ или на перинѣ?
* Да ты весь въ пыли, да чтожъ
» Сашенькѣ ужинать ? «

Напрасно онъ говоритъ: «я не


167 —

» усталъ, я не хочу спать, позвольте
» мнѣ побыть съ вами«.... она не вѣ­
ритъ, она все хлопочетъ, какъ бы
уложить Сашеньку, а столько лѣтъ
не видалась съ нимъ, а такъ при­
стально смотритъ на него!...

»Ты, право, похудѣлъ съ дороги,....
■ мнѣ и въ голову не приходило
» ждать тебя: ни слова не писалъ....
» Завтра твое рожденіе, другъ мой;
»ты зналъ?... у меня обѣдаетъ
■ Князь съ дочерью; я думаю, ты
» помнишь его, ты ужъ былъ не ма» ленькой.... Здравствуй , Павелъ,
» здравствуй,«.... Камердинеръ Кор­
нета цѣловалъ руку у барыни, и
она плакала отъ радости, что ви­
дитъ Павла.


— 168 —

Между тѣмъ въ дверяхъ гос­
шинной, гдѣ происходила эша сце­
на, трудная для описанія, потому
что оттѣнки материнской любви
также нѣжны и неуловимы, какъ
цвѣтъ яснаго неба,—между тѣмъ
въ дверяхъ начали мелькать полу­
растрепанныя прически, сонныя

лица и съ робкимъ любопытст­
вомъ выглядывали изъ слабо-освѣщенныхъ комнатъ. Наконецъ собра­
лась безпорядочная толпа, удиви­
тельно разнообразная въ нарядахъ.
Впереди старая няня Корнета и
кормилица, за ними большая часть
природныхъ дворовыхъ и нѣсколь-г
ко происшедшихъ. Всѣ, сперва, въ
церемоніальномъ порядкѣ, а тамъ,
наперерывъ, бросились по Русски


169 —
прикладываться къ ручкѣ молода­
го барина, которую онъ по Нѣме­
цки не давалъ. Съ такимъ усердіемъ
и съ такою настойчивостью они
ловили его руку, что еслибъ не
замѣшались тутъ няня и еще кой
кто, старѣе Корнета, по крайней
мѣрѣ, втрое, то человѣкъ несвѣду­
щій сказалъ бы: »это отецъ, это
дѣти!....
Послѣ трогательныхъ и поучи­
тельныхъ картинъ, послѣ различ­
ныхъ изліяній дути, произходившихъ отъ разныхъ побужденій, у
кого отъ любви, у кого отъ при­
вычки, послѣ замѣчаній о красотѣ,
о ростѣ, о мундирѣ Корнета, замѣ­
чаній сдѣланныхъ матерью, няней
8


170 —

и кормилицей

вслухъ, публично,

а прочими за угломъ, не въ барскомъ
присутствіи , — словомъ, послѣ
ужина, пріѣзжаго уложили. Онъ
давно спалъ, а мать не спала.

Завтра рожденіе сына! Чѣмъ пода­
рить его? Надо, чтобы, проснув­
шись, онъ увидѣлъ подарокъ передъ
собой! Который посланъ въ Петер­
бургъ—не поспѣлъ. Пошли большія
хлопоты!...

Няня съ Кормилицей позваны
къ барынѣ на совѣтъ: каждая
подавала мнѣніе; но, какъ на мно­
гихъ совѣтахъ, каждое мнѣніе бы­
ло не хорошо. Растворили шкафы,

перерывали сундуки! То дурно,


— 171 —

то нейдетъ, то не понравится, и
горничная, которая отправляла дол­
жность секретаря, то есть все дѣ­
лала, и вынимала, и клала, и прино­
сила, — начала уже заботиться о
здоровьи барыни:
»Вы, право, сударьтя, занемо»жете; вѣдь посмотрите, ужъ
» почти совсѣмъ разсвѣло.»*

Въ это время нерѣшимости и
неудачъ, когда у всѣхъ, даже
у няни съ кормилицей, кромѣ од­
ной матери, обнаружилось боль­
шое поползновеніе ко сну, въ это
время она вспомнила объ одной
вещи!... Вещь прекрасная, прилич­
ная военному.... но есть примѣта


172 —
примѣта народная, примѣта давни­
шняя! ... Вещь принесли.

Всѣ похваливали, прибавляя: »да

этимъ, сударыня, не дарятъ,« и
старушка впала въ раздумье....

Не дарятъ!... а подарокъ понра­
вится сыну!...

Этотъ подарокъ дошелъ, какъ на­
слѣдственная святыня, до треть­
яго или четвертаго поколѣнія; на­

поминалъ подвигѣ воина, знамени­

таго въ родословной Корнета....
этотъ подарокъ, сработанный подъ

знойнымъ небомъ для сильной ру­
ки и раскаленной крови, посвящен­

ный мщенію, палачъ Христіянскихъ


— 173 —

головъ, модная игрушка воинствен­

ныхъ щеголей Востока, лучшая

жемчужина

Азіятскаго

пояса —

эшотъ подарокъ былъ: Ятаганъ.


II.


Много рѣкъ разсѣкаетъ необъ­

ятную Россію. Питательныя жилы
огромнаго тѣла то бьются непри­
мѣтно, какъ волосяные

сосуды,

то кипятъ жизнію, какъ началъ-


178 —

ственная артерія. Живопись при­
роды, отрывки изъ исторіи, раз­

бросаны на ихъ берегахъ, а ни у

нѣтъ столько поэзіи въ
названіи, какъ у рѣки, которая
одной

протекаетъ по Тульской Губерніи

отъ Сѣверо - Запада къ Юго - Во­
стоку.

Пробивъ землю

неугомоннымъ

клюнемъ, она явилась на свѣтъ въ

Богородицкомъ уѣздѣ , прорѣзала
себѣ путь чрезъ Ефремовскій, и
видно съ какимъ усиліемъ рвалась
между горъ, металась отъ скалы

къ скалѣ, чтобъ наконецъ добраться
до Дона. Красивая Меъь прозвалъ ее
народъ, не согласуй прилагатель­

наго

съ

существительнымъ.

Въ


179 —

шомъ мѣстѣ, гдѣ она выгибается

наподобіе рога, и гдѣ стоитъ село
Изрогъ, сохранилось до сихъ поръ
темное преданіе о приключеніи,
отъ котораго будто бы произо­

шло это поэтическое имя.
Разсказываютъ, что тамъ, какой-то, Ярославъ переѣзжалъ, ког­

да-то, черезъ мостъ въ коляскѣ;
что лошади провалились; что онъ,

для спасенія любимаго коня, вынулъ
мечь и хотѣлъ обрубить постром­
ки, но уронилъ его въ воду.

Есть еще преданія, есть еще по­
эзія старины въ окрестностяхъ
Красивой Мечи. Близь нея лежитъ
такъ называемый Конь - Камень^


180 —
окруженный своими обломками и
другими камнями, вросшими въ
землю. У иныхъ эшо проѣзжій
витязь, эшо безбожный народъ,
который осмѣлился шворишь въ

честь его игрища и пляски на день

св. Вознесенія. У иныхъ это чу­
жестранный богатырь, который
ѣхалъ по заповѣднымъ лугамъ и не

поклонился на привѣтъ красныхъ
дѣвъ, да молодыхъ парней, сказавъ,
что, на землѣ, не кланяется ни­

кому. Громъ наказалъ его. Тамъ

наканунѣ Іоашіа Крестителя, Ива­
на Купалы, сверкаетъ таинствен­
ный огонь по верхамъ горъ, спу­

скаются съ неба свѣчки и вѣнцы.

» Свѣчка горитъ « скажутъ вамъ,
указывая на Фосфорное сіяніе. Богъ


181
вѣешь, кто затеплилъ эту лампа­

ду ,

только она теплится надъ

схороненнымъ кладомъ, или надъ
Русскимъ, убитымъ за независи­
мость.

Студеная, прозрачная рѣка те­

четъ также

быстро, извивается

также неправильно, какъ летаетъ
надъ нею ласточка, безпокоясь о

приближеніи тучи. Высокій тро­
стникъ шумитъ по ея заливамъ.

Круты, отвѣсны берега ея. По
нимъ тянутся лѣса, кое-гдѣ воз­
вышаются

курганы,

надгробные

памятники безъименныхъ людей, и
кое-гдѣ мелькаютъ разноцвѣтныя
скалы: то блѣдныя, то голубыя,
то желтыя. Тутъ дико глядитъ


— 182 —
природа, и когда осень, обрывая

деревья, подергиваетъ зелень крас­
кою смерти, тутъ пріятно смо­
трѣть на орла, какъ онъ, опустясь
на прибрежную вершину, сидитъ

спокойный

съ

чувствомъ

своей

царственной силы. Рѣка красивая,

рѣка живописная, очаровательная
Мечь!... Въ иную минуту ея небо
примешь за небо Швейцаріи!...

Далѣе отъ береговъ за лѣсами, за
курганами открывается обширный

горизонтъ: деревни, поля, рощи.
Картина болѣе игривая, болѣе су­

етная! ... На ней жизнь, труды,
потъ человѣка, и чтобъ эта жизнь,
эти труды не показались горь­
кими, на нее должно любоваться

не осенью, а при блистательномъ


183 —

солнцѣ лѣта, въ лѣтній полдень,
въ лѣтнее утро!...
Велико

наслажденіе

писателя,

если придется ему разсказывать
произшествіе, которое случилось

въ неизвѣстномъ углу, да хоть
сколько нибудь заманчивомъ для
воображенія; произшествіе на про­
сторѣ поля, не въ сонномъ горо­

дѣ, гдѣ нѣтъ приключеній на ули­
цахъ и страстей въ гостипныхъ;
гдѣ жизнь изнашивается безъ жиз­
ни, и гдѣ не вымолишь у нея ни

одного предмета для повѣсти.
Много лѣтъ тому назадъ, на
берегу Красивой Мечи, въ прекрас­

ный вечеръ Іюня, въ эти сладкіе


184 —
часы, когда у юноши навертывает­
ся безотчетная слеза мечтатель­

ности, небольшое общество распо­
ложилось около чайнаго стола, въ
душистомъ саду, подъ тихимъ не­

бомъ деревни. Тѣсный кружокъ со­
стоялъ изъ людей одного пле­

мени, одной классификаціи; но, су­
дя по первому взгляду, нѣкоторые
отдѣлялись отъ другихъ рѣзкою
межою понятій, привычекъ, обра­
зованности. Случай не новый!...

Ошъ чайнаго столика до пышнаго
обѣда, отъ семьи до бала, все тоже:

говорятъ однимъ языкомъ и не
понимаютъ другъ друга. Кромѣ
этаго разногласія въ образѣ воспи­
танія и въ оборотѣ мыслей, шутъ
таилась еще причина для щекот­


185 —

ливаго спора. Всѣ страсти, жела­

нія, склонности человѣка умѣща­
ются легко на самомъ узкомъ про­
странствѣ, и этотъ малый міръ,
сколокъ съ большаго, заключалъ

въ себѣ начало многихъ разно­
образныхъ волненій сердца. Для
однихъ

тутъ

было чему радо­

ваться, на что надѣяться; для
другихъ—чему завидовать, чего ис­
кать и на кого взглянуть.
» Прикажите ли, папинька, еще
чаю? «

»Да помилуй, Вѣрачка, я и
этаго допить не могу. У меня
слишкомъ сладко, а Андрею Сте­

пановичу ты, кажется, налила со8*


186 —

всѣмъ безъ сахару. Онъ своей ча­
шки и не отвѣдалъ.« Послѣ этихъ
словъ отецъ Вѣрачки опустился

въ кресла и продолжалъ безпечно
пускать на воздухъ легкія струи
дыма.

Вѣрачка спѣшила поправить свое
разсѣяніе. Ея лице веселое, одушевлешіое, приняло вдругъ вы­
раженіе нѣкотораго спокойствія и
важности, какъ

бываетъ часто,

если нечаянный намекъ , взглядъ,
звукъ , какая - нибудь бездѣлица
напомнитъ женщинѣ , что она
увлеклась не- много. Но этотъ

переходъ отъ движенія къ по­
кою , отъ свободы къ оковамъ,

не нравится.... Примѣтное нетер­


— 187 —

пѣніе мелькало въ черныхъ гла­
захъ, когда они остановились на

Андреѣ Степановичѣ, и когда нѣ­
жная рука, съ благовоспитанной

небрежностью, приподнимала для
него другую чашку....

Онъ вскочилъ, кланялся, просилъ,
чтобъ Ея Сіятельство не безпокои­
лись и увѣрялъ, что у него очень сла­
дко. Наконецъ опять усѣлся, опять
на кончикѣ стула, бокомъ, совершен­
но повернувшись къ своему сосѣду,
съ шою перемѣною, что началъ
прилѣжно пить чай, который да­
вно простылъ отъ его вѣжливаго
обращенія. Андрей Степановичъ го­
ворилъ

много и не менѣе того

повторялъ: «Ваше Сіятельство, Ва-


188 —

тего Сіятельства, Вашему Сія­
тельству. <с Князь, важный ста­
рикъ, пріятной наружности, слу­
шалъ его одинъ: то холодно, то
съ участіемъ, и по этому участію
можно было догагашься, что если
Андрей Степановичъ считается
первымъ охотникомъ въ уѣздѣ,
шо занимаетъ также немаловажное

мѣсто и въ іерархіи

богатства.

У нихъ образовалась бесѣда своя.
Никто не мѣшалъ имъ и никому они
не мѣшали. Только иногда Князь,
услышавъ нечаянно какое-нибудь
слово, сказанное въ другомъ отдѣ­
леніи общества, бросалъ туда
одну изъ этихъ несвязныхъ и ча­
сто обидныхъ Фразъ, на которыя
вельможи не ждутъ отвѣта, и на


189 —•

которыя нечего отвѣчать; да ино­
гда Андрей Степановичь дѣлался
предметомъ общаго вниманія. На
нѣсколько секундъ умолкали всѣ.
Корнетъ, залетѣвшій изъ Петер­
бурга на стулъ подлѣ Княжны,

перерывалъ разговоръ съ нею и щу­

рился, всматриваясь въ Андрея Сте­
пановича; старушка, сидѣвшая про­
шивъ нея, сводила съ Корнеша
глаза; Княжна не позволяла себѣ

ни малѣйшаго движенія, но видно
было, чшо скрадываетъ улыбку,
готовую просіять на ея устахъ;
Полковникъ, стоявшій па серединѣ

круга съ яшаганомъ въ рукѣ, вы­
тягивался во всю длину воинствен­
наго роста, а лѣтъ тридцати му­

щина, въ Адъютантскомъ мундирѣ,


190 —

развалясь немного неучтиво на кре­
слахъ, поднималъ голову вверхъ и
смотрѣлъ на небо, точно ничего не
слушаетъ. Адъютанты часто, какъ
и чиновники особыхъ порученій,
заносчивы, потому что спутники
большой планеты, они имѣютъ
право вертѣться около нея.

Это явленіе происходило въ тѣ
минуты, когда голосъ Андрея Сте­
пановича раздавался громче, глаза
полнѣли, лице краснѣло; когда вспы­
шки охотничьяго краснорѣчія, вы­
раженія, созданныя вдохновеніемъ
страсти: » стая закипѣла и мате­

рой волкъ загорѣлся въ чистыхъ по­
ляхъ» вырывались изъ его широкой
груди. Но проблескъ вниманія исче­


191

залъ быстро и совершенное равно­

душіе къ особѣ Андрея Степано­
вича заступало мѣсто электриче­

скаго дѣйствія. Корнетъ по преж­
нему обращался къ Княжнѣ, по пре­
жнему старушка смошрѣла толь­
ко на него, и любовалась имъ
нѣжнѣе , и становилась наблюда­
тельнѣе, какъ будто хотѣла воро­
тить потерянное мгновеніе, искру
участія, украденную другимъ у
предмета ея невыразимой привя­
занности.

» Позвольте замѣтить, кинжала­
ми не дарятъ,« сказалъ Полковникъ,
относясь къ ней, поглядывая зна­
чительно па Княжну и поверты­
вая ятаганъ, привезенный по лрось-


— 192 —
бѣ Князя на показъ военнымъ го­
стямъ.
Ножны кинжала, покрытыя обли­

нялымъ бархатомъ, были перехва­
чены въ двухъ мѣстахъ золотыми
бляхами. У слоновой рукояти, раз­

двоенной сверху, обложенной до­
рогими камнями неискусной грани,

осыпатюй жемчугомъ, не доста­

вало нѣсколькихъ украшеній: камни
повыпадали, жемчугъ затерся, но

на прихотливомъ оружіи все еще
уцѣлѣло клеймо роскоши и Азіят­
ской

красоты,

свидѣтельствуя

ясно, что прямой, узорчатый
клинокъ, закаленный на заводахъ
Дамасска, служилъ не уличному

убійцѣ, не для куска хлѣба.


19» —

— » О, я съ него взяла за это
грошъ,« отвѣчала Полковнику мать

Корнета.

—«Мало, Наталья Степановна; да
и гвардейскому оФицеру Нейдетъ

платиться мѣдными деньгами,« воз­
разилъ Князь, придавливая боль­
шимъ пальцомъ табачный -пепелъ

въ трубкѣ.

— «Вы шутите, папинька; а пода­
рить кинжаломъ въ день рожденія—

это страшно. «

Тушъ

Княжна откинула раз­

сѣянно черный, волнистый локонъ,
который закрылъ-было яркіе лу­

чи

одного

изъ ея прекрасныхъ
9


— 194 —

глазъ, бросила бѣглый взглядъ на

Полковника съ Адъютантомъ и

обернулась къ Корнету. По види­
мому, она старалась поддерживать
общій

разговоръ, сколько

отаго

требуетъ учтивость отъ полной

хозяйки дома, и не рѣдко должно­
стная Фраза, тяжелая дань обще­

житію, слетала съ ея соблазни­
тельныхъ губъ. Но почти всякой
разъ послѣ такой Фразы она обра­
щалась къ своему сосѣду, и забыва­
ла другихъ, и слушала его такъ
живо, что противорѣчіе или со­
гласіе, да или нѣтъ, рисовались за­
ранѣе въ ея выразительныхъ чер­

тахъ. Заранѣе она давала отвѣтъ
ему, то благородной усмѣшкой,

то живописнымъ наклоненіемъ го-


19.5 —
ловы, то неизъяснимымъ красно
рѣчіемъ взора.

—»О, я не боюсь примѣтъ,« ска­
залъ молодой гвардеецъ, посвящая
свои слова также цѣлому обществу.
»И за чѣмъ вы пугаете меня, Княж­

на? Его, кажется, отнялъ мой пра­
прадѣдъ, матушка, у Сераскиръ-Па­
ши или у Трехъ-Бунчужнаго? Этѣ
наслѣдственныя преданія воспламе­
няютъ потомковъ.... мнѣ уже
хочется отнять у какого-нибудь
Пати саблю.... Я велю обтянуть
его новымъ бархатомъ.... Позволь­

те мнѣ, Княжна, думать, что мой

ятаганъ не страшенъ.«
—«Кинжалъ примѣчательный....

*


196 —

можиобъ сказать прекрасный, ес­
либъ прекрасно было убивать лю­
дей, «... проговорилъ Адъютантъ
и утелъ въ свой черный галстукъ.

Онъ почти все молчалъ; переста­

вая молчать, почти все относил­
ся къ Полковнику, а между тѣмъ
пристально,

язвительно

слѣдилъ

всѣ движенія Корнета, всѣ взгля­
ды Княжны и безпокойно вслуши­
вался въ каждое ихъ слово. Напра­

сно небрежнымъ положеніемъ тѣ­
ла онъ силился принять на себя
равнодушный видъ, напрасно при­
бѣгалъ

ко

всѣмъ пріемамъ изу­

ченнаго хладнокровія, которое по­
могаетъ утаить бунтующее чув­

ство, и съ улыбкой счастія, съ
порывами восхищенія, вытерпѣть


197 —
пышку самолюбія на днѣ души,

безъ свидѣтелей. Оно, оскорбленное,
прорывалось наружу и въ тонкихъ

перемѣнахъ желчнаго лица, и въ
изысканной замысловатости, и въ
насильственномъ предпочтеніи Пол­

ковника всему обществу. Племян­

никъ могущественнаго дяди, Адъю­
тантъ Извѣстнаго Генерала, онъ

находился въ отпуску у родныхъ

и, будучи знакомъ съ Княземъ по
Москвѣ, сдѣлался у него въ домѣ
ежедневнымъ гостемъ. Хотя час­

то онъ встрѣчалъ тутъ и Пол­

ковника, расположеннаго также въ
сосѣдствѣ съ своимъ полкомъ, и
хотя у этаго было замѣтно ме­
нѣе

наклонности

невѣсты,

чѣмъ

къ

приданому

страсти къ ея


— 108 —

увлекательной красотѣ, по Адъю­
тантъ не робѣлъ. Лоскъ свѣтско­

сти, смѣлость паркетной опыт­

ности, внушали ему высокое мнѣ­
ніе о себѣ и унизительное о со­

перникѣ. Деревня удивительно пи­

таетъ гордость. Въ деревнѣ

на

каждомъ шагу представлялись ему
этѣ мѣлочныя, но сладкія утѣхи
самолюбія, до которыхъ никакъ

не доживешь въ большомъ городѣ,
потому

что тамъ много Адъю­

тантовъ. Въ деревнѣ онъ видѣлъ
себя единственнымъ представите­

лемъ

столичнаго

общежитія

и

являлся передъ Княжною торже­

ственный , веселый,

а, можетъ

быть, и увѣренный въ побѣдѣ. Воо­

руженный великолѣпными Фразами


— 100 —
й неистощимыми воспоминаніями
1812-го

года, ходячая реляція,

герой всѣхъ

своихъ

разсказовъ,

шумѣлъ въ цѣломъ уѣздѣ, тѣмъ

болѣе, что чувство чести, разви­
тое въ немъ до крайней степени,

налагало благоговѣйный страхъ на
простодушныхъ помѣщиковъ. Это
была

честь

щекотливая, честь

недоступная, честь во всѣхъ со­
ставахъ и мускулахъ. Если, бывало,

Андрей

Степановичь,

или какой

нибудь щеголь въ розовомъ гал­

стукѣ неосторожно задѣвалъ его

локтемъ на деревенскомъ пиру и
потомъ разсыпался въ извиненіяхъ,
то съ этой честью дѣлалась су­
дорога: Адъютантъ наклонялся ва­

жно въ знакъ прощенія, по про­


— 200 —

должительнымъ, уничтожающимъ
взглядомъ вымѣрялъ дерзскаго съ

ногъ до головы. — »Не вѣрьте,«

говаривалъ онъ, »если кшо скажетъ,
что въ душѣ не трусилъ ядра

или

пули;

но

трусовъ

нѣтъ,

струсить въ сраженіи не льзя« и,
отправляясь отъ этаго предисло­
вія, судилъ о храбрости какъ о
дѣлѣ весьма обыкновенномъ, припо­

миналъ свои подвиги такъ, мель­
комъ, болѣе отъ солдатской откро­

венности, чѣмъ отъ желанія вы­
казать себя; однако же всѣ успѣ­
ли подробно узнать, чтб приклю­

чилось ему на высотахъ Монмар­

тра, въ какомъ углу Европы былъ
онъ окруженъ Французскими лат­

никами,

и на

которомъ клочкѣ


— 201 —
Бородинскаго

поля

воевалъ

съ

Наполеономъ. Ему удивлялись, а
Княжна, кстати о высотахъ Мон­
мартра, разспрашивала о Парижѣ,

о Тальмѣ.

Въ этѣ минуты храбрости, лов­
кости, краснорѣчія, самозабвенія,

въ этѣ минуты, которыя испы­
талъ всякой, кому случалось оратарствовать

въ

глуши деревни

или за Москвой рѣкой» гдѣ нѣтъ

никого, чтобъ васъ перебить, за­

тмить или вамъ прошйворѣчить,
въ этѣ минуты, мимолетныя какъ

день, упалъ съ неба Корнетъ. Ка­
кая-то мрачность подернула бли­
стательнаго
жна

Адъютанта и Кня­

стала такъ разсѣянна, что


— 202 —
не могла уже слушать послѣдова­

тельно длинную исторію военныхъ
похожденій. Уже за чайнымъ сто­

ломъ онъ не находилъ въ себѣ искус­
ства

разговоромъ,

овладѣть

поспѣвалъ

за быстротою

не

свѣт­

скихъ мыслей, которыхъ никакъ

не догонишь, если самолюбіе му­

читъ

душу

дума

давитъ

и

исключительная

воображеніе. Уже,

наконецъ, онъ не глядѣлъ ни на

Княжну, ни на Корнета; опъ напалъ
на Полковника и,

придираясь къ

ятагану, началъ громко объяснять,
какимъ

образомъ

подъ Краснымъ

достался ему

кривой кинжалъ,

вывезенный изъ Египта Француз­
скимъ Генераломъ; какимъ обра­

зомъ

Турки . вонзаютъ

ятаганы


— 203 —

въ землю, кладутъ ружья на ру­
коятки и, лежа, стрѣляютъ; сло­
вомъ,

онъ, казалось,

пренебрегъ

совершенно

вниманіемъ

Княжны,

только рѣчь его все походила па
золотой мундиръ Камергера, при­
численнаго къ Герольдіи.

Между тѣмъ, какъ Адъютантъ
разыгрывалъ роль жертвы, кото­

рая переноситъ свое несчастіе съ

достоинствомъ,

рѣзвая

хозяйка

забыла давно о ятаганѣ. У нея съ
Корнетомъ предметы пролетали

молніей мимо свѣтскаго вниманія,
раждались и мерли, какъ слава въ
нате время; ихъ разговоръ былъ

разговоръ бѣглый, скользящій, про­

никнутый

братствомъ воображе­


— 204 —
нія, сходствомъ вкусовъ, всею лег­
костью молодости, всѣми цвѣта­

ми нарядовъ, баловъ, красоты, бо­
гатства.
— »Вы смѣетесь, Княжна,« ска­

залъ между прочимъ Корнетъ, » а
чай не деревенское удовольствіе, для

чая нуженъ городъ, зима. Во пер­
выхъ, при дневномъ свѣтѣ чай уже
не то: для него необходимы свѣчи.
Послѣ спектакля, часовъ въ один­

надцать вечера, когда вы сидите

за Фортепіанами, а снѣгъ заноситъ
окна, тутъ я понимаю чай; вотъ
этѣ минуты сотворены истинно
для чая!«

—»Чай на чистомъ воздухѣ все-


— 205 ~

го

пріяшнѣе9« замѣтилъ Полков­

никъ, который покушался давно
помѣстить свое слово и отдох­

нуть отъ обязанности

слушать

теорію ятагана, выученную

имъ

твердо въ школѣ сраженій.

Къ тому же, онъ думалъ, вѣро­
ятно, угодишь Княжнѣ. И она всту­

пилась за чистый воздухъ, возста­

ла прошивъ позднихъ

вечеровъ,

противъ всѣхъ обыкновеній сто­
лицы, возстала за деревню, но такъ
мило, такъ неискренно, такъ неу­
бѣдительно!...

Звуки

ея

голоса

защитили и утреннюю зарю, и
уединенныя прогулки, и весь вос­
хитительный міръ патріархальной

жизни, да только пристрастіе къ


— 206 —

невиннымъ суетамъ проглянуло на
ея лицѣ.... спектакли, балы, ловкой
гвардеецъ кружились передъ нею,—
она перенеслась на солнце паркета;
но спорила, но нападала на нихъ,

потому что не льзя же высказы­
вать этѣ тайны сердца; потому
что ложъ лучше истины; потому
что женщина всегда хвалитъ то,

чего не любитъ, и любитъ то, че­

го не хвалитъ.
Отрывистое изрѣченіе Полков­
ника пропало, какъ подвигъ солда-

піа, какъ мысль зачеркнутая кра­
сными

чернилами,

какъ

жаркое

чувство въ глазахъ робкаго юноі ши, когда онъ слѣдитъ издали

великолѣпную красавицу, которая


— 207 —
не узнаетъ никогда о его скромномъ

существованіи.
Во все продолженіе этой бесѣ­

ды, Полковникъ

стоялъ: то въ

нерѣшимости куда дѣвать ята­
ганъ, то принимался снова разсма­

тривать его, то подпирался обѣ­

ими руками, сгибалъ лѣвую ногу

и пристукивалъ шпорой, то щи­
палъ бакенбарды. Кресты и меда­
ли, законная вывѣска благородной

души, полезныхъ трудовъ и неу­
страшимости, были красиво раз­
вѣшаны на его груди въ убійст­
венномъ количествѣ.... Но, груст­
ная мысль!... эшо лице, опаленное

порохомъ, эта грудь, по которой
столько разъ

скользилъ

непрія-


— 208 —
шельской штыкъ, эти знаки отли­

чія, изъ которыхъ, можетъ быть,
каждый прикрывалъ рану, все теря­

лось, все какъ будто не было!... Не­

постижимъ доступъ къ сердцу жен­
щины!... Не она ли отзывалась о немъ

съ особеннымъ уваженіемъ за то,
что онъ никогда не наводилъ разго­
вора на войну, не намекалъ на соб­

ственныя заслуги, хотя и замѣча­
ла, чшо ему все хочется щеголять
свѣтскостью.... Не
вала полную

она ли отда­

справедливость его

молчаливой неустрашимости, при­

знавая ее первымъ достоинствомъ
въ мущинѣ!... и со

всѣмъ тѣмъ,

послужной списокъ, изчерченный
кровью, не могъ занять перваго

мѣста за чайнымъ столомъ....


III.


Въ усадьбѣ Князя водили раз­

сѣдланныхъ лошадей,
дочь,

когда его

въ верховомъ платьѣ, въ

мужской шляпѣ и съ хлыстикомъ»
подошла проворно къ стекляннымъ


— 212 —
дверямъ, откуда

скатъ,

отлогій

уставленный по сторонамъ лило­

выми и бѣлыми левкоями, спускал­
ся въ широкую, длинную

аллею

изъ столѣтнихъ, столбовыхъ де­

ревъ, аристократически мрачную

и богато опрятную. Въ самомъ
концѣ ея, гдѣ былъ выходъ изъ
сада, стоялъ Корнетъ съ Адъю­
тантомъ :

этотъ,

какъ

будто

имѣлъ намѣреніе не сходить съ
мѣста; тотъ, какъ будто колебал­
ся въ нерѣшимости остаться или

уйти. Княжна выдернула изъ - за
пояса лорнетъ и стала смотрѣть

украдкой

съ тацимъ

любопыт­

ствомъ, что, казалось, ей очень

хотѣлось
зрѣнія

замѣнишь

ограниченность

чувствомъ
другаго


— 213 —

чувства и подслушать глазами далекой разговоръ. Онъ примѣтно
О7$цвцлся.

Спокойствіе,

требуе­

мое ощъ образованной осанки» на­
рушилось у офицеровъ во всѣхъ
частямъ: кщо трепалъ эксельбан­

ты, мялъ фуращку, кто пожималъ
плечами и махалъ рукою,... одна-

цо, еще немного, и они разошлись
бьі довольно смирно. Корнетъ от­

ступилъ уже щага три, Адъю-

шанщъ почти совсѣмъ отвернулся,

но, только взглянулъ назадъ, кив­

нулъ головой.... и вмигъ Корнетъ
остановился; сдѣлалъ знакъ на
домъ и на аллею, надвинулъ Фура­

жку.... Адъютантъ къ нему..... и
оба вмѣстѣ исчезли изъ сада.

Лорнетъ закачался на золотой


— 214 —

цѣпи, Княжна потупилась. Обвила
хлыстикъ около руки съ большимъ
тщаніемъ, оторвала разсѣянно нѣ­

сколько

листковъ у

прекрасной

штамповой розы и медленно по­

шла къ Фортепіанамъ; оглянулась

на аллею, оглянулась

еще разъ,

задумчиво пролетѣла пальцами по

клавишамъ

и,

съ

небрежностью

мущины, кинулась на диванъ. Шля­

па

упала съ нея и она приняла

одно изъ этѣхъ неправильныхъ,
искусительныхъ положеній, кото­
рыя не терпятъ свидѣтелей, та­
ятся въ непорочности дѣвичья­

го уединенія. Это былъ

отдыхъ

отъ неволи, бунтъ противъ при­
вычекъ воспитанія; это были обре­

менительныя размышленія, Италь­


— 215
янская лѣнь или заманчивая меч-

та! О чемъ думала Княжна?... О
чемъ думаютъ Княжны наединѣ?...

Голосъ отца засталъ ее въ живо­

писномъ забытьи, и она опомни­
лась, и вдругъ изъ прелестной, ро­
мантической женщины преврати­
лась опять въ прелестную, клас­

сическую Княжну.

—»Да что такое у васъ сдѣла­
лось? « спросилъ Князь СЪ ВИДОМЪ
неудовольствія. »Полковникъ не
умѣлъ мнѣ объяснить причины: го­

воритъ, что не знаетъ; однакожъ

я послалъ его

помирить ихъ не­

премѣнно. ... Это почти у меня
въ домѣ, ѣздили съ то0ой.« ...
—)»Я и сама не энаю,« томно, оні-


— 216 —

вѣчала Княжна;

« лошадь у Адъ­

ютанта испугалась, онъ упаль «....
— «Ну да, упалъ, это ужъ я слы­

шалъ! « перервалъ Князь, складывая

руки на спинѣ и начиная сердито

ходить по комнатѣ.
— «И упалъ довольно смѣшно,
пашшька; сынъ Натальи Степанов­

ны улыбнулся и, не помню, что-то
сказалъ мнѣ. Я смотрѣла на Адъ­
ютанта. ... кажется, вскакивая на
лошадь, онъ видѣлъ, какъ тотъ

засмѣялся.«...
— «Да я и тебя не оправдываю....

Это одинъ предлогъ для Адъютан­

та: разумѣется всякій выдешъ изъ


— 217 —
терпѣнія, когда его выбрасываютъ

изъ общества, не замѣчаютъ. « ...
Тутъ Князь сталъ проповѣды-

вать дочери тяжелую науку свѣ­
та; а какъ проповѣди, совѣты и
всякаго рода нравоученія бываютъ

длинны, когда читаются людямъ

слабымъ (краткость создана си­
лой! ), то онъ распространился
объ этомъ предметѣ, обвинилъ
Корнета за молодость, а дочь за
опрометчивость въ обращеніи, и
вообще остался вѣренъ назначе­
нію всѣхъ правоучителей и судей,
которые умѣютъ осудить, да не
умѣютъ уберечь никого отъ сла­
бости или преступленія. Однако­

же, подъ конецъ, началъ смягчать
10


— 218 —

жестокость упрековъ выраженія**
ми: другъ мой, милая; потому
что Княжна сильно растрогалась.
Приученная по смерти матери къ

безусловнымъ похваламъ, къ без­
условному исполненію своихъ при­

хотей, она прослезилась, слушая
отца и ломая хлыстикъ. Трудно
рѣшить, досада ли извлекла эти

слезы, или приготовленныя въ ду­
шѣ для другаго чувства, онѣ за­
блистали на густыхъ рѣсницахъ

при

первомъ

удобномъ

случаѣ.

Женщины плачутъ обо всемъ, ко­

гда имъ хочется плакать о чемънибудь.
Едва Князь, движимый отцов­
скою нѣжностію, умѣрилъ скорость


— 219 —

діоганальнаго путешествія по го­

стинной и произнесъ нѣсколько
словъ болѣе снисходительныхъ,
какъ дочь, послѣ продолжитель­

наго молчанія, не возразивъ ниче­

го на

родительскій

приговоръ,

спросила съ живостію:
— *Да кудажъ Полковникъ по­

шелъ? найдетъ ли онъ ихъ?«

Въ эту минуту загремѣли шпо­
ры. Княжна бросилась въ другую

комнату,

притворила

за

собой

двери, но не плотно, и приложила

ухо. Она не могла не вспомнить,
что не льзя ей показаться Полко­
внику: не причесана, не переодѣта,

въ волненіи!... въ слѣдъ за нимъ

*


— 220 —

явилась и Наталья Степановна съ
веселымъ лицомъ, а потому онъ
подошелъ къ Князю скорымъ ша­
гомъ, и на вопросъ:

— »Ну что тамъ?«

Отвѣчалъ шепотомъ:
—» Маленькая непріятность, Ва­

ше Сіятельство....................................


IV.


Вы, можетъ быть,

помните,

какъ однажды волновалось Москов­
ское

общество и позволите мнѣ

употребить это

преки

выраженіе, во­

несправедливымъ,

раздра­


— 224 —
женнымъ, жестокимъ судьямъ, ко­

торые утверждаютъ, что обще­
ство Московское не волнуется,
что оно. равнодушно, холодно, что
у этой кокетки и глаза не живы
и душа мертва? Вы, можетъ быть,
подкрѣпите меня свидѣтельствомъ
передъ всякимъ, кто любитъ чи­
тать одну правду. Да, страшное

волненіе встрѣтило въ гостин­
ныхъ Князя съ дочерью, когда
ОНИ воротились на зиму въ Мос­
кву. Волненіе въ полголоса, безъ
признаковъ на лицахъ, непримѣт­
ное для поверхностнаго взгляда.

Красота Княжны не измѣнилась,
но огонь не оживлялъ ея рѣчей, и
черты, гдѣ при малѣйшемъ впе­


— 225 —

чатлѣніи сверкалъ умъ или те­

плилось чувство; гдѣ все внушало
или благоговѣніе, или страсть, гдѣ
былъ и ангелъ свѣта и ангелъ

тмы — эти черты приняли въ се­

бя что-то однообразное, непод­

вижное, безотвѣтное; приняли та­
кое выраженіе, которое часто на

лицѣ женщины приводитъ васъ въ
отчаяніе и не позволяетъ никакой
заносчивой мысли закрасться къ

вамъ въ голову. Лучшая струна
сердца, струна симпатіи, назна­
ченная для отголосковъ на всѣ
звуки, молчала, какъ будто при-

училась къ одному. Никогда на­
ружное кокетство, отданное въ
удѣлъ низшимъ рядамъ общества,

провинціалкамъ

гостинныхъ ,

не


— 226 —

унижало Княжны предъ мущинами;
никогда принужденность движе­

ній , словъ, взглядовъ, поклоновъ,
не портила того, что было въ

ней истинно прекраснаго; а пото­

му, не подстрекаемая этой допо­
топной склонностью своего пола,

она являлась въ свѣтъ съ есте­
ственнымъ расположеніемъ дути

и не умѣла скрыть, что ея во­
ображеніе поражено чѣмъ - то.
Свѣтъ не проститъ естествен­

ности, свѣтъ не терпитъ свобо­
ды, свѣтъ оскорбляется сосредоточенной думой; онъ хочетъ,
чтобъ

вы принадлежали только

ему, чтобъ только для него про­
матывали свое участіе, свою жизнь,


— 227 —

чтобъ дѣлили и рвали свою душу
поровну на каждаго.... Зароите

глубоко высокую мысль, притаите
Нѣжную страсть, если онѣ мѣша­

ютъ вамъ улыбнуться, разсмѣ­
яться или разгруститься по волѣ

перваго, кто подойдетъ. Свѣтъ
разтерзаетъ васъ, и онъ терзалъ

Княжну.
—«Какъ она имѣетъ духъ показы­
ваться?* говорили матери, снаря­
жая дочерей на вечеръ.

—»По крайней мѣрѣ не давала бы

виду, что эта исторія была за
оаіньчали мимоходомъ почетныя барыни во время торжествен­

наго шествія къ зеленымъ столамъ.


— 228 —
— «Оба убиты на мѣстѣ. Вы зна­

ли ....на, что былъ Адъютантомъ

у Графа***? Какой милый чело­
вѣкъ! Я, право, услышавши, сама

расплакалась о немъ; а какъ жа­
локъ его дядя! Мнѣ пишутъ изъ

Петербурга, что онъ совсѣмъ по­
терялся, точно помѣшанный.«...
Такъ на одномъ балѣ шептала сво­
ей пожилой сосѣдкѣ важная особа,
похожая на картину, вставленную

въ золотую раму, а написанную
рукою Суздальскаго живописца.
— » У меня сердце обливается
кровью, когда я ее вижу,« продол­
жала она, занимаясь все дпл/ішѵ»и,
которая царствовала надъ мазур­

кой,

и

не

оглядываясь

назадъ,


— 229 —
чтобъ не видѣть своей дочери,

которая сидѣла какъ

опущенная

въ воду.

— » Ей вѣкъ не замолить этаго
грѣха!» прибавила пожилая сосѣд­

ка

съ

постепеннымъ

одушевле­

ніемъ въ голосѣ, потому что жен­

скій судъ всегда идетъ сгеясепсіо.

» А другой, кажется, только что

былъ пожалованъ въ Офицеры....
Такой молоденькій! Мудрено ли,

что

она вскружила ему

голову!

Приѣхалъ повидаться съ матерью!
Вотъ несчастный случай! Вѣрно

она не переживетъ.... О дядѣ Адъ­
ютанта вамъ пишутъ?... Да еслибъ

это была моя дочь, да я не знаю,
чтобъ со мной было! Я бы ума
лишилась!«


— ^30 —

— » Могу

васъ увѣришь, что

убитъ одинъ,« сказала молодая дама.

Между шѣмъ юность съ пре­
красными глазами и съ теплымъ

сердцемъ смотрѣла на Княжну не
такъ сурово: нѣсколько зависти и

много удивленія кружилось около

нея.

Заманчиво

дуэли, пріятно

быть

причиною

заставить уме­

реть или убить — это

къ лицу

женщинѣ, это по душѣ ей.
— » Она рѣшительно влюблена,«

говорилъ гвардейскій офицеръ, ро­

няя себя на диванъ въ одной изъ
комнатъ, отдаленныхъ отъ злы.

—>»Я не замѣчаю/ протяжно воз-


— 231

разилъ Камеръ-юнкеръ, поправля *

ясь передъ зеркаломъ. Онъ тан­

цовалъ мазурку съ Княжною.
— » Я не узнаю ее.«...

— » Зачѣмъ же вы хотите при­

писывать любви небольшую пере­

мѣну? ... просто огорченіе.... да,

молодой

кажется,

и

котораго

теперь

человѣкъ,

общее

мнѣніе

навязываетъ Княжнѣ, не имѣетъ

такихъ

достоинствъ и блеска,

чтобъ ужъ со всѣмъ околдовали
ее! Самая дуэль.«...

»Чтожъ дуэль?« сказалъ гвар­

дейскій офицеръ, выпрямляясь на
диванѣ. )>Онъ уклонялся отъ нея—
правда, а Адъютантъ и обрадо-


— 232 —
вался, думалъ, что напалъ на тру­
са. «

— »Да, струсилъ« перервалъ дру­
гой военный, входя громко въ ком­
нату; «рука дрогнула и въ пят­

надцати тагахъ пуля попала толь­
ко прямо въ середину лба.«...
— «О, я очень далекъ отъ того,
чтобъ называть его трусомъ: жаль,
что это можетъ кончиться не­
пріятностью! Дядя покойника не

оставитъ этаго

такъ:

дрались

безъ секундантовъ.*...
— «Неправда! неправда! Охъ эти

дяди! « отвѣчалъ съ живостію во­
енный, повертываясь проворно къ


— 283 —

дверямъ на встрѣчу прекрасному
строю дѣвицъ, которыхъ причуд­

ливая прогулка завела нечаянно
туда> гдѣ мущины отдыхали отъ
свѣта залы, глазъ, отъ шанцевъ и
разговоровъ мазурки.
Всѣ эти обвиненія, приговоры и

догадки перебѣгали изъ устъ въ

уста, но на почтительномъ разсто­
яніи отъ Княжны; не отдалили
отъ нея ни одного поклонника и
не отняли первенства на роскош­

ныхъ выставкахъ невѣстъ. Одо­
бренія , похвалу не могутъ выве­

сти иную впередъ изъ толпы за­

тѣненной природою и случаемъ;
не могли порицанія, клевета, вся
настойчивая

злосшь людей сте10*


234 г

решь румянца Княжны и лишишь
ее наслѣдства. Въ пестромъ буке-

шѣ баловъ, она оставалась серед­
нимъ цвѣткомъ и, когда не было эта­
го цвѣтка, то букетъ терялъ пре­

лесть радужныхъ отливовъ и бла­
гоуханіе моды. Впрочемъ, не смо­
тря на кучу приглашеній, она вы­

ѣзжала рѣже прежняго и, еслибъ
не увѣщанія отца, да другія деспо­
тическія отношенія свѣта, то, ка­

залось, заключила бы себя охотно

въ четырехъ стѣнахъ на всю зи­
му, длинную, неизмѣримую для
того, кому хочется весны и въ

деревню. Сколько законныхъ от­
говорокъ находила она , чтобъ

оставаться дома, сколько разъ бо­
лѣла у нея голова, сколько разъ за­


— 235 —

бывала заказать платье, какъ ча
сто не въ чемъ ей было ѣхать!...

но ни разу не забыла, въ какой
день отходитъ почта въ Туль­
скую Губернію. Тутъ па канунѣ
садилась писать, погружалась въ
занятіе съ заботливостью, съ роб­

кимъ умиленіемъ: въ ней обнару­
живалась борьба искренней печали
съ поддѣльной веселостью, какъ
будто рука ея подбирала слова, въ
которыхъ сомнѣвалось сердце, какъ

будто языкъ лепеталъ утѣшенія,
которымъ она не вѣрила. Эти
письма бывали всегда адресованы

къ Натальѣ Степановнѣ. Ошъ нея
Княжна получала также каждую

почту большія посланія, упитан­

ныя материнскими слезами и, раз­


— 236 —
строенная, прибѣгала тотчасъ къ

отцу, и бросалась

и спрашивала: »писали ли

тею

вы,

къ нему на

папинька, въ Петербургъ?«

»Писалъ, мой другъ, « отвѣчалъ

онъ всякой разъ, надѣвая

очки,

чтобъ прочесть письмо Натальи
Степановны.

Въ этой перепискѣ, въ этихъ
необходимыхъ

угожденіяхъ

свѣ­

ту, въ этихъ вопросахъ и ожида­
ніяхъ

отвѣтовъ изъ Петербурга,

дожила Княжна до весны. Торо­
пилась на берегъ красивой Мечи,

уговаривала отца, какъ однажды

утромъ, не за долго до отъѣзда,
позвали ее къ нему.
— «Бѣдная Наталья Степановна!*


— 237 —

сказалъ онъ, бросая на столъ рас­

печатанный пакетъ.
Княжна вздрогнула, ея щеки за­

горѣлись и сердце забилось всѣмъ

могуществомъ

молодости,

всею

бурею женской чувствительности.


V.


Страшную перемѣну нашли они

въ матери Корнета. Ея лѣта не

перевалились еще за эту
тительную

границу,

отвра­

гдѣ нѣтъ

болѣе перемѣнъ; гдѣ душа погре­
11


— 242 —

бается

подъ развалинами тѣла,

нѣмая, неспособная подрумянить

пожелклую кожу, положить на нее
новое клеймо размышленій, стра­

даній или радости; за эту грани­

цу, за которой признакомъ жизни

остается какая - нибудь привыч­
ка, — привычка къ собакѣ, къ кре­
сламъ, къ воспитанницѣ.

Не было ни Корнета, пи Адъю­

танта.

Только Андрей Степано­

вичъ являлся къ Князю по преж­

нему свидѣтельствовать свое по­

чтеніе и отдавать

отчетъ въ

наступательныхъ дѣйствіяхъ про­

тивъ русаковъ и красныхъ звѣрей;
да еще Полковникъ не подвергся

вліянію времени. Неизмѣнный какъ


— 243 —
гранитъ, онъ пребылъ вѣренъ сво­

ему посту, вѣренъ Княжнѣ и не
безъ тайнаго удовольствія встрѣ­

тился опять съ нею: поле сраже­
нія оставалось за нимъ. Полков­
никъ не перемѣнился, но всѣ пере­

мѣнились къ нему. Онъ сдѣлался

первымъ человѣкомъ, ненагляднымъ
гостемъ, предметомъ общихъ ласкъ.

Княжна, Наталья Степановна

и

самъ Князь, увлекаясь ихъ примѣ­

ромъ, угождали ему, какъ должникъ
заимодавцу, какъ бѣдный другъ дру­

гу богатому, какъ писатель Цен-

сору. Угождали, но вмѣстѣ и про­

сили.
—»Я увѣренъ,» говаривалъ Князь,
«что вы, Полковникъ, не отягчите


—— 244

сго участи: онъ будетъ переведенъ
къ вамъ; его мать изціерзала мнѣ

сердце; л писалъ,

просилъ, чтобъ

по крайней мѣрѣ ему быть возлѣ
нея: она умерла бы.... Пожалуйста,
Полковникъ, я надѣюсь на васъ.»
—«Помилуйте, Ваше Сіяшельсш»
во, можете ли вы сомнѣваться?

Вѣрно я сдѣлаю все, чщо будетъ
зависѣть отъ меня.«

Тутъ Князь жалъ ему руку, а

онъ съ гордостію поглядывалъ па

Княжну: сладко обѣщать покрови­
тельство при глазахъ прекрасной

женщины. Но

иногда

бывали

и

тяжелыя минуты для Полковни­

ка —- минуты, съ которыми

и©


245

умѣлъ онъ справишься: прослезить­
ся неприлично, не прослезишься со­
вѣстно; Словомъ, онъ не зналъ чшо

дѣлать;

боролся между чувстви­

тельностью человѣка и мраморно-

стыо солдата, между своимъ поло­

женіемъ и своимъ саномъ. Въ это

затрудненіе приводила Полковника
Наталья Степановна,

когда хва­

тала его За руку и когда ея слезы
лились ручьемъ па Форменный об­
шлагъ. Хотя рыданія мѣшали ей
произносить слова явственно, но

онъ понималъ, что это мать про­

ситъ за сына. Княжна отверты­
вала поскорѣй голову и

выбѣга­

ла изъ комнаты. Князь повторялъ:

»да полноте, Наталья Степановна,

успокойтссь;« а Полковникъ сыпалъ


— 246 —
утѣшенія и клялся обѣщаньями:

«какъ вамъ не стыдно, сударыня,
мы постараемся все поправить;

вѣрно

я для здѣшняго дома не

окажу ему никакихъ притѣсненій,»
и проч.
Только у Княжны пе вырвалось

ни одной просьбы, ни одного намека,
по которому Полковникъ могъ бы
догадаться,

какое участіе брала

она въ судьбѣ того, за кого хода­

тайствовали, какъ хотѣлось
перешагнуть

черту приличія

ей
и

плакать самой за молодаго чело­
вѣка. Женская смѣтливость учи­
ла

ее, естественная

хитрость

шептала ей: не проси, не напомни
чайнаго столика, не напомни, что


— 247 —
когда-то Корнетъ затиралъ Пол­

ковника. Онъ

все сдѣлаетъ для

тебя: онъ назначитъ парадъ, уго­

ститъ музыкантами, пройдетъ це­

ремоніальнымъ мартемъ, съ однимъ
полкомъ бросится воевать вселен­
ную, но если вмѣщается самолю­

біе, защекотитъ ревность.... и
Княжна съ неподражаемымъ иску-

ствомъ разыгрывала роль, добро­
дѣтельную по цѣли и грѣшную по

средствамъ. Такъ грѣхъ и добро­
дѣтель путаются на землѣ, такъ
женщинъ клянутъ за притворство
и пятнаютъ за откровенность.
Полковникъ выдавалъ себя

за

смертнаго охотника до просвѣще­
нія, до книгъ, а пуще до запрещен-


— 248 —

пыхъ стиховъ, и Княжна снабжа­
ла его книгами, слушала стихи,
которыми любилъ онъ роптать,
шумѣть, разгорячаться въ ея при­

сутствіи, просила вписывать въ
ея альбомъ. Полковникъ увѣрялъ,

что страстенъ къ музыкѣ, и она
просиживала вечера за Фортепіаяами, доставляя ему случай восхи­
щаться, вертѣться и божитьсИ
всѣмъ, чшб пи есть святаго, что

онъ ничего не

Полковникъ

слыхивалъ лучше.

любилъ

обѣдать

у

Князя и она спрашивала всякой
разъ: «вы будете къ намъ зав­
тра? « Онъ иногда, поддѣлываясь
къ женскому вкусу, погружался по

своему

въ

чувствъ ,

разложеніе

топкихъ

нѣжныхъ

оттѣнковъ ,


— 249 —

въ

анатомію сердечныхъ

ней — и Княжна опускала

болѣз­

глаза:

черныя рѣсницы прятали стыдли­

вый

или насмѣшливый взглядъ, и

легкая, двусмысленная улыбка на­

летала па уста. Онъ часто, къ
исходу дня, къ сумеркамъ, къ это­
му часу, когда языкъ приговари­
вается,

голова тупѣетъ и зано­

сится въ какую-то пустоту, гдѣ
нѣтъ ничего, чтобъ можно ощу­
пать или на что опереться, онъ

часто

молчалъ, посматривая на

свою собесѣдницу, на потолокъ, на
стѣны, на небо въ открытое окно*

не попадется ль мысль, не навер­

нется ль слово.... и Княжна на­
чинала поскорѣй хвалить погоду....
Но какъ передать эту вкрадчивую


— 250

внимательность, эту благородную

лесть, этотъ міръ тонкихъ, мѣ-

лочныхъ, безчисленныхъ соблазновъ,
которые наслала она на простую

душу воина, чтобъ онъ не закипѣлъ
жаждою брани и приласкалъ того,

кому береглись всѣ искреннія ласки
ея сердца? какъ передать эшо оболь­

стительное умѣнье стянуть кста­
ти перчатку съ руки, выдвинуть

ножку, дать замѣтить, что ви­
дятъ васъ изъ дали, бросить вамъ,
мелькомъ, при всѣхъ, мѣткое сло­

во, таинственный намёкъ на ва­
шу любимую мысль, па вату лю­
бимую слабость, па вчерашній
разговоръ съ вами ?.,. что есть

уклончиваго въ женскомъ нравѣ,
что есть блестящаго въ женскомъ


— 251 —

умѣ, что есть неисповѣдимаго въ

женской прелести—вся эта отра­
ва, которая всасывается въ сердце

мущины, когда вздумается краса­
вицѣ употребить его средствомъ

для суетъ самолюбія, для мщенія,

для добродѣтели,... все это сча­
стіе,

эта

о

которомъ мы

цѣль, которую

бредимъ,

шаримъ по

угламъ свѣта, все слилось въ какой-

то очаровательный призракъ.... но­

вый, невиданный Полковникомъ на

самыхъ великолѣпныхъ парадахъ,
въ самыхъ славныхъ дѣлахъ.
Никогда не вздѣвалъ онъ

эпо­

летъ и не развѣшивалъ крестовъ

съ

такимъ удовольствіемъ, какъ

теперь;

никогда не

становился


— 252 —
передъ полкомъ съ такой непри­

нужденной гордостью, и при кри­

кахъ: вольно, или смирно, никог­
да не бывало въ его голосѣ та­
кого одушевленія. Полкъ и кре­
сты явились ему въ другомъ видѣ,

по болѣе соблазнительномъ. Тем­

ное ,

шіетинктпое чувство, за­

глушаемое обыкновенно мечтами о
качествахъ, которыхъ нѣтъ у насъ,

вѣроятно докладывало

ему, что

носишь Георгій, кричать на двѣ

тысячи человѣкъ — это было его

единственное право па руку Княж­
ны. Онъ перелистывалъ мысленно
исторію своей храбрости, конечно

уже не отъ того, что она всякой
разъ, бывало, доводила его до не­

премѣннаго Генеральства — нѣтъ,


— 253 —

теперь эта исторія оканчивалась
другою надеждой, — мысль: мнѣ

откажутъ, привязалась

одна ко

всѣмъ воспоминаніямъ, похоронен­
нымъ въ

столбцахъ

послужнаго

списка, и сдѣлалась лучшимъ ито­
гомъ службы. Ио не только его че­

столюбіе приняло новое направле­
ніе , Княжна произвела перемѣну

даже въ его свѣтскомъ обращеніи.
Надобно было видѣть Полковника,

надобно было слѣдить, какъ онъ
мало по малу становился красно­
рѣчивѣе, развязнѣе. Отрывистыя
слова

начинали

вязаться между

собой и разростались въ круглой
разговоръ. Уже при каждомъ словѣ

опъ не поглядывалъ по сторонамъ,

ловя на лицахъ одобреніе и ста-


—ш—
раясь передашь другимъ свой смѣхъ,
свою улыбку, которыми новобра­

нецъ гостинной прикрываетъ обы­
кновенно

щекотливую

робость,

безпрестанныя сомнѣнія и раздра­

жительную недовѣрчивость къ са­
мому себѣ. Въ его движеніяхъ не
такъ уже было замѣтно желаніе
рисоваться, щеголять всякимъ ша­

гомъ, всякимъ поворотомъ головы

или стана. Полковника окружили

свободой, дали ему просторъ, за­
нимались имъ и онъ сталъ откро­
веннѣе, смѣлѣе, пріятнѣе. Онъ не

входилъ уже въ

госшинную

съ

прежнимъ мнѣніемъ, что тамъ слѣ­

дуетъ быть не такимъ, каковъ

онъ есть; госшинная не предста­

влялась уже ему страшнымъ су-


— 255 —

дилищемъ, гдѣ смутитесь вы пе­

редъ равнодушіемъ правосудія; гдѣ
иногда скользнетъ по васъ чей ни­
будь взглядъ, но заставитъ по­
правиться , гдѣ иногда станутъ

слушать васъ, но съ осторожнымъ,

или разсѣяннымъ вниманіемъ, и гдѣ

обдадутъ холодомъ все, что вы

заготовили въ глубокомысленномъ
уединеніи и чѣмъ надѣялись отли­

читься. Короче, Полковникъ полу­

чилъ эту счастливую увѣренность,
которая внушаетъ смѣлость пу­

скать слова по произволу мысли,
не воздерживаясь, не охорашиваясь,

и не рѣдко внутренній жаръ ожи­
влялъ безъискуственность его вы­

раженій, и не рѣдко Княжна, боясь

Формальнаго объясненія, торопи-


— 256 —

лась найти предлогъ, чтобъ пере­
рвать разговоръ.

Впрочемъ,

любезность

его пе

дошла еще до невыносимой оболь­

стительности, потому что когда
Княжна уходила отъ него и бро­

салась въ своей комнатѣ на диванъ,
то у нея вырывался изъ груди
тяжелый вздохъ отдыха, между
тѣмъ какъ на лицѣ обнаруживалось

безпокойство, раздумье

о томъ,

что не слиткомъ ли уже баловали
Полковника.

Прежде

ей не при­

ходило и въ голову, что онъ мо­
жетъ мечтать о рукѣ ея; теперь
это казалось въ порядкѣ вещей и

она вздрагивала при мысли о рѣ­
шительномъ предложеніи....


— 257 —

По это предложеніе, эшо объясне­

ніе въ любви, эшо были Фуріи-му­

чительницы Полковника, это были
призраки, которые встрѣчали его

у постели н утромъ и вечеромъ,
становились въ рядахъ солдатъ,
маршировали па ученьяхъ и, какъ

полковыя знамена, не покидали его.
Какъ предлагаютъ руку и сердце?

какъ говорятъ: люблю васъ? какъ
эшо сказать? какъ осмѣлишься ска­
зать и кому же? Княжнѣ!... Она
такъ нарядна, такъ знатна, такъ
страшно окружена всѣмъ велико­

лѣпіемъ приличій. Упасть къ ея но­
гамъ, думалъ Полковникъ, но это,

кажется, не водится, элю пойдетъ

къ моему росту и лѣтамъ; сказать
просто, не падая на колѣна, какъ-

11*


— 258 —
то холодно, затруднительно; на­
писать письмо, но къ Княжнамъ
писемъ по Русски не пишутъ; от­
крыться Князю, но она осердит­

ся, что я не спросился у нея;
словомъ, что ни задумывалъ Пол­
ковникъ, все было неловко. Подъ

часъ, гуляя съ Княжной по саду,

онъ разгорался жаждой приступа,
чувствовалъ, что волна храбрости

мчитъ его къ цѣли и

облекалъ

уже умственно свою рѣчь въ закон­

ныя Формы вступленія и готовъ

былъ

произнести

торжественно:

Ваше Сіятельство!... но вдругъ
замиралъ, вдругъ одинъ взглядъ,
одно слово Княжны, то пугало
его неприличіемъ, то перебрасы­
вало изъ настоящаго въ прошедшее,


— 259

отъ любви къ походамъ, на край

свѣта, подъ Лейпцигъ, въ оркестръ
полковыхъ музыкантовъ или къ

огромному дубу, замѣчательному

по своей дряхлости, или къ На­
тальѣ Степановнѣ, которая про­
хаживалась, задумавшись, по уеди­
ненной аллеѣ.... и Полковникъ тот­

часъ догадывался, что теперь не

время, по кстати, лучше въ дру­
гой разъ.
Эти мученія прекратились на­

конецъ; онъ отмѣнилъ личное объ­

ясненіе, не столько потому, что
Княжна почти не оставалась съ
нимъ одна, сколько потому, что

ему блеснула счастливая мысль.
Безпрестанно повертывая одинъ и


■— 260 —

глотъ же предметъ, можно от­
крыть въ немъ полезную для насъ

сторону. Полковникъ былъ внѣ себя

отъ открытія, отдохнулъ, успо­
коился. Наталья Степановна объ­

яснится за него съ Княжною, а
Наталью

Степановну попроситъ

ея сынъ.
Такимъ образамъ и самъ Пол­

ковникъ ожидалъ его

съ удиви­

тельнымъ нетерпѣніемъ.


Полковничья квартира въ бога­

томъ

селъ была

по

возможно­

сти возведена на степень удобнаго

жилья и принаровлена къ потребно­
стямъ

постояннаго

пребыванія


— 264 —
однакожъ разныя полугородскія украшснія не отнимали у поя поход­

наго, поэтическаго вида. Стѣны
были завѣшаны коврами, полъ уст­
ланъ также ковромъ, ширмы отдѣ­
ляли спальню, т. с. постель, отъ

кабинета, или присмпой; а у не
большихъ окопъ новыя рамы съ

цѣльными

стеклами, задернутыя

зелеными занавѣсками

па подобіе

сторъ, показывали, что пѣтъ ни­
чего невозможнаго па свѣтѣ. Фран­

цузскіе и Турецкіе пистолеты, Чер­
кесская шашка, два, три кинжала

и образцы киверовъ, ранцевъ, сумъ
занимали мѣсто картинъ. Въ од­

номъ углу стояли знамена полка,
въ другомъ солдатское ружье; подъ
знаменами

шпага

арестованнаго


— 265 —
офицера. Наконецъ

безпорядочная

группа трубокъ, бисерный кисетъ,
Воинскій Уставъ, Рекрутская Шко­
ла, Краткое Наставленіе о солдат­
скомъ

ружьѣ и табачная атмос­

фера—все это одѣло большую гор­
ницу зажиточнаго крестьянина по
военной Формѣ. Только съ нѣкото­

рыхъ поръ между признаками вре­
меннаго привала, строгой службы
и неизнѣженныхъ бивачныхъ при­
вычекъ, вкрались кой-какіе предме­

ты роскоши, приличные столич­
ному, слабодушному щеголю. Такъ
на примѣръ на столѣ, гдѣ лежа­
ли полковыя вѣдомости, Военный

журналъ и другія дѣльныя бумаги,
тутъ же почти безъ смѣны стоя­

ло зеркало, а возлѣ него какой-то
12


— 266 —
переводный романъ, взятый у Кня­

жны, нѣсколько ножницъ и ноже­
нокъ, духи въ хрусталѣ, Француз­
ская помада въ ФарФорѣ и прочія

изящныя мѣлочи туалета, необхо­
димыя для истинной любви де­
вятнадцатаго столѣтія. Что дѣ­

лать? ... Полковникъ не стригся
уже подъ гребенку, не оставлялъ
бакенбардъ на произволъ вѣтра и
пыли, а старался соединить жено­

подобныя прелести статскаго на­
ряда съ суровымъ блескомъ воен­

наго; позволялъ себѣ, отправляясь
къ Князю, выставлять изъ-за чер­
наго галстука воротнички, чи­
стые какъ серебро; разстегивалъ
мундиръ,

всегда

и бѣлый жилетъ

бывалъ

его

бѣлъ, и золотая


— 267 —

цѣпь отъ часовъ пригонялась та­
кимъ образомъ, что вмѣстѣ съ
орденами не вредила впечатлѣнію

цѣлаго. Что же касается до преж­
ней благоразумной экономіи въ нос­

эту статью
Полковникъ вычеркнулъ вовсе изъ
кѣ

эполлетъ , то

устава о своемъ гардеробѣ.
Онъ пилъ чай и курилъ трубку,
сидя передъ зеркаломъ, какъ, одна­
жды утромъ, вошелъ къ нему пол­
ковой Адъютантъ и, подавая рас-,

печатанный пакетъ, сказалъ:

—«Присланъ изъ гвардіи, разжа­
лованный по суду въ солдаты за

убіеніе на дуэли. «

—»А, присланъ!» перервалъ Пол-

*


— 268 —

ковникъ, вскочилъ со стула и схва­
тилъ весело бумагу.

Его радость ручалась за ласко­
вый пріемъ несчастному; онъ не
дастъ

ему почувствовать неиз­

мѣримости разстоянія, на которое
такъ

быстро раздвинули ихъ, и

протянетъ добродѣтельную, хоть

всегда тяжелую, руку помощи....
—»Это тотъ, что, прошлаго го­
да, говорили, женится на Княжнѣ,

вотъ вашей знакомой... л «
Косо посмотрѣлъ начальникъ на
подчиненнаго

и продолжалъ чи­

тать. ...

—»Да теперь уже не женится,*


— 2Ѳ9 —

прибавилъ

опрометчивый

Адъю­

тантъ и лукаво улыбнулся, чѣмъ
довольно удачно выразилъ презрѣ­
ніе къ одному и лесть—другому.

—»Да гдѣ же онъ? покажите мнѣ

его. «

Адъютантъ отворилъ дверь.

Безъ галстука, въ сертукѣ безъ
эполлетъ, въ полномъ безпорядкѣ
власти, Полковникъ взялъ чашку,

съ торжественной безпечностью
взглянулъ на дверь, поднесъ

губамъ трубку,

къ

затянулся — и

сѣлъ. Ему напомнили, что Корне­

та считали
напомнили

женихомъ Княжны,

Корнета

рядомъ

съ


— 270 —
Княжною и просьбы Князя, мате­

ринскія слезы, собственныя выго­
ды уступили вспышкѣ самолюбія.

Эшо была минута, когда сильный
хочетъ показаться слабому въ ве­
личественномъ спокойствіи древ­
ней статуи или въ оскорбитель­

ной, небрежной нѣгѣ; когда приго­
товляется дѣлать вопросы и смо­
трѣть въ сторону; минута, когда

Полковникъ говорилъ: ты.

Солдатъ вошелъ.

Можетъ

быть, ощущеніе

его,

какъ онъ переступалъ порогъ, не
должно сравнивать ни съ чѣмъ, а

оставлять особо, на щой уединен­

ной высотѣ, куда

оно

занесено


— 271 —>

врожденной

гордостью

человѣка:

это не отчаянье, не нищета, не

ревность; это что-то непріятнѣе

нищеты и язвительнѣе ревности;
это какая-то пронзительная нота,

которая не гармонируетъ ни съ
однимъ страданьемъ.

Солдатъ

вытянулся,

промар­

шировалъ и проговорилъ: » честь

имѣю явиться къ Вашему Высоко­
благородію «...
Но движенія его были красивы

и свободны, а голосъ твердъ. На
лицѣ не было ни просьбы о по­
щадѣ, ни страха,

ни униженія.

Это былъ

же Корнетъ.

тотъ

Таже краска молодости, что въ


—

—

иныя лѣта, продолжаетъ цвѣсти

надъ всякимъ несчастіемъ. Только

солдатскій мундиръ придалъ ему
мечтательную прелесть. Мысль о
безпріютности, о необходимой и

безмолвной жертвѣ общества, о
томъ,

кто идетъ за смертію,

куда глаза глядятъ, не спрашивая,

гдѣ его отецъ, жена, дѣти — эта
мысль

облагородилась

образован­

нымъ взглядомъ.

Полковникъ не смутился, не за­
мѣтилъ опаснаго, заманчиваго сое­

диненія этаго взгляда съ этимъ

мундиромъ.... онъ увидѣлъ мѣр­
ный тагъ, вытяжку, и пугающее

воспоминаніе исчезло! Судьба за­
кинула Корнета далеко отъ Кня-


— 273 —
жпы, солдатъ не можетъ быть

соперникомъ—и

разсудокъ

взялъ

верхъ надъ мѣлочнымъ чувствомъ,

и состраданіе къ ближнему, кото­

раго мы не боимся, или въ кото­

ромъ

имѣемъ

нужду ,

смягчило

жестокость величія.

Полковникъ всталъ и съ

важ­

ностью начальнической ласки, съ
явнымъ желаніемъ

осчастливить

человѣка, опустилъ руку на пле­
чо солдату: этотъ покраснѣлъ.
»—Здравствуйте! Мы съ ватей

матушкой ждали васъ давно. Мнѣ

очень жалко,

что съ вами такъ

случилось, да мы незаставимъ васъ

служить по нашему.« Тутъ Пол­

ковникъ обернулся къ Адъютанту.


— 274 —
— » Держать его въ штабѣ. «

— » Благодарю васъ за ваше сни­
схожденіе, « сказалъ солдатъ.

—«Все поправится, молодой чело­

вѣкъ; вы можете видаться съ ма­

тушкой когда хотите, только«....

Полковникъ взглянулъ на Адъю­

танта, какъ будто ему непріят­
но было, что есть свидѣтель слѣ­

дующихъ словъ:
Только

я

вамъ не совѣтую

показываться у Князя; оно бы и
ничего, да у него много бываетъ,

чтобъ,

знаете, не дошло.... для

васъ же лучше.«

Онъ произнесъ это совсѣмъ про­
стодушіемъ дипломаша.


— 275

Нѣсколько времени продолжался
затруднительный для обоихъ раз­
говоръ.

Полковникъ

завелъ

рѣчь

объ обстоятельствахъ дуэли, по­
жималъ плечами, обвинялъ убита­

го Адъютанта, потомъ шутливо

замѣтилъ, что сукно на мундирѣ
у солдата слишкомъ тонко, по­

томъ спросилъ съ громкимъ смѣ­
хомъ, умѣетъ ли онъ дѣлать на

лѣво кругомъ; а когда этотъ вы­
ставилъ правую ногу, Полковникъ

сказалъ скороговоркой:
»» Безъ Формы, безъ

Формы....

отправляйтесь, куда вамъ надобно.«

Солдатъ (я стану называть его,
какъ у солдатъ водится, по про­


— 276 —

званію: Бронинъ; обыкновеніе, кото­
рымъ они опередили гостинныя,

гдѣ уже потому необходимо гово­

рить иногда по Французски, чшо
нѣтъ возможности упомнить имя

и отчество, или времени выгово­
рить ихъ, — отъ чего выходитъ,
что всего лучше разговаривать по

Русски

съ Княземъ,

Графомъ и

Барономъ:).... Бронинъ одѣлся во

фракъ и поскакалъ къ матери.


Эшо было самое ясное утро;
легкій вѣтеръ колебалъ красивую
Мечъ и милліоны золотыхъ пя­
тенъ, разсыпанныя солнцемъ по ея

поверхности, блестѣли, дрожали-,


— 280 —
ослѣпительно

перескакивали

съ

струи на струю.
Онъ не нашелъ Натальи Степа­

новны дома: она была въ деревнѣ
у

Князя. Тутъ Бронинъ почув­

ствовалъ на себѣ тяжелую ноту

совѣта, который должно считать
приказомъ,

подозрѣвалъ,

не

ему

велѣно

почему

показываться

у

Князя; но нетерпѣніе утѣшить

нѣжную мать превозмогло подчи­
ненность.

найдетъ

Онъ вѣрно

никого не

тамъ.... легко

скрыть

отъ Полковника.... къ тому же

можно ли ему испугаться стра­
шилищъ благоразумія, и
утро,

въ

этотъ

часъ,

въ это
въ это

мгновеніе не броситься къ той,


— 281
кто первая привѣтствовала улыб­

кой новый мундиръ молодаго офи­
цера и разкрыла передъ нимъ всѣ

легкія, увлекательныя

подробно­

сти гостинной, все счастіе обра­

зованной суеты. Какъ она встрѣ­
титъ меня, я во Фракѣ, я солдатъ?...
только эта мысль мучила Брони­
ка.

Князь принялъ его радушно, съ
большей внимательностью,

чѣмъ

прежде, и осыпалъ надеждами на

прощеніе. Мать схватила обѣими
руками за голову и Стала цѣло­

вать»
—»Матушка, вы, право, стыдите
меня, цѣлуете какъ ребенка,* ска12*


— 282 —
залъ онъ и глаза его наполнились

слезами.
Но Княжны не было въ комна­

тѣ. Извѣстіе долетѣло мигомъ до
ея уборной.

Приколите же, Княжна, къ по­

ясу самую

свѣжую розу, киньте

же поскорѣй

въ

зеркало

самый

любопытный взглядъ, бросьте по­
скорѣй на несчастнаго палящіе лу­

чи восторга, прохлажденные со­

страданіемъ

и

скромностью. . . .

Проворно по дотла она къ дверямъ
и остановилась такъ, что не льзя

было отгадать, чего ей хочется,

идти или осіцаться. Примѣтная

небрежность въ тонкостяхъ ліуа-


—ш—
леша показывала, какъ она торо­
пилась, но рука ея нѣсколько разъ
прикасалась къ дверямъ все не за­
тѣмъ, чтобъ отворишь.

теперь

Только

вспомнила, что они

она

разстались, какъ разстаются въ
свѣтѣ, послѣ

нѣсколькихъ упои­

тельныхъ бесѣдъ, не сказавъ другъ
другу ничего рѣшительнаго. Кого

увидитъ она? думалъ ли онъ без­
престанно о ней?... Ей не нужно
болѣе этихъ стройныхъ, вкрадчи­

выхъ словъ, приносимыхъ къ но­

гамъ

прекрасной

женщины

на

крыльяхъ остроты, ума и удив­

ленья,

не

нужно

плѣнительной

свѣтскости офицера, для кого годъ

тому назадъ, пробудилось ея чув­

ство, это невольное чувство, по-


— 284 —
добное каплѣ дождя, кошорая ле­
титъ съ неба и сама не знаетъ,

на

какой

цвѣтокъ

упадетъ!...

Теперь дайте ей всю важность,
всю святость, всю глубину любви,

заплатите за слезы, за память, за
Полковника, за эту безпредѣльную
нѣжность женской

Фантазіи, ко­

торая рисуетъ несчастіе въ чуд­
ныхъ

Формахъ,

то

съ гордымъ

взглядомъ, то съ чистой, младен­

ческой душой, и переноситъ сол­
дата въ несбыточный міръ равен­
ства; заплатите за эту способ­

ность

привязываться къ несча­

стію, которая не помнитъ ни ва­

шихъ заблужденій, ни вашихъ зло­
дѣйствъ: видитъ только конецъ

ихъ, и оторветъ женщину отъ


— 285 —
великолѣпной жизни, отъ друзей,

отъ родныхъ и поведетъ за вами
въ Сибирь, на край свѣта, по всю­
ду, гдѣ только можно умереть за

васъ.... способность, которая луч­
ше женскихъ

стиховъ,

женской

прозы, лучше пера Герцогини Аб-

раншесъ, Дельфины Ге и причудли­

вой Миссъ Тролоппъ!

Князь, не желая, вѣроятно, быть

помѣхой свиданью машери съ сы­
номъ, оставилъ ихъ на единѣ, а
она тотчасъ же отправилась дѣ­

лать

распоряженія и хлопотать,

какъ бы его квартиру въ штабѣ

нарядить приличнымъ

образомъ,

т. е. наполнить всѣмъ, что ней­

детъ солдату. А потому когда


— 286 —

Княжна

въ прекрасной нерѣши­

мости роняла легкую кисшь своей
руки на бронзу дверей и задумы­

валась и возвращалась взять пла­
токъ или перчатку—Бронинъ былъ
уже одинъ.
Онъ стоялъ у окна и смотрѣлъ

сквозь длинный рядъ комнатъ ту­

да, откуда слѣдовало показаться
Княжнѣ, а иногда взглядывалъ на

дорогу,

по

которой

приѣзжалъ

Полковникъ. Все, что окружало

его, сохранило прежній видъ весе­

лой роскоши и могло бы потѣшить
воспоминаніемъ о рѣзвомъ офицер­

ствѣ.

Огромная

этажерка

была

по прежнему уставлена тѣми же

Китайскими куклами: Китайцы,
сидя, стоя, согнувшись, съ зонти­


— 287 —

ками и безъ зонтиковъ! Одинъ съ
сломаннымъ посохомъ, одна съ от­

битой ножкой—особенные любим­
цы Корнета, безотвѣтные жертвы,
заклейменные забавой сильнаго—от­

дѣлялись отъ всѣхъ своей обвини­
тельной наружностью и доказы­

вали несомнѣнными уликами, какъ
онъ бывало любилъ разсматривать

ихъ, какъ

свѣивался

надъ ними,

какъ, въ жару пріятнаго непосто­

янства, опрометчиво повертывал­
ся къ Княжнѣ и ставилъ несчаст­

ныхъ, не глядя, куда попало, безъ

всякаго уваженія къ

Китайской

старости и красотѣ. Теперь онъ
не удостоилъ ихъ ни однимъ взгля­

домъ и едва прислонился къ эта­
жеркѣ спиною.


— 288 —
Корнетъ двадцать разъ обошелъ

бы эту богатую гостинную, двад­

цать разъ остановился бы передъ
картиной, вазой или бюстомъ, пе­

ребралъ бы всѣ изящныя бездѣлки,

и каждой подарилъ бы секунду эта­
го скользскаго, судорожнаго вни­

манія, съ которымъ человѣкъ бро­
сается на
одинъ,

всякую мѣлочь, когда

посреди

неодушевленнаго

великолѣпія, ждетъ

чего нибудь

п хочетъ разсѣять нетерпѣливую
тоску и ищетъ доски спасенія на
неизмѣримомъ морѣ ожиданія.... Но

солдатъ стоялъ спокойно Несча­
стіе сковываетъ тѣло, и его быст­

роту, гибкость, волненія перено­
ситъ на душу. Солдатъ не под­

ступился ни къ чему, потому что


289 —

не было на немъ этихъ

эполетъ,

разорваны были этѣ ниши, которыя
связывали его съ Фарфоромъ, брон­

зой

и

мраморомъ. Отнимите у

человѣка блескъ,

суету, возмож­

ность суеты, и ему—или опроти­
вѣютъ до ненависти прихотливыя
выдумки роскоши, или покажется

слишкомъ мѣлкой эта

наружная

отдѣлка жизни. Онъ станетъ до­

прашивать ее, что въ ней есть не­
зависимаго, тайнаго, загроможден­

наго милліонами условій и очарова­
тельными

тонкостями

общежи­

тія? Гдѣ у нея этѣ примѣты, по­
лученныя ею при рожденіи отъ

Творца, которыя не должны были
полинять подъ румянами образо­
ванности?

Гдѣ эта

мысль,

13

это


— 290 —
чувство, эши лучи сердца, способ­
ные освѣтишь ея голую и холод­
ную

пустыню ?

эта

любовь,

Наконецъ,

которая

гдѣ

кажется

ложью Корнету, когда онъ блес­

титъ на паркетѣ, и истиной, ко­
гда надѣнутъ на него лямку сол­

дата?
Онъ ждалъ Княжны, но Княжны

похожей на его судьбу; онъ отнялъ
бы у нея титло, сорвалъ бы дорогой
браслетъ, нарядилъ бы въ смирен­

ное платье деревенской затворни­
цы,

чтобъ

только какъ нибудь

приблизить ее къ себѣ, перенести

изъ сложнаго, ослѣпительнаго свѣ­
та въ простой и дикой міръ сол­

дата, чтобъ газовая лента или


— 291
слишкомъ живописный

локонъ не

помѣшали сліянію сердецъ, не напо­
огней, вальса....

мнили

Вотъ почему Бронинъ стоялъ
спиною

къ

Китайскимъ кукламъ,

и почему Княжна застала его въ
такомъ несовременномъ состояніи

что онъ возставалъ даже

души,

на поэзію женскаго

наряда, на-

сшроивалъ людей, предметы, пре­
красную женщину подъ ладъ свое­

му мундиру и, можетъ быть, вѣ­
рилъ

что

обветшалому

предразсудку,

для счастія надо хижину и

сердце!

Княжна

встрѣтила

его

какъ

женщина^ которая боится обидѣть


— 292 —
мущину состраданіемъ и не лю­

битъ, чтобъ онъ нуждался въ немъ.
Если отецъ очень внимательнымъ

пріемомъ, излишествомъ учтиво­
сти не достигъ вполнѣ своей доб­

рой цѣли и далъ Бронину почув­
ствовать нѣсколько разницу двухъ

мундировъ,
тоньше.

то

дочь

поступила

Она проникла въ тайну,

не разгаданную умомъ. Ея весе­
лый взглядъ, ея ровное обращеніе,

слили въ одно Корнета и солдата,
счастіе и бѣду. Только все онъ

не могъ сначала освободишься отъ
застѣнчивости, едва примѣтной,

но всегда привязанной ко всякой

неудачѣ, ко всякому невыгодному

послѣдствію, хоть

даже

самаго

благороднаго дѣда. А потому раѣ-


—- 293 —

говоръ между ними пошелъ спер­

ва по своимъ обыкновеннымъ сту­

пенямъ, и поэзія сердца уступила
первенство деспотическимъ пріе­

мамъ общежитія.
» — Я стою здѣсь на часахъ и
караулю Полковника,» сказалъ Бро-

нинъ съ улыбкой, послѣ нѣсколь­

кихъ Фразъ и нѣсколькихъ проме­
жутковъ молчанія.

»—Я прикажу смотрѣть его: ска­
жутъ какъ онъ поѣдетъ.» Княж­

на позвонила въ колокольчикъ.
» — Вѣрно ему такъ пріятно у

васъ, что онъ не хочетъ раздѣлить
эшаго удовольствія ни съ кѣмъ?«


— 294 —

» — Паішнька и ваша матушка

избаловали его.«

Бровинъ подошелъ къ Княжнѣ,
сѣлъ возлѣ нея и заглядѣлся на ея
руку,

которая играла

колоколь­

чикомъ.
»—Онъ мпѣ запрещаетъ бывать

у васъ, матушка совѣтуетъ, чтобъ
я слушался его; не ужли и вы
станете мнѣ тоже совѣтывать?«
»—Папинька всегда бранитъ меня

за неблагоразуміе,« отвѣчала Кня­
жна.

Черныя

рѣсницы

закрыли

выраженіе ея глазъ, солдатъ вспы­

хнулъ и потомъ разговоръ ожи­
вился.


— 295 —

—»0, если вы такъ помнили на­
шу деревню,« сказала она Брони-

ну, перерывая его

разсказъ

одушевленный

о прошломъ времени, о

первой ихъ встрѣчѣ, »не должно ли
мнѣ принять ваши слова за упрёкъ,
отъ котораго я передъ вами не бу­

ду умѣть защититься? «

» — За упрекъ, Княжна?
»—Папинька говорилъ тогда, что

я была причиной «.... Она накло­
нила немного голову и, растягивая

кончикъ

носоваго платка, стала

прилежно разсматривать его. »Можешъ быть, вы безпрестанно ду­

мали, что безъ несчастнаго знаком­
ства съ нами, съ бѣднымъ Адъю-


► - 296 —
щантомъ, вата матушка не проли­

ла бы столько слезъ?... Ахъ, ради
Бога, облегчите мою совѣсть... •
вы обвиняли насъ? «

»—Будьте, пожалуйста, покойны.

Неужели вамъ кажется, что нѣтъ

въ жизни эшѣхъ сладкихъ минутъ,
которыя

несчастіе?

перевѣшиваютъ

всякое

Неужели вы думаете,

что нѣтъ этихъ пріятныхъ вос­
поминаній, которыя

силу у настоящей

отнимаютъ
бѣды? Я по­

мнилъ вашу деревню, но за тѣмъ,

чтобъ

забывать

все другое;

я

страдалъ, но только отъ того, чшр

не смѣлъ надѣяться быть опять
здѣсь,

въ этой комнатѣ, возлѣ

васъ «...


— 297 —
Бропинъ заглянулъ нескромно въ

лице Княжнѣ: она, не поднимая го­
ловы, не сдѣлавъ ни малѣйшаго дви­

женія, обернула на него полный,
внимательный взоръ съ вопросомъ,

который требовалъ еще увѣреній,
еще болѣе ясности, необходимой

для прихотливыхъ, безчисленныхъ,
вѣроломныхъ

сомнѣній

женскаго

сердца....

Въ это мгновеніе двери раство­
рились и человѣкъ доложилъ про­

ворно:

» Полковникъ ѣдетъ. «
Оба

вскочили съ

мѣстъ;

но

вдругъ Бронинъ, вѣроятно, присты­

женный боязливой торопливостью,


— 298 —

сѣлъ опять въ кресла такъ смѣло
и такъ рѣшительно, какъ будто
не

хотѣлъ никогда вставать съ

нихъ.
»—Ради Бога, уйдите!« прогово­

рила безпокойно Княжна, подходя
къ нему и взглядывая въ одно вре­
мя на него, на дверь и на окна. Она
измѣрила разомъ всю бездну опа­

сности; она призналась себѣ тутъ,

что въ обращеніи

съ Полковни­

комъ переступила невольно за гра­

ницу добродѣтельнаго расчета и
поддалась извинительному

жела­

нію: потѣшиться жертвой своей

красоты.

»—Ради Бога уйдите'^ повторя­
ла она, съ умилительной тревогой.


— 299 —

»—Вотъ, Княжна, самая ужасная
минута,« сказалъ Бропинъ угрюмо,
начиная колебаться между гордо­

стью и зависимостью. »Какъ не­

пріятно прятаться! «.......................


VIII.


»—Его простятъ,« говорилъ Князь,

погружая

послѣ

обѣда

тяжелое

тѣло свое въ Волшеровскія кресла.

»-—Помилуйте, его простятъ!...

не было примѣровъ,« рѣзалъ Полков*


— 304 —
никъ, встряхивая

сіяющіе эполе­

ты.

— »Его простятъ,« шептала про
себя Наталья Степановна, засте­

гивая

поздно

вечеромъ

крючки

молитвенника и посматривая на

иконы, слабо освѣщенныя лампадой.
— »Его

простятъ,«

думала

Княжна утромъ передъ зеркаломъ,

въ сумерки за Фортепьянами и въ
полусонномъ забытьи на постели.

Но

не

мыслью,

довольная

одною

этой

она прибавляла къ ней

другую, чтобъ прожить заранѣе

нѣсколько мгновеній этаго полна­

го счастія, которое въ женской

головѣ всегда слаживается такъ
стройно и такъ хорошо!


— 305 —
»—Папинька согласится,» приба­

вляла

она.

А потому этаго про­

щенія ей хотѣлось такъ сильно,
такъ нетерпѣливо, такъ молодо,
что едва ли чувство самой мате­

ри, болѣе благоговѣйное, болѣе ти­
хое, не уступало ея деспостическому чувству. Но по странной не­

сообразности, она украсила суро­

вое званіе Бронина всѣми розами
воображенія, такъ, что казалось

офицерскій мундиръ только отни­
метъ у него какую-нибудь пре­

лесть, а ни одной не прибавитъ.
Если

мущина

женщину до

любитъ

унизить

себя, то

женщина

всегда возвышаетъ его надъ собой

и надъ цѣлымъ міромъ.
Въ немъ видѣла она не грубаго

13*


— 306 —
солдата подъ сѣрой шинелью: для

нея это былъ солдатъ романсовъ,

солдатъ сцены, солдатъ, который
при свѣтѣ мѣсяца стоитъ на ча­
сахъ и поетъ, посылая пѣсню на
свою родину, къ своей милой; это

былъ дезёртеръ, юный, пугливый
и

свободный; увлекательно пре­

лестный простотой своего распа­

хнутаго

театральнаго

мундира,

съ легко-накинутой Фуражкой, съ

едва наброшеннымъ на шею плат­

комъ; для нея эшо былъ человѣкъ,
разжалованный не по обыкновен­

ному ходу дѣлъ, но жертва зави­

сти, гоненій, человѣкъ, противъ

котораго вселенная сдѣлала заго­

воръ, и Княжна вступалась за не­

го и взглядывала ціакъ гордо, такъ


— 307 —
нѣжно, какъ будто столько любви

у нея, что она можетъ вознагра­

дить за ненависть цѣлаго свѣта.
Словомъ, въ немъ былъ толь­

ко одинъ недостатокъ. Этаго не
умѣли уже исправить ни ея серд­

це, ни ея воображеніе, и для эта-

го-то нуженъ былъ прежній мун­
диръ. Спокойствіе, блестящую бу­
дущность, добрую славу,

самую

жизнь она отдала бы ему, да какъ

отдать руку? ... Солдату не льзя :
ѣздить въ каретѣ!... Припишите

это

порочному

устройству

об­

ществъ, прокляните обычаи людей,

но согласитесь, что есть ядови­
тыя бездѣлки, на которыя не на­
ступитъ ничья нога

и о кото-


— 308 —
рыхъ можно безъ грѣха помнить
въ

самыя небесныя

минуты на

землѣ.

Впрочемъ,

солдатскій

мундиръ

такъ ей нравился, что однажды

она спросила у Бронина: за чѣмъ
ходитъ онъ во Фракѣ? Была ли
эшо женская прихоть, нѣжность,

или

Княжна

хотѣла

отъ

него

полнаго признанія какъ въ словахъ,

такъ и въ одеждѣ, во всемъ, что
обыкновенно

считается

унизи­

тельнымъ и что одна смѣлая от­

кровенность можетъ облагородишь?

Во всякое

другое

время и отъ

всякой другой женщины, солдатъ
принялъ

бы

такой

вопросъ за

упрекъ въ мулодушіи, но между


— 309 —
ними не было уже раздѣляющихъ

чувствъ. Онъ услышалъ это

на

единѣ съ Княжною, въ саду, когда
она позволяла уже ему высказы­
вать всю необъятность счастія,

быть съ нею на единѣ.
Этѣ прогулки

оставались не­

проницаемой тайной для Полков­

ника. Хотя Князь, узнавъ сперва
о приказаніи, полученномъ солда­

томъ отъ начальника, закричалъ:
«вздоръ, вздоръ, я ему скажу; ч но

дочь остановила отца и убѣдила,
что не надо противорѣчить Пол­
ковнику, когда онъ довольно добръ,

и когда нѣтъ никакой особенной
причины настаивать на безполез­

номъ позволеніи. Скрывая свои сви-


— 340 —

данія съ Бронинымъ отъ одного,
она не всегда доводила ихъ до свѣ­

денія и другихъ, такъ, что этѣ

невинныя прогулки прятались ино­
гда отъ самаго Князя и отъ всѣхъ
въ тишинѣ мрачныхъ аллей, охра­
няемыя прелестями таинственно­

сти, освѣщенныя мирно прекрасны­
ми глазами, робкимъ румянцемъ и
волнуемыя только невоздержными

порывами

влюбленнаго

мущины.

Это были минуты искренности, къ

которой рвется возвышенное серд­

це и за которую Княжна плати­
ла дорого, поіпому что Полковникъ

не прекращалъ почти ежедневныхъ
посѣщеній и, считая себя благо­
дѣтелемъ

Брошта, сдѣлался еще

болѣе заносчивомъ. Онъ не зналъ


— 341
что дѣлалось съ Княжною, когда

ей докладывали о его пріѣздѣ и

какимъ образомъ она всякой разъ
произносила: »что?« переспрашивая

у человѣка неизбѣжную и слиш­
комъ внятную вѣсть; было отъ

чего Полковнику проклясть жизнь
свою, еслибъ онъ услышалъ это:

»что« и увидѣлъ

его

на

лицѣ

Княжны.
Наступило

утро,

опасный соперникъ

снулся

въ которое

солдата про­

необыкновенно рано, на­

чалъ ходить по горницѣ, ходилъ

чрезвычайно долго и шагалъ очень

широко, такъ, что въ каждый ко­
нецъ для его третьяго шага не
доставало пространства. Къ нему

позвали Бронина.


— 342 —

Когда этотъ явился, Полков­
никъ подошелъ къ нему быстро,

схватилъ его за руку, разрушилъ

ея Форменное положеніе и съ полу­

смѣхомъ

скомандовалъ:

снимите

киверъ!*

» вольно,

Такой пріемъ

могъ бы околдовать душу всякаго
подчиненнаго, даже и того, кто не

былъ бы отдѣленъ отъ своего на­
чальника ничѣмъ не

наполненной

бездной, но въ солдатѣ не замѣ­
чалось ни изступленія восторга,

ни торопливости усердія. Спокой­

но онъ бросилъ киверъ на стулъ.
»> — Мнѣ нужно съ вами погово­

рить , по

пріятельски,« сказалъ

Полковникъ, сжимая руку Бронина

и налегая съ особеннымъ выраже-


— 343 —
ніемъ

на

слово: по пріятельски.

Вы видѣли Княжну?«
»—Встрѣтилъ у матушки,« от­

вѣчалъ Бронинъ медленно.
»—У насъ скоро будетъ смотръ,«
продолжалъ Полковникъ, начиная

набивать трубку. »Я представлю

васъ дивизіонному Генералу.«
Бронинъ наклонилъ голову. Тутъ

послѣдовало молчаніе.
Полковникъ разкурилъ трубку,
потомъ пошелъ отъ солдата въ

другой уголъ и па ходу, обернув­

шись

къ нему

спиною, сказалъ:

» послушайте, поговорите обо мнѣ
вашей машушкѣ.«...
14


— 344 —

» — Что вамъ угодно?» спросилъ
солдатъ съ удвоеннымъ вниманіемъ.
—Я увѣренъ, что вы оцѣните

мою

довѣренность.

Я

стороны постараюсь

съ

своей

быть вамъ

полезнымъ; надѣюсь, что вата ма­
тушка не прочь отъ того, чтобъ

оказать мнѣ небольшую

услугу.

Вы знаете, я часто бываю у Кня­
зя и, сколько могъ замѣтить, мои

посѣщенія не противны Княжнѣ»....
Солдатъ

потянулъ

свой

гал­

стукъ: крючки застегнутаго во­

ротника начинали его душить.
»—Признаюсь, я никогда не былъ
о себѣ слиткомъ высокихъ мыслей;


— 345 —
но ея ласковое обращеніе, ея осо­

бенная внимательность ко мнѣ....

притомъ же, согласитесь, я Пол­
ковникъ, служилъ.... Молодой че­

ловѣкъ! вы не знаете, что такое

служба, вы не въ состояніи еще
понять, какъ страстно можно лю­
бить службу.... ну, теперь она
мнѣ въ голову нейдетъ.... я про­
ту вату матушку поговорить обо

мнѣ съ Княжною и съ Княземъ.«

Краска

лице

начала

выступать

Полковника, и

онъ

на

опять

отвернулся отъ солдата.
Этотъ стоялъ, опустивъ глаза

и ломая пальцы. Только волненіе,
въ какомъ находился Полковникъ,


— 346 —
мѣшало ему замѣтить, какъ тя­

жело- слушать и молчать, когда
другой смѣетъ намекать намъ, что
нравится женщинѣ, которую мы

обожаемъ.
»—Княжна можетъ быть увѣре­

на/» продолжалъ Полковникъ, опу­
ская трубку на полъ, опираясь съ
жаромъ обѣими руками на чубукъ

и

становясь

болѣе

картиннымъ,

»■—что ей не найти такого мужа.

Захочетъ она, чтобъ я продол­
жалъ служить — стану служить;

захочетъ, чтобъ вышелъ въ от­
ставку — выйду; вздумаетъ жить
въ столицѣ, въ деревнѣ — гдѣ ей

угодно; мнѣ съ нею вездѣ будетъ

также весело и пріятно, какъ въ


— 347 —
то время, когда я получилъ пер­

вый крестъ, или когда мнѣ дали
полкъ, и я, выѣхавъ къ нему на

ученье, окинулъ его глазомъ. Но
вы раскажете краснорѣчивѣй что

я чувствую. Я мало вертѣлся въ

свѣтѣ, мой языкъ привыкъ къ ко­

мандѣ, вы моложе, вы ближе къ
женскому вкусу.«...
Тутъ Полковникъ взглянулъ при­

стально и любопытно на солда­
та, какъ будто хотѣлъ отыскать
на его лицѣ опроверженіе

своихъ

словъ.
»—Или я ошибаюсь, или мнѣ не

должно бояться отказа. Во вся­

комъ случаѣ надѣюсь, что вата

матушка согласится быть посред-


— 348 —

ницей: мое счастіе зависитъ те­
перь отъ нея.«
Онъ

подошелъ

къ

солдату,

опять взялъ его за руку съ боль­

шимъ чувствомъ и черезъ секунду

прибавилъ:
» —-Не худо будетъ упомянуть
между прочимъ, что мнѣ

скоро

достается въ Генералы. Для Кня­

жны это, конечно, ничего.... но

Князь....

вы знаете, чины еще

дѣйствуютъ. «

»Очень хорошо, я скажу ма­
тушкѣ, « отвѣчалъ Бронинъ сухо.

Не прошло часа послѣ эшаго
разговора—онъ былъ уже въ саду
у Князя.


IX.


Княжна гуляла и шла къ нему

на встрѣчу; но, завидя его издали,
пошла тише, хотя глаза ея при­
мѣтно развеселились.

»—Что съ вами? Вы смотрите


— 352 —

такъ насмѣшливо? « спросила она,
шутя.

»— Мой Полковникъ предлагаетъ
вамъ руку и сердце, и поручилъ
мнѣ

просить

матушку,

чтобъ

открылась вамъ за пего въ люб­
ви. Онъ безъ памяти отъ того,
что очаровалъ васъ.«

» — Ахъ, Боже мой! онъ теперь
догадается

и

станетъ

мстить

вамъ!« сказала Княжна, измѣняясь

въ лицѣ.

»—О, да какъ онъ влюбленъ! и я
выслушалъ его изъясненіе по Фор­

мѣ , молча, съ начала до

конца.

Тысячу разъ думалъ я, что пере­


— 353 —
рву его, не позволю продолжать,

скажу, что мнѣ не слѣдуетъ этаго
слушать, что онъ выбралъ такого

повѣреннаго, который не можетъ

благородно

выполнить его пору­

ченія—но, что дѣлать? душа моя
присмирѣла въ тискахъ этаго мун­

дира. ...« и онъ дернулъ съ досадой

красный воротникъ. »Ахъ, Княжна!
какъ

мнѣ въ эту минуту жаль

стало моихъ эполетъ. «

Трудно выразить ея заботли­

вость, когда начала она переби­
рать разныя средства, чтобъ со­
гласить безопасность солдата съ

отказомъ Полковнику. То хотѣ­
ла сама обратиться къ нему, ввѣ­

ришься благородству его военнаго


— 354 —
характера и произнести твердымъ

голосомъ: »простите меня, я не
люблю васъ, я для другаго разсы­
пала передъ вами драгоцѣнные ка­
мни

моей красоты

и

воспита­

нія. «—Тутъ задумчивые глаза ея
раскрывались мгновенно въ

пол­

номъ блескѣ, вспыхивая надеждой

на величіе души, на самоотвер­
женіе.

вдругъ

То

эта

свѣтлая

надежда потухала въ ней, какъ
одна изъ тѣхъ вѣтренныхъ мыслей,
которыхъ
сердце,

истину

но

доказываетъ

которыя

слиткомъ

дерзки для женскихъ привычекъ и
слиткомъ мечтательны для раз­
судка.

Княжна

переходила

отъ

чудесъ жизни къ обыкновеннымъ
явленіямъ

и полагала, что отецъ


— 355 —
ея.... — она обовьется около его

шеи, расплачется передъ нимъ —
его

связи удержатъ Полковника

въ почтительной боязливости и

не дадутъ разыграться его него­
дованію, или ревности.

Напрасно Бронинъ силился выр­
вать ее изъ этаго міра заботъ, уча­

стія, ... восхитительнаго, какъ до­

казательство любви и нѣсколько
непріятнаго, какъ желаніе женщины

защитить

мущину. Онъ бросалъ

безпечно свою судьбу на жертву

непроницаемой

будущности,

онъ

твердилъ ей о настоящей минутѣ....
они сидѣли рядомъ.... Солнечные

лучи, пробираясь

сквозь густыя

вѣшьви деревъ, образовали передъ


— 356 —

ними стѣну зелени, унизанную точ­
ками свѣта.... Княжна и солдатъ,
два странныхъ наряда вмѣстѣ....
два существа съ одной планеты,

но раскинутыя, какой-то мыслью,
по концамъ ея и соединенныя чув­

ствомъ, которое не знаетъ про­
странства, не боится разстоянія.
Долго она не слушала его, долго
прибѣгала ко всѣмъ усиліямъ вооб­
раженія, чтобъ утѣшить себя ка­

кой

нибудь счастливой

ностью, потомъ

увѣрен­

задумалась, по­

томъ взглянула на Бронина, какъ
будто утомленная испугомъ, и ла­

сково сказала:
» Боже мой! зачѣмъ васъ переве­
ли къ нему въ полкъ? «


— 357 —

Онъ схватилъ ея руку въ пер­
вый разъ, прижалъ крѣпко къ гу­

бамъ. ... она покраснѣла, но оста­
вила руку на произволъ любви, и

вѣтеръ накинулъ широкую ленту
ея пояса на колѣна къ солдату...

Между тѣмъ

растревоженный

Полковникъ вышелъ изъ своей квар­

тиры.
Его

замысламъ

стало

душно,

его чувству нужно было и про­

хладу воздуха и просторъ неба.

Съ дороги сбивался онъ на тропин­
ку, съ тропинки на пашню. Онъ
шелъ скоро, какъ будшо догонялъ
свои мысли, которыя все опере-


— 358 —
жали его. Онъ шелъ Богъ знаетъ

куда, а очутился, усталый, передъ

домомъ Князя.
Войдти или нѣтъ?...

Полков­

никъ не будетъ умѣть сохранишь
должнаго спокойствія!... Не лучше

ли дождаться отвѣта?... да нѣтъ
ничего

пріятнѣй,

какъ

передъ

рѣшительной минутой, подмѣчать

самому

этотъ

отвѣтъ,

дѣлать

догадки о наступающемъ блажен­

ствѣ по разнымъ пустякамъ гос­

тинной! ... И потомъ чѣмъ напол­

нить пустоту времени? Куда бѣ­
жать отъ

сомнѣній?... Онъ во­

шелъ.

Князь былъ на охотѣ. Въ пере-


— 359 —'

дней никого. Почтительно

про­

крался Полковникъ до одной ком­

наты, изъ которой окна выходили

въ садъ. Никто не попадался ему
на встрѣчу.... Считая неприлич­
нымъ атаковать дальнѣйшую часть
дома, онъ опустился на диванъ,

покойно упругій, обложеный мяг­
кими подутками, обтянутый поло­
сатымъ штофомъ,—и разцвѣлъ!...

Буря войны, ея голодъ и холодъ,
кочевая

жизнь...

какъ все это

показалось вдругъ слиткомъ моло­

до ,

тяжело, невозможно

болѣе

для Полковника, убаюканнаго нѣ­

гой роскошнаго дивана! Великолѣ­
піе

строя,

чудная

выправка и

склейка людей—какъ все это по*»

14*


— 360 —
казалось ему хуже, чѣмъ мрамор­
ный каминъ, матовые шары лампъ,
малахитъ и бронза подсвѣчниковъ.

Полусонно смотрѣлъ онъ на поя­

сные и миніатюрные портреты
Княжескихъ

предковъ, вѣроятно,

съ такимъ же чувствомъ, съ ка­
кимъ Наполеонъ думалъ о родосло­
вной Австрійскаго Императора, ко­
гда сватался за его дочь. Полко­

вникъ послужилъ.... пора отдох­
нуть. ... что въ славѣ, которая

спитъ на сырой землѣ!... Какая

въ томъ честь, что солдатъ сдѣ­
лаетъ на караулъ!... Ему захотѣ­

лось отвѣдать барской спѣси, при­
чудъ богатства, понѣжиться въ

объятіяхъ знатности и красоты!...

И почему не лелѣять этой сладкой


— 361
мечты?

почему не надѣяться на

эшо заслуженное счастіе?... Онъ
дрался храбро, Княжна такъ вос­

хитительно привѣтлива къ нему,
помѣщики съ такимъ подобостра­

стіемъ становятся около него въ
кружокъ, сажаютъ на первое мѣ­

сто, ждутъ къ обѣду, а Андрей
Степановичъ, рѣшительно увѣрен­

ный, что для Полковника нѣтъ
невозможнаго,

набожно

говоритъ

ему всякій разъ: » въ ваши лѣта,

въ вашемъ чинѣ«....
Этѣ великія и малыя воспоми­

нанія, это высокомѣріе, внушенное
ему не собственнымъ самолюбіемъ,
а ложью общества, злая

другихъ, потому

ошибка

что они смо­


— 362 ~

трѣли на него въ увеличительное
стекло; наконецъ безгрѣшное, по­

нятное въ немъ желаніе палатъ и
сердца—все это отлило его наде­

жды въ прекрасную, крѣпкую Фор­

му. ... и онъ поднялся лѣниво съ ди­
вана и медленно подошелъ къ окну,

чтобъ окинуть глазомъ еще части­

цу своихъ будущихъ владѣній.... Но
тутъ болѣе любви, чѣмъ надменно­
сти проявилось у него. Любовь ду­
шистая, свѣтлая, безпечная повѣяла

ему изъ сада!... любовь, какой не

видывалъ онъ въ деревенскомъ сара­

фанѣ, въ корчмѣ жида и у мѣлочныхъ Нѣмокъ. Какъ нѣжно погля­
дѣлъ онъ на этѣ укатанныя доро­

жки,... гдѣ будетъ прохаживаться
съ своей обворожительной женой,


— 363 —

на эти кусты розъ, на эти тюль­
паны. ... а тамъ, вдали, глубокая,
темная бесѣдка.... тамъ, можетъ
быть, много схоронится супруже­

скихъ тайнъ....
Вдругъ

Полковникъ дрогнулъ,

лице его оцѣпенѣло, и онъ примѣт­
но

вооружался

всею

зоркостью

глаза, какъ будто повѣрялъ дис­

танцію при построеніи колоннъ къ

атакѣ.... что-то мелькнуло сквозь

вѣтви.... что-то похожее на мун­
диръ и на женское платье.... Онъ
отсторонился

отъ

окна, оперся

на ЭФесъ шпаги и, я думаю, паль­
цы его выпечатались на бронзѣ....
это Княжна, это Бронинъ....

Нѣтъ, Полковникъ, эшо демонъ,


- 364 —

который принимаетъ на себя всѣ
виды, чтобъ

вырвать

насъ изъ

области счастія и показать намъ

жизнь, какова она безъ украшеній,
накинутыхъ

на нее

головою

и

сердцемъ человѣка, жизнь съ усмѣ­

шкой

безвѣрія,

съ

отчаяннымъ

взоромъ!... Но бѣлое платье мельк­

нуло опять, но знакомый зонтикъ

заслонялъ отъ

солнца

знакомые

черные волосы, но красный ворот­
никъ, но темно - зеленое сукно....

Въ нихъ не льзя ошибиться Полко­
внику. ... это онъ, это она....

Да, Полковникъ, это онъ, это сол­

датъ, который, по твоему слову, не

шелохнется при трескахъ грома, не
смигнетъ подъ грохотомъ ядеръ...г


— 365 —
эшо солдатъ, для котораго ты
отецъ и мать, жизнь и смерть, и

небо и адъ.... ты обходился

съ

нимъ какъ съ равнымъ, такъ ща­

дилъ его, ты высказалъ ему всю

душу,

а

онъ

обманулъ тебя, а

Княжна разсыпалась передъ тобой

для него, а тамъ ойи смѣются

надъ твоей неловкой любовью....
Кудажь дѣвалась твоя служба?...

какой же теперь смыслъ въ тво­
ихъ крестахъ?... Всѣ раны Смо­

ленска, Бородина и ЛейбцигЭ рас­
крылись

у

несчастнаго

Полков­

ника! ...
Смотри, Полковникъ.... онъ цѣ­
луетъ

ея руку, эту руку, такъ

хорошо освѣщенную солнцемъ, что


Збб —
ты

отсюда можешь видѣть ея

бѣлизну и нѣжность!... смотри....
ихъ только двое.... никого нѣтъ

еще.... они давно

здѣсь.... ото­

рви его.... чтобъ Княжна не оты­

скала и слѣдовъ солдата!... Но не

поздно ли?...
Полковникъ не понималъ, что

есть невинныя ласки, непорочное
уединеніе.... Подозрительно впи­

вались его глаза въ бѣлое платье,
и не блѣдность, которая грозитъ
смертью, но грубая краска гнѣва зар­

дѣлась на его полныхъ щекахъ.. ..
Онъ воротился назадъ, къ привыч­
камъ цѣлой жизни, къ своей не вѣ­

роломной страсти , въ міръ войны,
дисциплины и зажигательныхъ зву-


— 367 —
ковъ барабана! Заблужденіе вырва­

ло его изъ строя и предательски
покинуло одного, далеко отъ Кня­

жны! ... Ему показалось, что они
идутъ къ дому.... онъ

кинулся

изъ комнаты, но вдругъ приоста-

новился, страшный, огромный....
повернулъ голову,

одинъ

взглядъ....

на Княжну,

бросилъ
только

еще
не

не на сгибы бѣлаго

платья....

Онъ взглянулъ на солдата.

15


X.


Еслибъ вы вбѣжали за Полков­

никомъ въ его квартиру, вамъ бы
представилось одно изъ этихъ за­
гадочныхъ явленій, которыми ду­

ша разстроиваетъ отчетливый по­


— 372 —

рядокъ нашихъ мыслей, когда отъ
ежедневныхъ, правильныхъ впеча­

тлѣній, переносится внезапно къ
какому нибудь впечатлѣнію стра­

стному и, обнаруживая все могу­

щество своихъ поэтическихъ вол­
неній,

даетъ

мертвымъ

предме­

тамъ что-то живое, сливаетъ ихъ

съ собою въ одну стройную кар­
тину. Изба, дворецъ равно отра­

жаютъ это напряженное состоя­
ніе души. Этотъ взрывъ ея под­

нимаетъ все на одну высоту съ
нею

и вы видите

кругомъ или

блескъ или обломки.

Полковникъ курилъ, но это бы­
ла туча дыма!... Дымъ, выносясь

густыми клубами, вился въ кольца,
разширялся, тянулся къ потолку


— 873 —
и растягивался подъ нимъ въ тон­
кую, прозрачную пелену. Потомъ

прокрадывался и разстилался по

стѣнамъ, потомъ бѣжалъ, потомъ

струился по полу, потомъ стало
ему тѣсно. Въ этомъ аду дыма

одинъ уголъ, освѣщенный двумя,

тремя лучами солнца,
чѣмъ - то

оставался

утѣшительнымъ ,

чи­

стымъ, какъ будто человѣколюбіе
притаилось тутъ отъ грозы оже­
сточеннаго сердца. Ковры, писто­

леты, знамена,—все исчезло, толь­
ко

мерцали частицы кинжаловъ,

да

виднѣлись двѣ

Фигуры,

неподвижныхъ

два синихъ, дымчатыхъ

лица, да противъ нихъ сверкали

глаза Полковника и гремѣлъ его
начальническій голосъ.


— 374 —
Горячо сердился онъ на офице­

ровъ (эшо были офицеры) за шо,
чшо избавлялъ солдата отъ служ­

бы. Гнѣвъ его разразился въ сво­
емъ полномъ объемѣ, какъ вообще

гнѣвъ человѣка, который шумитъ

на безотвѣтнаго, а потому бы­
ваетъ не робко дерзокъ и не тру­

сливо храбръ.
» — Ни шагу ни куда отсюда!«
кричалъ онъ. » Ужо его на ученье,
завтра ко мнѣ въ вѣстовые!«

Но въ этихъ звукахъ было чтото дикое, таинственное, какъ буд­
то они относились къ какому-то
призраку, какъ будто Полковникъ

искалъ возлѣ офицеровъ кого-то


— 375 —
другаго, и на него смотрѣлъ и дру­
гое говорилъ ему. »Я стану между

тобой и ею.... сквозь меня ты

не увидитъ ни нѣжной руки, ни

яснаго дня, ни цвѣтовъ, ни румян­
ца, ни яркой улыбки.... Я покажу
шебѣ только, какъ блѣдно можетъ

быть лицо, какъ впалы щеки и

какъ мутны глаза.... мнѣ не ну­

жно

обманывать,

хитрить, ки­

даться къ тебѣ на тею, жать съ

восторгомъ руку; мнѣ не нужно
таиться, подъискиваться, клеве­

тать на тебя, стеречь тебя за

угломъ, красться къ тебѣ ночью—
ты мой, при свѣтѣ солнца, при
тысячѣ глазъ»

.......


— 876 —
Ученье шло дурно. Полковникъ

былъ не доволенъ до шого, что
передалъ свою ярость лошади: вся

въ пѣнѣ, она бѣсилась подъ нимъ
красиво, только безпокойно несла
голову, потому что онъ безпре­
станно затягивалъ поводья. Осо­

бенно же его раздраженное внима­
нье обращалось на безпорядки то­
го взвода, гдѣ съ полу-насмѣшли-

вой и съ полу - горькой улыбкой
стоялъ подъ ружьемъ

Бронинъ.

Тамъ все было не такъ: люди не

ровнялись ,

Фронтъ

волновался,

шагъ былъ короткій, вялый, взглядъ

не быстрый. Замѣчая по всюду не­
достатки, безъ милости пришпо­
ривая лошадь, Полковникъ все ози­

рался въ одну сторону и, куда ни


— 877 —
переносился—дирекція его огнеды­

шущихъ глазъ не перемѣнялась.

» — Не качаться «, кричалъ онъ,

смотря на Бронина; сровняй его!«
Фельдфебель потянулся черезъ
заднюю ширенгу и слегка далъ при­

кладомъ толчекъ солдату. Этотъ
поблѣднѣлъ.

Въ самомъ дѣлѣ, несносно, ког­
да ученье идетъ дурно. Оно тре­
буетъ

стройности,

непремѣнно

правильности,

какъ

признаковъ

дружной храбрости и единодушія,
необходимаго для неодолимой силы,

составляемой изъ тысячи силъ.

Представьте
точность

ровные,

себѣ

движеній;
крѣпкіе,

быструю

эти

которые

ряды

то


378 —

сплотятся

стройно въ свѣтлыя

тучи штыковъ, то развернутся

свободно длинной, гранитной стѣ­

ной, протянутся блистательнымъ
лучемъ! Этѣ груди впередъ, этѣ

дерзкія

лица

вдутъ на

цѣлый

міръ, этѣ ноги ступаютъ твердо

и поднимаются рѣшительно; пред­
ставьте

себѣ

дружный,

этотъ

отдѣланный

чистый,

шагъ

и

вы поймете, что церемоніальный

маршъ можетъ васъ бросить и въ
жаръ и въ холодъ. Тутъ орудія

смерти не безпорядочны, не бе­
зобразны, шутъ смерть нарядна,
тутъ тоже чувство изящества,
тоже чувство красоты, но вмѣ­

стѣ

и

чувство

силы,

невоз­

можное для отдѣльнаго человѣка.


— 379 —
Теперь представьте, что ученье

идетъ не такъ, что въ немъ нѣтъ
этаго согласія, и вы поймете, по­

чему Полковникъ, выведенный на­
конецъ изъ терпѣнья, отправился

во весь карьеръ и, прямо передъ

Бронинымъ, мастерски осадилъ ло­
шадь.

»—Чшо это за стойка?... опу­

стился! ... Господинъ взводный ко­
мандиръ поправьте его.... выпу­
стилъ

колѣна....

плечи ровнѣе,

грудь впередъ.«

Слова начальника произвели пагуб*
ное дѣйствіе: губы у солдата за­
дрожали, но это было единствен­
ное проявленіе жизни на его лицѣ,


— 380 —
потому

что весь буйный пылъ

ея, всѣ лучи собрались въ глаза.

Въ нихъ все было: и презрѣніе, и
ненависть, и отвага, и эша гор­

дость, которую внушаетъ безум­
ная любовь, и отъ которой мы

представляемъ

себѣ

весь

свѣтъ

сердцемъ женщины, хотимъ -вездѣ

стоять на первомъ мѣстѣ, зане­
стись куда-то высоко, выше всѣхъ
общественныхъ отношеній, всѣхъ

соперниковъ и выше всякой славы.
Но простая команда не могла
бы, конечно, привести Бронина въ

такое раздражительное состояніе;

вѣроятно онъ подозрѣвалъ почему,

когда воротился въ штабъ, по­
требовали его на ученье. Невы-


— 381 —
носимо посмотрѣлъ онъ и, забывая

свой долгъ, свою мать, свою Кня­
жну, сказалъ замирающимъ голо­

сомъ:
»—Полковникъ, не мучьте меня,

вамъ отъ этаго не будетъ луч­
ше; я говорю, не мучьте. «

Штыкъ

зашевелился

у

него

на ружьѣ, только движенія шты­
ка . начальникъ не видалъ уже. Ло­

шадь подъ нимъ взвилась и отско­
чила, потому ли, что онъ не былъ

болѣе въ силахъ править ею, или
потому,

что

не могъ

стоять

подъ взглядомъ солдата и толк­

нулъ ее.
Нарушеніе дисциплины, на ко-


— 882 —
торую опирается общее благосо­

стояніе, да тайна Полковника, му­

чительная тайна.... да еще: «вамъ
отъ этаго не будетъ лучше «....съ

него

было

довольно.

Онъ

по­

несся, вскрикнулъ дико и грозное
слово раздалось по рядамъ.
У солдата выхватили ружье и

сдернули мундиръ..................................

» Полно, брось его, а скомандо­

валъ Полковникъ черезъ нѣсколько
секундъ съ другаго конца Фронта;

потомъ

подскакалъ къ ротному

начальнику,

махнулъ

полковому

Адъютанту и скоро проговорилъ

съ примѣтнымъ волненіемъ:


— 383 —

»—Не высылать его на ученье, не
наряжать въ вѣстовые; пусть онъ

дѣлаетъ чшо хочетъ, ходитъ во
Фракѣ,

бываетъ гдѣ ему угодно:

оставишь его въ покоѣ.«
Что-то похожее па. слезу бле­

снуло у него въ глазахъ; онъ от­
вернулся проворно, вонзилъ шпо­

ры въ лошадь и исчезъ.
Возвращаясь съ ученья, нѣкото­

рые

солдаты разсуждали, между

собой: о преимуществахъ толстой

рубашки передъ тонкою, и при­
правляли свои слова однимъ изъ

тѣхъ мудрыхъ изрѣченій, въ ко­
торыя

воплощается

прошедшее:

за битаго двухъ небитыхъ даютъ.

15*


XI.


Смерклось.
Въ одномъ изъ самыхъ лучшихъ

крестьянскихъ домовъ, въ горни­

цѣ, убранной, какъ убираешь ма­
теринская

попечительносшь,

и


— 388 —
блестящей эшѣми волшебными без­
дѣлками, этими подарками на па­

мять,

которыми дорожитъ лю­

бовь при своемъ началѣ—едва мо­
жно

было различать предметы и

то отъ мѣсяца, да отъ тусклой,

нагорѣвшей

свѣчи, поставленной

въ такъ называемой передней.

На полу валялся солдатскій мун­
диръ, на немъ рубашка, разорван­
ная по поламъ, съ верху до низу,
вѣроятно,

въ припадкѣ

бѣшенаго

негодованія. Павелъ, старый слу­

га, какихъ слугъ болѣе нѣтъ, не
смѣлъ ничего прибирать, а робко
выглядывалъ изъ-за дверей, и раза

два

вомъ.

уже обтиралъ

глаза

рука­


— 389 —
Пронинъ лежалъ на Турецкомъ

диванѣ, лицемъ въ подушку, ши­
тую по канвѣ Княжною. Еслибъ

онъ не повертывалъ иногда головы
на окно, какъ будто хотѣлъ по

темнотѣ

отгадать

время,

да

еслибъ еще не пожималъ плечами,

какъ будто чувствовалъ боль въ
спинѣ—должнобъ было подумать,

что онъ спитъ. Камердинеръ его

и дядька давно покушался войти;

наконецъ переступилъ тихо по­
рогъ, подкрался къ дивану и, по­

молчавъ, сказалъ унылымъ голо­
сомъ:

»—Вотъ, сударь, къ вамъ записка;
какъ вы были на «.... онъ оста­

новился

и

перемѣнилъ

оборотъ

рѣчи. » Давича прислала Княжна.«


—. 390 —
Бронинъ

протянулъ

руку,

не

поднимая головы, взялъ записку,

стиснулъ—и не прочелъ. Грустно
Павелъ отправился назадъ, но че­
резъ четверть часа вбѣжалъ въ
большихъ шоропяхъ.

»—Барыня, сударь, приѣхала, ба­

рыня!«
Бронинъ вскочилъ, крикнулъ: »не

говори ей«.... и замеръ на мѣстѣ.
Казалось, онъ испугался: иныхъ
слезъ, иныхъ рыданій мы боимся

и умирая. Вѣрно дошло до нея....
она никогда не приѣзжала такъ
поздно....

Павелъ вздѣлъ на него проворно


— 391
мундиръ, который попался подъ

руку, забросилъ рубашку, потомъ

внесъ свѣчу и — подарокъ матери,
подарокъ въ день рожденья, драго­

цѣнный

ятаганъ

засверкалъ

на

стѣнѣ. Его ножны были уже обтя­

нуты новымъ, зеленымъ

барха­

томъ» золотыя бляхи ярко отчи­

щены, жемчугъ отмытъ и на мѣ­

сто выпавшихъ камней сіяли дру­
гіе. Павелъ поднялъ проворно зон­
тикъ

у подсвѣчника и поставилъ

его въ углу, подалѣе, чтобъ ни
одинъ лучь не освѣтилъ для ма­

тери лица ея сына.

»—Сашенька, другъ мой!« кричала

Наталья Степановна еще за дверь­

ми, съ сильнымъ движеніемъ въ го­

лосѣ.


— 392 —

Бронинъ

затресся,

и

прежде

чѣмъ пошелъ па встрѣчу къ нсц,
его судорожный вздохъ отвѣчалъ

на эши звуки, какъ будто душа,

выстрадавшая свою часть па зем­
лѣ, оробѣла при видѣ лишняго стра­
данія.

Павелъ провожалъ Барыню,

не смѣя поднять глазъ.
» Сашенька, ты прощенъ,«
При этомъ словѣ она

кинулась

къ пому па шею съ быстротой и

веселостью молодости.
»—Князь сей часъ получилъ пись-г
мо изъ Петербурга, на дняхъ бу­

детъ въ приказахъ!«...

Слезы такъ и катились у нея


— 393 —

отъ радости, поцѣлуи такъ и сы­
пались па щеки Броника.

Можетъ быть, опъ не устоялъ
бы противъ рыданій о его позорѣ,
можетъ быть, опъ палъ бы подъ

материнской печалью, но радость,
по насмѣшка судьбы нашла его нѣ­

мымъ. Есть же это чувство, кото­

рое не принимаетъ въ себя
кихъ

ника­

постороннихъ волненій, ко­

тораго не умѣешь назвать, раз­
дробить на оттѣнки и — пусть

небо прояснится, подустъ попут­
ный вѣтеръ, разыграется парусъ,—

тяжелый

грузъ

этаго

чувства

все топитъ корабль человѣка.

« Поѣдемъ, Другъ мой, поскорѣй;
тебя

ждутъ

ужинать;

добрый
*


— 394 —
Князь зоветъ пить шампанское!...
Какъ

онъ радъ, а какъ рада Кня­

жна! «... Тутъ Наталья Степано­
вна улыбнулась съ двусмысленнымъ
восхищеньемъ.

»Да

что у тебя

такъ темно?«...

«—Свѣтло, матушка« отвѣчалъ
Бронинъ,

опуская

голову на ея

РУКУ»—Поѣдемъ же поскорѣй. «...
»—Не льзя ... мнѣ надо видѣть

Полковника. «

> —И, другъ мой! .. «

»—Мнѣ надо видѣть Полковника,
матушка,« сказалъ сынъ, усиливая
голосъ и взглядывая на ятаганъ.


395 —
»—Да онъ вѣрно не осердится.

Полковникъ, право,

милъ!... какъ

добръ до тебя!... Завтра мы здѣсь
отслужимъ молебенъ и я буду мо­

литься за него. Да что съ тобой,
другъ мой, ты будто не радъ?«

«—Радъ, матушка, очень радъ.«

» — Ай!« вскрикнула она, »какъ

ты сжалъ мнѣ руку, Сашенька!«

и крѣпко поцѣловала сына. .

.

.

Долго отговаривался онъ. Нако­

нецъ Наталья Степановна замѣти­
ла его блѣдность, и съ заботли­
востью, въ которой не было ни­
чего

горькаго,

потому

что ра-


—ЯР6 —
досшь покрывала всѣ другія чув­

ства, спросила:

» — Ты боленъ, другъ мой? что
съ тобой? «

»—Много ходилъ сего дня, усталъ;
да вы не безпокойтесь, матушка:

къ завтраму это пройдетъ.«
Тутъ поразительна была стран­

ность человѣческаго сордца: сынъ

испугался, что мать обезпокоит­
ся о его нездоровьи, а между тѣмъ

безобразный умыселъ по немногу вы­
ступалъ изъ души къ нему на лице.

Слабое освѣщеніе, старость глазъ
и потомъ слѣпой восторгъ и са­

мая чудовищность, невѣроятность


— 397 —
сыновней бѣды, помѣшали Натальѣ

Степановнѣ проникнуть тайну или
сдѣлать какую нибудь печальную

догадку. Она убѣдилась, что

ему

не льзя ѣхать, что онъ усталъ,
долженъ отдохнуть, и что къ за-

втраму это пройдетъ.........................

»—Да чтожъ ты не велишь ни­

чего сказать Княжнѣ?...

»—Поклонитесь ей, поблагодари­
те ее.«

И онъ опять схватилъ руку у
матери, прижалъ къ губамъ, и она
опять разцѣловала его.

»—Такъ завтра, мой другъ, мы

всѣ приѣдемъ къ обѣднѣ!«


— 398 —
«—Завтра, матушка!«

.

.

.

.

Коляска промчалась—и все зати­

хло: только кое-гдѣ перекликались
собаки. ...

«—Павелъ, ложись, я раздѣнусь
самъ. «.....................................................

Прошелъ длинный часъ; слышно
было, что и Павелъ спитъ.

Бронинъ ходилъ по горницѣ; то
смотрѣлъ

на окна, то на стѣны,

то не смотрѣлъ ни на что. Вдругъ
подошелъ къ ятагану, дико сталъ

передъ

нимъ и

глазами!...

впился въ него


— 399 —
Въ

эту

минуту

рѣшительно

не льзя было узнать въ солдатѣ
юнаго Корнета.... ни одной по­
хожей черты!... только волосы,
не

обстриженные еще по

Формѣ

и разбросанные въ неподражаемомъ
безпорядкѣ, сохранили свой преж­

ній

лоскъ, прежнюю

увлекатель­

ность. ... и, не смотря на пугаю­

щее

выраженіе его лица, прекра­

сная женщина могла бы еще взгля­
нуть на ихъ волнистые, роскош­

ные

отливы п томно впустить

свои ласковые пальцы въ эти гу­

стые локоны, и нѣжно приподнять
ихъ, и сладострастно размѣтать,
и вспыхнуть, и обомлѣть, любуясь

ими. Это были еще волосы Кор­

нета.


— 400 —
Онъ снялъ яшагапъ со стѣньі. .

Мѣсяцъ раздѣлилъ широкую ули­

цу села на двѣ рѣзкія половины:
свѣтлую и мрачную.... На рубежѣ
свѣта

и мрака, па

этой чертѣ,

гдѣ копецъ жизни сливался съ на­
чаломъ

смерти,—нѣсколько

появлялась

разъ

и исчезала тѣнь сол­

дата! . ..
Но часовой ходилъ у квартиры
Полковника....

но

страхъ

или

презрѣніе къ самому себѣ.... но
что-то

останавливаетъ человѣка,

когда онъ крадется ночью. .

.

.


XII.


Ударяли къ обѣднѣ. Былъ какойто праздникъ въ селѣ.

Мало по малу высыпали на ули­
цу солдаты, крестьяне и крестъ-


— 404 —

янки. У инаго па шляпѣ былъ вот­

кнутъ за тесьму пучекъ желтыхъ

цвѣтовъ, у иной въ косу была впле­
тена лента. Многіе, идя въ
ковь,

цер­

переваливались лѣниво и не

безъ чувства поглядывали па за­
пертой кабакъ. Погода была чуд­
ная. Это было одно изъ тѣхъ не­

выразимыхъ мгновеній, когда жить
значитъ не вспоминать, дѣйство­

вать

или надѣяться, а просто

дышать, смотрѣть на небо, па зе­

лень,

па

цвѣты....

наслажденіе,

не купленное пи трудомъ, пи деньга­

ми! ... Тихо и свѣтло текла кра­
сивая Мечь!... Мѣлкій дождь, сквозь
солнечные лучи, вспрыснулъ зем­

лю и радуга, какъ газовый шарФъ,
опоясала половину прекраснаго неба,


— 405 —
Вдали мчалась къ церкви коля­

ска въ шесть
высовывалась

лошадей; изъ нея
нарядная

шляпка,

вылеталъ бѣлый вуаль, и нѣкото­
рые говорили: » это Его Сіятель­

ство съ дочкой! •<
Показался и Полковникъ. Выхо­
дя изъ квартиры, онъ обернулся

назадъ и пасмурно сказалъ комуто: » помирите меня съ нимъ.«
Потомъ отправился въ церковь,
но едва сдѣлалъ нѣсколько шаговъ,
какъ съ нимъ поровнялся сол­
датъ. ... безъ кивера, мундиръ на

распашку,

лице искажено.... лѣ­

вая рука его упала съ гигантской

силой на плечо Полковника....


— 406 —-

Лсзвее

ятагана

блеснуло

на

солнце и исчезло....
Ударяли ко обѣдни, но никто
не

шелъ

толпа

съ

въ

церковь.

Огромная

стояла тѣсно и мертво,

оцѣпенѣлыми глазами, съ без­

смысленнымъ любопытствомъ. Дви­

женіе

боязливое, неслышное, бы­

ло замѣтно только въ тѣхъ, ко­
торые пришлись позади другихъ,
а потому тянулись, чтобъ полю­

боваться невиданной картиной....
Нѣсколько офицеровъ поддерживало
голову бѣднаго Полковника, и лѣ­
карь, обрызганный кровью, зашивалъ

страшную рану. Нѣсколько

сол­

датъ рвало и вязало убійцу. Блѣд­

ное лице его ожило, оно вздрогнуло


— 407 —
жизнію, какъ вздрагиваетъ трупъ
отъ гальванической искры: румя­
нецъ

заигралъ на щекахъ, слезы

полились

градомъ.... на паперти

оттирали двухъ женщинъ.... онъ

смотрѣлъ

туда

и

прискорбные,

раздирающіе звуки: » матушка,, ма­

тушка!« неслись па воздухъ.
Еще слова два прибавлялъ онъ,
да ничего болѣе не льзя было ра­

зобрать, потому что онъ глоталъ

ихъ вмѣстѣ съ слезами.

.

.

.

.

Черезъ сколько-то дней глухой,
перерывисшый бой барабана, обтя­

нутаго чернымъ

сукномъ, возвѣ-

16*


— 408 —
стиль похороны Полковника. Ружья

на погребенье, Флеръ на шпагахъ —
этотъ

смиренный

видъ

оружія,

даннаго въ руки не для изъявленія

тихой скорби; наконецъ это нѣмое,
торжественное

святынѣ

благоговѣніе

къ

покойника, выражаемое

вполнѣ только послушными солда­

тами и ихъ печальнымъ маршемъ—
все заставляло тосковать по умер­

шемъ. Краснорѣчивыя, военныя по­
чести проводили его тѣло въ мо­

гилу, почести,

на которыя мы,

живые, смотримъ часто съ горькой,
глубокой, темной завистью. Это

смерть съ какимъ-то отголоскомъ

изъ жизни, съ какимъ-то слѣдомъ
на землѣ....................... ............................
Черезъ сколько-то времени тотъ


— 409 —

же баталліонъ, который шелъ за
гробомъ

Полковника, построился

на полѣ для другаго дѣла. Передъ

Фронтомъ стало пятеро солдатъ.
Между ними былъ одинъ безъ ружья,

въ одеждѣ, не подчиненной уже Фор­
мѣ. Отдали честь. Баталліонный

Адъютантъ прочелъ бумагу. Раз­
далась команда:

«Стройся въ двѣ щиренги, ружья

КЪ ногѣ а....
Проворно разнесли по

рядамъ

свѣжіе прутья. Иные солдаты лов­

ко схватили ихъ и красиво взмах­
нули ими по воздуху и, подтру­

нивая надъ своимъ товарищемъ,

пробормотали:


— 410 —

»—А, пришлось прогуляться по
зеленой улицѣ.<с
Забили въ барабаны и—ввели его
въ эту улицу....

Многіе офицеры отвернулись....
Позади рядовъ прохаживался лѣ­
карь, и вблизи дожидалась шѣлеж-

ка...................................................................

•

>•••••••••••

*

•

••••«•*•«••

Я не знаю, что сталось съ Княж­
ною. Она исчезла отъ меня, какъ
исчезаетъ отъ насъ будущность
въ потемкахъ неба и завтрашняго

дня. Исчезла, можетъ быть, въ оди-


— 411 —

ночествѣ печали, а можетъ быть,
въ ослѣпительныхъ, неясныхъ пере­
ливахъ блистательнаго свѣта. Знаю

только, что, нѣкогда,

на берегу

красивой Мечи лежалъ гранитный

камень, обнесенный желѣзною рѣ­

шеткой, куда, бывало, каждый день
приходила она плакать и откуда,

однажды, убѣжала съ ужасомъ, по­

тому что къ этому же камню
привели

два лакея дряхлую,

ве­

тхую женщину съ печатью стра­
шнаго

разрушенія на лицѣ и съ

цвѣтами на чепчикѣ.
Эта полу-истлѣвшая женщина
проснулась рано, если болезненное

оцѣпенѣніе членовъ можно назвать

сномъ ,

вскочила

вскрикнула:

на

постели и


— 412 —
»—Сего дня рожденіе Сашеньки!

»подавайте новое платье, наряд-

»ный чепчикъ, цвѣтовъ; подайте
»ятаганъ.... я подарю его Са-

« шепькѣ! «