/
Автор: Ямбург Е.А.
Теги: воспитание обучение образование народное образование педагогическая наука педагогика школьное образование издательство бослен педагогическое образование
ISBN: 978-5-91187-311-0
Год: 2018
Текст
Не содержит текста или изображения
Евгений
Ямбург
БЕСПОЩАДНЫЙ
УЧИТЕЛЬ
Педагогика non-fiction
Москва / Бослен
УДК 37.0
ББК 74
Я 55
Дизайн - Т.Н. Костерина
В оформлении переплета использована
фотография скульптуры < Давид» Игоря Христолюбова
Ямбург Е.А.
Я55 Беспощадный учитель: педагогика non-fiction / Евгений Ямбург. -
М.: Бослен, 2018. - 464 с.
ISBN 978-5-91187-311-0
На всем протяжении человеческой истории школа всякий раз
оказывалась на перекрестке открытых вопросов, не имеющих
окончательных решений, в те переломные эпохи, когда происходили
сдвиги, менявшие привычную устоявшуюся картину мира и образ жизни.
Чему и как учить в новых условиях? Где найти силы, чтобы
твердо стоять на своем, не искушаясь модными веяньями в образовании,
сулящими быстрый успех? Как удержать руку на пульсе времени,
не утеряв живой связи с молодым племенем и реальной жизнью?
Кого из наших современников можно считать Учителем, противостоящим
хаосу, абсурду и ценностной дезориентации? - вот неизбывные вопросы,
затрагивающие ценности и смыслы культуры, а, следовательно,
образования. Именно к таким вопросам в наш беспощадйый век
и должна обращаться педагогика non-fiction - опирающаяся на правду
фактов, стремящаяся избавиться от иллюзий, для которой
не существует табуированных тем.
УДК 37.0
ББК 74
ISBN 978-5-91187-311-0
@ Ямбург Е.А., 2018
@ ООО зБослен», издание на русском языке,
оформление, 2018
Новый век - беспощадный учитель
Как только ни называют наступившее столетие: век циф¬
ровой экономики, искусственного интеллекта и т.п.
В основе всех подобных определений - оптимистические
прогнозы будущего. Они греют душу и вселяют надеж¬
ду, без которой существование человека теряет смысл.
Между тем, будущее может и не наступить, поскольку
до конца не осмыслены и потому не усвоены уроки
истекшего столетия с его окровавленными реками.
Потому для меня наступивший век - беспощадный
учитель.
Беспощадный к кому? Прежде всего, к нам - взрослым
ответственным людям, формирующим будущее по¬
средством воспитания детей. Вне зависимости от того,
занимаемся ли мы этим профессионально или в силу
своих родительских обязанностей. В этом смысле пе¬
дагогика - занятие тотальное, всеохватное.
Сегодня от всех нас требуются изрядное интеллектуаль¬
ное мужество и невероятные душевные силы, чтобы
взглянуть в глаза реальности, перестать убаюкивать
себя привычными мифами и на скорую руку сконстру¬
ированными идеологемами. Леддлолмкр, опмрдющрюся
на прподр ^шктпое, стирел^ящрюся мзбаюытпься оти ыл-
люзмй, для котпорой не срщестиеретп ттшбрмроелннмх
тиель зотиоерю бесстрашно обсрлсдлтпь «неудобные»
еопросьь - тиакрю недпзозмкр я м назьдедю иеддаоаыкой
ПОП-%С%Й)П.
По аналогии с литературой non-fiction, которая стреми¬
тельно завоевывает читателей. Убедительным дока¬
зательством этой тенденции является присуждение
Глава I. Перекресток открытых вопросов 5
Нобелевской премии С. Алексеевич, чье творчество
целиком построено на правде факта, то бишь на доку¬
менталистике.
А ведь еще вчера в центре читательского притяжения
была литература фэнтези, уводящая человека от су¬
ровой реальности в мир сказок и грез. Но что-то вдруг
резко переломилось. Возможно, люди почувствовали
реальные угрозы и вызовы и наконец ощутили непо
средственную опасность самогипноза. Или на данном
отрезке времени исчерпал себя эстетический посыл:
«над вымыслом слезами обольюсь*. Трагизм повсе
дневного существования высекает такие эмоции, что
куда тут вымыслу. Но за эмоциональными реакциями
проступает не всегда осознанное стремление найти вы
ход из лабиринта навалившихся открытых вопросов,
зачастую не имеющих простых и, тем более, окончатель
ных решений. Школа в широком смысле слова - как
школа жизни - оказалась на пересечении запутанных
узлов, разрубить которые, при всем соблазне предпоч
тения этого способа решения проблем, не удастся. Их
придется распутывать нам, нашим детям и внукам.
Эти проклятые открытые вопросы смущают ум, бередят
сердце, тревожат душу. Но стоит ли тревожить тени
прошлого, сыпать соль на раны, рискуя вглядываться
в бездну? Беспощадный век настаивает на этом. Не
только исходя из хрестоматийного тезиса: «душа обя
зана трудиться*.
Непреложное условие воспитания - завоевание взрослыми
доверия детей. До поры этим условием можно пренеб
речь. - До поры наступления подросткового возраста,
когда подходит пора самоопределения, и отсутствие
зримых образцов достойного поведения среди близ
ких людей побуждает тинейджеров искать кумиров
на стороне. Запутавшиеся в своих проблемах взрос
лые, у которых слово зачастую расходится с делом,
не могут служить образцом для подражания. Здесь
6 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
напрашивается аналогия с семьей, переживающей
длительный мучительный период развода, где на фоне
скандалов и выяснения отношений родители поочередно
проповедуют своему чаду нетленные ценности любви
и взаимопонимания между людьми.
Беспощадный век предъявляет свои жесткие требования
к взрослым, вытаскивая их из якобы надежных ук¬
рытий, огороженных национальными, социальными,
конфессиональными, идеологическими и прочими
заборами.
Бог бы с ними, со взрослыми. Их малодушие не вызывает
у него снисхождения. Но он не слишком милостив
и к детям. Казалось бы, в основе отношения ребенка
к жизни должны лежать радость и изумление. Дети
нуждаются в утешении, предполагающем избавление
от трудностей и страданий. Им-то зачем подносить эту
горькую чашу?
Подобно рыбьему жиру, ее содержание неприятно на вкус,
зато содержит противоядие, защищающее неокрепший
детский душевный организм, укрепляя его иммунитет,
необходимый для защиты от всевозможных духовных
эпидемий. В частности, в условиях, когда разъедающая
сознание криминальная идеология пустила метастазы
во все слои общества и его возрастные группы, включая
младших школьников. Таким горьким лекарством, без¬
жалостно счищающим романтический флер с блатного
мира, могут служить, например, рассказы В. Шаламова.
Хотим мы того или нет, на смену веку-волкодаву пришел
беспощадный век-учитель.
А что толкает к белому листу?
Попытка говорить начистоту.
Вокруг непостижимого круженья,
В борьбе с самим собою пораженье,
Стремление нащупать благодать,
Попытка безымянным имя дать,
Стремление дать слово бессловесным
И выйти на прямой контакт с небесным.
Л. Миллер
Держи ум свой во аде, но не отчаивайся.
Св. Силуан
Глава t
Перекресток
открытых
вопросов
Не содержит текста или изображения
Выбор неясен
На всем протяжении человеческой истории школа всякий
раз оказывалась на перекрестке открытых вопросов, не
имеющих окончательных решений, в те переломные
эпохи, когда происходили тектонические цивилиза¬
ционные сдвиги, менявшие привычную устоявшуюся
картину мира и образ жизни. Вопрос <Чему учить и как
учить в изменившихся условиях?^ - лишь надводная
часть айсберга. А на глубине - вечные неизбывные
вопросы, затрагивающие ценности и смыслы культуры,
а следовательно, образования.
Трудно жить без веры. Но во что и как верить? В мудрое
управление Бога? Но это не всегда оправдывается. От
матери, потерявшей ребенка, трудно ожидать биб¬
лейской мудрости Иова. В нравственный прогресс че¬
ловечества? Но и эта вера под вопросом. Не зря еще
А.И. Герцен предупреждал о большой вероятности
появления Чингисхана в век телеграфа и железных
дорог. Двадцатый век подтвердил этот мрачный про¬
гноз. В переводе на образовательную проблематику,
это вопрос о светском или религиозном характере вос¬
питания, который дебатируется и сегодня. На фоне
всемирной схватки глобализма с фундаментализмом
он приобретает невероятную остроту.
Да, прогресс сулит комфорт и процветание. Но не нами
давно замечено, что иные плоды просвещения бывают
ядовиты. Многие из них отравляют душу, в первую
очередь молодых людей. Хотите защитить их от нар¬
Глава L Перекресток открытых вопросов 11
котиков, секс-шопов и порнофильмов? - постарайтесь
притормозить прогресс, а еще лучше - повернуть ис¬
торию вспять. Ради такой благородной цели не грех
облачить женщин в хиджабы или, например, попы¬
таться опереться на духовные скрепы, всячески под¬
черкивая преимущества православия перед другими
конфессиями, подбирая в школьных курсах примеры
и доказательства этой принимаемой на веру истины.
Перечень открытых вопросов, на перекрестке которых
находится сегодня школа, можно расширить. Но суть
не в их перечислении, а в осознании того, что от них
не спрятаться, не скрыться, как бы мы ни старались
перевести проблемы современного образования ис¬
ключительно в технологическую плоскость овладения
молодыми людьми новейшими способами обработки
и передачи информации.
Отчего так? Потому что при утере ориентиров, указы¬
вающих на безусловные, вечные ценности и смыслы
культуры, невозможен отбор содержания образования.
Без них досужие разговоры о так называемом «золотом
стандарте* образования теряют смысл.
Но в том-то и дело, что сегодня эти ценности и смыслы
видятся людям по-разному. И все желают детям добра.
Такая двусмысленная, а точнее, разномысленная ситу¬
ация невероятно напрягает педагогов, порождает среди
них разброд и шатание, даже если сами они не вполне
отдают себе в этом отчет. Но школа - не супермаркет, ее
не закрыть на ценностную инвентаризацию. А значит,
учитель, на свой страх и риск, в силу специфики своей
деятельности, призван здесь и сейчас давать ответы на
открытые вопросы, которые ежедневно ставят перед
ним ученики. Между тем, он и сам находится в плену
стереотипов, мифов, меняющихся идеологических
установок и политических предпочтений.
Тем не менее, почти в одиночку он несет свой крест. Кто
и чем укрепит его, хотя бы отчасти облегчит тяжелую
12 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ношу? <Держи ум свой во аде, но не отчаивайся*, - эти
слова св. Силуана, обращенные к уму и сердцу каждого
человека, определяют главный посыл этой книги.
Как нести сбой крест
Едва ли найдется читатель, незнакомый с евангельским
сюжетом, откуда взято вынесенное в заголовок выра¬
жение. Но как нередко бывает, от частого употребления
оно потускнело, приобрело бытовой оттенок, оправ¬
дывающий существование человека, вынужденного
примиряться с невеселыми обстоятельствами жизни.
Это снижает замысел библейского речения. Ведь вслед
крестному пути и искупительной жертве последовало
Воскресение.
Из разговоров с коллегами:
- Как дела в школе? Чем сейчас занимаешься?
- Несу свой крест. (Произносит с тяжелым вздохом.)
- Что думаешь делать дальше?
- Отдав четверть века школе, решил поставить крест на
профессии. Так будет честнее. Не вижу смысла при¬
сутствовать при эвтаназии образования, имитируя
активную деятельность.
Подобные настроения достаточно распространены сегодня
в профессиональном сообществе педагогов и управлен¬
цев образования. Что это: усталость от бесконечных
реформ? малодушие? неверие в прогрессивный ха¬
рактер проводимых преобразований? Или - по самому
большому счету - в его величество научно-технический
прогресс, призванный спасти человечество от мораль¬
ной деградации, признаков и примеров которой вокруг
не счесть?
Растерянность и апатия противоречат самой природе педа¬
гогического труда. Учитель в таком состоянии выглядит
беспомощно. Потеряв ориентиры, он не способен вести
за собой ребенка. Без веры в возможность сохранения
Глава I. Перекресток открытых вопросов 13
в сознании вступающих в жизнь поколении ценностей
и смыслов культуры в школе делать нечего.
Как в наших обстоятельствах сохранить эту веру в сокро¬
венный смысл своего труда? Где найти силы, чтобы
твердо стоять на своем, не искушаясь модными веянь¬
ями в образовании, сулящими быстрый успех? А с дру¬
гой стороны, как удержать руку на пульсе времени, не
утеряв живой связи с новым молодым и незнакомым
племенем? Этому ключевому вопросу посвящена пред¬
лагаемая читателю книга.
Не зря замечательный польский педагог Я. Корчак утверж¬
дал: «Школа стоит не на луне». Экономической, соци¬
ально-политической и идеологической конъюнктурой
во многом порождаются те или иные, идущие сверху,
импульсы. Оформленные в управленческие решения,
они понуждают школу к стремительным изменениям
на потребу дня. Иногда такие решения продиктованы
рациональными мотивами и благородными целями,
чаще - стремлением мгновенно отреагировать на оче¬
редной сигнал, посланный с политического Олимпа. Но
в любом случае лихое администрирование губительно
для школы.
Выше уже отмечалось, что глубина и масштаб проблем,
с которыми сталкивается современная школа, уходят
корнями в кризис современной цивилизации. Значит,
многие решения, с ними связанные, не могут быть
найдены при жизни одного поколения. Но это не повод
для уныния. Напротив, когда отдаешь себе отчет в под¬
линном масштабе проблем, появляется возможность
поставить пред собой реально достижимые на данном
отрезке времени педагогические цели. Разумеется, не
теряя при этом перспективу и не считая решение такти¬
ческих задач окончательной и бесповоротной победой.
Осознание границ своих возможностей не означает трусли¬
вого ухода от коренных вопросов бытия. Напротив, их
14 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
постоянно надо держать в поле зрения, иначе, как гласит
пословица, «за деревьями (частными педагогическими
проблемами) не увидишь леса». Между тем, современная
цивилизация все больше приобретает черты зловещего
леса - метафоры из пророческого романа братьев Стру¬
гацких «Улитка на склоне». Повсеместное одичание
в разных точках планеты попеременно принимает раз¬
нообразные формы: то взрывов фундаментализма с его
мракобесием и отказом от всех достижений цивилиза¬
ции и прогресса, то полного этического релятивизма
и откровенного культа пошлости в массовой культуре.
Прохождение между Сциллой и Харибдой этих крайних
проявлений одичания чревато для педагога опаснос¬
тями и требует от него подчас жертвенного поведения.
Ситуация совсем не умозрительная, а самая что ни на
есть житейская, бытовая.
Вспомним хотя бы историю, недавно произошедшую в Став¬
ропольском крае. Директор сельской школы, отстаи¬
вая светский характер учебного заведения, запретила
в школе ношение хиджабов. И сколько же посыпалось
в ее адрес угроз!
Да, она вынуждена была уехать. Осудим ее? Призовем
к тому, чтобы педагоги - все, как один, - готовы были
лечь на амбразуру? Но требовать от всех без исключе¬
ния людей жертвенного поведения, на мой взгляд, не
только нереально, но даже опасно. Почему?
Ноша должна быть по силам. Ибо надрыв оборачивается
искаженным представлением о себе самом и своих
возможностях, как правило, непомерно завышенным.
Так рождается соблазн использовать силовые способы
исправления несовершенной человеческой (детской)
натуры - дьявольское искушение, художественно ис¬
следованное Ф.М. Достоевским в «Легенде о великом
инквизиторе». Казалось бы, гений расставил все точки
над «i», но это совсем не помешало в двадцатом веке
развернуть масштабную деятельность по выделке нового
человека, как в нацистской Германии, так и в СССР,
где центральные роли играли тюрьмы, лагеря и суды.
Трагические последствия этих педагогических экспе¬
риментов хорошо известны. Но и в новом, двадцать
первом веке сторонников использования инструментов
тоталитарной педагогики хоть отбавляй. Отчего так?
(Разговор об этом впереди.) Пока же зафиксируем,
что осознание сложности и масштабности проблем не
должно приводить к параличу воли педагога. Нести
мой крест, если он действительно свой, можно и с ра¬
достью, когда не утеряны ценностные ориентиры и не
утрачена уверенность в смысле своей деятельности.
Речь идет об осознанны ледамм.м моей -миссии о культуре,
о сохранении н.м уверенности о то.м, что он способен
передать следующая поколенил^ культурную память.
Искать опору этой веры можно на разных путях. Один
из них - историзм педагогического мышления.
Историзм педагогики non-fiction
Важнейшим методологическим основанием педагогики
non-fiction является историзм. Взыскательный читатель
вправе отметить банальность этого заявления. В самом
деле, необходимость опоры на предшествующий опыт
слишком очевидна во всех сферах человеческой де¬
ятельности, включая педагогику. Зачем же ломиться
в открытую дверь? Но здесь речь идет не только а не
столько о фор.мально.м наколленаа а учете прошлом
опыта, а о -механизмах формирования оценочных суж¬
дений об этом опыте.
Проблема заключается в том, что каждое поколение вы¬
рабатывает свое отношение к прошлому, не позволяя
предшествующему поколению навязать иную точку
зрения. Мало этого, каждый человек формируется
под воздействием ключевых исторических событий
16 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
своего времени. Зачастую обманутые надежды в насто¬
ящем заставляют человека искать ошибки в прошлом,
в истории.
Французский историк М. Блок отмечал, что существуют
поколения длинные и короткие. Что совсем не опреде¬
ляется средней величиной прожитых им лет, но зависит
от смены (слома) устоявшейся картины мира и образа
жизни. За последние десятилетия мы пережили столь
стремительную смену вех, что перед школой встала
необходимость взаимодействия с одним длинным и че¬
редой коротких поколений. Длинное - советское в лице
бабушек и дедушек, которые по факту более активно
участвуют в воспитании своих внуков, нежели заня¬
тые родители. Череда коротких поколений - пере¬
строечное, мечтавшее соединить демократию, рынок
и социализм; поколение девяностых, уповавшее на
рыночные реформы, посредством которых надеялось
быстро достичь западного уровня жизни; поколение
нулевых, испытавшее на себе шок рыночных реформ
и потому по достоинству оценившее преимущества
стабильности и укрепления государственности.
В переломные эпохи так называемый «дух времени» ме¬
няется очень быстро. Отцы могут быть либералами
и демократами, но приток мигрантов, говорящих на
непонятных языках, внушает страх, рождает ощуще¬
ние, что государство нас недостаточно защищает. И дети
становятся восприимчивы к националистическим ло¬
зунгам, склоняются к сервильному патриотизму, жадно
впитывают имперские мифы, еще вчера казавшиеся
безнадежной архаикой. Отсюда грустная констатация
поэта А.П. Тимофеевского:
Я разминулся со временем,
Такой анекдот, господа,
Я в правильном шел направлении,
А время пошло нетуда\
Глава I. Перекресток открытых вопросов 17
А. Эткинд справедливо отметил:
«Вместо того чтобы разделить друг с другом опыт страдания
и освобождения, различные группы - этнические, поколенческие
и даже профессиональные - культивируют собственные версии
прошлого. Эти версии формируют их идентичности, определяют
друзей и врагов и предают смысл меняющимся мирам этих групп.
В такой динамической ситуации войны памяти неизбежны. Их
ведут те, кто призывает к состраданию к жертвам, против тех, кто
настаивает на своей преемственности в деле их мучителей. Вой¬
ны памяти ведут национальные государства, политические партии,
историки и писатели. Рождая новую культуру, эти войны ведут
к новым интерпретациям хорошо известных артефактов - таких,
как купюра с изображением Соловецкого монастыря^.
Весь этот оценочный историко-поколенческий сумбур
одновременно транслируется на детей и юношество.
Не редки случаи, когда в одной и той же семье пред¬
ставители разных поколений в присутствии детей вы¬
сказывают диаметрально противоположные взгляды.
Один известный режиссер поделился со мной своей семей¬
ной проблемой. Его юный внук большую часть времени
проводит с другой бабушкой, а к нему в семью попадает
лишь на выходные. Та бабушка - выпускница высшей
партийной школы с устоявшейся советской систе¬
мой взглядов. Режиссер же исповедует либеральные
ценности. Когда он пытается в краткое отведенное на
воспитание внука время открыть мальчику глаза на
драматические страницы нашей истории, внук дает
свою детскую оценку двум противоположным взглядам
на прошлое: «Наверное, то, что ты рассказываешь, -
правда. Но то, о чем рассказывает та бабушка, - этим
можно гордиться^.
Такой сложный историко-психологический контекст
неизбежно приводит к потере смыслов и расширя¬
18 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ет пространство неопределенности в сознании детей
и юношества, порождая у них стремление уйти от
навязываемых взрослыми проблем, по сути, тех же
открытых вопросов. Уход этот осуществляется в двух
формах.
Первая - примыкание к воззрениям господствующего
большинства. - Комфортная позиция, избавляющая
от груза сомнений и личной ответственности. Школа,
в силу ангажированности государством и необходимос¬
ти дать определенную сумму знаний, контролируемую
на выходе, культивирует именно эту позицию. Прежде
всего, с помощью учебников, где сегодня реализуется
так называемый историко-культурный стандарт. Между
тем известно, что во все времена история больше всего
фальсифицируется в школьных учебниках с целью
воспитывать молодежь в духе господствующей поли¬
тической партии или системы управления.
Вторую форму ухода условно можно назвать смысловой
индифферентностью, определяющей царящую аполи¬
тичность во взглядах. «Не грузите нас сбоклш пробле¬
мами, в которых вы сами не в состоянии разобраться», -
примерно так рассуждают молодые люди, нацеленные
на то, чтобы, как призывает реклама, «жить на яркой
стороне» и добиваться успеха. Не сказать, чтобы такая
позиция была нова. Еще в 1844 году, столкнувшись
с ней, обращаясь к молодежи, А.С. Хомяков писал:
Не говорите: «То былое,
То старина, то грех отцов,
А наше племя молодое
Не знает старых тех грехов**.
Примечательно, что обе формы ухода от открытых вопросов
приводят к одинаковому результату: автоматизму су¬
ществования человека со всеми вытекающими печаль¬
но известными последствиями: гедонизму, цинизму,
трусости и карьеризму. Обе формы ухода - не что иное,
Глава I. Перекресток открытых вопросов 19
как бегство от исторической ответственности, утрата
веры в человеческие силы!
образов, ыс7порыз.м иеддзозыкы non-ffc^on здключд-
стпся 6 тпрсзеол^ учстпс флкжорое, определяющих сплю-
пдеНП^пфпКО^ПЮ ПОКОЛеНПЙ. ?7ПО ПОЗбОЛЯСП^, ПрОЯбЛЯЯ
оспюролсноспи^ 6 суждениях п прп^оборох, пзбе^опи^
дплеп^пнп^пзл^о, котпорый бее^до ^ользу^т^ся лпшь
ОП^рЬАбОЧНЬ^П фЛКУТШЛШ, П^рпКП^уя ПХ 6 Сбою пользу.
Педагог, в силу специфики своей деятельности, на про¬
тяжении профессиональной жизни имеет дело сразу
с несколькими поколениями. В этом источник его не¬
избежных разочарований, но одновременно и ключ
к мудрому пониманию жизни. Наиболее полно эту
мысль выразил историк С.М. Дубнов:
«Есть нечто от вечного в долгой сознательной и активной жизни
на протяжении ряда поколений - конечно, при условии сохра¬
нения молодости духа и чуткости ко всем явлениям дня. Такой
человек видит динамику поколений, длинную цепь исторической
эволюции, в которой он составляет звено, сам проходит целую
полосу истории и сливается с целым веком в ней^.
Наивно думать, что историзм педагогического мышления
нужен исключительно преподавателям истории в силу
специфики их предмета. В равной степени он необхо¬
дим всем педагогам, поскольку их деятельность мно-
гопланова, многогранна и не сводится исключительно
к предметной сфере. Внимательно наблюдая динамику
поколений, чутко улавливая дух времени, мудрый
учитель не навязывает свою позицию, но исподволь
помогает юношеству вырабатывать собственное ми¬
ровоззрение, ненавязчиво передавая ему культурную
память.
В этом контексте учитель математики, он же классный ру¬
ководитель, читающий своим воспитанникам в походе
20 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
классические стихи у ночного костра, расширяет миро¬
воззренческий горизонт учеников, собственной персо¬
ной являя им пример искреннего стремления к полноте
жизни, не сводимой к утилитарному существованию
только в рамках избранной специальности. При этом
надо отдавать себе отчет в том, что слушают эти стихи
молодые люди, принадлежащие к новому поколению,
зачастую не знакомому с культурным контекстом, вне
которого адекватное восприятие классических текстов
невозможно. Следовательно - комментарии и поясне¬
ния неизбежны.
В той же роли классного руководителя педагог любой
специальности проводит беседы и классные часы,
посвященные памятным датам и государственным
праздникам, осуществляя тем самым патриотичес¬
кое воспитание. Безусловно, в нашей истории немало
славных страниц, которые способны пробудить у мо¬
лодого поколения чувство гордости за свое Отечество.
Но патриотизм имеет еще одну неотъемлемую сторону,
о которой в последнее время мы, к сожалению, забыва¬
ем. Об этой стороне патриотизма замечательно сказал
польский общественный деятель и публицист Адам
Михнек: «Патриотизм определяется мерой стыда, ко¬
торый человек испытывает за преступления, совершен¬
ные от имени его народа». (Подробнее об этом - в главе
«Понимание истории - вопрос научной совести».) По¬
мимо историзма, для укрепления веры педагога в свою
миссию в культуре, для противостояния нарастающему
хаосу и агрессии сегодня, как никогда прежде, требу¬
ется мобилизация всех культурных ресурсов. Поэто¬
му педагогика призвана пересекать границы разных
дисциплин, объединять различные дисциплинарные
подходы и тем самым расширять круг своих источников.
Глава I. Перекресток открытых вопросов 21
Поверх барьеров:
мультидисциплинарный подход
Убежден в том, что по своей природе педагогика - дама
полигамная, ибо вынуждена вступать в тесные связи
с медициной, биологией, генетикой, психологией, де¬
фектологией, социологией и далее по списку комплекса
всех наук о человеке, без опоры на которые она будет
действовать вслепую. Поэтому столь актуальной ста¬
новится задача - поднять педагогику на новый уровень
междисциплинарной интеграции. Без ее решения се¬
годня невозможно организовать даже традиционный
учебный процесс, поскольку при передаче знаний не¬
избежно приходится учитывать состояние здоровья
и психики учащихся, реальные учебные возможности
конкретных детей.
Еще большее значение междисциплинарная интеграция
приобретает для решения проблем более высокого уров¬
ня, когда речь идет о формировании мировоззрения
юношества, находящегося на перекрестке открытых
вопросов. Здесь по необходимости педагогика приоб¬
ретает черты прикладной антропологии, философии
и культурологии.
Первым осознал и сформулировал понимание педагогики
как прикладной философии замечательный русский
педагог С.И. Гессен еще в начале двадцатого века в своей
работе «Основы педагогики. Введение в прикладную
философию» (М.: «Школа пресс», 1995). Он справедливо
указывал, чтпа есякая педазазаческая састпел^а - далее
тпал^, зде ом еыдаети себя за частно эл^иараческую на
уку, - естиь приложение к жизни философская еоззре
наа ее аатпора. Однако понимание того, что решение
даже частных прикладных инструментальных вопросов
обучения и воспитания, на которых преимуществен¬
но сосредоточены усилия педагогов, невозможно вне
фундаментальных мировоззренческих подходов, так
2 2 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
и не наступило. Мы по-прежнему «за деревьями не
видим леса».
Между тем, во всем мире в исследованиях феноменов
культуры сегодня широко используется междисцип¬
линарный подход. Отсюда следует, что для более пол¬
ной ориентации в культурном пространстве прошлого,
настоящего и прогнозируемого будущего педагогика
неизбежно должна расширять круг своих источников.
К ним с полным правом можно отнести: дневники и ав¬
тобиографии, семейные архивы и музеи, народный
фольклор, включающий лагерное арго и молодежный
сленг, язык Интернета и модные тенденции в музыке,
одежде и кинематографе. Для чего стародавней педа¬
гогике, ведущей свое существование с незапамятных
времен, такое дополнительное обременение? Говоря
современным языком, для налаживания коммуникации
с той реальной средой, в которой сегодня существует
и действует учитель. А выражаясь более резко, для того
чтобы не впасть в педагогическую деменцию.
Чтобы подняться на новый уровень междисциплинарной
интеграции, одного интеллектуального посыла недоста¬
точно - требуется мощное эмоциональное включение.
Педагогика - занятие коллективное, но надеяться на
массовое прозрение не приходится. Как справедливо
замечает А. Эткинд:
«На деле коллективы не могут чувствовать вину или печаль; на
это способны только индивиды. У последних, однако, есть воз¬
можность передать свои чувства другим людям. Инструменты для
этого дает культура, позволяющая людям обмениваться опытом
и передавать его^.
Ярко выраженный индивидуальный эмоциональный окрас
педагогики non-fiction задает стилистику этой книги
и одновременно является обоснованием ее жанра.
Глава I. Перекресток открытых вопросов 23
Педагогика переживания
Существуют два рукава одной педагогической реки: строго
(иногда излишне) научная педагогика с ее понятия¬
ми, категориями и закономерностями и педагогика
художественно-публицистическая. На первый поверх¬
ностный взгляд различие обеих педагогик заключается
в манере и стилистике изложения педагогических взгля¬
дов, что в свою очередь определяется художественным
даром одних авторов и научной скрупулезностью других.
Сравнивать их, а тем более противопоставлять, не имеет
смысла, ибо это сродни некорректному риторическому
вопросу: какой способ познания мира и человека явля¬
ется истинным - художественный или научный? Тем
не менее, проблема остается и нуждается в осмыслении.
Периодически эти два рукава сливаются в единый поток.
Руссо, Толстой, Макаренко и Сухомлинский вошли
в историю педагогики как авторы философских ху¬
дожественно-публицистических произведений. Но на
материале их художественного творчества защищены
сотни научных диссертаций. Таким образом, между обе¬
ими педагогиками не существует непроницаемой стены.
Различие же между ними, на мой взгляд, проявляется
в методах постижения педагогической действительнос¬
ти, среди которых достойное место занимает метафора.
Использование метафор в сфере образования для понимания
и конструирования педагогических явлений все больше
привлекает внимание исследователей. М.В. Кларин рас¬
сматривает метафору как гносеологический инструмент,
средство познания, в отличие от традиционного понима¬
ния метафоры как одного из средств поэтического мыш¬
ления и языка^. В метафорическом способе осмысления
педагогической реальности заключается несомненное
достоинство художественной педагогики. Она не так
технологична, как научная, но зато более ориентирована
на глубинные ценности и смыслы образования.
24 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Да, художественное осмысление жизни всегда субъективно.
Однако субъективность в гуманитарных исследованиях
не только неизбежна и принципиально неустранима,
но является дополнительным источником познания,
а самое главное, она позволяет среди всех прочих про¬
блем выделить ключевые - те, без решения которых
невозможно в конечном итоге рассчитывать на успех
даже в сугубо технологических прикладных сферах
педагогической деятельности.
В основе же подлинной педагогики, равно как и серьезно¬
го художественного творчества, как правило, лежит
фундал^ени^альное переживание.
Немецко-американский философ Ганс Йонас в своей про¬
граммной статье «Наука как персональный опыт» при¬
знается:
«Теперь уже не удовольствие, доставляемое познанием, но страх
перед грядущим или же страх за человека становится здесь ос¬
новным мотивом мышления, и оно само делается здесь деянием
уже именно ответственности, понятие которой в нем разрабаты¬
вается и сообщается^.
Именно страх за человека - тот ведущий мотив педаго¬
гического творчества, который не позволяет сегодня
думающему, совестливому педагогу получать удов¬
летворение от решения только частных прикладных
вопросов обучения. Известная когнитивная эмоция -
радость познания - не исчезает совсем, но, наряду с ней,
возникает творческая энергия сострадания и боли.
Углубление переживания, тиака.м образо.м, выси^уиае^
е двух своих нпостиасях.' кик эмоциональный стимул
научно-педагогической деятпельностпа и, вместив с тпем,
как особый способ познания, сани^езарутоп^ай научное
а художественное творчество. Педагогика пережива¬
ния вмещает в себя и рациональную логику научного ис¬
следования, позволяющую получить беспристрастный
анализ или, выражаясь медицинским языком, диагноз
реальности, который может быть совсем не радостным.
Но что толку в пессимистических констатациях, если
мы не пытаемся найти выход из создавшегося положе¬
ния. Попытки же эти даются огромным напряжением
не только интеллектуальных, но, в первую очередь,
нравственных сил, побуждающих человека и педагога
действовать иногда даже вопреки здравому смыслу
с минимальной надеждой на успех.
«Основания для скепсиса имеются, однако права на фатализм, ко¬
торый был бы в данном случае самоисполняющимся, нет абсолютно
никакого. Знание никогда не должно отказывать в шансах самому
себе. При всей неуверенности оно должно исполнять свой долг»?.
Да, в человеческой истории бывают такие мрачные пе¬
риоды, когда культура «проседает», происходит срыв
в бездну нового варварства, где высвобождаются пер¬
вобытные пещерные инстинкты человека. Но и тогда
люди культуры не имеют право на капитуляцию.
В конце концов, миф о Сизифе можно рассматривать не
только в пессимистическом ключе наказания героя
бессмысленным трудом, но как метафору, отражаю¬
щую суть существования культуры. Каждый раз при
очередном обвале начинать все сначала, мобилизуя
все имеющиеся культурные ресурсы, - иного пути нет
у человека культуры, будь он художником, кабинетным
ученым или педагогом-практиком. Вне зависимости
от рода занятий, как уже неоднократно отмечалось
выше, ведущим мотивом деятельности является при¬
нцип ответственности, окрашенный глубоким личным
переживанием.
В истории были, есть и всегда будут люди, чье творчество,
жизнь и судьба являются невидимым противовесом
26 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
(метафора Г. Померанца) хаосу, абсурду, ценностной
дезориентации. О таких людях - некоторых из них
я считаю своими Учителями - также пойдет разговор
в этой книге. Что придавало им силы сохранять чело¬
веческий облик в нечеловеческих обстоятельствах?
Внутренняя свобода и страх за человека!
Уроки их жизни позволяют внятно сформулировать цент¬
ральную задачу воспитания. Глдеидя сокроееиидя
6ОС7ШЛШИЫЯ человека - элю рдсн/ыреиые лростирдислюд
езо еиутлреиией духозяой сеободы, лозооляю^ей сохра¬
няли? человеческое дослюанслъво доже в лърдзаческах
обстпоятпсльстпбпх, в людоедских сообществах у по¬
следней черимя. Все остальное - лишь производные от
этой педагогической сверхзадачи.
Ищу Учителя
Мудрец Диоген шокировал сограждан, когда средь бела
дня проходил по улицам города с горящим факелом,
возглашая: ищу человека! Обыватели, как водится,
крутили пальцем у виска, насмехаясь над чудакова¬
тым философом. Спустя тысячелетия поиск Человека,
судя по всему, не утерял актуальности. И невдомек
было согражданам философа, что по улицам полиса
проходил Учитель, призыв которого не был услышан
и понят современниками. Вечная история, из которой
стоит извлечь уроки.
В силу специфики профессии я всю свою сознательную
жизнь ищу Учителей. Для кого? Прежде всего, для
себя самого и лишь затем, в качестве директора шко¬
лы, для своих учеников. Почему в такой эгоистичной
последовательности?
Во-первых, потому что в духовной сфере трудно и даже
невозможно передать ребенку то, чем не владеешь сам.
Вчерашний раб не может воспитать свободного челове¬
ка. А все мы родом из советского детства с полученной
там родовой травмой, в результате которой приходится
выдавливать из себя раба не по капле, как советовал
А.П. Чехов, а ведрами.
В такой ситуации крайне важно видеть перед собой образы
людей, чьи мысли не расходятся с поступками. Неволь¬
но стремишься подтягивать себя до их уровня, для чего
неизбежно приходится напрягаться, вставая на цыпоч¬
ки. Возникает неодолимое желание соответствовать
их ясным, твердым представлениям о порядочности
и достоинстве личности.
Но самое главное - это то, что «они умеют стоять ни на
чем». Как в дивной сказке М. Энде из книги «Зеркало
в зеркале». Человек уютно устроился на диске с горами,
реками, лесами. Диск вращается в полусфере, вроде
планетария, украшенного звездами и луной. Но вдруг
небесный свод треснул и сквозь трещину глянула без¬
дна. В бездне, ни на что не опираясь, стоит закутанная
человеческая фигура, чем-то напоминающая Хрис¬
та. И этот человек ни на чем зовет: «Иди ко мне!». «Я
упаду, - отвечает человек на диске. - Ты - обманщик,
зовешь меня в пропасть!» Трещина за трещиной, весь
мир человека разваливается. Человек цепляется за
обломки, а закутанный зовет его: «Учись падать. Учись
падать и держаться ни на чем, как звезды».
Все мы, стремясь удержать почву под ногами, в той или
иной мере держимся за осколки идеологий, мифов, сво¬
их привычных представлений, страшась самостояния.
Держаться ни на чем означает ощущать себя членом
Царства Духа. (О чем писал С.И. Гессен.) Конкретное
воплощение такой силы Духа мы находим в деятель¬
ности сотрудников Эрмитажа в период блокады Ле¬
нинграда. Они продолжали водить экскурсии по залам
музея, подробно рассказывая о шедеврах, несмотря
на то, что картины были вывезены и на стенах весели
только рамы. При этом и искусствоведы, и посетители
едва держались на ногах, превозмогая голод.
28 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
И еще. У подлинных Учителей отсутствуют рисовка, поза.
Они никого не подавляют своей значительностью, не на¬
вязывают собеседнику собственных воззрений, не спешат
осудить ошибочное суждение. Никогда не унижают оппо¬
нента, выставляя его в невыгодном свете, демонстрируя
свое интеллектуальное превосходство. Для них «стиль
полемики важнее предмета полемики» (Г. Померанц).
Поэтому встречи и беседы с ними приносят невероятное
интеллектуальное наслаждение. Мало кто из них получает
широкое признание при жизйи. Это о них, своих богах,
своих педагогах, сказал поэт: «Орденов не дождались
они - сразу памятники получают» (Б. Слуцкий).
Намного опережая свою эпоху, творцы невольно оказы¬
ваются в одиночестве, которое стремятся преодолеть.
Поэтому Диоген и не усидел в своей бочке, отправив¬
шись бродить по городу. Не популярности ищут они,
а понимания.
Да, круг таких людей узок, но его можно и нужно расши¬
рять, взрыхляя почву, подготавливая людей к воспри¬
ятию тех фундаментальных идей, которые не лежат
на поверхности и потому для усвоения требуют на¬
пряженного сокровенного труда ума и сердца. Только
глубоко усвоенная мысль может заставить не только
иначе думать, но и иначе жить.
В этой подготовительной работе крайне важна фигура пос¬
редника, в качестве которого, по сути дела, выступает
педагог. Посредник - переводчик с языка культуры -
уважаемая и центральная роль в образовании.
Не все люди наделены талантом в равной мере. Встать вро¬
вень с гением - задача нереальная. Не беда. У каждого
мастера могут быть свои подмастерья.
Однажды в беседе с Г.С. Померанцем я искренне выразил
свое восхищение его эрудицией и глубиной мышления.
Мастер улыбнулся и ответил метафорой. «Лестница
Якова высока, но с каждой ступени видны звезды».
В переводе на педагогический язык это означало: вы
Глава I. Перекресток открытых вопросов 29
смотрите снизу вверх на меня, на вас - учителя вашей
школы, а на них - их ученики. Так емкая метафора
мгновенно обнажила заложенную в ней идею, указала
ценностный ориентир и сформировала вдохновляющую
мотивацию, необходимую для движения к поставлен¬
ной цели. - Еще одно доказательство значения и роли
метафоры для перевода с языка культуры.
В конце концов, педагогика non-fiction - тоже всего лишь
метафора, призванная повернуть педагога лицом к ре¬
альной жизни. А по большому счету, в книге речь пой¬
дет о культурно-исторической педагогике.
И последнее предварительное пояснение, которое, надеюсь,
поможет читателю погрузиться в проблематику книги.
Обсуждение фундаментальных вопросов культуры мо¬
жет показаться ему далеким, оторванным от текущих
злободневных проблем, которые приходится решать
в процессе ежедневной педагогической деятельности.
Но это далеко не так.
Почувствовать и осознать то, как сквозь тонкую ткань
повседневных коллизий неизбежно просвечивают от¬
крытые вопросы, помогут разделы «Пореформенная
мозаикам, которые представлены после концептуальных
глав книги. В них содержатся наблюдения и зарисовки,
как раз позволяющие «за деревьями увидеть лео.
* ТимофеевскийА.П. Гамлет в красном поясе. М.: зВремя* *, 2013. С. 134.
з Эткинд А. Кривое горе. М.: Новое литературное обозрение, 2016. С. 41.
Дубнов С.М. Книга жизни. М.: Мосты культуры, 2004. С. 622.
* Эткинд А. Указ. соч. С. 62-63.
$ Кларин М.В. Инновационные модели обучения: Исследование мирового
опыта. Монография. М.: Луч, 2016. С. 13.
с Йонас Г. Принцип ответственности. Опыт этики для технологической
цивилизации. М.: Айрис-пресс, 2004. С. 30-31.
т Тал же. С. 32.
Глава Н
Сторонники
и противники
прогресса
Не содержит текста или изображения
Этюды оптимизма:
век нынешний и век минувший
Более ста лет тому назад увидела свет книга замечательного
русского физиолога И.И. Мечникова ^Этюды оптимиз¬
ма». Чрезвычайно любопытно, подводя итоги истекшего
столетия, обратиться к ней сегодня. Что провидел он
в будущем, на что уповал и надеялся, в чем черпал
источники своего неуемного оптимизма?
Будучи выдающимся естествоиспытателем, Илья Ильич
естественным образом разделял веру в торжество разу¬
ма, основанного на положительных знаниях и научном
прогрессе, а рецепты счастья искал в ^биологическом
мировоззрении». Рациональное питание, борьба с ки¬
шечной палочкой, замена кефира кислым молоком,
выдающаяся роль гигиены - все это, по его мнению,
в грядущем веке должно было привести к продлению
жизни, сохранению сил и способностей, а в итоге -
к тихому безболезненному угасанию с ощущением
блаженства. Такое вот счастье! А вдобавок еще и зна¬
чительная государственная экономия:
«Когда приводящие к старости причины, такие, как невоздержан¬
ность и болезни, будут уменьшены или устранены, то не будет ни¬
какой надобности назначать пенсии лицам, достигшим 60-70 лет.
Расходы на общественное призрение стариков, вместо того
чтобы возрастать, будут прогрессивно уменьшаться^.
Более сильного прагматического аргумента в пользу здо¬
рового образа жизни, пожалуй, не найти. Однако не
стоит иронизировать по поводу взглядов, высказанных
более ста лет тому назад. Они принадлежат крупному
ученому, дважды бывшему на грани добровольного
ухода из жизни, неоднократно ставившему на себе са¬
мом смертельно опасные научные эксперименты. А не
оправдавшийся прогноз - с кем ни бывает.
Тем не менее, есть один принципиальный вопрос, обост¬
ренный до предела всей историей двадцатого века. Для
его прояснения придется воспользоваться обширной
цитатой из книги И.И. Мечникова:
«Так как несомненно, что с прогрессом цивилизации великие
бедствия человечества должны будут уменьшиться, а быть может,
даже и вовсе исчезнут, то и жертвы, направленные против них,
так же должны будут уменьшиться. Так геройство врачей, в былое
время шедших ухаживать за чумными, сделалось теперь гораздо
более редким, с тех пор как в противочумной сыворотке мы име¬
ем верное предохранительное средство от этого бича... <...>
Самопожертвование при тушении пожаров сделалось более
редким с тех пор, как стали строить более огнеупорные здания
и усовершенствовали способ борьбы против огня.
Изобретение беспроволочного телеграфа, уменьшив опасность от
кораблекрушений, тем самым устранило необходимость самопо¬
жертвования при спасении рискующих утонуть. Можно надеяться,
что пример необыкновенного героизма, обнаруженного некото¬
рыми пассажирами при гибели парохода "Titanic", не возобновит¬
ся более ввиду усовершенствований кораблестроения и морепла¬
вания, сделанных после этой ужасной катастрофы.
Давно уже стал излишним героизм, поднявший руку Авраама для
жертвоприношения единственного сына во имя веры. Человеческие
жертвы, требовавшие проявления высочайшей нравственности, стано¬
вятся все реже и, вероятно, в конце концов совсем исчезнут
Рациональная нравственность, преклоняясь перед таким поведени¬
ем, может; однако, более не считаться с ним...^
(Выделено мной. - Е.Я.)
34 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Если бы так. К сожалению, двадцатый век потребовал
несметное количество героических жертв даже не во
имя проявления высочайшей нравственности, а просто
ради сохранения элементарной порядочности. После
всего случившегося не считаться с таким поведением
невозможно. Почти религиозная вера в прогресс, обес¬
печенный поступательным развитием науки и техни¬
ки, упование на светлое будущее, которое неизбежно
наступит в силу рационализации жизни и морали, (!) -
эти источники избыточного оптимизма в истекшем
столетии иссякли, оказавшись опровергнутыми всем
ходом истории.
Увы, никому в мире ни до, ни после И.И. Мечникова еще не
удавалось найти рациональное обоснование нравствен¬
ности. Таким образом, весь последующий ход событий
привел к диаметрально противоположному выводу:
одновременно с бурным развитием цивилизации нравст¬
венные проблемы не только не исчезают, но, напротив,
приумножаются и углубляются. Именно от их твор¬
ческого решения зависит сегодня судьба человечества,
вплоть до его физического сохранения. Такое положение,
в свою очередь, приводит к многократному усложнению
воспитательных задач. Казалось бы, сказанное столь
очевидно, что не нуждается в обстоятельном разъяс¬
нении. Но, несмотря на пугающие реалии истекшего
и наступившего столетий, инерция рационализма, за¬
данная позапрошлым веком, продолжает действовать
и поныне, определяя образовательную стратегию.
Между тем, огнеупорные здания продолжают гореть, лайне¬
ры, оснащенные современными навигационными средст¬
вами, тонуть, атомные реакторы взрываться, самолеты
падать. При анализе причин большинства техногенных
катастроф на первое место выходит так называемый
человеческий фактор. В переводе с технократического
на педагогический язык фактор этот можно назвать
незавершенностью развития личности в результате ее
Глава II. Сторонники и противники прогресса 35
по-прежнему одностороннего, преимущественно тех¬
нократического, узкопрагматического воспитания. На
словах это, разумеется, признается, но на деле никак
не влияет на изменение вектора развития образования.
Отчего так? Объяснять это только инерцией, глубоко
укоренившейся традицией, косностью и умственной
ленью педагогов - значит упустить из вида очень глубо¬
кую, едва ли не ментальную, педагогическую эмоцию,
окрашивающую смысл, ценность и цели педагогической
деятельности. Имя ей - вера в просвещение. Она-то
и оказалась подорванной в двадцатом веке.
Наиболее беспощадно в середине прошлого века эту мысль
выразил прошедший все круги ада писатель Варлам
Шаламов:
«Время показало, что так называемая цивилизация - очень хруп¬
кая штука, что человек в своем нравственном развитии вряд ли
прогрессирует в наше время. Культ личности внес такое растле¬
ние в души людей, породил такое количество подлецов, преда¬
телей и трусов, что говорить об улучшении человеческой породы
легкомысленно. А ведь улучшение человеческой породы - глав¬
ная задача искусства, философии, политических учений^.
Прямо из недр Третьего рейха В. Шаламову вторит В. Клем¬
перер, которого постоянно мучила и приводила в отча¬
яние мысль об осязаемой связи преступной сущности
нацизма с прежним духовным богатством Германии:
«Тогда впервые меня осенило, что все самое лучшее и самое худшее
в немецком характере все же следует возводить к общей и неотъ¬
емлемой основной черте, что существует связь между зверством
гитлеровского режима и фаустовскими взлетами немецкой класси¬
ческой поэзии и немецкой классической философии^.
36
Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Этой ключевой чертой немецкого характера В. Клемперер
считает отсутствие во всем меры:
«"Беспредельность" (Entgrenzung) - это ключевая установка, ключе¬
вое свойство романтического человека, в каких бы конкретных фор¬
мах ни выражалась его романтическая сущность - в религиозных
исканиях, в художественных образах, в философствовании, в жиз¬
ненной актуальности, в нравственных поступках и преступлениях^.
Согласитесь, при таком понятном (после всего случившегося
в XX веке) пессимистическом взгляде на роль культу¬
ры в целом (следовательно, и на усилия образования)
в совершенствовании человека любые педагогические
старания теряют всякий смысл. Но с подобным настро¬
ением в нашей профессии не проживешь. Отсутствие
оптимизма для нее убийственно, как принято говорить
в последнее время - контрпродуктивно. Что толку впа¬
дать в мировую скорбь, констатируя непоправимость
ситуации? Вот почему наше сознание, отгоняя от себя
неприятные, парализующие волю мысли, так цепляется
за привычные, все те же старые (времен И.И. Мечникова)
прагматические позитивистские начала педагогического
оптимизма: веру в конечное торжество разума, поклоне¬
ние техническому прогрессу, иллюзию построения морали
и жизни исключительно на рациональных основаниях.
Необходимостью «делать дело» объясняется инерция
рационализма, доминирующая в современном образо¬
вании, нацеленном, прежде всего, на информационное
накопление и получение прагматических результатов.
При таком прагматическом подходе открытыми воп¬
росами философской этики можно легко пренебречь.
На Западе мы наблюдаем ту же картину. Шок, вызванный
Холокостом, породил кризис веры в просвещенческую
парадигму, воплотившийся в крылатой фразе Теодора
Адорно: невозможно писать стихи после Освенцима.
Что отнюдь не помешало известному американскому пси¬
хологу Б.Ф. Скиннеру сразу после войны выражать
уверенность в торжестве прогресса и предлагать иде¬
альные модели обучения.
Известно, что модели обучения несут в себе контуры образов
будущего. Базовая технологическая модель обучения
Б.Ф. Скиннера несла в себе образ будущей «школы-
машины > как социально-образовательного механизма.
Создатель и выразитель «технологии педагогических
методов* выступил как писатель-фантаст и социаль¬
ный мыслитель, опубликовав роман «Уолден-2* (1948),
в котором представил свой идеал нового справедливого
социального устройства - счастливое утопическое об¬
щество будущего, где методы «модификации поведе¬
ния > позволяют людям чувствовать себя довольными
и счастливыми.
Скиннер полемично сопоставил название своего романа
со знаменитым произведением американской и мировой
литературы - романом Генри Дэвида Торо «Уолден, или
Жизнь в лесу* (1854), в котором воплощена идея отка¬
за от суеты цивилизации, опоры на собственный труд
ради уединения и созерцательной близости к природе.
Книга Скиннера перекликается по духу с социалистичес¬
кими идеалами Н.Г. Чернышевского в романе «Что
делать?* (1863). По иронии судьбы, роман Скиннера
вышел в то время, когда Дж. Оруэлл заканчивал свой
антиутопический роман «1984* (издан в 1949 г.), в ко¬
тором описан кошмар общества тотального контроля
над человеком.
В книге «По ту сторону свободы и достоинства* (1971)
Б.Ф. Скиннер последовательно развил идею о том, что
представления о свободе и достоинстве - это ложные
порождения человеческой фантазии, которые мешают
построить по-настоящему счастливое жизнеустройство;
моделированию и управлению в человеческом поведе¬
38 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
нии поддается всё, даже непредсказуемые «движения
души». Здесь Б.Ф. Скиннер впрямую спорит с идеей
Ф.М. Достоевского о непредсказуемости человеческой
природы и неуправляемости человека, по сути, про¬
должая полемику, начатую в общественной жизни
России 1860-х годов.
Машина времени Скиннера движется в будущее полного
контроля. Ошибочно полагать, считал он, что вся про¬
блема в том, как освободить человека. Проблема в том,
как улучшить способы контроля над ним.
Радостное будущее, основанное на правильном жизнеус¬
тройстве, воодушевляло и А.К. Гастева. Его идеал -
механически точно выверенное обучение, построенное
на механических шаблонах-«направителях», которые
соответствовали бы образам разумного социалистичес¬
кого рая. К нему и должна была привести идеальная
технологическая машина обучения, создаваемая Цен¬
тральным институтом труда.
***
Наступившее новое тысячелетие продолжает наносить
сокрушительные удары по адептам технического про¬
гресса. 11 сентября 2001 года и Беслан - тому неос¬
поримые примеры. Но и эти грозные доказательства,
свидетельствующие о том, что от открытых вопросов
невозможно отмахнуться, не мешают рисовать радуж¬
ные сценарии будущего. Вот один из новейших опти¬
мистических прогнозов, подготовленный аналитиками
компании «Volva»:
2019 г. - бионический глаз вернет слепым зрение;
2020 г. - люди перестанут гибнуть в автокатастрофах;
2023 г. - появятся протезы для памяти;
2025 г. - 3D принтеры заменят авиаперевозки;
2029 г. - машины научатся думать;
2035 г. - беспилотные автомобили захватят рынок.
Такие вот обнадеживающие прогнозы. Разумеется, не все
разделяют веру во всесилие науки. Философ, врач, под¬
вижник, четверть века лечивший аборигенов в джун¬
глях Центральной Африки, А. Швейцер писал: «Мое
знание пессимистично, но моя вера оптимистична».
Кризис сциентизма с его изначальной верой во всемогу¬
щество научно-технического прогресса афористично,
с присущей ему едкой иронией выразил И. Губерман:
Дорога к истине заказана не понимающим того,
Что суть не только выше разума, но вне возможностей его.
Толпа естествоиспытателей на тайны жизни пялит взоры,
А жизнь их шлет к... матери сквозь их могучие приборы^.
Значит ли это, что правы те, кто призывает притормозить
прогресс, а в деле воспитания детей и юношества опе¬
реться на традиционные ценности? О горьких плодах
просвещения в Отечестве нашем размышляют не первое
столетие. Поэтому аргументы противников прогресса,
устраивают они нас или нет, заслуживают рассмотре¬
ния, хотя бы потому, что они избавляют от избыточного
педагогического романтизма.
Горькие плоды просвещения
С появлением на свет ребенка каждый взрослый человек
неизбежно сталкивается с педагогическими пробле¬
мами. Решает он их чаще всего на уровне здравого
смысла и детских впечатлений, воспроизводя по от¬
ношению к собственному чаду поведенческие реакции
своих родителей, а также бабушек и дедушек, которые
традиционно выполняют у нас роль семейного МЧС,
приходя на помощь неискушенным молодым парам.
Поначалу, пока речь идет о вскармливании и выхаживании,
этот освященный традициями подход срабатывает, но по
мере взросления ребенка все больше обнажается разрыв
в представлении разных поколений о стиле и методах
воспитания. Развитая индустрия обслуживания раннего
детства меняет образ жизни родителей, диктует иное сво¬
бодное поведение. Современная молодая женщина уже не
чувствует себя обязанной уйти в затвор минимум на три
года, отдав на этот период всю себя без остатка ребенку.
Зачем лишаться простых радостей: посещения театров,
выставок и кафе, когда малыш преспокойно дремлет за
спиной у мамы в рюкзачке, пока она получает удоволь¬
ствие на очередном вернисаже? Удобная переносная
люлька при молчаливом осуждении бабушек и дедушек
торжественно водружается на свободный стул в шумном
ресторане, где все семейство, включая недавно появивше¬
гося на свет нового члена, весело проводит праздничный
вечер. Налицо явный прогресс с сопутствующими ему
материальными удобствами и психологическим комфор¬
том. Свобода родителей - залог свободного воспитания
ребенка? Со стороны это так и выглядит.
Глава II. Сторонники и противники прогресса 41
Но не будем спешить с выводами. Внешние атрибуты меняю¬
щейся жизни не так быстро, а главное - не столь глубоко
проникают в сознание. По мере возмужания ребенка
и параллельного взросления его родителей проступают
до боли знакомые черты «бабушкиной» педагогики, по
сути своей авторитарной и охранительной, что отчасти
объяснимо возросшими угрозами, которые несет детям
современная цивилизация. Недаром при выборе для
своего ребенка школы на одно из первых мест родители
выдвигают фактор безопасности. Наркотики, СПИД,
школьное насилие со стороны педагогов или сверстников,
компьютерная зависимость - вот далеко не полный пере¬
чень опасностей, подстерегающих сегодня неокрепшие
детские тела и души. При таких рисках вполне понятно
инстинктивное влечение людей к педагогическому тра¬
диционализму, которое лишь отражает одну из причин
роста фундаментализма в общественном сознании. В свою
очередь, антизападная риторика средств массовой инфор¬
мации подогревает эти настроения, окрашенные двумя
красками: печалью об упадке нравов и твердой уверен¬
ностью в том, что, опираясь на традиционные ценности,
мы найдем свой особый путь выхода из нравственного
кризиса, который затем укажем всему человечеству.
Бегство от свободы - так в своем классическом труде оп¬
ределил Э. Фромм тот сдвиг в индивидуальном и обще¬
ственном сознании, свидетелем которого мы в очередной
раз являемся. Ситуация действительно не нова.
В отечественной истории каждый раз, как только страна
вступала на путь модернизации, немедленно раздава¬
лись голоса об утрате нравственности и национальной
идентичности. Достаточно вспомнить потаенное сочи¬
нение М.М. Щербатова «О повреждении нравов в Рос¬
сии». Он не был одинок: критику петровских реформ
с позиций «старинной нравственности» разделяли такие
известные деятели, как И.В. Лопухин, Н.И. и П.И. Па¬
нины, Д.И. Фонвизин. Все они мечтали о движении
42 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
к будущему «через прошлое», о реставрации патриар¬
хальной нравственности и старинных институтов, ее
поддерживавших.
В эпоху реформ Александра II подобные взгляды отстаи¬
вали М.Н. Катков, К.П. Победоносцев, Д. А. Толстой.
Вскоре после трагических событий 1 марта 1881 года
М.Н. Катков призывал постом и молитвой искупить
нашу вину по отношению к воспитанию настоящего
поколения:
«Не будем самообольщаться, не будем сваливать всю вину на нич¬
тожную кучку ошалелых мальчишек; виноваты они, но еще более
виноваты мы. Мальчишки - это наши дети, и не только по плоти, но
и по духу, и что бы мы ни говорили, нам не отвертеться от правди¬
вого укора. Мы вскормили эту среду, среди нас она взросла, мы ее
поддержали нашей дешевой насмешкой, легкомыслием, детским
отношением ко всем основам общественной жизни; мы сами
в ослеплении помогли расшатать один за другим все нравственные
устои общежития. Говорили ли мы с нашими детьми языком ис¬
кренним, правдивым, твердым, как прилично взрослым, опытным
людям? Были ли мы авторитетными руководителями нашей моло¬
дежи? К стыду нашему должно признаться, что мы оставили наших
детей на произвол всяких веяний и нашим молчанием давали этим
вздорным веяниям укорениться; хуже того: мы часто лицемерно
одобряли нелепости, гаерствовали заодно с мальчишками, руко¬
плескали нравственной и умственной разнузданности. Могли ли
мы при таком положении сохранить свой законный авторитет? Ес¬
тественно, нет; мы выпустили его из рук, и он перешел к болтунам,
фразерам, якобы несущим нам последнее слово науки и прогресса;
и чем менее смысла и нравственного достоинства имело это слово,
тем казалось оно истиннее, патентованное. Гоняясь за разными
видами либерализма, не понимая сущности свободы, мы попали
в рабство, и притом в самый худший из видов его - в духовное
рабство со всеми его последствиями*,?.
Приведенные выше высказывания, принадлежащие из¬
дателю «Московских ведомостей», выглядят так, как
будто взяты из обзора некоторых современных изда¬
ний или выступлений иерархов РПЦ, призывающих
в деле воспитания подрастающего поколения бороться
с «чужемыслием» и «зломыслием».
Все эти деятели, бичевавшие пороки своей эпохи, пи¬
савшие об изгнанной добродетели, идеализирующие
старину, не были людьми темными, невежественны¬
ми. Думать так было бы непростительным упроще¬
нием. В 1770-х годах критик российского прогресса
М.М. Щербатов задавался вопросом: «Во сколько бы
лет, при благополучных обстоятельствах, могла Россия
сама собой, без самовластия Петра Великого, дойти до
того состояния, в каком она ныне есть в рассуждении
просвещения и славы», и выходило, что вместо сорока
петровских лет понадобилось бы двести десять и страна
лишь в 1892 году достигла бы петровских результатов,
если б «не помешали внешние обстоятельства»^.
А тот самый К.П. Победоносцев, который по слову А. Блока
«над Россией простер совиные крыла», издавал журнал
«Новая школа», где освещались самые передовые для того
времени западные педагогические системы. Признавая
их неприменимыми для России, он, тем не менее, считал
необходимым ознакомить с ними специалистов-педагогов.
Разумеется, консервативная традиция, в очередной раз
набирающая силу, опирается, в первую очередь, на
заветную вековую мечту правящей российской эли¬
ты (в каком бы веке она ни действовала): попытаться
как-то сочетать технологические выгоды просвещения,
позволяющие не отстать от Европы, с рабством в эко¬
номике и политике. Но есть и другая, психологически
важная сторона, оправдывающая в глазах людей ох¬
ранительные старания власти. Плоды просвещения
действительно имеют горький привкус. «Повреждение
нравов» неизменно сопутствует прогрессу.
44 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Извечный вопрос о моральных издержках прогресса осо¬
бенно остро встает в традиционных обществах, для
которых Запад стал символом разрушения духовной
иерархии. Неслучайно некоторые специалисты назы¬
вают Иранскую революцию 1979 года «антипорногра¬
фической^. При достаточно приличных показателях
экономического развития страны, ориентированной
на Запад, произошел взрыв. Мусульманское сознание
было возмущено стремительной экспансией пошлой
космополитической цивилизации. И выбор между секс-
шопом и паранджой был сделан в пользу паранджи.
Нет нужды идеализировать Западную цивилизацию с ее
свободой чувственных наслаждений, неизменно срыва¬
ющейся в своеволие. О мировоззренческой бездомности
западного человека, его духовном кризисе, произошед¬
шем вследствие разрушения ценностной вертикали,
размышляют сегодня классики современной литера¬
туры: Майкл Канингем («Дом на краю света»), Филип
Рот («Американская пастораль»), лауреат Нобелевской
премии Дж.М. Кутзее («Железный век»). Их беспо¬
щадный анализ трагедии экзистенциального вакуу¬
ма (смыслоутраты), которую болезненно переживает
Запад, не идет ни в какое сравнение с поверхностной
антизападной риторикой наших традиционалистов.
Погружаться в эти тексты страшно, от них веет апока¬
липсисом. (Подробней об этом - в главе «Литература
non-fiction как педагогический источник».)
Между тем, выбор между паранджой и секс-шопом - лож¬
ная альтернатива. Мы все-таки должны трезво оцени¬
вать то обстоятельство, что, однажды открыв Америку,
ее уже нельзя закрыть, иными словами, невозможно
отгородиться от тенденций мирового развития со всеми
их плюсами и минусами.
Но, с другой стороны, следует признать, что просвещен¬
ческая парадигма, восходящая к семнадцатому веку,
по большому счету провалилась, а человечество, по
Глава II. Сторонники и противники прогресса 45
слову Бердяева, по-прежнему находится в двух шагах
от варварства. Где же выход?
Это и есть главный открытый вопрос, который затрагивает
образование. И не просто затрагивает, а задевает его
главный нерв, ибо всеобщий разброд в умах и смута
в сердцах зачастую ставят педагога в отчаянное поло¬
жение, заставляя его в своей практической деятель¬
ности решать, казалось бы, отвлеченные, а на самом
деле насущные культурологические проблемы. Ибо
от ответа на этот открытый вопрос зависит отбор со¬
держания образования и педагогических технологий
и, что еще важнее, - выбор приоритетов в воспитании
детей и юношества.
* Мечников И.И. Этюды оптимизма. М.: Наука, 1964. С. 137.
з Таим же. С. 269.
з Шаламов В. Воспоминания. М.: ACT, Олимп, 2001. С. 80.
* Клемперер В. LTI. Язык Третьего рейха. Записная книжка филолога.
М.: Прогресс-традиция, 1995. С. 169.
5 Тоимже. С. 170.
6 Губерман И. Гарики на каждый день. М.: ЭКСМО. С. 106.
т Катков М.Н. Империя и крамола. М.: ФИВ, 2007. С. 241-242.
з Щербатов М. М. Избранные труды. М.: « Российская политическая энцик¬
лопедия», 2010. С. 132.
Глава Ш
Битва
на культурологическом
Олимпе
Не содержит текста или изображения
Как слово наше отзовется?
К сожалению, ответ на этот вопрос учителю приходится
искать в накаленной общественно-политической атмос¬
фере, в которой просматриваются две непримиримые
позиции.
Позиция первая.
Во имя сохранения идентичности необходимо всеми си¬
лами сохранять и преумножать накопленные веками
отечественные культурные достижения. Что толку
включаться в общую гонку за лидерами мировой эконо¬
мики, коль скоро Западная цивилизация, основанная на
культе потребления, трещит по швам? Отсюда - спрос
на концепцию особого пути, прочерченного величест¬
венной исторической традицией. Таким образом, пер¬
вая позиция опирается на носителей традиционного
сознания. К ней сегодня склоняются немало педагогов,
что вполне естественно, поскольку одна из их главных
профессиональных задач состоит именно в передаче
традиций вступающим в жизнь поколениям. Фун¬
даменталисты различного толка (от евразийцев до
православных сталинистов) предлагают дать отпор
Западу с его потерпевшими фиаско цивилизационными
приспособлениями: мультикультурализмом и полит¬
корректностью. Философ А. Дугин настаивает на том,
что Россия во все времена обречена примериваться
к великой роли, поэтому ее судьбой управляет рок:
либо великая, либо никакая.
Позиция вторая.
Подлинная модернизация невозможна без изменения
взглядов людей на мир и на самих себя, без освоения
ими новых передовых практик. Для сторонников мо¬
дернизации очевидно, что традиционная российская
культура критически утратила свою эффективность,
она превращается в фактор, снижающий конкурентный
потенциал ее носителей. Следовательно, необходимо
выбросить за борт корабля современности все, что ме¬
шает освоению нового. Такого рода лишним грузом объ¬
являются русские народные сказки, в которых жизнь
можно изменить не ценой собственных напряженных
усилий, а по щучьему велению или по милости золотой
рыбки. Таким же чемоданом без ручки, который нести
неудобно, а выкинуть жалко, предстают многие идеи
и образы русской классической литературы XIX века,
поскольку они находятся в неразрешимом конфликте
с окружающим современного человека миром. А раз так,
то зачем молодому человеку весь этот багаж? Он лишь
мешает ему, предлагая цели, ценности, критерии оцен¬
ки и способы действия, неприложимые к реальности.
Потому-то тинейджеры всеми силами сопротивляются
знакомству с русской классикой. Сегодня, когда языком
международного общения стал английский, сторонники
модернизации призывают образование выйти, как они
говорят, из гетто русского языка.
«Для трансформации культуры, критически неадекватной вызо¬
вам времени, придется ломать старую систему норм и ценностей.
Иначе - уход российской цивилизации с исторической арены*)*.
Отсюда исходит стратегия разделения общества на людей
вчерашних и сегодняшних. Вчерашним предлагается
создать условия пристойного доживания. Сегодняш¬
50 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ним - предоставить пространство саморазвития, дис¬
танцированного от исчерпавшего себя исторического
качества. Беспощадный вердикт, вычеркивающий едва
ли не большую часть ныне действующих российских
педагогов. Если даже признать его прагматическую
целесообразность, возникает резонный вопрос: чьими
силами модернизаторы собираются решать проблему
трансформации ментальных основ молодежи или, поп¬
росту говоря, кем заменить учителей, отправленных
на пристойное дожитие в обнимку с их устаревшим
багажом норм и ценностей? Нет ответа.
***
Школа - не комбинат по предоставлению образовательных
услуг потребителям, хотя именно такая трактовка места
и роли образования сегодня внедряется в массовое со¬
знание. Ее временно не закроешь на переучет ценностей.
Педагог по определению - ведущий ребенка. Он пос¬
тоянно должен ощущать безусловную ценность своей
миссии и сокровенный смысл педагогического труда.
Только такой подход к деятельности поднимает его
в собственных глазах над рутинным существованием,
не позволяет скатиться к ремесленничеству, в какие бы
новейшие информационные и технологические формы
оно ни облекалось. В силу специфики своей профес¬
сии, он не может отказаться от веры в рациональность
и исторический прогресс. Однако, как уже отмечалось
выше, эта вера оказалась подорвана.
Правда, тогда мы вынуждены признать, что та же участь
постигла и религиозную парадигму. Разве почти две
тысячи лет существования христианства спасли чело¬
вечество от ужасов ГУЛАГа и Холокоста? Увы, многие,
слишком многие из тех, кто до поры считал себя добро¬
порядочным христианином или хотя бы культурным
и образованным человеком, достаточно быстро и, что
характерно, преимущественно добровольно превра¬
Глава III. Битва на культурологическом Олимпе 51
тились в палачей. (Подробнее об этом - в главе «Пусть
долгим будет разговор*.) Таких энтузиастов насиль¬
ственного переустройства мира были не единицы, но
миллионы! Только в СС в разное время служило до пяти
миллионов человек. Наверняка среди них встречались
отъявленные садисты, но отнести всех эсэсовцев без
исключения к психопатологическим личностям невоз¬
можно. В большинстве своем это были рядовые обыва¬
тели, получившие среднее, а то и высшее образование,
посещавшие по воскресеньям католические соборы или
протестантские кирхи. Скорее, здесь уместно говорить
о патологии культуры.
Неслучайно Ф. Бухман, основавший после войны движение
«Теология после Освенцима*, утверждал, что Холо¬
кост - это не столько еврейская, сколько христианская
трагедия, ибо христиане ее допустили. А нидерланд¬
ский адвокат Авель Херцберг, испытавший на себе ад
нацистских лагерей, отвечая на вопрос слушательницы,
что делать, чтобы наши дети снова не стали жертвами
насилия, ответил: «Это неправильная постановка воп¬
роса. Правильная: что делать, чтобы наши дети сами
не стали палачами*.
Все это - сложнейшие культурологические проблемы. Тем
временем, пока высоколобые интеллектуалы ведут
дискуссии на культурологическом Олимпе, учитель
ежедневно входит в класс. Кто может помочь ему в ре¬
шении насущных проблем?
Философы и культурологи - люди искушенные. Но здесь
вступает в силу важное субъективное обстоятельство,
затрудняющее уравновешенный подход учителя к ре¬
шению открытых вопросов, на перекрестке которых
он оказался, - беспощадный интеллектуализм научной
элиты, включающей людей, безусловно, сведущих,
оснащенных разнообразными инструментами анализа,
но пренебрегающих сакраментальным вопросом: как
слово наше отзовется? Абсолютная внутренняя свобода,
52 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
беспристрастность оценок, мужество додумать мысль
до конца, даже если выводы, к которым она приводит,
не внушают оптимизма, - все эти качества подлинного
ученого, наряду с железной логикой, не могут не вы¬
зывать уважения.
Но именно скрежет железа смущает более всего. Работая
в своем дисциплинарном пространстве, решая проблемы
общетеоретического уровня, культурологи зачастую
пренебрегают такой «мелочью», как духовная жизнь
конкретного человека. Отсюда их выводы, неизбеж¬
но окрашенные в багровые политические тона, часто
звучат как окончательный приговор, не подлежащий
обжалованию. За каждой из высказанных позиций
стоит своя логика, отражающая разные стороны ду¬
ховной реальности. Возможно ли их совмещение, пред¬
полагающее преодоление страстной односторонности?
(метафора Г.С. Померанца)
Диалогика - уход от конфронтации
Между тем, обе парадигмы - религиозная и просвещен¬
ческая - виноваты в нынешнем кризисе мировой ци¬
вилизации. Веками велись религиозные войны во имя
разных символов веры. И сегодня мировая цивилизация
сталкивается с террором во имя Бога справедливого.
Личностный и социальный протест сотен миллионов
представителей голодного большинства, созерцающего
сладкую жизнь Запада, соединяется с религиозным
изуверством, порождая изуверский ответ на кощунство.
Но в то же время обе парадигмы принесли и много полезно¬
го. Человечество в одинаковой степени нуждается как
в просвещении, так и в сохранении духовной иерархии.
Совмещения этих двух подходов, к сожалению, пока
не происходит. Это грандиозная кросс-культурная
задача, неразрешимая при жизни одного поколения.
Попытки спастись от нравственного одичания, зале¬
чить цивилизационные травмы средствами народной
медицины (по средневековым рецептам) обречены на
провал. Нас нельзя отрезать от мира. Требуется ин¬
теллектуальное мужество, чтобы осознать реальное
положение дел. И в первую очередь это необходимо
сделать педагогам.
Яростный спор о путях развития Отечества, к которому, по
сути дела, сводится весь массив обсуждаемых проблем,
затрагивает глубинные эмоции людей. Логические
доводы здесь чаще всего не работают, уступая место
страстям. Страсти эти порождаются страхом утраты
своего духовного центра, боязнью потерять содержание
духовной жизни, пусть даже оно соткано из иллюзий,
54 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
мифов и фантомов: религиозных, исторических, ком¬
мунистических, либеральных, демократических.
Современный российский педагог имеет дело не с чистой
доской, с которой сравнивали сознание ребенка отцы-
основатели парадигмы просвещения в XVIII столетии,
но со всем спектром жизненных установок, ценност¬
ных ориентаций и чаяний, которые ребенок несет из
семьи. Вполне вероятно, что в одном классе сегодня
окажутся юные стихийные фундаменталисты и глоба¬
листы, верующие (разных вероисповеданий) и атеисты,
либералы и консерваторы, демократы и сторонники
авторитарных способов построения светлого будущего.
Проекции этих семейных установок будут неизбежно
отражаться на усвоении учебного материала, приятии
или отторжении предлагаемых преподавателем трак¬
товок различных духовных и культурных феноменов.
И что прикажете делать учителю: недрогнувшей рукой
навязывать свою единственно правильную позицию?
Но он и сам не инопланетянин, а значит, тоже захва¬
чен страстями.
Игнорировать эту страстную односторонность опасно. Про¬
тивоположности, вопреки утверждению Гегеля, не
столько сходятся, сколько провоцируют друг друга,
вдохновляя на истребительную войну до победного
конца. Попытка резкого слома старой системы норм
и ценностей на основе макрокультурологического под¬
хода грозит породить еще более опасные эксцессы.
В этом смысле прав питерский писатель А. Мелихов:
«Потребность чувствовать себя красивым и значительным - базо¬
вая черта всякого народа, а потому склонить какой угодно народ
отказаться от какой угодно части его национального достояния
совершенно невозможно без целых океанов лести. Обличать же
и стыдить его дело не только бесполезное, но и просто опасное -
ничего, кроме озлобленности, оно не приносит. Либеральные
Глава III. Битва на культурологическом Олимпе 55
обличители национализма тоже бывают сеятелями или, по крайней
мере, катализаторами фашизма. Отнестись рационально к своим
землям, к своим преданиям для народа означало бы рассыпаться
при первом же испытании (выделено мной. - ЕЯ.) - не один ра¬
циональный аргумент ничего не может сказать о том, почему одна
территория предпочтительней другой, один язык предпочтительней
другого, один эпос предпочтительнее десятка других^.
Итак, назад в будущее под религиозными знаменами, кон¬
вертируя естественное сыновнее уважение в предписан¬
ное официальными идеологами умиленное обожание?
Но не всё в прошлом заслуживает поклонения. Или
безоглядная, как выражаются подростки, «движуха»
вперед по магистральному пути прогресса, сулящего
комфорт и процветание ценой потопления корабля
истории и культуры?
Если не упускать из виду главный открытый вопрос - как
предотвратить одичание человека, блокируя его пе¬
щерные инстинкты? - обе позиции представляются
сомнительными. Да, к сожалению, нацистская поли¬
тика уничтожения евреев находила отклик у многих
людей, считавших себя христианами. Но было и другое:
были миряне и священники как в самой Германии, так
и в других странах, спасавшие евреев, прятавшие их,
причем, помимо естественного нравственного чувства,
у них присутствовало и осознание такого поведения
как христианского долга.
«Монахиня Мария (Кузмина-Караваева) в оккупированном Па¬
риже, когда встал вопрос о спасении евреев с помощью подлож¬
ных справок о крещении, не сомневалась. "Какой может быть
разговор? - решила она. - Христос всего себя отдал бы за этих
несчастных". И выдали справки. Гестапо напало на дом,
где помещалось "Православное дело". О. Дмитрий и сын Марии
56 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
были арестованы. При этом гестаповцы заявили: "Мы уводим
сына Марии в качестве заложника. Как только она появится у нас,
мы его выпустим". Узнав о случившемся, мать Мария пришла
в гестапо. Никого не отпустили. Один из гестаповцев, явившийся
в "Православное дело" для повторного обыска, сказал оставшим¬
ся: "Ваш священник сам виноват". Гестаповский офицер предло¬
жил ему свободу с условием, что он перестанет помогать евреям.
Вместо ответа о. Дмитрий Клепинин поднял крест и сказал: "А вы
знаете этого еврея?" Гестаповец ударил его по лицу. Вместе
с Юрием отправил его в Бухенвальд, где он умер в подземном
лагере Дора. Там было так тесно, что о. Дмитрий умер сидя^.
Такое жертвенное поведение членов православной церкви
не отменяет того факта, что гонения на евреев вос¬
принимались многими христианами или равнодуш¬
но, или даже с одобрением, в чем сказывалась давняя
традиция религиозного антисемитизма. После войны
пришло раскаяние, и христианские церкви заявили об
отвержении этой традиции, в частности, в Декларации
Второго Ватиканского собора.
Получается, что универсального средства от духовного
разложения человека в мире не найдено. Отсюда - ка¬
жущиеся внешне противоречивыми мировоззренческие
позиции наших современников выдающихся деятелей
культуры, завоевавших мировое признание.
Глубокое понимание того, что главный вопрос истории
и культуры остается открытым, можно найти в выска¬
зываниях кинорежиссера А. Сокурова.
С одной стороны:
«Время сегодняшнее показало, что никакие современные
средства, никакие электронные упрощения жизни современного
человека не ведут к гуманизации. Наоборот, разрушают
гуманитарность.
Условный (в кавычках) Стив Джобс не заменит мне ни Томаса
Манна, ни Льва Толстого. Томас Манн и Лев Толстой были удиви¬
тельны тем, что, живя в своем времени, могли слетать в будущее
и оттуда живыми вернуться и сказать, что они видели. Это как
человек побывал в смерти, вернулся и говорит нам, что там>>.
С другой стороны:
«И тут мы опять возвращаемся к просвещению... Люди власти мо¬
гут быть образованными, но не быть просвещенными. Ты можешь
кончить Сорбонну или Московский университет и при этом жить,
как зверь. Общество, если оно не пронизано идеей просвещения,
общество, где религиозные принципы и религиозные идеи стано¬
вятся выше идеи просвещения, - это дичающее общество.
Религиозная сторона жизни для меня - это часть эстетики жиз¬
ни, часть какой-то философии жизни, что ли, еще одна область
размышления... Религиозность - абсолютно интимная форма
существования.
Идеи просвещения я никогда не поставлю ниже религиозных
книг>>4.
По большому счету, проблема имеет две грани. С одной
стороны, бережное сохранение прошлого со всем его
богатством, накопленным культурой для передачи
вступающим в жизнь поколениям. С другой - тща¬
тельный отбор того материала, который действительно
необходимо передавать. Сложнейшая проблема, ре¬
шая которую имеет смысл посоветоваться с людьми
искушенными. Среди них - замечательный ученый,
признанный специалист в античной культуре М.Л. Гас¬
паров. Казалось бы, человек, всю жизнь занимавшийся
седой древностью, должен отстаивать каждую пядь
своего профессионального поля. Но он совсем не де¬
ржится за музейный подход к культуре, оставляя его
узкому кругу специалистов. Судите сами.
58 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
«Мы живем в эпоху большого исторического перелома, по мас¬
штабам близкого к тому, который происходил при переходе от
античности к "темным векам" раннего Средневековья. Культуру
того времени кто-то из филологов-классиков характеризовал при¬
близительно так: "как будто предчувствуя крушение своей эпохи,
писатели поздней античности торопливо и деловито собирали
чемоданы для трудного перехода, стараясь захватить с собой все
главное, не брать ничего лишнего, а взятое упаковать как можно
более компактно и удобно для сохранения". Вот сейчас перед
нами стоит та же задача: что из прошлого сохранить для будуще¬
го, о котором мы ничего не знаем, кроме того, что оно не будет
похоже ни на прошлое, ни на настоящее? Речь идет, конечно, не
только об античном прошлом, но и русском, новоевропейском;
античность взята как крайний, самый наглядный случай^.
Замечательно название книги, отражающее мудрый взгляд
автора на главное предназначение филологии, - позиция,
близкая мироощущению А.С. Пушкина, ставившего себе
в заслугу то, что чувства добрые он лирой пробуждал. Дол¬
гие десятилетия такая точка зрения на предназначение ис¬
кусства считалась архаичной. Увы, до сих пор не написана
книга «История как нравственностью. Легко представить,
что сама постановка вопроса об этической оценке истори¬
ческих процессов вызовет шквал издевательских оценок,
подкрепленных целым набором банальностей: история
никого ничему не учит, геополитика не делается в белых
перчатках, эффективное государственное управление
и нравственность - вещи несовместимые... Не скрою, мне
ближе пушкинская максима: «гений и злодейство - две
вещи несовместные*. (В главе «Утомленная Клио* мы
подробно остановимся на этой теме.)
А пока вернемся к двум переплетающимся открытым
вопросам. Какую парадигму - просвещенческую или
религиозную - предпочесть в стратегии воспитания
Глава III. Битва на культурологическом Олимпе 59
вступающих в жизнь поколений? Что в прошлом заслу¬
живает поклонения и потому необходимо для будущего?
В конце прошлого века ответы на эти вопросы дал замеча¬
тельный философ и педагог В.С. Библер. Его методологи¬
ческая идея заключается в том, что мы живем в период
смены логики, которой руководствуется человечество
в своем стремлении понять мироустройство. А именно:
от одной логики (рациональной на данном этапе) мы
переходим к диалогике - диалогу разных логик.
«Логика грядущего XX, века - диалогика - способна совместить
в себе разные логики: как те, что существовали в прежние исто¬
рические эпохи, так и новые, еще только появляющиеся^.
Совмещение разных логик, о котором ведет речь философ,
есть не что иное, как трезвое осознание необходимости
и возможности всестороннего обсуждения общих проблем
на разных языках: мировоззренческих, конфессиональ¬
ных, этнокультурных. На этих путях достигается целост¬
ность и сохранение ценностных оснований образования.
Именно такому подходу, преодолевающему страстную
односторонность, нам всем предстоит учиться в XXI веке.
К счастью, это необходимое обучение не приходится
начинать с чистого листа. Ибо еще в начале двадцатого
века о ценностях и смыслах образования в том же ключе
размышлял выдающийся русский педагог С.И. Гессен.
Яковенко И. «Образование новой России*. Новая газета. № 29 от 16.03.2012.
Мелихов А. Броня из облака. СПб.: Лимбус пресс, 2012. С. 26.
О. Сергий Желудков. Почему и я - христианин. Висбаден: изд-во «Посев*,
1973.С.82-84.
«Говорят, что свобода не имеет цены. Нет. Свобода имеет цену*. Новая
газета. № 96 от 31.08.2016.
Гаспаров М.Л.Филология как нравственность. М.: «Фортуна*, 2012. С. 26-27.
Библер В.С. От наукоучения к логике культуры: Два философских вве¬
дения в двадцать первый век. М.: Политиздат, 1991. С. 413.
Глава !V
Педагогические
уроки
двадцатого века
Не содержит текста или изображения
Педагогика С.И. Гессена: преодоление
мнимых противоречий образования
Полный трагизма истекший век явил миру мыслителей
и педагогов, чьи голоса мы обязаны услышать. Диалог
с мертвыми - явление, укорененное в культуре, но
мало популярное у нас, где каждый новый этап в раз¬
витии образования начинается без учета тех выводов
и решений, к которым мучительно приходили люди,
сполна испившие горечь двадцатого века. Разговаривать
с ними, советоваться по самым что ни на есть жгучим
вопросам современной педагогики с некоторых пор
стало для меня настоятельной потребностью. Поверьте,
от этих бесед подчас получаешь больше, нежели от об¬
щения с некоторыми современниками, захваченными
в прямом и переносном смысле злобой дня, скованными
клише и штампами, с механической периодичностью
воспроизводимыми в общественном сознании.
В начале девяностых годов мы превозносили общечелове¬
ческие ценности, призывая строить на этом фундаменте
здание воспитания, а сегодня резким галсом развора¬
чиваемся к национальным и патриотическим скрепам.
Однажды на одной из лекций в профессиональной аудито¬
рии, где находились преимущественно преподаватели
высшей школы, я получил записку: «И все-таки, на
каких ценностях сегодня мы должны преимущественно
строить воспитание граждан России: общечеловечес¬
ких или национально-патриотических?* В вопросе
не содержалось подвоха, лишь искреннее желание
разобраться в том, куда плыть дальше, чтобы не сесть
на мель при очередной смене курса, нарвавшись на
новые идеологические рифы.
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 63
Искушенные люди знают, что дьявол обычно протягивает
две руки. Применительно к поставленному вопросу
это выглядит так: не хочешь в полной мере вкусить
прелести глобализма с его пошлой космополитичес¬
кой цивилизацией - принимай фундаментализм, но
тогда будь готов к откату в Средневековье. И наоборот,
опасаешься рецидивов мракобесия - смирись с секс-
шопами и культом наслаждения. Но в том-то и дело,
что и тот, и другой дар - от лукавого. Это если крат¬
ко. По такой замкнутой окружности можно бегать
бесконечно.
Но в отечественной педагогике был человек, который
давно, еще в двадцатые годы прошлого столетия, нахо¬
дясь в эмиграции, разорвал этот порочный круг. Имя
его - Сергей Иосифович Гессен (1887-1950). Философ,
культуролог, филолог, правовед и в первую очередь пе¬
дагог, одним словом, энциклопедист, он нашел ответы
на многие коренные вопросы образования, смущающие
сегодня наше воспаленное сознание. Среди них: соотно¬
шение общечеловеческих и национальных ценностей
в воспитании, возможность взаимного дополнения на¬
учной и религиозной картины мира в образовательном
процессе, преодоление соблазна при формировании
мировоззрения подменить его идеологическими и про¬
пагандистскими установками.
Как это ему удалось? Благодаря масштабу личности. Ду¬
ша-христианка, мозг философа, мускулы культуры -
таков портрет этого выдающегося человека, давшего
нам уроки преодоления страстной односторонности
(снова вспоминаю метафору Г. Померанца), в которую
мы впадаем каждый раз, когда оказываемся на исто¬
рическом перепутье или, как модно говорить сегодня,
в очередной точке бифуркации. Прислушавшись к нему,
мы освобождаемся из плена поверхностных суждений,
преодолеваем укорененную в нашем Отечестве поляри¬
зацию сознания, избавляемся от ложных оппозиций,
64 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
избегаем опасности «заблудиться в трех соснах» ми¬
ровоззрения, идеологии и пропаганды.
Сложность восприятия уроков С.И. Гессена заключает¬
ся в том, что его глубоко выстраданные мысли раз¬
бросаны по разным статьям и книгам, которые стали
проникать в Россию лишь с начала девяностых годов
прошлого века. Захваченные потоком бесконечных
преобразований, векторы которых периодически меня¬
лись, педагоги, за редким исключением, не имели сил
и времени глубоко вникнуть в тексты философа и пе¬
дагога русского зарубежья. Для того чтобы облегчить
коллегам поиски ответов на волнующие их вопросы,
я воспользуюсь старым, к сожалению, сегодня осно¬
вательно подзабытым методом реферирования текстов
классика педагогической мысли. Для чего постараюсь
свести воедино по тематическому принципу его мысли
и суждения, высказанные в разное время и рассыпан¬
ные во многих работах. В качестве источника будет
использована наиболее доступная сегодня педагогам
книга «Антология гуманной педагогики. Гессен»*,
комментировать которую в качестве первого читателя
мне в свое время выпала честь. Обратившись к ней,
любой заинтересованный человек сможет проконтро¬
лировать корректность выделения цитат из контекста
и правомерность их монтажа в единые текстовые своды
по обозначенным проблемам.
Соотношение общечеловеческих
и национальных ценностей
в воспитании юношества
Отождествлять человечество с суммой ныне живущих лю¬
дей, как это делает космополитизм, не только поверх¬
ностно, но и просто-таки невозможно, ибо человечество
не исчерпывается своим мгновенным в данный момент
существованием...
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 65
И как детерминизм слагает личность человека из простой
суммы рядоположных и извне определяемых психичес¬
ких фактов, точно так же космополитизм видит в нации
простую сумму индивидов, лишенных внутреннего
единства и чисто механически и временно связанных
давлением внешних факторов (географических, эко¬
номических, государственных)...
...Для американской системы образования (Соединенных
Штатов) характерны безудержное стремление вперед,
неустойчивость, заставляющая американцев всегда
стремиться к новому, искать новых методов и форм
образования. В ней отражается лихорадочная по¬
спешность, с которой строит свою жизнь этот новый,
не имеющий исторической традиции и свободный от
предрассудков народ пионеров...
Ограниченность национализма, напротив, в том, что он
понимает нацию как законченный в себе и готовый
народный дух, как независимый от нашего действия
факт... Национальное образование есть не столько про¬
явление фактически уже существующей народной души,
сколько приобщение народа к культурному преданию,
накопленному творческими усилиями всего народа,
прежде всего его образованного слоя...
Нация, таким образом, есть не готовая субстанция, не¬
изменное существо которой может быть выражено
каким-нибудь одним ^принципом*. Нация никогда
не закончена, но всегда творится. Жизнь нации - не
простое выявление какого-то готового начала, но не¬
прерывное развитие, сопровождающееся расширением
разрешаемых нацией задач, доставлением ей себе все
новых и новых целей деятельности...
Если для личности отдельного человека справедливо вы¬
двигается идеал гармоничного всестороннего развития,
т.е. приобщения ее к полноте культурного творчест¬
ва, то почему коллективная личность народа должна
66 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
быть заведомо исключена из этой полноты, должна
заведомо отказаться от гармонии в пользу односторон¬
ней и насильственной гегемонии какой-нибудь одной
культурной ценности?..
Создать характер, воспитывать себя можно только челове¬
ческими началами. Выдумывать или сочинять характер
народа из его старых обычаев, старых действий - значит
хотеть продлить для него время детства... (Это ровно
то, что мы пытаемся делать сегодня. - Д.<Я.)
Нация есть не готовая и законченная данность, но живой
и постепенно осуществляющийся процесс...
Замечательно, что последовательно проведенный национа¬
лизм так же себя уничтожает, как до конца продуманный
индетерминизм приводит, как мы это видели, к отрица¬
нию свободы. В самом деле, отвергая человечество как
превышающее нацию начало, рассматривая его как про¬
стую отвлеченную сумму частей - наций, национализм
оказывается бессильным отграничить нацию и понять
ее самое как единое целое. Часть, оторванная от целого,
сама распадается на множество между собой не связан¬
ных частей. Нация, провозглашенная самодовлеющим
и высшим началом бытия, подменяется неизбежно своей
собственной частью, притязающей на роль подлинной
хранительницы и носительницы национального духа...
В этом раздроблении и измельчании нации как бы продол¬
жается движение распада и раздробления, усвоенное
нацией через отрыв ее от целостности человечества.
Нация, поставившая себя самое последней целью своего
существования, испытывает судьбу личности, «поло¬
жившей ничто в основу своего Я>: она распадается.
Самозванно от имени народа начинают говорить от¬
дельные классы, сословия и меньшинства, которые
никогда не представляли народ как целое. И это из¬
мельчание нации в национализме приводит к тому,
что все своеобразие нации утрачивается...
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 6 7
Простой подменой терминов русский национализм без
всякого труда можно перевести на немецкий, на фран
цузский, на турецкий язык. Это все тот же идеал гос¬
подства, самодовления, великодержавия, один и тот же
дух отвлеченного утверждения своей исключительной
ценности, выражающейся большей частью даже сход
ными терминами...
Усвоить наследие отцов, сохранить его от забвения и разру
шения можно, не пассивно его воспринимая, но активно
продолжая работу предков, разрешая все глубже и г луб
же поставленные ими задачи. Только приумножая
культурное достояние предков, можно его сохранить,
ибо дела предков живут не в нашей пассивной памяти,
но в наших творческих усилиях и достижениях...
Если нация замыкается от сверхнациональных ценностей
культуры, то этот отрыв от высшего слоя объективно
го духа приводит к обеднению национальной жизни,
следствием чего является в конце концов внутрен
ний распад нации, вырождение ее в простую этног
рафическую массу народа... (Внятный ответ тем, кто
насаждает репрессивно-консервативное понимание
культуры. - Е.<Я.)
Нация как наследие предков возможна через челове
чество, которое, как бесконечное задание культуры,
объединяет все народы. Понятные кик предметны ни
итезо дейстиеня, кик еосстианоеленный долз наитезо
сущестиеоеання, челоеечестиео и нация не тиолько не
иеключаюти, но озаил^но пронииатоти друз о друза. Ис
7ИНННЫЙ ИОСЛДОПОЛН7ИИЗЛД а ИС7ИИННЫЙ национализм
еоепадаюти.
Опасностиь персональной национальной ае?ионо.маа еостио
ити именно о тиолд, чтио енольное дело попадаети о рука
национальных политиикоо, а не педазозое... (Выделено
мной. - Е.<Я.)
Национальность есть естественный плод, а не нарочитый
умысел образования...
68 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Стремление придать наречию значение литературного языка,
допустить общерусский язык к преподаванию в школах
лишь в крайнем случае в качестве иностранного языка,
провести преподавание на наречии во всех решительно
школах, в том числе в высших, хотя бы для этого, за от¬
сутствием учителей и учебной литературы пришлось бы
до крайности понизить уровень преподавания, ограничить
преподавание истории историей одной ветви русского
народа, вопреки историческому факту единства русской
истории, как это хотели бы сделать некоторые крайние
представители украинского и белорусского национализ¬
ма, - это значит опять внести тенденцию в педагогику,
пожертвовать ради миража своей национальности реаль¬
ными требованиями нравственного образования и научной
объективности. Тем самым будет менее всего достигнута
желанная цель создания нации, ибо на тенденциозности,
механической нарочитости нельзя построить великого
дела образования личности народа...
(Сегодня не рискну давать столь категорическую оценку
украинскому и белорусскому языкам как наречиям, не
дотягивающим до литературного языка. Любой язык
непрерывно развивается, и за истекшее со времени
написания этих строк столетие многое изменилось. Но
опасность попадания школьного дела в руки нацио¬
нальных политиков остается неизменной. В чем мы не
раз имели возможность удостовериться и по сей день
продолжаем. - Е.<Я.)
А приобщение к мировой культуре белорусской, да и укра¬
инской наций гораздо легче, конечно, будет осущест¬
вляться через посредство общерусской культуры и об¬
щерусского литературного языка, ныне уже имеющих
всеобщее признание как культура и язык мирового
значения, охватывающих областные разветвления,
чем при самодовлеющем существовании областных
национальностей в их неприступной и враждебной
целому обособленности...
Спорным является лишь вопрос, должно ли происходить
всё преподавание непременно на родном языке. Да,
если оно может происходить без ущерба для качества
преподавания, для той цели, которую ставит себе об¬
разование, - цели приобщения учащихся к мировой
общечеловеческой культуре. Решительно нет, если
преподавание на родном языке способно только, за
невыработанностью языка, отсутствием литерату¬
ры и образованного учительства, понизить качество
преподавания и восстановить преграды приобщению
учащихся к современному культурному потоку. И здесь
основным принципом национального образования
остается: обрлзоедные люздл лъолько лодлынно ндщыо
нлльно, коздл оно - хорошее обрлзоелные. (Выделено
мной. - EJL)
Вовлечение всего народа в образовательный процесс - вот
единственное средство уничтожить чисто пассивное
отношение низших слоев народа к нации и тем самым
разбудить их пока еще дремлющее национальное са¬
мосознание.
(Из всего сказанного очевидно, что хорошее образование -
это открытое образование. Что подтверждается всем
ходом истории отечественной культуры. Древняя Русь
во многом обязана своим развитием Византии. Рус¬
ские иконописцы руководствовались византийскими
канонами. В результате такого обучения миру были
явлены шедевры Рублева и Дионисия, превосходящие
исходные образцы. Подобная история повторилась
в XIX веке, но уже в области литературы. Вобрав в себя
опыт западной романистики, русская литература пода¬
рила в сокровищницу мировой культуры Достоевского
и Толстого. - Д.<Я.)
70 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Возможность взаимного дополнения
научной и религиозной картины мира
в образовательном процессе
Воспитание - сложный процесс, состоящий из нескольких
слоев, один поверх другого, подобно геологической
структуре земной коры. Существуют четыре пласта
или плана человеческого бытия - биологический, со¬
циальный, духовно-культурный и благодатный, кото¬
рый определяется как Царство Божие. Этим пластам
человеческого бытия соответствуют четыре уровня
воспитания: как психофизического организма, как
общественного индивида, как личности, включен¬
ной в культурную традицию, как члена царства духа.
В четвертом высшем пласте воспитание выступает
как Спасение, которое осуществляется через любовь
к ближнему и любовь к Богу и ведет человека к личному
бессмертию. В этом высшем эсхатологическом смысле
образование есть «забота о смерти^, забота об идущих
на смену поколениях, которым передается культурное
наследство, живой поток творчества...
Цлрстиво Бозине 0рлзвышолд здесь нллш лонцлшныы не еле
дует# лределшвлятиь в виде Цорсшво Бозиыя тирддмщ/
оннозо церковного богословия, инн вознесенное в небес#
особое цярстиво, совершенно отделенное оти этиой зеленой
зкызнц стирншной иосой вселкозущей елдериш. (Выделено
мной. - Д.<Я.) Подобно тому, как смерть - не просто конец
земной жизни, приоткрывающий вход в потустороннее
бытие, но постоянный спутник посюсторонней жизни,
с которым мы находимся в неустанной борьбе, точно
так же Царство Божие, как мы его здесь понимаем,
пронизывает ближе всего к нему стоящие формы объ¬
ективного духа, на которые оно объективно опирается,
а через их посредство просвечивает и в низших слоях
социальных порядков и, наконец, и в самой организации
жизни биологического вида «человека...
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 71
#азкдый искуренный унатнель знаети, нтио не обзекише
ныл^ предл^етиол^ сал^ал^ по себе, но тиольно е^о лачнылд
отино^ненмел^ и предл^етиу достим^петися о последнелк
счетие приобщение учащиеся и лдетиоду наука, искус
сиюп, приза и хозяйства. Учитель должен, прежде
всего, воздействовать на учащихся как личность, как
живая, исполненная любви личность, как водитель
юношества, а не только как нейтральный носитель
предания объективного духа.
(Поразительно, но то, что было понятно искушенному
учителю в позапрошлом веке, сегодня приходится
чуть ли ни на пальцах объяснять педагогам в связи
с внедрением новых ФГОСов. Где в качестве важней¬
шей задачи образования есть и такая: помочь ученику
найти личностные смыслы при освоении того или иного
предмета. -
Дело тут не в программах и формулах, а в том живом духе
педагогического водительства, который передается от
человека к человеку. Религиозный характер такого
водительства, основанного на христианской любви
к ближнему, на стремлении освободить душу воспи¬
танника от смертоносных начал, очевиден, неслдоти-
ря на отисутпстиеае какой либо конфессиональностии...
(Выделено мной. - Е.<Я.)
И в физическом воспитании просвечивают не только со¬
циальные ценности и не только правовые, эстетичес¬
кие и научные, но в последнем счете и община духов,
или «Царство Божие». В противном случае физическое
воспитание вырождается в простую атлетику или во¬
енщину или эстетизм, в зависимости от того высшего,
наслаивающегося над ним и оформляющего его слоя,
который еще в нем просвечивает...
С этой точки зрения цель нравственности есть не что иное,
как осуществление абсолютной духовной общины,
к которой относятся не только все наши ближние, но
и, в конечном счете, природа, которая должна быть
72 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
включена, «снята» в общину духов и тем самым нравст¬
венно облагорожена и персонализирована. Это абсо¬
лютное одухотворение мира, в котором силы взаимного
отталкивания (ненависти) окончательно побеждаются
силами духовного притяжения (любви), имел в виду не
только Владимир Соловьев, включая в свою, отличную
от кантовской, формулу высшего нравственного закона
идею Царства Божия, но даже, в сущности, уже и сам
Кант, связавший, как известно, свою «материальную
формулу» нравственного закона с понятием «царства
целей» или «царства духов»...
Подлинный воспитатель, воспитатель милостью Божией,
есть тот, кто умеет в нужный момент помочь силам
жизни возобладать над силами смерти в душе своих
воспитанников, освободить их от сковывающих ком¬
плексов и тем самым вывести из одиночества в живое
общение с ближними. Пробуждение внутренних сил
жизни, преодоление смертоносных начал, губящих
душу человека, выведение человеческой души из оди¬
ночества, в котором упорствует обреченная смерти
душа, в соединенную узами общих духов, - вот в чем
заключаются призвание и тайна истинного воспитателя,
который обнаруживает тем самым себя как подлинный
вождь, т.е. как водитель, а не принудитель, чисто меха¬
нически подражающий истинному водительству и са¬
мозванным образом присваивающий себе имя вождя.
Мировоззрение, идеология и пропаганда:
истинные и ложные ориентиры воспитания
Без мировоззрения как жизненного отношения субъекта
к мировому целому, отношения, включающего, наряду
с представлениями о мире, и оценку его с точки зрения
ценностей, а значит, и некий жизненный идеал, - без
такого мировоззрения нет самосознания, а стало быть,
человека как личности...
Задача образования, действительно, заключается в том,
чтобы человек выработал себе мировоззрение, а это
означает то же самое, что стать личностью...
Образование естиь не чтио иное, инн образование лкаровоз
зрения, идущее параллельно с развмтимелк лачносига.
Мировоззрение а лмчностиь супкь две спюроньк однозо
а тиозо же процесса...
Мировоззрение, о котором мы сказали, что оно есть обо¬
ротная сторона самосознания личности, есть именно
воззрение, то есть интуиция, которая, если даже она
пропитана уже абстрактными логическими момента¬
ми, во всяком случае не представляет еще собой за¬
мкнутой в определенных понятиях теории. Напротив,
мировоззрение, которое притязает определять собою
образование, есть по необходимости некая логическая,
отлившаяся в догму теория миропонимания. Это есть
замкнутая в себе и уже обезличенная идеология, а от¬
нюдь не непосредственная интуиция, имеющая своей
носительницей живую личность...
Именно хороший учитель, учитель по призванию, никогда
не сможет обойтись без мировоззрения или отрешиться
от него. Это означало бы для него отказ от своей личности
воспитателя. Но если бы он даже попытался это сделать,
это мало бы помогло. Окружение ребенка вне мккольк
всезда уже пропмтиано какалк набудь лкаровоззренаелк,
ребенок вдыхаети о себя этиу духовную атилкосферу, езо
окружающую, он «врастиаети>; о тио ала аное лкаровоз
зренае, коренящееся не тиолько о лачностиях отидельньтх
людей, но как бьт о салкой астирраческой эпохе...
Раскрыть смысл такого мировоззрения, - это значит при¬
вести его как бы в динамическое состояние, сделать
его понятным в его проблематике. Учмтиелю совселк не
нужно при этиолк воздержмватиься опт своезо суждения,
но нельзя этно свое суждение наеязькеатиь аккольнаку:
а иго, а друзое тиолько затиумкееькеало бьк для ребенка
слкьксл окружающей езо духовной атилкосферьк...
74 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Сначала школьник должен пережить на отдельных фактах
проблематику мировоззрения, научиться понимать
историческую обусловленность, из отдельных слоев со¬
стоящую структуру окружающего его духовного мира...
Реышющее значение для юноы^слъел ы.меюйъ не тиесретим-
чесные дондздтпельстпед, езялъые снлш по себе, но тио,
инк о этими доклзлтиельстиелх прояеляети себя человек,
пользующимся ылш, ими они форл^мруюиг осе езо жиз¬
ненное пооеденме... (Выделено мной. - 2?.<Я.)
(Жизненное поведение, будь то учителя или другого носи¬
теля мировоззрения, - ключевой аргумент в принятии
или отвержении этого мировоззрения молодыми людьми,
обостренно чувствующими фальшь, разрыв между словом
и делом, даже если это касается на первый взгляд незна¬
чительных эпизодов бытового поведения. Любопытные
воспоминания своей бабушки, в молодости в Казани поз¬
накомившейся с Лениным, приводит Б.А. Ахмадулина:
«Бабушка запомнила, когда на маевке она в первый раз увидела
Ленина. Почему-то надо было переплыть Волгу. Там, в Казани,
Волга. И вот она в первый раз увидела Ленина, он был Ульянов.
Александр Николаевич (брат бабушки - соратник Ленина, Стопа-
ни. - Е.Я.) как-то преклонялся перед ним, это всю жизнь продол¬
жалось, а бабушка потом разочаровалась, со временем.
И вот они плыли, бабушка гимназисткой еще была, но с рево¬
люционными поступками. Когда они плыли на лодке, там греб
человек, гребец, и Ленин ничем не помогал ему. Бабушка сидела
испуганная, потому что очень сильное было течение. Гребец устал,
а Ленин ему не помогал, только кричал:
- Гребец, греби!
Ну вот, это она его в первый раз увидела, но, наверное, все-таки
осталось в барышне, что мужчина не помог другому грести, вто¬
рые же весла были или как там, я не знаю, можно было помочь,
если сильное течение^.
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 7 5
Как видим - небольшая деталь поведения будущего вождя
запала в память и душу гимназистки, да так, что она
спустя десятилетия рассказывала о ней внучке. И это
в эпоху всеобщего обожествления вождя!
Бдительный самоконтроль учителя за своим жизненным
поведением - неотъемлемое качество личности профес¬
сионального педагога, который ежедневно «просвечи¬
вается» сотнями пар детских глаз. Это, впрочем, как
и другие личностные качества учителя, не поддается
объективным измерениям при оценке его квалифика¬
ции. О чем писал еще Гёте.
Где нет нутра, там не поможешь потом.
Цена таким усильям - медный грош.
Лишь проповеди искренним полетом
Наставник в вере может быть xopouP.
Но вернемся к текстам С.И. Гессена. - Е.<Я.)
Если учитель воздерживается от мировоззрения и обна¬
руживает безразличный нейтралитет в вопросах, ко¬
торые юношеством ощущаются как вопросы жизни
и которые в их глазах являются как бы оселком, коим
они испытывают своих учителей, то учащиеся быстро
разочаровываются в личности учителя, что необходимо
отражается в дурную сторону и на самом преподавании.
Ведь как раз на этой высшей ступени школы преподава¬
ние имеет своей задачей не давать только простую сумму
сведений, но приобщить учащихся к тому, что можно
было бы назвать духом науки, дать им, по крайней мере,
почувствовать позади сведений оживотворящий их
метод научного исследования. Выполняя эту функцию,
учитель является живым носителем научного предания,
он выступает как личность, долженствующая иметь
свои убеждения, а это значит, что так или иначе он
является уже представителем определенного мировоз¬
зрения, и это даже в том случае, когда предметом его
76 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
преподавания являются естествознание, математика
или какой-либо предмет, на первый взгляд, далеко
отстоящий от всякого «мировоззрения».
Но сидоль же зибельнылд для процесса образования оказы
ваеидся и проидивоположное поведение учииделя, козда
учиидель навязываеид учащилдся свое лдировоззрение как
некую зондовую идеолозию, не подлежащую никакой
дискуссии и носящую зсаракпдер непозрешилдой дозлды.
Юность, стремящаяся выработать себе собственное
мировоззрение, особенно остро ощущает внутреннюю
пустоту такого обезличенного мировоззрения, пре¬
вратившегося в своего рода форму. Если форма плохо
сидит на человеке, который ее носит, то она лишается
в глазах юности всякой притягательной силы, а человек,
ее носящий, теряет всякий авторитет...
Мировоззрение, сказали мы, есть самосознание человека,
интуиция последнего основания своего собственного
бытия...
Ведь мировоззрение каждый человек избирает себе сам
в соответствии со своим характером...
В зклрколд дыхании ненависпди и любоначалия лдировоз
зрение, напроидив, засыхаеид в своей субзектиавносиди
и часидичносиди оид всякой выходящей за езо пределы
проблелдаидики, заспдываепд в идеолозию и обезличи
ваеидся, вырождаясь 0 лдеханическое и пбстирпктиное
орудие, о оспдрый лдеч борьбы. Воля к власпди превоз
лдозаепд о идеолозии волю к правде, и лдировоззрение
заидвердеваеид идозда о неподвижную дозлду, в евоезо роди
блиндаж, прикрывающий бойца во врелдя сражения...
Идеолозия есидь не чидо иное, кик обезличенное лдировоз
зрение. Образование, напроидив, есидь процесс форлди
рования личносиди человеки, и обреидение человеколд
лдировоззрения есидь идолько обороидная сидорона эидозо
процесса, оживопдворяелдозо лишь любовью...
ТТропазанда есидь образование, искаженное в криволд зерка
ле любоначалия и лдеханизлда. Она илдееид в виду лишь
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 77
числю внешнее сплочение з^нсс, ей нети дели до пюзо,
чтиобьт обрпзоаыап/пь отидельнозо индиеидл о лтгтпионозо
носитиеля преднння, чтио, кик л^ы еидели, аозл^ожно
тиолько тиоздл, коздп о процессе передачи учяспюуетп
сзободноя лнчностпь челооеко...
Идеология, которой пропаганда пользуется для своей
борьбы, подражает статическому замкнутому харак¬
теру мировоззрения органической культуры. Но так
как она есть только чисто механическое подражание,
замкнутость его вырождается в сознательное исклю¬
чение всякой чуждой проблематики...
Задача приобщения к тпрадицин под.иеняетпся в иен числю
енетиней лдум/тпрой, лии/ь бы тполько сплотпитпь на ераия
л^ассьт а боеаьте колонны. Во осел: отпноитениял: пропазан
да естпь суррозатп тпозо, чию естпь подлиннозо о лсазни
духп, продуктп эпохм, утпраи^аоп/ей соое собспюенное
лицо о позоне за .массой а за онеи^нил^ успехов, как
бы подчас она ни отпрацала сеое происхождение а на
качалась сеоей любооью к орзаначескол^у... (Выделено
мной. - В.<Я.)
(Погоня за массовыми мероприятиями, за внешним успе¬
хом все сильнее набирает обороты в лице множащихся
адептов военно-патриотического воспитания. Детей все
чаще собирают на стадионах и строят в боевые колонны.
Детские коляски, декорированные под танки, малыши
в гимнастерках и пилотках умиляют сограждан, испы¬
тывающих фантомные боли по утраченному величию
советской империи. К чему приведет это сплочение на
время? - В.<Я.)
***
Здесь я намеренно завершаю обзор взглядов замечатель¬
ного педагога на фундаментальные проблемы, иными
словами, на открытые вопросы образования. Заин¬
тересованный читатель может продолжить чтение
и сам из первых рук получить ответы на интересую¬
78 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
щие его вопросы. Надеюсь, что это сжатое изложение
дает представление о непреходящей ценности выводов
и суждений С.И. Гессена. Будет бесконечно жаль, коль
скоро кому-то из педагогов его подходы покажутся от¬
влеченным теоретизированием, не имеющим прямого
отношения к живой школьной практике. Пореформен¬
ная мозаика убеждает в обратном.
Пореформенная мозаика
Палкой щупая дорогу,
Бродит наугад слепой,
Осторожно ставит ногу
И бормочет сам с собой.
А на бельмах у слепого
Целый мир отображен:
Дом, лужок, забор, корова,
Клочья неба голубого -
Все, чего не видит он.
В. Ходасевич^
1923
Убедиться в справедливости, а главное, в актуальности
педагогических воззрений С.И. Гессена мне было суждено
на просмотре уроков гуманитарного цикла, представлен¬
ных на одном из региональных конкурсов «Учитель года>.
Общее тяжелое ощущение от увиденного было связано не
с отдельными дефектами в работе в целом добросовест¬
ных и искренних учителей, а с неизжитыми родовыми
травмами нашего педагогического (если бы только педа¬
гогического) сознания. Хаос в головах и смута в сердцах
порождают две причудливо переплетающиеся тенденции,
свидетельствующие о чудовищной мировоззренческой эк¬
лектике в миропонимании самих учителей.
С одной стороны, в конкурсных уроках просматри¬
валось стремление представить детям свой самодеятель¬
ный мировоззренческий продукт как окончательный
и непогрешимый.
С другой стороны, явно ощущалась тоска по утрачен¬
ной единственно верной идеологии, которая, наконец,
снова поставит всё на свои места и позволит учителю
формировать личность ученика по проверенным пропа¬
гандистским лекалам.
Для решения первой задачи явно не хватало мускулов
культуры. Да и трудно требовать от обычного учителя мас¬
80 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
штаба личности С.И. Гессена. Поэтому в плавильную печь
воспитания юношества бросались щелочные металлы, яв¬
ляющиеся, по слову Гессена, продуктом эпохи, утратившей
свое собственное лицо, и потому неизбежно отравляющие
сознание воспитанников. Вторая тенденция просвечивает
через первую в качестве сверхзадачи, которую ставит перед
собой учитель. Но обратимся к содержанию уроков.
Мировая душа - Курочка Ряба
и тэту как «культурная универсалия»
Элективный курс в десятом классе. «Мир славянской
мифологии». Перед уроком учитель обосновывает выбор
данного курса для десятиклассников. Мотивы, разуме¬
ется, патриотические. В младших классах дети подробно
познакомились с греческими мифами. Чем хуже наши
предания? Сегодня одна из важнейших задач - воспита¬
ние патриотизма и возвращение к истокам. «Вот я и став¬
лю задачу, - говорит учитель, - формирования у своих
учащихся магического сознания как основы нашего наци¬
онального мышления». Что называется, приехали. Вели¬
кие мировые религии проделали путь от магизма к едино¬
божию, а мы на заре третьего тысячелетия «возвращаемся
к истокам». Иными словами, целенаправленно уходим
в язычество. Так мы, в полном соответствии со словом Гес¬
сена, кичимся своей любовью к органическому. Хорошо,
если бы речь шла о серьезном изучении фольклорного и эт¬
нографического материала, об исследовании архаических
форм сознания и преодолении их элементов сегодня. Маги
и колдуны, делающие бизнес на эксплуатации рудимен¬
тов первобытного мышления у наших современников,
подталкивают нас к такой педагогической реакции. Так
нет, учитель искренне убежден в том, что он своим кур¬
сом «формирует нацию». Не больше и не меньше! В качес¬
тве исторических источников на уроке используются рус¬
ские сказки и поэма А.С. Пушкина «Руслан и Людмила».
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 81
Помимо них, в ход идет весьма сомнительный источник:
«Велесова книга», которую специалисты считают фальси¬
фикацией. Она широко используется современными нео¬
язычниками как основание и доказательство современ¬
ных форм неоязыческой религиозности.
Особенно трогательно выглядит символический ана¬
лиз «Курочки Рябы». Оказывается, дед и баба вовсе не ста¬
рики, а прародители мира. Курочка Ряба - это мировая
душа. Снесенное ею яйцо - образ мира. Соответственно
мышка - олицетворение темных разрушительных, низ¬
менных сил. Такой вот магический символизм, а по сути
дела - карикатура. Но она вызывает тревогу, а не смех.
Отвлечемся от содержания конкурсного урока и по¬
пытаемся вникнуть в суть вопроса, прибегнув к помощи
специалистов, без чего трудно оценить масштаб бедствия.
Вся эта культурологическая самодеятельность учителя,
который всего лишь посредник в культуре, отражает
тяжелую болезнь, поразившую русскую интеллектуаль¬
ную элиту.
«Фактически речь идею возникновении, наряду с академической
наукой, пранауки, которую ее приверженцы называют "русской
наукой" и которая по своему духу близка к науке нацистской.
Восторженное отношение к "Велесовой книге" и воспевание
древней "славянско-российской праистории" можно найти в кни¬
ге известного художника-почвенника И.С. Глазунова, рассматри¬
вающего историю исключительно с расовой точки зрения. Глазу¬
нова, стоящего на традиционных православных позициях, никак
нельзя причислить к неоязычникам. Тем не менее, в поисках
"великих деяний россов" он использует весь набор их обычных
неоязыческих аргументов. Подчеркивая свою верность право¬
славному христианству, он призывает не забывать о "древних
русах - внуках Даждьбога, ибо именно они создали Святую Русь".
При этом забывается, что святость Руси связана именно с право¬
славием.
82 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Он всячески клеймит советских и российских историков за отри¬
цание ценности "Велесовой книги" и пренебрежение древним
славянским прошлым.
Почитатели "Велесовой книги" всеми силами пытаются внедрить
ее в школьное образование. Именно это имеет в виду Асов,
заявляя, что "пришло время и славянской древней истории занять
достойное место в современном образовании в России". К тому
же он призывает и профессиональных историков: "Дабы сохра¬
нить преемственность поколений, историкам нужно осваивать
духовные дисциплины, изучать Священную Историю не только по
Библии, но и по Ведам, и прежде всего по "Книге Велеса" и иным
источникам славянской ведической традиции".
Ссылки на "Велесову книгу" встречались даже в журнале "Препо¬
давание истории в школе".
При этом сомневающиеся в аутентичности "Велесовой книги"
объявляются национал-патриотическими изданиями «врагами
России"^.
Но и что прикажете делать бедному учителю, которо¬
го бессовестно запутывают так называемые представи¬
тели интеллектуальной элиты, преследующие свои по¬
литические цели? Столь подробный обзор паранаучных
фантазий, сводящихся к походу против просвещения
и точной науки в защиту «новой» мистики, откровений
и примата чувств и интуиции, необходим для того, чтобы
напомнить о подстерегающей учителей опасности. Все
это уже было. Подобные бредни зарождались в начале
прошлого века в умах чудаковатых мыслителей-одино¬
чек, которые ненавидели официальных ученых, ибо те не
принимали их всерьез. Но именно эти чудаки подготови¬
ли наступление нового фашистского варварства в Европе
со всеми вытекающими трагическими последствиями.
Мгновенное обрушение марксистской методологии
застало большинство преподавателей гуманитарных дис¬
циплин врасплох. Устаревшую методологию потребова¬
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 83
лось срочно чем-то заменить, принятый историко-куль¬
турный стандарт эту задачу не решает. И пока серьезные
ученые не снисходят до публичной критики псевдонауч¬
ных измышлений, учителя становятся легкой добычей
посредников-дилетантов и умелых манипуляторов. К их
услугам часто прибегают и властные структуры в целях
выработки привлекательной национальной идеологии.
Такая ситуация характерна не только для нас, но и для
ряда государств Центральной Азии и некоторых других
сопредельных стран.
Но вернемся к конкурсному уроку. Старшеклассни¬
ки слушают с интересом, это так ново и необычно. Соот¬
ветственно, учитель ощущает себя демиургом, открыва¬
ющим юношеству сакральные знания.
***
На другом уроке - обществознания - в центре внима¬
ния учителя - так называемые «культурные универса¬
лии». Предваряя урок, педагог объясняет, что свою глав¬
ную педагогическую задачу он видит в том, чтобы работать
в зоне ближайшего развития ребенка. А зона ближайшего
развития - это, оказывается, то, что интересно ученику.
Великий Л.С. Выготский был бы весьма озадачен такой
вольной интерпретацией своего учения о зоне ближайше¬
го и актуального развития ребенка. Но у преподавателя
свое «авторское» понимание научной теории. Поэтому,
поставив во главу угла интерес ученика в качестве куль¬
турной универсалии, изучаются татуировки, которыми
люди украшают себя с древности и до наших дней. Под¬
ростки действительно проявляют заинтересованность.
Урок сопровождается компьютерной презентацией (куда
сегодня без нее), где широко представлена нательная жи¬
вопись африканских племен и современных тинейджеров.
Строго говоря, любой артефакт культуры, вклю¬
чая тату, может стать предметом научного анализа. На
память немедленно приходят слова знаменитой песни
84 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
В.С. Высоцкого: «А на левой груди - профиль Сталина,
а на правой - Маринка анфас». Вождь, который выколот
ближе к сердцу, чем любимая женщина, даже у постра¬
давшего от тирана зека, - это многое проясняет в психо¬
логии людей той эпохи. Другая песня того же автора так
и называется: «Татуировка».
Не делили мы тебя и не ласкали,
А что любили - так это позади, -
Я ношу в душе твой светлый образ, Валя,
АЛеша выколол твой образ на груди.
И в тот день, когда прощались на вокзале,
Я тебя до гроба помнить обещал, -
Я сказал: «Я не забуду в жизни Вали!"
«А я - тем более!» - мне Леша отвечал.
И теперь реши, кому из нас с ним хуже
И кому трудней - попробуй разбери.
У него твой профиль выколот снаружи,
А у меня душа исколота снутри.
И когда мне тошно, хоть на плаху, -
Пусть слова мои тебя не оскорбят, -
Я прошу, чтоб Леша расстегнул рубаху,
И гляжу, гляжу часами на тебя.
Но недавно мой товарищ, друг хороший,
Он беду мою искусством поборол:
Он скопировал тебя с груди у Леши
И на грудь мою твой профиль наколол.
В те эпохи, в тех сообществах, когда культура разобла¬
чается, сбрасывает свои покровы, когда «душа исколота
снутри», а картина мира мыслится по Беккету: пустынное
небо, каменистая земля и голый человек, распластанный
на ней, из глубин подсознания выползают первобытные
формы хранения и передачи информации, в частности
с помощью татуировок на теле. В лагере, где особыми сим¬
волами фиксируется количество ходок в зону, в армии, где
дембеля украшают себя специальными эмблемами, в мо¬
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 85
лодежных экстремистских группировках с их устрашаю¬
щими чужаков знаками принадлежности к высшей расе.
Услужливый рынок мгновенно реагирует на спрос, фик¬
сирующий не что иное, как упадок культуры, предлагая
свою облегченную деидеологизированную версию моды на
тату. Так, или примерно так, мог повести разговор с моло¬
дыми людьми подготовленный с точки зрения культуроло¬
гии педагог. Это ведь то самое, что имел в виду С.И. Гессен:
«Хороший учитель всегда сумеет обнаружить смысл какого-ни¬
будь старого обычая или даже старого предрассудка, открывая
школьнику те проблемы, которые стоят позади них и разрешению
которых они в свое время должны были служить^.
Но ничего подобного на уроке не происходит. В центре
презентации на экране гегелевская спираль, призванная
иллюстрировать мысль о том, что всё в культуре повто¬
ряется. Такие вот получаются культурные универсалии,
а по сути дела, дурная бесконечность. Увы: беспрестанно
говоря о необходимости формирования у наших учени¬
ков ключевых компетенций, мы сами демонстрируем ра¬
дикальную некомпетентность в решении самых ключе¬
вых вопросов образования. Неосведомленность рождает
провинциальность мышления, стремление строить домо¬
рощенные теории, выдавая их за истину в последней инс¬
танции. Педагогическое оригинальничание приобретает
характер эпидемии.
Приведенные невеселые картинки с конкурсных уро¬
ков могут показаться экзотикой, призванной поразить
воображение и снискать симпатии жюри. Элементы шоу
нельзя списывать со счетов, коль скоро речь идет о со¬
ревновании, пусть даже профессиональном. Но мировоз¬
зренческая растерянность педагогов проявляется во всем
многообразии их учебной и воспитательной деятельности.
Обнаруживается она в мозаичных деталях (учебных посо¬
86 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
биях и хрестоматиях, факультативных курсах и рабочих
программах), которые при внимательном рассмотрении
складываются в единую картину. Из осколков плохо пе¬
реваренной психологии и культурологии трудно выстро¬
ить целостную картину мира. Между тем, все последние
годы при подготовке учителей мы были озабочены ис¬
ключительно вопросами технологий: информационной,
здоровьесберегающей и т.п. Забывая при этом, «что без
мировоззрения нет самосознания, а стало быть, человека
как личности» (С.И. Гессен). Жертвой такого технологи¬
ческого перекоса стали учителя, а их заложниками - дети.
Положение усугубила мода на элективные кур¬
сы. Пришла она к нам из западных университетов, где
студенты набирают определенное количество курсов
по выбору. Это могут быть и ганзейские ремесла, и ки¬
тайские чайные церемонии, и история тату. Бога ради,
если взрослые люди в соответствии со своими вкусами
и предпочтениями имеют возможность выбрать занятие
по душе. Но при чем здесь средняя школа, призванная
давать базовое образование? К чему перегружать и без
того перенасыщенные учебные планы? Тем более что ди-
дакты давно доказали: одночдсоеые курсы длярдзеитпия
ребенка не даюти роенылд счетнол начезо. Ориентируются
они чаще всего не на интересы детей, а на вкусовые пред¬
почтения педагогов.
Так, в пятом классе появляется элективный курс ну¬
мизматики (почему не банистики?), а в десятом - «Мир
славянской мифологии». С таким же успехом можно вво¬
дить гидропонику или, например, основы индийской
философии. Почему нет, если учитель в данный момент
увлечен тем или иным сюжетом? И из этих лоскутов мы
надеемся сшить одеяло, дабы хоть как-то прикрыть свою
мировоззренческую наготу? Получается худо, особенно
в старшей школе, где, по слову Гессена, «преподавание
уже имеет своей задачей не давать только простую сумму
сведений, но приобщать учащихся к тому, что можно было
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 87
бы назвать духом науки, дать им, по крайней мере, почувс¬
твовать позади сведений метод научного исследования».
Ожидать, что кто-то прозорливый от лица государст¬
ва или правящей партии подарит тебе готовое мировоз¬
зрение - значит, демонстрировать рудименты рабской
психологии, путая мировоззрение с идеологией. «Ведь
мировоззрение каждый человек избирает себе сам в со¬
ответствии со своим характером» (С.И. Гессен). Но вы¬
бор его происходит не на пустом месте, а на фундаменте
культуры. Таков, на мой взгляд, первый главный педа¬
гогический урок двадцатого века, о котором ведет с нами
разговор замечательный философ и педагог русского за¬
рубежья. Урок до сих пор не усвоен.
Бог один - провайдеры разные
Учитель триединство бога
пытался детям объяснить
не мог сказать учите просто
параграф этот наизусть?
Вадим Саханенко
Как показал опыт тысячелетий, ценности не могут быть
удержаны, если они не опираются на святыни. XX век с его
потоками пролившейся крови выявил кризис автономной
безрелигиозной морали. Это серьезный аргумент в пользу
знакомства вступающих в жизнь поколений с мировыми
религиями. Но весь вопрос в том, кто и как это делает. Мы
слишком часто путаем духовность и клерикализм, веру
наших отцов и вражду наших отцов друг с другом. В на¬
шей многонациональной и поликонфессиональной стране
опасно не ощущать разницы между глубокими религиоз¬
ными поисками мыслящих, совестливых людей и модой
на религиозность, принимающей порой дикие, одиозные
формы. Вот лишь несколько примеров.
В Москве появились школы с этнонациональным ком¬
понентом: корейские, армянские, татарские и другие, в том
88 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
числе еврейские. Случай привел меня в последнюю, и там
на доске объявлений я прочел приказ, запрещающий педа¬
гогам начальной школы изучать с малышами сказку «Три
поросенка». В силу некошерности ее персонажей. Я не удер¬
жался и заметил коллеге-директору, что таким приказом
он загоняет себя и детей в культурное гетто. «Вы - не на¬
стоящий еврей», - прозвучал холодный ответ. На том и рас¬
стались. А ведь я знал этого человека раньше как вполне
вменяемого педагога без фанатического блеска в глазах.
В другой раз ненастоящий еврей попал в православ¬
ную гимназию на семинар православных физиков(!).
Главная идея семинара заключалась в том, что каждый
урок физики должен приводить к идее бытия Божьего
(вероятно, чтобы детей стошнило, как раньше от марк¬
сизма-ленинизма, применимого ко всем наукам). Когда
в ходе семинара я процитировал библейское изречение
«Не поминай Господа всуе», мне живо напомнили о том,
кто я по национальности.
И последний пример.
Почувствовав, наконец, необходимость нравствен¬
ного воспитания детей, государственные мужи приняли
решение в порядке эксперимента ввести в программы
четвероклассников основы православной, мусульманс¬
кой, иудейской культуры по выбору родителей учеников.
Желающим предоставляется право посещать занятия по
светской этике. Внешне все выглядит пристойно, если,
конечно, не задумываться о том, кто и что там конкретно
будет преподавать. Так вот.
Привели родители в нашу школу девочку. Они недав¬
но переехали в Москву из другого региона, где по приказу
губернатора (!) уже пару лет внедряется подобный курс.
Причем, по словам родителей, этот самый курс явился
одной из причин перемены места жительства. Я выразил
удивление, а они попросили меня поговорить с ребенком.
Состоявшийся разговор мгновенно выявил причину ро¬
дительской тревоги.
- Какое счастье, что мы православные!
- Наверное.
- Но если бы вы знали, как я ненавижу католиков!
- Чем же они тебе так насолили?
- Как вы не понимаете! Они же молятся Примадонне!
- Деточка, Примадонна - это Алла Борисовна Пуга
чева, а католики молятся Деве Марии, тогда как пра
вославные - Матери Божией. Дева Мария и Божия Ма
терь - это одна и та же женщина.
- Разве?
Кто-то уже успел отравить ее сознание ненавистью,
причем к одной из христианских конфессий. Прикажете
разъяснять десятилетнему ребенку теологические тон
кости, отличающие молитвенную практику католиков
и православных?
Впрочем, ничего нового мы не узнаем. В «Записных
книжках» князя Петра Андреевича Вяземского читаем:
«У многих любовь к Отечеству заключается в ненависти ко всему
иноземному. У этих людей и набожность, и религиозность, и Пра¬
вославие заключаются в одной бессознательной и бесцельной
ненависти к власти Папы^.
Написано еще в позапрошлом веке.
Представляю себе отношение детей, прошедших та
кой курс «обучения», к исламу, с учетом нашего преиму
щественно евроцентрического образования и эксцессов
на Северном Кавказе и Ближнем Востоке...
Не скрою, меня больше порадовало недавнее выска
зывание одного юноши, увлеченного компьютерами, ко
торый глубокомысленно изрек: «Я догадался: Бог один -
провайдеры разные!»
Почему нельзя продолжать любить свое и при этом не
стремиться увидеть в другом ад? Школа - это место, где
мы должны усиливать то, что объединяет, а не разделяет
90 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
людей. Вот почему я против расселения детей по разным
конфессиональным квартирам в одном школьном доме.
Почему же так трудно дается признание того, что все
мировые религии содержат общие сердцевинные ценнос¬
ти? Потому что в основе обращения людей к религии лежат
две причины: поиск идентичности и стремление обрести
прочную нравственную опору в жизни. По большому счету
две эти задачи не противоречат друг другу. Но у людей, не
имеющих достаточной подготовки, на первый план выхо¬
дит поиск идентичности. Религия превращается для них
в средство опознания в примитивной схеме: свой - чужой.
Определяющим становится известный вопрос: против кого
дружим? Он и становится основой сплочения.
Прагматичные политики стремятся максималь¬
но использовать это испытанное средство объединения
электората, не слишком задумываясь о последствиях
и глубоких корнях, питающих подлинные религиозные
чувства людей.
Между тем, коль скоро мы всерьез, а не в конъюнк¬
турных политических целях встаем на путь религиозно¬
го просвещения детей и юношества, нам самим предсто¬
ит научиться различать подлинную религиозность и ее
искажение, имя которому - ненависть. Для этого необ¬
ходимо иметь некий метод. Его предлагал своим слуша¬
телям православный священник Александр Мень:
«Альтернативой Иисусу Христу является антихрист. Это дух, дух, ко¬
торый действует в истории. Христос - это свобода, антихрист есть
порабощение. Христос - это любовь, антихрист есть ненависть.
Христос - это вселенскость, антихрист замыкается в групповом,
клановом, национальном и так далее. Христос есть ненасилие,
антихрист - насилие. Христос - истина, антихрист - ложь. Пользу¬
ясь этим методом, мы всегда можем угадать дух антихриста и его
носителей^.
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 91
Митрополит Киевский Платон (Городецкий) (1803-
1891) остался в истории Русской православной церкви
как выдающийся миссионер, много, в частности, сделав¬
ший для укрепления православия в Прибалтике. Это, од¬
нако, не помешало ему, человеку, всем сердцем любивше¬
му православие, сказать при встрече с инославными, что
религиозные перегородки не доходят до небес. Да, как бы
говорит он, перегородки есть, и мы их не можем не заме¬
чать. Но если наше духовное зрение будет более острым,
то мы не сможем не увидеть, что Небеса над всеми одни -
без перегородок. И что, осознавая свою ответственность
перед вступающими в жизнь поколениями, можно проти¬
вопоставить такому мировосприятию?
Русский философ В. Соловьев был убежден:
«...Мировая задача состоит не в создании солидарности между
каждым и всеми - она уже и так существует по природе вещей, -
а в полном сознании и затем духовном усвоении этой солидарнос¬
ти со стороны всех и каждого>>ю.
Пока до такого духовного усвоения очень далеко. Но
с чего-то ведь надо начинать. С чего? С раннего детства,
пока ребенка не успели заразить племенной ненавистью
и свирепой религиозностью.
Как мы любим детей «от противного»
и пытаемся «осадить назад»
Если кто забыл школьную программу, напомню:
в математике есть способ доказательства теорем «от про¬
тивного», предполагающий нахождение истины путем
опровержения ложных утверждений. Его, похоже, взя¬
ли на вооружение наши законодатели, цель которых -
доказать всем свою беззаветную любовь к детям. Любовь
эта в буквальном смысле обостряется от противного, ког¬
92 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
да окружающая жизнь на самом деле угрожает нравст¬
венному здоровью ребенка. Тут-то и появляется закон
о защите детей от вредной информации.
Любой педагог - охранитель. Оберегать ребенка от
вредных влияний - его прямая обязанность. В прошлом
веке мы дружно боролись с влиянием улицы, на что в сво¬
ей интермедии остроумно ответил А.И. Райкин: «Вот все
говорят: влияние улицы, влияние улицы! Но что поделать,
если кругом одни улицы». С тех пор улицы не стали без¬
опаснее для детей, но дети сами стали их покидать, ухо¬
дя в виртуальное пространство. Этот процесс затронул не
только крупные города. «Вы не поверите, - рассказал мне
недавно директор сельской школы в Алтайском крае, -
в этом году впервые в первый класс пришли абсолютно
нечитающие дети. Но как только они попали в класс ин¬
форматики, сразу нашли нужные кнопки и с упоением
принялись играть в компьютерные игры».
Виртуальные улочки таят в себе не меньше опаснос¬
тей, чем реальные. Еще задолго до принятия закона над¬
зорные органы предписали школам поставить защитные
фильтры, препятствующие доступу детей к порносайтам,
сайтам, провоцирующим суицид, и т.д. Умные родители
сделали это сами. Зачем же потребовался новый закон,
вызвавший волну критики в СМИ и в обществе?
Мировой опыт показал тщетность попыток поставить
дамбу на пути мутных информационных потоков. «Про¬
двинутый» Сингапур потратил миллионы долларов на
разработку и внедрение мощного фильтра, но и там по
достоинству не оценили степень креативности цифрового
поколения. Спустя несколько дней 14-летнее дарование
взломало хитроумную систему защиты. Тут на память
приходят пушкинские строки: «Шалун уж отморозил
пальчик, ему и больно, и смешно, а мать грозит ему в окно».
Потому-то наша Родина-мать решила погрозить преиму¬
щественно в окна Windows, противопоставив мутному
западному информационному потоку осветляющие душу
ребенка народные сказки, предания и былины. Предпола¬
гается, что они-то и есть наш ответ вредным влияниям.
Так, в хрестоматию для 3-го (!) класса ее авторы по¬
мещают тексты, ставящие в тупик не только родителей,
но и учителей. Казалось бы, какую скрытую опасность
могут представлять былины об Илье Муромце? Ан нет,
открываем хрестоматию, изданную тиражом 10 тысяч
экземпляров...
Пообедал Святогор-богатырь
И пошел с женой в шатер прохлаждатися
И разные забавы заниматися.
Тут богатырь и спать заснул.
А красавица жена его богатырская
Пошла гулять по чисту полю
И высмотрела Илью в сыром дубу.
Говорит она таковы слова:
«Ай же, дородний добрый молодец!
Сойди-ка со сыра дуба,
Сойди, любовь со мной сотвори,
Буде не послушаешься,
Разбужу Святогора-богатыря и скажу ему,
Что ты насильно меня в грех ввел».
Нечего делать Илье:
С бабой не сговорить, а со Святогором не сладить;
Слез он с того сыра дуба
И сделал дело повеленное.
Взяла его красавица, богатырская жена,
Посадила к мужу во глубок карман.
И вытащил Святогор-богатырь Илью Муромца
Из кармана, и стал его выспрашивать,
Кто он есть и как попал к нему во глубок карман.
Илья ему сказал все по правде, по истине.
Тогда Святогор жену свою богатырскую убил,
Ас Ильей поменялся крестом
И назвал его меньшим братом.
94 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Вероятно, авторы полагают, что учитель затеет с тре¬
тьеклассниками разговор о святости мужской дружбы,
которую не могут омрачить козни похотливой бабы. Тем
не менее, оберегая их от неприятностей, советую срочно
поставить на детскую книжку маркировку 18+ и реко¬
мендовать ее отцам семейств для чтения вслух женам
в целях профилактики адюльтера. Глядишь, тогда ко¬
личество неполных семей уменьшится, что благотвор¬
но отразится на воспитании детей. Всё польза. Забавно,
что сегодня украинские и российские историки (?) спо¬
рят о месте рождения (в Муроме или Чернигове) этого
былинного и, как выясняется из канонического текста,
карманного персонажа.
Но шутки в сторону. В патриотическом порыве соста¬
вители явно перестарались, поместив в детскую хрестома¬
тию неадаптированный текст, забыв о том, что, отслужив
свой срок, многие литературные произведения спуска¬
ются в детское чтение. Такова судьба Гулливера и Робин¬
зона. Никому не приходит в голову подсовывать детям
полного «Гаргантюа» в переводе Любимова, но детский
«Гаргантюа» Заболоцкого приносит пользу русскому про¬
свещению. Тоже относится и к русскому фольклору. Это
к вопросу о том, что и в каком формате из накопленных
культурных запасов прошлого брать с собой в будущее.
К счастью, хрестоматии не входят в перечень обяза¬
тельных пособий для школьников. От неудачной хресто¬
матии легко отказаться без ущерба для учебного процес¬
са. Хуже, когда с теми же изъянами на школьную парту
ложится единый (!) учебник, предписанный всем без ис¬
ключения школам.
Лмтиоэлтиурл. 7-й класс. Учеб, для общеобрлзоблти. орза
нызлцый.' В 2 ч. 4.1 / В.ЛЖороеынл, ВЛ.Журлелеб, В.ИЖо
роеын.- 5 е изд. - М./ Просвещение, 2016.
Первый раздел учебника посвящен устному народ¬
ному творчеству. Все начинается с преданий. Далее рас¬
крывается понятие:
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 95
Предание - поэтическая автобиография народа. Предание -
жанр фольклора. Это устный рассказ, который содержит сведения
об исторических лицах, событиях, передающихся из поколения
в поколение. На фоне больших и малых исторических событий,
народных движений вырисовываются монументальные фигуры
государственных деятелей Древней Руси...
Допустим, но далее идет цикл сказаний, посвященных
Ивану Грозному.
Прежде как на Руси царей выбирали: умрет царь - сейчас весь
народ на реку идет и свечи на руках держит. Опустят эти свечи
в воду, потом вынут, у кого загорится - тот и царь.
У одного барина был крепостной человек - Иван. Подходит время
царя выбирать, барин и говорит ему:
- Иван, пойдем на реку. Когда я царем стану, так тебе вольную дам,
куда хочешь, туда и иди!
А Иван ему на это:
- Коли я, барин, в цари угожу, так тебе беспременно голову срублю!
Пошли на реку, опустили свечи - у Ивана свеча и загорись. Стал
Иван царем, вспомнил свое обещанье: барину голову срубил. Вот
с этой поры за это его Грозным и прозвали.
Далее следует второе предание.
Когда царем в Москве был Иван Васильевич Грозный, то на
Русской земле расплодилось всякой нечисти и безбожия многое
множество. Долго горевал благочестивый царь о погибели наро¬
да христианского и задумал наконец извести нечистых людей на
этом свете, чтобы меньше было зла, уничтожить колдуний и ведьм.
Разослал он гонцов по царству с грамотами, чтобы не таили
православные и высылали спешно к Москве, где есть ведьмы
и переметчицы. По этому царскому наказу навезли со всех сторон
старых баб и рассадили их по крепостям, со строгим караулом,
чтобы не ушли. Тогда царь отдал приказ, чтобы всех привезли
96 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
на площадь. Собрались они в большом числе, стали в кучку, друг
на дружку переглядываются и улыбаются. Вышел сам царь на пло¬
щадь и велел обложить всех ведьм соломой. Когда навезли со¬
ломы и обложили кругом, он приказал запалить со всех сторон,
чтобы уничтожить всякое колдовство на Руси, на своих глазах.
Охватило полымя ведьм - и они подняли визг, крик и мяуканье.
Поднялся густой черный столб дыма, и полетели из него сороки,
одна за другою - видимо-невидимо. Значит, все ведьмы-перемет-
чицы обернулись в сорок и улетели и обманули царя в глаза.
Разгневался тогда Грозный-царь и послал им вслед проклятие:
- Чтобы вам, - говорит, - отныне и до веку оставаться сороками!
Так все они и теперь летают сороками, питаются мясом и сырыми
яйцами. До сих пор боятся они царского проклятия пуще острого
ножа. Поэтому ни одна сорока никогда не долетает до Москвы
ближе шестидесяти верст в округе.
После прочтения в качестве заданий по тексту учащим¬
ся предлагается объяснить слова предание, летпопись, бы-
лина, подготовить пересказ одного из преданий, сохранив
особенности языка повествования. И наконец, объяснить
смысл слов и причину их появления в тексте преданий:
арознын, зоревать, бл&аочестиибмй, колдуны, раззневал-
ся. Бросается в злаза, что кок в кол^л^бнтиормязг к текс
тали, так о а заданиях на понимание лексического значе¬
ния слое и воспроизведение по памяти текстов напрочь
отсутствует историческая критика/ Остается только
надеяться, что учитель на свой страх и риск объяснит де¬
тям дистанцию между исторической правдой и вымыслом.
В основе такого восторженного некритического отно¬
шения к прошлому лежит стремление вернуться к исто¬
кам, «осадить назад». Не зря привычка к попятному дви¬
жению тревожила М.Л. Гаспарова:
«Но что такое осадить назад - очень хорошо представляют все:
техника таких попятных движений давно выработана и много раз
испытана русской историей. Но осаживать назад бесконечно -
нельзя, поиски путей вперед стали нашей задачей, поэтому не
думать о культуре будущего мы сегодня уже просто не можем>>ч.
Кто мы и откуда?
Первоклассница принесла из своей школы новогод¬
ний подарок-сюрприз. С неподдельной искренностью
и, что называется, с выражением она продекламировала
под елкой стихотворение И. Никитина «Русь», выучен¬
ное по заданию учителя:
Это ты моя
Русь державная,
Моя Родина
Православная!
Уж и есть за что,
Русь могучая,
Полюбить тебя,
Назвать матерью.
В азбуке такого стихотворения нет, но учительница
ксерокопировала его, аккуратно вклеила в раздел «Наше
Отечество» и предложила выучить наизусть, не задумы¬
ваясь о том, как будет воспринято это задание в инослав¬
ных семьях (протестантов, католиков), в домах мусуль¬
ман, буддистов, иудеев, имеющих все основания считать
Русь и своей родиной. Нельзя также совсем исключить
наличие в классе родителей, воспитывающих своих де¬
тей в атеистической традиции. Меньше всего я склонен
обвинять простодушную учительницу, которая, улавли¬
вая разлитые в воздухе настроения, по глубоко укоренив¬
шейся привычке добросовестно стремится идти в ногу со
временем. Вопрос, разумеется, не к ней...
С очередного совещания заместитель принес распоря¬
жение включить в программу по литературе роман Н. Ос¬
98 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
тровского «Как закалялась сталь». Провести обязатель¬
ные экскурсии учащихся в музей писателя, после чего
оставить соответствующие записи в книге посетителей.
По ним и будет проверяться четкость выполнения указа¬
ний. В управлении этот способ называется обеспечением
обратной связи. Что и говорить, прием более чем эффек¬
тивный...
Как совместить все это: державность, православие,
фанатичную преданность коммунистической (по опре¬
делению агрессивно атеистической) идее, вдохновляв¬
шей и помогавшей превозмогать себя парализованному
писателю, необходимый прагматизм в сочетании с де¬
мократическими ценностями гражданского общества,
без которых трудно рассчитывать достигнуть уровня
развитых стран? Совершенно очевидно, все три идео¬
логических вектора направлены в разные стороны. Они
же весомо, зримо представлены в государственной сим¬
волике: имперский герб, демократический флаг и ком¬
мунистический гимн. Заложником такого хаотичного
движения, происходящего по формуле «лебедь, рак
и щука», неизбежно становится школа в целом и учи¬
тель в частности. Его наивный энтузиазм, как явствует
из приведенных примеров, лишь дополняется админис¬
тративным ражем ретивых управленцев, для которых
улавливание сигналов свыше, а еще лучше опережаю¬
щее реагирование на возможные указания - главное
условие выживания. В результате - концы в очередной
раз не сходятся с концами, и школа оказывается вы¬
нужденной одновременно канонизировать и богоборцев,
и мучеников веры. Отчего так?
По здравому размышлению понимаешь, что дело
здесь не столько в злом умысле или ошибках тех, кого
сегодня называют политическими технологами, сколько
в глубинных неизжитых духовных проблемах прошло¬
го, имеющих мощную проекцию в настоящее. Попытка
разобраться в них - необходимое условие осмысленно¬
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 99
го, взвешенного развития школы в наших непростых
обстоятельствах. Сказать, что это не дело ума педагога,
значит низвести его роль в культуре до ретранслятора -
исполнителя, идеологического автомата, выполняюще¬
го чужую волю. Но тогда он неизбежно теряет право на
учительство в подлинном, сокровенном смысле этого
слова. Мало того, что такое положение крайне унизи¬
тельно, оно еще и опасно для окружающих, поскольку
на местах для большинства детей и части их родителей
он сегодня самый близкий и доступный идеолог, непос¬
редственный арбитр в неизбежно возникающих драмах
и коллизиях на почве чрезвычайно обострившихся чело¬
веческих отношений. Будь то испепеляющий конфликт
в классе между детьми разных национальностей или от¬
каз священника пускать свою дочь на уроки литературы,
где в это время изучается роман М.А. Булгакова «Мастер
и Маргарита» (с его точки зрения, это произведение яв¬
ляется «евангелием от сатаны»). Везде от учителя ждут
внятного, убедительного ответа, немедленной реакции
на происходящее. Хорошо, если она окажется мудрой,
достойной и взвешенной, способной остудить, а не нака¬
лить страсти. А по сему, без попытки понимания не обой¬
тись, какой бы сложной и мучительной она ни представ¬
лялась.
Одновременный двойной крах коммунистической
идеологии и советской империи до предела обострил
проблему ыденуиычносуиы, поставив в новом контексте
перед всеми и каждым известный пастернаковский воп¬
рос: «Но кто мы и откуда, когда от всех тех лет остались
пересуды, а нас на свете нет». Действительно, уже как
два десятка лет нас не существует в том качестве, что
прежде именовалось новой исторической общностью
людей - советским народом. Повсеместный рост нацио¬
нального самосознания на постсоветском пространстве,
с одной стороны, вызвал к жизни как естественный, так
и искусственно подогреваемый фундаментализм во всех
100 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
его национальных и конфессиональных проявлениях,
а с другой - возродил так называемый протестный ин¬
тернационализм, особенно в тех территориях, где люди
сполна испытали на себе трагические последствия меж¬
этнических конфликтов. Ностальгические воспомина¬
ния о старых-добрых временах, когда рядом спокойно
жили и трудились люди разных национальностей и веро¬
исповеданий, нельзя списывать только на свойственную
людям идеализацию прошлого. В этом смысле недавнее
прошлое было действительно более безопасным и потому
справедливо представляется привлекательным. Отсюда
и проистекает неизбежная двойственность во всем: оцен¬
ках, символике и непосредственных эмоциональных ре¬
акциях людей по отношению к явлениям прошлого и на¬
стоящего.
Если обращение к истокам, включая религиозное
воспитание детей, приветствуется у так называемых
малых этносов: калмыков, башкир, татар (хотя послед¬
них не отнесешь к народам небольшим), то почему дер¬
жавная православная Русь не может быть предметом
культового поклонения русских? Следовательно, учи¬
тельница, предложившая первоклассникам выучить
вышеупомянутое стихотворение Никитина, имеет на это
полное право. С другой стороны, если бы Россия осталась
в границах XIV-XV веков, то могла бы, хотя и с некото¬
рыми оговорками, считаться православной. Но, расши¬
ряя свою территорию и присоединяя народы, она самим
ходом истории была поставлена перед выбором. Либо
полагаться исключительно на силу (державность от сло¬
ва держать), ограничивая в правах народы и инославые
конфессии, и тем самым постепенно расшатывать себя
изнутри, либо, по слову поэта, научиться «в мире без Рос-
сий, без Латвий жить единым человечьим общежитием»
(В. Маяковский).
В конечном итоге, притягательность последнего те¬
зиса бросила в горнило революции молодых идеалистов,
детей разных народов, включая Павку Корчагина. Чем
обернулся их романтизм, слишком хорошо известно.
Ставка в который раз была сделана на силу, и человечье
общежитие на поверку очень скоро оказалось ГУЛАГом.
Но благородный порыв, запечатленный талантливым
писателем-страдальцем, отпечатался в народном со¬
знании, а затем, будучи искусно усиленным старания¬
ми хорошо налаженного пропагандистского аппарата,
приобрел черты осветляющего души предания. Оно до
сих пор способно волновать душу. Без таких преданий,
как справедливо отмечал еще П.Я. Чаадаев, не проис¬
ходит нравственного возмужания и взросления народа.
Следовательно, и подвиг Николая Островского еще спо¬
собен послужить, как говаривали в середине прошлого
века, делу воспитания подрастающего поколения. Так
что же выходит: в деле воспитания все средства хороши,
лишь бы помогали противостоять всеобщему падению
нравов? Глубоко неверная, фальшивая в своей основе
мысль. Да, все мы родом из истории, а ее, как извест¬
но, невозможно игнорировать. Однако представлять
историю пыльным сундуком, из которого по мере необ¬
ходимости позволительно произвольно и безнаказанно
вытаскивать на свет все что угодно - знамена, символы,
мифы, до крайности опасно. При таком утилитарном
подходе, продвигаясь в полной темноте, мы рискуем не¬
взначай открыть ящик Пандоры, из которого немедлен¬
но вырвутся на волю бесы всех мастей, способные, как
они не раз уже доказывали, закружить и сбросить нас
в очередную бездну.
Национализм, клерикализм, коммунизм сегодня
сплетаются хвостами воедино, поочередно принимая
благородно возмущенные позы то радетелей нравствен¬
ности, то хранителей устоев и традиций. Так на свет
Божий появляются монстры: православный сталинизм,
либеральный фашизм и др. На чем они ловят нас, неис¬
102 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
кушенных? Прежде всего, на великой жажде культурно¬
го синтеза, стремлении максимально вобрать в себя все
без изъятия прошлое и тем самым понять, наконец, свое
подлинное место в настоящем и будущем. Иными сло¬
вами, на все той же пронзительной тоске по культурной
и цивилизационной идентичности.
На поверку вместо искомого синтеза предлагается
убогая эклектика, карнавальный костюм, наскоро, на
живую нитку сшитый из одежд разных эпох. Сквозь та¬
кое облачение, которое при первой же попытке натянуть
его на себя немедленно трещит по всем швам, слишком
явно просвечивают лицемерие, ханжество и цинизм.
Ведь им, бесам, по большому счету глубоко безразличны
и пути русского православия, и трагедия юноши, бросив¬
шего собственную жизнь на алтарь ложной идеи. И то,
и другое, при серьезном к себе отношении, способно се¬
годня дать пищу уму и сердцу молодого человека.
Не тут-то было. К чему все эти сложности, когда
сохраняется и даже укрепляется несокрушимая уве¬
ренность в эффективности и действенности простых
незамысловатых решений? Стройными колоннами про¬
пустить максимальное количество классов через музей,
навязать несмышленым первоклассникам малопонятное
им декларативное стихотворение, объявить день изгна¬
ния поляков из Москвы общенациональным праздником
завершения смуты (будто бы она у нас когда-нибудь за¬
вершалась) и т.п. Так, растерянность одних дополняется
ретивостью других, а в итоге - мы не только не обретаем,
а все более теряем себя. Но оставим в стороне всяческую
бесовщину, хотя диагностика ее бесчисленных проявле¬
ний и помогает уберечь учителя от ложных шагов. Го¬
раздо важнее иное: сквозь исторические заросли, идео¬
логические завалы и мифологические нагромождения
прорубиться, наконец, к магистральному педагогичес¬
кому пути. Где он?
Священник о. Александр Мень как-то заметил:
«Когда мы что-то критикуем, возмущаемся чем-то, то мы опираем¬
ся на некую моральную платформу. Должны опираться. Если у нас
нет платформы, то наши отрицания - рефлексивного свойства.
Они ни на чем не основаны и похожи на утверждения молодых лю¬
дей: фашизм прав и т.д. Надо укреплять и формировать моральную
базу. Это главное»^. (Выделено мной. - Е.Я.)
Лучше и яснее не скажешь!
Большая чистка
Какие книги поставить на «золотую полку» нашего школьника?
Сегодня горячо обсуждается вопрос о «золотой пол¬
ке», суть которого сводится к тому, чтобы отобрать сто
книг, обязательных для прочтения всеми без исключе¬
ния гражданами России.
Скажу сразу - к самой идее отношусь серьезно, по¬
скольку вижу в ней косвенное признание ведущей роли
культуры и образования в решении всех без исключения
проблем страны. Любой практикующий педагог видит,
как на глазах падает интерес к чтению. Сегодня, по дан¬
ным социологов, подросток по своей инициативе читает
в год в среднем четыре с половиной (!) книги. При такой
статистике сто книг, обязательных для прочтения, вы¬
глядят как человечества сон золотой. Опытные учителя
литературы даже в старших классах, знакомя молодых
людей с классикой, вынуждены прибегать к приему ком¬
ментированного чтения. Раньше этот прием применялся
преимущественно в младшей и средней школе. Можно
сколь угодно ругать догматическую систему советского
образования, но поскреби сегодня хоть любого бомжа
среднего или старшего поколения - и из остатков памяти
он вытащит «Мой дядя самых честных правил...».
104 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Справедливости ради, следует признать, что падение
интереса к чтению у молодежи - общемировая тенден¬
ция. Недавно тонкий социолог культуры Д.Б. Дондурей
с грустной улыбкой поведал, что один из богатейших лю¬
дей мира, президент компании «1КЕА» Микаель Ольс-
сон, чутко улавливающий тенденцию развития экономи¬
ческой ситуации, отдал распоряжение о прекращении
производства книжных полок. Ничего личного. Бизнес
есть бизнес.
Пока, к счастью для нас, данное распоряжение каса¬
ется лишь Германии. Так что в скором времени мы будем
вынуждены искать в магазинах ту самую «золотую пол¬
ку >, на которую следует водрузить отобранные сто книг.
И дело не только в переносе текстов на электронные но¬
сители. Уж на что немцы серьезно относятся к истории
нацизма, но недавно они, учитывая особенности моло¬
дежного восприятия, как большое педагогическое дости¬
жение представили историю нацизма в комиксах. Для
людей солидных (пожилых) такая форма подачи тра¬
гедии немецкого народа выглядит едва ли не кощунст¬
вом. Педагогический реалист, разведя руками, скажет:
«А что делать? В иной форме они, молодые, ничего не вос¬
принимают!» Что касается нас, то, не исчерпав до конца
резервы авторитарной педагогики, под дулом ЕГЭ, грозя
всеми казнями египетскими, мы пока в состоянии заста¬
вить подростков овладеть хотя бы минимумом из богато¬
го наследия русской классики.
Но при этом следует понимать, что бесценные для нас
тексты молодые люди читают совсем другими глазами.
Русская классика - она о ком и о чем? О лишних людях,
униженных и оскорбленных, о тонких рефлексирующих
натурах, мучающихся угрызениями совести, ставящих
перед собой последние вопросы бытия. Короче говоря,
о неудачниках.
Между тем ориентация исключительно на успех и ка¬
рьеру последние годы настойчиво внедряется в сознание
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 105
юношества. Она, выражаясь современным птичьим язы¬
ком, - тренд воспитания и одновременно драйвер модер¬
низации. Модные термины, на мой взгляд, точно выра¬
жают тенденцию, но уводят в сторону от оценки сдвигов,
произошедших в последние десятилетия в общественном
сознании.
Русский язык, как чуткий индикатор, эти сдвиги
фиксирует. Еще четверть века назад слова «самодостаточ¬
ный» и «амбициозный» произносились с отрицательным
эмоциональным и оценочным оттенком. Самодостаточ¬
ный - что-то вроде надутого индюка. Амбициозный - чи¬
тай ориентированный на карьеру любой ценой. Такой
ради достижения поставленной цели по трупам пойдет.
Сегодня это скорее положительные оценки качеств лич¬
ности.
В брачном объявлении читаем: «самодостаточный мо¬
лодой человек ищет самодостаточную спутницу жизни».
Ну и кого из героев классической русской литературы
мы можем назвать самодостаточным? Чацкого, Онеги¬
на, Печорина, Обломова? Каждого из них современный
молодой человек может на своем наречии попросту на¬
звать «лохом». И будет по-своему прав, поскольку сомне¬
ния и метания в условиях жесткой конкурентной борь¬
бы неизбежно будут тормозить быстрое продвижение
к успеху.
Доводя эту крамольную мысль до логического завер¬
шения, следует признать, что великая русская класси¬
ческая литература - тот самый балласт, который следует
сбросить с корабля модернизации. Поразительно, как
все в нашей истории повторяется. И сегодня не подрост¬
ки, а вполне половозрелые, прогрессивно ориентирован¬
ные беллетристы не стесняются разделять эту обновлен¬
ческую позицию.
В предельно заостренной форме на нее (позицию и ав¬
тора) отреагировал поэт Тимур Кибиров.
106 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
В телевизионной программе
Писателя Виктора Ерофеева
Писательница Мария Арбатова
Заявила буквально следующее:
«Стыдно
(Или даже она сказала «преступно»?)
Внушать детям, что Татьяна Ларина
Поступила правильно!»
В смысле, надо было наставить генералу рога
И предаться безумию страстей...
Я это слышал собственными ушами
И видел глазами.
Похоже, любезный читатель,
Совсем уже скоро
Прелюбодеяние будет вменяться
В прямую обязанность
Всем уважающим себя женщинам.
Мораль: Воспитательниц детсада
Предлагаю обязать
Деткам объяснить, как надо
Было Тане поступать!
Да и мертвую царевну
Осудить пора бы гневно -
Это ж просто стыд и срам
Не давать богатырям!^
На противоположном полюсе - традиционалисты,
защищающие неокрепшие детские души от тлетворного
влияния Запада.
Однажды мне пришлось давать экспертную оцен
ку образовательной программе школы, расположенной
в одном небольшом городе Центральной России. Что
дала этому городку, где большинство людей лишено ра
боты, открытость миру? Рост преступности, наркомании
и проституции. Директор школы - женщина средних лет
с печальными глазами. Она пережила личную трагедию:
наркоман убил ее сына. В соответствии с образователь¬
ной программой ее школы на «золотой полке» книг пре¬
обладают жития святых и «Домострой», а в программе
физической культуры предполагалось восстановление
традиции кулачных боев. Таково ее понимание своей пе¬
дагогической миссии в ответ на вызовы глобализма.
Кто осудит эту женщину? Но с голыми кулаками про¬
тив высокоточного оружия не выстоять. Разумеется, это
метафора, равно как и «золотая полка». Дело не только
и не столько в подборе обязательных для прочтения про¬
изведений. Все гораздо глубже. (Я сознательно ухожу от
политических предпочтений, в соответствии с которыми
антисталинисты поставят на «полку» «Жизнь и судьбу»
Гроссмана, а люди, испытывающие фантомные боли от
утраченной империи, романы Проханова.) Антрополо¬
гическая суть проблемы в ином: как скрестить в нашей
ментальности прагматичного Штольца и героя с тонкой
душевной организацией - Обломова?
По этой веской причине предлагаю обязательно по¬
ставить на «золотую полку» роман Гончарова.
Да, современные школьники смеются над Татьяной,
которая не уходит от нелюбимого мужа. Для них это эк¬
зотика. Что не приводит в отчаяние М.Л. Гаспарова:
«Нечего смеяться, просто в той пушкинской экзотике были свои
правила игры: странные, но связные. В самом деле, ведь реализм
Х!Х века на самом-то деле привлек когда-то читателей не "прав¬
дой жизни", а экзотикой, психологической экзотикой и экзотикой
социальной: диалектикой душевных движений и картинами быта
тех слоев общества, с которыми читатели романов в жизни очень
мало сталкивались»^.
В другом месте ученый прочерчивает пути передачи
шедевров культуры следующим поколениям:
108 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
«Для того чтобы сохранить памятники прошлой словесности,
нужно две вещи, давно известные всем традиционалистским
культурам: канон и комментарии. В Греции были выделены
в канон столько-то эпиков, столько-то трагиков, девять лириков,
десять ораторов, они стали предметом изучения в школах, а все
остальные были заброшены. "Стали предметом изучения в шко¬
лах" - значит, стали обстраиваться комментариями, дополнения¬
ми к комментариям, извлечениями из комментариев и т.д. В них
не только пояснялись имена, реалии и пр., но и раскрывались
метафоры, отмечались особые случаи словоупотребления, выра¬
зительные ритмы и т.д. Мы разучились делать такие комментарии
даже к собственной классической литературе; а когда в массовой
серии вроде "Школьной библиотеки" или "Классиков и современ¬
ников" издается, скажем, Евгений Онегин без единого приме¬
чания (разве что к иностранным словам) - это уже равносильно
издевательству»^.
Очевидно, что создание «золотой полки», иными сло¬
вами, сохранение канона - дело тонкое, сугубо профес¬
сиональное, не терпящее грубого административного
вмешательства. Между тем, агрессивное вторжение на
суверенную территорию культуры с некоторых пор осу¬
ществляют чиновники и ведут себя там, как слон в посуд¬
ной лавке. За примерами далеко ходить не приходится.
Страна праздновала юбилей замечательного писателя
Бориса Васильева. В это же время глава администрации
г. Смоленска расторг контракт с директором 17-й школы
Владимиром Карнюшиным.
Владимир Анатольевич - не случайный человек
в школьном деле, работает в системе образования 29 лет.
На его беду, он не только педагог и руководитель школы,
но еще и ученый, кандидат филологических наук, автор
четырех монографий, исследователь творчества своего
земляка, писателя-фронтовика Бориса Васильева, созда¬
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 109
тель школьного музея его памяти. В Москве готовилось
открытие памятника этому замечательному писателю,
федеральные каналы показали «А зори здесь тихие». Как
ни говори - это уже классика советского кинематографа.
Не говоря уже о культовом фильме «Офицеры», сцена¬
рий которого также принадлежит писателю.
А пока в семнадцатой школе прошла международная
конференция, посвященная его творчеству. Действи¬
тельно международная, поскольку наряду со школьни¬
ками в ней приняли участие делегации из Китая и Гер¬
мании, где Бориса Васильева ценят, переводят, читают
взрослые и дети. И где же еще собраться накануне юби¬
лея, как не на родине писателя, в школе, где стараниями
директора и его коллектива создан музей памяти знаме¬
нитого на весь мир земляка?
Поразительно, но вскоре после этого события, кото¬
рое, казалось бы, делает честь городу, директор Влади¬
мир Карнюшин был уволен. Закон позволяет сегодня
учредителю уволить любого руководителя школы без
объяснения причин.
Но на сей раз объяснения последовали. Глава админи¬
страции озвучил официальную версию лаконично: «Сем¬
надцатая школа превратилась в островок депрессивности
и безнадежности». Второй страшный грех директора - он
незаконно ввел в школе предмет «история мировых ре¬
лигий».
Итак, эффективный сити-менеджер уволил директора
школы за безнадежность. Видимо, сегодня «бодры» надо
говорить бодрее, а «веселы» - веселее. Если кто забыл, это
фраза начальника пионерского лагеря из фильма другого
классика - Элема Климова «Добро пожаловать, или Посто¬
ронним вход воспрещен». Так, капля за каплей, уже в но¬
вейшее время из школ выдавливают совестливых думаю¬
щих педагогов - они становятся посторонними. Отчего так?
Убежден, никакой команды сверху на увольнение не
поступало, школа на хорошем счету, отмечена призами
110 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
и наградами, ученики и их родители довольны, но эффек¬
тивные менеджеры потому и эффективны, что обладают
способностью держать нос по ветру. Чувство полного
и глубокого удовлетворения - так, кажется, называлось
шестое чувство советского человека, которое надлежало
если не испытывать, то хотя бы имитировать.
В этом контексте писатель Борис Васильев и педа¬
гоги, его пропагандирующие, действительно смущают
юные неокрепшие души, не давая укорениться в них ка¬
зенному оптимизму и лицемерию.
«Капля за каплей» - так называется одна из пронзи¬
тельных повестей Васильева, полная горьких размыш¬
лений о судьбе России в трагическом двадцатом веке.
«Культура вытекает из России, как кровь из продырявленного
пулями тела. Сколько их всадили в тебя, Родина моя? Сколько пус¬
тили на тот свет душ, так и не успевших отдать тебе осмысленное,
выстраданное, взлелеянное? Даже любви не успели тебе отдать.
Миллионы таких, как я, умерли, не вернув любви, и ты стала суро¬
вее и злее, земля предков моих. Мы обокрали тебя не по своей
вине, но обокрали**^.
Или в другом месте:
«Россия писала стихи. Прекрасные удивительные стихи. А ее
швырнули в грязь и топчут сапогами. Выдавливают ее из нас.
Капля за каплей**.
Жизнь главного героя повести - шестнадцатилетнего
подростка - обрывается в том самом Катынском лесу под
Смоленском, где были расстреляны не только польские
офицеры. Сити-менеджер прав: Борис Васильев действи¬
тельно депрессивный писатель, отягощающий сознание
и душу смолян проклятыми вопросами, на которые до
сих пор нет внятных ответов. Чтобы их получить, надо
воспользоваться рецептом другого классика, А.П.Чехо¬
Глава IV. Педагогические уроки двадцатого века 111
ва, - он, как известно, всю жизнь по капле выдавливал
из себя раба. По капле долго, тут бы ведрами...
Поделился нашей проблемой отбора литературно¬
го материала на ^золотую полку» с финскими колле¬
гами и получил неожиданный ответ: у нас нет такого
количества великих писателей и потому проблема не
стоит так остро.
Но если выбор литературных произведений для изу¬
чения в школе вызывает ожесточенные споры, что и го¬
ворить об отборе исторического материала.
* Антология гуманной педагогики. Гессен. М.: Издательский дом Шалвы
Амонашвили, 2004.
з Мессерер Б. Промельк Беллы. М.: ACT, 2016. С. 16-17.
Гёте И.В. Фауст. Пер. Б. Пастернака. М.: ACT, 2015.
* Ходасевич В. Ветер времени. М.: «Терра», 2015. С. 120.
5 Цытп. по кныее.' Шнилерман В. Арийский миф в современном мире. М.: Но¬
вое литературное обозрение, 2015. Т. 1.С. 174-175.
е Антология гуманной педагогики. Гессен. С. 67.
т Саханенко В. Чорная. «Изпитал», 2016. С. 783.
з Вяземский П.А. Старая записная книжка. 1813-1877. М.: «Захаров»,
2003. С. 99.
э Отец Александр Мень отвечает на вопросы слушателей. М.: Фонд имени
Александра Меня, 1999. С. 82.
ю Соловьев В. Оправдание добра. М.: Институт русской цивилизации,
Алгоритм, 2012. С. 327.
и Гаспаров М.Л.Филология как нравственность. М.: «Фортуна», 2012. С 33.
12 по кныее.* * Зорин А. Ангел-чернорабочий. М.: «Путь, Истина и Жизнь»,
2004. С.89.
18 Кибиров Т. Выбранные места из неотправленных e-mail-ов (вольная поэма),
http: / /kibirov. poet-premium. ru/poet ry/emailes. h t ml
14 Гаспаров М.Л. Указ. соч. С. 22.
15 лее. С. 30.
15 Васильев Б.Н. Капля за каплей. М.: «Астрель», 2010. С. 7.
Глава V
Утомленная
Клио
Одна девочка очень любила послушать страшную сказку
на ночь, а папа много работал и не всегда мог быть рядом.
Папа научил девочку читать и подарил ей
«Историю государства Российского» Карамзина.
В. Пуханов. Один мальчик*
История как нравственность: кто и как учит
извлекать уроки истории
Как трудно быть серьезным
Что касается иронического эпиграфа к данной главе, то
на самом деле в истории любого народа есть страницы,
которые иначе, чем ужасными сказками, не назовешь.
Открытый вопрос заключается в том, как, когда и в ка¬
кой форме рассказывать их детям.
Двадцатый век породил тотальное недоверие к пафосу
в любых формах и проявлениях, вне зависимости от
социальных, национальных, идеологических, нравст¬
венных и религиозных посылов, его порождающих
и питающих. Все величайшие преступления прошлого
столетия совершались пафосно во имя осуществления
великих идей, призванных осчастливить человечество.
Цена «окончательного решения» национального воп¬
роса была наглядно явлена в нацистской Германии,
а вопроса социального - в Советском Союзе. Оказалось,
что на этот алтарь легко положить любое количество
жертв. При этом совершенно неважно, кто запускает
конвейер уничтожения: фюрер или генералиссимус.
Да, и в том, и в другом случае безостановочно работала
налаженная репрессивная машина, опиравшаяся на
страх, но питалась она одухотворением и энтузиазмом
людей.
Уроки двадцатого столетия (крушение тысячелетнего рейха
и растянувшееся на десятилетия гниение утопии ком¬
мунистической) привели к радикальной смене настро¬
ений. Романтически приподнятое отношение к жизни
сменилось скептически приспущенным. Скепсис, иро¬
Глава V. Утомленная Клио 115
ния, тотальный релятивизм по отношению ко всем без
исключения ценностям и смыслам культуры казались
надежной защитой от любых рецидивов духовных эпи¬
демий, превращающих людей в носорогов (метафора
Э. Ионеску). В самом деле, нет таких ценностей, во
имя которых стоило бы разбивать друг другу головы.
Следовательно, все ценности равны. Крайне опасно
давать захватить себя страстям, поддаваясь сердечным
влечениям. Следовательно, достойное существование
может обеспечить лишь интеллект с его безграничными
возможностями. На этом мировоззренческом гумусе
возрос постмодернизм с его интеллектуальными игра¬
ми и ничем не ограниченной эклектикой. Объясняя на
пальцах школьникам это явление культуры, я прибегал
к двум метафорам: постмодернизм - это джинсы с гал¬
стуком и текила с соленым огурцом. Стеб, конечно, но
ведь и стеб из того же корня.
Этот краткий культурологический экскурс понадобится
для того, чтобы обозначить серьезную педагогическую
проблему, имеющую равное отношение к воспитанию
как взрослых, так и юношества. Проблема эта заклю¬
чается в том, что нам стало мучительно трудно сосре¬
дотачиваться для серьезных разговоров. На поверку
ирония и скепсис оказались картонной защитой от
фанатизма. Тотальный скепсис выродился в цинизм,
а ирония - в дешевый стеб по любому поводу. Тут уж
ничего не свято, ничего не жаль. Стоит ли после этого
удивляться тому, что из глубин подсознания полезли
чудовища, рождаемые сном разума. Отчего так?
В который раз подтвердилась вечная истина: не хлебом
единым жив человек. Оказалось, что одухотворяющие
идеи, придающие смысл человеческому существованию,
востребованы и потребителями айфонов, даже если
они сами для себя это не формулируют, но при этом
чувствуют нарастающее беспокойство непонятного про¬
исхождения. Человек мучается, но при этом стесняется
116 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
поставить на повестку дня глубинные вопросы бытия,
считая неприличным «грузить» окружающих свои¬
ми проблемами, расценивая нормальную склонность
к рефлексии как слабость. Своего рода затянувшийся
подростковый синдром, когда юноша боится показаться
в глазах окружающих недостаточно крутым. Но ведь
этот синдром захлестнул все общество, включая про¬
изводителей культурного контента.
Утрата смыслов неизбежно приводит к их поиску по умол¬
чанию и в силу этого становится крайне опасной, по¬
скольку в жизнь уже вступили те поколения, которые
на себе не испытали все «прелести» тоталитаризма. Они
с легкостью принимают методы Гитлера и Сталина за
спасение. Добавьте к этому исламский фактор в его
варваризированном проявлении, вызывающий по при¬
чине своей пассионарности смешанное чувство ужаса
и зависти (нам бы так сплотиться и идти к поставленной
цели), и мы получим комплекс факторов, определяю¬
щих клиническое состояние общественного сознания.
В силу всех названных причин серьезных разговоров не
избежать. Цель их - созидание смыслов, представлений
миллионов людей о жизни. На повестке дня обсуждение
мировоззрения, психологической атмосферы, нацио¬
нальной ментальности, состояния моральных норм.
Страна остро нуждается в длительной, последовательно
реализуемой педагогической терапии. Взрослые люди,
поглощенные борьбой за существование, предпочитают
отодвигать от себя «проклятые вопросы». На линии
огня оказывается учитель. Но и он сам не меньше дру¬
гих опален страстями века. Как вести себя (и детей за
собой) в подобной ситуации?
Глава V. Утомленная Клио 117
Клинический анализ горячки
Опасность смыслоутраты, того состояния, что на языке
философов именуется экзистенциальным вакуумом,
ощущается в самых разных социальных слоях и стра¬
тах: начиная с юных националистов и антифашистов,
кончая интеллектуальной элитой, призванной запол¬
нить образовавшуюся зияющую пустоту. Беда в том,
что сделать это хотят немедленно, в горячке, заменяя
одни мифологемы другими, извлеченными из архивных
хранилищ, предъявленными неискушенной публике
в слегка перелицованном виде.
«Детям надо как можно раньше молотом вбивать в голову
православие, иначе, став взрослыми, они поубивают
друг друга», - заявил в приватном разговоре доктор
исторических наук, заведующий кафедрой одного из
вузов. Разумеется, он знаком с «Легендой о великом
инквизиторе» Ф.М. Достоевского, но обстановка дик¬
тует, и человек немедленно находит простой ответ на
сверхсложный вопрос. В не столь обнаженном виде эта
линия просматривается в образовательной политике
государства.
Горячка бывает белая, и тогда, вдохновившись телесериа¬
лом, решают поставить памятник Колчаку в Алтайском
крае, где белый террор не уступал в своих зверствах
красному. Бывает красная, когда раздаются призывы
восстановить монумент рыцарю революции Дзержин¬
скому. Можно лишь догадываться, какие представ¬
ления о трагической истории России двадцатого века
получают дети, смотрящие приключения молодого
Штирлица в годы Гражданской войны на одном теле¬
визионном канале и романтическую любовную драму
белого адмирала на другом.
Учителя истории в затруднении. Где она - единая взве¬
шенная линия преподавания этой многострадальной
дисциплины в школе? Академические ученые обещают
118 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
оказать им скорую помощь, ликвидировав разнобой
трактовок отечественной истории в существующих
учебниках. Интересно знать, как это у них получится?
Ведь не только век минувший, но и все предшествующие
дают пищу для взаимного ожесточения.
Просмотрим навскидку несколько учебников истории,
имеющих параллельное хождение на просторах на¬
шего Отечества. В одном учебнике для десятого класса
по истории России XVII-XIX вв. Кавказская война
объясняется двумя причинами: во-первых, горцы тра¬
диционно отличались воинственностью и склонностью
к грабежу, а во-вторых, они восприняли ислам в его
радикальной форме (мюридизм), что делало перего¬
воры с ними невозможными. В этом разделе учебника
говориться о присущем горцам «воинственном духе»,
о «жестоких издевательствах над неверными», о «жес¬
точайших порядках» в имамате Шамиля. И ни слова
о политике выжженной земли, проводимой наместни¬
ком Кавказа А.П. Ермоловым, ни о зверствах царских
генералов, уничтожавших горцев целыми аулами. Не
узнают школьники и о том, что, помимо своей воли,
тысячи горцев вынуждены были в 1859-1865 годах
переселиться в Османскую империю. Одним словом,
политика России идеализируется, а горцы демонизи¬
руются. Сами, мол, виноваты, надо было вести себя
смирно. С трудом представляю себе положение учителя
истории в Дагестане, вынужденного вести преподавание
по такому пособию.
Зато в другом учебнике Кавказская война трактуется
как захватническая со стороны Российской империи,
а горцы изображаются борцами за независимость. О на¬
бегах ни слова, о грабительском поведении горцев речь
не идет.
Вот и попробуйте выработать взвешенную консолидиро¬
ванную линию преподавания истории для будущих
граждан нашей многонациональной и поликонфес-
Глава V. Утомленная Клио 119
сиональной страны. Но быть может, соблюдая полит¬
корректность, попытаться от греха подальше обойти
стороной эти и другие искрящие темы? Не историков
ведь растим, а лояльных граждан. Не получится, по¬
скольку по умолчанию эти исторические сюжеты будут
обсуждаться в семьях, обрастая новыми чудовищными
мифами и подробностями.
Не секрет, что Кавказская война, преподаваемая соответс¬
твующим образом, вызывает аналогии с событиями
в Чечне, порождая античеченские настроения в мо¬
лодежной среде Центральной России. В этой связи
рассмотрим, как трактуется в одном из школьных
учебников еще одна кровоточащая тема: депортации
народов Кавказа. «Большинство депортированных на¬
родов было наказано за сотрудничество с фашистами,
как действительное, так и предполагаемое». Лукавые
авторы, разумеется, называют депортацию «наруше¬
нием элементарных прав людей», но при этом создают
у школьников ложные представления о том, что неко¬
торые народы поголовно сотрудничали с фашистами.
Авторы другого популярного учебника повествуют
о том, что в 1943-1944 годах на Северном Кавказе «были
ликвидированы группы бойцов численностью около
20 тысяч человек, действовавшие по согласованию
с германским командованием. Для пресечения этого
движения были приняты меры по насильственному
переселению чеченцев и ингушей в Казахстан и Кирги¬
зию». Авторы, мягко говоря, заблуждаются. В повстан¬
ческом движении участвовали несколько сотен бойцов,
с ним покончили к зиме 1942 года. Поэтому никакими
соображениями государственной безопасности нельзя
оправдать высылку чеченцев и ингушей в 1944 году.
Так своими руками мы создаем образ врага и формируем
кавказофобию. Естественно, что такие трактовки с гне¬
вом воспринимаются на Северном Кавказе, где полным
ходом идет разработка и апробация своих учебных
120 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
пособий. Но тогда как быть с сохранением единого
образовательного пространства, с формированием обще¬
российской гражданской идентичности? И при таком
смятении умов еще ставится вопрос о введении истории
как третьего обязательного предмета при сдаче ЕГЭ.
Врачу - излечись сам
Сознательно не называю авторов учебников, среди которых
есть уважаемые мной специалисты, но они все - залож¬
ники разных политических дискурсов. Как провести
свой бумажный кораблик (учебник) среди многочислен¬
ных рифов и при этом не сесть на мель, не знает никто из
них. Вот почему я мало рассчитываю на скорую помощь
учителю со стороны академической науки. В лучшем
случае будут предложены стертые нейтральные фор¬
мулировки, призванные максимально сгладить острые
углы и по возможности мягко обойти крутые повороты
отечественной истории. Но подобные трактовки не
дают пищу уму и сердцу ребенка, они, говоря языком
подростков, ему по барабану. Но, может быть, на это
и расчет? В воздухе постоянно витает идея создания
единственно верного учебника, который положит ко¬
нец разнобою в оценках прошлого. На мои возражения
о невозможности навязывания единомыслия в век
Интернета, обеспечивающего подросткам свободный
доступ к любым источникам информации, высокий
народный избранник нашел в прямом смысле слова
убийственный контраргумент: «Мы вас услышали, но не
видим основания для беспокойства. Читают они сейчас
мало, и в Интернет полезут единицы». Что называется,
срезал, одновременно продемонстрировав казенный
оптимизм по поводу интеллектуальных возможнос¬
тей вступающих в жизнь поколений. Не сомневаюсь,
что при такой удачной политической конъюнктуре
не составляет труда подобрать авторский коллектив,
Глава V. Утомленная Клио 121
который легко справится с задачей создания нового
Краткого курса, на этот раз не ВКП(б), а отечественной
истории. Но при чем здесь академическая наука?
А при том, что она действительно в неоплатном долгу перед
школьным учителем, поскольку до сих пор не может
предложить ему внятную методологию, позволяющую
педагогу безбоязненно обсуждать с учениками самые
острые и запутанные вопросы истории. Вместо этого она
предлагает сомнительные концепции и рассуждения,
призванные задним числом оправдать все что угодно.
Угодно кому? Догадайтесь сами. Предложил же недавно
маститый директор института вернуться к концепции
блаженной памяти академика М.В. Нечкиной, творившей
в сталинскую эпоху. Суть ее концепции по отношению
к присоединенным к России народам заключается в тео¬
рии наименьшего зла. Будучи порабощенными другими
захватчиками, эти народы претерпели бы большие ис¬
пытания, а то и вовсе бы исчезли с лица планеты. Согла¬
сятся ли с такой трактовкой адыги, чьи соплеменники
проживают ныне в Турции? Налицо плачевная попытка,
вызывая тени прошлого, как-то связать концы с концами,
но гнилые нити рвутся при первом же соприкосновении
с реальностью. Откуда такая беспомощность?
Из той же зияющей пустоты. Долгие десятилетия советская
историческая наука строилась на прочном фундаменте
«единственно верного» марксистско-ленинского учения.
В условиях внезапно дарованной свободы историки
приступили к ударной стахановской работе, где каждый
норовил заложить в новый фундамент свой кирпич,
а если повезет, то целый блок.
К числу таких блоков я отношу так называемый «циви¬
лизационный подход». Как и многие наши новшества,
блок этот - импортного происхождения. Цивилизаци¬
онный подход выдвинули европейские Новые правые
в семидесятые годы прошлого века. В основе его - пред¬
ставления о необычайной устойчивости отдельных черт
122 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
народа, которые сопровождают его на протяжении
всей истории. Отсюда акцент на национальном харак¬
тере, выпячивание особенностей каждой отдельной
цивилизации, вплоть до признания несовместимости
культур, приводящей к столкновению цивилизаций.
Как в каждом серьезном концепте, в цивилизационном
подходе содержатся верные наблюдения, но, будучи
положенным в фундамент школьного образования как
новое единственно верное учение, он породил куль¬
турный расизм, возбуждая у учащихся племенные
инстинкты, превознося этнические ценности с тем же
энтузиазмом, с которым доселе восхвалялись ценности
социальные. Отсюда противопоставление «титульных»
и «нетитульных» наций, отрицание такого широко
распространенного явления, как бикультурализм.
Едва ли авторы учебников истории сознательно стремились
стать проводниками культурного расизма, который
немногим лучше расизма биологического. Но введен¬
ный в образовательные программы девяностых годов
прошлого века цивилизационный подход делал свое
дело. Тем более что он так совпадал с общественными
настроениями и, казалось, облегчал бывшим советским
гражданам разных национальностей, в мгновение пере¬
ставшим быть единым советским народом, поиск иден¬
тичности. Тихой сапой этот подход вползал в школьные
учебники, издаваемые приличными тиражами.
«Русь, а потом и отдельные русские княжества медленно, но упор¬
но включали в свой состав соседние балтийские и угро-финские
племена. Для тех было несчастьем оказаться в зависимости от
сильного соседа. Но и для Руси в этом было мало радости, потому
что в ее состав входили отсталые в хозяйственном отношении
земли, языческие охотничьи народы. А это не способствовало
общему развитию страны».
Глава V. Утомленная Клио 123
Так в своем стремлении продемонстрировать беспристраст¬
ность автор учебника выявил взаимный ущерб, который
понесли все народы при объединении, а заодно, похо¬
дя, принизил малые народы и возвеличил титульную
нацию.
В другом учебнике подчеркивается, что славяне с эпохи
раннего Средневековья отстаивали свою самобытность
и культурно-национальную специфику от давления со
стороны более сильной романо-германской цивилиза¬
ции. Но тогда почему в таком праве отказано, напри¬
мер, народам Кавказа, столкнувшимся с более силь¬
ной российской цивилизацией? Одним словом, концы
с концами явно не сходятся, когда нигде не говорится
о взаимовлиянии и взаимопроникновении культур.
В центре обсуждения учителей истории по-прежнему три
вопроса: преодоление разнобоя в учебниках, усиление
патриотического воспитания и борьба с фальсифи¬
кациями истории Отечества. Рассмотрев глубинные
причины «разнобоя», остановимся на двух последних.
Строительство перегородок
Подвергая критике авторов учебников, навязавших шко¬
ле цивилизационный подход, я, как никто другой,
понимаю деликатность их положения. Куда им, бед¬
ным, деться, когда в Программе развития культуры до
2020 года появился термин «государство - цивилиза¬
ция». Как справедливо подметил социолог Д.Б. Донду-
рей, это означает, что в перспективе мы обречены на
культурный код отдельности. Стремление на закреп¬
ление такого кода настраивает на избирательное вос¬
приятие сигналов особого рода. Среди таких сигналов
немало все тех же мифов.
Не так давно на одном из очередных высоких совещаний,
где обсуждались стратегия и тактика борьбы с клеветни¬
ками России, культовый актер советского кино заявил,
124 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
что нынешнее состояние культуры и нравственности -
результат реализации плана Даллеса по разложению
российской ментальности. Не желая обидеть замеча¬
тельного артиста, я осторожно заметил, что никого
плана Даллеса в природе не существовало, историки
давно опровергли этот миф. И тут же получил в ответ
изумленную реплику народной избранницы, возглав¬
ляющей одну из серьезных комиссий в парламенте:
«Как же так? Плана не было, но все же сбылось». Ну
что тут скажешь?
На закрепление кода отдельности работают не только
мифы, но и прагматически понимаемые геополитичес¬
кие и экономические интересы страны, побуждающие
действующих политиков и парламентариев возводить
вокруг нее защитные идеологические укрепления. Ру¬
ководствуясь этими утилитарными соображениями, они
немедленно формируют заказ академическим ученым
и авторам школьных учебников.
Стоило ПАСЕ поставить знак равенства между тотали¬
тарными гитлеровским и сталинским режимами, как
немедленно сработала защитная реакция, зафиксиро¬
ванная в репрессивном законе, предусматривающем
уголовную ответственность за уравнивание нацизма
и сталинизма, публичное навязывание однозначных
негативных оценок деятельности руководителей со¬
ветского государства, от кого бы они ни исходили. Те
же рекомендации предписывают не допускать дискре¬
дитации имеющихся достижений в различных сферах
социально-экономической жизни.
На практике это означает, что обвинения в нелояльности
со всеми вытекающими административными последст¬
виями рискует получить любой учитель, посмевший
в классе высказать (публично навязать) иную точку
зрения. Например, такую: диктаторы отличались лишь
тем, что фюрер уничтожал преимущественно другие
народы по расовому признаку, а генералиссимус пере¬
малывал собственный в сопоставимых масштабах. Что
же касается достижений в других сферах социально-
экономической жизни, то тут еще можно поспорить,
кто из них был более эффективным менеджером. Но
такая «объективная» постановка вопроса по поводу
фюрера в современной Германии чревата уголовным
наказанием.
С педагогических позиций оправдание зла, какими бы
прагматическими соображениями оно ни диктовалось,
губительно для становления растущего человека. Здесь
я полностью солидарен с позицией Г.С. Померанца.
Пройдя войну, в свои девяносто с лишним лет он де¬
монстрировал поразительную точность оценок:
«Мы до сих пор не сумели отделить оттени кровавого деспота на¬
родные подвиги при обороне Одессы, Севастополя, Ленинграда,
Сталинграда, Тулы, и безымянные подвиги бойцов, погибающих
на своем рубеже, и беспечную удаль танкистов, сделавших ненуж¬
ной атомную бомбу в Европе...И вот до сих пор мы толчемся меж¬
ду правдой и кривдой, между чувством вины соратников Сталина
и чувством гордости победителей Гитлера. А без нравственной
ясности нельзя бороться с гнилью, разъедающей наше общество,
и нельзя отбросить призраки прошлого, за которыми прячутся
цинизм и бесстыдная ложы^.
Разницу в геополитических и педагогических взглядах на
историю проясняет медицинская аналогия. Воспитание
историей является горьким, но необходимым стране
лекарством.
Поверх барьеров
Преподавание всех гуманитарных дисциплин и истории
в первую очередь должно служить укреплению основ
достойного человеческого существования. Как достичь
126 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
этого? На что опереться? Рискну высказать предполо¬
жение, что таким основанием может стать антрополо¬
гический подход.
В русле такого подхода чрезвычайную ценность приобре¬
тает трагический, но благотворный опыт сохранения
человеческого достоинства вопреки обстоятельствам,
запечатленный в духовной, мемуарной и биографичес¬
кой литературе. Не менее важно раскрыть молодым
поколениям причины и симптоматику разнообразных
духовных срывов:
. притязание на абсолютную полноту истины;
* опасное знание о том, в чем состоит благо другого;
* черно-белая картина мира, предполагающая деление
на «своих» и «чужих»;
* демонизация «чужих» и идеализация «своих»;
- нетерпимость, агрессия как средство внутригруппо¬
вого сплочения;
- вера в простые, быстрые, окончательные решения
сложных проблем истории и культуры;
* возвышенная звонкая риторика, возбуждающая низ¬
менные инстинкты и страсти.
Сознательно выделяю лишь одну сторону антропологичес¬
кого подхода, который в целом, конечно же, предпола¬
гает воспитание любви к родному пепелищу, но именно
эта сторона по отмеченным выше причинам опасливо
обходится учителями истории. Между тем, без обсуж¬
дения юношеством на разнообразном историческом
материале таких вопросов трудно надеяться на укреп¬
ление духовной безопасности общества и сохранение
целостности государства. Эти две задачи совпадают.
#тпо, кик кп школьные учытпеля ыстпорыы, прмзбпны фор
лшробятпь лотиребностпь к дпплозу, б оснобе котпорозо -
тпертш-мостль?
Сложнейшим препятствием для развертывания диалога
является «эгоизм боли». Эта проблема хорошо иллюс¬
трируется польским примером. Очевидно, что главная
Глава V. Утомленная Клио 127
историческая травма евреев - Холокост. Будучи осво¬
божденными Красной армией, некоторые из уцелевших
евреев охотно пошли работать в спецслужбы социалис¬
тической Польши. Но главная историческая драма для
поляков - советское закабаление. Так столкнулись две
боли, что привело к послевоенным еврейским погро¬
мам. Поляки в последние годы с трудом находят в себе
мужество открыто обсуждать этот нелицеприятный
сюжет своей истории.
Подняться над собственной болью способен не каждый.
Но такие примеры есть.
***
Шел 1946 год. В Швейцарских Альпах собралось учреди¬
тельное собрание «Общества морального перевооруже¬
ния». Инициатором его был пастор Фрэнк Бухман. На
собрание съехались представители многих европейс¬
ких стран, не было лишь немцев. Бухман предложил
позвать и их. Поморщились и пригласили. Но как
только немецкая делегация вошла в зал, поднялась
и демонстративно вышла французская. Во главе ее
была социалистка, участница Сопротивления Ирэн
Лор, на глазах у которой гестаповцы замучили сына.
Фрэнк Бухман задал ей лишь один вопрос: «Как вы, со¬
циалистка, представляете себе будущую Европу без
Германии?» Ирэн Лор думала 36 часов. Затем вернулась
в зал и поднялась на трибуну. Наступила пронзительная
тишина. Немцы сжались, ожидая гневных и по-чело¬
вечески вполне оправданных обвинений в свой адрес.
Ирэн Лор принесла извинения немецкой делегации
за то, что не смогла справиться с охватившей ее нена¬
вистью.
Случай мгновенно стал известен во всей Германии. После
чего, не только по указанию союзников, возникло то са¬
мое немецкое покаяние. Но есть и другая параллельная
правда: немецким обывателям, заикавшимся о том, что
128 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
нельзя, мол, всё охаивать, ведь при Гитлере было много
и хорошего, не выдавали продуктовые карточки до тех
пор, пока они не совершат принудительной экскурсии
в один из концлагерей. Возвратившимся в слезах граж¬
данам новой Германии карточки отпускались.
***
В нашей стране нет ни одного народа, включая титульную
нацию, кто не носил бы в сердце историческую травму.
Продолжать сравнивать, чья боль больнее, - значит
подрывать основы гражданской идентичности, доводя
ситуацию до того состояния, которое зафиксировал
В. Высоцкий в песне, записанной на грозненском те¬
левидении незадолго до смерти:
Воспоминанья только потревожь я -
Всегда одно: «На помощь! Караул!..»
Вот бьют чеченцев немцы из Поволжья,
А место битвы - город Барнаул.
Как известно, оба народа подверглись депортации, но
сводят счеты в месте высылки.
Историческая трактовка голодомора как геноцида исклю¬
чительно украинцев - из того же разряда эгоистичной
трактовки общих исторических травм.
Преодоление «эгоизма боли» - одна из важнейших задач
школьных курсов отечественной истории. Отсюда сле¬
дует важный историко-педагогический вывод, помимо
прочего, находящий подтверждения в психотерапев¬
тической практике: любые личностные или историчес¬
кие травмы бесполезно и даже опасно загонять внутрь
путем замалчивания. Подобно минам замедленного
действия, рано или поздно они взорвутся, чему мы уже
были свидетелями на рубеже веков. Люди - и в первую
очередь вступающие в жизнь поколения - нуждаются
в глубоком осмыслении прошлого. На первый взгляд,
глубокое осмысление прошлого - прерогатива профес¬
сионалов. Но здесь речь идет не о мертвой цеховой уче¬
ности, а о постепенной выработке у юношества мудрого,
взвешенного, сострадательного отношения к истории.
В этом ракурсе проблема приобретает исключительно
педагогическое значение. Для ее решения необходим
долгий откровенный разговор на самые болезненные
темы. Самое трудное для педагога - взять правильный
тон в таком разговоре, пройти между Сциллой горя¬
чего историзма и Харибдой холодного пессимизма.
Но прежде всего, с учетом главных уроков XX века,
долгий разговор необходим для того, чтобы наши дети
не превращались в палачей.
<Новый мир». № 5, 2017. С. 75.
Померанц Г.С. Запоздалая тень победы, https://www.novayagazeta.ru/
articles/2010/07/14/2506-zapozdalaya-ten-pobedy
Глава V,
Понимание
истории - вопрос
научной совести
Не содержит текста или изображения
Пусть долгим будет разговор
Учительские размышления над книгой Л. Симкина
«Коротким будет приговор^
Сегодня, когда вконец запутавшиеся в идеологических
соснах взрослые пытаются с помощью унифицирован¬
ного учебника истории наставить на путь истинный
подрастающее поколение, им самим не мешало бы ра¬
зобраться во многих травмирующих проблемах нашего
прошлого. В этой связи появление книг, опирающихся
на черствый и горький хлеб фактов, подвергнутых
сдержанному содержательному, а не только эмоцио¬
нальному анализу, одинаково полезно и взрослым,
и юношеству. Именно к таким работам я отношу книгу
Л. Симкина «Коротким будет приговор*. По отношению
к пособникам нацизма, совершившим кровавые пре¬
ступления (а именно о них идет речь в книге), приго¬
воры были действительно короткими и беспощадными.
Но разговор на эту больную тему требуется долгий. Но
обо всем по порядку.
Размытые метафоры и ментальные эмоции
По понятным обстоятельствам, тема коллаборационизма
сегодня на слуху, что вполне естественно в условиях
нагнетания военного психоза. Обвинения в предательст¬
ве национальных интересов, принадлежности к пятой
колонне звучат по обе стороны баррикад, разделяющих
непосредственных участников и сторонних, но от это¬
го ничуть не менее пылких наблюдателей конфликта
на Юго-Востоке Украины. Похоже, что посторонних
в этой страстной полемике нет, ибо разрыв во взглядах
и оценках проходит сегодня по семьям, затрагивая
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 133
детей, которые, как им и положено, задают детские
вопросы: «А что такое коллаборационизм?» Детские
вопросы, как правило, - самые трудные. При ответах на
них не отделаться словарными определениями: умыш¬
ленное, добровольное сотрудничество с оккупантами.
Ребята мыслят конкретно, живо и непосредственно,
реагируя на то, что видят своими глазами: например,
на Арбате некоторое время назад висели фотографии
активистов так называемой «пятой колонны». Наив¬
ный, но не лишенный основания вопрос: «А что, нас
уже оккупировали?» Но оставим на время в стороне
политические тяжбы.
В книге профессионального юриста Л. Симкина речь идет
о тех, кто действительно пошел на сотрудничество
с оккупантами, запятнав себя кровавыми преступле¬
ниями. Источниками для нее послужили материалы
судебных процессов, которые начались в СССР, по мере
освобождения оккупированных территорий и про¬
должились вплоть до восьмидесятых годов прошлого
века. Возвращение термину его подлинного смысла
и точной юридической трактовки - это по нынешним
временам уже немало, поскольку мы зачастую имеем
дело с размытыми метафорами, которые бьют наотмашь
по нашим глубоким эмоциям.
Удивляться этому не приходится. У людей, переживших
войну, и моего послевоенного поколения - реакция на
термин «коллаборационизм» жесткая и однозначная.
Родственники моей мамы погибли на Харьковском
тракторном заводе. Еврейских детей, рожденных пос¬
ле Катастрофы, нарекали именами в память погиб¬
ших. Потому их называли поминальными свечами.
Я и сам такая поминальная свеча, получивший имя
тети, уничтоженной в Севастополе. Карательные ак¬
ции оккупанты производили руками местных жите¬
лей. Вот почему при любых политических раскладах
невозможно принять оправдание задним числом тех
134 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
националистических организации, деятельность кото¬
рых сегодня пытаются романтизировать, представляя
их идейными борцами против сталинской тирании.
Об этом читаем в книге Л. Симкина. И все же, кого
считать коллаборационистом? Вопрос не праздный, по¬
скольку ныне в пылу политических баталий возникают
экзотические оксюморонные определения, например
«жидобендеровцы> и др.
В поисках ответа на этот вопрос автор неизбежно выходит
за рамки юриспруденции, ибо за томами уголовных дел,
фиксирующих преступные деяния палачей, встает, на
мой взгляд, главная тема книги, которая до сих пор не
получила достаточного освещения.
Повседневная жизнь людей в оккупации
Что мы знаем о повседневной жизни семидесяти миллионов
людей, оказавшихся на оккупированных территориях?
Наши представления почерпнуты из советских фильмов,
повествующих о героической борьбе подпольщиков,
соблюдавших строгую конспирацию, организовавших
мощный отпор врагу. На память немедленно приходит
эпизод фильма, где с помощью пароля и отзыва прове¬
ряется надежность явки:
- У вас есть славянский шкаф?
- Шкаф продан. Осталась никелированная кровать с тум¬
бочкой.
На деле в организации сопротивления не все обстояло так
картинно. История киевского подполья, представлен¬
ная в книге по материалам уголовных дел, - тому до¬
казательство. Чего стоит хотя бы тот факт, что во главе
киевского подпольного горкома оставили человека
с ярко выраженной семитской внешностью, из-за чего
он не мог даже выйти на улицу. Что это - отсутствие
у спецслужб информации о расовой политике нацис¬
тов? Не думаю. Скорее всего, обычные чиновничьи
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 135
формализм и разгильдяйство, характерные для нашей
государственной машины во все времена.
Но оставим на время в стороне как палачей, которых ока¬
залось избыточно много, так и героев сопротивления,
часто действовавших не благодаря, а вопреки имуд-
рым» указаниям центра. Обратимся к жизни рядовых
обывателей. И хотя в известной советской песне ут¬
верждалось, что «у нас героем становится любой», это
явное преувеличение. Среди семидесяти миллионов
большинству приходилось как-то выживать. Строго
говоря, не Л. Симкин первым обратил внимание на
эту сторону жизни на оккупированных территориях.
Будучи молодым учителем и впервые еще в самизда¬
те прочитав <Архипелаг ГУЛАГ», я был поражен той
оценкой, которую дал А.И. Солженицын своим и моим
коллегам педагогам, продолжившим обучение детей
в школах на территориях, занятых врагом.
«А школьные учителя? Те учителя, которых наша армия в паничес¬
ком откате бросила с их школами и с их учениками - кого на год,
кого на два, кого на три.
Все знают, что ребенок, отбившийся от учения, может не вернуться
к нему потом. Так если дал маху Гениальный Стратег всех времен
и народов, - траве пока расти или иссохнуть? детей пока учить или
не учить? <.. .> Такой вопрос почему-то не возникал ни в Дании,
ни в Норвегии, ни в Бельгии, ни во Франции. Там не считалось,
что, легко отданный под немецкую власть своими неразумными
правителями или силой подавляющих обстоятельств, народ должен
перестать жить. Там работали и школы, и железные дороги, и мест¬
ные самоуправления.
Конечно, за это придется заплатить. Из школы придется вынести
портреты с усами и, может быть, внести портреты с усиками.
Елка придется уже не на Новый год, а на Рождество, и директору
136 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
придется на ней (и еще в какую-нибудь имперскую годовщину
вместо октябрьской) произнести речь во славу новой замечательной
жизни, - а она на самом деле дурна. Но ведь и раньше произноси¬
лись речи во славу замечательной жизни, а она тоже была дурна^.
Так считать ли учителей, которые по большей части были
репрессированы после войны, пособниками врага или
нет? Ответ очевиден. Нельзя ставить на одну доску
палачей и людей, не по своей вине оказавшихся в экс¬
тремальных обстоятельствах.
Справедливости ради, надо отметить, что расширенное по¬
нимание коллаборационизма было присуще не только
нам. Во Франции в послевоенные месяцы вошло в оби¬
ход определение «горизонтальный коллаборационизм»,
относящееся к женщинам, вступавшим в интимные
отношения с немцами. Шельмование их сопровождалось
обритием голов, прочими символическими, а порой впол¬
не реальными расправами. Самосуд - он и в ликующем
Париже самосуд. За боль утрат рассчитывались люто.
Повседневная жизнь людей, проступающая в книге сквозь
строки уголовных дел, дает богатую пищу для размыш¬
лений. На оккупированных территориях открывались
частные магазины, кафе и парикмахерские, работали
театры, которые выдавали идеологически выверенный
репертуар. Так, в орловском кукольном (!) театре с ус¬
пехом шел спектакль «Толстый жиденок». Массирован¬
ная нацистская пропаганда не могла не оставить след
в сознании и душах людей, среди которых были дети
и взрослые. Здесь вслед за автором придется затронуть
еще одну больную тему.
Заразность антисемитизма
Люди, хорошо помнившие довоенные годы в СССР, в один
голос утверждают, что до войны массового бытового
антисемитизма почти не было. Расцвел он пышным
цветом в конце сороковых - начале пятидесятых годов.
Казалось бы, этот феномен имеет понятные объяснения.
В ходе войны изменился идеологический дискурс госу¬
дарства: интернационализм уступил место державным
ценностям, война стала священной и отечественной,
для сплочения против врага пришлось призвать тени
великих русских полководцев прошлого, опереться
на авторитет полузадушенной РПЦ. После победы эта
линия была усилена идеологическими кампаниями
с явно антисемитским подтекстом: разгром еврейского
антифашистского комитета, борьба с космополитизмом,
дело врачей. Всё так, но перечисленные предпосылки
и вехи становления государственного антисемитизма
не дают ответа на один неудобный вопрос: каковы эмо¬
циональные и психологические корни неподдельного
искреннего массового воодушевления населения, с ко¬
торым были встречены эти кампании?
Поддержка и энтузиазм миллионов не могут держаться
только на страхе перед репрессивной машиной госу¬
дарства. Годы оккупации не прошли бесследно, оста¬
вив неизгладимый след в массовом сознании едва ли
не трети населения страны (напомню, 70 миллионов),
заразив его антисемитизмом.
В своей пропаганде нацисты постоянно подчеркивали, что
сражаются за освобождение русского, украинского
и белорусского народов от чужеродной власти комму¬
нистов и евреев. Разумеется, это был чисто пропаган¬
дистский ход. (Нам хорошо известны подлинные планы
гитлеровцев в отношении славян.) Но первоначально
он возымел действие на многих людей, прошедших
через голодомор и испытавших на себе иные «прелести»
советской власти. Позже, когда каратели приступили
к поголовному уничтожению местного населения уже
не по национальному признаку, отношение к ним изме¬
нилось. Но акции устрашения зачастую производились
138 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
в ответ на действия партизан и подпольщиков, которые
вызывали у населения неоднозначную реакцию: их
рассматривали как источник бед и несчастий. Однако на
первых порах оккупанты, которых во многих городах
встречали с цветами как освободителей, демонстриро¬
вали лояльность к местным жителям. Так, например,
захваченных в плен в начале войны солдат-украинцев
отпускали по домам. Оказавшись в родных местах, не¬
которые из них охотно шли служить в полицию, другие
обустраивали свою частную жизнь. Поразительно, но
в книге приводятся неопровержимые документаль¬
ные свидетельства того, что коммунисты, которые по
приказу немцев зарегистрировались как члены партии
в муниципалитетах, не только не подвергались реп¬
рессиям, но иногда занимали при оккупантах мелкие
административные посты, порой совпадавшие по роду
деятельности с их довоенными должностями.
В таких обстоятельствах советской контрпропаганде было
не с руки выделять евреев в особую группу жертв,
подлежащих тотальному истреблению, тем самым
косвенно подтверждая нацистский тезис о еврейской
природе большевизма. По отношению к ним применили
нейтральную формулировку: «уничтожение мирных
советских граждан». Позже эта формулировка, умал¬
чивающая о том, кого конкретно казнили в местах
уничтожения, оказалась запечатлена на советских
памятниках жертвам Холокоста.
Фигура умолчания, помимо прочего, должна была мас¬
кировать печальную реальность. Среди местного на¬
селения оказалось много, слишком много тех, кто
сочувственно отнесся к карательным акциям нацистов.
Одни приняли в них непосредственное участие, за
что получили короткий суровый приговор. Другие не
преминули воспользоваться имуществом жертв и их
квартирами. Позже, по возвращении из эвакуации,
у тех, кому посчастливилось уцелеть, на этой почве
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 139
возникали конфликты с соседями - еще один допол¬
нительный фактор расцвета бытового антисемитизма
после войны.
Исходя из соображений высокой политики, дабы не под¬
рывать единство советских народов, государство посчи¬
тало, что не стоит бередить былые раны и засекретило
документы, свидетельствующие о роли и масштабах
участия местного населения в Холокосте. По понятным
политическим причинам, они сегодня рассекречены
в отношении Украины и Прибалтики. Справедливости
ради, следует отметить, что такое избирательное отно¬
шение к своему прошлому характерно не только для нас.
Поляки до сих пор болезненно относятся к упоминанию
о местечке Едвабне, где местное население уничтожи¬
ло евреев еще до прихода немцев. Не по нацистскому
приказу, а, как сказал поэт, «по велению польского
пылкого сердца» (А. Городницкий).
Так, нацистская пропаганда, опыт активного или пассив¬
ного участия в геноциде, конъюнктурное умолчание
всей правды государством заразили значительную часть
населения антисемитизмом. Послевоенные сталинские
кампании упали на взрыхленную почву. Государствен¬
ный антисемитизм вызвал энтузиазм миллионов еще
и потому, что помогал оправдывать в глазах многих
людей их недавнее непотребство. Эту нехитрую эмо¬
циональную логику легко воспроизвести: «Да, мы не
слишком сочувственно отнеслись к страданиям евреев,
но, как выясняется, они, в силу присущих им качеств,
постоянно вредят нашему родному государству, о чем
регулярно пишут газеты. Гитлер, конечно, чудовище,
но в отношении евреев он был не так уж неправ». Увы,
шлейф подобных рассуждений не развеян до сего дня,
в чем легко убедиться, заходя на националистические
сайты, в какой бы стране они ни создавались.
И все же, быть может, не стоит обращать внимание на
детали, углубляться в подробности, бередить былые
140 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
раны? Не проще ли в целях патриотического воспи¬
тания подрастающего поколения придерживаться
спрямленной линии единого учебника истории? Был
грозный враг, победить его удалось благодаря морально-
политическому единству советского народа. И точка!
Зачем затевать этот долгий трудный разговор?
Чтобы наши дети не стали палачами
Среди двухсот уголовных дел, которые перелопатил
Л. Симкин, проступают биографии и судьбы рядовых
полицаев. Большинство из них не были садистами
и изуверами. Это были рядовые обыватели, в своей
прошлой довоенной жизни не проявлявшие особой
жестокости. Мотивы, побудившие их участвовать в кро¬
вавых расправах, самые банальные: страх за свою
шкуру, желание обеспечить пайком семью, стремление
нажиться на чужом добре, стадный инстинкт. (Некото¬
рые, поддавшись на призыв вожаков, вооружившись
палками, побежали громить соседей, отчетливо не пред¬
ставляя, куда и зачем они бегут.) Но опьянение первой
кровью, усиленное раздаваемым спиртом, мгновенно
превращало обычных людей в чудовища. Обратной
дороги уже не было.
Это та самая реальность, о которой убедительно писала
X. Арендт в книге «Банальность зла». Вслед за ней
М. Ромм, развенчивая обаяние фашизма, с его факель¬
ными шествиями и величественными ритуалами, кото¬
рые до сих пор поражают воображение зрителей, в том
числе молодых, в лентах Лени Рифеншталь, назвал
свой фильм «Обыкновенный фашизм».
Извлечение уроков из истории - занятие во всех смыслах
продуктивное. Но не будем забывать, что идти по жи¬
вым следам истории, прежде всего, безумно интересно.
А интерес - главный мотивирующий фактор, побуждаю¬
щий ученика к историческому поиску, который под¬
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 141
час принимает форму детективного расследования.
Сегодня под рукой у учителя целый арсенал средств,
с помощью которых он может поддерживать интерес
ребенка к истории. Один щелчок - и из Интернета
можно вытащить портрет любого исторического де¬
ятеля, реконструкцию сражения, последовательное
изложение событий тысячелетний давности в форме
комикса или анимации и т.п. Это вам не мел, доска
и стершаяся на сгибах карта.
Ничего не имея против современных средств визуализации,
помогающих учителю создавать яркие сочные карти¬
ны прошлого, что, безусловно, полезно для младших
школьников, я рассматриваю эти средства как вспомо¬
гательные внешние, не затрагивающие глубинные про¬
цессы формирования исторического мышления. Того
самого исторического мышления, которое не уводит от
жизни в занимательные картинки и костюмированные,
ласкающие глаз сериалы, но вводит в ее глубины.
Но дух науки и методы научного исследования априори
включают: верность неоспоримым фактам, многофак¬
торный анализ явления, здоровый скептицизм, предпо¬
лагающий скрупулезную проверку любой выдвигаемой
гипотезы, какой бы убедительной и привлекательной
она поначалу ни казалась, и многое другое, что в итоге
сводится к вопросу научной совести!
Вот мы и добрались до самого главного. Коль скоро мы
ведем речь о воспитании историей, а любое воспита¬
ние - не что иное, как воспитание нравственности, то
у истории, как у всякой серьезной науки, здесь свое,
четко очерченное место. Совесть - она либо есть, либо
отсутствует. Спекуляции в банковской, политической
и научной сферах - суть одно и то же явление, свиде¬
тельствующее о недоразвитии личности, именуемое
в просторечье бессовестностью.
Разумеется, в своей частной и общественной жизни мы
мечтаем иметь дело с людьми совестливыми. Бога ради.
142 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Но стремление в деле воспитания опереться исключи¬
тельно на догмат и обряд, равно как и на предписанные
государством идеологемы, не решает задачу приобще¬
ния учащихся к духу науки. Мало того, порой такое
стремление вступает с духом науки в острое противо¬
речие, коль скоро слепая вера противопоставляется
методам научного познания.
Дух науки мгновенно выветривается в догматической
среде. Живое пульсирование мысли возможно лишь
в атмосфере свободных дискуссий, в ходе которых
идет напряженный поиск истины, внимательно вы¬
слушиваются и оцениваются аргументы оппонентов,
полемический задор не перерастает в агрессию по отно¬
шению к носителям иной точки зрения. На занятиях,
построенных таким образом, учитель выступает в роли
модератора, подбрасывая сухой хворост фактов, оценок
и суждений современников и потомков в разгораю¬
щийся костер интереса к обсуждаемой теме. Глубоко
заблуждаются те, кто утверждают: урок истории - не
место для дискуссий. Еще какое замечательное место!
То самое, где в старшей школе возникает глубокий
интерес к предмету, осваивается самая главная наука:
«святая наука - расслышать друг друга» (Б. Окуджава).
Кроме того, сравнение различных взглядов на одни и те
же события позволяет обсудить еще одну животрепе¬
щущую тему: сходство и различие в научном и худо¬
жественном осмыслении исторических явлений. Что,
в свою очередь, позволяет углубить и расширить связь
в преподавании предметов гуманитарного цикла. Об
этом и пойдет речь дальше.
Нет, ребята, все не так...
Педагогические размышления
над книгой Л. Портного «Граф Ростопчин^
Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло,
а потому, что, уходя, не умело убрать своих последствий.
В. О. Ключевский
Идти по живым следам истории - задача увлекательная,
интересная, но не безопасная в условиях пережива¬
емого патриотического подъема. Со времен Ветхого
Завета, повествуя о своей истории, племена предпочи¬
тали вспоминать о своих победах, триумфах и успехах,
передавая эти рассказы из поколения в поколение.
Сказителям (в перспективе официальным историкам)
противостояли пророки, которые не льстили толпе, но
говорили самые горькие истины, исповедуя суровую
любовь к своей отчизне. За что их систематически поби¬
вали камнями. Принявших от них эстафету философов
и поэтов, призывавших смотреть правде в глаза, ждала
та же судьба. Овидий и Бродский, Сократ и Флоренс¬
кий - список фигурантов, не страдавших избыточным
историческим государственным оптимизмом, можно
расширить на оси времени в обе стороны: до и после
Рождества Христова. Все они, так или иначе, докапы¬
вались до причин исторического зла, видя его в нару¬
шении нравственного миропорядка. Но сия материя
эфемерна и трудноуловима по сравнению с порядком
в государстве, устои которого надлежит всемерно ук¬
реплять, суля людям процветание и победы, восхваляя
свой народ.
Государевы люди не предрекали катаклизмы и катастро¬
фы, но излучали уверенность и оптимизм. Один из них,
А.Х. Бенкендорф, говорил:
144 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
«Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем
великолепно, что же касается до будущего, то оно выше всего, что
может нарисовать себе самое смелое воображение. Вот... точка
зрения, с которой русская история должна быть рассматриваема
и писана^.
Высказывание, которое вполне соответствует официальной
целевой установке преподавания отечественной истории
в современной российской школе. А его заместитель
Л .В. Дубельт добавлял:
«Не заражайтесь бессмыслием Запада - это гадкая помойная
яма, от которой, кроме смрада, ничего не услышите... Для нас
одна Россия должна быть самобытна, одна Россия истинно сущес¬
твовать. Все иное есть только отношение к ней^.
И эта позиция ныне находит широкую поддержку в об¬
ществе.
Следы, как видим, остаются, но авторство людей, их ос¬
тавивших, стыдливо умалчивается. Почему? Боимся
сослаться на руководителей третьего отделения? На¬
прасно, вполне себе эффективная спецслужба, держав¬
шая страну под контролем, при аппарате, состоявшем
всего из 32 человек. Душители свободы и нашего на¬
ционального гения А.С. Пушкина? Так это же с целью
образумить поэта, к его личной и материальной выгоде,
которую вполне можно совместить с пользой для госу¬
дарства. Стихотворение «Клеветникам России > тому
яркое доказательство. Искреннее, но в то же время
идеологически выдержанное произведение, опублико¬
ванное накануне штурма Варшавы, адресовано запад¬
ным оппонентам. Его суть сводится к трем тезисам. Не
вмешивайтесь в древний спор славян между собою. Вы
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 145
забыли, кто освободил вас от корсиканского чудовища?
В случае чего можем повторить свой триумфальный
марш. Поэтический дар, знаете ли, необходимо кор¬
ректировать и ставить на службу родине.
Нет, не справедливы мы к Александру Христофоровичу
Бенкендорфу и Леонтию Васильевичу Дубельту, тем
более что оба - до прихода на работу в спецслужбу - бо¬
евые офицеры, герои войны двенадцатого года. Генерал
Бенкендорф на плечах отступавших французов первым
ворвался на улицы сгоревшей Москвы и железной
рукой навел порядок, очистив столицу от сброда, хлы¬
нувшего грабить награбленное.
«Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром,
французу отдана? » Вопросы причин и цены победы -
центральные в книге Л. Портного. Идти по живым
следам истории означает детально знакомиться с де¬
яниями людей, оказавшихся в центре драматических
событий. Масштаб их деятельности, по мере выяснения
конкретных обстоятельств, меняется. И тогда вдруг
оказывается, что герои первого и второго плана меня¬
ются местами. Но меняются крайне неохотно. Почему?
Потому что исторический приговор им выносят не исто¬
рики, а художники. Но можно ли вполне доверять их
оценкам? И да, и нет!
Соотношение художественных
и исторических оценок
Что мы знаем о графе Федоре Васильевиче Ростопчине?
Откуда черпаем сведения о государственном деяте¬
ле, без сомнения сыгравшем одну из ключевых ролей
в войне 1812 года? Для подавляющего большинства
людей, не принадлежащих к профессиональному цеху
историков, главным и единственным источником ин¬
формации об этом человеке служит роман Л.Н. Толс¬
того «Война и мир>. На память немедленно приходят
146 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
«Афишки 1812 года» и дикая казнь купца Верещагина,
которого генерал-губернатор Москвы Ростопчин отдал
на растерзание толпе. Вот, пожалуй, и все. Словом,
перед нашими глазами встает художественный образ,
созданный великим писателем. Но насколько этот образ
соотносится с реальным историческим персонажем?
Для ответа на этот вопрос стоит погрузиться в чтение
увлекательной книги Льва Портного «Граф Ростопчин».
В.О. Ключевский замечал, что жития святых также со¬
относятся с их биографиями, как икона с портретом.
В известном смысле то же можно сказать о соотношении
художественного образа с реальным историческим пер¬
сонажем. Только в житиях мы по законам жанра имеем
дело с идеализацией подвижника, а в художественном
произведении рискуем встретиться как с вознесени¬
ем героя на пьедестал, так и с низвержением кумира.
В таких оценках слишком многое зависит от мировоз¬
зрения художника, тех творческих задач, которые он
перед собой ставит, наконец, от субъективного взгляда,
продиктованного сменой настроения и житейскими
обстоятельствами. Но коль скоро художник - гений,
его оценка мгновенно превращается в окончательный
приговор, который обжалованию у грядущих поколе¬
ний за редким исключением не подлежит.
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным, наконец.
А.С. Пушкин, разумеется, - наше все, но данную им оценку
героя Бородинской битвы, командира русского ок¬
купационного корпуса во Франции, помимо прочего,
расплатившегося своими личными деньгами за долги,
которые наделали русские офицеры за границей, но¬
вороссийского и бессарабского генерал-губернатора,
чьими стараниями расцвела Одесса, М.С. Воронцова
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 147
справедливой не назовешь. Кроме того, оценки гениями
исторических личностей могут меняться.
Он человек! Им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, он основал Лицей.
Или:
Властитель слабый и лукавый,
Плешивый щеголь, враг труда,
Нечаянно пригретый славой,
Над нами царствовал тогда.
И это все о нем, об Александре Первом.
Нет, не случайно недремлющее око властителей стремилось
держать под контролем каждый шаг выдающихся ху¬
дожников. Но кому понравится прочитать о себе такое:
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него - то малина
И широкая грудь осетина.
Художник бьет наотмашь, не пренебрегая лобовыми при¬
емами политической карикатуры, что для взросшего на
дрожжах мировой рафинированной культуры О.Э. Ман¬
дельштама не характерно. Но данный исторический
персонаж того заслуживает. И, будучи дьявольски
148 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
проницательным человеком (данное определение, на
мой взгляд, как нельзя точно отражает его суть), он
в большей степени озабочен не сиюминутной нанесен¬
ной обидой, но посмертной оценкой своей роли в ис¬
тории. Решающее значение здесь играет не что, а кем
это написано. У этих великих слово действительно не
воробей, вылетит - не поймаешь.
Первые лица государства - императоры и генералисси¬
мусы, президенты и генсеки - могут быть кем угодно:
реформаторами или консерваторами, кровавыми дикта¬
торами или сторонниками парламентских форм правле¬
ния. Споры об их роли в истории будут бесконечными,
оценки их деятельности - меняться в зависимости от
политической конъюнктуры и воззрений оппонентов.
Полемика вокруг Петра, длящаяся столетиями, показа¬
тельна. Такая же участь ждет и М.С. Горбачева. Исто¬
рическая личность, в результате деятельности которой
происходит крутой поворот в жизни страны, не может
не провоцировать дискуссий, ибо споры идут не столько
о прошлом, сколько о будущем: о путях развития госу¬
дарства и методах достижения желаемых результатов.
Жаль только, что, черпая аргументы в защиту своих воз¬
зрений в истории, современные полемисты зачастую
имеют весьма приблизительное мифологизированное
(созданное стараниями художников и идеологов) пред¬
ставление о прошлом. Но важны-то как раз подробности.
И в этом смысле книга Л. Портного о графе Ростопчине
представляет несомненную ценность.
Зачем неисторикам отягощать себя
историческими подробностями?
Известно, что черт таится в деталях. Книга Л. Портного
переполнена подробностями, зафиксированными в до¬
кументах и мемуарах современников, переписке персон,
от которых в той или иной степени зависело принятие
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 149
решений, в том числе судьбоносных для страны. Кому,
зачем и для чего эти детали и частности сегодня нужны?
Прежде всего, для того, чтобы избежать размашистых
эмоциональных оценок исторического прошлого и ос¬
нованных на них скоропалительных выводов о по¬
литических предпочтениях, якобы основанных на
неизбывной национальной традиции.
Кроме того, влечение к истории, неизбывный к ней инте¬
рес не является привилегией лишь правящего класса,
но захватывает широкие массы людей. Интерес этот
зачастую удовлетворяется беллетристикой, до предела
насыщенной мифологемами.
Но чем более мастеровит автор, тем большую опасность
несет историческая беллетристика. Миллионы людей
поглощали и продолжают зачитываться романами
В. Пикуля, получая при этом превратное представле¬
ние об отечественной истории, исподволь рождающее
надуманные страхи и ксенофобию.
Справедливости ради, замечу, что такие разрушительные
последствия от чтения исторической беллетристики
наступают не всегда. <Три мушкетера» А. Дюма не
имеют ни малейшего отношения к реальным событиям
истории Франции. Но роман о самоотверженной дружбе
не претендует на историософские обобщения и уж точно
ни к кому не возбуждает ненависти: ни к гугенотам, ни
к англичанам. Разве что к миледи, которая получает
по заслугам.
Стремление почувствовать, даже на тактильном уровне,
ход истории рождает во всем мире тягу к реконструкци¬
ям. Надеть форму воюющих сторон и принять участие
в исторической битве - что может быть увлекательней?
Тут на первый план выходят свои мелочи и тонкости:
карты сражений, маршруты передвижения войск, де¬
тали обмундирования и т.п. В педагогическом плане
исторические игры на свежем воздухе в целом не вы¬
зывают возражений. Ролевая игра - замечательный
150 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
способ вовлечь детей и подростков в исторический кон¬
текст. Вполне вероятно, что постепенно через интерес
к пуговицам, ментикам и палашам они перейдут к ис¬
торическим реконструкциям более высокого свойства.
Книга Л. Портного открывает для этого широчайшие воз¬
можности. Она вся по большому счету реконструкция,
позволяющая постигать исторический процесс во всей
его полноте и противоречивости благодаря учету исто¬
рической психологии действующих лиц и исполнителей
разыгрывающихся драм, понимать скрытые пружи¬
ны, вынуждавшие принимать те или иные решения,
которые на поверхностный взгляд представляются
потомкам необоснованными и абсурдными. Распуты¬
вать эти узлы - занятие не менее увлекательное, чем
с барабанным боем и развивающимися штандартами
бегать по полям.
Так шаг за шагом формируется подлинный историзм мыш¬
ления, определяющий трезвое взвешенное отношение
к прошлому, настоящему и будущему, изживаются
комплексы подростковой культуры, особенно опасные
в зрелом возрасте, когда наступает пора принимать
ответственные решения и отвечать за них. Неважно,
касаются ли они частной жизни или государственных
устроений.
Портрет героя в интерьере эпохи
Теперь обратимся к биографии героя, драматургия которой
невероятно интересна, ибо состоит из череды фантас¬
тических карьерных взлетов и падений. Но на любом
крутом повороте судьбы герой неизменно сохраняет
самообладание, собирает волю в кулак и проявляет
неуемную энергию для достижения очередных постав¬
ленных целей. Не стану лишать читателя удовольствия
самостоятельного погружения в этот захватывающий
биографический детектив. Меня же в первую очередь
интересует иное - внутренние человеческие ресурсы
и внешние исторические условия, задающие масштаб
подобной личности.
Безусловно, Федор Васильевич может быть отнесен к людям
«Self-made* - англоязычный термин, обозначающий
человека, который сам себя сделал, добился всего без
посторонней помощи, начав с нуля. Разумеется, данную
характеристику следует применять с поправкой на
эпоху. Во-первых, не совсем с нуля, хотя с родословной
были проблемы, вплоть до обвинений в том, что она
куплена. Во-вторых, поддержкой великих мира сего он
неизменно пользовался, добиваясь ее всеми доступны¬
ми средствами, включая фальсификации документов
и многоходовые комбинации интриг.
У Федора Ростопчина складывалась судьба, типичная для
дворянских отпрысков конца XVIII века. В десять лет
записан в лейб-гвардии Преображенский полк. Пока
ребенок растет, служба идет своим чередом, растут
и воинские звания. Но в 1786 году молодой офицер
берет продолжительный отпуск. Отец отправил его
в Европу продолжить образование. Там он даром время
не терял. В Пруссии изучал математику и фортифика¬
цию, посещал лекции лучших профессоров с мировым
именем в Лейпцигском университете. Учеба занимала
дни напролет с 7 утра до 7 вчера с двухчасовым пере¬
рывом на обед. В Англии Федор Ростопчин посещает
оперные и драматические театры, жадно читает но¬
винки западной литературы. К периоду заграничного
путешествия относятся его первые литературные опы¬
ты в жанре путевых заметок. Здесь он предвосхитил
Н.М. Карамзина. В «Путешествии в Пруссию* про¬
являются литературная самостоятельность и свобода
автора, живой язык и стилистическое многообразие.
Словом, перед нами многогранная личность, жадно
впитывающая в себя передовые достижения культуры
той эпохи. Отметим для себя, что глава русской партии,
152 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
поднявший накануне нашествия Наполеона знамя
борьбы с растленным западным влиянием, угрожа¬
ющим нашей национальной идентичности, получил
блестящее западное образование.
Параллельно учебе наш герой обзаводился нужными свя¬
зями, мечтал о дипломатической карьере. Но судьба
распорядилась по-другому, забросив его на поля брани.
Федор Ростопчин становится активным участником
русско-турецкой и русско-шведской войн, принимая
участие в самых кровопролитных сражениях. Там он
подружился с Суворовым. Нужно было отличаться
завидной храбростью, чтобы заслужить расположение
великого полководца. Верность этой дружбе наш герой
сохранит до конца дней генералиссимуса. Ростопчин -
единственный из высших сановников - не побоится
гнева Павла I и придет к умирающему опальному пол¬
ководцу.
29 декабря 1791 года был подписан мир с Портой на ус¬
ловиях России. Протоколы конференции составлял
Федор Васильевич Ростопчин. Так накапливался во¬
енный и дипломатический опыт. Между тем, нашему
герою всего 26 лет. Да, незаурядные способности, лич¬
ная храбрость, волевой напор - все при нем. Но герою
повезло родиться в нужное время. Для реализации
способностей одаренных людей вменяемое государство
должно выстраивать социальный лифт. Петр зало¬
жил его основу, Екатерина по-своему следовала этой
линии. При всех поправках на свободные нравы той
эпохи и альковные способы возвышения временщи¬
ков для решения реальных государственных проблем
привлекались квалифицированные кадры, способные
обеспечить успех проводимой политики. Это давало
энергичным талантливым людям шанс и формировало
из них государственных деятелей, а не тусклых рабо¬
лепных исполнителей. Славная плеяда полководцев
и администраторов (часто их функции переплетались
и совпадали) Екатерининской эпохи творила историю
и с гордостью осознавала свою миссию, что заставляло
служить не за страх, а за совесть. Попасть в эту когор¬
ту - было заветной мечтой Ф.В. Ростопчина. И он не
упустил своего шанса.
Стремительное и краткое возвышение Ростопчина про¬
изошло при воцарении Павла I, с которым нашего ге¬
роя связывали давние особые отношения. (Их история
подробно раскрывается в книге.) О кратком царство¬
вании Павла даже читающая публика имеет у нас по
большей части карикатурные представления, осно¬
ванные на исторических анекдотах и сплетнях. Не¬
давно вышедшая книга Наталии Зазулиной ^Миссия
великого князя* (М.: Бослен, 2015), опирающаяся на
западные источники, характеризующие путешествие
Павла по Европе, дает более полное представление об
этой противоречивой фигуре.
Но здесь речь не о Павле, которого Ростопчин, при всем
к нему расположении, не идеализировал. При нем наш
герой занимает должность личного секретаря императо¬
ра. Должность скромная. Но только с виду. Ростопчин
знал, какой властью обладает тот, кто решает, какое
прошение выложить на стол, а какое придержать. В бу¬
дущем значение Ростопчина возросло. Практически на
протяжении всего краткого царствования Павла I наш
герой находился на вершине власти, был пожалован
в генерал-майоры, назначен генерал-адъютантом. По
сути, он являлся кем-то вроде главы администрации
императора.
Еще одна проверка на прочность. Пылкой одухотворен¬
ной натуре, человеку, обладавшему находчивостью
и остроумием и, как мы знаем из его воспоминаний
и писем, не стеснявшемуся раздавать едкие харак¬
теристики своим современникам, тягостно с головой
уходить, как сказали бы сегодня, в аппаратные игры.
Эту бы голову напрячь для решения серьезных на¬
154 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
сущных государственных проблем. Но не тут-то было.
В условиях абсолютизма, который неизбежно рождает
фаворитизм, - держи ухо востро. Без учета реального
расклада сил невозможно реализовать ни одну, даже
самую продуктивную идею. Фаворитизм - в ту эпоху
явление повсеместное, но у нас он трансформировался
в неизжитую до сего времени систему протекционизма.
От расцвета и до заката императорская Россия была пора¬
жена системой протекционизма, что в итоге и привело
ее к краху. О чем с исчерпывающей полнотой пишет
Уильям Фуллер:
«Цель протекционизма, основанного на совместной учебе, служ¬
бе в провинции, родственных связях и просто симпатиях, была
неизменной - поддержание и расширение своего круга. Достичь
этого можно было, лишь защищая интересы всех его членов. Если
повышение получал глава той или иной группы, все ее члены могли
рассчитывать на продвижение по службе. И наоборот, случись
одному получить понижение или быть уволенным, его сторонники
также скатывались вниз по карьерной лестнице, поскольку пре¬
емник расставлял на их места новых, своих людей. Таким образом,
типичный чиновник, помимо места, занимаемого им в министерс¬
кой иерархии, обладал также неким положением в тайной иерар¬
хии протекционизма. Эта система порождала непрекращающиеся
войны между разными партиями внутри каждого министерства,
поскольку любой чиновник мог удовлетворить свои личные амби¬
ции лишь ценой поражения враждебной ему группы. Понятно, что
царские министры работали с постоянным ощущением того, что
возглавляемая ими организация кишит людьми, страстно желаю¬
щими их поражения и постоянно готовыми способствовать этому
любыми интригами. Очевидно, параноидальное поведение многих
высших чиновников в последние годы царской власти на самом
деле представляло собой вполне понятную реакцию приспособле¬
ния к той среде, в которой им приходилось работать^.
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 155
Ростопчин с успехом постигал законы функционирования
протекционистской управленческой среды, не гнушаясь
средствами для упрочения своего положения. Настой¬
чивость и хитрость позволили нашему герою занять
должность канцлера. Но в результате интриг он был
отправлен в опалу и оказался не у дел на долгие годы.
Главный идеолог русской народности
и протагонист пропагандистских войн
Оказавшись в опале, Ростопчин не скучал. Будучи охотни¬
ком до новых знаний, он достиг выдающихся успехов
в предпринимательстве и в литературной деятельности,
что в итоге обусловило его победу на общественно-по¬
литическом поприще и новое восхождение по иерархи¬
ческой лестнице власти. Оставим в стороне прибыль¬
ные эффективные фермерские хозяйства, которые он
организовал, сосредоточимся на идеологии. Ибо она
станет главным инструментом его нового возвышения.
Современники отмечали, что Ростопчин хотя и был ца¬
редворцем, но отличался верностью и честью. Многие
из них полагали, что, не окажись он в опале, убийство
Павла было бы предотвращено. А еще он был человеком
с идеями государственника, до сих пор обретающими
сторонников в политическом классе России. Судите
сами: ^Россия, как положением своим, так равно и не¬
истощимой силою, есть и должна быть первая держа¬
ва мира, и посему самому ей должно недремлющим
оком иметь надзор над всеми движениями и связями
государей сильных в Европе, дабы они сами собою или
содействием подвластных держав не предприняли чего-
нибудь предосудительного величию России».
Да, Ростопчин был ярый антизападник, но при этом писал
Александру об угрозах от ущербной политики в отноше¬
нии немцев, евреев и крымских татар. Незаслуженно
притесняемые евреи готовы будут приветствовать лю¬
156 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
бую власть, которая посулит им лучшую долю. Поль¬
ские крестьяне, знавшие о свободах, которые давал
Наполеон, готовы взбунтоваться. Крымские татары
жаждут воссоединения с Турцией.
Государственническими взглядами определяется накал
его антизападничества. Тренд прогресса задавала тогда
Франция, но от нее же исходила угроза России в лице
Наполеона. Одним из первых ее распознал Ростопчин.
Он признавал в Наполеоне Бонапарте великого человека,
способного навести порядок во Франции, но понимал,
что республиканская форма правления превратится
при Наполеоне в ширму, прикрывающую единоличную
власть. Французское общество не сразу заметит, что,
свергнув одну монархию, окажется под пятой новой
абсолютистской власти. А когда спохватится, будет
поздно.
Ближайшее время подтвердило его правоту. А пока наш
герой становится во главе русской партии, используя
свой литературный талант для разоблачения масонов
и агентов влияния Франции, высмеивая раболепную
тягу ко всему французскому в модах, в языке и в по¬
литических симпатиях. Он безусловный протагонист
славянофилов, но не только.
Замечательно, что ярый антизападник берет на вооружение
в своей борьбе западные политические инструменты,
роль и значение которых европейские политики до
конца осознают много позже. Это формирование обще¬
ственного мнения и пропаганда. Не зря Федор Василь¬
евич считал себя не литератором, а пропагандистом!
Между тем, приближается гроза двенадцатого года. Госу¬
дарственник Ростопчин создает и спонсирует оппози¬
ционный журнал «Русский вестника, поднимая в нем
своими статьями градус патриотизма. И тем самым
ставит в неловкое положение Александра I.
Только недавно подписан Тильзитский мир, антифранцуз-
ская пропаганда под запретом. Наполеон, чьи агенты
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 157
внимательно отслеживают российскую прессу, вы¬
говаривает императору за недружественные выпады
в печати. Изворотливый и хитрый Александр уходит
от ответа, сваливая все на проколы цензуры. Мол, не
царское это дело вникать в мелкие детали управления.
(Известный прием, используемый в большой политике
до сего времени.)
Но почему император, который, как известно, не жаловал
Ростопчина, не использовал удобный повод для поли¬
тической расправы с оппозиционером? Потому что наш
герой достиг своего: он и сам ход исторических событий
переломили общественное мнение. Армии Наполеона
стояли на границах России, неизбежность вторжения
осознавали все. В таких условиях патриотическая не¬
нависть к французам и уверенность в себе Ростопчина
оказались востребованы. Во главе Москвы нужно было
поставить человека деятельного и патриотичного.
Остервенение народа, Барклай,
зима иль русский Бог?
Метафору «неизвестная война» с недавних пор мы относим
к Первой мировой войне, роль и значение которой в со¬
ветской историографии замалчивались и искажались
десятилетиями. Но не меньшее число белых пятен до
сих пор остается в истории Великой Отечественной
войны. Рискую предположить, что, по большому счету,
у нас любая война может быть отнесена к неизвестным.
1812 год - не исключение. Во всяком случае, вопрос,
поставленный А.С. Пушкиным, не снят с исторической
повестки:
Гроза двенадцатого года
Настала - кто тут нам помог?
Остервенение народа,
Барклай, зима иль русский Бог?
158 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
В пользу каждой из названных причин победы сущест¬
вуют серьезные аргументы. Тем важнее вникнуть
в суть событий и детально ознакомиться с деятель¬
ностью тех исторических фигур, которые находи¬
лись в их центре. Ростопчин, в прямом и переносном
смысле, - одна из ключевых фигур пожара двенад¬
цатого года.
Выше уже отмечалось, что на героя книги в тот судьбонос¬
ный для России момент мы смотрим глазами Л.Н. Тол¬
стого. Но роман Толстого не является историческим
источником, о чем неоднократно предупреждал сам
автор. В отношении же Ростопчина он сознательно
избегает прагматических оценок:
«Вся деятельность его, старательная и энергическая (насколько
она была полезна и отражалась на народ - это другой вопрос),
вся деятельность его была направлена только на то, чтобы возбу¬
дить в жителях то чувство, которое он сам испытывал, - патриоти¬
ческую ненависть к французам и уверенность в себе»?.
Толстой был убежден, что всякая попытка сознательно
воздействовать на ход истории обречена.
Нас же интересует именно то, что заключено Толстым
в скобки. Возбуждать патриотическую ненависть
к противнику, подступающему к столице, укреплять
у народа уверенность в себе - важнейшая задача ру¬
ководителя обороны. Харизматичность лидера, его
внутренняя убежденность в победе самым прямым
образом воздействует на моральный дух населения.
< Афишки Ростопчина», позже вызывавшие критику
из-за своего лубочного псевдонародного стиля, по сви¬
детельствам современников, воздействовали на души
простолюдинов, являясь эффективными инстру¬
ментами военной пропаганды. Он бдительно следил
за тем, чтобы новости народу подавались в нужном
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 159
виде. Напомню, что Ростопчин считал себя в первую
очередь пропагандистом. Задачей губернатора было
заставить молчать пораженцев и до поры сдерживать
страсти патриотов.
Особую тревогу вызывали настроения низших слоев, ибо
французские агенты распространяли слухи о свободе
и привилегиях, которые получает простой народ в го¬
сударствах, перешедших под контроль Наполеона.
Значительная часть москвичей имела конформист¬
ские или пораженческие настроения. Был момент,
когда даже Платов готов был перейти к французам.
Чем ближе отступавшая армия приближалась к древ¬
ней столице, тем больше всякого сброда стекалось
в Москву. Одновременно с радикальными проявле¬
ниями патриотизма процветали мародерство и раз-
бой. Сколачивались целые банды, одни из которых
объявляли себя подданными Наполеона, другие же
занимались грабежами без всякой политической ок¬
раски, а попросту пользуясь временной дезорганиза¬
цией государственного управления в местах, соседс¬
твующих с территорией, занятой неприятелем. Так
на практике выглядела поднявшаяся дубина народ¬
ной войны.
Остервенение народа необходимо было поддерживать,
но при этом по необходимости держать его в узде.
Сложнейшая задача, выполнение которой чревато
непредсказуемыми эксцессами. До поры ее удавалось
решать: арестовывать и высылать выявленных кол¬
лаборационистов и пресекать шпиономанию, выли¬
вавшуюся в расправы над жителями с иностранными
фамилиями. Усилиями генерал-губернатора в Моск¬
ве до последнего момента царило спокойствие, о чем
свидетельствуют очевидцы.
Кроме обеспечения порядка в прифронтовом городе, он
организовал снабжение армии боеприпасами и про-
160 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
довольствием, подготовил помещения для раненых.
(Невероятно сложные логистические задачи, учиты¬
вая возможности того времени и прифронтовую об¬
становку.) Словом, он сделал все, что было в его си¬
лах, и подготовил Москву к предстоящему сражению.
Таким образом, заключенный Толстым в скобки
вопрос имеет ответ. Старательная и энергическая де¬
ятельность графа Ростопчина была полезна! Но битва
за Москву не состоялась.
Пятый пункт
Размышляя над причинами, что помогли отвести грозу
двенадцатого года, А.С. Пушкин перечисляет четы¬
ре пункта, но не принимает во внимание пятый - со¬
жжение Москвы, в котором наш герой сыграл клю¬
чевую роль. (Именно сожжение, а не сдача древней
столицы во имя сохранения и укрепления армии.)
Что понятно, поскольку во времена Пушкина преоб¬
ладала версия о стихийном возникновении пожаров,
к ней же склонялся и Толстой. Ростопчин же в своих
послевоенных записках всячески отрицал свою роль
главного организатора спецоперации. На то были
свои причины.
Между тем, Пушкин проявляет поразительное истори¬
ческое чутье, прозревая суть недавних событий при
отсутствии документальных свидетельств, которы¬
ми мы обладаем сегодня, обнажая скрытые механиз¬
мы, обеспечившие победу в Отечественной войне. На
первый взгляд, приведенный ряд причин выглядит
странно. Оставим в стороне нашего неизменного со¬
юзника в отечественных войнах - Генерала Мороза.
Но почему Барклай, а не Кутузов, военный гений
которого превозносится до сего времени? Как можно
ставить в один ряд такие несопоставимые величины,
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 161
как остервенение народа, деятельность полководца
и божественное предопределение? Но внутренняя
связь этих факторов существовала и наиболее ярко
проявилась в деятельности Ростопчина, волей судьбы
оказавшегося на их пересечении.
С самого начала военно-политическое руководство по¬
нимало, что разгромить армию вторжения в гене¬
ральном сражении не удастся. Избранная тактика
отступления была единственно верной, ибо вынуж¬
дала Наполеона растягивать коммуникации, от¬
влекая силы на их обеспечение. Но, втягивая Бона¬
парта в глубь страны, параллельно была применена
тактика выжженной земли. Своей! Реальностью она
стала уже в Смоленске. Императору такая стратегия
и тактика популярности не прибавляла, поэтому для
ее реализации был избран человек с пятым пунк¬
том. Если кто забыл, в советских анкетах под этим
пунктом фиксировалась национальность. Лукавый
властитель осознавал, что делал, когда возложил от¬
ветственность за сдачу огромных территорий врагу
на Барклая, полководца с нерусской фамилией. Бог
не имеет национальности. Племенной припиской
обладают лишь языческие боги, отличающиеся по¬
дозрительностью к чужакам, ревниво охраняющие
свою территорию. Такие боги требуют ритуальных
жертв и подтверждают свое вмешательство в земные
дела чудесными знамениями. Политической жерт¬
вой, принесенной на алтарь Отечества, стал Барклай,
которого Пушкин справедливо считал тем, кто отвел
грозу двенадцатого года. Кутузов, в сущности, лишь
продолжил его линию, доведя ее до логической точ¬
ки, сдав Москву.
Свои отношения с русским Богом прагматически точно
выстраивал Ростопчин, который работал непосредст¬
венно на земле. Не берусь рассуждать о такой тонкой
162 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
трудноуловимой материи, как народный дух, но пси¬
хологию толпы генерал-губернатор чутко улавливал
и искусно манипулировал ее страстями и фобиями
в целях поддержания порядка в прифронтовом городе
и патриотического настроя у его жителей. Во всяком
случае, паники, что случилась в Москве 16 октября
1941 года, он не допустил. Вести с фронта всё тре¬
вожнее, победа при Бородине выглядит сомнительно.
Для успокоения масс используется доброе предзна¬
менование: запутавшийся в веревках сокол (символ
супостата Бонапарта), повисший к верху когтями на
кресте православной церкви. Этот сюжет получает
немедленное отражение в афишках и будет переда¬
ваться из уст в уста.
Ритуальная жертва? Пожалуйста. Ею в последний мо¬
мент станет купеческий сын Верещагин, а в гло¬
бальном историческом контексте - сожженная, но
не покоренная Москва. «Напрасно ждал Наполеон...
Москвы коленопреклоненной». И далее по тексту
А.С. Пушкина. Впрочем, между обеими на первый
взгляд не сопоставимыми жертвами прослеживается
нерасторжимая связь.
Знал ли Ростопчин о готовящейся сдаче Москвы? Тол¬
стой считал, что да. Между тем, факты говорят об
обратном. Кутузов до последнего момента уверял
его в решении оборонять древнюю столицу. Отсюда
призыв генерал-губернатора вступать в ополчение,
собравшись на Трех Горках, куда наш герой в по¬
следний момент не явился. Почему? В последний мо¬
мент выяснилось, что, несмотря на клятвенные заве¬
рения распределить ополченцев между различными
подразделениями, Кутузов намеревался направить
отряды, целиком состоявшие из ополченцев, против
наполеоновских корпусов, совершавших обходной
маневр. Бросить на растерзание профессиональной
армии необученных ополченцев. На такой шаг руко¬
водство страны будет способно лишь спустя столетие
с небольшим. На память приходят строки Б. Окуджа¬
вы: «Джазисты уходили в ополченье, цивильного не
скинув облаченьям.
По распоряжению генерал-губернатора ополченцы были
выведены из города и присоединились к отступаю¬
щим войскам. Вызывает недоумение тот факт, что
главное административное лицо Москвы не было
приглашено на знаменитый военный совет в Филях,
где принималось судьбоносное для города решение.
О нем Ростопчин узнает из письма Кутузова, которое
повергает его в шок. В романе Толстого на военном со¬
вете за принятое решение Кутузов берет всю ответст¬
венность на себя. Зная особенности функционирова¬
ния той вертикали власти, трудно предположить, что
опытный царедворец Кутузов предварительно не со¬
гласовал такое решение с императором. Разумеется,
прямых распоряжений, компрометирующих высшее
руководство, не поступало. Достаточно было косвен¬
ных сигналов, доказательства которых сегодня у ис¬
ториков имеются. Ростопчин не был готов к такому
повороту событий, но, мгновенно оценив ситуацию,
резко перестроился, сделав все в тот момент возмож¬
ное для вывоза из города раненых и церковных цен¬
ностей. Все это приходилось делать в считанные часы.
Параллельно из Москвы были вывезены пожарные
трубы. Следовательно, существовал секретный план
сожжения города в случае занятия его неприятелем.
О существовании плана спецоперации, помимо спла¬
нированного вывоза средств пожаротушения, гово¬
рят заблаговременная подготовка зажигательных
снарядов в Воронцово и подбор надлежащих испол¬
нителей этой деликатной миссии. Непосредственное
руководство поджогами было поручено полицейско¬
164 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
му чину Яковлеву, который одновременно являлся
крупным авторитетом в криминальном мире Москвы.
Переплетение этих ролей отнюдь не новое явление
в нашей истории. А кому же еще доверить подобную
работу? Чистоплюй, воспитанный на кодексе дворян¬
ской чести, за нее не возьмется.
Помимо поднятия градуса патриотизма на уровень ос¬
тервенения народа, сожжение Москвы преследовало
чисто прагматические цели, оставляя запертую в го¬
рящем городе армию Бонапарта без материальной
и продовольственной базы, заведомо обрекая его на
бегство из России в условиях лютой зимы. Русский
патриот граф Ростопчин действовал в тех условиях
быстро, решительно и беспощадно в соответствии
с обстоятельствами.
Кто такой купеческий сын Верещагин, которого гене¬
рал-губернатор отдал на растерзание возбужденной
толпе, окружившей дом градоначальника? По за¬
конам военного времени он - вражеский агент, рас¬
пространявший прокламации врага с призывами
сдать осажденный город. В ходе расследования было
доказано, что выкраденные при содействии сына
почтмейстера соответствующие обращения из фран¬
цузских газет были Верещагиным размножены и пе¬
редавались из рук в руки. Да за такое пособничество
врагу в 1941 году расстреливали немедленно без суда
и следствия. В 1812 году за подобные преступления
полагалась высылка из города с последующим тю¬
ремным заключением. Ростопчин превысил свои
полномочия, сыграв на шпиономании, утолив тем са¬
мым инстинкты остервеневшей толпы в ритуальной
жертве, после чего беспрепятственно покинул город.
Как следует из писем императора, в целом деятель¬
ностью генерал-губернатора в эти критические для
страны дни царь остался доволен.
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 165
А дальше между ними наступает полное охлаждение от¬
ношений, что видно из показного невнимания к пись¬
мам и депешам градоначальника, целенаправленное
принижение и замалчивание его роли в войне две¬
надцатого года, вплоть до того, что его портрета нет
в галерее героев Отечественной войны. Между тем,
многие историки не без основания считают, что со¬
жжение Москвы - едва ли ни главная причина, ко¬
торая помогла отвести грозу двенадцатого года. Тот
самый пятый пункт, которого недостает у Пушкина,
но органично вписывается в названные им четыре
фактора победы. Откуда же такая демонстративная
несправедливость начальства, которую остро пере¬
живал наш герой?
Служить России лучше вдали от нее
Смолоду Федор Васильевич стремился к дипломатичес¬
кой карьере, мечтая приносить пользу Отечеству за
рубежом, но судьба распорядилась иначе, вовлекая
его в гущу событий на родине.
Администраторам и военачальникам, принимающим
решения, связанные с серьезными издержками, на¬
ивно рассчитывать на благодарность начальства
и благосклонность общественного мнения современ¬
ников. Во все времена начальство стремится припи¬
сать себе главную роль в организации победы, списав
заплаченную за нее цену на непосредственных ис¬
полнителей. Чуткое к сигналам сверху обществен¬
ное мнение мгновенно меняет свой вектор, низвергая
с пьедестала вчерашнего героя. Не лишенный прони¬
цательности, наш герой не сразу понял, от чего впал
в немилость императора. Ведь он служил царю и Оте¬
честву не за страх, а за совесть. При назначении на
должность отказался от денежных выплат и пожало¬
166 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
вания деревнями, как и полагалось по статусу градо
начальнику в то время. Но теперь он ждал наград, не
материальных, но моральных, доказывающих про
должение поддержки со стороны императора. Но не
дождался, ордена сыпались на всех, кроме него. По
чему?
Война вступала в завершающую фазу. Лукавый влас
титель сменил политический имидж. Еще вчера он
молчаливо поддерживал остервенение народа в борь
бе с врагом рода человеческого. Известно, что, когда
нужна одна победа, мы за ценой не постоим. Но те
перь ситуация изменилась. В экспортном варианте
царь выполнял благородную роль освободителя Ев
ропы от узурпатора. Поэтому демонстрировал евро
пейский лоск и рыцарское отношение к повержен
ному врагу. В таком контексте варварские способы
ведения войны на собственной территории надо было
замалчивать. По сути дела, сталкивались два миро
воззрения: европейское, где постулируется примат
личности над государством, и восточное, при котором
государственные интересы важнее частных. Личны
ми жертвами при необходимости можно легко пре
небречь. Этот тренд до сих пор вызывает особое чувст
во гордости у патриотов.
Но у сокрытия спецоперации по сожжению Москвы была
еще одна причина прагматического свойства. Если
признать поджог города организованным свыше, то
тогда может встать вопрос о компенсациях гражда
нам за утраченное имущество. А казна была пуста.
Владельцы сгоревших домов возвращались на пепе
лища, вид которых охлаждал их недавний патриоти
ческий пыл и побуждал задуматься о том, не слиш
ком ли велика цена победы?
Персональным виновником понесенных утрат публике
виделся граф Ростопчин. Наш герой не сразу понял
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 167
смену вектора государственных и общественных на¬
строений. А когда разобрался, то немедленно стал
отрицать свою роль в поджоге Москвы. Лишившись
благосклонности императора, он, тем не менее, сто¬
ически выполнял свои должностные обязанности ге¬
нерал-губернатора опустошенной столицы. Сжигать
проще, чем восстанавливать. Для восстановительных
работ требуются большие финансовые ресурсы, кото¬
рыми государство тогда не обладало. Но наш герой об¬
ладал серьезным коммерческим опытом. Привлекая
кредиты и эффективно используя скудный городской
бюджет, он медленно, но верно восстанавливал раз¬
рушенный город. Однако и на этом поприще он умуд¬
рился нажить себе могущественных врагов. Причина
заключалась в том, что граф был крайне щепетилен
в финансовых вопросах, пресекая попытки казно¬
крадства, от кого бы они ни исходили. О безупречной
честности Ростопчина в этом вопросе говорит хотя бы
тот факт, что Москву он покинул с тридцатью рубля¬
ми в кармане. Но настали иные времена, война кати¬
лась на Запад.
Преследуя отступающего противника, наши войска от¬
бирали у него награбленные в Москве ценности и тут
же реализовывали лозунг, впоследствии провозгла¬
шенный большевиками: «грабь награбленное*. Кон¬
фискованное у французов имущество делилось на
две равные кучки, одна из которых подлежала сдаче
в казну, а другая рассматривалась в качестве закон¬
ной добычи победителей. Так поступал и атаман Пла¬
тов, и некоторые другие прославленные генералы.
Кутузов закрывал на эти «шалости* свой здоровый
глаз, полагая, что война все спишет. Наш герой неук¬
лонно боролся с коррупцией в рядах армии, наживая
себе могущественных врагов.
168 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Итог деятельности русского патриота,
получившего заслуженную оценку
за пределами Отечества
В таких обстоятельствах, оболганный молвой, обойден¬
ный вниманием государя, Ростопчин еще некоторое
время исполняет обязанности генерал-губернатора,
а затем, сочтя свою миссию выполненной, добро¬
вольно подает в отставку и лереселяе/мся 0
Поразительно, но именно там его заслуги в побе¬
де над Наполеоном были по достоинству оценены.
Тому способствовало сразу несколько обстоятельств.
Вывозя раненых и ценное имущество из Москвы,
генерал-губернатор не позаботился о вывозе своих
архивов, которые попали к врагу, были разобраны
французской разведкой и частично опубликованы
в западной прессе, что было выгодно Бонапарту для
изобличения варварства и дикости русских. Кроме
того, многие непосредственные участники русско¬
го похода Наполеона (среди них были как опытные
военные, так и будущий писатель мирового уров¬
ня - Стендаль) сходились во мнении, что решаю¬
щим фактором, обусловившим гибель французской
армии, следует признать сожжение Москвы. Их
оценки не были отягощены патриотическими и ху¬
дожественными пристрастиями соотечественников
Ростопчина.
Изменило ли это отношение графа к Западу в целом
и к Франции в частности, которая продолжала олицет¬
ворять собой тренд общественного прогресса? Отнюдь.
Ростопчин умирает на Родине, успев едко высказать¬
ся по поводу восстания декабристов, одухотворенных
идеями свободы, равенства и братства, почерпнутыми
все из той же Франции. «Обыкновенно сапожники де¬
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 169
лают революции, чтобы сделаться господами, а у нас
господа захотели стать сапожниками».
Педагогические выводы
Поскольку я рассматривал книгу Л. Портного с позиции
учителя, постараюсь кратко сформулировать педаго¬
гические выводы, возникающие по мере знакомства
с ней. Выводы эти призваны ответить на главный воп¬
рос: нужны ли подобные книги молодежи?
Книга развивает критическое чутье, формируя истори¬
ческие воззрения, не искаженные идеологическими
и иными мифологемами.
В свою очередь, критическое чутье помогает выстраивать
молодому человеку защиту от манипуляций, арсенал
которых сегодня невероятно велик.
Книга позволяет увидеть дистанцию между идеалом
и действительностью и не впадать в ступор от этого
несоответствия.
Ее чтение расширяет культурный горизонт, создавая це¬
лостную картину исторических и художественных
оценок эпохи в их противоречиях и взаимном пере¬
плетении.
Автор не навязывает читателю готовых мнений, но ис¬
подволь формирует историзм мышления, предпо¬
лагающий сочетание искренней любви к своим тра¬
дициям с осознанием ценности общечеловеческой
солидарности.
Он постепенно подводит читателя к выводу о том, что за
железным занавесом, какими бы идеологическими
или политическими причинами ни оправдывалось
его существование, развитие останавливается, ибо
в нормальном культурном организме необходимо
кровообращение, которое обеспечивает обмен идея¬
ми и столкновение мнений. На этих путях преодоле¬
170 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ваются племенные страхи и фобии, предотвращается
опасное замыкание культуры.
Книга предоставляет богатую пищу для выработки объ¬
ективного взгляда на исторический процесс в единст¬
ве всех его сторон: экономической, политической, со¬
циальной и нравственной.
Последняя сторона, явно недооцененная сегодня, особен¬
но важна, поскольку, как показывает весь ход исто¬
рии, обрушению имперских, государственных и про¬
чих построений, представлявшихся современникам
незыблемыми, всегда предшествует моральная дегра¬
дация власти и общества.
И наконец, книга формирует у молодого человека ответ¬
ственное отношение к жизни, несовместимое с детер¬
минизмом, какие бы идеологические или религиоз¬
ные формы он ни принимал.
***
Детерминизм в любой оболочке маскирует рабское от¬
ношение к жизни, выраженное в устойчивом убеж¬
дении, что от личных усилий человека ничего не
зависит. Но человек - творец своей судьбы, а в опре¬
деленном смысле и истории. Жизнь и судьба графа
Ростопчина, сотканного из противоречий русско¬
го патриота с мышлением западного скептика, ца¬
редворца и крупного администратора, работавшего
в предлагаемых эпохой обстоятельствах, тому дока¬
зательство.
Подводя итог педагогическому анализу книги, отмечу,
что она решает серьезную задачу воспитания исто¬
рией. Историческое мышление необходимо каждому
человеку, ибо оно не уводит от жизни, а вводит в ее
глубину.
Последний вывод, при его явной очевидности, наибо¬
лее трудно и болезненно воспринимается в обществе,
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 171
поскольку над ним немедленно нависает тень подо
зрений в антипатриотизме и злокозненном очерни
тельстве. Поэтому вновь и вновь приходится, нет, не
оправдываться, но терпеливо объяснять, что без этого
невозможно привить молодому человеку историчес
кое чутье и глубоко укорененное внутренне чувство
правды, оберегающие от ложных шагов, за которые
потом бывает невыразимо стыдно всю оставшуюся
жизнь. Биографии достойных людей показывают;
что эта миссия выполнима.
Не говорите: «То былое,
То старина, то грех отцов,
А наше племя молодое
Не знает старых тех грехов».
Нет! Этот грех - он вечно с нами,
Он в вас, он в жилах и крови.
Он сросся с нашими сердцами -
Сердцами мертвыми к любви.
За все, за всякие страданья,
За всякий попранный закон,
За темные отцов деяния,
За темный грех своих времен,
За все беды родного края -
Пред Богом благости и сил
Молитесь, плача и рыдая,
Чтоб Он простил, чтоб Он простил.
Алексей Хомяков^
Пореформенная мозаика
Чувство правды
Коктейль Молотова и патриотический запал
в зеркале русской поэзии
По-разному люди оставляют свой след в истории
и мифологии. Нарком иностранных дел Вячеслав Ми¬
хайлович Молотов в сознании миллионов людей планеты
прочно ассоциируется с бутылками с зажигательной сме¬
сью - Коктейлем Молотова, а для «продвинутых поль¬
зователей» истории еще и с пактом Молотова-Риббент¬
ропа. Подписание международных договоров - прямая
обязанность главы внешнеполитического ведомства, но
какое отношение нарком иностранных дел имел к про¬
стейшему средству борьбы с танками? Насколько извест¬
но, химия и военное дело не входили в круг его занятий.
Но мифы не возникают на пустом месте. 30 нояб¬
ря 1939 года Советский Союз нападает на Финляндию,
предварительно устроив провокацию и обстреляв собст¬
венную пограничную заставу. Этот нехитрый прием
в сентябре того же года использовали и нацисты для обос¬
нования нападения на Польшу. В разгар войны Хельсин¬
ки подвергался постоянным бомбардировкам советской
авиации. Между тем, Молотов в одном из выступлений
заявил, что Советский Союз осуществляет не бомбарди¬
ровку Финляндии, а доставляет продовольствие голо¬
дающим финнам. Финны немедленно стали называть
авиационные бомбы «корзиной для пикника Молотова»,
а кассетные бомбы - «хлебницами Молотова». Со своей
стороны, финская армия стала называть бутылки с за¬
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 173
жигательной смесью (до этого «polttopullo*, или, дослов¬
но, «горящая бутылка*) «Коктейлем Молотова*. Позднее
это финское изобретение было использовано на фронтах
Великой Отечественной войны, чтобы восполнить не¬
хватку противотанковых орудий в Красной армии. Но
в целом эффективность «бутылочных атак* против бро¬
нетехники оказалась невелика. Для поражения двигате¬
ля необходимо было попасть в вентиляционные решетки
сзади башни. Немцы стали закрывать вентиляционные
решетки сеткой-рабицей. Благодаря этому бутылки пру¬
жинили и, не разбиваясь, скатывались с танка.
Но вернемся к непосредственным обязанностям
наркома. Подписанный им в августе 1939 года договор
с гитлеровской Германией с некоторых пор вновь стал
рассматриваться как могучее оружие в борьбе за патрио¬
тическое воспитание молодежи и действенное средство
для отражения идеологических атак со стороны запад¬
ных фальсификаторов истории. Боюсь, что против «су¬
постата внешнего* эта очередная «бутылочная атака*
окажется малоэффективной, поскольку он защищен мо¬
гучей броней опубликованных документов, но опалить
собственное юношество горючей смесью, состоящей из
пропагандистских мифов, замешанных на откровенной
лжи, мы имеем все шансы. Любопытно, что пресловутый
коктейль воспламенялся с помощью запала, состоящего
из серной кислоты, бертолетовой соли и сахарной пудры.
Начнем с сахарной пудры. Поздней ночью на одном
из молодежных каналов две популярные теледивы об¬
суждают пакт 1939 года, имея весьма приблизительное
представление о тех событиях. Недостаток знаний с лих¬
вой компенсируется убежденностью в правоте нашего
дела. «Я считаю, - заявляет одна из них, - что, введя
войска, мы оказали неоценимую помощь полякам*. Ве¬
роятно, в порядке шефской помощи решением от 5 марта
1940 года была уничтожена элита польского общества. Не
только, как принято считать, офицеры, но и представи¬
174 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
тели духовенства, крупной буржуазии, почтовые и госу¬
дарственные служащие и др. интеллигенты, люди с выс¬
шим образованием. Все эти категории были определены
еще до 17 сентября 1939 года (начало вторжения Красной
армии на польскую территорию). При фронтовых вой¬
сках были оперативно-чекистские группы, состоявшие
из нескольких сотен человек. И им еще до 17 сентября
было спущено указание: провести среди всего населения
занимаемых местностей селекцию, чистку, отправить
в заключение определенные перечисленные выше груп¬
пы поляков. Именно они и были уничтожены решением
от 5 марта 1940 года не только в Катыни, но и в Медном
и под Харьковом. Грустно проводить параллели, но куда
от них деться? В германском вермахте, когда он насту¬
пал в глубь территории Советского Союза, за войсками
шли команды, состоявшие из представителей спецслужб
и проводившие чистку занятых территорий. Назывались
они зондеркоманды.
Стоит ли обращать внимание на безответственную
болтовню медийных девушек, когда с высокой между¬
народной трибуны лидер страны дал исчерпывающую
нравственно-политическую оценку тех драматических
событий?
«Важно понять, что любое сотрудничество с экстремистами,
а применительно ко Второй мировой войне - с нацистами и их
приспешниками, чем бы это сотрудничество ни мотивировалось,
ведет к трагедии. По сути, это и не сотрудничество вовсе, а сговор
с целью решить свои проблемы за счет других^.
Стоит, ибо надо отдавать себе полный отчет в том, что
молодые, красивые, успешные телеведущие для подав¬
ляющей части тинейджеров более убедительны, нежели
даже первые лица государства, не говоря уже об учителе
в старом потертом пиджаке.
Гламурная сахарная пудра соседствует в запале пат¬
риотизма с серной кислотой, разъедающей память. На
ум приходит недавняя экскурсия наших школьников
в поселок Медное близ Торжка. Говоря об абстрактных
репрессированных, экскурсовод ни словом не обмолвил¬
ся об убиенных там 6900 поляках. То ли установку такую
получил в связи с обострением международной обстанов¬
ки (Европарламент поставил знак равенства между фа¬
шизмом и сталинизмом, да и поляки не успокаиваются,
требуя извинений), а может, врал по зову сердца, искрен¬
не не желая очернять светлый образ Родины.
Но хватит о патриотическом запале, поговорим о соли,
но не о бертолетовой, а о соли земли, то бишь о людях, об¬
ладающих безупречным нравственным чутьем. К их чис¬
лу относится замечательный русский поэт Иван Елагин.
В 1939 году ему шел двадцать первый год. Разумеется,
этот молодой человек не был посвящен в секретные про¬
токолы, не имел статистики преступных казней, но вот
текст его стихотворения, написанного по следам событий.
О, нет ни гнева, ни обиды -
Россия - тень, и сердце - тень,
И все суставы перебиты
У городов и деревень...
Течет исплаканное небо
К чужой стране, к чужим дверям...
То Кремль - гигантская амеба -
Вытягивается к морям!
Рвись, проволока на заставах,
И пограничный столб - вались!
В лесах литовских, в польских травах
Теки, воинственная слизь!
Быть может, выйдя за пределы,
Заполня мир, ты сгинешь в нем,
Ты станешь грязью поределой -
И высохнешь - и мы вздохнем...
176 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Пророчества поэтов, как показывает история, сбывают¬
ся. Но «поряделая грязь» по-прежнему склеивает наше со¬
знание. Тем временем в жизнь вступают новые поколения,
не желающие принимать на себя ответственность за про¬
шлое. «Живи на яркой стороне» - призывает модный сло¬
ган, не грузи себя лишними проблемами. И сегодня многих
молодых в равной степени мало интересует и то, «как наши
деды воевали», и то, «как наших дедов забирали».
Чувство правды - неотъемлемое качество подлинных
художников. «Нерасторжима правда и словесность», -
писала Белла Ахмадулина. И в своем интервью в Нью-
Йорке раскрывала эту мысль:
«Я убеждена, что если человек, одаренный поэтическим талантом,
использует его не по назначению, ему придется заплатить за это.
Мир его забудет. Когда поэт прибегает к коварству или хитрости,
ему конец. Поэзия и мораль неразделимы, и, нарушая нормы мо¬
рали, вы гарантируете свое самоуничтожение как поэта^.
То же относится к режиссерам, актерам, музыкантам
и художникам, даже к журналистам, с учетом их неверо¬
ятной ангажированности. Сюда же отношу и педагогов,
если, конечно, рассматривать педагогику как творческое
занятие. Сохранение и расширение пространства внут¬
ренней свободы - альфа и омега любого творчества.
Особенно трудно оставаться свободными людьми в ус¬
ловиях несвободы. Здесь педагогам, пожалуй, трудней,
нежели «свободным художникам», которые могут созда¬
вать свои произведения и до поры класть их в стол, буду¬
чи уверенными, что «моим стихам, как драгоценным ви¬
нам, настанет свой черед» (М.Цветаева). Их изначально
зависимое положение вынуждает идти на компромиссы.
Где при неизбежных компромиссах та тонкая черта, ко¬
торую нельзя преступать? Здесь, по слову поэта, «каж¬
дый выбирает для себя»...
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 177
Могут возразить, что творцы Богом награждены фено¬
менальной интуицией, позволяющей за версту чувствовать
фальшь. А что делать обычным людям, не защищенным
этой «броней из облакам (метафора писателя А. Мелихова)?
На этот открытый вопрос в свое время отвечал о. А. Мень:
«Так вот, когда мы начинаем учиться отличать добро от зла, когда
мы учимся в себе находить вот это поле битвы, как говорил Досто¬
евский, тогда и начинается работа по выращиванию нашей духов¬
ности. Это дело каждого человека. Это величайшее творчество.
Для того чтобы творить, необязательно создавать картины, сим¬
фонии, скульптуры. Каждый человек творит свою душу, каждый
созидает свою личность. Но созидает ее не в пустом пространстве,
а в соответствии с другим "Я" и с вечным "Я" божественным^.
Неостывающий пепел в свете исторической памяти
Мои выпускники 2015 года, с которыми я вел под¬
готовку праздника Последнего звонка, - те самые дети,
что пришли в первый раз в первый класс 1 сентября
2004 года. В тот самый день и час, когда разворачивалась
трагедия в Беслане. Для большей части их ровесников из
первой школы Беслана никогда не прозвучит Последний
звонок. Незадолго до окончания учебного года я побывал
в этой, а точнее, в заново отстроенной, прекрасно обору¬
дованной 1-й школе. Предстояла встреча с учителями
для обсуждения наших чисто профессиональных педаго¬
гических проблем. Но предварительно коллеги привез¬
ли меня на место Катастрофы, где все оставлено в неиз¬
менном виде, как было тогда, только накрыто куполом.
Снесенная крыша спортивного зала, обугленные стены,
в центре православный крест, вокруг цветы. Мы все ви¬
дели этот мемориал на фотографиях и в новостных лен¬
тах. Но одно дело - смотреть в экран, и совсем другое -
178 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
быть там. Подавляет, парализует волю, как выражаются
современные подростки, «сносит крышуй.
Вскоре после Второй мировой войны философ и ком¬
позитор Теодор Адорно поставил жесткий вопрос: «Воз¬
можна ли поэзия после Освенцима? )> А педагогика пос¬
ле Беслана? Вопросы из одного ряда. Имеет ли смысл
вести речь о педагогических технологиях в частности
и о пользе просвещения в целом при таком уровне одича¬
ния, продемонстрированного нелюдями, имевшими, как
минимум, среднее образование? Понятно, что Холокост
и единичный теракт - явления разного масштаба и про¬
исхождения, но в обоих случаях цинично уничтожались
заведомо слабые и беззащитные.
Так возможна ли педагогика после Беслана? Рискую
высказать предположение: возможна. Но другая! В по¬
эзии к аналогичному выводу пришел современный рос¬
сийский поэт М. Амелин, потерявший друга в результате
взрыва в московском метро.
Каждый божий день, кроме выходных и праздничных,
когда без надобности особой смысла нет
из дому выдвигаться в сторону центра,
с невыносимым скрежетом, скрипом, сипом,
визгом и лязгом, царапающим и дерущим насквозь
барабанные перепонки, на сумасшедшей скорости
поезд подземный привычно проносит меня
мимо того самого места, между «Автозаводской"
и «Павелецкой", где моего приятеля, не из близких,
тихого человека и семьянина, каких еще поискать,
собутыльника мирового и страстного книжника,
ни гроша не стяжавшего честным себе трудом,
Борю Гелибтера (помяни в молитвах имя его, живущий!)
разорвало в куски во время взрыва шестого
февраля две тыщи четвертого года от Рождества
Христова
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 179
и приходят мне в головую проклятия гневные:
«Тем, кто отдал, не дрогнув, страшный приказ, и тем,
кто, сознавая и ведая, что творит, исполнил,
пусть не будет покоя ни на том, ни на этом свете,
ни в холодных могилах, ни в жарких постелях телам
их не спится, а душам готовится кара сугубая!» -
то предчувствия смутные, мол, если общего дела
философ окажется прав и точнейших данных
для грядущего воскрешения понадобится цифирь,
можно будет ее почерпнуть отсюда, и в опровержение
горьких слов иного мыслителя доказать,
что поэзия после Освенцима и ГУЛАГа, кровавых
революций и войн, Хиросимы, Багдада, Нью-Йорка
может быть, но какой? - кто знает, - возможно, такой^.
За пятнадцать минут до другого теракта - на Пуш¬
кинской площади в августе 2000 года - я прошел по тому
самому подземному переходу со связкой книг, куплен¬
ных неподалеку в магазине «Москва*. Повезло...
Коллеги из 1-й школы подарили мне книгу «Пепел
Беслана*. Бесхитростные рассказы тех, кто чудом уце¬
лел в катастрофе: учителей, детей, родителей. Читать
ее больно до сердечных спазмов. Из разрозненных сви¬
детельств очевидцев складывается достаточно полная
картина, проясняющая многие вопросы, на которые ни
тогда, ни сегодня так и не получены исчерпывающие от¬
веты.
Давать ли эту страшную книгу читать московским де¬
тям? Несомненно. Но с какой целью? С целью формиро¬
вания исторической памяти, которая не может строиться
на греющих душу сказках и мифологемах, на замалчива¬
нии неприятных событий и явлений. При этом не столь
важно, касается ли это количества заложников (первона¬
чально СМИ давали явно заниженную цифру 324, хотя
любому здравомыслящему человеку было очевидно, что
180 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
это трусливое желание приуменьшить масштабы траге¬
дии) или подробностей освобождения Освенцима. - Вез¬
де недосказанности рождают фальсификации истори¬
ческих событий, с которыми мы начинаем доблестно
бороться, отстаивая историческую правду.
Историческая память достаточно часто становится
объектом политических манипуляций. Происходит это
потому, что история почти всегда находится на службе
формирования идентичности. Стоило министру иност¬
ранных дел Польши высказать невежественное по сути
и оскорбительное для нас суждение о том, что Освенцим
освобождали не советские войска, а украинцы, как сразу
Министерство обороны сняло гриф секретности с 12 до¬
кументов, содержащих донесения военных и свидетель¬
ство очевидцев, первыми оказавшихся в лагере смерти
после его освобождения. Но что мешало сделать это рань¬
ше? Ознакомившись с этими сухими по форме и пронзи¬
тельными по содержанию документами, трудно понять,
что побуждало держать их в тайне долгие десятилетия.
Я бы еще понял такое умолчание, если бы эти архивы
хранились у немцев, а их правительство боялось нанести
психологическую травму своим согражданам.
Но у немцев другая позиция. В январе 1997 года ху¬
дожник Хорст Хоайзель создал инсталляцию, демонс¬
трация которой поначалу была запрещена, но потом все-
таки разрешена. В ночь на 27 января, когда отмечалась
первая годовщина Дня памяти жертв Холокоста, учреж¬
денного в Германии, Хорст Хоайзель наложил на Бран¬
денбургские ворота световую проекцию ворот концлаге¬
ря Аушвиц.
«Те и другие ворота слились воедино, - прокомменти¬
ровал художник свою инсталляцию. - Мне показалось
это знаменательным жестом, но на протяжении холод¬
ной январской ночи он становился все менее значимым.
С тех пор Бранденбургские ворота утратили для меня
свою важностью.
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 181
Здесь требуются пояснения. Не бывает народов белых
и пушистых. У каждого народа есть свои триумфы и их
символы (для немцев символ триумфа - Бранденбург¬
ские ворота), но есть и неизбывные национальные трав¬
мы. И то, и другое должна вмещать историческая па¬
мять, вопреки любым конъюнктурным прагматическим
соображениям людей, не желающих бередить старые
раны. Это главнейшая нравственно-педагогическая за¬
дача. «Люди, будьте бдительны!> - этот завет татарского
поэта Мусы Джалиля никогда не потеряет актуальности.
В жизнь постоянно вступают новые поколения, не обре¬
мененные исторической памятью. Расслабишься - не¬
медленно получишь возвратный нацизм, что мы отчасти
и наблюдаем сегодня в разных странах.
Я уже писал о том, что ближе всего к пониманию глав¬
ной педагогической задачи новейшего времени подошел
нидерландский адвокат и общественный деятель Авель
Херцберг. Он ставил единственно верный вопрос: «Что де¬
лать, чтобы наши дети сами не стали палачами? > Ибо все
эти кровавые мерзости творили обычные люди, обыватели.
Мы и сами живем между триумфом и травмой. Сим¬
вол нашего национального триумфа - Кремль. Но легко
предугадать возмущенную реакцию большинства наших
сограждан, если бы какой-то художник решился спрое¬
цировать на кремлевские стены колючую проволоку ГУ¬
ЛАГа.
Никакого стремления сыпать соль на раны и очер¬
нять нашу историю у меня нет. Но есть глубокое педаго¬
гическое убеждение в том, что сокрытие горькой правды
от подростков - ложно понимаемое патриотическое вос¬
питание. Родину, как и мать, любишь не только во славе
и силе, но и тогда, когда она больна. Вопрос в том, что счи¬
тать лекарством. И сегодня, как из рога изобилия, льют¬
ся законодательные инициативы: упростить программы,
сократить изучение иностранного языка, ликвидировать
на уроках физкультуры чуждую нам игру в гольф (проис¬
182 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
хождение футбола не настораживает?), допускать к пре¬
подаванию только учителей-патриотов и т.п.
Меня постоянно не покидает ощущение дежавю.
В 1914 году рижский кафешантан «Франкфурт-на-Май¬
не» переименовали в «Ростов-на-Дону», Петербург «в от¬
местку немцам» в Петроград. Возмущение вызывало то,
что в немецких школах процветает «жесткая строгость
и резкость в обращении с учениками», а также «трудная
и непосильная работа» (мол, шесть уроков проходят на
немецком языке и русским детям приходится выполнять
двойной труд!). Похожие аргументы на волне антизапад¬
ной риторики прозвучали в последнее время в адрес анг¬
лийских спецшкол.
Барон Н.Н. Врангель так оценил эти инициативы:
«Мне думается, что такого рода факты - не случайные эпизоды,
а предзнаменование весьма значительное. Это один из призна¬
ков того падучего и глупого ложного национализма, который
в завтрашний день нашего существования обещает стать лозун¬
гом дня. Это самодовольная влюбленность в себя и свою псев¬
докультуру и будет одним из признаков российско-славянского
одичания»^.
Барона не отнесешь к русофобам, как и известного
правого депутата Думы В.В. Шульгина. Вслед за волной
переименований, как водится, пышным цветом расцвела
шпиономания. Монархист Шульгин отреагировал жестко:
«Разумеется, шпиономания - это отвратительная и неимоверно
глупая зараза. Я лично не верю ни в какие "измены", а "борьбу
с немецким засильем" считаю дурацко-опасным занятием. Я про¬
бовал бороться с этим и даже в печати указал, что, "поджигая
бикфордов шнур", надо помнить, что у тебя на другом конце»^.
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 183
А на другом конце раскручивалось то, что А.И. Солже¬
ницын, спустя десятилетия, назовет красным колесом.
Бороться с оранжевым цветом, вызывая к жизни
багровый и коричневый, - это, на мой взгляд, какой-то
мрачный политический экспрессионизм.
Что помнит мир спасенный?
«СССР воевал то ли с Австрией, то ли с США..
Запутались мы с праздниками и запутали детей. Толь¬
ко отметили 4 ноября - мифическую дату изгнания по¬
ляков, а на дворе уже 7 ноября - семидесятая годовщина
парада на Красной площади, с которого бойцы уходили
на линию фронта, проходившую всего в 80-100 километ¬
рах от столицы. Того самого парада, что психологически
предопределил исход Битвы под Москвой, спасшей сто¬
лицу от коричневой чумы. Но 4 ноября сегодня - крас¬
ная дата календаря, а 7 ноября - обычный рабочий день.
Пока взрослые разворачивали войну символических
дат на идеологической почве, в жизнь вступали новые
поколения, у которых в результате политических сра¬
жений оказались смутные представления о нашем не¬
давнем прошлом. На политическом форуме в Ярославле
я встретился со своим выпускником, известным полити¬
ческим телеведущим, который параллельно читает лек¬
ции на журфаке МГУ. Между нами состоялся печальный
разговор.
- Евгений Александрович, вы не поверите. В этом
году первокурсница, девушка из приличной интелли¬
гентной семьи, успешно сдавшая ЕГЭ, прошедшая твор¬
ческие конкурсы, затруднилась в ответе на вопрос: с кем
СССР воевал в годы Великой Отечественной войны? «То
ли с Австрией, то ли с США^, - путалась она в догадках.
- Меня это не удивляет. Ты даже не представляешь,
как трудно сегодня доносить даже недавние исторические
реалии этим инопланетянам. Расшифровки требует бук-
184 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
вально все: СССР, РСФСР, ВКП(б). Говоря современным
языком, без гиперссылок невозможно объяснить судьбо¬
носные события. К примеру, чтобы донести до подростков
атмосферу трагизма и величия парада 7 ноября 1941 года,
нужно отдельно объяснять, что означала эта дата для со¬
ветских людей того времени. Для молодых она пустой
звук. Добавь к этому катастрофическое сокращение учеб¬
ных часов на преподавание истории (сегодня у детей три
часа в неделю на физкультуру и только два - на историю),
и результат не будет выглядеть неожиданным...
Поэтому как педагог я понимаю идею устроителей
юбилейного парада на Красной площади. Реконструк¬
ция - один из способов приобщения к истории. Пройдут
по Красной площади молодые люди в маскхалатах с ав¬
томатами ППШ, а другие ребята будут чеканить шаг по
брусчатке, демонстрируя готовность к штыковой атаке
с винтовкой-трехлинейкой наперевес, затарахтят вос¬
становленные образцы подлинной военной техники тех
лет... Жаль, что подростки этого не увидят в прямом эфи¬
ре (день-то будний).
Но для меня, педагога, разделяющего принцип на¬
глядности обучения, отлично работающий для детей
младшего и среднего школьного возраста, очевидно, что
по мере взросления человека в деле воспитания толь¬
ко картинкой не обойтись. Да простят меня устроители
праздника - меня больше интересует не то, как краси¬
во пройдут по площади молодые люди, а что у них и их
сверстников в головах.
***
...В канун католического Рождества я вместе с груп¬
пой своих учителей оказался в городе Бремене. В годы
войны Бремен не подвергался бомбардировке союзников.
Уцелели все до единого исторические здания. Вечерами
в рождественскую неделю город производил сказочное
впечатление. Звон колоколов, волшебная иллюминация,
спокойные, доброжелательные, уверенные в себе люди.
Благодушное настроение немедленно улетучилось на
соседней с центральной площадью улочке. На ее брус¬
чатке расположился один уличный музыкант с аккорде¬
оном. Он вошел в образ, приосанился, и зазвучала зна¬
комая с детских лет песня: «Мы парни бравые, бравые,
бравые...». Проходящие мимо бюргеры бросали еврики.
А меня как по сердцу полоснуло. Бравые парни не поби¬
раются на улицах побежденных городов. Как случилось,
что побежденные оказались в лучшем положении, неже¬
ли победители? Чем не тема серьезного взрослого разго¬
вора со старшеклассниками?
Для ответа на этот вопрос придется глубоко залезть
в историю, продлевая эту тему вплоть до дня сегодняшне¬
го. Почему, вопреки надеждам Е. Винокурова, не «пом¬
нит мир спасенный, мир вечный, мир живой Сережку
с Малой Бронной и Витьку с Моховой»? Мир - в смысле
мирового сообщества. И это притом, что миллионы таких
ребят действительно спасли мир от катастрофы.
Историки знают, что существовал план маршала
Б.Н. Шапошникова, предлагавшего летом 1942 года,
после победы под Москвой, уйти в глубокую оборону.
Что было бы рационально с точки зрения сбережения че¬
ловеческих жизней. Но наступление было продолжено
и кончилось харьковской катастрофой. Между тем, в это
же время Альберт Эйнштейн, добившись приема у Руз¬
вельта, открыл ему возможность создания атомной бом¬
бы. И если бы страшные поражения, последовавшие за
победой в Битве под Москвой, унесшие миллионы жиз¬
ней советских людей, не измотали немцев, американцам
ничего другого бы не оставалось, как сбросить атомную
бомбу не в Хиросиме, а в центре Европы.
Они бы не сомневались. Разбомбили же союзники
Роттердам, в чем не было прямой военной необходимос¬
ти. Первое, что приходит в голову, - обвинить в неблаго¬
186 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
дарности злокозненный Запад. Труднее и даже опаснее
искать причины украденной у народа победы в трагичес¬
ком течении собственной истории.
Даже самая искусная пропаганда рано или поздно
мертвеет. За душу берет лишь прямой честный разго¬
вор, заставляющий думать и воспринимать историю как
часть своей биографии. «Спасибо деду за победу» - все¬
го лишь слоган. А что на самом деле пережили эти деды,
единицы которых дожили до празднования семидесяти¬
летия победы в Битве под Москвой?
В последнее время деды заговорили, а точнее, опубли¬
ковали свои мемуары, лишенные романтического фле¬
ра. Среди книг, обнажающих беспощадную правду вой¬
ны: Леонид Рабичев «Война все спишет», Н.Н. Никулин
«Воспоминания о Войне». Читать эти тексты больно, кто-
то расценит их как очернительство и удар по националь¬
ному самосознанию. И тут самое время вспомнить про
знаменитую лестницу русского религиозного философа
В. Соловьева. Он писал, что «народы о сеоел% рдзеытицц
последоедтиельно проходяти стт/мены: сдлдосозндные - со
.модоеольстиео - сдл^ообожлные - сдл%ордзр:/и/еные». (Вы¬
делено мной. - Е.<Я.) Похоже, что, подобно незрелым
школьникам, двигаясь вверх по этой лестнице, ведущей
вниз, мы с легкостью перепрыгиваем через ступени.
Все это и многое другое следует обсуждать со вступа¬
ющими в жизнь поколениями, если мы хотим пробить¬
ся к самому главному - сформировать тот нравственный
стержень, без которого человек обречен на амебное сущес¬
твование. Одними юбилейными торжествами этот про¬
рыв не достигается. Формула В.М. Шукшина «Нравст¬
венность есть правда» неопровержима.
«Евгений Александрович, - обратилась ко мне одна
старшеклассница, - а правда, что Сталин был глубоко
верующим человеком и, тайно встретившись со святой
Матроной, получил у нее уверения, что немцы Москву
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 187
не возьмут? А еще я прочитала в Интернете, что перед
контрнаступлением под Москвой Сталин дал приказ, по
которому икона Казанской Божией Матери облетела на
самолете линию фронта - и это решило исход битвы... »
Какое безбожное вранье! Не успев изжить одни мифы,
мы обрушиваем на головы подростков новые, порожден¬
ные больным сознанием. Пока мы наивно думаем, что
выравниваем строй, разруха в головах нарастает.
Суд над Иваном [розным
Учитель истории воспользовался старым приемом
дидактического театра. Этот детский способ постижения
истории с недавних пор прочно вписался во взрослый
информационный тренд. Достаточно вспомнить переда¬
чу «Суд истории» с неизменными оппонентами Сванидзе
и Кургиняном. Детям же сам бог велел играть в истори¬
ческие игры. Судья, коллегия присяжных, обвинитель
и адвокат - все, как у взрослых. С той лишь разницей,
что на процессе отсутствовала атмосфера взаимного не¬
приятия и истерики. Дети, пока взрослые не отравят их
ядом ненависти, по преимуществу добры.
Суд внимательно заслушивал показания свидетелей:
князя Курбского, Бориса Годунова, английской коро¬
левы Елизаветы, рассматривал фрагменты летописи
и оценки царствования, данные историками Карамзи¬
ным и Ключевским. В пламенной речи обвинитель потре¬
бовал для фигуранта дела, виновного в многочисленных
преступлениях против человечества, пожизненного за¬
ключения. Защитник, в свою очередь, настаивал на пол¬
ном оправдании царя, поскольку исторических деятелей
нужно оценивать в контексте той эпохи, в которой они
действовали. Коллегия присяжных оказалась в сложном
положении. Прежде чем огласить вердикт, присяжные
перешептывались, обменивались записочками, на их ли¬
цах читалось невероятное напряжение.
188 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Наконец, был оглашен оправдательный приговор.
Забавно, что в решении оправдать царя решающую роль
сыграли не взятие Казани и Астрахани, не приращение
России Сибирью, а тяжелое детство самодержца. Ясно,
что при таких психических травмах, полученных в юные
годы, из мальчика неизбежно вырастет тиран.
Либерально мыслящий интеллигент со вздохом обна¬
ружит в окончательном вердикте школьников подтверж¬
дение своего представления об ущербности исторической
психологии народа, неизменно оправдывающего любые
преступления власти высшими государственными инте¬
ресами. (Иван Грозный, как и Иосиф Сталин, - эффек¬
тивный менеджер.)
Человек, испытывающий ностальгию по утраченно¬
му имперскому величию, возрадуется здоровому чувству
родной истории, присущему нашим детям с младых ног¬
тей. И тот, и другой, будучи сильно ушибленными своим
советским детством, перестроечным отрочеством или ка¬
питалистической юностью, припишут детям свои пред¬
ставления (они же страхи и комплексы), из чего сделают
диаметрально противоположные выводы о перспективах
развития Отечества. В то время как дети по доброте ду¬
шевной, не имея ни малейшего представления о так на¬
зываемой матрице российской цивилизации, всего лишь
пожалели не царя, а мальчика, претерпевшего обиды
и унижения.
Государственник, прежде всего озабоченный повы¬
шением управляемости, посчитает подобные дискуссии
излишними. Прозвучало же из уст федерального чинов¬
ника высокого ранга мнение, что школьный урок не мес¬
то для полемики вокруг очевидных исторических фактов.
Ученые пусть спорят, а школьники - ни-ни. Взятие Ива¬
ном Грозным Казани, разумеется, очевидный историчес¬
кий факт, с которым не поспоришь. Но как трактовать
его в школах одновременно Москвы и Казани, учитывая
наше единое образовательное пространство и напряжен¬
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 189
ные межнациональные отношения? Серьезная проблема,
уйти от которой при всем желании не получится. А пока
остается надеяться, что эти дети, повзрослев, по крайней
мере не станут инициаторами возведения новых памят¬
ников тиранам.
Но пока мы из рук вон плохо решаем задачу воспита¬
ния историей. Об этом прямо и нелицеприятно говорит
в своем интервью известный литературовед Мариэтта
Чудакова, оценивая не столько инициативу губернатора
Орловской области, поставившего памятник Ивану Гроз¬
ному, сколько реальные плоды нашего просвещения:
«Этот двоечник, губернатор Орловской области, уверенный, что
Петербург был в XV) веке, говорит, что Иван Грозный - великий
исторический деятель. Его спросили про Сталина: "Сталин - тоже
великий исторический деятель". Теперь ждите в Орле памятник
Сталину - это я вам ручаюсь.
Я специально ездила в Орел и даже, пытаясь остановить это
безумство, составила брошюру - сама я не медиевист, поэтому
брошюра - "Российские историки об Иване Грозном". Я в этой
брошюре цитатами из лучших наших историков показала, что
это Сталин все сделал, ему нужно было найти оправдание для
террора, и он возвеличил Ивана Грозного. За свой счет напеча¬
тала четыреста экземпляров, привезла им, раздавали там, но,
видимо, не хватает сегодня чего-то в нашем народе... настоящего
заряда, который не позволяет оправдывать злодеев и тиранов.
Я считаю, что все мы должны испытывать глубочайший стыд, что
через четверть века после советской власти у нас бюсты Сталина
в европейской части страны растут как грибы. Историю движет
не пассивное большинство, а активное меньшинство. Да встали
бы, за руки держась, и не дали бы его ставить, как в 70-е годы -
в гораздо худшее время! - студенты-историки, взявшись за руки,
не дали снести в Москве палаты XV!! века. Я этого не понимаю,
честно скажу. Мы же в своей стране»!^
190 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Как Русью пахнет?
Детские вопросы лучше взрослых ответов
Способностью маленьких детей к неожиданным вы¬
сказываниям и парадоксальным вопросам восхитился
еще К.И. Чуковский, выпустивший книгу «От двух до
пяти». Давно нет на свете Корнея Ивановича, но сегодня,
в условиях господства Интернета, можно заявить в сетях
проект «Детский взгляд», целью которого стало бы кол¬
лекционирование ребяческих перлов - и их хватило бы
не на один том. Эта мысль посетила меня в детском саду,
после того как воспитательница, прочитавшая детям
пушкинские строки «Здесь русский дух. Здесь Русью
пахнет», получила вопрос от девочки четырех с полови¬
ной лет: «А она хорошо пахнет?» Я задумался. (Спешу
успокоить тех, кто склонен любые вопросы, включая
детские, оценивать с позиций расовой чистоты: ребенок
был правильных, славянских кровей.)
С годами почемучки перестают донимать взрослых
неуместными вопросами, чему немало способствует су¬
ществующая система образования, отбивающая у детей
охоту к познанию. Но не от всех вопросов можно отмах¬
нуться. В тот день мне суждено было еще раз убедиться
в этом. На большой перемене ко мне подошел строгий
юноша из десятого лицейского класса:
- Евгений Александрович, какие даты в российской
истории двадцатого века вы считаете наиболее значимы¬
ми и по-настоящему святыми для нашего народа?
- 22 июня и 9 мая, - не задумываясь, ответил я.
- А как отмечает страна эти даты?
- Что за вопрос? В школу мы приглашаем ветеранов,
по всей стране объявляется минута молчания, на всех
телеканалах идут фильмы, посвященные этим трагичес¬
ким и одновременно героическим страницам истории...
Отвечая почти автоматически, я уже понял, какой
удар получу в следующем вопросе.
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 191
- А сегодня какой день?
- 30 октября - День памяти жертв политических реп¬
рессий.
- А почему не изменена сетка вещания телевидения,
не отменены развлекательные ток-шоу, не объявлена ми¬
нута молчания в память миллионов невинно пострадав¬
ших людей?
Не могу считать свой ответ вполне убедительным:
суть его сводилась к тому, что страна не прошла мимо
этого дня. Только накануне на телевидении завершился
показ фильма по роману В. Гроссмана «Жизнь и судьбам,
по сложившейся традиции у Соловецкого камня соберут¬
ся люди и будут зачитывать списки репрессированных.
(В этом году там было много молодежи.) Но я ловил на
себе скептический взгляд старшеклассника, который
прекрасно понимал, что убеленный сединами педагог не
держит его за вполне взрослого человека, вместо прямого
ответа пытается успокоить, обнадежить, ободрить.
Мол, полученные исторические травмы требуют дли¬
тельного лечения, с каждым новым поколением люди
будут более трезво относиться к своей истории. Приводя
последний аргумент, я особенно остро почувствовал его
фальшь. Поскольку имел возможность убедиться в том,
что и новые поколения, не прошедшие идеологической
обработки, достигая зрелости, занимая ответственные
посты, разделяют заскорузлые мифологические пред¬
ставления об истории Отечества.
Миф, затрагивающий глубокие ментальные эмоции,
сильнее рациональных знаний. Его крайне трудно отме¬
нить (разоблачить), но можно заместить другим мифом,
дающим людям простую картину мира. Зная это, полит¬
технологи от власти, чья главная задача - повышение
управляемости, реанимируют прошлые мифы и проду¬
цируют новые, которые на поверку оказываются перели¬
цованными старыми (позапрошлыми). В итоге мы имеем
192 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
дело с калейдоскопом мифов, ошибочно принимаемых
за идеологии: «О России, которую мы потеряли», <0 сла¬
вянском единстве», «О либеральном западном рае» и т.п.
Вместо серьезного разговора с подростками о причинах
и последствиях братоубийственной Гражданской войны
мы попеременно идеализируем то красных, то белых.
Недавний День народного единства, получивший
официальный статус праздника и, к счастью, объяв¬
ленный выходным, избавил от необходимости отвечать
на неудобные вопросы продвинутых школьников, рас¬
копавших детальную информацию о том, что реально
происходило в тот день в Москве четыреста лет назад.
Но наше общество действительно нуждается в единстве.
Быть может, для его достижения стоит пренебречь не¬
приятными подробностями тех или иных событий? Та¬
кую позицию недавно выразил федеральный чиновник,
призвавший перестать копаться в отечественной исто¬
рии. На мой взгляд, этот призыв - завуалированный
запрет на профессию. Чем же еще заниматься истори¬
кам, как не раскопками в прямом и переносном смысле
слова?
Проблема не в историках. Лишая врачей возможнос¬
ти лечить болезнь, мы теряем надежду на выздоровле¬
ние. Желаемой консолидации общества не наблюдается,
а на улицах городов в праздничный день происходит то,
что давным-давно описал в своей едкой песенке «Перво¬
майский мажор» Ю. Ким:
Рабочие, крестьяне, инженеры,
Покинувши заводы и жнивье,
Интеллигенты и милиционеры
Единство демонстрируют свое.
И каждый демонстрирует свое.
Телереклама вопрошает зрителя, запутанного празд¬
ничной свистопляской: «Не знаешь, как отпраздновать
Глава VI. Понимание истории - вопрос научной совести 193
День народного единства? ОНИ покажут настоящий
праздник с фейерверком». ОНИ - это кто? Оказывается,
это Мэл Гибсон и Дэнни Гловер в фильме «Смертельное
оружие-3». Все в соответствии с текстом той же песни
Ю. Кима: «Сегодня все трудящиеся наши - и не наши -
испытывают радостный подъем»...
Отцы и матери нации (в лице народных депутатов), де¬
ятели культуры, публицисты и педагоги - все, кто име¬
ет прямое отношение к воспитанию общества в широком
смысле слова, призваны, преодолевая неизбежную для
каждого человека односторонность, заниматься констру¬
ированием будущего. Но конструкции не должны быть
искусственными, игнорирующими реальный разброд
в умах сограждан. Нам все равно не увернуться от прямых
вопросов, которые задаются строгими юношами, «обду¬
мывающими житье, решающими, делать жизнь с кого»
(В. Маяковский). Но, в отличие от иных взрослых, неко¬
торые из них совсем не убеждены в том, что делать ее, по
совету поэта, следует с товарища Дзержинского.
Среди вопросов, заданных старшеклассником на пе¬
ремене, был и такой: «Почему поисковые отряды, чья
работа по перезахоронению останков и восстановлению
имен безымянных солдат вызывает поддержку власти,
с той же энергией не займутся безымянными жертвами
политических репрессий?»
Замечательно, что «детский» вопрос помог сформули¬
ровать одну простую, но до сих пор не укорененную в об¬
щественном сознании мысль. До тех пор, пока мы на деле
не реализуем известный еще с советских времен лозунг
«никто не забыт - ничто не забыто», желаемое единство
достигнуто не будет, сколько его ни празднуй.
Серьезный педагогический вопрос - следует ли ща¬
дить психику детей и, воспитывая любовь к родине, из¬
бегать с ними разговоров о репрессиях? В ответе на него
я разделяю позицию М.О. Чудаковой:
194 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
«Многие считают, что с детьми нельзя говорить о репрессиях -
не будут родину любить. А я абсолютно уверена: если в детстве
не привить ребенку чувство сострадания, лет до двенадцати-тринад¬
цати, то все потеряно. Или он сострадает в детстве - животным,
невинно погубленным согражданам, - или уже никогда, я за это
ручаюсь. Те люди, которые говорят о том, что история должна вос¬
питывать патриотизм, понимают патриотизм как пассивное чувс¬
тво: сижу и любуюсь, как на экране, своей историей, как Россия
шла победным шагом от Рюрика до Путина, а отклонение было
одно - в девяностые годы. Тогда зачем-то отклонились, а так все
хорошо было. А я заявляю, что патриотическое чувство не может
быть пассивным, оно хорошо только тогда, когда оно активное.
Акценты должны быть переставлены: не "смотрите, какая у нас
хорошая историям", а "какие среди прекрасных были ужасные
страницы - и от тебя зависит (это мы к школьникам обращаем¬
ся), чтобы они не повторились"! Только действенный патриотизм,
и ничего больше.
Почему ж не рассказывать о репрессиях? Мы же читаем детям
сказки о людоедах! И они видят, что людоед - плохой. Пусть они
знают, что у нас были людоеды и они были плохие. Это можно
с самого раннего детства пояснять. Нужно ли подросткам читать
лагерные воспоминания? Непременно.
В каждой семье сидят взрослые папа с мамой и друг другу гово¬
рят: "Ну, ты же знаешь, от нас же ничего не зависит". Мое мнение
(у кого есть мальчики, дети или внуки, племянники, те со мной,
я думаю, согласятся): если в двенадцать лет мальчику внушать, что
от него ничего не зависит, он не будет в будущем нужен ни жене,
ни состарившейся матери, ни, извините за высокопарность, Ро¬
дине. Мальчик в двенадцать лет должен быть уверен, что от него
зависит все. Пусть потом разочаруется. Мальчику надо внушать,
что он все может, от него все зависит, и Родина его ждет»!?.
i Симкин Л. Коротким будет приговор. М.: Зебра-Е, 2015.
3 Солженицын А. Архипелаг ГУЛАГ. Екатеринбург: изд-во «У-Фактория»,
2006. Т. 3. С. 12-13.
Портной Л. Граф Ростопчин. История незаурядного генерал-губернатора
Москвы. М.: Бослен, 2016.
4 Русское общество 30-х гг. XIX в. Мемуары современников. М., 1989.
С. 105.
$ Туган-Барановский М.И. Русская фабрика в ее прошлом и настоящем.
Санкт-Петербург, 1898. С. 208.
я Фуллер У. Внутренний враг: шпиономания и закат императорской России.
М.: Новое литературное обозрение, 2009. С. 86.
7 Толстой Л.Н. Война и мир. М.: «Художественная литература*, 1980. Т. 6.
С.354.
я Хомяков А. Сборник русской поэзии «Лирикон*. http://liricon.ru/ne-
govorite-to-byloe. html.
э Из выступления В.В. Путина в Польше с речью о Второй мировой войне.
01.09.2009.
ю Елагин И. Собр. соч.: В 2 т. М.: Согласие, 1998. Т. 1. С. 65.
11 Мессерер Б. Промельк Беллы. М.: ACT, 2016. С. 373.
12 Отец Александр Мень отвечает на вопросы слушателей. М.: Фонд имени
Александра Меня, 1999. С. 65.
18 Амелин М. Гнутая речь. М.: «Б.С.Г.-Пресс*, 2011. С. 240-241.
14 Врангель Н. Дни скорби. Военный дневник, http://his.lseptember.ru/
article.php? ID=200100903.
15 Шульгин В.В. Дни. Россия в революции 1917. СПб.: «Питер , 2015. С. 69.
io Чудакова М. Я доставляла книги военным бортом. http://www.pravmir.
ru/marietta-chudakova-ya-dostavlyala-knigi-voennyim-bortom/.
17 Таим лее.
Глава VH
Дети и отцы:
ключ
к пониманию
Литературное творчество молодых
глазами педагога
Если время меняет лица,
Значит, лица меняют мир.
М. Свириденков
Вчера бунтующие дети -
сегодняшние родители
Педагог - всего лишь посредник в культуре. Это «всего
лишь> нисколько не умаляет его роль. Напротив, она
весьма почтенна, поскольку при правильном подходе
к делу обеспечивает нерасторжимую преемственную
связь поколений. В традиционных устоявшихся куль
турах действия учителя размерены, ритуализированы,
результат их вполне предсказуем. Но как только сама
культура переживает очередной системный кризис,
педагог первым оказывается, можно без преувели
чения сказать, в положении Гамлета, призванного
восстанавливать «дней связующую нить^. Для этого
требуется большое интеллектуальное и нравственное
мужество, позволяющее без страха вглядеться в лики
быстро меняющегося мира. Пусть даже на первый
взгляд они предстают перед нами лицами испорчен
ных детей с дурной наследственностью и порочными
наклонностями.
До сих пор речь шла о всеобщих цивилизованных пробле
мах, вызывающих конфликты между вступающими
в жизнь новыми поколениями и их отцами. Как уже
отмечалось, учитывая наш догоняющий тип культуры,
наивно было полагать, что мы их избежим. Как пока
зал опыт, так называемые «чуждые> нам проблемы
спустя десятилетия укореняются на отечественной
почве и ставят в тупик педагога. Ну кто, скажите, еще
четверть века назад мог предполагать, что буллинг
(многократное негативное воздействие на человека,
в результате которого он начинает испытывать по
стоянный стресс) из школьных коридоров перекочует
в компьютерные сети? А сегодня мы то и дело разбира¬
ем это сетевое хулиганство, которое подчас приводит
уже не к виртуальному, а самому реальному насилию
и даже к суициду. Примеры догоняющих нас проблем
можно умножить.
Но, помимо этих всеобщих проблем, от которых нам не
спрятаться не скрыться, существуют наши специфи¬
ческие отечественные открытые вопросы, обостряющие
отношения отцов и детей.
Стремительная смена вех в начале девяностых породила
слом привычного уклада жизни, разрушение избыточ¬
ных иллюзий по поводу прошлого, настоящего и буду¬
щего, а в итоге - мировоззренческую растерянность.
Все это обусловило стремление обрести хоть какую-
то почву под ногами. Отсюда сегодняшний модный
тренд - назад в СССР. (Не бояться падать и держаться
ни на чем, подобно звездам, как призывал герой сказ¬
ки М. Энде, людям страшно.) Такую драматическую
ситуацию, сопровождающуюся всеобщей моральной
потерянностью, не пережила ни одна страна.
Педагог, долго работающий в школе, подобно историку,
имеет возможность наблюдать динамику поколений
и целую цепь их трансформации, сопровождающейся
борьбой отцов и детей на каждом новом крутом пово¬
роте истории. Восьмидесятые, девяностые, нулевые,
последнее пятилетие - четыре подряд смены векторов
развития.
Учитель, в Отечестве нашем оставь надежду на плавное
течение истории и соответствующее ему органическое
воспитание юношества! Ты имеешь дело с экстремаль¬
ным ралли по ее, истории, пересеченной местности,
где водители нации избрали странную и рискованную
манеру вождения: газ - тормоз. Как сделать так, чтобы
наши дети не вылетели на историческую обочину?
При всех этих невероятных исторических метаморфозах на¬
иболее пострадавшим оказалось то короткое поколение,
200 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
чье возмужание и выход во взрослую жизнь пришлись
на перестроечные и постперестроечные годы. Между
тем, сегодня им уже за тридцать, и именно данное по¬
коление составляет подавляющее большинство роди¬
телей наших учеников. Приобретенный ими в юности
экзистенциальный опыт, полученные социальные
и психологические травмы неизбежно влияют на целый
спектр предпочтений: начиная с политических, завер¬
шая образовательными, которые они формулируют
в качестве потребностей семей, императивно предъяв¬
ляя их школе. Школа же, будучи объявленной сферой
услуг, вынуждена смиренно с ними соглашаться. Вот
почему поколение нынешних отцов интересует меня
не меньше, нежели их дети.
Примечательно, что в последнее время интерес к воспо¬
минаниям детства людей, принадлежащих к разным
поколениям, настолько вырос, что породил целый
пласт литературы non-fiction. Достаточно назвать книгу
Л. Улицкой «Священный мусор», подборку воспоми¬
наний о школе, подготовленную Д. Быковым, «Школа
жизни», выпущенный им же сборник детских воспо¬
минаний ныне известных писателей «Детский мир».
И наконец, одиннадцатый номер журнала «Знамя» за
2016 год целиком посвящен этой же тематике.
Откуда такой пристальный интерес к детско-школьным
мемуарам? Думаю, что он не случаен, ибо вызван стрем¬
лением выявить экзистенциальные истоки и причины
сегодняшнего психологического и морального состоя¬
ния общества, разобравшись, в первую очередь, в себе
самих, нынешних, ибо все мы родом из детства. При
внимательном знакомстве с корпусом этих текстов
обращают на себя внимание два обстоятельства.
Во-первых, как и следовало ожидать, наиболее интересными
являются писательские мемуары. Что вполне естествен¬
но, поскольку профессиональных литераторов отличает
особая цепкость взгляда, проявляющаяся в пристальном
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 201
внимании к деталям и подробностям прошлой жизни во
всех ее проявлениях, а кроме того, обостренно развитая
эмоциональная память, без которой невозможно любое
творчества, включая литературное.
А во-вторых, при всем разнообразии биографического опы¬
та и различных жизненных коллизий, через которые
пришлось пройти мемуаристам разных поколений,
наиболее сердитыми и едкими оказываются воспоми¬
нания людей, рожденных на переломе восьмидесятых,
хотя их детские травмы не соизмеримы с теми, которые
получили дети войны и большого террора.
Для чего и когда люди обращаются к воспоминаниям дет¬
ства? На закате, когда появляется естественная по¬
требность в подведении итогов и переосмыслении своей
жизни. В зрелые годы обращение к детским пережива¬
ниям носит терапевтический характер. Выплескивая их
на бумагу, человек изживает приобретенные в детстве
страхи и комплексы, приобретая внутреннюю свободу.
Предоставим профессиональным литераторам их право на
тонкий искусствоведческий разбор текстов. Для меня
же, педагога, особенную ценность представляют све¬
жие непосредственные впечатления о школе недавних
выпускников, не отредактированные последующими
наслоениями времени, которое, как известно, все лечит.
Отсюда выбор фокус-группы: лауреаты премии «Де¬
бюта, которая присуждается литераторам в возрасте до
двадцати пяти лет. Их стихи и проза дают богатейшую
пищу для педагогического анализа, без которого мы
уподобляемся самоуверенному лекарю, берущемуся
врачевать, толком не имея представления о происхож¬
дении и природе болезни. Впрочем, оставим до поры
открытым высокомерный вопрос: кто и кого должен
лечить? Начинающие литераторы - именно та часть
юношества, что наиболее склонна к глубокой рефлексии,
не закрылась броней «пофигизма& и способна внят¬
но выразить в слове свое мироощущение. Не все они,
202 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
как гласит реклама, выбирают «Пепси* или «Спрайт»,
дабы «не дать себе засохнуть*. Подчас их предпочтения
страшнее. «Героин от слова герой* - такую этимологию
предлагает герой повести М. Кошкиной «Химеры»!. Но
обо всем по порядку.
Рожденные на переломе
Прежде чем погружаться в эти, предупредим сразу, порой
шокирующие тексты, дадим себе труд очертить времен¬
ные рамки нового поколения. Французский историк
М. Блок справедливо утверждал, что бывают поколения
короткие и длинные. Все зависит от глубины и интен¬
сивности происходящих в жизни перемен. Авторы,
о которых пойдет речь преимущественно 1985 года
рождения, в прямом и переносном смысле слова могут
быть отнесены к плодам перестройки и последовавших
за ней социальных и прочих катаклизмов. Хронологи¬
ческие рамки важны, поскольку помогают осознать, что
вся их сознательная жизнь складывалась в атмосфере
всеобщего смятения умов, моральной растерянности,
а подчас и стремительной деградации окружающих
их взрослых людей.
Где-то в середине 80-х замечательный режиссер Р. А. Бы¬
ков снял небольшой фильм «Люба». Сделан он был по
заказу Каннского фестиваля. Сразу перед несколькими
выдающимися режиссерами разных стран была по¬
ставлена задача: в десятиминутной ленте выразить свое
видение будущего собственной страны. Ничего более
страшного мне не довелось видеть в своей жизни ни
до, ни после просмотра. Место действия - полуразру¬
шенная хибара в поселке близ железнодорожного узла.
Героиня - девочка лет пяти, живущая вместе с матерью
алкоголичкой. (Ролан Антонович, пока был жив, как-то
принимал участие в судьбе этой девочки, далее следы ее
теряются.) Безобразные сцены в жилище, которое язык
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 203
не повернется назвать домом, чередуются с кадрами,
снятыми в пещере-логове, которую оборудовал себе
ребенок, в ближайшем лесу, спасаясь от тягот такого
существования. Стащив туда разодранные игрушки -
кукол и мишек, девочка проигрывает на них эпизоды
своей еще только начавшейся, но уже бесконечно тра¬
гичной в своей безысходности жизни. Вот она пытается
кормить куклу, но когда та отказывается принимать
пищу, с размаху бьет ее по щекам. При помощи мишки
и куклы пятилетний ребенок в подробностях воспроиз¬
водит сексуальные сцены. Возвращаясь к матери, она
получает уже вполне натуральные пощечины. Пьяная
мать хлещет ее по щекам и кричит: с Я тебя ненавижу!».
Девочка убегает и с откоса бросается под проходящий
поезд. Но тут властная рука режиссера поднимает ее над
железнодорожным полотном, и Люба летит над полями,
реками и перелесками. Спасти ребенка и страну, где
так относятся к детям, может разве что чудо. Подобное
незадолго до своей трагической гибели высказывал
и о. Александр Мень: «Спасти Россию может только
чудо, но в чудо я верю». Если той девочке повезло и бла¬
годаря Богу или стараниям покойного режиссера она
выжила, сейчас ей должно быть около тридцати лет.
Вспомнил об этом, к сожалению, малоизвестном педаго¬
гической общественности фильме, когда читал рассказ
молодого прозаика Дениса Гуцко «Лю».
Та же картина. Лихорадочно возбужденная от предвку¬
шения принятия спиртного компания «родственни¬
ков» и всеми забытый, сидящий за занавеской малыш
Алешка, который пока еще не произнес ни единого
в жизни слова:
«Пока бубнила Евлампиха и рокотала Нинка. Алешка, затаив
дыхание, вынырнул из-под занавески, вытянул мишку из тайника,
прихватил банан - и вот сидит с ним в обнимку, тычет бананом
204 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
в красный лоскут языка. Укрывший их тюль, горелый с одного
краю, дрожит на сквозняке. Алешка прижимается к мишке щекой.
- Лю, - повторяет он и с серьезной нежностью заглядывает
в выпуклый черный глаз и серую пуговку.
- Лю, - и кормит его бананом (ждет, чтобы тот откусил, и только
потом отводит руку).
- Лю...
Это его первое слово, но ни Нинка, ни Сом, ни Васька, ни даже
Евлампиха об этом, конечно, не знают^.
Психологам и педагогам хорошо известны последствия
детских психических травм, отражающихся на всей
дальнейшей жизни человека. Какие же армии психоте¬
рапевтов необходимо привлечь для того, чтобы врачевать
душевные раны и помогать преодолевать комплексы
всем этим, неполюбленным с самого рождения детям?
Школьные годы - чудесные?
Разумеется, не всё поколение было опрокинуто в драму
социального сиротства. Не стоит сгущать краски. Кому-
то повезло родиться в полноценной добропорядочной
семье и относительно благополучно миновать раннее
детство. Такова героиня повести Марины Кошкиной
<Химеры>. А дальше?
«А дальше - школа. Опять уроки, опять драные парты и занозис¬
тые стулья. Невозможно объяснить, что такое школа. Невероятно
сложно передать ее дух. Без пафоса, без ложного восхищения.
Набросать несколькими фразами образ того места, где мы прово¬
дим столько своих лет. Изо дня в день, изо дня в день ходим одной
и той же дорожкой, видим одни и те же лица. Если бы я решила
нарисовать свою школу, то на холсте непременно были бы пустые
залитые зимним солнцем коридоры, звонки, линолеум, заспан¬
ные невинные второклашки. Мел на ладонях. Гастритные пирожки,
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 205
скошенные в чужую (Лизину) тетрадь глаза, грязные изляпанные
стены, нравоучения, обиды, унижение. Вырванный из дневника
листок. Еще можно написать на холсте школьный вечер. Сначала
детский, с масками, мучительно заученными стишками, сластями,
лимонадом, умиляющимися родителями. Потом другой вечер, уже
с темнотой, грохочущей музыкой и слабоалкогольным коктейлем
за углом. Вот, пожалуй, и все мои ощущения от школы. Люблю ли
я школу? О Господи, никогда не спрашивайте об этом ребенка.
Конечно, нет. Школа есть часть действительности, которую необ¬
ходимо принимать как неизбежность. Но любить ее...^
Автору повести ровно 20 лет. Ощущения, полученные от
школы, еще свежи, и им стоит доверять. Предвижу
праведный гнев и возмущение своих коллег. Не во всех
школах заляпаны стены и занозистые стулья. А гастрит¬
ные пирожки и мел на ладонях отходят в прошлое, пос¬
тепенно уступая место шведскому столу и компьютерам.
В крупных городах, в продвинутых школах изменения
действительно есть. Но нарисованная героиней повести
картина по большей части соответствует действитель¬
ности. И разве дело только в стенах? Школьное меню
пока не радует разнообразием. Среди излюбленных
педагогами деликатесов - «Последний звонок».
«Последний звонок. Все выряжены в школьную форму и белые
фартуки. Смотреть страшно. Как буфетчицы. И почему здоровые
половозрелые кобылы должны притворяться маленькими перво¬
клашками? Что за маскарад для педофилов? Я и Лиза были одеты
нормально. Все приставали:
- Вы форму не нашли? Вы форму не нашли?
Заколебали!
Стало очень грустно. Все ревели, прощаясь со школой. А я грусти¬
ла подругой причине. Школу мне покидать не грустно, нет. Век бы
ее не видела. Но мне придется расставаться с моими друзьями»^
206 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
И вновь предвижу ревностный, отстаивающий корпора¬
тивную честь вопрос: «Откуда же из серых, убогих
школ берутся талантливые молодые авторы, которых
печатают солидные журналы?» Не будем впадать в шко¬
лярское заблуждение, полностью отождествляя автора
с его персонажем. Молодая писательница, даже если
она выпускница прекрасной школы, аккумулируя
мироощущение своих сверстников, имеет полное право
на обобщение и типизацию.
Что же касается разгадки природы происхождения их
творчества, то ее, как ни покажется странным, нам
подсказал не кто-нибудь, а сам Ф.М. Достоевский.
Д.С. Мережковский вспоминал, как однажды родители
привели его, подростка, к великому писателю и по¬
просили оценить юношеские стихотворные опусы сына.
Посмотрев тексты получившего прекрасное образо¬
вание и воспитание Димы Мережковского, классик
сказал примерно следующее: «Молодой человек. Для
того чтобы писать настоящее, надо страдать». Чем-чем,
а этим непременным условием творчества в Отечестве
нашем мы наделены сверх всякой меры.
Всё ли поколение выбирает «Пепсин?
Существует устойчивый миф о якобы полной социально-
политической индифферентности подавляющей части
молодого поколения. Выходки отдельных экстремист¬
ских групп не в счет. К счастью, они действительно пока
не определяют политических предпочтений молодежи
в целом. Государство и некоторые политические партии
делают неуклюжие попытки использовать энергию
молодых в своих прагматических целях. Получается
плохо. Думаю, сказываются генетическая усталость
от потрясений истекшего века, отсутствие подлинных,
вызывающих доверие институтов гражданского обще¬
ства и инстинктивное нежелание молодых служить
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 207
послушным орудием для кого бы то ни было. К борьбе за
дело ни одной партии они пока не готовы. Но сказанное
отнюдь не означает, что молодые люди не переживают
глубоко, не испытывают боль от неурядицы окружа
ющей жизни. Выход на площадь - крайняя мера, есть
и другие формы реакции на происходящее. Об этом
свидетельствуют их тексты, как прозаические, так
и поэтические.
Максим Свириденков - поэт двадцати одного года от роду,
живет в Смоленске. Это его строфу я взял в качестве
эпиграфа к этой главе.
Словно филин ухает в голове.
По стеклянной комнате ветер-ветр.
Кто-то любит, ждет; кто-то вовсе нет...
Эх, не знать, забыть, что придет рассвет.
Нервы, звезды, вены и холода.
Сатана, я душу тебе продам.
За нее не злато, а танк мне дай,
Дай мне танк - такой, чтоб доехать в рай.
Чтоб в раю узнали, что есть война,
Ведь давно воюет моя страна.
Сатана молчит. Тени на стене.
Мутно-мутно. Ночь. Ветер-ветр и снег^.
Перенестись в рай не на крыле ангела, а на танке - это бру
тально или, говоря языком их поколения, круто. Пом
нится, веселя публику семидесятых годов, М.М.Жва
нецкий тоже мечтал об этом средстве передвижения. Но
танк был нужен ему лишь для того, чтобы, подъехав
к рынку, спросить торговцев: «Почем? >. С тех давних
пор мир сильно изменился. Сегодня танк на рынке
(во всех значениях этого слова) не выглядит парадок
сально и потому не вызывает даже улыбки.
Другой двадцатипятилетний поэт, Ербол Жумагулов, по
добно О. Мандельштаму вернулся в свой город, знако
мый до слез. Его город - Алма-Ата.
208 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Я родным и знакомым в один присест
расскажу, что «в России - ваще писец!
Там война, нищета и Путин!))
«Поднажми)), - бормочу, и таксист везет,
ибо если хоть кто-то нас дома ждет,
Мы бабла на билет намутим^.
Улица корчится, ей есть, чем разговаривать
Молодежный сленг, блатной жаргон, ненормативная лек¬
сика - те языки, которыми, корчась, разговаривает
сегодня улица. Как относиться к их проникновению,
а точнее, экспансии в печатные тексты? Вопрос слож¬
ный. С одной стороны, радение за чистоту речи - святая
обязанность педагога. С другой стороны, реальную
языковую среду, в которой вырастают наши дети, не¬
возможно игнорировать, делая вид, что ее не сущест¬
вует. Реагировать на это приходится реалистично: без
особых восторгов, но и без педагогического жеманства.
В противном случае нам придется немедленно отказать¬
ся от изучения в школах «Одного дня Ивана Денисо¬
вичам А.И. Солженицына. Как прикажите объяснять
подросткам «смефуечким или «маслице-фуяслицем?
Стыдливо обходить эти эвфемизмы русского мата сторо¬
ной (как будто они ежедневно не слышат его на улице)
или прямо сказать о том, что ненормативная лексика -
неотъемлемая черта лагерного нечеловеческого быта,
насквозь пропитавшего страну? Да что там говорить,
наша собственная речь уже давно и бесповоротно отли¬
чается от языка русских иммигрантов первой волны.
В конечном итоге, наше восприятие зависит от того,
из чьих уст и в каком контексте воспринимаем мы то
или иное соленое слово. Стоят ли за ним трагическая
биография, масштаб личности, как у Шаламова и Сол¬
женицына; ощущается ли пронзительная боль, кото¬
рую уже невозможно выразить приличными словами.
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 209
Или, напротив, как это происходит сегодня сплошь
и рядом, в текстах приходится сталкиваться с омер¬
зительным смакованием грязи в коммерческих целях
на потребу быдлу. Внимательный, чуткий читатель не
может этого не почувствовать. Из этих впечатлений
читателя и возникает необходимое различение между
употреблением или злоупотреблением ненормативной
лексикой в печатных текстах. Те же критерии, на мой
взгляд, применимы к творчеству молодых. Двойные
стандарты здесь не проходят. Что касается биографий,
дающих право, то их значимость для читателя опре¬
деляется не только длиной жизни или отсидками, но,
прежде всего, глубиной и интенсивностью пережива¬
ний автора. Они, молодые, едва соскочив со школьной
парты, оказываются в окопах сомнительных войн, а мы
снисходительно витийствуем по поводу их слабой воли
к жизни, неокрепших душ и пошатнувшейся нравст¬
венности. Имеем ли право?
Впрочем, набившие оскомину претензии отцов к детям -
дело привычное, освященное веками человеческой ис¬
тории. Но я долго ожидал, когда же, наконец, появится
манифест нового поколения, внятно и обоснованно
формулирующий позицию противоположной стороны.
И дождался. Повесть Сергея Чередниченко «Потусто-
ронники». Автору на момент публикации было 25 лет.
Герой его повести - начинающий писатель Григорий
Андреев - выступает с обращением к отцам. Текст
этого обращения довольно большой, но заслуживает
того, чтобы быть приведенным полностью.
210 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ГРИГОРИЙ АНДРЕЕВ
ОБРАЩЕНИЕ К ОТЦАМ
«Вы говорите: уныние - это грех. Вы недоумеваете: откуда в на¬
ших детях эта тоска, мрак, пессимизм... Вы ждете от нас "слово
ободрения", в котором так нуждается "возрождающаяся русская
душа". Не понимая нашего хронического отчаянья, вы списываете
его на счет периода, величаемого сочным словом "безвременье".
И в этом вы правы - мы в превосходной степени дети своего
века. Но вы уверены, что вообще мир не так уж плох. В конце
концов, ведь не голод же, не война и одеться есть во что.
Что с того? Рассказать вам правду, настоящую, откровенно?
Некоторые вещи достаточно трудно понять - почему все так
получается?
Что нам до всякого возвышенного, чистого и прекрасного, которо¬
го, как утверждают "так много в нашем мире"! Угу, куда ни плюнь -
везде прекрасное...Что нам до него, если на наших светофорах
вечный мигающий желтый? Мы включаем первую скорость,
робко давим на газ. И мотор глохнет.
Мы выросли в девятиэтажных микрорайонах из железобетона.
Местом, где мы искали любую свободу, стал подвал. Там не было
пельменей на ужин, японских телевизоров, турецких ковров,
"Жигулей"; там были косяки, Цой из старенького касетника, а для
ваших дочурок потные руки старших парней, и не только руки.
Но в тесном вонючем подвале было теплее, чем в квартирах
улучшенной планировки. Вы называли нас обнаглевшими сопля¬
ками, шлюхами и ублюдками - мы были такими, потому что не
желали быть зажравшимися бюрократами, смакующими слова
"ускорение", "перестройка", или серым быдлом, помышляющим
единственно о талонах на водку, а иного пути в дисциплинарном
санатории у нас не было.
Скоро в благоустроенных девятиэтажках потекли потолки, заби¬
лись мусоропроводы, сдохли лифты. Подвалы затопило, но они
уже не были нам нужны. Нам полную свободу прописали
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 211
западные врачи, мы глотали ее вместо витаминок. Мы вышли из
подвалов и оказались на дискотеке. "Кисло-кисло-кислота!" - зве¬
нел из всех динамиков компьютерно-девичий голос. Мы с востор¬
гом глядели в рот новоявленному мессии и потрясали кулаками,
скандируя: "Россия! Свобода! Россия!" Скоро мы увидим ваши
слезы и голод, услышим проклятия "проворовавшемуся" вождю
и его "шайке", сами будем голодать и проклянем все на свете.
Народ... 140 миллионов окопавшихся на дачах или упавших
в телевизоры особей, объединенных только территорией, кото¬
рую завоевывали и покоряли ваши (и мои) предки. Возраст - вот
единственная характеристика современного "россиянина" (био¬
логическая характеристика, наиболее подходящая животным).
Тот, кто старше 70, прячет от себя память о своей боевой юности,
опозоренной всеми последующими поколениями, и молит о смер¬
ти. А на 9 мая по милосердному разрешению государства надева¬
ет ордена, которые еще не успел распродать падким на экзотику
иностранцам (на что-то же надо внуков кормить). Тот, кто старше
сорока (их большинство), не воевавшее поколение, - послушные
животные, понуро бредущие в общем стаде. Эти сорокалетние
помнят молодость: романтические стройотряды, Хемингуэй, бо¬
бины с записями битлов и полуподпольного Высоцкого, чтение
"Архипелага ГУЛАГ" и "Чевенгура" в конце 80-х (да-да, когда-то
они умели читать!). Они нянчили нас, уткнувшись в "Раковый кор¬
пус", и с их молоком мы впитали знание о вечном обмане. "Прос¬
то нас на... всех!" - так, кажется, сказал Егор Летов, последний
герой. Тридцатилетние впитывали сознание обмана с портвейном
и дешевой водкой (водка у нас второй хлеб). Тридцатилетним
скучно жить - они знали все с самого начала. Это они посадили
страну на иглу - надо же себя чем-то развлечь. Развлекаемся
и мы, двадцатилетние, но у нас несравненно большие возможнос¬
ти: пепси, пейждер, MTV. Что тут поделаешь, чем ты моложе - тем
выше степень отчаяния (греха пострашнее уныния), тем глубже
оно засело в костях. Ни у одной из четырех категорий нет сил на
будущее. Нация, живущая ради того, чтобы пока не сдохнуть.
Кто будет тамадой на поминках по России? - Те, кому за сорок.
Это вы добровольно вернулись к первобытному укладу -
212 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
занимаетесь собирательством и земледелием. Это у вас в руках
вместо знамен и плакатов с воплями протеста лопаты и лейки.
Вкалывать на даче - оптимальная форма отдыха. Свою импо¬
тенцию вы величаете "демократией" и хотите, чтоб мы тоже шли
и голосовали. Да лучше мы двинем на дискотеку и оторвемся там
по полной программе - это теперь модно, это так круто, были бы
бабки. По правде сказать, это наш единственный выход, это все,
на что мы пригодны.
Сколько лет вы срали на церкви, а ныне вдруг одумались - пада¬
ете на колени и стараетесь поскорее расшибить лбы. Тянете нас
туда же. Но как мы станем верить? - Под нашими ногами прова¬
лилась эпоха - у нас хронический нигилизм, он в крови.
И о каком будущем, о каком возрождении мы тут сюсюкаем? Од¬
них вы собственноручно угробили на пламенном юге. Слабейшие
из нас гниют - уже в могилах или пока на игле; либо укрылись во
всяких ролевых играх и виртуальных мирах, плевать им на этот
мир, где все всегда не в кайф. Ваша достойная смена потихоньку
занимает ваше место, смысл их существования - капитал; некото¬
рые из них при этом уверены, что служат Родине.
Осталась маленькая кучка (семь процентов), которым просто
тошно жить - которые исписывают общие тетради своими снами
и видениями, как Андрей; или, как Серебряная, способны полю¬
бить лишь мертвых, или, как Мара, тычутся с упорством слепых
котят во всякое дерьмо, ища здесь хотя бы надежды. Или просто
устали, как я.
Остались только мы, но мы не в счет: мы не отсюда. Потусторон-
ники, как сказал бы брат Ницше. Ушельцы. Мы сберегли свои
последние силы, чтоб с высоты своего низменного века плюнуть
в ваши растерянные физиономии. Чтоб не быть контингентом
потребителей; черной дырой с вечно разинутым ртом, алчущей
поглотить бездну секонд-хендовских автомобилей и шоколадных
батончиков; винтиком в системе, организованной по принципу
"заработал - потратил" ("поел - покакал", "покакал - поел"). Чтоб
остаться немного собой.
Вот такая правда. Ну что вы воротите нос? Мрачно все, беспро¬
светно? Или, может быть, я все придумываю, вру? Нет, врете вы.
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 213
Вы себе врали. Вы врали и нам - в школах, дома, везде. А потом
изображали раскаяние. Вы взяли с нас клятву пионера, а потом
упоенно ее растоптали. Этотурок пошел нам на пользу - больше
мы клятв не даем. Мы видим правду, мы глотаем ее, как водку,
мы уже превратились в алкоголиков. Я всю жизнь живу как на
XX съезде. И я устал изумляться грубости и мерзости отдельных
мазков на "прекрасной картине мироздания". Ненавидьте меня,
выродка, упрекайте в чем угодно. Напрасно... По плодам их узна¬
ете их... яблоко от яблони... что посеешь...
Но приходит время сеять нам..."?
Мужество отчаяния
Это манифест поколения, а точнее, той части поколения,
что дает вдумчивому педагогу богатейшую пищу для
анализа. Постараемся на время оставить в стороне
привычные, спасающие психику педагога (он ведь
тоже живой человек, для которого утрата смысла своей
деятельности катастрофична) механизмы вытеснения
неприятной реальности. Легче всего загородиться от
нее надежным щитом из высказываний типа: «Не все
представители старших поколений врали себе и про¬
должают врать до сих пор», «Не у всех молодых людей
хронический нигилизм и отчаяние в крови». Ведь для
многих из них в последнее десятилетие открылись
новые возможности, они выучили языки, увидели
мир, приобрели престижные и высокооплачиваемые
специальности. Словом, прекрасно адаптировались
к изменившейся жизни. Разумеется, без издержек пе¬
реходного периода не обошлось. Кое-кто действительно
пострадал. Но зачем же сгущать краски, представ¬
ляя все поколение, еще полностью не включившееся
в жизнь, уже уставшими от нее невротиками? Так или
примерно так, вероятно, попытается уязвленный пе¬
дагог отстаивать свою оптимистическую уверенность
214 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
в завтрашнем дне, крайне удачно совпадающую с оче¬
редным идеологическим заказом.
Но можно ли пренебречь мироощущением даже меньшинст¬
ва, тем более меньшинства творческого? Весь опыт
истории культуры показывает, что делать этого нельзя.
Начнем с того, что исчерпывающих социологических
данных, говорящих о нравственно-психологическом
самоощущении поколения двадцатилетних, в науке не
существует. А учитывая уровень «искренности» респон¬
дентов, чей чуть ли не генетический опыт подсказывает
необходимость «правильных» ответов на поставленные
вопросы, едва ли стоит надеяться на их скорое получе¬
ние. Так что вопрос об умонастроениях большинства
молодых остается открытым. Но дело, разумеется, не
в статистике. Именно творческое меньшинство, для
которого «становиться простым социологизирован-
ным животным невозможно» (выражение главного
героя повести, от имени которого написано обращение
к отцам), наиболее чутко аккумулирует нравственную
атмосферу эпохи, нащупывает ее болевые точки.
в 20 мне подарили поющую мышку
в 25 намекнули: пора делать стрижку
в 30 одели в макси
в 35 провели экскурсию в загсе
в 40 заставили саму выкручивать лампочки
в 45 подарили белые тапочки
в 50 подарили белые тапочки
а как же лампочки кошачьи лапочки
лоскутки тряпочки удочки улочки
наконец мышка и стрижка
это ты Машка? это ты мамка?
если я уже в дамках
где тогда моя шелковая рубашка
где твоя ласковая улыбка
мы еще не успели завести рыбку
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 215
назвать ее в честь бабушки
чтобы не было в мутной воде зыбко
научить ее играть в ладушки
так вот
зачем мне белые тапочки в 50?
да еще две пары^
/Иаша Хаткина. 24 года. Живет в Донецке.
Кого из властителей дум прошлого - от Лермонтова до Вы¬
соцкого - мы можем отнести к адаптированным опти¬
мистам? В силу особого внутреннего склада они всегда
идут без страховки, «пятками по лезвию ножа>. В итоге
их диагнозы подтверждаются, пророчества сбывают¬
ся. Коль скоро мы признаем за классиками способность
аккумулировать настроения своего поколения, почему
отказываем в ней нынешним молодым? Возраст не в счет.
Лермонтов в апогее своего творчества - их ровесник. Что
же касается возможных психопатологий творческих
людей, вокруг судеб которых сегодня так много научных
и художественных спекуляций, то доверимся Э. Фромму,
который понимал в этом толк. Не соблазняясь психиатри¬
ческой гипердиагностикой, с этической точки зрения он
рассматривал невротика как человека, не смирившегося
с грязью и пошлостью окружающей жизни.
Надеюсь, сказанного достаточно, чтобы серьезно, без пред¬
убеждения отнестись к этим шокирующим, вызываю¬
щим посланиям. (Речь идет не только о приведенном
фрагменте повести С. Чередниченко.) Молодые авторы
действительно провоцируют нас своим творчеством на
ответную рефлексию, позволяющую по возможности
честно оценить свое место в культуре и меру собственной
ответственности за всеобщее помрачение душ. Вырос¬
шие дети по-своему правы. Атмосфера обмана отравляла
их с младых ногтей.
В детстве две вещи ранят особенно остро: внезапное осоз¬
нание конечности любой человеческой жизни и болез¬
216 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ненное ощущение, рождаемое фальшью окружающего
ребенка мира взрослых. Только что родители мило
общались со своими гостями, но стоило знакомым уйти,
папа с мамой не отказывают себе в удовольствии пе¬
ремыть косточки приятелям, за которыми только что
закрылась дверь. Первые надрезы на сердце. Со вре¬
менем раны затягиваются, но не у всех. Подростки
эмоциональные, с тонкой психической организацией
и художественным складом ума напряженно пережи¬
вают несовершенство мира, его несоответствие идеа¬
лам. Отчаянно борясь с изъянами окружающей среды,
противопоставляя себя сообществу взрослых, они тем
самым отстаивают свою самость. Все это - известные
каждому педагогу этапы созревания личности. У людей
творческих этот процесс затягивается на всю жизнь.
Не зря замечено: каждый по-настоящему талантливый
художник до седых волос остается в душе ребенком.
Однако, проникая в мироощущение молодых писателей,
было бы неверно, успокаивая свою совесть, списывать
его драматизм на обычные неизбежные трудности со¬
зревания личности. Признаемся себе: сознание вечного
обмана, в котором мы рождаемся, живем и умираем,
нельзя приписать исключительно юношескому нетерпе¬
нию сердца. Оно сегодня, вне зависимости от возраста,
мучает и приводит в отчаяние любого не утерявшего
способности мыслить человека. Между тем, каждый
из нас в той или иной степени принимал и, что особен¬
но опасно, продолжает принимать участие в вольном
или невольном приумножении неправды. «Вы врали
и нам - в школах, дома, везде. А потом изображали
раскаяньем, - бросает суровое обвинение автор послания
к отцам. Увы, сегодня приходится констатировать, что
краткий период даже имитации раскаяния (у многих
оно было искренним) миновал, уступив место новому
пониманию высшей идеологической и педагогической
целесообразности.
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 217
Срыв внезапно дарованной свободы в своеволие, разгул
примитивного эгоизма, моральная разруха истекших
десятилетий - все это, вместе взятое, породило вполне
объяснимое благородное стремление восстановить
«ценностей незыблемую скалу* (О. Мандельштам). Беда
в том, что восстановление ценностной вертикали мы
по неизбывной традиции хотим произвести на зыбком
фундаменте мифов и кое-как подновленных, наскоро
перелицованных идеологических догм. В качестве
строительного материала, цементирующего нацию,
немедленно привлекается наша многострадальная
история, которая становится разменной монетой в по¬
литической игре, при помощи которой государствен¬
ные мужи намереваются сплотить народ, на основе
идеи «священной державы*. Вопреки декларируемой
либеральной фразеологии, государство никуда не
уходит из сферы образования. Другое дело, что оно
торопливо освобождается от своих финансовых обяза¬
тельств перед системой образования, но в идеологии
его влияние вновь возрастает сверх всякой меры. Пе¬
дагогика в который раз оказывается в роли послуш¬
ной служанки идеологии. Исходный тезис: «В конце
концов, надо же на чем-то воспитывать молодежь*.
Дело представляется до крайности простым. Стоит
перенести праздничную дату с седьмого ноября на
четвертое, и мы, сместив общенациональный праздник
на три дня назад, одновременно перемахнув почти на
четыре столетия в прошлое, вместо сомнительного на¬
чала коммунистического рая получаем проверенный
веками, освященный историей символ преодоления
Смуты. Опасное заблуждение.
В результате подобных манипуляций смута только возрас¬
тает: прежде всего, в умах и душах молодых людей. Их
сегодня уже на мякине не проведешь. Они, выражаясь
словами героя повести «Потусторонники*, видят правду
и глотают ее, как водку. Серость + Плебейство! - по¬
218 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
пробуйте оспорить такое символическое восприятие
молодыми века минувшего в Отечестве нашем. Баня,
водка и секс - пародируемая триада графа Уварова,
выражающая нынешнее состояние национальной идеи.
В другом прочтении: халява, туфта и понт. Тени за¬
бытых или полузабытых героических предков едва
ли помогут изменить их восприятие жизни, сделать
его менее мрачным, коль скоро томимым духовной
жаждой молодым людям в качестве полезной и здоро¬
вой пищи мы предлагаем эклектическую похлебку из
разномастного сбора трав, произраставших в разные
эпохи на наших по большей части беспризорных полях.
Имперский герб, торговый флаг, коммунистический
гимн - все векторы направлены в разные стороны. Про¬
екция такой ситуации в сознание на языке классичес¬
кой психологии именуется «экзистенциальной шизо¬
френией». Подлинная, неискаженная сиюминутными
прагматическими соображениями «любовь к отеческим
гробам» достигается на иных путях: напряженными
размышлениями о прошлом, настоящем и будущем,
помогающими ответить на мучительный вопрос: что
с нами происходит? Именно над его решением бьются
сегодня, почти в одиночку, без помощи старших, мо¬
лодые писатели, что, между прочим, внушает чувство
сдержанного оптимизма. Никакие они не «потусто-
ронники», а болеющие душой граждане своей страны.
Другое дело, что своими неуклюжими попытками по¬
верхностной идеологической интеграции-приватизации
прошлого с настоящим мы подтверждаем их худшие
опасения о нашем, мягко говоря, неадекватном пред¬
ставлении о том и другом. В самом деле, на что и на
кого рассчитаны ныне внедряемые в сознание старые
песни о главном?
В первую очередь, на удовлетворение интересов небеско¬
рыстных ловких политтехнологов. Тех, кто под шумок
присвоил себе эксклюзивное право воспитывать нацию
от имени и по поручению не вполне самоопределивше¬
гося государства. Их позиция всегда беспроигрышна:
не надо пачкать Родину. По неизбывной вековой тради
ции, ее удобней, а главное - выгодней лакировать. Их
неустанными стараниями страх прослыть очернителем,
не принимающим участие в благородном деле восста¬
новления Святынь, с недавних пор вновь поселился
в душах пасторов детей человеческих.
А во вторую, на ту часть населения, которую, вне зави
симости от возраста чинов и званий, М.И. Цветаева
относила к глотателям пустот, читателям газет. <Та
зет - читай: клевет». Для них снотворное казенного
патриотизма, чуть подслащенное гламуром, - лекарство
что надо. Такое новое своеобразное оружие: таблет
ки от танков. Съел - и никаких танков. Но попытки
произвести местную анестезию рефлексивного мыш
ления и ампутацию совести сегодня выглядят жал
ко, вторично. С такой сверхзадачей справлялись, да
и то, как выяснилось, не безупречно, лишь мощные
тоталитарные империи. Время их миновало. На дворе
новое тысячелетие и век глобальных коммуникаций,
поставить под абсолютный контроль которые не пред
ставляется возможным. Тем не менее, предложенный
идеологический секонд-хенд рождает свой спрос. Глав
ным образом среди бесчисленных Чичиковых, испокон
века специализирующихся на покупке мертвых душ,
к числу коих отношу и ту часть молодой поросли, что,
не ведая сомнений и угрызений совести, готова встать
под любые знамена, лишь бы они гарантировали карь
ерный успех и материальное благополучие.
Такова одна из героинь повести Марины Кошкиной <Химе
ры», о которой речь шла ранее, - Лиза. Циничная девоч
ка, живущая двойной (порочной ночной и правильной
школьной) жизнью. Не отягощенная моральными
принципами, она преспокойно мародерствует, снимая
до приезда <скорой помощи* золотую цепочку с шеи
220 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
умершей от передозировки наркотика соседки. Ведь
украшение той больше не пригодится. Лиза ненавидит
романтических идеалистов и умеет жестко достигать
любой поставленной цели.
«Слова "если" для меня не существует, - поучает она подругу Аню,
вполне домашнюю девочку. - Есть только здесь и сейчас. И ни¬
каких если. Я не забиваю себе голову ерундой. И тебе не советую
этим заниматься. Будь животным! И не думай, не думай...
В школе Лиза радует учителей своими успехами. На уро¬
ке истории, где проходит дискуссия по вопросу ^Есть
ли в России демократия? , она решительно выбирает
правильную точку зрения и блистательно побеждает
в споре оппонентов, утверждающих обратное. Одновре¬
менно ненасытная жажда эмоций толкает ее на ночные
подвиги. Приручить ее, научиться управлять такой
чувственной хищницей не представляется возможным
никому, даже родному брату (единственному человеку,
к которому Лиза испытывает глубокую привязанность).
Остальным, включая профессиональных ловцов душ
человеческих, не стоит и пробовать. Об этом предуп¬
реждает мудрый, двадцатилетний (!) автор повести.
Сознание вечного обмана с его двойными, тройными,
четверными стандартами для Лизы не тягостно. Это
ее естественная, приносящая приключения и победы
среда обитания. Цинизм - проверенный в боях ме¬
тод существования, гарантирующий полную свободу.
Изощренные издевательства над слабым, ущербным -
излюбленный способ получения удовольствия. При
этом волевых качеств Лизе не занимать. Далеко пойдет.
Цинизм и отчаяние - два типа реакции на тотальную ложь,
но есть ли третий? Есть, и его, на мой взгляд, блиста¬
тельно демонстрируют молодые писатели, которые
невероятно быстро и точно поставили главный диагноз
заболевания века: помрачение душ. Болезнь слиш¬
ком запущена, и поверхностное симптоматическое
лечение травяными настоями, заваренными по методу
предков на идеологической кухне, здесь не помогает.
Требуется немедленное хирургическое вмешательство:
болезненное вскрытие нарывов и частичная ампутация
омертвевших тканей. Альтернативой вечному обману
является жестокая правда, даже если она обнажает
безобразную картину, от которой немедленно хочется
отвернуться.
Что, собственно говоря, и делает подавляющая часть взрос¬
лого в меру образованного населения, успокаивая себя
наркозом полуправды, болеутоляющими эвфемизмами
и прочими испытанными приспособлениями, позволя¬
ющими наименее болезненно уходить на относительно
безопасные боковые дорожки культуры, при всем том
кое-как сохраняя столь необходимое интеллигенту
чувство самоуважения. В педагогике таких дорожек
тоже предостаточно: краеведение, туризм, литератур¬
ные студии, любительский театр и т.п. Именно такой
способ существования, к слову сказать, не самый зло¬
вредный, главный герой повести «Потусторонники*
Гриша Андреев называет сбиванием сметаны на дерьме.
Что поделать? Не приемлют они фальшь. Мужество
отчаяния толкает молодых авторов на бескомпромис¬
сные оценки взрослых.
Но еще более беспощадны они к себе. Отсюда мрачная эс¬
тетика морального уродства. Подробнейшим образом,
в шокирующих деталях живописуя анатомию низости
и химический состав грязи, они как будто задались
целью писать донос на самих себя. При этом нимало не
заботясь о последствиях, не требуя ни капли сочувст¬
вия, не ожидая помощи. Попутно замечу, что сквозь
их эстетику не просматриваются ни поза самолюбова¬
ния, не стремление к поэтизации цветов зла. Тексты
точны, почти документальны, но беспристрастными
222 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
их не назовешь. За ними пронзительная боль, мощный
этический протест, стремление в океане лжи во что бы
то ни стало остаться самими собой, пусть даже путем
достижения дна. (Хотя, по сравнению с их дном, горь¬
ковское дно выглядит благородным пансионом, а его
обитатели - аристократами духа.) Трагические герои
от слова героин - их способ «навеять человечеству сон
золотой* воистину внушает ужас и не оставляет ника¬
ких надежд. Впитав от усталости истекшего века подо¬
зрительное отношение к романтизму и пафосу в любом
его проявлении, молодые писатели, как бы в отместку,
реализуют поэтику даже не натуральной школы, а на¬
рочитого физиологического реализма. Не стесняются
откровенно описывать всё и вся, включая мастурбацию.
Но даже тут внимательный взгляд обнаружит скры
тый упрек современной постмодернистской культуре,
скрывающей под маской высокомерной иронии упадок
духовных сил. Их хватает сегодня лишь на продолже¬
ние бесконечно усложняющихся интеллектуальных
и эстетических игр, доставляющих удовольствие касте
посвященных. На самоуслаждение - не более того. Не
случайно питерский писатель А. Мелихов определил
современную культуру как мастурбационную.
Молодым художникам, «получившим на рубеже веков
разбитую лиру с порванными струнами, из которой
приходится учиться извлекать звуки*, вынужденным
«самостоятельно строить собственный позвоночник* (оба
выражения принадлежат молодым поэтам, лауреатам
литературной премии «Дебют*), не до интеллектуаль¬
ных игрищ. В своих духовных поисках они готовы
идти до конца, не дожидаясь наступления старости,
«до полной гибели всерьез*. И это не фигура речи, не
красивая метафора. В 2002 году добровольно ушел из
жизни в возрасте двадцати семи лет яркий самобытный
поэт Борис Рыжий. Его памяти посвящает свои стихи
Ербол Жумагулов.
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 223
Ты приходишь в действительность, будто герой -
с полным ртом окровавленных слов,
и берешься исправить устойчивый строй
неисправных вселенских основ.
Пишешь почерком грязным в ночную тетрадь
(ибо в каждом движении прав),
мол, пристало душе окрыленной летать,
кокон тела больного прорвав.
Вдругорядь запинаешься, мелко дрожишь,
Говоришь «я - поэт, господа!»,
но толпа тебе кажет увесистый шиш;
и тогда ты молчишь. И тогда
иммигрируешь дальше и дальше в себя,
чаще частого куришь гашиш.
Ходишь молча. Сидишь на диване, скрипя.
У окна неспокойно стоишь.
И в конце сентября, октября, ноября,
где-то между «проснулся - уснул»,
ты свершаешь свой вряд ли избежный обряд,
не на шутку вставая на стул.
Вот и все. Время кончилось. Точка судьбы.
Ты за все свои мысли в отве...
И срывается пыль с потолочной скобы,
словно снег с оголенных ветвей.
И рыдает толпа опосля по тебе,
утопая в глубоком стыде...
И т.п., и т.п., и т.п.,
И Т.Д., И Т.Д., И Т.Д.ю
Тут, пожалуй, самое главное. Исправить устойчивый строй
неисправных вселенских основ - задача заведомо непо¬
сильная для человека, даже если его рот полон окровав¬
ленных слов. Природа их тоски глубока, экзистенциальна,
не сводима лишь к проблемам земных нестроений. Они,
как и пристало подлинным художникам, имеют мужество
ставить последние вопросы. Стремительно сбросив с себя
224 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
картонные доспехи постмодернизма, поэт немедленно
сталкивается с беккетовской картиной пустынного неба,
каменистой земли и скорчившегося на ней человека.
Прорыв к Высочайшему
Ты спишь, а за окнами - та же беда,
над кривдою правде не быть никогда -
все те же иконы в почете.
Лохматые птицы пространство стригут,
крича, что уже никогда не придут
ушедшие дяди и тети.
Созвездья шершавые сходят на нет,
ордой набегает игольчатый снег;
лишь месяца рана сквозная
растительным маслом течет на кровать,
с которой легко разучиться вставать,
куда просыпаться не зная^.
Чувство богооставленности - одно из самых трагических
переживаний современного человека. Молодые - не
исключение.
И ночь берет пространство на испуг.
Чернила неба стынут невысоко.
Господь уснул. Уснуло все вокруг.
И только тьма таращится из окон^.
Е. Жумагулов
И все-таки уснул, а не умер, как у Ницше. Значит, надеж¬
ды прорваться к Высочайшему остаются. Разумеется,
в одиночку, на свой страх и риск. Даже если для этого
потребуется продать душу Сатане в обмен на танк, на
котором можно доехать в рай, «чтоб в раю узнали, что
есть война». А с кем прикажете кооперироваться? С пред¬
шествующими поколениями, которые «срали на церкви»,
а ныне совершают политический бартер с Богом? Будучи
в детстве крепко ушиблены принудительным коллек¬
тивизмом, не терпят они никакой стадности, даже если
в слово стадо вкладывать возвышенный библейский
смысл. (Сегодня наиболее прозорливые христианские
проповедники, отмечая конец политических религий,
переходят к работе с малым стадом.) Достанет ли на всех
мудрых пастырей? Пока надеяться им приходится лишь
на собственные силы, а они не беспредельны. Тейяр де
Шарден не зря заметил: ^Трагическим героем человек
может стать сам, рыцарем веры - никогда». Не этим ли
осознанием продиктованы стихи Максима Свириденкова?
Пахнет ладаном. Пахнет воском
Непогасших в церквах свечей.
Пожалей мене, Матка Боска.
Магомет, позови в мечеть.
Звезды - идолы: им молился.
Образ в зеркале - мой кумир.
Если время меняет лица,
Значит, лица меняют мир.
Если город рисует кровью,
Значит, скоро показ картин.
Если матом святого кроют,
Значит, этот святой - кретин.
Жить без цели легко и просто.
Страшно жить, если знать зачем.
Пожалей мене, Матка Боска.
Магомет, позови в мечеть^.
Лица молодых действительно меняются стремительно.
Причем их внутренняя трансформация, которую фик¬
сируют эти строфы (от поклонения звездам-идолам,
юношеского нарциссизма и получения удовольствия
от бесцельного существования - к возникновению осоз¬
нанной потребности в глубоком религиозном чувстве),
опрокидывает их собственные мрачные прогнозы.
226 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Однако на пути обретения чувства Священного, без кото¬
рого недостижимы ни подлинная полнота бытия, ни
восстановление разрушенной ценностной вертикали,
они вновь рискуют столкнуться с труднопреодолимы¬
ми преградами. Матка Боска и Магомет - немыслимая
религиозная эклектика. Есть от чего прийти в ужас
традиционалистам всех оттенков, строгим ревнителям
конфессиональной чистоты. Что это: неискушенность
в вопросах богословия, объяснимая отсутствием спе¬
циальной подготовки, или, того хуже, сознательное,
демонстративное игнорирование освященных веками на¬
циональных традиций православия, которое демонстри¬
рует двадцатипятилетний русский поэт из Смоленска?
Смею думать, ни то, ни другое. Мучительно переживая
земную Смуту, они не склонны переносить ее на небо,
до которого, по мудрому слову митрополита Платона,
наши перегородки, слава богу, не достигают. Если угод¬
но, это можно назвать стихийным экуменизмом. Герой
повести «Потусторонники» Гриша Андреев постоянно
напряженно думает о <Розе Мира» Даниила Андреева,
но не видит вокруг себя людей, с которыми было бы
возможно ее построение.
«Нет, ты подумай - кто и что символ девятнадцатого века? Пушкин.
Достоевский. Отечественная война. Декабристы. Они вышли на
площадь и просто стояли, окруженные правительственными войс¬
ками. Не от нерешительности или трусости, как пишут в школьных
учебниках. Просто они не хотели кровопролития. Это же предвос¬
хищенное толстовство и гандизм. Это самый важный символ века.
А у нас кто символ? Шариков и Ваня из "Разговора у телевизора"
Высоцкого. Серость! Плебейство! С теми людьми, с декабриста¬
ми можно было строить Розу Мира. А сейчас...Сотни миллионов
погибли в идиотских войнах, страну распяли, наших родителей
оболванили и превратили в скотов. Мы вообще живем как пасын¬
ки в чужом дому. Ни Отечества, ни дома родного...»^
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 227
«...И такие ли будут строить Розу Мира? А с другой стороны - что
с ними делать. Истребить всех? Да ведь что тогда от нас самих
останется, кто мы сами будем после этого? Те же звери. И ладно
старшее поколение, они естественным биологическим путем
уйдут. Ате, что совсем дети? В них уже семилетних есть червото¬
чина. Сидят девчонки на скамейке, обычные девчонки, ну, лет по
семь-восемь. Сидят и поют. А знаешь что? "Все мы, бабы, стервы!
Милый, бог с тобой! Каждый, кто не первый, - тот у нас второй..."
Ты представляешь, какое у них мышление в семь лет! Сон Свидри¬
гайлова стал явью^з.
Человек, детально знакомый с подлинной историей дека¬
бризма, улыбнется наивной трактовке событий 14 дека¬
бря Гришей Андреевым. Но большинство его ровесни¬
ков выносило из школы лишь то, что декабристы были
страшно далеки от народа, но зато разбудили Герцена.
Расширять эти скудные представления приходилось
самостоятельно. Отсюда искусственные исторические
аллюзии и натянутость параллелей. Реальные Пестель
и Каховский, разумеется, были равно далеки как от
народа, так и от гандизма с толстовством.
Тотальное недоверие к официальной историографии по¬
буждало молодых выдвигать собственные версии ис¬
торических событий, обращаясь к альтернативным
источникам. Что-то я не помню такого программного
или хотя бы рекомендованного для изучения в старших
классах произведения «Роза Мира». Боюсь, что многие
из моих коллег-словесников разведут руками, коль
скоро кто-то из их нынешних учеников заведет о нем
разговор. Но, вопреки стараниям века, они, молодые,
самостоятельно добираются до незамутненных источни¬
ков мысли. Золото, оно ведь и в грязи остается золотом.
Даниил Андреев, писавший свою книгу в самые глухие годы,
в тюрьме, именуемой политическим изолятором, с не¬
228 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
имоверным трудом скрывший рукопись от охранников,
не был бы разочарован, узнав, что с наступлением нового
тысячелетия интерес к ней не только не угасает, но, напро¬
тив, обостряется. Ведь именно на это он и рассчитывал:
«Книга не умрет все равно, если хоть одни дружественные глаза
пройдут, за главой, по ее страницам. Потому что вопросы, на кото¬
рые она пытается дать ответ, будут волновать людей еще и в дале¬
ком будущем**^.
Чем привлекает эта книга молодых? Книга Д. Андреева
посвящена грандиозной духовной задаче просветления
этического облика человека. Его учение настаивает на
абсолютной ценности личности и стремится к тому,
«чтобы достойный человека материальный достаток,
простое житейское благополучие и элементарно нравст¬
венные отношения между людьми водворились везде,
не оставляя вне своих пределов ни одного человека»
Такова, по Андрееву, ближайшая эпохальная задача.
Духовное делание, творчество во всем (в градостроитель¬
стве, точных науках, в садоводстве, в любви мужчины
и женщины, в пестовании детей), способствующее
украшению и умягчению жизни, - путь ее решения.
На этом пути придется преодолевать преграды, рвы
и пропасти, разделяющие людей по национальным, со¬
циальным и религиозным признакам. Даниил Андреев
не считает их непреодолимыми. Ему чужда религиозная
исключительность, и он призывает к «со-верчеству» со
всеми народами в их наивысших идеалах:
«Пусть христианин вступает в буддийский храм стрепетом и бла¬
гоговением: тысячи лет народы Востока, отделенные от очагов
христианства пустынями и горными громадами, постигали через
мудрость своих учителей истину о других краях мира горнего.
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 229
Сквозь дым курений здесь мерцают изваяния высоких владык
иных миров и великих вестников, об этих мирах говоривших лю¬
дям. Мирам этим не соприкоснулся западный человек; пусть же
обогатятся его разум и душа хранимым здесь знанием.
Пусть мусульманин входит в индуистский храм с мирным, чистым
и строгим чувством: не ложные боги взирают на него здесь, но
условные образы великих духов, которых поняли и полюбили на¬
роды Индии и свидетельство о которых следует принимать другим
народам с радостью и доверием.
И пусть правоверный синтоист не минует неприметного здания
синагоги с пренебрежением и равнодушием: здесь другой вели¬
кий народ, обогативший человечество глубочайшими ценностями,
оберегает свой опыт о таких истинах, которыми духовный мир
открылся ему - и никому более*^.
Нет, не рассудочный бесплодный религиозный эклектизм
и не политкорректность проповедует Даниил Андреев,
но добрую волю и редкую по нынешним временам спо¬
собность видеть начала духовности и зерна истины во
всех мировых религиях. Из современных религиозных
мыслителей России ею обладали убиенный православ¬
ный священник о. А. Мень и ушедший от нас недавно
философ и культуролог Г.С. Померанц.
Идеал этот так контрастирует с окружающей жизнью.
Грекокатолики захватывают штурмом православные
храмы в Западной Украине, отдельные российские
средства массовой информации не постеснялись дать
хамские комментарии на смерть Папы Иоанна Павла II,
горят синагоги. Люди повсеместно как будто только тем
и заняты, что старательно расширяют рвы и возводят
разделяющие их стены, тем самым углубляя пропасти,
в которые сами же стремительно летят, испытывая при
этом сладостное идеологическое упоение.
Не выдержав столкновения идеала с действительностью,
добровольно уходит из жизни главный герой повес¬
230 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ти «Потусторонники* - писатель Гриша Андреев. Он
больше не верит, что из такого человеческого мате¬
риала, включая его самого, можно выстроить Розу
Мира. А мы?
***
Волей случая я оказался на борту терпящего бедствие
самолета. Салон его был до отказа переполнен вид¬
ными представителями российской интеллигенции:
писателями, учеными, известными политическими
деятелями, педагогами и актерами, направлявшимися
на конгресс в Уфу. В первые минуты, когда опасность
ситуации стала очевидной, не без грустной иронии
подумалось о том, что наутро многие газеты выйдут
с некрологами: «Российская культура понесла тяжелую
утрату. И т.д., и т.п., и т.д.» Оказавшиеся в неприят¬
ном положении люди вели себя достойно. Шутили,
рассказывали забавные истории. Не скрою, выпивали.
Нервное напряжение отчасти прикрывалось несколько
преувеличенной веселостью. Я подошел к Григорию
Соломоновичу Померанцу. Его реакция на происходя¬
щее поразила меня своей тихой мудростью: «Вы знаете,
жизнь представляется мне скрипучей пластинкой. Но
одни слышат только скрип, а другие умудряются сквозь
скрип расслышать музыку*.
Тогда, слава богу, все обошлось, и после аварийной посадки,
через пару часов, на новом самолете мы отправились
на свой конгресс. Но с тех пор я не раз возвращался
к мысли, высказанной восьмидесятишестилетним
мудрецом. В самом деле, как помочь им, молодым,
сквозь скрип услышать музыку? Каждое поколение
пробивается к ней самостоятельно. Я не думаю, что
Г.С. Померанцу было проще, чем нынешним молодым
людям. И он в ранней юности, отвечая на традицион¬
ный вопрос, поставленный в школьном сочинении:
«Кем ты хочешь быть?*, к изумлению и возмущению
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 231
педагогов, написал: «Самим собой!» А затем фронт,
лагерь, десятилетия вынужденного молчания. В лагере
вечерами в сорокапятиградусный мороз он выходил
из барака на улицу слушать Чайковского. Тогда из
громкоговорителей лилась преимущественно класси¬
ческая музыка. Тем не менее, следует отметить, что
война и тирания - враги грозные, но явные и внешние,
опрокидывающие и растлевающие слабых людей, но
заставляющие максимально сосредоточиться и моби¬
лизоваться сильных духом. Пусть даже их оказывается
совсем немного.
Сегодняшние молодые встречаются с драмой иного рода,
и эту трудность очень точно формулирует герой повес¬
ти «Потусторонники». Кроме того, скрип пластинки
сегодня невероятно возрос. Благодаря современным
сверхмощным средствам усиления, он превратился
в рычащую какофонию. В таких условиях расслышать
музыку жизни становится все более затруднительно.
Где те настройщики главного солирующего инструмента, что
придадут ему чистое и отчетливое звучание? Беда в том,
что в стране практически не осталось общепризнанных
моральных авторитетов, воспитателей нации, каковыми
еще совсем недавно почитались Сахаров, Окуджава, Аста¬
фьев. А молодые, как выясняется, вырастая, испытывают
все большую потребность в вестниках и праведниках, без
которых, как известно испокон веков, не стоит земля.
Праведность, по Д. Андрееву, «есть такое состояние человека, ус¬
тойчивое и оканчивающееся только с его смертью, при котором его
воля освобождена от импульсов себялюбия, разум - от захвачен-
ностн материальными интересами, а сердце - от кипения случай¬
ных, мутных, принижающих душу эмоций. В позитивном же аспек¬
те - праведность есть проницание деятельной любви к Богу, людям
и миру всей внешней и внутренней деятельности человека*^.
232 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Впрочем, отсутствие всеобщего признания отнюдь не
означает, что такие люди исчезли с лица земли. Их
тихое скромное служение, как тому и положено быть,
не лезет в глаза, не становится объектом раскрутки
и пиара. Донкихоты среди без меры расплодившихся
Чичиковых - они заняты упорным духовным делань¬
ем. Вековечная борьба между силами добра и зла не
ослабевает. Но бескровной она не бывает. Покойный
священник о. А. Мень прекрасно отдавал себе отчет
в том, какие темные демонические силы поднимут¬
ся против него только за то, что он нес свет тысячам,
а после выхода на телеэкран - миллионам людей. На
его панихиде молились рядом проповедники, пред¬
ставители разных христианских конфессий. Здесь
же можно в очередной раз вспомнить Г.С. Померан¬
ца и его супругу, поэта и сказочника З.А. Миркину,
чей философско-религиозный семинар в последние
годы собирал десятки молодых людей. И Вардвана
Варжапетяна - армянина, влюбленного в иудаистику,
писателя и главного редактора еврейско-армянского
журнала <Ной>, впитавшего в себя боль двух народов,
переживших геноцид.
Я пишу о людях, чья нравственная позиция, на мой взгляд,
безупречна, чьи правдивые искренние тексты совпадают
с их делами. В России, где, к сожалению, подорвано до¬
верие к слову, это так важно, особенно для взыскующих
истину молодых людей. Личный пример подвижников
сегодня дорого стоит. Их не так мало, как кажется на
первый взгляд. И если воспользоваться поэтическим
образом Даниила Андреева, то можно сказать: вопре¬
ки нестроениям земным, хрупкие ростки Розы Мира
пробиваются в людских душах.
Но не следует думать, что духовное делание - удел исклю¬
чительно священников, писателей или мужественных
героев открытого сопротивления злу. И в обыденной
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 233
размеренной жизни встречается немало тех, чье служе¬
ние наполнено глубоким внутренним смыслом и потому
осветляет жизнь окружающих их людей.
В Израиле неподалеку от Хайфы есть небольшой городок
Зихрон-Яаков, где живут этнические немцы. Христи¬
ане. Их несколько тысяч переехало сюда из Германии
после Второй мировой войны. То был акт покаяния. На
месте маленькой деревни они построили город и поста¬
вили завод, который до сих пор выпускает противога¬
зы. На тот случай, если кому-нибудь придет в голову
безумная мысль подвергнуть Израиль газовой атаке.
Это еще один побег укорененной в пустыне Розы Мира
или, говоря другими словами, прямое свидетельство
возможности преодолеть взаимную ненависть.
Обращаясь к зримым примерам деятельного Добра, я не
преследую мысль упрекнуть молодых в сгущении кра¬
сок и излишней драматизации жизни. Тем более не
собираюсь претендовать на роль наставника, сбивать
сметану (помним на чем!), снисходительно поучая:
«В жизни-де много чистого, возвышенного и прекрас¬
ного. Куда уж там, когда калечат и убивают на каж¬
дом шагу даже за честно сказанное слово. Да, в мире
действительно много, слишком много ужасного. За¬
мечательно, что они, молодые, больше не тешат себя
успокоительными иллюзиями, не увертываются от
прямых грозных вопросов. Их пристальное внимание
к темным трагическим сторонам бытия не в последнюю
очередь оправдано трусостью взрослых, боящихся
нарушить собственную безмятежность.
Но метафизическое мужество, отсутствие страха перед
бездной не вырабатывается лишь на пафосе обличения,
не может быть достигнуто исключительно средствами
поэтики «новой искренности * и «прямого высказыва¬
ниям. Для него требуются иные, гораздо более серьезные
основания. Гриша Андреев это чувствовал:
234 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
«Чувствую Богоприсутствие и Заброшенность одновременно...
...То Богоприсутствие, когда кажется, что вот-вот войдет Он, спо¬
койно грустно улыбнется, подаст большую теплую руку; я схвачу ее
своими двумя жаждущими, истосковавшимися, которые слишком
часто подаю не тем, буду долго держать, впитывая живительную
теплоту. Он еще раз понимающе улыбнется, потом вытащит из ко¬
томки буханку белого хлеба, разломит надвое, протянет душистый
ломоть - ешь. Я налью вина; и мы будем прихлебывать и смотреть
все понимающими глазами, и говорить, говорить... Господи, я уже
вдоволь наглотался здесь этой правды, тошнит уже! Господи, мне
нужно знать истину, я слаб, как всякий, но я хочу отделить зерна
от плевел..."io
Прозревая, герой осознает, что его правда - бессовестная
ложь, но продолжает жить, горделиво уповая лишь на
собственные силы, «весь внутри себя, воспринимая мир
лишь в себе и через себя».
«Но разве был сверхчеловек, воспринимающий мир через
другого? Я жил, но до сверхчеловека не дотягивал. Можно
приподняться на цыпочки, но долго ли ты простоишь! А теперь
узел на дальнем конце каната, протянутого над бездной, и вовсе
ослабь.
Был, и, как очевидно даже из приведенных примеров, не
один. И при чем здесь сверхчеловек, который превоз¬
носил себя, считая возможным встать по ту сторону
добра и зла? Ему ли воспринимать мир через другого?
Перед ним такой проблемы не стояло. Ницше здесь оп¬
ределенно не поможет. Нужны другие учителя. Такие,
как Мартин Бубер, Августин.
Мартин Бубер утверждал, что истина недоступна обособ¬
ленному человеку, как бы глубоко он ни ушел в себя.
Она рождается в «отношениях Я - Ты», иными словами,
в любви.
Молодость естественным образом сосредоточена прежде
всего на самой себе, для нее достаточно характерно
состояние, когда «образ в зеркале - мой кумир». Мир
представляется ей отчужденным. По М. Буберу - это
«отношения Я - Оно».
«Но в нездоровые времена случается так, что мир Оно, более
не пронизанный и не оплодотворенный как живыми потоками
приливами мира Ты, - изолированный и застаивающийся, словно
гигантский болотный призрак, - подавляет человека. Довольст¬
вуясь миром объектов, которые больше не становятся для него
Настоящим, человек уступает этому миру. Н тогда обычная при¬
чинность вырастает в гнетущий подавляющий рок*^.
Выход из замкнутого круга парализующих волю и по¬
рождающих отчаяние представлений о неотврати¬
мости происходящего из «отношений Я - Оно» в «от¬
ношения Я - Ты» возможен лишь при освобождении
от веры в несвободу, какими бы «научными» или жи¬
тейскими соображениями она не обосновывалась. От
срывов свободы в своеволие защищает глубокое пере¬
живание личной встречи с «Ты - Высшим». С Богом.
«Возлюби Бога, и делай что хочешь» (Блаженный
Августин). Страдание, переходящее в сострадание
и деятельную любовь к людям и миру, - первая сту¬
пень на ведущей в небо Лестнице Якова, основа под¬
линного творчества в любой жизненной сфере. Но уже
с нее видны звезды.
***
Здесь самое время завершить полемику с героем повести
«Потусторонники» и вновь сфокусировать внимание на
авторе, а точнее, на авторах. Кто бы и что там ни гово¬
236 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
рил, но не производят они впечатления «потерянного
поколения». Напротив, создается ощущение, что, собрав
горькую пыльцу с цветов зла, они в сжатые сроки на¬
учились вырабатывать мед. Об этом, в первую очередь,
говорит глубина постижения происходящего, которую
они демонстрируют. Вся мощь приведенной философс¬
ко-религиозной аргументации непостижимым образом
ими уже впитана, переработана и усвоена. Ничем иным
не объяснить абсолютную точность, психологическую
и нравственную обоснованность выстраивания логики
развития и гибели Гриши Андреева.
Что же касается сострадания, то оно сквозит и в стихах,
и в прозе. Там, где человек «взрослый», оберегая свой
душевный покой и представления о культурных нор¬
мах, брезгливо и даже в гневе отворачивается («так
им, выродкам, и надо!»), молодые испытывают прон¬
зительную жалость. Она не манифестируется и даже
не прячется за нарочитой лексической вульгарностью.
Лирический герой Бориса Рыжего предстал пред Все¬
вышним, притащив с собой сомнительную компанию
своих подвальных дружков («кентов»).
- Кто эти мудачесы?
- Это со мной!
Так герой представляет Личную встречу. Ревнители чис¬
тоты придут в ужас. Но Дух веет, где хочет. Вера стоит
не на словах. Поэт уверен, что непременно найдет об¬
щий язык с Богом, поскольку тот, в отличие от земных
жителей, не может не проявить милосердия к падшим.
Потому и привел приятелей.
Слово «взрослый» в данном контексте я намеренно взял
в кавычки. Избегать неприятных впечатлений, гнать
от себя дурное, уходить в мир сказочных грез - все это
увертки, детские реакции на суровую правду жизни.
Похоже, что мир перевернулся и яйца получили полное
право поучать своих растерявшихся куриц. Но могло
ли быть иначе, коль скоро у поколения нееоебдем/цх
оищое емрослм еоебаем/ме детин? Это мы, а не они, ведем
себя как потусторонние, делая вид, что все идет более
или менее нормально.
Встреча - переживание
Стремительное духовное возмужание молодых, в частности,
проявляется в том, что они оказываются открытыми
к «отношению Я - Ты». Доказательством тому служит
сборник «Альдебараки» (М.: Издательство «Поколение»,
2004), куда включены рассказы и пьесы победите¬
лей литературной премии «Дебют» 2003 года. Среди
прочих - рассказ Сергея Епихина «О чем грустим?».
Житейская ситуация: у старушки, одиноко прожива¬
ющей в старом доме, в подвале прорвало водопровод.
На дворе сильный мороз.
«Мне было больно на нее смотреть, я чувствовал усталость.
Что-то тяжелое то подкатывало, то отпускало. Это не было
просто предощущение старости, того, что я буду, как эта бабушка,
дряхлым и одиноким. Это не была только жалость к старухе,
к ее нищему существованию и обрушившейся на нее беде.
Я, наверное, в тот миг в первый раз задумался о том, что не все
так просто. Может, я чуточку понял, зачем мы живем, вернее,
понял, что наша жизнь - пуста и безысходна. Именно безысходна
(то есть потерянная, какая-то не такая, фальшивая), а не бес¬
смысленна.
"Вот она стоит и просит меня о помощи, - думал я, - да, я могу
ей помочь: купить карточку, вызвать аварийку или пойти к дяде
Васе на работу, нанять там сварщиков, еще как-то. Но я не знаю,
помогу ли я себе, избавлюсь ли оттого чувства, которое гнетет
меня?"С ее веснушчатого носа капала воды. Старушка облизыва¬
ла тонкие изрытые губы и дрожала.
"Ей холодно, - подумал я, - может умереть".
238 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Я помнил эту бабушку с лета. Я часто проходил мимо ее дома.
Она сидела на скамейке, положив руки на костыль, а ее собачка
кувыркалась в траве. Старушка всегда будто улыбалась, глядя на
своего пса, и поэтому казалась счастливой.
Теперь же она дрожала и плакала, а маленькая дворняжка сидела
рядом и как бы дрожала и плакала вместе с ней.
"У нее, наверно, никого нет, кроме этой собаки. По крайней мере,
никого ближе этой собаки. Сейчас им обеим тяжело. И мне тоже
нелегко - но это пустяки, потом решу, что с собой делать".
- У вас изолента есть? - спросил я.
- Я к соседям схожу, принесу.
Старушка ушла. Собака осталась со мной. Она уже тряслась от хо¬
лода и оттого, что намочила лапки, и теперь они, наверное, зябли.
- Да, такие вот дела, - сказал я вслух.
Собака подошла ко мне и уткнулась носом в мою ногу.
- Ничего, ничего.
Старушка вернулась с мужчиной лет пятидесяти в рабочем грубом
костюме желто-серых тонов, в засаленной фуражке. В руках
у него был огарок свечки, газовый и рожковый ключи. Он дико
матерился.
Я помогал ему: держал свечу, подавал ключи, соглашался со всем
тем бредом, который он говорил.
Когда мужичок перекрыл воду, он сел на обшарпанный стул, на
котором я недавно сидел, и закурил. И я чувствовал, что она гля¬
дит на него так же, как полчаса назад глядела на меня: печально
и осторожно.
Он посмотрел ей в глаза и причмокнул губами.
- Все, бабка, затопило тебя. Теперь каток в коридоре будет, - он
встал, - Бог тебя наказал. Плохо Богу, говорю, молилась. Грех на
тебе, бабка.
- Ты иди, - сказал он мне, докурив, - теперь туг уж делать нечего,
трубы надо менять.
- А кто будет? - спросил я.
- Сын ее...или зять. На выходных.
- Но сегодня вторник, - сказал я.
Но мужик отвернулся от меня и закричал на старуху:
- Плохо Богу, бабка, ты молилась. Наказал он тебя.
А бабка, наверно, давно ничего не слышала и только плакала.
И казалось, что ее рябой нос тоже плачет: с него капала вода.
Собака встала и застучала когтями по полу. Повиливая телом,
она вышла вон. Я - за ней. Во дворе я нагнулся и протянул руку
животному. Дворняжка завиляла хвостом и подняла кверху
узкую мордочку с маленькими ушками. Ее черная шерсть с синим
отливом блестела. На нас падали белые хлопья, и нам было очень
хорошо тогда: может быть, оттого, что мы с ней знали намного
больше, чем знают другие. А может, мне это показалось -
и собака не ощущала то же, что ощущал я. Но это не страшно.
Главное, что я чувствовал тогда то, что могла чувствовать она, он,
ты, мы...>>24
Думаю, прочитав рассказ, за автора в одинаковой степени
порадовались бы такие разные по судьбе и культуре
люди, как В. Астафьев и М. Бубер. Последний, вероятно,
поразился бы тому, с какой почти документальной точ¬
ностью фиксируется момент «встречи - переживания»,
когда человек начинает понимать про жизнь что-то
самое главное. С более приземленных позиций этот
текст можно с полным основанием считать посланием
к отцам. Иным, нежели в повести «Потусторонники»,
лишенным памфлетной заостренности и пафоса инвек¬
тивы, но оттого ни чуть не менее обличающим.
Поздно, слишком поздно, на склоне лет приходит пони¬
мание самого главного к Лидии Аркадьевне, героине
рассказа Ксении Стениловской «Ночью все кошки...».
«Смерть, ни своя, ни чужая, уже не пугала и не печалила ее, но она
плакала, как никогда еще не плакала, громко и некрасиво, слов¬
но маленький ребенок. По всем кошкам; по этому маленькому
комочку, который, возможно, будет жить, и через несколько дней
у него откроется один глаз, потому что второй закрыт огромным
кровоподтеком; по себе глупой, неразумной, трусливой женщине;
240 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
по всем людям, которые не видят дальше собственных глаз. И не
было ничего в мире, что могло бы ее утешить^.
Мудрость, абсолютная чистота тона, прозрачный, лишен¬
ный вульгаризмов язык, сострадание людям, бедным,
незащищенным, независимо от того, к какому поколе¬
нию они принадлежат, - это тоже современная молодая
литература. «Та, что с левой стороны, святая мышца
в человеке» (Б. Окуджава) работает у них на полную
мощность.
Я совершенно не собираюсь делить молодых авторов на сво¬
их (тех, кто близок к традициям русской литературы, не
в последнюю очередь включавших деликатность и цело¬
мудренность) и чужих (исповедующих поэтику «новой
искренности», «прямого высказывания», «литературы
молодых негодяев» и т.п.). Такая классификация будет
грубой и необоснованной. Замечательно именно то,
что все они разные. Бессмысленно искать в молодой
литературе какое-то одно ведущее течение, как модно
ныне выражаться: «мейнстрим». Их разноголосица -
самое убедительное и неопровержимое свидетельство
тому, что истекшие десятилетия все-таки не прошли
даром. Сквозь скрип и скрежет искореженной нашей
немощью свободы, в которой они вырастали, все более
явно слышится музыка их текстов. На поле культуры
вступают новые действующие лица и исполнители.
Что отражает статистика
Кто-то может возразить, что сказанное справедливо лишь
в отношении ничтожной части молодого поколения, тех
7%, о которых упоминал в послании Гриша Андреев.
Остальным «все по барабану». А те, кто в молодости
мучаются, переживают, бьются над последними воп¬
росами бытия, со временем адаптируются и скажут,
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 241
подобно герою «Обыкновенной истории» Гончарова:
«Это мой век. И он мне нравится!» Как знать? Но много
или мало - в духовной сфере не вопрос. Не зря Фрэнк
Бухман утверждал: «Один человек и Бог - уже боль¬
шинство».
У Христа поначалу было всего двенадцать учеников. Один
из них, как выяснилось, оказался неудачным.
Тем не менее, для скептиков, доверяющих лишь строго
научным социологическим выкладкам, сообщаю до¬
полнительную информацию. Прозаик и критик Ольга
Славникова - координатор независимой литератур¬
ной премии «Дебют» - рассказала мне, что в год они
получают до сорока тысяч (!) рукописей, присыла¬
емых на конкурс. У них в оргкомитете даже родил¬
ся своеобразный праздник - «Первого мешка». И так
продолжается вот уже пять лет. Разумеется, не все
тексты равноценны, многое в поисках драгоценных
пород приходится отсеивать. Но согласимся, тысячи
пишущих, разбросанных по городам и весям России
молодых людей, - сам факт говорит о многом. Прежде
всего о принципиальной невозможности остановить
пульсацию мысли и работу чувств.
Мысль не оригинальная, зато обнадеживающая. Не так
много в последнее время мы получаем хороших ново¬
стей, чтобы равнодушно пренебречь этой. И я искрен¬
не радуюсь тому, что среди политиков, бизнесменов,
представителей творческой интеллигенции находятся
серьезные люди, готовые поддержать молодых авторов.
Фонд социальных и интеллектуальных инициатив
под руководством С.А. Филатова организовал для них
постоянно действующий семинар в Липках. Между¬
народный фонд «Поколение», президентом которого
является депутат Государственной думы А.В. Скоч,
учредил премию «Дебют» и помогает начинающим
авторам с первыми публикациями. На мой взгляд,
можно без преувеличения сказать, что эти и подобные
242 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
им общественные организации реализует сегодня один
из важнейших национальных проектов. Поляки знали,
что делали, когда во время Варшавского восстания по
канализационным путям выводили из горящего го¬
рода подающих надежды молодых людей. (Среди них
оказался и будущий великий кинорежиссер А. Вайда.)
Сохраняя перспективу развития культуры, они тем са¬
мым спасали нацию и государство. Словом, похоже, за
юную писательскую поросль можно быть относительно
спокойным. И дело не только в проявленной поддержке.
Они, безусловно, наделены даром, почувствовали при¬
звание. Одного этого бывает достаточно, чтобы держать
человека в тонусе, придавать осмысленность его су¬
ществованию, помогать выдерживать тяготы жизни.
Кризис педагогики
Помочь молодому человеку стать архитектором своей
личности - важнейшая задача педагогики. На первый
взгляд, в ней нет ничего нового, необычного. Последние
десятилетия мы почти с молитвенным придыханием
повторяем слова о необходимости личностно ориенти¬
рованного подхода к ребенку. Который предполагает
максимально возможный учет его интересов, потребнос¬
тей, способностей и склонностей, создание доброжела¬
тельной психологической атмосферы в школе, равных
партнерских отношений между учеником и педагогом.
В той или иной степени, с большим или меньшим успе¬
хом педагоги пытаются реализовать этот подход в своей
деятельности. Все это важно и необходимо хотя бы для
того, чтобы школа, наконец, перестала выглядеть такой
карикатурной, неприглядной и отчужденной, какой
она предстает из произведений молодых писателей -
наших недавних выпускников. Но при таком подходе
что-то главное, сущностное ускользает от нас, уступая
место вещам полезным, но поверхностным. Выглядит
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 243
это примерно так: вместо счастья - комфорт, взамен
любви - равноправные партнерские отношения. «И на
том спасибо», - скажет трезво мыслящий профессионал,
отдающий себе отчет, в каком стесненном положении
оказалась сегодня российская школа. Признавая всю
серьезность подобной аргументации (мне ли как дирек¬
тору школы не знать о масштабе проблем современного
российского образования), рискую утверждать, что
есть вопросы не менее важные, чем недостаток фи¬
нансирования, нехватка педагогических кадров и т.п.
Коренятся они в мировоззренческой сфере.
Я заведомо предупредил о том, что не ставил перед собой
задачу критического литературного разбора творчества
начинающих литераторов. Литературные достоинст¬
ва и недостатки - тема другого разговора. Для меня
как педагога важнее было, говоря профессиональным
языком, попытаться установить обратную связь с теми
молодыми людьми, кто способен к рефлексии и внятной
формулировке своих глубинных проблем. Очевидно, что
основная масса наших воспитанников не мыслит так
глубоко, не заглядывает в такие бездны, столь остро не
ставит перед собой экзистенциальные вопросы. Но, сами
того не ведая, не отдавая себе отчета в причинах своей
растерянности и дурного нравственного самочувст¬
вия, они, смутно ощущая внутреннее неблагополучие,
пытаются преодолеть его простыми, доступными им,
подчас не самыми лучшими средствами. Тем важнее
докопаться до корней их душевной смуты. Молодые
литераторы обнажают их с предельной откровеннос¬
тью. Таков закон искусства - вне полной искренности,
зачастую почти недостижимой в отношениях «педагог-
ученик», оно нежизнеспособно. Соврать и приукрасить
себя можно в беседе, выступлении, даже в поступке.
Фальшь в тексте обнажается немедленно. Тем важнее,
опираясь на такую чрезвычайно ценную для педагога
самодиагностику, сделать необходимые выводы, на¬
244 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
метить стратегию и тактику выхода из того кризиса,
который переживает культура в целом и педагогика
в частности.
Парадокс заключается в том, что, признавая кризисное
состояние современной культуры (об этом написаны
тома), мы деликатно обходим молчанием тот очевидный
факт, что педагогика как ее неотъемлемая часть не
может не испытывать на себе те же процессы. Упреков
в немощи ей сегодня хватает: не обеспечивает эффек¬
тивное обучение всех и каждого, не предотвращает
детскую преступность, не решает проблему наркомании
и алкоголизма среди подростков и т.п. Но все они по
большей части скользят по технологической плоскос¬
ти. В сознании таких критиков педагогика предстает
в образе многорукого Шивы, способного при помощи
специальных манипуляций предотвращать все воз¬
можные беды, излечивать социальные язвы, в одно
касание врачевать неокрепшие души.
И лишь одно-единственное обвинение затрагивает цен¬
ностную вертикаль: педд2О2мкл не обеспечиедети не
прерменоео духоеноео ростин м необходм.моео нрлести
еенноео рдзеытиыя подрдсишющеео поколения. Оно,
как правило, приговаривается в завершении каскада
упреков в качестве привычной ритуальной формулы.
Одному Богу известно, что стоит за ней. В сложном
дифференцированном обществе, где сосуществуют
верующие и атеисты, идеалисты и прагматики, у каж¬
дого свои представления об идеальной нравственности
и духовном совершенствовании. Потому необходимость
решения этой главной, фундаментальной проблемы,
порождающей все остальные, вежливо признается, но,
как принято сегодня говорить, по умолчанию.
Мы действительно молчим о том главном, о чем до хрипоты,
во весь голос кричат в своих текстах молодые авторы.
Почему так? Слишком озабочены делами насущными?
Не верим в возможность выполнения этой главной
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 245
педагогической миссии? В атмосфере духовной смуты
и всеобщего разлада не хотим добровольно взваливать
на себя непосильную ношу? И то, и другое, и третье.
Вместе с тем, реальная практика диктует иную линию
поведения. Настоящий врач не проходит, пожав плеча¬
ми, мимо больного, невозмутимо констатируя бессилие
своей науки. На свой страх и риск, в меру собственного
разумения, зачастую не имея соответствующей подготов¬
ки, наиболее совестливые педагоги спешат на помощь.
Отставание теории воспитания от практики - вещь обыч¬
ная, естественная, предопределенная самим ходом
жизни. Практика первой вплотную сталкивается с из¬
менившимися лицами, меняющими мир. Задача тео¬
рии - вовремя осмыслить эти фундаментальные сдвиги
и помочь педагогам найти необходимые точки опоры,
более надежные основания для выполнения их миссии
в изменившихся условиях. Но именно этого в послед¬
ние десятилетия не происходит. Теория воспитания
все более начинает напоминать иссохшую мумию, для
поддержания внешнего вида которой предпринима¬
ются отдельные безуспешные попытки: в основном
подкраска волос и нанесение румян. Поскольку такой
педагогический макияж мало помогает и никак не ме¬
няет положения дел, эта капризная старая дама видит
причины (отчасти справедливые) своего одряхления
преимущественно во внешних факторах: всеобщем
упадке нравов, растлевающей деятельности средств
массовой информации и т.п. Словом, во всем том, что
находится вне зоны ее непосредственного влияния
и персональной ответственности, а потому не требует
трезвого взгляда на себя. Отсюда обличительный пафос,
морализаторство, ностальгия по ушедшей молодости,
когда, как кажется, все удавалось, малопродуктивные
попытки влить новое бродящее молодое вино жизни
в старые меха привычных представлений.
246 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Поиски выхода: пересмотр оснований
Возможно ли ее оживление - омоложение? Безусловно, пос¬
кольку эти циклы - увядания и возрождения - харак¬
терны для культуры в целом. Теория воспитания - не
исключение. Только для этого потребуется очень силь¬
ное, впрочем, давно известное из русского фольклора
средство: своеобразный коктейль из мертвой и живой
воды, где мертвая вода - это прямой мужественный
взгляд на глубину и масштаб произошедших перемен,
при всем их драматизме и внешней неприглядности.
Заметим, что малоприятную работу по добыче мерт¬
вой воды из доподлинно известных им источников за
нас отчасти уже проделали молодые писатели. Живая
вода содержится в незамутненных временем родни¬
ках культуры, бьющих на глубине религиозной и фи¬
лософской мысли. Совестно, что молодые люди, как
выясняется, до сих пор пробиваются к ним отнюдь не
нашими стараниям. Еще более стыдно, что они, а не
мы, находят доступную современному сознанию форму
передачи сокровенных мыслей и нетленных ценностей.
Разумеется, здесь вступает в силу магия искусства.
Будучи целостной, метафора всегда более действен¬
на, художественный образ более убедителен, нежели
расчленяющие на составляющие живую ткань жизни
научные понятия.
Но что мешает нам воспользоваться теми же приемами
и способами? По крайней мере, две причины. Боязнь
потерять педагогическую невинность, запятнав себя
порочащими связями с сомнительными партнерами,
в результате чего педагогика неизбежно превращает¬
ся в брюзжащую старую деву, проецирующую на мир
свои неизжитые комплексы. И еще более глубокий,
парализующий волю страх пересмотреть и обновить
философские основания - фундамент своей деятель¬
ности. Но без этого уже не обойтись.
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 247
Замечательный русский педагог С.И. Гессен еще на заре
прошлого века справедливо рассматривал педагогику
как прикладную философию. Предваряя свою книгу
^Основы педагогики*, он писал:
«Как философа меня привлекала возможность явить в этой книге
практическую мощь философии, показать, что самые отвлечен¬
ные философские вопросы имеют практическое жизненное зна¬
чение, что пренебрежение философским знанием мстит за себя
в жизни не менее, чем игнорирование законов природы.
...Что всякая педагогическая система - даже там, где она вы¬
дает себя за эмпирическую науку, - есть приложение к жизни
философских воззрений автора - есть основное положение этой
КНИГИ>>26.
Необходимость пересмотра и обновления философских
оснований педагогической теории и практики (в первую
очередь в части воспитания) диктуют нам само время
и поиски молодых, которые поверх наших голов, ско¬
ванных догматическими представлениями, иссохши¬
ми губами припадают к живительным источникам:
Владимиру Соловьеву и Ф.М. Достоевскому, Мартину
Буберу и Даниилу Андрееву, Томасу Мертону и Фрэнку
Бухману, А. Меню и Г. Померанцу. К тем мыслителям
и художникам слова, кто, вопреки страстям и срывам,
искажающим человеческий облик, жил и продолжает
жить в Духе. И пусть их путь чрезвычайно труден, зато
пример притягателен, поскольку именно он оставляет
надежду.
Философия персонализма, признающая за личностью ни¬
кем не отчуждаемую свободу и одновременно полную
личную ответственность за все происходящее, позво¬
ляет сегодня выбрать тот способ существования, что
достоин высокого звания Человека. Кому-то вопрос
о пересмотре философских основ теории и практики
248 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
воспитания покажется абстрактным, слишком отор¬
ванным от злобы (в ее прямом и переносном смысле)
дня. Напрасно. В нем корень всех наших проблем, пусть
даже практический педагог, не склонный к отвлечен¬
ному мышлению, пока полностью не отдает себе в этом
отчет. Сенека не зря замечал, что если не знаешь, куда
плыть, никакой ветер не будет попутным. Нужны ори¬
ентиры. Потому-то хорошая теория считается самой
надежной практической вещью.
Тем не менее, подспудно процесс пересмотра и расшире¬
ния фундаментальных основ педагогической теории
и практики уже начался. На его базе растет и набирает
силу педагогическая антропология. Жаль только, что
пока она так робко и невнятно артикулирует свои ре¬
лигиозные и философские корни. Мешают неизжитый
сциентизм с его опорой исключительно на рациональ¬
ный анализ происходящего и корпоративная солидар¬
ность, заставляющая отстаивать чистоту жанра, якобы
не допускающего кровосмешения науки с другими
способами познания, предполагающими в качестве
инструментов постижения мира прозрения и интуи¬
цию. В результате, в полном соответствии с воззрени¬
ями М. Бубера, внутренняя вера в несвободу человека
порождает и усиливает его рабство. Внешние обсто¬
ятельства, стесняющие его волю, ничто в сравнении
с теми внутренними оковами, в которые он сам себя
добровольно заковывает.
Событийная педагогика
Но молодые, как мы убедились в начале этих заметок,
к счастью, лишены подобных предрассудков. Они жаж¬
дут «встречи-переживания^, стремятся к «отношениям
Я - Ты>. Идя им навстречу, наиболее чуткие педагоги,
не утерявшие веры в возможность воспитания, разраба¬
тывают принципы и подходы событийной педагогики
(научная школа покойного академика Л .И. Новиковой),
ядром которой являются co-бытие с воспитанником,
а центральным местом - та самая личная встреча или
событие, которое осветляет душу своей преобразующей
силой. Но и здесь, при верной расстановке акцентов,
правильно схваченном ощущении главного нерва сов¬
ременной педагогики, акцент тяжести переносится
на создание воспитательного пространства - иными
словами, специально (искусственно) спроектированной
и организованной среды. Нисколько не умаляя досто¬
инств такого подхода, который сам по необходимости
всеми силами пытаюсь реализовать в своей практи¬
ческой деятельности, не могу не видеть пределов его
возможностей.
Костная, неподатливая среда зачастую яростно сопро¬
тивляется преобразованиям. Особенно у нас. Потому
опыт даже удачных социальных практик, который
под руководством педагогов-подвижников приобре¬
тают дети, рано или поздно наталкивается на эго¬
изм, своекорыстие и другие примитивные инстинкты.
Для молодого человека, воспитанного на идеалах
добра, справедливости и долга, но привыкшего ре¬
ализовывать себя преимущественно в социальной
плоскости, такое столкновение крайне болезненно,
чревато срывами и тяжелыми моральными травмами.
Построение идеального государства (города-солнца)
в отдельно взятом молодежном лагере или клубе,
в отдельной школе и ее ближайшем окружении - за¬
дача во всех отношениях благородная, поскольку на¬
глядно демонстрирует всю важность и необходимость
преобразования социума. Но задача эта - преиму¬
щественно внешняя. Направляя всю энергию вовне,
мы не оставляем ни времени, ни сил на расширение
пространства внутренней свободы молодого человека,
на укрепление его внутреннего стержня. Разумеется,
во всем, включая педагогику, необходимо проявлять
250 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
чувство меры, и я совершенно не призываю загонять
воспитанников в духовную иммиграцию, заведомо
отказавшись от попыток их социализации. Отмечу
лишь, что в наших условиях высота духа, мужествен¬
ная готовность к поражениям и умение при любых,
даже самых драматических обстоятельствах отстаи¬
вать достоинство личности - те качества, которые не
менее остро, чем успешная социализация, востребо¬
ваны жизнью. Процесс самостроительства личности
не терпит суеты; помимо активной деятельности, он
требует тишины и уединения.
Таким образом, пересмотр фундаментальных философс¬
ких и культурологических основ теории и практики
воспитания меняет не только стратегию, но и тактику
поведения педагога, осознающего, где и в какое время
он живет, смещает акценты в его непосредственной
практической работе.
Начать с себя: шаги постижения
Очевидно, что процесс обновления затянется на долгие деся¬
тилетия. Стремительным он не может быть, поскольку
требует глубинной перестройки сознания педагогов.
В силу разных обстоятельств к нему оказалась не готова
ни западная, ни отечественная педагогика. Наша - по
причине неизжитого тоталитарного наследия, рецидивы
которого мучают ее до сих пор. Западная - вследствие
гипертрофированного сверх всякой меры прагматиз¬
ма, стремления алгоритмизировать педагогический
процесс, придав ему максимально технологический
характер. Попытки механически соединить оба по¬
люса, выработав своеобразный гибрид - тоталитар¬
ный прагматизм, выглядят беспомощно. (И не только
в педагогике.) Тем временем, в жизнь будут вступать
новые поколения, насущные проблемы которых, как
уже сегодня очевидно, не будут более легкими. Посте¬
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 251
пенно, по мере столкновения с угрозами и вызовами
нового тысячелетия будет приходить осознание того,
что главный ресурс человечества, залог его выживания
следует искать прежде всего в педагогической сфере.
Остальные источники слишком ненадежны и быстро
исчерпываемы. Наступит момент, когда потребуют¬
ся невероятное напряжение сил, мобилизация всех
культурных ресурсов, максимальная аккумуляция
творческой энергии, необходимой для решения гло¬
бальных проблем человечества. Решить их будет под
силу лишь внутренне свободным людям, сохраняющим
чувство собственного достоинства, способным к твор¬
ческому взлету и духовному порыву, самопожертво¬
ванию и нравственной аскезе. Тем, кто ясно видит эти
отнюдь не безоблачные перспективы, задача обновления
философских, религиозных и культурологических ос¬
нов воспитания не представляется прекраснодушной
мечтой резонера-интеллигента, потерявшего чувство
реальности, мечтающего о построении Царства Божия
на грешной земле. Напротив, именно реализм и спо¬
собность к прогнозированию вынуждает торопиться
с решением поставленной задачи.
Лереыйрешительный мшз, который необходимо оделить
но это.м пути.* повысить индекс честности в оценке
реального положения вещей. Такой подход прежде
всего требует демифологизации сознания педагогов.
По себе знаю, как тяжело расставаться с осветляющи¬
ми душу мифами и преданиями. Не один год подряд
я вдохновенно повествовал старшеклассникам, как во
время Второй мировой войны после оккупации Дании
немецкое командование предписало надеть евреям
желтые звезды. И тогда первыми с этими знаками на
улицы Копенгагена вышли король и королева. Этот
эпизод попал в методические пособия для учителей
истории, лег в основу замечательной книги Б. Хазанова
«Час короля*.
252 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Увы, после длительных изысканий и консультаций вы¬
яснилось, что данный эпизод - красивая легенда. Что,
разумеется, нисколько не умоляет благородства и му¬
жества датчан, сумевших на утлых лодках вывезти
огромное количество людей за пределы страны. Одна
из тех самых лодок до сих пор стоит в Иерусалиме как
памятник смелости и великодушия. Историки, знако¬
мые с документами, знают, что подвиг панфиловцев -
плод художественного вымысла писателя А. Бека. Но
он прославлен в песне, ставшей гимном столицы, уко¬
ренился в народном сознании. Излишне напоминать,
что реальных подвигов, демонстрирующих стойкость
духа и героизм солдат, в истории обороны Москвы бо¬
лее чем достаточно. Что с этим делать? Вопрос крайне
деликатный, поскольку затрагивает глубинные мен¬
тальные эмоции людей. Развенчание преданий для
многих действительно грозит подрывом идентичности,
с которой и без того в Отечестве нашем дело обстоит
крайне неблагополучно. Отдавая полный отчет в край¬
не болезненной реакции на подобные вопросы, тем не
менее, отмечу, что полная доступность информации
делает бессмысленной и опасной - пусть даже в самых
благородных целях - искажение фактов. Вступая на
этот путь, мы неизбежно будем разоблачены. И тем
самым укрепим мнение молодых людей о всеобщем
тотальном обмане, в атмосфере которого они живут.
Что же касается воспитания на патриотических примерах,
то, во-первых, их достаточно и без художественного
вымысла. Но тогда предания и легенды должны рас¬
сматриваться как факты искусства, повлиявшие на
народное сознание. А, во-вторых, если мы даже в бла¬
городных целях допускаем мысль о необходимости
лукавства по отношению к прошлому, то где гарантия,
что мы не применим этот же прием при анализе насто¬
ящего и прогнозе будущего. Аргументы <за> всегда
отыщутся, стоит только захотеть. В основе доводов
сторонников мифологизированного воспитания всегда
лежит скрытое за высокими словами высокомерное
недоверие к людям, особенно молодым, якобы неспо¬
собным полюбить Отечество во всей полноте его взле¬
тов и катастроф, не приукрашенное возвышающим
обманом. Уверен, тонкий деликатный учитель всегда
найдет точные интонации, чтобы, не впадая в разру¬
шительный пафос, отделить правду от вымысла. Тем
более что правда - не самоцель, а всего лишь первый
необходимый шаг для постижения истины. Упивать¬
ся ею («пить, как водку») крайне опасно: испепеляет.
Что, собственно, и произошло с персонажем повести
«Потусторонники». Полное отождествление правды
с истиной - есть подмена понятий. Герой понял это
слишком поздно.
«Господи, я уже вдоволь наглотался здесь этой правды, тошнит
уже! Господи, мне нужно знать истину, я слаб, как всякий, но
я хочу отделить зерна от плевел...»
Научиться своевременно и чутко улавливать и замечать
подмену понятий - второй необходимый шаг, прибли¬
жающий нас к истине. Будем откровенны, каждый из
нас, кому довелось профессионально заниматься вос¬
питанием в советский период, нет-нет да и припомнит
с определенной ностальгией те времена, когда, при
всех идеологических издержках, многое, даже очень
многое удавалось.
Значит, не все было так безнадежно плохо? Вновь на па¬
мять приходит послание к отцам:
«Вы взяли с нас клятву пионера, а потом упоенно ее растоптали.
Этотурок пошел нам на пользу - больше мы клятв не даем».
254 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
А в юности надо давать клятвы. Свою добровольную присягу
принесли на Воробьевых горах Герцен и Огарев, в шест¬
надцать лет свой зарок на всю жизнь дал будущий царь-
реформатор Александр II. Текст этой клятвы подготовил
его наставник, В.А. Жуковский. Вопрос в том, кому и на
чем клянешься. Как научиться в воспитании, да и не
только в нем, отличать истину от ее двойников? Что ка¬
сается теории и практики воспитания, то здесь эту работу
за нас в значительной степени проделал Даниил Андреев.
В самом деле, что можно возразить против воспитания
воли и твердости, правдивости и чувства товарищества,
смелости и стойкости, жизнерадостности и идейности?
Но смелость и воля, уточнял Д. Андреев, должны вкла¬
дываться не в борьбу за гегемонию над остальными,
а в деятельность, направленную на совершенствование
сперва себя, потом условий, в которых формируется
другая личность, и, наконец, на не насильственное,
а исполненное любовью совершенствование других.
Жизнерадостность он также признавал необходимым
человеку качеством личности. Но эта жизнерадостность
не должна вырождаться в нарочитый оптимизм, избе¬
гающий любых намеков на теневые стороны жизни.
«Явления жизни и культуры будут вызывать к себе отношение
в зависимости не оттого, на оптимистические или пессимисти¬
ческие выводы они наталкивают, а оттого, служат или расширяют
они диапазон личности, возвышают или снижают уровень души,
содействуют в конечном счете свободе и любви или же ненависти
и порабощению^?.
Советская система воспитания добивалась, чтобы при¬
мат общего над личным был прочно усвоен сознанием
молодого человека. Излишне говорить, что сегодня,
когда мы воочию столкнулись с разгулом примитив¬
ных, ничем не прикрытых эгоистических страстей,
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 255
ценность коллективизма вновь оказалась востребована.
Но и здесь, дабы дважды не ступать в одну и ту же реку,
а точнее, болото, имеет смысл принять во внимание две
незаметные идейные подмены:
«Под "общим" подразумевалось не человечество и даже не все
население в целом одной или нескольких стран: подразумевалась
часть человечества, объединенная общей, твердо очерченной
идеологией. Все же, оказавшиеся по ту сторону этого очертания,
расценивались либо как враги - и пощады им не было, - либо
как сегодняшние союзники, причем будущее должно было решать:
станут ли эти союзники вполне "своими", включатся ли в расши¬
ряющийся воинственный коллективизм или сделаются врагами
и тогда будут уничтожены. Такова была первая подмена общего
групповым.
А вторая подмена заключалась в том, что утрачивалось пред¬
ставление о пропорциях: мелкая, ничтожная выгода, которую
мог извлечь коллектив из самоотречения личности, считалась
выше, чем интерес этой личности как таковой, даже иногда чем
ее жизнью.
С тех пор многое изменилось: рухнуло тоталитарное госу¬
дарство, которое мучило, но не сломило Д. Андреева,
приказало долго жить ^единственно верное* учение.
Тем не менее, очевидно, что людей, как справедливо
заметил В. Высоцкий, <еще долго мы будем делить на
своих и врагов*.
Сильной стороной советской педагогики было воспитание
у молодых людей устремленности в будущее. Она не¬
расторжимо связана с жизнестойкостью и оптимисти¬
ческим взглядом на мир. Не случайно психолог Виктор
Франкл, прошедший немецкие концентрационные
лагеря, доказал, что в тяжелейших условиях выживали
256 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
не самые физически сильные люди, а те, кто не терял
надежды на будущее^^. Д. Андреев называл устремлен¬
ность в будущее великой чертой, позволяющей человеку
мыслить перспективно, вдохновляться благом будущих
поколений. Подмену он видел в том, что представление
о будущем было сниженным и упрощенным.
«Практически это представление формировалось из двух величин:
материального изобилия и покорения природы. Такое представ¬
ление прямолинейно, как рейсшина. Оно лишено духовности, как
бетон, и материалистически наивно, как высказывания школьни¬
ка 7-го класса у пионерского костра^.
Положа руку на сердце, мы не можем не признать того,
что спустя десятилетия после написания <Розы Мира>
представления о желаемом образе будущего не сильно
изменились в массовом сознании. Другое дело, что на¬
ряду с оптимистическими прогнозами появились не
лишенные серьезных оснований (учитывающих угрозы
и вызовы нового тысячелетия) достаточно пессимисти¬
ческие сценарии развития мировых событий. Их сравни¬
тельный анализ выходит за рамки этих заметок. Но для
педагогов чрезвычайно важно отметить, что в качестве
одной из ведущих причин, толкающих мир к пропасти,
специалисты называют превратные представления
людей о желаемом будущем, связанные исключитель¬
но с материальным изобилием, с безудержным, ни¬
чем не ограниченным ростом потребления. Виновата
марксистская доктрина, которая ловко использовала
естественное стремление людей к всеобщему достатку?
Не только. В своей тяге к потреблению средний амери¬
канец, европеец и россиянин не очень отличаются друг
от друга. Последнего еще можно понять, поскольку он
долгие десятилетия был лишен даже самого необходи¬
мого. В таком образе желаемого будущего, укорененном
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 257
в массовом сознании, виновен позитивизм в целом,
марксизм - лишь один из его ликов.
Выход из позитивистского тупика - третий необходимый
шаг на пути обновления глубинных основ воспитания.
Наряду с демифологизацией сознания и умением отли¬
чать истину от двойника, он, пробивая бетон наивного
материализма, позволяет решать задачу воспитания
человека как «члена царства Духа>. (Определение
С.И. Гессена.) Но такой подход предполагает переход
с просветительско-атеистических позиций на религи¬
озно-антропологические. Разумеется, никто не требует
от педагога отрицать объективные научные законы,
касающиеся мира вещей. В земных условиях еще ни¬
кому не удавалось бегать по потолку. Речь идет совсем
о другом измерении.
К выходу из тупика позитивизма ведут разные пути. У од¬
них - это результат семейных традиций и домашнего
воспитания, у кого-то, как у митрополита Антония
Сурожского, в юности не отличавшегося особой рели¬
гиозностью, - результат волшебной личной встречи:
«И вот я сел читать; и тут вы, может быть, поверите мне на слово,
потому что этого не докажешь. Со мной случилось то, что бывает
иногда на улице, знаете, когда идешь - и вдруг повернешься,
потому что чувствуешь, что кто-то на тебя смотрит сзади. Я сидел,
читал, и между началом первой и началом третьей глав Евангелия
от Марка, которое я читал медленно, потому что язык был непри¬
вычный, вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит
Христос... И это было настолько заразительное чувство, что мне
пришлось остановиться, перестать читать и посмотреть. Я долго
смотрел; я ничего не видел, не слышал, чувствами ничего не ощу¬
щал. Но даже когда я смотрел прямо перед собой на то место, где
никого не было, у меня было то же самое яркое сознание, что тут
стоит Христос, несомненно. Помню, что я тогда откинулся и поду¬
мал: если Христос живой стоит тут - значит, это воскресший
258 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Христос. Значит, я знаю достоверно и лично в пределах моего
личного, собственного опыта, что Христос воскрес и, значит, все
что о Нем говорят, - правда. Это того же рода логика, как у ранних
христиан, которые обнаруживали Христа и приобретали веру не
через рассказ о том, что было от начала, а через встречу с Хрис¬
том живым, из чего следовало, что распятый Христос был тем, что
говорится о Нем, и что весь предшествующий рассказ тоже имеет
смысл. Ну, а дальше я читал; но это было нечто совсем другое.
Первые мои открытия в этой области я сейчас очень ярко помню;
я, вероятно, выразил бы это иначе, когда был мальчиком пятнад¬
цати лет, но первое было: что если это правда, значит, все Еван¬
гелие - правда, значит, в жизни есть смысл, значит, можно жить
ни для чего иного, как для того, чтобы поделиться с другими тем
чудом, которое я обнаружил; что есть, наверное, тысячи людей,
которые об этом не знают, и что надо им скорее сказать. Второе -
что если это правда, то все, что я думал о людях, была неправда;
что Бог сотворил всех, что Он возлюбил всех до смерти включи¬
тельно; и что поэтому даже если они думают, что они мне враги, то
я знаю, что они мне не враги. Помню, на следующее утро я вышел
и шел как в преображенном мире; на всякого человека, который
мне попадался, я смотрел и думал: тебя Бог создал по любви! Он
тебя любит! ты мне брат, ты мне сестра; ты меня можешь уничто¬
жить, потому что ты этого не понимаешь, но я это знаю, и этого
довольно... Это было самое разительное открытие^.
Существенно то, что это сделанное открытие не помешало
ему стать врачом, офицером французского Сопротив¬
ления в годы войны и лишь затем священником.
Религиозность мнимая и подлинная
Выход из тупика позитивизма, предполагающий пробуж¬
дение в человеке глубоких религиозных чувств, чреват
опасностями и преградами, усеян ловушками-подме¬
нами, рождает своих двойников истин.
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 259
Первая преграда - нарочитая внешне подчеркнутая рели¬
гиозность педагога, осуществляющего миссию воспи¬
тания в светской школе. Вторая - попытки, форсируя
события, предать этому процессу организационные
формы. (Напомню, что здесь речь идет исключительно
о позиции взрослых людей, пытающихся переосмыс¬
лить основания, на которых они строят воспитание.)
Любая демонстрация неизбежно затрагивает внешнюю
сторону. Внешняя сторона по необходимости конфесси¬
ональна. Опасность заключается даже не в нарушении
политкорректности. А в том, что в подобной ситуации
акцент ставится только на одном из возможных путей
в царство духа. Тем самым сознательно или невольно
отвергается вероятность выбора иной стези, ведущей
к той же цели. Конфессиональные пристрастия - дело
совести каждого отдельного человека, включая учителя.
Но его профессиональная культура, такт, а главное,
понимание своей миссии в культуре должны помогать
подняться в деле воспитания над личными предпочтени¬
ями. Повторяю, речь идет не только о веротерпимости.
Многонациональная австро-венгерская империя, где про¬
шло детство М. Бубера, в силу необходимости, обуслов¬
ленной многонациональным составом населения, была
веротерпимым государством, но ее образовательная
политика в этом тонком вопросе произвела тяжелое
впечатление на подростка.
«Школа называлась "Гимназия Франца Иосифа". Языком препо¬
давания был польский, но атмосфера была той, которая пре¬
обладала в австро-венгерской империи: взаимная терпимость
без взаимного понимания. Ученики - по большей части поляки,
а вдобавок к ним небольшое еврейское меньшинство (у русинов
были свои школы).
Отношения между учениками были добрососедскими, но обе груп¬
пы почти ничего не знали друг о друге.
260 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
В 8 часов утра звонил колокольчик. Входил один из учителей
и поднимался на кафедру, над которой на стене возвышалось
большое распятие. В ту же минуту ученики вставали со своих
скамей. Учитель и польские ученики крестились, он произносил
символ веры, и все они вслух молились. Мы, евреи, стояли молча
и неподвижно, глядя в пол, пока не разрешалось сесть...
Я не могу припомнить учителя, который не был бы терпим или
не хотел казаться терпимым. Но ежедневное стояние в классе
и слушание чужого богослужения действовало на меня хуже, чем
мог бы задеть какой-либо акт нетерпимости. Невольные гости,
вынужденные каждое утро в течение восьми долгих лет безгласно
присутствовать при священнодействии, в котором ни одна час¬
тица моей личности не могла и не хотела принять участие, - это
отпечаталось на всем моем существе.
Не предпринималось никаких попыток обращения еврейских уче¬
ников в христианство; но моя антипатия ко всякой миссионерской
деятельности коренится именно в школьных впечатлениях. Анти¬
патия не только к проповеди христианства евреям, но ко всякому
миссионерству среди людей, вера которых обладает собствен¬
ными корнями. И понапрасну Франц Розенцвейг пытался увлечь
меня идеей иудейской проповеди среди неевреев^.
Вольная или невольная подмена, которая совершается
каждый раз, когда мы, пытаясь достигнуть, по Гессену,
высшего, благодатного пласта воспитания, стремимся
загнать процесс постижения сокровенного в ясные,
простые, как будто бы испытанные веками органи¬
зационные формы, связана с ошибочным смешени¬
ем религии с идеологией. Но любая идеология всегда
была и остается всего лишь той или иной популярной
философией, упрощенной до понимания большинства
людей. В этом и состоит ее огромная притягательная
сила для власть предержащих.
Религия же апеллирует к глубинным пластам человеческо¬
го бытия, уповает на личную встречу. Как показывает
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 261
история и подтверждает современность, случается, что
религия превращается в массовую идеологию. Проис¬
ходит это ценой значительного упрощения, а значит -
неизбежного огрубления сокровенных смыслов. Но
что еще более опасно - такое перерождение рождает
фанатизм со всеми вытекающими последствиями, вклю¬
чая кровавые эксцессы. Именно в результате подоб¬
ной подмены мы получаем соединение средневекового
менталитета с современными боевыми технологиями.
(11 сентября в Америке, Беслан и т.д.)
Сегодня велико искушение заполнить образовавшийся идео¬
логический вакуум религиозным содержанием. Природа
этого соблазна вполне объяснима, причины достаточно
серьезны: стремление людей обрести утраченную иден¬
тичность и на ее основе добиться сплочения, искреннее
желание восстановить разрушенную ценностную вер¬
тикаль, опираясь на Святыни. Намерения благие, но
мы хорошо знаем, куда ведет дорога, ими вымощенная.
К тому же сказываются привычки и выучка, получен¬
ные в предшествующую эпоху организации массовых
пропагандистских кампаний. Поэтому в некоторых
школах вместо привычного «На зарядку становись!» мы
рискуем услышать «На молитву становись!».
Но школа - не церковь. В ней, за исключением частных
учебных заведений, может идти речь лишь о внекон-
фессиональном духовном воспитании. Следует четко
осознавать границы внеконфессиональной духовной
педагогики, не обладающей правом вступать на суверен¬
ную территорию богословия, где учитель, не владеющий
достаточными теологическими знаниями, легко может
допустить бестактность, невольно обострить межкон¬
фессиональные противоречия, породить ненужные
конфликты. Но, как уже неоднократно отмечалось
в этих заметках, дело не только в технике безопасности.
Духовность, в отличие от идеологии, не может быть
навязана извне. Выход из философии кризиса со всеми
262 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ее признаками (одиночество, заброшенность, оставлен -
ность), которую столь ярко отражает творчество моло¬
дых писателей, - вера. Но вера не в словесные формулы
в ущерб невысказанной тайне Бога (Г. Померанц).
Очертив границы влияния, в которых может осущест¬
вляться светское воспитание, указав на опасности, воз¬
никающие в связи с их неосмотрительным переходом,
необходимо уяснить, какие реальные шаги должно
предпринять для приближения к высшему иерархи¬
ческому пласту личности. Их несколько:
* Знакомство учащихся с непосредственным мисти¬
ческим опытом людей, переживших личную встречу
с Богом. В этом контексте избранные тексты Августина,
Мейстера Экхарта, Антония Сурожского, Даниила Анд¬
реева, поэзия суфизма, медитативные притчи мастеров
дзэна представляют особую самостоятельную ценность
для педагогов.
* Сосредоточение внимания учащихся на глубине и ин¬
тенсивности религиозных переживаний гениев русской
и мировой культуры. Творчество и биографии Гоголя,
Достоевского, Толстого позволяют решать эту задачу,
которая обычно вытесняется на периферию изучения
в курсах литературы.
Возможность альтернатив
Еще одна важнейшая задача светской духовной педагоги¬
ки: рассмотрение в курсах отечественной и зарубеж¬
ной истории возможностей альтернативного развития
событий.
На этом шаге необходимо остановиться подробнее. Слиш¬
ком глубоко в сознании учителей укоренилась догма
«история не терпит сослагательного наклонения». Ри¬
туально произнося ее, мы не отдаем себе отчета, что
тем самым порождаем у молодых людей убежденность
в автоматизме человеческого существования в мире, где
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 263
от нравственных и иных личных усилий практически
ничего не зависит. Именно из этого корня на каменистой
материалистической почве произрастает аморализм.
Стоит ли удивляться, что из поколения в поколение
люди не чувствуют себя действующими лицами истории,
тяготятся ограниченностью своих возможностей, пере¬
живают кризис невостребованности. О чем неизменно
свидетельствуют тексты молодых писателей.
«Но есть другой взгляд на историю - как на вечную борьбу двух
начал. Августиновское учение о двух градах лучше гегельянского
уясняет возможность творческих и разрушительных процессов
в истории. Откажемся от того, что было одностороннего у Авгус¬
тина: от внешнего противоположения двух градов. Признаем, что
внутри каждого из строящихся общественных и культурных типов
идет борьба за план и стиль целого, которая оканчивается или
включением его в творимый град Божий, или выпадением в не¬
бытие, неудачей, катастрофой. Ничто не предопределено истори¬
ей, силой естественных законов или давлением Божественной
воли. Ибо история есть мир человеческий - не природный и не
Божественный, - и в нем царит свобода. Как ни велико в истории
значение косных, природных, материальных сил, но воля вдохнов¬
ленного Богом или соблазненного Люцифером человека опреде¬
ляет сложение и распад природных сил. С этой точки зрения не
может в мире пройти бесследно ни слабое усилие к добру, ни ма¬
лейшее движение зла. Не поглощаются они одним историческим
процессом, а включаются в разные одновременно действующие
процессы созидания и разрушения. И если внимательно вгляды¬
ваться в жизнь, то в видимом ее единстве всегда можно разли¬
чить двоякую ее детерминированность: к вечности и к смерти,^.
Любопытно, что, рассматривая различные сценарии буду¬
щего, призывая современников предпринять усилия для
благоприятного развития событий, мы одновременно
отказываем своим историческим предшественникам
264 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
в выборе альтернатив. По отношению к нашему недав¬
нему прошлому, оценивая, например, формы и методы
приватизации, вероятность сохранения целостности
государства, мы не стесняемся говорить об упущенных
возможностях, называть виновных, мысленно рассмат¬
ривать и анализировать иные, более оптимальные для
нас сценарии. Но чем дальше в глубь веков, тем боль¬
ше в оценках проявляется въевшийся в плоть и кровь
исторический фатализм. В его жестких рамках задача
воспитания у человека чувства свободы и ответственнос¬
ти за все происходящее теряет всякий смысл. Отсюда
необходимость сосредоточить внимание на развилках
истории или, как принято сегодня говорить, точках биф-
фуркации. Идет ли речь о столкновении нестяжателей
с иосифлянами, выходе из Смуты, восстании декабрис¬
тов - везде существовала возможность альтернативного
развития событий, поскольку в них участвовали живые
мыслящие люди. Нельзя не согласиться с авторами
книги с Выбирая свою историю >:
«Когда сегодня ставится вопрос о "воспитании историей", то хоте¬
лось бы знать, что мы стремимся воспитывать? Одни найдут в исто¬
рии примеры единения ради общих интересов и вопреки мнению
отдельных личностей и целых социальных слоев, другие... Весь
пафос этой книги заключается в том, что должны быть "другие":
верившие, боровшиеся, часто отдававшие свою жизнь за иное
будущее своей родины; наверное, не обладавшие всей полнотой
истины (а кто из смертных ею обладает?), но имевшие право думать
иначе. Только это признание права на "инаковость" позволяет
стать гражданином, для которого история страны - это не звук
фанфар на юбилейных торжествах, а боль утраты, острое желание
не быть отсутствующим в собственной отчизне. Не сносить молча,
по выражению Н.М. Карамзина, все ее "нестроения" и несправед¬
ливости, "терпя то, чего терпеть без подлости не можно"*^.
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 265
Перестать чувствовать себя отсутствующими или, по сход¬
ному определению молодого автора повести, зпоту-
сторонниками» - именно здесь, на мой взгляд, главный
нерв и центральная задача современного воспитания.
Для того чтобы самому встать на эти позиции и помочь
в этом молодым людям, учитель должен иметь мужество
расстаться с уютной мифологемой линейного прогресса
и начать рассматривать историю как длинную цепь
бесконечно усложняющихся (на каждом этапе ее раз¬
вития) нравственных задач. Достижения цивилизации
лишь затрудняют их решение. В библейские времена
человечество не сталкивалось с суррогатным материнст¬
вом, клонированием и другими явлениями прогресса,
порождающими абсолютно новые этические проблемы.
Но от их разрешения не уйти новым поколениям.
Очевидно, что все перечисленные шаги требуют ломки
сложившихся стереотипов, огромного напряжения
моральных и интеллектуальных сил учителя. Но иного
выхода из тупика позитивизма нет.
Отсюда следует, что образование самого педагога - реша¬
ющее условие, дающее верные ориентиры и основания
для переосмысления того содержания культуры, кото¬
рое он целенаправленно намеревается передавать своим
воспитанникам как на уроках, так и во внеурочное
время. сКогда-то они умели читать», - бросает упрек
отцам автор манифеста. Утраченные навыки придется
восстанавливать. И здесь педагогам есть у кого учиться.
Правомерность переноса литературоведческого термина
non-fiction на педагогическое поле подтверждается
при внимательном знакомстве с профессиональной
литературой, включающей историко-педагогические
исследования, сравнительный анализ различных педа¬
гогических систем и т.п. Являясь одновременно искус¬
ством и наукой, педагогика предполагает интуитивные
266 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Но
5
6
7
9
10
11
15
16
17
19
20
21
творческие решения, несущие на себе неповторимую
печать личности автора. Искусство педагога - неотъ
емлемая часть его профессионального мастерства, где
невозможно алгеброй поверять гармонию.
с другой стороны, педагогика - серьезная наука, где
должны использоваться выверенные инструменты
анализа, выявляться обоснованные закономерности,
позволяющие педагогу не трудиться каждый раз над
изобретением велосипеда, чтобы затем удивляться
тому, что он не движется со скоростью мерседеса. По
разительно то, что и в этом своем научном качестве,
где требуется опора только на проверенные факты
и строгое обоснование выводов, педагогика обросла
мифами, оказалась в плену устойчивых стереотипов,
препятствующих трезвому анализу педагогических
явлений. Из чего следует востребованность педагогики
non-fiction, очищенной от накопившихся наслоений.
Континент. № 125, 2005. С. 102.
Тял% лее. С. 186.
Тял% лее. С. 137.
Тял% лее. С. 174.
Тял% лее. С. 181.
Тял% лее. С. 17.
Тял% лее. С. 51-54.
Тял% лее. С. 202.
Тял% лее. С. 157.
77ии лее. С. 14.
Тял% лее. С. 15.
Тилд лее. С. 16.
Тилд лее. С. 182.
Тял% лее. С. 32.
77ии лее. С. 29.
Андреев Д. Роза Мира. М.: (Прометей*, 1991. С. 8.
Тял% лее. С. 19.
7\ьи лее. С. 29.
Тял% лее. С. 13.
Континент. № 125, 2005. С. 42-43.
Тал% лее. С. 86.
Бубер М. Два образа веры. М.: ACT, 1999. С. 46.
Глава VII. Дети и отцы: ключ к пониманию 267
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
Рыжий Б. Господи, это я. https://45parallel.net/boris_ryzhiy/stihi/
#gospodi_eto_ya.
Епихин С. 0 чем грустим? Альдебараки: Сб. М.: Издательство «Поколение»,
2004.С.15.
Стениловская К. Ночью все кошки... Альдебараки. С. 74.
Гессен С.И. Основы педагогики. М.: «Школа пресс», 1995. С. 20.
Андреев Д. Указ. соч. С. 240.
Та.и лее.
Франкл В. Сказать жизни «Да!». Психолог в концлагере. М.: Альпина
нон-фикшн, 2017.
Андреев Д. Указ. соч. С. 241.
Митрополит Сурожский Антоний. О Встрече. Клин: Фонд «Христианская
жизнь», 1999. С. 33-34.
Бубер М. Указ. соч. С. 121.
Федотов Г.П. Правда побежденных / Неуслышанные голоса. Антология
выстаивания и преображения. М.: Независимое изд-во ПИК, 2003. Т. 1.
С. 167-168.
Карацуба И.В., Курукин И.В., Соколов Н.П. Выбирая собственную историю.
«Развилки» на пути России: от Рюриковичей до олигархов. М.: Колибри,
2006. С. 6.
Глава УШ
Литература
non-fiction
как
педагогический
источник
За поворотом, в глубине
Лесного лога,
Готово будущее мне
Верней залога.
Его уже не втянешь в спор
И не заластишь.
Оно распахнуто, как бор,
Все вглубь, все настежь.
Б. Пастернак
Уточнение метафоры
От будущего, как не открещивайся (в прямом и переносном
смысле слова), никуда не уйти. Его никому не удастся
переспорить и «заластить». А вот предвидеть многое из
того, что нас ожидает, и своевременно подготовиться
к отражению атак мы в состоянии. Наш догоняющий
тип культуры предоставляет небольшой резерв времени
для осмысления тех нравственных и производных от
них педагогических проблем, которые приходят в Рос¬
сию с некоторым запозданием, до поры позволяя учить¬
ся на чужих примерах. Было бы желание. Полезным,
поучительным материалом для осмысления «чужого»
опыта, который, увы, слишком быстро становится
собственным, является современная западная проза.
А точнее, та ее часть, которую специалисты относят
к литературе non-fiction.
Доверимся профессионалам:
«Это слово, которым обозначают литературу, рожденную без участия
вымысла, отчего оно и не нашло еще, как видим, даже своего эк¬
вивалента в русском языке. <...> Возможно, поэтому и сейчас под
non-fiction понимают все, что угодно. <...> Это слово употребляется
журналистами и как синоним понятия "интеллектуальная литера¬
тура". А если учесть ежегодную презентацию на книжной выставке
в Доме художника новинок современной поэзии, прозы, эссеистики,
то и как синоним некоммерческой литературы вообще^.
Как видим, в литературоведении термин еще не отстоялся,
что не должно смущать педагогов и всех тех, кто связан
с воспитанием юношества. Достаточно того, что мы
имеем дело с «невымышленной» и интеллектуальной
литературой, чутко реагирующей на стремительно ме¬
няющееся время. Такая художественная диагностика
позволяет глубоко прочувствовать серьезные транс¬
формации в сознании молодых людей, свидетелями
которых мы являемся. Сдвиги в их мироощущении
происходят повсеместно, но на Западе они улавлива¬
ются и откровенно обсуждаются. У нас же обнажаются
«неожиданно», ставя в тупик педагога.
В этой связи примечательно, что даже русскую классику
молодые читают сегодня иными глазами. Не так давно
одна взрослая девушка задала мне обескураживающий
вопрос: была ли наркоманкой Анна Каренина? Героиня
романа, как явствует из текста, действительно принима¬
ла морфий, который в девятнадцатом веке наркотиком
не считался и прописывался врачами для успокоения
нервов. В вопросе старшеклассницы прочитывается
«современная», такая близкая и понятная ей трактовка
трагического финала романа: морфинистка с изменен¬
ным сознанием бросается на рельсы. Традиционный
педагог, боготворящий русскую классику, в лучшем
случае отмахнется от неуместного, а на самом деле
«неудобного» для него вопроса, а в худшем обвинит
девушку в опошлении нетленного произведения. Более
искушенный в проблемах современных молодых людей
учитель, не впадая в ригоризм, спокойно объяснит,
что морфин в середине девятнадцатого века и морфий
сейчас - не одно и то же в реальном применении. Это
препараты разной концентрации и степени очистки.
Современный морфий - выделенный в чистом виде
самый сильный их всех алкалоидов, входящих в мако¬
вый сок. Такой очистки не могло быть во времена Анны
Карениной. Следовательно, говорить о наркотической
зависимости героини романа не приходится. Не пишет
об этом и Л.Н. Толстой.
2 72 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Казалось бы, чего проще: вместо брезгливого высокомерно¬
го возмущения, фиксирующего разрыв в связи поколе¬
ний, - сухая справка, опирающаяся на так называемые
«межпредметные связи». А дальше можно спокойно воз¬
вращаться к анализу нравственных и психологических
причин гибели героини, разворачивая молодых людей
к вечным ценностям и смыслам культуры, которые
проповедует классическая литература.
Если бы все было так просто. Вынужденно соглашаясь
с доводами педагога, несносная девушка выкатывает
новый каверзный вопрос, и опять «не по делу»: пра¬
вильно ли я поняла, что наркотики в слабой концент¬
рации не вызывают привыкания? Поэтому они открыто
продаются в некоторых европейских странах? Дались
ей эти наркотики! Дались - не то слово, стали привыч¬
ным бытовым атрибутом молодежной субкультуры.
Статистика известна. Прикажите отмахиваться от
побочной в контексте данного урока темы? Не сами
ли мы десятилетиями втолковывали своим ученикам
идею о миссии литературы как учительницы жизни?
Идею - осмеянную и опрокинутую в эстетике постмо¬
дернизма. Но на мой, возможно, устаревший взгляд,
лишь она служит оправданием существования в школе
этого предмета.
Нет вины молодых людей в том, что в классических текстах
они не находят ответы на вопросы, которые мучают их
здесь и сейчас. Строго говоря, перекрученная невроти¬
ческая жизнь героев Ф.М. Достоевского, их мировоз¬
зренческие и духовные срывы в бездну - богатейший
материал для осмысления экзистенциальных проблем
современного человека. Именно этим объясняется не¬
ослабевающий интерес к нему во всем мире. Чей ин¬
терес? Тонких интеллектуалов, склонных к глубоким
обобщениям, способных на прорыв к метафизическим
основам бытия. Неслучайно у современных западных
авторов легко угадывается «русский след». К примеру,
в романах нобелевского лауреата южноафриканского
писателя Дж. М. Кутзее мы, говоря современным язы¬
ком, находим гиперссылки на Толстого и Достоевского.
Вместе с тем, при всем почтении к отечественным клас¬
сикам, они не пережили трагедию двадцатого века
с Освенцимом и ГУЛАГом, не оказались перед лицом
угрозы тотального самоуничтожения человечества.
В силу понятных причин, они не касались проблем
наркотиков, СПИДа, суррогатного материнства, кло¬
нирования. Все это - новые угрозы и вызовы. Ответы
на них, разумеется, следует искать с опорой на Свя¬
тыни и базовые ценности культуры, но их буквальное
истолкование в изменившемся культурном контексте
уже невозможно.
Снятие табу
«И если лучшее, на что вы способны, это цитировать, отстаивая
свои предубеждения, Библию, то проявите смирение и будьте
последовательны. Эта же самая книга, в которой сказано, что
мужчина, ложащийся с мужчиной, делает мерзость, призывает
вас не есть свинину и моллюсков, не подпускать женщину в пору
менструации к святым местам. Функционалисты могут говорить
о том, что кошерная диета имела обоснования чисто местные,
метеорологические, каковые теперь отсутствуют, что предубежде¬
ния, связанные с овуляцией, носили характер суеверия, но ведь
Библия, которой вы лупите нас по головам, объявляет нечистым
большую часть того, что делаете вы сами, - так не выбирайте из
богооткровенного текста только то, что вам по душе, а если начи¬
наете выбирать, тогда уж ограничьтесь местами самыми лучшими,
ну, скажем, рекомендациями наподобие "кто из вас без греха,
первый брось в нее камень" или "возлюби ближнего твоего, как
самого себя"*>2.
Эта гневная филиппика - из автобиографии Стивена Фрая,
к разбору которой мы еще вернемся.
Сохранение духа, а не буквы священных текстов в совре¬
менном культурном контексте - задача многосложная,
помимо прочего, требующая бесстрашного, трезвого
взгляда не вещи.
Литература прямого слова (non-fiction) ценна для нас пре¬
жде всего тем, что воссоздает новую мировоззренческую
и психологическую реальность, а также своей предель¬
ной откровенностью и эмоциональным чистосердечием.
Глава VIII. Литература non-fiction как педагогический источник 275
Кроме того, для российских учителей она восполняет
колоссальный пробел, связанный с их отрывом от
мировой педагогической теории и практики. Такие
явления, как, например, школьное насилие, дедовщи
на, гомосексуальные контакты в закрытых мужских
школах, снижение возраста сексуального дебюта, не
являются специфически российскими, но на Запа
де они проговариваются в художественных текстах,
рассматриваются в научной литературе, становясь
предметом специальных психолого-педагогических
исследований, с результатами которых наши педагоги
практически не знакомы. У нас же, при неизбежном
столкновении с такого рода «неудобными» проблемами,
дело ограничивается сенсационными журналистскими
расследованиями и плачем педагогических Ярославн
«о повреждении нравов».
И наконец, последний, возможно решающий, аргумент
в пользу «невымышленной» литературы. Наши взрос
лые дети читают ее гораздо чаще и охотней, нежели
программную классику.
Среди наиболее популярных авторов данного направле
ния - Стивен Фрай. Для людей, убежденных в том,
что воспитание юношества должно осуществляться
исключительно на положительных примерах, трудно
найти фигуру менее подходящую. Стивен - вмести
лище всевозможных пороков. Лжец, мошенник и вор,
отсидевший в тюрьме, добавьте к этому пристрастие
к алкоголю и нетрадиционную ориентацию - таков
нелицеприятный портрет человека, признанного ныне
национальным достоянием Великобритании. (Любо
пытно, придем ли мы когда-нибудь к такой высокой
оценке своих талантов?) Автобиография антигероя
охватывает первые два десятилетия его жизни. Про
веденное на самом себе художественное исследование
истории грехопадения ребенка из приличной семьи,
превратившегося в преступника, разрушение мифа
2 76 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
о британской элитной системе воспитания - все это,
представляющее безусловный педагогический интерес,
есть в книге. Но главные ее достоинства: предельная
откровенность и эмоциональное чистосердечие, обнажа¬
ющие неискоренимую трагическую противоречивость
человеческой натуры, изменить которую подчас не
в силах любые, даже веками отлаженные педагоги¬
ческие системы.
«Для меня фундаментальная аксиома: никогда не жалеть о том,
что ты сделал, за исключением того, чего ты не сделал. В 80 лет
ты вряд ли скажешь: "Что я тогда натворил? Зачем я напился в тот
вечер? Зачем я был груб с тем человеком?" Жить - это не грехЛ
И тот же Стивен, сбежавший из дома накануне своего
восемнадцатилетия, пустившийся во все тяжкие и уго¬
дивший в тюрьму:
«Плачу от стыда, от утраты, от жестокости, безумия и опять-таки
стыда. Плачу о всех матерях, вчерашних, сегодняшних и завтраш¬
них, одиноко сидящих дома в дни рождения их детей, не знающих,
где сейчас их любимый сынок или милая дочка, с кем они, что
с ними. Плачу о взрослых детях, настолько потерявших себя и лю¬
бую надежду, что в день своего восемнадцатилетия они бессмыс¬
ленно переминаются у каких-то чужих подъездов, лежат на крова¬
тях, уставясь в пьяном или наркотическом оцепенении в потолок,
или сидят в полном одиночестве, доедаемые отвращением к себе.
И плачу о смерти отрочества, смерти детства и смерти надежды;
чтобы оплакать эти кончины, не хватит никаких слез»*.
Взрослые дети, потерявшие себя и любую надежду, - мы
привыкли искать причины этого, говоря шершавым
языком профессионального сленга, «педагогического
брака» в социальных язвах общества, неблагополуч¬
Глава VIII. Литература non-fiction как педагогический источник 277
ных семьях, влиянии улицы, в недостатке чуткости
и профессионального мастерства у воспитателей. Ра¬
зумеется, все эти отрицательные факторы влияют на
развитие личности ребенка, но откуда наша наивная
уверенность в том, что их отсутствие автоматически
снимает все проблемы воспитания? (Вероятно, ска¬
зывается инерционное действие въевшейся в плоть
и кровь марксистской формулы: бытие определяет
сознание.) В случае со Стивом тлетворных внешних
воздействий на воспитание ребенка не просматрива¬
ется.
«Я вырос и не в низкой нищете, и не в фантастическом богатстве.
Меня не подвергали жестокому обращению, не эксплуатировали,
я не был заброшенным ребенком. Меня, порождение среднего
класса, пребывавшего в среднего класса школе, которая стояла
в самой середке Англии, хорошо кормили, хорошо обучали, обо
мне заботились - на что я могу жаловаться?^
Добропорядочная викторианская семья: заботливая мать,
изумительный отец, сочетающий в себе творческое
начало (он - изобретатель сложных машин), фантас¬
тическую работоспособность и чисто английскую сдер¬
жанность. Настанет время, когда, помогая дважды
исключенному из школы сыну преодолеть экзамен по
математике, он проявит себя незаурядным учителем,
раскрыв перед подростком суть и красоту ненавистно¬
го тому предмета. Неслучайно самые пронзительные
и целомудренные страницы этой бесстыдной автобио¬
графии посвящены родителям.
О каком влиянии улицы можно говорить в закрытом учеб¬
ном заведении, где чрезвычайным событием является
несанкционированный руководством выход за пределы
территории школы, а невинная покупка сладостей
в деревенской лавке карается телесными наказаниями?
278 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Педагоги? Как замечает сам автор: «...мне, как уже было
сказано, и везло на хороших учителей - во всех школах,
которые я осквернил своим присутствием». Многие из них
просто восхищают ангельским терпением по отношению
к несносному ребенку, мгновенной профессиональной
реакцией на сложнейшие воспитательные коллизии.
Как-то раз Стивен пришел на выручку мальчику, которо¬
му свело ногу во время купания, он помог ему встать,
а затем, обняв за плечи, повел вокруг бассейна, помогая
справиться с судорогой. Уже к вечеру Стивен стал край¬
не непопулярным, к нему прилепилась кличка «педик».
«Когда я уселся на свое место, вокруг меня образовалась на
скамье нарочитая пустота: мальчики демонстративно отодвига¬
лись как можно дальше от замаравшего их стол мерзкого пидора.
Я, бледный, но полный решимости, принялся за еду.
В самый разгар ужина вдруг прозвучал гонг. Все удивленно по¬
вернули в его сторону головы.
В конце столовой стоял мистер Брюс с поднятой вверх рукой, при¬
зывавшей нас к молчанию.
- Мальчики, - сказал он, - я хочу сделать особое заявление. Мне
только что удалось услышать о героическом проявлении доброты,
имевшем сегодня место у плавательного бассейна. Как мне рас¬
сказали, у Хэлфорда свело судорогой ногу и Фрай помог ему встать
и сделал именно то, что следует в таких случаях делать, - провел
Хэлфорда вокруг бассейна, все время осторожно поддерживая его.
Я ставлю Фраю пять за его благоразумие и выдержку.
Я, не способный пошевелить ни единой мышцей, смотрел в тарелку.
- Да, и еще, - продолжал Брюс с таким видом, будто ему только
что пришла в голову новая мысль. - До моих ушей дошло также,
что некоторые из мальчиков - те, что помладше, поглупее и ниче¬
го в подобных вещах не смыслят, - сочли, будто обнять рукой за
плечи попавшего в беду друга - это какое-то извращение.
Я обращаюсь к вам, к старшеклассникам, разбирающимся в воп¬
росах секса лучше других, - помогите искоренить это детское
Глава VIII. Литература non-fiction как педагогический источник 279
заблуждение. Надеюсь, кстати, что Халфорд уже должным обра¬
зом поблагодарил Фрая за находчивость и заботу. Думаю, в этом
случае было бы уместным крепкое рукопожатие и достойные
мужские объятия. У меня все.
И Брюс, поскрипывая подошвами башмаков подоскам пола,
удалился. После полутора секунд невыносимого молчания маль¬
чики один за другим начали прихлопывать в мою честь ладонями
по столу, а Халфорд смущенно встал со скамьи, чтобы сказать мне
спасибо. Я снова впал в милость^.
И в английской школе с европейской дисциплиной, и, тем
более, в российском приюте для малолетних преступ¬
ников мы встречаемся с одной и той же проблемой
гомофобии, обсуждать которую у нас не считается
приличным. По-моему, это высший педагогический
пилотаж, достойный подробного разбора в пособиях для
воспитателей. Тем более, что нашим педагогам подчас
приходится решать подобные проблемы в менее рафи¬
нированных условиях, имея дело не с мальчишескими
подозрениями и зловредными сплетнями, а с суровой
реальностью. Замечательный руководитель Хабаровс¬
кого Центра психолого-педагогической реабилитации
и коррекции, где без колючей проволоки и охраны
проживают малолетние преступники, А.Г. Петрынин
с гордостью показал мне оформленную в старорусском
стиле трапезную с огромным общим столом. Мы поняли
друг друга без слов. «Пацаны ,> и «опущенные > в тюрем¬
ных условиях вместе никогда не садятся. Объединить
их за общим столом - серьезная педагогическая победа.
Но вернемся к автобиографии Стивена Фрая. В чем же
все-таки причины его клинического поведения? Беспо¬
щадное художественное самоисследование, проведенное
автором, позволяет сгруппировать их в два кластера:
экзистенциальный и социально-педагогический. Об¬
ратимся к первому.
280 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
«Я вспоминаю боль одиночества, тоски, заброшенности, унижения,
одержимости и страха. И вот эту боль, донимающую, случается,
и поныне, всю эту боль, почти без изъятия, причиняли мне либо
другие дети, либо я сам»?.
Боль, причиняемая ребенку другими детьми, в той или
иной степени находится в фокусе внимания педагога,
постоянно вынужденного с большим или меньшим
успехом регулировать их межличностные отношения.
И выше, в приведенном отрывке из автобиографии
С. Фрая, мы видели виртуозную работу учителя, от¬
части решающего эту проблему. А вот «я сам» как
источник невероятных детских страданий находится
за гранью его понимания и, как правило, инстинктивно
вытесняется им в смежные области человекознания.
В свою очередь, психиатры, психологи, нейрофизиоло¬
ги, вооруженные батареями диагностических методик,
находят причины дивиантного поведения ребенка,
объясняя отклонения несформированностью высших
психических функций, мозговыми дисфункциями,
неврозами, школьной дезадаптацией и т.п. С наукой
не поспоришь, и в тонкой диагностике, помогающей
определить причины детских затруднений, есть много
полезного. Но при таком объектном подходе к ребен¬
ку, когда каждый специалист видит в нем свое (один
скрупулезно рассматривает нейронные связи, дру¬
гой - психические функции, третий - психосоматику),
теряется целостность, за кадром остаются личностные
проблемы растущего человека, не сводимые исключи¬
тельно к функциональным расстройствам.
В детской характеристике С. Фрая было отмечено: одарен
сверх меры. Но мальчик остро страдал от неумения
петь и плавать.
«Суть музыки в единении с другими людьми, в присоединении
к ним. Когда я стенаю по поводу плавания или пения, я на са-
мом-то деле оплакиваю свою неспособность присоединиться
кдругим"8. (Выделено мной. - Е.Я.)
Казалось бы, чего проще - вовремя выявить причины
детских комплексов и устранить их. Боюсь, при таком
функциональном педагогическом подходе Англия
потеряла бы талантливого писателя, сценариста, ре¬
жиссера и актера, автора и исполнителя мюзиклов.
Оценивая роль своего неизбывного детского страдания
и его отдаленных последствий для будущей взрослой
жизни, С. Фрай пишет:
«...Оно как-то связано с вечным моим ощущением отдельности,
ощущением неспособности присоединиться к другим, сказать
себе: пусть все идет как идет, стать частью племени; кажется, что
именно поэтому я всегда лишь язвил и иронизировал, сидя на
скамейки запасных игроков, именно поэтому так никогда и не
избавился от моей всеподавляющей самосознательной самосо-
знательности.
Впрочем, оно не так уж и плохо. Обостренное самосознание,
отстраненность, неспособность присоединиться к кому бы то ни
было, физическая стеснительность и неприязнь к себе - все это
вовсе не плохо. Эти бесы были также и моими ангелами. Без них
я никогда не попытался бы укрыться в языке, в литературе, в игре
ума, в смехе - во всех этих сумасшедших глубинах, разорвавших
меня на части и собравших снова^.
В начале девяностых годов прошлого века судьба подарила
мне возможность встречи со знаменитым пастырем
и психологом Жаном Ванье, основоположником все¬
мирного движения «Ковчег». Вместе со своими после¬
282 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
дователями он занимался детьми с глубокой умствен¬
ной отсталостью. В то время мы в России переживали
повальное увлечение гипердиагностикой, вполне объ¬
яснимое внезапно открывшимися возможностями.
Впервые со времен разгрома «педологических извра¬
щений > (печально известное постановление ЦК ВКП(б)
1934 года) появилась возможность психологического
тестирования детей, повсеместно возникали медико¬
психологические службы. Так вот, познакомившись
с нашими достижениями, Жан Ванье мягко улыбнулся
и поведал историю девушки Лауры: «Мы безуспешно
лечили нарыв на ее лице более полугода, пока не поняли,
что врачевать нужно не нарыв, а девушку».
Любой ребенок - будь он с умственной отсталостью или на
другом полюсе: сверх меры одаренным - имеет глубо¬
кие личностные проблемы, лечение которых в строго
научном смысле этого слова весьма проблематично. Об
этом находим у того же С. Фрая:
«Тем не менее, то, что со мной происходило, диагностировали как
"задержку в развитии" - зрелость умственных способностей в со¬
четании с незрелостью эмоциональной: мозг шестнадцатилетки
и разум десятилетки, спорящие друг с другом внутри сбитого с тол¬
ку четырнадцатилетнего мальчика, лишая его способности сосре¬
дотачиваться, приспосабливаться и пристраиваться. В наши дни
большую часть моих бед несомненно отнесли бы на счет "синдро¬
ма дефицита внимания", тартразированных пищевых красителей,
некачественных молочных продуктов и загрязнения атмосферы.
А несколькими сотнями лет раньше в дело пошла бы одержимость
бесами - на мой взгляд, определение наиболее точное, однако,
когда речь идет о лечении, мало чем помогающее.
Лечение, прописанное Воэном, имело обличье красивых жел¬
тых пилюль, называвшихся, если я правильно помню, лентизол.
Единственными, если я, опять-таки, помню правильно, результа¬
тами их приема оказались сухость во рту и жуткие запоры.
Глава VIII. Литература non-fiction как педагогический источник 283
Возможно, последние и составляли клиническую функцию пилюль:
когда человеку приходится целые дни просиживать в сортире, вре¬
мени на воровство у него уже не остается^.
Игнорирование большинством педагогов существования
экзистенциальной проблематики во внутреннем мире
ребенка, на мой взгляд, не случайно. Эта педагогичес¬
кая слепота базируется на высокомерном представле¬
нии взрослых о полном отсутствии у детей ощущения
трагизма человеческого существования. Миф о золо¬
том безоблачном детстве, казалось бы, давно развен¬
чанный как в теории и практике психоанализа, так
и в современной беллетристике (достаточно вспомнить
повесть Санаева «Похороните меня за плинтусом»),
по-прежнему гипнотизирует сознание российского
педагога. Отчего так? Отчасти представления эти вос¬
ходят к русской и зарубежной классике позапрошлого
и начала прошлого века: к той ее части, где описывается
созревание отроков в дворянских усадьбах. Аксаков
и Толстой, Честертон и Набоков - именно к их заме¬
чательным текстам восходят идеальные воззрения на
природу детства. Благополучные мальчики, выросшие
в благополучной среде, чье детство навсегда оставило
то ощущение рая, которое так необходимо в последую¬
щей жизни, ибо оно, как никакое другое, обеспечивает
душевное здоровье.
Излишне напоминать, как с тех пор кардинально изме¬
нился мир, но миф, как известно, нельзя устранить, он
постоянно дремлет на глубине сознания и активизиру¬
ется каждый раз, как только в нем возникает острая
необходимость. Потребность в фантоме золотого детства
многократно возрастает в переломные эпохи, когда
травмирующие последствия модернизации рождают
стремление искать в прошлом потерянный рай. В такие
периоды мифологизированные представления о детстве
284 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
человечества по необходимости переводятся в плоскость
педагогическую. Иными словами, в глубине души
люди прекрасно осознают невозможность воссоздания
в современных условиях патриархальных моделей
существования (за исключением таких экзотических
способов, как уход в затвор или поселение общиной
в нетронутых цивилизацией местах), но в сфере вос¬
питания продолжают упорно верить в существование
детского эдема. Сказанное в равной степени относится
как к родителям, чьи охранительные инстинкты можно
понять, так и к профессионалам, что, на мой взгляд,
значительно опасней.
Мировоззренческая бездомность современного человека;
перевернутые отношения между поколениями внутри
семьи и за ее пределами (разногласия отцов и детей
тургеневской эпохи выглядят милой размолвкой на
фоне наступательного агрессивного захвата власти
нынешними молодыми. Это уже произошло на Западе,
но чаша сия не минет и нас); однополая любовь, нар¬
котики - все эти «неудобные» педагогические темы
требуют бесстрашной разработки. Литература non¬
fiction ее демонстрирует, педагогика - нет. Тому есть
свои причины. Литература может себе позволить не
быть нравоучительной, педагогика - нет. Литературе
достаточно сигнализировать о неблагополучии, ди¬
дактизм ее убивает. От педагогики же ждут ответа на
вопрос, что с этим неблагополучием делать. Кроме
того, как сказано от века: «во многие мудрости многие
печали. И кто преумножает познание - тот преумно¬
жает скорбь». Осознание глубины духовного кризиса,
понимание масштаба проблем, не решаемых при жизни
одного поколения, у неподготовленного человека могут
вызвать панику, привести к срывам и сдаче последних
моральных позиций. Такая реакция в жесткой сар¬
кастической форме описана у поэта Тимура Кибирова:
Если плохи мир и Бог,
Значит, я не так уж плох!
Если жизнь и вправду ад,
Значит, я не виноват!
Значит, может дальше мне
Благоденствовать в говне!
То есть все совсем не плохо!
Наливай по первой, Леха!^
***
А все-таки, что же делать, как поступать в этой меняющейся
ситуации с молодежью? На сей счет в литературе non¬
fiction мы находим разные стратегии родительского
поведения.
В романе Майкла Каннингема «Дом на краю света > мать
подростка, связавшегося с плохим другом, дабы
окончательно не потерять сына, принимает решение,
которое едва ли вместится в сознание здравомыслящего -
и именно в силу своего здравомыслия беспомощного
перед лицом новых угроз - человека:
«Однажды вечером, постучавшись, я различила за дверью какое-
то шуршание. На мой стук никто не отозвался. Мне показалось,
что я услышала, как они перешептываются. Затем Джонатан
сказал:
- Заходи, мам.
Я сразу почувствовала этот запах - вся комната была сизой от
сладковатого дыма. Бобби с паническим выражением лица замер
посреди комнаты. Джонатан сидел на своем излюбленном месте
около батарей.
- Мм, - сказал Бобби, - миссис Главер.
- Давай, мам, - тихо, почти вкрадчиво сказал Джонатан, - хо¬
чешь покурить?
И помахал в моем направлении незатушенной самокруткой.
286 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Я замерла на пороге. На мгновение я как бы перестала понимать,
кто я, земля ушла у меня из-под ног, и, бесстрастная, как приведе¬
ние, я молча глядела на трогательную бугристую папироску, оран¬
жево мерцающую в рассеянном свете похожей на бейсбольный
мяч лампы, которую я купила Джонатану, когда ему исполнилось
семь лет.
Я понимала, что я должна была бы сделать. Я должна была воз¬
мутиться или по крайней мере спокойно, но твердо объяснить ему,
что мое терпение не безгранично. И в том, и в другом случае это
означало бы конец нынешних отношений - с их импровизиро¬
ванными танцами - и наступление нового, холодно-формального
периода.
Первым затянувшуюся паузу прервал Джонатан, вновь повторив¬
ший свое предложение.
- Попробуй, - сказал он. - А то так и не узнаешь никогда, что
теряешь.
- У твоего отца был бы инфаркт, - ответила я.
- Его здесь нет, - отозвался Джонатан.
- Миссис Главер, - беспомощно сказал Бобби.
И эта его потерянность, этот дрогнувший голос, которым он произ¬
нес мою фамилию, решили дело.
- Да, - сказала я. - Наверное, ты прав. Как иначе узнать, что
теряешь?
Я вошла в комнату (три коротких шага) и взяла грустную папи¬
роску.
- Умница, мама, - сказал Джонатан непроницаемо бодрым голо¬
сом.
- Как хоть это делается-то? - спросила я. - Ты ведь знаешь, что
я и обыкновенных сигарет никогда не курила.
- Ну, - сказал Бобби, - просто затянитесь, ну, в смысле втяните
дым в легкие. И подержите его там как можно дольше.
Поднося самокрутку к губам, я прекрасно понимала, что происхо¬
дит: я стояла посередине комнаты, в бледно-голубой блузке и до¬
машней юбке с запахом, собираясь совершить первое в своей
жизни противоправное действие. Я затянулась. Дым был
таким горьким и едким, что у меня перехватило дыхание и слезы
Глава VIII. Литература non-fiction как педагогический источник 287
навернулись на глаза. О том, чтобы последовать совету Бобби, не
могло быть и речи - я немедленно извергла из себя бесформен¬
ное темное облако, продержавшееся в воздухе, наверное, целую
секунду, прежде чем растаять.
Тем не менее, ребята приветствовали меня возгласами одобре¬
ния. Я передала папироску Бобби.
- Победа! - сказал он. - Вы затянулись!
- Значит, теперь у меня полное право сказать, что жизнь прожи¬
та не напрасно, - ответила я.
Мой голос звучал надтреснуто и напряженно»^.
Предвидя праведный гнев читателей, возмущенных по¬
зицией героини романа, оговорюсь, что отнюдь не
рассматриваю ее поведение в качестве практической
рекомендации родителям, столкнувшимся с похожей
и, увы, достаточно распространенной ситуацией. Но
при этом замечу: вполне понятный шок, который ис¬
пытывает взрослый добропорядочный человек, узнав
такое о своем ребенке, как правило, немедленно обо¬
рачивается яростью, выплескиваемой на ближайшее
окружение подростка (друзей-совратителей), а также
на внешние обстоятельства жизни: развращающую роль
средств массовой информации, слабую работу право¬
охранительных органов и т.п. И редко когда пытаются
найти причины в экзистенциальных проблемах самого
подростка и его собственной семьи.
Героиня романа прекрасно знает, как положено вести
себя в данной ситуации: возмутиться. Но что дальше?
Холодно-формальные отношения, полная потеря едва
налаженных контактов с сыном. Между тем, у молодой
женщины свой букет экзистенциальных проблем. Она
с трудом выдерживает монотонное рутинное сущест¬
вование домохозяйки в провинциальном Кливленде,
полученное пуританское воспитание сковывает геро¬
иню буквально во всем, включая интимную сторону
288 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
жизни. Тем ценнее ее пугающе откровенная рефлексия.
Ревнитель традиционной морали наверняка сочтет
бесстыдной как саму женщину, так и ее исповедь. Но
возмущение так же мало продуктивно для понимания,
как и плач о повреждении нравов.
«Но ощущала я себя совсем по-новому. У меня теперь была своя
тайна. Прежде все мои секреты сводились к тому, что я боялась
секса и не испытывала ни малейшего желания общаться с соседя¬
ми. Я чувствовала себя мало примечательным, второстепенным
персонажем, слабой и хрупкой донельзя. Я чувствовала себя жен¬
щиной, у которой от холода начинаются головные боли, а от жары
появляются свищи. Но эта новая тайна была совсем иной - она
бодрила, повышала жизненный тонус; если бы меня разоблачили,
был бы грандиозный скандал. Эта тайна приятно щекотала мне
нервы, когда я шла по проходу супермаркета. Я курила "траву»
вместе с сыном. Местные матроны, набивающие свои тележки
зефиром, мороженым, ярко розовыми упаковками мясной на¬
резки и пачками корнфлекса с сахаром, сочли бы мое поведение
непристойным, аморальным и эпатажным. Я чувствовала себя
юной, стройной, исполненной смутных надежд на будущее. Нет,
Кливленд - еще не конец, жизнь продолжается»^.
По сути дела, мать подростка - сама подросток, отягощен¬
ный массой неизжитых юношеских комплексов. Та
же, что у мальчика С. Фрая, боль одиночества, тоски,
заброшенности, унижения, отверженности и страха.
Та жажда присоединения, стремление стать частью
хора, слиться с ним. Однако не будем списывать все на
личностное недоразвитие героини. Проблема гораздо
серьезней и глубже.
«Каменистая земля, скорчившийся на ней человек и пустое
небо над головой) - в этой метафоре Беккета суть экзис¬
тенциального состояния современного человека. Стивену
Фраю, в конечном итоге, удалось укрыться в языке, лите¬
Глава VIII. Литература non-fiction как педагогический источник 289
ратуре, игре ума и смехе. Но для этого нужен дар. (Хотя
и он, как видно из автобиографии, на определенном этапе
не избежал наркотиков.) Но что делать людям простым,
обывателям, не отмеченным печатью таланта?
«Помню, отец Станислав говорил: "Неверующие? Это же
святые люди, я был бы наркоман"». - Это уже из книги
Натальи Леонидовны Трауберг «Сама жизнь». Вот уж
действительно non-fiction: невыдуманная литература
прямого слова. Автор - известный переводчик Г.К. Чес¬
тертона, К.С. Льюиса, П.Г. Вудхауза - не относила ее
к мемуарам.
«Как раз мемуаров я побаиваюсь по нескольким причинам - это
и соблазн беспощадности, и соблазн самохвальства, и сбой памя¬
ти, и, наконец, то, что "мы не знаем всей правды". Мне хотелось
не столько поделиться воспоминаниями, сколько утешить и даже
обрадовать читателей, напомнив о бытовых, будничных чудесах,
показывающих, что мы - не одни и не в бессмысленном мире^.
На самом деле, если отбросить частности, - это и есть глав¬
ная педагогическая задача: преодоление смыслоутраты.
Психолог Виктор Франкл писал:
«Мы живем в век распространяющегося все шире чувства смыс¬
лоутраты. В такой век воспитание должно быть направлено на то,
чтобы не только передавать знания, но и оттачивать совесть так,
чтобы человеку хватило чуткости расслышать требование, содержа¬
щееся в каждой отдельной ситуации.
В век, когда десять заповедей, по-видимому, уже потеряли для
многих свою силу, человек должен быть приготовлен к тому, чтобы
воспринять 10 000 заповедей, заключенных в 10 000 ситуаций,
с которыми его сталкивает жизнь. Тогда не только сама жизнь
будет казаться ему осмысленной, заполненной делами, но и он при¬
обретет иммунитет против конформизма и тоталитаризма - этих
290 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
двух следствий экзистенциального вакуума. Ведь только бодрству¬
ющая совесть дает человеку способность сопротивляться, не под¬
даваться конформизму и не склоняться перед тоталитаризмом^.
Разумеется, существуют специфически детские и подрост¬
ковые проблемы, поддающиеся симптоматическому
лечению. По большей части педагоги и заняты их ре¬
шением, но зачастую вне их поля зрения остаются
глубинные пласты сознания, затрагивать которые
небезопасно, поскольку вторжение в эти сферы требует
величайшего такта, огромной культуры, особого жиз¬
ненного и религиозного опыта. В этом смысле книга
Н.Л. Трауберг «Сама жизнью - также интересный пе¬
дагогический источник.
Мудрость, опирающаяся на груз прожитых лет, позволяет
автору простодушно расписаться в своем педагогичес¬
ком бессилии, но, на мой взгляд, именно это просто¬
душие дорогого стоит и уж во всяком случае выгодно
отличается от распространенного в нашем педагоги¬
ческом цехе менторского тона. Размышляя о том, как
создать для современных детей новициат (новициат -
в западной монашеской традиции обработка, обкатка,
связанная с необходимостью отказаться от себялюбия,
самоутверждения и т.п.), она пишет:
«Что же делать, как создать для детей такой новициат? Слова -
пусты, пример - тоже только для тех, у кого прорезалось зрение.
Лучше бы сиять, но, во-первых, этого мало, во-вторых, пока худо-
бедно засияешь, у тебя будут правнуки. Кроме того, мы слишком
часто пытаемся выдать за сияние ту мерзкую слащавость, кото¬
рой дети не выносят.
Теперь, когда долго не было понятия греха, а потом за грех стали
принимать что угодно, кроме себялюбия и своеволия, надо все
начинать заново»^.
Глава VIII. Литература non-fiction как педагогический источник 291
Начинать заново, чтобы у детей и юношества прорезалось
духовное зрение, - общая задача всех без исключения
педагогов, вне зависимости от того, являются они светс¬
кими или религиозными людьми. Можно ли в современ¬
ных условиях в решении этой задачи рассчитывать на
отклик со стороны молодых? Попробуем их услышать.
Настроить слух, как, надеюсь, уже убедился читатель,
помогает серьезная западная литература, поскольку
она первой отразила новую психологическую и миро¬
воззренческую реальность, в которой оказались наши
дети. В этом смысле чрезвычайно интересна и полезна
книга Гюнтера Грасса «Траектория краба». Помимо
прочего, она, органично сочетая в себе художествен¬
ный и объективный исторический анализ, позволяет
убедиться в том, как за грехи отцов приходится рас¬
плачиваться детям.
Педагогическая траектория
Гюнтера Грасса
Переизданный недавно роман Гюнтера Грасса «Траектория
краба»I?, казалось бы, в представлении не нуждается.
Я и сам так думал до тех пор, пока пару лет назад не
обнаружил в букинистической лавке большую стопку
уцененных книг. (Тот самый роман по сорок рублей за
штуку.) Забрав весь «неликвид» в количестве пяти¬
десяти экземпляров, я принялся дарить книгу своим
коллегам педагогам, рекомендуя ее как логическое
завершение «Педагогической поэмы» А.С. Макаренко,
подводящее воспитательные итоги минувшего века.
С благодарностью принимая подарок, коллеги по цеху
скептически отнеслись к выстраиванию такой странной
траектории развития педагогической мысли двадцатого
столетия. А поскольку среди них преобладали препода¬
ватели литературы, в их глазах явно прочитывалось из¬
вестное высказывание Козьмы Пруткова: «Специалист
подобен флюсу». Признавая за собой грех известной
профессиональной узости, приводящий к привычке
смотреть на любое явление культуры, и в первую оче¬
редь на художественную литературу, глазами педагога,
тем не менее, я обратил внимание на то, что, в отличие
от литераторов, историки отнеслись к моей учительской
оценке текста романа с меньшим скепсисом. Недо¬
умение коллег вполне объяснимо. На первый взгляд,
текст романа Гюнтера Грасса меньше всего относится
к так называемой педагогической прозе с ее канона¬
ми повествования, занимающей свою скромную, но
достойную культурную нишу. Достаточно освежить
в памяти тексты не только А.С. Макаренко, но Ф. Виг-
Глава VIII. Литература non-fiction как педагогический источник 293
доровой, С. Соловейчика; в Англии это целое направ¬
ление - так называемые школьные повести. В основе
педагогической прозы - последовательно изложенные
биографии педагогов и их воспитанников, разумеется,
во временном и мировоззренческом контексте.
Гюнтер Грасс избирает иную траекторию повествования:
«Непонятно, однако, следует ли, как нас тому учили, изложить все
по порядку - сначала одно, затем другое, последовательно пере¬
сказать биографию за биографией, или же лучше избрать траек¬
торию повествования, пролегающую как бы поперек хронологи¬
ческой оси, чтобы получилось нечто вроде того, как ползает краб,
оттопырив клещи, имитирует задний ход, но на самом деле бойко
продвигается вперед»^.
Смею предположить, что Гюнтер Грасс избрал не только
верную траекторию повествования, но, сам того не
подозревая, открыл целый пласт методологии иссле¬
дований культурно-исторической педагогики. А какой
же еще может быть современная посттоталитарная
педагогика, когда в отрыве от истории и культуры она
неизбежно превращается в иссохшую мумию, которую
безуспешно пытаются реанимировать с помощью новых
информационных технологий.
Воспользовавшись предложенной методологией, попы¬
таемся применить ее на практике. В зачине романа -
биография Мученика. Любая слепая вера, какая бы
идеология ни была положена в ее основу, нуждается
в мучениках, положивших за нее жизнь. Свои Павли¬
ки Морозовы были и в нацистской Германии. Среди
них - Вильгельм Густлофф. Ему воздвигнут памятник,
его именем назовут корабль, который в конце войны
отправит на дно легенда советского флота подводник
Александр Маринеско, чье имя и подвиг будут долгое
294 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
время замалчиваться в СССР. Спасутся единицы, среди
них беременная женщина, которая на следующий день
после чудесного спасения рожает автора повествования.
Чем же заслужил Вильгельм Густлофф все эти государст¬
венные почести? Персонаж во всех отношениях мало
примечательный. Скромный банковский служащий, от
рождения страдающий заболеванием гортани, а также
хронической болезнью легких. Родился в 1895 году,
но по слабости здоровья не был призван в армию и не
воевал на фронтах Первой мировой. Для поправки здо¬
ровья был послан банком в Швейцарию, «где целебный
воздух Давоса оказался настолько целительным, что
причиной смерти его послужили совершенно иные
обстоятельствам. Окрыленный национальной идеей,
вступил в нацистскую партию. Проявив врожденные
организационные способности, навербовал туда живу¬
щих в Швейцарии граждан Германии и Австрии: пять
тысяч новых членов, которых свел в образованные по
всем кантонам местные отделения и заставил присяг¬
нуть тому, кому провидение уготовило роль Вождя.
«Реагируя на запрос, поступивший в Малый совет кантона Грау¬
бюнден, представитель иммиграционной полиции спросил Густ-
лоффа, насколько его партийная деятельность в качестве ландес-
группляйтера НСДАП согласуется с проживанием на суверенной
швейцарской территории. Последний ответил: "Больше всего на
свете я люблю жену и мать. Однако если Вождь прикажет убить их,
я подчинюсь приказу"»^.
Остановимся и, воспользовавшись траекторией краба,
совершим боковое движение в сторону и назад. Ровно
в том же 1895 году родился блистательный советский
поэт Эдуард Багрицкий. В написанном в 1929 году
стихотворении явившийся больному и отчаявшемуся
автору (поэт страдал и, в конечном итоге, умер от аст¬
мы) умерший Феликс Дзержинский говорит ему про
наступивший век: «Но если он скажет: "Солги" - сол¬
ги. Но если он скажет: "Убей" - убей^". Так идейно
и психологически осуществлялась подготовка буду¬
щих добровольных палачей, сначала у нас, а затем
в нацистской Германии.
Возможно, кого-то покоробит лобовое сравнение безусловно
одаренного чувствительностью поэта с серым партий¬
ным функционером. Но ведь талант, как известно,
ниспослан человеку свыше, он, простите, как прыщ, на
ком хочет, на том и вскочит. А в сухом остатке, здесь
просматривается стремление людей двадцатого века,
вне зависимости от их личных дарований и конкретных
условий существования, оправдать для себя жестокость
идеологии и приход тоталитаризма. Это своего рода пов¬
реждение культурного кода, неизжитая генетическая
болезнь, передаваемая по наследству следующим по¬
колениям, пусть не в явном виде, но от этого еще более
опасная, поскольку гибель от нее наступает внезапно.
Что и произошло с сыном повествователя.
Но вернемся к биографии персонажа романа, а точнее,
к ее завершению. Вильгельм Густлофф был убит давос¬
ским стрелком - студентом-медиком, евреем Давидом
Франкфуртером, с рождения страдавшим хроническим
воспалением костного мозга,- 4 февраля 1936 года,
через три года после захвата власти нацистами, после
чего был увенчан венцом Мученика за идею. Примерно
в то же время старший матрос Александр Маринеско
уже перешел с торгового флота на Краснознаменный
Черноморский военный флот, где после учебки и штур¬
манских курсов попал на подлодку.
(Э. Багрицкий умрет своей смертью в 1934 году, в год
убийства С.М. Кирова, и попадет в советские святцы
как певец революции и Гражданской войны. Можно
296 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
с достаточной степенью вероятности предположить,
что не лишенный воображения и страстей комсомолец
Маринеско, будучи родом из Одессы, упоенно читал
стихи своего земляка.)
Так завязывался тугой узел грандиозной трагедии двадца¬
того века - Второй мировой войны, эхо которой глухими
раскатами разносится до наших дней. Роман Гюнтера
Грасса тому лишнее доказательство. У каждого свой
взгляд на причины погружения в эту бездну. Экономис¬
ты, социологи и политологи предложат тысячи объясне¬
ний холодному технологическому варварству, привед¬
шему к гибели миллионов безвинных людей. Каждый
из них, как писал философ и культуролог Г.С. Померанц,
обладает лишь осколком истины. Свой педагогический
осколок я много лет рассматриваю под увеличительным
стеклом, силясь постичь не только причины случившего¬
ся, но, главное, направление и траекторию дальнейшего
движения педагогики двадцать первого века.
О детях и внуках войны позже. А пока вернемся к вполне
себе взрослым персонажам романа Гюнтера Грасса. Сре¬
ди них - мать повествователя. Ее детство и юность при¬
шлись на двенадцать лет нацизма, а зрелость и старость
совпали с расцветом зрелого социализма в Восточной
Германии. В сознании этой женщины естественным
образом сплелись обе тоталитарные идеологии.
«Еще в Шверине, когда я надевал пионерский галстук и синюю
блузу, она вечно зудила: "Море-то было студеное, все детки погиб¬
ли. Написать ты про это должен. Ты ведь, раз по счастью выжил,
у нас в долгу. А я тебе потом все расскажу, до самой малости
расскажу, чтобы ты записал..."»^
И это говорит член Партии, возглавляющий бригаду сто¬
ляров на народной мебельной фабрике, производившей
в плановом порядке спальные гарнитуры, на которые
записывались, простаивая ночи напролет, граждане
СССР, где в это же самое время влачит жалкое сущест¬
вование Александр Маринеско, герой замалчиваемого
и в Союзе, и в Германии подвига, пустивший на дно
белый лайнер «СЧР». Здесь не только шок, пережитый
женщиной на последнем месяце беременности, чудом
спасшейся от неминуемой гибели и поэтому бесконеч¬
но возвращающейся в памяти к тем драматическим
событиям, здесь подсознательное ощущение близости
двух тоталитарных идеологий. Хотя бы, соблюдая
осторожность, она не должна была втягивать в эти
воспоминания сына, растущего в коммунистической
Германии, где вечная дружба с Советским Союзом - свя¬
щенная корова, а любые упоминания о зверствах рус¬
ских - подсудны. Но, похоже, у этой дамы не возникает
когнитивный диссонанс, не включается элементарный
инстинкт самосохранения. Отчего так?
Здесь вступает в действие так называемая психология
простого человека, включается классовый инстинкт, на
который делали и делают ставку вожди тоталитарных
режимов прошлого и нынешнего веков, всячески под¬
черкивающие свое безмерное уважение к людям труда,
широко пропагандирующие свою социальную патер¬
налистскую политику. Что, собственно, изменилось
в послевоенной Восточной Германии для людей труда?
Символы и лозунги, но психологическая тональность
существования осталась той же. Столяр, он все тот же
столяр, и при Гитлере, и при Вальтере Ульбрихте.
В мирное довоенное время в Германии существовала орга¬
низация «СЧР> - Сила Через Радость. На борту белого
лайнера, будущего «Вильгельма Густлоффа>, к норвежс¬
ким фьордам регулярно совершались экскурсии рабочих
и служащих. На этом бесклассовом корабле вместе со
своим народом не брезговали находиться и фашистские
бонзы. Мать рассказчика регулярно вспоминала:
298 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
«Как восторгался папа норвежской фольклорной группой, ее на¬
циональными костюмами и танцами, которые исполнялись
на солнечной палубе "СЧР". А мама-то все восторгалась бассей¬
ном, который весь был выложен кафелем и мозаикой; его потом
осушили, чтобы разместить там девушек из вспомогательного
флотского батальона, тесно им было, а русский стрельнул прямо
туда своей второй торпедой и превратил их в месиво... Так это по¬
том, а тогда, до войны, все было так мило, и главное - за копейки.
(Цена всего сорок рейсхмарок.) Хорошо там было, почти как у нас
в ГДР даже, видать, почище...^
О такой заботе государства простой человек может только
мечтать. Дешевые туристические поездки и иные проф¬
союзные блага в ГДР продолжали эту линию.
Что? Неизбежная расплата за добровольное рабство? Эти
неосязаемые отвлеченные материи оставьте рефлекси¬
рующей интеллигенции, которая, запутавшись вконец,
сама не знает, чего хочет, а нам, обычным людям, предо¬
ставьте жить здесь и сейчас. Вот почему, благословенно
вспоминая социальные благодеяния, полученные от
нацистского Германского трудового фронта, женщина
заливается слезами при известии о смерти Сталина.
На попытки в спорах развенчать ее героя она только
отмахивается: «Ну и что, он тоже был всего лишь че¬
ловеком... > (Этот «аргумента убедителен для доброй
половины наших сограждан по сей день.) При этом
она бранит «гнусных осквернителей^, разрушивших
в 1949 году памятник Вильгельму Густлоффу.
К той самой интеллигенции принадлежит повествователь.
В юности ему удалось сбежать на Запад, где плюра¬
лизм и толерантность - норма жизни. Он журналист,
сотрудничает то с правыми, то с левыми газетами. Да
какая, собственно, разница? Потоки крови, пролитые
в двадцатом веке во имя великих идей, людей мысля¬
Глава VIII. Литература non-fiction как педагогический источник 299
щих отрезвили, заставили их подозрительно относиться
к одухотворяющим идеям, болезненно ощущать фальшь
любого пафоса и энтузиазма. «Я устал от двадцатого
века, от его окровавленных рек» (В. Соколов).
Связи повествователя с матерью практически прерваны.
Что между ними общего? Но с сыном Конни отношения
тоже не заладились. Усталость и скепсис - не лучшее
духовное состояние разведенного отца для воздейс¬
твия на подростка. Тут, знаете ли, требуется идеализм.
Зато у бабушки его оказалось в избытке. После паде¬
ния Берлинской стены ее контакты с внуком стали
регулярными, чего нельзя сказать о связи с сыном.
Духовная близость внука с бабушкой обернулась тра¬
гедией. Именно бабушка подарила внуку компьютер
«Макинтош» со всеми прибамбасами.
«...Произошло это после встречи на балтийском побережье, в ку¬
рортном городке Дампе, куда съехались те, кто пережил катастро¬
фу "Густлоффа". Ему исполнилось всего пятнадцать, когда, благо¬
даря ей, он подсел на этот наркотик. Именно она сбила мальчика
с толкуй.
Однако, прежде чем приблизиться к трагической развяз¬
ке романа, совершим крабовый прыжок назад, в Со¬
ветский Союз, где 30 января совершает свой подвиг
Александр Маринеско. Личность в истории нашего
подводного флота легендарная. Еще бы, в результате
лихой торпедной атаки пустил на дно лайнер, на ко¬
тором находилась тысяча моряков-подводников, а на
обратном пути потопил еще один корабль - «Генерал
фон Штойбен».
«Тем не менее, Главное командование Краснознаменного Балтий¬
ского флота не спешило представить командира, добившегося
300 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
двух замечательных побед и вернувшегося на своей подлодке на
базу, к званию Героя Советского Союза. Оно медлило. Командир
и экипаж напрасно ждали традиционного в таких случаях банкета
с жареным поросенком и большим количеством водки...^
Долгие десятилетия после войны его подвиг замалчивался.
На то были свои причины. Герой был бесшабашным во
всем: в отваге, любви к женщинам и вину. Начальство
таких нарушителей воинской дисциплины не жалует.
В годину суровых испытаний с трудом терпит, а затем
избавляется от них от греха подальше. Мало ли что та¬
кой герой может выкинуть. Стоит ли удивляться тому,
что при таком скандальном характере А. Маринеско
был списан на берег, а после войны посажен в тюрьму.
У него, заведующего складом стройматериалов, обна¬
ружилась недостача. И героя отправили на три года на
Колыму. Влиятельные силы продолжали мстить ему
и в последующие годы. За что? Есть версия, о которой
весьма осведомленный повествователь не догадывает¬
ся. Знающие люди рассказывали, что Маринеско во
время войны публично обвинил одного из флотских
начальников в присвоении части продуктов, которые
подводники отдавали от своего пайка детям блокад¬
ного Ленинграда. Такое не прощается, тем более что
в дальнейшем этот начальник успешно продвигался
по карьерной лестнице и достиг известных степеней.
Тем временем имя Александра Маринеско обрастало леген¬
дами. Незадолго до смерти он дождался своего жареного
поросенка, которого, отодвинув увешенных наградами
адмиралов, преподнесли ему курсанты-подводники во
время встречи с ветеранами. Но имя героя по-прежнему
оставалось под запретом. Борьба за его возвращение
в советский пантеон продолжалась долгие десятилетия.
Стена молчания вокруг имени Маринеско была пробита
на неожиданном педагогическом поле в начале вось¬
Глава VIII. Литература non-fiction как педагогический источник 301
мидесятых. В то время мои друзья телевизионщики
В. Медведев и С. Кунгурцева нашли-таки цензурную
лазейку. На просветительском четвертом канале они
организовали «чисто педагогическую» передачу, куда
пригласили детей членов экипажа легендарной под¬
лодки СК-13. Вдруг выяснилось, что их всех зовут
Саша, благо это имя можно присвоить мужчинам
и женщинам. Оказывается, все члены экипажа на¬
звали своих родившихся после войны детей в честь
командира. После прямого эфира посыпались угрозы
сверху, но было уже поздно. Спустя некоторое время
появились роман К. Крона «Капитан дальнего плава¬
нья» и фильм «Командир счастливой щуки». Одним
из последних в СССР А. Маринеско получил звание
Героя Советского Союза посмертно. А 8 мая 1990 года,
через сорок пять лет после окончания войны, спустя
двадцать семь лет после смерти, в Санкт-Петербурге
ему был установлен памятник. Так восторжествова¬
ла справедливость, а советский народ узнал правду
о бессмертном подвиге. Но не всю. О полной правде
не догадывались даже непосредственные участники
событий.
Еще один прыжок краба, и мы возвращаемся к тексту
романа. Повествователю можно доверять, он точен
в мельчайших деталях, именах и фамилиях.
«А для Владимира Курочкина (пустившего три торпеды. - Е.Я.)
безымянный потопленный корабль был до отказа набит фашис¬
тами, напавшими на его родину и оставлявшими за собою при
отступлении выжженную землю. Лишь из рассказа Хайнца Шена
он узнал, что после торпедной атаки погибли более четырех тысяч
детей, которые утонули, замерзли или были увлечены водоворо¬
том от уходящего на дно судна. Эти дети еще долгое время снились
боцману в ночных кошмарах^.
302 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Для сына рассказчика Конни СК-13 - «лодка-убийца». Но
почему, вопрошает отец, Конни врет на своем сайте?
«Но почему он утаивает то обстоятельство, что одновременно
на борт были подняты более тысячи моряков-подводников
и триста семьдесят девушек военнослужащих из вспомогатель¬
ных подразделений ВМС, а также расчеты зенитных установок,
спешно смонтированные на корабле? Так что, с одной стороны,
это было госпитальное судно с беженцами на борту, а с другой
стороны, военный корабль. "Могу только догадаться, что толкну¬
ло Конни на подлог: желание иметь четкий незамутненный образ
врага"»2б.
Образ врага облегчает и упрощает жизнь.
Что требовать с подростков, когда взрослые оказались
не в состоянии извлечь уроки прошлого? Сколько их
сегодня, «из вечно вчерашних, вроде моей матери, ко¬
торые стараются вновь подогреть коричневое варево,
живут ностальгией по прошлому и, подобно треснутой
заезженной пластинке, поют осанну тысячелетнему
Рейху». И это в Германии, прошедшей покаяние. Что
говорить о нас? Повествователь ненавидит мать за то,
что она внушила ребенку прямую и ясную цель, но сам
он этого сделать не смог. Найдя в сети явно нацистский
сайт сына, он задается вопросом:
«Разве может молодой человек, воспитанный в довольно леволи¬
беральном духе, быть сбитым с толку и уйти так далеко вправо?^?
Вопрос сродни недоуменной реакции некоторых наших
соотечественников: откуда в стране, внесшей главный
вклад в борьбу с фашизмом, молодые нацисты?
С нарастающей тревогой отец следит в сети, как его сын,
взявший псевдоним Вильгельм в память о Мученике,
Глава VIII. Литература non-fiction как педагогический источник 303
на сайте ведет истребительную войну со своим оппонен¬
том, присвоившим себе имя Давид в честь давосского
стрелка. Эка невидаль - брань и взаимные оскорбления
подростков в Интернете. Да сегодня они все поголовно
уходят в сеть, убегают от невнятицы и разноголосицы
нашей жизни, от лицемерия и лжи «промотавшихся
отцов». Стоит ли относиться к виртуальным играм
серьезно? Мне ли, практикующему педагогу, не знать,
что границы между виртуальной и реальной жизнью
подвижны и относительны. На моей памяти не раз
бывало так, что взаимные оскорбления «ВКонтакте»
оборачивались реальным выяснением отношений, при¬
водили к дракам, возникающим по самому ничтожному
поводу.
Здесь тот самый случай: незнакомые лично идеологичес¬
кие противники встретились для выяснения отноше¬
ний в зловещем месте - на развалинах мемориала, где
когда-то стоял памятник Мученику. На этой мрачной
сценической площадке прозвучали четыре выстрела
Конни: так «наши сети притащили мертвеца». Позже
сын повествователя уточнил, «что попал он столько же
раз, сколько в свое время это сделал еврей Франкфуртер
в Давосе». Виртуальный Давид на самом деле оказался
чистокровным немцем - Вольфгангом Штремлином.
Что ничуть не смутило убийцу, который заявил на суде:
«Сути дела это не меняет. Мне самому надлежало принять реше¬
ние, говорил ли и действовал ли человек, известный мне под име¬
нем Давид, как еврей или нет. <...> Я стрелял, потому что являюсь
немцем и потому что в Давиде говорил Вечный жид^^.
Непосредственное общение родителей убийцы и жертвы
в ходе судебного процесса выявило довольно распро¬
страненную педагогическую картину: причиной утери
контактов с подростками, их отчуждения послужила
304 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
индифферентность родителей при оценке исторических
событий, нежелание обсуждать с сыновьями прокля¬
тые вопросы бытия. В результате один зациклился
на возмездии, а другой на покаянии. Оба выходили
из юношеского одиночества через Интернет. Но это
микрородительское собрание явно запоздало. После
оглашения приговора в тюрьме отец посетил сына:
«Разговор шел с запинками, но, главное, сын говорил со мной (!)
Мать-учительница почти не посещала его, нередко ссылаясь на
занятость профсоюзными делами, поскольку вела общественную
работу в секции "Воспитание и наука"»^.
В последнем, сделанном как бы мимоходом замечании
усматриваю едкую иронию по поводу так называемых
научных подходов к воспитанию, которую, впрочем,
разделяю.
А что проклятая бабка?
«...Мать вернулась к вере своих детских лет. Она сделалась като¬
личкой, устроила в уголке гостиной подобие домашнего алтаря,
где между цветами - белыми лилиями - стояли иконки Девы Ма¬
рии, а рядом в странном соседстве находился портрет товарища
Сталина в белом кителе, мирно покуривающего свою трубку*^.
Надо же, а я наивно предполагал, что сталинизм может
быть только православным.
Ну и кто после прочитанного будет отрицать, что текст
романа Гюнтера Грасса являет собой ценнейший пе¬
дагогический источник? Увы, источник печальный -
своего рода энциклопедия культурно-исторической,
а следовательно, педагогической беспечности в борьбе
с гидрой тоталитарного сознания, которая, как пока¬
зывают текст романа и личный опыт, о многих головах.
Вывод автора беспощаден: «Ныкоадд этому не будет
кон^д. Ннкоадн^.
Но честный трезвый взгляд во всех отношениях ценней
избыточных иллюзий. Люди в массе своей всегда будут
жить мифами, сказками и легендами, ибо этот способ
существования придает осмысленность жизни обыч¬
ного человека, возвышает его в собственных глазах.
Лишение же иллюзий всегда вызывает отчаянное со¬
противление, поскольку при этой болезненной опера¬
ции затрагивается не сознание, а глубокие ментальные
эмоции. Весь миф русского коммунизма укладывается
в четыре строчки детского стихотворения, которые все
малыши Советской страны заучивали в детских садах.
Так в октябре упала власть буржуев и дворян,
Так в октябре мечта сбылась рабочих и крестьян.
Миф невозможно отменить, его лишь можно заменить дру¬
гим мифом. Часто мифы причудливым образом наслаи¬
ваются друг на друга, что с точностью отражено автором
в образе матери повествователя, чье сознание являет
собой своеобразную матрешку из нахлобученных друг
на друга мифов, прекрасно уживающихся между собой.
Итак, тоталитарный миф в сознании большинства людей
неистребим, но это лишь повышает ответственность
творческого меньшинства, к которому я отношу пра¬
ведников, трезвых мыслителей и проницательных
художников. Среди последних, безусловно, и Гюнтер
Грасс. Их вечный удел - всегда плыть против течения,
терпеть поношения и сохранять бдительность.
«Не надо убегать от предметов страха, потому что, убегая, вы все
равно страх с собою унесете. А если пойдете на них с обнаженной
шпагой, то убедитесь в том, что это лишь воздух и тени».
Рене Декарт
306 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Никогда прежде м, тс сожпл^нмуо, до сих пор исдп^нусн нс
СИШ6ИЛЛ И НС СИУН6НИУ перед собой глубоко ОСЛУЫСЛСННОН
знднчн ирофилпуспшуси духовных эиндслунн и, слсдо-
сниусльно, нс предпринимала осмысленных иоиыиуоус
сс реи/ения. А жаль. В ночь с 9 на 10 ноября 1989 года
пала Берлинская стена. Вся Германия триумфально
праздновала это событие. Но среди сограждан, пережи¬
вавших всеобщую эйфорию, нашелся учитель гимназии,
который на своих уроках подробно рассказывал о том,
как в ночь с 9 на 10 ноября 1938 года военизированные
отряды и гражданские лица проводили Хрустальную
ночь (Ночь разбитых витрин). Немецкие власти не
вмешивались в события. Нападения привели к тому,
что улицы были покрыты осколками стекла из окон
принадлежавшим евреям магазинов, зданий и синагог.
Когда к этому учителю пришли родители учеников,
выражая недоумение его, как им показалось, неумест¬
ными лекциями, педагог объяснил: «Дети должны
знать, что Стены просто так не возникают». И роди¬
тели согласились! Нам бы таких родителей. Впрочем,
этот документальный эпизод из совсем другого романа
Гюнтера Грасса.
* Чупринин С. Жизнь по понятиям. М.: Русская литература сегодня, 2007.
С.338.
з Фрай С. Автобиография: Моав - умывальная чаша моя. М.: «Фантом
Пресс*, 2008. С. 338.
з Талже.С. 205.
Талже.С. 271.
з Талже.С. 331-332.
6 Тал же. С. 332.
? Тал же. С. 153.
з Тал же. С. 122,128-129.
э Талже. С. 441.
Талже. С. 441.
* * Кибиров Т. Выбранные места из неотправленных e-mail-ов (вольная поэма).
http: //kibirov. poet-premium. ru/poetry/emailes. html
*2 Каннингем M. Дом на краю света. М.: Corpus, 2010. С. 125-127.
13
14
15
16
17
18
19
20
21
23
24
25
26
29
30
Тяж же.
Трауберг Н.Л. Сама жизнь. СП: ИД Ивана Лимбаха, 2009.
Франкл В. Человек в поисках смысла. Сб. М.: Прогресс, 1990. С. 39.
Трауберг Н.Л. Указ. соч.
Грасс Г. Траектория краба. М.: Бослен, 2013.
Тя.м же. С. 9.
Тя.м же. С. 11.
Багрицкий Э.Г. Стихотворения и поэмы. М.: Московский рабочий, 1984.
С.199.
Грасс Г. Траектория краба. С. 33.
ТТии же. С. 35.
Та.м же. С. 73.
ТТии же. С. 163.
Та.м же. С. 104.
Тя.м же. С. 110.
Тя.м же. С. 79.
Тд.м же. С. 193.
ТТии же. С. 213.
Тал же. С. 225.
Глава !Х
Для служебного
пользования
Не содержит текста или изображения
Совершенно несекретно
Правомерность переноса литературоведческого термина
non-fiction на педагогическое поле подтверждается
при внимательном знакомстве с профессиональной
литературой, включающей историко-педагогические
исследования, сравнительный анализ различных педа
гогических систем и т.п. Являясь одновременно искус
ством и наукой, педагогика предполагает интуитивные
творческие решения, несущие на себе неповторимую
печать личности автора. Искусство педагога - неотъ
емлемая часть его профессионального мастерства, где
невозможно алгеброй поверять гармонию.
Но с другой стороны, педагогика - серьезная наука, где
должны использоваться выверенные инструменты
анализа, выявляться обоснованные закономерности,
позволяющие педагогу не трудиться каждый раз над
изобретением велосипеда, чтобы затем удивляться
тому, что он не движется со скоростью мерседеса. По
разительно то, что и в этом своем научном качестве,
где требуется опора только на проверенные факты
и строгое обоснование выводов, педагогика обросла
мифами, оказалась в плену устойчивых стереотипов,
препятствующих трезвому анализу педагогических
явлений. Из чего следует востребованность педагогики
non-fiction, очищенной от накопившихся наслоений.
Острова утопии
Откровенно говоря, в студенческие годы мало кого ин
тересовал предмет «история педагогики». Портреты
классиков педагогической мысли, развешенные в ко
Глава IX. Для служебного пользования 311
ридорах, воспринимались как ритуальная дань от¬
жившим старцам, не имеющим прямого отношения
к избранной профессии. Нам, молодым, было невдомек,
что большинство этих «старцев» ушли из жизни, едва
перевалив рубеж своего пятидесятилетия, претерпев
хулу и гонения, сполна заплатив за свой вклад в со¬
кровищницу педагогической мысли. Лишь с годами,
войдя с головой в профессию, некоторые из нас дали
себе труд вникнуть в детали и подробности их жизни
и творчества. Оказалось, что с ними есть о чем пого¬
ворить, сверяя свои позиции, сомнения и выводы с их
наследием. Что мешало это сделать раньше? Нетерпе¬
ние молодости и хрестоматийный глянец, наведенный
так называемым академическим стилем преподавания
истории педагогики.
Иной подход демонстрирует книга «Острова утопии: педа¬
гогическое и социальное проектирование послевоенной
школы»1. Эта коллективная монография - результат
работы научного проекта Школы актуальных гумани¬
тарных исследований Российской академии народного
хозяйства и государственной службы.
Давно не приходилось читать книг по истории педагоги¬
ки, которые рождали бы такой поток мыслей, эмоций
и ассоциаций. И хотя работа посвящена относительно
ограниченному по времени отрезку истории образова¬
ния: педагогическому и социальному проектированию
школы в 1940-1980-е годы, по своему охвату она вы¬
ходит за эти рамки, заставляя задумываться о том, что
происходило в советском образовании до этого периода
и стало после: в образовании постсоветском.
Будучи в профессии более сорока лет, я оказался свиде¬
телем и участником многих драматических событий
и педагогических дискуссий 70-80-х годов прошлого
века. Метаморфозы, которые претерпевала советская,
а затем постсоветская школа, дают огромную пищу
для размышления думающему педагогу. Читая книгу,
312 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
я невольно слышал живые голоса тогдашних оппонен¬
тов. Эмоциональную память не сбросишь со счетов, она
одновременно мешает и помогает уяснить суть событий.
Если отстраненный взгляд ценен своей беспристраст¬
ностью, то без эмпатии невозможно сопереживать
живому процессу исторического развития, включая
созревание мысли (в данном случае - педагогической).
По большому счету, историк должен стремиться оценивать
события и со стороны, и как бы изнутри. Он должен
подниматься над ними, рассматривая их с высоты
птичьего полета, для того чтобы увидеть истоки про¬
исходящего и его отдаленные последствия, явленные
в современности. Так происходит приближение к объ¬
ективной оценке, но одной отстраненности здесь явно
недостаточно. Историю творят люди, действующие
в конкретных обстоятельствах, но они сами же эти
обстоятельства и формируют. Люди, вырабатывающие
стратегию и тактику развития образования страны
в целом и школы в частности, - не исключение. Понять
границы их реальных возможностей, «величие замыс¬
ла», подлинные сиюминутные и отдаленные результаты
деятельности - это и есть педагогика non-fiction, у ко¬
торой, как и у литературы, своя методология: инфор¬
мация и размышления, фактология и комментарий.
Этот жанр, крайне востребованный сегодня интеллигент¬
ным сообществом в литературе, но до выхода этой книги
не имевший аналогов в историко-педагогических ра¬
ботах, с одной стороны, предполагает точность, отказ
от многих мифов, укоренившихся в нашем сознании.
Но с другой - требуя верности фактам, он допускает
определенные вольности, открывая простор для мно¬
гочисленных интерпретаций. Грех не воспользоваться
такой возможностью.
Эту главу я предлагаю поэтому рассматривать как разным/
ленке нпд кныеой, открывающее читателю возможность
вступить в содержательный диалог с ее создателями,
Глава IX. Для служебного пользования 313
дополняющее работу параллельными сюжетами, ко¬
торые, на мой взгляд, проясняют и уточняют позиции
авторов, а кое-где подталкивают к несогласию с ними.
И еще одно. Книга, безусловно, написана серьезными
отечественными и зарубежными профессионалами,
владеющими всем современным инструментарием ис¬
следовательской деятельности. В этом ее несомненное
достоинство и его неизбежное продолжение: недостат¬
ки. Но наука для науки - вещь хотя и замечательная,
однако порождающая когнитивные отклики только
специалистов. Мне же кажется, что книга заслуживает
более широкого прочтения педагогическим сообщест¬
вом. По крайней мере, всеми теми, у кого не отшибло/
ли историческую память. Признаюсь: говоря современ¬
ным языком, мне захотелось ее переформатировать,
что я и попытался сделать.
Кому сегодня нужна история педагогики?
Сегодня наука у нас существует сама по себе, не находя
практического выхода, - за редкими исключениями.
Редкие исключения, по большей части, относятся к тем
сферам деятельности, где уже абсолютно невозможно
обойтись без высоких технологий: без них не создашь
высокоточного оружия и не поборешь недуг, еще вчера
казавшийся смертельным. В этих наиболее чувствитель¬
ных для государства и людей сферах наука правит бал.
Гуманитарные же науки не могут похвастаться таким
трепетным отношением к себе. Отчего? На мой взгляд,
есть три существенные причины:
Реш/тшщмоннме лотлерм. Слишком долго гуманитарные на¬
уки (особенно история во всех ее изводах) обслуживали
и продолжают обслуживать идеологию правящих элит.
В этом нет ничего неожиданного. Английский историк
Пол Томсон справедливо заметил, что для политиков
прошлое - «рудник для добычи символов в собствен¬
314 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ную поддержку, как-то: имперских побед, мучеников,
викторианских ценностей, голодных маршей»^.
Олкл/лижеце еоз-можнослъей нелосредслъеенно елпял^ь
ирцны.мде.мые Эти решения
зачастую не опираются на мнение экспертного сооб
щества. Более того, независимые профессиональные
суждения подчас не самым лучшим образом отража
ются на судьбе их авторов.
наконец, пессалшслшкескне нпситроення о среде сллдо
ео еулшнылшрноео сооб^цеслюп. Еще совсем недавно
(в 1980-1990-е гг.) казалось, что, прочитав, напри
мер, «Архипелаг ГУЛАГ», люди испытают катарсис,
прозреют и начнут жить по-новому. С тех пор было
опубликовано много прежде потаенного, но переворота
в общественном сознании не произошло. Более того,
быстро выяснилось, что обычный человек руководст
вуется в жизни ментальными эмоциями, в основе ко
торых лежат мифы и фантомы... Он отторгает любую
научную информацию и строгие аналитические выводы,
если они не льстят его самолюбию, предпочитая «тьме
низких истин» - «возвышающий обман».
Но и кому, скажите на милость, в Отечестве нашем сегодня
необходимы гуманитарные знания в целом и истори
ческая аналитика в частности, коль скоро на них нет
запроса ни сверху, ни снизу?
Казалось бы, история педагогики - периферийная сфера
гуманитарного знания, предмет узкого цехового инте
реса кабинетных ученых, практические результаты де
ятельности которых воплощаются лишь в дисциплине,
предписанной для обязательного изучения в педагоги
ческих вузах. От нее в головах будущих учителей, как
правило, остаются лишь смутные воспоминания: имена,
фамилии значительных педагогов прошлого, обрывки
их педагогических концепций и систем. В реальной
школьной практике история педагогики оказывается
невостребованной. Нечего даже и говорить о том, что
Глава IX. Для служебного пользования 315
для подавляющей массы даже интеллигентных людей,
напрямую не связанных с обучением и воспитанием,
историко-педагогические сюжеты не представляют
ни малейшего интереса.
Но не зря сказано: дух веет, где хочет. Казалось бы, на до¬
статочно специфическом историко-педагогическом ма¬
териале неожиданно разворачивается исследование, по
большому счету, касающееся есех и каждого. Предметом
его становятся «острова утопии» (так авторы метафори¬
чески характеризуют отдельные замечательные проры¬
вы в теории и практике образования, осуществленные
в глухие десятилетия господства тоталитарной идео¬
логии), а объектом - образовательная политика СССР
в 1940-1980-е годы. Откуда такая уверенность? Если
«большая история» не слишком волнует сегодня людей, то
почему их внимание должна привлечь «история малая» ?
Потому что история образования, пристально вглядываясь
в прошлое, целиком опрокинута в будущее. В детстве
и юности формируется сознание, закладываются модели
поведения, спонтанные реакции, определяющие траек¬
тории развития как отдельного человека, так и общества
в целом. Людям небезразлично, как сложится судьба их
детей в ближайшей и отдаленной перспективе. Отсюда
их особая чувствительность к образовательной пробле¬
матике, рефлексия которой невозможна вне культур¬
но-исторического контекста. Так появляется надежда,
что, вытягивая эту тонкую нить, мы постепенно начнем
разматывать весь клубок историко-культурных проблем,
накопившихся за истекшие десятилетия.
Соотношение макро- и микроистории не так линейно и од¬
нозначно, как представляется на первый взгляд. Здесь
недопустимы размашистые приблизительные фор¬
мулировки типа «сталинская школа», «оттепельная
педагогика» и т.п. Слов нет, государственная политика
задает определенный жесткий дискурс образования, но
окончательно перекрыть кислород, необходимый для
316 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
развития и реализации прогрессивных педагогических
идей, не в состоянии даже самая свирепая государст¬
венная машина. Ответы на вопросы «почему и как это
происходит?» мы находим на страницах книги.
Острова утопий появляются и исчезают, не образуя архипе¬
лага и, тем более, не завоевывая весь образовательный
материк. Но бесследно ли было их более или менее
продолжительное существование? Достаточно позна¬
комиться с воспоминаниями воспитанников А.С. Ма¬
каренко, участников коммунарского движения 1960-х
годов, обитателей детского летнего лагеря, которым
долгие десятилетия руководила в Венгрии Эстер Леве-
леки (в чем-то аналог нашего «Орленка» с поправкой
на венгерские послевоенные реалии), чтобы убедиться
в огромном влиянии уттютшп на человеческие судьбы.
Микроисторический анализ в сочетании с привле¬
чением биографических нарративов - несомненные
достоинства книги, придающие ей необходимый объем
и правильно настраивающие оптику исследования.
Авторы коллективного исследования осуществляют беспри¬
страстный, скрупулезный, по сути дела, клинический
анализ образовательной политики советского периода.
Осторожно и последовательно препарируя эту чувстви¬
тельную для миллионов людей сферу, они постепенно
вскрывают феномен общественного сознания, деталь¬
но прослеживая метаморфозы, с ним происходящие.
Так историко-педагогические изыскания неизбежно
выходят за свои узкие рамки, превращаясь в широкое
культурологическое исследование с использованием
всего арсенала инструментов и подходов, накопленных
современным гуманитарным знанием.
И с точно такой же неизбежностью возникает вопрос: как
и почему в рамках грандиозной государственной и идео¬
логической Утопии, задававшей свой известный «боль¬
шой стиль» в идеологии, искусстве и политике (включая
образовательную), возникали утопии малые, содержав¬
Глава IX. Для служебного пользования 317
шие в себе гуманистические интенции, которым, казалось
бы, не должно было найтись места в этой железобетонной
конструкции? Для ответа классическое исследование
неизбежно теряет научную невинность и превращается
в расследование, приобретая черты и жанровые особен¬
ности приключенческой литературы. Приключения
и драма идей, равно как и судьбы их носителей, - это
невероятно захватывающие сюжеты, поддерживающие
неослабевающий интерес читателя книги.
Идеалисты или реалисты?
Рискуя вызвать гнев академических ученых, выскажу одно
субъективное суждение: все значительные педагоги,
оставившие свой след в истории, - великие сказочники.
Все они, так или иначе, стремились сконструировать
свои миры, в основе которых лежала гармония взрос-
ло-детских человеческих отношений. Другое дело,
что эту гармонию они представляли себе по-разному,
в соответствии со своими убеждениями, духом и стилем
переживаемой эпохи.
У А.С. Макаренко, по характеру чуждого сентименталь¬
ности, есть размышления, высказанные в письме к его
жене, Г.С.Салько, в 1927 году:
«...Сейчас 11 часов. Я <...> одиноко стою перед созданным мной
в семилетием напряжении миром.
Не думается, что такой мир очень мал. Мой мир в несколько раз
сложнее мира Вселенной... в моем мире есть множество таких
предметов, которые ни один астроном не измерит при помощи
самых лучших трубок и стеклышек.
Мой мир - люди, моей волей созданная для них разумная жизнь
в колонии и постоянная борьба... со стихией...
Мой мир - мир организованного созидания человека^.
318 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Для подобного творчества, которое сродни художествен¬
ному, как воздух необходимо романтически припод¬
нятое отношение к жизни, святая вера в правильность
избранного пути и постоянное горение. Воспитание го¬
рением - один из постулатов педагогических воззрений
Ш.А. Амонашвили. Сказочники, утописты? Не совсем.
В отличие от чистых художников, они строят свои утопии
не на холсте и бумаге, где возможен свободный полет
ничем не ограниченной фантазии, а в реальных, порой
чрезвычайно жестких условиях дисгармоничного мира.
«"Задача школы - обучать, семьи - воспитывать" - вот одна из
банальнейших фраз, взлелеянная двуличными сторонниками
школы вне времени и пространства, школы, которая служила бы
чистой науке, без какой-либо политической окраски, иными сло¬
вами - "школы на луне">Л
Я. Корчак
Мученический конец Корчака венчал завершение его уто¬
пии, но и в мирной довоенной жизни, при невероятной
литературной популярности, в своей практической
деятельности на посту директора одновременно двух
детских домов он испытывал унижения, выпраши¬
вая у спонсоров средства на содержание детей, хулу
и поношения во время периодически возникавших
антисемитских кампаний.
«Чистый» художник может позволить себе писать «в стол»,
адресуя «поверх барьеров» свое творчество будущим
поколениям, педагог же творит здесь и сейчас, при¬
меняясь к реальным обстоятельствам. Его послание -
иного рода, и доходит оно до нас не только и не столько
на бумажных и иных материальных носителях. (Хотя
глубоко симптоматично, что многие из замечательных
педагогов совмещали в себе педагогическое и литера¬
турное творчество, позволяющее нам без посредни¬
Глава IX. Для служебного пользования 319
ков погрузиться в созданные ими и реализованные на
практике миры.)
Поражает удивительная способность этих людей, вопреки
тяжким обстоятельствам, непостижимым образом
выгораживать себе пространство внутренней и даже
относительной внешней свободы. Так, в гетто, бук¬
вально накануне гибели, Я. Корчак ставит с детьми
пьесу Рабиндраната Тагора «Почта», а А.С. Макарен¬
ко умудряется под крышей ГПУ обрести те степени
свободы педагогического творчества, которые были
бы абсолютно недостижимы тогда в системе Нарком-
проса, на дух не переносившей саму концепцию мака¬
ренковских колоний, с его идеями трудового усилия,
материального накопления, самодисциплины, в общем,
почти протестантской этики по Максу Веберу: синтеза
кадетского этоса и этоса НЭПа.
Такие разные люди, творившие свою педагогику, казалось
бы, в несопоставимых обстоятельствах... - оба создают
детские органы самоуправления. У Макаренко - совет
командиров, у Корчака - суд, юрисдикция которого
распространяется на детей и воспитателей. Впрочем,
суд всегда выносит оправдательные приговоры: про¬
стить, ибо не ведал, что творил, не подумал, прежде
чем совершить тот или иной проступок, и т.п. Но даже
в суде Корчака было несколько статей, предусматрива¬
ющих наказание, и одна, самая суровая, - требовавшая
исключения из детского дома. А как иначе? Полное
отрицание принуждения в воспитании есть отрицание
культуры.
И тот, и другой придавали серьезное значение ритуалам:
знамени, красоте строя воспитанников при передвиже¬
нии. Колонисты Макаренко маршировали «по главной
улице с оркестром», вызывая сочувственные улыбки
прохожих. Позже, в начале 1960-х, свой «марш эн¬
тузиастов» совершала по Ленинграду колонна юных
фрунзенцев. Что это - казарменная эстетика социализ-
320 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ма, переведенная на язык педагогики «солдафоном»
Макаренко? Но тогда как расценить последний марш
в вечность воспитанников Корчака? «И горит на знаме¬
ни зеленом / Клевер, клевер, клевер золотой» (А. Галич).
Возможно, что это апокриф, но существует очищающая
правда мифа, и А. Галич это хорошо понимает:
Может, в жизни было по-другому,
Только эта сказка нам не врет.
К своему последнему вагону,
К своему чистилищу-вагону,
К пахнущему хлоркою вагону
С песнею подходит «Дом сирот».
Примечательно, что между «абстрактным гуманистом»
Корчаком и «коммунистическим педагогом» Макаренко
существовала опосредованная реальная связь, о чем мне
рассказал польский профессор А. Левин, автор книги
«Педагогический триптих: Корчак, Френе, Макаренко»,
в молодости сотрудник «Дома сирот».
«Незадолго до войны я лежал в изоляторе с ангиной. В палату вбе¬
жал возбужденный Я. Корчак: "Ты непременно должен прочитать
эту запрещенную в Польше замечательную книгу", - и вручил мне
"Педагогическую поэму" А.С. Макаренко»^.
Оба работали не ради славы, которая, как известно, из¬
менчива и не ко всем справедлива. Ныне Я. Корчак
посмертно культурно канонизирован. Произошло это
в Польше, а затем во всем мире, и не сразу, а с разре¬
шения «большого брата» - СССР. В 1956 году на Доме
сирот была открыта мемориальная доска, а в 1958 году
в СССР и Польше уже вовсю праздновался юбилей
Корчака. На волне оттепели после XX съезда были
опубликованы отдельные главы поэмы Беллы Дижур
(мамы скульптора Э. Неизвестного) о Корчаке, напи¬
Глава IX. Для служебного пользования 321
санной в годы войны. А. Галич создаст свой «Кадиш»
позже, в 1970-м году.
А.С. Макаренко «посчастливилось» скончаться в вагоне
электрички Голицыно-Москва по дороге в НКВД -
вызов туда не предвещал для него ничего хорошего.
Макаренко был канонизирован в 1950-е и превращен
в икону советской педагогики. За это он подвергся
нападкам в перестроечное время как один из столпов
теории и практики пресловутой советской «перековки
личности». Свою дань такому пристрастному взгляду
отдал и В.А. Сухомлинский, о чем читаем в одной из
интереснейших глав этой книги. (К этому сюжету я еще
вернусь.) Такие вот парадоксы, как и то, что наиболее
полное собрание сочинений Макаренко издано сегодня
только в ФРГ.
В итоге мы в который раз видим, как несправедливы раз¬
машистые приблизительные огульные оценки педа¬
гогического творчества вне его реального контекста.
Великие педагоги - они потому и великие, что остав¬
ляют свой след в науке и практике, по которому не грех
пройти всем остальным. Но так - в любом творчестве:
«Другие по живому следу/ Пройдут твой путь за пядью
пядь» (Б. Пастернак).
Сделав этот вывод, мы, тем не менее, возвращаемся к цен¬
тральному вопросу о природе возникновения педаго¬
гических утопий, рождающихся в, казалось бы, самое
неподходящее время. Но и со временем не все так од¬
нозначно, как представляется на первый взгляд.
Задуманный большевиками проект коренного переустройс¬
тва жизни был, помимо прочего, а может быть, в первую
очередь, утопией макропедагогической, направленной
на «выделку» принципиально иной личности - «нового
человека», свободного от эгоцентризма, открытого миру
и людям, искренне преданного светлой коммунистичес¬
кой идее. «Очистительный огонь революции, преобра¬
жающий старый мир» - соблазну этого «нового завета»
322 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
поначалу поддались многие тонкие художественные
натуры, включая А. Блока. Что и говорить о педагогах!
Не случайно в своих записях А.С. Макаренко искренне
восхищается цельностью и деловитостью новых людей -
чекистов, противопоставляя их рефлексирующим, не
способным к энергичной продуктивной деятельности
«нытикам-интеллигентам».
«Революции задумывают идеалисты, осуществляют фанатики,
а их плоды присваивают негодяи».
Томас Карлейль
Не всем и далеко не сразу дано было убедиться в мудрости
этого высказывания. Кому-то хватило впечатлений
от кровавых эксцессов Гражданской войны, а кто-то
посчитал их временными неизбежными переходными
явлениями и, руководствуясь формулой «лес рубят -
щепки летят», с энтузиазмом включился в новые ле
сотюслдкм, не принимая во внимание зловещей второй
части этого составного слова. В 1920-е годы романти¬
ческий зуд тотального переустройства охватил все
сферы интеллектуальной жизни: науку, искусство
и образование, открылись невиданные возможнос¬
ти для любых самых смелых экспериментов. Твори,
выдумывай, пробуй! Для творческого человека воз¬
можность самореализации - высшая ценность, все
остальное малосущественно. А для педагога-новато¬
ра это еще и источник горения. А без собственного
горения невозможно зажечь воспитанников. Общая
бодрая оптимистическая тональность, о которой много
и охотно пишет А.С. Макаренко, - действительно не¬
отъемлемое условие успешного воспитания, которое по
определению не может быть унылым. Вот и получилось
так, что некоторые малые педагогические утопии ор¬
ганично встраивались в утопию большую, улавливая
Глава IX. Для служебного пользования 323
дух времени, совпадая с ним по основным интенциям.
Этого нельзя сказать об утопиях, не вписывающихся
в коммунистический дискурс.
Детскую колонию Лидии Арманд, которая с начала 1920-х
годов спасала от голода и холода преимущественно де¬
тей из интеллигентных профессорских семей, стремясь
дать им полноценное «старое» образование и воспита¬
ние, задушили довольно быстро, несмотря на то, что
в колонию зачислялись, в том числе, и крестьянские
дети из окрестных подмосковных деревень. Арманд
и не скрывала, что строит свою педагогику на иных
основаниях*. В 1924 году она была арестована вместе
с другими теософами, а в 1925-м осуждена к ссылке
на Урал. Революционное прошлое, включавшее три
царские тюрьмы, не спасло. Оно дополнилось совет¬
скими тюрьмами, которые предстояло пройти этой
педагогической подвижнице. В 1927-м, когда она уже
находилась в ссылке, вышла ее книжка «История одной
школьной общины» под псевдонимом Л. Соснина. Доб¬
рожелательное предисловие к ней написал С.Т. Шацкий,
известный педагог, марксист (!), руководитель колонии
«Бодрая жизнь». Но и его детище, Первую опытную
станцию Наркомпроса, куда входила и колония «Бодрая
жизнь», созданная им еще в 1911 году, расформировали
в 1932-м. Тогда же Шацкий был назначен ректором
Московской консерватории, а в 1934-м - умер.
Беспризорникам в макаренковской колонии Дзержинс¬
кого повезло больше, чем питомцам Лидии Арманд.
Но и утопия А.С. Макаренко просуществовала относи¬
тельно недолго: до начала 1935 года. В середине 1930-х
Макаренко уже занимается литературным трудом,
Речь идет о теософской школе-коммуне, организованной Л.М. Арманд
в 1920 г. в имении Ильино в 4 км от Пушкино. Арест 1924 г. был уже
вторым: в августе 1918 г. Арманд была арестована по обвинению в со¬
участии в покушении на Ленина.
324 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
совмещая его с бюрократической работой в аппарате
НКВД УССР. Уже в совершенно иную, оттепельную
эпоху такая же судьба - ограничения и прямые реп¬
рессии - постигла и коммунарское движение, хотя
оно, казалось бы, идеально вписывалось в тогдашний
государственный тренд. Причины растянувшегося во
времени, но неизбежного драматического финала всех
наших педагогических утопий - предмет отдельного
разговора. Этот сюжет детально изложен в одной из
глав книги, посвященной истории Коммуны юных
фрунзенцев, написанной Дарьей Димке, и мы еще
к нему вернемся.
пока отметим для себя, что одной из естественных причин
(но не единственной!) возникновения педагогических
утопий было временное совпадение грандиозных за¬
мыслов государства и искренних устремлений авторов
новых педагогических проектов, готовых эти замыслы
реализовывать. Несмотря на недолгое существование,
эти проекты обогатили российскую и мировую педа¬
гогику широким арсеналом идей, способов и методов
работы с детьми, которые до сих пор используют ус¬
пешные педагоги, иногда даже не догадываясь, кому
они обязаны своими достижениями. Важно лишь не
забывать, что все эти изобретенные приемы и методы
окрашены личностью их создателей.
других руках похожие инструменты выглядят зловеще.
На все детские колонии одного Макаренко не хватило.
И в то же самое время существовала Первая детская
трудовая колония Беломорско-Балтийского комби¬
ната. Дети сами следили за порядком: четыре тысячи
беспризорников работали под присмотром трехсот
таких же беспризорников, специально отобранных
и выдрессированных под надзором начальника коло¬
нии Видемана. Подобно взрослым гэпэушникам, эти
триста сопляков жили в лучших бараках и получа¬
ли лучшую еду, на руках и на груди носили красную
Глава IX. Для служебного пользования 325
звезду и занимались - подобно взрослым - доносами,
следствием, устраивали облавы и обыски... Окруженные
ненавистью прочих - дикой. А было им всем от десяти
до пятнадцати лет.
Несет ли А.С. Макаренко ответственность за такую зве¬
риную реализацию его педагогических идей коллек¬
тивного детского самоуправления и трудового воспи¬
тания? Не думаю. Отчуждение идей с последующим
превращением их в собственную противоположность
в философии не новость.
Дискурсивная омонимия
Предыдущие сюжеты приближают нас к разгадке причин
возникновения и временного выживания педагогичес¬
ких утопий в рамках железобетонной, не допускаю¬
щих никаких вольностей конструкции. Но так ли уж
монолитна она была? Сбылась ли заветная мечта, она
же главная педагогическая задача творцов большой
утопии?
При близком рассмотрении обнаруживается, что совет¬
ская образовательная политика не образует единого
монолитного целого, ибо оказывается, что разные люди
в одни и те же понятия могут и стремятся вкладывать
разные смыслы. Такое деление е науке м-менуетпся
кон^ептш/альной олдонм-ммей. Где ее истоки? Авторы
книги дают исчерпывающий ответ:
«Радикальность проводимых преобразований сдерживалась или,
может быть, компенсировалась системным дефицитом ресурсов
для проведения политических ориентиров в жизнь, что сущест¬
венно нарушало единство образовательной системы и способов
ее непротиворечивого описания. С другой стороны, сами по себе
политические ориентиры подвергались постоянному перетолко¬
ванию и приспособлению под текущие административные задачи,
326 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
что вызывало эффект концептуальной омонимии, когда один и тот
же словарь служил для артикуляции и описания принципиально
различных способов действия^.
(Сравните способы действий Макаренко и коменданта
Видемана, хотя словарь их описания один.)
Иногда омонимия производилась сознательно, когда пе¬
дагог облекал свою «подпольную > деятельность в ри¬
туальные идеологические клише, обеспечивая себе
социальное алиби. Такая своего рода педагогическая
мимикрия. Любопытный эпизод приводит Юлия Эй¬
дельман (вдова замечательного историка Н. Эйдельма¬
на) в своей книге «Век иной и жизнь другая>:
«В 1946-м вышло Постановление ЦК "О журналах «Звезда»
и «Ленинград»". Два урока были посвящены этой теме. Мария
Сергеевна в нескольких фразах пересказала содержание доку¬
мента, строго приказала выучить его наизусть, а все остальное
время декламировала стихи Ахматовой. Декламировать она не
умела, слова произносила сухо и четко, но мне это нравилось, так
я лучше чувствовала стих и понимала: Это здорово! Это настоя¬
щее! "Настоящее" было для нас главным словом, самым важным
критерием. Закончив читать, Мария Сергеевна сказала: "Теперь
вы убедились, что такие стихи нам совершенно чужды. Такую
поэзию надо выжигать железом, а имя поэта просто забыть, как
ненужную вещь". А мы начали разыскивать стихи Ахматовой»?.
Но подобная маскировочная тактика характерна скорее
для эпохи умирания большой утопии, на излете со¬
ветской педагогики в 1980-е годы, когда многим все
стало понятно.
А на этапах зарождения и пика развития советской обра¬
зовательной политики творцы педагогических утопий
вкладывали свои смыслы в идеологические клише
Глава IX. Для служебного пользования 327
спонтанно, искренне радуясь тому, как «мой труд /
вливается в труд моей республики» (В. Маяковский).
Расплывчатость лозунгов, доминирование в стране
морального пафоса, привлекательность дерзновенного
плана построения земного рая - все это позволяло увя¬
зывать в сознании педагогов государственные и педаго¬
гические задачи, вкладывая в поиск путей их решения
свои собственные гуманистические ценности и смыслы.
В этом контексте наиболее интересна фигура В.А. Су¬
хомлинского, чья искренность не вызывает сомнения.
В том же ключе следует рассматривать педагогическое
творчество основоположника коммунарского движения
И.П. Иванова, деятельность О.С. Газмана - одного из
создателей лагеря «Орленок». Но и такое, чуждое яв¬
ной или скрытой оппозиционности, индивидуальное
смысловое наполнение неизбежно размывало казенное
единообразие.
В автобиографической повести писателя, основателя жур¬
нала «Континент» В. Максимова «Прощание из ниот¬
куда» есть эпизод, связанный с его опытом пребывания
в пионерском лагере, где, судя по всему, господствовали
идеологическая дрессура и педагогическая муштра. Сбе¬
жав от такой жизни за территорию лагеря и затаившись
в ближайшем овраге, он с ужасом обнаруживает, что
над этим оврагом справлять большую нужду пристро¬
илась пионервожатая. И мальчик, инстинктивно вы¬
прямляясь, отдает пионерский салют ее голой заднице.
Скорее всего, этой ситуации не было в реальной жизни,
а описанный эпизод - лишь саркастическая метафора,
выражающая квинтэссенцию отношения автора к сути
коммунистического воспитания. Но таковы суммарные
детские впечатления.
Биографические нарративы бывших воспитанников «Ор¬
ленка» совсем иные, окрашенные преимущественно
в радужные тона. Даже став пожилыми людьми, они
время от времени собираются вместе, согревая душу
328 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
общими воспоминаниями. Все решало, куда и в какие
педагогические руки попадешь. Вот вам наглядное
подтверждение дискурсивной омонимии, имевшей
место в советскую эпоху и совершенно не изжитой в век
нынешний, где по-прежнему присутствует жонглиро¬
вание мифологемами.
Причины возникновения «серых зон»
и родовые признаки утопий
Термин «серые зоны», введенный авторами книги, представ¬
ляется мне чрезвычайно удачным, ибо он раскрывает
суть загадочного существования островков педагоги¬
ческого творчества.
Очевидно, что живую жизнь невозможно заключить в сар¬
кофаг, трава пробивается сквозь асфальт, а березы
вырастают даже на куполах разрушенных церквей.
Построенная, казалось бы, на века идеологическая
образовательная конструкция периодически давала
трещины. В результате образовывались «серые зоны»,
в которые устремлялись новые творцы педагогичес¬
ких утопий, обретая там дополнительные степени
свободы для реализации своих идей. Дискурсивная
омонимия - не единственная причина сбоев системы.
Она сама - следствие неустранимого разрыва между
большой коммунистической утопией и реальностью.
Невозможно бесконечно кормить людей обещаниями. Пона¬
чалу верилось в то, что «через четыре года / здесь будет
город-сад» (В. Маяковский). Затем сроки наступления
земного рая стали отодвигаться. Тогда с целью сохра¬
нения энтузиазма масс и поддержания идеологичес¬
кого тонуса включаются инструменты формирования
мобилизационного сознания. Они известны:
- поиск и уничтожение внутренних и внешних врагов,
мешающих осуществлению грандиозных планов;
- океаны лести, призванные убедить сограждан, му¬
жественно переживающих «временные* трудности,
в их исключительности и преданности правому делу,
победа которого осчастливит все человечество;
- жесткое ограничение потока информации о реальных
условиях жизни людей в других странах, за пределами
«осажденной крепости*;
- постановка соревновательных задач, мобилизующих
людей на новые подвиги: «догнать и перегнать развитые
страны*, «ускорить научно-технический прогресса и т.п.
Увы, эти инструменты формирования мобилизационного
сознания до сих пор не сданы в архив.
Тем не менее, наряду с идеологической возгонкой системе
необходимо демонстрировать реальные практические
успехи, решать конкретные социально-экономические
проблемы, обеспечивать надежность оборонного щита
страны, при этом не допуская институциональных
изменений. Система задумана идеально, основы ее
незыблемы. Это люди пока не готовы ей соответство¬
вать. Остается подтянуть людей к системе, и тогда
все «срастется*. Задачу подтягивания должно решать
образование. Стратегия остается неизменной, в тактике
социального проектирования допускаются вольности.
А как иначе? Ведь в условиях постоянной нехватки ресур¬
сов (материальных, финансовых и кадровых) ставка
делается на так называемый «человеческий фактор*.
Расчет на него требует человеческого отношения к отде¬
льным полезным государству людям и коллективам, без
которых модернизационные потуги системы обречены
на провал. Раб не может ничего модернизировать, ибо
для прорывных решений требуются интеллектуальная
смелость и готовность брать на себя личную ответствен¬
ность за принятые решения. Поэтому во имя получения
результата допускаются отклонения от «генеральной
линии* или сама эта линия перетолковывается. Так
330 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
образуются «серые зоны>, где при молчаливом согласии
властей предержащих реализуются, как сказали бы се¬
годня, пилотные инновационные проекты, призванные
обеспечить максимальную .мобилизацию творческих
возможностей людей.
Примечательно, что такие проекты всегда локальны: ан¬
клавная модель модернизации при хронической не¬
хватке ресурсов неизбежна. Но существует и другая
идеологическая причина, диктующая ограничение поля
творческой свободы, заставляющая выставлять вокруг
него красные флажки. Тоталитарному или авторитар¬
ному государству и хочется, и колется: с одной стороны,
получить быстрый результат, а с другой - держать на
поводке, пусть удлиненном, авторов, обеспечивших его
достижение. Длина поводка определяется эмпирически,
соответственно духу и букве времени.
Но сущность анклавной мобилизационной модели модер¬
низации остается неизменной. С этих позиций «ша¬
рашкин и академгородки, щекинский хозрасчетный
эксперимент^ и «Сколково*, детский лагерь «Орленок и
и коммунарское движение - явления одного порядка.
Везде людям создаются относительно сносные условия,
В Щекино Тульской области действовал химический комбинат «Азот».
С 1967 г. его руководству было разрешено уменьшить число работаю¬
щих (уволить или перевести на «освоение новых мощностей») при неиз¬
менном фонде заработной платы, а полученную экономию использовать
для выплаты премий успешным работникам и на социальные нужды.
Это привело к резкому росту выпуска продукции и производительности
труда, комбинат наградили орденом Ленина, о нем появлялись одобри¬
тельные публикации в газетах. Однако попытки повторить этот экспе¬
римент на других предприятиях наталкивались на противодействие
руководителей советской промышленности (формально они разрешали
присоединиться к эксперименту, но давали предприятиям-участникам
меньше свободы, чем щекинцам). Вдобавок и на самом комбинате уже
в девятой пятилетке (1971-1975) фонд заработной платы был резко ог¬
раничен, поэтому успешных рабочих стало практически нечем поощ¬
рять. Эксперимент заглох. (Сль: Валовой Д. Экономика абсурдов и пара¬
доксов. М.: Изд-во полит, лит-ры, 1991.)
Глава IX. Для служебного пользования 331
позволяющие решать поставленные задачи. Казалось
бы, странно вести речь о человеческом отношении
к ученым, работающим в «шарашке». Но сравните
условия их труда с общими работами на лесоповале.
Кроме того, в их распоряжение предоставляются все
имеющиеся государственные ресурсы, у участников
проектов появляется надежда на досрочное освобож¬
дение в случае успеха. Разумеется, в академгородках
в период «оттепели» будут использоваться иные мо¬
ральные и материальные стимулы.
«Шарашка» - лишь наиболее чистая, беспримесная модель,
позволяющая увидеть суть явления, понять признаки
и причины возникновения «серых зон». Для тотали¬
тарного государства они всегда подозрительны, ибо не
вполне прозрачны и не во всем подконтрольны. Мало
ли какие завиральные идеи могут прийти в голову «от¬
вязанным» ученым и практикам за пределами их узкой
профессиональной деятельности? (Пример А.Д. Саха¬
рова - наиболее яркий, но далеко не единственный.)
Как уже было замечено выше, их никто и не собирается
«отвязывать». Но без «серых зон» не обойтись. Причины
их возникновения очевидны:
* сопротивление живой жизни, которую невозможно за¬
сунуть в смирительную рубашку идеологических схем;
- необходимость «чудесного» решения задач, невыпол¬
нимых в рамках жесткой системы без ее коренного
преобразования. Ставить под сомнение поставленные
задачи не принято и небезопасно. Остается уповать
на чудо, развязывая руки сказочникам, берущимся
за их решение;
- потребность периодически приоткрывать клапан, сни¬
жая избыточное общественное напряжение, предотвра¬
щая системные кризисы или смягчая их последствия;
- модернизационные потуги, без которых невозможно
обеспечить самосохранение системы в условиях миро¬
вой конкуренции.
332 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
На каждом конкретном этапе развития доминирует та или
иная причина, побуждающая допускать существование
«серых зон», в рамках которых реализуются малые уто¬
пии, но их родовые признаки остаются неизменными:
- локальный характер деятельности, ограниченной по
времени;
- увеличение степеней свободы исполнителей для до¬
стижения ими наилучших результатов (своего рода
идеологический оффшор);
- сохранение форм прямого или опосредованного контроля
над авторами утопий, которым нельзя позволять слишком
далеко отклоняться от главного идеологического дискурса.
Проведенный краткий анализ явления в целом может
показаться избыточным теоретизированием, но, дума¬
ется, что без него теряется нить при чтении отдельных
интересных глав книги, в той или иной форме описыва¬
ющих возникновение и гибель педагогических утопий,
существенно различавшихся по времени и месту своего
возникновения. Здесь в равной мере важен как общий
взгляд на проблему, так и детальное знание частнос¬
тей и тонкостей. Обратимся к подробностям, ибо, как
известно, «черт таится в мелочах».
Парадоксы социального
и педагогического проектирования
Один из любопытных сюжетов книги посвящен деятель¬
ности недооцененного у нас наркома просвещения
РСФСР А.Г. Калашникова, занимавшего свой высо¬
кий пост в краткий период времени с апреля 1946-го
по 1948 год. (Статью об истории образования конца
1940-х подготовила Мария Майофис.) Это была, пря¬
мо скажем, не самая вегетарианская эпоха, совсем не
располагающая к проведению образовательных реформ
гуманистического толка. Государственный каток утю¬
жит все живое, приближается окончательный разгром
Глава IX. Для служебного пользования 333
генетики, а потом и запрет кибернетики, вскоре наберет
обороты дело врачей-отравителей, по сути, уже нача¬
лась антисемитская кампания под лозунгами «борьбы
с космополитизмом*. Все это уже витает в воздухе. Но
в сгущающейся атмосфере коллегия Наркомпроса
последовательно рассматривает вопросы улучшения
подготовки педагогов и преодоления второгодничества.
Опрошенные министром учителя в один голос гово¬
рят о том, что надо не бороться с второгодничеством,
а предупреждать неуспеваемость. А в речи министра,
вслед за требованием внимательного изучения ребенка,
появляются термины «дифференцированный подход*
и «индивидуальный подход*, звучат слова о любви
учителя к ученику, внимании и заботливости к детям.
Свой анализ ситуации министр заканчивает тезисом: «Надо
поставить вопрос о требованиях к работе директора, об
индивидуальном подходе*. И, как справедливо замеча¬
ют М. Майофис, требование индивидуального подхода,
а вслед за ним и императивы любви, заботы и внимания
действительно плотно входят в арсенал педагогической
литературы и журналистики того времени. Парадокс?
Да, но закономерный.
Достаточно представить себе реальное положение дел
в послевоенной школе: нехватку школьных помещений
и педагогических кадров, четырнадцати летних учени¬
ков-переростков, которых учила моя мама учительница
в первом классе наряду с семилетками, чтобы понять,
почему министр переносит акцент с недостатка мате¬
риальных ресурсов и объективных социальных причин
второгодничества на квалификацию и методы работы
учителя. Иными словами, делается попытка психоло¬
гизации педагогического подхода к ребенку - в услови¬
ях полного изгнания практической консультативной
психологии из школы. Вам это ничего не напоминает?
В открытую Калашниковым «серую зону* немедленно
устремляются талантливые педагоги и психологи, обо¬
334 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
гатившие теорию и практику советской педагогики.
Плодами их разработок мы пользуемся по сей день.
Другой парадокс, относящийся уже ко времени ^хру¬
щевской оттепели». Время переломилось, все вокруг
дышит переменами, уцелевшие зэки возвращаются
из лагерей, идеологические тренды - борьба с «куль¬
том личности» и «возвращение к ленинским нормам
партийной жизни». Страна, устремленная в будущее,
демонстрирует невиданные научно-технические дости¬
жения: запуск искусственного спутника Земли, первая
в мире атомная электростанция... Многие искренне
верили в утверждения Н.С. Хрущева о том, что «ны¬
нешнее поколение советских людей будет жить при
коммунизме». В литературе и кинематографе ведущим
течением становится «новая искренность». На этой
оттепельной волне возникает коммунарское движение.
Коммунары в красных галстуках, маршируя по улицам
Ленинграда, скандируют речевку: «Да здравствует
наука, да здравствуют прогресс и мудрая политика
ЦК КПСС!» Ироническая коннотация здесь начисто
отсутствует (она придет позже), коммунары искренне
верят в научно-технический прогресс и всей душой
поддерживают курс партии на обновление жизни, ре¬
ализовать который мешают ретрограды и формалисты,
утратившие отношение к революционным идеалам как
к святыне. Комсомольская богиня и комиссары в пыль¬
ных шлемах, воспетые Б. Окуджавой, для них - идеал
для подражания, равно как и первые, зарождавшиеся
в 1920-е годы пионерские отряды.
Откуда им знать, что любимыми забавами тогдашних
юных ленинцев были погромы штабов русских скау¬
тов, с которых хитроумные взрослые скалькировали
буквально все: формы самоорганизации, символику,
ритуалы, наполнив их коммунистическим содержанием.
Сравните скаутское приветствие: «Будь готов! - Всегда
готов!» и слова скаутского гимна 1915 года: «Твердо
Глава IX. Для служебного пользования 335
верь, что с Богом ты силен» (Н. Адуев), с пионерским
салютом: «К борьбе за дело коммунистической партии
будьте готовы! - Всегда готовы!»
Коммунарская романтика безраздельно овладевает душами
детей и взрослых, вовлеченных в это движение в 1960-е.
Дети, воспитанные в этой стилистике, отказываются сни¬
мать красные галстуки даже дома (это же предательство),
а взрослые девушки-вожатые идут в них в ЗАГС. Это
сегодня творцы обновленных перелицованных по эк¬
лектическим лекалам пионерских проектов умудряются
как-то совмещать марксистскую и религиозную идео¬
логии. Те были беспримесными верующими атеистами,
ощущавшими себя едва ли не апостолами грядущего
коммунистического царства, потому и старались из всех
сил воплощать в реальной обыденной жизни высокие
идеалы - немедленно, здесь и сейчас.
На том и споткнулась очередная педагогическая утопия,
просуществовав недолго. Никакой диссидентской кон¬
трабанды коммунарское движение не несло, угрозы
общественно-политическому строю не представляло.
Плоть от плоти «наши» - организаторам современных
прокремлевских молодежных движений остается лишь
позавидовать. Настоящие советские патриоты, а не
пришлись ко двору. Почему?
На этот вопрос существуют как общие, так и конкретные
ответы. Начнем с общих. На смену «оттепели» пришли
«заморозки». Танки на улицах Праги убили иллюзию
о социализме с человеческим лицом. Авторитарное
государство в который раз натянуло идеологический
поводок. Оно всегда с подозрением относится к спон¬
танному неконтролируемому активизму, будь то ком¬
мунары или волонтеры, справедливо подозревая, что
из этих побегов, хотя они и не замышляют побег из
системы, со временем может вырасти полноценное
гражданское общество. Казалось бы, ответ на вопрос
о гибели очередной педагогической утопии очевиден
336 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
и лежит в привычной плоскости исторического ана¬
лиза педагогического явления. Но он совершенно не
проясняет глубинную природу конфликта. Авторы
не довольствуются «плоскими ответом и идут вглубь,
привлекая к анализу инструменты истории языка.
Идеологическая диглоссия
Попутно замечу: к несомненным достоинствам книги
следует отнести междисциплинарный подход, поз¬
воляющий при исследовании сложных явлении ис¬
пользовать разнообразные инструменты всех наук
о человеке. Это существенно затрудняет восприятие
книги неподготовленным читателем, но зато делает
его зрение стереоскопическим.
«Диглоссия> - термин из социальной лингвистики. При
диглоссии два языка сосуществуют в сознании одного
человека, который в разных ситуациях обращается к раз¬
ным языкам, полагая, что пользуется одним и тем же.
Это явление имеет глубочайшие корни. Так, например,
в России в сакральной сфере использовался церковносла¬
вянский язык, в описании земных устроений - русский.
Коммунистическая квазирелигия породила своеобразную
идеологическую диглоссию. Публичная и приватная
жизнь в СССР подчинялась взаимоисключающим нор¬
мам, которые в равной мере принимались обществом.
Соответственно, один «сакральный > язык применялся
для обсуждения идеалов в официальной печати, на пар¬
тийных и комсомольских собраниях, другой отражал
поведение людей в реальной жизни.
Коммунарское движение выглядело как ультрасоветское,
но практика отличалась от ритуалов советской школы.
Психологически в пределах коммуны ее члены жили
в ином мире, отличавшемся от остального советского
общества, ощущая себя вестниками уже наступивше¬
го коммунизма. Тем самым они подрывали порядок,
поскольку воспринимали официальные лозунги все¬
рьез. Высокими принципами коммунары пытались
руководствоваться в повседневной жизни. Именно
в этом - глубинная причина конфликта. Не снятый
красный галстук на шее невесты еще мог сойти за ми¬
лое чудачество. Но их учили свободно, прямо в глаза
высказывать свое мнение, невзирая на возраст, социаль¬
ный статус оппонента и окружающую обстановку. Вот
они и резали «правду-матку» педагогам, директорам
школ, партийным и комсомольским функционерам.
Наученные горьким опытом войны и скудной после¬
военной жизни, их родители после работы выстаивали
в длинных очередях за дефицитными продуктами (а что
тогда было не дефицитно?), стремясь добыть лучший
кусок для своих детей, но не встречали в их глазах
благодарности. Вместо признательности - гневные об¬
винения в мещанстве, вещизме и бездуховности. «Мы
с горящими сердцами стремимся жить для людей, у нас
"все дела творческие, иначе зачем?", а вы путаетесь
под ногами с селедкой, колбасой и прочим вздором».
К тому же, родители не понимали эти вечные поиски
экстремальных ситуаций, когда из летних лагерей
их дети возвращались исхудавшими, с руками, по¬
крытыми цыпками. Конфликт с окружающей жизнью
был неизбежен, ибо столкнулись две модели жизни:
утопическая и повседневная. В отличие от диссидентов,
коммунары не понимали, что существует разрыв между
идеологией и повседневными практиками и что язык
советской идеологии не был рассчитан на использова¬
ние в повседневной жизни. За это и пострадали в итоге.
Из личных контактов знаю, как по-разному сложилась их
дальнейшая жизнь и судьба. Одни, испытав на себе и пе¬
режив как драму практику двойных стандартов, ушли
в ниспровергатели системы. Другие стали активными
«прорабами перестройки», чтобы вскоре пережить еще
одно горькое разочарование от ее провала. Третьи, на¬
338 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
поенные романтическими воспоминаниями юности, до
сих пор идеализируют все советское. Но все они вместе
с увлажненным взором поют: «Мы оставим на память
в палатках / Эти песни для новых орлят».
Они и вправду как дети, не преодолевшие трудности взрос¬
ления, связанные с тем, что в реальном (неважно в ка¬
ком - авторитарном или демократическом) обществе
слишком много ценностных систем, противоречащих
друг другу. Сегодня таких систем неизмеримо больше,
нежели в эпоху «оттепели»: религиозные и позитивист¬
ские, консервативные и демократические, общечело¬
веческие и национальные.
Рано или поздно любой педагог, вне зависимости от вре¬
менного и социально-политического контекста, встает
перед дилеммой: как преодолеть зазор между пра¬
вилами и ценностями, внушаемыми в детстве, и их
корректировкой при столкновении с большим миром.
Об этом, как помните, со всей определенностью выска¬
зался Я. Корчак. Вечная педагогическая проблема: как
одновременно учить детей говорить правду и вводить
их в мир, полный лжи и противоречий. Универсальных
рецептов нет.
С этой точки зрения любая педагогическая система уто¬
пична по сути, ибо пытается решить открытые вопросы,
не имеющие окончательного решения. Здесь каждый
выбирает для себя. Важно лишь не заноситься, при¬
няв душой совет мудрого Я. Корчака, в равной мере
относящийся и к взрослым, и детям: «Есть разные
истины. Твоя, моя, его. Наши истины неодинаковы
вчера и сегодня. А завтра твоя и моя истины будут
другими». При таком настрое престаешь располагать
людей и детей на шкале «свой - чужой».
Что до поседевших воспитанников коммунарского движения,
то из личных контактов с ними выношу ощущение, что
большинство из тех, кого я знаю, - глубоко порядочные
люди, вне зависимости от их ценностных и политичес¬
Глава IX. Для служебного пользования 339
ких предпочтений. Несмотря ни на что, педагогическая
утопия влила свет в их души. А прививка творчества,
полученная в юности, до сих пор позволяет украшать
свою жизнь и реализовывать себя: преимущественно
в хобби и занятиях с внуками, возраст есть возраст.
Беспощадным, крепким задним умом критикам этой
утопии рекомендую познакомиться с убийственными
данными социологов, отражающими сегодняшнее
состояние умов молодых людей.
По данным ВЦИОМа, 57% респондентов не признают
никаких героев. У нынешнего поколения вообще беда
с идеалами. Для них важнее материальные ценнос¬
ти (76%), они ленивы (54%) и безразличны к Родине
(44%). За последние 10 лет число молодых россиян, не
принимающих никаких кумиров, увеличилось на 48%.
Доклад Комитета гражданских инициатив, с которым
сотрудничают серьезные неангажированные социоло¬
ги,- «О молодежной политике как национальной систе¬
ме воспитания профессиональных кадров» - вызывает
у меня доверие. Вот его основная мысль:
«Сложившаяся среда производит для России нетрудолюбивых
рабочих и увлеченных интеллектуалов, а амбициозных приживал,
мечтающих о теплом месте в муниципальной или государственной
системе, оправдывающих собственный профессиональный прими¬
тивизм лояльностью. Вместо мультизадачных идеалистов общество
получает пассивных выскочек с завышенной самооценкой».
Звучит как приговор, после которого отпадает желание вы¬
сокомерно оценивать педагогические утопии прошлого.
Как утверждают социологи, у современных молодых
людей почти не осталось ^значимых взрослых». У ком¬
мунаров, несмотря на несбывшиеся надежды, они были.
И потому близкие мне люди преклонного возраста до
сих пор навещают своих одряхлевших вожатых.
340 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Красный галстук на украинской вышиванке:
парадоксы В.А. Сухомлинского
Метафора, положенная в название, пришла из воспомина¬
ний детства. Мамина сестра привезла в подарок из Харь¬
кова собственноручно вышитую украинскую рубашку.
Накануне меня только что приняли в пионеры. Надев
вышиванку, я повязал поверх стоячего воротничка
пионерский галстук, одновременно завязав кисточки
шнурочка, и рванул на улицу. Убедить меня в явном
диссонансе такого сочетания не смогли ни мама, ни
тетя. Обе были учительницами.
О творчестве В.А. Сухомлинского написано много достой¬
ных книг. Да и сам Василий Александрович, обладая
несомненным литературным даром, оставил после
себя целое собрание сочинений. Он - икона советской
гуманистической педагогики, но в то же самое время -
один из самых загадочных педагогических утопистов
недавнего советского прошлого, к которому накопилось
немало вопросов.
В чем загадка Сухомлинского? Кто он по своим взглядам
и мировоззрению? Почему, как я смог непосредственно
убедиться на международной конференции в Нанкине,
он - культовая педагогическая фигура именно в КНР?
Ответы на эти и другие вопросы мы отчасти получа¬
ем в этой книге, где идет обсуждение проблем, на мой
взгляд, далеко выходящих за рамки цехового интереса
историков педагогики. Именно сегодня, когда старани¬
ями политиков мы поставлены на грань войны, фигура
советского украинского педагога Сухомлинского требует
разностороннего, а не агиографического рассмотрения.
Кем же был на самом деле писатель, сказочник и педагог,
автор утопии под названием «Павлышская школа >?
Гуманистом, контрабандно внедряющим общечелове¬
ческие ценности в тоталитарную школу, или искренним
советским патриотом? Скрытым христианином или
Глава IX. Для служебного пользования 341
правоверным атеистом? Пролетарским интернацио¬
налистом или тайным умеренным националистом?
Почвенником или прогрессистом?
Поразительная вещь: скрупулезный мировоззренческий
анализ его разнообразных текстов, включая записные
книжки последних лет жизни, проделанный в книге
историком Александром Дмитриевым, свидетельствует
о том, что он был всем сразу.
Гуманист? Безусловно. Идея «школы без наказаний», уста¬
новка на субъект воспитания: непосредственное влияние
на душу ребенка, разговор с ним от сердца к сердцу как
на исповеди, которая предполагает таинство общения
и уникальные личные переживания. Тут уже не абстракт¬
ным гуманизмом веет, а либеральным христианством. Не
случайно враги за глаза называли Сухомлинского попом.
В то же время в своих статях он ратует за внутреннюю,
а не показную убежденность в правде коммунизма.
Кто он - советский патриот, публикующий в «Литературной
газете» статью о важности искреннего патриотизма и опас¬
ности «показушничества» в деле его воспитания? Статья
опубликована в августе 1968 года, когда лшнкм мдутм ио
Ирлзе, в том самом номере, который открывается ритуаль¬
ным воззваниями советских писателей и общественных
деятелей в поддержку ввода войск в Чехословакию.
Но в то же время Сухомлинский - принципиальный про¬
тивник концепции двуязычия:
«Два родных языка - это так же нелепо, как если бы мы пытались
представить, что одного ребенка родили две матери. У ребенка
мать одна. Родная. До смерти. До последнего вздоха».
Свои сказки и притчи для детей В. А. Сухомлинский всегда
писал на украинском языке. Поэтому сегодня есть повод
представить его махровым «западенцем».
342 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Одни считали его «деревенщиком», чья педагогика опи¬
рается на поэтику национальной, народной стихии,
мощными корнями врастает в жизнь и почву. Другие
видели прогрессивного интеллигента с вполне сциен¬
тистским мировоззрением. (В своей школьной библио¬
теке Сухомлинский следил за тем, чтобы там были все
новинки научно-популярной литературы и технические
журналы.) Как и почему эти абсолютно разные миро¬
воззренческие векторы уживались в сознании этого
неординарного человека? Ответ на этот трудный вопрос
пытаются найти авторы книги. Думаю, что по судьбе
и текстам В.А. Сухомлинского можно проследить эво¬
люцию сознания советского интеллигента.
Политработник в годы Великой Отечественной войны. Из
тех, кто не прятался за чужие спины, давая команду:
«Коммунисты - вперед!» Идеалист, получивший глоток
свободы в период «оттепели». Но именно тогда у части
интеллигенции обозначился поворот к национальным
ценностям, разумеется, без нарушения официаль¬
ных установок о «дружбе народов». Его союзно-рес¬
публиканская двойственность очевидна, равно как
и у Ш.А. Амонашвили.
Творческий думающий человек менялся, не может не ме¬
няться, и было бы странно и несправедливо его за это
упрекать. Тем более обвинять в приспособленчестве.
Искренние тексты тому доказательство. Не зря авто¬
ры книги подчеркивают оксюморонный эффект работ
Сухомлинского: сквозь казенные штампы и советскую
риторику просвечивают подлинные педагогические
ценности и смыслы.
Именно эта искренность на всех этапах и векторах развития
превратила В.А. Сухомлинского - особенно посмерт¬
но - в фигуру консенсуса. Авторы книги справедливо
отмечают, что он оказался «своим» для умеренных
националистов И. Драча и О. Гончара, для атеисти¬
Глава IX. Для служебного пользования 343
ческих гуманистов-универсалов, как Э. Ильенков, для
«сталиниста с моральным уклоном», партийного функ¬
ционера Косолапова и для поборников социальной
автономизации школы и уменьшения идеологического
диктата в педагогике, как С. Соловейчик. В оценке иной
творческой личности столь разные люди не смогли бы
проявить такое единодушие.
Думаю, что особое почитание В.А. Сухомлинского в КНР
связано, в первую очередь, с этим по-своему уникаль¬
ным явлением, поскольку китайский путь развития -
эта попытка реализовать бухаринскую модель социа¬
лизма на национальной почве, где коммунистическая
идеология сосуществует с буддизмом, конфуцианством
и даосизмом, а партийное руководство уживается с ры¬
ночной экономикой. Такой вот причудливый консенсус.
Попутно хочу высказать два принципиальных соображения.
Попытка повторить этот мировоззренческий феномен
обречена на провал. Во-первых, потому, что в Китае
иная культурно-историческая почва. Там никогда не
было тотального господства моноидеологии, за исклю¬
чением кратких (по китайским меркам) умопомраче¬
ний типа культурной революции или преследования
конфуцианцев. Во все остальные периоды истории
буддизм, даосизм и конфуцианство конкурировали
и сосуществовали, воспринимаясь как три рукава од¬
ной реки, в перспективе делая консенсус органической
формой духовной жизни. У нас иной духовный и ми¬
ровоззренческий дискурс: православие - коммунизм -
православие. Потребность в моноидеологии заложена
в наших ментальных эмоциях. (Так ли это на самом
деле или это исторически наведенный морок - тема
отдельного культурологического исследования, оста¬
ющаяся открытой.)
Во-вторых, уникальный феномен Сухомлинского - явление
советского духовного прошлого, возврата к которому
344 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
нет и не будет. Сегодняшние попытки связать несвязуе-
мое, голову овцы соединить с туловищем быка, создать
некую идеологическую «матрешку», где в народных
одеяниях красуются разные идеологические куклы -
евразийские, сменовеховские, советские, - и тем самым
добиться консенсуса, который действительно необхо¬
дим, - обречены. Почему? Потому что это холодные
интеллектуальные построения, рождающиеся в головах
политологов, политтехнологов и имиджмейкеров. Та¬
кая мировоззренческая эклектика, сшитая на лсмеую
нитку, была возможна во времена Сухомлинского.
Ключевое слово - «живую». Одно дело - искренние
заблуждения, которым человек отдается со всей страс¬
тью веры, и тогда появляется харизма, без которой
невозможно осуществлять духовное водительство детей
и взрослых, и совсем другое - расчетливое манипу¬
лирование общественным сознанием. Увы, ни один
имиджмейкер из хари не слепит харизму.
Внутрицеховые педагогические сражения
Сказанное выше относится скорее к советскому идейному
прошлому, нежели к собственно педагогическим взгля¬
дам Сухомлинского. Но вне культурно-исторического
контекста невозможны их детальное рассмотрение
и оценка того, что же из его наследия может «взять на
вооружение» педагог в нынешнее время.
«Взять на вооружение» - это не просто советский штамп, но
отражение привычного способа оснащения бойцов идео¬
логического и (или) воспитательного фронта (фронты,
как правило, сливаются в единую линию) педагогически¬
ми инструментами в нашем Отечестве. Их почти всегда
приходится добывать с боем и немедленно превращать
в грозное оружие против оппонентов. Этой судьбы не
избежал никто, включая Макаренко, Сухомлинского
и далее по списку в обе стороны по временной оси. Иногда
Глава IX. Для служебного пользования 345
это бои местного значения, и тогда на педагогическом
поле выясняют отношения сталинисты со сторонника¬
ми «оттепельной педагогики или того мельче: стал¬
киваются личные амбиции, кипит и пенится научное
честолюбие оппонентов. Отбросим подробности идейно
нагруженного противостояния, о нем уже достаточно
сказано. Гораздо интересней наблюдать сражение гиган¬
тов, в ходе которого при взаимных ударах обнажаются
глубинные педагогические смыслы. Книга представляет
для таких наблюдений-размышлений богатый материал.
Макаренко и Сухомлинский - оба признанные классики
советской педагогики. Но между ними шла напряжен¬
ная вневременная полемика вокруг вечных открытых
вопросов воспитания. И хотя Сухомлинский спорит
не с реальной практикой Макаренко, а с его советской
иконой, где Макаренко предстает виртуозом «перековки
личности > в интересах тоталитарного государства, про¬
тивопоставляя ему культ материнства, силы красоты,
святости семейного очага, суть не в этом.
В пестром, изобилующем деталями полотне этого спора
опытный взгляд, как на рентгеновском снимке, может
обнаружить скрытую костную основу и внутренние
органы сложного организма, обеспечивающего пере¬
дачу ценностей культуры от поколения к поколению.
Идеологические и прочие нарастающие со временем
ткани и мышцы остаются на поверхности. А что на
глубине? Извечные педагогические проблемы:
- примат коллективного или личностного развития
в формировании полноценного человека;
- соотношение общественной и приватной сферы в струк¬
туре личности;
* роль принуждения в педагогике: свободное воспитание
или предъявление требований;
- универсальная благотворная роль производительно¬
го труда или его проклятье в воспитании творческой
личности.
346 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
***
Список свечных» педагогических проблем можно продлить.
Они каждый раз решаются по-разному в соответствии
с местом действия, духом времени и масштабом личнос¬
ти воспитателя, но никогда не снимаются с повестки
дня. В их фундаменте - неисполнимая цель-задание
(термин С.И. Гессена), к которой стремятся все зна¬
чительные педагоги: обеслечитмь коордмныроеанньш
роста свободы а отаестастаеснностим личностам. Свобода
и ответственность - две стороны педагогической медали,
два плеча коромысла, которые необходимо пытаться
держать в равновесии. Вот они, великие, и пытаются,
остро ощущая резкий крен на одно плечо, ликвидиро¬
вать создавшийся дисбаланс. Во времена гипертрофии
коллективного воспитания делать упор на личностное
индивидуальное развитие - этим, собственно говоря,
и занимался Сухомлинский, не отрицая педагогичес¬
кой пользы социализации, - иначе он не написал бы
книгу «Мудрая власть коллектива», в которой лишь
предъявил иную интерпретацию (понимание) коллек¬
тива. Сегодня, в эпоху доминирования индивидуализма
в ценностных предпочтениях молодых людей, вероятно,
следует сделать крен в другую сторону, трактуя доб¬
лести коллективизма в новом свете: корпоративный
дух, способность работать в команде - это все то, что
так ценится на рынке, без чего не реализуется ни один
серьезный проект и не приходит успех ни в одном деле,
включая бизнес. Кто мешает?
И так во всем. Доктор Спок - Америка содрогнулась от
двух поколений истериков, воспитанных по его сис¬
теме. Заласканные в детстве дети, ни в чем не знав¬
шие отказа и ограничений, выходя в большую жизнь,
где господствует жесткая конкуренция, испытывали
стрессы, приводившие к фрустрациям, а порой и к суи¬
цидам. Вот вам и гипертрофия свободного воспитания.
Такое опрощенное в массовом сознании восприятие
Глава IX. Для служебного пользования 347
его концепций в который раз доказало, что голое от¬
рицание принуждения в воспитании есть отрицание
культуры. Но сам доктор Спок был живым человеком,
постоянно вносившим поправки в свои книги, и уже
в конце 1950-х там появлялись главы о родительском
авторитете и о дисциплине.
При всем почтении к Макаренко словосочетание «про¬
изводительный труд» вызывало у меня в 1970-е годы
устойчивую аллергию, поскольку за ним скрывался
государственный цинизм, позволявший бессовестно
использовать бесплатный детский труд. В 1970-е годы
учебный год для узбекских детей начинался во второй
четверти. Во время первой они убирали хлопок, за
что некоторые из них получали правительственные
награды. Такое же положение было в российских де¬
ревнях, где колхозы без помощи школьников не могли
справиться с уборкой урожая. В собственной городской
школе я обязан был использовать «воспитательный
потенциал производительного труда», получая заказ
на надевание резинок на пипетки. Оплата детям была
гарантирована - полкопейки за штуку.
Затем маятник отклонился в другую сторону. И сегодня за¬
конодательно запрещено отвлекать детей от учебы. Это
следствие буквальной трактовки 32-й статьи Конвенции
о правах ребенка, к которой в 1990 году присоединился
СССР, а потом и постсоветская Россия, - а также юриди¬
ческой максимы о том, что любые решения, касающиеся
жизни ребенка, принимаются родителями как ответствен¬
ными за него лицами. В результате без согласия родителей,
закрепленного в специальном договоре, нельзя обязать
подростков убрать за собой доску. Педагогический абсурд
сохраняется, но принимает иные формы.
Сказанного достаточно, чтобы прийти к выводу: глубинная
сущность педагогических противоречий проявляет
себя в разных исторических контекстах, но накоплен¬
ный опыт их разрешения важен и полезен для новых
348 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
поколений педагогов. Он, помимо прочего, правиль¬
но настраивает образовательную оптику, позволяя
избегать размашистых субъективных оценок труда
предшественников.
Как укрепить связь школы с жизнью
Еще одна вечная проблема: «школа и жизнь». Сколько себя
помню в профессии, эта связь не дает покоя государству,
родителям и педагогам. Так хочется, чтобы ребенок
безболезненно вошел в социум и достиг наивысших
успехов. Успехов в чем? Как пишут в поздравительных
открытках, в работе и личной жизни? Но публичная
и приватная сферы не всегда и не у всех согласуются
друг с другом, принося спокойствие и удовлетворение.
Порой они вступают в такой затяжной драматический
конфликт, что впору обращаться к услугам не педагога,
а психиатра. Что делать, если жизнь вокруг такова, что
с ней лучше не связываться? И тогда педагог, стремясь
уберечь детей от жесткого соприкосновения с окружа¬
ющим миром, создает очередную утопию. Конечно,
полностью отгородиться от жизни не удастся, но при¬
думать и создать хотя бы временный оазис, где можно
согреть душу юного человека, погрузить его в контекст
подлинной культуры, продемонстрировать иные модели
человеческих отношений, - это уже немало.
По этому пути пошла в 1950-е годы в Венгрии Эстер Леве-
леки, создавшая летний детский лагерь в Банке. Как
отмечают венгерские исследовательницы Мелинда
Ковай и Эстер Нойманн, это был мир, основанный на
собственной мифологии и захватывающей игре, в центре
которой было представление о Банке как о самостоя¬
тельном «королевстве Пипекландия». Это и вправду
было почти самостоятельное государство, управляв¬
шееся по иным законам, нежели социалистическая
Венгрия. Вокруг были бесплатные пионерские лагеря,
Глава IX. Для служебного пользования 349
которые открывали двери всем детям, вне зависимости
от социального происхождения. Банк был частным
платным предприятием, и, чтобы попасть туда, нужно
было продемонстрировать вдумчивое освоение знаний,
поведенческих навыков и манер. Стоит ли удивляться,
что туда преимущественно попадали дети культурной
и политической элиты? Хорошо ли это? В своем месте
мы поговорим об еще одной вечной педагогической
проблеме: нахождения баланса между элитарным и эга¬
литарным образованием.
Но факт, что Банк был лагерем для «своих», где не насаж¬
далась идеология, а ценностные и вкусовые совпадения
детей и взрослых поддерживали у них ощущение без¬
опасности и доброжелательности. Вновь мы встреча¬
емся с так называемой «серой зоной», внутри которой
создается дружелюбная среда.
Но к гармонии человеческих отношений по-своему стре¬
мились Макаренко и Сухомлинский, основатели ком¬
мунарского движения, и создатели лагеря «Орленок».
В чем разница? Она существенна. Творцы педагогичес¬
ких утопий в СССР действовали в рамках господствую¬
щей идеологической и политической системы, пытаясь
улучшить и очеловечить ее, рассчитывая тем самым
подготовить людей к выполнению этой неисполнимой
задачи. Эстер Левелеки создавала свой параллельный
мир, показывая детям возможность альтернативного
существования.
Как ей это удавалось? Во-первых, она не ставила перед
собой задачи ниспровержения основ и работала на ло¬
кальном педагогическом поле: летний лагерь - место
временного пребывания детей, своего рода площадка
игры и отдыха. Во-вторых, Венгрию не зря называли
самым веселым бараком социалистического лагеря. Там
допускались вольности, снижавшие градус постоянно
нараставшего, чреватого взрывом социального напря¬
жения. И наконец, когда дело касается собственных
350 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
детей и предоставляется возможность дать им хорошее
развитие и воспитание в заведомо культурной среде,
родители готовы поступиться своими идеологическими
принципами и политическими предпочтениями.
Мне дано было это понять в разгар перестройки, когда
своего ребенка в мою школу привел один из активных
функционеров общества «Памятью, известного своими
националистическими взглядами. На вопрос, почему
в соответствии со своими взглядами он не определяет
сына в православную гимназию, родитель ответил:
«А у вас учат лучше, и контингент учащихся попри¬
личней». В этот период у родителей тоже появилась
возможность выбора места развития и воспитания
своих детей, почти как в Венгрии в 1950-е годы. Теперь
понятно, почему после репрессий 1956 года в лагере
Банк оказались дети и тех, кто пострадал, и тех, кто
пришел тогда к власти.
Было еще одно важное обстоятельство, определившее
потребность в дружественной среде и задававшее оп¬
ределенный педагогический тон постоянной игры
и веселья. Среди культурной и политической элиты
Венгрии того времени значительную часть составля¬
ли евреи. В основном это были люди левых взглядов,
прошедшие антифашистское подполье или эмиграцию
в СССР, иначе они бы не пережили Катастрофу. Пепел
Холокоста стучался в их сердца, надежда на ассими¬
ляцию в новой социалистической Венгрии омрачалась
директивами «старшего брата», требовавшего очистить
ряды партийной и политической элиты от евреев.
Психологическая травма нуждалась в излечении, педаго¬
гическая поэтика Эстер, основанная на безудержном
веселье и игре, эту задачу решала. Отсюда пародий¬
ное исполнение знаменитых опер, чтение классичес¬
ких стихов во время коллективного писанья в туалете
и многое другое, что может шокировать «серьезного»
педагога, незнакомого с поэтическим контекстом. Ос¬
Глава IX. Для служебного пользования 351
тавим в стороне их претензии. Мне и самому поначалу
доставалось от академических мужей за дружеские
шаржи на педагогов, развешанные на стенах школы,
и капустники, якобы подрывающие авторитет учите¬
ля, нарушающие необходимую дистанцию между ним
и воспитанниками. Казарменная педагогика всегда
чопорна, игровая стихия ей противопоказана. Эстер
это прекрасно понимала, противопоставляя эту стихию
пресному официозу. Кроме того, она разумно использо¬
вала естественный в юности протест против называемой
взрослыми культуры себе на пользу. Для того чтобы
мастерски пародировать классические оперы и читать
великие стихи в отхожем месте, их для начала этой
игры надо знать назубок.
Сохраню интригу, предоставив читателю книги самому уз¬
нать, при каких обстоятельствах и почему, просущест¬
вовав пару десятков лет, прекратила существование
очередная педагогическая утопия.
Меня интересует другое: амбивалентность самого явления
связи школы (в широком смысле слова) с жизнью. На
поверхности все выглядит достаточно просто. Одни
творцы утопий стремились максимально интегриро¬
вать своих питомцев в окружающую жизнь. Другие
делали все возможное, дабы уберечь детей от ее разру¬
шающего воздействия. И те, и другие в итоге не при¬
шлись ко двору. Почему? Потому что были тонкими
чувствительными идеалистами, какие бы идеологи¬
ческие маски они на себя ни надевали. И те, и другие,
существуя в разном историческом контексте, работали
на опережение. Разница между ними лишь в том, что
они по-разному представляли себе модель будущего:
коммунистическая гармония или либеральный рай.
Как это ни покажется странным, между ними больше
общего, чем различий. Их единство - в благородстве
замыслов и стремлении к идеальным целям. Без иде¬
ализма творческая педагогика иссякает, превращаясь
352 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
в холодное ремесленничество. Идеалисты конструиро¬
вали свои педагогические миры, где царила гармония
отношений, которой нет и никогда не будет в реальной
жизни. Поэтому не столь важно, что манифестировали
авторы педагогических утопий: полное погружение
в социум или защиту от него. Все они в той или иной
степени, осознанно или интуитивно защищали ребен¬
ка, создавая для него особую среду, неизбежно конт¬
растирующую с окружающей жизнью. Для всех без
исключения педагогических утопий характерна особая
психологическая атмосфера, поддерживающая творчес¬
кую инициативу детей, развивающая их воображение
и вкус, открывающая возможность для самореализации
педагогам и их воспитанникам. Простите за оксюморон,
практическая польза утопий в том и заключается, что
они, хотя бы на заре юности, позволяют прикоснуться
к полноте бытия. И тогда рождаются строки: «Нам
целый мир чужбина, / Отечество нам - Царское село».
Царскосельский Лицей - типичная утопия, влияние
которой до сих пор ощущается в отечественной куль¬
туре. Вот вам и локальный эксперимент по обучению
всего тридцати мальчиков.
Но педагог - не единственный посредник между ребенком
и жизнью. Существуют еще родители, чьи представле¬
ния об оптимальных путях нахождения этой связи мо¬
гут не совпадать с утопическими взглядами создателей
педагогических островов. Кроме того, самый мощный
игрок на этом поле - государство, которое по-своему
видит решение этой проблемы и имеет на это право,
поскольку осуществляет финансирование образования
и надеется хотя бы в будущем окупить свои затраты.
Государственному проектированию различных моделей,
призванных укрепить связь школы с жизнью, отведено
немало страниц книги.
Глава IX. Для служебного пользования 353
Государственный взгляд
Казалось бы, государственный заказ на конечную продук¬
цию школы очевиден: ему нужны квалифицированные
работники и законопослушные граждане. Но и здесь
не все так ясно, как представляется на первый взгляд.
С момента своего зарождения советская школа задумыва¬
лась как «единая трудовая» и «политехническая». Но
это на уровне деклараций. А на деле уже в 1950-е годы
эксперты вынуждены были признать, что после сорока
лет существования советской власти школа во многом
осталась «не-советской», похожей на дореволюционную
гимназию. Отчего так?
Первоначально под политехнизацией подразумевалось
освоение школьниками элементарных трудовых навы¬
ков, необходимых для получения массовых профессий.
Но уже в работах Н. Крупской политехнизация трак¬
товалась как глобальный процесс перехода от школы
учебы к школе труда. Эта идея так и осталась в качестве
концепции и идеологического ориентира. Если навы¬
ки слесарного и столярного дела худо-бедно привива¬
лись в школьных мастерских, то мечтать о большем
не приходилось: катастрофически не хватало ресурсов.
Кроме того, сам производственный комплекс СССР
являл собой противоречивую картину, где с прорыв¬
ными отраслями (космос и вооружения) соседствовали
сферы, где высокая квалификация не требовалась.
В отсутствие конкуренции и безработицы таких сфер
было большинство.
Так к какому труду и в каком отечестве готовить выпус¬
кников школ: в Отечестве, которое есть, или в том,
которое будет? Задачи политехнизации и подготов¬
ки к труду явно переплетались, но границы их были
размыты, а цели государства не конкретизированы.
И это не случайно. В который раз государство пыталось
сдвинуть с мертвой точки назревшие социально-эконо¬
354 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
мические проблемы идеологическими инструментами,
играя ими на образовательным поле. Одновременно
решалось несколько задач: скрывалось реальное по¬
ложение дел в промышленности СССР, снимался воп¬
рос о необходимых назревших институциональных
изменениях, и наконец, предпринималась попытка
расширить социальную базу очередного мобилизаци¬
онного проекта. Что ж, государство можно понять:
когда для решения проблем нет средств и не созданы
необходимые условия, остается призывать граждан
«учиться, учиться и учиться», как завещал основопо¬
ложник политехнизации школы. (Раздел о народном
образовании в новой программе партии 1919 года, по
утверждению А.В. Луначарского, писал В.И. Ленина.)
Расплывчатость поставленных целей породила путаницу
даже в головах профессионалов. Как показывает один
из авторов книги Петр Сафронов, на совещании АПН
РСФСР по реорганизации школьного обучения в апре¬
ле 1958 года директор Института дефектологии АПН
А.И. Дьячков признался, что, несмотря на присутствие
на всех совещаниях, он не в состоянии понять, что
следует понимать под подготовкой к практической
деятельности. Что говорить о рядовых педагогах? Как
в таких условиях создавать адекватные учебные планы
и программы, писать под них новые учебники? Тайна
сия велика есть.
Но высочайшим повелением, закрепленным в Законе
СССР от 24 декабря 1958 года «Об укреплении связи
школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы
народного образования СССР», реформа была запущена.
Нащупать пути ее реализации предполагалось эмпи¬
рически, путем проб и ошибок. К чему наука, когда
можно использовать неиссякаемую энергию народных
масс, выдвигая почины сверху и опираясь на встречные
инициативы снизу.
Глава IX. Для служебного пользования 355
Так появились школьные производственные бригады,
когда выпускники школ целым классом определялись
на завод или птицеферму. Налицо неукоснительное
немедленное выполнение решений партии и правитель¬
ства в обстановке невиданного патриотического подъ¬
ема. Чего еще желать, когда все идеологемы - «связь
с жизнью», «воспитание трудом» в здоровых рабочих
коллективах - находят живое воплощение. Как метко
оценил однажды наше привычное реформаторское воз¬
буждение один из моих коллег: все кипит, и все сырое.
Для усиления подготовки к практической деятельности
выходит постановление об обязательном при поступ¬
лении в вуз производственном стаже. С 1959 года для
поступления в высшие учебные заведения необходимо
предъявить справку о прохождении двухгодичной трудо¬
вой закалки в рабочем коллективе. В результате с идео¬
логией все в полном порядке, но как быть с реальной
жизнью? Это ничего, что школьники теряют мотивацию
к напряженной учебе в старших классах, а после выпус¬
ка используются в основном на примитивных работах,
напрасно теряя при этом силы и время, необходимые
для получения полноценного образования? Между тем,
потеря драгоценного времени при погружении в точные
науки невосполнима. Там фундаментальные открытия
делаются преимущественно в молодом возрасте.
В итоге - очередная реформа стала давать очевидные сбои
и постепенно сошла на нет. Но проблема до сих пор не
снята с повестки дня. Только задача усиления прак¬
тической направленности преподавания, наилучшей
подготовки детей к реальной жизни прячется за новым
педагогическим трендом: формирования у учащихся
ключевых компетенций. К счастью, они включают
сегодня интеллектуальные умения и навыки. Но к та¬
кому расширенному пониманию связи школы с жизнью
еще предстояло прийти, преодолевая еще одно вечное
педагогическое противоречие.
356 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Элитарное или эгалитарное образование?
У обоих этих подходов к образованию всегда будут горячие
поклонники и противники. Их нескончаемый спор
длится веками, попеременно предоставляя серьезные
и весомые аргументы как той, так и другой стороне.
В самом деле, кто возьмет на себя смелость предсказать,
какая среда для развития личности ребенка окажется
благотворной, решившись дать безапелляционный
совет, куда его поместить: в инклюзивную школу, где
рядом с ним будут учиться дети с ограниченными воз¬
можностями, или в элитную гимназию, создающую
идеальные условия для взращивания гениев. И там
и там есть свои плюсы и минусы. Взвешивать их на
весах - дело неблагодарное, а главное, лишенное смыс¬
ла: все дети разные, сколько людей, столько и мнений.
Уже хорошо, когда есть возможность выбора.
Меня же здесь в первую очередь занимает государственное
и социальное проектирование. А точнее, постоянная не¬
последовательность государства в определении приори¬
тетов, выражающаяся в попеременных предпочтениях
то той, то другой линии развития образования. И это,
видимо, неспроста. Книга предоставляет обширный
материал для разгадки такой государственной измен¬
чивости. Прежде всего, здесь привлекает внимание, на¬
писанная М. Майофис и И. Кукулиным и посвященная
развитию математического образования в России до
и после революции, вплоть до 1980-х годов прошлого
века. Такой широкий и одновременно глубокий охват
не кажется избыточным. Это уникальное явление того
стоит, в чем мне суждено было не раз убедиться и при
личных контактах с коллегами, носителями сформи¬
ровавшейся российской традиции, и в Китае, где, идя
по их живому следу, до сих пор готовят победителей
международных олимпиад по математике, и в ходе
Глава IX. Для служебного пользования 357
беседы с министром образования и науки одной из
восточных стран, которая демонстрирует высочайший
рейтинг в области образования, - его в первую очередь
интересовало, осталось ли в российском образовании
что-либо от былой методической культуры развития
математических способностей детей. Вопрос не был
праздным: чуть позже высокий гость признался, что
своим стремительным взлетом в образовании его страна
обязана, в том числе, и использованию российского
опыта выращивания интеллектуальной элиты в об¬
ласти точных наук.
Но этот бесценный опыт накапливался долгими десятиле¬
тиями, с начала прошлого века. В книге представлен
подробнейший материал, позволяющий проследить
весь этот путь. Но как в его начале, так и сегодня, сто¬
ронники индивидуальной работы с одаренными детьми
(с выделением их в отдельные группы для обучения)
сталкивались и продолжают сталкиваться с антиэли-
тистскими настроениями. Их ведущий мотив: стоит
убрать сильных способных учеников из класса - слабым
детям не будет за кем тянуться. На этот довод пря¬
мо ответил еще в 1911 году на Первом всероссийском
съезде по экспериментальной педагогике выдающийся
российский психолог Всеволод Кащенко:
«...Но позвольте, что же это за аргумент? За что вы хотите
принести в жертву даровитых детей посредственности?
Это, по меньшей мере, оригинальное использование не развер¬
нувшихся дарований на пользу процветания среднего индивида.
Можете чем хотите поднимать дух соревнования в классе,
но только не глушите зачатков великих, быть может, дарований,
которым вы должны дать возможность развернуться во всю ши¬
рину и мощь. Они с лихвой возместят вам принесенную жертву».
358 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Он считал, что одаренных детей нужно учить иначе, со¬
бирая их в отдельные классы.
В молодом советском государстве рабочих и крестьян,
где каждая кухарка считалась способной управлять
государством, такие аргументы не принимались в рас¬
чет, а высказывать их стало опасно. В единой трудо¬
вой школе не нашлось места для специальных школ
и классов, где могли бы по особой программе обучаться
одаренные дети. Но эту штучную филигранную работу
на свой страх и риск продолжали отдельные энтузиасты,
большей частью в кружках.
Но полностью отмахнуться от этой проблемы государст¬
ву не удалось. Для укрепления «оборонного щита*
и демонстрации выдающихся достижений в космосе
были нужны высококвалифицированные кадры. Их
необходимо было выращивать со школьной скамьи.
Вот почему в разгар кампании по подготовке хрущевской
реформы происходит совместное совещание Минпроса
и АПН по вопросам улучшения преподавания матема¬
тики. А куда денешься, когда идет соревнование двух
противоборствующих систем, в ходе которого США
делает ошибочный вывод о том, что запуск искусствен¬
ного спутника явился результатом хорошего матема¬
тического образования в школах СССР? Это был миф,
которым до сих пор тешат себя те, кто считает советское
образование эталоном совершенства. Руководитель
советской космической программы С.П. Королев из-за
Гражданской войны занимался в основном дома под
руководством отца-инженера. Конструктор водородной
бомбы А. Д. Сахаров в предвоенной Москве развивался
в университетском кружке Давида Шклярского. При
чем здесь советское школьное образование? Но этот
миф, напугавший людей, отвечавших за педагогическое
проектирование по обе стороны «железного занавеса*,
оказался продуктивным. Нельзя не согласиться с вы¬
водами авторов:
«...Как ни парадоксально, реакция в США и Великобритании
на страх перед вымышленным "качественным" советским обра¬
зованием, по сути дела, была такой же, как выработанная в те же
самые годы реакция советских математиков на реальное низкое
качество школьного обучения: педагоги по обе стороны "железно¬
го занавеса" стали призывать к тому, чтобы математика для детей
стала не набором отдельных навыков, а школой современного
мышления^.
Так возникли новые острова утопий: математические шко¬
лы, интернаты для одаренных детей, летние лагеря для
них же...Тем более что не умирала традиция, на кото¬
рую можно было опереться при их создании. История
возникновения этих школ, а также драматического
финала некоторых из них подробно изложена в книге.
Некоторые учреждения сохраняют себя на всем отрезке
новейшей истории: с 1950-х годов по сегодняшний день,
другие были разгромлены, подобно знаменитой Второй
московской математической школе, и возродились
уже в новой России. Обычная и в чем-то закономерная
история утопий. Трудно надеяться, что одной частью
мозга старшеклассники будут решать нестандартные
задачи, а другой отгораживаться от жизни, некритично
относясь к ее уродливым проявлениям. Эту нерастор¬
жимую связь мышления и жизни государству всегда
приходилось учитывать и обрывать в том случае, когда
математические школы пропитывались диссидентским
духом. Главную проблему государства в деле образова¬
ния с мягкой иронией выразил Б. Окуджава: «С умным
хлопотно, с дураком плохо. / Надо б что-то среднее. Да
где ж его взять? »
360 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Выводы
Того государства больше нет, а анализ современного педа¬
гогического и социального проектирования выходит за
рамки книги. Но внимательный читатель легко найдет
параллели между днем сегодняшним и днем минувшим.
И дело не только в исторических аллюзиях, рождающих
ощущение, что в деле педагогического проектирования
мы бегаем по замкнутому кругу. Отчасти это верно.
Но важнее понять, как этот круг размыкать. Для чего
необходимо иметь интеллектуальное мужество трезво
оценить пройденный путь со всеми его взлетами и сры¬
вами. Книга позволяет проделать эту работу.
Возможен ли прорыв, когда образование - крайне зави¬
симая сфера деятельности, опутанная тысячей нитей
государственных сдержек и идеологических трендов?
Безусловно, и книга в этом убеждает, раскрывая от¬
носительную автономию педагогических утопий, су¬
ществовавших в, казалось бы, самые неподходящие
для педагогического экспериментирования времена.
И наконец, последний, на мой взгляд, самый главный вывод:
школа всегда существовала и будет постоянно находиться
на перекрестке открытых вопросов, не имеющих окон¬
чательного решения. Обширный материал о реформиро¬
вании образования в других странах, представленный
в книге, убеждает в том, что нигде в мире не найдено
единственно правильное решение, устраивающее аб¬
солютно всех игроков на образовательном поле: госу¬
дарство и педагогов, родителей и их детей. Вот почему
интеллигентный талантливый подросток, страдавший от
усредненного подхода в российской школе, оказавшись
в приличной американской, обеспечившей ему «бег по
индивидуальному образовательному маршруту*, испы¬
тывает ностальгию по классно-урочной системе, где все
были вместе: дрались, мирились, дружили. Он испытал на
себе все плюсы и минусы обеих образовательных систем.
Глава IX. Для служебного пользования 361
Идеал недостижим, но к нему надо стремиться. Это вдох¬
новляло и будет вдохновлять неисправимых идеалис¬
тов - творцов новых педагогических утопий. В этом -
источник моего сдержанного оптимизма.
Острова утопии: педагогическое и социальное проектирование послево¬
енной школы / Под ред. М. Майофис, П. Сафронова, И. Кукулина. М.:
Новое литературное обозрение, 2014.
Томпсон П. История и общество / Пер. с англ, не указан // Сайт «От¬
крытый текст*, http://www.opentextnn.ru/history/familisarchives/
tompson/?id=1799.
Макаренко А.С. Педагогические сочинения: В 8 т. М.: Педагогика, 1983-
1986. Т. 8. С. 30.
Антология гуманной педагогики. Я. Корчак. М.: Издательский дом Шалвы
Амонашвили, 1998. С. 165.
Lewin A. Tryptyk pedagogiczny: Korczak - Makarenko - Freinet. Warszawa:
NaszaKsi$garnia, 1986.
Острова утопии. С. 14.
Эйдельман Ю. Век иной и жизнь другая. М.: Журнал «Звезда*, 2013.
Статья А.В. Луначарского 1924 г. «Владимир Ильич и народное про¬
свещение* (первая публикация: На путях к новой школе. 1924. № 1.
С. VII-XIV. Впоследствии много раз перепечатывалась с изменениями).
Острова утопии. С. 287.
Глава X
Прогулки
с фраерами
Когда в прекрасный день Разносчица даров
вошла в мой тесный двор, бродя дворами,
я мог бы написать, себя переборов,
«Прогулки маляров», «Прогулки поваров»...
Но по пути мне вышло с фраерами.
Б. Окуджава
Она живет иным законом,
обратным всем законам тел
Обычно называть возраст женщин-писателей не принято.
Но здесь особый случай. 10 января 2016 года поэту,
переводчику, сказочнику Зинаиде Александровне Мир¬
киной исполнилось девяносто лет. Имея честь из года
в год лично наблюдать глубоко сокровенный, личный
творческий союз Григория Соломоновича Померанца
и Зинаиды Александровны, я убедился в том, что оба
они, пройдя через предельные испытания, научились
быть счастливыми. Редкий по нынешним временам дар.
Подобно князю Мышкину, Зинаида Александровна
искренне не понимает: как можно видеть, к примеру,
сосну и не быть счастливым? Это же мироощущение
полностью разделял и Григорий Соломонович.
Два ярких творческих человека, соединенных семейны¬
ми узами, - это всегда серьезная проблема. История
культуры знает немало примеров плохо скрываемого
напряженного внутрисемейного соперничества, при¬
водящего к срывам, трагедиям, весьма запутанным
отношениям. Но в данном творческом союзе никто не
стремился к верховенству, интеллектуальному, мо¬
ральному и психологическому доминированию. Оттого
так целостны и органичны написанные ими совместно
книги: философом и поэтом, мужчиной и женщиной,
жившими нераздельно, являвшими собой зримый,
осязаемый пример достойного Бога человеческого су¬
ществования.
Но все же Зинаида Александровна - в первую очередь се¬
рьезный религиозный поэт. Как-то вскользь Григорий
Глава X. Прогулки с фраерами 365
Соломонович заметил: «Пожилая женщина пишет,
как семнадцатилетняя девушка. Зиночка влюблена,
влюблена в Бога!> Сказано было спокойно, без ревности.
В самом деле, как можно ревновать к Высочайшему?
В этой симфонии любви исчезает отчаяние, отступает
страх перед неотвратимым. Поэт прекрасно описывает
эти чувства в поэме «Stabat mater >:
Как страшно вылезать из сна!
Вдруг вспомнить: каждый в одиночку.
Смерть лишь на миг дала отсрочку,
Но - вот она. Опять она.
Так, значит, можно разрубить
Сплетенье рук, срастанье. Завязь?!
Не может быть, не может быть!
Мы... милый мой, мы обознались!
Ведь это - мы! Какой судьбе
Под силу душу выместь, вылить?!
Мне больше места нет в тебе?
А где же быть мне? Или?.. Или?
Крик оборвался. Стон затих.
Смерть глушит крик и всплески тушит.
Как может вдруг не стать живых?
Как может смерть пробраться в души?!
Не стало Григория Соломоновича, но их внутренний диа¬
лог продолжается, выплескиваясь в новых стихах
и лекциях в Музее меценатов, которые долгие годы
они вели и продолжают вести вместе, даже после его
ухода из земной жизни. В эпоху безвременья, хаоса,
смуты, когда мысли вразброд, а чувства растрепаны,
так важно слышать людей, отмеченных редким даром
сотворчества с Вечностью. И тогда - возраст не в счет.
Зинаида Александровна живет иным законом, обрат¬
ным всем законам тел.
366 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Качнулся лист сырого клена,
И тихо вяз зашелестел.
Душа живет иным законом,
Обратным всем законам тел.
В ней нет земного тяготенья
И страха перед полной тьмой,
Ей все потери - возвращенья
Издалека к себе самой.
О, эти тихие возвраты...
Листы летят, в глазах рябя.
И все обрывы, все утраты -
Есть обретение себя^.
Поразительно, но сборники стихов Зинаиды Александ¬
ровны, изданные небольшими тиражами, мгновенно
разлетаются по городам и весям Отечества и попадают
за его пределы, а главное - в души людей, истосковав¬
шихся по чистосердечному разговору.
Хорошая новость - людей, испытывающих духовный голод,
не так мало, как представляется на первый взгляд. Пе¬
чально, что они зачастую не находят своего собеседника
среди светских и церковных деятелей, претендующих
на пасторскую роль. Поэтому стихи Зинаиды Алек¬
сандровны сегодня так нужны людям. Правда и то,
что потребность в удовлетворении духовного голода
возникает, как правило, в обстоятельствах трагичес¬
ких, когда слетают все внешние покровы, обнажая
суть жизни и смерти. Ее стихи принимают душой те,
«кто посетил сей мир в его минуты роковые*. И тогда
стирается грань между поколениями, которые приоб¬
рели этот экзистенциальный опыт. В доказательство
привожу фрагменты из писем педагога, работающего
во фронтовом городе, Донецке, публикуя их с согласия
Зинаиды Александровны.
Глава X. Прогулки с фраерами 367
Зинаида Александровна, мой драгоценный собеседник и ангел-
хранитель моего духа!!! Вы будто щитом, украшенным розами
алыми и белыми, ограждаете мой дух от «холода ничто», от утраты
«света в себе». Мои долгие виртуальные беседы с Вами дарят
подлинность общения, когда идет трудная, но настоящая духовная
работа... Я через боль и отчаяние выращиваю крылья для полета.
Ведь 15 августа выходить на работу, и задача моя - великое Слу¬
жение детям, без крыльев к детям не могу и не имею права!!! Вы
меня обнимаете каждой своей строчкой, тихо, любовно, ласково,
и горят слова Ваши в моем сердце Светом и Высотой!!!
***
Несмотря на «боли и ушибы», завтра начинается учебный год,
и дети, многие с ранеными сердцами, вновь сядут за парту. Нужна
новая сила сердца и новое радостное мужество, чтобы отбить
печаль и уныние, которое темные силы «вращивают» в наше
сознание. Вчера узнала, что моя ученица 6-го класса переве¬
дена на домашнее обучение, у нее обнаружили онкологическое
заболевание, а врачи говорят, что это «синдром войны»... Среди
ужаса моим маленьким героям приходится ЖИТЬ!!! Герои знают,
что земная жизнь может прерваться в любое мгновение, но это
знание не ослабляет воли и мужества. Они совершают подвиг...
***
Со мной по соседству живет двенадцатилетняя Варенька, инвалид
с детства. С трудом ходит, но мир Божий радует своими таланта¬
ми. Она подарила мне свою «Поэтическую тетрадь», над которой
я проплакала не один вечер. В ответ на вопрос «Чем жива душа,
дитя?» эта хрупкая солнечная девочка прочитала свою «Балладу
о детской дружбе», посвященную погибшей подружке:
Кругом бомбят. Зенитки. ГРАДы
Свой марш неистово поют.
Того гляди, и детский садик
368 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Найдет в руинах свой приют.
А в нем толпа босых детишек,
Сирот - им некуда бежать.
Лежат и слушают, как свищут
Снаряды, чтоб чью-то жизнь украсть.
Зачем? Никто уже не помнит,
Но, взявшись раз за автомат,
Его сложить уж очень сложно.
А дети плачут без умолку,
И, коль не слышали хоть раз,
Как воют маленькие волки, -
Вам не представить этот ад.
Лежат, а маленькая Оля
Подружку за руку берет,
Подружке шепчет: «Аня, Аня,
Пожалуйста, побудь со мной!
Пообещай, что будешь рядом,
Когда завалит кирпичом.
Когда погибнем, будь со мною
И крепко за руку держи.
А если вдруг проснемся снова,
Со мною рядом ты лежи».
«Я обещаю, обещаю!
И ты мне тоже обещай,
Что вместе мы в ворота Рая
Войдем! Ну а пока, прощай...»
И вмиг волна камней накрыла
Детей, что ждали так тепла,
И ласки, и добра, и мира...
А получили боль и страх.
А вместе с ними сквозь века
Два ангела, за руки взявшись,
Отправились на небеса...
Моя старенькая мама, названная когда-то «ребенком войны», ста¬
ла «стариком войны», а сегодняшние дети - «Мудрецами войны»...
Стихи другого ребенка:
Глава X. Прогулки с фраерами 369
ПЛАЧ О ДОНЕЦКЕ
Мой город опустел. Не видно в окнах света,
А зачастую в них и стекол нет.
И так, как раньше, не смеются дети...
Мой город пуст. Мой город, мой Донецк!
Еще остались в памяти моменты,
Когда журчала чистая вода.
Я помню это сказочное лето...
И смех друзей... Но вот пришла беда:
Горит мой город страшною войною
И гибнут дети - в чем же их вина?
Я плачу по тебе, любимый город.
Ты знаешь, как безжалостна война.
Эти детские стихи - это один раздирающий призыв к осознанию
космически важных правил жития на Земле. Печаль растет, что
наши дети напитываются мерзостью эпохи, что убивает в них
созидание крылатого будущего... И наша задача - быть лучом
солнца в окно Детства, наполнять их дни радостью, по своим
силам, духовным подъемом, чтобы они, как мощный Скрябин,
создавали свое пространство Беспредельности.
Как сложно в падшем мире выстраивать свою духовную магис¬
траль! Еще одно чудо и радость: моя ученица 10-го класса Даша Во
родинова пишет исследовательскую работу при Донецком нацио¬
нальном университете. Для Даши лирика Зинаиды Миркиной как
духовное личное достояние, которое помогает держаться ни на
чем: дом разрушили, погибла бабушка, мама плачет, отец уехал...
Но «Слово стало плотью»... Вместе с поэзией 3. Миркиной растет
как бы по-новому, в другой тональности, моя ученица - юный жи¬
тель земли Донецкой. В Зинаиде Александровне и ее лирике мы
нашли наставника, который возжигает внутренний огонь - а без
него как?! Дышать, верить, жить...
370 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ПИСЬМО ОТ ДАШИ ДЛЯ ЗИНАИДЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ
Здравствуйте, уважаемая Зинаида Александровна! Меня зовут
Даша Бородинова, я ученица 10-го класса Донецкого лицея «Кол-
леж>>. Много раз внимательно пролистываю Ваш сборник «Потеря
потери**:
«И училась Душа замолкать совершенно / Перед Богом своим**;
«Я дождь люблю за кротость и смиренье. / За то, что, в ветках
каплями шурша, / Дает нам слышать, как прозрачной тенью /
Течет по руслам мировым душа**; «Грядет торжественная близость
/ Души с Создателем своим**...
Я много выучила наизусть подобных строк - сами легли на память,
и я застываю от восторга мысли.
Смерть света. Угасанье дня.
Но вы глазам своим не верьте.
Свет умер, чтоб войти в меня
И дать мне жизнь своею смертью.
Земному подведен итог,
И все гаданья бесполезны.
Вот так же умирает Бог,
Зайдя извне в грудную бездну.
Вы духовный Поэт. Чтобы понять некоторые строки, я даже обра¬
щалась к своему духовнику в храме. Есть ряд вопросов, которые
меня измучили, которые важны для меня, моей душевной жизни.
Если бы Вы мне помогли!!! С собою разобраться... Сейчас моя
юность переживает некие «уколы**, «шок**, эпоха наносит травму,
будто кувшин разбили. Я с восхищением читаю Ваши произведе¬
ния, в них каждая строчка находит отзвуки моего сегодняшнего
мировосприятия. Как с благородством перенести эти уколы - не
знаю...
В своей работе хотелось бы сделать попытку сравнения Вашей
метафизической лирики и лирики Иосифа Бродского. Очень
важно Ваше мнение. А кто на Вас больше всех повлиял? Какими
были те люди, которые строили Ваше мировоззрение? Какой опыт
духовный они вам преподнесли?
Глава X. Прогулки с фраерами 371
Зинаида Александровна, приходилось ли Вам себя переламывать?
Я давно увлечена интеллектуализмом стихов Иосифа Бродского.
Они производят впечатление медитаций, что и мотивирует меня
сближать их с Вашей метафизической лирикой. Так важно Ваше
мнение по этому вопросу! Извините великодушно, если что-то
невпопад.
Ваши стихотворения для меня - кисточка, вдохновенно творящая
мой образ во мне. Примите привет от моих друзей и добрые слова
от моего исповедника. Спасибо за творчество.
С молитвами о Вашем здравии - Даша. Г. Донецк.
Он был на Земле...
Памяти И.А. Мазуса
История еще не написана
Я познакомился с Израилем Мазусом в уютной квартире
Г.С. Померанца и З.А. Миркиной. И с первой минуты
общения был поражен необычайной витальной силой
этого человека, позитивным настроем, подкрепленным
невероятным напором бывшего политического заклю¬
ченного, отстаивавшего в схватке с уголовниками свое
достоинство. На момент первой встречи я не был знаком
с его рассказами и повестями.
Шли годы, крепли дружеские и деловые отношения, по¬
являлись и, благодаря пробивной силе Израиля Арка¬
дьевича, реализовывались кажущиеся невероятными
сегодня редакционные и одновременно педагогичес¬
кие проекты, о которых речь впереди. Разумеется,
за это время я прочитал все, что вышло из-под его
пера. И лишь постепенно, по мере погружения в его
автобиографическую прозу и художественные тексты
проступало понимание того, что это самая настоящая
литература для детей и юношества.
Окончательная ясность пришла, как это, к сожалению,
бывает, когда Израиля Аркадьевича не стало. А неза¬
долго до ухода из жизни он привез рукопись своей новой
повести «Запад есть запад, Восток есть востока, застен¬
чиво попросив высказать педагогическое суждение по
поводу нового текста. Увы, эту дополнительную работу
я каждый раз откладывал. В круговерти школьной
жизни находились дела «поважнее». И дооткладывал-
ся, а автор так ждал этого разговора. Но долги надо
возвращать, даже если они неоплатны.
Эти заметки - не что иное, как серьезный несостоявшийся
разговор с Израилем Аркадьевичем, как мне представ¬
ляется, крайне необходимый современному российс¬
кому педагогу.
В своей последней повести автор вновь обращается к ла¬
герной теме. «Ну сколько можно возвращаться к этим
мрачным страницам отечественной истории? Что но¬
вого может поведать нам автор после того, что было
написано В. Шаламовым и А. Солженицыным?» -
Такие высказывания в последнее время раздаются
все чаще, в том числе и в учительской среде, где для
ухода от трудных вопросов истории находят свои пе¬
дагогические основания. Мол, нечего вновь затягивать
детей в набившие оскомину в начале девяностых раз¬
говоры о грехах отцов, следствием которых явились
навязанные комплексы вины, утеря гражданской
идентичности и ослабление гордости за свою историю.
Тема исчерпана - и точка!
Для меня неоспоримо, что ни одна тема, тем более такая, не
может быть закрыта. Оставим в стороне политические
спекуляции и обратимся к чисто педагогической сторо¬
не вопроса. С каждым новым поколением необходимо
обсуждать трудные вопросы по-новому, находя верные
интонации, разумеется, щадя детскую психику, но и не
уклоняясь от истины, которая на самом деле способна
приносить утешение хотя бы в том плане, что вовремя
усвоенные исторические уроки позволяют надеяться,
что прежние трагедии не повторятся. А следовательно,
рождают у детей и юношества исторический оптимизм.
В последней работе И.А. Мазуса, впрочем, как и во всех
предыдущих текстах, взят верный тон повествования,
где, по тонкому замечанию Г.С. Померанца, мы видим
рассказ о жизни человека, «видевшего много зла, но
не накопившего зла в своем сердце».
374 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
От этого он и в лагере мог петь песни, и на воле мог не торо¬
пить жизнь и не злиться, что система живуча, что слишком
медленно идет к развалу. Это записки нравственно здорового
человека о способности сохранять терпение в больное, гнилое
время. Это редчайшая в наш век вывертов и чернухи книга
о простоте и доступности крупиц счастья и заодно памятник
своего времени, история которого еще не написана>>з. (Выде¬
лено мной. - Е.Я.)
Сказанное Г. Померанцем предпосылалось к одной из луч¬
ших книг И. Мазуса «Где ты был?». Но, по большом сче¬
ту, может быть отнесено ко всему корпусу его текстов.
Святость и бесовщина
Юношей попав в лагерную мясорубку за участие в подполь¬
ной молодежной организации «Демократический союз»,
И.А. Мазус умудрился сохранить нравственное здоровье.
Позднее в книге «История одного подполья» он напишет:
«...Мой самый главный опыт, который я накопил в тюрьме и ла¬
гере, заключается в том, что человечество состоит из отдельных
людей. Что каждая жизнь неповторима. Что же касается выбора,
который мы вынуждены делать всю свою жизнь, то лучше всего,
если этот выбор делаем мы сами, а не кто-то другой вместо на&Л
А ведь под репрессивный каток он попал, горя желанием
осчастливить «человечество», объявляя войну госу¬
дарству, которое обмануло, извратив светлые идеалы.
«Для меня, как и для моих сверстников, настоящая история начи¬
налась только в 17-м году! Жизнь представлялась нам огромным
полем боя, где можно погибнуть каждый день^.
Глава X. Прогулки с фраерами 375
Святая простота революционного романтизма. Сколько
их было таких: «лобастых мальчиков невиданной ре¬
волюции» (П. Коган), большая часть которых полегла
в первые месяцы войны. А те, кому повезло уцелеть,
подобно герою повести «Запад есть запад, Восток есть
восток», не сомневались в том, что после войны все будет
по-другому. Изжив на фронте страх, победители вели
себя раскованно, разговаривали без оглядки на стукачей
и транзитом следовали в ГУЛАГ, где и повстречались
с автором автобиографического повествования.
Вера в идеалы, готовность к самопожертвованию - те черты
святости, до сих пор вызывающие восхищение, благо¬
даря которым и удавалось выстоять в кровопролитных
сражениях. Все довоенное воспитание юношества было
нацелено на их формирование.
В результате произошло становление сознания советско¬
го человека предвоенного времени, психологической
реальностью стала советская идентичность, которая
до сих пор притягивает своей непротиворечивой це¬
лостностью, рождая соблазн вернуться к проверенным
методам воспитания юношества.
Однако не следует забывать, что строительным материа¬
лом, с помощью которого возводилось здание советской
идентичности, служила романтизация революционного
подполья (от декабристов - до большевиков) и Граж¬
данской войны. Именно она дала мощный импульс
воспитания нескольких поколений. («Я все равно паду
на той, на той невиданной Гражданской. И комиссары
в пыльных шлемах склонятся молча надо мной». -
Б. Окуджава.)
Но любое подполье - и тем более братоубийственная вой¬
на - неизбежно порождает бесовщину, что на своем
непосредственном опыте испытал И. Мазус. Вербуя
революционных подпольщиков, руководитель делил
их на пятерки, убеждая юношей и девушек, что подоб¬
376 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ными ячейками уже покрыта вся страна. На следствии
выяснилось, что таких пятерок было всего две: одна
в Воронеже, а вторая (неполная) в Москве. Но когда одна
девушка, принадлежащая к воронежской пятерке, объ¬
явила о своем решении выйти из организации, ее решено
было ликвидировать. Слава богу, что на исполнение
приговора решимости не хватило ни руководителям, ни
исполнителю. Возникшие разногласия стали началом
краха организации.
На неприятии практики мучеников революционной веры
строился в массе своей открытый протест диссидентов,
настаивавших на легальных формах сопротивления,
исключавших аморальные в основе большевистские
методы преобразования жизни. Но и они шли в лагеря,
тюрьмы и ссылки с готовностью к жертве во имя благо¬
родной идеи. По мере усиления репрессий приходилось
прибегать к конспирации со всеми вытекающими из нее
психологическими и нравственными последствиями.
Оценивая их, генерал и диссидент П. Григоренко по-
военному кратко выскажет свою позицию: «в подполье
можно встретить только крыс».
Не только. Юношеский подпольный и лагерный опыт
И. Мазуса, осмыслением которого он занимался до
конца жизни, отрицает эту категоричную точку зрения.
Святость и бесовщина неотделимы, как свет и тьма, ког¬
да в глухие периоды истории люди начинают задыхать¬
ся в затхлой общественной атмосфере, где перекрыты
возможности свободного изъявления не совпадающей
с официальной точки зрения. Тогда неизбежно появле¬
ние мальчиков и девочек с чистыми ликами, готовых
положить жизнь на алтарь благородной идеи.
До конца дней И. Мазус остался таким мальчиком, не пре¬
давшим идеалы своей юности, что не мешало ему видеть
исчерпанность революционного пути, навязывавшего
свою схему достижения светлого будущего.
Неизжитое детство - признак педагогического призвания,
даже в том случае, когда сам носитель этого дара едва
ли об этом догадывается. Этот скрытый педагогический
потенциал побуждал Мазуса-писателя исследовать мо¬
лодежные подпольные организации и группы, начиная
с двадцатых годов прошлого века, и вовлекать в это
исследование сегодняшних подростков, моих учеников.
Короткая и длинная правда И. Мазуса
«Где ты был? » - так называется пронзительный рассказ И. Ма¬
зуса, посвященный памяти матери. В раннем детстве,
заснув в шкафу, он проснулся от пронзительных криков
матери, несколько часов искавшей потерянного ребенка.
- Где ты был? - обнимая, плача и целуя, спросила мама.
- В шкафу.
История продолжилась в парке, когда ребенок решил на
полном ходу сойти с каруселей. Явившись домой с за¬
гипсованной рукой, на вопрос матери «Где ты был?» он
ответил: «В парке». И это была сущая правда.
В юности подобные диалоги повторялись.
- Где ты был? - спросила мама перепачканного в уголь¬
ной пыли подростка, решившего добраться домой на
паровозе после банного дня.
- В бане.
«Правда бывает длинная, но бывает и короткая». Не лгать,
но при этом щадить сердце матери - сокровенный способ
открывать часть правды. Так будет вплоть до посадки,
где во время свидания он будет рассказывать маме,
с какими интересными людьми оказался в одной камере.
Но щадящие способы открытия правды необходимы и в ра¬
боте с детьми.
Уже будучи пожилым человеком, выступая перед подрост¬
ками, Израиль Аркадьевич отказывался рассказывать
о мрачных подробностях лагерного быта. Вместо этого
он брал в руки баян и предлагал послушать песни, ко¬
378 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
торые пелись в бараках. Его постоянное стремление
общаться с молодежью, на котором мы с ним и сошлись,
имело глубокие корни и серьезные основания.
При этом в работе с молодыми свою короткую правду
он неизменно удлинял. Обладая невероятной силой
убеждения, И.А. Мазус добился допуска в архивы ФСБ
для изучения деятельности подпольных молодежных
организаций, групп и кружков и вовлек в эту иссле¬
довательскую деятельность старшеклассников, кото¬
рые получили уникальную возможность в буквальном
смысле прикоснуться к материалам следственных дел,
содержащих протоколы допросов, очных ставок, тюрем¬
ные фотографии строгих юношей и девушек, вставших
на путь сопротивления большевизму.
Не скрою, поначалу у меня были опасения, не приведет ли
эта архивная работа старшеклассников к депрессии. Но
сомнения быстро развеялись. Напротив, достоверная
картина прошлого укрепляла их понимание истории,
а самое главное - помогала извлекать правильные
уроки, во имя чего Израиль Аркадьевич и затеял эту
работу. Ребят распирало от гордости, когда на вышед¬
шей книге И. Мазус поместил фамилии своих юных
соавторов. Бесконечно жаль, что сегодня такой, как
говорят психологи, деятельностный подход к пости¬
жению истории невозможен.
«Я тоже хотел бы верить, что души наши просто так не умирают
и, покидая наши тела, уходят в бесконечные пространства, частью
которых является небо, которым мы любуемся всю свою жизнь.
Может быть, в последние минуты жизни, когда утихнут все гулы
вокруг меня, я снова увижу заполненные радостным светом глаза
мамы и услышу: "Где ты был?" - "На земле", - отвечу я ей^.
Один сумасшедший напишет -
другой сумасшедший прочтет
Из жизни филозавров
Сознаюсь сразу: название этого раздела автор подглядел,
а подзаголовок подслушал. Оправданием плагиату
могут послужить обстоятельства места и времени. Нач¬
нем с мест. В обоих случаях - это старые московские
квартиры, до потолка заставленные книгами, почти
вытеснившими владельцев жилья. Помимо стелла¬
жей, высокие стопки книжек на столах, на полу, на
подоконниках - они подлинные хозяева обеих квартир.
Первая квартира - в самом центре Москвы - принадле¬
жит восьмидесятичетырехлетнему поэту Александру
Павловичу Тимофеевскому, известному широкому
зрителю и слушателю (не смешивать с читателем), в ос¬
новном, по полюбившимся с детства строкам песенки
крокодила Гены: «Пусть бегут неуклюже пешеходы
по лужам... >. Что вполне естественно, поскольку пос¬
тижение серьезной поэзии - трудная работа, предпо¬
лагающая встречные усилия читателей, требующая
их напряженного внимания и сосредоточенности на
коренных вопросах бытия.
Между тем, А.П. Тимофеевский - поэт, мастерски игра¬
ющий в разных регистрах: философская и любовная
лирика, ироническая и гражданская поэзия. Не без
основания некоторые из своих стихов он без обиняков
называет прокламациями. А разве «Мы живем, под
собою не чуя страны> О.Э. Мандельштама не проклама¬
ция? Впрочем, все эти мотивы переплетаются, образуя
поэтический сплав высокой пробы.
380 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Быть может, не во сне, а наяву
Я с поезда сойду напропалую
И в чистом поле упаду в траву
И зареву, и землю поцелую.
Конечно же ты прав, хоть на луну,
Хоть к черту на кулички, но не ближе -
Чем я сильней люблю свою страну,
Тем больше государство ненавижу?.
Оценить качество беспримесной поэзии дано не каждому,
ибо максима «служенье муз не терпит суеты» обращена
не только к творцам. Они-то как раз для большинства
обывателей, решающих свои насущные проблемы,
выглядят людьми не от мира сего, попросту говоря,
городскими сумасшедшими. Увы, упование Некра¬
сова на то, что «Пушкина и Гоголя с базара понесут»,
сегодня, в эпоху информационного взрыва, выглядит
беспочвенным и наивным. На что же надеяться в по¬
добных обстоятельствах? Может, и вправду, как ут¬
верждают некоторые культурологи, просвещенческая
парадигма себя исчерпала? Ответ на свои сомнения
я, как нерадивый ученик, нашел на книжных полках
хозяина квартиры. На одной из них, что ближе к полу,
лежал исполненный тушью рисунок: шаржированный
острый профиль хозяина квартиры, а под ним надпись,
проясняющая его поэтический символ веры: «Один су¬
масшедший напишет - другой сумасшедший прочтет».
В тот поздний зимний вечер в квартире был аншлаг - ко¬
личество «сумасшедших» слушателей втрое превы¬
шало ожидания автора, начертанные на рисунке. Мы
собрались послушать стихи из последнего сборника
«Поговорить бы с пустотою» и новые, пока еще не опуб¬
ликованные эссе.
Поговорить бы с пустотою,
Хоть с этой пустотой, хоть с тою -
Увы, ни эта и не та
Глава X. Прогулки с фраерами 381
Не отвечает пустота.
Поговорить с предназначеньем,
Ему навстречу сделать шаг...
Но лень, апрель, дождей теченье -
Не выйти из дому никак.
Поговорить бы с расставанием,
Его неодолима власть,
Поговорить бы с расставанием
И в ноженьки ему упасть.
Чтоб жизнь свою я прожил начерно -
Просить и умолять его,
Но расставанье предназначенное
Не обещает ничего^.
Каждый, кто не утерял способность к рефлексии, при¬
ближаясь к последней черте, пытается осмыслить
пройденный путь, понять, удалось ли выполнить свое
истинное предназначение. Пустота - заклятый собе¬
седник и вечный оппонент художника, поскольку она
бессодержательна, но предоставляет пространство для
заполнения. Разговоры с ней требуют трезвой самооцен¬
ки и большого мужества, ибо ответа от нее ждать не
приходится. «Нам не дано предугадать, как наше слово
отзовется». Но взыскательный к себе мастер, каких бы
высот он ни достиг, считает все созданное лишь исход¬
ником, черновиком, позволяющим двигаться дальше.
Сколько времени на это отпущено - не знает никто:
«Но расставанье предназначенное не обещает ничего».
Глубина философской лирики не окрашивает минорной
тональностью нашу встречу. Напротив, Александр
Павлович, чуждый ложного пафоса, в этот вечер не
намерен говорить с пустотой, а хочет вести разговор
с нами. Беседа с ним доставляет несравненное удо¬
вольствие. Острый ум, самоирония (в первую очередь,
в отношении неизбежных недомоганий и связанных
с ними переживаемых возрастных ощущений), меткие
382 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
оценки творчества товарищей по поэтическому цеху,
яркие веселые детали встреч с ушедшими в мир иной
писателями и деятелями искусства, имена которых
прочно вошли в историю культуры. Словом, эта вол¬
шебная встреча вылилась не в вежливое посещение
мемориала культуры (читай - лавки древностей), но
превратилась в божественный вторник. Подобное со¬
стояние души, при котором исчезает злоба дня, а не-
дужность плоти отходит на задний план, обессмертил
Б. Окуджава в стихотворении «Божественная суббота»:
«Еще придут невзгоды, но главное в другом - божест¬
венной субботы нам терпкий вкус знаком». Наверное,
со стороны все это может выглядеть как тихий, местами
веселый треп о том, о сем. Но дирижирует этим «трепом»
человек, для которого пласты культуры - не древние
окаменелости, заслуживающие лишь благоговейного
изучения, а богатая почва, гумус, питающий его собс¬
твенное творчество. Отсюда в нашу беседу вовлекаются
незримые собеседники из давно канувших в Лету эпох.
Один из последних сборников А.П. Тимофеевского - «Гам¬
лет в красном поясе». Подумать только: где Гамлет,
а где красный (читай - коммунистический) пояс? Но
сопряжение злобы дня, от которой как ни прячься - не
уйти, с вечными вопросами бытия раскрывает глаза на
многое, что происходит с нами сегодня.
Перестроимся и, не мешкая,
Перестроившись, побежим -
И короткими перебежками
На исходные рубежи.
Сквозь проклятые семидесятые,
Сквозь тридцатые злые года
До того поворотного столбика,
От какого мы все - не туда^.
Отчего так? Ответ на этот вопрос находим в цикле стихо¬
творений «Наивный Гамлет».
Наивный Гамлет хочет цепь разбить,
Взять два звена из всей цепи сомнений.
Но мир не знает роковых мгновений,
Не существует «быть или не быть» -
Вот в чем разгадка наших преступлений^.
Кто, как ни мы, сполна испытали на себе трагизм мироощу¬
щения Гамлета, когда «порвалась связь времена и рас¬
сыпались все звенья этой связующей нити? Наивные
попытки ухватиться за какое-либо одно звено, дабы
восстановить эту связь, оборачиваются трагифарсом.
Мы, россияне, так рассеяны.
Построив храм Христа, забыли
Офелию на дне бассейна.
Вот она ртом, как рыбка, воздух хватает
И кричит:
- Любви не хватает!
Любви не хватает...
Стоит ли после этого удивляться тому, что:
Мы взлелеяны страхами,
Нас баюкала ложь,
Нами поле не вспахано,
Не посеяна рожь.
А уж входим мы наглухо,
Как в обоймы, в лета
И не чувствуем запахов,
Забываем цвета^.
Таково мироощущение Гамлета в красном поясе.
***
Бывают удивительные пересечения, которые только на
первый взгляд кажутся странными. Тропы (филологи¬
ческий термин, обозначающий слово или выражение,
используемое в переносном значении с целью усилить
384 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
выразительность языка) и тропинки культуры пере¬
плетаются в единый узор, обнаружить который дано
не каждому. Иногда помогает случай.
Такой случай представился мне в другой квартире, распо¬
ложенной на юго-западной окраине Москвы, где ведет
свои исследования Марина Дмитриевна Литвинова -
переводчик, шекспировед, член Английского общества
Френсиса Бэкона, профессор МГЛУ. Вот уже много
десятилетий подряд она занята странным с позиции
большинства наших современников делом: оправдани¬
ем Шекспира. «Оправдание Шекспира* (М.: Вагриус,
2008) - так называется ее главная книга, итог долголет¬
ней работы над «проклятым* вопросом современного
шекспироведения. Столетиями длится спор о том, кто
скрывается за именем Шекспира. Версии разные. Среди
них и та, что в своей реальной жизни автор бессмертных
творений был бессовестным купцом и ростовщиком,
в голодные годы прятавшим зерно в ожидании взлета
цен и процентов кредита, выдаваемого на его покупку.
Марина Дмитриевна твердо убеждена в том, что «гений
и злодейство - две вещи несовместные*. Мы еще вер¬
немся к этой деликатной теме. А пока обратимся к сути
ее концепции, обретающей все новых сторонников в про¬
фессиональном сообществе. «Шекспир*, «Потрясающий
копьем* (эпитет, широко употреблявшийся в то вре¬
мя, восходящий к прозвищу богини Афины Паллады) -
псевдоним двух великих англичан: ученого мудреца
Фрэнсиса Бэкона и гениального поэта, путешественника,
бытописателя, математика, охотника, теннисиста и пр.
Роджера Мэннерса, пятого графа Ратленда, которые
вместе и создали величайшее явление человеческого духа
«Уильяма Шекспира*. В основе концепции М.Д. Литви¬
новой - многолетние исследования, а точнее сказать,
детективное расследование с привлечением источников,
среди которых - прижизненные и последующие издания,
протопьесы, предшествующие шекспировским, имеющие
Глава X. Прогулки с фраерами 385
сходный сюжет и одинаковое или похожее название, -
о Гамлете (в одном из таких вариантов отсутствует тень
отца) и о короле Лире. Иногда тексты анонимные, иногда -
за подписью Уильяма Шекспира. Есть тексты, «ориенти¬
рованные на сценическое представление», не имеющие
прямой связи с рукописью автора. Предполагается, что
они были по памяти надиктованы актерами, которые
когда-то их играли. Но и такие варианты попадали в ти¬
пографии и таким образом получали распространение.
Попробуй при таком многообразии разнородных текстов
провести анализ с целью нахождения их подлинного
автора. Тем не менее, ни одна деталь не укрывается от
внимания исследователя.
Мало того, Марина Дмитриевна буквально под микроскопом
рассматривает прижизненные портреты великого дра¬
матурга, при этом совершая невероятные открытия. На
одном из них обе руки у Шекспира - правые! Отнести этот
зримый факт, на который никто до сих пор не обращал
внимания, к ошибке профессионального портретиста
невозможно. Следовательно, делает вывод Марина Дмит¬
риевна, мы имеем дело с тайнописью (характерной для
того времени), своего рода зашифрованным посланием
двух авторов: Фрэнсиса Бэкона и пятого графа Ратленда,
скрывавшихся под псевдонимом Шекспир.
Разумеется, дважды праворукий портрет - не единствен¬
ный аргумент, подтверждающий концепцию исследо¬
вателя. Полное погружение в исторический контекст
и, что не менее важно, в мельчайшие обстоятельства
жизни и психологии реальных действующих лиц
ушедшей эпохи - тот бесценный материал, из которо¬
го складывается здание, в фундаменте которого лежит
гипотеза о двойном авторстве. По ходу замечу, что
Мария Дмитриевна убеждена, что двадцать первый век
будет веком психологии, и поэтому стоит на том, что
в ряде случаев психологическая достоверность важнее
документального свидетельства.
386 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Все это невероятно интересно, но не снимает, в сущности,
гадкого, но неизбежно возникающего вопроса: а кому
сегодня это так важно? При поиске прямого ответа на
него не спрячешься за известную со школы цитату из
В.В. Маяковского: «Если звезды зажигают - значит -
это кому-нибудь нужно. Да, безусловно, нужно - про¬
фессиональному сообществу, в среде которого споры
на заданную тему не утихают вот уже более полутора
столетий, архивным юношам (и девушкам), число коих
невелико.
А остальным людям, занятым ежедневными делами и на¬
сущными проблемами? Среди «остальных» - всту¬
пающие в жизнь поколения, естественным образом
обращенные не в прошлое, а в будущее. Им-то зачем
знать, кто, как и когда стряхивает архивную пыль
с древних фолиантов? Для меня, педагога, эти вопросы
имеют первостепенное значение. Особенно сегодня,
когда так много говорится и пишется о том, что, пре¬
жде всего, необходимо помочь подросткам постичь
личностный смысл приобретаемых знаний. Иными
словами, молодой человек должен ясно понимать, во
имя чего он грызет гранит любой науки, тем более
такой далекой от решения насущных прагматических
задач, как филология. Ясное же дело, что раскрытие
тайны авторства Шекспира может расширить специ¬
альную эрудицию, но никак не повлияет на биржевые
котировки. Между тем, преобладающий сегодня тренд
в образовании - вооружать детей и подростков в пер¬
вую очередь необходимыми для практической жизни
компетенциями, при этом освобождая их от лишней,
обременяющей память информации.
Задавать подобные, сомнительные с позиций высокой на¬
уки, вопросы «архивной бабушке» было бы, по меньшей
мере, бестактно. Но в том-то и дело, что разговор идет
не только с кропотливым исследователем, но, в первую
очередь, с темпераментным педагогом. (В свои 86 лет
она только последний год не ведет лекции и семинары
для студентов.) Отсюда - стилистика ее статей и книг,
написанных ярким сочным языком, далеким от сухих
академических канонов. Ее тексты отличает не толь¬
ко научная, но и художественная достоверность. По
всему видно, что это не «наука для науки», a message,
посылаемый всем тем, кто, вне зависимости от соци¬
ального статуса, профессиональных обязанностей, чи¬
нов, званий и возраста, вопреки поверхностному шуму
и скрежету современной цивилизации, испытывает
неистребимую потребность жить в культуре.
Такая потребность не возникает сама по себе. Ее невозмож¬
но навязать юношеству. Рождается она под влиянием
волшебных встреч: с книгой, спектаклем, фильмом,
но в первую очередь - с живым свободным человеком,
одержимым страстью сохранения преемственных ли¬
ний в культуре. Вот откуда юношеский азарт восьми¬
десятишестилетней женщины, большую часть жизни
идущей по шекспировскому следу. Зажигать других
может лишь тот, кто горит сам.
С живым свободным человеком не возбраняется вести
разговор на вольные отвлеченные темы. Хотя почему
на отвлеченные? Как знать, может, они как раз самые
главные и животрепещущие.
- Ваша книга не случайно носит название «Оправдание
Шекспира». Вы не допускаете мысли о том, что автор¬
ство гениальных произведений может принадлежать
циничному ростовщику и спекулянту, наживавше¬
муся на бедствиях людей в голодные годы. Но в жиз¬
ни всякое бывает. Оставим в стороне божественного
Уильяма, поставим вопрос ребром, а точнее, ребрами:
историческими, нравственными и педагогическими.
Что важней при воспитании чувства свободы у моло¬
дого человека: поддерживать «возвышающий обман»,
сохраняя культурные мифы, или «резать правду матку»,
раскрывая глаза на истинные обстоятельства жизни
388 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
мастеров, не безупречных в поведении, испытавших
взлеты и падения?
- Если последовательно описать события любой жизни
на протяжении десятилетий, то иначе как гротеском
полученное описание не назовешь. И, наверное, чем
крупнее личность, тем более напоминает гротеск ее
или его жизнь.
- Но как наши ученики отнесутся к классическим текс¬
там, узнав, к примеру, что икона нашей отечественной
демократии А.Н. Радищев подхватил дурную болезнь,
заразил жену и детей, но в этой напасти винил не себя,
а проклятое крепостничество. А Жан-Жак Руссо - про¬
светитель и гуманист, провозвестник свободного вос¬
питания, преспокойно сдавший своих пятерых детей
в приют и никогда больше их судьбой не интересовав¬
шийся.
- Я, безусловно, за правду: историческую, жизненную
и психологическую. И своим четверокурсникам объ¬
ясняю, что не боги горшки обжигают, а живые люди,
но эти мастера вылепили великие горшки, шедевры,
за что мы их и ценим. Что касается сифилиса, не стоит
забывать, что на протяжении веков это была весьма
распространенная болезнь. Что же нам теперь, из-за
этого диагноза Блока не читать? И потом, в интимной
сфере я бы не стала сравнивать сексуальную жизнь
мужчин и женщин. Мужчины до конца своего сущест¬
вования остаются производителями. (Слдеетпся. - Д.<Я.)
А творческие мужчины зачастую - эгоцентрики. Жен¬
щины же, по крайней мере во второй половине жизни,
выполняют иное предназначение. (Замечу в скобках,
что за подобные высказывания сегодня на Западе, где
с шекспировских времен кое-что изменилось, можно
легко заработать опасное обвинение в сексизме. Но
этот гендерный вывод - не плод отвлеченных теоре¬
тических размышлений; в основе его выстраданный
личный опыт.)
Глава X. Прогулки с фраерами 389
В своей исповедальной прозе, опубликованной в альманахе
^Кипарисовый ларец», Марина Дмитриевна рассказыва¬
ет о своем бурном романе с замечательным прозаиком
Ю. Казаковым. Шли я, или Шекспир» - перед такой
дилеммой поставил любимую Ю. Казаков. Выбор, что
называется, ясен. И, судя по воспоминаниям, Марина
Дмитриевна, читая жизнь свою, как и положено под¬
линному художнику, строк печальных не смывает.
Поразительно другое - внезапно обнажившееся новое
удивительное пересечение дорожек культуры.
В сборнике А.П. Тимофеевского < Гамлет в красном поясе»
есть стихотворение:
Мне прошлого не нужно никакого,
Но я хотел бы в мире жить похожем.
К примеру, стать в рассказе Казакова
Случайно им увиденным прохожим^.
- Марина Дмитриевна, вы - признанный в России и Вели¬
кобритании переводчик не только научных, но и худо¬
жественных текстов. Тем не менее, никогда не состояли
в секции в Союзе писателей СССР. Почему?
- Как я могла вступать в Союз, который в годы войны
бросил Марину Ивановну Цветаеву в Елабуге, обрекая
ее на голод и погибель?!
Еще один урок проявления твердости в выборе жизненной
стези не только в личном, но и в общественном про¬
странстве. Но таких людей до обидного мало, сегодня
они поистине могут быть отнесены к вымирающему
виду динозавров культуры.
Неожиданно узнаю, что Марина Дмитриевна - инициатор
создания уникального сообщества людей, иронически
именующих себя филозаврами. Вот уже пятнадцать
лет, как собираются они вместе, приглашая на свои
собрания поэтов, переводчиков, музыкантов. Кому-то
со стороны они могут показаться городскими сумасшед¬
шими, или, переводя на уголовный язык, что нынче
390 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
пронизал все сферы нашей жизни, - фраерами. Но
именно на этот <спецконтингент> полагался в своем
творчестве Б.Ш. Окуджава.
По прихоти судьбы - разносчицы даров -
в прекрасный день мне откровенья были.
Я написал роман «Прогулки фраеров»,
и фраера меня благодарили.
Они сидят в кружок, как пред огнем святым,
забытое людьми и богом племя,
каких-то горьких мук их овевает дым,
и приговор нашептывает время.
Они сидят в кружок под низким потолком.
Освистаны их речи и манеры.
Но вечные стихи затвержены тайком,
и сундучок сколочен из фанеры.
Наверно, есть резон в исписанных листах,
в затверженных местах и в горстке пепла...
О, как сидят они с улыбкой на устах,
прислушиваясь к выкрикам из пекла!
Пока не замело следы на их крыльце
и ложь не посмеялась над судьбою,
я написал роман о них, но в их лице
о нас: ведь всё, мой друг, о нас с тобою.
Когда в прекрасный день Разносчица даров
вошла в мой тесный двор, бродя дворами,
я мог бы написать, себя переборов,
«Прогулки маляров», «Прогулки поваров»...
Но по пути мне вышло с фраерами.
Друзей моих прекрасные черты
Памяти Екатерины Юрьевны Гениевой
9 января 2016 года исполнилось ровно полгода, как ушла
из жизни Екатерина Юрьевна Гениева.
Судьба свела меня с Катей во второй половине восьмиде¬
сятых годов прошлого века. Напряженное переломное
время, когда сомкнулись концы и начала. С одной
стороны, затхлая общественно-политическая атмосфе¬
ра, состояние мыслящих людей в которой предельно
точно выразил В.С. Высоцкий: ^Спасите наши души,
мы бредим от удушья! Услышьте нас на суше, спешите
к нам!> А с другой стороны, будоражащее предощуще¬
ние грядущих перемен, побуждающее искать те редкие,
чудом уцелевшие острова, жители которых способны
откликнуться на сигналы о помощи.
Одним из таких островков в застойных, темных, гнилост¬
ных водах восьмидесятых был приход о. Александра
Меня, где среди прочих тогда обитало туземное племя
московской интеллигенции. Удивительные люди, мно¬
гие из которых, будучи заметными фигурами в куль¬
туре, сочетали в себе живую веру и глубокое серьезное
образование. По тем временам это было непривычно
(вера и культура обычно противопоставлялись), равно
как и высшая человеческая оценка, которую о. Алек¬
сандр давал многим из своих прихожан: с Дело знает! >
Но даже на этом фоне Катя выделялась, прежде всего,
своим ярким общественным темпераментом. Это ее
качество ломало еще один устойчивый стереотип. Ведь
за годы безвременья в нашем сознании прочно укорени¬
лось представление, что общественный активист - это,
392 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
как правило, человек поверхностный, а напряженные
духовные поиски непременно требуют отрешенности
от мирской суеты.
В те годы Катя вела борьбу на два фронта: со светской
и церковной бюрократией, которая едина по своей сути.
Приход о. Александра был всегда под подозрением
как еврейский и еретический, якобы собирающий под
церковными сводами антисоветчиков и диссидентов.
Доносы, вызванные непривычно активной по тем вре¬
менам и содержательной, не сводимой к ритуальному
служению приходской жизнью, регулярно поступали
как в КГБ, так и в руководство РПЦ. Катя, представляя
интересы общины, неустанно доказывала в высоких
церковных инстанциях беспочвенность гнусных наве¬
тов. Вторым фронтом для нее была битва за Библиотеку
иностранной литературы, в которой она возглавляла
совет трудового коллектива. В обоих случаях победа
осталась за ней и ее соратниками. Приход о. Александра
Меня жил и привлекал паству вплоть до его мучени¬
ческой смерти, а Библиотеку иностранной литературы
Катя вскоре была вынуждена возглавить.
Слово вынуждена - не фигура речи. Решение далось ей
непросто. С благословения того же о. Александра. Катя
так передавала их судьбоносный для нее диалог:
- Я чувствую в себе призвание филолога, мечтаю про¬
должать исследования и писать книги, а руководство
библиотекой будет лишь помехой писательскому труду.
- Ты что, Лев Толстой?
- Но где найти силы для того, чтобы нести такое бремя?
- Не беспокойся, силы найдутся. Бог даст!
Замечательно, что силы действительно были даны. Как
на собственное творчество (монографии с ее текстами
продолжали выходить), так и на сложнейшую адми¬
нистративную и общественную работу, которая очень
быстро вышла за рамки только библиотеки, охватив
страну, ближнее и дальнее зарубежье.
Вскоре время переломилось, хлынули невероятные переме¬
ны, в бурном потоке которых деятельность Екатерины
Юрьевны быстро набирала обороты, приобретая без
преувеличения государственный масштаб. Время от
времени наши пути пересекались в рамках руководи¬
мых ею проектов, коих было великое множество. Но
все они неизменно решали, на мой взгляд, две перво¬
степенные задачи отечественной культуры: обеспечить
открытость культурного пространства России, уберегая
ее от соблазна патриархального изоляционизма на фоне
^пришедшего в упадок Запада», и нести просвещение
в провинцию. Обе задачи тесно переплетались в деятель¬
ности созданного Катей Института толерантности, фи¬
лиалы которого открывались по всей стране. Кроме того,
она бесконечно организовывала культурные десанты
в российскую глубинку, привлекая для участия в них
известных писателей и кинематографистов, ученых
и педагогов. Мне выпало счастье видеть, как во время
таких десантов загорались глаза местных библиотека¬
рей и учителей, врачей и священников - всех тех, кого
мы относим к провинциальной интеллигенции. Эти
подвижники просвещения, поддерживающие очаги
культуры зачастую только за счет собственного энту¬
зиазма, не избалованные вниманием центра, получали
возможность непосредственного общения с Г. Барди¬
ным, Л. Улицкой... (Список знаковых фигур в отечест¬
венной культуре, что увлекала за собой Катя, можно
продолжить.) Замечательно, что при необычайной
загруженности этих людей ей никто не мог отказать.
Догадываюсь, что это происходило потому, что они по¬
нимали: Екатерина Юрьевна изо дня в день делает
реальное дело и, по высшей аттестации А. Меня, дело
знает, выполняя важнейшую миссию в культуре, без
осуществления которой даже самые выдающиеся
индивидуальные творческие достижения останутся
тайной за семью печатями для большинства зрителей
394 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
и читателей. Разумеется, причина такой отзывчивости
не в творческом честолюбии, побуждающем авторов
постоянно расширять круг своих почитателей. У них
он и без того немалый. 7*уиъ - д/л/зые серьезные .мотны-
еы; осознание нультпуры о нлчестпее елаеноео ресурса,
дающеео шанс на еозрозидение стираны; тпеердая еера
о ноненную рез^льтилишеностиь нроиотилаеоа работиы
на отполз иоле. К такому мироощущению еще в свои
студенческие годы пришел Томас Венцлова:
«Университет научил меня одной важной вещи: культуру и свобо¬
ду практически нельзя уничтожить. Они находят обходные пути,
десятилетиями скрываются, эмигрируют, идут в лагеря, но всегда
воскресают, и справиться с этим невозможно...»^
Катю такая уверенность никогда не покидала.
А ведь многие интеллектуалы в потоке нахлынувших
перемен поначалу приняли закись азота (веселящий
газ, создающий иллюзию хорошего настроения) за
воздух свободы, не отдавая себе отчета в том, какой
тернистый путь к свободе предстоит пройти: «Океаны
здесь пота, Гималаи труда. Ведь она несвободы тяжелее
куда> (В. Корнилов). А затем, когда прошла эйфория
и в общественной атмосфере веселящий газ стал вытес¬
няться газом угарным - продуктом неполного сгорания
советской системы, - скукожились, опустили руки
и, говоря откровенно, перепугались насмерть.
Многие, но не Катя, которая не в пример некоторым ис¬
пытавшим смятение мужчинам-культурологам, ут¬
верждавшим, что на заре нового тысячелетия просве¬
щенческая парадигма себя окончательно исчерпала, на
всех этапах своего служения оставалась мужественным
бойцом. Выдержки и смелости ей действительно было
не занимать. Вот лишь три эпизода, где хорошо видно,
как на разных отрезках нашего неизменно боевого
Глава X. Прогулки с фраерами 395
пути, наполненного разными опасностями, она твердо
выдерживала свою линию поведения.
Разгар первой Чеченской войны. Леденящие душу терро¬
ристические акты. В один из дней читальный зал Биб¬
лиотеки иностранной литературы заполняют молодые
с лица кавказской национальности^, повсеместно звучит
чеченская речь. Перепуганные сотрудники охраны
требуют от директора немедленно вызвать спецслуж¬
бы. Не поддаваясь панике, Катя выдерживает паузу.
Довольно скоро выясняется, что чеченские студенты
пришли готовиться к сессии. Легко представить себе,
какой мощный заряд ксенофобии получили бы эти
ребята, прояви она вполне понятную в тех условиях
бдительность.
Нет, толерантность не была для нее абстрактным умозри¬
тельным понятием, за что неоднократно приходилось
расплачиваться здоровьем в прямом смысле слова.
Очередной десант в провинцию, где в одном из городов
предстоит открытие филиала Института толерантности.
Местные борцы с < гейропой> и итолерастами>, конечно,
заранее предупреждены. Вооружившись плакатами,
и, как оказалось позже, не только ими, они перегора¬
живают трассу. Крепкие молодые парни в камуфляже
с руническими знаками, горящие желанием дать отпор
пятой колонне. И она немедленно появляется перед
ними в лице интеллигентной женщины, быстро вы¬
яснившей в разговоре, что никто из перегородивших
дорогу борцов за духовную чистоту нации понятия не
имеет о целях и смыслах деятельности открывающегося
на базе местной городской библиотеки филиала Инсти¬
тута толерантности. Парней, как водится, подогрели,
настроили и бросили в бой. Пикетчики освобождают
путь, но ина прощанье> один из них наступает Кате
на ногу. К вечеру нога распухает. У этого трусливого
подонка единственным аргументом в споре с женщиной
был гвоздь в подошве сапога.
396 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Когда внизу власть тьмы, а наверху тьма власти, человеку
культуры неизбежно приходится держать круговую
оборону. Один из самых дорогих для Кати проектов -
это создание во внутреннем дворике Библиотеки иност¬
ранной литературы своеобразного пантеона культурно
канонизированных людей, тех, кому человечество
обязано своим просветлением. Среди них: Леонардо да
Винчи и Джойс, папа Иоанн Павел II и Д.С. Лихачев.
Настал момент, когда в атриуме должен был появиться
памятник Раулю Валленбергу - шведскому бизнесмену,
во время Второй мировой войны спасшему от гибели
в оккупированной Венгрии много тысяч евреев. После
освобождения Венгрии он был выкраден советскими
спецслужбами и вывезен в Москву, где его посадили
в тюрьму, а затем казнили. Вопреки усилиям Меж¬
дународного Красного Креста и шведской диплома¬
тии, место и время его гибели до сих пор неизвестно.
И сегодня, спустя семьдесят лет, эта история покрыта
мраком. Поэтому на памятнике выбита только дата
рождения: 4 августа 1912 года и тире. Время гибели
исчезнувшего героя Второй мировой отсутствует. По
мере приближения торжественной церемонии открытия
памятника давление инстанций на Катю усиливалось.
От нее требовали высечь на постаменте дату смерти.
Катин отказ опирался на железный сплав позиции на¬
стоящего ученого и гражданина: «Если будут найдены
и опубликованы подлинные архивные документы, не¬
оспоримо свидетельствующие о времени и месте гибели
Рауля Валленберга, указание будет выполнено». Но
как раз именно этого никто и не собирался делать. Так
и стоит в атриуме Библиотеки иностранной литературы
единственный памятник без даты смерти.
Нет, сама Катя отнюдь не была человеком из мрамора,
не принадлежала к тем деятелям, что испытывают
«упоение в бою, у бездны мрачной на краю». Живая
и ироничная, в том числе и по отношению к себе самой,
Глава X. Прогулки с фраерами 397
она мгновенно оттаивала в Овальном зале библиотеки,
где неизменно проходили презентации книг близких
ей по духу авторов. Среди них - ученые и публицисты,
писатели и педагоги, религиозные деятели и кинема¬
тографисты.
Зал этот, на самом деле, квадратный, с высокими - до са¬
мого потолка - рядами книг по всему периметру. Кто
и когда прозвал его овальным? - загадка, к разгадке
которой Катя не уставала призывать на каждой такой
презентации. Думаю, что авторство принадлежало
ей самой, поскольку по своему мироощущению она
смело могла расписаться под строкой Н. Коржавина:
<Я с детства полюбил овал за то, что он такой закон¬
ченный». Овальный зал - поистине намоленное мес¬
то. Там неоднократно проводил лекции и встречался
с читателями своих книг духовный наставник Кати
о. Александр Мень, выступал Григорий Соломонович
Померанц, а уже после его ухода из жизни проходили
вечера его памяти. При всей серьезности поднимаемых
во время таких встреч проблем атмосфера в Овальном
зале всегда была напоена весельем, радостью общения
с людьми, каждый из которых в поисках истины, добра
и справедливости шел своим неповторимым путем и не
отчаивался. В смутные времена так важно обрести очаг,
где можешь встречаться с теми, кто сохранил внутрен¬
нюю ясность, не потерял присутствия духа, не утратил
контакт с собственной глубиной. Очаг этот постоянно
согревала и поддерживала Екатерина Юрьевна Гени¬
ева, Катя! Теперь, когда она завершила свой земной
путь, задача не дать угаснуть таким очагам ложится
на каждого из нас.
А вечер опять хороший такой
Наискосок от Новодевичьего монастыря, на пересечении
Большой Пироговской улицы и улицы Усачева есть зда¬
ние в стиле сталинского ампира, каких немало в Мос¬
кве. А внутри здания создан уютный дом, известный
как Театр музыки и поэзии Елены Камбуровой. Ее
невероятно широкий тембр голоса и фантастический
дар перевоплощения притягивают к театру всех тех,
кто не утерял способность тонко чувствовать музыку
и поэзию. Сама Елена Антоновна - необыкновенное
чудо, явленный нам во плоти симбиоз музыки и сло¬
ва. Но ее детище - не театр одного актера, когда мэтр
заполняет собой все сценическое пространство, а все
остальные на подпевках. Ее включения в спектакли ми¬
нимальны, крайне деликатны, но всегда неожиданны.
Это может быть городской романс, выстроенный так,
что интонации голоса проявляют его скрытые смыслы,
о которых мы даже не догадывались, поэтические стро¬
фы великих поэтов, положенные на музыку, ставшие
шлягером, из-за чего мелодия заслоняет текст. И тогда
она без тени сомнения отбрасывает музыку и работает
как мастер слова.
Принято считать, что в театре свита делает короля, но
в данном случае все наоборот: король поднимает свиту.
И потому актерский ансамбль блистателен. Можно что
угодно говорить о разрыве поколений, о несовмести¬
мости их вкусовых предпочтений, но молодые актеры,
многие из которых виртуозно владеют оперным вока¬
лом, не стремятся во что бы то ни стало продемонстри¬
ровать свои исполнительские возможности. Они несут
Глава X. Прогулки с фраерами 399
в зал не ноты, но музыку. От того-то с одинаковым
накалом здесь идут и Бетховенский спектакль, и ин¬
сценировка песен военных лет. В чем несомненная
заслуга замечательного композитора и аранжировщика
Олега Симкина.
Помимо прочего - это еще и педагогический театр. Умные
педагоги стремятся привести сюда детей. Где как ни
здесь возвращать подросткам доверие к поэтическому
слову, приучать к восприятию тихой музыки, понимать
которую помогают слова, в свою очередь получающие
музыкальную подпитку.
Елена Антоновна, безусловно, - замечательный педагог,
не по формальной цеховой принадлежности, а по со¬
кровенному смыслу своей деятельности, суть которой
заключается в том, чтобы ненавязчиво втягивать в под¬
линную культуру взрослых и детей, уберегая и тех,
и других от разрушающей душу пошлости маскульта,
какие бы маски (эротические или патриотические) он
ни надевал.
Кстати о патриотизме. Ежегодно 13 мая, следуя завету
Б. Окуджавы - «и друзей соберу, на любовь свое сердце
настрою^, - Елена Антоновна открывает свой дом, где
в этот день близкие ей по духу люди вспоминают май
1945 года. В таком Доме нет места холодному официозу
и фальши. Атмосфера таких встреч - исповедальная,
напоенная не абстрактной любовью к Отечеству, а к тем
людям, которые вынесли на себе бремя той войны. Сре¬
ди собравшихся - дети войны или послевоенные дети.
Но какие дети! Большинство из них уже оставили свой
след в культуре. Тонкий вкус, цепкий художничес¬
кий взгляд позволяют им вычленить из эмоциональ¬
ной детской памяти такие эпизоды и детали, которые
передают дух времени. Жадно впитываю их, чтобы,
повествуя о войне своим ученикам, не скатиться к хо¬
лодной регистрации событий, но передать подлинную
атмосферу тех лет.
400 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
...За роялем А. Макаревич, он тихо наигрывает Вечер на
рейде>, все поют: «А вечер опять хороший такой, что
песен не петь нам нельзя... > Он мгновенно поймал общее
настроение собравшихся. Песня служит камертоном
этой встречи. Закрыв крышку рояля, рассказывает
об отце. Отец в результате ранения потерял ногу и год
пролежал в госпитале. В госпитале был рояль, на ко¬
тором он самостоятельно выучился играть, а после
рождения сына привил ему любовь к музыке. Увечье
скрывал, на протезе выучился кататься на коньках,
чтобы вместе с сыном весело проводить время на катке.
Вот он - скромный героизм повседневности, который,
ей-богу, значит не меньше, чем ратные подвиги.
Отец писателя В.Н. Войновича был тяжело ранен в мес¬
течке, о котором тогда никто понятия не имел. Теперь
этот населенный пункт знают все россияне. Это поселок
Дебальцево. Грустная историческая параллель.
Писатель Андрей Битов - ребенок блокады. Вспомина¬
ет, как тетя, профессор консерватории, оставляла им
с братом блокадные пайки на крышке рояля, наказав,
что съедать их надо по частям строго по времени. Два
малыша, которые четыре часа ходят вокруг рояля,
постоянно поглядывая на часы, - это его, впечатанный
в эмоциональную память, образ войны. Андрею Битову
повезло, его вывезли из осажденного города. В гру¬
зовике, что вез детей по Дороге жизни, было ветрено
и холодно, из-под колес впереди идущих машин летели
комья снега и грязи. Но будущий писатель, привстав
над кабиной водителя, воображал себя капитаном
дальнего плавания, ведущим свой корабль. Кто знает,
быть может, именно тогда в ребенке пробуждалось
писательское воображение.
Самая старшая из детей войны - Людмила Алексеева. Ей
в сорок пятом было шестнадцать. Человек, прожив¬
ший бурную жизнь, полную драматических поворотов
судьбы, признается в том, что самым ярким событием
Глава X. Прогулки с фраерами 401
ее жизни остается 9 мая в Москве. При этом добавляет:
«Люди праздновали не победу (всем уже с начала со¬
рок пятого было ясно, что мы победили), а окончание
войны». Девичья память зафиксировала эпизоды. На
Красной площади качают военного в полевой форме
с боевыми орденами и медалями. Высвободившись, он
покупает у мороженщицы целый лоток и раздает его
содержимое девчонкам. На балконе американского
посольства, что находилось тогда напротив гостиницы
«Метрополь», союзники празднуют победу, из дверей
посольства выносят бутылки с шампанским и бокалы.
По обычаю, выпив, люди разбивают бокалы о мостовую.
Мгновенное замешательство на балконе посольства,
а затем союзники с радостью перенимают эту нацио¬
нальную традицию. Сняв туфли, девушка бредет по
Москве. Навстречу плачущая женщина. «Почему вы
плачете? Сегодня ведь надо радоваться!» - «Да я ра¬
дуюсь, радуюсь», - отвечает женщина, продолжая
плакать.
Но люди искусства не могут обойти вниманием подлинные
шедевры тех лет. Алексей Симонов упоенно читает
стихи, нет, не своего отца, до них еще дойдет очередь,
а главу из «Василия Теркина». Эстафету принимает
замечательный аниматор Юрий Норштейн, который
также знает наизусть всю поэму. Ведь Твардовский,
как никто другой, в годы войны выразил народный
дух с его частушечной стихией: «Вот стихи, а все по¬
нятно, все на русском языке». Оказывается, рафини¬
рованные, в высшей степени образованные мастера
превыше всего ценят подлинность, простоту и чистоту
тона. Ю. Норштейн рассказал, что, когда рисовал один
из своих мультфильмов, на коленях у него сидела пя¬
тилетняя дочка. «В процессе работы я запел "Враги
сожгли родную хату". У дочки покатились слезы. Это
же гениальная песня, коль скоро она пробивает душу
ребенка. Уровень, не побоюсь сказать, пушкинский».
402 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Война поворачивается разными гранями. О некоторых
мы до поры и не подозревали. Гениальные «Землянка*
и «Жди меня* - лирическая грань войны. Но есть и дру¬
гая - беспощадная. Актер и неутомимый пропагандист
поэзии Вениамин Смехов представил стихи автора,
которого он открыл, сняв о нем фильм, - Ионы Дегена:
Мой товарищ в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся раной твоей.
Ты не плач, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит^.
Еще одна грань - народные баллады, которые исполняли
в послевоенных поездах подлинные и мнимые инвали¬
ды войны, прося милостыню. На слуху лишь одна из
них: «Я был батальонный разведчик, а он писаришка
штабной. Я был за Россию ответчик, а он спал с моею
женой...* Юрий Рост, обладая феноменальной памя¬
тью, воспроизвел балладу, которая привела в бурный
восторг всех собравшихся: «Этот случай был в городе
Риме, там служил молодой кардинал. Днем во храме
махал он кадилой, по ночам на гитаре играл*.
Кто о чем, а я все о своем - педагогическом. Сегодня, когда
мы наконец начали уделять должное внимание исто¬
рии повседневности, почему бы не спеть эту балладу
старшеклассникам, чтобы они почувствовали ту проку¬
ренную атмосферу послевоенных вагонов. И тогда мы
«посмеемся и вместе поплачем* (Б. Окуджава).
Время пролетело незаметно, засиделись за полночь. А где
все это время была Елена Антоновна Камбурова? В тени,
за кадром. Радушная хозяйка распахнула двери своего
Дома, а затем вместе со своими со трудниками (специ¬
ально ставлю дефис, возвращая слову его стершийся
Глава X. Прогулки с фраерами 403
смысл) незаметно помогала гостям. Пока она в Доме
не прерывается связь времен.
***
Острова культуры возникают там, где есть ее неутоми¬
мые упорные носители, не утратившие надежду на
силу этого невидимого противовеса хаосу, агрессии,
выжигающей душу ненависти. Располагаться они мо¬
гут где угодно: в квартире, библиотеке, музее, театре
и школе! Так получалось, что они неизбежно склады¬
вались в архипелаг, незримо противостоящий другому
зловещему архипелагу, именуемому ГУЛАГ. На таких
островах при любой общественно-политической погоде
удавалось выращивать людей, не утративших чувства
собственного достоинства даже в самых трагических
обстоятельствах.
1 Миркина Зинаида. Нескончаемая встреча. http://samlib.rU/d/dmitriewa_n_g/
1-l.shtml.
2 Миркина 3. Потеря потери. М.: ЦГИ Принт, 2016. С. 21.
Мазус И.А. Где ты был? М.: Моск. ист.-лит. о-во «Возвращение* *, 1992.
С. 5-6.
4 Тал же. С. 9.
5 Тал же. С. 10.
е Тал же. С. 108.
т ТимофеевскийА.П.Гамлет в красном поясе. М.: «Время*, 2013. С. 100.
в Тимофеевский А.П. Поговорить бы с пустотою. М.: «Воймега*, 2014. С. 85.
3 Тимофеевский А.П. Гамлет в красном поясе. С. 98.
*9 Талже. С. 136.
и Талже. С. 135.
is Тал же. С. 88
12 Талже. С. 133.
14 Митайте Д. Томас Венцлова. М.: Baltrus; Новое издательство, 2005. С. 17.
is Деген И. «Мой товарищ в смертельной агонии...*, https://45parallel.net/
iondegen/stihi/.
Глава X)
Как любить
ребенка в России
Разговор со встревоженными родителями
Не содержит текста или изображения
Данный раздел книги возник после вопроса одного из ро¬
дителей: «Вы всерьез думаете, что в безнравственном
обществе можно воспитать нравственного ребенка?*
Этот очередной открытый вопрос поставил во всех
отношениях достойный и интеллигентный отец. Он
любит свою дочь и искренне переживает за ее будущее.
Вопрос не праздный. Взрослый, умудренный опы¬
том человек может разделять стоическую максиму
Б. Окуджавы: «Может, и не проживешь счастливо, но
зато умрешь как человек*. Но для своего ребенка хо¬
чется иной доли, продиктованной любовью: простого
человеческого счастья. Нормальная охранительная
родительская позиция, вне зависимости от базовых
мировоззренческих установок и позиций ее носителя.
А в самом деле - как любить ребенка в России? На этот
вопрос развернутый ответ в своей книге «Как любить
ребенка* дает Януш Корчак. Таким образом, название
данного раздела, адресованного родителям, - прямое
нескрываемое заимствование. Всего лишь с географи¬
ческим указанием территории родительской любви.
Зачем оно потребовалось? Затем, что эта поразительная
книга была написана на территории России, а точнее,
Российской империи, в драматических обстоятельст¬
вах Первой мировой войны. С тех пор вопрос о том,
как любить ребенка, никогда и никем не поднимался.
А зря. Но обо всем по порядку.
Глава XI. Как любить ребенка в России 407
Апология Корчака
Миф никогда не должен заслонять человека. Что знаем
мы о Я. Корчаке? Писатель, врач и педагог, не пре¬
давший своих детей, добровольно решивший идти
с ними в газовую камеру. Праведник мира, культурно
канонизированная фигура. Все это правда, но не вся.
Для большинства людей Я. Корчак предстает старым
доктором и сказочником, автором дивной детской
книжки «Король Матиуш первый*, этаким абстракт¬
ным гуманистом, непротивленцем, человеком не от
мира сего, подобием доброго доктора Айболита.
Между тем, «старый* доктор (на момент гибели ему было
всего 64 года) не был карасем-идеалистом. Напротив,
он был человеком трезвым, реалистичным, закаленным
в боях. Офицер, военврач, прошедший три войны, от¬
дававший себе отчет в хрупкости человеческой жизни,
которая мгновенно обесценивается в обстоятельствах
массовой бойни. Поразительно, но книгу «Как любить
ребенка* он набрасывал в короткие моменты переды¬
шек между хирургическими операциями под стоны
раненых и разрывы снарядов в прифронтовой полосе.
Нашел время и место для педагогического творчества.
Симптоматично, что для него, тогда уже достаточно из¬
вестного писателя, литература была вторична; она
выполняла служебную роль фиксации педагогических
наблюдений, на основе которых делались глубокие
выводы и обобщения. Писательская цепкость глаза
и литературный дар лишь помогали находить отто¬
ченные формулировки. (К ежедневной письменной
фиксации наблюдений за детьми Я. Корчак призывал
408 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
как родителей, так и педагогов, объясняя последним,
что «иначе их жизнь будет промотана зря>.)
Но его педагогическая мысль отливалась не только в ли¬
тературную форму. Я. Корчак обладал редким даром
материализации педагогических идей, поскольку был,
как сказали бы сегодня, блистательным менеджером
образования, способным в сжатые сроки четко орга¬
низовать работу детского учреждения с невероятно
сложным контингентом воспитанников. Тому есть
неоспоримое доказательство.
В 1915 году, получив трехдневный отпуск, Я. Корчак от¬
правляется в Киев, в интернат для детей. Интерна¬
том руководила Марина Фальская, которая с трудом
справлялась с детьми, чье сознание искалечила война.
«Визит офицера, поляка, известного писателя, приехавшего
прямо с фронта, воспитателя, понимавшего педагогические
проблемы как никто другой, - стал переломным моментом для
всех. За три дня пребывания в киевском интернате Корчак
преобразил хаотическую жизнь его шестидесяти обитателей.
Из случайного сборища агрессивных анархистов они начали
превращаться в демократическое общество. В начале своего
визита он был втянут в дело тринадцатилетнего мальчика, кото¬
рого обвиняли в краже часов и угрожали выгнать из интерната.
С помощью проверенной на Крахмальной (улица, на которой
располагался детский дом Корчака в Варшаве. - Е.Я.) методи¬
ки товарищеского суда: свидетелей, обвинителей, адвокатов
и судей, которых выбирали из воспитанников, - удалось дока¬
зать невиновность мальчика, а заодно дать понять детям, что
их права здесь уважают.
Он помог им организовать самоуправление. Предложил свою
излюбленную идею: издавать собственную газету, показал, как
это делать, сам написал вступительный фельетон, - позже при¬
сылал статьи с фронта. Днем он проводил время с мальчиками:
расспрашивал об их прошлом, о судьбах, печалях, мечтах;
Глава XI. Как любить ребенка в России 409
советовал, поддерживал, придумывал игры, которые позволяли
им хоть на минуту забыть о действительности.
За эти три дня Корчак заразил Марину своей педагогической
страстью, указал ей цель^.
Педагог, у которого слово не расходится с делом, вызывает
особое доверие. Таков, вне всякого сомнения, Януш
Корчак, к рекомендациям которого есть смысл прислу¬
шаться, поскольку в них мы, помимо прочего, находим
ответ на открытый вопрос, поставленный передо мной
отцом девушки: можно ли в безнравственном обществе
пытаться воспитать нравственного ребенка?
Ибо Корчак всю жизнь творил педагогику в раздираемой
внутренними противоречиями Польше, находящейся
между советским молотом и нацисткой наковальней,
общественная атмосфера которой не была спокойной
и благостной, но насыщенной страхами и предрассуд¬
ками.
На него нападали все. Ортодоксальные евреи - за то, что
он полонизирует детей. Поляки и ассимилированные
евреи - за то, что без надобности прививает воспитан¬
никам чувство еврейского самосознания, затрудняя их
интеграцию в польское общество. Сионисты - за то, что
не убеждал детей ехать в Палестину. Коммунисты - за
то, что не призывал их бороться с капитализмом. «На
каком фонаре ты меня повесишь, когда устроишь свою
революцию? > - спросил он одного из своих бывших
воспитанников. Больней всего он переживал критику
от самых близких, ибо среди его сотрудников и выпуск¬
ников, которые принимали активное участие в жизни
интерната, естественно были люди разных взглядов.
(Знаменательно, что такой же принципиальной по¬
зиции - быть ни с теми и ни с теми - придерживался
о. Александр Мень, о чем он сам говорил незадолго до
своей трагической гибели.)
410 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
В финале жизни Корчак продолжал держаться раз и навсег¬
да избранного пути даже в людоедских условиях гетто.
Он был верен своему принципу, что детям, помимо еды,
нужна духовная пища, и до самого конца устраивал
для них разные интеллектуальные игры: они читали
вслух, рассказывали сказки, ставили спектакли. Про¬
ницательный мыслитель, знавший цену различным
«измам>, живой человек, испытавший глубокие разо¬
чарования, подверженный депрессиям, что явствует
из его дневника и писем, Доктор, по меткому выра¬
жению И. Ольчак-Роникер, до последней черты играл
с детьми в игру под названием «нормальная жизнь >!
Кто-нибудь может предложить иной сценарий ухода
в тех обстоятельствах?
И наконец, его жертвенное решение - пойти с детьми
до конца - не было принято в состоянии аффекта. То
был не эмоциональный всплеск, а осознанный выбор,
продиктованный профессиональным педагогическим
долгом. Доказательства? У Корчака были возможности
разом прекратить личные страдания. Воспользовавшись
ими, он, по крайней мере, не стал бы непосредственным
свидетелем неизбежной трагической гибели детей. Во-
первых, Корчак был убежденным последовательным
сторонником эвтаназии, о чем неоднократно публично
заявлял. Во-вторых, достоверно известно, что выход
из гетто на арийскую территорию ему неоднократно
предлагали.
Но оба сценария были для него категорически неприем¬
лемы, ибо равносильны предательству детей.
***
После сказанного обратимся к точным педагогическим
диагнозам и заключениям Доктора Корчака, по воз¬
можности соотнеся их с реалиями окружающей жиз¬
ни. По счастью, они сегодня не столь трагичны, но от
того драматизм вечных вопросов, на которые каждому
Глава XI. Как любить ребенка в России 411
новому поколению родителей и педагогов приходится
отвечать заново, не ослабевает.
Замечательно, что его философские, культурологичес¬
кие и педагогические выводы в основном совпадают
с принципами и подходами другого замечательного
педагога - С.И. Гессена, о котором шла речь в одной
из предыдущих глав. Поразительно, что они оба жили
в Варшаве, но никогда не встречались. Польский педа¬
гог и русский эмигрант - два разных непересекающихся
мира. Но тем ценнее, что взгляды их пересеклись, в чем
легко убедиться. Как и в случае с Гессеном, сосредо¬
точимся на ответах Корчака на ключевые открытые
педагогические вопросы.
Не во что, а как веришь
Корчак был далек от узкоконфессионального подхода, но
при этом признавал за каждым ребенком право на вы¬
бор своего пути к Богу в соответствии с его семейными
традициями. Отсюда его заметки «Наедине с Госпо¬
дом Богом>, подзаголовок: «Молитвы тех, кто не мо¬
лится^. В целом его взгляды можно охарактеризовать
как экуменические. Осознавая важность духовных
потребностей у детей, он искал образцы для подража¬
ния в христианстве и иудаизме, у философов Востока,
Древнего Рима, Греции, в теософских, антропософских,
масонских доктринах - во всех этических системах,
которые считают заботу о высших ценностях главным
мерилом человечества.
«Догмой могут быть земля, костел, отчизна, добродетель и грех,
могут быть наука, общественно-политическая работа, богатство,
борьба, а также Бог как герой, божок или кукла. Не во что, а как
веришь^. (Выделено мной. - Е.Я.) Последнее для педагога важнее
всего.
412 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Корчак продолжает:
«Я полагаю, корни многих неприятных сюрпризов в том, что одно¬
му дают десять высеченных на камне заповедей, когда он хочет
сам выжечь их жаром своего сердца в своей груди, а другого
неволят искать истины, которые он должен получить готовыми.
Не видеть этого можно, если подходить к ребенку с "Я из тебя
сделаю человека", а не с пытливым: "Каким ты можешь быть
человеком?"*^
С позиции ортодокса, которых немало среди неофитов
последних лет, такой подход недопустим. В поисках
свободы Корчак, пользуясь его же выражением, «не
потерял в давке Бога*. Ему в одинаковой степени были
чужды и мещанское преувеличенное понятие о чело¬
веческой мощи, и властные речения прислужников,
посредников, толкователей: «Приди ко мне, ибо только
мой Бог настоящий*. Доктор слишком хорошо пони¬
мал, что «есть разные истины: твоя, моя, его. Наши
истины неодинаковы вчера и сегодня. А завтра твоя
и моя истины будут другими*.
Искусителей во все времена было предостаточно, сегодня
у нас им несть числа. Будь бдителен, педагог! Мудрый
о. Александр Мень как-то заметил: «Звездоносцы - все
одинаковые. Смирение, стремление укрепить прежде
всего себя самого - не по их части. Поиск врага, охота
на ведьм - более привычные занятия в нашем истер¬
занном Отечестве. Комиссары в клобуках отнюдь не
лучше их коллег в пыльных шлемах. При всей внешней
благообразности и велеречивости они всегда выдают
себя одним существенным признаком - пеной у рта.
Выражение это, ставшее крылатым, принадлежит
Г.С. Померанцу: «Дьявол начинается с пены у рта ан¬
гела, который вступает в борьбу за правое дело*.
Я. Корчака, человека тонкого, деликатного, в подлинном
смысле слова наследника общемировой культурной
Глава XI. Как любить ребенка в России 413
традиции, разумеется, не могли устроить узость и ри¬
горизм в любом проявлении. Непостижимым образом
он сочетал в себе живую веру и нормальность: «Отринув
толпу Твоих прислужников, - заслоняли, не допуска¬
ли, - к тебе я стремился, мой Боже». Вот почему эсха¬
тологические предчувствия, которыми наполнены его
книги, никогда не убивали в Корчаке веселья и бодрости
духа. Личность педагога такого масштаба не пригнешь
к земле, но и не оторвешь от нее. Пересечение же зем¬
ли и неба, как известно, открывает линию горизонта
в любой деятельности, включая и наше педагогическое
поприще. В этом, если угодно, главный урок книги
«Наедине с Господом Богом». И все же символом веры,
оправданием смысла бытия для Я. Корчака всегда был
и остался ребенок:
Я старался сделать все, что мог,
Не просил судьбу ни разу: высвободи!
И скажу на самой смертной исповеди,
Если есть на свете детский Бог:
Все я, Боже, получил сполна, -
Где, в которой расписаться ведомости?
Об одном прошу: спаси от ненависти,
Мне ни причитается она.
А. Галич
Школа стоит не на луне
Да, Януш Корчак ясно видел горизонт воспитания, включа¬
ющий в себя категорический императив Канта: сущест¬
вование звездного неба над головой и нравственного
закона внутри нас, но при этом никогда не отрывался
от земли. Ибо был педагогическим реалистом и отдавал
себе отчет в том, что школа стоит не на луне и его вос¬
питанникам предстоит жить в реальном мире. А «мир
уродлив и люди грустны», - как сказал замечательный
414 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
американский поэт Уоллес Стивенс. Из этого не сле¬
дует, что бесполезно учить детей правде и прививать
им вечные нравственные ценности. Но есть одно «но>:
«Да разве может обойтись любовь к правде без знания дорог,
которыми ходит кривда? Разве ты желаешь, чтобы отрезвление
пришло внезапно, когда жизнь кулаком хама смажет по нашим
идеалам? (Неожиданно жесткое выражение писателя-сказочни¬
ка и рафинированного интеллигента. - Е.Я.) Разве, увидев тогда
твою первую ложь, не перестанет твой воспитанник сразу верить
во все твои правды?
Если жизнь требует клыков, разве вправе мы вооружать детей
одним румянцем стыда да тихими вздохами?
Твоя обязанность воспитать детей, а не овечек, работников, не
проповедников: в здоровом теле - здоровый дух. А здоровый
дух не сентиментален и не любит быть жертвой. Я желаю, чтобы
лицемерие обвинило меня в безнравственности!^
Лицемерие - ключевая проблема педагогики во все эпохи
(взрослые в массе своей, демонстрируя небезупречный
образ жизни, проповедуют детям идеальный способ
существования, не допуская мысли, что взрослеющие
дети кожей ощущают и болезненно переносят фальшь:
дистанцию между словом и делом), но бывают времена,
когда оно зашкаливает.
Именно лицемерие диктует стратегию воспитания, осно¬
ванную исключительно на положительных идеалах
и примерах, призванных прививать детям любовь к род¬
ному пепелищу. А о путях кривды - ни слова. И это
в условиях свободного доступа к любой информации
на просторах Интернета.
Именно лицемерие обвиняет в безнравственности, в от¬
сутствии патриотизма и прочих смертных грехах тех
воспитателей, которые рискуют обсуждать со своими
питомцами «грехи нашей родины вечной> (Б. Окуджава).
Глава XI. Как любить ребенка в России 415
Именно лицемерие приводит к тому, что ученик, однажды
внезапно уличивший воспитателя в лукавстве, пере¬
стает верить во все его правды. А в результате стано¬
вится циником или стихийным бунтарем, чей протест
выплескивается на улицы.
Задиристое желание Корчака, чтобы лицемерие обвинило
его (добавим от себя и от педагогов, по сей день разде¬
ляющих его взгляды) в безнравственности, сбывается
на глазах. Старый Доктор открыто смеялся, глядя на
пустое лицемерие, способное выражать лишь правед¬
ный гнев и ничего более.
При всем том он не был диссидентом и ради блага детей
был готов играть в разные игры с сильными мира сего,
прекрасно понимая, что власти всегда будут с подо¬
зрением относиться к независимо мыслящим людям.
Вынужденные компромиссы Доктора раздражали его бо¬
лее радикально настроенных коллег, которые считали,
что такое поведение руководителя дурно влияет на
воспитанников. Они настаивали на открытой модели
детского дома, иными советскими словами, на тесной
связи школы с жизнью. У нас эта идея живет и побеж¬
дает при всех режимах. Корчак придерживался иной
концепции.
Один из островов утопии
Доктор внимательно наблюдал за политикой, считал,
что дети должны знать, как устроено государство, но
при этом упрямо реализовывал на практике закры¬
тую модель детского учреждения, создавая для своих
воспитанников дом, в котором царит нравственное
и психическое благополучие. Концепция, уязвимая
со всех сторон. Его легко было упрекнуть (и упрекали)
в утопизме и непоследовательности, в том, что на деле
он пытался построить остров утопии. В этом, на мой
взгляд, мнимом противоречии имеет смысл разобраться.
416 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Да, он считал, что детей надо готовить к жизни, не утаивая
от них суровых неприглядных сторон. Но одно дело -
готовить к жизни, и совсем другое - бросить их в этот
бушующий океан, предварительно не научив плавать.
Корчак считал, что столкновение с миром должно на¬
ступить лишь тогда, когда дети окрепнут. А на этапе
взросления он делал все возможное для сохранения
их физического и психического здоровья, а главное -
прививал детям чувство собственной ценности и тем
самым укреплял их собственное достоинство. Этим
целям был подчинен весь уклад жизни детского дома,
базирующийся как на неписаных традициях, так и на
писанных законах. Невероятно загруженный человек,
постоянно решавший массу финансовых и бытовых
проблем, не прекращавший литературный труд, он не
поленился разработать для детдома судебный кодекс -
более тысячи страниц текста. В результате в его Доме
осуществлялось настоящее самоуправление и царила
справедливость.
Конечно, Корчак неутомимо обустраивал свой остров уто¬
пии, но, по большому счету, все реализованные на
практике педагогические системы представляют собой
такие острова. По отношению к детям Доктор занимал
единственно верную охранительную позицию. Такая
позиция особенно близка педагогам, осуществляющим
воспитание детей в переломные эпохи. Революционер
в педагогике, он, тем не менее, всегда предостерегал,
выступая на рабочих собраниях: «Нельзя устраивать
революцию, не подумав о ребенке». В одном из своих
писем он замечает:
«Легче всего умереть за идею. Такой красивый фильм: падает
с простреленной грудью - струйка крови на песке, - и могила,
утопающая в цветах. Труднее всего изо дня в день, из года в год
жить ради идеи».
Как писал, так и жил, полагая, что по-настоящему преоб¬
разовать мир возможно, лишь преобразовав воспитание.
Звучит наивно для тех, кто упрямо исповедует веру в то,
что бытие определяет сознание, а не наоборот.
Что же касается сомнений в красоте жертвы во имя идеи, то
мои личные впечатления - непосредственного рядового
участника событий августа 1991 года в Москве - их уси¬
ливают. Там под мостом в революционном порыве одни
молодые люди накинули брезент, закрыв смотровые
щели бронемашины, а другие молодые люди, сидящие
в ней, с испугу открыли огонь. Никто не хотел умирать.
Могилы погибших тогда утопали в цветах. Сегодня
мало кто вспомнит их имена. Жертвенное поведение
молодых людей, их <упоение в бою, у бездны мрачной на
краю» - известный психологический феномен, который
с превеликим удовольствием во все времена эксплуати¬
руют технологи власти в собственных политических
целях. Зрелый состоявшийся человек вправе принять
решение о вступлении в борьбу, осознавая возможность
своей гибели. Но втягивать детей во взрослые полити¬
ческие разборки, не думая о том, что они могут привести
к кровавой развязке, - неприкрытый цинизм. Об этом
хорошо бы помнить вдохновителям и организаторам
молодежных движений, вне зависимости от того, под
какими лозунгами и знаменами такие движения соби¬
раются. Доктор Корчак, живой участник и свидетель
войн, революций и переворотов в Польше, знал, как
вести себя педагогу, попавшему со своими детьми в во¬
доворот истории. Его жизнь и судьба - образчик самого
трудного вида героизма: героизма повседневности.
Можно ли в безнравственном обществе
воспитать нравственного ребенка?
Вот мы и добрались до вопроса тревожного родителя, ради
которого (и вопроса, и родителя) пришлось обратиться за
418 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
помощью к Доктору Корчаку. Его опыт подтверждает -
да, можно! Но при условии, что воспитатель сосредоточит
свои усилия на главном направлении - созидании и со¬
хранении у ребенка чувства собственного достоинства.
В этом альфа и омега педагогической системы Корчака.
Все остальное - лишь разнообразные инструменты, необ¬
ходимые для решения правильно поставленной задачи.
Чувство собственного достоинства - вот загадочный инструмент.
Созидается он столетьями, а утрачивается в момент.
Под гармошку ли, под бомбежку ли, под красивую болтовню,
Иссушается, разрушается, сокрушается на корню.
Б. Окуджава
Всяко бывает. Ведь педагогу, как и поэту, сне дано предуга¬
дать, как наше слово отзовется». Но писатель и педагог
Корчак, находясь у последней черты, продолжал фик¬
сировать сохранение этого «загадочного инструмента»
у детей. Даже в страшных условиях гетто дети из Дома
сирот были известны во всем районе как воплощение
благородства. Из его дневника:
«Я остановился у кровати, на которой лежал ребенок. - Думал, что
он болен и о нем забыли. Потому что такое часто случалось.
Наклонился и вижу, что ребенок умер.
И в эту самую минуту входит маленький дошкольник и кладет на
подушку умершего хлеб с мармеладом.
- Зачем ты ему даешь?
- Это его порция.
- Но он же умер.
- Язнаю, чтоумер. <...>
- Тогда зачем ты положил хлеб?
- Это его порция^.
Всё. После этого схваченного глазами Корчака трагичес¬
кого эпизода вопрос тревожного отца снимается. Но
неизбежно возникает новый. Корчак, вне всякого сомне¬
ния, великий педагог. Но может ли обычный родитель
справиться с такой невероятно сложной задачей? Но
что такое обычный родитель? - всего лишь абстракция,
ибо все родители разные. Все зависит от того, что у этих
родителей за душой. Сказанное, разумеется, относится
и к так называемому обычному педагогу. Опыт нашей
многострадальной истории доказывает, что даже в са¬
мых трагических обстоятельствах достойным родите¬
лям удавалось выращивать нравственных детей.
Убедиться в этом нам помогает литература, дающая пред¬
ставление не о деяниях политических деятелей и пол¬
ководцев, а о мыслях и чувствах обычных людей в их
повседневной жизни. История повседневности привле¬
кает все большее внимание исследователей, которые,
анализируя письма, дневники, мемуары ничем не при¬
мечательных рядовых граждан, получают совокупный
социально-психологический и нравственный портрет
эпохи, не искаженный последующим идеологическим
редактированием.
Сахарный ребенок. Воспитание правдой
Нравственный выбор вчера и сегодня
Но обратимся к событиям реальной истории, такой, как
она запомнилась детям (!), пережившим все ее крутые
виражи. Татьяна Валентиновна Трифонова - сестра
Юрия Трифонова, будущего писателя. После ареста
родителей дети оказались с бабушкой в коммуналь¬
ной квартире. Им еще повезло, поскольку они чудом
избежали детского дома.
«Надежда Алексеевна и ее муж были старыми членами партии.
Муж работал начальником отдела в наркомате путей сообщения.
Они были дружной парой. Дочь училась в школе.
Надежда Алексеевна сама написала донос на мужа, и его рас¬
стреляли в тридцатые годы. Она не была арестована, но попала
в больницу.
Она объяснила свой поступок тем, что, когда начались всеобщие
аресты, она хотела таким образом сохранить своему ребенку хотя
бы мать.
Надежда Алексеевна целыми днями не выходила из своей комна¬
ты. Бабушка беспокоилась, просила меня постучать, зайти к ней.
В такие дни она лежала на диване в своей чисто прибранной ком¬
нате и ничего не говорила. Только на вопросы - вызвать врача,
позвонить дочери - отрицательно качала головой. Мне казалось,
что она не видит меня. Она была далеко»^
Какое отношение эта трагедия прошлого века имеет к веку
нынешнему? Вот две истории из наших дней.
Глава XI. Как любить ребенка в России 421
История первая.
Маленький городок близ Красноярска. Благополучная
семья: отец, мать, единственный ребенок - дочь. Де¬
вушка учится в престижной гимназии. Неожиданно для
жителей городка, где все друг друга знают, родители
девушки пишут в органы опеки заявление об отказе от
родительских прав. Пересуды переполняют поселок,
но ничуть не смущают родителей. Оформив сиротство
родной дочери, они добиваются поставленной цели.
Воспользовавшись положенными сиротам льготами,
девушка поступает в престижный московский вуз.
История вторая.
Хорошая московская школа, известная не только свои¬
ми академическими достижениями, но, прежде все¬
го, особым укладом жизни, традициями, атмосферой
добра и взаимопомощи. Школа, где старшеклассники
считают своим долгом помогать младшим детям. Но
именно эта уникальная атмосфера оказалась уязвима
в нашем искривленном социуме.
На большой перемене второклассник попросил старше¬
классника покрутить его на руках. Кто из нас, взрос¬
лых, не доставлял этого удовольствиям своим детям?
На следующий день в милицию поступило заявление
мамы второклассника о непоправимом уроне здоро¬
вью, нанесенном ее ребенку старшеклассником. Все,
как положено: справка из травмпункта, требование
о материальной компенсации будущего длительного
лечения и т.д. Дознаватель выдергивает старшеклас¬
сника в полицию, накапливая свидетельства очевидцев
«преступления». Завершение истории показательно.
Мать второклассника, затеявшая весь этот сыр-бор, от¬
кровенно признается директору: «Я одна без мужа
воспитываю двоих детей. Мне нужно было оформить
на мальчика инвалидность, чтобы освободить его от
422 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
армии. Эта история помогла добиться поставленной
цели. К школе я претензий не имею».
При этом она легко списывает со счетов угнетенное состо¬
яние старшеклассника, вынужденного накануне ЕГЭ
проводить драгоценное время в полиции. Парень хотел
поступать в такой вуз, где малейшее пятно в анкете
(отказ в возбуждении уголовного дела) перекрывает
туда дорогу. Все это - не в счет.
У мамы сбоя житейская логика: «Сбоя рубашка ближе
к телу». Та же логика просматривается и в первой ис¬
тории, где родители «сироты» не испытывают ни ма¬
лейших угрызений совести от того, что их ребенок, по
сути дела, занял чужое место в вузе.
Требуется интеллектуальное мужество, чтобы разобраться
со своим прошлым, понять, что ржавчина, разъедающая
нравственный фундамент общества, имеет глубокие
исторические корни. Не вырезав главную опухоль, мы
никогда не справимся с бесчисленными метастазами.
Честный непредвзятый взгляд на прошлое необходим
не для того, чтобы сыпать соль на раны, а для само¬
излечения. Литературную диагностику причин и по¬
следствий нашего нравственного заболевания провел
еще в семидесятые годы прошлого века Ю. Трифонов
в своих повестях «Обмен», «Дом на набережной» и др.
Да, вслед за точной диагностикой должна следовать про¬
грамма самолечения.
Но поменять себя - труднее всего. И мать второклассника,
если и не сломавшая, то точно надломившая судьбу
выпускника, опрокинувшая его мечту о поступлении
в престижный вуз, не чувствует себя моральным уро¬
дом. Ее отношение к государству двойственно. Будучи
патриотом, она целиком и полностью поддерживает его
политическую линию и практическую деятельность.
Но весь ее предшествующий опыт диктует иную схему
отношений с властью: государство пользовалось мной,
мало давая взамен, теперь настал мой момент, когда
Глава XI. Как любить ребенка в России 423
я должна выжать из него все возможное, даже если
для этого понадобится пойти на подлог.
Как все это совмещается в одной голове? Запросто. Здесь
кроется психологическая разгадка парадокса, вы¬
сказанного персонажем комедии «День выборов-2»:
государство у нас великое, народ прекрасный, а люди -
продукт биологической переработки. Чьей? По всему
выходит - отравленного государственного организма.
Примечательно: она и тысячи других таких же родителей
искренне хотят видеть своих детей культурными и по¬
рядочными людьми. При этом они не очень-то верят
в возможность правильного воспитания в искаженном
социуме. Остается с тяжелым вздохом принять правила
игры. Так во весь рост встает главный педагогический
вопрос переживаемого момента.
Незримый противовес
Чем сильнее работа внешних сил, ведущих тотальное раз¬
рушение шкалы нравственных ценностей, тем острей
потребность в незримом противовесе (метафора Г. По¬
меранца), позволяющем сохранять человеческое досто¬
инство. Уж в чем, а в накоплении такого «передового»
педагогического опыта мы преуспели.
Источником его накопления служит все та же литература,
опирающаяся на реальные факты. Они неоспоримо
свидетельствуют: достойные родители стремились
передавать своим детям неприкосновенный запас куль¬
туры даже тогда, когда над их головой был занесен
карающий меч.
Для чего эти свидетельства нужны современным родите¬
лям? Для сравнения возможностей воспитания нравст¬
венного ребенка в безнравственном обществе тогда
и сейчас: в наше вегетарианское время, где риски нич¬
тожны и сводятся к преодолению мелких житейских
неурядиц, с той трагической эпохой, когда родители
424 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
в полузадушенном состоянии передавали своим детям
смыслы и ценности культуры.
Книга Ольги Громовой «Сахарный ребенок» написана на
основе рассказов Стеллы Нудольской. Стелла с мамой
после ареста папы оказалась в лагере для членов семей
врагов народа. Первое время они живут в яме, поскольку
выгруженным из вагонов в чистое поле женщинам еще
только предстоит построить бараки для себя и своих детей.
«Проснулась я поздно вечером, проспав и обед, и ужин. Есть не
хотелось, болели вздувшиеся рубцы на спине и ногах, и было все
противно. Утешало только, что рядом лежала мама.
- Нас продали в рабство, что ли? - спросила я. - Мы теперь рабы?
- Ну что ты, моя хорошая. Рабство - это состояние души. Сво¬
бодного человека сделать рабом нельзя. Давай я тебе историю
расскажу.
И она начала читать наизусть и дальше, уже прозой, рассказы¬
вать об Иване Грозном, об опричниках, о ссоре Курбского с царем,
о побеге Курбского и его обличительном письме к царю, которое не
побоялся отвезти Шибанов. И что Грозный велел пытать Василия,
и что заплечных дел мастера неизменно докладывали царю: Но
слово его все едино - Он славит своего господина.
- Как ты думаешь, Шибанов - раб?
- Н-н-нет. Наверное, нет. Конечно, нет.
- Ты правильно почувствовала. У него душа свободного человека,
хотя телом он раб.
Это было большое облегчение - в книжках это называют "камень
с души свалился"*^.
Мама шепотом, чтобы не услышала охрана, читает ей бал¬
ладу А.К. Толстого «Василий Шибанов». Что называется,
нашла место и время расширять культурный кругозор
ребенка. Меньше всего это можно назвать утешением.
Глава XI. Как любить ребенка в России 425
И здесь мы подходим к коренному вопросу: зачем и для
чего в конечном итоге человеку нужна культура? На
этот вопрос в свое время исчерпывающий ответ дал
К.И. Чуковский. Культура нужна для того, чтобы было
чем дышать, когда тебя повалили на спину, положили
на лицо подушку, усевшись на нее огромным задом.
В камере предварительного заключения он сам зали¬
вался от хохота, читая Марка Твена.
Так проясняется смысл чтения баллады избитому и уни¬
женному ребенку в яме. Из замеса культуры мама
лепит нравственный характер дочери, ее правильное
отношение к жизни. Поразительно, но отношение это
позитивное! Исключающее культивирование в себе
жертвенного комплекса и, что особенно ценно, рабскую
привязанность к своим мучителям.
Тактические цели воспитания переплетаются здесь со стра¬
тегическими задачами. Тактическая задача - сделать
так, чтобы ребенок не плакал, поскольку это - едва ли
не главное условие выживания в ближайшие месяцы.
Заслышав детский плач, с еще большим наслаждением
осуществляют свою прикладную педагогику.
Напряжем слух, чтобы уловить шепот под клеенкой. Чудом
сохраненная из прошлой жизни, она служит крышей
в земляной норе, где продолжается интенсивная вос¬
питательная работа.
«- Да, у тебя очень сложная, совсем взрослая проблема. Знаешь,
у каждого человека свои проблемы, и чем больше человек знает,
тем легче ему в них разобраться. А у тебя сейчас такое состояние,
про которое говорят "глаза бы мои ни на что не смотрели". "Белый
свет не мил", верно? Это бывает, когда человек потерял надежду
найти выход. Воту Сергея Есенина есть стихи - "Не жалею, не зову,
не плачу. Все пройдет, каке белых яблонь дым...". Красиво, правда?
А ведь это про то, что жизнь течет и все проходит.
Однажды Пушкин послал своим друзьям письмо в сибирскую каторгу.
426 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Я его тебе прочитаю, может быть, оно тебе пригодится. Отвернись
и только слушай, нужные слова лягут на сердце.
И мама прочла "Во глубине сибирских руд...". И как-то особенно
звучали строки "...гордоетерпенье", "...дум высокое стремленье",
"надежда в мрачном подземелье", "...и свобода вас примет радостно
у входа".
Даже дышать стало легче.
А мама продолжала:
- Знаешь, когда у человека беда, то всегда кажется, что именно
ему больнее и хуже всех на свете. Но за тысячи лет, что чело¬
век живет на земле, прошло много, много миллионов жизней.
И такая же беда уже случалась с кем-то другим. Оттого, что ты это
знаешь, твоя личная боль не становится меньше, но эти знания
помогают не потерять надежду. У кого просят помощи люди, когда
им кажется, что на земле им никто не поможет?
- У Бога, да?
- А какую молитву знают все, какими словами просят Бога о по¬
мощи? Ты ведь тоже знаешь эти слова.
- Отче наш?
- Да, «Отче наш» говорим все мы, когда хотим обратиться к Богу.
А ведь это маленький кусочек из книги, которая называется Библия.
Это главная книга христиан. А в других религиях есть свои главные
книги, и там написаны их главные слова, с которыми они обращают¬
ся к Богу. И даже если человек не ходит в церковь и не очень верит
в то, что Бог живет на небе или сидит на облаке, эти слова помогают
и ему. - Мама остановилась и прижала меня к себе. - Прислонись
ко мне. Давай вместе прочитаем «Отче наш», только очень тихо. Ты
не вслушивайся, как звучат наши голоса. Прикрой глаза и слушай
музыку и ритм. И, может быть, ты услышишь главные для тебя слова.
Уткнувшись затылком в мамин живот, чувствуя ее теплые руки на
своих плечах, я негромко и четко произносила вместе с мамой
известные всем слова.
- Необязательно говорить мне, что ты услышала, - сказала
мама. - Это твое. Царство Божие внутри нас. Учись слышать Бога
в словах и поступках людей»?.
Глава XL Как любить ребенка в России 42 7
Для спасения души своего ребенка мама мобилизует все
культурные ресурсы.
Культурный и религиозный пласты воспитания перепле
таются, органично дополняя друг друга. Мама - право
славный человек. Но как деликатно и тонко касается
она сокровенных вопросов веры, подчеркивая не кон
фессиональные и мировоззренческие различия, а то,
что объединяет всех людей, исповедующих разные
мировые религии, включая атеистов. этио елжно
сводня, хб0(?лт.мы сллеитютися бесы есех лтс
тией.* С77ШЛЫИЫЗ.М, клерыкллыз.м, нйццонйлцзл^,
ляя сознание людей злобными п^рессменыл^м -мифилш
и фобнял^н. Вовремя сделанная ребенку прививка от
ненависти определяет его отношение к жизни. Только
глубоко усвоенная мысль может заставить не толь
ко иначе думать, но иначе жить. Погружая ребенка
в насыщенный раствор культуры, мама работает на
опережение.
Ныне педагоги понимают, что мало обеспечить передачу
знаний, которые грузом ложатся на полки памяти.
Нужно дать ребенку почувствовать, зачем эта инфор
мация необходима лично ему.
На уроке под клеенкой мы улавливаем педагогику, попа
дающую в сердце и душу ребенка. Зерна посеяны, они
будут прорастать всю жизнь. И пожилая семидесяти
летняя женщина воспроизведет их в своих мемуарах.
Положит в папку, а на папке напишет: «Не позволяй
себе бояться*.
Твердые правила
Чтобы не позволять себе бояться, необходимо приучиться
жить по твердым правилам. Свод этих твердых правил
Стелла усвоила благодаря своим родителям. Их высшая
похвала звучала как «хороший человек*.
428 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Понятие хороший человек включала многое:
Хороший человек все делает сам.
Хороший человек ничего не боится.
Хороший человек развязывает все узлы сам.
В жизни человека встречается много разных узлов, и он
должен уметь развязывать эти узлы.
Хороший человек умеет терпеть. Последнее правило позд¬
нее уточнилось и конкретизировалось: «Тот, кто плачет,
всегда проигрывает*.
И наконец, «хороших людей вокруг все равно больше, чем
плохих, надо только, чтобы твоя обида на жизнь их не
заслоняла*.
Как просто, прозрачно, доступно даже для маленького
человека! А главное, без славословий и словоблудий.
Здесь целостная воспитательная система, прошедшая
жесточайшую проверку жизнью.
В ссылке девочку исключили из пионеров. За что? В школе
преподавали по старым довоенным учебникам, в ко¬
торых были портреты врагов народа - бывших героев
Гражданской войны. Последовал категорический при¬
каз - дома замазать чернилами портреты. Весь класс
его выполнил, она не смогла. Почему? На вопрос учи¬
тельницы девочка ответила: «Папа говорил, что мазать
по портрету карандашом - все равно, что кидать гря¬
зью в лицо человеку*. На следующий день с нее сняли
красный галстук. Поплакав за углом, в класс вернулась
с поднятой головой. Обструкции от одноклассников не
получила, убедившись в справедливости правила: хо¬
роший человек умеет терпеть, тот, кто плачет, - всегда
проигрывает.
Впервые в жизни ее выдержанная мама схватила ребенка
за плечи и встряхнула: «Помни, за любое неосторожное
слово мы будем расплачиваться...*
Урок конформизма? Нет - урок ОБЖ в условиях тота¬
литарного государства. Но никто не может запретить
человеку думать! Именно так мать и продолжает свою
Глава XI. Как любить ребенка в России 429
многотрудную работу по воспитанию дочери: «Знаешь,
у нас с тобой только один вариант сейчас есть: ничего
не принимать на веру, никакие громкие слова, лозун¬
ги, обвинения и славословия, а думать своей головой
и слушать свое сердце. Сердце не обманывает*. Какой
же это конформизм?
Не одна Стелла получала в те годы приличное воспита¬
ние. Вот пример дистанционного образования образца
1937 года.
Элеонора Алексеевна Вангенгейм. Ее отец - основатель
метеорологической службы СССР, мама - директор
школы. В 1937 году папу посадили. Из лагеря он слал
дочери письма и рисунки. Цветные карандашные смеш¬
ные картинки, которые сегодня назвали бы комиксами.
Рисунки содержали и иллюстрировали самые разнооб¬
разные сведения из разных областей знаний, бесконечно
развивая ребенка в занимательной и доступной форме.
Элеонора Алексеевна стала доктором наук, крупным
специалистом в области палеонтологии.
***
Родители обеих девочек, невзирая на обстоятельства, упор¬
но прививали детям культуру. Им было чем делиться со
своими дочерями, ибо они были людьми разносторонне
образованными.
До сих пор длится спор о том, какое образование предпо¬
честь для своего ребенка: классическое или реальное.
Считается, что классическое образование расширяет
кругозор, но для практической пользы следует оста¬
новить свой выбор на реальном образовании, где ре¬
бенок приобретет необходимые для жизни ключевые
компетенции.
Книга Э. Кочергина «Крещеные крестами* еще одно тому
доказательство. Будущий выдающийся сценограф,
главный художник знаменитого Товстоноговского
БДТ в Ленинграде в возрасте тринадцати лет решил
430 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
бежать из детского дома для детей врагов народа, чтобы
найти мать. На дорогу к дому ушло шесть лет. За это
время пришлось претерпеть всякое: воровать в ваго¬
нах, ночевать в собачьих ящиках. Главный источник
пропитания - изготовленные из проволоки профили
вождей, которые он продавал на полустанках. (Так
впервые проявился его художественный талант.)
Кто после этого посмеет утверждать, что передающееся
из поколения в поколение рабство в крови у русского
народа? Лицемерно сокрушаться о том, что в нашей
истории мало примеров для подражания, а если они
есть, то их следует искать только на полях битв.
Думаю, нам еще предстоит оценить тот факт, что именно
у нас в нечеловеческих условиях выковывалась суровая
культурно-историческая педагогика, обеспечившая не
только выживание, но, в первую очередь, сохранение
и приумножение достоинства личности многих людей,
которые впоследствии обогатили науку и культуру
Отечества.
Что такое воспитание? История, опрокинутая в будущее.
Нашим детям и внукам придется распутывать, а не
разрубать, узлы, с которыми не справились мы. Жизнь
их не будет безоблачной. Угрозы и вызовы человечеству
нарастают с каждым днем. Для решения запутанных
проблем потребуются люди, обладающие большой внут¬
ренней свободой. Раб - в лучшем случае добросовестный
исполнитель, страх мешает ему принимать решения
и брать на себя ответственность. Шкалу моральных
ценностей невозможно укрепить при помощи пропа¬
ганды лозунгов и массовых акций, ибо, как справед¬
ливо заметил еще в семидесятые годы прошлого века
В.М. Шукшин, нравственность - есть правда. Хороший
человек развязывает все узлы сам!
Пореформенная мозаика
Случится ли светопреставление?
В истории человечества разрыв между поколения¬
ми - не новость. Известны древние египетские мануск¬
рипты и письма современников французской революции,
где с одинаковой экспрессией и почти дословно воспро¬
изводятся жалобы отцов на отбившихся от рук детей,
переставших почитать традиции предков и тем самым
приближающих светопреставление. Замечательно, что
даже в ходе тектонических сдвигов и провалов, связан¬
ных с нашествиями варваров, революциями и модерни¬
зациями, еще никому не удавалось разрушить культуру
до основания. Она не устранима и, вопреки недомыслию,
фанатизму и злой воле, прорастает сквозь любые идеоло¬
гические и железобетонные покрытия, что удивительно
точно явлено в новом анимационном шедевре Г. Бардина
«Слушая Бетховенам, посмотреть который я настоятель¬
но рекомендую всем удрученным переживаемым момен¬
том интеллигентам.
Так стоит ли сокрушаться по поводу сегодняшнего меж¬
поколенческого разрыва? Предаваться грусти - занятие не¬
продуктивное, но разобраться в том, из каких кирпичиков
складывается стена непонимания между веком нынешним
и веком минувшим, имеет смысл не только педагогам, но
и всем, как говорили встарь, людям доброй воли.
Посрамленный профессор
Мой добрый знакомый, филолог, профессор, доктор
наук, попал в стандартную ситуацию. Банк, в котором он
432 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
хранил свои сбережения, подвергся санации. Соответст¬
венно, возникла задача: получить страховую компенса¬
цию вклада. Простояв более часа в одно окно (как позже
выяснилось, не в то), он столкнулся лицом к лицу с моло¬
дой операционисткой. Далее между ними произошел зна¬
менательный диалог:
- Вы физик?
- Скорее, лирик.
- Вы издеваетесь?
- В каком смысле?
- Я вас русским языком спрашиваю: вы физическое
или юридическое лицо?
Вот уж воистину, «лицом к лицу лица не увидать»,
поскольку разговаривали они на разных языках. У про¬
фессора в ответ на поставленный вопрос из кладовой па¬
мяти мгновенно актуализировался старинный спор 60-х
годов прошлого века и стихи: «Что-то физики в почете,
что-то лирики в загоне». Естественно, что молодая особа
не обладала столь обширной и, откровенно говоря, избы¬
точной по нынешним временам эрудицией. А профессор
с юности не обзавелся юридическим лицом.
Физическое у него, конечно, было. По нему в моло¬
дости он достаточно часто получал, поскольку били тогда
не по паспорту, а сами догадываетесь по чему. Освежить
эти ощущения юности он имел возможность, встав в оче¬
редь в нужное окно, теперь уже для физических лиц.
Впереди профессора оказалась бьющаяся в истерике
старушка, которой почудилось, что вместе с падением
банка обрушилась вся ее жизнь. Прийти на помощь уни¬
женным и оскорбленным - святая обязанность интел¬
лигентного гуманитария. А посему профессор поинте¬
ресовался, в какой валюте бабушка хранила свой вклад.
Новый диалог строился в духе песни Высоцкого: «Какая
валюта у вас - говорят? Не бойсь, говорю, не доллары!»
На следующий вопрос о размерах вклада бабушка отре¬
агировала с опорой на свой культурный багаж: «А тебе
Глава XI. Как любить ребенка в России 433
зачем, лицу нетитульной национальности? > Разумеется,
фраза была облечена в народную по духу форму.
Но закаленный в молодости профессор в данной ситу¬
ации не растерялся. Понимая состояние пожилого чело¬
века, боящегося потерять последние сбережения, он вы¬
нудил старушку раскрыть тайну вклада и убедил в том,
что свои 560 тысяч она получит гарантированно. А по¬
тому ей не стоит пробиваться с боем к заветному окну.
В благостном настроении бабушка испарилась из очере¬
ди, разумеется, не извинившись за хамство и не побла¬
годарив своего самозваного банковского психотерапевта.
Забавно, что во втором случае профессор не почувст¬
вовал себя уязвленным. Напротив, демократическая за¬
калка и неизбывная народническая интеллигентская за¬
кваска даже подняла его самоуважение. Посрамленным
он ощутил себя лишь после первого диалога. Отчего так?
Ведь на банковском пятачке столкнулись три культур¬
ных кода, за каждым из которых тянулся свой шлейф
ценностей и предпочтений.
Птичий язык молодых
С обрушением железного занавеса на нашу заповед¬
ную территорию обрушился шквал иностранных слов
и терминов: риелтор, промоутер, пиарщик, маркетинг,
франчайзинг и т.д., и т.п. Что не могло не вызвать раз¬
дражение ревнителей отечественной словесности, упре¬
кающих молодежь в засорении русского языка англициз¬
мами. Но еще в позапрошлом веке на подобные упреки
в засорении русского языка галлицизмами А.С. Пушкин
отвечал: «Но пантолоны, фрак, жилет - всех этих слов
по-русски нет>. Свою роль в изменение строя речи внесло
массовое распространение Интернета. Наконец, воздух
свободы снял табу с уголовного жаргона, узаконив ис¬
пользование блатных понятий во всех слоях общества,
включая истеблишмент (тоже не наше слово).
434 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Так за истекшие десятилетия «круто (слово из моло¬
дежного жаргона) трансформировался сам строй жизни.
В «Словаре модных слов* В. Новикова читаем: «Автори¬
тета. Основное значение этого слова мы как-то невзначай
потеряли. Вот показательный эпизод. Отмечался юби¬
лей знаменитого артиста. Его дочь, молодая журналист¬
ка, рассказывает с телеэкрана: «Мой отец всегда был для
меня авторитетом, в хорошем смысле*. Помилуйте, какой
еще у этого слова есть смысл, кроме хорошего? А, жаргон¬
ный... Но почему же мы в своих разговорах принимаем
во внимание уродливые, искаженные понятия блатного
мира? Увы, вопрос звучит риторически.
Язык - всего лишь зеркало, отражающее сдвиги в об¬
щественном сознании, на которое нам, взрослым ответст¬
венным людям, не стоит пенять, коли у нас самих (вновь
выбираю щадящую формулировку) лицо искажено. Сегод¬
ня лицом к лицу мы сталкиваемся со своим отражением,
изобличающим цепь наших собственных этических и эс¬
тетических компромиссов. Поэтому, как принято гово¬
рить в известных кругах, «за базар приходится отвечать*.
Увы, реальность такова, что даже фраза, где ни одно слово
не заменено,- «мальчик в клубе клеил модель* - рождает
абсолютно разные образы в сознании разных поколений.
Недетский разговор с детьми
Высокий образец такого серьезного разговора с де¬
тьми о недетских проблемах я увидел на премьере Мос¬
ковского государственного академического детского
театра им. Н.И.Сац. «Репетиция оркестра* - интерак¬
тивный медиаспектакль по фильму Федерико Феллини,
сценическая версия Георгия Саакяна. Не скрою, я шел
на спектакль с некоторой настороженностью. Всем нам
памятен шедевр мастера, снятый в 1978 году всего за 16
дней. Сюжет ленты прост: снимается телерепортаж о ре¬
петиции оркестра в старинной капелле. Журналист берет
интервью у музыкантов и дирижера. Но вместо благост¬
ной картины возникает чудовищный скандал. Музыкан¬
ты поднимают бунт против дирижера. После того как
в самый разгар безобразного, нелепого и страшного вос¬
стания обломок стены убивает арфистку, дирижер пред¬
лагает все-таки продолжить репетицию. Музыканты пы¬
таются сыграть как можно лучше, но маэстро все равно
разражается возмущенной речью о том, как низко пала
культура и сами оркестранты, переходит с итальянского
на немецкий и начинает напоминать Гитлера.
Фильм в свое время вызывал шквал рецензий, бурю
возмущений, море восторгов у взрослых людей и стал
одним из главных художественных и философских вы¬
сказываний второй половины XX века о том, как устроен
мир. Но это взрослые люди, а тут дети. Это вам не «Петя
и Волк>.
Сюжет прост, но вопрос о границах свободы и зависи¬
мости, который Л.Н. Толстой считал главным в своем ро¬
мане «Война и мир>, явно не по уму пяти-семиклашкам,
сидящим вместе с музыкантами в условной оркестровой
яме.
Мои сомнения улетучились, как только на сцену вы¬
шла Роксана Николаевна Сац. У нее в этом спектакле
всего два педагогических включения. Но каких! Лапи¬
дарно, точно, без педагогического занудства она дает де¬
тям установку на просмотр. А дальше начинается магия
сценографии и музыки.
В первом отделении каждый музыкант, отвечая на
вопросы журналиста, представляет свой инструмент.
Краткое интервью завершает соло этого инструмента, где
звучат фрагменты произведений Доницетти, Россини,
Верди. Спектакль действительно интерактивный, и, по¬
мимо музыкантов, журналист берет интервью у детей.
Мгновенно выясняется, что многие из юных зрителей
понятия не имеют о том, из каких групп и инструментов
складывается симфонический оркестр. Необходимый
436 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
музыкальный ликбез проходит легко и весело, под вол¬
шебную классическую музыку, не ломая ритма спектакля.
Но музыканты - всего лишь люди со своими слабос¬
тями, комплексами и амбициями. Между ними нарас¬
тает напряжение, поскольку каждый считает, что голос
его инструмента в оркестре самый главный. Они обмени¬
ваются колкостями, оскорбительными репликами. Сва¬
ры оборачиваются скандалом, скандал переходит в без¬
образный бунт против дирижера. В результате - взамен
музыки какофония, поверженные пюпитры, разбросан¬
ные и смятые ноты. На этом первое действие спектак¬
ля заканчивается. Замечательно, что режиссер не идет
буквально за фильмом. Капелла не разрушена, арфистка
жива. Щадя психологию детей, он не предрекает непре¬
менную гибель цивилизации в тоталитарном аду, но ос¬
тавляет надежду.
Перед вторым действием происходит новое включе¬
ние Р.Н. Сац. Оно о том, как ценен каждый голос инстру¬
мента, человека. Но еще важнее, когда эти голоса слива¬
ются в стройный хор, ансамбль, оркестр. Все сказанное
просто и понятно даже ребенку.
Второе действие продолжается всего 20 минут. За
дирижерским пультом от начала и до конца спектакля
Симоне Фермани - единственный из живущих прямых
потомков Джузеппе Верди. Его прабабушка Луизия Фи-
андрине - единственная дочь Джузеппе Верди.
Симоне Фермани - персонифицированный образ пре¬
емственной связи времен. Создается ощущение, кото¬
рым любил делиться замечательный историк Н. Эйдель¬
ман: < Пожимая руку прямому потомку А.С. Пушкина,
я чувствую, что знаком с поэтом лично, через три руко¬
пожатиям. Так и мы, зрители, - с Джузеппе Верди. Ди¬
рижер взмахивает палочкой. Льется дивная музыка его
предка. Что может он, тонкий, воздушный, похожий на
взъерошенного кузнечика, со своей волшебной палочкой
против настоящей пушки, которая с начала спектакля
Глава XI. Как любить ребенка в России 437
стоит в центре оркестровой ямы? Ее жерло направлено
на зрителей. Вопреки чеховскому ружью, она не выстре¬
лила, но может в любую секунду. Остается добавить, что
премьера состоялась в тот самый день, когда мы узнали
о том, что наш самолет сбит над Египтом.
Разрыв поколений всегда связан с различными пред¬
ставлениями о ценностях и смыслах. Ценности и смыс¬
лы фиксируются в культуре. Тысячу раз прав был
В.С. Высоцкий, когда фиксировал прямую зависимость
зрелости человека от культурного багажа, накопленного
в детстве: «Значит, нужные книжки ты в детстве читал».
Но то же относится к спектаклям, фильмам и выставкам.
Дети и сети, или АЗы культуры
Как крошечный частный музей ведет малышей
к высотам искусства
Крокодиловы слезы проливает сегодня встревожен¬
ная общественность по поводу интернет-зависимости
детей. Проклятая зависимость приводит к уходу в вир¬
туальное пространство, делает молодежь невосприимчи¬
вой к высоким образцам культуры и искусства, а в ко¬
нечном итоге разрушает шкалу нравственных ценностей.
За этим «плачем Ярославны» незамедлительно следует
привычная охранительная реакция, получающая офор¬
мление в законодательных инициативах, суть которых
сводится к ужесточению мер контроля над доступом де¬
тей и подростков в Интернет. Дело дошло до того, что пе¬
дагогам предлагается отнимать гаджеты у детей в школе.
Разумеется, правовые аспекты такой спецоперации за¬
конодателей (!) не интересуют. Пусть это будет головной
болью администрации школ. Главное, чтобы такие неза¬
мысловатые инициативы, которые в реальности не вы¬
полнимы, обеспечивали симпатии электората.
Искать причины зла не в себе, а во вне, чтобы затем
с азартом отсекать чуждые влияния, - наша традицион¬
438 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ная забава. На память приходит ироническая присказка
семидесятых годов прошлого века: «Кто носит тапки "Adi¬
das" - тот нашу родину продаст». А что? На волне импор-
тозамещения вполне себе актуальный слоган. Но в те же
70-80-е годы мы с позором проиграли джинсовую войну.
Для современного читателя придется пояснить, что речь
тогда шла не о «джинсе», что на современном журналист¬
ском сленге расшифровывается как оплаченная ложная
информация, запускаемая в СМИ с целью опорочить эко¬
номического или политического конкурента, а о борьбе
с заморскими штанами, в которых подросткам категори¬
чески запрещалось появляться в школах. Увы, Америку
можно открыть, но закрыть ее никак не удается.
А посему взвинченной и возбуждаемой депутатами
общественности предлагаю последовать совету исконно
русского баснописца: «Не лучше б на себя, кума, оборо¬
титься?» Для начала ставлю всего два вопроса с готовыми
ответами, которые легко сверить с жизненной практикой.
Кто дает восьмимесячному ребенку планшет, пока¬
зывая заветные кнопки? Родители, которые включают
мультики и тем самым избавляют себя от приставаний
малыша. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не докуча¬
ло родителям, ограничивая их возможность заниматься
своими делами. Присмотритесь на отдыхе к соседним
столам, за которыми молодые родители кормят детей. На
каждом столике - включенный планшет. Так на ваших
глазах происходит первый шаг ухода ребенка в вирту¬
альное пространство.
Расплата настанет позже, когда дети перестанут ре¬
агировать на справедливые замечания родителей, а за¬
тем - на их раздраженные окрики и угрозы отобрать лю¬
бимое развлечение. Бесполезные и беспомощные вопли.
В виртуальном пространстве ребенку комфортнее, там
от него никто ничего не требует, не кричит, не угрожает.
Такое родительское поведение лишь усугубляет уход ре¬
бенка в сети.
Глава XI. Как любить ребенка в России 439
«Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца» - эта
классическая старинная цитата сегодня наполняется но¬
вым зловещим содержанием. Участившиеся детские суи¬
циды в так называемых благополучных семьях, где, каза¬
лось бы, ничто не предвещало трагедии, - это, как правило,
результат не услышанных вовремя призывов детей о помо¬
щи. Утратив контакт с родителями, помощь они ищут в се¬
тях у своих сверстников. К тому же в их распоряжении есть
омерзительные сайты, бесконечно возрождающиеся после
закрытия, предоставляющие информацию о безболезнен¬
ных способах ухода из жизни. Отсюда - острая реакция
общественности и изобретение все новых запретительных
мер. Но запретный плод особенно сладок. Кто виноват: гад¬
жеты, тлетворное влияние Запада? Думаю, ответ очевиден.
Работа по воспитанию собственных детей многотруд¬
на и требует времени. Ее не перепоручишь наемным
профессионалам и модным тьютерам, использующим
методы онлайн-обучения все в той же сети. Личный эмо¬
циональный контакт ребенка с родителем невозможно
компенсировать ничем. Этот контакт наиболее продук¬
тивно налаживается в пространстве культуры.
То, что я сейчас произнесу, звучит неправдоподобно.
В это трудно поверить, но среди вновь прибывших в мою
школу подростков встречаются те, кто ни разу не был
с родителями ни в музее, ни в театре. Традиционные сов¬
местные забавы - барбекю на даче и посещение развле¬
кательных торговых центров. Один из вновь прибывших
семиклассников припомнил, что после посещения ГУМа
был-таки в подвале на Красной площади. После наводя¬
щих вопросов выяснилось, что после шоп-тура и кафе
он посетил Мавзолей В.И. Ленина. В пещерном уровне
развития этого юного москвича тоже виноваты гаджеты
и современные технологии?
Но хватит о грустном. Ответить на вопрос - кто ви¬
новат? - означает пройти лишь половину пути. Гораздо
продуктивнее понять, что делать?
440 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Очевидно, что чем раньше ребенка начнут приобщать
к азам культуры, тем шире будут его жизненные гори¬
зонты, до предела насыщенной эмоциональная сфера,
а в итоге будет обеспечена полнота его бытия, при которой
никогда, ни при каких обстоятельствах не утрачивается
вкус к жизни, не сводимый к пошлому потреблению благ.
Азы культуры - это то, с чего следует начинать. Не
случайно в старинном русском алфавите первая буква
именовалась <Аз». Так и называется маленький частный
музей в центре Москвы на Второй Тверской-Ямской ули¬
це. Но в названии скрыт еще один смысл. АЗ - это Ана¬
толий Зверев, и музей посвящен творчеству этого замеча¬
тельного русского художника.
Музеи одного художника - пока еще довольно редкое
явление в нашей стране, тем более музеи частные. В мо¬
лодости мы проникали на подпольные выставки Ана¬
толия Зверева, в точности повторившего судьбу многих
непризнанных при жизни гениев, получивших посмерт¬
ную всемирную славу, знали об оценке его творчества,
данной Пикассо: такие художники рождаются раз в сто
лет. Словом, мне и всем тем, кто интересуется русским
авангардом, он близок. Но при чем тут дети? Ведь что¬
бы дорасти до понимания современного искусства, необ¬
ходима солидная специальная подготовка. Кроме того,
считается, что дети мыслят конкретно, широкие обобще¬
ния им недоступны, поэтому лучше всего они восприни¬
мают реалистические полотна или лубочные сказочные
изображения персонажей.
Мои педагогические сомнения развеялись уже в пер¬
вые десять минут. Выяснилось, что в этом музее детям
предложено познакомиться лишь с одной гранью твор¬
чества А. Зверева, который, помимо прочего, был за¬
мечательным анималистом. На центральном экране
выплывает фотография улыбающегося мастера, как бы
приглашающего маленьких посетителей в свой особый
мир. На боковых плазмах оживает процесс создания
Глава XI. Как любить ребенка в России 441
рисунков животных. Молодой веселый экскурсовод за
считанные минуты создает яркий сочный портрет ху¬
дожника, который тонко чувствовал душу животных,
передавая ее в своих рисунках.
Однажды он затеял игру в футбол с собакой друга.
Изумленный товарищ спросил, как удалось так быстро
сыграться с четвероногим партнером. «Все дело в том,
что в вас собака чувствует людей, а во мне - собаку», - со
смехом ответил Зверев. Шутки шутками, а звери в зоо¬
парке, где месяцами пропадал художник, действитель¬
но считали его своим и с удовольствием ему позировали.
Как-то раз в вольере разбушевался мишка. «Стоять!» -
скомандовал художник. И медведь добрых полтора часа
позировал Звереву.
После этой мини-лекции на экране возникает дивный
фильм, где дети видят московский зоопарк середины про¬
шлого века. Фильм сопровождается мягким ироничным
текстом, который блистательно читает неподражаемый
Александр Филиппенко, комментирующий сюжетную
линию «звери и Зверев». После окончания фильма детей
приглашают в волшебную клетку, где, получив очки 3D,
они оказываются в сказочном мире: там меняются пейза¬
жи, а прямо на них летят ожившие звери Зверева. (Как
видите, в ход идут разнообразные гаджеты и ультрасов¬
ременные технологии, но они усиливают педагогическое
воздействие.) Из волшебной клетки дети перемещаются
в мастер-класс, где каждый из них получает в подарок
блокнот и лист бумаги, позволяющий самому попытать¬
ся изобразить полюбившегося зверя. А впереди еще дис¬
котека.
Пока сотрудники музея занимают детей, родители
имеют возможность посмотреть взрослый фильм, повест¬
вующий о жизни, судьбе и творчестве А. Зверева. В этом
тоже есть польза, поскольку эстетические представле¬
ния некоторых из них исчерпываются передвижниками.
Словом, перед нами образец современной интерактивной
442 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
музейной педагогики. Здесь детей не водят строем по за¬
лам под конвоем педагогов, нет ревностных служителей,
выполняющих церберские функции, ледяным голосом
озвучивающих табличку «руками не трогать». Что же
касается сложности современного искусства, якобы не¬
доступного детям, - всего за час эта сложность преодо¬
левается. Доказательством служит экспертное суждение
второклассницы (внучки по совместительству): «Я поня¬
ла: есть рисунки живописные, где все рисуют подробно,
а есть "прикидочные", когда художник рисует только са¬
мое главное. Мне теперь больше нравятся прикидочные».
По выходе из музея мой взгляд задержался на вывеске,
размещенной на соседнем подъезде,- «Музей русской
гармоники». Вот куда я пойду с детьми в следующее вос¬
кресенье! Звук - он ведь тоже воспитывает.
В уповании на чудо
Психологи давно доказали, что в душе каждого
взрослого человека до глубокой старости продолжает
жить ребенок. В своих компаниях пожилые люди часто
общаются между собой в стиле шаловливых подростков,
используя юношеский сленг, школьные или студенчес¬
кие прозвища.
Отчего так? Стремление вернуться в утраченный рай,
вытеснив печальное осознание неизбежного близкого
финала земной жизни? Не только. «Когда я снова стану
маленьким, а мир опять большим и праздничным», - эту
жажду чуда Александр Галич вложил в уста Януша Кор-
чака, осознающего неотвратимость гибели, которую доб¬
ровольно решил разделить со своими воспитанниками.
Вера в чудо у людей зрелых - не малодушие, скры¬
вающее стремление спрятаться от жизненных трагедий
в мифы и сказки; напротив, это залог нравственного
здоровья человека, который постоянно сталкивается со
злом, но не накапливает зла в своем сердце.
Глава XI. Как любить ребенка в России 443
«Я никому не желаю зла. Я просто не знаю, как это делается
Я. Корчак.
Мне дарованы были чудесные встречи с такими людь¬
ми. Писатели Юрий Давыдов и Израиль Мазус, философ
Григорий Померанц, актер Зиновий Гердт. Каждый из
них сполна испил свою горькую чашу от истекшего века,
пройдя кто фронт, кто лагеря, а кто - и те, и другие ис¬
пытания в совокупности. Но ни от одного из них не при¬
ходилось слышать смакования чернухи, никто не исхо¬
дил злобой, не жаждал мщения.
Отчего мы, не прошедшие и сотой доли тех испыта¬
ний, иные? Почему агрессия зашкаливает настолько,
что в адрес жертв катастрофы не стыдно писать гадости
и даже в деятельности Доктора Лизы Глинки непремен¬
но открывать скрытые корыстные мотивы поведения?
Социальные психологи, культурологи и другие специа¬
листы дают свои умные научные объяснения пандемии
взаимной ненависти.
Рискну выдвинуть свою наивную педагогическую
гипотезу: мелкое злорадство и великая злоба порожда¬
ются утратой веры в чудо. Люди, о которых я написал
выше, обладали удивительной способностью сохранять
терпение в больное, гнилое время. Они не обижались и не
злились на жизнь. А главное - обладали редким даром
прозревать простоту и доступность крупиц счастья в чу¬
довищных с точки зрения нормального человека усло¬
виях. Это ли не чудо? (Не зря слова «чудо» и «чудовищ¬
ный» - одного корня.) Григорий Померанц, выбираясь
из лагерного барака, где командовали уголовники, на
лютый мороз учился постигать классическую музыку,
которая лилась тогда из лагерных громкоговорителей.
Израиль Мазус, встречаясь с современными подростка¬
ми, отказывался повествовать о лагерных мерзостях, но
444 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
брал в руки баян и предлагал послушать те песни, кото¬
рые пел с сокамерниками. Вот так, с верой в чудо, они
пережили свой век-волкодав.
Но у нас, по слову поэта, «что ни век - то век желез¬
ный^. Наступивший - демонстрирует не меньшую жесто¬
кость. С повадкой матерого уголовника он достает бритву
и стремится полоснуть по глазам, лишая человека самого
главного - чудесного зрения. Вокруг, на небольшом зем¬
ном шарике, разлито столько боли и страдания, что при¬
зывы видеть и добывать крупицы счастья звучат фальши¬
во, а смакование зла и мрачные прогнозы, предрекающие
катастрофы, - убедительно и солидно. Осознаю, что в этой
сгущенной безрадостной атмосфере рассказывать щемя¬
щие новогодние (святочные) истории означает плыть про¬
тив течения, выглядеть этаким карасем-идеалистом.
Но профессия, что называется, обязывает, школьные
новогодние праздники никто не отменял. Дети в эти дни
искрятся и светятся радостью во всех подразделениях ог¬
ромной школы. Смею надеяться, что даже самый мрач¬
ный аналитик не рискнет передавать свое мрачное миро¬
ощущение своим детям в канун Нового года. Напротив,
в собственном ребенке он постарается укрепить ожида¬
ние чуда, поддерживая в семье праздничную атмосферу.
И что самое удивительное - чудеса свершаются.
В очередной раз убедиться в этом мне было дано на но¬
вогоднем празднике в одном из самых сложных под¬
разделений школы, которое развернуто на базе ФНКЦ
им. Д. Рогачева, где в течение года проходят лечение до
десяти тысяч детей из разных регионов, включая ребят
из Донецка, со сложными онкологическими заболева¬
ниями, которых привозила сюда все та же Доктор Лиза.
Светлая ей память. Феерический праздник, казалось бы,
в доме скорби, где дети борются со смертельными болез¬
нями. Красивые, обворожительные молодые педагоги,
нарядные дети, их оттаявшие родители, захватываю¬
щий сюжет, в ходе которого ребята освобождают пленен¬
ного пиратами Деда Мороза. В этом им помогают дру¬
жественные роботы. Словом, атмосфера счастья. А ведь
оснований для пессимизма у педагогов и родителей этих
ребят - предостаточно. Многие из них пережили по во¬
семь наркозов, тяжелые процедуры химиотерапии. Но
в зажигательный, искрометный танец включаются все,
даже те, кто привязан к капельнице и может лишь одной
ногой отбивать ритм...
Но подлинное чудо здесь творят врачи во главе с ака¬
демиком А.Г. Румянцевым. (Бог может помочь и через
врача!) Дело в том, что диагноз онкогематологии сегодня
не является приговором. Благодаря высоким технологи¬
ям медикам удается вылечить до восьмидесяти процен¬
тов детей. Это ли не чудо?
Сразу после праздника - неожиданная истерика у вы¬
здоровевшего ребенка. На следующий день он покидает
клинику, а сегодня, вцепившись в ногу руководителя
этого подразделения школы С.В. Шарикова, кричит: «Я
не хочу отсюда уезжать!* Его эмоции понятны: за время
лечения он обрел друзей, влюбился в веселых молодых
педагогов, которые обучали его, используя самое совре¬
менное оборудование - планшеты, робототехнику и т.п.
А как иначе? Современным медицинским технологиям
должны соответствовать такие же передовые педагоги¬
ческие технологии и учителя, ими владеющие. Проис¬
хождение этого технологического оснащения - еще одно
чудо корпоративной этики, которое продемонстрирова¬
ли директора московских школ. Дважды собственными
силами они устраивали благотворительные концерты,
а вырученные деньги перечисляли на покупку дорого¬
стоящего оборудования для госпитальной школы. Едва
ли в том поселке, где по месту жительства этот ребенок
продолжит обучение, будут такие идеальные условия.
Учитывая все эти привходящие обстоятельства, язык не
повернется в утешение ему сказать: <Ты сюда еще вер¬
нешься*. Не дай бог.
446 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
Но у нас в запасе - еще одно чудо, а точнее, два. Неза¬
долго до новогоднего праздника завуч школы Н.Е. Сур¬
кова была приглашена на Рождество к своим друзьям
в Германию. Там она рассказала, в какой школе и с ка¬
кими детьми работает. И, о чудо, на ее рассказ немедлен¬
но откликнулся пожилой 92-летний человек. С 1945-го
по 1947 год он находился в советском плену. От голода
и болезней его спасла и выходила русская женщина. Он
давно думал, как и чем ответить на ее добро, и теперь
решил купить и передать планшеты для детей, находя¬
щихся на длительном лечении.
Уже давно нет на свете той женщины, но ее мило¬
сердие, проявленное к поверженному врагу, обернулось
чудом для нашего ребенка. Планшеты - недешевое удо¬
вольствие, которое сегодня может позволить себе не каж¬
дая семья из российской глубинки. А этот выздоровев¬
ший ребенок мечтал о таком подарке - и в канун Нового
года получил его. А это значит, что мы не расстаемся: на
дворе XXI век, теперь мальчик может общаться с полю¬
бившимися учителями дистанционно.
Пытаясь унять дрожь в руках, мы, взрослые мужчи¬
ны, передали ребенку заветную коробку. Его мама запла¬
кала. Дай-то бог, чтобы в новом году у людей были лишь
такие слезы...
Жизнь кулаком хама ударила в солнечное сплетение
Вера в чудеса не исключает трезвого отношения
к жизни. Об этом с исчерпывающей полнотой сказал
Д. Пригов: «Мир прекрасен - это факт, хоть и безобразен».
Увы, эта рождественская история получила отнюдь
не романтическое продолжение. В праздники планшет
начал давать сбои, что вполне естественно в руках не сов¬
сем уверенного пользователя. Мама мальчика побежала
с планшетом в ближайшую мастерскую, где пообещали
за умеренную плату снять возникшие проблемы. Через
пару дней, заплатив положенное, она принесла планшет
сыну. Но дистанционная связь с педагогами, во имя ко¬
торой затевался подарок мальчику, так и не восстанови¬
лась. Почему? Наши инженеры мгновенно установили
причину: в мастерской планшет подменили - себе забра¬
ли новый, а матери выдали устаревший.
Откуда наивной женщине из провинции, впервые
державшей в руках дорогую игрушку, было знать о та¬
ких вещах, как бесплатный гарантийный ремонт? Да
и где в маленьком городке можно найти солидную фир¬
му, представляющую интересы производителя, который
никогда не пойдет на репутационные потери. Вот она
и обратилась в ближайшие «Рога и копыта», где ее нагло
обокрали. Обращаться в суд бесполезно. Никаких сопро¬
водительных документов нет. Женщина заплатила жи¬
вые наличные деньги и получила мертвый компьютер.
Так в очередной раз жизнь кулаком хама ударила в сол¬
нечное сплетение наших идеалов.
Что делать? Развести руками, оставив в смятении
мать и дитя, дав холодный, бездушный совет в следую¬
щий раз быть умнее? Разумеется, нет. Ребенок получил
новый планшет из тех же подаренных запасов. Но каж¬
дый раз рассчитывать на доброго немецкого дедушку не
приходится. Особенно если мы будем продолжать, отго¬
раживаясь от всего цивилизованного мира, с оттенком
истерии упорно твердить о своей особой духовности, ко¬
торая, как выясняется, не мешает обворовывать ребенка.
Вот и верь после этого в чудо. Да, сегодня романти-
чески-приподнятое отношение к жизни, которое движет
идеалистами, не в чести. В моде - скептически-приспу-
щенное. Слишком много вокруг примеров человеческой
низости, подлости, агрессивного безнаказанного хамст¬
ва. Но чудеса, как известно, случаются там, где их при¬
зывают.
Ну разве не чудо, что по примеру нашего московс¬
кого проекта госпитальные школы на базе больниц, где
448 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
тяжелобольные дети проходят длительное лечение, воз¬
никают в разных регионах страны: в Хабаровске, Крас¬
ноярске, Калининграде... На днях с коллегами мы вы¬
летаем в Воронеж, где открывается такая школа. Так
постепенно образуется целая сеть учреждений, где пе¬
дагоги бок о бок с врачами решают проблему реабилита¬
ции длительно болеющих детей. Для взрослого человека
зримым, осязаемым признаком его полного выздоровле¬
ния является его возвращение на работу. Для ребенка -
возвращение в школу, где он, не отстав от сверстников,
может продолжить свое обучение. Казалось бы, остается
только радоваться созданию такой сети школ, аналогов
которой нет в мире. О чем с хорошей завистью поведали
нам коллеги из Японии, Америки и Швейцарии.
Но не тут-то было. У каждого рукотворного чуда есть
своя изнанка, в частности финансовая. Дело в том, что
в соответствии с Финансовым кодексом финансирование
обучения ребенка осуществляется в рамках региональ¬
ного бюджета. А это значит, что обучение ребенка из от¬
даленного региона, оказавшегося на больничной койке,
финансированию не подлежит. В Москве эту проблему
решили. Во многих других субъектах она стала непреодо¬
лимым препятствием для открытия госпитальных школ.
Предвижу реакцию скептика: финансовые возмож¬
ности столицы несопоставимы с другими регионами. Но
и масштаб проблем разный. В Москву, где находятся
федеральные медицинские центры, осуществляющие
высокотехнологичное лечение, поступают дети со всей
страны. Таких пациентов тысячи. А в областную боль¬
ницу из близлежащего региона, где нет подобной кли¬
ники, - максимум три-четыре ребенка. Так что же при¬
кажете: обучать своих и при этом дать поворот от ворот
пришлым, которые будут с тоской смотреть в потолок,
отставая в обучении от сверстников?
Воистину хамство многолико, но едино в своей сути.
И я не вижу большой разницы между кражей у ребенка
планшета и вежливым отъемом у него права на образова¬
ние по формальным основаниям.
Особенно омерзительно, когда хамское поведение
демонстрируют наши коллеги, деятели образования.
Директор одной из школ на востоке страны отчислил
второклассника, находящегося у нас на длительном ле¬
чении-обучении. Ребенок на гемодиализе, ждет донор¬
скую почку. Для этой семьи отчисление из родной шко¬
лы - трагедия. Ибо формальная бумажная процедура
приобретает для них символическое значение: отчис¬
лили - значит, не верят в возвращение ребенка к нор¬
мальной жизни. Другой руководитель образовательного
учреждения отказал излечившейся выпускнице в вос¬
становлении в родной школе, опасаясь, что она понизит
показатели сдачи ЕГЭ.
Подобные проблемы пока приходится решать в пре¬
словутом ручном режиме. Звонок из Москвы, ледяным
тоном объясняем, что у нас есть договоренность с мини¬
стром О.Ю. Васильевой: о каждом случае дискримина¬
ции больных детей докладывать лично ей. Вынужден¬
ный административный шантаж оказывает необходимое
психологическое воздействие. Тональность разговора
резко меняется, металл в голосе на том конце провода
сменяют жалобные извиняющиеся интонации, где в ка¬
честве причины принятого бездушного решения называ¬
ется страх перед всевозможными проверками. Но винить
во всех случаях обстоятельства жизни и начальство -
есть умственная и нравственная лень, рудимент рабской
психологии. Каюсь, однажды в подобной ситуации, в ко¬
торый раз выслушивая от коллеги сетования на объек¬
тивные трудности, мешающие помочь больному ребенку,
я не выдержал и в качестве последнего аргумента привел
жесткий анекдот. Человек получает СМС: «Сам ты дерь¬
мо!» Подпись: «Жизнь».
Что поделать - широкое полотно жизни неизбежно
включает светотени. Кстати, о живописи. Настоящее
450 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
чудо недавно можно наблюдать в Третьяковской галерее,
где впервые экспонировались шедевры Ватикана. Вокруг
этой выставки невероятный ажиотаж. Пробиться туда -
огромная проблема. Стоимость экскурсии зашкаливает.
Но наши ученики художественного профиля во главе со
своим педагогом, преодолев все внешние преграды, ока¬
зываются в заветном месте, неожиданно столкнувшись
с неодолимой преградой внутренней.
Взрослые дяди и тети мгновенно оттесняют детей от
картин. Увещевания экскурсовода и педагога, ссылаю¬
щихся на прерогативы при просмотре экспозиции детей,
оплативших экскурсию, не действуют. В ответ слышатся
невинные по форме, но хамские по сути реплики: «А мы
никому не мешаем, мы просто слушаем». Так проявля¬
ется особая тяга наших людей к духовности. И невдомек
этим взрослым людям, многие из которых в других ситу¬
ациях высказывают претензии к подрастающему поко¬
лению, обвиняя его в отсутствии культуры и неуважении
к старшим, что в этот самый момент они осуществляют
самое главное воспитание - воспитание жизненным по¬
ведением. Все правильные, идеологически выверенные
словеса взрослых недорого стоят, коль скоро их носите¬
ли ежечасно демонстрируют бытовое хамство. На пре¬
красно задуманной выставке юные художники получи¬
ли наглядный урок, суть которого проста, как мычание:
к любой, даже самой благородной цели надо пробиваться,
работая локтями. Такие вот чудеса в решете, сквозь от¬
верстия которого утекают ценности и смыслы культуры.
Но есть другие примеры - например, на новой выстав¬
ке в музее Анатолия Зверева, посвященной иллюстраци¬
ям художника к сказкам Андерсена. Тут с самого начала
твердой рукой дети отделяются от родителей и поступа¬
ют в распоряжение экскурсоводов. У детей и взрослых
разные программы.
И тогда взрослым неожиданно открывается, что зна¬
менитый сказочник совсем не детский, а точнее, не толь¬
Глава XI. Как любить ребенка в России 451
ко детский автор. С годами стершийся из нашей памяти
финал знаменитой «Русалочки» как нельзя лучше дока¬
зывает это. Муки, что она претерпела, были не во имя
счастливой жизни с принцем. Она мечтала обрести бес¬
смертную душу и своего добилась.
Перечитайте, и тогда, быть может, вам станет чуть
легче в оценке происходящего.
Ольчак-РоникерИ. Корчак. Опыт биографии. М.: Текст, 2015. С. 251-252.
Корчак Я. Как любить ребенка. М.: «Педагогика*, 1979. С. 68.
Korczak J. Jak kochac dziecko, proza pedagogiczno-eseistyczna, 1919-1929 /
Lewin A. Janusz Korczak. Pisma wybrane: 4 t. T. 1. - Warszawa: Nasza
KsiQgarnia, 1978. C. 234-235.
Ольчак-Роникер И. Указ. соч. С. 546-547.
ТрифоноваТ.В. Долгая жизнь в России. М.: «Собрание*, 2008. С. 22.
Громова О. Сахарный ребенок. М.: ИД КомпасГид, 2016. С. 36-37.
Тал лее. С. 39-40.
Открытый финал
Подведем некоторые итоги. Тезисно их можно изложить
следующим образом:
1. Угрозы и вызовы XXI века свидетельствуют о том, что
нас всех ожидают серьезные испытания.
2. Перед лицом грядущих испытаний потребуются люди
свободные, но при этом способные к самоограничению
(аскезе).
3. Центральная задача общества в целом и образования
в частности - подготовка людей, способных справить¬
ся с морем сложных современных проблем, которые
мы оставляем в наследство своим детям.
4. Ни одна из этих проблем (терроризм, демографические
сдвиги и вынужденная миграция, конфликт между
христианством и исламом и др.) не имеет простых,
окончательных решений.
5. В таких условиях необходима мобилизация всех куль¬
турных ресурсов (в первую очередь гуманитарных).
А потому сведение подготовки вступающих в жизнь
поколений исключительно к вопросам освоения пере¬
довых технологий представляется недальновидным.
6. Главная образовательная и воспитательная задача на
ближайшую и отдаленную перспективу - координи¬
рованный рост свободы и ответственности личности.
Только свободный, творческий человек способен ос¬
тановить подступающий хаос, не искушаясь просты¬
ми окончательными решениями, чреватыми срывами
в тоталитаризм.
Верю ли я в возможность реализации этой стратегии об¬
разования? Безусловно. Но только при условии осоз¬
нания ответственности переживаемого момента людь¬
ми, причастными к культуре и образованию.
Что укрепляет эту веру? Все те же ресурсы культуры, не¬
истребимые даже в контексте нашей трагической оте¬
чественной истории.
Поэт Б.А. Чичибабин, прошедший фронт, лагеря, боль¬
шую часть жизни проработавший бухгалтером в трол¬
лейбусном парке, ставший известным стране и миру
лишь благодаря перестройке, писал:
Еще смогут сто раз на позор
и на ужас обречь нас,
но чтоб крохотный светик
в потемках сердец не потух,
нам дает свой венок -
ничего не поделаешь - Вечность,
и все дальше ведет -
ничего не поделаешь - Дух\
Открытые вопросы, как, надеюсь, убедился читатель, поз¬
накомившейся с этой книгой, не имеют готовых окон¬
чательных решений. Поэтому в завершение книги
вместо слова «заключением, которое, ко всему проче¬
му, в Отечестве нашем имеет второй мрачный смысл,
я пользуюсь словосочетанием «открытый финал».
Я далек от самообольщения прогрессом, но его не остано¬
вить, а это значит, что педагог постоянно и неизбеж¬
но будет сталкиваться с бесконечным усложнением
нравственных задач, к чему имеет смысл готовиться
заранее. Иными словами, прогнозировать грядущие
изменения.
Автор готов к упрекам в литературоцентризме. Дейст¬
вительно, многие размышления в книге построены
на анализе научных, художественных и публицисти¬
ческих текстов. Убежден: такое внимание к литера¬
туре в широком смысле слова - не просто дань уваже¬
454 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
ния отжившей отечественной традиции, родившейся
в эпоху, когда литература представляла собой единс¬
твенную площадку развития общественно-полити¬
ческой и педагогической мысли, - отсюда ставшее
классическим определение Е.А. Евтушенко: «Поэт
в России больше, чем поэт».
Но, по большому счету, серьезная литература - это и есть
жизнь, а точнее, ее квинтэссенция. В ней постига¬
ется прошлое и прозревается будущее, которое, по
слову поэта, «уже не втянешь в спор и не заластишь»
(Б. Пастернак).
Следовательно, к прозрениям и откровениям творцов,
обладающих феноменальной интуицией, есть смысл
прислушаться. Неуслышанные вовремя голоса за¬
ставляют задним числом сожалеть о содеянных ошиб¬
ках, которые порой оборачиваются катастрофами как
в личной, так и в общественной жизни. Так уже не¬
однократно бывало в истории. Достаточно вспомнить
об авторах знаменитого сборника «Вехи», которые на
заре двадцатого столетия предупреждали о грядущей
катастрофе, но их предупреждениям не вняли.
Недооценка гуманитарного знания наблюдается давно,
но сегодня она усилилась, как никогда. Происходит
это потому, что технические прорывы зримы и мгно¬
венно приносят человечеству дополнительные удобс¬
тва (смартфоны, гаджеты, и т.п), а идеи укореняются
в головах людей столетиями. Достаточно вспомнить,
что идея европейского единства, которая до сих пор
находит сторонников и противников, впервые была
высказана еще Данте в XIV веке. Сам провозвестник
возрождения четко формулировал свою культурную
задачу: «Я пишу не для размышления, а для дейст¬
вия». Он верил в возможность преображения челове¬
ка посредством идей. Спустя столетия мы в который
раз убеждаемся в том, что тиолько глубоко усвоенная
.мысль застпабляетп челозека нс только иначе ду.ма?пь,
мо иначе лсмлъь. Повсеместная недооценка гуманитар¬
ного знания крайне опасна. История подтвердила это
в ходе многочисленных экспериментов, увы, не лабо¬
раторных, которые она умеет ставить с беспощадной
прямотой. Привожу малоизвестный, но чрезвычайно
наглядный пример.
Случилось это в семидесятые годы прошлого века в Кам¬
пучии. В руки горного племени кхмеров, которое вело
первобытное существование, попало современное
стрелковое оружие. Сначала они истребили всю фауну
вокруг себя, а затем, спустившись с гор, перестреляли
друг друга. По-моему, этот пример достаточно убеди¬
тельно доказывает необходимость технико-гумани¬
тарного баланса.
Одинаково глупо и бесперспективно уповать на прогресс
и топтаться на месте. В первом случае мы становим¬
ся рабами будущего, а во втором - рабами прошлого.
Верно, что новые технологии несут в себе огромные
созидательные возможности. Но правда и то, что их
легче использовать для разрушения. Этот, на первый
взгляд, неразрешимый открытый вопрос не должен
приводить в уныние.
Педагог в силу своей профессиональной миссии не может
разделять алармистские настроения. Из каких источ¬
ников черпать сдержанный оптимизм? Всё там же:
в истории культуры. Предлагаю вниманию читателя
острый актуальный текст:
«Наша земля приходит в упадок; взяточничество и коррупция
процветают; дети перестают слушаться родителей; каждый хочет
написать книгу, и конец света уже близок».
Написано как будто сегодня. Между тем - это Папирус
Присса (первая половина третьего тысячелетия до
н.э.). Воистину:
456 Евгений Ямбург БЕСПОЩАДНЫЙ УЧИТЕЛЬ
«...что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет
ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "Смот¬
рите, вот это новое", но это уже было в веках, бывших прежде нас.
Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти
утех, которые будут после нас>>.
А это уже Экклезиаст. Вывод очевиден - коль скоро чело¬
вечество до сих пор как-то справлялось со своими кри¬
зисами, то почему отказать ему в такой возможности
в нынешних условиях? А вот с тезисом Экклезиас¬
та об отсутствии памяти я бы не спешил соглашать¬
ся. Именно историческая память, зафиксированная
в источниках, - залог трезвого мужественного отно¬
шения к жизни.
Производное от памяти историческое мышление позво¬
ляет сегодня распознать возросшую опасность реа¬
нимации средневекового политического менталитета
в сочетании с современными боевыми технологиями.
Опасность эта хорошо просматривается в рекомен¬
дациях современных религиозных, национальных
и экологических фундаменталистов, полагающих,
что в добрые старые времена люди были здоровыми
и счастливыми и никогда не сталкивались с идеоло¬
гическими и экологическими кризисами.
Автор не скрывает, что рассматривает педагогику как
прикладную философию и культурологию. Культу¬
рологи фиксируют прямую связь интеллектуально¬
го развития и ценностных ориентаций. Им хорошо
известно, что сложные люди легче понимают чу¬
жие мотивы, более терпимы и, вместе с тем, менее
склонны к конформизму. Отсюда следует, что цент¬
ральная задача педагогики - воспитание сложных
людей, способных к терпеливому поэтапному ре¬
шению открытых вопросов. Поскольку такие люди
менее внушаемы, они способны противостоять аг¬
рессии.
Но сложного человека может воспитать только когнитив¬
но сложный педагог, имеющий нравственные силы
преодолеть косность жизни, подняться над злобой
дня и добровольно возложить на себя тяжелую ношу
осмысления реальных проблем современного воспита¬
ния детей. Именно таким педагогам, способным вый¬
ти из скорлупы своего предмета, адресована эта книга.
Где взять силы? На этот вопрос отвечает деревянная
скульптура замечательного художника Игоря Хрис¬
то любова, помещенная на обложке книги. Это Давид,
не побоявшийся выйти на схватку с Голиафом. Заме¬
чательно, что каждая эпоха по-своему представляет
героя библейского сюжета. Титан возрождения Ми¬
келанджело вырубил из камня мощную фигуру побе¬
дителя, демонстрирующего красоту и совершенство
человеческого тела. Образ навеки вошел в сознание
поколений. Между тем, если быть верным перво¬
источнику, Давид был слабым и болезненным, его
и в армию-то не взяли. Игорь Христолюбов, возвра¬
щая нас к тексту Книги, необычайно точен, вплоть до
количества камней в праще. А главное - он вернее пе¬
редает сокровенный смысл библейского мифа. Будем
делать выводы?
Чичибабин Б.А. И все-таки я был поэтом... Харьков: «Фолио*, 2002. С. 271.
Оглавление
Новый век - беспощадный учитель 5
Глава I
Перекресток открытых вопросов
Выбор неясен 11
Как нести сеой крест 13
Историзм педагогики non-fiction 16
Поверх барьеров: мультидисциплинарный подход 22
Педагогика переживания 24
Ищу Учителя 27
Глава II
Сторонники и противники прогресса
Этюды оптимизма: век нынешний
и век минувший 33
Горькие плоды просвещения 41
Глава III
Битва на культурологическом Олимпе
Как слово наше отзовется? 49
Диалогика - уход от конфронтации 54
Глава IV
Педагогические уроки двадцатого века
Педагогика С.И. Гессена: преодоление
мнимых противоречий образования 63
Соотношение общечеловеческих и национальных
ценностей в воспитании юношества 65
459
Возможность взаимного дополнения научной
и религиозной картины мира в образовательном процессе 71
Мировоззрение, идеология и пропаганда:
истинные и ложные ориентиры воспитания 73
Пореформенная мозаика 80
Мировая душа - Курочка Ряба и тэту
как «культурная универсалия» 81
Бог один - провайдеры разные 88
Как мы любим детей «от противного»
и пытаемся «осадить назад» 92
Кто мы и откуда? 98
Большая чистка 104
Глава V
Утомленная Клио
История как нравственность:
кто и как учит извлекать уроки истории 115
Как трудно быть серьезным 115
Клинический анализ горячки 118
Врачу - излечись сам 121
Строительство перегородок 124
Поверх барьеров 126
Глава VI
Понимание истории - вопрос научной
совести
Пусть долгим будет разговор 133
Размытые метафоры и ментальные эмоции 133
Повседневная жизнь людей в оккупации 135
Заразность антисемитизма 137
Чтобы наши дети не стали палачами 141
Нет, ребята, все не так... 144
Соотношение художественных и исторических оценок 146
Зачем неисторикам отягощать себя историческими
подробностями? 149
460
Портрет героя в интерьере эпохи 151
Главный идеолог русской народности и протагонист
пропагандистских войн 156
Остервенение народа, Барклай, зима иль русский Бог? 158
Пятый пункт 161
Служить России лучше вдали от нее 166
Итог деятельности русского патриота, получившего
заслуженную оценку за пределами отечества 169
Педагогические выводы 170
Пореформенная мозаика 173
Чувство правды 173
Неостывающий пепел в свете исторической памяти 178
Что помнит мир спасенный? 184
Суд над Иваном Грозным 188
Как Русью пахнет? 191
Глава VII
Дети и отцы: ключ к пониманию
Литературное творчество
молодых глазами педагога
Вчера бунтующие дети - сегодняшние родители 199
Рожденные на переломе 203
Школьные годы - чудесные? 205
Всё ли поколение выбирает «Пепси»? 207
Улица корчится, ей есть, чем разговаривать 209
Мужество отчаяния 214
Прорыв к Высочайшему 225
Встреча - переживание 238
Что отражает статистика 241
Кризис педагогики 243
Поиски выхода: пересмотр оснований 247
Событийная педагогика 249
Начать с себя: шаги постижения 251
Религиозность мнимая и подлинная 259
Возможность альтернатив 263
461
Глава VIII
Литература non-fiction
как педагогический источник
Уточнение метафоры 271
Снятие табу 275
Педагогическая траектория Гюнтера Грасса 293
Глава IX
Для служебного пользования
Совершенно несекретно 311
Острова утопии 311
Кому сегодня нужна история педагогики? 314
Идеалисты или реалисты? 318
Дискурсивная омонимия 326
Причины возникновения «серых зон»
и родовые признаки утопий 329
Парадоксы социального и педагогического
проектирования 333
Идеологическая диглоссия 337
Красный галстук на украинской вышиванке:
парадоксы В.А. Сухомлинского 341
Внутрицеховые педагогические сражения 345
Как укрепить связь школы с жизнью 349
Государственный взгляд 354
Элитарное или эгалитарное образование? 357
Выводы 361
Глава X
Прогулки с фраерами
Она живет иным законом,
обратным всем законам тел 365
Он был на Земле... 373
История еще не написана 373
462
Святость и бесовщина 375
Короткая и длинная правда И. Мазуса 378
Один сумасшедший напишет -
другой сумасшедший прочтет 380
Друзей моих прекрасные черты 392
А вечер опять хороший такой 399
Глава XI
Как любить ребенка в России
Разговор со встревоженными родителями
Апология Корчака 408
Не во что, а как веришь 412
Школа стоит не на луне 414
Один из островов утопии 416
Можно ли в безнравственном обществе воспитать
нравственного ребенка? 418
Сахарный ребенок. Воспитание правдой 421
Нравственный выбор вчера и сегодня 421
Незримый противовес 424
Твердые правила 428
Пореформенная мозаика 432
Случится ли светопреставление? 432
Посрамленный профессор 432
Птичий язык молодых 434
Недетский разговор с детьми 435
Дети и сети, или АЗы культуры 438
В уповании на чудо 443
Жизнь кулаком хама ударила в солнечное сплетение 447
Открытый финал 453
Литературно-художественное издание 16+
Евгений
Ямбург
БЕСПОЩАДНЫЙ
УЧИТЕЛЬ
Педагогика non-fiction
Редактор
Г.С. Чередов
Художественный редактор
Т.Н. Костерина
Оператор компьютерной верстки текста
A. Ю. Бирюков
Оператор компьютерной верстки переплета
B. М. Драновский
Технолог
М.С. Кырбаш
Корректор
Г.В. Заславская
Подписано в печать 02.02.2018
Формат 60x90/16
Тираж 2000 экз.
Заказ №1179
ООО * Бос лен &
105082, Москва, ул. Бакунинская, д. 71, стр. 10
тел.: (495) 971-89-09, e-mail: info@boslen.ru
Информация в Интернете: www.boslen.ru
По вопросам приобретения,
распространения, сотрудничества
обращайтесь по телефонам:
(495) 971-89-09, (495) 902 00-69
e-mail: ivstepanova@boslen.ru
Отпечатано с готовых файлов заказчика
в АО «Первая Образцовая типографиям,
филиал «Ульяновский Дом печатим
432980 г. Ульяновск, ул. Гончарова, д. 14
Не содержит текста или изображения