Суздальский сборник за 2021 год

Теги: история краеведение

ISBN: 978-5-8311-1467-6

Похожие

Битва на Калке. 1223 г. Русские княжества накануне монголо-татарского нашествия

История России. С древнейших времен до начала XVI века. 6 класс

История России с древнейших времен до конца XVI века. Глава 1. Курс лекций для старшеклассников

Древняя Русь

Текст

СУЗДАЛЬСКИЙ
СБОРНИК
за 2021 год

СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ

Владимир
«Транзит-ИКС»
2022

УДК 94(470.314–21Суздаль)»09/19» (060.55)
ББК 63.3(2Р-4Вл-3Суз)0я431
С89

12+

Рецензенты:
А. С. Соколов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Рязанский государственный радиотехнический университет», заведующий кафедрой истории,
философии и права;
В. В. Калинов, д.и.н., ФГБОУ ВО «Российский государственный университет нефти и газа имени И. М. Губкина» (г. Москва), заведующий кафедрой истории.
Редакционная коллегия:
д.и.н. К. А. Аверьянов,
к.и.н. А. Л. Ершов (отв. редактор),
д.и.н., профессор А. К. Тихонов
C89

Суздальский сборник за 2021 год: Сборник научных статей / [редкол.:
А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир: Изд-во ООО «Транзит-ИКС»,
2022. – 144 с. : ил.

В настоящий сборник включены печатные варианты докладов участников Всероссийских научно-краеведческих чтений «Суздаль в истории
России», проводившихся в Суздале 22 октября 2021 г. Публикуемые статьи охватывают широкий спектр проблем истории Суздаля и его округи с
древнейших времен до середины XX в.
Для специалистов-историков, преподавателей и студентов гуманитарных факультетов вузов, краеведов.

ISBN 978-5-8311-1467-6

Суздальский сборник за 2021 год

К. А. Аверьянов

КАК ВОЗНИКЛА ДМИТРИЕВСКАЯ
РОДИТЕЛЬСКАЯ СУББОТА?
Дошедшее из глубины веков предание сообщает, что великий
князь Дмитрий Донской после кровопролитной Куликовской битвы в
память погибших в сражении установил Дмитриевскую родительскую
субботу – день всеобщего поминовения усопших, который совершается ежегодно в субботу перед днем памяти великомученника Димитрия
Солунского, приходящимся на 26 октября (8 ноября по новому стилю).
При этом в богослужебном уставе этот день не является заупокойным.
По этому поводу историки высказали разные мнения. Большинство в согласии с преданием считает, что поминовение усопших в указанный день было установлено князем Дмитрием Донским сразу после
Куликовской битвы. Сначала в этот день поминали именно тех, кто погиб на Куликовом поле, потом он стал днем поминовения всех умерших.
Другие (как, например, Е. Е. Голубинский) настаивали, что Дмитриевская суббота заменила собой языческие тризны, существовавшие ранее у славян и других народов. Подобные обычаи были очень
распространены. В частности, в VIII в. в Риме, а с IX в. повсеместно
на Западе 1 ноября католической церковью стало праздноваться как
день Всех святых. Многие исследователи видят в этом попытку воцерковить языческие традиции.
Этот разнобой взглядов объясняется тем, что в русских памятниках
XV–XVII вв. Дмитриевская суббота упоминается очень редко. В 1845 г.
митрополит Филарет (Дроздов) по этому поводу писал: «О Дмитриевой субботе постановления не знаю, кроме предания нашего, русского.
Может быть, поминовение преподобным Сергием падших в Мамаевой
битве было началом общего поминовения? День поминовения, может
быть, определился первою удобностию по возвращении из похода. Или,
может быть, по кончине Дмитрия Донского в ближайшую подле ангела
его субботу (обычный в неделе день поминовения усопших, потому что
в сей день Господь наш пребывал в усопших) определили поминать его
и сподвижников его, и, как всякому при сем, кстати было помянуть и
своих присных, то поминовение сделалось всеобщим»1.
Письма Филарета, митрополита Московского, к А. Н. Муравьеву (1832–1867).
Киев, 1869. С. 167–169.

Сборник научных статей

По мнению А. А. Лукашевича, автора соответствующей статьи в
«Православной энциклопедии», в XVII в. Дмитриевская суббота, по
всей вероятности, еще не связывалась с поминовением воинов, павших в Куликовской битве. Памятники Куликовского цикла также не
содержат указания об установлении дня памяти Дмитрием Донским.
Только в Киприановской редакции «Сказания» можно найти определенный намек на это, когда великий князь обратился к Сергию Радонежскому со словами: «И чтобы тебе пети понафида и служити обедня
по всех по них избьенных. И тако бысть, и милостыню даде, и преподобнаго игумена Сергиа корми, и всю братию его»1. На его взгляд,
ассоциация Дмитриевской субботы с поминовением павших на Куликовом поле появилась только в XVIII или даже XIX в. Основанием
для этого он считал указ Николая II от 22 августа 1903 г., предписывавший в войсковых частях совершать в этот день панихиды по воинам,
«за веру, царя и Отечество, на поле брани живот свой положившим».
Правда, этому противоречит приведенное автором свидетельство, что
одно из первых упоминаний Дмитриевской субботы как дня поминовения всех усопших содержится уже в сборнике новгородского происхождения XV в.2
День всеобщего поминовения был установлен в память огромных жертв, которые понесли русские полки в битве, ставшей одним из
переломных моментов истории России, ознаменовавшей объединение
русских княжеств в борьбе против ордынского ига.
Каковы были потери русских дружин? Наш главный источник
по истории Куликовской битвы – «Сказание о Мамаевом побоище»
определяет их в 303 тыс. человек. Подсчеты погибших было поручено вести московскому боярину Михаилу Александровичу, который был «росчетлив бысть вельми». Он доложил великому князю:
«изгибло у нас дружины всеа полтретья ста тысящ и три тысящи,
а осталося у нас дружины пятьдесят тысящ». Поскольку «полтретья» – дробное число, количество чего-либо, равное двум с половиной,
получается, что общие потери русских войск составили 250 тыс. человек из общего числа в 303 тыс. сражавшихся на поле битвы русских
воинов3.

Сказания и повести о Куликовской битве. Л., 1982. С. 71 (Далее: Сказания).
Лукашевич А. А. Дмитриевская родительская суббота // Православная энциклопедия. Т. 14 (Даниил – Димитрий). М., 2006. С. 719–721.
3 Повести о Куликовской битве. М., 1959. С. 75. (Далее: Повести).

Суздальский сборник за 2021 год

Уже в ночь после боя великий князь велел хоронить убитых: «да
не будуть зверем на снедение телеса христианьскаа»1. Останки наиболее знатных людей были отправлены в колодах для погребения в
родных местах. Согласно позднейшему Летописцу князя И. Ф. Хворостинина, «собра великии князь Дмитреи Иванович 300 князеи мертвых и послал их къ славному граду Москве»2. Что же касается рядовых
воинов, то они были похоронены на Куликовом поле.
Эти цифры вызвали сомнения у историков, посчитавших их крайне
завышенными, хотя бы потому, что они характерны для войн более
поздних эпох. Так, в 1812 г. Наполеон, располагавший 685 тыс. человек для войны с Россией, через границу переправил 420 тыс. человек.
Ему противостояли русские армии в 225 тыс. человек. При том, что в
XIX в. в генеральных сражениях люди в своей массе гибли от массированного артиллерийского огня, потери были гораздо меньше. Считается,
что в Бородинской битве наши потери составили от 45 до 50 тыс. человек
из общей численности в 150 тыс. русских солдат. Добавим, что в XIV в.
артиллерия только зарождалась и на Куликовом поле не использовалась.
Первым попытку определить численность русского войска на
основании независимых источников, а также натурного обследования места битвы, предпринял военный историк генерал-майор
Е. А. Разин (1898–1964). По его мнению, общая численность русской
рати, вероятно, не превышала 50–60 тыс. человек, то есть она была во
много раз меньше цифр, имеющихся в летописях. Именно такое количество воинов могло разместиться на Куликовом поле при построении
пехоты и конницы на 4–5-километровой линии фронта3. Эта цифра
близка к подсчетам демографа Б. Ц. Урланиса (1906–1981), полагавшего, что противники привели на место сражения рати примерно по
60 тыс. человек4. Примерно к этой численности русской рати вслед
за Л. Г. Бескровным (1905–1980) пришел Ю. В. Селезнев, полагавший,
что Московское княжество могло выставить до 70 тыс. человек5.
Повести. С. 74–75, 106, 152–153.
Памятники Куликовского цикла СПб., 1998. С. 293.
3 Разин Е. А. История военного искусства. Т. 2. История военного искусства VI–
XVI вв. СПб., 1999. С. 271–273, 387.
4 Урланис Б. Ц. Войны и народонаселение Европы. М., 1960. С. 38–39.
5 Бескровный Л. Г. Куликовская битва // Куликовская битва. М., 1980. С. 214–245;
Селезнев Ю. В. Мобилизационный потенциал Руси в конце XIV – начале XV в.
(к постановке проблемы) // Н. И. Троицкий и современные исследования историкокультурного наследия Центральной России. Т. II. История, этнография, искусствоведение. Тула, 2002. С. 45–51.
1

Сборник научных статей

Неожиданно много дали палеопочвенные, палеоботанические
и палеогеографические исследования Куликова поля, проведенные в 1980-х годах. Оказалось, что на месте ныне широкого поля на
правобережье Непрядвы в древности располагался лес, постепенно
переходивший в лесостепь, имевшую лишь небольшие открытые
поляны-«кулиги» шириной 2–3 км. Их наличие не позволяло выстроить войска, как это принято изображать на схемах в учебниках.
На них никак не могло уместиться сколь-нибудь значительное количество ратников1.
В соответствии с этим в исследованиях историков стала резко
уменьшаться и численность русской армии на Куликовом поле. Если
в первой половине ХХ в. они, в соответствии с показаниями источников, исчисляли ее в десятки и сотни тысяч, то затем исследователи
стали ее резко сокращать. Уже в 1976 г. А. Н. Кирпичников пришел к
выводу, что у Дмитрия Донского было примерно 36 тыс. воинов, поскольку стотысячное войско превращается в «неуправляемую толпу
людей, только мешающих друг другу». Примерно те же цифры (не более 30 тыс. бойцов или несколько меньше) позднее допустил и Ю.В Селезнев2. Вероятно такой же была и численность ордынцев. Тем самым
получалось, что в битве с двух сторон участвовало приблизительно 60
тыс. человек.
В пользу этих цифр говорили и оценки числа участников наиболее известных сражений XIV–XV вв. в Западной Европе. В 1346 г.
в сражении при Креси 6 тыс. английских воинов противостояли
20–25 тыс. французов. В 1356 г. в битве при Пуатье против 6–7 тыс. англичан сражались около 11 тыс. французов (8 тыс. конных латников и
3 тыс. пехотинцев). В 1415 г. в битве при Азенкуре англичане численностью 9–9,5 тыс. чел. разгромили 12–14 тыс. французов3.
В последние годы обозначилась тенденция к еще большему
уменьшению численности русского войска. В. В. Пенской оценил численность русской рати на Куликовом поле в 5–6 тыс. конных воинов.
А. А. Булычев пошел еще дальше, предположив, что в русском войске
на Куликовом поле было порядка 1–1,5 тыс. конных воинов при общей
1 Александровский А. Л. Палеопочвенные исследования на Куликовом поле // Куликово поле. Материалы и исследования. М., 1990. С. 60–70.
2 Кирпичников А. Н. Великое Донское побоище // Сказания и повести о Куликовской битве. Л., 1982. С. 16; Амелькин А. О., Селезнев Ю. В. Куликовская битва в свидетельствах современников и памяти потомков. М., 2010. С. 29.
3 Пенской В. В. Возвращаясь к вопросу о численности русской рати на Куликовом
поле // Археология евразийских степей. 2020. № 6. С. 337–350.

Суздальский сборник за 2021 год

численности всей рати (вместе с обозной прислугой) около 3–5 тыс. человек1.
В соответствии с этим стало превалировать мнение, что битва
была исключительно конным сражением. По мнению М. И. Гоняного
(1953–2020), протяженность места боевых столкновений составляла
два километра при максимальной ширине восемьсот метров. Что касается числа сражающихся, то на взгляд О. В. Двуреченского, следует
говорить исключительно о конниках, «от пяти до десяти тысяч как с
той, так и с другой стороны»2. Больше куликовские поляны вместить
просто не могли. Цифры в 15–20 тыс. человек позднее вошли в соответствующую статью «Большой российской энциклопедии»3.
Эти данные хорошо объясняли достаточно малое число найденных археологами на классическом месте битвы остатков вооружений4.
Кроме того, более понятным становился вопрос об отсутствии могил
павших. Сразу после празднования в 1980 г. 600-летия битвы ученые приступили к масштабным поискам захоронений. Отрабатывалось несколько версий.
В центре предполагаемого сражения, у реки Смолки, находился
большой курган. О его происхождении много спорили. Полагали, что
он насыпан над могилами русских воинов, павших в битве. За это вроде бы говорили легенды местных жителей. Однако раскопки 1981–
1982 гг. это не подтвердили. Оказалось, что он относится к эпохе
бронзы и датируется III тыс. до н.э.5
По другому преданию, братские могилы были устроены на месте
позднейшего села Монастырщино, где позднее якобы стоял монастырь
во имя Рождества Богородицы. Легенда подкреплялась еще и тем, что
даже на рубеже XX–XXI вв. жители села при земляных работах натыкались на человеческие кости6.
Пенской В. В. О численности войска Дмитрия Ивановича на Куликовом поле //
Военное дело Золотой Орды. Проблемы и перспективы изучения. Казань, 2011.
С. 160; Булычев А. А. Живые и мертвые. Численность и погребение павших на Куликовом поле // Родина. 2010. № 8. С. 11–12.
2 Чеботарев А. В поисках Куликова поля [беседа с руководителями Верхне-Донской археологической экспедиции Государственного Исторического музея] // Нескучный сад. 2005. № 4 (15). С. 95–96.
3 Кузьмин А. В. Куликовская битва 1380 // Большая российская энциклопедия. Т. 16.
М., 2010. С. 295.
4 Каталог реликвий Донского побоища, найденных на Куликовом поле. К 625-летию Куликовской битвы. М., 2005.
5 Известия. 1984. 28 августа.
6 Куприн В. Здравствуй, поле Куликово! // Правда. 1979. 25 октября.
1

Сборник научных статей

Пытались искать у церкви Рождества Богородицы в селе Монастырщино, на месте которой, по легенде, сразу после битвы была
поставлена часовня и хоронили павших. Близ храма заложили
траншею. В ней были обнаружены лишь разрозненные части скелетов, относящихся к церковному кладбищу, возникшему в XVII в.
и просуществовавшему до ХХ в. Ничего, связанного с битвой, найти не удалось1. Также безуспешно во второй половине 80-х годов
XX в. обследовали места по высокому берегу Дона, где, согласно
другой легенде, хоронили павших воинов.
Вспомнили о грунтовом могильнике на территории села в слободке Грызловка, обнаруженном еще в 1957 г. экспедицией исторического
факультета МГУ им. М. В. Ломоносова и Тульского областного краеведческого музея во главе с С. А. Изюмовой (1920–2020). В раскопе
площадью около 50 м2 членами экспедиции было вскрыто 15 погребений, находившихся на глубине до 1,10 м. Были найдены обломки стеклянных браслетов, фрагмент шелкового воротника саржевого плетения, рубленый бисер жёлтого цвета, нашивные штампованные серебряные бляшки, что позволило датировать могильник XII–XIII вв.2
Поскольку, по оценкам военных историков, в сражениях, подобных Куликовской битве, обычно погибало от 10 до 15% воинов, можно
было предположить, что в ходе Мамаева побоища могло пасть от 6 до
9 тыс. человек. Их останки могли разместиться в относительно небольшом захоронении площадью примерно 50 м2. На его поиски были
брошены все силы.
К сожалению, план раскопа 1957 г. не имел топографических
привязок и попытка экспедиции Государственного Исторического музея под руководством Н. В. Тухтиной вновь обнаружить его в
1980 г. окончилась безрезультатно. В 1983 г. новая экспедиция Исторического музея во главе с М. И. Гоняным (1953–2020) заложила
здесь новый раскоп. Были найдены лишь два погребения, нарушенных в результате крестьянского строительства. Никаких вещей, которые позволили бы датировать их, не было и поэтому решено было
прекратить раскопки.
В начале 1990-х годов на Куликовом поле проводилась аэрофотосъемка местности, в результате которой была зафиксирована сеть
1 Тухтина Н. В. Работы на Куликовом поле // Археологические открытия. 1980. М.,
1981. С. 85.
2 Изюмова С. А. Могильник у села Монастырщина Тульской области // Куликово
поле. Материалы и исследования. М., 1990. (Труды Государственного Исторического музея. Вып. 73). С. 82–85.

Суздальский сборник за 2021 год

карстовых провалов, принятых сначала за могилы. Раскопки показали
ошибочность этого мнения.
Вновь вернуться к изучению могильника «Грызловка» археологи
под началом О. Н. Заидова (1962–2014) решили летом 2003 г. На площади 108 м2 они обследовали 17 погребений, как мужских, так и женских. Изучение останков, показало, что средний возраст смертности
мужчин – около 30 лет, а женщин – около 28 лет, что дало основание
говорить об обнаружении захоронения местных жителей, а не могил
павших в сражении.
Эти неудачи заставили сотрудников музея обратиться к помощи
геофизиков и обследовать поле с помощью георадара «Лоза». Если говорить упрощенно, он представляет собой радиолокатор для исследования земли, показывающий есть ли в почве какие-либо пустоты или,
наоборот, уплотнения.
В 2004–2005 гг. группа кандидата физико-математических наук
В. В. Копейкина (1951–2017) начала исследования в районе деревни
Хворостянка, именно там, где по материалам М. В. Фехнер (1909–1996)
было сделано наибольшее количество находок оружия1. Здесь был обнаружен объект, похожий на большую погребенную траншею, направленную с юга на север. Однако заложенные в нескольких местах шурфы
не выявили признаков захоронений в их традиционном представлении.
Особенностью грунта внутри предполагаемой траншеи был необычный белесый цвет грунта с частыми белыми вкраплениями, подобными манным крупинкам.
В полевой сезон 2006 г. сотрудники Института земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн РАН (ИЗМИРАН)
переместились на западную часть Куликова поля. До весны того года
она регулярно засаживалась сельскохозяйственными культурами и по
этой причине не обследовалась. После передачи этой территории музею сюда пришли геофизики. Выполненные ими первые георадарные
сечения выявили шесть объектов, близких к прямоугольной форме
размерами 10х12 м и расположенных по направлению восток – запад
в среднем через сто метров.
Первоначальный осмотр не выявил признаков захоронений: отсутствовали четкие границы погребений, не было костей, других
предметов (остатки оружия, одежды), которые могли попасть в захоронения. Вместе с тем найденные объекты носили явно рукотворный
Фехнер М. В. Находки на Куликовом поле. К вопросу о месте битвы 1380 года //
Куликово поле: материалы и исследования. М., 1990. С. 72–78.

Сборник научных статей

характер. Грунт внутри них, как и в обнаруженном чуть ранее, имел
белесый характер. Причем он резко отличался по плотности от окружающей земли. Если в плотную землю сложно было воткнуть даже
острие ножа, то в белесый грунт он входил очень легко. Ширина этой
аномалии составляла примерно 2 метра, а глубина – 150–160 см.
Пробы грунта были переданы в Российский центр судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения. Эксперты
во главе с доктором медицинских наук В. Н. Звягиным выяснили,
что белесый грунт является прахом, подобным тому, который обнаруживается в захоронениях с полным разрушением плоти, включая костную ткань. При этом установить видовую принадлежность
праха (человек, животное) и время погребения возможно лишь
после обнаружения костного материала, который, как правило, в
виде фрагментов сопутствует праху.
Версия о находке скотомогильника была сразу же отброшена
из-за малой глубины залегания праха – около метра. Было выдвинуто предположение, что чернозем, обладающий повышенной химической активностью по сравнению с другими видами почв, при действии атмосферных осадков мог полностью «разъесть» останки погибших, включая кости. Отсутствие одежды, оружия и т.п. объяснили
тем, что во время захоронений забирали все, что имело хоть какую-то
практическую ценность1.
Предполагалось продолжить исследования в следующем году, однако они показали, что найденные геофизиками объекты являются
ничем иным, как выгребными ямами с отходами человеческой жизнедеятельности.
Неудивительно, что в 2012 г. О. Н. Заидов решил вновь вернуться к изучению грунтового могильника «Грызловка» в поисках попрежнему ускользавших могил воинов. Было вскрыто 653 м2 и исследовано 19 обнаруженных захоронений. Новая попытка раскопок здесь
была предпринята в 2018 г. В. В. Богомоловым. Однако на площади
64 м2 могильных ям, погребений или их остатков, выявлено не было.
В итоге сорокалетние поиски захоронений погибших воинов на
Куликовом поле оказались безрезультатными. Это обстоятельство
очень хорошо соотносилось со сложившейся в современной литературе точкой зрения о незначительности сил, противостоявших друг дру1 Медведев Ю. Тайна Куликова поля. К ее разгадке вплотную подошли физики и
археологи // Российская газета. 2006. 21 октября; Моисеенко А. Странные аномалии поля Куликова. Ученые, похоже, нашли братские могилы воинов, павших в
знаменитом сражении // Комсомольская правда. 2006. 29 ноября.

Суздальский сборник за 2021 год

гу, тем более, что Куликово поле просто не могло физически вместить
в себя более или менее значительные силы противников. Поскольку,
по оценкам военных историков, в сражениях, подобных Куликовской
битве, обычно погибало от 10 до 15% воинов, можно было предположить, что в ходе Мамаева побоища могло пасть от 6 до 9 тыс. человек.
Их останки могли разместиться в относительно небольшом захоронении площадью примерно 50 м2.
В итоге был сделан вывод, что указанный могильник находится
где-то на территории села Монастырщино, где археологические работы невозможны из-за наличия домов, а также возможно был разрушен
карьером.
Отсутствие находок могил на Куликовом поле привело к тому, что
математик академик А. Т. Фоменко и кандидат физико-математических наук Г. В. Носовского выдвинули версию, что битва произошла в
другом месте, а именно у церкви Всех святых, «что на Кулишках», расположенной рядом с одним из выходов станции метро «Китай-город».
По старому московскому преданию, ее воздвиг, еще деревянную, Дмитрий Донской в память воинов, павших на Куликовом поле1.
Вскоре после выхода книги соавторов, имевшей несомненный
коммерческий успех, разразился грандиозный скандал, дошедший
до «навешивания ярлыков» на своих оппонентов. Оставляя в стороне
описание его подробностей, отметим – как противники А. Т. Фоменко объясняли бесплодность поисков захоронений на Куликовом поле.
По мнению В. А. Кучкина, «представление об обязательном захоронении павших в сражениях на местах этих сражений, сложившееся на
примерах из XIX–XX вв., относительно средневековых битв является ошибочным»2. На его взгляд, в древности павших, за исключением,
возможно, самых знатных, не хоронили.
Применительно к нашей теме это означает то, что, вопреки преданию, Дмитриевская суббота с ее всеобщим поминовением не могла
быть установлена в память сражения, в котором погибло лишь несколько тысяч человек.
Между тем, предположение о незначительности числа участников
Куликовской битвы в корне противоречит последующим событиям.
1 Носовский

Г. В., Фоменко А. Т. Новая хронология и концепция древней истории
Руси, Англии и Рима. Факты. Статистика. Гипотезы. Т. 1–2. М., 1995.
2 Кучкин В. А. Новооткрытая битва Тохтамыша Ивановича Донского (он же Дмитрий Туйходжаевич Московский) с Мамаем (Маминым сыном) на московских Кулижках // Мифы «новой хронологии». Материалы конференции на историческом
факультете МГУ имени М. В. Ломоносова 21 декабря 1999 года. М., 2001. С. 30–41.

Сборник научных статей

Как известно, через два года после Куликовской битвы на Русь напал
хан Тохтамыш. Дмитрий Донской решил было сопротивляться, но
людские потери на Куликовом поле были настолько велики, что он вынужден был оставить Москву. Значит ли это, что показания «Сказания
о Мамаевом побоище» о численности русских ратей в 300 тыс. человек
на Куликовом поле соответствуют действительности?
Могла ли такая огромная масса людей разместиться близ впадения Непрядвы в Дон? Как уже говорилось, в XIV в. это была местность
с относительно небольшими открытыми полянами. Между тем летописи, описывая место битвы, дружно подчеркивают наличие огромного открытого пространства. Софийская первая и Новгородская
четвертая летописи сообщают, что «великии же князь Дмитрии Иванович перешед в поле чисто в ордынскыя земли, на усть Непрядвы
рекы». Это подтверждают Новгородская первая летопись: «Въниде бо
в землю их за Дон и бе ту поле чисто, на усть рекы Непрядвы», Симеоновская летопись и Рогожский летописец: «Князь же великии поиде
за Донъ, и бысть поле чисто и велико зело, и ту сретошася погани половци, татарскыи полци, бе бо поле чисто на усть Непрядьвы реки»,
Новгородская летопись по Списку Дубровского: «пришедщю за Дон,
в поле чисто, в Мамаеву землю, на усть Непрядвы реки». Особенно
важны летописные указания о размерах поля, на котором войска были
развернуты на протяжении десяти верст: «И покрыша полки поле, яко
на десяти верстъ отъ множества вои»1.
Главной географической «привязкой» битвы к местности служило указание источников, что сражение произошло «на усть рекы Непрядвы». Словом «устье» в современном русском языке обозначают
впадение реки в другую реку, озеро, море. Но в Древней Руси, согласно
словарю И. И. Срезневского, у него существовали и другие значения,
одно из которых означало «исток реки: на усть – при истоке». К нему
языковед дал пример из Новгородской первой летописи, где под 1323 г.
читаем о завершении войны Новгорода со Швецией: «В лето 6831. Ходиша новгородци съ княземъ Юрьемъ и поставша город на усть Невы,
1 ПСРЛ. Т. III. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.,
2000. С. 376; Т. IV. Ч. 1. Новгородская четвертая летопись. М., 2000. С. 318–319;
Т. VI. Вып. 1. Софийская первая летопись старшего извода. М., 2000. С. 463; Т. XI.
Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью. М.,
2000; Т. XV. Рогожский летописец. Тверской сборник. М., 2000. С. 139; Т. XVIII. Симеоновская летопись. М., 2007. С. 129; Т. XXV. Московский летописный свод конца
XV в. М., 2004; Т. XLIII. Новгородская летопись по списку П. П. Дубровского. М.,
2004. С. 134–135.

Суздальский сборник за 2021 год

на Ореховомъ острове; ту же приехавше послы великы от свеиского
короля и докончаша миръ вечныи съ княземъ и с Новымьгородомь по
старой пошлине»1. Речь идет о строительстве крепости Орешек (ныне
Шлиссельбург) на Ореховом острове при истоке Невы, вытекающей из
Ладожского озера.
Данное обстоятельство заставило в 2012 г. С. Н. Азбелева (1926–
2017) отказаться от классической версии и попытаться найти действительное место битвы. Подобно Неве Непрядва в древности брала свое
начало из озера. В одном из списков «Книги Большому чертежу» читаем: «а Упа река вытекла от Куликова поля с Муравского шляху из
Волово озера от верху речки Непрядвы»2. Это привело исследователя
к мнению, что место битвы следует искать вблизи истока Непрядвы,
приблизительно в 50 км от впадения ее в Дон3.
Указанная локализация позволяет найти так долго ускользавшие от археологов могилы погибших в сражении. Согласно «Сказанию», великий князь Дмитрий для погибших «повеле ямы копати великие на превысоцем месте, и всех ям копаша 300 000»4. Это
свидетельство дает прямое указание на местонахождение могил.
Обратившись к археологической карте Тульской области, находим
соответствующие объекты. Первым наше внимание привлекает грунтовый могильник близ деревни Баташевка на мысу правого коренного берега Красивой Мечи при устье оврага, к северу от последнего.
На пашне, на площади около 50х30 м, на высоте около 25 м над рекой
были найдены фрагменты человеческих костей. Еще один грунтовый
могильник, предположительно обнаруживается на высоте более 35 м
над Красивой Мечой около деревни Солодилово (Зайчовка). Наконец,
третий грунтовый могильник находится рядом с деревней Юдинка на
правом склоне Орешинского оврага, спускающегося к долину Красивой Мечи. Его размеры составляют около 160х60 м, а сам могильник
лежит на высоте 25–35 м над рекой. На пашне были обнаружены многочисленные остатки разрушенных человеческих скелетов со следами
гробовищ5.
Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным
памятникам. Т. 3. СПб., 1903. С. 1292.
2 Книга Большому чертежу. М.; Л., 1950. С. 59.
3 Азбелев С. Н. География сражения на Куликовом поле // Древняя Русь. Вопросы
медиевистики. 2013. № 3. С. 4–5; 2013. № 4. С. 12–20.
4 Повести. С. 202.
5 Археологическая карта России. Тульская область. Ч. 2. М., 2002. С. 55. № 942 (81),
С. 62–63. № 991 (50), С. 66. № 1007 (57)
1

Сборник научных статей

И хотя эти захоронения известны достаточно давно, на них не
обращали внимания, полагая, что они никоим образом не связаны с
событиями 1380 г. Думается, что новые археологические разведки на
этих местах подтвердят наш вывод.
Какова же была цена Куликовской битвы? Для выяснения этого
вопроса необходимо выяснить число людских потерь и их соотношение к общей численности населения Руси того времени. Эти данные приходится вычислять ретроспективным способом. А. И. Копанев (1915–1990), опираясь на данные новгородских писцовых книг,
пришел к выводу, что в середине XVI в. население России достигло
9–10 млн человек. При этом за первую половину столетия оно увеличилось в 1,5 раза1. С учетом этого можно полагать, что в XIV в. оно
должно было составлять не менее 4 млн человек. При 10% призывного потенциала, характерного для крупных военных кампаний, можно
говорить о 400 тыс. воинов, которых мог мобилизовать великий князь
Дмитрий. Эта цифра в 400 тыс. мобилизованных полностью совпадает с данными, приводимыми «Сказанием»2.
Подводя итоги, можно констатировать, что при общем народонаселении русских княжеств примерно в 4 млн человек, Дмитрию Донскому удалось мобилизовать 400 тыс. воинов, из которых 300 тыс. непосредственно сражались на Куликовом поле. Из них погибло
250 тыс. человек. При этом большинство из них являлись мужчинами
самого репродуктивного возраста. Отзвуки этого демографического
эха дошли до нас в виде Дмитриевской субботы.
Но почему именно суббота стала днем памяти погибших на Куликовом поле? Обратившись к «Сказанию», видим, что в Москве известия о погибших были получены 11 сентября 1380 г., на четвертый
день после битвы: «и сказаша им, которые побиты»3. В этот же день
на Куликовом поле похоронили последних из них.
Согласно старинному обычаю считается, что души умерших
находятся среди живых на протяжении сорока дней и поэтому в
указанный день принято заказывать поминальную службу. Волей
случая в 1380 г. сороковой день (начиная с получения известия о погибших) пришелся на субботу 20 октября, которая предшествовала
дню памяти Димитрия Солунского. Так и возникла традиция Дмитриевской субботы. Сначала в этот день поминали именно тех, кто по1 Копанев А. И. Население Русского государства в XVI в. // Исторические записки.
Т. 64. М., 1959. С. 237–244.
2 Повести. С. 180–181.
3 Повести. С. 202.

Суздальский сборник за 2021 год

гиб на Куликовом поле, потом, начиная с XV в. он стал днем поминовения всех умерших.
По образному выражению Л. Н. Гумилева (1912–1992), «на Куликово поле пришли москвичи, серпуховчане, ростовчане, белозерцы,
смоляне, муромляне и так далее, а ушли с него – русские»1. Несмотря
на то, что об эпохе 1380 г. написаны многочисленные книги, историки
до сих пор спорят о том, рати каких княжеств принимали участие в
битве. Это, в частности, касается и Суздальского княжества.
Уже в XIX в. Н. М. Карамзин (1766–1826) отметил, что факт участия в Куликовской битве целого ряда лиц, о которых говорится в
«Сказании о Мамаевом побоище», не подтверждается другими источниками и даже противоречит им. В частности исследователь отметил,
что в сражении участвовали мифические белозерские князья, которых даже не знают родословцы. Это привело его к оценке «Сказания»
как источника в высшей степени недостоверного и во многом баснословного2.
С. М. Соловьев (1820–1879) поддержал эту точку зрения. По
его мнению, значение Куликовской битвы было настолько велико,
«что одним сказанием не могли ограничиться. О подобных событиях обыкновенно обращается в народе много разных подробностей,
верных и неверных: подробности верные с течением времени, переходя из уст в уста, искажаются, перемешиваются имена лиц, порядок
событий; но так как важность события не уменьшается, то является
потребность собрать все эти подробности и составить из них новое
украшенное сказание; при переписывании его вносятся новые подробности. Это второго рода сказание отличается от первого преимущественно большими подробностями, вероятными, подозрительными, явно неверными»3.
Каким же образом с течением времени появлялись все новые
участники Куликовской битвы? В. Т. Пашуто (1918–1983) объяснял
это тем, что «по мере объединения Московским великим княжеством
земель Великороссии в сказания включались все новые участники
битвы – и Рязань, и Великий Новгород, и Тверь. Этим подчеркивалось
значение битвы для судеб всей тогдашней России»4.
Гумилев Л. Н. Эпоха Куликовской битвы // Огонек. 1980. № 36. С. 16–17.
Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. V. М., 1993. С. 241–243.
Прим. 65.
3 Соловьев С. М. Сочинения. Кн. II (Т. 3–4). М., 1988. С. 617.
4 Пашуто В. Т. Историческое значение Куликовской битвы // Сказания. С. 283.

Сборник научных статей

М. Н. Тихомиров (1893–1965) отметил, что в перечне погибших на
Куликовом поле «Сказание» называет новгородцев, тверичей, рязанцев, нижегородцев, суздальцев. Но, по его мнению, «в действительности новгородцы не принимали участия в походе против Мамая…
В стороне остались и тверские князья… Рязанцы оказались совсем
в стороне от общерусской борьбы с татарами… Ничего не известно
также об участии в Куликовской битве нижегородских и суздальских
князей»1.
Это заставляет обратиться непосредственно к перечню погибших, где отдельно подсчитывались потери командного состава. Там
упоминаются и суздальцы: «Нет у нас, государь,… 50 бояринов суздальскых. А молодым людем счета нет». Относительно числа владимирцев цифры расходятся: различные редакции «Сказания» говорят о 25, 30 и 35 владимирских боярах2.
Относительно владимирцев «Сказание» дает прямое указание
на их приход в числе первых к Коломне. На смотре на местном
Девичьем поле они были объединены вместе с юрьевцами в один
полк под командованием воеводы Тимофея Волуевича3. Благодаря
тому, что великий князь Дмитрий Иванович во время переправы
через Оку велел подсчитать воинов, узнаем численность этого полка: «пятый воевода говорит Тимофей Волуевич:„подо мною силы
15 000“»4.
Что касается суздальских князей, то следует учитывать срочность
и масштабы мобилизации, которую в Суздальском княжестве возглавил тесть великого князя Дмитрий Константинович Суздальский.
Сформированные им суздальские полки пришли к Куликову полю за
два дня до решающей битвы, где приняли самое активное участие.

Тихомиров М. Н. Куликовская битва 1380 года // Повести. С. 357–358.
Повести. С. 75, 105–106, 153–154.
3 Повести. С. 56, 180.
4 Повести. С. 180–181.

Суздальский сборник за 2021 год

Е. В. Афонькина

СУДЬБЫ СУЗДАЛЬСКОГО ДУХОВЕНСТВА
В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XX В.:
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОБЛЕМЫ
Рассматривая вопрос о роли суздальских священнослужителей
в первой половине XX в., стоит обратить внимание на ряд аспектов,
которые позволят сформировать основные теоретические позиции по
указанной проблеме.
Следует помнить, что события XX в. оказали значительное влияние на положение Церкви в целом и эти же исторические события отразились и на судьбах священнослужителей по всей России и Суздале,
в частности.
Еще одной особенностью изучаемого материала является меньшее
количество данных, касающихся судеб послушников и монашествующих, которые зачастую приводятся в процентном или количественном соотношении, тогда как информация о настоятелях представлена
более подробно. В связи с этим попробуем проследить судьбу суздальских священнослужителей, взяв за основу биографии последних.
Для характеристики предложенной темы в работе будут приведены
лишь несколько примеров биографического характера, наиболее полно и
ярко отражающие историю служителей Церкви в первой половине XX в.
Для удобства весь имеющийся материал целесообразно разделить
на «условные» временные этапы, связанные с историческими событиями, которые нашли свое отражение в рассматриваемом вопросе. Первым из них является период с начала XX в. до 1917 г.
В это время можно говорить о начале кардинальных изменений в
структуре политической власти и системе администрирования, которые
повлияли на церковь как на социальный институт. Они ощущались уже
в 1904–1905 гг., начиная с вопроса о даровании веротерпимости подданным империи1, 17 апреля 1905 г. веротерпимость была объявлена2.
1 Федоров В. А. Русская православная церковь и государство. Синодальный период
(1700–1917). Калуга: ГУП Облиздат, 2003. 479 с.
2 Клюкина Ю. В. Гражданская власть, церковь и старообрядцы в начале ХХ в.: три
версии права свободы вероисповедания: по материалам Урало-Западносибирского региона // Проблемы истории России. – Вып. 4: Евразийское пограничье. Екатеринбург, 2001. С. 188–205.

Сборник научных статей

Примерно с этого же времени рассматриваются культурно-бытовые вопросы в отношениях церкви и государства, касавшиеся вопросов повседневной жизни. В частности, в конце XIX – начале XX в.
поводом для «столкновения» был вопрос о материальном обеспечении духовенства и духовенства, в т. ч. и Суздальского уезда, а именно
определения источника финансирования для всех духовных сословий
(государственные дотации были незначительны и с каждым годом все
более уменьшались). Например, прожиточный минимум священника, служившего в границах центрального региона, находился в промежутке от 900 до 1200 рублей в год, при этом пособия из госбюджета составляли 200–300 рублей, то есть максимум 30% прожиточного
минимума1. Эти количественные показатели стали еще меньше после
революционных событий 1907 г.
В этот же период можно говорить о частой смене настоятелей
суздальских монастырей, что косвенно отражает политическую и социальную нестабильность того времени. Например, в декабре 1909 г.,
после смерти настоятельницы Покровской обители, на это место была
назначена игуменья Мария (Белаго), а через 6 лет (30 августа 1915 г.)
ее сменяет Мария Либеровская, с возведением в сан игуменьи2. Имя
последней прочно вошло в историю монастыря как человека, до последнего боровшегося за сохранение основ православной веры и догм
церкви.
Такие же события происходят и в других монастырях. Например,
в 1907 г. настоятель Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря архимандрит Исидор (с 1904 г.) покидает обитель и его заменяет архимандрит Мисаил, направленный сюда из Мурома. В 1912–1915 гг. во главе
монастырской обители оказывается архимандрит Пимен, переведенный из Михайло-Архангельского монастыря Юрьев-Польского. 1 мая
1915 года на должность настоятеля Спасо-Евфимиева монастыря был
переведен архимандрит Александр (Григорьев), а в период с 1917 и до
1921 г. главой обители являлся епископ Суздальский Павел3.
Беглов А. Л. Русская Церковь в XX веке // Сборник трудов якутской духовной семинарии. Вып. 4. Якутск, 2017. С. 69.
2 Анастасия (Буянова), инокиня. Игумения Мария (Либеровская), последняя настоятельница Суздальского Покровского монастыря //Дивен Бог. Альманах 4.
Владимир, 2014. С. 8.
3 Свято-Боголюбов монастырь. М.: Духовная нива, 2000. 94 с. ; Персоналии // Сайт
Комиссии по канонизации святых Владимирской епархии: http://www.vladkan.ru/
alphabet/00010000.html (Дата обращения 1.12.2021).
1

Суздальский сборник за 2021 год

С 1917 г. начинается совершенно новая страница в церковной
истории. Это самый страшный период в судьбе всей Владимирской
епархии, окончание которого условно можно привязать к событиям
Великой Отечественной войны. Отречение Николая II, смена системы
политической власти привели к формированию кризисных явлений.
В период Первой мировой войны суздальские монастыри оказывали посильную помощь нуждающимся: благотворительная деятельность, сбор и предоставление продуктов питания, организация
в монастыре мест проживания для беженцев, бежавших от ужасов
войны – все это лишь малая часть того, чем помогали обители (например, Свято-Покровский женский монастырь) и храмы1.
23 января 1918 г. был опубликован декрет «Об отделении церкви
от государства и школы от церкви», который «запустил» процесс ликвидации монастырей и церквей (в частности, автоматически были закрыты все храмы в государственных учреждениях: учебных, медицинских, пенитенциарных и т.д.) и экспроприации церковных ценностей
на территории всей страны, в том числе и во Владимирской епархии2,
а также лишал священнослужителей финансирования со стороны государства, права преподавать Закон Божий в школах, изымал из их
ведения функции записи актов гражданского состояния и т. д.
В Суздале к моменту выхода этого декрета действовали 26 церквей и 4 монастыря: мужской Спасо-Евфимиевский, женские СвятоПокровский, Ризоположенский, Васильевский.
Из документов известно, что в Спасо-Евфимиевом монастыре в
конце ноября 1920 г. проживало 10 монахов, в Покровском – 110 монахинь, в Ризоположенском – 85, в Васильевском – 703.
Несмотря на сложное время, отцы-настоятели продолжали проявлять участие к судьбам монахов. Иллюстрацией данного утверждения может послужить переписка епископа Павла с настоятелем Бер1 Афонькина Е. В. Деятельность игуменьи Марии (Либеровской) в период закрытия Суздальского Свято-Покровского женского монастыря в 20–30-е гг. XX века //
Материалы XXV международной краеведческой конференции (2 октября 2020 г.).
Владимир, 2021. С. 447–453.
2 Афонькина Е. В., Афонькин И. А. Деятельность комиссии по ликвидации монастырей в городе Суздале (1920–1927 гг.) // Суздальский сборник за 2015 год:
Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. Владимир, 2016.
С. 84–89.
3 Судьбы суздальских священнослужителей в 20–30 годы XX века // Сайт Комиссии по канонизации святых Владимирской епархии: http://www.vladkan.ru/
articles/10000006k.html (Дата обращения 1.12.2021).

Сборник научных статей

шадского Спасо-Преображенского монастыря Подольской губернии
архимандритом Дамианом, в которой последний просил прислать
документы и характеризовать бывшего монаха Спасо-Евфимиевского монастыря Диомида, попросившегося в Бершадскую обитель, отец
Павел сделал это сразу, как получил запрос.
Голод 1921–1922 гг., охвативший территории Поволжья, Южной
Украины, Башкирии и Западной Сибири1, лишь усугубил и без того
тяжелое положение суздальских священнослужителей. Ситуация требовала немедленного решения, одним из вариантов которого стал
срочный поиск дополнительных источников дохода. Экспроприация
церковного имущества давала возможность улучшить экономическую
ситуацию. Монастыри и церкви города Суздаля подвергались «разграблению» значительное количество раз2, а суздальские священнослужители ощутили на себе всю силу карательной политики государства.
Советское правительство использовало эти события как повод
для начала политики изъятия церковных ценностей, подтверждением
чего является письмо В. И. Ленина членам Политбюро ЦК от 19 марта
1922 г.: «Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом,
чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов
золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр)»3. Процесс изъятия церковных ценностей продолжался вплоть до 1923 г.
В 1923 г. монастыри были окончательно закрыты, монашествующие изгнаны из обителей, а настоятели подвергались преследованию.
Самым ярким примером такой политики является судьба игумена Леонтия (Стасевича) и игуменьи Марии (Либеровской).
В 1922 г. игумен Леонтий (Стасевич) стал настоятелем Спасо-Евфимиева монастыря в Суздале и находился на этом посту вплоть до
его закрытия4. После закрытия монастыря о. Леонтий был переведен
в храм Смоленской иконы Божией Матери, а затем в храм Святителя
Иоанна Златоуста в Суздале.
Революция и гражданская война в России: 1917–1923 гг. Энциклопедия в 4 томах. – М.: Терра, 2008. – Т. 1. С. 446.
2 Афонькина Е. В., Афонькин И. А. Ликвидация монастырей Суздаля: изъятие церковных ценностей // Суздальский сборник за 2017 год: Сборник научных статей /
[редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. Владимир, 2016. С. 19.
3 Известия ЦК КПСС. 1990, № 4. С. 191–193.
4 https://pravoslavie.ru/59349.html (Дата обращения 1.12.2021).

Суздальский сборник за 2021 год

3 февраля 1930 г. по анонимному доносу об организации массовых
собраний верующих и суздальской интеллигенции архимандрит был
арестован и заключен в тюрьму в городе Владимире, 15 февраля был
вынесен обвинительный приговор. 2 марта 1930 г. он был приговорен
к трем годам заключения в концлагере (освобожден в 1933 г.). 5 ноября
1935 г. в с. Бородино Гаврилово-Посадского района Ивановской области он был повторно арестован по обвинению участия в составе группы
активных церковников. Виновным себя не признал. 15 февраля 1936 г.
Особое Совещание при НКВД СССР приговорило его к трем годам заключения в исправительно-трудовом лагере1. Только в 1938 г. ему позволили вернуться в Суздаль (жил он то в Суздале, то в селах и небольших городках у своих духовных детей). 2 мая 1950 г. его снова арестовали в селе Воронцово Пучежского района Ивановской области, где он в
то время служил, и приговорили к десяти годам заключения, отправив
в исправительно-трудовой лагерь в Иркутской области. В 1955 г., после
смерти Сталина, он был досрочно освобожден и реабилитирован2.
Игуменья Мария также подверглась преследованию со стороны
властей. После закрытия Покровского монастыря в конце феврале
1923 г. сестры вынуждены были искать себе другое пристанище, но
большая часть из них осталась в Суздале. Не покинула города и игуменья Мария, она осталась в доме рядом с действующим храмом Вознесения Господня на территории закрытого Александровского монастыря, при котором служила псаломщицей.
1 февраля 1930 г. матушка Мария, как и отец Леонтий, была заключена под стражу по обвинению в организации собраний, на которых обсуждали вопросы по насаждению среди верующих идей,
противоречащих государственной политике. Мария не признала себя
виновной. По результатам допросов и бесед 2 марта 1930 г. ее приговорили к ссылке в Архангельск. В Суздаль ей удалось вернуться только в
октябре 1933 г. 28 сентября 1937 г. игуменья Мария подвергается второму аресту, ее отправили в тюрьму Юрьев-Польского, где она провела более 2 недель. 8 октября она была приговорена к высшей мере
наказания. 14 октября 1937 г., в праздник Покрова Божией Матери,
расстрел был приведен в исполнение3.
Карагандинский исправительно-трудовой лагерь ОГПУ (1931–1959)
Преподобноисповедник Леонтий (Стасевич) // Сайт Комиссии по канонизации
святых Владимирской епархии: http://www.vladkan.ru/life/17112011.html (Дата обращения 1.11.2021).
3 Анастасия (Буянова), монахиня. Последняя настоятельница Суздальского Покровского монастыря игумения Мария (Либеровская) // Рождественский сбор1

Сборник научных статей

Такая политика советской власти не обошла стороной и рядовых
монашествующих. В частности, в феврале 1923 г. сестрам приказали
выселиться из Покровской обители в течение 3 дней, при этом вывоз
имущества (икон и мебели) им был запрещен1. В конце феврале 1923 г.
монастырь был закрыт (на тот момент в монастыре насчитывалось около 200 монашествующих). Судьбы монахинь после этого сложились поразному: часть из них уехала к родным, другая – на Кавказ устраивать
новую общину, некоторые остались в Суздале, в домах местных жителей, сараях и церковных сторожках. За постой монахини были вынуждены платить, обрабатывая огороды и продавая свое рукоделие2.
В этом же году из Спасо-Ефимьева монастыря были изгнаны последние 15 монахов. Закрыты были и Ризположенский и Васильевский
монастыри, а монахи изгнаны.
Еще одним страшным периодом в жизни суздальского монашества стал временной интервал с 1937 г., когда в Суздале была арестована и осуждена на 5 лет лишения свободы послушница Александра
(Ивенькова) вместе с церковной старостой Ольгой Лужновой и «служителем религиозного культа» Софьей Килль-Ивановской; 25 ноября
1937 г. арестована и приговорена к 5 годам ссылки в Казахстан бывшая
насельница Покровского монастыря Прасковья (Шишилова), скончалась в ссылке. В 1938 г. Суздальским РО НКВД арестована «за участие
в контрреволюционной церковно-монархической группе» псаломщица Никольской церкви Суздаля, монахиня Олимпиада (Степанова),
осужденная к 5 годам ссылки в Казахстан3.
Стоит обратить внимание, что гонениям подвергалось и белое
духовенство. В 20–30-е гг. XX в. священники, в т. ч. и Владимирской
епархии, были обложены непосильными налогами, их выселяли из
занимаемого жилья, власти находили поводы препятствовать в проведении богослужений (например, объявляя вспышки эпидемий наник: Материалы конференции «Российская провинция: история, традиции, современность» (10–11 января 2008 г.). Выпуск 15. Ковров, 2008. С. 84–89.
1 Афонькина Е. В. Суздальский Свято-Покровский женский монастырь в ХХ в. //
Суздальский сборник за 2018 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов
(отв. ред.) и др.]. – Владимир, 2019. С. 130–136.
2 Анастасия (Буянова), монахиня. Последняя настоятельница Суздальского Покровского монастыря игуменья Мария (Либеровская)… С. 84–89.
3 Боль и память. Книга памяти жертв политических репрессий Владимирской области: В 2 т. / Сост. А. Семенов, Е. Селиверстов. – Владимир, 2001. – Т. 2. С. 297–
342; Персоналии // Сайт Комиссии по канонизации святых Владимирской епархии: http://www.vladkan.ru/personal.html (Дата обращения 1.12.2021).

Суздальский сборник за 2021 год

кануне религиозных праздников), запрещали обходы с иконой домов
верующих и крестные ходы, не регистрировали в качестве служителей
культа в храмах, оставшихся по какой-либо причине без духовенства,
и т.д., а также по мере закрытия храмов священники массово оставались без места службы1.
В январе–феврале 1930 г. в Суздале были арестованы священники
Александр Жинкин и Константин Орлов (осуждены на 3 года лишения
свободы) и Илларион Ей-Бог, Александр Светозаров, Александр Цветков и Василий Скандовский (осуждены на 3 года высылки). В феврале
и апреле 1937 г. в Суздале были арестованы «служитель религиозного
культа» Павел Гончаренко и священник Алексей Извольский (осуждены на 5 лет лишения свободы и высылки соответственно)2.
В 1937 г. были арестованы настоятель Казанского и Воскресенского храмов в Суздале Виталий Кулинский (в апреле), священники Николай Лебедев и повторно Илларион Ей-Бог (в сентябре) и священник
пригородного села Михайлова Сторона Михаил Димитров (в ноябре);
все осуждены к расстрелу. В апреле 1938 г. был арестован священник
Дмитрий Разумовский и осужден на 5 лет ссылки в Казахстан3.
После репрессий 1937–1938 гг. духовенства в Суздальском районе осталось крайне мало. Так, в Кидекше служил В. Вл. Скандовский
(до 1940 г.), в Санино – Е. Н. Взоров (арестован в 1941 г.); в с. Весь проживал А. Дм. Якиманский, в Ляховицах – А. Д. Тихонравов, в Глазово – С. В. Соколов, в Б. Борисово – М. Новосельский и дьякон Г. Журавихин (при этом в храмах они, по всей видимости, уже не служили).
В самом же Суздале священники не значились4.
К началу 1940-х гг. в Советском Союзе множество священников
находилось в тюрьмах и лагерях, отсутствовали монастыри, духовные
учебные заведения, на территории Советского Союза к этому времени
имелось лишь около 350 православных храмов5.
1 Ершов А. Л. Церковь на земле Владимирской в 1930-е годы. – Владимир, 2011. –
С. 24–45, 79–93, 122–134.
2 Боль и память… Т. 2. С. 297–342; Персоналии // Сайт Комиссии по канонизации
святых Владимирской епархии: http://www.vladkan.ru/personal.html (Дата обращения 1.12.2021).
3 Там же.
4 Ершов А. Л. Взаимоотношения Русской православной церкви и светских властей
в 1929–1941 гг. (на материалах Владимирского края): Дисс. … канд.ист. наук. – Владимир, 2012. – С. 186.
5 Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве (Государственно-церковные отношения в СССР в 1939–1964 годах). М., 1999. – 400 с.

Сборник научных статей

Ситуация начала меняться в годы Великой Отечественной войны,
когда перед советской властью встала необходимость создания условий национального единства вместо атмосферы гражданской борьбы,
провоцируемой нападками на верующих. Однако стоит помнить, что
это было лишь «мнимое улучшение положения» Церкви, т. к. в реальности начался процесс адаптации государством религиозных догм к
своим нуждам. Из лагерей освобождали священнослужителей (к сентябрю 1943 г. освободили 11 архиереев), постепенно начали возрождаться епископские кафедры, появились первые случаи восстановления закрытых храмов. Так, решением СНК СССР 14 апреля 1945 г.
были открыты храм в с. Михайлова Сторона и 17 марта 1947 г. – Казанская церковь на Торгу в Суздале1. С 13 июля 1955 г. настоятелем Казанской церкви Суздаля стал протоиерей Николай Цветков (служил
в храме до 18 марта 1969 г.), бывший до этого (с 26 октября 1944 г.)
священником Успенского Кафедрального собора Владимира2.
События военных лет показали необходимость религии для простого народа, вера в заступничество Бога перед лицом врага создала
значительный перевес в пользу Церкви. Действия Русской православной церкви в годы Великой Отечественной войны были очень
многообразны, большое количество священнослужителей, из числа
тех, кому удалось вернуться из заключения, были призваны в ряды
вооруженных сил Красной Армии. На оккупированных территориях
священники укрывали отставших при отступлении от частей красноармейцев, помогали сбежавшим из лагерей военнопленным.
Подводя итоги вышесказанному, можно сделать вывод о сложной
и тяжелой судьбе суздальских священнослужителей, в полной мере
ощутивших на себе все проблемы, с которыми столкнулось русское
общество в первойй половине XX в., но, несмотря ни на что, продолжавших сохранять и олицетворять собой благочестие и милосердие.

ГАРФ. Ф. Р-6991. Оп. 2. Д. 21. Лл. 108, 136.
Сергия (Каламкарова), монахиня. Судьба священника Николая Александровича
Цветкова (1891–1972) // Суздальский сборник за 2018 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. Владимир, 2019. С. 160–165.
1

Суздальский сборник за 2021 год

О.Б. Балашова

НАРОДНАЯ ПЕСНЯ
ПРО ЗОЮ КОСМОДЕМЬЯНСКУЮ
ВРЕМЕН ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ
В СУЗДАЛЬСКОЙ ФОЛЬКЛОРНОЙ ТРАДИЦИИ
27 января 1942 года в газетах «Правда» и «Комсомольская правда»
были опубликованы соответственно очерки корреспондентов Петра
Лидова «Таня» и Сергея Любимова «Мы не забудем тебя, Таня», рассказывающие о неизвестной советской девушке-диверсанте, замученной и казненной фашистами в ноябре 1941 года в селе Петрищево
Московской области. 18 февраля 1942 года в газете «Правда» появился
второй очерк Петра Лидова «Кто была Таня», в котором раскрывались
подробности трагедии произошедшего и называлось установленное
имя героини – Зоя Космодемьянская.
Подвиг девушки, отдавшей свою жизнь за независимость Отчизны, и ее мужественное поведение в фашистском плену нашли широкий отклик в сердцах советских людей. В немалой степени этому содействовал талант очеркиста П. Лидова1, которого взволновала судьба девушки, и он провел журналистское расследование преступления
гитлеровцев, нашел и тех, кто знал Зою Космодемьянскую до войны:
родных, одноклассников, друзей.
Публикация очерков, в которых была прослежена судьба простой
комсомолки, добровольцем записавшейся в Красную Армию, явилась
одной из первых серийных публикаций2, рассказывающая столь последовательно и подробно о восемнадцатилетней девушке-красноармейце, получившей высокое звание Героя Советского Союза.
Образ юной защитницы Родины, не пожелавшей оставаться в
стороне, когда над страной нависла угроза уничтожения, и ушедшей
сражаться с врагом, стал образцом для подражания, символом сопротивления фашистским захватчикам, символом самопожертвования и
вызвал невероятной силы патриотический подъем среди советской
1 Петр Александрович Лидов (1906–1944), собственный корреспондент газеты
«Правда» в 1941–1944 гг.
2 Лидов П. Таня // Правда 1942, 27 января; Лидов П. Кто была Таня // Правда 1942,
18 февраля; Лидов П. Пять фотографий // Правда. 1942, 22 апреля.

Сборник научных статей

молодежи. Зоя Космодемьянская оказалась первой в ряду тех девушек
и женщин, о которых заговорила вся страна.
Еще во время войны в литературе, в авторской поэзии появились
стихи и поэмы, посвященные Зое Космодемьянской1, а позже – перетекстовки отдельных авторских текстов, к которым, в частности, относятся песни «Село родное вышло из тумана» (автор первоначального поэтического текста М. Кримкер) и «Тишина. Ни огонька, ни звука».
Первые публикации этих песен через несколько лет были представлены в антологиях и научных сборниках 1953 и 1967 гг.2
В народе родилась песня о девушке-партизанке Зое (Тане) на мотив «Семеновны», которая также стала популярной в партизанской и в
сельской среде, особенно в тылу. Песня имела разные, но схожие между собой самостоятельные названия: «Песня про Зою», «Таня», «Зоя»,
«Зоя-Зоечка», «Партизанка Зоя», «Таня-партизанка», «Семеновна про
Зою», «Частушки про Зою Космодемьянскую», «Партизанский отряд»,
«Девушка и враг», «Комсомолка» и т.д. Однако в научной литературе
чаще фигурируют названия по первой строчке песни: «Нету голосу
петь цыганочку», «Самовар с трубой, начинай кипеть», «Жила девушка с родной матерью», «Спою про Зою я Космодемьянскую» и др.
Записи этой песни отмечены практически во всех регионах России с 1942 года по настоящее время. Мне самой не раз приходилось
записывать эту песню и на Брянщине, и в Кировской и Тверской областях, и в Подмосковье, и в русских селах Башкирии и Татарии. В памяти женщин, чья молодость была опалена войной, песня сохранялась
долго, и даже в старости многие из них все еще напевали ее, а не наговаривали текст устно. По своим жанровым характеристикам «Песня
про Зою» относится к так называемым песням-балладам, и определение данной песни как баллады времен войны мы встречаем в фольклористических исследованиях3.
В Суздальском районе к тому моменту, когда удалось осуществить
систематические записи фольклора, а это 90-е годы XX столетия
(1991–1999, 2001), еще были живы хранители и носители традиционной народной культуры. Поэтому запись песни времен войны, песни,
Например, поэма М. Алигер «Зоя» (1942).
Крупянская В. Ю., Минц С. И. Материалы по истории песни Великой Отечественной войны. Л.: Изд. АН СССР, 1953. № 92; Русский советский фольклор. Антология / Сост. и примеч. Л. В. Домановского, Н. В. Новикова, Г. Г. Шаповаловой. Под
ред. Н. В. Новикова и Б. Н. Путилова. Л., 1967. № 131.
3 Лобанов М. А. Танцевальная баллада и ее военная тема // Живая старина. 2012.
№ 2. С. 5.

Суздальский сборник за 2021 год

которую сельские песельницы хорошо помнили и охотно исполняли,
сохранилась и в моем архиве. Конечно, песня встречалась не в каждом селе. Как и другие фольклорные произведения, естественно, что
и эту песню хорошо знали только те, кто непосредственно когда-то ее
неоднократно пел сам или, услышав и обладая хорошей памятью, запомнил.
Активному воспоминанию песни про Зою спустя пятьдесят лет
после войны (90-е годы XX века) подыгрывало и то, что участники
фольклорных экспедиций всегда являлись идеальной адресной аудиторией, которой соскучившиеся по слушателям постаревшие исполнители стремились рассказать «о былом», поразить необычным случаем или историей. Такой необычной историей была и песня про юную
партизанку Зою Космодемьянскую.
Песня представляет собой рассказ о короткой жизни Зои: как она
жила в Москве вместе с матерью, как стала воином, как была поймана
врагами во время выполнения боевого задания, как вытерпела пытки
и издевательства фашистов и как, сохраняя веру в победу, перед смертью обратилась в призыве к местным жителям, согнанным немцами
на сельскую площадь.
Объем фольклорного песенного текста предполагает необходимость соблюдения сжатости повествовании. В народной песне о Зое
Космодемьянской сохранены традиции краткого изложения событий
из жизни лица, о котором сложена песня, но, как правило, с 2–3 развернутыми эпизодами, важными для характеристики подвига героини. Биографические и исторические факты констатируют время и динамику событий в жизни героини.
Песня исполнялась на легко запоминающийся и столь же легко
воспроизводимый мотив «Семеновны», очень популярный в женской
сельской среде довоенного, военного и послевоенного времени. Этот
мотив использовался для исполнения частушек в основном любовной
тематики, во время войны – об ушедших на войну залеточках, а после
войны – о колхозной жизни, но при этом сохранялась и тематика прошлых лет (любовь, война, значимые местные события или истории из
личной жизни). Как правило, «Песня про Зою» звучала на молодежных вечерках, спевках, беседах или на так называемых вечерах солдаток, когда, вспоминая военные годы и погибших мужей или женихов,
собирались женщины-солдатки в доме одной из своих подруг.
Особенности исполнения отличались не только содержательной
повествовательностью песенного рассказа, но и сопровождением самого исполнения характерным для исполнения частушек данного

Сборник научных статей

напева, т. е. «Семеновны», притопыванием1 и такими же манерными
движениями руками – «разводкой». Суздальские исполнительницы
свидетельствовали о такой распространенной, по их словам, манере
исполнения песни, наглядно демонстрируя все движения.
«Зою» поешь и топашь… Руки отводишь и снова так-то, легонько-легонько так-то. Разводку делали, называли разводка. В сторонки
разводишь (Ухабина Мария Семеновна, с. Кидекша)2.
Кто пританцовывал, да, с разводкой… А можно не делать руками, не хотите как. Тетя Маруся [Мария Семеновна Ухабина] пела как,
ох!.. Как выйдет и давай!.. Да так жалостно, мы плакали… Плакали…
У ей руки ничего, так ничего не делала она разводку, только, как вам
сказать, дробила маненько, тихнёхонько (Кочуёва Мария Алексеевна,
с. Красное)3.
Как пели эту [т. е. песню про Зою]? Пели и всё. Частушки так же
пели. А чево-то? Это частушки. Кому петь, тот еще притоптыват и
поёт, как все. Только уж тут слушают. Это песня. Так ведь, да? Трагическая песня. <…>. Частушку выпустишь – и пошёл! Тут долгие
куплетики – цела песня. Я давеча слышала, ну так-то часто. А нет,
неправильно. Мы не так-то поем (Петухова Зинаида Михайловна,
г. Суздаль)4.
Каждый информант сам подробно комментирует свое исполнение, понимая, что песня хотя и «для переживания», кроме того, с точки зрения большинства, к тому же регламентирована обязательными
движениями. Сохранилась интересная запись визуального наблюдения аутентичного исполнения, сделанная в Суздале в 1996 г. Собиратель Марина Лестикова подробно комментирует исполнение Зинаиды
Михайловны Петуховой:
«З. М. Петухова встает из-за стола. Потом З. М. отряхивает руками
фартук, по бокам приглаживая платье. Она запевает песню про Зою
Космодемьянскую. Во время пения З. М. Петухова делает очень легкие
движения руками. Руки согнуты на уровне поясницы или на уровне
бедер. Она разводит руки в стороны и снова друг к другу. Эти движения она называет «разводкой». Разводка, т.е. когда ты разводишь руками в стороны и снова. Другой раз Зинаида Михайловна крутит ла1 Впервые на этот танцевальный факт песни-баллады про Зою Космодемьянскую
обращает внимание М. А. Лобанов в своей статье «Танцевальная баллада и ее военная тема».
2 Личный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь. Публикуется впервые.
3 Там же. Публикуется впервые.
4 Там же. Публикуется впервые.

Суздальский сборник за 2021 год

дошками при опущенных руках. Больше всего в движениях участвуют
ладошки. З. М. все время чуть-чуть притоптывает на месте. Получается, что певица держит ритм пения. З. М. поет очень проникновенно»1.
Замечание о ритме, как и о движениях, помогающих держать ритм,
кажется существенным, поскольку дополняет общую картину исполнения, ведь чаще всего песня исполнялась не под аккомпанемент – без
гармошки, а капелла, и, как свидетельствовала Ухабина М. С. из села Кидекша, «Я, может, тут вот хочу вот голосу дать, а тут растянуть-то… У нас
концы-то, знашь… длиннющие! Кака тут гармошка?»2. Этого требовало,
по словам информантов, содержание песни, общий настрой и определенное эмоциональное настроение каждого конкретного исполнителя.
«Семеновна» как частушечные припевки с подтанцовкой были
уже готовой формой исполнения песни, текст которой удачно лег на
знакомый мотив. Однако исполнительниц песни про Зою Космодемьянскую на мотив «Семеновны» отличало придание исполнению
самой мелодии драматических нот. Драматизация в данном случае
усиливала эффект сопереживания, заложенный в песенном рассказе о
трагической судьбе героини.
Использование готовых мелодий, хорошо известных и популярных советских песен («Синий платочек», «В землянке», «Три танкиста», «Катюша» и др.), но с другим, не родным, т.е. авторским текстом,
было активизировано в военные годы буквально с первых дней войны.
Сочинялись новые тексты, призванные отразить насущные вопросы
периода военного времени3.
Как правило, в подавляющем большинстве случаев новое авторство терялось, а там, где песня приобретала популярность, становилась массовой, быстро расходилась по фронтам и среди гражданского
населения, нередко претерпевая новые творческие дополнения и переработки. К такого рода творческим переработкам относится и зафиксированная во время фольклорных экспедиций в Суздальский район
песня про Зою Космодемьянскую.
Варианты этой песни, записанные в разных регионах России, порой отличаются незначительно, порой наоборот – значительно разЛичный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь. Публикуется впервые.
Там же. Публикуется впервые.
3 В бой за Родину! / Сборник песен Великой Отечественной войны / Под общ. ред.
Р. М. Глиэра и В. И. Лебедева-Кумача. Алма-Ата: КазОГИЗ, 1941; Фронтовой фольклор: песни, частушки, пословицы, поговорки / Записи, вступ. ст. В. Ю. Крупянской; под ред. М. К. Азадовского. М.: Гослитмузей, 1944; Русский фольклор Великой
Отечественной войны / Отв. ред. В. Е. Гусев. М.; Л., 1964; и др.
1

Сборник научных статей

нятся, а некоторые представляют довольно-таки развернутый рассказ,
насыщенный подробностями, и нередко доходят до 20–25 двустрочных срифмованных строф1, при этом сохраняются отдельные неизменные строфы. Один из самых длинных вариантов был обнаружен и
в Суздальском районе (см. ниже).
Сейчас сложно установить, каким образом песня впервые попала в Суздальский район: с беженцами, с ранеными или с услышанной
кем-то из жителей на стороне – в другом районе или в областном центре. Например, Мария Алексеевна Кочуева запомнила «с голосу», а
жительница Суздаля Любовь Михайловна Тарасова утверждала, что
она слышала песню по радио, что вполне вероятно, но скорее всего
это могло быть не во время войны, а позже – в 50–60-е годы, когда по
радио часто транслировались выступления известных хоров (Воронежского, им. Пятницкого, Северного) и их солистов.
Широкое распространение песни было мотивировано актуальностью ее содержания и простотой исполнения. К тому же, практически
это была первая народная песня о герое, точнее – героине в условиях
происходящих событий, т.е. в реальных условиях войны. Естественно, что песенный рассказ о девушке-героине выполнял не только этетическую, но и информативную функцию. Песня информировала население о подвиге девушки, а также о возможности и необходимости
сопротивляться врагу несмотря ни на что, показывала жестокость и
бесцеремонность захватчиков.
(1) вариант песни, записанный от Любови Михайловны Тарасовой2:
1 Примеры для сравнения сегодня можно найти в интернете:
(а) «А самовар с трубой, да начинай кипеть» [песня о Зое Космодемьянской на мотив
«Семеновны» – прим. мое: О. Б.] https://m.vk.com/topic-136233990_41552339 – Записано в с. Анциферово Хвойнинского района Новгородской обл. от Синицыной
Александры Гавриловны, записала Ольга Семенюк;
(б) «Нету голосу да петь цыганочку» [песня о Зое Космодемьянской на мотив «Семеновны» – прим. мое: О. Б.] http://selovileqodsk.narod.ru/index/istoki_prodolzhenie_
chast_4/0–282 – Записано в с. Вилегодск, Архангельской обл. от Бушуевой Ии Ивановны, 1937 г.р., запись 2008 г., записали В. А. Ковпик и Е. Г. Байбородина, архив
кафедры РУНТ филфака МГУ;
(в) Частушки о Зое Космодемьянской // «Споёмте, друзья…» Песни, частушки,
загадки, пословицы о Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. / Составители: И. В. Дубова, Н. В. Кашинцева. Село Верховажье, 2015. С. 64–65. http://www.
booksite.ru/fulltext/spojomte/text.pdf
2 Личный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь. Публикуется впервые.

Суздальский сборник за 2021 год

Спою про Зоечку Космодемьянскую,
Про жизнь военную, про партизанскую.
А Зоя девушка да черноокая,
Постигла Зоечку судьба жестокая.
Когда стал фашист под самой Москвой,
Сердце девушки облилось тоской.
Распростилася с родной мамочкой,
И на фронт ушла партизаночкой.
По кустам ползла, остерегалася
И до врагов Зоя одна добралася.
Схватили Зоечку да озверелые,
Связали Зоины да ручки белые.
Повели ее да к двум большим столбам,
А Зоя крикнула да таковы слова:
«Вперед за Родину, вперед за Сталина!
Бейте, товарищи, фашистску гадину!»
А Зоя девочка была молоденька,
Убита жизнь ее в семнадцать годиков.
Я кончаю петь партизанскую
Про Зою-Зоечку Космодемьянскую.
(2) вариант песни, записанный от Марии Семеновны Ухабиной1:
Ох, нету голосу да петь цыганочку,
Сейчас спою я вам про партизаночку.
Жила девчоночка, в школе училася,
Да с той девчоночкой беда случилася.
Личный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь. Публикуется впервые.
Данный вариант песни записан с голоса.

Сборник научных статей

Беда случилася да в утро раннее,
Напала на СэСэСэР страна Германия.
Восстал народ страной да всёй советскою,
Восстал на смертный бой с силой немецкою.
А та девчоночка была гражданская,
Звалася Зоечка Космодемьянская.
Ах, Зоя девочка да черноокая,
Да косы длинные, сама высокая.
Сама высокая, берёзка стройная,
Любови верною она достойная.
Цвела цветочиком да красовалася,
Родная мамонька да любовалася.
Да как стоял фашист под самой Москвой,
Сердце девушки облилось тоской.
Распростилася с родной мамочкой,
И на фронт ушла партизаночкой.
Ах, Зоя-Зоечка Космодемьянская,
Стала Зои жизнь да партизанская.
Гимнастёрочку надела новую,
Стала Зои жизнь топерь суровая.
Ах, Зои жизнь топерь перьменилася,
Из винтовочки стрелять училася.
Как пришел приказ немцев штаб взорвать,
Зоя вызвалась его исполнять.
Снег покрыл поля да и кусточики,
Снег покрыл луга да и лесочики.
По кустам она продиралася,
По лесам она пробиралася.
Вот настала ночь темным-темно кругом,
А Зоя к штабу вот подобралась ползком.
Гранату кинула, уйти собралася,
Да немцам в лапы их она попалася.

Суздальский сборник за 2021 год

Схватили Зоечку да озверелые,
Связали Зоины да ручки белые.
Били изверги ей щечки алые –
Ничего она им не сказала.
Пытали изверги да комсомолочку,
Пытали лютые враги да Зоечку,
Да издевалися над ней до вечера,
А Зоя им в ответ да ни словечика.
Вот утро темное идет село будить,
А Зою-Зоечку враги ведут убить.
Да привели ее ко двум большим столбам,
Она махнула тут да всем своим друзьям.
Вот тонка досочка да тонко скрипнула,
А Зоя-Зоечка что силы крикнула:
– Душите гадину да вы немецкую,
Пускай живет в веках страна советская!
Ой, не встречать топерь ей зорьки ясные,
Ой, не видать топерь ей солнце красное.
Стоит берёзонька у ей могилушки,
Закрыты глазоньки, петь нету силушки.
Смотрите, мальчики, смотрите, девоньки,
Что с Зоей-Зоечкой фашисты сделали.
Когда придет черёд стоять за Родину,
Не забывайте вы про стойкость Зоину!
Эта «Песня про Зою» в исполнении М. С. Ухабиной была любима
и популярна среди односельчан, о чем свидетельствовали те, кто еще
помнил, что «Маша Ухабина пела про Зою лучше всех», и что примечательно, помнил и напевал отдельные куплеты из Машиной песни, как,
например, Евгения Никитична Юрманова.
Композиционно «Песня про Зою» – это последовательное изложение событий, для которого в большинстве вариантов характерно наличие вступления – зачина («На столе стоит витая веточка» или «Самовар с трубой, начинай кипеть» и др.), не всегда тематически связанного с основным содержанием песни; собственно развития действия,

Сборник научных статей

где завязкой для дальнейших событий служит сложное положение на
фронте, а именно приближение врага к Москве («Да как стоял фашист
под самой Москвой, / Сердце девушки облилось тоской»); кульминации – последние слова героини и ее гибель, а также не всегда имеющейся концовки – поучения дидактического характера или наказа и
призыва (здесь: «Когда придет черёд стоять за Родину, // Не забывайте
вы про стойкость Зоину!» или: «За любовь её, за гибель Зоину, // А нука, девушки, вперёд, за Родину!»), или концовки-припевки, обрамляющей вместе с зачином-вступлением песню-рассказ.
Общая разработка сюжета шла по эпизодам жизни Зои Космодемьянской, отмеченным в официальной прессе, что свидетельствовало
о хорошей осведомленности исполнителей (Кочуева М. А.: «Мы газету
вслух читали и по радио [слушали], от друг дружки тоже») и создавало возможность импровизации и творческой доработки. Причем,
иногда можно определить, каким первоисточником воспользовался
исполнитель. Одни варианты восходят к очерку П. Лидова, другие к
очерку С. Свиридова. Есть, например, интересный вариант, как пишет
М. А. Лобанов, возможным источником которого послужил художественный фильм 1944 «Зоя» (реж. Л. О. Арнштам)1.
В экспедициях 90-х годов в Суздальском районе было записано
немало рассказов о людях трудовой или воинской славы – людях, отличившихся своими делами и поступками, проявивших невероятные
усилия и характер. Среди таких записей есть прозаический рассказ о
Зое Космодемьянской в стиле почти житийного рассказа.
«Зоя жили с матерью в городе Москве. И вот она еще маленька, да
беспокоилась о других. Чтобы не огорчать и всяко. Она росла честной
девочкой, никого не обманывала. Есть такие, которы маленьки уже
обманщики. А Зоя – нету. Пошла в школу, училась хорошо. Книжки
любила читать. Вот читает, читает, а матерь ёй: «Ночь, а ты читашь».
А пошла Зоя в комсомолки, оне спрашивают: «Кем ты будешь, что будешь [делать]?» – «Я хочу помогать людям, строить новые города. И
чтоб были всё цветы да парки с березками, рябинками. И чтоб кусточки сиреневы». Вот она значок приколола на кофточку. Вот тут [исполнительница показывает, где на груди прикалывали комсомольский
значок – прим. мое: О.Б.]. Все комсомольцы со значками. Почетно. Означало: быть лучшим. На самом переднем крае. Старались.
Хотела учиться, чтоб дальше. Тут 22 июня. Началась ужасная война. Така вот ужасная война, что сказать-то страшно, какое это кро1

Лобанов М. А. Указ. соч. С. 8.

Суздальский сборник за 2021 год

вопролитие… Немцев сколь… Несчётно. Несчётно их. Идут, идут,
идут. Самолеты бомбят. Бомбы летят… Наши воины сражаются. До
последней капли крови сражаются. Бьются солдаты на смерть с врагами. Бьются родимые наши залёточки. Вот сообщают: «Немцы в Киеве. Немцы в Смоленске». Ох!.. Вот эти фашисты разрушают, грабют,
убивают стариков и детей убивают, проклятые. Церкви порушили, деревни жгут дочиста. Кто против, никого не оставляют. Стонет земля,
кровь и слезы. Слезы и смерть… Кругом одна смерть… Ох, господи,
горе, господи!.. Вот идут-идут на Москву, порушить хотят. Сталин говорит: «Москву не отдадим! Москва – это всё. Как можно?». Сталин
выступал, по радио было, так сказал: «Победа за нами. Враг будет разбит».
Зоя говорит: «Мамонька, я ухожу на фронт» – «Ах, что ты? Ты така
молоденька!» – «Я уж косы обрезала: зачем мне косы-то? Косы-то зачем?»
Идет записываться: «Хочу сражаться с врагами фашистами. Хочу
защищать дорогую Москву!». Сказали ей, присягу чтобы давать. Поклялась Зоя, что защищать землю от поганой нечисти – от проклятых
фашистов, врагов поганых. Что изничтожать этих гадов до последнего.
До последнего чтобы. Стала Зои жизнь партизанская. / Гимнастёрочку надела новую. Были у ей косоньки, длинные косоньки. Ох, обрезала
она косоньки… Да…
Назначили в отряд партизанский. Тамо девушки всё молоденьки.
Тут зима, снег. Студёно. Така холодна погода! Командир приказ: «Надо
чтобы взорвать штаб, где немцы». Зоя говорит: «Я пойду». – «Иди, давай».
По лесу идет, продирается. По полю ползет, пробирается. Вовсе
подошла. Глядит: немцы. Туда гранату: «Вот вам!» Оне Зою схватили,
рученьки ей скрутили. По личику белому бьют, по грудям белым бьют…
«Говори!» Ни словечика. Молчит. На мороз. Босую! Изверги! Она, бедняжка, в рубашонке… Оне хотели, чтобы сломить. Не вышло.
Вот утро. Ее ведут на смерть. Вот ведут-ведут девчонку, ветерочек кудри рвет1. <…>»2.
Мария Семеновна Ухабина, которой принадлежит этот рассказ,
вообще отличалась среди односельчан как неистощимый исполнитель
Ухабина М. С. цитирует строчки из популярной и любимой ею баллады «Ванькаключник», заменяя героя: вместо «Вот ведут Ванюшу» следует «Вот ведут-ведут
девчонку».
2 Личный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь. Публикуется впервые.
1

Сборник научных статей

и хранитель фольклорных традиций. Особенно она, как обладательница сильного и красивого голоса, отдавала предпочтение песенному
фольклору. Записанные от нее предания, легенды и данный рассказ,
казалось, не были типичными для нее. Однако ее привлекали необычные судьбы, личности, поступки. К такому роду сильным личностям
информантка относила и героинь жестоких романсов, и Зою Космодемьянскую.
Не случайным является и весьма эмоциональное суждение исполнительницы по поводу героини песни, ее поведения и действий
врагов: «…вот ее могилка тамо… Я пришла бы, я поклонилась бы… В
головах-то у ёй березки шумят, да в ножках у ёй кусточки растут…
Это ж какие муки пережила! А девушкой была… Нетронутая была, а
оне испоганили, гады. И сколь они девушек наших испоганили, а которы убиты… Тьфу! Гады!.. Будьте прокляты! Будь проклята эта война!..
Я поклонилась бы всем девочкам молоденьким, которы замучены…»
(М. С. Ухабина)1.
Отклик М. С. Ухабиной, 1912 года рождения, на гибель героини – совсем молодой – 18-летней девушки, которой война уготовила
смерть вместо жизни, счастья, любви, семьи и рождения детей, характерен для исполнительницы, неравнодушно относящейся к героям
исполняемых ею фольклорных произведений2. Она сама – на момент
начала войны 29-летняя молодая женщина, за плечами которой, по
деревенским меркам, целая жизнь, а именно: любовь, разлука с любимым, честное замужество за вторым залёточкой, проводы мужа на
фронт – сочувственно относится к героине, погибшей в расцвете лет.
Исполнительская рефлексия носителей фольклора всегда представляла и представляет собой не менее важное свидетельство времени – субъективной оценки событий и героев исполняемых произведений, чем само фольклорное произведение.
В данном случае М. С. Ухабина предстает как творец текстов – как
песенного, так и прозаического, но особенно песенного, поскольку
в нем мы можем явно ощутить сугубо авторскую исполнительскую
творческую переработку некоего первоначального текста. В отличие
от вариантов песни про Зою Космодемьянскую, которые записаны
в суздальском районе от Кочуёвой М. А., Тарасовой Л. М., Юрмановой Е. Н., Девяткиной Л. М. и Петуховой З. М., песня в исполнении
М. С. Ухабиной отличается именно индивидуальным подходом.
Личный архив Балашовой О. Б.: Суздальская тетрадь. Публикуется впервые.
См. о М. С. Ухабиной и ее манере исполнения в указанных ранее публикациях
автора статьи.
1

Суздальский сборник за 2021 год

Вопрос заключается в том, почему с точки зрения автора-исполнителя текст песни потребовал доработки, что послужило толчком
к такому вмешательству, и что, может быть, его не удовлетворяло в
первоначально услышанном варианте (а что такой вариант в частности для Ухабиной был, нет сомнений). На закономерный вопрос собирателя, от кого она слышала песню, Ухабина отвечала, что «пела одна
ивановска, да неполно». Видимо, это «неполно», по мысли Марии Семеновны, следовало дополнить. О своем же «дополнении» она говорила с гордостью: «Это моя песня, моя „Зоя“».
Для М. С. Ухабиной было характерно внесение своих небольших
дополнений в отдельную песню или сочинение своих собственных.
Манера М. С. Ухабиной вставлять, цитировать строчки из песен во
время рассказов1, отразилась и в ее прозаическом рассказе о Зое.
Строчка «Бьются солдаты насмерть с врагами. / Бьются родимые наши залёточки» соответствует событию, излагаемому Ухабиной
в рассказе-житии о Зое. Источник самоцитации заслуживает особого внимания, поскольку песен о войне в репертуаре М. С. Ухабиной
несколько, и практически все подверглись индивидуальному вмешательству исполнительницы.
Песня времен гражданской войны «Смело мы в бой пойдем»
(«Слушай, товарищ, война началася») в творческой обработке, а
точнее – переработке Марии Семеновны и в ее исполнении стала
протяжной песней в период Великой Отечественной войны. Причем исполнительница строит свой вариант в традиции русской
народной протяжной песни, где часто вторая строка повторяется
дважды: как завершающая первый куплет и начинающая последующий. Рифма здесь не играет никакого значения. Припев оригинального текста здесь отсутствует, и, вероятно, по замыслу Ухабиной, песня должна была поведать о самом факте войны: какое это
страшное событие для всей страны и для каждого залёточки, ушедшего на фронт, и для тех, кто остался ждать. (Замечу, что отдельные
куплеты из этой песни М. С. Ухабиной помнили и Е. Н. Юрманова,
и М. А. Кочуёва).
Слушайте, люди, война началася,
Пушки стреляют, рвутся гранаты.
1 См.: Балашова О. Б. Петр I в устных преданиях Суздальского края // Суздальский
сборник за 2016 год: Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и
др.]. – Владимир, 2017. С. 75–86.

Сборник научных статей

Пушки стреляют, рвутся гранаты,
Смело солдаты с фашистами бьются.
Смело солдаты с фашистами бьются.
Смело солдаты страну защищают.
Слушай, товарищ, война началася,
Бомбят самолеты нашу Отчизну.
Бомбят самолеты нашу Отчизну.
Бьются солдаты насмерть с врагами.
Бьются солдаты насмерть с врагами.
Ох, бьются родимые наши залёточки.
Бьются родимые наши залёточки.
Ох, падают милые в землю сырую.
Ой, падают милые в землю сырую.
Кровью пропитана каждая травонька.
Ой, кровью пропитана ой каждая травонька.
Будет могилкою вам каждый цветочек.
Будьте вы прокляты, гады фашистские!
Будьте вы прокляты, вороги лютые!
Повторение описания событий М. С. Ухабину не интересует, она
прекрасно помнит, о чем идет речь в ее песнях, и как бы выстраивает
тематический песенный рассказ о войне, составленный из нескольких
песенных сюжетов.
О начале войны М. С. Ухабина высказалась в «Песне про Зою»:
«Беда случилася да в утро раннее, / Напала на СэСэСэР страна Германия. / Восстал народ страной да всёй советскою, / Восстал на смертный бой с силой немецкою».
В своей песне «Про войну»1 («Слушай, товарищ, война началася»),
как ее называла Ухабина, исполнительница рисует картину собственно ужасов войны: «бомбят самолеты», «бьются солдаты», «падают ми1

Песня записана с голоса, т. е. непосредственно во время исполнения.

Суздальский сборник за 2021 год

лые в землю сырую». А в частушках про войну она уделяет внимание
ожиданию девушки своего возлюбленного залёточки с фронта, проклятию войне и врагов, печали и горю потерявших на войне своего
милого. Таким образом автором-исполнителем в разных песенных
формах разрабатываются и дополняются друг другом разные темы войны, из которых в итоге складывается целостная картина трагического события. <…>.

Список исполнителей
1. Девяткина Лидия Михайловна, 1927 г.р., с. Сергеиха, родом из
д. Глазово, запись сделана в 1996 г.
2. Кочуёва Мария Алексеевна, 1923 г.р., с. Красное, запись сделана в
1992 г.
3. Петухова Зинаида Михайловна, 1925 г.р., г. Суздаль, запись сделана
в 1994 г.
4. Тарасова Любовь Михайловна, 1927 г.р., г. Суздаль (Сельцо), запись
сделана в 1995 г.
5. Ухабина Мария Семеновна, 1912 г.р., с. Кидекша, запись сделана в
1994 г.
6. Юрманова Евгения Никитична, 1922 г.р., с. Кидекша, запись сделана в 1996 г.

Список собирателей
1.
2.
3.
4.
5.
6.

Балашова Оксана Борисовна (Москва)
Богушевская Елена (Москва)
Душенкова Елена (Москва)
Лестикова Марина (Москва)
Наумова Наталья (Москва)
Сверчков Михаил (Москва)

Сборник научных статей

М. А. Барашев

ИНДУСТРИАЛЬНОЕ НАСЛЕДИЕ
СУЗДАЛЬСКОГО КРАЯ И ЕГО ОКРЕСТНОСТЕЙ
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX – НАЧАЛА XX В.
Суздальский край и его окрестности, располагавшиеся на плодородных землях Владимирского (Юрьевского) ополья, издавна являлись
одними из самых населенных и обжитых территорий Российского государства, индустриальная история которых насчитывает несколько столетий. В XVII в. Суздаль являлся важным административным и торгово-ремесленным центром страны. Среди его жителей, наряду с купцами
и торговцами, известны серебряных и оловянных дел мастера, кузнецы,
бочарники, кожевники, овчинники, сапожники, портные, рукавичники,
свечники, солоденники, пивовары, хлебники, кисельники, каменщики
и кирпичники и т.д. Однако к середине XVIII в. бурная экономическая
жизнь города постепенно замирает и, как отмечают современники,
«суздальское купечество богатством средственно, а больше убого»1. В
это время в Суздальском уезде известно 3 полотняных фабрики: «две
при вотчине графа Шереметева в селе Иванове на реке Уводи, кои содержат его крестьяне, <…> третья в вотчине асессора Гончарова в селе Мугрееве при реке Лух, <…> на них приуготовляются полотна, равендуки,
скатерти и салфетки»2. Новый подъем торгово-ремесленной деятельности в городе начинается в последней четверти XVIII – начале XIX в.
Суздальские купцы «торг производят разными сукнами и шелковыми
товарами российских и немецких фабрик, также и съестными припасами. Товары получают из Москвы, Санкт-Петербурга и других низовых
городов, а свои, как то: юфть и прочее для продажи сухим путем отвозят
к Санкт-Петербургскому порту на сумму до 50000 р. в год. Прочие жители занимаются отчасти медною и серебряной работой, а по большей
части торговлей и разведением садов, особливо вишневых, из коих ягоды и сок, из сих ягод выжатый в сделанных нарочно для того станках,
1 Топографическое описание Володимерской, Суздальской, Переславской-Залеской и Юрьевской-Польской провинции городов в 1760-х годах // Ежегодник Владимирского губернского статистического комитета: Материалы для статистики,
этнографии, истории и археологии Владимирской губернии. Владимир, 1880. Т. 3.
С. 71.
2 Там же. С. 73.

Суздальский сборник за 2021 год

отвозят для продажи в Москву, отчего и получают довольный прибыток <…>, а в огородах садят разные овощи до стола принадлежащие»1.
С конца XVIII в. огородничество и садоводство в Суздале приобрели
ярко выраженный товарный характер. Местное купечество и городские
обыватели стали заводить у себя «поваренные заводы», ориентированные на рыночное производство продуктов питания из выращенных
овощей и фруктов. Например, источниками материального благосостояния купца 2-й гильдии Василия Шерышева являлись не только торговля и производства на кожевенном и солодовянном заводах, но и доходы
«от огородных пашен и от поваренного завода»2. На «поваренном заводе» овощи и фрукты солили и квасили, т.е. производили засол огурцов с
хреном, чесноком, укропом, дубовыми и вишневыми листьями, квасили кочанную и рубленную капусту, мариновали в уксусе вишневые ягоды (главным образом, родительской вишни, известной также под названием владимирской), изготавливали моченые яблоки и крыжовник
и т.п. Кроме того, при «поваренном заводе» нередко размещали особые
«станки» для получения сока из ягод родительской вишни, который использовался при производстве вишневых фруктовых вод и вишневых
сладких водок. Из других ягод и фруктов изготавливались различные
фруктовые квасы и напитки. Особое место среди культур, распространенных в огородах и садах суздальских обывателей, занимал хрен. Постоянно высокий спрос на эту культуру в городах Центральной России,
особенно в Москве и Санкт-Петербурге, при ее низкой себестоимости
обеспечивал жителям Суздаля стабильный доход. Хрен высаживался
на грядках между луком и огурцами и практически не требовал дальнейшего ухода. Основные затраты при культивировании хрена приходились на его копку, очистку и сортировку. Копка хрена производилась
осенью, а иногда и весной; причем лучшим продуктом считался хрен
выкопанный осенью. Качественные корни хрена продавались на рынке в свежем виде, все остальные корешки и коренья отправлялись для
переработки «поваренные заводы», где устраивали специальные толчеи.
Там хрен перетирался и поступал на рынок уже в виде порошка. В начале XIX в. в Суздале появились первые хренотолченые заводы с конным
приводом3. Вместе с тем, в последней четверти XVIII – начале XIX в. в
Топографическое описание Владимирской губернии, составленное в 1784 году.
Владимир, 1906. С. 22–23.
2 ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 12. Л. 19.
3 Барашев М. А. Суздаль в гастрономической истории России XVII – XVIII вв. //
Суздаль в истории России. Материалы Всероссийских научно-краеведческих чтений (г. Суздаль, 1 ноября 2013 г.). Владимир, 2014. С. 40–42.
1

Сборник научных статей

Суздале получили развитие кожевенное, кирпичное и текстильное производства, а также кузнечное дело. В это время здесь значатся 17 кожевенных и 3 кирпичных завода, шелковая фабрика, а также 14 кузниц1, например суздальского купца Ивана Агапова «дом на Щепачевой улице [Щупачихе] на каменной кузнице подле огородной земли его <…> земля под
тем наследственная, а строение каменное и деревянное, в коем и кузница
построена»2. В Суздальском уезде в последней четверти XVIII в. упоминается несколько фабрик: «шелковых 1, полотняных 3. Шелковая принадлежит фабрикантам Василию и Ивану Панкратовым, детям Колосовым;
в ней мотают шелк, который отсылают в Москву. <…> Из полотняных
фабрик одна о 25 станах московского купца Ивана Каретникова, а последнии две о 160 станах принадлежат коллежскому асессору Савве Яковлеву.
На них ткут разного рода полотна и равендуки, которые для продажи отвозят в города Москву и Ярославль»3, а также полотняная фабрика Луки
Ермолина, где было занято 119 «рабочих людей». В Гавриловской слободе
Суздальского уезда (ныне – г. Гаврилов Посад Ивановской обл.) местным
обывателям принадлежало «заводов пудряных 1, крахмальных 1, солодовянных каменных 3 и деревянных 5; из них на двух первых делают пудру и крахмал, которые для продажи отвозят в Москву и близ лежащие
города»4. В начале XIX в. в Суздале имелись «заводы кожевенные, клеевые
и также бумажно-прядильные и полотняные фабрики, коих числом всех
вообще 19», а в Суздальском уезде – еще 7, причем современники отмечали, что «число [26] очень довольное и, кажется, не состоит более надобности в заведении новых фабрик, а постараться только сии усовершенствовать; в противном случае недостаток рабочих людей может привести
в упадок и старые заведения»5. В середине XIX в. индустриальное развитие Суздальского уезда продолжало оставаться достаточно стабильным.
Были представлены салотопенное, маслобойное и хренотолченое производства, кузнечное дело, кожевенные заводы и текстильные фабрики, например «каменная фабрика для производства миткалей» в селе Уловке6, а
также многочисленные ветряные и водяные мукомольные мельницы.
Топографическое описание Владимирской губернии… С. 21–23, таблица Б.
ГАВО. Ф. 405. Оп. 1. Д. 26. Л. 1 об. 2.
3 Топографическое описание Владимирской губернии… С. 26–27.
4 Там же. С. 26–27.
5 Благовещенский С. В. Статистическое обозрение состояния Владимирской губернии в 1817 году // Памятная книжка Владимирской губернии на 1862 год. Владимир, 1862. С. 11–13.
6 Тихонравов К. Н. Статистический список населенных местностей Владимирской
губернии. Владимир, 1857. С. 25.

Суздальский сборник за 2021 год

Промышленный переворот в середине XIX в., связанный с переходом от ручной мануфактуры к машинному производству, и последовавшие затем реформы 60-х гг. XIX в., обеспечившие значительное
расширение рынка наемного труда и приток в сферу предпринимательства представителей различных социальных слоев и групп, привели к бурному росту в Российской империи второй половины XIX – начала XX в. промышленности, особенно текстильной. В конце XIX в.
в Суздальском уезде насчитывалось 4 текстильных предприятия: пестрядильная фабрика суздальской купчихи А. С. Назаровой в Суздале
(1835), красильная и миткалево-ткацкая фабрика купца М. И. Козлова (1885), пунцово-красильная и ситцевая фабрика купца И. В. Буркова (1882) в Гавриловом Посаде, миткалево-ткацкая фабрика купца
С. М. Швецова (1887) в д. Сергеихе, а также 2 бездействующие производства – пестрядильная фабрика купцов В. Я. и Я. Я. Жинкиных
(1832) в Суздале и пунцово-красильная фабрика торгового дома «А. П.,
П. В. и С. Зезины» (1870) в Гавриловом Посаде, причем последняя фабрика не работала с 1888 г., но готовилась вновь приступить к работе1.
Интересным примером текстильного предприятия Суздальского уезда второй половины XIX – начала XX в. является бумаго-ткацкая
фабрика «Товарищества мануфактур Ивана Залогина и Семена Швецова» в д. Сергеихе, основанная в 1887 г. суздальским купцом 1-й гильдии
Семеном Михайловичем Швецовым2. Комплекс фабрики включал в
себя протяженный двухэтажный производственный (ткацкий) корпус с
вертикалью технологической башни на северном углу и примыкавшей
к нему котельной. В производственном (ткацком) корпусе размещалось
212 ткацких станков, приводившихся в движение паровыми машинами
в 20 л. с. и в 7 л. с., также фабричная контора и склад пряжи. Освещение
было электрическим, в 85 ламп. Фабрика функционировала и днем и
ночью, выпуская 66 тысяч кусков миткаля в год. К западу от производственного (ткацкого) корпуса размещались вспомогательные и складские
каменные и деревянные строения, т. е. кузница, известковый сарай, сарай
для пряжи и материальные сараи, харчевой амбар, баня, амбулатория и
др. На фабрике работало 270 рабочих людей, в том числе 140 работников
1 Свирский В. Ф. Фабрики, заводы и прочие промышленные заведения Владимирской губернии. Владимир, 1890. С. 8–13.
2 Там же. С. 8–9; Коммерческий указатель фабрик, заводов и других промышленных заведений Владимирской губернии. Владимир, 1912. С. 162–163; Свод памятников архитектуры и монументального искусства России: Владимирская область.
М., 2013. Ч. 3. С. 246–253; Земля Владимирская: Географический словарь. Владимир, 1991. С. 118.

Сборник научных статей

мужского пола и 130 женского пола. Основная часть фабричных рабочих
проживала на «вольных квартирах» в деревне, но на территории фабрики
было выстроено несколько жилых домов для «фабричных мастеровых» и
служащих. В конце XIX – начале XX в. на бумаго-ткацкой фабрике была
проведена модернизация производства и социальной инфраструктуры. В
1890–1893 гг. были сделаны кирпичные пристройки к производственному
(ткацкому) корпусу, где в 1916 г. размещался уже 1091 ткацкий станок и
выпускалось продукции (миткаль, китайка и туаль-декор) на 2,5 миллиона рублей в год. В 1901 г. была возведена кирпичная дымовая труба высотой в 45 аршин и построено здание больницы на 10–14 коек с одним врачом, фельдшером и акушеркой. В 1903–1905 гг. выстроили специальное
здание для фабричной конторы и устроили чайную общества трезвости с
библиотекой, где имелось около 200 экземпляров книг и газета «Сельский
хозяин». В 1911 г. фабричные служащие организовали любительский театр, для которого специально построили деревянное здание (не сохр.). Театр просуществовал вплоть до 1916 г. В эти же годы продолжалось строительство жилых помещений для фабричных рабочих, например, двухэтажная кирпичная казарма со скромным декором.
Во второй половине XIX – начале XX в. для строительства механических текстильных фабрик с развитой производственной и социальной инфраструктурой, а также высокой концентрацией рабочей
силы требовались значительные участки земли на окраине города или
пустоши. Свободный земельный участок был необходим в непосредственной близости от населенных деревень, поскольку откуда жители
и снимающие у них «углы» рабочие приходили на предприятие и куда
они возвращались ночевать, пока не был решен вопрос с обустройством фабрично-заводского поселка, а также недалеко от налаженных
путей сообщения с торгово-промышленными центрами Российской
империи. Фабрично-заводские поселки1 стали своеобразным явлением градостроительства и социокультурной жизни Суздальского
края и его окрестностей второй половины XIX – начале XX в. Здесь
они формировались вокруг текстильных фабрик: «Товарищества мануфактур Никанора Дербенева и Сыновья» (1892) в Ковровском уезде
(г. Камешково), «Товарищества Лемешенской мануфактуры» (1880) во
Владимирском уезде (пос. Оргтруд) и др.2 Этот новый тип поселения
1 Барашев М. А. Быт и повседневная жизнь русского купечества (конец XVII – начало ХХ века) // История российского предпринимательства: Монография. Владимир, 2001. Гл. 10. С. 265–282.
2 Свод памятников… Ч. 3. С. 10–25, 119–121, 145–150, 180–181, 191–203, 246–253;
Земля Владимирская… С. 48–49, 118, 122, 143,163.

Суздальский сборник за 2021 год

со своей планировкой, объемно-пространственной структурой и архитектурно-художественным обликом существенно отличался от привычных для провинциальной России городов и деревень. Характерной
особенностью построения и дальнейшего развития фабрично-заводского поселка была тесная зависимость устойчивого формирования
его историко-градостроительной среды от стабильного и динамичного функционирования градообразующего промышленного предприятия. Типичный фабрично-заводской поселок, как правило, включал в
себя две основные части: во-первых, комплекс текстильного предприятия с производственными цехами, складскими строениями и вспомогательными корпусами, а во-вторых, рабочий поселок с казармами
для рабочих и жилыми домами для служащих, административными и
общественными зданиями, т.е. фабричной конторой, церковью, магазинами и чайными, больницей, школой, а иногда даже ремесленным
училищем. Каждая из этих функциональных частей фабрично-заводского была тесно связана с другой. Их постоянное функциональное и
художественное взаимодействие обеспечивало формирование особой
историко-градостроительной среды фабрично-заводского поселка
как нового типа поселения. Воплощение идеи гармоничного сочетания единства производственной и жилой застройки стало наиболее
важной задачей при создании его целостно-сложного архитектурнохудожественного облика. Эта трудная задача не только предопределила иную в сравнении с городом и деревней направленность творчества
архитекторов, но и способствовала рождению новых архитектурных
форм и видоизменению старых; причем, хотя при возведении фабрично-заводских поселков и было реализовано много архитектурно-строительных новшеств, но также широко использовались традиционные
строительные методы и художественные приемы.
Протяженные 2–4-этажные производственные корпуса с вертикалями технологических башен и кирпичных труб котельных выделяли комплекс текстильного предприятия в объемно-пространственной
структуре фабрично-заводского поселка. В это время при строительстве таких крупных чисто функциональных зданий было решено немало принципиально новых архитектурных проблем, т.е. конструктивных
(перекрытие больших пролетов, освещение значительных по площади
помещений и т.п.) и художественных (новые пропорциональные членения, организация больших плоскостей фасадов и т.п.). Монументальные архитектурные объемы производственных корпусов с монотонно окрашенными темно-красным суриком протяженными фасадами
должны были вызывать у зрителя ощущение тяжести и массивности,

Сборник научных статей

производить скучное и даже гнетущее впечатление. Однако этого
удавалось избежать, благодаря ритмической повторяемости крупных
оконных проемов, как правило, лучковой формы, а также конструктивных и декоративных элементов фасадного убранства, нередко для
усиления эффекта восприятия подчеркнутых побелкой. Возведенные
в кирпичном стиле производственные корпуса и вспомогательные
строения второй половины XIX – начала XX в. отличаются характерным для эпохи эклектики декором: висячие лопатки, рустованные
лучковые перемычки оконных проемов, зубчатые ниши-«бойницы»,
ступенчатые карнизы с «сухариками», фигурные аттики или щипцы
в завершении слабых ризалитов с входными проемами. Лаконичный
и рациональный декор только подчеркивал динамизм композиции
производственных корпусов, кульминацией которой являлся, как
правило, прямоугольный в плане объем технологической башни с насыщенным декоративным оформление. Четкий, устремленный вверх
силуэт технологической башни играл важнейшую композиционную и
художественную роль в панораме всего фабрично-заводского поселка.
В интерьере подобных башен часто устраивали замечательные в художественном исполнении чугунные винтовые лестницы. В отличие от
технологических башен внутреннее убранство производственных цехов и мастерских носило прежде всего функциональный характер. Эти
хорошо освещенные помещения обычно были перекрыты кирпичными или бетонными сводами, опирающимися на чугунные колонны. В
целом, типичными качествами для архитектуры основных производственных корпусов текстильных фабрик являлись рациональная планировка, функциональная обусловленность объемно-пространственных решений и стилистическая свобода декоративного оформления.
Живописный архитектурно-художественный облик комплексу текстильного предприятия придавали здания вспомогательных корпусов и складских строений, как правило, образующих особые дворы на
производственной территории. Эти постройки отличались, особенно
в эпоху модерна, не только затейливым декором фасадов, но и разнообразными объемно-пространственными композициями, например,
котельная миткалево-ткацкой фабрики «Товарищества Лемешенской
мануфактуры» (пос. Оргтруд) или конюшня небольшой ткацкой фабрики Крыловых (пос. Новая Заря)1.
Стремление к созданию целостно-сложного архитектурно-художественного облика фабрично-заводского поселка наиболее отчет1

Свод памятников… Ч. 3. С. 181, 202–203.

Суздальский сборник за 2021 год

ливо проявилось при формировании его застройки. Она, в основном,
складывалась из различных по типологии общественных зданий и жилых домов для фабричных рабочих и служащих, например церковноприходская школа при прядильно-ткацкой фабрике «Товарищества
мануфактур Никанора Дербенева и Сыновья» (г. Камешково) и жилой
дом для служащих миткалево-ткацкой фабрики «Товарищества Лемешенской мануфактуры» (пос. Оргтруд)1. Характерным типом жилого
здания являлись каменные или деревянные рабочие казармы в виде
протяженной двухэтажной постройки. В ее первом этаже располагались кухня, столовая, чайная, прачечная, а в верхних этажах во всю
длину здания были поставлены двухъярусные нары; причем на таких
нарах одно спальное место отделялось от другого лишь доской. Для
семейных рабочих помещения казарм делились на маленькие комнаты – «каморки», в которых проживала не одна семья, а несколько. На
две «каморки» устраивалась общая печь. Кроме казарм-общежитий, в
фабрично-заводском поселке нередко были и семейные казармы, где
каждая семья имела отдельную комнату. На крупных текстильных
фабриках служащим и высококвалифицированным рабочим в бесплатное пользование предоставлялось отдельное жилье в небольших
одно – двухэтажных каменных или деревянных домах с маленьким
приусадебным участком под огород, например, при прядильно-ткацкой фабрике «Товарищества мануфактур Никанора Дербенева и Сыновья» (г. Камешково)2. Многообразием художественных решений
отличается архитектура различных общественных зданий фабричнозаводского поселка, в том числе храмов, например, церковь в честь
Вознесения Господня в Камешково, построенная в 1904–1906 гг. по
проекту владимирского епархиального архитектора Н. Д. Корицкого
в неорусском стиле при прядильно-ткацкой фабрике «Товарищества
мануфактур Никанора Дербенева и Сыновья» (г. Камешково), или
церковь во имя Св. муч. Андрея Стратилата Таврийского, возведенная
в 1883 г. при миткалево-ткацкой фабрике «Товарищества Лемешенской мануфактуры» (пос. Оргтруд) в формах, характерных для эпохи
эклектики3.
Среди других промышленных предприятий Суздальского края и
его окрестностей во второй половине XIX – начале XX в. известны4:
Свод па-мятников… Ч. 3. С. 24–25, 194–195.
Там же. С. 9–15.
3 Там же. С. 22–23, 193–194.
4 Свирский В. Ф. Указ. соч. С. 2–3, 8–11; Коммерческий указатель фабрик, заводов…
С. 162–163.
1

Сборник научных статей

кожевенный завод с конным приводом на одну лошадь и 6 работниками купца П. И. Кашинова (1882) в Суздале и колокольный завод
местного мещанина П. Н. Никуличева с двумя плавильными печами
и ручным производством (1879), которое обслуживали 2 рабочих, а
также маслобойный завод с 4 работниками крестьянина Колотилова в
селе Порецком, приводившимся в действие локомобилем мощностью
4 л.с., и кузнечно-слесарные мастерские, изготавливающие принадлежности для ткацких станков, т. е. А. М. Гаврилова и И. В. Дмитриева
в селе Тетерино с численностью рабочих соответственно в 9 и 13 человек и П. И. Аронова в деревне Сокатово, где трудилось 10 человек.
Индустриальное наследие Суздальского края и его окрестностей –
это яркое и многогранное явление, представленное текстильными
фабриками, кожевенными заводами, ветряными и водяными мукомольными мельницами, кирпичным, салотопенным, маслобойным и
хренотолченым производствами, кузнечно-слесарным делом и т.п.

Церковь в честь Вознесения Господня при прядильно-ткацкой фабрике
Товарищества мануфактур Никанора Дербенева и Сыновей 1904-1906 гг.
Арх. Н.Д. Корицкий. Фото нач. ХХ в.

Суздальский сборник за 2021 год

Миткалево-ткацкая фабрика Товарищества Лемешенской мануфактуры.
Фото 1950-х гг.

Бумаго-ткацкая фабрика
Товарищества мануфактур
Ивана Залогина
и Семена Швецова
в д. Сергеихе
Суздальского уезда.
Рекламное объявление.
Нач. ХХ в.

Сборник научных статей

Бумаго-ткацкая фабрика
Товарищества мануфактур
Ивана Залогина
и Семена Швецова.
Жетон. До 1906 г.

Церковь во имя Св. муч. Андрея Стратилата Таврийского
при миткалево-ткацкой фабрике Товарищества Лемешенской мануфактуры.
1883 г. Интерьер. Фото нач. ХХ в.

Суздальский сборник за 2021 год

Д. С. Большакова, Е. М. Петровичева

ЗЕМСКОЕ СТРАХОВАНИЕ В СУЗДАЛЬСКОМ
УЕЗДЕ ВЛАДИМИРСКОЙ ГУБЕРНИИ
Пожарно-страховое дело являлось важной отраслью земского
хозяйства. В 1864 г., сразу же за основной земской реформой, правительство издало Положение о взаимном земском страховании. По
нему заведование страховым делом в губернии вверялось губернским
земским учреждениям, которым предоставлялись довольно широкие
полномочия: установление низших и высших страховых сумм, размера страховых платежей и всех условий страхования. Активно участвовали в этой работе и уездные земства.
Во Владимирской губернии Положение о земском страховании
строений от огня было введено в 1867 г.1 и с течением времени земства
стали уделять все большее внимание страхованию имущества населения, скота и посевов. Страхование построек и движимости от огня являлось самым распространенным видом земского страхования.
Суздальский уезд входил в группу уездов с небольшим количеством селений. В 1894 г. здесь насчитывалось 365 страхующих селений,
что составляло 6% из числа селений по Владимирской губернии. Не
отличался Суздальский уезд и большим количеством застрахованных
дворов; это количество равнялось 16524 дворам и составляло 7,2%
всего числа застрахованных дворов в губернии. Вследствие малого
числа селений средняя величина селения достигала 45 дворов2.
Казалось бы, что малая населенность уезда должна была гарантировать Суздальскому уезду небольшую горимость, однако здесь наблюдалась высокая пожарность. За 20 лет с 1875 по 1894 г. в уезде было
зафиксировано 1162 пожара, что составляло в среднем 58 пожаров в
год или 1 пожар в неделю. При такой частоте каждое селение подвергалось пожару раз в 6 лет3.
Веселовский Б. Б. История земства за сорок лет. – СПб.: Издательство О. Н. Поповой, 1909. Т 2. С. 451.
2 Сборник статистических сведений по взаимному земскому страхованию Владимирской губернии за 20 лет (1875–1894 гг.). Владимир-на-Клязьме: Типо-литография губернской земской управы, 1898. – С. 19.
3 Там же.
1

Сборник научных статей

По сравнению с другими городами Владимирской губернии Суздаль не считался часто горящим городом. С 1895 по 1899 г. в нем был
зарегистрирован всего 31 пожар, число сгоревших дворов равнялось
41, а сумма убытков составила 141275 рублей1.
Следует отметить, что, несмотря на высокую пожарность, сами по
себе пожары Суздальского уезда не были такими опустошительными,
как в других уездах, хотя в год сгорал примерно 351 двор, в среднем на
один пожар приходилось 6 дворов или 8 строений2.
Двор в Суздальском уезде страховали в 90 рублей. Вся же сумма
выдачи пострадавшим дворам в среднем ежегодно равнялась 20947 рублям, что составляло 6,13% погубернской выдачи. Поскольку пожары
в уезде не отличались большой опустошительностью, то каждый пожар стоил земству 360 рублей, так что на сгоревший двор приходилось
59 рублей, а на каждый застрахованный двор ежегодно падал 1 рубль
27 копеек пожарной выдачи. Средний сметный оклад на один двор падал в размере 1 рубля 98 копеек, вследствие чего, при ничтожной недоимочности меньше 1 копейки на двор, каждый застрахованный двор
давал не менее 70 копеек сметной прибыли. Превышение оклада над
выдачей по всему уезду составляло ежегодно 11781 рубль или 11% из
общегубернской прибыли. Таким образом, Суздальский уезд являлся
одним из наиболее прибыльных в губернии3.
Вместе с высокой прибыльностью Суздальский уезд отличался
лучшим качеством построек: в нем 88% составляли деревянные постройки, крытые соломой, а каменные строения составляли 1,6% всех
застрахованных построек – это был наивысший процент застрахованных каменных построек из всех уездов Владимирской губернии4.
Для борьбы с пожарами в губерниях создавались сельские пожарные дружины, городские пожарные общества и добровольные общества. Пожарные организации стали возникать во Владимирской губернии с 1898 г., после издания Министерством внутренних дел Устава для дружин в 1897 г. К 1913 г. в Суздальском уезде было образовано
9 сельских пожарных дружин и 2 городских пожарных общества5.
Статистика пожаров в Российской империи за 1895–1910 годы: Ч. 1–2. – СПб.:
Центр. стат. ком. МВД, 1912. – С. 167.
2 Сборник статистических сведений… С. 19.
3 Там же. С. 20.
4 Там же. С. 25.
5 Доклад Владимирской губернской земской управы XLVIII очередному губернскому земскому собранию. Отчет о пожарных мероприятиях за 1913 год. – Владимирна-Клязьме, 1915. – С. 27.

Суздальский сборник за 2021 год

Помимо страхования недвижимого и движимого имущества от
огня, широкое распространение у крестьянских хозяйств получает
страхование скота и полей от градобития. Начало страхованию скота
во Владимирской губернии было положено в 1887 г. Как и во всей губернии, в Суздальском уезде на страх принимались следующие животные: коровы, овцы, быки, лошади и овцы1.
Страхование лошадей было распространено в земствах значительно меньше, чем страхование рогатого скота, и являлось особенно
убыточным. Одной из главных причин убыточности страхования лошадей являлось несоответствие устанавливаемого процента премий с
процентом смертности лошадей. При этом следует заметить, что, в отличие от рогатого скота, смертность лошадей была тем значительнее,
чем меньше были размеры коновладения, и в селениях она была выше,
чем в экономиях.
Подобная ситуация наблюдалась и в Суздальском уезде. В 1887 г.
там было застраховано 5 голов крупного рогатого скота и 3 лошади, в
1890 г. – 25 голов крупного рогатого скота и 13 лошадей, в 1895 г. было
принято на страх 11 голов крупного рогатого скота и 3 лошади2.
В аграрной России утрата урожая считалась страшной бедой и несла небывалое разорение крестьянскому хозяйству. 18 ноября 1869 г.
владимирский губернатор Владимир Николаевич Струков препроводил в Губернское земское собрание на обсуждение проект суздальского гласного Дмитрия Михайловича Лялина об устройстве страхового
общества от града. В нем Лялин писал: «Единственное и верное средство сохранить наш труд и наше благосостояние от града есть страхование наших полей. Если мы прилежнее вдумаемся в это спасительное
дело, то увидим, что оно общедоступно и выгодно для каждого земского человека»3. Для Суздальского уезда вопрос страхования полей
от градобития был важен, т.к. самое большое количество пахотных земель находилось именно в Суздальском уезде (214527 десятин)4.
Положение о введении взаимного земского страхования полей от
градобития во Владимирской губернии рассматривалось в 1870 году.
ГАВО. Ф. 379. Оп. 1. Д. 374. Л. 3.
Сведения о состоянии добровольного земского страхования домашних животных во Владимирской губернии за 1887–1895 годы. Владимир-на-Клязьме: Типография губернской земской управы, 1895. – С. 6–7.
3 Доклад Губернской земской управы Губернскому земскому собранию (О взаимном земском страховании поля от градобития). Владимир-на-Клязьме: Типография губернской земской управы, 1870. – С. 3.
4 Там же. С. 7.
1

Сборник научных статей

Однако, из-за противоречивых взглядов уездных земских собраний
вопрос обязательного страхования сельскохозяйственных культур так
и оставался открытым.
Подводя итоги, отметим, что страхование представляло одну из
крупных и сложных отраслей земского хозяйства. Главным видом земского страхования в Суздальском уезде оставалось страхование строений и движимости от огня. Во Владимирской губернии Суздальский
уезд относился к часто горимым, однако сами пожары не были опустошительными. Практиковалось также и агрострахование в виде добровольного страхование скота; однако оно не было так широко развито
в Суздальском уезде, как страхование строений и движимости от огня,
ввиду убыточности страхования скота.

Суздальский сборник за 2021 год

С. Н. Вахтанов

РИСУНКИ-ГРАФФИТИ
ГЕОРГИЕВСКОГО СОБОРА
В ЮРЬЕВЕ-ПОЛЬСКОМ
Георгиевский собор в Юрьеве-Польском находится в ряду тех белокаменных памятников владимиро-суздальского зодчества, которые,
дошли до наших дней, сильно изменив свой первоначальный облик.
После своего создания в 1152 г. при Юрии Долгоруком собор пережил
еще два наиболее крупных строительства: в 1230–1234 гг. – полная
(до фундамента) перестройка всего здания Святославом Всеволодовичем1 и в 1471 г. – восстановление рухнувшего собора Василием Дмитриевичем Ермолиным2. Кроме этих ключевых моментов в истории
храма, кардинально менявших его внешний вид, имели место и другие
менее значительные строительные работы. В XVIII в. собор был
покрыт четырехскатной крышей,
велось, включая первую половину
XIX в., возведение примыкавших
к собору пристроек3. Эти поздние
пристройки в XX в. были разобраны реставраторами.
Как и на всех белокаменных
памятниках Владимиро-Суздальской земли, на стенах Георгиевского собора также имеются средневековые граффити, но изучены
они недостаточно.
Надписям-граффити была по- Илл. 1. Рисунки-граффити Георгиевского собора, опубликованные
священа статья А. А. Медынцевой,
Ворониным в 1962 г.
вышедшая в 2013 г.4 МногочисПСРЛ. Т. I. Л., 1926. С. 455.
Ермолинская летопись // Русские летописи. Т. VII. Рязань, 2000. С. 212.
3 Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII – XV веков. Т. II. М. 1962. С.
69. Рис. 73.
4 Медынцева А. А. Датированные надписи мастеров из Георгиевского собора в
Юрьеве-Польском // КСИА. Вып. 229. М., 2013. С. 202–207.

Сборник научных статей

ленные же рисунки-граффити (за исключением нескольких (Илл. 1),
опубликованных в 1962 г. Н. Н. Ворониным)1, до настоящего времени
в научный оборот не введены. Именно им посвящено предлагаемое
сообщение.
Наибольшее число из обнаруженных на соборе рисунков-граффити находится на его стенах снаружи. Обращает на себя внимание почти полное отсутствие строительных меток. К настоящему моменту их
найдено только две. Обе расположены на северном фасаде (Илл. 2-а).
Они имеют вид стрелок, хорошо известных по другим памятникам
владимиро-суздальского белокаменного зодчества.

Илл. 2. Строительные метки на северном фасаде Георгиевского собора:
а – их местоположение, б – метка в виде стрелки на восточном прясле,
в – метка в виде стрелки на центральном прясле

Одну такую стрелку можно видеть на восточном прясле в ряду
кладки, проходящем под окном, на блоке в самом углу между северной
стеной храма и восточной стеной притвора (Илл. 2-б). Вторую находим на одном из блоков центрального прясла над аркатурно-колончатым поясом. Это второй блок справа от рельефа слона (Илл. 2-в).
Оба блока оказались в поздней кладке 1471 г. – это верхняя граница датировки. Реально начертания этих стрелок могут относиться
1

Воронин Н. Н. Указ. соч. С. 122, 123.

Суздальский сборник за 2021 год

либо к 1234 г. – к строительству Святослава Всеволодовича, либо к
1152 г. и принадлежать собору Юрия Долгорукого. Здесь необходимо
отметить, что 1152 г. более предпочтителен, т. к. в этом же году была
построена и церковь Бориса и Глеба в
Кидекше, на стенах которой как стрелок,
так и других строительных меток имеется гораздо больше, чем на любом другом
белокаменном памятнике ВладимироСуздальской земли.
Кроме гладко отесанных блоков,
рисунки-граффити присутствуют и на
блоках с резьбой. Пример – рисунок
креста на медальоне с рельефом льва на
западной пилястре южной стены южного притвора (Илл. 3). Контурный равносторонний четырехконечный крест
имеет на концах лопастей треугольные
Илл. 3. Рисунок креста
расширения, а над горизонтальной перекладиной расположена традиционная на медальоне с рельефом льва
надпись «[НС] ХС», от которой хорошо на западной пилястре южной
стены южного притвора
читается лишь правый фрагмент. Хотя
палеографических признаков для точной датировки недостаточно, все-таки
геометрически правильное начертание
букв и иконография креста свидетельствуют в пользу XIII в., не ранее, конечно, 1234 г. – времени изготовления самого рельефа.
В левой части косяка портала южного притвора среди множества линий,
крестов и не совсем понятных рисунков
находится изображение человека в прямоугольном обрамлении (Илл. 4). Этот
рисунок был издан Н. Н. Ворониным без
какого-либо комментария (Илл. 1). Изображенный показан со сложенными на
груди руками, нимба вокруг головы нет,
обрамляющий его прямоугольник достаИлл. 4. Рисунок гробницы
точно узок, напоминает гроб. Это впе- в левой части косяка портала
южного притвора
чатление усиливает крест, венчающий

Сборник научных статей

а
б
Илл. 5. Кресты-граффити на южной стене западного притвора:
а – их местоположение,
б – «греческие» кресты с круглыми расширениями на концах лопастей

а
б
Илл. 6. Датированные кресты с круглыми завершениями на лопастях:
а – крест-граффити на домонгольском рисунке храма
на белокаменном блоке из Рождественского собора в Суздале,
б – крест XII в. главы Дмитриевского собора во Владимире

Суздальский сборник за 2021 год

всю композицию. Вероятно, изображена могила или гробница какогото реального лица. Рисунок вырезан острым инструментом, перекрыв
какие-то тонко процарапанные ранее изображения. Ниже рисунка,
несколько левее, каллиграфически выведена литера «С». Надпись либо
осталась незаконченной, либо исчезла под сетью более поздних линий.
Несколько изображений крестов встречено на южной стене западного притвора. Белокаменный блок с шестью крестами-граффити
расположен первым от западной угловой пилястры во втором от цоколя ряду кладки (Илл. 5-а). Датировать эти рисунки сложно, т.к. отсутствуют какие-либо сопровождающие надписи, а иконографические
типы крестов бытовали в течение длительного времени (Илл. 5-б). Тем
не менее, два четких «греческих» креста с круглыми расширениями
на концах лопастей, по датированным аналогам, имеющимся на других белокаменных памятниках Владимира и Суздаля, могут быть отнесены к домонгольскому периоду. Один из этих аналогов находится
на белокаменном блоке вторичного использования из кладки северовосточного угла Рождественского собора в Суздале. Это рисунок креста, являющегося частью граффити домонгольского времени, изображающего одноглавый храм (Илл. 6-а). Под главой этого храма (как бы
на его фасаде) и расположен упомянутый крест, имеющий на концах
лопастей круглые углубления. Следующий аналог – железный четырехконечный крест конца XII в. Дмитриевского собора во Владимире
(Илл. 6-б). На его лопастях также сделаны круглые завершения1.
Молитвенный смысл и содержание обнаруженных крестов не вызывает сомнений. Может быть, благодаря своему сакральному значению, кресты-граффити оказались в большей степени сконцентрированными на стенах алтарных апсид. Некоторые из них располагаются
выше человеческого роста. Для этих недоступных с земли рисунков
можно считать верхней временной границей 1471 г.
Несколько блоков с крестами перевернуты на 1800. Это доказывает, что они находятся не на своих первоначальных местах, а граффити
на их поверхностях уже существовали до перестройки 1471 г.
Примером может служить блок в южной части центральной апсиды
(третий от южного угла в первом от цоколя ряду кладки) с четырьмя четко
читаемыми перевернутыми крестами. Из них – один четырехконечный и
три шестиконечные. На всех крестах имеются треугольные расширения
на концах лопастей. Самый крупный (Илл. 7-а) из этих крестов – «проФотография подлинного креста взята из издания: Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII – XV веков. Т. I. М. 1961. С. 475. Рис. 225.

Сборник научных статей

Илл. 7. Кресты-граффити, перевёрнутые на 180%:
а – процветший крест на центральной апсиде,
б – кресты в северной части северной апсиды,
в – кресты в южной части северной апсиды

Илл. 8. Рисунок
Голгофского креста
на северной апсиде

а
Илл. 9. Датированные кресты-граффити с треугольными расширениями на концах лопастей:
а – крест домонгольского времени на северной
пилястре северной апсиды Дмитриевского собора
во Владимире,
б – кресты XII в. на внутренней стене центральной
апсиды церкви Бориса и Глеба в Кидекше

Суздальский сборник за 2021 год

цветший» – демонстрирует уверенную руку мастера, хорошо знакомого с
работой по белому камню и его фактурой. Крест снабжен надписью «IС
Х[С]». Палеографические признаки надписи и иконография креста позволяют предположительно датировать это изображение XIII в.
Для наглядности можно привести еще два перевернутых блока на
северной апсиде. Один расположен в девятом от цоколя ряду кладки,
являясь вторым от северо-восточного угла собора (Илл. 7-б). На его
поверхности четко видны шесть четырехугольных крестов. Второй
блок (также с шестью крестами) лежит во втором ряду кладки первым
от южного угла апсиды (Илл. 7-в).
На той же северной апсиде находится очень интересный рисунок
крупного шестиконечного Голгофского креста с треугольными расширениями на концах лопастей (Илл. 8). Он вырезан на втором от северо-восточного угла собора блоке во втором от цоколя ряду кладки.
Крест имеет надпись «IС ХС», сделанную очень необычно: первая буква «I» в первом слое «IС» и последняя буква «С» во втором слове «ХС»
расположены горизонтально. Обе буквы «С» выполнены путем соединения под углом двух прямых линий, справа лишь немного заходящих
одна за другую, а слева, пересекающихся настолько значительно, что
«С», в результате, воспринимается как буква «Х». Иконографически и
палеографически этот крест с надписью очень близок некоторым домонгольским крестам Дмитриевского собора во Владимире и церкви
Бориса и Глеба в Кидекше (Илл. 9-а, б), причем несколько крестов с
похожими расширениями лопастей в церкви Бориса и Глеба в Кидекше были вырезаны на поверхности стены центральной апсиды внутри
храма до росписи его фресками и, следовательно, уверенно датируются XII-м в. Исходя из вышесказанного, видится возможным сделать
предположение, что граффити могло появиться еще на соборе Юрия
Долгорукого до перестройки здания в 1234 г.
Целый комплекс крестов-граффити можно видеть и на центральной апсиде. Четыре соседних блока в первом и втором рядах кладки
немного севернее от центра апсиды имеют на своих поверхностях изображения 18 крестов (Илл. 10). Не менее 9 четких крестов находим
на блоке под северным окном апсиды (Илл. 11). Почти все они имеют
треугольные расширения, либо круглые углубления на концах лопастей, что дает возможность предположительно датировать их домонгольским временем. На этот же период палеографически указывает и
надпись «HC XC NH KA», расположенная рядом с одним из крестов.
Немного правее на трех соседних по вертикали блоках (Илл. 12) видны
еще 22 креста: большинство являются четырехконечными, есть среди

Сборник научных статей

Илл. 10. Кресты-граффити
в центральной части
центральной апсиды

Илл. 12. Кресты-граффити
на блоках справа от северного
окна центральной апсиды

Илл. 11. Кресты-граффити
на блоке под северным
окном центральной апсиды

Илл. 13. Рисунок храма справа
от северного окна
центральной апсиды

Суздальский сборник за 2021 год

Илл. 14. Крест с надписью
на южной апсиде

Илл. 15. Крест с надписью на северной
грани северо-западного столба

них один шестиконечный и один восьмиконечный. Иконография крестов архаична и по тем же признакам, что и у предыдущих, они также
могут быть отнесены к домонгольскому времени. Вверху этой группы крестов два из них составляют одно целое с изображением храма
(Илл. 13): один украшает его фасад, второй венчает маленькую главку. Рисунок еще одного храма – справа от первого – сохранился хуже,
либо остался незаконченным.
На южной апсиде также имеются многочисленные рисунки-граффити с разнообразными крестами. Один из них (Илл. 14), расположенный совместно еще с пятью крестами на третьем от цоколя и десятом
от южного угла апсиды блоке, снабжен надписью «НС ХС NH КА» и
имеет косую перекладину, наклон которой сделан не как обычно слева направо, а в противоположном направлении. По написанию буквы
«N» (т.е. «Н»), в которой наклонная перекладина не доходит до самого
низа правой мачты, но все же спускается ниже ее середины, надпись
можно отнести к домонгольскому времени, т. к. такое написание «Н»
соответствует уставу XII и XIII вв.1 Этому не противоречит, а скорее
подтверждает, расположение перекладины буквы «Н» (т.е. «И»), которая расположена посредине буквы2.
1
2

Щепкин В. Н. Русская палеография. М., 1999. С. 127.
Там же. С. 127.

Сборник научных статей

Несколько рисунков-граффити было обнаружено и в интерьере
храма. Они процарапаны не глубоко на двух гранях северо-западного
столба.
Четырехконечный крест (Илл. 15) находится на крайнем справа
угловом блоке северной грани столба в третьем от пола ряду кладки
на высоте 97,5 см. Над левой частью его горизонтальной перекладины
видны две буквы «IС». Датировка затруднена.
В этом же ряду кладки слева на другом угловом блоке (Илл. 16-а)
тонкими линиями нанесены изображения двух рук в молитвенном положении. Они очень отличаются по размеру и, видимо, принадлежат
независимым друг от друга рисункам, имевшим изначально фрагментарный характер. Общая композиция не читается.

а
Илл. 16. Изображения рук на северо-западном столбе:
а – на северной грани столба, б – на западной грани столба

На западной грани столба (Илл. 16-б) на двух соседних блоках от
ее левого угла во втором ряду кладки имеются изображения еще трех
рук в поднятом кверху положении, как будто для молитвы. Как и в
предыдущем случае, единая композиция отсутствует. Датировка рисунков проблематична.
В заключение можно отметить, что древние рисунки-граффити
Георгиевского собора достаточно многочисленны, но в большинстве
своем их представляют кресты.
Другие сюжеты редки, но и они, как правило, связаны с церковной тематикой или обрядностью: гробница, изображения храмов, рисунки рук в молитвенном положении.
Большая часть из этих рисунков не поддается точной датировке, но они, как исторический источник, позволяют расширить наши
представления об истории памятника, технологических приемах и
особенностях религиозного поклонения.

Суздальский сборник за 2021 год

А. Л. Ершов

ИСТОРИЯ ХРАМА В с. ШЕКШОВЕ
ГАВРИЛОВО-ПОСАДСКОГО РАЙОНА
В 20–40-х ГОДАХ ХХ в.
В последние годы Шекшово Суздальского уезда на слуху в связи с
проведением там археологических раскопок. Село упоминается в документах еще в середине XV в., а храм был построен на рубеже XVIII–
XIX вв.1
После Октябрьской революции привычная жизнь церковной общины стала меняться. В 1923 г. местные власти заключили с общиной
договор на пользование данным храмом2. Теперь здание храма стало
собственностью государства, а верующие выступали лишь как арендаторы здания.
Постепенно отношение воспитанных уже в духе атеизма односельчан к храму становилось все хуже: в 1933 г. была сломана решетка
с ограды храма, а в 1934 г. выбиты в церкви стекла на 200 рублей, это
же повторилось и в 1935 г. Хотя верующие и хулиганов захватывали на
месте преступления, и заявления подавали в сельсовет, местные власти никаких мер по данным фактам не предпринимали3.
А с 1935 г. на храм начались уже атаки со стороны властей.
Так, 20 апреля 1935 г. на общем собрании учащихся 2–4 классов
Шекшовской неполной средней школы (присутствовало 135 человек) было заявлено, что колокольный звон в селе «мешает нормальной учебе, равно и отдыху во время перемен», и вынесено решение
«просить президиум Шекшовского сельсовета и президиум райисполкома вынести решение о прекращении колокольного звона и обеспечить … лучшие условия учебы, в особенности перед поверочными
испытаниями»4.
В тот же день на общем собрании учащихся 5–7 классов той же
школы (присутствовало 125 человек) было заявлено: «Одобряем решение, вынесенное учащимися первой смены 2–3–4 классов. <…>
Березин В. [М]. Историко-статистическое описание церквей и приходов Владимирской епархии. Вып. 3: Суздальский и Юрьевский уезды. Владимир, 1896.
2 ГАВО. Ф. Р-307. Оп. 2. Д. 436.
3 ГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 3. Д. 380. Л. 5.
4 Там же. Д. 376. Л. 9.

Сборник научных статей

Просим президиум Шекшовского сельсовета и президиум ГавриловоПосадского райисполкома вынести решение о прекращении колокольного звона. Наша школа находится рядом с церковью, которая своим
звоном мешает нам заниматься, особенно в пасхальные дни, тогда,
когда трудящиеся на полях, фабриках, заводах и учащиеся в школах
вкладывают свой труд в дело соц[иалистического] строительства. Мы
считаем своим долгом о своем решении проинформировать родителей и добиваться от них таких же решений»1.
Так в Шекшове началась кампания за прекращение колокольного звона. Любопытно, что «застрельщиками» выступали школьники.
Местные власти не видели ничего предосудительного в активном использовании несовершеннолетних в антирелигиозной пропаганде;
при этом их участие в религиозной жизни тогда не допускалось, т. к.
считалось, что это должно быть их осознанным решением, которое
можно принять только по достижении совершеннолетия.
В тот же день, 20 апреля 1935 г., правление Шекшовского колхоза
постановило «решение колхозников… одобрить, данный вопрос утвердить». 22 апреля президиум Шекшовского сельсовета постановил
«ходатайство школьников, школьных работников и правления колхоза удовлетворить; просить президиум райисполкома удовлетворить
ходатайство»2.
Президиум райисполкома постановил прекратить колокольный
звон с 27 апреля 1935 г. (как раз накануне Пасхи)«как мешающий нормальной работе общественных организация и учебе в школе. …Обязать сельсовет довести об этом до сведения общины верующих»3.
Данное решение являлось прямым нарушением закона, т.к. вопрос прекращения колокольного звона находился в ведении облисполкома, а райисполком мог лишь ходатайствовать об этом. Уже
28 апреля верующие написали жалобу в облисполком на действия
райисполкома, в которой просили разрешить колокольный звон для
богослужений: «Мы считаем запрет незаконным, потому что воскресенье – день выходной, …в 6 часов занятий в школе нет, кроме того,
наступают первомайские праздники, а потому мы им звоном совершенно не помешаем»4.
В ответ на запрос облисполкома Гаврилово-Посадский райисполком отвечал, что в Шекшове «на территории ограды церкви находятся
ГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 3. Д. 380. Л. 7.
Там же. Д. 376. Лл. 5, 10.
3 Там же. Л. 12.
4 Там же. Л. 11.

Суздальский сборник за 2021 год

изба-читальня, столовая колхоза, детясли на 40 детей, на расстоянии
10 м от ограды находится неполная средняя школа, а на расстоянии
50 м – канцелярия сельсовета. Колокольный звон нарушает нормальную работу школы, детяслей и в клубе невозможно проводить
постановки – во время звона ничего не слыхать. Колокольной бронзы – 101 центнер»1. Но гораздо любопытнее было то, что из ответа
райисполкома следовало, что одновременно с Шекшовом колокольный звон запрещался в селах Володятино и Городищи, причем снова
по просьбе либо ради детей: городищенские школьники жаловались,
что «колокольный звон мешает нашим школьным занятиям», а володятинские колхозники ходатайствовали «ввиду несчастных случаев и
сильного беспокойства детей, находящихся в детяслях на самом близком расстоянии от колокольного здания, которые могут привести детей к ненормальному развитию»2. Из данного обстоятельства следует,
что прекращение колокольного звона было не низовой инициативой
жителей Шекшова, а частью антирелигиозной кампании в ГавриловоПосадском районе.
Кроме того, облисполком, вероятно, напомнил райисполкому, что
по закону колокольный звон может быть запрещен только после решения об этом облисполкома, а до этого нельзя препятствовать верующим звонить в колокола. И, как написали верующие во вторичной
жалобе в облисполком, 4 мая им действительно разрешили звонить,
но уже 6-го снова запретили «по просьбе школьных работников». Во
вторичной жалобе верующие снова указывали, что колокольный звон
в 5 часов утра и по воскресеньям никак не может мешать проводить
занятия в школе и что «без звона производить службу невозможно
ввиду того, что приходится иногда звонить раньше или позднее по
просьбе колхозников, как им свободно от работы»3.
Если верующие из Шекшова жаловались на притеснения только
в облисполком, то верующие из Городищ написали жалобу даже во
ВЦИК4. Небезынтересно письмо Комиссии по вопросам культов при
Президиуме ВЦИК в Ивановский облисполком, гласившее, например, следующее: «Не зная, было ли решение райисполкома или облисполкома о запрете колокольного звона, все же Комиссия считает,
что местные органы власти в данном случае допустили администрирование, приурочив запрет колокольного звона ко дню религиозного
ГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 3. Д. 376. Л. 13.
Там же. Лл. 13, 1–4.
3 Там же. Л. 16.
4 Там же. Лл. 22–27.

Сборник научных статей

праздника пасхи, что бесспорно вызвало среди верующих возмущение. Проверьте все факты и примите меры к их устранению»1.
Для вынесения решения о запрещении колокольного звона облисполком запросил у райисполкома необходимые документы. Получив
постановления президиума Гаврилово-Посадского райисполкома и
Шекшовского сельсовета и протоколы общего собрания школьников
старших классов и расширенного заседания колхозников, облисполком запросил ходатайства местного населения и, вероятно, получив
их, 20 июня 1935 г. вынес решение о запрещении колокольного звона
в Шекшове2.
Вынесение данного постановления явно показывало, что местные власти не собирались снижать темпы антирелигиозной кампании,
даже несмотря на протесты верующих и указания со стороны Комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК на серьезные нарушения при проведении кампании. Единственным следствием «окрика» из ВЦИК стало поручение облисполкома к райисполкому собрать
больше подписей у местного населения, согласного на прекращение
колокольного звона. Последнее делалось с целью, чтобы у властей
была возможность, в случае недовольства верующих на притеснения,
заявить, что большинство населения поддерживает антирелигиозную
политику. Позицию религиозного меньшинства в этом случае, по мнению властей, можно было не брать в расчет.
Столь сравнительно легкое достижение цели – запрет колокольного звона – вероятно, побудило местные власти продолжить антирелигиозную кампанию. И уже 19 июля 1935 г. Гаврилово-Посадский
райисполком выносит постановление о закрытии («ликвидации»)
храма и переоборудовании его под районную колхозную школу и высылает данное постановление в облисполком на утверждение. Культовая комиссия при Ивановском облисполкоме посчитала количество
предоставленного материала недостаточным и запросила: «1) проект переоборудования здания под школу и ориентировочную смету;
2) справку той организации, которая берет на себя расходы по переоборудованию и за счет каких средств; … 4) сведения о ближайшей
действующей церкви, где верующие могли бы отправлять свои культовые потребности (в каком селе и расстояние до него)»3.
Получив запрошенный материал, облисполком 28 сентября 1935 г.
постановил: «В связи с тем, что колхозники и единоличники с. ШекГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 3. Д. 376. Л. 28.
Там же. Лл. 14, 19, 20, 21, 30.
3 Там же. Д. 380. Л. 2.

Суздальский сборник за 2021 год

шова в количестве 360 человек высказались за закрытие Шекшовской
церкви и возбудили об этом ходатайство перед райисполкомом, …
президиум Гаврилово-Посадского райисполкома поддержал это ходатайство и наметил использование здания церкви под склад и … верующие с. Шекшова могут вполне удовлетворять свои культовые потребности в церкви с. Жадина, находящейся на расстоянии ½ км, <…>
Договор с религиозным обществом с. Шекшова на пользование церковью расторгнуть, церковь эту как молитвенное здание ликвидировать и передать ее в распоряжение райисполкома для пользования под
склад»1. Любопытно, что теперь речь шла о переоборудовании храма в
склад, хотя изначально предполагалось под школу.
Верующие, как только узнали о данном постановлении, тут же написали жалобу во ВЦИК, в которой просили оставить им храм, уверяя, что заявления местных властей об отсутствии верующих в селе
не соответствует действительности («у нас все верующие»). А также
жаловались на регулярные хулиганские выходки в отношении верующих: «Еще просим пикратить хулиганство: 1933 г. сломана с ограды
решетка, а в 1934 г. выбили в церкве стеклы на 200 рублей и в 1935 г.
так-же. Сколько раз захватывали на месте положения и подавали заявления в сельсовет, и во внимания не принимали. Подбивал калонки
заведующий»2.
ЦИК СССР тут же запросил у Ивановского облисполкома все
материалы по закрытию храма, одновременно поручив облисполкому предупредить райисполком о необходимости оставить храм в беспрепятственном пользовании верующих до окончания рассмотрения
дела3.
20 декабря 1935 г. Президиум ВЦИК отменил постановление Ивановского облисполкома о ликвидации храма и велел оставить храм
в пользовании верующих; о чем облисполком и проинформировал
райисполком4. О причинах такого решения Президиума ВЦИК в документе ничего не говорилось.
Тем временем приближался 1937 г. Как и повсеместно по стране, в
1937 г. священник Иван Тихвинский (служивший в Шекшове, согласно
показаниям верующих, с 1935 г.) был арестован5.
ГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 3. Д. 380. Л. 3.
Там же. Л. 5.
3 Там же. Л. 7.
4 Там же. Л. 9, 8.
5 Там же. Оп. 1. Д. 244. Л. 4.

Сборник научных статей

17 февраля 1938 г. на общем собрании жителей с. Шекшово (присутствовало 205 человек) директор Шекшовской неполной средней
школы тов. Пучкин поднимает вопрос о необходимости либо строительства нового здания школы, либо возведения пристройки к уже
существующей, т. к. уроки проводятся в 2 смены. На это некто В. Д. Башин заявил, что для расширения школы можно использовать пустующее здание храма. Шесть человек в прениях поддержали эту идею. На
голосовании 125 человек были за предложение просить райисполком
закрыть церковь под школу, 20 человек – против, 60 – воздержалось1.
(Поражает смелость верующих, которые не побоялись в то время открыто выступить против закрытия храма)
21 мая 1938 г. президиум Гаврилово-Посадского райисполкома
постановил просить Ивановский облисполком утвердить данное решение, «принимая во внимание запросы граждан с. Шекшово о закрытии церкви и передачи этого здания под школу», также указывалось,
что «церковь не функционирует с 1937 г., служитель культа отсутствует, молитвенное здание разрушается и группа верующих ремонт помещения не производит, хотя причитающиеся налоги уплачивает с целью того, чтобы затормозить дело народного образования молодежи в
неполной средней школе»2.
Неожиданно дальнейшего хода данному делу не было дано и в том
же 1938 г., согласно письмам верующих в вышестоящие инстанции за
1940 и 1944 гг., в храме стал служить о. Митрофаний Федоров3. К сожалению, верующие не указали, в каком месяце данный священник
стал у них служить. Возможно, это неожиданное событие произошло
в связи со свертыванием «Большого террора» к концу 1938 г.
Но уже 3 марта 1939 г. о. Митрофаний умер. Верующие подыскали нового священника («отроду не судимого»), но райисполком отказался его регистрировать4 (без регистрации священник не имел права
служить в храме).
И через год начинается теперь уже третья попытка закрыть храм.
27 апреля 1940 г. составляется акт осмотра храма. Присутствовали:
«председатель сельсовета А. Г. Соловьев, секретарь парторганизации
А. Н. Черетухина, председатель колхоза В. М. Жуков, заведующий
агент … (нрзб., возможно, райфинотдела. – А. Е.) Ф. П. Цепеликов,
начальник добровольной пожарной дружины А. Ф. Бобров, предсеГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 1. Д. 147. Л. 12.
Там же. Л. 11.
3 Там же. Д. 244. Л. 4.
4 Там же. Д. 147. Л. 15.

Суздальский сборник за 2021 год

датель Союза воинствующих безбожников Ф. П. Ширяев, верующие
Г. И. Прогунов, А. Г. Дементьев, Н. Я. Чернов». В акте отмечалось, что
все стекла в храме выбиты, штукатурка и живопись облетели, стены
сыреют, печи к топке непригодны, «мазоитчатый» пол дал трещину, крыша не крашена несколько лет, из-за чего железо ржавеет, одна
глава упала, а другие угрожают упасть. А также говорилось: «Налоги
платились аккуратно не с целью, чтобы использовать для религиозных
обрядов, а для полного дальнейшего разрушения данного здания, чтобы в последствие оно было негодно и ни кому не доставалось»1.
На основании данного акта осмотра храма, а также вышеуказанных постановления президиума Гаврилово-Посадского райисполкома
и протокола общего собрания жителей с. Шекшово от 21 мая и 17 февраля 1938 г. соответственно Ивановский облисполком 9 июля 1940 г.
постановил закрыть церковь для использования ее в качестве неполной средней школы2. В связи с тем что для вынесения постановления
облисполкомом использовались эти протокол и постановление райисполкома, в нем было указано, что храм якобы не действует с 1937 г.
Верующие тут же написали Сталину, Калинину и в Президиум
Верховного Совета РСФСР просьбы отменить постановление облисполкома и вернуть им храм, а также зарегистрировать священника,
которого они нашли, но которого райисполком им не утвердил. В жалобах указывалось, что «в Шекшове не соблюдается закон» о свободе
отправления религиозных культов и об отделении Церкви от государства, что верующих – 300 человек и что храм содержится в полном порядке. На все жалобы облисполком ответил в вышестоящие инстанции, что храм закрыт на основании официального постановления облисполкома, будет использоваться под школу, постановление облисполкома объявлено верующим3. Храм верующим не вернули, а уже в
августе 1940 г. верующие в очередном ходатайстве о возвращении им
храма писали, что у них «по ложному заявлению прикрыли церковь, …
приехали, как бандиты, с ломами и топорами, разбили двери церкви
и стали делать опись. Некоторые вещи из описи растащили по себе и
при этом опись взяли с собой»4. Позднее верующие вспоминали, что
двери в храм взломали из-за того, что церковный староста и церковный совет отказывались отдать ключи от храма, заявляя, что признание церкви пустующей не соответствует действительности, т.к. богоГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 1. Д. 147. Л. 13.
Там же. Л. 9.
3 Там же. Лл. 14–27.
4 Там же. Л. 28.

Сборник научных статей

служения в храме не проводились по причине отказа райисполкома
зарегистрировать священника1.
В 1943 г. в стране начинают открываться храмы. Верующие с. Шекшово тоже стали писать в вышестоящие инстанции ходатайства вернуть им храм.
Так, 30 января 1944 г. в своем ходатайстве председателю Совета по
делам РПЦ Карпову, осветив историю закрытия храма, просили открыть его, т.к. хоть «церковь в с. Ярышево в 7 км имеется, но она одна
на весь район, мала, холодная, всех вместить не может. Кроме того,
священник Якиманский имеет дом в Гав. Посаде (2 км от церкви), поэтому с каждой требой надо сначала ехать туда»; указывают, что открытие храма целесообразно, т.к. «на расстоянии 1 км два Давыдовских (села. – А. Е.) и Жадинское, на расстоянии 4 км Гордино, Подолец,
Ратнинское, Торки, Козлово, Непотягово и д. Калитеево. В настоящее
время треб очень много, т.к. стали крестить и венчаться. В колхозе
имеется складов для зерна: деревянных – 4 и каменных – 12» (храм,
как оказалось, использовался не под школу, а в качестве склада), а также пишут, что «пол, иконостас и крылоса целы»2.
Ивановский облсовет запросил у Гаврилово-Посадского райсовета, действительно ли заявители были уполномочены группой верующих ходатайствовать об открытии храма, и естественно получил ответ, что не были, а также дополнительные сведения, что храм действительно занят под склад, закрыт в 1939 г. и что в районе на расстоянии
7 км функционирует одна церковь. Верующим было отказано3.
7 августа 1945 г. верующие с. Шекшово, а также с. Большое и Малое Давыдовское и Жадинское в своем ходатайстве уполномоченному
Совета по делам РПЦ по Ивановской области Виноградову просили
разрешения провести ремонт и открыть храм, вновь указывая, что
«церковь в с. Ярышево … мала, всех вместить не может»4.
В мае 1946 г. верующие снова просят Совет по делам РПЦ открыть
храм, «разрешить подыскивать священника» (т.е. в отличие от 1940 г. уже
готового священника нет) и разрешить ремонт храма, но уже объективно
признают, что лишь «ремонт нижнего храма нам посилен» (храм двухэтажный). И снова получают отказ, т.к. храм закрыт в 1939 г., используется под склад и что на расстоянии 7 км есть функционирующая церковь5.
ГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 1. Д. 244. Л. 4.
Там же.
3 Там же. Лл. 1, 2, 6.
4 Там же. Л. 7.
5 Там же. Лл. 13, 14.

Суздальский сборник за 2021 год

В апреле 1947 и в марте 1948 г. верующие направляют очередные
ходатайства в Совет по делам РПЦ, в октябре 1947 г. пытаются ходатайствовать через епископа Ивановского и Кинешемского Таисия
(впрочем, это ходатайство также было переслано в облисполком)1.
Ивановский облсовет 14 апреля 1948 г. в ответе в Совет по делам РПЦ
указывает, что «здание Шекшовской церкви требует капитального
ремонта и затрат значительных материальных средств, что является
нецелесообразным», а также указывает, что есть функционирующие
церкви в с. Бородино и Сербилово на расстоянии 7 км и 5 км2; храм же
в Ярышеве как действующий не упоминается.
В мае, июне и октябре 1948 г. верующие в своих ходатайствах
начинают акцентировать внимание еще и на том, что храм – памятник архитектуры и его надо содержать в надлежащем порядке, что
они и могли бы делать, если бы храм был в их пользовании. Указывают на факты растаскивания имущества из храма (например,
заведующий местной школой Л. О. Носков взял некоторые предметы для устройства хлева для своей козы). И, как ни удивительно,
только в это время верующие обращают внимание, что «во время
разлива нет возможности куда-либо проехать, поэтому лишаемся
всех христианских наслаждений». Власти лишь частично отреагировали: приказали проверить факты и принять меры к охране растаскиваемого имущества3.
Отметим, что такое регулярное написание ходатайств, возможно,
объясняется и несколько неопределенной позицией местных властей,
которые «конкретных ответов не дают, предлагают всегда придти через 2 или 3 месяца»4.
В марте и сентябре 1949 г. верующие снова писали ходатайства об
открытии храма, но на них ответы уже не получали, т.к. еще в феврале
Ивановским райсоветом было решено: «Вопрос в свое время рассматривался исполнительным комитетом облсовета. Вновь этом вопрос
рассматриваться не будет, т.к. нет оснований его пересматривать»5.
В постсоветский период в храме возобновились богослужения, но
дело реставрации идет очень медленно, лишь в начале 2000-х гг. были
восстановлены купола.
ГАИО. Ф. Р-2953. Оп. 1. Д. 244. Лл. 18, 20, 22.
Там же. Л. 28.
3 Там же. Лл. 29–33.
4 Там же. Л. 31.
5 Там же. Лл. 35–39.

Сборник научных статей

Д. В. Жилин

ВЛИЯНИЕ ТОПОНИМИЧЕСКОЙ ЛЕГЕНДЫ
ИЗ КНИГИ «ИСТОРИЧЕСКОЕ СОБРАНИЕ
О БОГОСПАЕМОМ ГРАДЕ СУЖДАЛЕ»
НА ИЗУЧЕНИЕ СЛАВЯНСКОЙ МИФОЛОГИИ
Значение написанной в середине XVIII в. книги Анании Федорова «Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале» огромно
как для краеведческой истории, так и для всей русской историографии.
Тем не менее, данный труд отражает в себе представления своей эпохи
и, как следствие, включает в себя сообщения легендарного происхождения. Так, в данный источник попало предание: «Обыватели в граде
Суздаль прежде просвещения святым крещением бяху идолопоклонники и имяху богов языческих и, кроме их, Яруна, Пиная, Облупу, Купала, по которым и места были во граде особливыя, где их богомерзкие
были мольбища, или капища. От Яруна Ярунова улица, от Пиная Пинаиха, от Облупы Облупа, где ныне кабак, от Купала место на сполье,
где во время идолопоклонения народ собирался месяца июня 24 дня»1.
Имена данных божеств, кроме Купалы, не встречаются в других
источниках. Археологическое подтверждение существования святилищ в данных местах, в настоящий момент отсутствуют. По письменным источникам известны нехристианские личные имена Ярун
(от значения «пылкий, буйный, яростный»2), Пинай (от глагола пинать – «толкать»3). В документах находим крестьянина Суздальского
уезда Яруню Никитича (1579 г.), в Писцовой книге 1617 г. встречаем
упоминание о Пинайке – портном мастере. Облупа (псковск.) – «кабак
на выезде» (это место, где во времена Анании Федорова стоял кабак,
сейчас известно под названием Кабацкая гора)4.
Федоров Анания. Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале // Временник Общества истории и древностей российских. – М., 1885. – Т. 22. С. 70.
2 Никонов В. А. Словарь русских фамилий / Сост. Е. Л. Крушельницкий. – М.:
Школа-Пресс, 1993. – С. 192.
3 Там же. С. 91.
4 Седова М. В. Пережитки языческих верований в средневековой культуре Суздаля // КСИА. – М., 1992. – Вып. 208. С. 77–86; Седова М. В. Суздаль в X–XV вв. – М.:
Русский мир, 1997. – С. 206.
1

Суздальский сборник за 2021 год

Ярун, Пинай, как и другие нехристианские имена, окончательно
вышли из обращения к началу XVIII в.1 Топонимы, производные от
редких имен и слов, легко деэтимологизируются и вторично сближаются с созвучными или однокоренными апеллятивами. Таким образом, они служат материалом для топонимических легенд2. Идол «Купало», чье название происходит от имени Иоанна Крестителя3, встречается только в поздней Густынской летописи (XVII в.) и появился в
результате путаницы: летописец знал о «бесовских игрищах» 24 июля
и принял их за название «божества»4. Эти обстоятельства говорят о
книжном характере легенды, появившейся, скорей всего, в XVIII в.
Однако исследователям прошлого не было известно подобных
данных. Поэтому эта небольшая легенда была воспринята как достоверный источник и стала опорой для реконструкций славянского язычества.
В 1821 г. писатель, исследователь фольклористики и лексикографии,
М. Н. Макаров стал публиковать переработанные и дополненные извлечения из труда Анании Федорова5. Часть он использовал для своих
изысканий. В книге «Русские предания», изданной в 1838 г., им приводится описание крестьянского торжка в Александровском уезде, в котором автор видел «остаток пированья древнему Суздальскому божеству
Суслова А. В., Суперанская А. В. О русских именах.—2-е изд., испр. и доп. – Л.: Лениздат, 1991. – С. 52–58.
2 Карпенко Ю. А. О синхронической топонимике // Принципы топонимики / Акад.
наук СССР; [под ред. В. А. Никонова, О. Н. Трубачева]. – М.: Наука, 1964. – С. 45–
57; Цветкова Е. В. Костромские топонимические легенды как источник сведений
о топонимии и отражаемых ею реалиях // Язык и культура. 2014. № 3 (27). С. 88–96;
Касим Г. Ю. О переосмыслении топонимов // Вопросы ономастики. – Свердловск:
[УрГУ], 1983. – Вып. 16: Методы топонимических исследований. – С. 29–34.
3 Купала // Этимологический словарь русского языка = Russisches etymologisches
Wörterbuch: в 4 т. / Авт.-сост. М. Фасмер; пер. с нем. и доп. чл.-кор. АН СССР
О. Н. Трубачева. – Изд. 2-е, стер. – М.: Прогресс, 1986. – Т. II: Е – Муж. – С. 419;
Журавлев А. Ф. Язык и миф. Лингвистический комментарий к труду А. Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу». – М.: Индрик, 2005. – С. 904.
4 Мансикка В. Й. Религия восточных славян. – М.: ИМЛИ им. А. М. Горького РАН,
2005. – С. 123–124; Фольклор и книжность: миф и исторические реалии / О. В. Белова, В. Я. Петрухин; Рос. акад. наук, Ин-т славяноведения. – М.: Наука, 2008. –
С. 32–33.
5 Сиренов А. В. «Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале»: новые материалы // На пороге тысячелетия. Суздаль в истории и культуре России.
К 990-летию первого упоминания Суздаля в древнерусских летописях. – Владимир, 2015. – С. 53–59.
1

Сборник научных статей

Плихану или Полехану»1; а при описании Ярилы указывал: «Суздальский летописец в числе своих идолов его же называет Яруном»2. Другие
божества не упомянуты. Как появился в списке «суздальских божеств»
Плихан не совсем ясно. Данное имя, вероятно, происходит от другого
названия праздника – «Ярилова плешь»3, тем более, дата празднеств
обоих этих персонажей, согласно книге «Русские предания», совпадает4.
Подобная точка зрения на Яруна, как на «другое имя» Ярилы,
встречается в вышедшей примерно в то же время книге «Русские простонародные праздники» И. М. Снегирева. В работе есть ссылка на
указания М. Н. Макарова с упоминанием «Суздальского летописца»,
а также приводится имя собственное воеводы Яруна. О «суздальских
божествах» из труда Анании Федорова не упоминается. Данный исследователь считал Ярилу «божеством мужества и вожделения», подобно
Приапу, Эроту и Аресу5. Для подтверждения своей версии он приводил значение созвучных и однокоренных слов из славянских и других
индоевропейских языков, означающих похоть, весну, год. А также имя
собственное Яровит – божества, известного у западных славян6.
В то время высказывались сомнения в подобном предположении:
«Некоторые думают, – писал А. В. Терещенко, – что Ярило есть идол
Ярун. Но из всех указаний на славянские божества мы не находим в
их числе Яруна»7.
В середине XIX в. было опубликовано «Историческое собрание о
богоспасаемом граде Суждале»; в неофициальной части газеты «Владимирские губернские ведомости» публиковались материалы, где они
указывались и приводилось описание рассматриваемой топонимической легенды8. Отождествление имен Ярилы и Яруна встречается в
Макаров М. Н. Русские предания. [В 3 кн.]. Кн. 1. Одна книжка, изданная М. Н. Макаровым. М.: В типографии Лазаревых Института восточных языков, 1838. – С. 45.
2 Там же. С. 46.
3 Зеленин Д. К. Избранные труды. Очерки русской мифологии: Умершие неестественною смертью и русалки / Вступ. ст. Н. И. Толстого; подготовка текста, коммент., указат. Е. Е. Левкиевской. – М.: Индрик, 1995. – С. 271.
4 Макаров М. Н. Указ. соч. С. 46.
5 Снегирев И. М. Русские простонародные праздники и суеверные обряды: [в 4
выпусках] / [соч. ] И. М. Снегирева. – М.: Университетская типография, 1837–
1839. – Вып. 4. С. 55.
6 Там же. С. 52–55.
7 Терещенко А. В. Быт русского народа. – СПб., 1848. – Ч. V. С. 100.
8 Сиренов А. В. Указ. соч. С. 53–59; Иоасаф, иеромонах. Суздальские достопамятности // ВГВ. 1849. № 34; Замечания о происхождении названий суздальских улиц:
Ярунова гора (Яруновка), Пинаиха // ВГВ. 1840. № 13.
1

Суздальский сборник за 2021 год

публикациях историка и краеведа В. И. Доброхотова1, бывшего редактором данной газеты. В статье «Характеристический очерк Владимирских гуляний» он предложил вариант названия для местности в районе реки Рпень: «по долине Яруновой, называемой простым народом
Яриловою…»2 [плешью]3.
Представление о Яриле как другом имени Яруна закрепилось, публикация «Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале»
служила подтверждением правоты М. Н. Макарова. Само же предание
было веским доказательством существования подобного культа у восточных славян: «Первое прямое, а не косвенное, письменное свидетельство о Яриле (Яруне) встречается в Суздальской летописи», – указывал М. Е. Соколов. Название улиц было подтверждением древности,
как считал данный автор4.
В отношении других «суздальских божеств», после публикации,
исследования были немногочисленными. М. Е. Соколов, отталкиваясь
от значений слов «Пинай» – «пьяный»; «Облупа» – «облопаться», развивал предположение об отождествлении, представляя их как «прозвища» Ярилы5. В книге «Историко-статистическое описание церквей
и приходов Владимирской епархии» указывалось: «В состоянии язычества суздальцы поклонялись Велесу, Пинаю (вероятно, искажение
Доброхотов В. И. Древний Боголюбов город и монастырь с его окрестностями. – М.: Университетская типография, 1852. – С. 97–99.
2 Он же. Характеристика черт владимирских гуляний // ВГВ. 1849. № 33.
3 Тихонравов К. Н. Археологические изыскания во Владимирской губернии
// Труды Владимирского губернского статистического комитета. – Владимир,
1864. – Вып. II. С. 126.
Топоним «Ярилова плешь», указанный в описании местности у К. Н. Тихонравова
и происходящий от одного из названий упомянутого праздника, В. И. Доброхотовым в статье не указан по цензурным соображениям (поставлено троеточие), т.к.
в некоторых русских говорах слово «плешь» имеет дополнительное сексуальноэвфемистическое значение. Подтверждение такого варианта значения слова находим в указанной статье: «нескромное название места гулянья, употребляемое
простым народом, которое происходит от имени, а может быть свойств древнего языческого божества» (Подробней: Жилин Д. В. К вопросу о происхождении
названия урочища Ярилова долина // Материалы XXV Международной краеведческой конференции (2 октября 2020 г.) / Департамент культуры Владимир.обл.,
ГБУК «Владим. обл. универс. науч. б-ка им. М. Горького», Союз краеведов Владим.
области. – Владимир, 2021. – С. 211–218).
4 Соколов М. Е. Старорусские солнечные боги и богини. – Симбирск, 1887. – С. 28.
5 Там же. С. 37.
1

Сборник научных статей

Перуна), Яруну, Облупе (праздновали, когда рожь облупливалась, колосилась), Купале и Туру (богу плодородия, сладострастия)». В примечаниях авторы рассматривают информацию по названиям, однокоренным с именем Тур, то есть, в некотором смысле, развивают идею
народной этимологии1.
Однако представление об отождествлении данных персонажей
развивалось. В работах А. Н. Афанасьева и П. С. Ефименко вслед за
И. М. Снегиревым указывалось на значение имени Ярилы, которое
объяснялось из слов с корнем «-яр-», в числе которых: ярун – похотливый (без ссылок на труд Анании Федорова)2. А. С. Фаминцын не только отождествлял Ярилу с Яруном («В Переяславской летописи бог»),
но и видел сходство с древнеиталийской Феронией3.
В конце XIX – начале XX в. стала появляться критика подобных
построений в работах, оторванных от исторических источников4, в
том числе о существовании славянского божества Ярилы, не встречающегося в древних источниках5.
Но во второй половине XX в. возродился интерес к упомянутым работам. Вместе с ним возродило свои позиции представление
об отождествлении, особо в теории «основного мифа» В. Н. Топорова
и Вяч. Вс. Иванова, где указывается ссылка на книгу М. Н. Макарова
(с указанием «Ярун как название идола, упоминаемого в Суздальском
летописце»). Указано и значение слов с корнем «-яр-». Эти обстоятельства приводится и как одно из доказательств достоверности сведений
Добронравов В. Г., Березин В. М. Историко-статистическое описание церквей и
приходов Владимирской епархии: В 5 т. – Владимир, 1893–1898. – Вып. 3: Суздальский и Юрьевские уезды / сост. В. Березин. – С. 10.
2 Афанасьев А. Н. Поэтические воззрения славян на природу. Опыт сравнительного изучения славянских преданий и верований, в связи с мифическими сказаниями других родственных народов. – М.: Изд-е К. Солдатенкова, 1865. – Т. 1.
С. 439–440; Ефименко П. С. О Яриле, языческом божестве русских славян. – СПб.:
Тип. Майкова, 1868. – С. 5.
3 Божества древних славян / Сост. и отв. ред. О. А. Платонов, предисл. Е. А. Окладникова. – М.: Институт русской цивилизации, 2014. – С. 323.
4 Клейн Л. С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества. – СПб.: Евразия, 2004. – С. 37–41.
5 Зеленин Д. К. Избранные труды. Очерки русской мифологии: Умершие неестественною смертью и русалки / Вступ. ст. Н. И. Толстого; подготовка текста, коммент., указат. Е. Е. Левкиевской. – М.: Индрик, 1995. – С. 37; Гальковский Н. М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. – Харьков:
Епархиальная типография, 1916. – Т. 1. С. 41.
1

Суздальский сборник за 2021 год

Древлянского о белорусском Ярыло1, которые в настоящее время рассматриваются как фальсификация2.
В работах западных славистов также встречается подобное, в
частности, в книге «Мифология славян» А. Гейштора (с указанием «в
таком виде он был записан в Суздальском летописце»)3. Л. С. Клейн,
критикуя в своей книге «Воскрешение Перуна» 2004 г. «теорию основного мифа», тем не менее, повторил указанные тезисы относительно Яруна4. Само предположение об отождествление развивается. Так, к примеру, А. А. Бесков, говоря о функции Ярилы, обращает
внимание на отсутствия внимания исследователем к другим диалектным значениям слов с корнем «-яр-»: «Ярун» – кулак (зажиточный крестьянин)5.
Как видно из указанных работ, в настоящее время данное предположение, которое появилось в результате выборочного цитирования влиятельной работы И. М. Снегирева, живо, окончательно утратив изначальный контекст из книги. Обрастая новыми подробностями, оно послужило доказательством существования славянского
божества Ярилы, в отношении которого в настоящее время высказываются сомнения6. Топонимы с именем Ярун за пределами Суздаля
зачастую трактуются в публикациях как происходящие от Ярилы7.
Вариант названия «Ярунова долина» во Владимире (в районе реки
1 Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Исследования в области славянских древностей:
Лексические и фразеологические вопросы реконструкции текстов. – М.: Наука,
1974. – С. 181.
2 Левкиевская Е. Е. Механизмы создания мифологических фантомов в «Белорусских народных преданиях» П. Древлянского // Рукописи, которых не было. Подделки в области славянского фольклора / Изд. подг. А. Л. Топорков, Т. Г. Иванова,
Л. П. Лаптева, Е. Е. Левкиевская. – М.: Ладомир, 2002. – С. 311–352.
3 Гейштор А. Мифология славян / пер. с польского. – М.: Весь мир, 2014. – С. 122–
123.
4 Клейн Л. С. Указ. соч. – С. 327–328.
5 Бесков А. А. Анализ мифологической составляющей восточнославянского язычества: Дисс. … канд. филос. наук: 09.00.13. – Нижний Новгород, 2008. – С. 129.
6 Топоров В. Н. Боги // Славянские древности / Отв. ред. Н. И. Толстой. – М.: Международные отношения, 1995. – Т. 1. С. 211; Ярила / Петрухин В. Я. // Славянские
древности: Этнолингвистический словарь: в 5 т. / Под общей ред. Н. И. Толстого;
Институт славяноведения РАН. – М.: Международные отношения, 2012. – Т. 5:
С (Сказка) – Я (Ящерица). – С. 637.
7 См.: Абабков Л. Гдовские топонимы // Гдовская заря: http://all-gdov.ru/?p=8647
(Дата обращения: 30.09.2021 г.).

Сборник научных статей

Рпень у бывшего села Красного) закрепился в работах по краеведению и истории1.
Идея отождествления повлияла на работы, посвященные истории
Суздаля. Так, А. Д. Варганов в статье 1946 г. упоминал о Яруне, Купале, Облупе на холмах вокруг старого города как сохранивших смутное и искаженное воспоминание о местах языческого культа. Пинаева
деревня, в состав Суздаля вошла после 1685 г., возможно, поэтому и
не была указана2. Но в книге 1971 г. А. Д. Варганов изменяет позицию – отождествляет Яруна с Ярилой, показывая как главное божество, «ведавший урожаем плодородных суздальских земель», а другие
рассматривает как самостоятельные мифологические персонажи3.
В этой связи следует отметить, что замечание о возвышенностях
подтверждает версию о книжном происхождении легенды – в Густынской летописи идолы были воздвигнуты на холмах4. Доказательством
служит и отмеченный Вяч. Вс. Ивановым и В. Н. Топоровым параллелизм в именах и названиях Перун – Ярун, Перынь – Jaryn5. По Густынской летописи, на месте капища Перуна был воздвигнут православных
храм6; на Яруновой улице на возвышенности и в XVIII в. и до сих пор
стоит Козьмодемьянская церковь. Известно схожее предание, записанное краеведом В. М. Снегиревым, говорящее об идолах богини любви
Лады и ее мужа Тура, стоявших на Пинаевской улице (на Аскольдовой
и Михайловской горах)7.
1 Шулус И. И. Губернский город Владимир в последней трети XVIII – первой половине XIX в.: очерки повседневной провинциальной жизни / И. И. Шулус,
Н. В. Киприянова, Н. В. Мягтина, В. А. Черничкина; Владим. гос. ун-т. – Владимир:
ВлГУ, 2008. – С. 156; Дудорова Л. В. Старый Владимир. – Владимир: Транзит-ИКС,
2013. – С. 5.
2 Варганов А. Д. Из ранней истории Суздаля (IX–XIII вв.) // КСИИМК.–
1946. – Вып. 12. С. 127–134.
3 Он же. Суздаль: Очерки по истории и архитектуре. – Ярославль: Верх. – Волж. кн.
изд-во, 1971. – С. 6.
4 ПСРЛ. Т. 40: Густынская летопись / Подг. текста Ю. В. Анхимюка, С. В. Завадской
и др.; Ред. тома: В. А. Кучкин (отв. ред.), Л. Л. Муравьева, А. М. Панченко. – СПб.:
Дмитрий Буланин, 2003. – С. 38.
5 Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н. Исследования в области славянских древностей:
Лексические и фразеологические вопросы реконструкции текстов. – М.: Наука,
1974. – С. 185.
6 ПСРЛ. Т. 40: Густынская летопись… С. 38.
7 Седова М. В. Пережитки языческих верований в средневековой культуре Суздаля… С. 77–86.

Суздальский сборник за 2021 год

Конечно, положительным влиянием является и внимания к труду Анании Федорова, исследование которого возобновилось только в
девяностых годах прошлого века1. Но представление об отождествлении имен Яруна как мифологического персонажа с предполагаемым
божеством Ярилой в настоящее время затрудняет не только объективное изучение книги «Историческое собрание о богоспасаемом граде
Суждале» как исторического источника, но и славянской мифологии
в целом.

Сиренов А. В. Суздальские исторические сочинения XVII–XVIII вв. / Древняя
Русь. Вопросы медиевистики. – 2018. № 3(73). – С. 42–52.

Сборник научных статей

А. С. Зайкова

ИЗ ИСТОРИИ ПОЖАРНОГО ДЕЛА В СУЗДАЛЕ
В нашей стране, где большинство построек было из дерева, пожары были частым явлением. Из-за скученности построек нередко
выгорали целые кварталы городов и деревни целиком. Так, например,
в Суздале за два века (XVII и XVIII) произошло 10 крупных пожаров.
Много пожаров было и в XIX в. Одним из самых больших стал пожар
на главной улице в 1873 г., длившийся почти сутки и истребивший
25 домов (12 каменных и 13 деревянных), 6 лавок при домах, 3 рейнсковых погреба, 3 винных склада и водочный завод и 2 цирюльни. Во
время пожара пострадала и Лазаревская церковь, на которой сгорела
боковая главка. Большой ущерб понесли суздальские купцы Жинкины1.
Через 10 лет примерно тут же случился пожар, захвативший Теремки и Старую улицу. За 12 лет с 1886 по 1897 г. в Суздале произошло
24 пожара2. В 1901 г. случился пожар в Ризоположенском монастыре, в
котором сгорели деревянные кельи монастыря; кстати, данная обитель
горела неоднократно и в предшествующие века.
Вопросы пожарной безопасности всегда волновали местное сообщество. До середины XIX в. в Суздале, как и в других городах, пожарная команда комплектовалась нижними чинами и числилась нестроевой командой военного ведомства. В начале 60-х гг. XIX в. на
содержание суздальской пожарной команды (5 чел.) из городских
средств расходовалось около 300 руб. При команде имелось 5 лошадей
и оборудование: пожарные трубы, бочки, багры, ухваты, хомуты смотровые, узды, дуги смотровые, ведра, топоры, лейки, ломы и т. д., располагавшееся в ветхом сарае во дворе присутственных мест на Кремлевской ул. (ныне дом 10).
В 1861 г. циркуляром Министерства внутренних дел такой порядок формирования пожарных команд был окончательно отменен
и вопросы образования и финансирования пожарных команд были
переданы в ведение городского общественного управления. Министерство рекомендовало «вопрос об организации пожарных команд,
как вопрос общественного интереса, предоставить ближайшему не1
2

ВГВ. 1873. № 29.
ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 183. Л. 33.

Суздальский сборник за 2021 год

посредственному обсуждению самих городских обществ», комплектовать команды вольно-наемными людьми или местными гражданами
по выбору общества. История образования суздальской общественной пожарной команды была подробно изложена земским техником
П. И. Панковым в 1903 г. на страницах губернских ведомостей1, откуда
приводятся нижеизложенные сведения.
В качестве образца для подражания указывалась деятельность пожарной команды Осташкова Тверской губернии. Составленная городским головой Осташкова докладная записка о порядке деятельности
городской пожарной команды была разослана губернаторам, а ими – в
города и уезды. Вот небольшие извлечения из этого интересного документа. «В г. Осташков существует порядок тушения пожаров общими
силами граждан. От самого первого из них до самого последнего никто
не считает себя свободным от этой обязанности. Не быть на пожаре
и не принимать какого-либо посильного участия в тушении пожара
считается предосудительным; городской голова, члены магистрата
и думы и вообще все первенствующие граждане города поставляют
себе за правило быть непременными участниками при тушении пожаров… В настоящее время команда состоит из 100 чел.; но не на них
одних лежит обязанность тушить пожары; они обязаны занимать первые места на пожаре и находиться при своих нумерах заливных труб
и других инструментов… Жалованья служащие в пожарной команде
не получают вовсе, но из них купцы избавляются от военного постоя,
мещане – от платежа лично за себя податей… Пожарные инструменты
помещаются в особо строенном пожарном сарае в центре города и независимо от сего на некоторых оконечностях города имеется по одной
трубе с принадлежностями… Лошади доставляются на пожары гражданами и прочими сословиями по данной ими в той городской думе
подписке, и за доставку воды ничего не платится…». По содержанию
документа можно сделать вывод, что в г. Осташкове по существу действовало добровольное пожарное общество, куда входили все жители
города.
Вышеуказанные распоряжения МВД происходили до принятия
Городового положения 1870 г., определившего более четко функционал и принципы городского общественного управления. До этого, как
говорилось в соответствующем (о пожарных командах) указе губернского правления, «привычка видеть над собою во всем правительственную опеку избавляла городские общества от труда думать и забо1

ВГВ. 1902. № 9, 10.

Сборник научных статей

титься о своих собственных нуждах». Города Владимирской губернии
не торопились рассматривать пожарные вопросы, и в феврале 1862 г.
губернское правление направляет еще раз побудительное предписание. В марте 1862 г. в Суздале созвали собрание купцов и мещан, обсудившее составленный городской думой проект положения об учреждении пожарной команды и признавшее проект «с местными условиями города согласным». Городской думе поручалось представить проект на рассмотрение и утверждение губернского правления. В проекте
предлагались следующие основы для устройства пожарной команды:
команду образовать из 5 человек вольнонаемных служителей, управление поручить особо избранному из числа лиц, известных городскому обществу по усердию и опытности в пожарном деле брандмейстеру
с жалованьем 120 руб.; заведывать лошадьми и инструментами ему же
под наблюдением городского головы и членов думы; на дворе городской думы (ныне ул. Кремлевская, 11) устроить помещение для команды, конюшню на 5 лошадей, чистый сарай для труб и бочек и навес
для багрового хода. В проекте указывалось количество помощников
из обывателей, кто и как участвует в тушении пожаров. Подробно расписывались денежные расходы на создание и деятельность пожарной
команды, которые предлагалось частично покрыть введением особого
пожарного сбора в размере ¼% с оценок всех недвижимых имуществ в
городе без различия сословий их владельцев. Кроме того, было решено
отвести часть городского выгона на Ильинском лугу под сенокос для
фуража пожарных лошадей1. То есть предложенные принципы образования пожарной команды в Суздале отличались от осташковского
варианта, главное отличие – сохранялись команда вольнонаемных пожарных и лошади. Из всех городов и уездов Владимирской губернии
только Суздаль и Переславль направили в губернское правление свои
предложения, остальные согласились с осташковским проектом образования пожарной команды.
Процесс образования пожарных команд тянулся до 1864 г., когда
в июне думой был получен циркулярный указ губернского правления,
которым предписывалось городским и посадским думам проекты организации пожарных команд привести в исполнение немедленно. И
кстати, сообщалось, что министр внутренних дед не возражает против
изменений осташковского проекта при условии, если губернатор находит такую организацию команд правильной.
1

ВГВ. 1902. № 9.

Суздальский сборник за 2021 год

В связи с циркуляром суздальские купцы и мещане вновь 27 июля
1864 г. собрались в общее собрание и, так как дело дошло до исполнения, выявились новые условия, неучтенные в 1862 г.: 1) расход на постройку помещений пожарного двора был определен неправильно: не
1000, а 3000 руб.; 2) пропущен расход на ремонт лошадей (определен в
200 руб. в год). Таким образом, первоначальный расход определялся
в 5000 руб. и далее по 1000–1200 руб. в год. Были еще раз обсуждены
и категории плательщиков предлагаемого ¼%-ного пожарного сбора.
Собрание постановило: пока не соберется нужной суммы для постройки потребных зданий команду оставить по старому; к уплате сбора
привлечь домовладельцев и из дворян, чиновников, разночинцев и духовенства; возбудить перед кем следует ходатайство об образовании в
г. Суздале Общества взаимного от огня страхования. Для отработки
проекта устройства пожарной команды и особых оценочных списков
владельцев зданий и заведений, подлежащих ¼%-ному сбору, была избрана комиссия в составе 8 членов под председательством благочинного церквей Суздаля священника Иоанна Грацилевского.
Комиссия составила 4 списка: 1-й – имущества дворян и чиновников (42 лица – 49 домов оцененных на сумму 26060 руб.); 2-й список
имущества купцов (100 лиц, 119 домов, 6 промышленных и фабричных
заведения, 5 отдельных лавок и 72 лавки в торговых рядах на сумму
203580 руб.); 3-й список имущества мещан (388 лиц, 403 дома, 6 промышленных и фабричных заведения, 9 отдельных лавок и 17 лавок в
торговых рядах на сумму 141060 руб.); 4-й список имущества разночинцев (103 лица, 101 дом, 3 промышленных заведения и 3 лавки в
торговых рядах на сумму 16080 руб.). Таким образом, подлежало обложению ¼%-ным сбором 633 жителя Суздаля, владеющих 672 домами, 15 промышленными заведениями, 14 отдельными лавками и 92 – в
Гостином дворе. Общая оценка имущества – 386780 руб., ежегодный
¼%-ный сбор исчислялся в сумме 966 р. 95 коп. без учета имущества
духовенства1. Комиссия в процессе работы выделила и особый сбор с
отдельных коммерческих заведений и строений с повышенной пожароопасностью, определенный в сумме 587 руб.2 Было посчитано и имущество духовного сословия Суздаля, составившее сумму 15220 руб. с
ежегодным сбором в 78 р. 05 коп. , но в январе 1865 г. суздальское духовенство по ходатайству благочинного церквей г. Суздаля И. Грацилевского (он же председатель комиссии) было освобождено от уплаты
1
2

ВГВ. 1902. № 10.
Там же. № 11.

Сборник научных статей

пожарного сбора, за что благочинный благодарил суздальское общество на страницах Епархиальных ведомостей1.
Проект организации суздальской общественной команды состоял
из 18 параграфов, где было прописано и существующее материальное
оснащение команды и предполагаемое устройство со строительством
новых помещений для содержания лошадей и оборудования на дворе
городской думы (там, где и сейчас располагается пожарная часть Суздаля). Команда организовывалась в составе 8 вольнонаемных и одного брандмейстера, «известного обществу», которому предписывалось
смотрение за командой и распоряжение пожарными инструментами и
лошадьми. Наблюдение за деятельностью пожарной команды и ведение книги расходов на команду, выданной и прошнурованной управой, возлагалось на ответственного избранного обществом. В проекте определялись и обязанности граждан: по распоряжению думы на
пожар должны были являться 20 человек с ломами, 50 – с топорами,
100 – с ведрами, 20 – в зимнее время с лопатами, 100 – для качания
воды, 50 – к баграм, щитам и лестницам. К проекту приложена ведомость расходам по устройству и содержанию пожарного депо. На
новое строительство и на исправление пожарных инструментов планировалось 1540 руб. единовременных расходов, на ежегодное содержание команды определялась сумма в 1210 руб. Средства на вышеуказанные расходы определялись: 1207 р. 78 и ¾ коп. из общих средств
города, которые расходовались на эти цели и раньше, из пожарного
¼%-ного сбора – 1005 руб. и 587 руб. – сбор с особо огнеопасных заведений. Итого 2799 р. 78 и ¾ коп. То есть средств на пожарную команду
Суздаля должно было хватать.
Но, конечно, то, что гладко на бумаге, не всегда так в действительности, средств на удовлетворительное содержание пожарной команды
в Суздале не хватало. Даже через 10 лет, в 1878 г. городские расходы
на содержание пожарной команды выросли всего лишь на 150 руб. и
составляли 1367 руб. В эту сумму входило содержание пожарной части, жалованье служителей, закупка пожарного оборудования и фуража для лошадей. Для сравнения: расходы в Киржаче составляли
594 руб., в Александрове – 1517 руб., в Муроме – 2967 руб., в Вязниках – 1921 руб., Меленках – 1716 руб.2
По примеру других городов в 90-е гг. XIX в. в Суздале было образовано добровольное пожарное общество, правда, история с его об1
2

ВЕВ. 1865. № 5.
Бобкова Т. Н. На страже огня. Владимир, 2019.

Суздальский сборник за 2021 год

разованием развивалась не быстро: с 1893 г., когда вопрос рассматривался впервые в городской думе, и по 1898 г., когда общество начало
действовать. Годом раньше было получено разрешение губернского
начальства и утвержден устав1. 4 августа 1898 г. пожарная команда добровольного общества весьма положительно проявила себя на пожаре
дома А. Лужнова и впоследствии активно принимала участие в тушении пожаров.
В 1902 г. начальник команды общества П. И. Панков принимал
участие во Всероссийском пожарном съезде в Москве2.
Любопытен и сюжет о попытке учредить Общество взаимного
от огня страхования. В 1892 г. харьковский купец уроженец Суздаля И. Г. Вихрев в числе прочих своих щедрых пожертвований городу
жертвует 5000 руб. на учреждение вышеуказанного общества. Несколько попыток образовать таковое успехом не увенчались, хотя и
был разработан и утвержден устав общества, по которому число заявленных к страхованию строений должно быть не менее 200 и сумма
страхования не менее 200000 руб. Однако набрать такое количество
желающих застраховать свои постройки управе не удавалось. В 1916 г.
комиссия по рассмотрению вопроса об учреждении общества, образованная городской думой, предложила план действий:
1) собрать домовладельцев на собрание;
2) составить список страхователей;
3) внести задатки;
4) ходатайствовать о принятии городского общества в Российский союз обществ взаимного от огня страхования (который, кстати,
сам с 1910 г., с начала своей деятельности неоднократно обращался в
город, предлагая свою помощь).
В конце доклада члены комиссии не очень оптимистично замечают: «Хотелось бы верить, что вместо 25-летнего юбилея со дня начала этого дела мы будем праздновать открытие общества». Но увы,
желающих застраховать свое имущество оказалось еще меньше, чем
раньше – всего 45 домовладельцев на сумму 123500 руб.3. Таким образом, городское Общество взаимного от огня страхования в Суздале
учредить не смогли.
Но, как и в других городах, в Суздале действовали агенты известных страховых компаний России того времени: «Русского» – Павел Афанасьевич Баранников и Николай Сергеевич Адов, «СаламанГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 196. Л. 1, 33.
Бобкова Т. Н. Сберегая от огня град Суздаль. Суздаль, 2019. С. 14–16.
3 ГАВО. Ф. 397. Оп. 1. Д. 183. Лл. 60, 125–131.

Сборник научных статей

дры» – Владимир Дмитриевич Юманов, «Московского» – Михаил
Иванович Померанцев, «Северного» – Петр Филиппович Фомин и т.д.
Как видим, страховые компании подбирали в агенты людей известных
и уважаемых: П.А Баранников служил бухгалтером в Городском общественном банке, Н. С. Адов был членом городской управы, а М. И. Померанцев служил там же секретарем, П. Ф. Фомин избирался гласным.
Но, тем не менее, учитывая неважное благосостояние суздальских жителей, вряд ли было много желающих страховать свою недвижимость,
да и компании главным образом страховали каменные дома.

Суздальский сборник за 2021 год

А. Ю. Корнилов

СУЗДАЛЬСКИЕ ГОРОДНИЧИЕ В КОНЦЕ
XVIII – СЕРЕДИНЕ XIX в.
Изучение истории города невозможно без изучения его органов
власти и управления. Как ни странно, но институт городничих, просуществовавший в Российской империи почти столетие, начиная с Екатерининских времен и вплоть до реформ Александра II, практически
выпал из сферы внимания отечественных историков. Связано это в
первую очередь с тем, что уже в первой половине XIX в., а в особенности после упразднения этой должности в 1862 г., образ городничего в русской публицистике и литературе приобрел карикатурный и
сатирический характер. Достаточно вспомнить произведения Гоголя,
Салтыкова-Щедрина, Герцена и др. В советские годы в научной среде
отношение к городничим было как представителям полицейско-репрессивного аппарата, и самостоятельным объектом научного изучения они практически не становились. Только в последнее десятилетие
стали появляться исследования, посвященные профессиональной деятельности городничих, социокультурному облику этой группы чиновников1.
Среди владимирских краеведов к этой теме проявили интерес
только ковровские исследователи Фроловы. Ковровским городничим
(и отчасти городничим других городов) посвящены две главы в их
двухтомнике «История земли Ковровской», а также отдельные статьи
в местных газетах. Не считая этих работ и пары статей о судогодских
1 См. Бирюкова А. Б. Городничие как профессиональная группа: от литературных
образов к реалиям провинциальной повседневности в дореформенной России //
Манускрипт. Т. 19. Вып. 1. – Тамбов 2019. – С. 27–32; Евтехов Р. А. Формулярные
списки как источник по изучению социального портрета городничих первой половины XIX (на примере г. Верхнеудинска Забайкальской области) // Известия
Иркутского государственного университета. 2020. Сер. «История». Т. 34. С. 83–90;
Емелин С. М. Хаким С. Х. Историко-правовые аспекты становления института городничих в российской империи в кон. XVIII – первой половине XIX в. // Юридическая наука: история и современность. СПб., 2018. № 5. С. 66–76; Детинина Е. А. Портрет уездного городничего Оренбургской губернии (по формулярным
спискам 1845 года) // Вестник Челябинского государственного университета. Сер.
«История». 2015. Вып. 62. С. 36–41. И др.

Сборник научных статей

городничих, данная проблематика в областном краеведении является
terra incognita1.
Должность городничего, который наряду с органами городского
самоуправления обладал властью в городе, возникла вместе с губернской реформой Екатерины II. Формально такое название бытовало и в
более раннее время, в XVI–XVIII вв. так называли выборного помощника городового воеводы. Новое понимание этой должности вносило
«Учреждение для управления губерний Российской Империи» 1775 г.:
«254. Городничий не судья, но долженствует: 1. Иметь бдение, дабы в
городе сохранены были благочиние, добронравие и порядок; 2. Чтоб
предписанное законами полезное в городе исполняемо и сохраняемо
было; в случае же нарушения оного городничий, по состоянию дела,
несмотря ни на какое лицо, всякому напоминать может о исполнении
предписанного законом; а в случае непослушания даст о том знать судебному месту для суждения виновного; 3. Городничий в городе право
имеет привести в действие повелении правления, решения палат и
прочих судов. … 257. Штатные команды, кои в городах находятся при
разных караулах присутственных мест или при должностях, суть в команде городничего, который в случае опасности (оставя часовых, где
необходимо нужно) оные собрать и употребить может для предохранения общего блага от опасности; почему городничему надлежит за
исправным состоянием той штатной команды прилежное смотрение
иметь… 269. Городничий смотрение иметь должен в городе за местами, переправами и улицами, дабы они в таком исправленном состоянии были, чтоб на них остановки и опасности никому не приключилось; и буде где испортятся, поправлять велит тем, кому надлежит, без
упущения времени, и к тому принудить может…».
Впоследствии возникали новые документы, регламентирующие
деятельность городничих. В частности, с 1782 г. они руководствовались «Уставом Благочиния». С 1803 г. добавился указ «О средствах к
исправлению полиции на местах».
Борьба с преступностью была не единственной и даже не основной
задачей городничих. В обязанность им вменялись пожарная охрана
(борьба и профилактика пожаров), благоустройство города (освеще1 Фролов Н. В., Фролова Э. В. История земли Ковровской. Т. 1. Ковров, 1997; Они
же. История земли Ковровской. Т. 2. Ковров, 1997; Фролов Н. Предки и потомки
первого Судогодского городничего // Судогда и судогодцы. – 2015. – 12 марта
(№ 18). – С. 4; Фролов Н. Вязниковский городничий – сын лакея ее величества //
Маяк. – 2020. – № 62 (1 сентября). – С. 5; Павлова Ю. Беспокойный городничий //
Судогда и судогодцы. – 2017. – 30 марта (№ 12). – С. 6.

Суздальский сборник за 2021 год

ние, мощение дорог, соблюдение планировки города и т.д.), переправы
через реки, поддержание порядка в тюрьмах и надзор за военнопленными, организация ярмарок и надзор за торговлей в городе, ведение
статистики и отчет о ней, постой войск и многое другое. Городничий
выполнял представительские функции, например, присутствовал при
торжественной экзаменации учеников уездного училища. Городничий
приводил к присяге выборные должности городского самоуправления
и во многом являлся посредником между ними и губернскими властями. Городничим предписывалось следить за неуклонным исполнением
распоряжений губернатора.
В своей деятельности городничие опирались на городнические
правления, штат которых был крайне малочислен, иногда состоял из
одного письмоводителя. Как правило, в состав полиции входили квартальные надзиратели, сотские и десятские (десятники), количество
которых напрямую зависело от финансовых возможностей населения
содержать за свой счет ту или иную должность.
За весь период (83 лет) в Суздале исправляло должность 13 городничих. Для сравнения, по подсчетам Фроловых, в Коврове за этот
же период сменилось 23 городничих. Первым городничим в Суздале в
1779 г. был назначен граф Петр Иванович Толстой, бывший прокурор
Суздальской провинции. Последним же в 1860 г. стал некий Дмитрий
Сергеевич Яковлев, имевший чин ротмистра.
Наиболее известным суздальским городничим является Алексей Александрович Ермолин. Занимал он эту должность в Суздале
почти 15 лет с 1805 по 1819 г. Известен он краеведам в первую очередь благодаря теплому дружескому упоминанию о нем в записках
владимирского губернатора (к тому времени бывшего) князя Ивана
Михайловича Долгорукова. В 1813 г. проездом в Нижний Новгород
и обратно князь дважды останавливался в доме Ермолина: «В Суздале у доброго и старого городничего Ермолина, остановясь в доме
…он нас кормил и потчевал: добрый хлебосол! Старинный кирасир!
Живет по пословице: «что ни есть в печи, все на стол мечи», «…под
вечер явились в Суждале, где пожилой майор Ермолин принял нас
в дом свой, как доброй человек, со всем возможным усердием, обогрел нас, напоил чаем». Именно в период службы Ермолина в Суздале
были выстроен Гостиный двор, активно велось городское строительство согласно конфирмованному плану и пр. До этого Ермолин два
года был городничим в Коврове (первым, после возвращения в 1804 г.
Коврову статуса уездного города), а первое его штатское назначение
после отставки – городничий (а точнее полицмейстер) во Владимире

Сборник научных статей

в 1802–1803 гг. Вообще Ермолин представляется нам достойным чиновником и порядочным человеком, противоположным тому образу,
обрисованному писателями и сатириками XIX в. Маленький пример:
в 1803 г., получив должность городничего в Коврове, он был вынужден покинуть губернский город. Ермолина беспокоило, что он должен
крупную сумму (1000 рублей) жене вице-губернатора Колокольцева,
которая в тот момент находилась вне губернского города. Заботясь о
том, чтобы деньги кредитором были получены в срок, он нашел доверенных людей, которые обязались передать деньги (что и было исполнено ими)1. И это в тот период, когда суды пестрели делами о невозвращенных кредитах, непогашенных векселях, а во всех сословиях в
порядке нормы считалось задерживать выплату долгов. Нет сомнения,
Ермолин заботился о своей чести.
Суздальские городничие, как и любые другие чиновники, имели
немало конфликтов с горожанами. Но стоит заметить, что не было таких крупных и острых конфликтов, в которых бы против городничего
выступало все городское сообщество или какая-то его часть. Такого
рода противостояния были у юрьевского городничего Левендаля, меленковского городничего Креля. Капитан Крель Иван Михайлович
до назначения в Суздаль пятнадцать лет состоял городничим в городе Меленки. В конце его правления в Меленках на него жаловались и
солдаты с унтер-офицерами штатной команды и купцы с мещанами
Меленок. Первые на то, что Крель использовал их в партикулярных
целях, заставляя собирать для него грибы и ягоды, пасти гусей и уток,
присматривать за крепостными в собственном имении, а солдатских
жен принуждал мыть полы, стирать и ткать для него холсты. Горожане
жаловались на произвол с его стороны в распределении постойной повинности, дозволении иногородним купцам и крестьянам торговать
в Меленках. И те и другие жаловались на рукоприкладство, другими
словами, на битие их им, Крелем2. Впрочем, жалобы не имели действия. Крель еще несколько лет правил должность в Меленках, а затем
в 1802 г. был переведен в Суздаль. В Суздале он прослужил недолго,
всего два года, и за время правления подобных жалоб со стороны горожан нами выявлено не было.
Исследователями разных регионов отмечается, что в среде городничих довольно часто встречались и мздоимство, и разные формы
злоупотребления властью. Однако коронная власть чаще всего закры1
2

ГАВО. Ф. 40. Оп. 1. Д. 2581.
ГАВО. Ф. 93. Оп. 3. Д. 534.

Суздальский сборник за 2021 год

вала на них глаза и только наиболее злостные случаи наказывались в
судебном порядке. Одним из способов предупреждения коррупции на
местах была ротация кадров – перемещение градоначальников с одного места на другое под разнообразными благовидными предлогами.
Многие городничие, проработав в одном городе 3–4 года, переводились на аналогичные должности в соседние уезды или губернии.
В Суздале встречаем жалобы на отдельных городничих, но они
преимущественно частного характера, связанные с оскорблениями.
Например, помещик Аргамаков подал в суд на городничего Дица, в
ответ подавшего жалобу на называние Аргамаковым его, Дица, грабителем. Больше всего недовольства, по всей видимости, вызывал Петр
Андреевич Хметевский. По крайне мере, он неоднократно жаловался
на причиненные ему оскорбления. При этом Хметевский за десять лет
службы обзавелся дружескими связями с представителями купеческого самоуправления. Так, два суздальских мещанина жаловались на
несправедливое судебное решение магистрата в их отношении в решении дела о принесении ими обиды городничему Хметевскому поносными словами. В жалобе ими отмечалось, что первый бургомистр
Тимофей Шерышев «имеет с городничим дружество и хлебосольство,
второй бургомистр Сергей Лужнов имеет … с городничим дружество.
У ратмана Сергея Воронина жена городничего принимает от купели
детей, почему и имеет с ним городничий дружество и хлебосольство»1.
При этом в эти же годы дядя Хметевского Иван Алексеевич Жеребцов
был городничим в Коврове2.
Не избежал кляуз и городничий Алексей Ермолин, которому упомянутый Иван Михайлович Долгоруков дал лестную характеристику.
Губернатору на Ермолина пожаловался архимандрит Спасо-Евфимиева монастыря Филарет, прося «защитить его от набегов господина
городничего». Суть дела заключалась в том, что один раз во время
отсутствия Филарета городничий вместе с обер- и штаб-офицерами
квартируемого в Суздале егерского полка, по их просьбе, приехали в
монастырь для поклонения Евфимию, а затем вошли в арестантскую
палату, где офицеры подали милостыню, а Ермолин «самолично» показывал им арестантов. Архимандрит переживал, что «некоторые арестанты в таковом случае могут произносить речи касательно к чести
Вашего сиятельства и моей, и не только словесно, но и письменно могут подать, от чего может произойти молва между дворянами и может
1
2

ГАВО. Ф. 121. Оп. 2. Д. 20. Л. 1 об.
Фролов Н. В., Фролова Э. В. История земли Ковровской… Т. 1. С. 163.

Сборник научных статей

дойти до верховной власти, арестанты могут уйти, а также в таких случаях могут уйти и присылаемые под присмотр, а я могу попасть под
несчастный случай»1.
Подавляющее большинство суздальских городничих, как и в
целом по стране, являлись отставными военными. Из 13 городничих
про двоих неизвестно, состояли ли они на военной службе, и только
один из градоначальников был полностью штатским. В ряде документов начала XIX в. городничие Ермолин и Крель указаны со штатскими
чинами коллежского асессора или надворного советника, однако оба
они были отставными военными. Дело в том, что с 1803 г. городничим предписывалось состоять в штатском чине и поэтому городничие
майоры Алексей Ермолин и Сергей Языков (Переславль-Залесский)
были «переведены на статскую службу с переименованием в коллежские асессоры»2. Но с 1810 г. городничим было разрешено сохранять за
собою воинское звание.
Сугубо штатским человеком был коллежский советник Алексей
Андреевич Томазов, бывший городничим в Суздале с 1844 по февраль
1849 г. Выходец из небогатого чиновничьего дворянства, родившийся
в 1808 г., он с 15 лет поступил на службу подканцеляристом во Владимирскую палату Гражданского суда, не окончив полного курса обучения во Владимирской гимназии. Начав с самой нижней ступени
чиновничьей карьеры, он неоднократно награждался за отличную и
усердную службу чинами и наградами (золотые часы, полугодовое жалование). В 1842 г. был назначен на должность городничего Судогды,
но перемещен на аналогичную должность в Суздаль. На этом посту он
получил в награду орден св. Станислава III степени «за деятельность
по открытию фальшивомонетчиков» и вышел в отставку в чине коллежского советника в 1849 г., зажив спокойной жизнью помещика. К
этому времени у него и у супруги было примерно две с половиной сотни душ крепостных (приобретенных) в деревнях Суздальского уезда.
Однако в 1862 г. поступил на должность уездного судьи3.
Дольше всего прослужил в качестве суздальского городничего полковник Александр Ильич Никифоров – почти 15 лет, с 1829
по 1844 г. Когда он вступил на эту должность, он был уже не молод –
51 год. За плечами служба в пехотных полках, участие в полудюжине
войнах и нескольких десятков сражений: кампания 1806–1807 г., война
со шведами в 1808–1809 гг., кампания 1812 г. и западный поход 1813 г.,
ГАВО. Ф. 14. Оп. 1. Д. 517. Л. 1.
ГАВО. Ф. 40. Оп. 181. Д. 79. Л. 1.
3 ГАВО. Ф. 243. Оп. 3. Д. 689.

Суздальский сборник за 2021 год

поход 1815 г. Несколько ранений – в ногу, в ягодицу, в щеку и шею.
Уволенный от службы в 1817 г., он в 1819-м был определен городничим
в Судогду, но через два года переведен в Муром, где прослужил 8 лет,
пока 10 мая 1829 г. не был переведен в Суздаль1.
В отличие от вышерассмотренной биографии Томазова, Никифоров не имел наград за гражданскую службу. Наоборот, будучи на должности городничего в Судогде он получил строгий выговор за то, что в
рапорте губернатору назвался юрьевским городничим. Наверняка это
была ненамеренная описка канцеляриста, но выговор получил Никифоров. В бытность его на посту муромского городничего вскрылись
«неустройства по части переправы через Оку» – завышенные цены. И
хотя следствием не было «открыто с должной ясностью каких-либо
злоупотреблений», тем не менее, недостаток надзора со стороны полиции был отмечен. Поэтому губернатор обратился в Министерство
внутренних дел о перемещении Никифорова с должности муромского
городничего, который «по немолодым летам его и будучи раненым, не
может действовать с той поспешность, какая потребна в сем городе, …
и через который пролегает значительный тракт»2. Поэтому на место
Никифорова был переведен суздальский городничий Козьма Маков,
«чиновник оправдавший вполне обязанности сего звания»3. А Никифоров был отправлен на место Макова в Суздаль. Таким образом, налицо определенное ранжирование уездных городов, и для губернатора
Муром был более значимым городом, чем Суздаль. Как видим, назначение в Суздаль являлось явным понижением статуса. Если взглянуть
на назначения городничих в целом по губернии, видно, что в качестве
первой должности чаще всего в управление даются города малые или
молодые: Судогда, Меленки, Ковров, в дальнейшем, в случае успешного исправления должности, городничие переводились в более значимые и крупные города.
Спустя пять лет, губернатор в рапорте в министерство внутренних дел с обозрением губернии рекомендовал уволить некоторых
городничих, «которые оказываются слабы в отправлении обязанностей», но из уважения к их старости и долговременной службе с сохранением пенсиона, соответствующего жалованию. Одним из них и
был суздальский – полковник Никифоров. От министра был получен
ответ, что «имея в виду, что правилами комитета, учрежденного 18 августа 1814 г. постановлено: определенных от сего комитета чиновниРГИА. Ф. 1286. Оп. 5. Д. 224. Л. 5.
Там же. Д. 476.
3 Там же.

Сборник научных статей

ков увольнять от службы по прошениям их, а за преступления – предавать суду на общих основаниях, я не могу сделать распоряжения об
увольнения … городничих без собственного их на то желания»1. И
Никифоров еще 10 лет прослужил в Суздале.
Добавим к характеристике Никифорова еще пару штрихов. Согласно формулярному списку о его службе 1834 г., особых богатств он
не нажил. У 56-летнего городничего имения не было, лишь у его супруги было родового имения 5 человек дворовых людей. Зато у них
было 6 дочерей, возрастом от 12 лет до 8 месяцев. И всех надо было
воспитать, выдать замуж, подготовив, соответственно, приданое.
Что же касается Козьмы Макова, бывшим городничим в Суздале до этой рокировки, он также происходил из офицеров. До 1814 г.
служил в Московском драгунском полку, участвовал в войне с Наполеоном. С 1814 по 1818 г. был городничим в Коврове, а с 1820 по
1829 г. был городничим в Суздале, за каковую службу и был награжден
в 1825 г. орденом св. Анны III ст. 2
При всем объеме власти, которой обладали уездные городничие,
и при осознании ими своей власти (доходившей до злоупотреблений
и самодурства) существовала и большая ответственность. Уместно
процитировать Герцена, описывающего свою встречу с пермским городничим: «…городничий – хозяин города. Что бы ни было, отвечай;
казначейство обокрадут – виноват; церковь сгорела – виноват; пьяных много на улице – виноват; вина мало пьют – тоже виноват…»3.
Губернское начальство могло и закрывать глаза на провинности городничих, но могло и строго спросить. Поэтому суздальские городничие стремились выполнять предписания начальства, требуя того же
от градского общества, тем самым заботясь о благоустройстве города,
его пожарной безопасности, строительстве мостов и т.д. И в этом попечительстве о городе институт городничих может быть хорошим образцом для современных градоначальников.

РГИА. Ф. 1286. Оп. 5. Д. 224. Л. 13.
Фролов Н. В., Фролова Э. В. История земли Ковровской… Т. 2. С. 74.
3 Герцен А. И. Былое и думы. М.: «Художественная литература», 1988. С. 166.

Суздальский сборник за 2021 год

Таблица 1. Список городничих Суздаля
1779–1780

Толстой Петр Иванович, граф, провинциальный
прокурор

1781

Акинфов Владимир Алексеевич, гвардии прапорщик

1782–1784

Воронцов Лука Алексеевич, гвардии прапорщик

1785–1796

Хметевский Петр гвардии прапорщик, с
1790 – коллежский асессор, с 1793 – надворный
советник

1802

Диц Андрей Иванович, коллежский асессор

1803–1804
1805–1819
1820–1829
1829–1844
1844–1849
1849–1857

Иван Абросимов Крель, надворный советник,
капитан
Ермолин Алексей Александров, коллежский асессор,
с 1811 – надворный советник
Маков Козьма Семенов, капитан, с 1829 – коллежский
асессор
Никифоров Александр Ильич, полковник
Томазов Алексей Андреев, коллежский асессор,
с 1848 – надворный советник
Петровский Прокофий Дмитриевич, в некоторых
источниках указан как майор, в некоторых как
капитан

1859

Апрянин Валериан Александрович, прапорщик

1860

Яковлев Дмитрий Сергеевич, ротмистр

Сборник научных статей

А. Г. Лапшин

«СУЗДАЛЬСКИЙ ЗМЕЕВИК»
И ЕГО ПОДДЕЛКА
Среди памятников, представляющих Суздаль в мировом культурно-историческом пространстве, особое место занимает амулет,
называемый «Суздальский змеевик» (Рис. 1). В настоящее время он
выставлен в витрине зала № 10 «Удельный период Руси. XII – первая
половина XIII в.» экспозиции
Государственного исторического музея
в Москве. В электронном
каталоге музейных предметов ГИМа змеевик значится в коллекции «Драгоценные металлы» и имеет
инвентарный номер 19726/
ОК 15560.
Рис. 1. «Суздальский змеевик»
Настоящая публикация представляет результаты третьего этапа работ по теме «Суздальский змеевик» в контексте истории медицины». Работы первых двух
этапов посвящены иконологическому анализу изображений на обеих
сторонах медальона и выявлению взаимосвязи изображений и молельных надписей. Итоги этих работ представлены в ряде публикаций1.
Бисерова А. В., Лапшин А. Г. «Суздальский змеевик» в контексте истории медицины // Суздальский сборник за 2018 год: Сборник научных статей / [редкол.:
А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир, 2019. – С. 14–20; Лапшин А. Г. Вербальная формула «Суздальского языка» // Вестник ВлГУ. Серия: социальные и гуманитарные науки. – № 1 (25) 2020. – Владимир, 2020. – С. 16–24; Лапшин А. Г. «Суздальский змеевик» и магические практики медицины Средневековья // Материалы
XXIV Межрегиональной краеведческой конференции (19 апреля 2019 г.). – Владимир, 2020. – С. 30–37; Лапшин А. Г. «Суздальский змеевик» в контексте истории
медицины – 2: сюжет о семи отроках эфесских // Суздальский сборник за 2019 год:
Сборник научных статей / [редкол.: А. Л. Ершов (отв. ред.) и др.]. – Владимир,
2020. – С. 139–146; Бисерова А. В., Лапшин А. Г. Молельные надписи «Суздальского змеевика» и медицинские практики Средневековья // Культурный слой. Сборник научных статей. Выпуск 6. Нижний Новгород: Издательство Нижегородского
университета, 2020. – С. 38–45; Лапшин А. Г. К вопросу о назначении «Суздальско1

Суздальский сборник за 2021 год

Третий этап наших работ предполагает характеристику медальона
в контексте его аналогий. Место «Суздальского змеевика» в иконографическом и типологическом рядах hystera-амулетов и древнерусских
амулетов-змеевиков определены в монографии Т. В. Николаевой и
А. В. Чернецова1 и сводной публикации Дж. Спира2. Выводы этих исследователей не вызывают возражений. Цель нашей работы – уточнить некоторые детали, которые в конечном итоге помогут продвинуться в понимании назначения и использования не только «Суздальского змеевика, но и всех hystera-амулетов эпохи Средневековья.
Поэтому, говоря об аналогиях «Суздальскому змеевику», мы подразумеваем подгруппу амулетов-змеевиков, в которую входят филактерии,
выполненные из камня: «составной каменный змеевик» из коллекции
А. А. Бобринского, гемма из Перемышля, «Печать святого Серватия
Маастрихского», гемма из коллекции П. П. Рубенса, «Испанская печать» В. Кинга. Сопоставлению «Суздальского змеевика» с каждым из
этих предметов планируется посвятить отдельную статью по той причине, что общая публикация получается очень объемной.
Ближайшей аналогией «Суздальскому змеевику» является «составной каменный змеевик» из коллекции А. А. Бобринского (Рис. 2).
Эти два амулета сближает иконография (горгонейон, Семь отроков
эфесских), материал (камень), надписи на русском языке. Описание
и история изучения амулета из ризницы Рождественского монастыря
представлены в наших предыдущих публикациях. Поэтому мы перейдем к амулету из коллекции А. А. Бобринского.
В 1898 г. председатель Императорской археологической комиссии, известный русский собиратель и знаток древностей граф Алексей Александрович Бобринский (1852–1927) опубликовал статью, в
которой представил несколько амулетов-змеевиков, хранящихся в
частных собраниях3. Три из девяти описанных предметов были из сого змеевика» // Археология Владимиро-Суздальской земли. Материалы научного
семинара. Вып. 10. Отв. ред. Н. А. Макаров; сост. С. В. Шполянский. – М.: ИА РАН;
2020. – C. 146–152.
1 НиколаеваТ. В., Чернецов А. В. Древнерусские амулеты-змеевики. М.: Наука,
1991. – С. 82–83.
2 Spier J. Medieval Byzantine Magical Amulets and Their Tradition // Journal of the
Warburg and Courtauld Institutes. – Vol. 56 (1993). – London: University of London,
1993. – Pp. 25–62.
3 Бобринский А. А. Несколько неизданных змеевиков // Записки Имп. Русского
археологического общества. Новая серия. Т. 10. Вып. 1 и 2. Труды отделения славянской и русской археологии. Кн. 3. СПб.: Типография И. Н. Скороходова, 1898. –
С. 310–315.

100

Сборник научных статей

Рис. 2. Двучастный каменный змеевик из собрания А. А. Бобринского. Прорисовка
Н.Е. Мешковой по фотографиям в публикациях:
Бобринский А. А. Несколько неизданных змеевиков..,
Фиг. 1–2; Николаева Т. В., Чернецов А. В.
Древнерусские амулеты-змеевики…

брания самого А. А. Бобринского. Из них наиболее подробно описаны первые два: камень квадратной формы с изображением «змеиного
гнезда» и камень прямоугольной формы с изображениями Семи отроков эфесских. На обоих камнях имелись надписи. Идентификация
изображений и расшифровка надписей позволили А. А. Бобринскому
провести аналогию между этими предметами и суздальским яшмовым змеевиком. Отдельно было отмечено, что надписи на предметах
А. А. Бобринского и медальоне из Суздаля воспроизводят некий оригинальный текст XII–XIII вв. и что на предметах А. А. Бобринского
надписи дефектны, поскольку выполнены лицом, не понимающим
смысла копируемого текста. В советской историографии резные камни из собрания А. А. Бобринского были отнесены к группе антикварных подделок1. Такое заключение было сделано с учетом необычности
формы и материала этих предметов, а также дефектности надписи на
обеих частях змеевика, воспроизводящих надписи «Суздальского змеевика», включая имена Георгия, Христины, Миославы. В настоящее
время местоположение данных предметов неизвестно.
1

Николаева Т. В., Чернецов А. В. Указ. соч. – С. 84–86, Рис. 3.

Суздальский сборник за 2021 год

101

Какую научную ценность могут иметь изделия, определенные как
фальсификат и пропавшие почти 100 лет назад? На первый взгляд, никакую. Однако нам представляется, что исследовательский потенциал
резных камней, опубликованных А. А. Бобринским в 1898 г., еще не исчерпан. И связано это с проблемой аутентичности данных артефактов.
Аутентичность артефакта есть его подлинность, неподдельность.
В современном законодательстве различают понятия «подделка»
(имитация, которая обычно сделана с намерением злонамеренно исказить её содержание или происхождение), «копия» (точное воспроизведение чего-либо при допустимых вариациях техники и размеров),
«реплика» (копия, отличающаяся от оригинала размерами и деталями изображения). При этом «копия» и «реплика» сами по себе могут
быть аутентичными. В рыночной этике «подделка» предполагает обман, а «копия» и «реплика» – расширение ассортимента. С учетом всего этого попытаемся определить насколько близки (иконографически
и функционально) резные камни из коллекции А. А. Бобринского и
«Суздальский змеевик».
Обратимся к публикации А. А. Бобринского. Для «чистоты эксперимента» представим описание камней полностью, адаптировав орфографию конца XIX в. к современной, вынеся пропись надписей старославянскими
буквами в иллюстрации (Рис. 3).
Описываемые ниже змеевики приобретены
мной случайно:
первые два в МоРис. 3. Надписи на двучастном каменном
скве, у Сухаревзмеевике из собрания А.А. Бобринского.
ской башни…
Источник: Бобринский А. А.
1.
НебольНесколько неизданных змеевиков… С. 310–311
шой квадратный,
темный камень, высотою 3 см, длиною и шириною в 6,5 см. Боковые и
нижняя стороны – гладкие. На верхней стороне вырезан круг, окаймленный квадратной рамкой. Внутри круга – человеческая голова, с исходящими от нее шестью змеиными головами, обращенными влево.
Между змеями семь букв: (Рис. 3а). По ободку круга русская надпись:
(Рис. 3б). Буквы, местами, очень неразборчивы.
2. Продолговатый камень, подобный предыдущему. Высота 3 см.,
длина – 10,5 см., ширина – 5,5 см. Нижняя и одна из коротких боковых

102

Сборник научных статей

сторон – гладкие. На верхней стороне – семь выпуклых кружков, с изображениями семи спящих отроков, в нимбах. При каждом отроке его
имя: (Рис. 3в); в поле надпись: (Рис. 3г). Все поле окаймлено выпуклой
гладкой рамкой. По боковым сторонам камня, надпись: (Рис. 3д).
Торговец, у которого я отыскал эти предметы, посреди всякого
хлама, сообщил, что они приобретены им в Вятской губернии, где имеют «священное» значение. …
Надписи на моих камнях списаны, по-видимому, с подобной же оригинальной темы, но списаны лишь частью, лицом, совершенно непонимающим смысла копируемого им текста. Буквы ВI, после слова аминь,
на первом змеевике, означают повторение слова аминь 12 раз.
Имена семи отроков в разных источниках не всегда одинаковы. На
моем змеевике (№ 2) искаженные сокращения соответствуют вероятно именам Ексакустодиана, Антонина, Максимилиана, Дионисия,
Мартина, Серапиона, Иамвлиха1.
В публикации А. А. Бобринского имеются две фотографии данных предметов2. Эти же изображения воспроизведены в фундаментальной монографии Т. В. Николаевой и А. В. Чернецова «Древнерусские амулеты-змеевики»3. Фотографии позволяют детализировать вышеприведенные описания. Так, на фото квадратного камня отчетливо
просматривается, что змеевидные тела заканчиваются головами драконов. При взгляде на прямоугольный камень хорошо видно симметричность композиции по оси вертикали. Ориентацию композиции в
пространстве маркируют две колончатые надписи (БЪМА, СВОНМ)
располагающиеся слева и справа от непарного медальона с надписью АРА. Тела отроков в медальонах расположены разнонаправленно. Справа от каждого из отроков, параллельно телу – трехбуквенное
обозначение имени. Создается впечатление, что резчик изобразил не
просто Семь отроков эфесских, но семь медальонов с образами отроков эфесских.
Два резных камня из коллекции А. А. Бобринского составляют
комплект: предметы были схожи по материалу (темный камень – песчаник?), стилистике изображений и надписей, а также истории происхождения (куплены вместе). Все это дало основание определить
предметы как «составной змеевик»4. Однако, что это означает? ПерБобринский А. А. Указ. соч. С. 310–312.
Там же. Фиг. 1, 2.
3 Николаева Т. В., Чернецов А. В. Указ. соч. С. 32, Рис. 3.
4 Там же.

Суздальский сборник за 2021 год

103

вое, что приходит на ум, – это аналогия с древнерусскими амулетами-змеевиками, представляющими собой подвески круглой или киотной формы с изображениями на обеих сторонах. Действительно, с
учетом того, что изображения и надписи на предметах А. А. Бобринского располагались только на одной из сторон и «ребрах» каждого из
камней, можно предположит, что эти камни соединялись сторонами
без изображений, в результате чего «монтировался» предмет с изображениями на обеих сторонах. Но при одинаковой толщине (3 см)
камни имеют разные размеры: квадрат 6,5 х 6,5 см и прямоугольник
(10 х 5,5 см). Отверстий или следов крепления этих камней на фото не
видно. Даже если допустить возможность скрепления этих камней, то
в результате получился бы предмет сложной формы и общими размерами 6,5 х 10 х 5,5 х 6 см. Такая каменная подвеска неудобна для ношения. Отсюда можно полагать, что резные камни А. А. Бобринского не
являлись подвесками, но представляют собой некий набор предметов
с общей сферой использования и специфическим назначением каждого из предметов в рамках этой сферы. Очевидно, что использование
предметов было «мобильным». На это указывают небольшие размеры.
Эти предметы могли быть удобными инструментами в манипуляциях целителей – сложных движениях руками, совершаемых в соответствии с практиками экзорцизма и магико-медицинскими рецептами,
в которых упоминаются Семь отроков эфесских, и «Суздальский змеевик» являет собой пример такого инструмента1.
Итак, комплект резных камней из коллекции А. А. Бобринского
и «Суздальский змеевик» сближает иконография (горгонейон), сюжет
(Семь отроков эфесских), материал (камень), надписи на русском языке.
1. Горгонейон в обоих случаях представлен маскообразным ликом
анфас с 6-ю змеиными телами, которые заканчиваются головами драконов, развернутыми влево. Между змеиными телами на суздальском
медальоне обозначены 6 звезд, на камне А. А. Бобринского – 7 букв,
складывающихся в кириллическое АМИNЬ ВI (АМИНЬ 12).
2. Расположение Семи отроков эфесских определяется формой
изделия: на медальоне из яшмы – один в центре и шесть по кругу; на
прямоугольном камне – по схеме 2+2+1+2.
1 Лапшин А. Г. Вербальная формула «Суздальского языка» // Вестник ВлГУ. Серия:
социальные и гуманитарные науки. – № 1 (25) 2020. – Владимир, 2020. – С. 16–24;
Лапшин А. Г. К вопросу о назначении «Суздальского змеевика» // Археология Владимиро-Суздальской земли. Материалы научного семинара. Вып. 10. Отв. ред.
Н. А. Макаров; сост. С. В. Шполянский. – М.: ИА РАН, 2020. – C. 146–152.

104

Сборник научных статей

3. Сравниваемые предметы относятся к группе каменных змеевиков-амулетов, но различаются материалом, из которого изготовлены:
редкий и ценный гелиотроп суздальского амулета и «темный камень»
А. А. Бобринского.
4. Оба амулета имеют надписи на русском языке. На «Суздальском
змеевике» – грамматически правильные надписи вырезаны аккуратно
и соотносятся с изображениями своей стороны. На камнях А. А. Бобринского – фрагментарно воспроизведенные молитвы «Суздальского
змеевика» процарапаны и расположены по ободу вокруг горгонейона,
в поле между отроками и на торцах камней. Человек, который нанес
эти надписи, не понимал их смысла – отсюда все ошибки и нелепости
в последовательности букв на предметах, купленных на Сухаревке: это
имитация надписей, а не тексты.
5. Имена отроков на «Суздальском змеевике» прописаны полностью и в традиции, восходящей к Симеону Метафрасту: Ексакустодиан, Антонин, Максимилиан, Дионисий, Мартинос, Иоан, Иамвлихий.
На камне А. А. Бобринского имена отроков прописаны сокращенно
и могут быть прочтены как Ексакустодиан, Антонин, Максимилиан,
Дионисий, Мартинос, Серапион, Иамвлихий. Как видим, эти списки
различаются только одной позицией – Иоанн/Серапион. С учетом
того, что надписи на амулете А. А. Бобринского воспроизводят фрагментарно и с ошибками надписи на медальоне из Суздаля, можно
предположить, что и в имени 6-го отрока была сделана ошибка: вместо ΙΑΝ (Иоанн) было процарапано ΡΑΗ (Серапион). Но Серапион не
случайный персонаж среди отроков эфесских: его называют патриарх
Антиохийский Дионисий Телль-Махрский (IX в.) и Иаков Ворагинский (XIII в.). В таком случае не следует исключать возможность связи
камня А. А. Бобринского с одной из этих литературных традиций.
Насколько все вышеозначенное приближает нас к ответу на вопрос «Cоставной змеевик» из собрания А. А. Бобринского является
подделкой, копией, репликой или аналогией «Суздальского змеевика»?
Очевидно, что камни А. А. Бобринского не являются точным воспроизведением медальона из Суздаля. Следовательно, термины «копия»
и реплика» можно вывести за рамки нашей работы. Остается «подделка» или «аналогия». На «поддельность» «составного змеевика» указывают тождественность иконографии горгонейона и имитация надписей: в обоих случаях оригинальность за более древним медальоном
из Суздаля. Это соотносится с хронологией введения в науку данных
материалов: от публикации Ю. Д. Филимонова (1876) до публикации

Суздальский сборник за 2021 год

105

А. А. Бобринского (1898) прошло 22 года, в течение которых злоумышленники могли изготовить и реализовать фальсификат. При этом злоумышленников было как минимум двое: один образованный и следящий за публикациями в историко-научной периодике, другой – малограмотный технический исполнитель (резчик).
При таком видении ситуации имеются детали, которые выходят за
рамки представленных объяснений. Если резчик воспроизвел вполне
аккуратно «змеиное гнездо», то почему отроков он изобразил не в соответствии с оригиналом? Почему изображения располагаются на отдельных разноразмерных камнях, а не на сторонах одного камня (как на
оригинале)? Если резчик по своей неграмотности имитировал надписи
фрагментарно и без интервалов между словами, то зачем и почему он
добавил формулу 12-кратного повторения «аминь», расположив ее между змеиными телами горгонейона вполне обдуманно, а имена отроков
эфесских прописал в отличительной от «Суздальского змеевика» орфографии? Наконец, почему изображения на камнях А. А. Бобринского выполнены в технике рельефа, а не инталии, как на медальоне из Суздаля?
Все эти вопросы снимаются при условии принятия гипотезы о
том, что древнерусские змеевики были не предметами личного благочестия. Придя на Русь из Византии вместе с христианством и грекоязычным знанием, медальоны с hystera-заклинанием, горгонейоном и
каноническим образом были новым этапом развития инструментария
магической медицины. Популяризация данных предметов и практик
привела к схематизации изображения, переходу от инталии на камне
к рельефу отливки в металле, русификации заклинания и имитации
вербальной формулы. В XV–XVI вв. появляются киотные змеевикиамулеты, в иконографии которых важное место занимают святыезмееборцы (Федор Тирон и Никита Бесогон), а схематизированный
горгонейон все больше напоминает декор. Показательна в этом смысле запись об амулете-змеевике из яшмы, который Иван IV Грозный
вложил в казну Троице-Сергиева монастыря: предмет назван «икона»,
а змеевидная композиция – «узор»1. Использование киотных змеевиков в XIX в. отмечено в историографии: крестьяне северных губерний
их носили на груди вместе с крестом, как иконки2. Получается, что
функции амулета были сведены до уровня оберега и суеверий.
Николаева Т. В., Чернецов А. В. Указ. соч. С. 6.
Дестунис Г. С. Еще о «змеевиках»: Взгляд на Крузево объяснение греческой надписи, начинающейся со слова Ύστέρα // Записки императорского Русского археологического общества. Новая серия. Т. IV. – СПб.: Типография Императорской
Академии Наук, 1889. С. 100–119.
1

106

Сборник научных статей

Вместе с тем, в историографии XIX в. зафиксировано и традиционное использование амулетов-змеевиков как инструментов магико-медицинских практик. В 1826 г. С. Д. Нечаев написал о змеевике с
образом Владимирской иконы Божией Матери: «Многочисленное семейство, которому принадлежит описываемый образ, питает к нему
особенное уважение и в разных болезнях одному наложению оного приписывает чудесную силу утолять страдания»1. Продавая камни, торговец с Сухаревки сообщил А. А. Бобринскому об их «священном значении». С учетом вышесказанного можно констатировать, что резные
камни А. А. Бобринского не были предназначены для повседневного
ношения, но вполне подходили для целительских манипуляций в соответствии с рецептами эпохи «недоказательной медицины».
Таким образом, «составной змеевик» А. А. Бобринского является
не подделкой, но аналогией «Суздальскому змеевику». И оба эти предмета воплощают медицинскую традицию с историей более 2000 лет.

Нечаев С. Замечание о старинном медном образе // Труды и записки Общества
истории и древностей российских при Московском университете. – М.: Университетская типография, 1826. Ч. III. Кн. 1. С. 131–138.
1

Суздальский сборник за 2021 год

107

Л. А. Могильная

СУЗДАЛЬСКИЕ ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ
ВОЕВОДЫ 1719–1740 гг.
В 1719 г. территория каждой из созданных в 1708 г. 11 губерний
была разделена на провинции, ставшие основной единицей территориального деления в стране. Во главе провинций поставили воевод.
На вновь назначенных воевод возлагались широкие полномочия
в сферах военной, финансовой, полицейской и хозяйственной деятельности. Согласно инструкции, воевода был обязан осуществлять
надзор за чиновниками провинции, контролировать исполнение всех
указов и предписаний, исходящих от царя, а также Сената, коллегий,
обеспечивать военную безопасность, следить за отправлением повинностей, состоянием дорог, городов, лесов, развитием торговли, промышленности и др.
Как провинциальный правитель воевода осуществлял свои функции через провинциальную канцелярию, которую возглавлял секретарь. Секретарь обязан был постоянно находиться на службе и подписывать все исходящие бумаги. Воевода появлялся в канцелярии два
дня в неделю1. В решении дел воеводы непосредственно обращались к
Сенату и коллегиям, минуя губернскую канцелярию. Управление городом находилось в ведении магистратов. Однако магистраты самостоятельно просуществовали недолго и уже в 1725 г. они были подчинены
воеводам.
Вновь образованная в 1719 г. Суздальская провинция вошла в
состав Московской губернии. Из местных учреждений в провинции
были созданы следующие ведомства: камерирская, рентмейстерская
конторы, вальдмейстерская, рекрутская, провиантмейстерская, судных розыскных дел канцелярии. Образованы провинциальные и городовые фискалы.
Первым воеводой в Суздальскую провинцию в 1720 г. был назначен полковник Постельников Яков Лукич. Первый пореформенный суздальский воевода был уже немолодым человеком. Он родился
в 1667 г. (по другим данным в 1670 г.) В службе находился с 1682 г., и
проходила она следующим образом: жилец в 1682–1696 гг., подпол1 Писарькова Л. Ф. Государственное управление России с конца XVII до конца
XVIII века: эволюция бюрократической системы. М., 2007. С. 204.

108

Сборник научных статей

ковник в 1696–1711 гг., полковник в 1711–1714 гг. Он был участником
Азовских походов 1695 и 1696 гг., Северной войны 1700–1721 гг. В начале Северной войны командовал Севским выписным московским
полком (Данилы Юдина полк), затем служил подполковником в солдатском полку Ивана Канищева (Конищева), а в марте 1705 г. был назначен командиром одного из пяти новоприборных солдатских полков, сформированных севским воеводой Неплюевым из ратных людей
Севского разряда1.
В 1715 г. Постельников был отставлен от воинской службы и назначен великолуцким комендантом. На этой должности прослужил до
1717 г.
По приезде к месту своей новой службы в Суздаль у полковника Постельникова возникли разногласия с суздальским епископом
Варлаамом. И уже 26 сентября 1720 г. Сенат, расследуя взаимные доносы архиерея и воеводы, поручил «наследовать их «в правду» судье
г. Юрьев-Польского князю Львову, а Постельникова, как посудимаго,
отрешить от управления Суздальскою провинциею, которое передать
тому же Львову». Однако Постельников отказался передать Львову
управление провинцией, ссылаясь на то, что не имеет на то «особливого» указа, без которого воеводам было не велено оставлять провинции.
Кроме того, как сообщал Постельников, он был обязан Тайной канцелярией «держать под крепким караулом не малое число колодников,
которых оставить также не смеет»2. Но в начале 1721 г. он был освобожден от воеводства и вытребован в Санкт-Петербург в Канцелярию розыскных дел «для допроса о причине передачи им колодников,
отданных ему для охраны дьяком указанной канцелярии Тим[офеем]
Налехиным, по проводимому следствию во Владимире и Суздале… и
о взаимных жалобах и обидах с суздальским архиереем (епископом)
Варлаамом о невысылке из его домовых вотчин работных людей в Петербург, о притеснении им городских жителей, взятках его; о взыскании (воеводой) излишних денежных сборов и др.». После отстранеВеликанов В. С. Участие стрелецких полков в боевых действиях на начальном этапе Великой Северной войны (1700–1706). – Текст: электронный // Труды Шестой Международной научно-практической конференции 13–15 мая
2015 года. – С. 404–405.
URL: https://www.artillery-museum.ru/assets/files/vojna-i-oruzhie_2015_chast-1. – pdf.pdf
(Дата обращения: 11.10.2021).
2 Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Правительствующего Синода. СПб., 1868. Т. 1: (1542–1721). С. 540–541.
1

Суздальский сборник за 2021 год

109

ния от должности Постельникову было разрешено проживать в своей
вотчине в селе Постельникове Кашинского уезда1 Тверской губернии.
Полковник Яков Постельников был небогатым человеком. Он
имел всего 10 дворов крестьян в Кашинском и в Костромском уездах.
После отстранения воеводы Постельникова должность суздальского правителя временно исполнял судья Юрьев-Польского уезда
князь Алексей Иванович Львов, но уже 3 марта 1721 г. Львова сменил
стольник Немцов Василий Семенович.
Дворянский род Немцовых, как сообщает «Бархатная книга»,
происходил от выехавших из Польши в Россию в XVI в. двух братьев
Бориса и Юрия Немцевых. О новом суздальском правителе удалось
выяснить только очень краткие сведения его гражданской службы.
Известно, что Василий Немцов службу начал в 14 лет, в 1681 г. В ходе
областной реформы стольник Немцов (1721–1727) был определен земским комиссаром во вновь образованную Суздальскую провинцию, а
в марте 1721 г. назначен воеводой в ту же провинцию. В Суздале прослужил до 1722 г., в марте 1727 г. был назначен шуйским воеводой и
оставался на этой должности до 1729 г.2 Умер в том же 1729 г.3
Стольника Василия Немцова на посту суздальского воеводы сменил полковник Воронецкий Иван Васильевич. Новому правителю
был 51 год отроду (1670 г.р.) и он имел большой опыт государевой
службы. В службу вступил в 1686 г. и проходила она следующим образом: майор в 1708 г., полковник в 1711–1722 гг. Иван Воронецкий был
участником основных кампаний Северной войны. В 1708–1709 гг. находился в шведском плену. С 1716 г. находился на гражданской службе,
получив должность тюменского коменданта4, в 1718 г. был определен
кунгурским комендантом, а в 1719 г. назначен воеводой в Вятскую
провинцию (вступил в 1720 г.). На этой должности прослужил до ав1 РГАДА. Ф. 248. Оп. 12. Кн. 657. Д. 102. Л. 723–744, 778; Областные правители России, 1719–1739 гг. / Сост. М. В. Бабич, И. В. Бабич. М.: РОССПЭН,
2008. С. 540–541.

2 Областные правители России, 1719–1739 гг. … С. 493; Сенатский архив. Т. 7:
1. Протоколы Правительствующего сената; 2. Список военным чинам 1-й половины 18-го столетия. СПб., 1895. С. 647.
3 Волков С. В. Высшее чиновничество Российской империи. Краткий словарь. М.,
2016. С. 460.
4 Главацкая Е., Торвальдсен Г. Сибирский Вавилон: шведские узники в начале
XVIII в. – Текст: электронный // QUAESTIO ROSSICA. – 2015. – № 4 – С. 215–
240. – URL:
https://elar.urfu.ru/bitstream/10995/36628/1/qr_4_2015_12.pdf (Дата обращения:
11.10.2021).

110

Сборник научных статей

густа 1721 г. 4 июля 1722 г. полковник Воронецкий был определен воеводой в Суздальскую провинцию. В должность же новый правитель
вступил только в 1723 г. и прослужил до декабря 1724 г.1
Удалось также выяснить, что полковник Воронецкий был небогатым человеком, владея крестьянами в Московском и Смоленском
уездах общим числом 13 дворов. Известно, что у него был сын Федор
8 лет.
2 декабря 1724 г. по приговору Сената на место полковника Воронецкого в Суздальскую провинцию «в воеводы» определен был поручик (по другим данным – капитан) Степан Петрович Зиновьев, а
«Воронецкий из герольдмейстерской конторы к другим делам Порецкой дворцовой волости определен не был. Умер»2.
Определенный в декабре 1724 г. новый суздальский правитель
вступил в должность только в 1726 г. и прослужил до середины 1727 г.
Как сообщает нам «Общий Гербовник дворянских родов Всероссийской империи»: «Фамилия Зиновьевых начало свое восприяла от предка своего выехавшего в 1393 г. в Москву к великому князю Василию Дмитриевичу из Литвы, и великий князь пожаловал его
вотчинами»3. Согласно краткого послужного списка, который встречаем в справочнике «Областные правители России, 1719–1739», Степан Петрович Зиновьев вступил в службу в 1683 г., в 1712–1729 гг.
числился стольником, в 1721 г. – управитель Порецкой дворцовой волости, в 1722–[1723] гг. – управитель вотчины императрицы Екатерины Алексеевны в Алатырском уезде, в 1724 г.– «сотенный дворянин».
В отставке с 1729 г.4
По сообщению историка, государственного деятеля и географа
И. К. Кирилова, капитан Степан Зиновьев значится воеводой в Суздальской провинции уже в 1725 г., а «с ним асессоров 2, камерир 1».
В Суздальской воеводской канцелярии по штату было определено
12 человек: «секретарь – 1, канцеляристов – 3, копиистов – 6, сторожей – 2»5.
Кроме основных обязанностей, возложенных на воеводу, Степану Зиновьеву, так же, как и его предшественникам, пришлось решать
1
2

Областные правители России, 1719–1739 гг. … С. 260.

Сенатский архив. Т. 7. … С. 647.

Общий Гербовник дворянских родов Всероссийской империи, начатый в
1797 году. СПб., [1798–1836]. Ч. 3. С. 49.
4 Областные правители России. 1719–1739 гг. … С. 338.
5 Кирилов И. К. Цветущее состояние Всероссийского государства. М., 1977. С. 138–
139.
3

Суздальский сборник за 2021 год

111

вопросы, связанные с планируемым размещением армейских полков,
назначенных по раскладке на постой в Суздальскую провинцию.
В 1721 г. Россия успешно завершила Северную войну, и войска
стали возвращаться вглубь страны. 1 мая 1724 г. Петр Великий своим
указом повелел расположить все армейские и гарнизонные полки по
губерниям «в особых строениях» в солдатских слободах, а на содержание этих войск назначил ежегодный сбор по 74 копейки с души1.
Сбор средств на нужды армии проводили выборные земские комиссары с прикомандированными к ним из полков «для аншталту»,
т. е. для порядка, военными командами с офицером во главе. Подать
вносилась три раза в год. И три раза в год земские комиссары с военными командами объезжали в течение двух месяцев села и деревни,
производя сборы, взимая штрафы с неплательщиков, распродавая последнее добро неимущих. Все споры между обывателями и военными
приходилось решать воеводе. Однако офицеры часто вели себя вызывающе и иногда грубили даже воеводе2.
Полномочия полковых дворов были очень широкими, так как
правительство отдавало им предпочтение перед областной администрацией и часто использовало эти учреждения военного ведомства
для решения задач местного гражданского управления. Население,
«сбитое с толку множеством мимолетных учреждений», теперь предпочитало с жалобами обращаться не к воеводе, а в полковые дворы3.
В Суздале, как и в целом по всей стране, солдатской слободы для
квартирования армейских полков построено не было, но вероятно,
как и во Владимире, был построен полковой двор Киевского пехотного и Рижского драгунского полков, назначенных на квартиры.
На эту мысль наводит следующий факт. В РГАДА имеется на хранении документальный фонд № 987 «Суздальский полковой двор.
1725–1734», в котором отложились документы, сформированные в
дела общим числом 394. Само название фонда «Суздальский полковой
двор», в котором нет конкретного названия полка, и наводит на мысль,
что сооружения полкового двора использовались для размещения во[О сборе подушных денег, о повинностях земских обывателей в пользу квартирующих войск и о наблюдении полковым начальством благочиния и порядка в селениях, войсками занимаемых] / [Указ Петра I от 26 июня 1724]. [Санкт-Петербург,
Ноябрь 1724]. С. 1.
2 Князьков С. А. Из прошлого русской земли. 2-е изд., испр. и доп. Пг., 1914. Ч. 2:
Очерки из истории Петра Великого и его времени. С. 92.
3 Писарькова Л. Ф. Указ. соч. С. 169, 170.
4 РГАДА. Ф. 987. Оп. 1.
1

112

Сборник научных статей

инских команд армейских частей, числящихся в Суздальской провинции на довольствии. Судя по структуре описи дел к фонду, в состав
полкового двора входили: «Суздальская канцелярия рекрутских дел»,
канцелярия штаб-офицера «У сбора подушных денег и набора рекрут»
по Суздальской провинции.
В продолжение реформы местного управления в 1727 г. законодательство определило чин воевод, который приравнивался теперь к
рангу армейского полковника, «пока они воеводами будут». Воеводы,
исполнявшие исправно свои обязанности, при отставке могли сохранить чин полковника и даже получить более высокий. Согласно правилам, установленным указом 14 декабря 1724 г., воеводы получали
половину от существовавших окладов соответственных армейских
чинов. В ходе реформы правительство существенно сократило оклад
провинциального воеводы, решив таким образом сэкономить. Так,
если оклад петровского провинциального воеводы составлял 600 рублей, то после реформы его оклад составил только 300 рублей1.
Летом 1727 г. воеводой в Суздальскую провинцию был назначен
бригадир Островский Яков Гаврилович. Новый правитель происходил из дворянского рода Островских. «Фамилии Островских, многие Российскому престолу служили Дворянския службы и жалованы
были от Государей… поместиями…». О Якове Гавриловиче Островском удалось выяснить крайне мало. Известно, что родился он в 1673 г.
(по другим данным, в 1675 г.), в чине бригадира находился с 13 сентября 1726 г., а 28 февраля (по другим данным, 13 или 14 марта) 1727 г.
отставлен от воинской службы2.
Свое правление новый воевода начал с централизации собственной власти, отрешив от должности камерира, «…и наличную денежную казну и подьячих, которые были в камерирской конторе у приходу и у расходу, с книгами и со всеми делами и о всем известие принял в ведение свое…»3. Бригадир Островский прослужил в Суздале
до 1731 г.
В правление императрицы Анны Иоанновны право определять
воевод в провинции было передано от Сената к губернаторам. Лица,
определяемые воеводами, до своего отправления представлялись имГотье Ю. В. История областного управления в России от Петра I до Екатерины II.
М., 1913. Т. 1: Реформа 1727 года. Областное деление и областные учреждения
1727–1775 гг. С. 32, 33.
2 Областные правители России. 1719–1739 гг. … С. 514.
3 Готье Ю. В. Указ. соч. С. 99.
1

Суздальский сборник за 2021 год

113

ператрице в Кабинете Ее Величества. Позднее новая императрица Елизавета Петровна вновь предоставила право назначать воевод Сенату.
После отставки бригадира Якова Островского воеводой в Суздальскую провинцию 2 октября 1730 г. (в должность вступил с января 1731 г.) был определен Воронцов Илларион Гаврилович. Новый
воевода был одним из самых титулованных правителей Суздальской
провинции и имел за плечами богатый опыт военной службы, а также
управленческий. Он родился в 1674 г. (по другим данным в 1669 г.) и
прошел следующий путь: в 1688–1689 гг. – стряпчий, стольник в 1689
(1690) – ранее 1703 г., поручик в 1703 г., майор в 1726 г., статский советник 5 декабря 1741–1742 г., действительный статский советник
20 сентября 1742–1744 гг., тайный советник с 15 марта 1744 г.
Воронцов был участником Северной войны 1700–1721 гг. На государевой службе прошел следующий путь: в 1702–1705 гг. – ростовский
воевода, в 1707–1709 гг. находился при Провиантском приказе, в 1709–
1712 гг. – ростовский комендант, туринский и тюменский комендант
в 1713–1720 гг. В 1721 г. находился в распоряжении Юстиц-коллегии.
В 1722–1726 гг. находился в ссылке в Сибири «за некоторую вину», в
1726 г. прощен.
После Суздальской провинции, в которой прослужил до 1733 г.
Илларион Воронцов был назначен воеводой сначала в 1735 г. (вступил
в январе 1736 г.) в Костромскую провинцию, затем в 1739 (вступил в
январе 1740 г.) в Вятскую провинцию. С 1741 г. Воронцов – сенатор
(член Московской Сенатской конторы). Отставлен от службы 15 марта 1744 г.
Известно, что Илларион Гаврилович был отцом первого Владимирского губернатора Романа Илларионовича Воронцова, рожденного от брака его с Анной Григорьевной Масловой. Умер 25 мая 1750 г.1
Вновь назначенный суздальским провинциальным правителем
майор князь Горчаков Иван Федорович доносил в марте 1733 г. московскому губернатору, что «согласно сенатскому указу он принял от
бывшего воеводы «город, канцелярию и дела», «а его майора Воронцова с росписными и счетными списками выслал в губернскую канцелярию на срок 15-го марта, и в том у него Воронцова взята сказка»2.
Новому суздальскому воеводе князю Ивану Горчакову было
37 лет отроду. Он был сыном стольника князя Федора Васильевича и
княжны Анастасии Федоровны, урожденной Баскаковой. В 1714 г. мо1
2

Областные правители России, 1719–1739 гг. … С. 261.
Готье Ю. В. Указ. соч. С. 162.

114

Сборник научных статей

лодой князь Иван Горчаков поступил в Тобольский пехотный полк и
служил там солдатом и унтер-офицером. В 1717 г. был произведен «по
учиненному от полка аттестату разсмотрением …фельдмаршала…кн.
Голицына», в прапорщики, с переводом в Капорский пехотный полк.
В составе полка участвовал в походе на галерах к Гельсингфорсу «и
других местах морем и сухим путем и при взятии 4-х шведских фрегатов» (1720 г.) За этот поход князь Горчаков получил «медаль». В 1725 г.
он был произведен в подпоручики, а в 1726 г. «взят в кавалергарды и
пожалован поручиком…». В 1727 г. произведен в капитаны, в 1731 г.
императорским указом пожалован майором и от военной службы отставлен и определен к статским делам воеводой в Суздальскую провинцию. В Суздале князь Горчаков прослужил до 1735 г. В августе
1735 г. он был командирован из Сибирского приказа «по секретному
делу к калмыцким делам… в команду генерала Румянцева». В 1738 г.
Горчаков получил по прошению годовой отпуск, а в декабре 1741 г.
окончательно отставлен от службы с чином подполковника. Однако
в 1742 г. по указу Сената вновь был взят на службу и определен в Московскую контору Ямской канцелярии. Князь И. Ф. Горчаков скончался в 1743 г.
У Ивана Федоровича Горчакова было 5 сыновей. Он владел вместе
с матерью и братом имениями общим число 812 душ в Кинешемском,
Московском и Каширском уездах1.
После «сочтения» князя Горчакова 1 января 1735 г. в должность
вступил новый суздальский правитель князь Щербатов Семен Иванович. Князь Семен Щербатов – самый титулованный суздальский
воевода и в то же время самая трагичная личность. Судьба князя связана с трагедией его троюродного брата царевича Алексея, сына Петра I и царицы Евдокии Лопухиной. Будучи втянутым в процесс над
царевичем, князь Щербатов, кроме прохождения по делу, был приговорен к смертной казни, замененной урезанием языка, носа и ушей.
После чего в 1718 г. по «делу» царицы Евдокии Федоровны его сослали в Пустозерский острог. Из острога князь Щербатов был возвращен
21 июля 1727 г. После окончания заключения, князь Щербатов, чей облик навсегда был заклеймен уродством, продолжил государеву службу. Осенью 1733 г. он был членом Канцелярии набора драгунских лошадей, а с 8 декабря 1736 г. ее комиссар, с ноября 1738 по 1739 г. вновь
1 Сборник биографий кавалергардов. [1724–1899]: По случаю столет. юбилея Кавалергардского ея величества государыни имп. Марии Федоровна полка / Сост. под
ред. С. Панчулидзева. СПб. [Т. 1]: 1724–1762. С. 170–171.

Суздальский сборник за 2021 год

115

член Канцелярии1. Князь был трижды женат, однако нам известно имя
только одной супруги – это княгиня Наталья Степановна Щербатова
(урожденная Бестужева-Рюмина).
В 1736 г. Щербатова сменил новый правитель Татищев Прокофий Андреевич. Он родился в 1678 г. В 1692–1696 гг. находился стольником при комнатах царя Иоанна Алексеевича и царицы Прасковьи
Федоровны, в 1698 г. определен сержантом в лейб-гвардии Семеновский полк. Продолжал служить с 1696 по 1723 г. «при комнате царицы
Прасковьи Федоровны». 4 августа 1712 г. «обьявлено ему, в числе прочих, чтобы по окончании Шведской войны жить на о. Котлине и об
отводе участка земли для постройки дома…». В период с 1723 по 1728 г.
находился «при комнате царевны Прасковии Иоанновны». Между
1728–1735 гг. Татищев жил в Москве и находился не у дел. 23 декабря
1735 г. состоялось назначение Татищева воеводой в Суздаль (в должность вступил в январе 1736 г.), где прослужил до 1739 г., когда был
отрешен от должности «за многие непорядочные поступки, взятки и
слабое взыскание недоимок». В мае 1740 г. его отдали под следствие за
самовластный отъезд с воеводства, без сдачи преемнику дел и ключей,
а 1 сентября того же года выпустили в отставку от военных и статских
дел «за старостью и дряхлостью». Однако и после отставки он продолжал оставаться под следствием, вплоть до его смерти, последовавшей
в 1743 г.
Прокофий Татищев был первым браком женат на Ефросинии
Ивановне Ртищевой, вторым браком на Татьяне Трофимовне (фамилия нам неизвестна). От этих браков имел трех сыновей и дочь. Владел
крестьянами в Козельском, Соловском, Дмитровском, Костромском,
Владимирском, Саранском уездах общим числом 305 душ2.
Воеводу Татищева сменил в 1739 г. Тетерин Иван Никитич. Упоминание о дворянском роде Тетериных удалось найти только в «Российской родословной книге, издаваемой князем Петром
Долгоруковым»3. Новому правителю был 51 год от роду. О нем известно только, что в 1737 г. был отставлен от воинской службы «за дряхлостью и болезнями» и прислан для определения к штатским делам в
Герольдмейстерскую контору. 2 сентября 1737 г. по сенатскому смотру
и приговору написан к делам и отпущен домой на два года. В 1739 г.
Областные правители России, 1719–1739 гг. … С. 710.
Род Татищевых. 1400–1900: Ист.-генеал. исслед. С. С. Татищева. СПб., 1990.
С. 100, 101, 126.
3 Долгоруков П. В. Российская родословная книга, издаваемая князем Петром Долгоруковым. СПб., 1854 (на обл. 1855). Ч. 1. С. 28.
1

116

Сборник научных статей

Иван Тетерин, как уже указали выше, был определен воеводой в Суздальскую провинцию, а в дела вступил 24 марта 1740 г. Через год на
его место был определен другой «и велено сменить с 1742 г.». В апреле
1743 г. по определению Герольдмейстерской конторы Ивана Тетерена
велено было выслать в Cоляную контору, а 18 июля 1745 г. он был «отпущен в дом на год»1.
О семье суздальского правителя Ивана Никитича Тетерина выяснить ничего не удалось. Известно только, что он был бездетным.
Характеризуя суздальский провинциальный воеводский корпус
1719–1740 гг., можно отметить, что все воеводы были дворянского
происхождения, двое из них (князья Горчаков и Щербатов) принадлежали к титулованной знати. В основном это были лица, имевшие
жизненный (в возрасте старше 40–50 лет) и служебный (военный или
гражданский) опыт. Основной школой для многих суздальских провинциальных правителей была военная служба.

Сенатский архив. Т. 7. … С. 701.

Суздальский сборник за 2021 год

117

О. А. Монякова

ВКЛАДЫ КНЯЗЕЙ КОВРОВЫХ
В СУЗДАЛЬСКИЙ СПАСО-ЕВФИМЬЕВ
МОНАСТЫРЬ
Суздаль приближается к своему тысячелетию. Коврову как городу только 243 года, хотя поселению на месте города более пяти веков.
Документально установлено, что городу предшествовало село Рождественно, переименованное затем в село Коврово. Выявление и характеристика взаимосвязей в истории развития Суздаля и Коврова в
XV–XVIII вв. является целью данной работы.
Начнем с административно-территориального деления Русского
государства в интересующий нас период до реформ Петра I. Процесс
образования административно-территориальных единиц не зафиксирован в актах того времени – их возникновение обусловлено необходимостью подсчета населения для налогового обложения. Таким
образом, стихийно сложилось и было закреплено деление на уезды,
волости и станы. Уездов насчитывалось более двухсот. В основу уездного деления были положены главным образом прежние феодальные
владения, княжества. Одни и те же земли могли в разное время относиться к разным уездам, устоявшейся уездной системы до реформ
Петра I не сложилось. Уезды делились на волости и станы. Центром
волости являлось село – крупное поселение, имевшее свою церковь. К
селу «тянули» окрестные деревни. Наряду с волостями в уездах были
станы. Единообразия в их значении не было, например, волости могли
делиться на станы, или наоборот1.
Судя по сохранившимся документам, на интересующей нас территории как раз было наоборот. В ней административно-территориальная цепочка выстраивалась следующим образом: Суздальский
уезд – Стародуб-Ряполовский стан – волости (Коврово, Пожар, Мугреево и пр.). Чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть на названия различных грамот, например, князей Пожарских и Ковровых,
опубликованных в сборнике актов Суздальского Спасо-Евфимьева
монастыря: «Данная кн. Ивана Васильевича Пожарского архим. Спа1 Водарский Я. Е. Население России в конце XVII – начале XVIII века. – М.: Наука,
1977.

118

Сборник научных статей

со-Евфимьева м-ря Михаилу на сц. Троицкое с дд. в Пожаре в Стародубе Ряполовском» или «Данная кнг. Марии Семеновны Ковровой, ж.
кн. Василия Ивановича Коврова, Спасо-Евфимьеву м-рю на сц. Андреевское с дд. Суворовской Салтанова и Угримовой Фролова и пуст. Савинской в Коврове в Стародубе Ряполовском»1.
Следовательно, первая взаимосвязь намечена по линии административно-территориальной принадлежности – село Коврово входило
в состав Суздальского уезда.
Отсюда закономерно вытекает вторая линия взаимоотношений,
которую условно назовем духовной. Это тяготение князей Ковровых,
как и многих других княжеских фамилий Стародубских князей, например, Пожарских, к Суздальскому Спасо-Евфимьеву монастырю,
крупнейшему в этом уезде. Закономерно, что почти все вклады сделаны представителями рода князей Ковровых именно в данную обитель.
Проследим процесс по сохранившимся документам – это пять данных
грамот и одна купчая во временной отрезок между 1566/67 и 1576/77 гг.
Но прежде о самих князьях Ковровых, передавших нашему городу свое имя. Они являлись близкими родственниками князьям Пожарским, так как все они были ветвями рода князей Стародубских.
Их общим предком был сын великого князя Всеволода Большое гнездо Иван, который правил Стародубским княжеством с 1238 по 1247 г.
В Симеоновской летописи об этом записано так: «В лета 6746 (1238)
Ярослав, сын Всеволода великаго, седе на столе во Володимере, и бысть
радость велика христианом, их же избави Бог рукою своею крепкою от
безбожных татар; поча ряды рядити, якоже пророк глаголет: Боже, суд
твои цареви даи же и правду твою сыну цареву судити людем твоим в
правду и нищим твоим в суд, и потом утвердися в своем честном княжении. Того же лета Ярослав князь велики отда Суздаль брату своему
Святославу. Того же лета отда Ярослав Иоанну Стародуб. Того же лета
бысть мирно»2.
Стародуб с момента вокняжения в нем Ивана Всеволодовича и
вплоть до последней четверти XIV в. управлялся только одним князем. Дробление княжества на уделы произошло в период, когда Дмитрий Московский (Донской) добился слияния Московского и великого княжества Владимирского в единое целое и когда стало ясно, что
существование по соседству независимого Стародубского княжества
препятствует широким объединительным планам московских князей.
Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506–1608. / Сост.: С. Н. Кистерев, Л. А. Тимошина. – М., 1998. – С. 259–260, 322–323.
2 Русские летописи. Симеоновская летопись. Т. 1. – Рязань, 1997. – С. 90.

Суздальский сборник за 2021 год

119

В этих условиях оно начинает дробиться на уделы1. Впервые это
произошло, когда на Стародубском столе находился князь Андрей
Федорович, известный в истории тем, что командовал полком правой
руки во время Куликовской битвы в 1380 г.2 При нем княжество было
поделено на уделы между его четырьмя сыновьями: Василием, Федором, Иваном и Давидом, каждый из которых явился родоначальником
отдельной ветви: Василий – кн. Пожарских, Иван – кн. Ряполовских,
Давид – кн. Палецких; его сын Федор оставался в Стародубе и считался главным князем с фамилией Стародубский3. Его внук Василий Андреевич Стародубский стал первым князем с фамилией Ковер.
С волостью (в документах встречается вотчина или отчина) Коврово более или менее все ясно, она приблизительно очерчена в сохранившейся «Деловой с отводом кн. Ивана, Андрея и Семена Васильевичей Ковровых на вотчину их отца сс. Андреевское и Рожественное
с дд.».
«Се яз, князь Иван, да яз князь Андреи, да яз, князь Семен, Васильевичи Ковровы поделилися есмя меж собою отца свево вотчиною
княже Васильевою Ондреевича.
Мне, князь Ивану, досталося село Ондреевское, деревня Угримова, деревня Суворовская, деревня Неклюдова, деревня Орлово, деревня Родивонова, деревня Давыдково, починок Хорошкин.
А мне, князь Ондрею, досталось деревня Мокеевская, деревня
Булгаковская, деревня Каверзино, деревня Мертушевская, деревня
Екатово, деревня Гусева, деревня Шевлаевская, деревня Олешкова, деревня Лукаяновская, деревня Сычикова, деревня Шашавих, деревня
Зурчевская.
А мне, князю Семену, досталося село Рожественное, деревня Мазнево, деревня Ванчево, деревня Вершинино, деревня Скородумово,
деревня Дрожиловская, деревня Морызобская, деревня Кудрино, деревня Сомова, деревня Василиева Наугородцева, деревня Никитиных,
деревня Щекиных, деревня Балиматова, деревня Манукова…»4.
Судя по картам XVIII – первой половины XIX в., включая известную карту А. И. Менде, многие топонимы были потеряны уже к
Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-Восточной
Руси в X–XIV вв. – М., 1984. – С. 263.
2 Карамзин Н. М. История государства Российского. – СПб., 1819. – Т. 5. – С. 69.
3 Родословные книги. Временник Московского общества истории и древностей
российских. – М., 1851. – Кн. 10. – Отд. 2. – С. 64, 248.
4 Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506–1608… – С. 83.

120

Сборник научных статей

ХIX столетию, тем не менее, сохранившиеся позволяют очертить ее
приблизительно в границах современного города Коврова.
Как отмечено выше, князья Ковровы передали Спасо-Евфимьеву монастырю свои земли на основании пяти данных грамот и одной
купчей во временной отрезок между 1566/67 и 1576/77 гг. В результате
сложилось Ковровское имение монастыря – так оно называлось в документах. Передача земель монастырю началась при внуках первого
князя Ковра – Василия Андреевича, и завершилась правнуками по линии сына Андрея. Все они жили во времена опричнины Ивана Грозного, и некоторые из них попали в ее жернова.
Р. Г. Скрынников в монографии «Царство террора» приводит
«Список лиц, сосланных в Казань, Свияжск и Чебоксары по указу
Грозного в 1565 г.». Среди них 34 князя Стародубских, включая детей
и племянников, в том числе трое князей Ковровых: Иван Андреевич
Ковров – тысячник; Петр Андреевич Ковров; Иван Семенович Ковров – дворовый (т. е. придворный царя)1. Историк полагал, что именно ссылка князей Ковровых послужила толчком к началу передачи
ими своих земель в монастырь: «Неуверенные в будущем, многие из
них отказывали вотчины в монастырь»2.
Частично согласившись с ним, мы бы все же не стали упрощать
этот процесс, тем более что после возвращения из своих ссылок многие опальные князья получили свои владения обратно, в их числе, например, и князь Иван Семенович Ковров, владелец земель с центром
в селе Рождественно – будущим городом Ковровым. Поясним это на
примере ситуации с князем Иваном Семеновичем Ковровым.
В 1532/33 гг. в структуру села Рождественно, согласно уже упоминавшейся выше Деловой с отводом, входило 13 деревень и ни одной
пустоши. Если прочесть раздельную грамоту, то пустошей не заметим
и во владениях других двух наследников – князей Ивана Васильевича и Андрея Васильевича Ковровых. Через 35 лет, когда князь Иван
Семенович Ковров – сын князя Семена Ковра, после возвращения из
казанской ссылки надумал передать свою родовую вотчину суздальскому Спасо-Евфимиеву монастырю, из 13 деревень, окружавших
когда-то село Рождественно, осталось населенными только 4, остальные превратились в пустоши3. В чем причины такого явления?
Думается, здесь сходятся две тенденции: во-первых, в этот период
историками отмечается процесс укрупнения поселений за счет окруСкрынников Р. Г. Царство террора. – СПб, 1992. – С. 248–249.
Там же. С. 247.
3 Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506–1608… – С. 280–282.

Суздальский сборник за 2021 год

121

жавших их деревень в силу закономерного развития производительных сил, а, во-вторых, на превращение деревень в пустоши действительно повлияли политические события в стране, имевшие место в
это время. Что же выбрать причиной превращения большинства деревень, окружавших владельческую усадьбу, в пустоши? На наш взгляд,
процесс превращения населенных деревень в пустоши не может совершиться за один год, а князь И. С. Ковров, владелец с. Рождественно,
находился в ссылке меньше года. Следовательно, не только опричнина стала причиной того, что 9 из 13 деревень в 1532/32 г. через 35 лет
стали пустошами. Скорее всего, здесь в большей степени имел место
процесс укрупнения села Рождественно за счет окружавших его деревень. Более того, многие исследователи этого периода русской истории отмечают, что во второй половине XVI в. в большинстве районов
Русского государства общее число поселений сократилось примерно
на половину, а облик уцелевших изменился: выросла доля крупных
поселений за счет мелких. Действующие села и деревни поглощали
угодья запустевших. Выросла средняя дворность уцелевших поселений1. Кроме того, последний владелец села, судя по сохранившимся
фрагментам его послужного списка, уже практически и не занимался
этой своей вотчиной, так как, по Тысячной тетради 1550 г., он значился ярославским помещиком2.
Итог такого положения можно назвать типичным и характерным для русской истории второй половины XVI в. – владельцами
таких земель, как правило, становились крупные монастыри. Академик С. Б. Веселовский так нарисовал процесс массовой передачи родовых вотчин монастырям: «На поприще хозяйственного освоения пустынных земель землевладельцу с конца XIV в. пришлось состязаться с
более сильным и опасным конкурентом – с братией пустынножитных
монастырей. Трудолюбивая и хозяйственная братия этих монастырей
не брезговала пустыми землями, с которыми служилый человек не мог
справиться. Власти монастырей выпрашивали у князей пустые земли,
скупали их за бесценок у частных лиц или получали даром на помин
душ служилых вотчинников, не способных вести хозяйство.
Среди множества дошедших до нас купчих грамот монастырей
нередко встречаются купчие на населенные владения, но если мы
возьмем данные грамоты монастырям, то сразу заметим, что среди
1 Ивина Л. И. Внутреннее освоение земель России в XVI в. Историко-географическое исследование по материалам монастырей. – Л., 1985. – С. 28.
2 Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. – М. – Л., 1950. – С. 123.

122

Сборник научных статей

дарений решительно преобладают грамоты на пустые или слабо заселенные земли с большим количеством пустошей, «что были деревни»1.
Таким образом, причины передачи своих владений Спасо-Евфимиевскому монастырю у князей Ковровых сложились раньше, чем
некоторые из них пострадали в годы опричнины. Подтверждением
сказанному служит и состав самих «данных» грамот, среди авторов
которых только один князь, Иван Семенович Ковров, был сослан в
Свияжск. Вот перечень грамот.
• Данная кн. Ивана Семеновича Коврова архим. Спасо-Евфимьева м-ря Савватию с братьею на с. Рожественное с дд. Щекиным, Никитиным, Вершининским и др. Стародубе Ряполовском. 1566/67 г.2
• Данная кнг. Марии Семеновны Ковровой, ж. кн. Василия Ивановича Коврова, Спасо-Евфимьеву м-рю на сц. Андреевское с дд. Суворовской Салтанова и Угримовой Фролова и пуст. Савинской в Коврове в Стародубе Ряполовском. 1571/72 г.3
• Данная кнг. Марии, ж. кн. Василия Ивановича Коврова, и Федосьи, ж. кн. Петра Борисовича Пожарского, (дочерей кн. Семена
Михайловича Мезецкого) архим. Спасо-Евфимьева м-ря Иову на сц.
Лучкино с дд. Юркинич, Дубровка, Ретькино и др. в Стародубе Ряполовском. 1571/72 г.4
• Данная кн. Никиты Иванова с. Коврова архим. Спасо-Евфимьева м-ря Иову на д. Коверзино с пустт. в Стародубе Ряполовском.
1573/74 г.5
• Данная кн. Ивана Осипова с. Коврова архим. Спасо-Евфимьева
м-ря Иову на пуст. Сц. Шешовку, д. Зурееву и др. и озеро Меченое в
Стародубе Ряполовском. 1576/77 г.6
• Купчая кн. Никиты Иванова с. Коврова архим. Спасо-Евфимьева м-ря Иову на пустт. Куверзино, Екотово, Ивонину и др. и озеро Меченое в Стародубе Ряполовском. 1576/77 г.7
В результате данных сделок в течение десятилетия и сложилось
Ковровское имение Спасо-Евфимьева монастыря. Село Коврово, бывшее село Рождественно, стало его административным центром, здесь
Веселовский С. Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. Т. 1. –
М. – Л., 1947. – С. 77–78.
2 Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506–1608… – С. 280–282.
3 Там же. С. 322–323.
4 Там же. С. 325–326.
5 Там же. С. 346–347.
6 Там же. С. 365–366.
7 Там же. С. 367–368.

Суздальский сборник за 2021 год

123

находился монастырский двор. В территориальном отношении село
Рождественно-Коврово и Ковровское имение не идентичны друг другу – последнее занимало гораздо большее пространство.
Территориальное описание Ковровского имения содержится в таких документах, как Писцовая книга села Коврова 1628/1629 г.; Книга
окладная вотчинам Спасо-Евфимиева монастыря, селам, и деревням,
и пустошам» 1701 г.; Роспись села Коврова 1719 г.; и, наконец, последний подобный документ – это Офицерская опись Спасо-Евфимиева
монастыря 1764 г.1
Вот что представляло собой Ковровское имение по Офицерской
описи в момент секуляризации монастырских владений, т.е. практически через два столетия после перехода к монастырю: «К тому селу
Коврову имеются приписные деревни: 1) Малая Шашево (по второй
ревизии 32 души, ныне переведены все в село Коврово, и написанная
в той деревне писцовая дача земля и покосы, означены под тем же селом Ковровом); 2) приселок Троицкое (от села Коврова в 5 верстах, по
второй ревизии 56 душ, к деревне припущена пустошь Назарьевская);
3) деревня Салтанова (стоит на суходоле, от села Коврова в 2 верстах,
по второй ревизии 33 души, припущены пустошь Иванково, Коверзино и Савинское тож); 4) деревня Старая Шашева (стоит на суходоле,
от села Коврова в 2 верстах, по второй ревизии 45 душ, припущена
пустошь Чтобыха); 5) деревня Андреевская (стоит на суходоле, от
Коврова в 4 верстах, по второй ревизии 53 души, припущена пустошь
Хрептовая); 6) деревня Бабурино (стоит на суходоле, от села Коврова в
8 верстах, по второй ревизии 48 душ).
К селу Коврову с деревнями написано пустошей: Туньково, Екотово, Бабаниково, Голобоково, Курсаваново (Ванеевское тож), Угрюмово, Григорьково, Полетаева, Исаково, Высокое (Вершинино тож),
Скородумовская (Скородомово тож), Третьяковская, Морозовская,
Кудринская, Самойловская (Сомовская тож), Рюминская, Щекина, Никитинская, Кононовская, Тупикова, Савинская – всего 21 пустошь, все они состоят в крестьянском владении…».
Мы выделили в тексте те деревни и пустоши, которые были приписаны к селу Рождественно-Коврово на момент поступления его в
монастырь, и сразу видно, насколько увеличилось ковровское имение
за монастырский период, а также видим в его составе деревни и пустоши, которые передавались не только князьями Ковровыми, но и
1 РГАДА. Ф. 1203. Оп. 1. Д. 30; Там же. Вязка 204; Там же. Вязка 62. № 149; Там же.
Ф. 280. Оп. 3. Д. 553.

124

Сборник научных статей

князьями Пожарскими, владевшим землями по соседству с князьями
Ковровыми. Взаимоотношения Пожарских и Ковровых – отдельная
тема для разговора.
Как пример, это Данная кн. Ивана Васильевича Пожарского Спасо-Евфимиеву монастырю «на сельцо Троицкое да деревни того
сельца, деревню Бабаиник, деревню Старое, деревню Григорцово,
деревню Исаково да пустошь Полетаевская… да деревни Голобоково, деревню Батинское да пустошь Орлово да пустошь Казариново»
1568/69 г.1
Как видим, имение в основном увеличилось за счет двух бывших
владельческих усадеб и тяготевших к ним деревень и пустошей, которые перестали таковыми быть – это село-сельцо Троицкое (в настоящее время с. Троицко-Никольское неподалеку от г. Коврова) и сельцо
Андреевское (сейчас – д. Андреевская в черте г. Коврова). Первое являлось с XV в. центром владений князей Пожарских, а второе – князей Кривоборских-Ковровых. Фактически современный город Ковров
в его сегодняшних границах занимает территорию бывшего Ковровского имения Спасо-Евфимьева монастыря, административно-хозяйственным и церковным центром которого стало село Рождественно,
впоследствии Коврово.

Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506–1608… – С. 310–311.

Суздальский сборник за 2021 год

125

А. С. Тимощук

СУЗДАЛЬСКИЙ ПОЛИТИЗОЛЯТОР
И ЭКОНОМИСТ Н. Д. КОНДРАТЬЕВ
Цикличность экономических процессов составляет одну из загадок экономической науки. Жизнь индивида, развитие государств и
всей мировой экономики перманентно зависит от огромного количества неопределенностей, вариативностей и уязвимостей на протяжении всех этих циклов разной амплитуды.
Экономисты пытаются найти причину, вследствие которой рыночный маятник выводится из равновесия, и объяснить, почему это
происходит через определенные промежутки времени с упорным постоянством. На сегодняшний день не существует единой, или общей
теории делового цикла, которая вызывала бы единодушное признание
всех экономических школ.
Идея построения единой системы объяснения прошлого, настоящего и предсказания будущего очень амбициозна и встречается в
самых разных областях: философии, математике, физике, химии, биологии. В экономической теории таким амбициозным предсказательным инструментом является теория длинных волн, называемые еще
«волны Кондратьева».
Николай Дмитриевич Кондратьев – талантливый экономист и
организатор экономической науки, ученик М. И. Туган-Барановского, разработчик теории НЭПа, автор денежной политики Советской
власти и первой «пятилетки Кондратьева». Мировую известность ему
принесла вероятностная модель прогнозирования развития экономики. Благодаря Й. Шумпетеру, назвавшего суперциклы именем российского экономиста, во всем мире стали известны разработки Николая
Дмитриевича (Kondratiev waves). Сам он был репрессирован в 30-е
годы по сфабрикованному ОГПУ делу Трудовой крестьянской партии.
В период террора 30-х годов действовало пять политических изоляторов: Верхнеуральский, Суздальский, Тобольской, Челябинский и
Ярославский, где содержались, сначала, реальные политические противники большевистского режима, а, затем, старые большевики, обвиненные по сфабрикованным делам.
Н. Д. Кондратьев рассчитывал длинные циклы экономики, но не
учел короткие циклы репрессий. После ленинской политики НЭПа

126

Сборник научных статей

Сталин задумал избавиться от «всей этой партийной государственной
гнили». Для него Кондратьев, Бухарин и Суханов в начале 1930 г. воспринимались как единый интеллектуальный центр, мешавший сворачиванию НЭПа1.
Суздальский политический изолятор располагался в Спасо-Евфимиевом монастыре, чей мощный крепостной комплекс сооружений
наилучшим образом отвечал требованиям органов госбезопасности.
Вдобавок монастырь имел специально предназначенный для этой
цели арестантский корпус, построенный в первой половине XIX в.2
История и устройство монастырской тюрьмы, условия содержания заключенных, состав контингента в «Суздальской Бастилии» хорошо описаны в серии публикации владимирского историка И. Н. Федотовой3.
Представляют ценность письма Кондратьева, интерес к которым
начался с политики гласности в стране и не прекращается до сих пор,
как можно судить по публикациям. Переписка экономиста была опубликована в газете «Суздальская новь» (30.12.1988), «Рабочий край»
(Вичуга, 6.06.1989), в биографических и эпистолярных сборниках, в
краеведческих работах4. «Суздальские письма» дополняют обширный
эпистолярный жанр интеллектуалов ГУЛАГа. Гинзбург, Солженицын,
Шаламов, Гумилев, Лосев, Иоффе, Флоренский, Шпет и многие другие
политзаключенные – писатели, философы, ученые, сохранили в своей
переписке сверхчеловеческое усилие жить, любить, работать. Их тюремные тетради – это мемориал гуманизма и внутреннего экзистенциального пространство в нечеловеческое время политической маАгеев А. И. Сталин и Кондратьев: три встречи и три правды (интеллектуальная
гипотеза) // Кондратьевские волны: наследие и современность: ежегодник. Волгоград: Учитель, 2015. 256 с.
2 Федотова И. Н., Котегова П. Д. «Узники совести» в Советском Союзе в 1920–
1930-е гг. (По материалам Суздальского политизолятора) // Вестник Пермского
ин-та ФСИН России. – 2016. – № 1 (20). – С. 77–78.
3 Федотова И. Н. Тюрьма в монашеской обители: страницы истории Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря // Неклассическое общество: векторы развития:
материалы Всероссийской науч.-практ. конф. – Владимир: Владим. юрид. ин-т,
2008. – С. 317–322; Федотова И. Н. Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь как
политический изолятор (20–30-е гг. ХХ в.) // Вестник Владимирского юридического института. 2009. № 2 (11). С. 188–199; Федотова И. Н. К истории монастырских
тюрем в России: суздальская Спасо-Евфимиева обитель как место лишения свободы (конец XVIII – начало XX века) // Интеллигенция и мир. 2018. С. 75–85.
4 Кондратьев Н. Д. Суздальские письма / Сост. и науч. ред. П. Н. Клюкин. М.: Экономика, 2004. 897 с.
1

Суздальский сборник за 2021 год

127

шины террора. С некоторыми политзаключенными связь прервалась,
т.к. они попали под планы сокращения количества «з/к» и пополнили
скорбный мартиролог большевизма. Кондратьев также попал в расстрельный список и его надежды на то, что он выйдет после 8 лет тюремного заключения, были перечеркнуты. Его письма – это памятник
человеческому в гуманитарной катастрофе тоталитаризма. Суздальские тетради служат делу универсальной и общероссийской эмпатии
к судьбе гражданских жертв «Красного колеса».
«Камера – довольно просторная. Есть приличный стол, табуретки,
так что можно читать и писать. Тепло. Прогулка – два раза в день, поэтому воздуху вполне достаточно. Вопреки ожиданиям и в отличие от
Бутырской тюрьмы питание здесь превосходное […]. По качеству оно
мало отличается от домашнего… Администрация изолятора очень
корректна и внимательна. Вообще нужно сказать, что Суздальский
изолятор производит на меня впечатление очень благоустроенного и
культурного места заключения» (Суздаль, 17.11. 1932)1.
«…занимаюсь по-прежнему немного. Основная причина этого – в
отсутствии необходимых мне книг и материалов. Я писал заявление
в ОГПУ, чтобы разрешили получить их. Однако результатов этого заявления пока никаких нет. Я никогда не предполагал, что буду лишен
даже права на получение книг, и это, тем более, что общими правилами изолятора получение книг допускается. Попроси, если сможешь,
и со своей стороны, чтобы разрешили получать книги… (Суздаль,
26.4.1932).
«Всегда жду от тебя книг и рефератов тех статей, о которых и говорил и писал тебе. Мне все хочется сколько-нибудь с пользой провести время и тем хоть сколько-нибудь уменьшить ту рану, которую
нанесла моей жизни в смысле бесплатной потери времени тюрьма. Самое ужасное в жизни – это потеря времени, т. к. жизнь человеческая
необычайно коротка и при бездеятельности бессмысленна. Тюрьма
же приостановила мою научную работу и притом приостановила се в
самый критический и субъективно в самый интересный момент, т. к.
идут годы и мои научные планы разлетаются, как песок. Отсюда ты
поймешь, почему я так бесконечно беспокою тебя с вопросом о книгах.
Книги, как их ни мало, все же позволяют, хотя и черепашьим шагом,
двигаться вперед» (Суздаль, 10.5.1932).
Письма воспроизводятся по: Горбунов С. В., Шутов Г. К. Узник «святого монастыря»: Краевед. очерки. Иваново: Талка, 1994. С. 104–124.

128

Сборник научных статей

«За истекшее, в значительной мере потерянное бесплатно время
я все же многое обдумал и передумал. И если бы только была у меня
возможность исследовать некоторые вопросы, то я был бы в состоянии написать обширную работу, где изложил бы довольно целостную
и законченную теоретическую систему. Не знаю, насколько она оказалась бы значительной объективно, но смею думать, что в ней были бы
оригинальные стороны, по крайней мере, некоторые. Однако, оглядываясь назад, констатирую, что двигаюсь я с работой крайне медленно…
прошло несколько лет, когда был занят до последней степени – и это
ты хорошо знаешь – по службе, то теперь служу столь длительное время по тюремному ведомству. Это сознание гибнущего времени угнетает меня, угнетает порой невыразимо день, когда я рождаюсь в тюрьме.
Жаль уходящего времени: оно необратимо» (Суздаль, 7.4.1933).
«…нужно найти в себе силы и сохранить себя, сохранить бодрость
и надежду. Их человек может найти, в конце концов, только в себе, в
своем сознании. Нужно быть, по-видимому, до конца спокойным, и
тогда невзгоды жизни будут казаться меньше. Недавно я читал небольшую книжечку древнего философа Эпиктета – в чем наше благо. B другое время она не произвела бы, вероятно, на меня никакого
впечатления. Но, сейчас, она доставила мне своей мудрой бодростью
необычайное наслаждение. Глубоко верно и известное изречение Спинозы, что мудрый – прежде всего, спокоен. Как бы я хотел, чтобы твой
уклон к философии, который я заметил за последние случаи свиданий,
привел тебя к вере в себя, к внутреннему спокойствию и позволил
бы перенести тяжесть чисто нервно-физической усталости (Суздаль,
1.6.1933).
«Что с тобой и что с Аленкой – ничего и уже давно ничего не знаю.
Живы ли, здоровы, бедствуете, помните меня или забыли – ничего не
знаю. Постепенно каменеет сердце и с величайшим трудом преодолеваешь волю нервов, чтобы не начать биться головой о стенку, буйствовать и вообще сходить с ума» (Суздаль, 11.8.1933).
«Все же самое бессмертное и ценное в преходящей человеческой,
часто очень тяжелой жизни, – это мысль во всех ее формах» (Суздаль,
l8.3.1933).
«Сегодня – ровно четыре года со дня заключения. Осталось совсем немного: ровно столько же. Тяжелая колесница истории проехала
по нашему поколению. На днях выпросил косу и обкосил в саду газон и дорожки. В физическом крестьянском труде действительно есть
много здорового и красивого. Мне невольно вспомнилось детство,
когда я косил по чудесным летним росам на лугах с опушками. Жаль

Суздальский сборник за 2021 год

129

только, что в данном случае слишком мала была потребность в косе»
(Суздаль, 11.7.1934).
«Когда я вошел в знакомую тебе комнату, то увидел, прежде всего,
маленький ссохшийся комочек больного, подлинного, невыразимого
горя. Это была моя мать (комната свиданий Спасо-Ефимиева монастыря). Первые слова, которые я услышал и рыдания: «Родной мой,
отца-то ведь уже нет, и Сережи нет, и тебя-то нет». Я обнял ее, не будучи в состоянии произнести никакого слова. Услышав рыдания с левой
стороны, я обернулся и увидел рослого, загорелого, добродушного и
безудержно плачущего крестьянского парня. Это был мой брат Павлик. Такую сцену мне пришлось пережить впервые. Я не хотел плакать,
но слезы неудержимо лились сами (Суздаль, 11.7.1934).
Письма раскрывают личность Кондратьева как отца, мужа, духовного лидера, воспитателя, профессионала. В них – вся боль интеллектуала попавшего под колеса красного террора. Очень трогательна его
сказка с иллюстрациями «Необыкновенные приключения Шамми»,
созданная для дочери в тюрьме в 1934 г.1. Помимо этой истории про
доброго котика Аленушке было адресовано почти 100 писем, карта
звездного неба. Елена Николаевна Кондратьева (1925–1995) продолжила преданно служить науке, как и ее отец. Она стала профессором
МГУ, академиком РАН в области микробиологии, полностью реализовав свой научный потенциал.
На мемориальной доске на территории Спасо-Евфимиевом монастыря Н. Д. Кондратьев помещен рядом с другим экономистом – Леонидом Наумовичем Юровским (1884–1938), работавшим над моделью
равновесности кредитно-денежной системы. Их роднит академическая судьба, оба они были арестованы по делу Трудовой крестьянской
партии, оба содержались в Суздальском политизоляторе и были расстреляны на полигоне «Коммунарка»2. Кондратьев и Юровский считались «вредителями» и за их честную научную позицию и их победили
доносами фанатично верующие в торжество пролетарской экономической политики. Их травлю начал Г. Е. Зиновьев, видимо, опасаясь за
свою карьеру, что, однако, ему не помогло, и «подхалим Сталина» сам
был расстрелян в 1936 г.
Агеев А. И., Мясоедов Б. А. Суздальская Бастилия. Очерки и комментарии к сказке и письмам Н. Д. Кондратьева к Аленушке. М.: Международный институт Питирима Сорокина – Николая Кондратьева, Институт экономических стратегий,
2018. 360 с.
2 Ефимкин А. П. Дважды реабилитированные: Н. Д. Кондратьев, Л. Н. Юровский.
М.: Финансы и статистика, 1991. 224 с.
1

130

Сборник научных статей

Трагично сложилась судьба и другого видного представителя отечественной экономической мысли, Александра Васильевича Чаянова (1888–1937). Чаянов также был репрессирован, будучи молодым
профессором. Как и Кондратьев, оба они стали врагами для Сталина,
выступая признанными авторитетами в экономической науке. Теоретики специализировались на аграрном вопросе и имели отличные
от большевиков взгляды на решение крестьянского вопроса. Хотя у
них были разногласия, они объединяются Сталиным в одном процессе крестьянского движения и оба уничтожены карательной машиной
НКВД. Оба были лидерами, собиравших вокруг себя заинтересованных профессионалов. Большевизм нетерпим к альтернативному лидерству, это каралось расстрелом. И Чаянов, и Кондратьев получили
всемирную известность за свои труды, в частности, Чаянов – за создание альтернативного аграрного пути экономического развития, теории крестьянской кооперации.
Жизнь Чаянова была также периодически связана с Владимиром
и Иваново-Вознесенском; он – автор концепций «продовольственная безопасность» и «моральная экономика», теории мироэкономики домохозяйств, сторонник социальных оптимумов в противовес
латифундиям и агрохолдингам. Кондратьев и Чаянов – оба революционеры, реформаторы, но критические, с эсеровским уклоном. Они
сотрудничали в экономических вопросах и помогали друг другу. Как
противник коллективизации, Чаянов был арестован и расстрелян, подобно Кондратьеву, без суда и следствия, в рамках одного сфабрикованного процесса.
Вместе с Н. Д. Кондратьевым работал и другой специалист, математик Е. Е. Слуцкий. Конъюнктурный институт Наркомата финансов
СССР (1920–1928) – это крупнейшее учреждение по изучению советской и мировой экономики, вырабатывавшее хозяйственные индексы, о безотлагательной выработке которых, по образцу заграничных
index-number, говорил еще Ленин. Научное подразделение соответствовало творческой энергии его основателя, который был не только
специалистом в экономике, но и большим эрудитом в области математики, социологии, теоретической экономии, статистики, философии. Конъюнктурный институт можно считать школой Кондратьева,
институтом высокой научной культуры. Сотрудники работали самоотверженно в трудных материальных условиях; неконтролируемая гиперинфляция была настоящим вызовом, денежным хаосом, которому
нужно было давать какую-то рациональную оценку. Конъюнктурный
институт мешал Сталину и его окружению независимым мнением. За

Суздальский сборник за 2021 год

131

нормальную науку, за критику пятилетних планов кондратьевская
школа и пострадала от советского тоталитаризма. В общественном сознании создавался образ буржуазного врага, ответственного за провалы экономики Красной России1.
Если вклад Кондратьева заключается в фиксации суперциклов,
протяженностью 45–60 лет, то Е. Е. Слуцкий показал, что внутри
экономики нет причины, которая бы действовала настолько систематично (смена укладов, обновление капиталов), чтобы предсказать
кризисы. Поскольку дестабилизирующих факторов очень много, экономические циклы похожи на случайные процессы, доказывал Слуцкий, суммируя случайные числа и объединяя их в группы. Хотя полученные графики групп случайных цифр абстрактны, они напоминают экономическое поведение и фиксируют некоторую регулярность.
Ряды похожи на циклические, но остаются случайными. Равно как и
действие молекул в броуновском движении закономерно, но их множество делает их поведение статистическим.
Ценность работ Кондратьева предстает, с точки зрения импульсно-распространительной теории циклов, прежде всего, в указании
на длительные периоды вариативности, которые можно экстраполировать и на больший отрезок времени, следуя ведической парадигме.
Существенно, что «средние циклы …как бы нанизываются на волны
больших циклов». Вариабельные накладываются друг на друга, т. е.
шок влияет не только на ближайшее будущее, но и имеет эхо. Старые
импульсы продолжают влиять, хотя и затухают.
Кондратьеву есть чем гордится. Он проделал путь от крестьян к
вершинам мировой науки. Занимаясь самыми сложными вопросами
экономического прогнозирования, он не забывал земельный вопрос,
занимаясь помощью крестьянам в комитете «Помгол». Свои последние годы, по злой иронии судьбы, он провел в центре земледелия, городе Суздале. Кондратьев стал мучеником от науки, продемонстрировав драматизм взаимодействия государственной власти и науки в
тоталитарном государстве. Наш долг помнить жертвы индустриализации и коммунизации России, чтобы не допустить новых социальных трагедий.

1 Комлев С. Л. Конъюнктурный Институт (Судьба научной школы Н. Д. Кондратьева) // Репрессированная наука. Л.: Наука, 1991. С. 163–180.

132

Сборник научных статей

Н. Б. Шиман

ВЕЛИКИЙ КИЕВСКИЙ КНЯЗЬ
ГЛЕБ ЮРЬЕВИЧ И ЕГО СЫНОВЬЯ
Основная часть жизни князя Юрия Владимировича Долгорукого была связана с Суздалем, городом, который князь сделал столицей
Северо-Восточной Руси. Здесь жила его семья, рождались дети. Одним из сыновей Юрия Владимировича был Глеб, рожденный в первом
браке с половецкой княжной Аеповной. Из известных по летописям
сыновей Юрия Глеб был пятым и родился до 1130 г., так как ряд сообщений 1127–1132 гг. указывают, что в этот период времени Юрий
женился вторично1.
Основная и наиболее полная информация о Глебе Юрьевиче содержится в Ипатьевской летописи, т. к. большая часть его взрослой
жизни прошла в Южной Руси. Первое упоминание Глеба относится к
1146 г. и связано с печальным событием, смертью брата Ивана, участвовавшего в военных конфликтах на стороне черниговского князя
Святослава Ольговича, союзника Юрия. Вместе с братом Борисом он
приехал за телом Ивана и «идоша с нимъ Суждалю, къ отцю…»2. В
1147 г. в помощь Святославу Юрий Владимирович отправляет Глеба,
«приде Гюргьвичь Глебъ ко Святославу Девягорьску»3.
И с 1147 г. жизнь Глеба Юрьевича, а затем и одного из его сыновей, была связана с Южной Русью. Можно предположить, что Юрий,
видя в сыне твердый, надежный, рассудительный характер, воинскую
доблесть, отправлял Глеба в Южную Русь с тем, чтобы там не забыли
наследственные права суздальских Мономашичей на переяславские
земли.
Но старший внук Мономаха Изяслав Мстиславич, нарушивший
право очередности на великокняжеский киевский стол, присвоил себе
и право сажать в значимых южнорусских землях своих сыновей.
К моменту появления Глеба Юрьевича в Южной Руси, Переяславль был за Мстиславом Изяславичем, как и курские земли. Но жите1 Шиман

Н. Б. К вопросу о происхождении второй жены суздальского князя Юрия
Долгорукого // Материалы XVIII Международной краеведческой конференции.
Владимир, 2014. С. 367–368.
2 Русские летописи. Т. 11. Рязань, 2001. С. 240.
3 Там же. С. 242.

Суздальский сборник за 2021 год

133

ли Курска отказали Мстиславу в поддержке против Глеба: «…на Володимире племя на Гюргевича не можемъ рукы подьяти», заставили его
покинуть город, послали к Глебу «и пояша у него посадникъ к собе»1.
Глеб взял под контроль не только Курск, но посадил посадников по
Посемью и на части переяславских земель. Эти события говорят о том,
что Юрий Владимирович был уважаем в Южной Руси, как и его сын
Глеб. Несмотря на молодой возраст, он действовал уверенно и полностью оправдал надежды отца. В то же лето Глеб забрал у Изяслава отцовский Городок, после чего киевский князь позвал его к себе, но Глеб,
обещая придти, к Изяславу не пошел.
В летописных сообщениях прослеживается уважение великого
киевского князя к молодому суздальскому княжичу, но Глеб ни Изяславу Мстиславичу, ни его сыну не доверял, хотя приходилось, попадая в сложную ситуацию, кланяться им. Так случилось, когда после признания Глеба своим князем курянами, ввел его в заблуждение
воевода Жирослав. Он сказал Глебу, что зовут его переяславцы. Глеб
с небольшой дружиной пошел к городу, где сидел Мстислав Изяславич. Но переяславцы не посылали за Глебом. Они вышли против него
во главе с Мстиславом. Глеб просил помощи у черниговских князей,
но не получив ее, ушел в Городок и не выдержав осады Изяслава, вышел и поклонился ему, но остался верен черниговским князьям.
Более доверчивым оказался Ростислав, старший брат Глеба. В
1148 г. отец отправил его в помощь своим союзникам и брату Глебу.
Однако Изяслав сумел переманить к себе Ростислава, а затем унизить
и прогнать2. Оскорбленный действиями племянника, Юрий «сороме
сына своего сжали въ собе рече: «Тако ли мне части нету в Русской
земли и моимъ детемъ?»3.
Решив наказать Изяслава, Юрий Владимирович, собрав силы,
двинулся к Киеву. Юрий пытался решить вопрос мирно: «Се, брате,
на мя еси приходилъ и землю повоевалъ, и старешиньство еси с мене
снялъ; ныне же, брате и сыну, Рускыя деля земля и хрестьянъ деля, не
пролейте крови хрестьяньскы, но дай ми Переяславль, ать посажю
сына своего у Переяславли, а ты седи царствуя в Киеве; не хощеши ли
того створити, а за всимъ Богъ»4. Митрополит и киевляне уговаривали
Изяслава примириться, но тот отверг мир. На сторону Юрия перешли
Русские летописи. Т. 11. Рязань, 2001. С. 250–251.
ПСРЛ. Т. 9. СПб., 1862. С. 178; Русские летописи… Т. 11. С. 261–262.
3 Русские летописи… Т. 11. С. 262.
4 Там же. С. 266.

134

Сборник научных статей

и переяславцы, а их слова «Гюрги намъ князь и свой…»1, могут говорить не только о том, что переяславские земли принадлежали суздальским Мономашичам, но и о том, что Юрий родился в Переяславле.
Изяслав бежал, а Юрий, сев в Киеве, посадил по южнорусским
городам своих сыновей. Переяславль достался старшему Ростиславу,
а Глеба отец отправил в Канев, бывшим форпостом на границе Русской земли со Степью. Это тоже говорит о воинской храбрости Глеба.
Вскоре Юрий отдает ему города бежавшего Изяслава – Пересопницу
и Дорогобуж, и Глеб со своей дружиной ушел в Пересопницу. Изяслав
не смирился с потерей Киева, стал собирать силы с помощью венгров
и поляков. Его внезапный приход к Пересопнице вынудил Глеба вновь
поклониться Изяславу и просить отпустить его к отцу. Изяслав уважительно отнесся к Глебу, позвал его на обед, а затем его сын проводил
Глеба до границ своих земель.
Новое противостояние Юрия и Изяслава закончилось победой
последнего. В этот период в 1150 г. в Переяславле умирает Ростислав.
Хоронили его братья Андрей, Глеб и Мстислав в церкви св. Михаила.
Братья помогают отцу, пытающемуся вернуть Киев, но Юрий терпит
поражение и вынужденно уходит в Суздаль. В Переяславле, затем в
Городке Юрий оставляет Глеба. В 1152 г. Изяслав Мстиславич «разведоша Городокъ Гюргевъ и пожгоша и, и божницю же святаго Михаила;
верхъ бяше нарубленъ деревомъ и то сгоре»2. Очевидно после этих событий Глеб уходит к отцу в Суздаль.
Сообщение 1154 г.: «Того же лета преставися Глебовая княгини
Дюргевича в Суждали»3, говорит о том, что Глеб был женат. Но о том,
когда он женился и о происхождении его жены, нет сведений, даже
косвенных. Исходя из хронологического порядка сообщений «Глебовая княгиня» умерла после того, как Юрий с ростовцами и суздальцами, и «съ всими детьми» пошел в Южную Русь. Но мор в людях и конях
заставил его вернуться в Суздаль, а Глеба он отправляет к половцам.
По Ипатьевской летописи, в том же 1154 г. умирает киевский
князь Изяслав Мстиславич и, узнав об этом, Глеб с половцами приходит под Переяславль, где сидел сын Изяслава. На помощь Мстиславу
из Киева выдвигается его дядя Ростислав, приехавший туда из Смоленска и занявший великокняжеский стол. Но вести о том, что умер
старший брат Юрия Вячеслав Владимирович, заставили Ростислава
вернуться в Киев. Вскоре к Киеву подошел Изяслав Давыдович, черРусские летописи... Т. 11. С. 267.
Там же. С. 308.
3 Там же. С. 323.

Суздальский сборник за 2021 год

135

ниговский князь, а с ним и Глеб Юрьевич с половцами. Придя в Киев с
небольшой дружиной, Ростислав не решился дать бой и уступил Киев
Изяславу. Сев на киевский стол, Изяслав отдает Переяславль Глебу; и с
этого времени на Переяславль Русский никто из князей не претендует.
В 1155 г. Юрий Владимирович, узнав о смерти племянника и брата, имея все права на великокняжеский киевский стол, выдвигается к
Киеву. Подойдя к городу, посылает к Изяславу, с тем, чтобы он Киев
покинул: «Мне отцина Киевъ, а не тобе»1. Изяслав уходит из Киева, и
Юрий, как старший среди наследников Мономаха, становится великим киевским князем.
Глеб сидит в Переяславле, и, поскольку он овдовел, отец решает
его женить на дочери Изяслава Давыдовича, примирившись таким образом с черниговским князем. «Той же зиме Дюрги поя у Изяслава Давыдовича Чернигове дщерь его за сына своего Глеба в Киевъ»2.
Но правнук Мономаха Мстислав Изяславич, как и его отец, ненавидели Юрия, сына Мономаха от второго брака, не признавали его
старшинство. Пребывание Юрия на киевском столе не было спокойным, проходило в столкновениях с Мстиславом и закончилось гибелью в результате отравления. Умер Юрий Владимирович 15 мая 1158 г.,
в среду на ночь, в четверг похоронили его в монастыре святого Спаса3.
В борьбу за Киев вновь вступает Изяслав Давыдович, ему удается закрепиться в Киеве. Мстислав смиряется с этим фактом, но лишь
до того момента, когда бояре Изяслава предают его. Изяслав бежит из
Киева, его жена бежит к зятю Глебу в Переяславль.
Глеб Юрьевич после гибели отца ни в какие коалиции не вступает,
в междоусобицах не участвует и признает в каждом, кто тем или иным
образом закрепился в Киеве, великого князя. Даже когда его тесть Изяслав в 1161 г. собрался на сидевшего в Киеве Ростислава Мстиславича
и велел Глебу поехать с собою за Днепр, Глеб ему отказал. Изяслав 2 недели стоял под Переяславлем, но уехал ни с чем. 6 марта 1162 г. в одном
из сражений Изяслав Давыдович был убит.
Сидя в Переяславле, Глеб охраняет южные рубежи Русской земли
от половцев, вместе с другими князьями, по призыву киевского князя Ростислава, в 1168 г. идет к Каневу. Здесь, на днепровских берегах,
долгое время стояли русские полки, охраняя от нападений половцев
торговые караваны купцов греческих и не только. И лишь когда весь
Русские летописи... Т. 11. С. 329.
Там же. С. 331.
3 Там же. С. 336.

136

Сборник научных статей

караван поднимался выше по Днепру, в безопасные места, возвращались домой.
После смерти Ростислава в Киеве сел Мстислав Изяславич, и в
1170 г. он также призвал князей объединиться и защитить торговые
пути: Греческий, Соляной, Залозный, контроль над которыми пытались взять половцы. В этом походе участвовал Глеб Юрьевич и вместе
с ним был брат Михалко. В этот раз пришлось половцев выбивать силой, те бежали, а князья не только вернули контроль над торговыми
путями, но и взали большой полон, освободили много христиан1.
В 1170 г. старший брат Андрей, сидевший во Владимире, решает
наказать Киев за гибель отца и взять его под свой контроль. Он собирает большие силы, и Глеб на стороне брата участвует в этом походе.
8 марта Киев был взят, Мстислав Изяславич из города бежал.
Руководивший походом сын Андрея Мстислав, уходя, «посади
стрыя своего Глеба в Киеве на столе, месяца марта въ 8»; Глебъ же дасть
сынови своему Володимиру Переяславль»2. Пребывание Глеба Юрьевича на великокняжеском столе, как и у отца, не было спокойным. Как
только он ушел к сыну в Переяславль, в Киев вошел Мстислав Изяславич. После возвращения Глеба в Киев пришли вести о приходе половцев с двух сторон. Они прислали послов к великому князю о заключении мира. Но когда Глеб отправился к тем, что стояли под Переяславлем, так как сыну Владимиру было всего 12 лет, вторые напали
на киевские земли. Глеб отправляет на них дружину во главе с братом
Михалком. В большом, тяжелом сражении Михалко одержал победу,
но дважды был ранен в бедро, а также в руку. У бежавших половцев
отняли полон, освободили много пленных. Но половцы не оставляли
русские земли в покое. Зимой 1173 г. они вновь пришли на киевскую
сторону, взяли много сел, а в них скот, коней. Глеб Юрьевич был в это
время очень болен и не мог вести дружину. Он вновь посылает своих
сводных братьев Михалку и Всеволода, которые очень уважали и любили Глеба, были ему преданы. Братья настигают и разбивают половцев, отнимают награбленное.
По их возвращении в Киев 20 января 1173 г. умирает Глеб. Как и
отец, он был отравлен. Похоронили его в монастыре святого Спаса, где
и Юрия3. Летописец так пишет о Глебе Юрьевиче: «Сей бе князь братолюбец, къ комулюбо крестъ целовашеть, то не ступашеть его и до
Русские летописи… Т. 11. С. 369.
Там же. С. 373.
3 Там же. С. 384.

Суздальский сборник за 2021 год

137

смерти; бяше же кротокъ, благонравенъ, монастырь любя, чернецькый
чинъ чтяше, нащая добре набдяше».
Глеб Юрьевич единственный из сыновей Юрия Долгорукого, рожденных в Суздале, был великим киевским князем.
Андрей Юрьевич обвинил Ростиславичей в убийстве брата и потребовал выдачи бояр, причастных к этому. Но ему было отказано, что
послужило причиной похода на Киев. В походе 1174 г. участвовал и
сын Глеба Владимир. Ему было около 14 лет, так как известен год рождения Владимира. Под 1172 г. в Ипатьевской летописи говорится о том,
что Владимиру 12 лет1. Все действия Андрея против Ростиславичей закончились неудачей, а вскоре и сам он был убит.
Кроме Владимира у Глеба Юрьевича был еще один сын. Он был
младшим и когда на Владимирском столе утвердился Всеволод Юрьевич, взял племянника к себе. Об Изяславе Глебовиче известно по
единственному летописному сообщению 1182 г. Он участвовал в походе Всеволода на Болгар. При штурме «великого города Серьбреныхъ
Болгаръ» Изяслав был ранен. «И ту застрелиша сквозе броне подъ
сердце Изяслава Глебовича, сыновца Всеволожа»2. Полки Всеволода
одержали победу, но Изяслав «отъ стрелной той раны» скончался. «И
спрятавше тело его, и вложиша в лодью, и несоша и со собою, и положиша Володимере у Святой Богородице Золотоверхой»3.
Дочерью Глеба называют одну из героинь «Слова о полку Игореве» и даже называют ее имя – Ольга. Но в «Слове» говорится только о
«красныя Глебовне», жене Всеволода Святославича. Ни в каких других
источниках эта княгиня не упоминается, имя появилось в генеалогической литературе XVIII в. В этот временной период в Рязани княжил
Глеб Ростиславич, поэтому вопрос о родстве видится спорным.
В «Слове о полку Игореве» не забыт Владимир Глебович. После
смерти отца, не смотря на юный возраст, он остался в Переяславле и
стал храбрым воином, защитником Переяславской земли. Он также
помогал своему дяде Всеволоду, в его военных конфликтах. В 1177 г.
участвует в походе Всеволода на Глеба Рязанского. В этом походе не
участвует его брат Изяслав, он был младше Владимира, ему могло быть
в это время не более 14 лет. Владимир со своей переяславской дружиной обратил в бегство дружину Мстислава Ростиславича, своего двоюродного брата4.
Русские летописи… Т. 11. С. 379.
Там же. С. 423.
3 Там же.
4 Там же. Т. 4. Рязань, 1999. С. 173–174.

138

Сборник научных статей

8 ноября 1179 г. в Переяславле состоялась свадьба Владимира с
дочерью черниговского князя Ярослава Всеволодовича1. Были ли дети
в этом браке, сведений нет.
В 1183 г. состоялся знаменитый поход великого киевского князя
Святослава Всеволодовича и Рюрика Ростиславича на половцев, в котором не участвовал князь Игорь Святославич. Среди участников похода был и Владимир Глебович. Ведя на половцев свой полк, Владимир
определил ход сражения в пользу русских князей. «Половци же узревше Володимеръ полкъ крепко идушь на нихъ, и побегоша гоними гневомъ Божиимъ святей Богородице»2. Русскими князьями было взято в
плен много половецких князей и «возвратишася восвояси съ славою и
честью великою». В 1184 г. Владимир участвовал в сражении с половцами на Хороле, где русскими князьями вновь была одержана победа.
В 1185 г. в свой печально знаменитый поход на половцев отправился князь Игорь. Дружина его была разбита, а Игорь с сыном и братьями попал в плен. Воодушевленный громкой победой, половецкий
князь Кончак предложил князю Кзе двумя путями пойти в Русские
земли. Сам Кончак подошел к Переяславлю, под стенами которого
произошло сражение. Владимир, будучи «дерзъ и крепокъ к рати»,
выехал из города, чем вдохновил дружину. Но силы были наравными,
половцы окружили Владимира, он был ранен тремя копьями. Видевшие мужество князя горожане, вышли из города и отбили Владимира,
сумели прогнать половцев. «Сий же добрый Володимеръ язвенъ труденъ въеха во городъ свой, и утре мужественаго поту своего за отчину свою»3. Владимир просил помощи у Святослава и Рюрика, но не
получил ее. Половцы же, уйдя от Переяславля, захватили город Римов.
Эти события нашли отражение в «Слове о полку Игореве»: «Се у Римъ
кричатъ подъ саблями половецкыми, а Володимиръ под ранами. Туга
и тоска сыну Глебову!».
После возвращения Игоря из плена, в 1187 г. русские князья вновь
пошли в поход на половцев. Владимир Глебович не только присоединился к ним со своей дружиной, но и настоял на праве быть впереди
дружины. «Рюрикъ и инии вси улюбиша, зане бе мужь бодръ и дерзокъ и крепокъ на рати, всегда бо тосняся на добра дела»4. Но, узнав о
подходе русских дружин, половцы бежали за Днепр, да и начавшееся
весеннее половодье заставили князей вернуться.
Русские летописи… Т. 11. С. 415.
Там же. С. 426–427.
3 Там же. С. 436.
4 Там же. С. 439.

Суздальский сборник за 2021 год

139

На обратном пути 18 апреля 1187 г. в возрасте 27 лет, от полученных прежде ран, скончался переяславский князь Владимир Глебович. Похоронили его в Переяславле в церкви святого Михаила. «И
плакашася по немь вси Переяславци: бе бо любя дружину и злата не
сбирашеть, имения не щадяшеть, но даяшеть дружине; бе бо князь
добрь и крепокъ на рати, и мужьствомъ крепкомъ показаяся, и всякими добродетелми наполненъ, о немже Украйна много постона»1.
Так оборвалась ветвь суздальских Мономашичей в Южной Руси.
Рано ушли из жизни внуки Юрия Долгорукого, «удалые сыны Глебовы» Владимир и Изяслав. Но оставили по себе добрую память.
В Переяславе, древнем Переяславле Русском, на берегу реки Трубеж стоит памятник надежному защитнику Русской земли Владимиру
Глебовичу.

Русские летописи… Т.11. С. 439.

140

Сборник научных статей

СОКРАЩЕНИЯ
ВГВ – Владимирские губернские ведомости.
ВЕВ – Владимирские епархиальные ведомости.
ГАВО – Государственный архив Владимирской области.
ГАИО – Государственный архив Ивановской области.
ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации, г. Москва.
КСИА – Краткие сообщения Института археологии Российской
академии наук.
КСИИМК – Краткие сообщения о докладах и полевых исследованиях
Института истории материальной культуры.
ПСРЛ – Полное собрание русских летописей.
РГАДА – Российский государственный архив древних актов,
г. Москва.
РГИА – Российский государственный исторический архив,
г. Санкт-Петербург.

Суздальский сборник за 2021 год

141

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Аверьянов Константин Александрович – д.и.н., ведущий научный
сотрудник Центра изучения истории территории и населения России
Института российской истории Российской академии наук.
Афонькина Екатерина Владимировна – старший преподаватель кафедры всеобщей истории Педагогического института Владимирского
государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.
Балашова Оксана Борисовна – к.филол.н., заведующий лабораторией
гуманитарных исследований Благотворительного фонда ЛИТО (г. Москва).
Барашев Михаил Анатольевич – кандидат искусствоведения, доцент
кафедры истории, археологии и краеведения Гуманитарного института Владимирского государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.
Большакова Диана Сергеевна – аспирант кафедры истории России
Педагогического института Владимирского государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.
Вахтанов Сергей Николаевич – старший научный сотрудник научноисследовательского отдела Суздальского филиала Государственного
Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.
Ершов Андрей Леонидович – к.и.н., филолог, сотрудник ООО «Студия
кроссвордов» (сканворды «Крот»), ответственный редактор краеведческого издания «Суздальский сборник» (г. Владимир – Суздаль).
Жилин Дмитрий Владимирович – индивидуальный предприниматель (г. Владимир).
Зайкова Алла Савировна – заслуженный работник культуры РФ, директор Суздальского филиала Государственного Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника, председатель Суздальского отделения ВООПИК.
Корнилов Артем Юрьевич – краевед (г. Владимир).
Лапшин Александр Геннадьевич – к.и.н., доцент кафедры всеобщей
истории Педагогического института Владимирского государственного университета им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.

142

Сборник научных статей

Могильная Людмила Анатольевна – главный библиограф отдела
краеведческой библиографии Владимирской областной научной библиотеки им. М. Горького.
Монякова Ольга Альбертовна – д.и.н., директор МБУК «Ковровский
историко-мемориальный музей» (г. Ковров).
Петровичева Елена Михайловна – д.и.н., профессор, директор Гуманитарного института Владимирского государственного университета
им. А. Г. и Н. Г. Столетовых.
Тимощук Алексей Станиславович – д.филос.н., профессор кафедры
гуманитарных и социально-экономических дисциплин Владимирского юридического института ФСИН России.
Шиман Нина Борисовна – пенсионер, краевед (г. Суздаль).

Суздальский сборник за 2021 год

143

СОДЕРЖАНИЕ
Аверьянов К. А. Как возникла
Дмитриевская родительская суббота? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3
Афонькина Е. В. Судьбы суздальского духовенства
в первой половине XX в.: Общая характеристика проблемы . . . . . . . 17
Балашова О. Б. Народная песня про Зою Космодемьянскую
времен Великой Отечественной войны
в Суздальской фольклорной традиции . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 25
Барашев М. А. Индустриальное наследие
Суздальского края и его окрестностей
второй половины XIX – начала XX в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 40
Большакова Д. С., Петровичева Е. М. Земское страхование
в Суздальском уезде Владимирской губернии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 51
Вахтанов С. Н. Рисунки-граффити Георгиевского
собора в Юрьеве-Польском . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 55
Ершов А. Л. История храма в с. Шекшове
Гаврилово-Посадского района в 20–40-х годах ХХ в.. . . . . . . . . . . . . . 65
Жилин Д. В. Влияние топонимической легенды из книги
«Историческое собрание о богоспасаемом граде Суждале»
на изучение славянской мифологии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 74
Зайкова А. С. Из истории пожарного дела в Суздале . . . . . . . . . . . . . . 82
Корнилов А. Ю. Суздальские городничие
в конце XVIII – середине XIX в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 89
Лапшин А. Г. «Суздальский змеевик» и его подделка . . . . . . . . . . . . . . 98
Могильная Л. А. Суздальские провинциальные воеводы
1719–1740 гг. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 107
Монякова О. А. Вклады князей Ковровых
в Суздальский Спасо-Евфимьев монастырь . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 117
Тимощук А. С. Суздальский политизолятор и экономист
Н. Д. Кондратьев . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 125
Шиман Н. Б. Великий киевский князь
Глеб Юрьевич и его сыновья . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 132
Сокращения. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 140
Сведения об авторах . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 141

СУЗДАЛЬСКИЙ СБОРНИК
за 2021 год
СБОРНИК НАУЧНЫХ СТАТЕЙ

Подписано в печать 29.09.2022. Формат 60х84/16.
Объем 9 п.л. Бумага офсетная. Тираж 100 экз. Заказ №1304.
Отпечатано в типографии ООО «Транзит-ИКС»
Россия, г. Владимир, ул. Электрозаводская, 2, оф. 55.