/
Текст
А.Н.ЯКОВЛЕВ
PAX
AMERICANA
ИМПЕРСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ:
ИСТОКИ, ДОКТРИНЫ
Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». 1969
ЯКОВЛЕВ АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ — доктор
исторических наук, автор работ: «Идейная нищета аполо-
гетов «холодной войны» (1961 г.), «Старый миф в новом
свете» (1962 г.), «Призыв убивать» (1965 г.), «Идеология
американской «империи» (1967 г.).
Отцу моему, Николаю Алексее-
вичу, и матери моей, Агафье Ми-
хайловне, посвящается
К читателю
У человечества долгий путь. В тысячи лет. Его
история знает эпохи расцвета и падений. Стреми-
тельные рывки вперед и мучительные катаклизмы.
Поразительные проявления человеческого духа и
ужасающие преступления. Не один раз обществен-
ное развитие заходило в тупик, затормаживалось,
сковывалось сложившимися отношениями людей
в процессе материального производства. И толь-
ко революции рвали эти отношения, раскрепощали
производительные силы, открывали им широкий
простор. Общество, стряхнув с себя бремя отжив-
шего, устои старого, стремительно двигалось вперед.
До тех пор, пока вновь выросшие производительные
силы не взрывали союз с отжившими свой век про-
изводственными отношениями и не рождалась новая
социально-экономическая формация.
На трудных путях человечества было немало
парадоксов. Но в основе развития лежат по-
знанные наукой законы. Например, антагонистиче-
ское классовое общество не может жить без эксплу-
атации и угнетения большинства людей ничтожным
меньшинством богатых. Имущие классы не могут гос-
подствовать, не создав огромный аппарат подавле-
ния и обмана масс. Вампиры ненасытны кровью.
Эксплуататоры ненасытны золотом. Лихорадочная
страсть к наживе без конца ожесточает эксплуата-
цию и толкает к новым и новым завоеваниям. Вой-
ны — порождение эксплуататорских обществ. Они
умрут с их смертью.
Идея всемирной империи родилась не вчера. Она
тоже дитя господ. История знает немало претенден-
3
тов на мировой престол. Одни об этом только гре-
зили. Другие без долгих раздумий объявляли свое
княжество, графство или иное какое владение цент-
ром вселенной, а себя властителем ее. К счастью для
людей, дальше честолюбивых деклараций или неболь-
ших рыцарских стычек один на один с соседом (та-
ким же «властителем» мира) дело не шло.
Но чудачества одиночек не в счет.
Время «безвредных владык» и «голых королей»
постепенно проходило. Тщеславная претенциозность
перестала быть смешной, когда на арену борьбы
вступили окрепшие, накопившие силы корыстные ин-
тересы эксплуататорских классов, не знающих ни по-
щады, ни границ жестокости, ни предела наживы и
власти. История отмечена такими претензиями на
мировое господство, которые сопровождались река-
ми пролитой крови. Древние и средневековые импе-
рии, крестовые походы, опустошенные державы, де-
сятки покоренных стран, страдания целых народов
и уничтожение целых культур — все это вехи вели-
чайших преступлений, содеянных господствующими
классами угнетателей — рабовладельцами, феодала-
ми и помещиками, буржуа.
Бесконечно развивающаяся цивилизация созда-
вала все более изощренные и страшные средства
разрушения, убийства. Все более жестокими станови-
лись войны между государствами.
Двадцатый век принес две мировые войны. Пе-
ред их ужасами померкли все битвы прошлого.
Человеческая жизнь бесконечно меняла свой об-
лик. Но пресловутая идея захвата всего мира оста-
валась неизменной. Заправилы гитлеровской Герма-
нии на весь мир объявили, что всемирное владыче-
ство— их цель. Ради осуществления ее они были гото-
вы уничтожить все человечество, кроме немцев, как
«расы господ», и нескольких миллионов из «низших»
рас в качестве рабов.
Известно, чем закончилась кровавая авантюра
для главарей фашизма. Гитлера сожгли, облив бен-
зином, словно тифозную вошь. Остальных повесили.
Урок, что называется, нагляден до предела.
4
Казалось, он мог послужить вполне убедительным
предостережением тем, кого бы вновь посетила идея
мирового господства. Но в том, однако, и заключает-
ся главная особенность класса капиталистов, что он
ненасытен в своем стремлении к наживе, деньгам,
богатству.
Деньги, еще раз деньги, снова деньги.
Чудовищная природа строя, производящего золо-
то из крови и пота людей.
Последняя мировая война закончилась в 1945 го-
ду. Но войны продолжались.
После второй мировой войны не было ни одного
дня, когда бы на земле не убивали людей в войнах.
Особо агрессивен ныне американский империализм.
Не раз над миром нависала зловещая тень термо-
ядерной войны, которой грозили человечеству прави-
тели США. И вновь на щите как политическая
доктрина не раз опозоренная, проклятая людьми
идея мирового господства. «Некоторые нации, — пи-
сал Ф. Даллес, — можно сказать, рождены для вла-
сти, другие достигают ее или пытаются сделать это.
Что же касается Соединенных Штатов, то будет спра-
ведливым заявить, что власть возложена на них»1.
В окончательной перестройке мира и состоит «боже-
ственная миссия Америки» 2, — утверждал в свое
время сенатор А. Беверидж. «Управлять человече-
ством и заставить мир подчиняться»3, — мечтают
Т. Кук и М. Мус. Мы потому становимся мировой
империей, что «мы самая сильная и политически
активная нация в мире»4, — хвастается Р. Стил.
В том, что роль «мирового гегемона» должна перей-
ти к США, нет ничего удивительного, вещает
Р. Фландерс5. «Мировое господство», по Фландерсу,
1 F. Dulles, America's Rise to World Power. New York, 1955,
p. XIII.
2 Цитир. по: Т. Coffin, The Passion of the Hawks. New York,
1964, p. 1.
3 T. Cook, M. M o о s, Power through Purpose. Baltimore,
1954, p. 212.
4 R. Steel, Pax Americana. New. York, 1967, p. 15.
5 R. Flanders, The American Century. Cambridge, 1960
5
переходит от государства к государству поочередно:
был период Pax Romana, затем Pax Britanica, а те-
перь, мол, наступило время Pax Americana.
Подобными высказываниями хоть пруд пруди.
Они принадлежат не заблудившимся в истории и
злым одиночкам, а американским профессорам, обу-
чающим молодежь, видным политическим деятелям
и государственным лидерам. Если бы эти высказы-
вания оставались плодом безответственности их ав-
торов — беда небольшая. Однако в наши дни они
обрели характер реальной и огромной опасности, на-
висшей над миром, поскольку достижение «мирово-
го господства» суть практическая, провозглашен-
ная политика американского империализма.
О том, как американская общественная наука и
пропаганда идеологически и психологически готовит
народ США к новой мировой войне, пытается дока-
зать ее неизбежность и даже необходимость, зовет
к уничтожению социализма, сеет ненависть на зем-
ле, одурманивает американцев шовинистическим бре-
дом о «мировом господстве», развращает молодежь
идеями войн и разрушений, создает многочисленные
милитаристские доктрины, и рассказывает эта книга.
Она обращена к молодежи. Каждое новое поколе-
ние, идя на смену старшим и вместе с ними, берет
на себя свою, и немалую, долю ответственности за
судьбы развития цивилизации на земле. Но созна-
тельная ответственность немыслима без глубокого по-
нимания процессов мировой политики, целей проти-
востоящих социальных сил, их расстановки и мето-
дов борьбы. Не зная тех, кто тормозит общественное
развитие, кто стоит на пути людей, кто хочет уве-
ковечить над ними свою корыстную власть, нельзя
видеть ни ближайших идеалов, ни перспектив раз-
вития. Не гореть борьбой за лучшее счастье челове-
ческого бытия — значит жить тусклой жизнью, сде-
лав ее бессмысленной и злой.
В работе использованы материалы монографии
автора «Идеология американской «империи», издан-
ной в 1967 году.
Автор
Истоки
ГЛАВА
ПЕРВАЯ
Мессианская идеология. Политическая
наука и полицейские соображения ученых.
Несовершенство разума или закономерно-
сти истории! Пропаганда бессмысленности
жизни. Краденые лозунги. Знать главного
противника.
Итак, Pax Americana! Американская мировая им-
перия! Теоретическое «обоснование» мессианской
концепции «американской исключительности», «пред-
определения судьбы» — важнейшая социальная
функция буржуазной политической науки и пропа-
ганды. На основе этой идеи правящие силы государ-
ства создают в стране обстановку истерии, страха.
Преследуют инакомыслящих. Возбуждают шовинис-
тические инстинкты и настроения. Насаждают мили-
таристское сознание. Психологически готовят людей
к войнам и завоеванию всего мира, к уничтожению
социализма.
Правители США возлагают большие надежды на
идеологическую борьбу, полагая, что она увенчает
их лаврами побед. Утратив господствующие позиции
в мире, капитализм перестраивает свои силы, манев-
рирует, изворачивается, прибегает к социальной ми-
микрии, идет порой даже на временные уступки тру-
дящимся.
Словом, былая самоуверенность сползает с лика
капитала.
Любыми путями буржуазный класс хочет продлить
свое затянувшееся существование на земле. Не отка-
зываясь от войн, больше того, готовый в любое вре-
мя развязать мировую термоядерную войну, он в то
же время все настойчивее пытается решить неприми-
римый спор двух социально противоположных систем
в свою пользу и средствами идеологического, психо-
логического давления, стремясь одурманить сознание
человека, обмануть его.
Каковы же наиболее важные тезисы, которые раз-
вивает буржуазная идеология? Если попытаться сум-
мировать их, то можно свести к следующим:
— это всяческое восхваление буржуазного обра-
9
за жизни, попытки отождествить его с социальным
прогрессом, представить как общество «благоденст-
вия», «равных возможностей», «свободы» и т. д.
Идеологи империализма не прочь использовать
даже социалистическую терминологию, чтобы обма-
нуть трудящихся, ввести их в заблуждение псевдоре-
волюционными лозунгами. Но уже тот факт, что мо-
нополистическая буржуазия тянется к древку чужих
знамен, говорит о глубоком кризисе ее идеологии.
Социальная мимикрия современной буржуазии сви-
детельствует о том, что духовные устои капиталисти-
ческого общества становятся все менее прочными.
В борьбе за умы людей буржуазные идеологи рас-
пространяют различные теории «трансформации» ка-
питализма, утверждают, что последний якобы утратил
эксплуататорскую природу и избавился от антагониз-
мов, переживает вторую молодость. Экономисты и
социологи доказывают, что в буржуазных странах
Запада уже нет капитализма в его старом понимании,
что собственность стала «общенародной», капитал
«демократизируется», доходы «уравниваются», про-
пасть между богатством и бедностью «исчезает».
Верно, что капитализм претерпел известные
изменения: общественное развитие не стоит на мес-
те. Но природа капитализма, эксплуататорская по сво-
ей сущности, измениться не может, пока существуют
капиталистические производственные отношения и
власть буржуазии;
— это, далее, воспитание враждебного отношения
к социализму, пропаганда «необходимости» его
упразднения любыми средствами. Самая низкая кле-
вета о жизни в социалистических странах, попытки
изобразить социализм в качестве строя, который «по-
давляет» индивидуальность, отрицает якобы интересы
личности, профессии, семьи, возраста и т. д., пред-
ставляет собой не историческую закономерность,
а «социальный зигзаг», «случайность». Иными словами,
пропагандистская машина нагромождает геркулесовы
горы нелепости, стараясь оболванить людей. Аме-
риканский журнал «Кольерс» призывал: «Необходимо
добиться того, чтобы в будущей войне не было «Мо-
10
лодой гвардии», не было Космодемьянских и Матро-
совых» 1;
— это, далее, стремление скомпрометировать
марксизм-ленинизм, представить его как учение ус-
таревшее, не соответствующее современным услови-
ям, а в практическом смысле — как явление чисто
русское, «азиатское» и лишенное, таким образом,
общих закономерностей. Наиболее активным атакам
подвергаются ленинская теория революции, диктату-
ра пролетариата, экономическая политика (особенно
индустриализация и коллективизация), социалисти-
ческая демократия. Активизируются попытки внести
в марксизм-ленинизм элементы мелкобуржуазной
идеологии в разных ее вариантах — оппортунизма,
реформизма, ревизионизма, национализма, анархиз-
ма, идей абстрактной свободы и абстрактного гума-
низма.
Всплески мелкобуржуазности нельзя считать слу-
чайными, неожиданными. «Переход от капитализма к
коммунизму, — подчеркивал В. И. Ленин, — есть це-
лая историческая эпоха. Пока она не закончилась, у
эксплуататоров неизбежно остается надежда на рес-
таврацию, а эта надежда превращается в попыт-
ки реставрации. И после первого серьезного пора-
жения, свергнутые эксплуататоры, которые не ожи-
дали своего свержения, не верили в него, не допус-
кали мысли о нем, с удесятеренной энергией, с бе-
шеной страстью, с ненавистью, возросшей во сто крат,
бросаются в бой за возвращение отнятого «рая», за
их семьи, которые жили так сладко и которые теперь
«простонародная сволочь» осуждает на разорение и
нищету (или на «простой» труд...). А за эксплуатато-
рами-капиталистами тянется широкая масса мелкой
буржуазии, про которую десятки лет исторического
опыта всех стран свидетельствуют, что она шатается
и колеблется, сегодня идет за пролетариатом, завтра
пугается трудностей переворота, впадает в панику от
первого поражения или полупоражения рабочих,
1 Из журнала «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт» от
5 июня 1967 г.
11
нервничает, мечется, хныкает, перебегает из лагеря в
лагерь... как наши меньшевики и эсеры.
И при таком положении вещей, в эпоху отчаянной,
обостренной войны, когда историей ставятся на оче-
редь дня вопросы о бытии или небытии вековых и
тысячелетних привилегий, — толковать о большинст-
ве и меньшинстве, о чистой демократии, о ненадоб-
ности диктатуры, о равенстве эксплуататора с эксплу-
атируемым!! Какая бездна тупоумия, какая пропасть
филистерства нужна для этого!» 1;
— это, далее, попытки расколоть социальную ба-
зу социализма, столкнуть рабочий класс с крестьян-
ством, посеять семена недоверия к интеллигенции и
у интеллигенции, поссорить молодежь со старшими
поколениями, противопоставить партии рабочего клас-
са трудящимся массам. Путем любой лжи вызвать
сомнения в исторической необходимости руководя-
щей роли Коммунистической партии в социалистиче-
ском обществе. Подорвать социалистическое содру-
жество и столкнуть отдельные страны социализма
друг с другом;
— это, далее, активная пропаганда различных ва-
риантов теории «конвергенции цивилизаций», якобы
неизбежности сближения и слияния на основе объек-
тивного хода научно-технической революции различ-
ных социальных систем.
Если внимательно рассмотреть эти теории, то их
конечный смысл сводится к «доказательству» необхо-
димости поглощения социализма капитализмом;
— это, далее, активная спекуляция на отдельных
ошибках и недостатках в ходе социалистического
строительства, фактически почти неизбежных в про-
цессе такого огромного социального переворота,
как созидание нового общества. При этом разного ро-
да споры и дискуссии, являющиеся нормой жизни со-
циалистического общества, выдаются за коренные
противоречия, а недостатки — за некие «социальные
пороки»;
1 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 37, стр. 264.
12
— это, далее, активное обращение к художест-
венной и научной интеллигенции, спекулятивное ис-
пользование таких ее отдельных проявлений, как эмо-
циональный критицизм, не соотнесенный порой с
реальными возможностями осуществления того или
иного предложения. Циничное возбуждение тщесла-
вия, особенно тогда, когда для этого нет или мало
творческих оснований (выдать невежду за талант,
графомана — за творца, демагога — за выразителя
общественного мнения — довольно старый прием!).
Особым вниманием буржуазной идеологии пользует-
ся теорийка об «исключительности» интеллигенции,
пропаганда ее «решающей роли» в общественном
развитии. Буржуазии очень хочется противопоставить
социалистическую интеллигенцию основным классам
общества, государству, партии;
— это, наконец, стремление сбить с толку моло-
дежь, воспитать у нее некритическое отношение к
капитализму путем поверхностного представления о
нем (моды, танцы, музыка), очернить идеи клас-
совой борьбы и социального прогресса, заразить мо-
лодежь равнодушием, аполитичностью, нигилизмом,
стяжательством, лишить ее таким путем достойных
идеалов. Обращаясь к молодежи, буржуазная пропа-
ганда настойчиво и лицемерно распространяется о
«свободе вообще и для всех», спекулируя на привле-
кательности лозунга свободы и используя политиче-
скую неопытность части молодежи. Однако известно,
что «свободы вообще и для всех», абстрактной демо-
кратии не существует и существовать не может. Их
пропаганда — всего лишь примитивная демагогия,
рассчитанная на обман. «Если не издеваться над здра-
вым смыслом и над историей, — писал В. И. Ле-
нин, — то ясно, что нельзя говорить о «чистой демо-
кратии», пока существуют различные классы, а мож-
но говорить только о классовой демократии. (В скоб-
ках сказать, «чистая демократия» есть не только не-
вежественная фраза, обнаруживающая непонимание
как борьбы классов, так и сущности государства, но
и трижды пустая фраза, ибо в коммунистическом об-
ществе демократия будет, перерождаясь и превра-
13
щаясь в привычку, отмирать, но никогда не будет
«чистой» демократией.)
«Чистая демократия» есть лживая фраза либера-
ла, одурачивающего рабочих. История знает буржуаз-
ную демократию, которая идет на смену феодализ-
му, и пролетарскую демократию, которая идет на
смену буржуазной» 1.
Социальное назначение этих и многих других бур-
жуазных концепций очевидно. Они активно разраба-
тываются политической наукой США, занимающей
важное место в общей системе пропаганды, форми-
рования общественного мнения, политико-идеологиче-
ских концепций американского империализма.
Политическая наука преподается с кафедр универ-
ситетов, колледжей и школ, активно пропагандирует-
ся по радио и телевидению, в газетах и журналах,
с амвонов церквей и в речах политиков всех рангов.
Наиболее концентрированное выражение она находит
в политической литературе. Разноликие политические
доктрины заказываются и щедро оплачиваются моно-
полиями и правительством и, в свою очередь, оказы-
вают влияние на политику правящих кругов. Роль по-
литической науки в формировании нужного монопо-
лиям общественного мнения, внутренней и внешней
политики становится все значительнее.
Надо заметить, что в политических книгах можно
найти порой откровенные признания о действительных
мотивах и намерениях в политике правящих сил стра-
ны. По крайней мере больше, чем в речах политиче-
ских лидеров, которые, как правило, перенасыщены
словами и заверениями о мире и сотрудниче-
стве.
Впрочем, не новость, что подобные речи и заяв-
ления лживы.
К этому уже привыкли.
Больше того, обман, цинизм, фарисейство, дема-
гогия прочно вошли в повседневную практику поли-
тиков. Но особая опасность состоит в том, что за ды-
мовой завесой «миротворческих» речей, сдобренных
1 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 37, стр. 251
14
стандартными улыбками, в США ведется широкая,
всепронизывающая пропаганда войны.
«В ком нуждается нация, чтобы выжить, так это
в убийцах», — деловито заметил один из американ-
ских политических деятелей. Воспитанием убийц по-
средством пропаганды войны, ее неизбежности за-
нимается и буржуазная политическая наука, хотя ав-
торы многих книг, посвященных проблемам войны и
мира, пока еще продолжают претендовать на извест-
ную респектабельность. Все-таки не совсем удобно
университетскому профессору открыто выступать в
роли идеологического убийцы. Молодежь может пе-
рестать и читать и слушать, а поскольку, как известно,
преподаватели университетов в США фактически жи-
вут на средства, получаемые от студенческой платы
за обучение, то и приходится изворачиваться 1. При-
ходится искать обходные пути обмана, подчас ба-
нальные положения преподносить как теоретические
откровения, обрамляя их разного рода терминологи-
ческой шелухой. Конечно, среди буржуазных пропа-
гандистов — ученых, политических деятелей, журна-
листов, представителей деловых кругов — немало та-
ких, которые открыто защищают самые реакционные
действия правительства, призывают к применению си-
лы, к войнам, к созданию американской «мировой
империи». Но многие социологи, историки и публи-
цисты стремятся придать своим рассуждениям «на-
учность», пытаются выдать себя за «беспристрастных»
наблюдателей, используют самые различные словес-
ные и логические ухищрения с целью защиты прин-
ципиальных основ американской политики по во-
просам войны и мира.
1 Американские студенты платят за свою учебу. И немало.
Это хорошо известно. Значительная часть вносимых студентами
денег составляет фонд заработной платы преподавателей.
Но между платным обучением и зарплатой существует и более
тесная зависимость. Перед началом каждого семестра
происходит запись студентов, желающих посещать курс того
или иного профессора. К одному могут записаться, а к другому
нет. И, разумеется, никто не будет держать в университете пре-
подавателя, у которого не обнаружилось желающих посещать
его лекции.
15
Предполагается, что в одеждах благопристойнос-
ти даже самые преступные идеи будут восприняты
охотнее. Американский мещанин лишь слегка поту-
пит глаза, но совесть его будет спокойна. Отпуще-
ние грехов он всегда получит в церкви, а обоснова-
ние своих взглядов, будь они даже трижды человеко-
ненавистническими, найдет в трудах ученых.
Значительная, можно сказать, преобладающая
часть книг, посвященных международным пробле-
мам, написана профессорами университетов или дру-
гих научных центров. Анализ работ свидетельствует
о том, что американские пропагандисты от науки не
только «не осмеливаются кусать руку, которая их
кормит» 1, но с каждым годом все старательнее за-
нимаются откровенной апологией реакционной поли-
тики правительства на международной арене, посте-
пенно теряют остатки широко рекламируемой «объ-
ективности», превращаются в откровенных духовных
приказчиков американского империализма, в обычное
контролируемое средство формирования «общест-
венного мнения».
Буржуазная общественная наука спекулятивна в
своей основе, в самих принципах изучения жизни.
Под лозунгом защиты «свободы индивидуальнос-
ти» она всячески культивирует аполитичность, равно-
душие, эгоизм.
Изображая себя хранителем «нетленных челове-
ческих ценностей», ревнителем «традиционности че-
ловеческого духа», она в то же время романтизирует
жестокость, садизм, убийства, предавая анафеме
доброту, самопожертвование, отзывчивость, как
черты, вредные и несвойственные «сильной нации».
Под предлогом заботы о материальном благопо-
лучии человека она старательно возбуждает корыс-
толюбие, жадность, накопительство, боготворит день-
ги и вещи.
Уводя человека в мир иллюзорных, мистических
представлений об окружающей жизни, пропаганди-
1 D. Cox, America's New Policy Makers. Philadelphia, 1964,
p. 192.
16
руя суеверия, культивируя идеи безысходности че-
ловеческого существования, бессмысленности жизни,
которая, мол, освобождает личность от ответствен-
ности за настоящее и будущее человечества, эта
наука изображает подобный образ мыслей как ре-
зультат «самостоятельности» мышления, «суверен-
ности» человеческой логики.
Клянясь в «приверженности» к миру и спокойст-
вию народов, она создает и пропагандирует самые
человеконенавистнические доктрины уничтожения
людей, по-иному живущих систем и народов, оправ-
дывает войны, если они соответствуют интересам ка-
питализма.
Разглагольствуя о «суверенитете» государств и
народов, рисуя себя ревнителями «независимости» и
«принципа невмешательства» в дела других, она по-
следовательно оправдывает экспорт контрреволюции
и все войны, которые вели и ведут США, навязывает
доктрину «неизбежности» американской «мировой
империи».
Американец буквально бомбардируется пропаган-
дой, которая посвящена «затемнению его взглядов,
апеллирует к его предрассудкам, умышленно дезин-
формирует его в определенных целях» 1. Г. Шерф в
книге «Истины, полуистины и трескучие фразы в аме-
риканской цивилизации» обращает внимание на то,
что в США широко распространены френология, хи-
романтия, спиритизм, астрология, гадания и всякие
суеверия. «Наука, — замечает автор, — слишком хо-
лодна для нас, мы предпочитаем мифы и легенды» 2.
А также — нужно добавить — и ложь.
Но поскольку у нее короткие ноги, приходится из-
ворачиваться, искать для нее оправдания. Например,
клевету, когда она становится очевидной, американ-
ская печать называет всего лишь «отходом от досто-
верности», но продиктованным интересами нации.
1 L. В г о m f i e 1 d, A New Pattern for Tired World. New York,
1954, p. 1.
2 H. S с h e r f, Truths, Half-truths and Bunk in American
Civilization. New York, 1952, p. 115.
17
Вспомним, как изворачивался президент Эйзенхауэр,
когда стала известна правда о полете шпионского са-
молета У-2. Вспомним так называемую «Тонкинскую
резолюцию» 1, о которой сенатор Макговерн позднее
сказал, что «сенат надули». Вспомним трагедию у бе-
регов Гренландии, когда США сначала заявили, что
на борту самолета, потерпевшего крушение, не было
атомных бомб. Затем, что бомбы все-таки были, но
затонули и не взорвались. Когда же обманывать стало
невозможно, сообщили, что опасность радиоактивного
заражения есть, но она будто бы минимальна, и т. д.
и т. п.
Хозяева средств массовой информации не могут
не сообщить миру об убийстве Мартина Лютера Кин-
га, и они сообщают об этом как бы даже с печалью.
Сетуют на то, что убийцу долго искали, хотя приметы
его известны. Но о том, что Мартин Лютер Кинг
убит в результате подлого заговора расистов и
ФБР — той самой полиции, которая разыскивала
преступника, — ни полслова! Они, далее, расписывают
различного рода траурные детали, с дрожью в го-
лосе говорят о флагах, приспущенных в честь памяти
негритянского деятеля... Но сколько негров линчева-
но, убито выстрелом из-за угла уже после убийства
Кинга, об этом молчат и «Нью-Йорк таймс», и ЮСИА,
и «Голос Америки». По убитым не вывешиваются на-
циональные флаги и траур не объявляется.
Американский профессор Ганс Моргентау с го-
речью заметил однажды, что правительство США ни-
когда не говорит правды и что Америка не верит
ни Пентагону, ни Белому дому. Как сообщает Ледд,
опросы общественного мнения показали, что 60—
70 процентов населения США считают, что в своих
1 Согласно «Тонкинской резолюции», давшей президенту пол-
номочия принимать меры для отражения вооруженного нападе-
ния на силы США, американские авианосцы были атакованы
вьетнамскими катерами. Потом вранье вышло наружу. А пре-
ступная война во Вьетнаме тем временем продолжается. Напом-
ним, что гитлеровцы начали вторую мировую войну тем же
способом, инсценировав нападение поляков на радиостанцию
в Глейвице, предварительно, разумеется, переодев эсэсовцев
в форму польских военнослужащих.
18
заявлениях правительство искажает правду и скры-
вает невыгодные для него факты 1.
В конечном счете политическая наука, извращая
события, подтасовывая факты, играя в объективность
и клевеща, угрожая и уговаривая, активно мобили-
зует мнение людей на сторону реакционной полити-
ки и войны, а правителям страны в изобилии по-
ставляет различные теории и доктрины, мифы и ле-
генды.
Особое место в политической науке занимает
обоснование необходимости и неизбежности созда-
ния «американской мировой империи». Издается мно-
жество книг, в которых доказывается, что нынешний
век — век Америки, что США являются «законны-
ми» наследниками всех классических империй про-
шлого, что новая империя, исполненная в совре-
менном стиле, может решить все проблемы на
земле.
Конечно, наиболее изворотливые социологи и ис-
торики не отождествляют будущую империю со ста-
рыми, они всячески приукрашивают ее «добрыми
намерениями»2, замешанными на альтруизме и фи-
лантропии. Да и политики понимают, что времена
военных губернаторов в колониях прошли.
Нынче куда более эффективной представляется
система тотального экономического давления и под-
чинения с сохранением самой веселой «игры в де-
мократию». Американские монополисты планируют
создание устойчивой, взаимосвязанной экономиче-
ской структуры глобального характера, хорошо пони-
мая, что полное экономическое господство — это
господство и политическое.
Разумеется, было бы ошибкой считать, что бур-
жуазные ученые одинаково подходят к рассмотре-
нию проблем политики. Определенная разность во
взглядах зависит прежде всего от того, интересы ка-
кой группы монополий защищает тот или иной автор,
чьим вольным или невольным пособником он являет-
1 В. L a d d, Crisis in Credibility. New York, 1968, p. 6.
2 R. Steel, Pax Americana, pp. 17, 19.
19
ся. Не последнюю роль играют конъюнктурные сооб-
ражения, задачи политического момента, обстоятель-
ства сложившейся ситуации, избирательные сообра-
жения партии, стоящей в данное время в оппозиции.
Но в качестве дымовой завесы, чтобы продемонст-
рировать «самостоятельность» мышления и «свобо-
ду» мнений, разворачиваются порой прямо-таки бес-
пощадные «петушиные схватки» по периферийным,
малозначащим вопросам.
Итак, четких границ между теми или иными на-
правлениями буржуазной литературы по вопросам
политики, войны и мира провести почти невозмож-
но — всякое деление будет условным, поскольку у
всех авторов принципиально общая платформа — ан-
тикоммунизм. И в то же время различия в освеще-
нии проблем могут быть довольно заметными. По-
этому определенная классификация правомерна.
Крайне правое крыло общественной мысли зани-
мает «бешеная» литература. Она проповедует тер-
моядерную войну против социалистических стран,
требует установить, и как можно скорее, американ-
ское господство над миром. Чтобы иметь некоторое
представление о степени политического помешатель-
ства американских неофашистов, достаточно упомя-
нуть, что бывших президентов США Ф. Рузвельта,
Г. Трумэна, Дж. Кеннеди, Л. Джонсона, а также зна-
чительную часть американского правительства при
всех послевоенных президентах пропаганда «ультрис-
тов» относит к помощникам коммунистов или сочув-
ствующим им, называет их сознательными агентами
коммунизма. Руководитель бэрчистов (члены фашист-
ского «Общества Джона Бэрча») Уэлч причисляет к
коммунистам и Эйзенхауэра и братьев Даллесов. Даже
Б. Голдуотера, того самого Голдуотера, который шел
на президентские выборы под флагом неизбежной
(«лучше сейчас, чем потом») войны с социалистиче-
скими странами, обвиняют в том, что он «слишком
мягок с коммунистами» 1. И лишь умерший сенатор
Дж. Маккарти, известный фашистскими взглядами и
1 J. Broyles, The John Birch Society. Boston, 1964, p. 57.
20
действиями, полностью отвечал, заявляют американ-
ские «ультра», их политическим идеалам.
Распространена в США и литература, которую
можно назвать умеренно-консервативной. В ней нет
прямых призывов к войне. Она содержит даже крити-
ку отдельных шагов правительства в международных
делах. Но эта критика зачастую носит характер до-
вольно хитроумного прикрытия внешнеполитических
акций правящих сил. Прием этот хорошо отработан
практикой американской пропаганды. Называется он
«кредитом доверия». Известно, что к замечаниям
критического толка прислушиваются внимательнее, но
заодно больше верят и другим рассуждениям автора.
А в них, как правило, и содержится вся суть той или
иной проблемы. Критикуются второстепенные аспек-
ты политики или отжившие свой век концепции, а за-
щищаются главные, принципиальные политические
позиции.
Особенно важную роль в формировании амери-
канского общественного мнения выполняет литера-
тура «либерально-критического» направления. В чем
ее основной смысл? Авторы книг по ряду вопросов
разумно оценивают международную обстановку, кри-
тикуют внешнюю политику правительства. Претензия
на объективность подкупает неискушенного читателя,
делает его доверчивым к восприятию и всех других
утверждений. Если учесть, что чаще всего критика
собственного правительства служит всего лишь фоном
для защиты «национальных интересов» США, для
клеветы на Советский Союз и социализм, для разжи-
гания вражды между государствами, то станет
очевидной особая опасность такого рода сочине-
ний.
Но «либерально-критическое» направление при-
мечательно и другими важными чертами.
Во-первых, оно по преимуществу отражает пози-
ции той партии, которая находится в данный момент
«на запасных путях», что объективно «развязывает ру-
ки» и позволяет спекулировать на страхе людей пе-
ред войной, их недовольстве агрессивной политикой
правительства, действующего от имени другой пар-
21
тии, и тем самым формировать настроение избира-
телей в свою пользу перед следующими выборами.
Во-вторых, литература такого характера в извест-
ной мере подготавливает внешнеполитический курс
«оппозиционной» партии на случай, если правящему
классу будет выгодно «сменить флаги», «обеспечить»
победу на выборах соперничающей партии. Как за-
мечает один из американских авторов, взгляды тео-
ретиков подобного плана со временем превращаются
в официальную стратегию 1. Ответственность за до-
пущенные ошибки в прошлом легко сваливается в
этом случае на политическую группировку, оттеснен-
ную от власти. Сегодня ты критикуешь, а завтра, если
на тебя пал выбор монополистических кругов, учиты-
ваешь ту часть критики и по тем позициям, которые
отжили свой век. Оки и без критики жили бы столько
же. Но критика придает видимость демократичности
в решении проблем, а в сущности, является в амери-
канских условиях хорошо отработанным средством
запутывания масс.
В-третьих, и это самое главное, доктрины, разра-
батываемые «критиками», являются, в сущности, не
чем иным, как более продуманной в данных конк-
ретных условиях защитой буржуазного строя и его
международных позиций. Концепции авторов таких
книг точнее учитывают изменения и новые тенденции
в международных делах, что, собственно, и дает воз-
можность сооружать более аргументированные поли-
тические платформы, а также обеспечивает постепен-
ность перехода от одной позиции к другой, если это
окажется необходимым.
И наконец, в последние годы все чаще появляют-
ся работы, в которых резко бичуют воинственные,
поджигательские акции правительства США, признает-
ся, что следование нынешнему внешнеполитическо-
му курсу может привести страну и весь мир к ката-
строфе. В таких книгах еще много заблуждений, вос-
1 J. Raymond, Power of the Pentagon. New York, 1964,
p. 259.
22
питанных годами антисоветской пропаганды и дезин-
формации. Однако дежурные, набившие оскомину
измышления, хотя и не делают чести авторам, все же
отступают на задний план перед тем позитивным
вкладом, который вносят подобные работы в фор-
мирование антивоенных настроений, мобилизуя людей
на борьбу за мир, на разоблачение жрецов войны и
военных провокаций.
Следует, однако, помнить, что представители всех
направлений, в том числе и критического, остаются на
позициях защиты капиталистического строя, стратеги-
ческих задач империализма. Тут у буржуазных идео-
логов расхождений нет.
По мировоззренческим основам политическая на-
ука идеалистична. В силу этого она не способна к
научному анализу событий. Многие авторы вообще
отрицают возможность научного познания междуна-
родных процессов. Внешняя политика не может быть
полностью рациональной, пишут Р. Страус-Хюпе и
С. Поссони в работе «Международные отношения в
период конфликта между демократией и диктату-
рой» 1. Тем, кто определяет внешнюю политику и от
кого зависят война, мир и прогресс, «приходится при-
нимать наиболее значительные решения на основе
интуиции»2. Профессора М. Гордон и К. Вайнс ут-
верждают, что «международная политика не является
наукой, она всего лишь нечто большее, чем аморф-
ное состояние знаний без какого-либо очевидного
порядка, который не может быть понят человеком
ни сейчас, ни когда-либо в будущем» 3.
В книге «Внешняя политика в мировой политике»
рассматриваются два подхода к международным
проблемам. Один из них назван идеологическим. Он
формулируется как «простое выражение политиче-
ских, социальных и религиозных убеждений». Дру-
1 R. S t г a u s z-H u р e, S. Р о s s о n у, International Relations
in the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship. New
York, 1954.
2 Ibid., p. 49.
3 M. Gordon, K. Vines, Theory and Practice of American
Foreign Policy. New York, 1955, p. 4.
23
гой — аналитический — зиждется на «исторических
традициях, географическом положении, национальных
интересах, целях и нуждах безопасности» 1. Довольно
известный историк, глава так называемой школы «нео-
реалистов» А. Невинз в работе «Ворота в исто-
рию» 2, признавая созидательный характер самой ис-
торической науки, считает в то же время, что даже
бесспорные факты не могут служить объективной ос-
новой этой науки, частью ее методологии. Невинз ут-
верждает, что двигателем исторического процесса яв-
ляется человеческий разум и поэтому каких-либо объ-
ективных закономерностей общественного развития
не существует. Но разум несовершенен, утверждает,
в свою очередь, сенатор У. Фулбрайт, имеются по-
стоянные «расхождения между действительным ми-
ром и миром, который существует в представлении
людей». И чем больше увеличивается разрыв меж-
ду человеческими представлениями о мире и реаль-
ной жизнью, тем опаснее становятся действия людей.
Политика все больше базируется на «старых мифах,
а не на существующей действительности» 3.
Эту мысль Фулбрайт высказывал и раньше. В ра-
боте «Перспективы Запада» он утверждал, что людь-
ми и нациями движет не то, что истинно, а то, что ими
принимается за истинное 4. Фулбрайт резко критикует
американскую политику за ее поклонение мифам, но
объясняет проистекающие отсюда ошибки не как ре-
зультат осмысленных действий правительства, диктуе-
мых интересами правящих монополистических сил
страны, а ищет их в «несовершенстве человеческого
разума». Разум же, как писали старые и пишут новей-
шие идеалисты, понять, в сущности, невозможно, ибо
в нем тесно (в разное время в разных соотношениях)
переплетаются эмоции, побуждения, надежды, воспо-
1 R. Macridis (ed.), Foreign Policy in World Politics.
Englewood Cliffs, 1958, p. 351.
2 A. Nevins, The Gateway to History. Chicago, 1963.
3 W. F u 11 b r i g h t, Old Myth and New Realities. New York,
1964, p. 4.
4 W. Fullbright, Prospects for the West. Cambridge,
1963, p. 4.
24
минания, идеи, предрассудки, разумные расчеты,
ошибочные оценки, неосознанные опасения, тщесла-
вие, глупость и т. д. Через узкие проходы этого чрез-
вычайно запутанного лабиринта разума пробиваются
те или иные субъективные оценки, которые находят
свое выражение в политических решениях.
В таком толковании истоков и движущих сил внеш-
ней политики начисто исчезают ее социальные, клас-
совые основы. Это удобно для правящих сил еще и
с той точки зрения, что любую неудачу или предна-
меренную провокацию можно всегда объяснить «не-
совершенством разума», имеющего тенденцию, как
пишут американские идеологи, все дальше уходить
от реальной действительности. Всему виной — «чело-
веческое поведение», его агрессивность, унаследован-
ная от предков, растущая драчливость и жестокость,
вызванная урбанизацией населения 1.
Некоторые авторы не прочь пококетничать и с
подлинно научной терминологией. Например, профес-
сор С. Шапиро в работе «Мир в состоянии кризиса» 2
признает, что в развитии общества существуют про-
тиворечия.
Каковы же они?
По его мнению, современное человечество унасле-
довало от прошлого три противоречия: а) классовые
конфликты между буржуазией и пролетариатом;
б) систему империалистического господства в коло-
ниях; в) национализм, социализм и демократию. Но,
оказывается, первые два противоречия теперь уже
исчезли. Исчезли, и все тут! Обратите внимание, какая
«объективность»! Признаются действительные антаго-
низмы, но лишь для того, чтобы объявить об их ис-
чезновении, а на их месте соорудить выгодные кон-
цепции. Наступает, по автору, эра «либерального капи-
тализма».
Заметим, кстати, что в последние годы слово «ка-
питализм» даже с благозвучными эпитетами все силь-
нее беспокоит правителей буржуазного мира. Слиш-
1 Ch. Jost, The Insecurity of Nations. New York, 1968, p. 21.
2 S. Schapiro, The World in Crisis. New York, 1950.
25
ком много горя и страданий принес этот строй чело-
вечеству — войны, безработицу, нищету, эксплуата-
цию человека, духовное разложение личности. И вот
в дни, когда прогрессивный мир отмечал 150-летие
со дня рождения Карла Маркса, американский конг-
рессмен Гарольд Коллиер обратился к своим колле-
гам с предложением заменить термин «капитализм»
словом «свобода», а «капиталист» — словом «сво-
бодный человек». Принять резолюцию по этому по-
воду, и дело с концом — такая идея посетила конг-
рессмена.
Отнюдь не новая, однако.
С таким же предложением выступали ранее и не-
которые органы буржуазной печати. Над ним посмея-
лись, и только. Коллиер считает, что тут не до смеха.
Он напомнил о результатах нескольких опросов об-
щественного мнения, которые показали, что амери-
канцы относятся к словам «капитализм» и «капита-
лист» весьма непочтительно. Кто виноват в этом? —
спросил он и, потрясая кулаками, провозгласил:
«Маркс! Карл Маркс дискредитировал капитализм».
Пусть себе потешатся. Поищут новые названия.
Бесчеловечная сущность строя, ответственного за
миллионы человеческих трагедий, от того не изме-
нится.
Вернемся, однако, к С. Шапиро. Итак, «либераль-
ный капитализм» переходит якобы к «плановой эко-
номике». Эра «колониального империализма» тоже
закончилась. Осталось (внимание!) всего лишь одно
противоречие: между западной демократией и тота-
литаризмом, который, глубокомысленно роняет Ша-
пиро, связан с социализмом и национализмом.
Но этого мало.
Из надуманных, лишенных даже элементарной
фактической основы рассуждений об эволюции про-
тиворечий капитализма делается вывод, что «холод-
ная война», гонка вооружений и капиталистическое
единство крайне необходимы, а борьба за социализм,
национальный суверенитет, национальную независи-
мость не нужна, точнее, вредна, поскольку остается
неразрешенным третье противоречие.
26
Сапоги всмятку!
Подобных ужимок, кривляний, логических под-
становок и просто невежественных утверждений в
американской политической литературе великое
множество. Они — существенная часть качествен-
ной характеристики буржуазной общественной
мысли.
Характерной чертой политической науки является
ее фальсификаторский характер. Буржуазные ученые
любят порассуждать о том, что факты являются
единственной основой исследования, заслуживающей
внимания науки. На самом же деле в буржуазных пи-
саниях господствует спекулятивный метод, историче-
ские факты — всего лишь подсобный, больше того,
весьма подвижный материал для подтверждения кон-
цепции автора. В силу этого работы буржуазных ав-
торов отличаются эклектизмом, противоречивостью
выводов.
Как уже подчеркивалось, значительная часть книг
по проблемам мировой политики, войны и мира при-
надлежит перу профессоров, что усиливает влияние
их продукции на общественное мнение, на воспита-
ние молодежи и в определенной мере на формиро-
вание внешнеполитических позиций правительства или
«оппозиционной» партии. В этих условиях призывы к
разрушениям, возбуждение бессмысленной истерии
антикоммунизма показывают особенно ясно, что от-
ветственность определенной части ученых США за
судьбу человечества невелика, а их научная добросо-
вестность весьма и весьма уязвима.
Особое место в американской политической лите-
ратуре занимают книги прогрессивных деятелей.
В своих исследованиях представители передовой об-
щественной мысли дают научный анализ процессов,
происходящих в американском обществе, показывают
сущность и природу буржуазной демократии, стоя-
щей на службе монополистического капитала. В ра-
ботах У. Фостера, Ю. Денниса, Г. Аптекера, Г. Мейе-
ра, В. Перло, А. Кана и многих других приводятся убе-
дительные свидетельства, показывающие, что внеш-
няя политика правительства США независимо от то-
27
го, руками какой партии она проводится, отражает
интересы финансовой олигархии.
Неприкрытая апология капиталистической системы,
защита политики реакции и войны неизбежно ведет
к упадку буржуазной общественной мысли, оскуде-
нию ее теоретического багажа, лишает ее каких-либо
позитивных целей, что отражает процесс разложения
буржуазной культуры в целом.
Культура буржуазии пожинает плоды постоянной
(на протяжении всей своей истории) «однобокой за-
боты о накоплении богатств» 1, — пишет Дж. Генри в
книге «Культура против человека». Эта однобокость,
будучи одной из наиболее характерных особеннос-
тей капитализма, сформировала такие присущие бур-
жуазной культуре черты, как грубость, жестокость,
отчужденность, униженность определенной части лю-
дей, их страх перед завтрашним днем, ненасытная
страсть к деньгам, которые разрушают духовный мир
человека, его подлинные интеллектуальные, психоло-
гические, эмоциональные ценности. Личность сущест-
вует «лишь в той степени, в какой она способна пла-
тить и осуществлять необходимые задачи производ-
ства, воспроизводства и потребления» 2. В этом и со-
стоит, пожалуй, одна из самых трагических сторон
судьбы человека в капиталистическом обществе, ко-
торое все глубже деформирует личность, опустошает
ее, делая все податливее к идеям разрушения.
Согласно фактически сложившейся, а не реклами-
руемой американской общественной морали, при-
менение силы, будь то пистолет или атомная бомба,
для достижения своих целей оправданно и справед-
ливо точно так же, как оправданно и справедливо
применение оружия в любом американском кинобое-
вике. По мнению английского писателя Джеймса Олд-
риджа, подобная философия оболванивает молодого
американца. Например, американскому пилоту, бом-
бящему вьетнамские города и деревни, вдолбили,
что он освободитель, спасающий вьетнамцев. Ему не-
1 G. Henry, Culture against Man. New York, 1963, p. 5.
2 Ibid., p. 440.
28
досуг понять, этому пилоту, от чего надо спасать
вьетнамцев, но ему втолковано, что спасать их надо.
Нет, это не гротескное упрощение. Скорее это при-
мер оболванивания — дикого, чудовищного.
Общество живет прекрасными идеями, когда оно
служит человеку и человечеству, существует ради
трудящегося большинства. Если передовые идеи раз-
мываются, теряют силу и привлекательность, изме-
няют свое реальное содержание — значит, общество
пошло к упадку и гибели. Великие лозунги буржуаз-
ных революций — Свобода, Равенство, Братство —
капиталистический мир затоптал в грязь фашизма,
террора, утопил в крови миллионов погибших в за-
хватнических, империалистических войнах, замарал фа-
рисейством и лицемерием. Из провозвестника ре-
волюционных лозунгов буржуазия превратилась во
врага прогресса, наижаднейшего эксплуататора, ду-
шителя свободы, идеолога расизма и национальной
ненависти.
Буржуазный мир охвачен сегодня глубоким духов-
ным кризисом.
В чем истоки его? Прежде всего в том, что исто-
рическое развитие нанесло поражение буржуазным
учениям об обществе.
Теоретики буржуазного мира убеждали людей в
незыблемости капиталистических порядков, а жизнь
показала временный, преходящий характер этого
строя, враждебный большинству людей.
Они твердили, будто никакое общество немысли-
мо без частной собственности на орудия и средства
производства, но миллионы людей уже упразднили ее
и построили новое, социалистическое общество, ос-
нованное на общенародной собственности.
Пожалуй, больше всего сил было потрачено на то,
чтобы доказать, что эксплуатация человека челове-
ком — естественный закон всякого общества. Но во
многих странах земного шара эта эксплуатация унич-
тожена навсегда.
Буржуазные ученые и в мыслях не допускали, что
социалистические революции могут победить, однако
29
социалистическое переустройство мира стало реаль-
ностью жизни.
Идейные жрецы капитализма и думать не дума-
ли, что колониальная система когда-либо зашатается,
но социалистическая революция в России открыла эру
полного крушения этой системы, освобождения угне-
тенных народов от ярма колониализма.
Так один за другим рушились опорные столбы, на
которых покоились взгляды буржуазии, ее политика и
мировоззрение.
Духовное оскудение буржуазии объясняется ее
объективным положением в системе капиталистиче-
ского производства. Было время, когда она играла
прогрессивную роль: поднялась на бой с феодализ-
мом, ее идеология по сравнению с феодальной боль-
ше соответствовала потребностям общественного
развития.
Но те времена прошли.
Монополистическая буржуазия превратилась в си-
лу, тормозящую общественный прогресс. Кризис
буржуазной идеологии отражает тот объективный
факт, что класс, интересы которого эта идеология вы-
ражает, вступил в полосу умирания. Духовные при-
казчики этого класса уже не в состоянии выразить
действительные потребности общественного развития,
они полностью заняты апологией существующих по-
рядков. Еще К. Маркс отмечал, что, как только об-
нажились непримиримые классовые антагонизмы ка-
питализма, буржуазные ученые стали руководство-
ваться не научными, а полицейскими соображениями.
Таковы объективные обстоятельства, в тисках которых
оказалась буржуазная общественная наука. Апология
политики господствующего класса стала ее уделом.
Но всякая апология уходящего социального строя
обрекает общественную науку на умирание.
Буржуазная идеология в силу положения своего
класса в общественном производстве утратила веру
в прогресс человечества. Любой непредвзятый науч-
ный анализ современной жизни обязательно приводит
к выводу о неизбежности крушения капитализма. Эта
перспектива страшит обреченный класс. Отсюда и
30
глубокий пессимизм, присущий современным бур-
жуазным идеологам. У них нет и нужды в объектив-
ном рассмотрении действительности; они стремятся
увести человека в мир политических иллюзий, в мир
страха перед общественными катаклизмами, что об-
легчает поворот к реакции по всем линиям. Отказ от
научного познания законов развития капиталистиче-
ского общества, от признания, что его коренное из-
менение неизбежно, делает буржуазную науку вуль-
гарной, апологетичной, фальсификаторской. Буржуаз-
ная идеология еще способна на косметическую ра-
боту, но в сущности своей она отчетливо выража-
ет историческую обреченность своего социального
заказчика.
Буржуазная общественная наука ищет спасения
в идеализме, понимая гибельность для себя материа-
листического мировоззрения. Отсюда и проповедь
иррационализма, агностицизма, исповедующего, что
человек не может познать окружающий мир, а само
его существование бессмысленно. Идеологи восхо-
дящей буржуазии изображали будущее как вечное
царство капиталистических порядков. Теперь они хва-
таются за «теорию» исторического круговорота: буд-
то история человечества состоит из цивилизаций, каж-
дая из которых проходит цикл зарождения, подъема,
расцвета, упадка и гибели. А затем все начинается
сначала. По этой «теории» переход к социализму —
это упадок цивилизации, после чего снова наступит
«возрождение», то есть снова начнут свой путь
эксплуататорские формации.
Какой же вывод следует отсюда для стратегии
современного империализма?
Буржуазные идеологи отвечают: подготовка миро-
вой войны, которая бы покончила с социализмом и
приблизила наступление милого их сердцу безраз-
дельного господства эксплуататоров, лучше всего в
образе капиталистов, особенно американских. Логика
вульгарная, но страшная по своему смыслу: война,
оказывается, нужна во имя развития цивилизации.
К подобным «теоретическим» комбинациям и прихо-
дится прибегать идеологам современной буржуазии,
31
чтобы отыскать хоть какую-то перспективу для своего
класса да заодно попытаться «теоретически» обосно-
вать «благотворность» войны с социализмом.
В битве двух миров в высшей степени остро вста-
ет вопрос о сохранении человеческих ценностей и
самого человека. Двадцатое столетие уже показало,
и довольно убедительно, что лишь прогрессивные си-
лы борются за сохранение и преумножение мате-
риальных и духовных ценностей человечества. Комму-
низм как идеология и всемирное движение опирает-
ся на достижения мировой культуры. Известно, что в
марксизме-ленинизме нет ни грана «сектантства», по-
скольку это учение возникло и успешно овладевает
сознанием масс именно потому, что развивается на
столбовой дороге мировой цивилизации. Ответить
теоретически и практически на главные вопросы, ко-
торые передовая мысль и общественное развитие
поставили на повестку дня истории, — в этом и со-
стоит суть и назначение революционной теории про-
летариата.
Об этом стоит напомнить хотя бы потому, что
идеологи буржуазии пытаются изобразить капита-
лизм защитником ценностей, созданных мировой ци-
вилизацией, противопоставляют коммунистическое
движение и его идеологию традициям мировой куль-
туры, а когда такие попытки терпят провал, объявляют
себя сторонниками по крайней мере «компромисса»
двух противоположных идеологий, двух цивилиза-
ций, их «синтеза», «конвергенции».
Не в интересах буржуазии признать закономерно-
сти исторического развития, поскольку это означает
признание неизбежности собственной гибели. Поэто-
му и теперь идеологи буржуазного класса продолжа-
ют изображать мир и ход его развития как хаотиче-
ское нагромождение необъяснимых событий, являю-
щихся лишь следствием человеческих побуждений
или ошибок. Будучи не в силах познать объективные
законы развития общества, буржуазные идеологи
рассуждают примерно так. Человечество переживает
кризис. Ответственность за это лежит только на че-
ловеке. Миллионы людей гибли в механизированных
32
тотальных войнах, сжигались в печах, человек увен-
чал свое бессилие изобретением нового кошмара —
атомной бомбы и стал якобы еще беспомощнее с
точки зрения влияния на ход и исход мировых собы-
тий. Все это, как утверждается в книге У. Уэгера
«Град человеческий», ведет к моральному краху ми-
ровых цивилизаций, иссушает жизнь, лишает ее смыс-
ла, вырывает исторические корни каждого народа 1.
Человечество разрывается непреодолимыми противо-
речиями.
Где же выход?
Автор видит его в «мировом синтезе», «всемир-
ной интеграции». Собственно, ради этого вывода и
рисуются самые неприглядные картины жизни чело-
вечества — одна страшнее другой.
Но ясно же, что никакой интеграции двух проти-
воположных социальных систем, культур, идеологий
быть не может, что империализм и подлинные духов-
ные ценности человечества органически несовмести-
мы. Об этом достаточно красноречиво и жестоко сви-
детельствует исторический опыт. Ясно также, что
предложения о синтезе, конвергенции культур —
еще одна буржуазная либерально-утопическая аль-
тернатива учению о неизбежной победе социализма,
еще одна попытка преодолеть кризис капиталистиче-
ской формации.
Память народов хранит варварские действия вы-
кормышей империализма — фашистов, которые на-
несли невосполнимый ущерб человечеству. Идеоло-
гия фашизма откровенно и концентрированно вырази-
ла враждебность современного империализма дости-
жениям мировой культуры, лучшим традициям чело-
вечества. Печи гитлеровских лагерей смерти — зло-
вещий символ фашизма, который открыто начал
истребление целых народов, попрал все моральные
нормы и принципы и тем самым обнажил до преде-
ла подлинное лицо современного империализма.
А сегодня?
Как можно совместить призывы к защите мате-
1 W. W a g a r, The City of Man. Boston, 1963, p. 5.
33
риальных и культурных ценностей человечества с вар-
варскими действиями, которые совершает американ-
ский империализм во Вьетнаме, Латинской Америке,
с насаждением режимов «горилл»?
Как может расизм, который приобрел ныне в
США самые уродливые формы, привести к «всемир-
ной гармонии» людских интересов, о которой раз-
глагольствуют буржуазные идеологи?
Как может порождаемый империализмом сурро-
гат так называемой массовой культуры защитить под-
линные духовные ценности?
Буржуазные идеологи пытаются оправдать духов-
ную патологию старого мира тем, что в самой «при-
роде человека» якобы заключены демонические «си-
лы зла», которые и рождают поток растлевающей
литературы, кинофильмов, театральных постановок.
Но ясно же, что «силы зла» заключены не в природе
человека, а в буржуазном строе, который нуждается
в духовно опустошенных насильниках и убийцах.
Даже некоторые буржуазные идеологи вынужде-
ны признать, что общество наживы несет человеку
духовный распад, что современное капиталистическое
общество является «деградирующим обществом».
Но причины духовной агонии капитализма теоретики
буржуазии видят вовсе не в его социальных устоях.
Они пытаются доказать, что разрушение человеческой
личности — якобы следствие развития техники, а так-
же политической активизации масс.
Опасность воздействия буржуазной идеологии и
культуры на развитие общества заключается и в том,
что они объективно формируют конформистскую
личность, которая не может противостоять потоку
реакционных идей и активно бороться против устано-
вок аморализма и духовной патологии. Интересы
личности сводятся к наживе, деньгам, ее психология
насыщается эгоизмом и равнодушием, смысл жизни
лишается каких-либо высоких идеалов. Повседнев-
ное существование угнетается страхом перед завт-
рашним днем и термоядерным уничтожением, кото-
рое преподносится буржуазными идеологами как не-
избежное.
34
Бессмысленна жизнь, бессмысленна и борьба.
Растлевая личность, идейно разрушая ее, буржуаз-
ная пропаганда хотела бы превратить народные мас-
сы буржуазного общества в покорную толпу, которую
можно толкнуть на любые авантюристические дейст-
вия. Этой цели служит система антикоммунистическо-
го воспитания, широко разветвленная и организован-
ная в масштабах всей страны.
Коммунистическая альтернатива — единственный
путь человечества, путь спасения от капитализма, путь
созидания. Только коммунистическая идеология, тру-
дящиеся массы, революционные движения противо-
стоят всевластию монополий, а значит, в большой ме-
ре ограничивают духовное влияние буржуазии.
К. Маркс называл свое учение реальным гуманиз-
мом. Эта характеристика точно выражает нрав-
ственное содержание коммунистического движе-
ния.
Коммунисты отбрасывают мещанскую болтовню о
гуманизме вообще, вне времени и пространства.
Они ставят лучшие гуманистические идеалы челове-
чества на реальную почву, на практике доказывают,
что подлинный гуманизм заключается в борьбе с си-
лами реакции, в строительстве нового общества,
новой социальной формации.
Подлинному гуманизму чужда сентиментальная
вера во всеобщую добродетель. Он не приемлет
всепрощение, какое-либо отступление перед зловещи-
ми силами империалистической реакции, угрожающи-
ми человеку. Напротив, подлинный гуманизм требует
упорной и беспощадной борьбы за спасение челове-
чества, за его будущее. В этом и состоит правда
коммунистического гуманизма, важнейшей составной
частью которого является борьба против угрозы но-
вой мировой войны и ее проповедников, против ге-
гемонистских устремлений американского империа-
лизма, против разложения человека и подготовки
его к тотальному убийству.
Под воздействием, натиском социалистической ци-
вилизации идеалы западного образа жизни довольно
быстро теряют свою былую власть над судьбами
35
людей. Жизнь изрядно выварила их в котле челове-
ческого опыта. Все больше людей капиталисти-
ческого Запада вырывается из духовного плена ста-
рого мира, а их представления об истинных идеалах
все дальше уходят от системы взглядов, созданной
властителями умов мира эксплуатации.
Правящий монополистический класс, став лишним
в обществе, а оттого еще более зловещим и опасным,
утратил способность выдвинуть какие-либо созида-
тельные идеалы и повести общество вперед. Именно
поэтому современная буржуазия придает своей идео-
логии все более разрушительный, вредоносный ха-
рактер, полностью мобилизуя ее на борьбу с идеоло-
гией нового мира. Именно поэтому не может быть ни-
какого компромисса с буржуазной идеологией.
Только борьба. Самая острая, самая беспощадная.
ГЛАВА
ВТОРАЯ
В царстве насилия. Страна одиноких лю-
дей и всеобщего страха. Образ жизни,
рождающий преступления. Ложь динамич-
нее правды. Вранье без границ. Вообра-
жаемый мир стереотипов. Кто такие гот-
тентоты! Ангелы-хранители, Теодор Драй-
зер продолжает воевать.
Любые теории, будь они примитивными или, на-
оборот, сложными, нуждаются в аудитории. Послед-
нюю надо создавать, готовить, особенно когда речь
идет о «теориях» убийства, человеконенавистничест-
ва, насилия. Американская пропаганда, равно как и
весь образ жизни этой страны, создают самую благо-
датную почву для усвоения любых аморальных и
анормальных идей.
Послевоенные десятилетия — время неслыханно-
го разгула антикоммунизма в американской политике
как внутри страны, так и вне ее. Антисоветизм, ан-
тикоммунизм, сопровождаемые укреплением тотали-
тарных методов правления, процессом утраты демо-
кратических проявлений в жизни государства, спо-
собствуют созданию обстановки истерии, помогают
готовить людей к новой войне — завоеванию «ми-
ровой империи».
Политическая наука сочинила и пустила в пропа-
гандистский оборот десятки антисоветских доктрин,
не раз пересматривала свою аргументацию, извора-
чивалась, порой играла в «объективность», а затем
бросалась в объятия самой злобной тенденциозности
и клеветы. Шло время. Менялись люди, концепции,
аргументы. Но в одном отношении американская
пропаганда сохраняет «последовательность». С рас-
четливым упорством и злобным умыслом она тверди-
ла и твердит об «агрессивности» СССР, о военной
«угрозе» коммунизма, о том, что социалистические
страны только и ждут случая, чтобы «захватить» за-
падные государства, а заодно и США.
Один из ведущих принципов американской пропа-
ганды — принцип стереотипизации. Он был предло-
жен У. Липпманом еще в 1922 году в работе «Об-
37
щественное мнение»1. Согласно ему пропаганда
должна добиваться, чтобы индивидуум воспринимал
окружающий мир «путем воображения», а не реаль-
ного познания. Сооружается воображаемый мир, дей-
ствительность как бы зашторивается. Стереотипы, по
Липпману, позволяют человеку составить мнение о
мире еще до того, как он его увидит, и представить
большинство вещей раньше, чем он почувствует их.
Подобная «предвзятость» призвана управлять про-
цессом восприятия. Она в виде заданного, запро-
граммированного стереотипа обозначает определен-
ные объекты окружающей действительности, но так,
что почти незнакомое может казаться известным, а
совсем незнакомое — чем-то глубоко чуждым. По-
добные представления-иллюзии возбуждаются знака-
ми-стереотипами с амплитудой колебания от действи-
тельного индекса до самой неопределенной, туман-
ной аналогии, намека и даже подозрения.
Какой же в этом практический смысл?
По замыслу теоретиков пропаганды определенный
набор символов, стереотипов должен укреплять веру
человека в существующий общественный порядок,
удовлетворять его эмоции, оправдывать поведение,
вызывать доверие к тому, что делают правительство,
правящие круги. В итоге подобные знаки-стереотипы,
если ими обрабатывают сознание ежедневно, разру-
шают связь человека с реальной жизнью. Вместо
действительности подсовывается мир иллюзий, чело-
век постепенно становится покорным исполнителем
чужой воли.
Наиболее примитивный стереотип послевоенного
времени — «красная опасность». Пугало этой «опас-
ности» подается в одежде самой отъявленной клеве-
ты на советский народ. Утверждения о «воинственно-
сти» социализма дополняются такими несуразицами,
гнусными выдумками, которые могут поставить в
тупик даже человека, искушенного в нравах и прие-
мах американской пропаганды. Чем немыслимее ин-
формация, тем скорее она оседает в голове челове-
1 W. L i p p m a n n, Public Opinion. New York, 1922.
38
ка — таков смысл «вранья без границ», таков прин-
цип стереотипизации представлений.
Характеризуя методы американской пропаганды,
Д. Кэйтер в книге «Четвертая власть в государстве»
признает, что самая грубая фальсификация фактов,
дезинформация, клевета — ее излюбленные приемы.
В подтверждение автор приводит слова видного аме-
риканского журналиста Севарида, который заявил
однажды, что «циничные утверждения о так называе-
мой объективности, нагромождение всего того, что
печатается в газетах и говорится по радио, плоская,
однобокая подача новостей придают лжи такую же
весомость и значительность, как и правде» 1.
Американский корреспондент в Сайгоне Морли
Сойфер однажды посмел сказать правду о вьетнам-
ской войне. Он снял фильм о том, как американская
морская пехота сжигает деревню Камне. Шеф отдела
информации «Коламбия бродкастинг систем» Френд-
ли показал эту пленку в одной из телепередач.
Зверства американской морской пехоты, заснятые
Сойфером, произвели ошеломляющее впечатление
на многих американцев. Но среди тех, кто смотрел
ее, был и один из руководителей министерства обо-
роны, Артур Сильвестер. Просмотрев фильм, Силь-
вестер позвонил Френдли и, по сообщениям га-
зет, сказал ему буквально следующее: «Вы лучше
отзовите этого парня из Сайгона, или в один прекрас-
ный день он получит пулю в спину».
Френдли был растерян. «Я почувствовал, — ска-
зал он, — как на меня наложили лапу люди из Пен-
тагона и прочли мне лекцию на тему: «Не собирае-
тесь ли вы решать, что правильно и что неправильно
для Соединенных Штатов?» Придя в себя, Френдли
сказал: «Война во Вьетнаме — это дело не только
Пентагона, это дело всей Америки», — и отважился
показать фильм Сойфера второй раз.
Сойфера тотчас обвинили в непатриотическом по-
ведении. Френдли предложили уйти из «Коламбия
1 D. Cater, The Fourth Branch of Government. New York,
1965, p. 107.
39
бродкастинг систем». Представитель Пентагона по
связи с печатью сделал заявление корреспондентам,
сказав, что кадры, снятые Сойфером, не соответству-
ют действительности. Но зашумела пресса. Тогда
было сделано новое заявление. Смысл его сводился
к тому, что факты, зафиксированные Сойфером, дей-
ствительно имели место, но они будто бы являются
нетипичными для действий морской пехоты.
Газета «Нейшнл гардиан» по этому поводу писала:
«Правительство было взбешено не тем, что сожгли
деревню (это скорее правило, чем исключение во
вьетнамской войне), а тем, что этот инцидент позво-
лил общественности Соединенных Штатов познако-
миться с теми фашистскими методами, к которым
прибегает наша страна во Вьетнаме».
Морли Сойфер был отозван из Сайгона и после
встречи с министром Сильвестером предал гласности
следующие его слова: «Послушайте, — сказал Силь-
вестер, — если вы считаете, что какой-либо амери-
канский руководитель собирается говорить вам прав-
ду, то вы дураки. Слышите? Дураки!»
Где сейчас Сойфер — неизвестно. Если кто-либо
попытается купить его фильм, он не сможет этого
сделать. Представитель «Коламбия бродкастинг сис-
тем» сказал, что фильм Сойфера изъят людьми из
Пентагона.
Что ж, изъят так изъят. Недаром же людей из
Пентагона называют в Америке «ангелами-храните-
лями».
Итак, если хотите знать правду, то вы дураки! Вот
и вся мораль общества, которое проповедует ложь
в качестве оружия борьбы, обрушивает ее на головы
людей в таких дозах, что неправда начинает воспри-
ниматься как правда. Более того, она оказывается
динамичнее и предпочтительнее правды.
Ложь возводится в принцип морали и политики, а
когда оказывается абсолютно очевидной, уже не вы-
зывает былого возмущения. Человек перестает тре-
петать перед правдой. Границы рушатся. Теперь в
представлении человека возможность лжи содержит-
ся и в любой действительной правде. Воспитанию
40
равнодушия к правде и лжи американская пропаган-
да посвящает много сил, выполняя тем самым свою
важнейшую функцию по вымыванию моральных цен-
ностей человека.
Пожалуй, редко можно встретить книгу по между-
народным проблемам, в которой бы не говорилось
об «агрессивности» СССР и других стран социали-
стического содружества. Любые действия американ-
ской буржуазии: гонка вооружений или преследова-
ние негров, атомные взрывы или повышение нало-
гов, свержение неугодных «дяде Сэму» правительств
или гонения на прогрессивные силы внутри страны,
интервенция в то или иное государство или экономи-
ческая блокада — все это объясняется необходи-
мостью защиты «национальных интересов» США, ко-
торым-де угрожает Советский Союз. Ни один пред-
ставитель политической науки не может рассчитывать
на выгодное издание своих книг и на «приличную»
работу, если не отзовется бранным словом о совет-
ской стране.
Антикоммунизм имеет давнюю историю. Еще в
«Манифесте Коммунистической партии» К. Маркс и
Ф. Энгельс отмечали, что все реакционные силы
Европы объединились для травли коммунизма. Опи-
раясь на большой идеологический, агитационный и
пропагандистский опыт эксплуататорских классов, ис-
пользуя материальную мощь и вышколенный аппарат
империалистического принуждения, антикоммунизм
выступает сегодня против мирового социализма, ра-
бочего, коммунистического и национально-освободи-
тельного движения. Антикоммунизм лежит нынче в
основе буржуазной идеологии, является наиболее
ярким выражением ее человеконенавистнической
сущности. Такой системы лжи и фальсификаций исто-
рия еще не знала.
Американская буржуазия умеет одурачивать лю-
дей. Долгие годы кропотливой и упорной работы по
психологической обработке человека не прошли бес-
следно. Правящий класс приучил американца верить
речам, газетам, книгам, всем другим средствам про-
паганды и при этом не особенно вникать в существо
41
дела. Буржуазная пропаганда держит в идейном пле-
ну значительную часть народа. В одних случаях она
замалчивает факты, те или иные события, в других —
извращает или просто измышляет их. Как пишет
М. Чукас в работе «Пропаганда становится зрелой»,
«при постоянной бомбардировке пропагандистскими
идеями индивидуум рано или поздно обособляется от
действительности... Одна за другой рушатся его связи
с реальным миром, и пропагандист постепенно снаб-
жает его всеми ответами, которые удовлетворяют
любопытство индивидуума. Любая инициатива исчеза-
ет, мысленный горизонт индивидуума стабилизирует-
ся. Замораживается и становится статичным все ин-
дивидуальное» 1. И опустошается.
Индивидуальность стандартизируется.
Еще в феврале 1947 года газета «Сатэрдей ивнинг
пост» опубликовала итоги опроса, проведенного
Принстонским университетом. Они показали удиви-
тельную картину того, насколько извращенными
являются представления американцев о Советском
Союзе и его народах. Из 90 миллионов опрошенных
63 процента верили, что абсолютно все, в том числе
и предметы личного обихода, обобществлено в на-
шей стране; 64 процента американцев не знали, что
зарплата в СССР не является равной, а зависит от
количества и качества затраченного труда; 83 процен-
та полагали, что все советские люди состоят в Ком-
мунистической партии. Подавляющее большинство и
не догадывалось о том, что США принимали актив-
ное участие в интервенции против Советской респуб-
лики в годы гражданской войны, участвовали в созда-
нии «санитарного кордона» против молодого социа-
листического государства, не признавали нашу стра-
ну в течение 16 лет и т. д.
Мир серьезно изменился с тех пор.
Выросли новые поколения людей. Они приобрели
огромный политический опыт.
Сфера действия средств информации значительно
расширилась.
1 М. С h о u k a s, Propaganda Coines of Age. Washington,
1965, p. 257.
42
Но и доселе американской пропаганде удается
удерживать в невежестве многие миллионы граждан
этой страны. Всем известно, например, что сапоги
американских солдат топтали землю России. Скажите
об этом иному американцу — он возмутится и отне-
сет такое высказывание к разряду «красной пропа-
ганды». И тут же похвастается своей «осведомлен-
ностью» относительно того, сколько Советский Союз
«должен» Соединенным Штатам по ленд-лизу (согла-
шение, по которому США поставили некоторое коли-
чество продовольствия и вооружения во время вто-
рой мировой войны).
Кровь не в счет, деньги на бочку! — такова
мораль буржуа.
Любые выдумки и небылицы о Советском Союзе
американская пропаганда распространяет с наслаж-
дением, многократно и в разных вариантах повторяет
их. Что до правдивой информации, то здесь можно
рассчитывать только на сообщение голого факта, ес-
ли, разумеется, о нем умолчать уже невозможно.
Но американские буржуазные газеты не упустят воз-
можности не печатать «невыгодную» информацию.
Пропаганда помалкивает, скажем, о том, что США
никак не возместили огромный ущерб, нанесенный
Советской стране интервенцией в годы гражданской
войны. Между тем, по подсчетам американского пуб-
лициста Марзани, во время иностранной интервенции
в боях, от голода и болезней погибло и умерло око-
ло 7 миллионов советских мужчин, женщин и детей.
Материальные потери Советского государства соста-
вили примерно 60 миллиардов долларов. «Конеч-
но, — замечает Марзани, — четырнадцать держав,
вторгшихся в Советскую Россию, не платили никаких
репараций» 1.
У. Липпман заметил однажды, что средства ин-
формации в США дают «лишь ограниченную и поэто-
му извращенную картину событий» 2.
Советские люди, бывая в США, выслушивают не-
1 С. М а r z a n i, We Can Be Friends. New York, 1952, p. 116.
2 Цитир. по: L. Doob, Public Opinion and Propaganda. New
York, 1948, p. 201.
43
мало вопросов, вызывающих горечь и глубокое со-
жаление о поразительной неосведомленности народа,
наивно полагающего, что его страна открыта для
объективной информации.
Сколько нужно брать мыла для поездки в Совет-
ский Союз? По какому признаку комсомольские ор-
ганизации подбирают жен для молодых людей? По-
чему коммунисты хотят обобществить жен и детей?
Можно ли петь и танцевать на улицах? Почему надо
спрашивать разрешение у комиссара, чтобы пойти в
гости к соседу? Зачем вы хотите сбросить атомную
бомбу на США?
Вопросы смешны и нелепы. Но и опасны. Опасны
тем, что людей с подобным миропониманием легче
одурачить, привить им тупые чувства «национального
превосходства», «имперскую идеологию», ненависть
к другим народам.
В головы американцев вбиваются самые дикие
представления. Популярный в прошлом вопрос, рас-
тут ли рога у коммунистов, остался уделом только
самых невежественных. Но разве не одинаково при-
митивны идеи, которые пропагандируются ныне аме-
риканской реакцией? Например, американцам внуша-
ют, что «коммунистические агенты», выступающие в
США под видом учителей, врачей и священников,
имеют задание отравлять и убивать «истинных пат-
риотов». Те же, кому удалось проникнуть в прави-
тельство, хотят «коммунизировать» США при помо-
щи различных «социалистических мер», таких, как,
скажем, медицинское обслуживание престарелых.
Современные мракобесы выступают против до-
бавления к питьевой воде фтористых солей (за что
высказываются зубные врачи в целях предохранения
зубов от разрушения). Оказывается, добавление фто-
ристых солей к воде является... «коммунистическим
заговором». В качестве доказательства приводится
заявление, сделанное в комиссии палаты представите-
лей по расследованию антиамериканской деятельно-
сти. В нем сказано, что в Москве существует спе-
циальная диверсионная школа, в которой учат исполь-
зованию фтористых солей. Руководители этой школы
44
считают, мол, что «если бы в Америке можно было
добавлять к воде фтористые соли, то это создало бы
дух апатичности и заставило бы людей не противить-
ся неуклонному вторжению коммунизма».
В программах школ и колледжей имеется спе-
циальный курс антикоммунизма. Написано много
учебников и учебных пособий. Основной задачей
этих программ и пособий, как признают и американ-
ские авторы, «совершенно очевидно является подго-
товка молодого поколения к войне с Советским Сою-
зом» 1.
Д. Маллэри, автор пособия «Изучение коммуниз-
ма», пишет: «Преподавание курса антикоммунизма
должно быть очень строгим и позитивным, не допус-
кающим попыток со стороны того или иного ученика
оспаривать основную посылку, что коммунизм поро-
чен, а наш (то есть американский. — А. Я.) образ
жизни является единственно правильным. Другими
словами, в процессе этих лекций академическая сво-
бода не должна предусматривать академической дис-
куссии: правы ли мы?» И еще: «Подчеркивание двух
противоположных точек зрения в споре будет только
путать молодежь и способствовать принятию ею по-
спешных решений». Молодежь следует «знакомить
только с американской точкой зрения».
Вот такая инструкция уже гораздо точнее выра-
жает «свободу по-американски», ту, которая сущест-
вует в жизни, а не в речах политиков и пропаган-
дистов.
Печать сообщала, что «просветители» из штата
Луизиана начали преподавание «курса антикоммуниз-
ма» с призыва к войне против Советского Союза.
Один американский парламентарий, ознакомившись с
конспектом «Курса антикоммунизма», признал, что он
вполне сойдет за программу фашистского общества.
Уместно напомнить в этой связи эпизод из сати-
рической книги американского писателя Ола Хайна.
«Средний» американец приводит свою маленькую
1 A. Z e l m а n, Teaching «About Communism» in American
Public Schools. New York, 1965, p. VI.
45
дочь Барбару в школу. Он заранее знает, что дочь
будет воспитываться именно так, как ему хочется: в
духе непримиримой ненависти к «красной гнили»,
которая означает в его представлении «требование
свободной любви, высоких ставок и молока для гот-
тентотов». «А кто такие готтентоты, папа?» — робко
спросила Барбара. «Я не знаю точно, но думаю, что
ничего хорошего в них нет», — ответил отец.
В учебных изданиях по антикоммунизму бросается
в глаза воинствующее невежество, откровенная ложь,
полное пренебрежение элементарным здравым смыс-
лом. «Учебники» такого рода содержат призывы:
усвоив «правду» о коммунизме, доноси в полицию о
тех, кто подозревается в «коммунистической деятель-
ности», готовься к войне с Советским Союзом.
Что только не говорят и не пишут о нашем на-
роде!
Всего несколько примеров. Дж. Колдуэлл пишет,
что в «лагерях» Советского Союза находится «до
25 миллионов человек», что «коммунисты пытаются
уничтожить всю семейную жизнь» 1. А директор
Центра по изучению проблем коммунизма Р. Шве-
ринген в книге «Мир коммунизма» следующим обра-
зом отвечает на вопросы студентов. Коммунисты,
пишет он, считают, что «любое действие, даже убий-
ство собственных родителей... оправданно, если это
служит целям мирового коммунизма», что «русские
лишены права свободно путешествовать по Советско-
му Союзу», что молодежь в нашей стране танцует
только с разрешения комсомольских организаций, по-
скольку «танцевальные группы организуются комсо-
молом» 2, и т. д.
А. Мэрфи не менее «эрудирована». В книге «Дре-
во зла», рекомендованной, как и работа Колдуэлла,
для изучения в школах и университетах, она пишет,
что нынешний мир насчитывает четыре зла: атеизм,
диалектический материализм, натурализм, классовую
1 J. Caldwell, Communism in Our World. New York, 1962,
pp. 47, 66.
2 R. Swearingen, The World of Communism. Boston, 1962,
pp. 26, 71, 111.
46
борьбу. Диалектический материализм, по ее разуме-
нию, не видит «существенной разницы между челове-
ком и диким животным». Но затем, утомившись от
столь сложных выводов, Мэрфи переходит к практи-
ческим вопросам и договаривается до невероятных
нелепостей. Так, она утверждает, что коммунисты ор-
ганизовали торговлю наркотиками в США, делают все,
чтобы превратить Америку в «страну неграмотных,
не умеющих писать, читать, думать или опровер-
гать» 1. На короткую ногу с наукой и «фюрер» бэр-
чистов Уэлч. Он заявил, что учение Павлова о выс-
шей нервной деятельности помогает коммунистам
«превращать американцев в политических идиотов»2.
Не кого-нибудь, а опять же американцев.
Ложь отвратительна. Но только не для американ-
ской пропаганды. Она официально принята на служ-
бу. Как заявил один из руководителей радиостанции
«Свободная Европа», финансируемой США, «на вой-
не следует лгать и мошенничать, только нельзя по-
падаться».
Но почему же все-таки пропаганда опускается до
уровня базарных сплетен, когда заводит речь о
СССР?
Если учесть крайнюю однобокость информации,
которую получает американец, то расчет простой: от
страны, то есть от Советского Союза, где существуют
нравы и порядки, описанные в «пособиях по комму-
низму», ожидать можно всего, что угодно, вплоть до
нападения на США. На такой волне подозрительно-
сти и пропагандируется ложь «об угрозе агрессии»
со стороны Советского Союза. Радио, телевидение,
кино, книги, газеты, журналы стараются убедить аме-
риканский народ, что ему угрожает «огромная опас-
ность истребления или в лучшем случае завоевания» 3.
Эта неумная выдумка лежит в основе американ-
ской антикоммунистической пропаганды, выполняет
1 A. Murphy, An Evil Tree. Milwaukee, 1961, pp. 8, 85.
2 H. Overstreet, B. Overstreet, The Strange Tactics
of Extremism. New York, 1964, p. 42.
3 L. Bromfield, A New Pattern for Tired World, p. 241.
47
роль дымовой завесы, прикрывающей колониальную,
захватническую политику империализма США, борьбу
за «мировую империю». Ею активно пользуются бур-
жуазные пропагандисты для запугивания и оболвани-
вания людей, живущих в капиталистическом мире.
Мутная волна страха захлестывает общество, ме-
шает людям разобраться в событиях, помогает наибо-
лее реакционным кругам страны усиливать свое влия-
ние на жизнь государства. Истерия, пишет М. Кнап-
пен, создает угрозу «гражданским правам и свободе
мысли» 1. Она является как раз тем «благоприятным
условием», которое помогает Пентагону устанавли-
вать «военный контроль над нацией»2. Как подчер-
кивает Дж. Реймонд в книге «Власть Пентагона»,
ответственность военных «распространяется практиче-
ски на все стороны американской социально-экономи-
ческой жизни», в результате чего происходит «мили-
таризация психологии населения США»3. Американ-
ские милитаристы «крепко зажали в тиски всю на-
цию» 4, свидетельствует Р. Лэпп.
Обстановка опасности, созданная милитаристской
пропагандой, помогает правящим кругам страны дер-
жать в узде трудящиеся массы, без особых усилий
выкачивать деньги из карманов налогоплательщиков,
активизирует фашистские силы. Оголтелый антиком-
мунизм, господствующий в стране, душит политиче-
скую мысль, ведет к «внутренней эмиграции», способ-
ствует тому, что люди уклоняются «от общественной
ответственности»5, в том числе и в области внешней
политики.
Бездумных солдат готовят в США не только
ложью, но и всепроникающей пропагандой насилия.
Как свидетельствует писательница М. Холси в кни-
ге «Псевдоэтика», в американском обществе царит
1 М. К n a p p e n, An Introduction to American Foreign Poli-
cy. New York, 1956, p. 13.
2 W. N e b 1 e 11, Pentagon Politics. New York, 1953, p. 3.
3 D. Raymond, Power of the Pentagon. New York, 1964,
pp. 177, 334.
4 R. Lapp, The Weapons Culture. New York, 1968, p. 12.
5 D. Roosevelt, The Liberal Papers. Chicago, 1962, p. 31.
48
такая распущенность, что для людей с позитивным
образом мышления остается единственный выход —
уйти в себя и жить вне современной культуры. Быст-
ро идет процесс морального вырождения общества.
Растут воровство, хищения, широко распространяют-
ся обман и продажность. Холси пишет: «Мои побуж-
дения поставлены под сомнение, мой дом оскверни-
ли, мой голос заглушили, у меня отняли источник к
существованию». Маккартистская «охота за ведьма-
ми» возвела «большую ложь» в ранг политического
оружия, и это очень напоминает методы Гитлера и
Геббельса. В основу официальной этики лег принцип:
«Ложь допустима, если вы разоблачаете коммунис-
тов». Затем этот принцип был усечен до более про-
стой формулы: «Ложь допустима».
Традиционная этика пришла в противоречие с эко-
номической структурой общества. Бизнесу нужны не
люди с высокими моральными принципами, а меха-
нические потребители и исполнители. Но борьба за
псевдомораль требовала маскировки. Она была най-
дена в разгуле антикоммунизма. В США были орга-
низованы «охота за ведьмами», процессы по обвине-
нию в измене государству, расследования конгресса,
чистки правительства и т. д.
В этой обстановке сумятицы, неразберихи, страха
легко расправлялись с людьми, которые пытались
противодействовать быстрому процессу морального
падения общества. Им затыкали рот, их всячески дис-
кредитировали, выбрасывали с работы, приклеивали
ярлыки предателей, заговорщиков, коммунистических
попутчиков. В повседневную бытовую атмосферу вош-
ли доносы, общество впало в затяжную эпилепсию
маккартизма.
Французский писатель XVII века Ларошфуко бро-
сил однажды печально знаменитую фразу, что лице-
мерие — это всего лишь дань, которую порок пла-
тит добродетели. В американском обществе в уплате
такой дани отпала всякая надобность, ибо «порок»
вполне может стать «добродетелью», если постарать-
ся подать его умело. И людям приятнее видеть «доб-
родетель» вместо «порока». Что же касается процес-
49
са превращения одного в другое, то без знания «его
тонкостей» можно обойтись. Отсюда и фарисейская
мораль: что бы ни делали американцы, все добро, по
крайней мере на этом следует настаивать. Пропаган-
да, ведущая к моральному вырождению общества,
«неразрывно связана, — пишет Холси, — с появлени-
ем антикоммунизма в США и не могла бы существо-
вать без него».
Моральное падение современного буржуазного
общества связано, разумеется, не только с антиком-
мунистической пропагандой. Сама по себе обречен-
ность старого мира ведет к деградации искусства,
морали, этики и человеческих отношений. Но приве-
денный выше вывод Холси знаменателен тем, что в
стране начинает пробиваться понимание опасных по-
следствий пропаганды убийства, насилия и ненависти.
Даже Эдгар Гувер, директор Федерального бюро
расследований, играя в «объективность», признал:
«У американцев развивается опасно снисходительное
отношение к преступлениям, разврату и корруп-
ции».
Романтизация жестокости, одобрение насилия,
смакование сексуальных историй, изображение убий-
ства как обычного и нормального явления — харак-
терные черты деятельности массовых средств инфор-
мации и культуры. Они несут куда больше крови, чем
света. Насилие начинает определять климат государ-
ства, насыщать до крайних пределов всю обществен-
ную атмосферу, претендует на роль движущей пру-
жины общества. Главный герой, которого америка-
нец встречает всюду: в кино, на телеэкране, в кни-
гах, в журналах и газетах, — это гангстер, шпик, са-
дист. Смакуются преступления, кровожадность, вся-
ческие извращения, подстрекательство к преступле-
нию и прославление его. Знаменитые американские
комиксы, которым телевидение обеспечивает милли-
онные тиражи, — это гнусная демонстрация крово-
пускания, убийств, духовной и физической агонии,
сексуальности, мошенничества, ужасов. Происходит,
как пишет американская печать, прорыв «в сферу
разнузданного».
50
В статье «Телевидение поощряет насилие», опуб-
ликованной в американском журнале «Нейшн»,
Д. Элисон пишет: «Один молодой человек спокойно
рассказывал нью-йоркским полицейским о том, как он
стал убийцей: «Я сидел и смотрел телевизор и вдруг
захотел женщину. Вышел на улицу, зашел в соседний
дом и начал подниматься по автоматическому лифту.
На одном из верхних этажей в лифт вошла молодая
женщина. Схватил ее и спустил лифт в подвал. Там
избил женщину до потери сознания, изнасиловал, за-
тем снова стал избивать металлическим прутом до
тех пор, пока не решил, что она мертва, и вышел из
подвала на улицу. Здесь охватило сомнение: может
быть, она еще жива? Вернулся и перерезал ей горло».
В августе 1966 года в городе Остин штата Техас
двадцатипятилетний Уитмен взял оружие, продоволь-
ствие, воду, даже туалетную бумагу, забрался на
27-й этаж университета, пристрелил 15 и ранил 35
случайных прохожих. Перед этим он зарезал свою
жену и мать. После того как он сам был пристрелен
полицейскими, от психиатров стало известно, что пре-
ступник был психически нормален.
Эти чудовищные преступления не отдельные тра-
гические случаи. В США совершается более 8600
убийств в год — примерно 4,8 на 100 тысяч человек.
Это в 3,5 раза больше, чем в Канаде, в 2 раза боль-
ше, чем в Англии, Франции и Японии (каждой в от-
дельности), в 7 раз больше, чем в Бельгии, в 9 раз
больше, чем в Дании, и в 5 раз больше, чем в злове-
щем Гонконге. Американцы убивают в 25 раз больше
людей (в расчете на душу населения), чем ирланд-
цы, в 4 раза больше, чем западные немцы,
в 16 раз больше, чем голландцы, в 7 раз
больше, чем шведы, и в 6 раз больше, чем пылкие
испанцы. Как сообщается в книге «Право носить ору-
жие», только в 1964 году в США было зарегистриро-
вано 2 604 400 опасных преступлений, то есть 5 —
на одну минуту1. С 1960 по 1965 год преступность
1 С. В а к а 1, The Right to Bear Arms. New York, 1966,
pp. 30—31.
51
в США возросла на 43 процента, а население — на
8 процентов. В 1965 году убийство совершалось каж-
дочасно, изнасилование — каждые 23 минуты, угон
автомобилей — ежеминутно. Многие преступления
совершает молодежь. 1/5 всех убийств, 2/5 изнасило-
ваний и 3/5 краж со взломом совершаются людьми
моложе 20 лет.
Д. Элисон так анализирует одну из типичных про-
грамм телевидения: «Насилие начинается в 5 часов
дня с таинственного убийства. В этот вечер демонст-
рируются еще два убийства, два ковбойских боевика
с кровопролитием и резней, фильм о юном головоре-
зе, история одного мошенника, военная драма и
фильм ужасов. Эта неизменно кровавая, сексуальная,
воинственная, мучительная агония повторяется час за
часом, вечер за вечером, неделя за неделей, год за
годом, отравляя страхом сознание нашего народа.
Школьники проводят от 10 до 70 часов в неделю у
телевизоров, вперив взор в экран, который кажется
им окном в большой мир». По свидетельству пси-
хиатра Уэртема, к 16 годам американский юноша уже
видел на экране телевидения примерно 20 тысяч
убийств. Не удивительно поэтому, что в США еже-
годно производится свыше 15 миллионов арестов1.
В пропаганде насилия телевидению принадлежит
самая зловещая роль. Любой, кто хоть сколько-ни-
будь знаком с американским телевидением, знает,
что все проблемы, возникающие на экране, решают-
ся посредством силы. Шериф более меток, и поэтому
он берет верх над своим противником. Сыщик не
хуже работает кулаками и потому одолевает граби-
теля. Благородный ковбой куда более ловок: без
промаха стреляет, как виртуоз работает кулаками и
ездит на коне — и тоже всегда побеждает. Только
силой, и ничем более.
Итак, чтобы доказать свою правоту, надо стре-
лять, убивать, причем быстрее, чем это сделает
твой противник.
1 G. Tyler, Organized Crime in America. Ann Arbor, 1962,
p. 79.
52
Логика?
По боку.
Мораль?
Ни к чему.
Этика?
Обременительна.
Только насилие эффективно и справедливо. Оно —
самый короткий путь к цели. А жертва — будь то
негр, фермер, твой родственник или президент стра-
ны — всего лишь то зло, которое, как убежден убий-
ца, стоит на пути к цели.
Ни вины.
Ни раскаяния.
Так американцу внушают с самого раннего детства,
как только он начинает хоть что-нибудь понимать.
Пропаганда жестокости, садизма, насилия, сек-
суальности в конечном счете формирует солдат вой-
ны, готовых убивать не задумываясь. Это осмыслен-
ная социальная политика. «Спазмы насилия» уничто-
жают остатки былой патриархальности, ломают рам-
ки морали, элементарные нормы человеческих отно-
шений. «Поток ужасов и неожиданных смертей, —
пишет Альберт Кан, — который обрушивается на
американскую молодежь с помощью кино, теле- и
радиопередач, а также с помощью комиксов, не
только приучает их относиться к жестокости, насили-
ям и убийствам как к естественной повседневной час-
ти жизни. Это приучает их поступать так же» 1.
Воспитание убийц и насильников, одиноких лю-
дей, охваченных страхом индивидуалистов, злых ме-
щан — вот программа, которой следуют идеологи
империализма. Обстановка в обществе такова, что
человек становится чужим даже в мире собственных
мыслей и чувств.
Порождается психологическая ущемленность.
Происходит духовное отчуждение личности.
Рождается тупое равнодушие.
Цель достигнута.
В статье «Империализм и интеллигенция», напи-
1 A. Kahn, The Game of Death. New York, 1953, p. 116.
53
санной известным публицистом Джозефом Нортом,
приводятся данные исследования, проведенного ре-
портерами «Уолл-стрит джорнэл». Тема—настроения
жителей Вашингтона. Результаты опубликованы в
статье под заголовком «Глазная болезнь». В ней го-
ворится о чувстве «безысходности, крушении надежд
и депрессии». Эта болезнь хорошо известна всем,
кто живет в американских городах, подчеркивает
Норт. Он рассказывает о том, что американец видит
в своей стране. А видит, как полицейские бьют юно-
шей по лицам, которых еще не касалась бритва, и
обрушивают свои удары на головы школьниц с учеб-
никами в руках. И в это же время совсем рядом, на
балконе фондовой биржи, на демонстрационном щи-
те весело мигают разноцветные лампочки, сигнализи-
рующие о совершаемых сделках. Можно подумать,
что в мире все спокойно и что совсем рядом поли-
цейские не расправляются с молодежью.
Джозеф Норт сравнивает эти картины современ-
ной американской жизни с тем, что он видел в на-
шей, Советской стране. «Советские люди, — читаем
дальше, — показали мне, чего может добиться чело-
век в коллективе. Подобно Прометею, он может раз-
говаривать с Юпитером, он приручил молнии и гото-
вится летать там, куда Юпитер никогда не отважи-
вался. Я видел, что делают советские люди. Я знаю,
с чего они начинали. Я стоял на палубе «Авроры»,
ходил по улицам Ленинграда, видел места, где каж-
дый третий погибал, не сдаваясь и после смерти.
Я был свидетелем их победы. Я видел, как человек
расцветает в Москве, Киеве и Баку, в Ташкенте и Са-
марканде. Я видел все это, и я радуюсь этому вместе
с советскими людьми. Все это нельзя скрывать от на-
шего народа. Он должен знать правду».
«Опасно жить без правды, — писал много лет
назад американский писатель Теодор Драйзер. —
А сейчас особенно опасно не знать правды о Совет-
ском Союзе». Эти слова были написаны в ответ на
статью, опубликованную газетой «Нью-Йорк таймс»,
в которой говорилось, что «мистер Драйзер стано-
вится уличным оратором». Он тогда писал: «Да, я
54
иду на улицу бороться против проституированной
прессы и радио, которые находятся в руках у корпо-
раций... Да, это большая заслуга и честь стать улич-
ным оратором, чтобы бороться против этой банды,
которая продалась рекламодателям».
Американское буржуазное общество удивительно
лицемерно.
Его идеологи изображают США как страну «все-
общего благоденствия» и «равных возможностей».
Но вот уже десятилетия эту страну преследует
страшный бич бедности миллионов людей. Эта проб-
лема родилась не вчера. Она — спутник капиталисти-
ческой формации с первого дня ее существования.
Но не будем забираться в глубь истории. Присмот-
римся к событиям недавнего прошлого — они дадут
нам возможность лучше понять явления современной
жизни, и прежде всего «проблемы бедности».
Сорок лет назад президент Гувер говорил: «Мы
еще не достигли цели, но если получим возможность
продолжать политику последних восьми лет, мы с
божьей помощью скоро увидим, когда бедность
будет изгнана из страны». Не было ни одного амери-
канского президента, который бы не эксплуатировал
эту тему, изображая капитализм, а заодно и самого
себя благодетелем народа, выпрашивая дополнитель-
ные голоса на выборах.
И раньше Америка знала походы бедняков.
И раньше надежды обездоленных людей разбива-
лись о стену холодного презрения имущего класса.
Но поход бедняков на Вашингтон летом 1968 года
имеет особое значение. Он символизировал поворот
многих миллионов американцев, голодающих в про-
цветающей Америке, к активной борьбе, он показал
всему миру, насколько глубоко социальное неравен-
ство в Соединенных Штатах, чего на деле стоят раз-
ного рода теории «классового мира». Даже по аме-
риканским официальным, как всегда заниженным,
данным около 28 миллионов американцев имеют до-
ходы ниже границы бедности.
В наиболее тяжелом положении находятся негры,
пуэрториканцы, американцы мексиканского и вообще
55
латиноамериканского происхождения. Министр труда
США вынужден был сделать признание, что процент
безработицы среди негритянской молодежи на про-
тяжении последних 7—8 лет значительно вырос.
В 1968 году каждый четвертый молодой негр был
безработным. Процент низкооплачиваемых среди нег-
ров в три раза выше, чем среди белых.
Бывший президент Джонсон, еще будучи сенато-
ром, носился с идеей ((национальной войны с бед-
ностью». Он провозгласил эту идею в качестве на-
циональной задачи. Но жизнь снова показала, сколь
лицемерны и фальшивы были эти призывы. Если нуж-
ны какие-то доказательства, что «социальный мир» в
современной Америке — это фарс, это издеватель-
ство над страданиями миллионов обездоленных, то
палаточный городок бедняков у монумента Линколь-
на — грозное и горькое тому свидетельство.
Американская демократия, сетует Харрингтон, «как
будто перестала функционировать. Государственные
деятели страны заявляют, что они стремятся только
к тому, чтобы уничтожить войну, ликвидировать го-
лод и невежество во всем мире, однако это сопро-
вождается политикой, которая делает богатых бога-
че, бедных беднее и побуждает весь мир к наси-
лию» 1.
Буржуазные идеологи утверждают далее, что в
США, мол, настолько глубоки традиции «демокра-
тии», что там в принципе невозможен фашизм, поэто-
му отдельные его проявления следует рассматривать
как несерьезные, даже забавные. Политические дея-
тели произносят успокоительные речи, а «забавы»
фашистов тем временем становятся все более опре-
деленными и зловещими. Активно действуют полити-
ческие организации: «Минитмены», «Союз белых
граждан», Ку-клукс-клан, «Американский легион» и
т. д. Создаются военизированные подразделения,
собираются митинги и проходят шествия людей, но-
сящих свастику. Ультраправые, фашистские силы по-
лучают все более солидную материальную поддерж-
1 М. Harrington, Toward a Democratic Left. New York,
1968, p. 3.
f6
ку. У американских фашистов есть ряд организаций,
в том числе национал-социалистская партия, которая
открыто называет себя нацистской. Однако есть и
другие, которые хотя и отрицают прямую принад-
лежность к нацизму, тем не менее являются таковы-
ми по существу. Основная среди этих организаций —
«Общество Джона Бэрча» с ее вождем Робертом
Уэлчем.
Кто же такой Роберт Уэлч? И кто финансирует
фашизм?
Уэлч — миллионер, владелец нескольких конди-
терских фабрик. Бывший вице-президент Националь-
ной ассоциации промышленников. Эта могуществен-
ная ассоциация считает «Общество Джона Бэрча»
своим любимым детищем. Известный американский
журналист Ньюберри называет их «Отец и сын».
Самые влиятельные люди из Национальной ассоциа-
ции промышленников — три ее бывших президента:
чикагский банкир К. Паркер, богатейший человек шта-
та Миссури Ф. Чанс и миллионер из Милуоки Г. Грид—
тайные вдохновители и финансисты «Общества Джо-
на Бэрча».
«Общество Джона Бэрча» считается самой силь-
ной, богатой организацией из крайне правых.
В 1966 году его бюджет составил 5 миллионов долла-
ров. Видимо, эта цифра явно занижена. По словам
фюрера общества Уэлча, бэрчисты держат под конт-
ролем более половины населения США. Представи-
тели общества действуют во всех школах, колледжах
и университетах. Они контролируют антикоммунисти-
ческие программы, заставляют учеников шпионить за
учителями, а учителей — за школьниками и студен-
тами. Они занимают все более прочные позиции в
американской прессе и телекомпаниях.
Нью-йоркский журнал «Нейшн», анализируя дея-
тельность «ультра» и сил, стоящих за их спиной, при-
водит любопытный факт. Компания «Дженерал элект-
рик», получающая огромные прибыли от военных за-
казов Пентагона, помогла создать «мозговой центр»
«ультра» — «Гардинг колледж» в Сиарсе (штат Аркан-
зас). Этот центр рекомендовал правлению «Общест-
57
ва Джона Бэрча» и руководителям Ку-клукс-клана пе-
реиздать массовыми тиражами книги и учебники по
антикоммунизму, заказывать киносценарии и телепро-
граммы, пропагандирующие насилие.
«Невозможно установить полную сумму поступле-
ний в кассу крайне правых, но исследователи уверя-
ют, — пишет журнал «Нейшн», — что их доходы непре-
рывно возрастают». Среди здравствующих ангелов-
хранителей крайне правых особое место занимает
владелец фирмы «Эвершарп» Патрик Фроли, один из
создателей школы антикоммунизма в Лос-Анджелесе.
Принадлежащая Фроли фирма «Эвершарп» ежеме-
сячно платит 20 тысяч долларов за ежедневную ра-
диопередачу о «холодной войне», которая трансли-
руется тысячью радиостанций по всей стране. Фирма
Фроли предоставила 100 тысяч долларов для орга-
низованного «Христианским антикоммунистическим
походом» конкурса, смысл которого сводился к пред-
ложениям наиболее эффективных методов борьбы с
коммунизмом.
Видный обозреватель Дрю Пирсон самым опас-
ным считает просачивание крайне правых в конгресс.
Мартин Лютер Кинг сказал в одной из своих речей,
что «американский конгресс заражен расизмом», и
через два или три месяца после того, как эта речь
была опубликована, раздался выстрел в Мемфисе.
Кинг был убит.
Роберт Кеннеди был выразителем интересов свое-
го класса. Но в своем интервью итальянскому журна-
лу «Темпо» сказал однажды, что самым верным сло-
вом для обозначения современной Америки он счи-
тает «обесчеловечивание». «В США, — сказал Кенне-
ди, — человек живет в мире, в котором он имеет
все меньшее значение... Во всех отраслях нашей на-
циональной жизни, от промышленности до просвеще-
ния, человеческая личность подавляется гигантскими
системами и органами, равнодушными к человеческой
личности, для которой они были созданы». Через два
или три месяца после того, как интервью было опуб-
ликовано, раздался выстрел в Лос-Анджелесе.
Кеннеди был тоже убит.
58
Трагедии в Далласе, Мемфисе, Лос-Анджелесе —
отнюдь не только трагедии семейства Кеннеди и
Кинга. Это логический результат всего образа жиз-
ни страны, ведущей варварскую войну во Вьетнаме
и не менее варварскую войну против обездоленных
в собственном доме.
Некоторые американские газеты в связи с убий-
ством Кеннеди писали, что многое здесь выше их по-
нимания.
Что сказать по этому поводу?
Ну, во-первых, за последние сто лет в США
было убито четыре президента: Авраам Линкольн
(1865 г.), Джемс Гарфилд (1881 г.), Уильям Маккин-
ли (1901 г.), Джон Кеннеди (1963 г.). Как отмечает
Майкл Дорман в книге «История секретной службы»,
той же участи едва избежали Т. Рузвельт, Ф. Руз-
вельт, Г. Трумэн. Таким образом, каждый пятый пре-
зидент за это время был убит, а на каждого третье-
го было совершено покушение 1. Кроме того, среди
политических деятелей США очень много загадоч-
ных смертей, не объясненных до сих пор.
И каждый раз газеты писали, а политические ли-
деры говорили, что эти убийства выше их понимания.
Не так давно в Париже вышла книга «200 миллио-
нов американцев». Автора зовут Джон Кравен. Он не
претендует на глубокое осмысление того, что
видел, путешествуя по Америке. Он сообщает только
факты:
в среднем ежедневно в американских тюрьмах
находится 1700 тысяч человек;
в нью-йоркском метро стоят автоматы — можно
определить свой вес, одновременно послушать, что
гороскоп предскажет вам, а также посмотреть пор-
нографические сценки;
в США существует черный рынок торговли ново-
рожденными.
Добавим также, что в американских семьях боль-
ше пистолетов, чем в вооруженных силах Америки и
1 М. D о r m a n, The Secret Service Story. New York, 1967,
pp. 47—48.
59
других стран НАТО, вместе взятых. Двести миллио-
нов единиц огнестрельного оружия находится в руках
частных лиц. Это не сказки из «Тысячи и одной но-
чи». Это пишет корреспондент английской газеты
«Сан» Джон Акасс, который находился в Лос-Андже-
лесе, когда там был убит Роберт Кеннеди. Огромное
количество оружия помогает усиливать атмосферу
страха и подозрений, так характерных для этого об-
раза жизни. «По насилию и преступности, — пишет та
же английская газета «Сан», — Америка держит самый
страшный мировой рекорд».
Преступность и пропаганда ее наполняют общест-
во страхом. В результате одного из обследований
установлено, что:
— 43 процента опрошенных боятся выходить на
улицу с наступлением темноты;
— 35 процентов — боятся разговаривать с незна-
комыми людьми;
— 21 процент — боятся ходить пешком;
— 20 процентов — хотели бы переменить место-
жительство, потому что боятся преступников.
Люди боятся.
Боятся войны.
Убийц.
Гангстеров.
Насильников.
Бедности.
Соседей.
Завтрашнего дня.
А что же печать, считающая себя «свободной»?
Обратимся к журналу «Ньюсуик». В рецензии на
новый фильм под названием «В упор» написано бук-
вально следующее: «Наконец-то! Симфония злобного
порочного зверства. Фильм бьет словно крупнокали-
берная пуля... От него дрожат руки и скручивается
в узлы желудок. Перед нами — чистое высокомо-
ральное насилие» (1).
Напечатано тиражом в несколько миллионов
экземпляров.
Подобное публикуется изо дня в день.
Даже убежденные защитники американского об-
60
раза жизни и морали становятся порой в тупик. Один
из них, Билл Грэхем, произнес как-то полные горечи
слова: «Цивилизация, создавшая лучшие в мире ав-
томобили, лучшие холодильники и телевизоры, про-
извела худших в мире людей».
В американском министерстве юстиции хранится
досье на членов гигантского преступного треста «Ко-
за ностра». В этом досье имеются карточки на
200 тысяч бизнесменов-преступников. Только неле-
гальные азартные игры приносят корпорации 7 мил-
лиардов долларов прибылей в год. Никто не знает
даже приблизительно размеров прибылей бизнесме-
нов, занимающихся продажей наркотиков. Новые
наркотики нелегально производят химические кон-
церны. Но полиция только разве во сне может по-
сягнуть на святая святых американского образа жиз-
ни — миллионеров.
В последнее время в США называют крылатыми
слова сенатора Фулбрайта: «Наше великое общество»
превратилось в «больное общество». Известный ка-
надский писатель Дайсон Картер считает, что Соеди-
ненные Штаты не только сами больны страшным не-
дугом, но и стремятся заразить им другие народы.
Корень зла он видит в постоянном и бессмысленном
стремлении ко все большему обогащению. Эта жаж-
да наживы, говорит он, и есть американский образ
жизни, который Америка стремится распространить
по всему свету.
Таковы факты. Вы их не найдете на страницах
журнала «Америка». Не услышите из передач «Голоса
Америки». Но, увы, они существуют. Больше того,
они определяют политическое лицо страны, о кото-
рой французская газета «Франс-суар» написала:
«Америка — жестокая страна, и она страшится свое-
го будущего». Состояние неуверенности, страха и
бессилия современной Америки хорошо выразил из-
вестный американский публицист Джеймс Рестон.
«Дела любой страны плохи, — писал он, — если ее
народ чувствует, что он не в силах решить свои важ-
ные проблемы, и не знает, чему доверять. У нас нет
веры ни в наши общие цели, ни в наши давние рели-
61
гиозные, философские установки, ни в нашу нынеш-
нюю политику, ни в людей, которые планируют или
проводят ее в жизнь».
Веры нет, но есть «ангелы-хранители» из Пентаго-
на, растут фашизм и преступность, все более звер-
ские очертания приобретает расизм, бедные стано-
вятся беднее, а богатые богаче, мораль опустошается
до опасных пределов, наступает царство разнуздан-
ности. И трудно сказать, то ли от избытка чувства
юмора, то ли из-за его нехватки, но 1968 год был
объявлен в США «годом полицейского». Впрочем,
резонно. Чем глубже кризис общества, тем больше
нужно казенных пистолетов.
Фарисейство буржуазии, однако, не знает границ.
Оно беспредельно. Оказывается, бедность — всего
лишь отражение принципа «равных возможностей»,
фашизм — следствие «демократии», а пропаганда
смерти, войны, насилия, преступлений — проявление
«свободы». Свободно убивают и свободно хоронят.
Линчуют и насилуют. Продают и покупают. Убийц и
гробовщиков. Наркотики и пистолеты. Насильников и
полицейских. Дома и телевизоры. Красоту и новорож-
денных. Автомобили и политических деятелей. Честь
и достоинство. Все, буквально все. В этом — абсолют-
ный принцип, венчающий мораль американского об-
щества.
Но если бы подобный образ жизни оставался су-
губо домашним, приватным, «привилегией» американ-
ца, было бы полбеды. По-человечески жаль, но ни-
чего не поделаешь. Беда в том, что свой «образ
жизни» заправилы США пытаются навязать всем на-
родам, всерьез мечтают о создании «мировой им-
перии». Свой страх перед будущим буржуазия
хочет сделать всеобщим, истерию своего класса
или целого народа — всемирной, одиночество —
уделом каждого и всех вместе.
ГЛАВА
ТРЕТЬЯ
Монотонное раскачивание качелей власти.
Сколько стоит сенатор! Парады притвор-
ства. Опозоренное оружие. Пустословие
продолжается. Тревожные тенденции. Сно-
ва на «ремонт».
Стандартизируется личность. Стандартизируются
ее взгляды. Собственное мнение перестает быть соб-
ственным. Но продолжает казаться таковым. Впро-
чем, большинство американцев не проявляет особого
интереса к защите суверенитета личного мнения.
Его вполне устраивает иллюзия самостоятельности
мышления. Это приятно щекочет самолюбие. А боль-
шего и не требуется, когда и без того забот полно.
Так называемый средний американец, мало осве-
домленный в политике человек, самодовольно ска-
жет, что это он, голосуя на выборах, определяет по-
литику страны, выбирает президента, губернатора или
судью. Эта мысль, вбитая пропагандой, крепко сидит
в его голове.
Идеологи буржуазии утверждают, что Соединен-
ные Штаты Америки, дескать, самая демократическая
страна, где каждый может стать президентом, где
билль о правах обеспечивает свободу личности, мне-
ний, творчества. А вот что пишет по этому поводу
журнал «Тайм»: «Решающая сила в завоевании поли-
тического поста в США — это могущество денег».
Деньги для политики — это «молоко матери для ре-
бенка,— говорит босс демократической партии в Ка-
лифорнии Джесс Уиру. — В наше время кандидат
должен быть или богат сам, или иметь богатых дру-
зей». «Деньги — это власть, и чем больше денег,
тем больше власти» 1.
В 1966 году пост губернатора Калифорнии, полу-
ченный Рональдом Рейганом, миллионером, и пост
губернатора Нью-Йорка, полученный Нельсоном Рок-
феллером, архимиллионером, обошелся каждому
из них более чем в 55 миллионов долларов 2.
1 J. Perry, The New Politics. New York, 1968, p. 221.
2 Цитир. по журналу «За рубежом», № 27 за 1968 год.
62
В этих условиях, конечно же, «каждый» может
быть избран в сенат или в президенты. И нужно-то
всего-навсего несколько десятков миллионов дол-
ларов.
«Средний американец» склонен думать, что он
определяет и воздействует на политику страны, но
это не больше, чем наивный самообман.
Для тех же, кто вершит судьбы государства, «об-
щественное мнение» представляет удобный демаго-
гический фасад, синтетический материал, драпирую-
щий обман, скрывающий от малоискушенного в поли-
тике американца действительных хозяев страны и их
корыстную, реакционную политику.
«Средний американец» не столько верит прави-
тельству, сколько приучен к мысли, что, если Вашинг-
тон поступает так, а не иначе, следовательно, так и
надо. У каждого свой бизнес! Нет ничего предосуди-
тельного и в том, что какие-либо действия правитель-
ства или его представителя корыстны; ведь корысть
в том или ином виде является самой примечательной
чертой индивидуальной и общественной психологии
американского капиталистического общества.
Марк Твен еще в конце прошлого века предлагал
заменить старый американский флаг новым: закрасить
черным цветом белые полосы и нарисовать череп и
кости вместо звезд. Журнал «Ремпартс», издающий-
ся в Сан-Франциско, цитируя Твена, как бы пы-
тается объяснить, почему действия правительства ко-
рыстны, а политика преступна: «Да, мы лгали, но из
высоких побуждений. Да, мы поступали вероломно,
но лишь для того, чтобы из кажущегося зла роди-
лось добро. Да, мы разгромили доверчивый народ;
да, мы предали слабых, беззащитных людей, стерли
с лица земли республику, основанную на принципах
справедливости, разума и порядка, мы вонзили нож
в спину союзника, мы заставили наших юношей взять
в руки опозоренное оружие и пойти на разбой, и те-
перь весь мир глядит на нас с презрением»1.
Десятилетия обмана, ханжества, лицемерия, за-
1 Цитир. по журналу «За рубежом», № 31 за 1968 год.
64
пугиваний, угроз, жестоких расправ с инакомысля-
щими сделали свое дело. Как замечает Р. Кархов
в книге «Фарс, который называется образованием»,
в США господствует обстановка, при которой если
вы и «научились думать», то «должны это тщатель-
но скрывать» 1.
Американским капиталистам удалось удобно обо-
сноваться за фасадом государственного здания, име-
нуемого политической службой, которая пока еще
эффектно разыгрывает затянувшийся спектакль под
названием «Американская демократия».
Буржуазные идеологи много делают для того,
чтобы формировать угодное для правящих кругов
страны «общественное мнение» и изображать его
как национальное волеизъявление. Политика, утверж-
дают они, не диктуется более интересами одного
класса — капиталистов, а выражает желания и волю
всех «простых людей», а те, кто проводит эту поли-
тику в жизнь, якобы представляют «коллективный
разум нации» 2.
Машина пропаганды одурманивает человека, пы-
тается закрыть ему глаза на нелепости и чудовищные
преступления общества, в котором он живет. Радио
и телевидение, газеты и книги методично работают
над тем, чтобы создавать наиболее безболезненные,
с точки зрения правящих сил страны, условия для
гонки вооружений, роста реакции и фашизма, вос-
питания американцев в духе расового превосход-
ства.
И чем сильнее правительство подпадает под
власть финансовой олигархии, чем крепче сила моно-
полий соединяется с силой государства в единый ме-
ханизм, направленный против трудящихся, чем боль-
ше усиливается власть монополистической буржуазии
над жизнью нации, тем настойчивее апологеты капи-
тализма внушают американцам, будто политика пра-
вительства определяется народом, диктуется им и
формируется на основании «общественного мнения».
1 R. К a h r h о f f, This Farce Called Education. New York,
1952, p. 83.
2 R. E d 1 e r, The Policy Machine. New York, 1960, p. 154.
65
Особое внимание буржуазная политическая наука
уделяет доказательству того, что внешнеполитиче-
ский курс США формируется волей народа в услови-
ях «демократии» и «свободы». Правда, в последние
годы чаще можно встретить тревожные разговоры о
«депрессии национального духа», «утрате доверия»
или «кризисе доверия» к правительству и его полити-
ке. Военные преступления во Вьетнаме, серия поли-
тических убийств, грубый цинизм в международных
делах, расцвет насилия внутри страны не могли, ко-
нечно, остаться незамеченными. Явления эти настоль-
ко значительны, что молчать о них — значит потерять
доверие читателя. Но, несмотря на то, что политиче-
ская жизнь преподает прекрасные уроки глубокой ан-
тидемократичности этого строя, буржуазные идеологи
по-прежнему активно отстаивают тезис, что в США
политика формируется на основе «демократического
процесса».
Политическая литература особенно умиляется по
поводу того, что две буржуазные партии США попе-
ременно сменяют друг друга у власти. Соперничест-
во республиканской и демократической партий —
это, мол, и есть «демократия». Смена партий у вла-
сти означает будто бы некие «толчки», оживляющие
обстановку в стране, придающие обществу «дина-
мичность». Буржуазные пропагандисты старательно
внушают избирателям мысль, что, отдавая на выбо-
рах предпочтение кандидатам той или иной партии,
они оказывают таким образом «решающее влияние»
на политику государства.
Авторы политических гороскопов, используя ими-
тацию «всенародного волеизъявления», называемую
выборами, пытаются решить, в сущности, неразреши-
мую задачу. В стране усиливаются неуверенность и
беспокойство, бессмысленно погибают тысячи амери-
канцев в войне во Вьетнаме и от убийц внутри стра-
ны, расовая проблема выливается в вооруженную
борьбу и восстания негров, налоги и цены растут с
каждым днем. Все это нельзя не видеть даже из-под
стеклянного колпака, который пользуется авторите-
том у многих политиков страны. «А у нас
66
две партии!)» — твердят буржуазные идеологи, ког-
да сказать уже больше нечего. Американцу опять и
снова внушается, что живет он в самой, самой...
сиречь «демократической». Как будто демократия
измеряется речами, числом партий или избиратель-
ной демагогией, а не реальными делами, не тем,
кому государство служит, к защите чьих интересов
оно приставлено.
Перед выборами президента или членов конгрес-
са со страниц американских книг и газет не сходит
вопрос: кто победит? «Слон» (эмблема республикан-
ской партии) или «осел» (эмблема демократической
партии)? В 1952 году после непрерывного двадцати-
летнего правления «осла» к власти пришел «слон».
Президентом страны был избран представитель рес-
публиканской партии генерал Д. Эйзенхауэр, сменив-
ший Г. Трумэна, который президентствовал все пер-
вые послевоенные годы. В 1960 году роли снова по-
менялись. Вновь на первый план вышла демократи-
ческая партия. Президентом стал Дж. Кеннеди, кото-
рого вскоре застрелили, как в прошлом и некоторых
других президентов этой «демократической» страны.
К руководству государством пришел Л. Джонсон.
Осенью 1968 года двухпартийный маятник вновь
качнулся в сторону республиканцев. В Белом доме
оказался Р. Никсон. Призрачность этой перемены вид-
на хотя бы из того, что на президентском посту ока-
зался отнюдь не новый для Вашингтона человек, с
именем которого, как отмечают американские газеты,
можно связывать какие-либо новые веяния, новые
политические горизонты. В течение 8 лет Никсон был
вторым человеком в правительстве Эйзенхауэра. Сле-
довательно, он несет на себе немалую часть того по-
литического балласта, который пустил ко дну админи-
страцию республиканцев в 1960 году. Более того,
именно Никсону пришлось расплатиться в ходе тех
выборов за провалы этой администрации. Эйзенхауэр
отошел в сторону, сделав своего вице-президента
своеобразным козлом отпущения и заставив его
испить горькую чашу поражения от Дж. Кеннеди.
И тем не менее именно Никсон вновь был предло-
67
жен избирателям 8 лет спустя. Вряд ли есть более
наглядное подтверждение призрачности «выбора»,
которым располагают избиратели США, фальшивости
того, что буржуазной политической наукой выдается
за эталон демократии.
Партии издают множество рекламных книг. Глав-
ное в них — прославление той или иной партии и
критика другой, восхваление личных качеств прези-
дентов, их родственников, друзей или хула соперни-
ков. Например, в книге «Сила народа» демократиче-
ская партия изображается как «единственная истин-
ная представительница нации», республиканцев же
обвиняют в пренебрежительном отношении к интере-
сам «простого человека», в прислужничестве моно-
полиям. Республиканцы, естественно, писали прямо
противоположное как о себе, так и о демократах.
Каждая партия, особенно когда она в оппозиции, ста-
рается подчеркнуть свою «близость к народу».
Потерь никаких, а приобрести кое-что можно.
Каждая избирательная кампания рождает целый
поток политической литературы. Но особенно много
книг появляется тогда, когда становится реальной
перспектива замены одной партии другой у руля ру-
ководства. В 1968 году, например, надо было пере-
ориентировать избирателей в пользу республиканцев,
а демократов, политика которых привела страну к
серьезным политическим потрясениям, «поставить на
ремонт». Демократам приклеивались различные яр-
лыки, один хлестче другого. Это напоминало обста-
новку перед выборами в 1952 году, когда политика
демократической партии была связана с корейской
авантюрой. Тогда демократов тоже критиковали.
За внешнюю политику, за агрессивность и авантю-
ризм. Политическая наука изображала демократиче-
скую партию партией войны, а республиканскую —
партией мира. Все, мол, войны в истории США вели
демократы (как будто это зависит от партий!). Впро-
чем, что касается послевоенного времени, то обе
грязные войны — корейская и вьетнамская — были
поручены демократам. Из-за провала одной из них
демократической партии пришлось уползти в «оппо-
68
зицию» на целых восемь лет, пока избиратели не за-
были их военной деятельности. Из-за провала другой
демократы оказались вновь на «скамье запасных».
После выборов основное внимание в книгах о
партиях и президентах акцентируется обычно на внут-
ренних вопросах. Так было после «смены флагов» в
1952 году. Так происходит в какой-то мере и сейчас,
в 1969 году, хотя страсти, связанные с «грязной вой-
ной» во Вьетнаме, не только не утихли, но обостри-
лись в большей степени, чем когда-либо раньше.
Агрессия во Вьетнаме, расколовшая Америку, по
выражению сенаторов Морзе и Мэнсфилда, «на две
нации», заставила миллионы американцев более вни-
мательно присмотреться к делам собственной стра-
ны. К тому же и внутри страны положение сложилось
весьма сложное. Разгул расизма, огромный бюджет-
ный дефицит, кризис доллара, провал планов созда-
ния «великого общества», о котором было столько
шума, кризис городов и кризис сельского хозяйства
вызывали и вызывают у американцев все большее
недовольство.
Перед выборами 1968 года Джордж Гэллап, руко-
водитель американского института общественного
мнения, дал интервью журналу «Ю. С. ньюс энд
Уорлд рипорт».
Вопрос. Д-р Гэллап, что происходит в стране в
этот год выборов?
Ответ. Я не помню такого времени, во всяком
случае с 1932 года, когда ситуация была бы столь
неустойчивой, столь запутанной. В народе много не-
довольства, ситуация крайне неустойчивая.
Вопрос. Хотят ли люди перемен?
Ответ. Думаю, что да. Однако многие считают,
что им некуда идти. Они, видимо, разочарованы кан-
дидатами на пост президента вообще.
Вопрос. Что еще, кроме Вьетнама, заботит на-
род в настоящее время?
Ответ. Следующий важнейший вопрос в стране
сегодня — это вопрос о преступности и беззаконии.
Людям не нравится быстрый рост преступности, но к
кому они могут обратиться? Люди сыты по горло по-
69
литиками; я имею в виду наших обычных политиче-
ских деятелей.
Так свидетельствует Гэллап — человек, разумеет-
ся, осведомленный в процессах американской поли-
тической жизни.
Но чем больше разочарование политиками, тем
активнее должна быть пропаганда их достоинств и
добродетелей. Особенно много книг о президентах
выходит в то время, когда они находятся у власти.
Расписывают все: привычки, слабости, способности,
семейные дела. Американцев стараются убедить, что
каждый раз во главе нации стоит «великий человек».
Так было с Трумэном. Сотни книг вышли об Эйзен-
хауэре. Много написано о Кеннеди и Джонсоне. Кро-
ме того, выходят десятки работ о вице-президентах.
Буржуазные пропагандисты тщатся доказать, что
обе партии коренным образом отличаются друг от
друга по своим целям, идеологической платформе
и методам действий. Однако они никак не могут оси-
лить такой вопрос: почему, несмотря на смену партий
у власти, остается неизменной политика правительств?
На всех послевоенных выборах щедро раздавались
обещания, что оппозиционная партия в случае победы
коренным образом изменит политику.
Но выборы проходили.
Обещания забывались.
Политика оставалась прежней.
Прежней, если не считать, что каждый раз, когда
буржуазия выбрасывала «новый партийный флаг»,
прав у людей оставалось все меньше, а политика ста-
новилась все лицемернее и реакционнее. Представи-
тель партии демократов Трумэн клялся и божился, что
он денно и нощно печется о «демократии» и «свобо-
де». Между тем именно при нем особенно активно
начали действовать американские фашисты и расисты,
«охотники за ведьмами», маккартистские молодчики.
Огромных размеров достигла антикоммунистическая
истерия.
При президентстве Трумэна был создан комитет
«Свободной Европы». Размещен он в Нью-Йорке.
В его составе — 50 влиятельных американцев, пред-
70
ставляющих Центральное разведывательное управле-
ние, Пентагон, круги политических деятелей, близких
не только к демократам, но и к республиканцам. Бюд-
жет комитета — около 40 миллионов долларов при
Трумэне, около 50 миллионов при Эйзенхауэре,
65 миллионов при Кеннеди. Персонал этого штаба
идеологических диверсий состоит из двух тысяч чело-
век, главный объект атак — социалистические страны.
Когда президент Джонсон объявил о политике «наве-
дения мостов», он в первую очередь имел в виду
«мосты» «Свободной Европы», а точнее — провока-
ции против социалистических стран. Биографы Трумэ-
на называют его отцом «Свободной Европы». В книге
«Человек из Индепенденса»1 важнейшей заслугой
Трумэна считается, например, то, что он яростно вы-
ступал за форсированное производство атомных
бомб, предполагая использовать их прежде всего как
«средство воздействия на русских».
Во время кампании 1952 года республиканцы
Эйзенхауэр и Никсон обещали все изменить. Однако
годы их правления ознаменовались небывалым сосре-
доточением исполнительной власти в руках ставлен-
ников «большого бизнеса», ростом милитаризма
и усилением влияния военщины на дела государства,
бешеным наступлением на демократические права
трудящихся. На международной арене республиканцы
продолжали политику «холодной войны». Империали-
сты США, приведя к власти республиканцев, взяли
курс на дальнейшее обострение международной на-
пряженности.
В этих условиях, характеризующихся, по свидетель-
ству Д. Блэйсдела, резким усилением политического
«гангстеризма», коррупции и преступлений, потрясаю-
щего лицемерия в расовых вопросах и возросшей
«жадности корпораций» 2, возникла нужда в еще бо-
лее активном прославлении «буржуазной демокра-
тии», «американского образа жизни», всей экономиче-
1 J. Daniels, The Man of Independence. New York, 1950.
2 D. В l a i s d e l l, American Democracy under Pressure. New
York, 1957, p. 15.
71
ской и политической системы США. В этих целях
при республиканской администрации Эйзенхауэра
в 1953 году создается Информационное агентство
Соединенных Штатов (ЮСИА), значительно усили-
ваются другие службы пропаганды.
Много обещали и Кеннеди с Джонсоном, и Хэмфри
с Никсоном. Но что же произошло на поверку? Раси-
стские бесчинства, возрастающая гонка вооружений,
новые военные перевороты, организованные амери-
канской разведкой. И наконец, «грязная война» во
Вьетнаме, в концентрированном виде выразившая
авантюристический, преступный характер американ-
ского империализма, его возрастающую опасность
для человечества.
Предвыборная платформа, принятая съездом рес-
публиканской партии в августе 1968 года в Майами-
Бич, побила все рекорды демагогии в ряду более чем
резиновых политических документов такого рода, при-
нимаемых на съездах обеих партий. Чего-чего там
только нет! Каких только обещаний она не содержит!
Об этом документе в Америке говорили, что он обе-
щает «всем — все, и каждому — что он пожелает».
Выступления республиканских кандидатов в ходе изби-
рательной кампании строились по тому же принципу.
Однако вряд ли нужно быть пророком, чтобы пред-
сказать, что эти щедрые обещания ожидает та же
незавидная участь, какая была уготована обещаниям
всех предыдущих кампаний. Недаром в Америке го-
ворят, что предвыборные обещания республиканцев
и демократов стоят не дороже той бумаги, на которой
их пишут.
Многие работы буржуазных авторов, посвященные
прославлению «американской демократии» и роли так
называемого общественного мнения в определении
политики, обращены прежде всего к молодежи, и не
только к американской, конечно. Эти работы часто не
похожи друг на друга. Те, что обращены к молодому
поколению Латинской Америки или самих США, отли-
чаются по своим оценкам и аргументам от работ,
предназначенных для распространения в африканских
или азиатских странах. Наиболее изощренны и изво-
72
ротливы работы, рассчитанные для распространения
в социалистических странах.
Что же они собой представляют?
Одни откровенно апологетичны. Их авторы защи-
щают капиталистический строй, на все лады прослав-
ляют «американскую демократию», запугивают тяже-
лыми последствиями в случае каких-либо коренных
изменений в политической системе, полностью одоб-
ряют политику Вашингтона, «доказывают», что прави-
тельство США является «слугой» всего общества, а не
орудием в руках правящего класса. Такие книги в це-
лом малоубедительны и крикливы. Они издаются
огромными тиражами, распространяются по сравни-
тельно дешевым ценам, но большим спросом не поль-
зуются.
Другие авторы стараются замаскировать свои за-
щитные линии. Они тоже защищают капитализм, но
более толково. По силе своего пропагандистского
воздействия такие книги заметно превосходят откро-
венно апологетическую литературу. На первый взгляд
может показаться, что авторы работ этой группы кри-
тически относятся к современным американским по-
рядкам. Они признают отдельные недостатки и даже
пороки буржуазного общества, но в то же время на-
стойчиво внушают читателю мысль, что единственной
силой, способной искоренить эти недостатки, является
правительство. Поэтому, мол, нет никакой нужды
в борьбе против финансовой олигархии, против расиз-
ма и нищеты, за демократические свободы и улучше-
ние экономического положения народа.
Правительство борется, президент «старается».
Что же еще?
Авторы книг, стоящие на позициях замаскирован-
ной апологетики, не отрицают, что американское пра-
вительство испытывает постоянное давление экономи-
ческих сил и не всегда свободно в своих действиях.
Но это признание подчинено в конечном счете попыт-
кам доказать, что монополистические объединения
имеют, мол, одинаковый со всеми другими экономи-
ческими или общественными группами юридический
вес и по своему объективному воздействию на пра-
73
вительственные органы ничем не отличаются от какой-
либо другой группы или силы в государстве. Согласно
рассуждениям таких авторов, все социальные, эконо-
мические и политические силы общества в равной сте-
пени оказывают давление на правительство и доби-
ваются одних и тех же результатов. Получается, что
правительство является выразителем этакого усред-
ненного, интегрированного «общественного мнения»
всех социальных слоев.
Конечно же, это неверно. Ведь «давить» или, как
принято говорить в США, влиять на правительство мо-
гут лишь те, у кого есть деньги. В этом и состоит весь
фокус с американским «общественным мнением».
Третье направление политической литературы отра-
жает недовольство определенной части общества,
особенно либеральной интеллигенции, сложившейся
обстановкой в стране. Подобные книги, брошюры,
статьи американские пропагандисты называют фондом
«кредита доверия». Для того чтобы нам верили лю-
ди, знающие, что собой на самом деле представляет
современная политическая жизнь Америки, — рас-
суждают пропагандисты из ЮСИА, — мы должны де-
лать вид, что кое с чем не согласны. Главное — капи-
талистический строй хорош. А то, что, дескать, пло-
хо, — против этого мы боремся. И вот в этих книгах
из фонда «кредита доверия» авторы позволяют себе
выражать недовольство — в аккуратных, однако,
дозах, — недовольство упадком демократии, дальней-
шим подчинением правительства верхушке финан-
совой олигархии, ростом милитаризма и внешнеполи-
тическим курсом правительства.
Основой «демократического процесса» является,
по утверждению американских пропагандистов, поли-
тическое соперничество республиканской и демократи-
ческой партий. Буржуазные социологи пытаются дока-
зать избирателям, что, голосуя за ту или иную пар-
тию, они оказывают «решающее влияние» на политику
правительства. Всячески и взаимно сквернословя по
адресу соперничающей партии, «противники» все же
сходятся в одном: нужны обе партии. Они по очереди
спасают политику правящего класса, всячески изво-
74
рачиваясь, терпя позор, принимая на себя накипевшую
ненависть масс. Ко переведенная на запасной путь,
обруганная партия немедленно открывает огонь по
правящей партии, вновь накапливает «критический ав-
торитет», строит из себя «спасительницу нации», гото-
вясь снова занять доходные правительственные
кресла.
Свои аргументы в защиту двухпартийной системы
буржуазная литература варьирует на все лады. Одна-
ко логика фактов нередко вынуждает американских
социологов делать признания, показывающие всю
несостоятельность утверждений о «демократизме»
этой системы. Подвергая конкретному анализу прак-
тическую деятельность партий, они нередко прихо-
дят к выводу об отсутствии существенных различий
между ними. Большинство из того, что написано в
США о партиях, отмечается в книге «Истины, полу-
истины и трескучие фразы в американской цивили-
зации», — это «фарс, буффонада, чепуха, ложь и пус-
тая болтовня... Чтобы быть хорошим республиканцем
или демократом, вам не обязательно думать. Слу-
шать, читать, верить и орать — вот все, что от вас
требуется» 1.
И верно. Наораться во время выборов можно до-
сыта. И всласть. Но только так, для личного удоволь-
ствия. Одного не хватает. Самой малости. Пустяка.
Чтобы хоть кто-нибудь посчитался с твоим криком,
с твоим желанием.
Чего не бывает, того не бывает.
Буффонада буффонадой, а дело делом.
В США задолго до выборов знают, кого выдви-
нут и даже кого выберут. Знают все. И все-таки орут.
Играют в демократию.
В работе «Политическая система США» Д. Койл
пишет, что «в настоящее время две партии еще более
похожи друг на друга. Их называют иногда двойника-
ми». Американские избиратели, пишет он, чувствуют,
что демократы и республиканцы «имеют только раз-
1 Н. S с h е r f, Truths, Half-truths and Bunk in American Ci-
vilization, p. 79.
75
ных кандидатов», а партии в целом являются лишь
«организациями для победы на выборах и получения
контроля над правительством» 1.
Это признают не только социологи, но и партийные
лидеры. Сходство обеих партий американского круп-
ного капитала засвидетельствовал Эдлай Стивенсон,
который в своей книге «Что я думаю» писал: «У нас
гораздо больше общего с нашими друзьями-республи-
канцами... чем того, в чем мы не сходимся» 2. В вы-
шедшем накануне выборов 1960 года сборнике речей
Дж. Кеннеди, целью которого было информировать
американцев о взглядах претендента на президент-
ский пост, Кеннеди заявлял: «Главные разногласия
имеют место не столько в области общеполитических
целей, сколько в области конкретного отношения
к тем или иным возникающим проблемам» 3. Гораздо
откровеннее авторы книги «Политическая экономия
американской внешней политики». То, что «мы назы-
ваем национальными партиями, во многих отношениях
вовсе не является ими»4.
Партии лишь на словах меняют политику. «Побе-
дившая» партия предает забвению собственную крити-
ку и начинает проводить курс своей политической
предшественницы. Основное содержание политики
остается неизменным, если это, разумеется, соответ-
ствует классовым интересам правящих монополисти-
ческих кругов.
Так было и так есть.
На президентских выборах 1968 года республика-
нец Ричард Никсон и демократ Губерт Хэмфри гово-
рили о своей программе почти одно и то же. Оба
спекулировали на стремлении народа покончить
с вьетнамской войной, лавировали, лицемерили, то
прикидывались «голубями», когда выходили к рядо-
1 D. С о у 1 е, The United States Political System. New York,
1954, pp. 19, 27.
2 A. Stevenson, That I Think. New York, 1956, p. 73.
3 J. Kennedy, The Strategy of Peace. New York, 1960,
p. 266.
4 «The Political Economy of American Foreign Policy». New
York, 1955, p. 365.
76
вым избирателям, то изображали себя «неподкупны-
ми ястребами», когда обращались к хозяевам круп-
нейших монополий... ((Это действительно своего рода
игра», — писал Д. Рестон, размышляя над тем, что он
увидел и услышал на съезде республиканской партии
в Майами-Бич. «Республиканцы осуждают демократов
за «подрыв доверия» и сами подрывают его, — писал
он. — Они провозглашают цели внутренней и внешней
политики, за достижение которых сами не готовы пла-
тить. Делегаты знают, что существует разрыв между
риторикой, избирательной кампанией и реальной дей-
ствительностью».
Конечно же, Рестон пишет более чем деликатно.
Он выбирает слова и выражения, чтобы, не дай бог,
не задеть честолюбия хозяина, которому служит.
Джеймс Рестон как раз принадлежит к числу тех
«критиков», которые хотели бы видеть на капитанском
мостике американского корабля более изощренных
политиков. Более ловких. Более «изобретательных»,
как он любит выражаться, что означает более лице-
мерных.
Американцы все меньше и меньше верят мифу,
что двухпартийная система — «олицетворение демо-
кратии». Особенно наглядные уроки они получают
в периоды избирательных кампаний. В суматохе борь-
бы за теплые местечки на свет выплывают факты,
обнажающие изнанку американского образа жизни,
показывающие подчас эту жизнь такой, какая она
есть. И деятели, политические деятели обеих партий,
независимо от воли своей, предстают во всей своей
наготе — с их ненавистью ко всему прогрессивному,
с их алчностью, с их пренебрежением к народу, его
нуждам и его судьбе.
Э. Хьюз, автор книги «Америка уязвима», касаясь
послевоенных президентских выборов, пишет: «Я пом-
ню национальные выборы 1952 года и фальшь пар-
тийных поз. Я помню национальные выборы 1956 го-
да: парад притворства продолжался... В течение де-
сятилетия каждая политическая партия все больше
и больше имитировала одна другую и ничего не вно-
сила нового. Такова политическая сцена перед выбо-
77
рами 1960 года. Они будут повторением мрачной дра-
мы 1952 года, лишь с изменением партийных костю-
мов. Но, — продолжает автор, — теперь уже демо-
краты будут говорить об «обанкротившейся полити-
ке» и необходимости «инициативы». Они будут давать
любые обещания... но не предложат ничего нового.
Пустословие продолжается» 1.
Эту характеристику можно продолжить и относи-
тельно выборов 1964 и выборов 1968 годов. Пустосло-
вие — и ничего больше. Ничего нового. Ничего зна-
чительного. Одни и те же слова. Одни и те же обеща-
ния. Одни и те же обвинения. Но слова уже надоели.
Обещаниями сыты по горло.
Обвинениями набили оскомину.
Наступает политическая апатия.
Но она-то как раз и нужна, чтобы избранник моно-
полий был «избран».
Следует заметить, что в ходе кампании 1968 года
кризис доверия к системе двух партий достиг особой
остроты. Это была кампания, в которой активно про-
явили себя, с одной стороны, движение фашистского
типа во главе с мракобесом Уоллесом, а с другой —
буржуазно-либеральное и прежде всего антивоенное
движение, в частности массовое движение молодежи,
объединившееся вокруг сенаторов Ю. Маккарти
и Р. Кеннеди.
Оставляя в стороне вопрос об истоках и характере
уоллесовского движения, что является предметом
особого разговора, здесь следует подчеркнуть, что
впервые 3-й кандидат в ходе выборов получил зна-
чительное количество голосов, выступая вне рамок
двухпартийной системы. Надо полагать, реакция стре-
мится создать себе резерв вне системы двух партий,
что, независимо от целей, которые ставят себе те,
кто стоит за этим движением, объективно отражает
кризис двухпартийной системы.
В то же время и буржуазно-либеральное движение
обнаружило тенденцию отойти от двухпартийных ка-
1 Е. Hughes, America the Vincible. New York, 1959,
pp. 296-297.
78
челей. После того как на чикагском съезде демокра-
тов партийная машина, грубо игнорируя мнение мил-
лионов рядовых членов партии, в ходе первичных
выборов продемонстрировавших свою поддержку
антивоенной программы Ю. Маккарти, вывела его из
игры, все чаще стали раздаваться призывы к созда-
нию новой массовой партии. Сам Маккарти заявил,
что в 1970 году, когда истечет срок его мандата, он
если и выставит вновь свою кандидатуру, сделает это
вне рамок демократической партии.
Независимо от перспектив этого движения, уже
сейчас есть основания констатировать, что его мас-
штабы, его враждебность руководству обеих традици-
онных буржуазных партий являются симптомом серь-
езного заболевания двухпартийной системы, которую
политическая наука на протяжении многих десятиле-
тий изображала незыблемым бастионом демократии.
Принято считать, что политический облик партий
фиксируется в их программах. Именно по этим доку-
ментам легче всего отделить одну партию от другой.
И американские социологи пытаются доказать, что
смена партий у власти основана на различии идеоло-
гий, путей и средств политики. Но при анализе конк-
ретных документов партий, особенно избирательных
платформ, впадают в явное противоречие с этими ут-
верждениями. Избирательные программы больше по-
хожи, чем различны.
В первую очередь это касается внешнеполитиче-
ских разделов программ, так как фактически между
республиканцами и демократами нет принципиальных
разногласий по важнейшим аспектам внешней поли-
тики. Поскольку же соперничество предполагает на-
личие какого-то спора, то в этих целях мелкие поли-
тические расхождения «преувеличиваются в процессе
политических дебатов, а разногласия выдвигаются
там, где они не существуют» 1.
В американской литературе нет сколько-нибудь за-
метных работ, специально анализирующих избира-
1 R М а с r i d i s (ed.), Foreign Policy in World Politics,
p. 389.
79
тельные платформы партий на послевоенных выборах.
Но многие авторы, касаясь содержания программ,
признают, что их трудно различить по существу.
В платформах обеих партий рассматриваются одни
и те же вопросы. Расхождения, подчеркивает Ч. Бо-
улс, имеются лишь в «объеме, сроках и способах
осуществления программ, на словах по крайней ме-
ре» 1. Оговорка Боулса, надо заметить, более чем
уместна.
Если обратиться к внешнеполитическим разделам
избирательных платформ обеих партий на президент-
ских выборах 1960 года, то демагогический характер
«разногласий» становится особенно очевидным. Про-
грамма демократов 1960 года по своим идеям и про-
блемам очень схожа с республиканской платформой
1952 года. В том и другом случае партии находились
в «оппозиции», что открывало широкие возможности
для политических спекуляций. В свою очередь, на
президентских выборах 1964 года в республиканской
платформе повторялись по адресу демократов почти
все обвинения, полученные республиканцами в свой
адрес от демократов в 1960 году. Мало изменилась
республиканская платформа и в 1968 году. Она весь-
ма похожа на их же платформу от 1952 года. Схо-
жая ситуация. Схожие аргументы. И разумеется, сно-
ва, как и в 1952 году, новые обещания все исправить,
вернуть обществу «спокойствие», «стабильность» и
«процветание». Так и идет от выборов к выборам по-
литическая игра в «обвинения» и обещания. Реакци-
онный американский журнал «Ю. С. ньюс энд Уорлд
рипорт» в июле 1968 года, назвав выборы чехардой,
вынужден был признать: «Мы хвастаем, что являемся
демократической страной, но когда дело доходит до
выбора наших высших руководителей, то демократи-
ей здесь и не пахнет. Хуже того, наша система совсем
не предусматривает выбора такого человека, кото-
рый лучше всего подходил бы для президентского
поста» 2.
1 Ch. Bowles, American Politics in a Revolutionary World.
Cambridge, 1956, p. 89.
2 Цитир. по журналу «За рубежом», №32 за 1968 год.
80
В избирательной программе 1960 года демократы
заявляли, что они готовы вести с Советским Союзом
переговоры «всякий раз и везде, где есть реальная
возможность прогресса без принесения в жертву
принципа». Республиканцы также выражали «готов-
ность» вести переговоры о разоружении и прекраще-
нии ядерных испытаний. «Разница» заключалась лишь
в том, что республиканцы обещали «разработать ре-
алистические методы и гарантии разоружения и пре-
кращения атомных испытаний», демократы же — «от-
ветственные предложения» по этим вопросам.
Та же история повторилась и в 1968 году.
Обращаясь к проблемам Латинской Америки, рес-
публиканская и демократическая партии заявляли, что
они будут верны обязательствам и не «потерпят» соз-
дания в этом районе правительства, находящегося
«под господством коммунизма», то есть обе партии
единодушно и откровенно выступили против нацио-
нально-освободительного движения латиноамерикан-
ских народов. Здесь согласие было очевидным. Ока-
завшись у власти, демократы выполнили обещания
обеих партий: в Соединенных Штатах принят беспре-
цедентный закон, по которому войска США могут
вмешиваться в дела любой латиноамериканской стра-
ны, если североамериканской военщине пригрезится,
что южному соседу грозит коммунистическая «опас-
ность».
Вспомним события в Доминиканской Республике.
Когда народ этой маленькой страны выступил против
продажной, вконец дискредитировавшей себя клики
тиранов, США тотчас объявили о посылке морской
пехоты для «защиты американских интересов». Обе
партии поддержали открытую интервенцию, о кото-
рой сенатор Фулбрайт, выступая в конгрессе, сказал,
что это «не просто интервенция, а гораздо худшее
преступление: мы вмешались с тем, чтобы поддер-
жать противников социальной революции, поддержать
продажную реакционную военную олигархию».
Примечательно, пожалуй, лишь одно обстоятель-
ство. В программах обеих партий отсутствовали выра-
жения о политике «с позиции силы», которыми изо-
81
биловали избирательные платформы прошлых лет.
Политика «с позиции силы» оказалась настолько ском-
прометированной, что и республиканская и демокра-
тическая партии решили не упоминать о ней.
Впрочем, у программ, как уже говорилось, своя
довольно банальная служба. Тот факт, что слов о
«силе» как верховном арбитре всех международных
споров нет в программах, еще ни о чем, в сущности,
не говорит. Любую «неопределенность» избиратель-
ной платформы, кстати тоже запрограммированную,
но уже во вполне определенных целях, можно испра-
вить практическими делами.
После победы республиканцев на последних вы-
борах прошло не так много времени. Пять месяцев
ждала американская общественность ответа на воп-
рос, что стоит за туманными, иногда противоречивы-
ми высказываниями Р. Никсона. Прогнозов было
предостаточно, пропагандистской возни вокруг них —
еще больше. Но вот 4 июня 1969 года новый прези-
дент произнес в Колорадо-Спрингс речь, и многое
прояснилось. Хотя бы то, что многое из сказанного
теперь говорилось оратором полтора десятка лет
назад. Когда он был еще вице-президентом. «Пред-
ставьте себе, — патетически восклицает Р. Ник-
сон, — что случилось бы с нашим миром нынешне-
го дня, если бы на мировой арене не стало Америки.
Как это известно всем государственным деятелям (?!)
и как это признают даже самые откровенные крити-
ки Америки, весь остальной мир был бы охвачен
страхом».
Что ни фраза,, то вопреки фактическому положе-
нию вещей в мире.
Далее оратор требует, чтобы США подтвердили
«свое притязание на величие», на «великое руковод-
ство», и, как и раньше, не смущаясь, заявил, что
Америка «будет по-прежнему являться источником
мирового руководства». Не обошлось, разумеется, без
упоминания об «афинянах» и их «золотом веке», об
итальянцах эпохи Возрождения и т. д.
Знакомые мотивы. Снова лихорадочная мечта об
82
«американской империи» начинает свой очередной
круг.
Поскольку разница между партиями во взглядах
по серьезным национальным проблемам довольно
призрачна, профессиональные партийные лидеры
специально выдумывают темы для споров, которые,
как правило, мелки по существу, но эффектны по
форме. Кроме того, каждая партия объявляет себя
единственной защитницей «народных интересов», обе-
щает избирателям все на свете, играет на самых
больных вопросах, которые так и остаются больны-
ми, как будто они и существуют только для выборов.
Бурные выступления, инсценированные демонстра-
ции, публичные ссоры, принятие программ на нацио-
нальных съездах партий — все это рассчитано на то,
чтобы обмануть избирателей, особенно молодых.
Журнал «Юнайтед Стейтс ньюс энд Уорлд рипорт»
в апреле 1968 года писал, что, по мнению ряда обо-
зревателей, молодые избиратели сыграют решаю-
щую роль на президентских выборах. В 1968 году дей-
ствительно около 12 миллионов молодых американ-
цев впервые получили право голосовать. Охота за
голосами недостаточно зрелых или совсем неиску-
шенных в политике молодых людей приобрела огром-
ный размах. Перед молодежью заискивали. Ей угро-
жали и обещали. Сочувствовали и клялись в понима-
нии ее проблем. Каждый из претендентов утверждал,
что только он «понимает» нужды молодежи и не за-
будет о них.
И что уж совсем не в традициях американской по-
литической жизни, когда все обещания забываются
на другой же день после выборов, о молодежи дей-
ствительно не забыли. Тысячи молодых парней про-
должают гибнуть во Вьетнаме. Их заменяют тысячи
новых.
О молодежи помнят.
Не располагая новыми идеями, не имея каких-либо
конструктивных предложений, лидеры партий подсо-
вывают молодому избирателю никчемные дискуссии,
шумные эстрадные представления политического
толка. Дамские шляпки и чулки, мужские рубашки,
83
воздушные шары с изображением кандидатов в пре-
зиденты призывают избирателя голосовать за «един-
ственного» человека, который (и только он!) может
возглавить государство, повести его вперед, избавить
от многочисленных бед (беды в этом случае при-
знаются), улучшить жизнь людей, сделать ее достой-
ной и обеспеченной.
Но в ход идут не только чулки и шляпки. Широ-
кий размах получили фальсификация выборов, подку-
пы, обман избирателей, всевозможные махинации.
У. Реддиг в книге «Город Тома» 1 рассказывает о том,
как Том Пендергаст собирал голоса, чтобы привести
к власти Трумэна. Использовалось все: спаивание,
подкупы, шантаж, угрозы, кулачная расправа и т. д.
В выборе помощников также не было затруднений.
Контрабандисты, шулера, гангстеры и другие подон-
ки общества — все привлекались к избирательной
кампании, к формированию «общественного мне-
ния». Недаром один из американских адвокатов пи-
шет, что тем, кто собирается заняться политикой, «не-
обходимо иметь мощное тело». Для чего? А для то-
го, чтобы быть готовым к встречам с политическими
противниками, «которые попытаются перерезать вам
горло от уха до уха». Кроме того, должна быть креп-
кая спина. При этом необходимо постоянно помнить,
что «ваш соперник выбирает на этой спине наиболее
подходящее место, куда бы лучше всадить нож»2.
О нравах «американской демократии» рассказывает и
автор книги «Политическая жизнь в штате Нью-
Йорк»3 Москоу. Одного республиканца как-то обви-
нили, что в список избирателей были включены умер-
шие. Он ответил: «Мы использовали имена только
тех людей, которые все равно голосовали бы за нас».
И добавил: «Мы уважаем чужие убеждения».
Прекрасно! Американская деловитость и амери-
канская демократия в чистом виде, полная, так ска-
зать, непритязательной простоты и непринужден-
ности.
1 W. Red d i g, Tom's Town. Philadelphia, 1947.
2 G. Cannon (ed.), Politics USA. New York, 1960, p. 229.
3 W. Moscow, Politics in the Empire State. New York, 1948.
84
В политической практике распространен и такой
прием. Когда правящие круги попадают в особо кри-
тическое положение, как правило, усиливается про-
паганда личностей. В 1952 году это нашло свое наи-
более яркое выражение. Американские авторы пишут,
что республиканцы пришли к власти, уцепившись за
«магические» фалды Эйзенхауэра. Спекулируя на чув-
ствах американцев, в памяти которых были еще све-
жи воспоминания о второй мировой войне, буржуаз-
ная пропаганда всеми силами раздувала популяр-
ность Эйзенхауэра и заверяла избирателей, что
только он «имеет ответы на все национальные пробле-
мы», может прекратить корейское кровопролитие, об-
легчить бремя налогов, приостановить инфляцию, по-
кончить с коррупцией и «вернуть счастливые
дни» 1.
В пропагандистский обиход был пущен аргумент,
что «миролюбие» свойственно не только, мол, Эй-
зенхауэру, но и всей партии. За 28 лет правления
демократов (Вильсон, Ф. Рузвельт, Трумэн) было уби-
то и ранено на войнах 1 628 480 человек. За 24 года
правления республиканцев (Т. Рузвельт, Тафт, Гар-
динг, Кулидж, Гувер) не было убито или ранено ни
одного человека2.
Войну во Вьетнаме американские монополисты
также поручили правительству демократов. Впрочем,
в этом есть определенная логика. Пропаганда всяче-
ски раздувает мнение, что демократы имеют более
широкую социальную базу, что за них голосует боль-
ше простых людей, особенно в городах, чем за рес-
публиканцев. Спекулируя на этом, монополистические
заправилы и поручают демократам наиболее грязные
дела на международной арене. Само собой разумеет-
ся, что республиканцы активно поддерживают любые
военные провокации демократов, но на всякий слу-
чай остаются в стороне, чтобы, когда дело зайдет
в тупик, заменить демократов на посту.
Пропаганда прославляла «миролюбие» Эйзенхау-
1 Е. Roseboom, A History of Presidential Elections. New
York, 1957, p. 523.
2 S. Adler, The Isolationist Impulse. New York, 1957, p. 383.
85
эра и старательно обходила факты о его активном
участии в военной политике правительства демокра-
тов. Известно, что Эйзенхауэр находился у истоков
создания НАТО и был главнокомандующим воору-
женными силами этой группировки. Как свидетельству-
ет Р. Доновэн, «с первых дней «холодной войны» он
поддерживал «план Маршалла», а последующая воен-
ная помощь Европе была святая святых его деятель-
ности как командующего силами НАТО в 1951 и
1952 годах»1. В книге «Человек из Абилены» приво-
дится письмо Эйзенхауэра. В нем он ратует за уста-
новление «мирового порядка», в котором США при-
званы играть роль вождя, опираясь на «моральную,
социальную и экономическую силу, а до тех пор, по-
ка мировой порядок не установлен, — на военную си-
лу» 2. Все эти довольно банальные идеи генерал по-
вторил затем при вступлении на должность президен-
та. Автор работы сообщает далее, что еще в 1946 го-
ду Эйзенхауэр составил специальную программу
«идеологической войны» против коммунизма, в кото-
рой использованию «необходимой военной силы»3
отводилось важнейшее место. Перед выборами писа-
лось и о том, что именно Эйзенхауэр внушил Трумэ-
ну мысль о создании по всему миру военных баз, что
и было положено в основу так называемой доктри-
ны Трумэна 4.
Как видно, пропаганда, рекламируя Эйзенхауэра,
старалась угодить на все вкусы.
Помогая правящим силам выпутаться, используя
того же Эйзенхауэра, из безнадежной корейской аван-
тюры, она изображала его «миротворцем», этаким
добродушным дедом на завалинке.
Планируя стратегические линии политики, сердце-
виной которой оставался курс на мировое господ-
ство, американская пропаганда преподносила Эйзен-
1 R. Donovan, Eisenhower: The Inside Story. New York,
1956, p. 147.
2 K. McCann, Man from Abilene. New York, 1952,
pp. 165—166.
3 Ibid, p. 157.
4 A. Hatch, General Ike. New York, 1952, p. 280.
86
хауэра как вполне подходящую фигуру для проведе-
ния такой политики.
Дело, конечно, не в Эйзенхауэре. Равно как и не
в Никсоне производства 1968 года. В обоих случаях
поражение демократов объясняется банкротством их
политики. Наступление на демократические права тру-
дящихся, коррупция государственного аппарата, рас-
тущая инфляция, дороговизна вызвали активное не-
довольство народных масс. Войны в Корее и во Вьет-
наме послужили наглядным подтверждением глубо-
кого авантюризма внешней политики, развеяли в прах
длительные усилия американской пропаганды, направ-
ленные на то, чтобы убедить мировое общественное
мнение в «антиколониализме» США, закрепили за ни-
ми репутацию главной опоры колониализма в странах
Востока. Как отмечал Л. Бромфилд, «мы не имели ни-
какой причины быть в Корее... Утверждать, что столь
отдаленная и маловажная страна, как Корея, являет-
ся нашей первой линией обороны, — значит заявить,
что каждая страна в любой части мира также наша
первая линия обороны. Подобная концепция явно
фантастическая, смешная и граничит с манией вели-
чия» 1.
Через несколько лет, размышляя о Вьетнаме, Уол-
тер Липпман будет сокрушаться: «Размеры Азии
слишком велики. Расстояние от Америки слишком да-
леко... Даже самые смелые из нас способны видеть,
что США, у которых нет действенного союзника в ми-
ре, не могут обладать военным превосходством по-
всюду на земном шаре».
Интервенции в Корее и во Вьетнаме явились ло-
гическим следствием общей реакционной, воинствен-
ной внешнеполитической линии США. Эта политика
нацелена на создание американской «мировой импе-
рии», направлена против борьбы за свободу, социаль-
ную справедливость и национальную независимость
народов стран капиталистического и колониального
мира.
Тогда — в Корее, теперь — во Вьетнаме.
1 L. Вrоmfield, A New Pattern for Tired World, pp. 61—62.
87
Кроме всего прочего, весна 1968 года ознамено-
валась бурными студенческими волнениями. Буржу-
азные газеты и журналы, камуфлируя подлинные при-
чины этих волнений, пытались объяснить их неудов-
летворенностью учебными программами и экономиче-
ским положением студенчества. На самом же деле
причины «студенческих бунтов» куда более серьезны.
Журнал «Ю. С. ньюс энд Уорлд рипорт» вынужден
был сообщить, что, например, студенты Станфордско-
го университета протестовали против вербовочной
деятельности ЦРУ. В ходе трехдневной забастовки
в этом университете было подожжено здание учи-
лища офицеров запаса. Волнения в Рузвельтовском
университете в Чикаго были вызваны тем, что на
штатную должность профессора не был зачислен
Стоутон Линд, побывавший во Вьетнаме и рассказав-
ший о нем правду. Антивоенные выступления студен-
тов состоялись в колледже Чейна, штат Пенсильва-
ния, в Принстонском университете.
Страна увязала в трясине политического кризиса.
Но двухпартийная система вновь выполнила свою
роль. Фактическая власть осталась в руках того же
класса, который и на сей раз избежал политической
ответственности. На авансцену вышли республиканцы.
Однако кризис от этого не спал. Если весна
1968 года была названа буржуазной печатью «опас-
ным половодьем», то весну 1969 года с полным ос-
нованием можно назвать наводнением, которое по-
вергло официальный Вашингтон в трепет. Достаточно
привести чисто хроникальное перечисление некоторых
событий второй половины апреля и мая 1969 года,
чтобы понять причины серьезного беспокойства ник-
соновской администрации.
23 апреля. Студенческие волнения парализовали
деятельность двух крупных университетов — Колум-
бийского (Нью-Йорк) и университета Пэрдью (штат
Индиана). Студенты потребовали демократизаций
правил приема в университет и отстранения реак-
ционных профессоров.
На следующий день студенты Принстонского уни-
верситета (штат Нью-Джерси) начали многодневное
88
пикетирование института военных анализов, который
выполнял заказы Пентагона. Волнения охватили также
Маркеттский университет в Милуоки (штат Висконсин)
и Дартмутский колледж в Хановере (штат Нью-Хэмп-
шир). Студенты этих учебных заведений протестовали
против милитаризации обучения.
28 апреля. Студенты Колумбийского университета
начали сидячую забастовку протеста против дискри-
минации негров при приеме в университет.
В тот же день студенты Станфордского универси-
тета начали бойкот занятий, требуя прекращения вы-
полнения заказов Пентагона.
6 мая. В университете штата Индиана произошла
кровавая стычка между студентами и полицией, в
результате которой несколько сот студентов были
арестованы.
10 мая. Несколько десятков студентов Дартмут-
ского колледжа были приговорены к длительным
срокам тюремного заключения за протесты против
войны во Вьетнаме и выполнения военных заказов
Пентагона.
14 мая. По приказу губернатора штата Луизиана
войска были введены на территорию Южного универ-
ситета в Батон-Руже.
19 мая. Войска национальной гвардии были вве-
дены на территорию старейшего в Америке Гарвард-
ского университета для того, чтобы подавить волне-
ния студентов, протестовавших против продолжения
агрессии во Вьетнаме.
21 мая. В Джерси-сити за участие в запрещенной
демонстрации арестовано 46 студентов.
Около 500 солдат национальной гвардии рано
утром штурмовали одно из зданий Северо-Каролин-
ского университета в городе Гринсборо. Здание было
занято негритянскими студентами в знак протеста
против расистских порядков в университете.
Этот перечень легко продолжить. Редкий день в
эти месяцы обходился без бурных выступлений аме-
риканской молодежи, протестующей против милита-
ризации, войны и дискриминации.
Ответ реакции на студенческое движение — уси-
89
ление репрессий. Не ограничиваясь тем, что против
студентов бросают войска и полицию, реакционеры
срочно разрабатывают новое репрессивное законо-
дательство. Например, сенат штата Нью-Йорк одоб-
рил в апреле 1969 года законопроекты, которые пре-
дусматривают крупные денежные штрафы и длитель-
ное тюремное заключение для студентов, «прини-
мающих участие в беспорядках». Мэр Нью-Йорка
Линдсей публично заявил, что, «если в учебных заве-
дениях не прекратятся волнения, против студентов
будет направлена вся мощь полиции».
Конечно, во время каждой избирательной кампа-
нии на поверхность всплывают многие «неприятные»
факты, ярко характеризующие подлинное лицо «аме-
риканской демократии». Но ради сохранения соб-
ственной власти монополистические круги время от
времени идут на известные «издержки». Как указы-
вал В. И. Ленин, «без выборов в наш век нельзя; без
масс не обойтись, а массы в эпоху книгопечатания и
парламентаризма нельзя вести за собой без широко
разветвленной, систематически проведенной, прочно
оборудованной системы лести, лжи, мошенничества,
жонглерства модными и популярными словечками,
обещания направо и налево любых реформ и лю-
бых благ рабочим, — лишь бы они отказались от ре-
волюционной борьбы за свержение буржуазии» 1.
Как правило, во время избирательных кампаний
официальная пропаганда главное внимание уделяет
кандидатам в президенты. Но в 1952 году огромным
вниманием прессы и литературы пользовался Никсон,
шедший тогда в паре с Эйзенхауэром в качестве кан-
дидата в вице-президенты 2.
1 В. И Ленин, Полн. собр соч., т 30, стр. 176.
2 Ричард Милхауз Никсон родился в 1913 году в семье вла-
дельца бензоколонки и бакалейной лавки. Имеет высшее юриди-
ческое образование Во время второй мировой войны служил
в военно-морских силах. В 1947 году был избран членом в кон-
гресс США — сначала членом палаты представителей, затем
сенатором. С 1953 по 1961 год являлся вице-президентом стра-
ны. После поражения на выборах в 1960 году занимался частной
юридической практикой и активно работал в аппарате республи-
канской партии. Трижды приезжал в СССР.
90
Он выдвигался в качестве наиболее подходящего
политического лидера. Республиканцы загодя гото-
вили смену Эйзенхауэру. Другого популярного гене-
рала под рукой не было. Для создания популярности
политическому деятелю, не отягощенному лаврами
прежней славы, требовалось время.
Беспрецедентное влияние Никсона на решение
многих вопросов политики при Эйзенхауэре подчерки-
вается многими американскими авторами. Подроб-
ную картину деятельности Никсона, его облика как
политического деятеля дает Ральф де Толедано в кни-
ге «Никсон» 1.
Не напрасно, однако, как показали последующие
события, американская пропаганда уделяла столь
большое внимание Никсону. После серии провалов
ему удалось занять президентское кресло. Оба глав-
ных претендента — Никсон и Хэмфри получили по
43 процента голосов, но Никсон опередил соперника
на 14 600 голосов. Впрочем, количество голосов не
имеет значения на выборах в США. Здесь важно чис-
ло выборщиков. Никсон собрал их больше, чем Хэм-
фри. Американская пропаганда отмечала, что прош-
лые неудачи Никсон терпел из-за прямолинейности
взглядов. На этих выборах Никсон, судя по всему,
учел печальный опыт прошлого. На сей раз его взгля-
ды понять было куда труднее, чем раньше. По теле-
видению он заявил, что с войной во Вьетнаме надо
кончать, а представителям южных штатов сказал, что
на международной арене Америке нужна прежде
всего крепкая дубина.
Президентские выборы в США банально похожи.
Грандиозные политические спектакли. Переодевания
партийных костюмов. Сгустки лицемерия и ханжест-
ва. Празднества обмана и политического шулерства.
Даже улыбки — и те одинаковы.
И все же в послевоенное время сквозь шабаш по-
литического надувательства целой нации можно
видеть весьма тревожную тенденцию. Рост фашизма,
реакции. Сначала кружки под различными названия-
1 R. De Toledano, Nixon. New York, 1956.
91
ми. Клубы. Ассоциации. Опереточные кривляния гла-
варей нацистской организации. Затем эти болотца ста-
новятся опасными. Разрастаются. Их никто не осушает.
Мало того, им помогают срастись, слиться. Разроз-
ненные организации становятся мощными партиями.
Оголтелый антикоммунизм трумэновской администра-
ции породил «охоту за ведьмами» внутри страны, пра-
родителя фашизма — маккартизм. В 1964 году за
Голдуотера — политического вождя реакции голо-
суют на президентских выборах уже более 27 мил-
лионов человек. В 1968 году за Уоллеса, высту-
пившего вне двух партий,—14 процентов избирате-
лей, или 10 миллионов человек. Правая, фашистская
опасность быстро растет. И только политические про-
стаки или дезинформаторы по должности продолжа-
ют сегодня утверждать, что фашизм не имеет в США
почвы, а потому не привьется. А он себе прививает-
ся, цветет, дает плоды. Укрепление фашизма, если
его не остановить, окажет свое деформирующее
влияние и на существующую систему двух партий,
может утопить ее в трясине крайней реакции. При та-
ком развитии событий претензии американских правя-
щих кругов на «мировое господство», бесспорно, ста-
нут еще более зловещими. Человечество может ока-
заться перед опасностью куда более трагичной, чем
когда-либо прежде.
ГЛАВА
ЧЕТВЕРТАЯ
Из одного корыта. Кризисное отягоще-
ние. Партии две, а заказчик один. Всё и
небо в придачу. Руку, которая кормит, ку-
сать невыгодно. За фасадом. «Каста непри-
касаемых». Одаренные жулики. Гарнизон-
ное государство. Кто сегодня твой голуб-
чик) Остановите мир.
Итак, пока бушует избирательная кампания, пока
грохочет гром театрализованной «демократии», «но-
вые лидеры», вытолкнутые на политическую сцену,
беспощадно бичуют старых, обвиняют в преступлени-
ях вплоть до «предательства национальных интере-
сов». И все только для того, чтобы оставить в тени,
избавить от политической ответственности «касту не-
прикасаемых» — финансовых олигархов государства.
Во время выборов пропаганда всячески старается
убедить американцев, что между платформами рес-
публиканской и демократической партий имеются
серьезные расхождения. После выборов, ничуть не
смущаясь, буржуазные идеологи заявляют, что сама
по себе неизменность политики правительства тоже
свидетельствует о «демократии». Приверженность
пришедшего к власти президента политическому кур-
су своего предшественника объясняют «патриотиз-
мом» и преданностью «национальным интересам».
Почему же так быстро и кардинально меняется
точка зрения?
Ответ следует искать в следующем. Стратегиче-
ские цели правящих сил в основе своей не претерпе-
вают изменений. В этих условиях тезис о «пропасти»
между партиями теряет политическую ценность. А де-
мократические «забавы», дозволенные в период из-
бирательных кампаний, приобретают приватный, «лю-
бительский» характер.
Политическая наука возвращается к исполнению
обычных, тоже неизменных «при всех императорах»
обязанностей: как можно активнее внушать людям,
что политика правительства — единственно правиль-
ная и единственно возможная. Бывает, конечно, и
так, что оппозиционная партия всячески помогает
правящей проводить ту или иную политику, а придя к
93
власти, открещивается от нее. По крайней мере на
словах. Например, перед выборами в 1952 году, ког-
да республиканцы пришли к власти, они принимали
самое активное участие во внешней политике прави-
тельства демократов. Сошлемся на высказывание рес-
публиканца Даллеса, сделанное им в начале 1952 го-
да. Оценивая внешнюю политику правительства Тру-
мэна, он утверждал, что «последние пять лет были
годами успехов». Но прошло несколько месяцев, и
точка зрения круто изменилась. В июне 1952 года в
журнале «Лайф» Даллес писал о том, что «все боль-
шее число людей отворачивается от нашей политики
как от слишком милитаристской, слишком дорогой,
слишком неустойчивой, слишком неясной, чтобы за
ней следовать». А в разгар избирательной кампании
Даллес заявил: «Я, генерал Эйзенхауэр и сенатор
Никсон пришли к выводу, что американская внешняя
политика поставила нацию перед величайшей угрозой,
которая существовала когда-либо в истории
страны» 1.
В ходе предвыборной борьбы 1968 года можно
было заметить некоторые особенности в поведении
республиканцев, которые вновь пришли к власти.
Никсон избегал точных формулировок относительно
внешней политики. При случае ругал, где-то хвалил,
но свою программу не развертывал. Тактика оправ-
дала себя. Для победы республиканцев хватило груза
собственных ошибок демократов, накопленных как во
внутренней, так и во внешней политике. Отягощенные
«кризисной политикой», демократы осели на дно, вы-
толкнув на поверхность республиканцев. Иного выбо-
ра не было.
Получилось так, что у Никсона после победы ока-
залась «чистая доска», на которой можно «писать по-
литику». Времени впереди еще много, но на первых
порах он предпочел скорее солидаризироваться
с Джонсоном, чтобы его руками расчистить «полити-
ческие завалы». Как-никак 43 процента голосов изби-
рателей, то есть очевидное меньшинство, полученное
1 R. Rovere, The Eisenhower Years. New York, 1956, p. 59.
94
на выборах, обязывает к «изворотливости». Голосо-
вали-то скорее «против» демократов, чем «за» рес-
публиканцев.
Сейчас еще трудно сказать, какие решения будут
приняты за кулисами правящими монополистическими
кругами. Не исключено, что будут предприниматься
некоторые шаги по прекращению агрессии во Вьет-
наме. Война-то, в сущности, проиграна. Свалить вину
за эту авантюру (она оказалась катализатором мно-
гих других кризисных явлений в современной Амери-
ке и потому создала определенную опасность для
правящих сил) на демократов проще всего. Испытан-
ный метод. Многие поверят, что и на этот раз, как и
в случае с корейской войной, республиканцы высту-
пают «миротворцами», исправляя «трагическую воин-
ственность» демократов.
Об одном только будет забыто. По крайней мере
мало кто вспомнит. Как тогда, в 1953—1954 годах,
выходя из корейской авантюры, республиканцы актив-
но готовились к войне, в частности и во Вьетнаме,
так и сейчас, после очевидного провала позорной вой-
ны против вьетнамского народа, они вынуждены ис-
кать путей, как выбраться из нее с максимально мень-
шими издержками. Но одновременно надо ждать
очередной авантюры американского империализма.
Без этого монополии жить не могут. Без этого эконо-
мический кризис может стать реальностью.
Обратимся ко времени, когда республиканцы пер-
вый раз после войны пришли к власти. В январе
1954 года государственный секретарь Даллес, разви-
вая идею президента Эйзенхауэра, высказанную ра-
нее, заявил о необходимости быстрого развития во-
оруженных сил, с тем чтобы создать способность
«возмездия немедленно, средствами и в местах по
нашему выбору» 1. Слова эти стали затем печально
известными. Они были положены в основу преслову-
той политики «массированного возмездия», держав-
шей мир многие годы на грани мировой войны. Уве-
1 Н. Barber, The United States in World Affairs 1955. New
York, 1957, p. 10.
95
личения «массированных, мобильных сил возмездия»1
потребовал Никсон. В обстановке нагнетания между-
народной напряженности, а пропаганда между тем
вовсю шумела о миролюбии Эйзенхауэра относитель-
но Кореи, шла подготовка к военной интервенции в
Индокитае.
Франция в Индокитае была близка к краху.
Как свидетельствует Доновэн, к февралю 1954 года
положение оказалось «настолько критическим, что
возможность американской интервенции... стала пред-
метом серьезного обсуждения в правительстве»2.
Оставалось решить, вместе с союзниками или без них
США начнут военные действия. 16 апреля 1954 года
Никсон заявил, что «свободный мир не может позво-
лить дальнейшее отступление из Азии», что «мы
должны пойти на риск и послать американских парней
в Индокитай» 3.
Впрочем, тот же Доновэн признает, что и без
интервенции это была американская война, так как
США являлись лидерами в борьбе против коммуниз-
ма. После корейского перемирия Индокитай стал
единственным активным полем сражения в этой борь-
бе. Больше того — хотя войну вели французы, США
несли в 1954 году более трети расходов на военные
операции, а также поставляли материалы и оказывали
Техническую помощь 4.
Казалось, что вот-вот будет достигнуто соглаше-
ние об организации объединенных действий. Но во
время экстренной поездки в Лондон и Париж Даллес
«обнаружил серьезное непонимание» идеи о совмест-
ных действиях. Вместо того чтобы «немедленно кол-
лективно выступить в защиту Индокитая»5, Англия и
Франция склонялись к переговорам. Да и в самой
Америке общественное мнение «не было готово при-
нять интервенцию» 6.
1 «The New York Times», 14.III, 1954.
2 R.Donovan, Eisenhower: The Inside Story, p. 262.
3 I b i d., p. 266.
4 Ibid., p. 260.
5 I b i d, p. 265.
6 Ibid., p. 267.
96
Итак, войну против Кореи вело правительство де-
мократов при активной поддержке республиканцев.
Затем избирательные соображения потребовали, что-
бы республиканцы изобразили себя посторонними в
этой войне и даже противниками ее. Им была приго-
товлена роль «миротворцев».
Тем временем «миротворцы» готовили очередную
интервенцию — на сей раз во Вьетнаме. Не получи-
лось. Но война была нужна правящим силам. И ее
вновь поручили правительству демократов. По всей
вероятности, республиканцам опять придется играть
роль «партии мира». Если это случится, то шуму бу-
дет предостаточно. Вспомнят всех президентов от рес-
публиканской партии и будут расписывать их «добро-
детели». Прекращение «грязной войны» во Вьетнаме
будет изображаться как «вклад» США в дело мира,
как уступка, компромисс, требующий благодарности
человечества. Не моргнув и глазом, пропаганда, а за-
тем и политическая наука будут утверждать, что «ми-
ролюбие» США, проявленное во Вьетнаме, соответст-
вует «духу и традициям» этой страны, что оно якобы
присуще самому ее образу жизни.
О сотнях тысяч убитых вьетнамцев, варварски уби-
тых детях, женщинах, стариках будут молчать. Только
разве напишут или расскажут о том, как страдали
«добродушные» американские парни в джунглях Вьет-
нама, об их «героизме», «самопожертвовании» и т. д.
Еще и еще раз обругают вьетнамцев, которые, не по-
няв «альтруизма» США, выступили с оружием в руках
против интервенции. Всего будет полно в писаниях
о Вьетнаме, особенно лицемерия.
Американская политическая литература много пи-
шет о различиях в политике партий. А политика меж-
ду тем остается одной и той же. Лозунги, правда,
меняются. «Новый курс» Ф. Рузвельта, «Новые рубе-
жи» Дж. Кеннеди, «Великое общество» Л. Джонсона.
Правда, республиканцы не всегда свои демагогиче-
ские обещания оформляют лозунгами, но обещают,
как и демократы, «все и небо в придачу».
Взаимные обвинения тоже одинаковы. Если по-
смотреть официальные документы партий, то руга-
97
ют одна партия другую за одни и те же грехи: «мно-
го говорят, но предпринимают мало конструктивных
действий», «проводят случайную политику как внутри
страны, так и за границей», «утратили господствующие
позиции в мире», «привели к падению престижа
США», «сделали непоправимые уступки коммуни-
стам», «завели страну в тупик», «ничего не сделали
для борьбы с бедностью, преступностью, коррупцией».
И так из года в год, от одних выборов к другим.
Гладкие, обкатанные, словно камни в горной реке,
фразы. Мало кого интересует их смысл. К ним при-
выкли, как к самым необходимым предметам туалета.
И цена им грош.
Между тем, если послушать иных буржуазных
авторов, дела идет о борьбе не на жизнь, а на
смерть. Но еще никто из исследователей, дорожащих
своей репутацией, не рискнул отыскать хоть сколько-
нибудь значительные отличия в политике послевоен-
ных президентов, представляющих, как известно, со-
перничающие партии, — Трумэна, Эйзенхауэра, Кен-
неди, Джонсона, Никсона.
Обе буржуазные партии рождены одним и тем
же классом, содержатся им и служат ему. «Монопо-
лия, раз она сложилась и ворочает миллиардами,
с абсолютной неизбежностью пронизывает все сторо-
ны общественной жизни, независимо от политическо-
го устройства и от каких бы то ни было других
«частностей» 1, — писал В. И. Ленин. Такой «частно-
стью» в условиях американской действительности яв-
ляется двухпартийная система, созданная и выпесто-
ванная правящим классом для обмана трудящихся.
И любая степень «близости» или «отличия» этих двух
партий не может изменить сущности буржуазного
политического строя, антидемократического в своей
основе.
Конечно, было бы упрощением считать, что обе
партии абсолютно одинаковы. Отличия в подходе к
тем или иным явлениям, событиям, в понимании то-
го, как лучше служить интересам власть имущих,
1 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 27, стр. 355.
98
бесспорно, есть. В зависимости от складывающейся
обстановки эти отличия могут быть более или менее
значительными. Особенно тогда, когда противоречия
в обществе обостряются и партии испытывают повы-
шенное давление избирателей. Настроение масс при-
ходится учитывать, чтобы не допустить на выборах
альтернативы, кроме как голосование за одну из
буржуазных партий. Как неоднократно подчеркивал
один из основателей Коммунистической партии
США — У, Фостер, республиканская партия — наи-
более типичная партия монополистического капитала.
Ее главной опорой являются владельцы промышлен-
ных предприятий, банков, компаний коммунального
обслуживания и больших железнодорожных компа-
ний, то есть верхние слои буржуазии, а также высшие
чины армии, флота и авиации, высшее протестантское
духовенство, ведущие силы в области печати, радио,
кино, телевидения и издательского дела, руководители
университетов, наиболее консервативные профсоюзы,
часть наиболее отсталых рабочих и богатое фермер-
ство.
Сложилось так, что демократы пользуются под-
держкой в южных штатах страны. На стороне демо-
кратической партии выступают католическая церковь,
различные иммигрантские группы. За демократов го-
лосует значительная часть негритянского и еврейского
населения, бедного фермерства, средних слоев
буржуазии, студенчества и либеральной интелли-
генции.
Может показаться, что «большому бизнесу» здесь
и делать нечего. Так по крайней мере утверждает
буржуазная политическая наука. А на деле крупней-
шие монополии США охотно финансируют демокра-
тов, активно их поддерживают, а в послевоенные годы
даже внешние, скажем так, «публикуемые» симпатии
становятся все менее ясными.
Монополистический капитал не может остаться
одноруким.
Партия — это политическая тактика монополий,
которая требует «различий», «борьбы», «смены лю-
дей», то есть всего того, что необходимо для сохра-
99
нения власти в руках одного и того же класса и
отвлечения трудящихся масс от действительной
борьбы.
Обе партии — детище одного и того же класса.
Но в сложных переплетениях американской полити-
ческой жизни существует и такая особенность: от-
дельные монополистические группировки имеют свое-
го «любимца» (демократов или республиканцев), ко-
торого они лелеют, финансируют, ведут к власти,
а затем извлекают выгоду из создавшейся ситуации.
Публичные и закулисные баталии между партиями в
какой-то степени отражают противоречия между фи-
нансовыми блоками. И поэтому пришедшая к власти
партия, защищая интересы капиталистического класса
в целом (это, разумеется, главное), учитывает (преж-
де всего в распределении военных заказов) интересы
той коалиции промышленников, которая особенно
благоволила к партии во время выборов.
Республиканская и демократическая партии про-
должают занимать довольно прочные позиции в поли-
тической жизни США. Еще многие американцы верят
в то, что своим голосованием на выборах они могут
влиять на политику. Но в то же время все больше и
больше людей начинают понимать, что партия, нахо-
дящаяся у власти, руководствуется не мнением наро-
да, как это изо всех сил стараются доказать амери-
канские идеологи, а служит корыстным интересам фи-
нансового капитала.
Да и с какой стати буржуазным политическим дея-
телям всерьез (а не демагогически, что бывает) при-
слушиваться к демократическому общественному мне-
нию, если в США еще не возникло условий для
упразднения тоталитарной системы двух партий, глав-
ное различие между которыми — это степень изво-
ротливости во время «переодевания костюмов», на-
зываемого в США сменой партий у власти.
Кроме того, всякая строптивость по важным во-
просам, любая попытка куснуть руку, которая кормит,
рано или поздно приведут к тому, что корыто, из ко-
торого едят политические деятели, может оказаться
пустым.
100
Надо признать, американские монополии комфор-
табельно устроились за «двухпартийным» фасадом
американского государства.
Внутри здания грязь политических махинаций,
кровь милитаристской политики, крайняя безнравст-
венность, жульничество, воровство, подкупы.
И все же хорошо отлаженная, тщательно отрепе-
тированная система «публичного соперничества» по-
литических содержанок позволяет фактическим
вершителям судеб страны уходить от ответствен-
ности, подставляя для битья то одну, то другую
партию.
Но для послевоенного времени характерно, что
монополии стали активнее, чем раньше, прибирать
к рукам управление государством. Ускорился процесс
непосредственного слияния двух аппаратов — моно-
полий и государства. Политические посредники оттес-
няются в сторону, когда это, разумеется, выгодно мо-
нополиям. Происходит процесс узурпации государст-
венной власти верхушкой монополий, укрепления тота-
литарных методов управления.
Началось это (заметнее, чем в прошлом) во вре-
мя второй мировой войны, когда под гром пушек
было проще проводить курс на централизацию вла-
сти, легче перетасовывать государственный аппарат,
заполняя его представителями «большого бизнеса».
Война закончилась, но процесс захвата исполнительных
рычагов государства непосредственными представи-
телями монополий на убыль не пошел.
В правительстве Трумэна, как известно, было не-
мало крупных финансовых воротил или их прямых
поверенных. Активное проникновение в правительст-
во «людей монополий» продолжалось при Эйзенхауэ-
ре — президенте США от республиканской партии,
при Кеннеди и Джонсоне —президентах от демокра-
тов. Замену политических машин в 1952, 1960, 1968 го-
дах финансовая олигархия использовала для комплек-
тования государственного аппарата преимущественно
из представителей «большого бизнеса», военщины и
высших чиновников монополий.
101
В правительстве Рузвельта министерские посты за-
нимали Эдвард Стеттиниус, сын партнера Моргана,
бывшего президентом «Юнайтед Стэйтс стил корпо-
рейшн», Генри Моргентау, биржевой воротила, владе-
лец огромного состояния, миллионеры Форрестол,
Эдиссон, Стимсон, Нокс.
Важнейшие посты в кабинете Трумэна занимали:
Д. Форрестол — президент «Диллон, Рид энд компа-
ни», Ч. Вильсон — президент «Дженерал электрик»,
Р. Ловет и А. Гарриман — видные дельцы с Уолл-
стрита, П. Нитце — вице-президент «Диллон, Рид
энд компани», С. Саймингтон — крупный делец
и др.
Однако в условиях, когда крупному капиталу все
труднее становилось проводить свою политику как
внутри страны, так и за ее пределами, заправилы
«большого бизнеса» сочли, что этот процесс идет не-
достаточно быстро и организованно. После прихода
к власти республиканской партии в 1952 году проник-
новение непосредственных представителей ведущих
компаний на ключевые посты в государственном ап-
парате резко усилилось. Можно сказать, начался ка-
чественно новый этап захвата ключевых позиций го-
сударственного аппарата «большим бизнесом», про-
цесс, получивший в последующие годы свое дальней-
шее развитие.
Речь пошла не о десятках, а о сотнях постов, ко-
торые ведущие группы монополистического капитала
решили отдать своим братьям по бизнесу, отстранив
от непосредственного управления страной профессио-
нальных политиков, хотя и служивших им верой и
правдой. Дельцы, банкиры, предприниматели направ-
лялись во все наиболее важные звенья государствен-
ного аппарата, начиная от кабинета министров и кон-
чая многочисленными ведомствами.
Указывая на разницу между правительством, сфор-
мированным республиканцами, и предыдущим прави-
тельством, авторы книги «Корпорации-миллиардеры»
пишут: «Лица, назначавшиеся Трумэном, были в боль-
шинстве случаев представителями второстепенных или
102
промежуточных групп и не являлись сами, за некото-
рым исключением, экономическими магнатами, стояв-
шими во главе «большого бизнеса». Затем руководи-
тели главных монополистических групп сами заняли
министерские кресла в правительстве США. Прави-
тельство Эйзенхауэра представляет самое открытое
правление монополистов в истории США»1. Члены
правительства, сформированного Эйзенхауэром, зани-
мали посты и имели официальные связи в 86 круп-
нейших корпорациях США с общими активами, пре-
вышающими 20 миллиардов долларов.
От такого правительства ждали многого. Роль ему
отводилась особая. Председатель правления «Джене-
рал моторс» А. Слоун, выступая в Нью-Йорке, заявил:
«Наша страна — это преимущественно общество
бизнеса: как идут дела в мире бизнеса, так и у
всех нас. Наше правительство отчасти является ге-
неральным штабом нашего общества, а потому и биз-
неса» 2.
Генеральный штаб бизнеса. Исчерпывающе и от-
кровенно. И справедливо.
На следующий же день после выборов Эйзенхауэр
начал совещаться с представителями крупного капита-
ла по вопросу о составе кабинета. Как сообщала
газета «Вашингтон пост» 28 ноября 1952 года,
поехав после выборов на отдых в Огасту, он
«установил связь» с крупными промышленниками, со-
бравшимися недалеко от Огасты. Разумеется, «слу-
чайно».
В эти же дни Эйзенхауэр провел особые совеща-
ния с руководителями «империи Рокфеллеров» —
Нельсоном Рокфеллером, его дядей Уинтропом Олд-
ричем, председателем совета директоров «Морган
Дж. П. энд компани инкорпорейтед (Нью-Йорк)»,
Джорджем Уитни, председателем Американской тор-
говой палаты. Уже сам по себе факт, что вновь из-
бранный президент держит совет с крупнейшими во-
ротилами делового мира, в достаточной степени по-
1 «Корпорации-миллиардеры». М., 1957, стр. 18,
2 «New York Times», 20.I, 1953.
103
казателен. Но куда более красноречив состав
правительства, объявленный после этих совещаний.
Он «больше всего похож на справочник фамилий ру-
ководителей крупнейших корпораций» 1, — писала в
те дни газета «Нью-Йорк пост». Даже журнал финан-
совых кругов «Форчун» назвал это правительство
«политической дерзостью». Сам Эйзенхауэр заявил на
заседании кабинета через несколько недель после то-
го, как занял пост президента: «Мы все должны пом-
нить, что нас называют администрацией бизнеса.
Фактически мы сами дали повод к такому названию,
и это хорошо» 2.
Монополии перешли к полному захвату ключевых
постов в правительстве. Принцип обычного предста-
вительства правящих кругов в государственной адми-
нистрации был сведен до минимума.
Внешнюю политику Эйзенхауэр практически отдал
на откуп Джону Фостеру Даллесу — главе самой
крупной на Уолл-стрите юридической фирмы «Салли-
вен энд Кромвел». Одним из секретов могущества
этой фирмы и по сей день является то, что она слу-
жит как бы связующим звеном между двумя частя-
ми семейства Рокфеллеров, расколовшегося еще в
начале века. Главы обеих ветвей этого семейства —
с одной стороны пять братьев, сыновей Джона Д.
Рокфеллера-младшего, а с другой — Джеймс Рокфел-
лер, сын младшего брата Джона Д. Рокфеллера —
не поддерживают между собой никаких связей. Меж-
ду тем интересы рокфеллеровского бизнеса нередко
нуждаются в координации усилий. Вот эта задача и
возложена в последние четыре десятка лет на
даллесовскую юридическую фирму, которая
держит в своих руках многие важнейшие семейные
тайны.
Одновременно с этим Джон Фостер Даллес,
а также его младший брат Аллен Даллес и их сестра
Элеонора Даллес были введены в директораты важ-
нейших компаний обеих ветвей рокфеллеровского
1 «New York Post», 22XII, 1952.
2 Е. Hughes, The Ordeal of Power. New York, 1962, p. 74.
104
семейства. Так, Джон Фостер Даллес до последнего
дня своей жизни являлся одним из директоров «Стан-
дарт ойл», членом правления «Интернейшнл никель»
и ряда других концернов, входящих в рокфеллеров-
скую орбиту. Именно этому доверенному стряпчему
семейства Рокфеллеров и было поручено руковод-
ство внешней политихой США, в которой он практи-
чески бесконтрольно хозяйничал до последних дней
своей жизни. Его брат возглавил важнейшее звено
американской государственной машины — Централь-
ное разведывательное управление. Элеонора Даллес
руководила в государственном департаменте отде-
лом Европы.
Сам Эйзенхауэр в своих мемуарах так объясняет
назначение Даллеса на пост государственного сек-
ретаря: «Даллес устроил меня потому, что развивал
теории, подобные тем, которые я сам долго обдумы-
вал, относительно сохранения нашей национальной
военной мощи и оказания воздействия путем поли-
тики, которую все стали потом называть «массиро-
ванным возмездием» 1.
Пост министра обороны в правительстве Эйзенхау-
эра (глава Пентагона ведает распределением военных
заказов между военными концернами и корпорация-
ми США) был вручен крупнейшему промышленнику,
президенту «Дженерал моторс», контролируемой се-
мействами Морганов и Дюпонов, Чарльзу Вильсону
(однофамильцу Ч. Вильсона из «Дженерал электрик»,
занимавшему тот же пост в правительстве Трумэна).
После того как в 1957 году Вильсон, покинув Вашинг-
тон, вернулся в кабинет президента «Дженерал мо-
торс», на его место был назначен миллионер Н. Ма-
келрой — президент моргановской компании «Прок-
тер энд Гэмбл», член директората «Дженерал элек-
трик» и «Крайслер». В декабре 1959 года на посту
главы Пентагона Макелрой был заменен еще одним
руководящим деятелем моргановской империи —
Т. Гейтсом-младшим, который после отставки прави-
1 D. Eisenhower, The White House Years: Mandate for
Change, 1953—1956. New York, p. 23.
105
тельства Эйзенхауэра занял положение главноуправ-
ляющего всех моргановских банков и концернов.
В этой роли он выступает и по сей день.
Пост министра торговли оказался у лидера бос-
тонских банкиров миллиардера С. Уикса. Министром
финансов в правительстве Эйзенхауэра стал лидер
среднезападной группировки американских монопо-
лий, глава «М. А. Ханна корпорейшн» Д. Хэмфри,
личные капиталы которого превышают полмиллиарда
долларов. Впоследствии Хэмфри сменил Р. Андер-
сон — крупнейший промышленник и финансист из
Техаса.
Пост военного министра был поручен Р. Стивенсу,
вице-президенту «Дженерал моторс». Пост министра
авиации занял М. Тэлбот, исполнительный директор
той же корпорация. Министром почт стал А. Саммер-
филд, президент компании «Шевроле».
Весьма информированная в закулисных делах Ва-
шингтона газета «Нью-Йорк таймс» в дни формиро-
вания администрации Эйзенхауэра сообщила, что де-
ловыми кругами страны составлен список кандида-
тов на 900 высших правительственных постов, не счи-
тая членов кабинета. По словам газеты, этот список
целиком состоял из дельцов, в нем не было ни
одного профессионального политика. Лишь долж-
ности, стоящие по иерархии ниже этих 900, счита-
лись доступными для профессиональных поли-
тиков.
Процесс невиданного дотоле захвата постов в го-
сударственном аппарате монополистами приобрел не-
обратимый характер и наложил существенный отпе-
чаток на политическую жизнь США. Он интенсивно
продолжался и во время правления демократической
партии.
Как известно, Дж. Кеннеди сам относился к про-
мышленно-финансовой элите США. Семейство Кен-
неди среди 20 самых богатых в США. Это первый
в практике американского президентства случай,
когда на высшем посту в государстве оказался пред-
ставитель правящей финансовой верхушки. Дж. Кен-
неди — представитель семейства, личные капиталы
106
которого превышают 600 миллионов долларов, а через
жену он был связан родственными узами с банкир-
ским домом Морганов.
Государственным секретарем в правительстве
Кеннеди стал Д. Раск, бывший до этого председате-
лем правления «Фонда Рокфеллеров», Этот фонд
в семействе Рокфеллеров играет ключевую роль. Ру-
ководство им обычно доверяется деятелям, пользую-
щимся особой благосклонностью братьев.
На пост министра обороны США был назначен
в 1960 году Р. Макнамара. Доселе он подвизался на
различных должностях в концерне Фордов. О бли-
зости Макнамары к братьям Фордам можно судить по
такому факту. Он был первым человеком, не прина-
длежащим непосредственно к этому семейству, ко-
торому было доверено президентство в «Форд мотор
компани». Будучи на посту управляющего фордов-
ским концерном, Макнамара составил крупное лич-
ное состояние в несколько десятков миллионов дол-
ларов.
Пост министра финансов занял один из крупней-
ших банкиров Уолл-стрита, глава банкирской фирмы
«Диллон, Рид энд компани» Д. Диллон. Министром
торговли стал крупный текстильный фабрикант, глава
компании «Маршалл филд» Л. Ходжес. Министром
почт — один из директоров «Бэнк оф Америка»,
Эдвард Дэй. На пост специального помощника прези-
дента был назначен уолл-стритский банкир А. Гарри-
ман. Министром военно-морского флота оказался
Дж. Коннели, наследник миллиардного состояния те-
хасского нефтяного короля С. Ричардсона.
Приход в Белый дом Л. Джонсона мало что из-
менил. Принципы формирования администрации по-
лучили дальнейшее развитие. Вое это требовало разъ-
яснений и обоснований. И политическая наука начала
активные поиски аргументации, долженствующей пред-
ставить этот процесс как естественное и необходи-
мое явление.
Иначе и быть не может, утверждала апологетиче-
ская литература. По логике ее рассуждений прави-
тельство является единственной силой, способной
107
устранить недостатки (в данном случае их выгодно
признать) американской системы. Кто в состоянии
сделать это? Конечно же, люди, которые хорошо
разбираются в делах — в промышленности, финансах,
торговле и т. д. Значит, владельцы заводов, банков,
дорог, торговых фирм. Им и карты в руки. Поэтому
массовое проникновение в правительство представи-
телей монополий продиктовано якобы «высшими на-
циональными интересами».
Просто и доходчиво. Но как быть с тем обстоя-
тельством, что американские капиталисты зарекомен-
довали себя жесточайшими эксплуататорами, беспо-
щадными душителями трудящихся и людьми, бес-
честность которых уже перестали даже опровергать?
Но, сказывается, и тут все ясно. Видите ли, «новый»
капитализм совсем не похож на «старый». Некоторые
авторы даже критикуют, и довольно безжалостно,
«старый» капитализм. Когда-то американские капита-
листы не особенно разбирались в средствах наживы.
Были грубыми и алчными. «Экономические моголы»
в свое время захватили экономическую и политиче-
скую власть в государстве.
Но это, мол, было в прошлом. О неприятных со-
бытиях минувшего можно сожалеть, но изменить их
человек не в силах. Поэтому лучше не вспоминать
о них, тем более что старые империи умерли. Умерли
социально, ибо унесли с собой противоречия капита-
листической системы.
Все якобы изменилось. Произошла «революция
управляющих». Она «отобрала» у богатых их эконо-
мическую силу, а народу «возвратила» политическую
власть. И поскольку «новый» капитализм не может,
мол, нести моральную ответственность за «старый»,
буржуазные социологи предлагают назвать капи-
тализм «народным», «гуманным», «демократиче-
ским».
Буржуазные социологи хотели бы убедить народ-
ные массы, что классовые противоречия стерлись,
а на базе «примирения» классов, «гуманизации» об-
щества появились общие интересы нации. Экономиче-
ская и политическая власть перешла полностью в ру-
108
ки правительства, выражающего интересы всех. Не-
редко прибегают к социальной мимикрии, стараясь
найти в современном американском капитализме эле-
менты социализма. Есть и такие, которые объявляют
его социалистическим.
Буржуазные авторы утверждают, что правитель-
ство постепенно усиливает контроль над экономиче-
ской жизнью. Однако при анализе конкретных фак-
тов взаимоотношений монополий и правительства при-
знается, что мощные экономические группы еще про-
должают оказывать «значительное влияние» на госу-
дарственную политику.
Итак, с одной стороны, правительство усиливает
контроль над экономикой, а с другой — монополии
продолжают оказывать «значительное влияние» на
политику. Принимая позу наигранного возмущения,
американские ученые пишут, что такое положение,
когда монополии имеют «значительное влияние», не-
нормально, требует изменения. Но беда, оказывает-
ся, не в монополиях, а в несовершенстве «политиче-
ской структуры» — точнее, в недостатках двухпартий-
ной системы.
Итак, внушается, что экономическая система впол-
не может жить и дальше. А вот в политической систе-
ме много пороков. Таким ходом рассуждений чита-
телей старательно уводят от размышлений об эконо-
мической системе и толкают их в объятия поли-
тики.
Не без оснований предполагается, что «американ-
ская демократия» с ее бесстыдными спекуляциями,
иллюзиями, спектаклями с «переодеванием костю-
мов», именуемыми в США «свободными выборами»,
и многими другими средствами обмана выручит и
на этот раз.
Пусть люди ругают политиков.
Их можно столкнуть лбами.
Устроить между ними «потешные» состязания.
Купить и продать.
Восславить и унизить.
Прогнать и растоптать.
Посадить за решетку и даже просто убить.
109
Иными словами, пусть кувыркаются политики, но
экономический строй должен оставаться незыбле-
мым.
Итак, «большой бизнес» после войны хлынул в пра-
вительство. Как уже говорилось, при президенте Тру-
мэне фактическими руководителями страны были те,
кто «сделал сказочный бизнес на второй мировой вой-
не, извлекает огромные барыши от настоящего не-
легкого мира и надеется получить огромные прибыли
из предстоящего конфликта. Уолл-стрит — это боль-
ше чем фраза или ораторский прием. Это реаль-
ность. Уолл-стрит сегодня — это Вашингтон, а Вашинг-
тон — это Уолл-стрит»1. В республиканском прави-
тельстве Эйзенхауэра из 272 самых высоких постов
150 было занято непосредственно капиталистами»2.
Президент Кеннеди был самым богатым в истории
США главой государства, а все важнейшие министер-
ские посты его правительства были заняты ставлен-
никами ведущих финансовых олигархий Америки.
Президент Джонсон — миллионер. Многие министры
этого правительства тоже миллионеры. Недаром тот
же Джонсон заявил предпринимателям, собрав их
на банкет в Белом доме: «До тех пор, пока я буду
президентом, руководители промышленности и фи-
нансов будут встречать в этом доме самый радушный
прием»3. В свою очередь, монополии, их властители
и поверенные руководствуются, по свидетельству
Л. Фараго, автора книги «Это ваши деньги», прин-
ципом, который бывшим министром финансов США
Дж. Хэмфри сформулирован следующим обра-
зом: получать как можно больше, пока сходит с
рук4.
Заслуживают внимания некоторые события, кото-
рые предваряли выборы 1968 года. С 13 по 20 октяб-
ря, всего за несколько недель до выборов, в Хот-
1 О. Rogge, Our Vanishing Civil Liberties. New York, 1949,
p. 198.
2 См. В. Перло, Империя финансовых магнатов. М., 1958,
стр. 418.
3 «U. S. News and World Report», 11/V, 1964.
4 L. Farago, It's Your Money. New York, 1964, p. 160.
110
Спрингсе состоялся так называемый «совет бизнесме-
нов», в котором приняло участие около ста президен-
тов крупнейших корпораций страны. Обсуждался во-
прос, кого из кандидатов предпочесть. Решение было
единодушным — Р. Никсона. Несколько раньше,
30 сентября — 2 октября, в Чикаго был созван съезд
Ассоциации американских банкиров, в котором уча-
ствовало свыше 600 ведущих финансовых воротил.
Обсуждался тот же вопрос. Решение было как и в
Хот-Спрингсе — Никсон. Характерен результат опро-
са, проведенного в середине октября, за две недели
до выборов, газетой «Нью-Йорк таймс» среди пред-
принимателей страны. Бизнесменам был задан вопрос:
кого из кандидатов они будут поддерживать на пред-
стоящих выборах. 85 процентов ответов гласило —
Никсона.
На сей раз крупный капитал счел за благо сде-
лать ставку на республиканскую партию и ее канди-
дата. Банкротство администрации Джонсона, стрем-
ление канализировать недовольство широких масс
в относительно безопасную сторону путем нового по-
ворота двухпартийного рычага привели к власти рес-
публиканцев.
Как и ожидалось, в правительстве Никсона, как и
прежде, крупные дельцы, миллионеры или их пря-
мые ставленники. Государственный секретарь Род-
жерс — коллега Никсона по юридической профессии,
занимавший в правительстве Эйзенхауэра пост мини-
стра юстиции; министр финансов Кеннеди — предсе-
датель правления чикагского банка «Континентл Ил-
линойс нэшнл бэнк энд траст компани» и член сове-
та директоров нескольких крупных корпораций.
«Нью-Йорк таймс», анализируя биографии министров
нового кабинета, предсказывает усиление влияния
крупного бизнеса. «Голос бизнеса в определении
основ экономической политики, — пишет эта газе-
та, — вероятно, прозвучит еще сильнее. Характерно,
например, что новый министр торговли Стэнс — круп-
ный банкир с Западного побережья, президент ряда
компаний». «Банкирами, адвокатами корпораций и
бизнесменами-миллионерами» называет «Нью-Йорк
111
таймс» руководителей и других правительственных
ведомств. Министр труда Шульц — директор несколь-
ких компаний, а новый министр почт и телеграфа
Блаунт — президент Американской торговой палаты.
Богатый делец и губернатор Аляски Хикел — министр
внутренних дел. Он владелец, председатель правле-
ний и член совета директоров целого ряда торгово-
промышленных фирм. Хардин, ректор Небрасского
университета, тоже входящий в правление многих
корпораций и в попечительский совет «Фонда Рок-
феллера», занял пост министра сельского хозяйства.
Мичиганский губернатор Ромни, миллионер, связан-
ный с автомобильными корпорациями, возглавляет
министерство жилищного и городского строительства.
Пост министра здравоохранения, образования и со-
циального обеспечения отдан Финчу, связанному
с рядом компаний Калифорнии. Волп — массачусет-
ский губернатор — сам в прошлом бизнесмен, сей-
час министр транспорта.
Внушая американцам, что только правительство
может успешно решать проблемы жизни, идеологи
буржуазии утверждают, что бизнесмены самые ода-
ренные люди. А коль так, то кому же придет в голо-
ву возражать против того, чтобы они верховодили
в правительстве?
Таков вывод «научных изысканий», когда речь за-
ходит о слиянии аппарата корпораций с правительст-
венными учреждениями. И фантазия мелковата, и
полет ее невысок, но что поделаешь, когда других
подходящих аргументов политическая наука не под-
готовила.
Впрочем, относительно «одаренности» представи-
телей монополий существуют и иные точки зрения,
куда более близкие к истине. Американский социо-
лог Р. Миллс неоднократно подчеркивал в своих ра-
ботах, что экономическая элита США крайне амо-
ральна, малообразованна, жестока, ее духовный мир
чрезвычайно скуден. Как пишет В. Паккард в книге
«Покорители пирамид», американские корпорации
«обладают многими чертами джунглей, населенных
112
хищниками» 1, а путь к вершине экономического гос-
подства усеян не розами, а костями соперников.
Последний капиталист без колебаний продаст
веревку, на которой повесят предпоследнего.
Беспрецедентное влияние приобрела на политику
Вашингтона военщина. Это отражение небывалого
в истории государства разгула милитаризма. Многие
генералы и адмиралы занимают важнейшие посты
в корпорациях, другие — в правительстве. Союз воен-
ных и монополистов принимает опасные раз-
меры.
Правительство Кеннеди — Джонсона продолжи-
ло линию своих предшественников и в этом. Один из
примеров. В мае 1962 года в Вашингтоне объявлено
о создании Комитета советников оборонной промыш-
ленности. В состав его вошло 25 крупных представи-
телей военного бизнеса. Во главе комитета стал за-
меститель министра обороны уолл-стритский делец
Гилпатрик. Как заявило правительство, комитет дол-
жен выполнять роль «форума», в котором руководи-
тели Пентагона получат возможность разъяснять свои
проблемы и задачи в области закупки вооружений,
а представители промышленности — высказывать
критические замечания и вносить предложения о тех
или иных изменениях2. Таким образом, администрация
Кеннеди — Джонсона по примеру администрации Эй-
зенхауэра пошла на создание специальных органов,
связывающих Пентагон и «большой бизнес» при оче-
видной руководящей роли последнего.
В целом же это двуединый процесс, отражающий
дальнейшую милитаризацию экономики и политики
США. Он привел к новому для Соединенных Штатов
явлению — заметному увеличению роли военщины
во всех областях жизни, в том числе и в политике.
При этом особое внимание военщины обращено на
внешнюю политику. Многие генералы и адмиралы
1 V. Packard, The Pyramid Climbers. New York, 1962,
p. 304.
«Washington Post and Times Herald», 25/V, 1962.
113
сменили армии и флотилии на посольства. Они там
сейчас нужнее. Тотальная милитаризация общества,
курс на войны нуждаются в военных. Теперь уже, за-
мечает Симпсон, президенты «больше ценят советы
военных, чем дипломатов» 1.
Назначение военных на дипломатические посты —
не простая механическая замена одного чиновника
другим. Смена мундира на фрак может несколько
изменить облик человека, но образ мышления остает-
ся старым. Этот образ мышления вчерашние генера-
лы и адмиралы переносят в сферу международных
отношений. Внешнеполитический курс США становит-
ся все более воинственным. Гибкость и конструктив-
ность в политике объявляются слишком старомодны-
ми. Буржуазный исследователь С. Хантингтон под-
черкивает, что офицеры, которые пришли в госдепар-
тамент, несомненно, сделали курс этого учреждения
более консервативным 2.
В послевоенные годы правительство США ввело
в международную практику, по существу, новый ин-
ститут, не имевший ранее широкого распространения
в мировой политике, — военные миссии Соединенных
Штатов. Эти миссии, выполняя роль чисто военного
характера, одновременно являются центрами давле-
ния на политическую и экономическую деятельность
правительств. Первая крупная военная миссия США
была направлена в Грецию в 1947 году, сразу же пос-
ле провозглашения «доктрины Трумэна». В настоя-
щее время военные миссии Пентагона созданы во
всех странах мира, заключивших с Соединенными
Штатами военные соглашения. Эти миссии преврати-
лись в гигантские щупальца, охватившие огромные
районы земного шара. С их помощью правящие
круги США контролируют наиболее важные сто-
роны государственной деятельности своих союз-
ников.
«Нравится нам это или нет, но применение силы и
готовность применить силу лежат в основе внешней
1 S. Simpson, Anatomy of the State Department. Boston,
1967, p. 91.
2 S. Huntington, The Soldier and the State. 1957, p. 361.
114
политики, и поэтому вырабатывают и осуществляют
внешнюю политику США в значительной степени
военные»1 — так откровенно формулирует свою
мысль, подводя «теоретическую базу» под засилье
военщины в Вашингтоне, профессор Дж. Макками.
О том же пишет в своей книге «Американская демо-
кратия под прессом» профессор Блейсделл. «Воен-
ное ведомство, — пишет он, — тратит больше денег,
чем другие ведомства, и его воздействие на полити-
ку, как внутреннюю, так и внешнюю, сильнее, чем ка-
кого-либо другого департамента или любого из ис-
полнительных органов» 2. «Военное, некогда мизерное
ведомство, вызывавшее к себе недоверие невоен-
ных,— отмечает американский социолог Р. Миллс
в книге «Причины третьей мировой войны», — стало
крупнейшей и наиболее дорогостоящей областью
правительственной деятельности. Кажущаяся постоян-
ная военная опасность ставит высшее офицерство
в привилегированное положение; фактически все ме-
роприятия в области политики и экономики сейчас
рассматриваются с точки зрения военных оценок
реальной обстановки... Короче говоря, высшие воен-
ные заняли прочное положение среди властвующей
элиты нашего времени и вскоре, по мнению осведом-
ленных наблюдателей, вполне могут стать старшими
братьями» 3.
Ныне в Вашингтоне многие важнейшие вопросы
политики решаются в зависимости от того, как оце-
нивают международную обстановку военные круги.
Резкую активизацию военных в жизни страны отмеча-
ет Экирч в книге «Гражданские и военные». «Пре-
успевая, — пишет он, — в атмосфере постоянного
кризиса и военной истерии, которая пропитала Ва-
шингтон, военный эксперт с его аргументом военной
необходимости обычно занимает первое место при
слушании дел в конгрессе». Представители военных
1 J. McCamy, American Government. New York, 1957,
p. 248.
2 D. В l a i s d e l l, American Democracy under Pressure, p. 186.
3 W. Mills, The Causes of World War Three. New York,
I960, p. 53.
115
кругов ратуют за дальнейшую милитаризацию эконо-
мики, что привело страну в состояние «гарнизонного
государства» и «всеобщей мобилизации для войны,
так долго желаемой милитаристами» 1.
Милитаризация жизни США вызывает серьезную
тревогу трезво мыслящих ученых. Л. Бромфилд в
книге «Новый путь для уставшего мира» подчеркива-
ет, что доминирующее влияние военных может при-
вести «не только к экономическому разорению, но и
к устойчивому и возрастающему извращению мо-
ральных принципов... к политике диктатуры». В такой
обстановке, продолжает автор, «мы обречены жить
в состоянии непрерывных тревог, угроз и кризиса, в
постоянной опасности войны и в условиях ненормаль-
ного и расточительного экономического климата, что
может закончиться только бедствием»2.
Об этом Бромфилд писал в 1954 году.
А вот что пишет профессор Дж. Свомли через
10 лет, в 1964 году. Американская военщина «быстро
распространяет свое влияние и контроль на граждан-
ские учреждения и правительство» 3. Внешняя полити-
ка сегодня «почти полностью определяется холодной
войной и диктуется только военными соображения-
ми». По мнению автора, такое влияние милитаризма
«было тщательно продумано еще в годы второй ми-
ровой войны». Военщина «установила эффективное
господство над американской внешней политикой4.
Однако роль милитаризма в современной Америке
не ограничивается контролем над внешней полити-
кой, экономикой, теми или иными учреждениями. Ми-
литаризм «проникает во всю американскую систему
ценностей»5. Ленз в работе «Бесплодная политика»
утверждает, что именно военные изменили политиче-
ский курс страны. Он пишет, что «многократное уси-
ление» влияния военных и превращение их в полуне-
1 А. Е k i r с h, The Civilian and the Military. New York, 1956,
p. 277.
2 L. Bromfield, A New Pattern for Tired World, p. 14.
3 J. Swornly, The Military Establishment. Boston, 1964, p. 1.
4 Ibid., p. 7.
5 Ibid., p. 244.
116
зависимую силу, укрепление связей крупных корпора-
ций, получающих выгоды от военных заказов, с воен-
ными и правыми группами, которые разделяют дог-
мы военных, определили «новую политику» 1.
Конечно, Ленз, Миллс, Свомли, Бромфилд и другие
авторы преувеличивают роль военных, утверждая, что
они имеют независимое или даже полунезависимое
положение, что им принадлежит решающее слово при
определении политики. Но в этом преувеличении на-
ходит отражение страх умеренно-либеральных кругов
перед беспрецедентным усилением роли военщины
в делах правительства. Укрепление связей между во-
енными кругами и монополиями, массовое проникно-
вение военных в правительственные учреждения уси-
ливает и без того реакционную сущность американ-
ского государства.
До сих пор часть американцев сохраняет наив-
ную веру в то, что правительство США может спра-
виться с засильем монополий. Буржуазная политиче-
ская наука старается сохранить эту иллюзию. Но и она
время от времени вынуждена признавать тот факт,
что американское правительство становится все менее
и менее самостоятельным, все более и более зависи-
мым от монополий. Одни авторы считают, что прави-
тельственные органы испытывают только давление со
стороны неких «заинтересованных групп». Другие от-
кровенно пишут, что правительство США является
игрушкой в руках финансовой олигархии.
Неотъемлемая часть «американского образа жиз-
ни» — лоббизм. Этим термином называют в США си-
стему давления на законодательные органы и прави-
тельство. Такое давление оказывают монополисти-
ческие объединения, политические организации и
группы. В понятие лоббизма входит и практика подку-
па законодателей и чиновников.
Казалось бы, в условиях, когда монополисты по-
лучили возможность непосредственно решать свои
1 S. Lens, The Futile Crusade. Chicago, 1964, p. 65.
117
дела, заняв правительственные посты, лоббизм поте-
рял смысл. Однако его активность не только не ос-
лабла, а, напротив, усилилась. Почему?
В системе американской «демократии» на их долю
приходится наиболее скрытная и грязная часть рабо-
ты по использованию конгресса и правительства в ин-
тересах монополий. Лоббисты комплектуются из числа
бывших крупных политических деятелей, генералов и
адмиралов, имеющих связи и знающих, к кому обра-
титься в Вашингтоне.
Концерны, фирмы, банки, компании, организации,
общественные объединения посылают в Вашингтон
представителей для «проталкивания» своих вопросов.
«Группы давления» — так обычно американская про-
паганда именует лоббистов и финансирующие их ор-
ганизации — называют «третьей палатой» конгресса,
который служит лишь «местом для рынка, товары для
которого производят везде, главным образом в ко-
митетах и кулуарах» 1. Особенно большим вниманием
лоббистов пользуются партии и правительство. «Дело
в том, — говорится в сборнике «Теория и практика
американской внешней политики», — что партии про-
сто должны стоять в стороне и позволять домини-
рующим группам определять решения»2. Многие ав-
торы отмечают, что партия у власти имеет долги и
обязательства заинтересованным группам. Партия, ус-
пешно идущая к власти, как бы получает «мандат» от
таких групп. Когда партийные лидеры попадают в
правительственные учреждения, «определение полити-
ки они оставляют главным образом за «группами дав-
ления»3. Последние работают и внутри партий, а
«группы в целом бросают свои силы на помощь то
одной, то другой партии, в зависимости от того, ка-
кая из них кажется более обещающей в данный мо-
мент»4. В американской литературе отмечается также
1 D. Coyle, The United States Political System, p. 67.
2 M. Gordon, K. Vines, Theory and Practice of American
Foreign Policy, p. 211.
3 M. Anshen, F. Wormuth, Private Enterprise and Pub-
lic Policy. New York, 1954, p. 7.
4 D. В 1 a i s d e 11, American Democracy under Pressure, p. 63,
118
решающая роль «групп давления» и в президентских
выборах. Эти группы не присутствуют на партийных
съездах, они действуют через лидеров партий и деле-
гатов. «Группы давления» стремятся «при помощи де-
нег диктовать назначение кандидата в президенты и
обеспечить избрание кандидата, отвечающего их ин-
тересам» 1.
«Идеи, — пишет Блейсделл, — которые вошли в
наши законы, — это в большой степени их идеи. Мне-
ния и точки зрения на вопросы общества, которые
ежедневно путешествуют по воздушным волнам, —
это их идеи или отражение их идей. Люди, которые
в качестве представителей законодательных органов,
адвокатов или прокуроров выступают за эти группы
в залах конгресса, в исполнительных департаментах и
перед судом, являются их агентами»2.
Наибольшего расцвета система лоббизма, подкупа,
взяток достигла в местных законодательных и испол-
нительных органах. Американский журнал «Ридерс
дайджест» напечатал однажды рассказ местного пар-
ламентария под заголовком «Так осуществляется под-
куп в политике».
«Я знаю из газет, что подкуп — нарушение зако-
на. Но в моем штате, как и во многих других, подкуп
помогает создавать законы. Четыре пятых моих кол-
лег не были бы избранными без подкупа. Необходи-
мо от 2 до 25 тысяч долларов для того, чтобы опла-
тить расходы по выборам одного кандидата в зако-
нодательное собрание штата».
Далее рассказывается, что на каждого местного
парламентария приходится по два лоббиста.
«Всего в столице штата их «аккредитовано» около
150 человек... Некоторые лоббисты оплачивают счета
законодателей в ресторанах и отелях, а затем, не ко-
леблясь, «хлещут их кнутами», напоминая, с какой сто-
роны хлеб намазан маслом.
...Здесь я обнаружил, что мне можно не платить
1 Е. Fincher, The President of the U. S. New York, 1955,
p. 157.
2 D. В 1 a i s d e 11, American Democracy under Pressure, p. 4.
119
в ресторанах. Кто-нибудь из лоббистов всегда готов
оплатить мой чек. Как наивный новичок, я обходил
стороной лучшие рестораны города, куда лоббисты
водили законодателей, и мрачно съедал бутерброд с
беконом и помидорами в кафетерии. Мои коллеги не
терзались подобными сомнениями. Я слышал, как они
спрашивали друг у друга: «Идешь на обед? Кто сегод-
ня твой голубчик?»
Когда один не в меру горячий член собрания вы-
ступил против лоббиста промышленников, последний
передал репортерам копии оплаченных чеков этого
законодателя. «Если я сукин сын, — говорил лоб-
бист, — то этот человек был избран в собрание на
деньги сукина сына». Он намекнул, что есть и другие,
более крупные чеки, которые можно предать глас-
ности.
Автор статьи признает, что после долгих «сомне-
ний» и «угрызений совести» он тоже решил брать
деньги у лоббистов.
Жалкое зрелище. Жалкая демократия. Но жалкая
не только сама по себе. Достойно большего сожале-
ния то, что еще многие американцы полны иллюзий
относительно этой «демократии». Они всерьез ду-
мают, что выбирают своего законодателя, а он, ока-
зывается, давно куплен.
От него зверства ждут, а он чижика съел... По-аме-
рикански — голубчика...
Так-то оно так. Но буржуазная пропаганда иного
мнения. Она утверждает, что лоббисты, «группы дав-
ления» выражают «общественное мнение». Вот вам
и чижика съел!
Какова же логика подобных рассуждений?
В стране, мол, существуют тысячи соперничающих
организаций, в том числе и монополий, выступающие
такими же «просителями», как и все другие группы
или организации. Поскольку требования одних можно
осуществить только за счет других, постольку никто
не остается полностью удовлетворенным. Все получа-
ют «поровну». Никто не в обиде. Торжествует «спра-
ведливость». Жрецами такой «справедливости» и вы-
ступают лоббисты.
120
Наивно. Но обывателя устраивает. Не говоря о мо-
нополистах.
Таковы некоторые стороны американской жизни.
Даже один из братьев Кеннеди — Эдвард, осто-
рожный в формулировках, — в книге «Планы на сле-
дующее десятилетие» пишет об упадке демократии в
США. Для многих американцев управление страной —
это «процесс, в котором их участие нежелательно»,
а правительство, пронизанное «бюрократией на
всех уровнях», «отделено от них, часто враждебно
им» 1.
Деформируется общество, его институты, весь
образ жизни.
Основная деформация — движение к фашизму.
Несколько ранее уже говорилось о нарастании фа-
шистской угрозы. Однако, рассматривая факторы,
создающие наиболее плодородную почву для произ-
растания идеологии и политики мирового господ-
ства, правомерно еще раз вернуться к опасности
фашизма — важнейшей стороне американской
жизни.
Буржуазные идеологи утверждают, что эта страна
никогда не примет фашистские формы правления.
Рассуждают о психологическом складе американцев,
которые, дескать, не склонны к слепому повиновению,
слишком индивидуалистичны и т. д. Ссылаются на
историю США, на приверженность американцев к не-
ким «демократическим» формам правления. Было бы,
конечно, неправильным отрицать роль традиций, пси-
хологических факторов и т. д. Они оказывают опре-
деленное воздействие на возникновение тех или
иных явлений, поворотов в жизни общества.
Но совершенно очевидно и другое. Эти факторы
играют второстепенную роль по сравнению с главны-
ми пружинами социального развития. Для того что-
бы показать несостоятельность и нарочитость опти-
мизма идеологов американской буржуазии, отрицаю-
щих реальность фашистской угрозы в США и повто-
1 Е. Kennedy, Decisions for a Decade. New York, 1968,
pp. 32—33.
121
ряющих тривиальную формулу «у нас это невозмож-
но», за примерами ходить недалеко. Достаточно
вспомнить результаты президентских выборов 1964 и
1968 годов.
Комментируя выборы 1964 года, буржуазная пе-
чать подняла шум по поводу «невиданной победы»
демократической партии, утверждая, что ни один пре-
зидент не получал такого внушительного большинства
голосов, как Л. Джонсон. Не вдаваясь в подробности,
можно констатировать, что демократам действитель-
но удалось добиться заметного перевеса в голосах.
Однако праздничный фейерверк, устроенный по это-
му поводу, ослепил либеральствующих идеологов до
такой степени, что они проглядели или не захотели
увидеть другую особенность избирательной кам-
пании.
Кандидат республиканской партии Голдуотер, вы-
ступавший под откровенно профашистскими лозун-
гами (его программа включала в себя и открытые
призывы к применению термоядерного оружия, и
оголтелый расизм, и требование отмены прав, заво-
еванных рабочим классом США в результате много-
летней упорной борьбы), получил 27 миллионов голо-
сов. Важно отметить, что профашистская сущность
программы Голдуотера была незавуалированной, тог-
да как прежде кандидаты «бешеных» прикрывали
крайне реакционный стержень своих программ изощ-
ренной демагогией.
Следовательно, 27 миллионов голосов, полученных
Голдуотером, отданы за открыто профашистскую про-
грамму. Зловещая суть этого факта станет особенно
наглядной, если вспомнить, что в Германии гитлеров-
ская партия на выборах 1932 года не получила и чет-
верти числа голосов, которое собрал лидер амери-
канских «ультра» осенью 1964 года.
Разумеется, действительность требует поправок к
этой цифре. Низкий политический уровень значитель-
ной части средних американцев, не желающих вни-
кать в тонкости программ. Оторванность небольших
городков и местечек от политической жизни. Сила
привычки, когда целые семьи, улицы, даже кварталы
122
голосуют не за программы, а по традиции. Склон-
ность к конкретному кандидату, а не к его платфор-
ме. Часть избирателей голосовала не за Голдуотера,
а против политики демократов.
С некоторой долей условности можно учесть эти
поправки.
Но и в этом случае, по оценкам наблюдателей,
число американцев, отдавших свои голоса барабанщи-
ку американского фашизма, колеблется между 5 и
6 миллионами. Откуда возникают эти цифры? Назы-
вая их, имеют в виду число людей, входящих в мас-
совые организации фашистского и полуфашистского
толка, возникшие в последние годы в США. Именно
наличие массовой базы отличает движение американ-
ских «ультра» 60-х годов от подобного движения в
50-е годы.
Голдуотеризм от маккартизма.
Говорят, что многие американцы голосовали за
профашистскую программу Голдуотера несознатель-
но. Но и здесь не следует искать политического уте-
шения.
Во-первых, именно такое безразличие и служит
питательной почвой фашизма. Одураченный есть оду-
раченный. Его можно повести куда угодно.
Во-вторых, подобная «несознательность» может
практически привести к фашизму. После результатов
голосования поздно рассуждать, кто из каких побуж-
дений голосовал. Зато пепла, чтобы посыпать голову,
будет предостаточно.
Маккартисты действовали открыто. Их главными
методами были провокационная шумиха в печати,
скандальные выступления в конгрессе, на пресс-кон-
ференциях, публичные расследования «подрывной
деятельности», в которой обвиняли всех инакомыс-
лящих.
Фронтальная атака на права трудящихся, на остат-
ки буржуазных свобод захлебнулась, хотя и оставила
тяжелый след в жизни нации. Она подготовила новую
волну реакции и фашизма.
После победы над Голдуотером в 1964 году во-
сторгов у идеологов, кокетничающих с либерализмом,
123
было хоть отбавляй. Они разглагольствовали о «побе-
де американской демократии», о том, что маккар-
тизм навсегда отошел в прошлое. А неомаккартисты
тем временем, вдали от посторонних глаз, избегая до
поры до времени огласки, приступили к перестройке
своих рядов, повели планомерную организационную
деятельность. Целью ее было создание разветвленной
сети фашистских организаций и придание этому дви-
жению общенационального масштаба. Неомаккарти-
сты и не помышляли о том, чтобы покинуть полити-
ческую арену. Они готовились вернуться во всеору-
жии, используя поддержку могущественных сил для
того, чтобы попытаться захватить власть и сыграть
решающую роль в политической жизни страны. Имен-
но с этим и связано «второе пришествие» маккарти-
стов, о котором заговорила американская печать в
1961—1964 годах.
В 1962 году в США вышла книга И. Сьюэла «Аме-
риканские ультра». Она содержит интересные данные
о деятельности фашистских организаций и их свя-
зях. Говоря об отличиях «ультра» 60-х годов от мак-
картистов, этот буржуазный исследователь пишет:
«Маккарти имел последователей, но не имел органи-
зации, которая мобилизовала бы его последователей
на активные действия. Отличительной особенностью
движения крайне правых в настоящее время являет-
ся создание ими разветвленных и выполняющих ши-
рокие функции организаций, имеющих тесные связи
с военно-промышленными и политическими кру-
гами» 1.
В период с 1957 (возможно, извращенная реакция
на испуг, охвативший американское общество в связи
с запуском советского спутника Земли, или, вернее,
спекуляция на умышленно взвинченном страхе) по
1966 год в США ядовитыми грибами выросли и про-
должают расти сотни реакционных организаций, под
ура-патриотическими названиями которых скрываются
откровенно фашистские взгляды и воинственные
программы. Одни из них невелики, другие объеди-
1 I. Suall, The American Ultras. New York, 1962, p. 18.
124
няют тысячи людей. Они находятся в тесном контакте
и с такими старыми отрядами американской реакции,
как Ку-клукс-клан, «Дочери американской революции»
и др. Трудно сказать, в какой степени координируется
деятельность этих организаций (это тщательно скры-
вается), но призывы к максимальной консолидации
действий и созданию единого руководства фашист-
ским движением на страницах реакционной печати
звучат все громче.
В марте 1962 года представители 75 ультраправых
организаций, включая «Общество Джона Бэрча», соз-
дали комитет по координации своих действий. Каждые
три месяца комитет собирается на тайные заседания
в Вашингтоне. Делаются попытки расширить междуна-
родные связи движения. Американские «ультра»,
французские оасовцы, западногерманские неонаци-
сты — все это плоды одного социального корня, и в
настоящее время они предпринимают шаги для
объединения своих усилий в общемировом мас-
штабе.
Из кого рекрутируют заправилы американского
фашизма свои ряды? Массовую базу партий Гитлера
и Муссолини составляла, как известно, прежде всего
мелкая буржуазия. В современных Соединенных Шта-
тах общая численность мелких буржуа, включая опре-
деленную часть фермеров, превышает 30 миллионов
человек. Процессы, происходящие в экономике США,
выбивают почву из-под ног этой части общества. Мел-
кие и средние предприниматели разоряются, их пред-
приятия захватывают крупные монополии. Не менее
остра и проблема массового разорения ферме-
ров.
Видный американский социолог Миллс говорил в
свое время, что в США возникла своеобразная «люм-
пен-буржуазия». Многие представители мелкой бур-
жуазии, лишившись своего бизнеса, теряют привычное
положение, превращаются в отчаявшихся, озлоблен-
ных, на все готовых людей. Они не могут понять
истинные причины своего краха. Мелкие буржуа край-
не неустойчивы, склонны к шараханью из стороны в
сторону. Лишенные былых привилегий, они злобны,
125
беспощадны и весьма податливы на демагогию. Взбе-
сившийся мелкий буржуа легко становится слепым
орудием крупных монополий, которые стоят за спиной
фашистского движения и являются его направляю-
щей силой.
Своим главным лозунгом американские «ультра»,
используя «классические образцы» фашистской идео-
логии, сделали антикоммунизм. Именно оголтелый ан-
тикоммунизм привлекает к ним благосклонное внима-
ние со стороны кругов, которые могут предоставить
неограниченные средства, покровительство и защиту.
Какова же программа американских «ультра»?
Если систематизировать отдельные высказывания фа-
шистских главарей 60-х годов, то получится следую-
щая картина.
В области политической американские «ультра» на-
целиваются на установление фашистской диктатуры
финансового капитала. Правые видят причину неудач
США в том, что правительство ведет страну «по лож-
ному пути». «Предательство», «измена» — это основ-
ной пропагандистский лозунг «ультра». Помните,
Р. Уэлч даже Эйзенхауэра назвал «сознательным аген-
том коммунизма». К. Кортин, руководитель «Консер-
вативного общества Америки», заявил, что в «конгрес-
се США масса скрытых коммунистов, которые на
100 процентов голосуют за то, что нужно коммуни-
стам». Бэрчисты и их единомышленники без устали
твердят о проникновении коммунистов в руковод-
ство университетов, благотворительных обществ и да-
же в редакции буржуазных газет. Один из самых
ярых правых, К. Эндрюс, комиссар по вопросам внут-
ренних доходов в правительстве Эйзенхауэра, заявил,
что «Нью-Йорк таймс» — это «Дейли уоркер» ари-
стократических районов города», добавив, что столи-
ца США тоже имеет свою «Дейли уоркер» — это
«Вашингтон пост».
Над подобными утверждениями можно, конечно,
иронизировать сколько угодно. Но они, эти утвержде-
ния, нечто большее, чем просто громкая фраза.
За истерией и демагогией кроется приговор всей си-
стеме буржуазной демократии. Коль скоро нынешняя
126
система не может уберечь от непрерывной цепи про-
валов на международной арене и внутри страны, ее
следует заменить «более действенной» формой прав-
ления — такова логика, такова программа ультра-
правых.
Расовая ненависть всегда была краеугольным кам-
нем фашизма. Борьба негров рассматривается край-
не правыми как проявление коммунистического за-
говора. Расистский дух настолько пропитал программы
правых, что от него не смог избавиться, хотя бы
в целях маскировки, и Голдуотер в книге «Совесть
консерватора», предназначенной для широкого рас-
пространения. На словах признавая решение Верхов-
ного суда о совместном обучении белых и черных,
сенатор в то же время заявляет, что он не видит, как
возможно в Миссисипи или Южной Каролине реали-
зовать это решение. «Я, — добавляет он, — убе-
жден, что проблему расовых отношений лучше всего
оставить людям, которых она непосредственно ка-
сается» 1, то есть белым расистам.
У правых готов рецепт новой формы правления,
которая должна заменить устаревшую концепцию
выборного правительства, — это диктатура «сильного
человека». Поборником такой диктатуры является
«Общество Джона Бэрча». Его лидер Р. Уэлч реши-
тельно против каких-либо выборов, какой-либо отчет-
ности. «Общество Джона Бэрча», — заявляет он, —
должно быть монолитной организацией. Оно будет
действовать под авторитетным контролем на всех
уровнях. Демократия — это только лживая фраза,
оружие демагогии и один обман».
В экономической области программа ультрапра-
вого движения сводится к ревностной охране устоев
капитализма и защите интересов финансово-промыш-
ленных монополий США. Политическая диктатура
«сильной личности», о которой мечтают бэрчисты,
мыслится только как диктатура финансовой оли-
гархии, наикрупнейших монополий.
1 В. Goldwater, The Conscience of a Conservative. New
York, 1961, p. 38.
127
Б. Голдуотер, а в еще более резкой форме лиде-
ры правых обществ выступают против всего, что хоть
о какой-то мере затрагивает основы «чистого» капита-
лизма. Их страшат нынешние провалы США в полити-
ке и экономике. Они обращают свои взоры к про-
шлому, когда положение политической и экономиче-
ской системы США было относительно стабильным.
Ч. Боулс заметил как-то, что эти люди все время
порываются сказать: «Остановите мир, мы хотим
сойти».
Лидеры правого движения выступают против лю-
бого вмешательства правительства в дела монополий.
Они намерены оградить бизнес не только от вме-
шательства правительственных властей, но и от всяко-
го вмешательства профсоюзов. Идеологи «ультра» от-
рицают право рабочих объединяться, поскольку это,
мол, ущемляет «свободу личности». На самом деле
речь идет о беспрепятственном праве капиталистов
эксплуатировать рабочих, не опасаясь при этом проф-
союзов, даже таких продажных, какими являются ны-
нешние ведущие объединения в США.
Основной огонь своих выступлений по экономиче-
ским вопросам руководители правых направляют про-
тив подоходного налога. Один из лидеров «ультра»,
некто Ф. Чодороф, назвал федеральный подоходный
налог «корнем всех зол, взятым прямо из «Коммуни-
стического манифеста». По словам американского
журнала «Ньюсуик», общим для большинства правых
организаций является требование отмены подоходно-
го налога на крупный капитал1. В городе Далласе
на сборище «Конвенции национального негодования»
один из главарей этой организации, Рональд Риган,
ставший в ноябре 1966 года губернатором Калифор-
нии, заявил, что подоходный налог был изобретен
Карлом Марксом еще 100 лет назад и посему дол-
жен быть изничтожен 2.
И наконец, последнее. Некоторые обозреватели,
1 «Newsweek», 4.XII, 1961.
2 Ibid.
128
как мы помним, утешались тем, что за Голдуотера
«сознательно» голосовали всего 5—6 миллионов аме-
риканцев. Дальше этого барьера фашизму пройти,
мол, не дано. Так говорилось в то время. Но прошло
всего четыре года. И правые выставляют своего «чис-
того» кандидата в президенты — Уоллеса. Кандидата
вне двух основных партий. Кандидата с откровенно
профашистской программой.
И тем не менее он получил наибольшее число го-
лосов, когда-либо полученных в ходе президентских
выборов так называемыми независимыми кандидата-
ми. Никто не должен недооценивать этого фак-
та. Никто не может, опираясь на то, что Уоллес пока
еще не мог на равных соперничать с кандидатами
республиканской и демократической партий, сбра-
сывать со счетов реальность фашистской угрозы
в Америке. В 1968 году Уоллес, по его собственным
словам, боролся не за Белый дом, а за массовую ба-
зу, Этот год был для него репетицией к следующим
выборам.
Испуг либеральствующих буржуа, иронизировав-
ших над «угрозой фашизма», оказался настолько
сильным, что в США начали поговаривать о возмож-
ности краха извечного «политического равновесия»
двух партий, так нежно пестуемого американской
буржуазией.
Этот испуг имел свои основания. За Уоллеса
в «чистом виде» проголосовало около 10 миллионов
человек. Но эта цифра тоже требует поправки. Ведь
многие, кто голосовал четыре года назад за Голдуо-
тера, проголосовали ныне за Никсона.
Поправка зловещая. Она говорит о том, что уг-
роза фашизма нависла над всей жизнью этой стра-
ны. Не исключено, что при остром, опасном для мо-
нополий повороте событий они могут попытаться пол-
ностью опереться на фашистские банды как на свою
ударную силу. Так уже было в истории. Однако пом-
нить о финише тоже следует.
Говоря о процессах фашизации ведущего государ-
ства капиталистического мира, нужно ответить на
вопрос, в чем причины подъема мутной волны фа-
129
шизма. Об одной из них — массовом разорении и
экспроприации мелкой и средней буржуазии — уже
говорилось.
Другая причина заключена в огромных и все воз-
растающих трудностях, с которыми сталкивается аме-
риканский капитализм во всех областях — экономиче-
ской, политической, идеологической. Чувство истори-
ческой обреченности определяет политические мета-
ния лидеров старого мира. Один из столпов амери-
канского фашизма, генерал Э. Уокер, откровенно
заявил: «На нас, экстремистов, в основном производит
впечатление что-либо могущее нам помочь выйти из
наших затруднений». Выкарабкаться любой ценой —
о большем современная буржуазия не мечтает. Она
теряет голову, в панике пытается найти спасение на
путях войны и фашизации жизни.
Разочарование капиталистическими порядками,
бессилие этой системы решить коренные проблемы
жизни ускоряют движение к фашистской идеологии.
Американский журналист Ч. Робертс пишет: «В сего-
дняшнем весьма сложном мире для основных амери-
канских проблем не может быть найдено простого
решения, лестного и утешительного для национального
«я». В такой обстановке «решения», предлагаемые
правыми, обладают привлекательностью... Силы, пред-
лагающие простое объяснение и простое решение,
привлекают к себе многих из тех, кого угнетает не-
разрешимость нынешних проблем. Простота подменя-
ет собой размышления».
Иными словами, лидеры американских «ультра»
выдвинули авантюристическую по содержанию, но
«решительную» по форме программу. В этом они
старательно повторяют своих европейских предшест-
венников. Неискушенные люди, воспитанные на сле-
пом преклонении перед силой денежного мешка, пе-
ред системой «свободного предпринимательства»,
увидев прах идолов, которым они поклонялись, те-
ряют почву, и часть растерявшихся и отчаявшихся
становится жертвой фашистских демагогов и их «про-
стых рецептов».
В начале XX столетия В. И. Ленин охарактеризовал
130
империализм как реакцию по всем направлениям.
В полемике с оппортунистами II Интернационала,
в частности с К. Каутским, он дал глубокую критику
реформистских концепций буржуазного государства,
которые идеализировали буржуазную демократию,
игнорировали глубинные процессы, неизбежно веду-
щие в условиях империализма к перерождению бур-
жуазного парламентаризма в различные формы то-
талитарного правления. Сторонники теорий «чистой
демократии» выступали со злобными нападками на
ленинские выводы. Они, надо полагать, и не подозре-
вали, что трансформация буржуазного государства
в эпоху империализма может привести к возникнове-
нию такой античеловеческой формы правления, как
фашизм.
Многие буржуазные и реформистские политиче-
ские деятели воспевают двухпартийную систему аме-
риканского государства, объявляя ее подлинным вы-
ражением «свободы» и «демократии». Они не хотят
видеть явлений, которые происходят за фасадом
двухпартийности, не хотят замечать того очевидного
факта, что этот фасад скрывает власть монополисти-
ческого капитала, который ищет свое спасение на пу-
тях укрепления диктаторских форм управления госу-
дарством.
Марксисты отнюдь не умаляют роли и значения
демократических свобод в условиях капитализма.
Но они ведут последовательную борьбу за подлин-
ную демократию, сила которой определяется прочны-
ми политическими позициями трудящихся, способны-
ми реально ограничить власть финансового капитала.
Сила демократии не в парламентарной форме самой
по себе, а в политическом соотношении сил, которое
за ней скрывается. Сила демократии — в сознатель-
ности масс, в их свободе от антикоммунистических
предрассудков и мифов. Борьба против антикомму-
низма является важнейшей предпосылкой завоевания
подлинных демократических свобод. Сила подлинной
демократии — в ее действительной роли, то есть
в том, какому классу она служит — трудящимся или
буржуазии, большинству или меньшинству.
131
В создании антидемократической обстановки
в стране, усилении тенденций тоталитаризма, обмане
масс огромную роль играет буржуазная политическая
литература. Ее содержание говорит о том, что обще-
ственная наука теряет остатки былой «независимости»
даже в ее буржуазно ограниченном понимании.
Она крайне лжива, апологетична, но и противоре-
чива. Предавая анафеме коммунизм, она в то же
время вынуждена, хотя и робко, говорить о том, что
антикоммунистическая истерия ведет к росту пре-
ступности, аморализма, падению нравственности,
укреплению фашистских групп и организаций.
Восхваляя систему двух партий, она не может
одновременно не признать, что смена партий — дело,
в сущности, в американских условиях несерьезное,
выборы — спектакли, «общественное мнение» —
подделка, поскольку за всем этим скрывают-
ся узкоклассовые, корыстные интересы монополий.
Даже Р. Страус-Хюпе и С. Поссони — виднейшие
жрецы американской реакции — вынуждены при-
знать, что такое «неуловимое явление», как общест-
венное мнение, тоже «должно иметь руководство» 1.
Утверждая, что правительство независимо, дейст-
вует по мандату большинства, буржуазная политиче-
ская наука не в состоянии скрыть, что действительны-
ми хозяевами страны являются крупнейшие капита-
листы, они прямо или через своих ставленников вер-
шат судьбы государства.
В конечном итоге пафос буржуазной политической
науки направлен на защиту капиталистического строя,
строя угнетения, эксплуатации, войны, на поиски ар-
гументации, способной обмануть трудящихся и уве-
сти их от политической борьбы, на создание такой
атмосферы внутри страны, которая позволяла бы как
можно дольше удержать власть в руках монополий
и проводить агрессивный курс на международной
арене.
1 R. Strausz-Hupe, S. Possony, International Relati-
ons in the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship,
p. 262.
132
Все имеет свои истоки. Истоки глубинные, ко-
торые коренятся в самой жизни, носят объективный
характер. Такие истоки имеют внешнеполитические
доктрины американского империализма. Они вскарм-
ливаются самим строем, оплачиваются монополиями,
произрастают в обстановке антидемократии, роста
реакции и милитаризма.
Политическая наука, будучи составной частью
буржуазной пропаганды, не только приучает аме-
риканца к мысли о «незыблемости» капиталисти-
ческого строя, но и делает многое, чтобы его созна-
ние становилось более восприимчивым к различного
рода доктринам, планам и действиям корыстного, за-
хватнического характера.
Самые откровенные доктрины войны охотнее, лег-
че, с меньшим моральным сопротивлением восприни-
маются людьми, сознание которых отравлено ядом
антикоммунизма, милитаризма, фашизма, которые
уже уверовали в свою «американскую исключитель-
ность», «национальное превосходство», «руководя-
щую миссию» в мире.
Итак, буржуазные идеологи хорошо понимают, что
доктрины войны и «мирового господства» требуют
подготовки. Тщательной и длительной. По многим на-
правлениям.
Надо доказать человеку, что войны, которые ведет
Америка, и огромные расходы на оружие — не только
не зло, а даже благо. Войны и вооружения помогают
якобы американцу лучше жить материально, укреп-
ляют «авторитет» этой страны в мире, поддерживают
американский «боевой дух», необходимый для дости-
жения будущих «великих целей».
Надо подготовить сознание человека, сделав его
вполне восприимчивым к насилию вообще. Амери-
канский образ жизни и пропаганда настойчиво фор-
мируют такую личность, способную «править миром»
средствами насилия.
Надо сохранять у человека иллюзии «выбора» без
выбора, «демократии» без демократии. Свободу для
меньшинства продавать на рынке «демократии» как
«свободу» для всех. Без этого в наше время никак
133
нельзя. Эту работу успешно выполняет система двух
буржуазных партий, когда под грохот самой бесстыд-
ной демагогии власть время от времени передается
от одной политической куклы к другой. Хозяин у по-
литических марионеток остается один и тот же, зато
все кричат, что пришли «новые люди», победила «но-
вая политика», американец «сделал свой выбор».
Политика между тем остается стратегически неизмен-
ной, хотя тактически она может изменяться. Впрочем,
вовсе не обязательно.
Культ насилия и культ социальной демагогии вспа-
хивает почву для роста фашизма, который приобре-
тает в американских условиях вполне реальные очер-
тания. Уже сейчас некоторые наблюдатели характе-
ризуют Америку как слегка закамуфлированное
«почти фашистское государство» 1. Идеологическое и
организационное укрепление реакции формирует наи-
лучшие условия для того, чтобы доктрины войны и
«американского мессианства» с еще большей силой и
глубиной пронизывали всю международную политику
американского империализма.
1 С. О g 1 е s b е у, R. S h a u 11, Containment and Change. New
York, 1967, p. 109.
Доктрины
ГЛАВА
ПЯТАЯ
Сдерживание. Статья за подписью «Икс».
«Измы» о войне. Не надо спорить: война
так война. Миролюбие штыками наружу.
Освобождение. Словесные трюки или но-
вая доктрина! Сбросить бомбу. Интервен-
ция — доминирующий мотив.
В предыдущих главах говорилось о той разруши-
тельной работе, которую ведут политическая наука и
пропаганда по «промыванию» мозгов американца и
его духовному разложению, с тем чтобы сделать его
сознание оптимально податливым к идеям разруше-
ния и практике войны. Речь шла также о предельно
циничной и демагогической системе «американской
демократии», позволяющей удерживать массы народа
в русле политики монополий, направленной на дости-
жение целей класса капиталистов любыми путями,
особенно средствами насилия.
В таком политическом климате отлично прижи-
ваются, бурно произрастают и дают обильные плоды
идеологические концепции войн, разрушений, «миро-
вого господства».
Главная кузница войн сегодня — Соединенные
Штаты Америки.
Именно отсюда идет угроза миру и безопасности
народов земного шара.
Именно американские войска вместе со своими
марионетками ведут кровавые бои против сил соци-
ального, национального освобождения.
Именно монополисты США вынашивают планы
создания «мировой империи».
Именно в этой стране сочиняются и распростра-
няются по всему свету человеконенавистнические
доктрины войны, «термоядерного убийства», «всеоб-
щей смерти».
Многие из них все чаще сдабриваются шовини-
стическими рассуждениями о «национальных интере-
сах». По утверждению Р. Осгуда, например, ведущим
императивом внешней политики США является обес-
печение «национальных интересов» 1. Политика крес-
1 Цитир. по: S. В r о w n, The Faces of Power, New York,
1968, pp. 8—9.
137
та, доллара, меча апеллирует отныне к «высшим на-
циональным интересам», какое-либо недоверие к ко-
торым суть предательство. Доктрина «национальных
интересов» в концентрированной форме выражает
агрессивные устремления американского империализ-
ма, волнующе заманчивой целью которых является
«мировое господство».
Уже в конце второй мировой войны и после нее
не раз утверждалось, что США допустили ошибку
стратегического характера, связав себя с Советским
Союзом узами антигитлеровской коалиции. Бывший
лидер республиканской партии Р. Тафт в книге «Внеш-
няя политика для американцев» 1 напоминает, что он
еще 25 июня 1941 года предупреждал, что победа
коммунистов в войне «сбудет гораздо опаснее для Со-
единенных Штатов с идеологической точки зрения, чем
победа фашизма». Послушай, мол, тогда американ-
ское правительство его, Тафта, совет, все бы сложи-
лось иначе, гораздо выгоднее для интересов США.
В своих дневниках бывший министр Форрестол2
приводит замечание Гарримана, которое тот обронил
в кулуарах Потсдамской конференции: «Самым боль-
шим преступлением Гитлера было то, что его дейст-
вия открыли ворота Восточной Европы для Азии».
Все другое не в счет.
В работе Ньюмена «Подготовляя мир в 1941 —
1945 гг.» 3 говорится, что сотрудничество с Советским
Союзом в войне против фашизма свидетельствует
о безрассудстве американской дипломатии, является
ее крупным просчетом. Бейли в работе «Америка
лицом к России» 4 называет совместную борьбу про-
тив гитлеризма «противоестественным союзом» и ру-
гательски ругает Рузвельта за то, что тому «недоста-
ло» политической мудрости воспользоваться с наи-
большей выгодой для США тяжелым положением
СССР в 1941—1942 годах.
1 R. Taft, A Foreign Policy for Americans. New York, 1951.
2 W. Millis (ed.), The Forrestal Diaries. New York, 1951.
3 W. Neumann, Making the Peace 1941—1945. Washington,
1950.
4 T. Bailey, America Faces Russia. New York, 1950.
13S
Каким же образом?
Ответ можно найти в книге «Войны Америки». Ав-
тор Роберт Леки. Он пишет, что после второй миро-
вой войны американцы не смогли установить «миро-
вое господство» только вследствие субъективных
причин. Со смертью Рузвельта, замечает автор, «пе-
рестало биться сердце человека, который мог бы
приказать американцам идти на Восток» 1.
Drang nach Osten! Только теперь на другом
языке.
Известный идеолог Дж. Кеннан в работе «Амери-
канская дипломатия в 1900—1950 гг.»2 сокрушается
о том, что отношение американского общественного
мнения ко второй мировой войне было перенасыще-
но эмоциями. Она, эта эмоциональность, и торпеди-
ровала возможность компромиссного мира западных
держав с Гитлером, помешала понять «более широ-
кие вопросы» американской политики в этой войне.
Как их представляет Кеннан?
Он предпочел бы вести войну в «рациональных и
ограниченных целях». Кеннан изъясняется в основном
недомолвками, но его рассуждения схожи, по сути,
с заявлением, содержащимся, например, в книге
С. Гриффиса «На покое». Повторяя известное выска-
зывание Трумэна, автор пишет, что «было бы намно-
го лучше просто позволить русским и немцам ист-
реблять друг друга»3. То же самое сказал Трумэн
в первые дни нападения гитлеровской Германии на
Советский Союз. Взобравшись на президентское крес-
ло, он, по свидетельству Б. Гарднера, отказывался ве-
рить во что бы то ни было, «кроме худшего»4,
когда речь шла об отношениях с Советским Сою-
зом.
Логическим следствием подобного мышления, от-
ражающего вполне конкретные интересы правящих
1 R. Leckie, The Wars of America. New York, 1968, p. 819.
2 G. Кennan, American Diplomacy 1900—1950. Chicago, 1951.
3 S. Griffis, Lying in State. New York, 1952, p. 157.
4 B. Gardner, The Year that Changed the World: 1945. New
York, 1964, p. 310.
139
сил, и явилась «холодная война», которую развязали
Соединенные Штаты Америки.
Рассуждения о «противоестественности» союза
США и СССР в войне с фашизмом получили в поли-
тической науке широкое хождение. Они имели точ-
ный адрес. Надо было готовить американцев к новой
войне, но теперь уже против советского народа и
в едином строю с недобитыми западногерманскими
реваншистами.
Психологическая переориентация американского
народа приняла после войны очень опасные размеры.
В ход пошло все. Фальсификация событий. Ложь. Вы-
мыслы. Вырванные из контекста цитаты. Софистика.
Вывернутая наизнанку логика. Грубая подмена поня-
тий. Низменное подыгрывание шовинистическим, на-
ционалистическим чувствам. Нарочитое раздувание
одних фактов и замалчивание других. Спекуляция на
невежестве. И многое другое.
Много милитаристских доктрин родило послево-
енное время. Одни из них умирали сразу, другие жи-
ли дольше, но тоже исчезали, третьи оставля-
ли заметный след в общественной жизни, в поли-
тике.
В июльском номере журнала «Форин Афферс»
за 1947 год была опубликована статья «Источники
поведения Советов». Подпись «Икс». В ней говори-
лось, что «главным элементом любой политики США
по отношению к Советскому Союзу должно быть
длительное, терпеливое, но сильное и бдительное
сдерживание» 1.
Позднее стало известно, что автором ее был
Дж. Кеннан.
Статья положила начало доктрине «сдерживания
коммунизма». В словах Кеннана заложены ее основ-
ные параметры: «длительность» и «терпение», но
«бдительность» и «сила». Вскоре терпение оберну-
лось провокациями, а принцип силы — угрозой тер-
моядерной войны.
1 М. Gordon, К. Vines, Theory and Practice of American
Foreign Policy, p. 423.
140
Тот факт, что Кеннан предпочел остаться неизве-
стным, не случаен, поскольку его роль в системе
американской пропаганды весьма своеобразна. Буду-
чи опытным дипломатом, умелым оратором и публи-
цистом, он зарекомендовал себя и как виднейший
мастер обработки общественного мнения, а нередко
и как его политический разведчик. Тесно связанный
с правительственными кругами и, судя по всему, хо-
рошо информированный о практической стороне
внешней политики, Кеннан время от времени высту-
пает с «пробными шарами», зондируя общественное
мнение по острым проблемам международных отно-
шений. Как и замышляется, вокруг его предложений
развертываются дискуссии. В ходе их политические
лидеры США имеют удобную возможность изучить
реакцию мирового общественного мнения, проверить
«работоспособность» тех или иных доктрин, их воз-
можные издержки и выгоды.
Как правило, Кеннан выступает в наиболее крити-
ческие для внешней политики США моменты, когда
недовольство теми или иными действиями правитель-
ства приобретает особенно острые формы, когда
правительству особенно жарко. Возникает любопыт-
ная ситуация. Суть ее в следующем.
Надо сказать, что Кеннан умеет преподносить
свои взгляды. Умеет. По форме его высказывания,
рассуждения бывают весьма критичными, даже
очень. Но, в сущности, они не выходят из берегов по-
литики правящих сил, и в силу такой двойственности
его предложения устраивают многих в буржуазном
мире. Даже спорящих. Каждый волен брать из этих
рассуждений то, что ему ближе, выгоднее. Одни —
критичность, другие — апологетичность. Одних при-
влекает созвучие с собственными взглядами, других —
«смелость».
Правящие круги довольны вдвойне. С одной сто-
роны, дискуссия в известной степени амортизирует
прямую критику по существу, а с другой — создается
удобная возможность прислушаться к настроениям
и в случае надобности отойти на запасные пути. Свое-
образно критическая позиция Кеннана как бы консо-
141
лидирует буржуазную критику разных оттенков и
толкает ее в одном направлении, в конечном итоге
апологетическом, поскольку эта критика, отрицая не-
которые позиции текущей политики, изживающие се-
бя, намечает «новые», отстаивает их, пробует на зуб
общественного мнения.
Подобная служба Кеннана выгодна правящим си-
лам по многим соображениям. Она создает види-
мость борьбы мнений. Канализирует критику между-
народного курса в выгодном направлении. Позволяет
«провести испытания» отдельных узлов намеченных
внешнеполитических акций. Роль Дж. Кеннана в этом
отношении во многом сходна с ролью У. Липпмана,
в какой-то степени Дж. Уорберга, Ч. Боулса и др.
Итак, счет доктрины «сдерживания» американская
политическая наука ведет со статьи Кеннана, опубли-
кованной в 1947 году. Но время опубликования этой
статьи — всего лишь вопрос тактики. Фактически
доктрина родилась раньше, отражая давнюю пози-
цию правящих кругов США относительно Советского
Союза. В своих мемуарах Кеннан признает, что он ни-
когда «не считал, что Советский Союз может быть
подходящим союзником либо партнером» 1. Но его
позиция получила полное признание только с наступ-
лением «холодной войны».
Еще в феврале 1946 года он, Кеннан, представил
меморандум, в котором утверждал, что только пре-
восходящая военная мощь США сможет «сдержать»
коммунизм. Кеннан хвастается, что еще задолго
до статьи в «Форин Афферс» он «подстрекал» Ва-
шингтон к проведению «жесткой» линии2. Февраль-
ский меморандум был положен в основу нашумевшей
статьи. Основная стратегическая надежда обоих
документов сводилась к тому, что «перед лицом ус-
тойчивой контрсилы» Советская власть «рухнет» че-
рез 10—15 лет. Когда же рухнула не власть, а на-
дежда, Кеннан начал изворачиваться. Теперь он обви-
няет правительство, которое, мол, неправильно его,
1 G. Kennan, Memoirs. 1925—1950. Boston, 19G7, p. 57.
2 I b i d., p. 267.
142
Кеннана, поняв, сделало главный упор на войну, а не
на экономику и политику.
Свои оправдания Кеннан изложил позднее в мему-
арах, в которых принято «улучшать» собственную
роль в истории. Но в то время доктрина «сдержива-
ния» широко обсуждалась в печати, заняла прочное
место в университетских лекционных курсах, посвя-
щенных истории, теории и практике внешней поли-
тики США. Она нашла как последователей, так и
критиков.
Среди первых следует назвать Г. Моргентау. В ста-
тье «Источники американской внешней политики»1,
поддерживая доктрину «сдерживания», он предложил,
по его словам, «активное» ее продолжение. «Сдер-
живание» Моргентау назвал «реалистическим подхо-
дом» к международным делам.
Историю внешней политики США Моргентау делит
на три периода. Первый, самый ранний, — период
«реалистической ориентации». В то далекое время
внешняя политика, по Моргентау, точно учитывала
национальные интересы: ее главной целью была
борьба за власть, а методом — сила. Второй период
он называет идеологическим, когда в политике яко-
бы начали брать верх моральные принципы. Испано-
американскую войну 1898 года автор считает нача-
лом третьего этапа. С этого времени, утверждает
Моргентау, американская дипломатия действовала
только на основе моральных абстракций, полностью
оторванных от национальных интересов.
Разумеется, эти утверждения начисто лишены
исторической правды. Испано-американская война
не только открыла эпоху империалистических войн,
но и послужила началом особенно агрессивной поли-
тики империализма. Какое отношение эта война имела
к «моральным абстракциям», понять невозможно.
Но экскурс в прошлое понадобился Моргентау лишь
для того, чтобы заявить о необходимости возврата
к «реалистическому курсу», соответствующему «на-
1 «American political Science Review», December, 1950,
pp. 833—854.
143
циональным интересам» без каких-либо изъятий и
оговорок. В статье того же автора, опубликованной
в «Ежегоднике международных отношений за
1951 год», «моральные принципы» внешней политики,
якобы присущие США и до сих пор, подвергаются
новым нападкам. Единственным моральным принци-
пом, который признается Моргентау, является прин-
цип «национальных интересов». Других «универсаль-
ных моральных принципов, достаточно конкретных
для того, чтобы руководить политическими действия-
ми отдельных государств» 1, по мнению автора, не су-
ществует.
Рассуждения Моргентау перевел на более понят-
ный язык Дж. Киффер. Он заявил, что для США
«с точки зрения геополитики единственный закон, ко-
торый государство может применять, — это закон
силы: мне нужно, я хочу, я беру!»2. На языке же
Моргентау это звучало так: морально то, что выгод-
но. Впрочем, оригинального в этих рассуждениях не
так уж много. Небезызвестный Джон Фостер Даллес
еще в 1939 году в книге «Война, мир и измене-
ния» призывал к ограничению «этических начал» в от-
ношениях между нациями. В дальнейшем такие реак-
ционные идеологи, как Страус-Хюпе и Поссони, сле-
дующим образом разъясняли, что такое «реализм
в политике». «Реализм» идет параллельно с «правиль-
ностью», «целесообразностью», но эти категории, пи-
сали они, чрезвычайно подвижны, зависят от обстоя-
тельств, которые тоже можно толковать произ-
вольно 3.
Наиболее полно концепция «реализма» в междуна-
родных отношениях нашла свое отражение в книге
Г. Моргентау «В защиту национальных интересов».
В какой-то мере она развивает идеи, изложенные
1 «The Year Book of World Affairs 1951». New York, 1951,
p. 33.
2 J. К i e f f e r, Realities of World Power. New York, 1952,
p. 15.
3 R. Strausz-Hupe, S. Possony, International Rela-
tions in the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship,
p. 198.
144
в работе «Политика наций», вышедшей еще
в 1948 году1.
По автору, только политика, основанная на «нацио-
нальных интересах» и проникнутая «здоровым эго-
измом», преисполнена подлинного морального вели-
чия. Всякая другая политика аморальна. Взаимоотно-
шения государств — это только борьба за власть,
в которой важна лишь грубая сила. Поэтому политика
«национальных интересов» не может быть успешной,
если она не подкреплена силой.
С этой точки зрения Соединенные Штаты Амери-
ки, утверждает Моргентау, допустили в послевоенное
время четыре крупные ошибки.
Во-первых, внешняя политика США страдала уто-
пизмом: властители этой страны наивно полагали, что
в отношениях между США и другими государствами
нет каких-либо корыстных целей, а господствуют
«моральные принципы». На этом, мол, американских
«моралистов» (остроумно! Не правда ли?) ловят «реа-
листы» — другие государства — и надувают их.
Во-вторых — «легализм». Суть ошибки: США на-
деются на некие абстрактные юридические схемы, по-
лагая, что при помощи договоров и законов можно
решить все политические вопросы.
В-третьих, американских руководителей замучил,
оказывается, «сентиментализм»: в неустанных заботах
о «всеобщем благополучии» они якобы забывают об
интересах собственной страны.
И наконец, международная политика США обви-
няется в «неоизоляционизме». Если старые изоляци-
онисты, утверждает автор, вообще «не хотели об-
щаться с миром», то новые, цепляясь «за иллюзию
об американском всемогуществе» 2, хотели бы устано-
вить отношения со всем миром только на «американ-
ских условиях».
В рассуждениях Моргентау есть как политические
юморески, так и резонные мотивы, но суть не в них.
1 Н. Morgenthau, Politics Among Nations. New York, 1948.
2 H. Morgenthau, In Defense of the National Interest
New York, 1951, p. 131.
145
Претенциозная терминология, семантические ухищ-
рения, которыми изобилует книга, подчинены одно-
му — призыву к еще более корыстной политике, ос-
нованной на силе.
В работах Моргентау особенно наглядно видны
противоречивость рассуждений американских авторов,
старательно маскируемая псевдонаучной терминоло-
гией, которая часто граничит с бессмыслицей. В са-
мом деле, какая смысловая связь существует между
испано-американской войной 1898 года и политикой
«моральных абстракций», а Моргентау считает эту
войну началом означенной политики. Рассуждения
об «утопизме», «легализме», «сентиментализме» не
более чем игра в словечки. Особенно характерен при-
мер с «неоизоляционизмом». Моргентау верно подме-
тил, что американские политики хотели бы устано-
вить отношения с миром только на американских
условиях, и подчеркивает, что такая позиция ошибоч-
на. Но и сам же автор призывает к «реализму» в по-
литике, который формулируется им как политика си-
лы, если этого требуют «национальные интересы».
Доктрина «национальных интересов» оказалась
весьма удобной, так как придавала захватническим
целям монополий видимость общенациональной заин-
тересованности.
Моргентау активно поддержал Дж. Кеннан. В кни-
ге «Американская дипломатия в 1900—1950 гг.»1 он
писал, что американская внешняя политика прошлого
страдала «юридически-моралистическим подходом
к международным проблемам». Как и Моргентау, та-
кое утверждение потребовалось Кеннану для обосно-
вания «реалистической» доктрины. В основу ее автор
положил «силу» как наиболее надежный фактор, оп-
ределяющий развитие международных событий. Это
и есть, по Кеннану, «реализм» политики, наиболее
полно отвечающий национальным интересам страны.
Как видно, все сторонники доктрины «реализма»
главным арбитром в международных отношениях счи-
1 G. Kennan, American Diplomacy 1900—1950. Chicago,
1951.
146
тают силу. Но подают эту далеко не остроумную
мысль в разных обертках. Полно рассуждений об эк-
лектизме, легализме, сентиментализме, идеализме,
утопизме. Попробуй разберись. Но в конце «теоре-
тических» построений у всех одна и та же банальная
мысль: «угроза» коммунизма диктует политику «сдер-
живания» коммунизма, а «сдержать» можно только
превосходящей силой. Отсюда конечный вывод: на-
ращивай вооружения, милитаризуй хозяйство и созна-
ние людей.
Удивительно «бесхитростная» логика! Капитал
в кармане, а в глазах невинность, да еще сентимента-
лизм с утопизмом. Прибыли от вооружений растут,
но якобы не от корысти, а из-за нужд политики, из-
за «угрозы» коммунизма.
Альтернативы никакой.
Торжествует «миролюбие».
По-американски, разумеется. Штыками наружу.
А тем временем гремят слова: «защита нации»,
«оборона от агрессора», «национальные интересы»
и т. д.
Но для этого нужно оружие. Обычное и ядерное.
Много оружия. Только в послевоенное время на не-
го затрачено в США около одного триллиона долла-
ров 1. И все они перекочевали в карманы монополий
из карманов налогоплательщиков.
Для вящей убедительности, дабы развеять всякие
сомнения в «либеральном» происхождении доктрины
«сдерживания», ее подвергли критике с позиций аме-
риканского «консерватизма». Это уменьшительное от
«реакция». Например, Мосли в статье «Советско-аме-
риканские отношения после войны»2 объявил эту докт-
рину пассивной, непригодной для практического при-
менения, так как она предполагает, по его словам,
добровольную передачу инициативы в руки против-
ника. Позднее доктрину «сдерживания» разнесут в
куски. Даже ее родитель, Кеннан, напишет: «Я реши-
1 R. Lapp, The Weapons Culture. New York, 1968, p. 13.
2 «The Annals of the American Academy of Political and So-
cial Science». May, 1949, pp. 202—211.
147
тельно выступаю против любых попыток применения
подобной доктрины в обстановке, для которой докт-
рина не разрабатывалась» 1.
Но доктрины доктринами, а пропаганда войны шла
своим чередом. Тот же Кеннан в статье, положившей
начало доктрине «сдерживания», вовсе не отказы-
вается от доктрины «мировой империи» и от войны
с социалистическими странами. Для него это вопрос
времени, и только. «Теория неизбежности постепен-
ного отмирания капитализма подразумевает, что
с этим не спешат, — философствует Кеннан. — Силы
прогресса еще имеют время для подготовки послед-
него удара»2. Заметим: для последнего. Но... сие
не состоялось. И цена на удары тем временем пони-
зилась, особенно в политической науке. Кеннану при-
шлось отмежевываться, изобразив дело так, что его
не поняли. Он, оказывается, и не помышлял об уда-
рах. «Я не видел, — пишет Кеннан, — необходимо-
сти советско-американской войны, не видел ничего,
что можно было бы достичь с помощью такой войны
ни тогда, ни в иное время» 3.
Но это было потом.
Пока же шла оголтелая милитаристская пропаган-
да. Мудреные термины не котировались. В ходу была
военная прямолинейность. Крайняя незамысловатость
аргументов как бы намекала на то, что можно обой-
тись и без них.
В политической литературе встречаются утвержде-
ния, что в первые послевоенные годы американские
руководители были преисполнены стремления укреп-
лять сотрудничество с Советским Союзом. И только
где-то ближе к первым послевоенным президентским
выборам (1948 г.) и непосредственно после них, ко-
гда СССР стал, мол, заметно проявлять «агрессивные
тенденции», США вынуждены были «защищаться» и
встали на путь «вооруженного мира».
1 G. Kennan, Memoirs. 1925—1950, p. 367.
2 «Foreign Affairs», July, 1947, pp. 572—573.
3 G. Kennan, Memoirs. 1925—1950, p. 364.
148
Заметим: защищаться. Как увидим в дальнейшем,
все, даже наиболее агрессивные, доктрины обряжа-
лись в «оборонительные» одежды. Надо признать, что
такой прием, с точки зрения влияния на американско-
го обывателя, оправдал себя. Буржуазная пропаганда
сумела внушить миллионам американцев, что подго-
товка к войне, огромные затраты на вооружения но-
сят ответный характер.
Автору этих строк приходилось не раз беседовать
с представителями различных слоев американского
общества (рабочими, фермерами, студентами, учите-
лями, врачами, деятелями науки и искусства и т. д.),
и все они, за очень небольшим исключением, верили,
что Советский Союз просто ждет удобного случая,
чтобы послать свои войска к берегам Америки или
сбросить на американские города атомные бомбы.
Аргументы, опровергающие подобные выдумки, аме-
риканец выслушивает внимательно, но сомнение или
даже недоверие не исчезает. Подобные настроения
помогают, с одной стороны, без особых трудно-
стей выколачивать деньги на производство воору-
жения, а с другой — являются серьезным препят-
ствием на пути формирования антивоенных взгля-
дов.
Подлинных фактов американец знает ничтожно ма-
ло. Даже буржуазная политическая наука, не желая
того, не раз проговаривалась, что послевоенная стра-
тегия США была направлена на сокрушение Советско-
го Союза, предельно откровенно высказывалась
о воинственных вожделениях монополий, убеждала
американцев в фатальной неизбежности войны. Быв-
ший посол в Москве Буллит писал в сентябре
1944 года в журнале «Лайф» 1, что поскольку «запад-
ной цивилизации угрожают орды захватчиков, иду-
щих с Востока», то война вполне вероятна и даже не-
избежна. Да что там послевоенное время! Еще в де-
кабре 1919 года государственный секретарь США
Лансинг писал президенту Вильсону, что «над этой
1 Цитир. по: С. L a m о n t, Are We Being Talked into War?
New York, 1952.
149
машиной (Советской властью. — А. Я.) может одер-
жать верх только сила» 1.
В 1947 году в США вышла работа «Борьба за ми-
ровое господство»2. Название многозначительно. Ее
автор Дж. Бэрнхэм. Потом за ним признали автор-
ство доктрины «освобождения от коммунизма», ак-
тивно подхваченной Даллесом и Эйзенхауэром. В этой
работе Бэрнхэм яростно пропагандирует необходи-
мость третьей мировой войны ради достижения «ми-
рового демократического порядка», разумеется, под
эгидой США. Главная надежда в достижении этой
цели — атомное оружие. Другой хорошо известный
в США идеолог, Г. Файнер, в книге «Судьба Амери-
ки» 3 утверждает, что только США могут возглавить
мировое государство. Поэтому не следует останавли-
ваться ни перед чем, чтобы достигнуть власти над
миром.
Правящим силам не терпелось поскорее использо-
вать атомное оружие. Нужна была срочная обработка
общественного мнения. Надо было до предела раз-
жечь шовинистические чувства, сыграть на «неповто-
римости» момента, когда бомба жгла руки, сулила
власть над всем миром. Предмет векового вожделе-
ния казался реальным. Идеологические пророки импе-
рии очертя голову бросились в омут атомных стра-
стей, ядерного шантажа.
Миру грозила катастрофа невиданных масштабов.
Буржуазная политическая наука, став непомерно
самоуверенной, начала убеждать мировое общест-
венное мнение, что господство США — это историче-
ская неизбежность, даже благо. Таково, мол, прови-
дение. Создаются работы, в которых утверждается,
что сама по себе экспансия всегда отвечала и отвеча-
ет теперь национальным интересам США. Она оправ-
дана историческим опытом. Вполне приемлема и не-
обходима.
1 Цитир. пo:R. Strausz-Hupe, S. Possony, Internatio-
nal Relations in the Age of Conflict between Democracy and Di-
ctatorship, p. 647.
2 J. Burnham, The Struggle for the World. New York, 1947.
3 H. F i n e r, America's Destiny. New York, 1947.
15ft
Известный историк Д. Перкинс в книге «Эволюция
американской внешней политики»1 рассуждает так.
США никогда не стеснялись в средствах достижения
своих целей. Если обратиться к основным доктринам,
то суть их всегда была исполнена «разумного интер-
венционизма». Какая изящная игра слов! Не прав-
да ли?
Доктрина Монро: единоличное господство в
западном полушарии. Иначе — война с любым
противником, который посмеет посягнуть на это
право.
Доктрина Кливленда: любой спор европейского го-
сударства с американским передается на третейский
суд США, другого арбитра быть не может.
Доктрина Хейса: любой водный путь из Атланти-
ческого океана в Тихий должен находиться под конт-
ролем США (напомним, что во время второй миро-
вой войны У. Липпман модифицировал эту доктрину,
заявив, что Атлантический океан должен рассматри-
ваться как внутреннее американское море).
Доктрина «открытых дверей» — экспансия в Ки-
тае.
Доктрины «большой дубинки» и «доброго сосе-
да» — вариации доктрины Монро для латиноаме-
риканских стран в конкретных исторических усло-
виях.
Доктрина Трумэна — вмешательство в дела любо-
го государства, но под видом «помощи» и «борьбы
с коммунизмом».
Самая оголтелая агрессия! А наречена «разумным
интервенционизмом».
Трудно сказать, знал ли Д. Перкинс о «реалисти-
ческой» доктрине Г. Моргентау, особенно о жалобах
относительно преувеличения неких моральных аспек-
тов в политике. Но очевидно, что в изложении Пер-
кинса американская политика на международной
арене «морализмом» не страдала ни в коей мере,
а ее периодизация, вернее, характеристика Перкин-
1 D. Perkins, The Evolution of American Foreign Policy.
New York, 1948,
151
сом ее ключевых акций куда ближе к истине, чем
рассуждения о «легализме», «сентиментализме» и
«морализме», присущих, по Моргентау, внешней по-
литике США.
Согласно Перкинсу интервенционистская полити-
ка США не является чем-то необычным. Без войны и
агрессии Америке никак нельзя. Они принесли стране
славу и величие. Значит, не следует колебаться в вы-
боре дальнейшего пути. Ведь и Моргентау, тоже за-
путавшийся с туманными «измами», писал: морально
то, что выгодно.
Все имеет круги своя.
Все становится на свое место. А простота в выво-
дах, с точки зрения обыкновенного американца, голо-
ва которого и без того полна житейских забот, доро-
же всего.
Не следует усложнять и без того запутанную
жизнь: война так война!
А тем временем пропаганда войны и антисовет-
ская свистопляска развертывались все шире. Некто
А. Виссон в книге «Как другие видят нас»1 пишет
о необходимости превратить Германию в «прифрон-
товой арсенал для грядущей войны с Россией».
К. Лондон в работе «Как делается внешняя полити-
ка»2 считает, что США могут и должны использовать
атомную войну в качестве средства национальной по-
литики, пока у Советского Союза нет атомной бом-
бы, требует усиления «холодной войны», дабы подго-
товить людей к войне горячей.
В книге В. Буша «Современное оружие и свобода
человечества» 3 также утверждается, что, поскольку у
Советского Союза нет атомного оружия, война не
грозит США большими разрушениями и жертвами.
Поэтому сложившуюся ситуацию следует использо-
вать для установления в мире «свободы по амери-
канскому образцу». Решив заступиться за гонку воору-
1 А. V i s s о n, As Others See Us. New York, 1948.
2 K. London, How Foreign Policy is Made. New York, 1949.
3 V. Bush, Modern Arms and Free Men. New York, 1949,
152
жений, он заявляет, что милитаризация «американ-
ской демократии» вполне укладывается в понятие и
рамки «демократического строя».
Соглашаемся сразу: вполне укладывается.
Г. Алмонд в книге «Американский народ и внеш-
няя политика»1 призывает не бояться последствий
войны и начать ее немедленно во имя защиты «цен-
ностей» демократии. Пусть человечество «не возна-
градит ни любовью, ни уважением» за такую полити-
ку, утверждает Алмонд, но американский народ одо-
брит ее, как одобрит даже превентивную войну
против СССР.
Итак, «сдерживание» — новая нашумевшая докт-
рина послевоенного времени. С ней демократы шли
на выборы 1948 года. С ней они начали новый тур
своего правления. После «победы» на выборах о по-
литике «сдерживания» писали многие авторы, вклады-
вая в нее самое различное содержание. В соответ-
ствии с тем, как складывалась политическая конъюнк-
тура. Именно в это время американские милитаристы
предприняли корейскую авантюру. «Сдерживание»
обернулось войной.
Война наложила свой отпечаток и на политическую
мысль. В рассуждениях идеологов о проблемах вой-
ны появились этакая удаль, какой-то лихорадочный
экстаз от предвкушения новой мировой войны. По-
пытки анализа, сопоставление точек зрения, поиски
аргументации уже тяготили многих авторов, вошед-
ших в военное время в политическую моду. Вот как
рекомендуется читателю книга Дж. Киффера «Ре-
альности мирового могущества». «Если читатель ожи-
дает, — говорится в предисловии, — что на этих
страницах его страхи за грядущее будут рассеяны,
или если он надеется обнаружить проблеск надежды
на мир, то пусть он лучше не читает дальше. Но для
читателя, который заинтересован в том, чтобы выяс-
нить, почему новая война неизбежна и как ее можно
1 G. Almond, The American People and Foreign Policy. New
York, 1950.
153
выиграть, чтение этой книги не будет пустой тратой
времени» 1.
И верно.
В литературе начала 50-х годов нет и проблеска
надежды. Тот же Киффер вещает: «Завтрашнее поле
битвы — весь мир. А сегодня задача состоит в том,
чтобы обеспечить в мире как можно больше страте-
гически важных пунктов и готовить наши войска к то-
му, чтобы они удержали эти территории» 2. Германию
автор объявляет трамплином «для дальнейшего про-
движения к Балканам и на Украину» 3. Настойчиво со-
ветуя «смело применять в международном масштабе
политику большой дубинки» 4, автор, впадая в воинст-
венный транс, изрекает: «Нам надо очень хорошо по-
нять, что мы сейчас находимся в состоянии войны и
что сейчас существуют условия военного времени»5.
Т. Дьюи тоже предлагает во внешней политике идти
напролом, отбросить в сторону «робость» и «пойти
на риск», полагаясь только и всецело на «политику
силы» 6.
Но встречались и «оробевшие», язык которых был
недостаточно «тверд». Ф. Бидл в книге «Лучшая на-
дежде мира»7 трактует захватническую политику
США всего лишь как переход от «традиционного изо-
ляционизма» к «гуманной политике поддержания не-
зависимости других стран и их экономического воз-
рождения». Другой автор, Г. Уильямс, начинает свои
рассуждения о войне издалека, старательно затумани-
вая суть вопроса. Он пишет, что все этические нор-
мы существуют только в рамках самосознания, по-
этому хорошо все то, что хорошо для данного субъек-
та, будь то даже преступление. Уильямс пропаганди-
рует идею «прогрессивной войны» и создания миро-
1 J. Kieffer, Realities of World Power. New York, 1952,
p. VII.
2 Ibid., p. 109.
3 Ibid., p. 188.
4 Ibid., p. 328.
5 I b i d , p. 332
6 Th. Dewey, Journey to the Far Pacific. New York, 1952,
p. 335.
7 F. Biddle, The World's Best Hope. Chicago, 1949.
154
вого правительства во главе с США. В этих условиях
«успешная война может быть выгодной» 1.
И снова к войне, только теперь через «субъек-
тивное самосознание».
Но завуалированные планы войны встречались
в то время реже. Преобладали грубые призывы
ко всеобщему убийству, активно обсуждались даже
сроки нападения на Советский Союз.
Автор изданной в 1949 году книги «Операция вы-
живания» 2 У. Хесслер, полагая, что атомное оружие
дает возможность захватить господство над миром,
считает подходящим сроком нападения на Советский
Союз 1954 или 1955 год. Р. Брок, автор работы
«Кровь, нефть и песок», вышедшей спустя три года
после книги Хесслера, называет другую дату. Объяв-
ляя, что война с Россией — это неотвратимая судьба
Запада 3, он запугивает, что Советский Союз выигра-
ет войну, если начнет ее в 1952 году 4. Поэтому, что-
бы победить, надо упредить русских. Дж. Эллиот
в книге «Если Россия нападет» 5 пишет, что США и
их союзники могут почувствовать себя вынужденными
напасть на Россию до 1952 года, то есть, мол, до то-
го, как Советский Союз произведет атомные бомбы.
Политика «сдерживания коммунизма» вступила
в «добродетельный брак» с доктринами атомного
уничтожения «строптивой державы», посмевшей
встать на пути США к «мировому господству».
Доктрина оказалась удобной, а диапазон ее тол-
кования — весьма широким: от чопорных перегово-
ров дипломатов до атомного уничтожения оппонента.
Но она не могла спасти от позорного пораже-
ния в Корее. Вместе с партией демократов за аван-
тюру расплатилась и доктрина «сдерживания», Не-
смотря на то, что война шла под ее флагом, она бы-
ла объявлена «негативной», «пассивной», «трусли-
вой», «недостаточно твердой».
1 G. Williams, Humanistic Ethics. New York, 1951, p. 42.
2 W. H e s s 1 e r, Operation Survival. New York, 1949.
3 R. Brock, Blood, Oil and Sand. Cleveland, 1952, p. 39.
4 I b i d., p. 244.
5 J. E 1 i о t, If Russia Strikes. New York, 1949.
155
Но противоречие было только внешним. Критика
фактически касалась лишь словесного облачения по-
литики. Отбросив его, можно было оставить нетро-
нутой принципиальную сущность этой политики и
в то же время создать видимость перехода к новой.
Придумали и название, новый наряд.
Родилась доктрина «освобождения».
Наиболее активным идеологом этой доктрины вы-
ступил Дж. Бэрнхэм. В книге «Сдерживание или осво-
бождение?» 1 он предпринял попытку ее «теорети-
ческого» обоснования. Бэрнхэм подвергает концеп-
цию «сдерживания» уничтожающей критике, считает
«оборонительной», «пассивной», «медлительной», «по-
ловинчатой», а главное — «нерезультативной», по-
скольку она не решает задачу полного «сокруше-
ния коммунизма». Бэрнхэм требует насильственного
«освобождения» всех народов, утверждающих или ут-
вердивших социализм в своих странах. Автор предла-
гает конкретный план расчленения Советского Союза
и других социалистических стран. Бэрнхэм уверяет
американцев, что предлагаемая им политика полно-
стью отвечает «национальным интересам» США.
Итак! Снова «национальные интересы». Названия
(сдерживание — освобождение) разные, суть та же.
Иными словами, если доктрина «сдерживания» объ-
являлась «устаревшей» и «пассивной», то это вовсе
не означало, что отбрасывалось и содержание этой
политики, то есть принцип «силы» в международных
отношениях. Напротив, критики «сдерживания» при-
зывали к еще более жесткой политике.
Наиболее воинственный вариант «политики силы»
можно видеть, например, в обширном труде Р. Стра-
ус-Хюпе и С. Поссони «Международные отношения
в период конфликта между демократией и диктату-
рой». Работа заслуживает внимания. Она рекомендо-
вана в качестве университетского пособия. Кроме то-
го, авторы ее на протяжении всей своей научной дея-
тельности выступают идеологами крайней реакции,
ярыми антисоветчиками, «теоретиками» политики си*
1 J. В и r n h a m, Containment or Liberation? New York, 1953.
156
лы, сторонниками всеобщей войны и необходимости
американского «мирового руководства».
Экспансионистская политика США, по мнению ав-
торов, естественна и логична, поскольку вся история
западной цивилизации — это история непрерывных
войн. Внешняя политика любого государства направ-
лена на создание наилучших условий для успешного
исхода войны. Война — это главный арбитр, предо-
пределяющий судьбы наций. Средством, от которого
зависит решение этого арбитра, является сила. По-
скольку борьба — закон международного общества,
а существование каждого государства зависит «от его
мощи», следовательно, достижение «оптимального
уровня мощи» является важнейшим вопросом страте-
гии. Сила — «закон и образ жизни общества» 1, ут-
верждают Р. Страус-Хюпе и С. Поссони. Отсюда выте-
кает и характер отношений с другими государства-
ми: они могут быть или союзниками, или врагами.
А коль существуют враги, нужно вооружаться, накап-
ливать атомные бомбы2.
Кстати, книга Р. Страус-Хюпе и С. Поссони являет-
ся ярким примером, иллюстрирующим один из важ-
1 R. Strausz-Hupe, S. Possony, International Relations
in the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship,
pp. 6-7.
2 Небезынтересно обратить внимание на одну деталь в рас-
суждениях Р. Страус-Хюпе и С. Поссони. Когда они отстаивают
принцип силы как главный и единственно возможный для за-
падных «демократий», они неизбежно сталкиваются с одним яв-
ным противоречием. Если главное в отношениях между государ-
ствами — сила, то как быть со свободой? Ведь американские
идеологи, в том числе и данные авторы, предлагая любую док-
трину, изображают ее как защитницу «свободы» и «демократии».
Страус-Хюпе и Поссони «решили» это противоречие следующим
образом. Когда угнетенные классы, рассуждают они, еще не бы-
ли так сильны, чтобы свергнуть господствующие классы, они
пользовались в своей борьбе только идеями, чтобы ограничить
власть господ. Появились мировые религии, а затем возникла
«идея свободы». Эта идея «не противоречит идее силы: в дей-
ствительности человек свободен только тогда, когда он на-
столько силен, чтобы принимать решения». Конечно, в крайних
формах стремление к власти, к осуществлению силы может
оказаться «психологической аберрацией или навязчивой идеей»
(р. 11), но это ничего, поскольку «только сильные свободны»
(р. 16). Помните: я хочу, я могу, я беру!
157
ных приемов американской пропаганды, который, на-
до сказать, успешно применяется в течение многих
лет. Суть его состоит в следующем: критикуется ка-
кая-либо позиция или доктрина, но для подтвержде-
ния критики приводятся «факты», взятые из арсена-
ла антисоветизма.
Несколько примеров.
Авторы обвиняют американских политиков в том,
что они не учитывают изменений в психологии наро-
дов, быстро постигающих достижения современной
цивилизации. «Превращение безграмотного кули
в авиамеханика, африканского туземца в радиослу-
шателя, а русского мужика (?!) в оператора электрон-
ной машины является ужасающей психологической
катастрофой» 1, а поскольку такие скачки в развитии
культуры порождают агрессивность (почему это про-
исходит, неизвестно, конечно, и авторам), то понят-
на «ошибка» американских политиков, когда они к Со-
ветскому Союзу подходят с иной меркой, чем к «ту-
земцам» Африки. «Дикий человек» на все способен,
внушают американцу авторы этой книги.
Ни малейшего чувства юмора. Одно тупое высоко-
мерие. Впрочем, трудно ожидать другого.
Р. Страус-Хюпе и С. Поссони ругают политиков
США за узость мышления, за то, что они не прини-
мают ответных мер против неких «территориальных»
целей «мирового коммунизма», конечной целью ко-
торых будут континентальная Европа, Англия и Сое-
диненные Штаты2.
Под видом довольно поверхностной «критики»
грубая антисоветчина, откровенная ложь.
Далее. Рассматривая примеры «политики умиро-
творения», авторы пишут: верно, что умиротворение
«не является прочным щитом». Оно «не останавли-
вает агрессора и вдобавок укрепляет его в матери-
альном и политическом отношении путем уступок и
1 R. Strausz-Hupe, S. Possony, International Rela-
tions in the Age of Conflict between Democracy and Dictator-
ship, p. 19.
2 Ibid., p. 68.
158
капитуляций». Но верно, мол, и то, что «зачастую у
правительств нет другого выхода, и они вынуждены
умиротворять агрессора ввиду своей слабости». Вре-
менное умиротворение является, утверждают авторы,
«эффективным внешнеполитическим приемом».
И дальше авторы заявляют: «Нет сомнения в том, что
«политика умиротворения» нацистской Германии,
проводившаяся Англией и Францией в 1938 году,
в значительной мере диктовалась военной слабостью
этих двух стран».
Так изображается «оправданное умиротворение»,
А теперь дальше. В период политики «умиротво-
рения» в отношении СССР в 1945—1947 годах (так
авторы называют первые годы развязанной импери-
ализмом «холодной войны») Советскому Союзу яко-
бы были сделаны «существенные уступки» на том ос-
новании, что он имеет право «на безопасные грани-
цы». Возможно, это был «косвенный способ ком-
пенсации русских за их вклад в войну против
Германии», — пишут Р. Страус-Хюпе и С. Поссони.
Но как бы то ни было, это «разожгло их аппе-
титы» 1.
Так изображается «неоправданное умиротворе-
ние».
Заодно Страус-Хюпе и Поссони оправдывают на-
падение нацистской Германии на Советский Союз.
Это нападение в 1941 году было «в значительной ме-
ре превентивной войной», заявляют они. А с военной
точки зрения превентивная война — «логическая и
разумная вещь». Надо стремиться «нанести врагу
удар прежде, чем ударит он» 2.
Нет границ бесстыдства: «умиротворили» Гитлера,
что было, как известно, умышленным подталкивани-
ем фашистской Германии к походу на Восток, про-
тив СССР, — это, оказывается, хорошо и законно.
«Прозевали» удобный момент, не начав войну с Со-
1 R. Strausz-Hupe, S. Possony, International Rela-
tions in the Age of Conflict between Democracy and Dictator-
ship, p. 303—304.
2 Ibid., p. 306.
159
ветским Союзом в 1945—1947 годах, — проливают
слезы, да еще лгут.
Вернемся, однако, к вопросу о том, как обретала
силу политика «освобождения». Ее старшая сестра —
«сдерживание» — сжигается на костре критики, пре-
дается анафеме за «нереалистичность» и «несоответ-
ствие» национальным интересам, поскольку «реа-
лизм» (на всякий случай теперь его стали называть
«неореализмом») предполагает более активную по-
литику «с позиции силы». Как писал, например, Ч. Бо-
лен в статье «Создание ситуации силы», любая по-
пытка договориться с Советским Союзом обречена
на провал, если она не будет базироваться на воен-
ной, политической и экономической мощи США. Это
и есть, утверждал автор, реализм в современной по-
литике 1.
Либеральные критики внешнеполитического курса
быстро распознали попытки выдать под вывеской
«неореализма» старую доктрину «силы». Отвечая Бо-
лену, профессор Г. Рич в статье «Переговоры с пози-
ции силы» 2 предупреждал о серьезной опасности та-
кой политики, справедливо подчеркивая, что она яв-
ляется не политикой мирных переговоров, а полити-
кой грубого диктата.
Наиболее острой критике «реалистическая» док-
трина, а в практическом смысле политика «с позиции
силы», была подвергнута Ф. Танненбаумом3. Автор
сожалеет, что концепция «неореализма» стала веду-
щей темой дискуссий в крупнейших университетах
страны. Эта доктрина признана «научной», замечает
Танненбаум, а кто же захочет «ссориться с наукой».
На самом же деле это не наука. Ее научный базис
«фальшив и ложен. Эта доктрина фактически не что
иное, как беспомощная логика, основанная на сомни-
тельных предпосылках».
«Реалистическая школа» пытается, пишет автор,
убедить американский народ в «исторической необ-
1 «Department of State Bulletin», 4.VIII, 1952, pp. 167—171.
2 «The Antioch Review», September, 1952, pp. 259—265.
3 «Political Science Quarterly», Vol. LXVII, June, 1952,
pp. 173—197.
160
ходимости» отбросить «человечность» и откровенно
принять доктрину «силы» как основу отношений
с другими государствами. Теорию «реализма» автор
называет аморальной, так как «она считает Макиа-
велли своим великим учителем». В практическом
смысле, продолжает автор, каждый, кто отстаивает
«неореалистическую интерпретацию» внешней поли-
тики, толкает страну к войне. С точки зрения усло-
вий внутреннего развития эта доктрина, если ей сле-
довать, требует превращения США в «централизован-
ную военную империю».
В итоге дискуссия была сконцентрирована на кри-
тике «сдерживания» и на обосновании «освобожде-
ния».
Но все свелось, в сущности, к спору о названии
политики. Содержание осталось в стороне. Начали
писать о том, что «сдерживание», породившее кон-
цепцию «национальных интересов», не полностью
соответствует этим интересам, что истинные «наци-
ональные интересы» требуют другой политики, кото-
рая должна в корне отличаться от прежней. Общест-
венное мнение исподволь готовилось к тому, что док-
трина «национальных интересов», объявляющая силу
верховным арбитром, правильно отражает задачи
борьбы с коммунизмом, но для активизации этой док-
трины следует забыть «безынициативное сдержива-
ние» и заменить его «энергичным отбрасыванием».
Началась крикливая кампания по пропаганде «ос-
вобождения». Оно изображалось как нечто новое,
принципиально отличное от «сдерживания». Однако
в основу «новой» доктрины был положен старый прин-
цип — принцип «силы», ее стержнем остались «на-
циональные интересы», а практическим выводом —
наращивание военного потенциала США. Все как бы-
ло: в «новой» политике «освобождения» не обнару-
живалось ничего нового1.
1 Позднее Р. Страус-Хюпе и С. Поссони, защищая доктрину
«освобождения», писали, что концепция «сдерживания» так и не
вылилась в систему четких, конкретных и осуществимых предло-
жений. Напротив, концепция «освобождения», по их мнению,
логична и реальна. Короче говоря, «освобождение» означает,
161
что каждое конкретное политическое решение будет направлено
на то, чтобы «ослабить и в конечном итоге ликвидировать со-
ветскую мощь», пишут эти идеологи американского империализ-
ма, как будто отвергнутая политика «сдерживания» была на-
правлена на нечто другое. В этих рассуждениях не содержится
ничего нового, кроме одного любопытного тезиса. Страус-Хюпе
и Поссони рассуждают так: в свете доктрины Монро, граждан-
ской войны в США, испано-американской войны, двух мировых
войн и... американской позиции в отношении колониализма
«освобождение» можно назвать классической «концепцией аме-
риканской внешней политики» (R. S t г a u s z - Н и р е, S. Р о s-
s о n у, International Relations in the Age of Conflict bet-
ween Democracy and Dictatorship, p. 679). Здесь видна по-
пытка связать политику «освобождения», имевшую, как известно,
исключительно антисоветскую направленность, с национально-ос-
вободительным движением. Фарисейский характер этой попытки
станет еще более очевидным позднее, когда Страус-Хюпе начнет
сокрушаться по поводу «неоправданно», «неправомерно» быст-
рого освобождения колоний (R. Strausz-Hupe, H. Hazard
(eds.), The Idea of Colonialism. New York, 1958, p. 37).
1 D. S a r n о f f, Program for a Political Offensive against
World Communism. New York, 1955, p. 40,
2 I b i d., p. 23.
Доктрину «сдерживания» исповедовали демокра-
ты, пока были у власти до 1953 года. «Освобожде-
ние» придумано было для республиканцев. Но закон-
чились выборы, затихли и споры о доктринах. Нача-
лась еще более обнаженная пропаганда войны и гон-
ки вооружений. Д. Сарнов, например, довольно от-
кровенно выболтал планы американской реакции.
«Холодную войну» он считает слишком пассивной...
и пишет, что можно «замерзнуть до смерти с таким
же успехом, как и сгореть до смерти» 1. С точки
зрения Сарнова, лучше сгореть, чем замерзнуть. Он
требует усиления «холодной войны», предлагает «рас-
сматривать социалистические государства в качестве
территории, оккупированной врагом»2, призывает
к диверсиям, террору, подрывной деятельности, шпи-
онажу.
Планы, изложенные в книге Дж. Скотта «Полити-
ческая война», также являют собой образец крайне
злобной антисоветской пропаганды. Автор призывает
к усилению «террора и провокаций в социалистиче-
162
ских странах», пытаясь убедить американских читате-
лей, что все это необходимо ради «сокрушения ком-
мунизма», американских «национальных интересов».
Скотт, не скрывая удовлетворения, отмечает, что
в США все сильнее и сильнее звучат требования:
«Прекратить умиротворение! Сбросить бомбу и сме-
сти ужасных коммунистов с лица земли! Начать пре-
вентивную войну, пока имеются решающие военные
преимущества!» 1
Свои предложения по усилению шпионажа и про-
вокаций автор аргументирует «высшими интересами»,
связанными с «ответственностью и расходами по ми-
ровому руководству, взятому на себя Соединенны-
ми Штатами». Большинство американцев якобы «по-
нимает это», утверждает Скотт 2.
Не ослабевает в это время и пропаганда атомной
бомбы, которую изображают как спасительницу
западной «свободы» и «демократии». Больше того,
призывы к ядерной войне становятся все громче, все
настойчивее. Единственным средством спасения мира,
например, Уильбур считает атомную бомбу. Любое
соглашение по запрещению ядерного оружия приве-
дет, запугивает он, к гибели Соединенных Штатов.
Вся политика США должна заключаться в том, чтобы
использовать «атомную бомбу в качестве угрозы»3.
В борьбе против коммунизма в Европе автор призы-
вает полагаться только на Западную Германию, как
имеющую «наибольший потенциал» для этих целей.
Среди работ этого периода, посвященных обосно-
ванию экспансионистского курса США, следует на-
звать книги известных идеологов «политики силы»
Р. Страус-Хюпе «Сила и общество» 4, М. Каплана «Си-
стема и процесс в международной политике»5,
А, Голкомба «Объединенные нации и американская
1 J. Scott, Political Warfare. New York, 1955, p. 19.
2 Ibid., p. 27.
3 W. Wilbur, Guideposts to the Future Chicago, 1954, p. 96.
4 R. Strausz-Hupe, Power and Community. New York,
1956.
5 M. Kaplan, System and Process in International Poli-
tics. New York, 1957.
11*
163
внешняя политика» 1. Нет необходимости подробно
анализировать указанные работы, так как они очень
похожи друг на друга и во многом повторяют идеи,
выводы и аргументы уже рассмотренных книг. Следу-
ет, однако, подчеркнуть отдельные моменты, наибо-
лее характерные для взглядов этих авторов.
Страус-Хюпе, например, сожалеет, что после вто-
рой мировой войны США, якобы располагавшие все-
ми возможностями для завоевания мировой гегемо-
нии, добровольно подарили этот неповторимый мо-
мент суду истории2. Каплан призывает во что бы
то ни стало сохранить «баланс силы» как «един-
ственное средство» поддержания мира. В работе
«Сила и цель» содержится требование прямого вме-
шательства в дела Советского Союза. «Наша соб-
ственная стратегия, — пишут они, — которая рано
или поздно может действительно привести к войне...
должна быть направлена на поощрение ростков недо-
вольства внутри Советского Союза»3. Авторы книги
заявляют, что политика невмешательства в дела дру-
гих государств в современных условиях является амо-
ральной 4.
Работы эти — лишь малая частица бурного потока
милитаристской литературы. Политика «освобожде-
ния» сопровождалась прямыми призывами к войне
с Советским Союзом. Империалисты США объявили
на весь мир о подготовке «крестового похода» про-
тив коммунизма. А чтобы рассеять всякие сомнения
в «выгодности», «разумности» такого похода, буржу-
азные идеологи изо всех сил старались доказать, что
война против СССР, а заодно и завоевание мирового
господства полностью соответствуют американским
«национальным интересам».
Несколько лет спустя некоторым американским
авторам пришлось, подводя безрадостные итоги обе-
их политик (как «сдерживания», так и «освобожде-
1 A. Holcombe, The United Nations and American Fo-
reign Policy. Urbana, 1957.
2 R. Strausz-Hupe, Power and Community, p. 59.
3 T. Cook, M. Moos, Power through Purpose, p. 203.
4 Ibid., p. 145.
164
ния»), с грустью констатировать провал американских
надежд, связанных с этими доктринами. Как пишет
Стил в книге «Американская империя», США послед-
нюю четверть века проводили политику «распростра-
нения в мире американских ценностей» 1, что поро-
дило доктрину «сдерживания» и «освобождения».
Интервенция была «доминирующим мотивом в после-
военной внешней политике, но цели и даже методы
этой интервенции оставались скрытыми в тумане пу-
таной риторики»2. Считая, что мы, американцы, сдер-
живаем или отбрасываем коммунизм, мы вместо это-
го терпели поражения, лишали себя шансов на поли-
тические решения, в конечном счете «стали жертва-
ми двух мифов: мифа об американском всемогуще-
стве и мифа о глобальном коммунистическом заго-
воре» 3.
Признание верное. Но как тогда, так и до сих
пор основной пафос буржуазной политической нау-
ки направлен на то, чтобы приучить американца
к мысли об «особой миссии» США в современном
мире. И все, что мешало утверждению этой идеи,
предавалось осмеянию, дискредитировалось, смета-
лось с политико-идеологического пути.
1 R. Steel, Pax Americana, p. 6.
2 I b i d ., p. 7.
3 I b i d ., p. 27.
ГЛАВА
ШЕСТАЯ
верховный судья всех доктрин. Психоло-
гический барьер. Догма теряет священ-
ный статус. Войны справедливые и не-
справедливые. Упреждающая капитуляция
или политика мира. Жизнеспособная мо-
дель. Высшая миссия.
Среди американских доктрин есть своя иерархия.
Одни умирают незамеченными, не познав славы или
бесчестья. Других осыпают насмешками, и они слу-
жат в качестве отрицательных персонажей в общем
политическом спектакле. Иные доктрины возвеличи-
ваются. Их награждают разными титулами. Они ку-
паются в славе. Некоторые концепции чрезвычайно
тщеславны и высокомерны. Их претенциозность и
менторский тон хотя и раздражают, но заставляют
считаться с собой. Есть доктрины рабочие, промежу-
точные, общие, частные, доктрины-разведчики, а так-
же рассчитанные на определенный возраст, социаль-
ное положение, ум, образование и т. д.
Но есть супердоктрина, по которой держат рав-
нение все другие. Правофланговая. Верховный судья
концепций прошлого, настоящего и будущего. Ар-
битр безжалостный и непреклонный.
«Национальные интересы!»
«Сдерживание» превозносили до небес. Полити-
ческие лидеры, словно язычники, считали его божест-
вом. Прошло время, и доктрина поистаскалась. Отвез-
ли на политическую свалку, поскольку провинилась
перед «национальными интересами». Да еще изруга-
ли. Оказалась «несоответствующей».
Появилось «освобождение». Потом с ней посту-
пят не лучше. Она тоже окажется не в чести у «на-
циональных интересов». Но пока она «соответствует».
Суть в том, что доктрина «национальных интере-
сов» служит шовинистическим оправданием основной
цели США — борьбе за «мировое господство». По-
этому вместе с партиями, потерпевшими поражение
на выборах, падают наземь служебные концепции.
У партий и концепций одна судьба: их ругают за
плохую службу «национальным интересам».
166
И «сдерживание» и «освобождение», освящае-
мые «национальными интересами», активно готовили
американский народ к войне за мировое господство.
Производные этих концепций — «на грани войны»,
«массированное возмездие» и др. — создавали обста-
новку постоянной угрозы атомного нападения США
на социалистические страны. Политическая наука и
пропаганда многое делали для того, чтобы такое на-
падение выглядело логичным и оправданным.
Важно было не только сколотить «ударные» док-
трины, непосредственно нацеленные на достижение
«Pax Americana», но и устранить препятствия, кото-
рые тормозили восприятие идеи «мировой гегемо-
нии», мешали тому, чтобы она стала общенациональ-
ной. А таких тормозов было немало. Во-первых, по-
давляющему большинству американцев эта «гегемо-
ния» без надобности.
Кроме того, определенные хлопоты приносили на-
строения «изоляционизма».
Но главное — на пути к «мировому господству»
встала альтернативная политика «мирного сосущест-
вования» социально разнотипных государств, гаран-
том которой выступало экономическое, военное, по-
литическое, идейное могущество социализма.
Причины эти были, разумеется, далеко не равно-
ценными. «Изоляционизм» не представлял особой
угрозы, но создавал неудобства. Доктрина «мирного
сосуществования» была грозной силой и требовала
огромной работы, чтобы нейтрализовать ее хотя бы
частично. Много усилий требовало и внедрение идео-
логии «мессианства» в сознание людей.
Началась активная критика «изоляционизма», ко-
торая имела две ведущие цели.
Во-первых, надо было избавить людей от психо-
логического бремени изоляционистской «патриархаль-
щины». Особенно раздражала пророков «американ-
ского мира» та часть концепции, согласно которой
бытовало наивное представление, что американский
«изоляционизм» — это якобы изоляция от дел ос-
тального мира.
Во-вторых, критику «изоляционизма» буржуазные
167
идеологи избрали в качестве своеобразного фона,
на котором сооружалась система доказательств
в пользу «мирового господства» США.
Известно, что политика «изоляционизма» длитель-
ное время верно служила правящим кругам. Она спо-
собствовала укреплению капитализма в США, при-
крывала экспансию на континенте, помогала испод-
воль собирать силы для глобальной империалистиче-
ской политики.
Американские историки часто ссылаются на опре-
деление, данное «изоляционизму» президентом Клив-
лендом, считая его с пропагандистской точки зрения
наиболее удачным. Он писал о политике мира, ней-
тралитета, коммерции и дружбы со всеми нациями 1.
Таким толкованием буржуазная пропаганда пользова-
лась долгие годы. Оно отвечало интересам правящих
сил, поскольку более или менее надежно прикрыва-
ло экспансионистскую политику. Ведь для многих аме-
риканцев вопреки историческим фактам изоляцио-
низм «означал не что иное, как изоляцию от войны»2.
Но время шло. Американскому империализму ста-
ло тесно ходить в «изоляционистских» одеждах. По
мере того как американский империализм все громче
заявлял о своих претензиях на мировое господство,
громче становилась и критика «изоляционизма». В по-
литической науке концепция изоляционизма обрела
партнера и начала «появляться в обществе» под руку
с доктриной «мировой гегемонии». Но одна была из-
брана для битья, а другая — для возвеличивания.
Ругают «изоляционизм» — жди разговоров о «миро-
вой империи».
За дискредитацию «изоляционизма» активно взя-
лись буржуазные историки. В 1953 году выходит кни-
га Е. Голдмана «Рандеву с судьбой» 3. В ней рассмат-
ривается проблема борьбы изоляционизма и интер-
венционизма на протяжении всей истории государст-
ва. Симпатии отдаются интервенционизму. Критике
1 «Messages of the Presidents», Vol. VIII, p. 301.
2 A. De Conde (ed.), Isolation and Security. Durham, 1957,
p. 31.
3 E. G о 1 d m a n, Rendez-vous with Destiny, New York, 1953.
168
изоляционизма, оправданию захватов и войн, рожде-
нию «американской империи» посвящает свою книгу
Р. Николс 1. В книге «Политическая война» политика
изоляционизма объявляется «глупой и аморальной» 2.
Критикуя «изоляционизм», С. Падовер пытается изо-
бразить политику, направленную на завоевание миро-
вого господства, как «фатальную неизбежность» 3.
Эту же мысль развивает и Р. Габриель. «Наша си-
ла и временная слабость союзников военного време-
ни, — пишет он, — возложили на Америку руковод-
ство свободным миром... Старая концепция миссии
Америки распространить демократическую свободу
на весь мир по необходимости стала в век насилий
и революций главной движущей силой реалистиче-
ской политики в международных делах»4. Ростоу и
Хэтч также заявляют, что «США как государство,
весь американский народ и его отдельные личности
должны принять ответственность за другие части ми-
ра» 5. В книге «Мощь и бессилие» Э. Стиллмен и
У. Пфафф, рассуждая об «особой» роли США в ми-
ре, утверждают, что «наступил час Америки в исто-
рии», что она «несет главную ответственность» за бу-
дущее человечества 6.
Остается только посочувствовать. Бедной амери-
канской «демократии» приходится отвечать за весь
земной шар, хотя ее об этом никто и не просит.
Впрочем, это уже «детали».
Коль пришел такой час, надо отвечать. Куда же
денешься? По логике некоторых авторов, подобная
ответственность даже в тягость. Однако над прови-
дением никто не властен. Ученым остается один вы-
1 R. N i с h о 1 s , Advance Agents of American Destiny. Phila-
delphia, 1956.
a J. S с о t t ,Political Warfare, p. 84.
3 S. P a d о v e r , U. S. Foreign Policy and Public Opinion.
New York, 1958, p. 12.
4 R. G a b r i e l, The Course of American Democratic Thought.
New York, 1956, p. 452.
5 W. Rostow, R. Hatch, An American Policy in Asia.
New York, 1955, p. 1.
6 E. S t i 11 m a n , W. P f a f f, Power and Impotence. London,
1966, pp. 12—13.
169
ход: найти аргументы и доказать, что все так должно
и быть. Но хоть и в тягость «мировая империя», а все
же приятно. Ради такой перспективы любой доктри-
ной пожертвуешь. Вот и начинаются полицейские со-
ображения вместо научных.
Объясняя причины изоляционизма, С. Адлер пи-
шет, что он был «продуктом чрезвычайных условий» 1.
«Изоляционизм», словно ледник, растаял в войнах
XX столетия. Вторая мировая война окончательно по-
хоронила его. Адлеру жалко эту политику, но в совре-
менных условиях он считает ее нереальной. Да и
жалко, собственно, не саму доктрину. Беда в том, что
США «еще не нашли соответствующей замены изо-
ляционизму» 2. Замены! Вот что беспокоит.
Как же быть?
В поисках «новой» доктрины Адлер не высказы-
вает собственной точки зрения. Он просто упоми-
нает книгу Лэтана с весьма многозначительным на-
званием: «От изоляционизма к мировому руковод-
ству». По утверждению Адлера, тенденция, выражен-
ная в заглавии книги, особенно быстро приобретала
силу после 1945 года. «Стало даже модным гово-
рить, — подчеркивает он, — что американский на-
род сделал свой окончательный выбор» 3.
В работе «Внешняя политика и американский дух»
Д. Перкинс, признавая агрессивный характер амери-
канских войн XIX века, в то же время оправдывает их
«исторической необходимостью». Как и Адлер («на-
род сделал свой окончательный выбор»), он пытается
приписать американскому народу (не монополиям!)
стремление к войнам и захватам. «Народ США, —
заявляет он, — не свободен полностью от старого
увлечения расширить национальные владения посред-
ством силы» 4. Автор пишет об «империалистических
порывах» к расширению «политической власти над
союзными народами». Но пугаться не следует, по-
1 S. Adler, The Isolationist Impulse. New York, 1957, p. 471.
2 Ibid., p. 474.
3 Ibid., p. 472.
4 D. Perkins, Foreign Policy and the American Spirit. New
York, 1957, p. 20.
170
скольку американский империализм, пишет Перкинс,
совсем не похож на империализм в общепринятом
значении этого слова. Это особый империализм, им-
периализм «с тревожной совестью» 1.
Американский народ «желает другим народам
самим управлять собой», но затем Перкинс добавля-
ет: «демократическим путем»2. Пока же во многих
странах такие условия не созрели, и Перкинс оставля-
ет за американцами право определять «пути демо-
кратии» и назначать сроки получения «свободы».
Перкинс великодушен и щедр! Он умиляется сво-
ей добротой. «Когда-нибудь, — пишет он, — мы да-
руем самоуправление тем, над кем мы господст-
вуем» 3.
Ничего себе демократия!
Перкинс расхваливает политику военных блоков,
которая, как он пишет, выражает «национальный ха-
рактер» США, хорошо служит «национальным инте-
ресам», основана на «искреннем желании» широко-
го «объединения народов» перед лицом «коммуни-
стической угрозы». Аргументы для оправдания аг-
рессивного курса США на этом кончаются.
Для некоторых идеологов «изоляционизм» слу-
жит как бы разменной монетой. Аргументом на все
случаи.
Если надо доказать, что к «мировому господст-
ву» стремится весь народ, С. Адлер и Д. Перкинс
ищут признаки такого стремления в истории «изоля-
ционизма».
Если требуется поговорить об особом миролюбии
этой страны, то и в этом случае «изоляционизм» мо-
жет «выручить». Например, Экирч в книге «Граждан-
ские и военные» объясняет происхождение «изоляци-
онизма» особым, американским духом пацифизма и
антимилитаризма.
Если необходимо «обосновать» неизбежность «им-
перии», то вновь «изоляционизм» может служить
1 D. Perkins, Foreign Policy and the American Spirit, p. 13.
2 Ibid., p. 26.
3 I b i d ., p. 13.
171
удобным фоном. В книге «Превращение Америки в
мировую державу» Даллес признает, что политика
«изоляционизма» отражала реальные возможности го-
сударства и вовсе не была проявлением «особого ду-
ха» нации. Но обстановка в мире изменилась. Изме-
нились и возможности американского империализма.
Теперь стремление США к мировой гегемонии яв-
ляется естественным, соответствует «национальным
интересам». В предисловии к этой книге отмечается,
что «некоторые нации, можно сказать, рождены для
власти, другие достигают власти или пытаются сде-
лать это. Что же касается США, то будет справед-
ливым заявить, что власть возложена на них» 1.
Наиболее откровенное изложение агрессивной
программы представляет собой работа «Сила и
цель». Ее авторы не углубляются в аргументацию.
Они прямо заявляют, что войны соответствуют «инте-
ресам человечества». Не скупясь на похвалы «изоля-
ционистам», они признают, что «изоляционисты» все-
гда были далеки от пацифизма. И все же, одобряя их
программу, Т. Кук и М. Мус считают ее «недоста-
точной», так как «изоляционизм» стал «психологи-
ческим барьером к ответственному руководству»2.
Теперь «изоляционизм» является «с точки зрения
внутренних условий бесполезным, а в международ-
ном плане вредным». Эта политика вступила в проти-
воречие с «национальными интересами» 3.
Итак, активизация политики экспансии (даже по
американским данным, в период до 1941 года США
не менее 150 раз вмешивались в дела других госу-
дарств) требовала новых политических лозунгов, со-
ответствующих интервенционистскому курсу правя-
щих сил. «Изоляционизм» «потерял свой священный
статус догмы и свои позиции как основы политики» 4.
Казалось, что с этой политикой простились навсег-
да. Казалось. Пока фашистская Германия не напала на
1 F. Dulles, America's Rise to World Power, p. XIII.
2 T. Cook, M. Moos, Power through Purpose, p. 52.
3 I b i d ., p. 53.
4 A. De Conde (ed.), Isolation and Security, p. 4.
172
Советский Союз. Полинявшие, не раз переиначенные,
затасканные «изоляционистские» аргументы вновь ока-
зались в ходу. Но теперь уже в прямом смысле —
изоляция. Их ядром стал антикоммунизм. Когда Гит-
лер напал на Советский Союз, «изоляционисты надея-
лись, что Германия и Россия уничтожат друг друга» 1.
После же вступления США в войну изоляционисты пы-
тались свести ее к военному конфликту с Японией,
Участие во второй мировой войне изоляционисты счи-
тали «серьезной ошибкой». «Если бы мы отказались
воевать, то Россия потерпела бы поражение и нам не
угрожала бы советская сила» 2 — так рассуждают со-
временные изоляционисты.
Как видим, «изоляционизм» оказался весьма подат-
ливой доктриной. Готовой к исполнению любой роли.
И «за» и «против». Разные толкования ее не сму-
щают. Но в одном «изоляционизм» последователен.
В верноподданной службе интересам правящих сил.
Интересные замечания по этому поводу делает
У. Липпман. «Изоляционизм, — пишет он, — означает
не пассивность и летаргию, а динамику и экспансио-
нистскую энергию американской нации»3. Полтора
века США решали главную задачу: мечом и крестом
осваивали западные земли. Принципом этой политики
было «сохранение свободы рук в целях экспансии на
Запад до границ континента» 4. Но когда с соседними
землями покончили, а сил стало больше, было реше-
но, что «американцы должны совершить крестовый
поход в Европу», что «принципы американской демо-
кратии должны стать общими для всего мира».
Особенно реальной такая цель стала, по мнению
Липпмака, после второй мировой войны. США, как от-
мечается в книге Р. Макгрэйна «Экономическое разви-
тие американской нации»5, всегда извлекали макси-
1 A. De Conde (ed.), Isolation and Security, p. 27.
2 Ibid., p. 26.
3 W. Lippmann, Public Opinion and Foreign Policy in the
United States. London, 1952, p. 15.
4 Ibid., p. 18.
5 R. McGrane, The Economic Development of the Ameri-
can Nation. Boston, 1950.
173
мум выгоды из несчастий Европы. Каждая европей-
ская война обогащала США.
«Изоляционизм)) оказался поверженным. Доктрина
«мирового господства» очистилась от отягощающего
груза «изоляции» (пусть даже как психологического
феномена), от разлагающего сентиментализма «изо-
ляционистских» настроений. Но если «изоляционизм»
сопротивлялся недолго и только для вида, поскольку
спор-то шел не о существе политики, а всего лишь
о психологических наслоениях, оставленных длитель-
ной семантической игрой вокруг термина «изоляция»,
то с доктриной «мирного сосуществования» распра-
виться оказалось не под силу. Больше того, американ-
ской пропаганде не раз пришлось перестраивать свои
защитные порядки, чтобы хоть в какой-то мере ней-
трализовать влияние этой идеи и практической поли-
тики.
Рассмотрим этот вопрос подробнее.
Идеологи буржуазии стараются извратить причины
войн, вколотить в голову американца мысль, что мир
всего лишь пауза между войнами. Война же фаталь-
но неизбежна, и человек бессилен предотвратить ее.
«Виноваты» в этом, конечно, коммунисты, которые
хотят сначала усыпить американцев разговорами о
мире, а потом покорить их. Этими вымыслами при-
крываются зловещие планы создания «американской
мировой империи».
Буржуазные идеологи рассуждают так: главное
в коммунистическом идеале — освобождение трудя-
щихся от всякой эксплуатации, от всякого гнета. До-
биться этого можно, мол, только вооруженной борь-
бой. Поэтому коммунисты и «оправдывают войны» —
больше того, повинны в их возникновении.
Новейшей попыткой увести общественную мысль от
правильного понимания причин военных конфликтов
является концепция, связывающая эти конфликты
с переходом развивающихся стран к «индустриально-
му» обществу. Объявляется, что основным источни-
ком современных войн (в условиях «атомного равно-
весия» великих держав) являются развивающиеся го-
сударства. Эту точку зрения отстаивает, например.
174
У. Ростоу. По его утверждениям, «региональные агрес-
сии» все чаще будут выступать в качестве средства
«модернизации» общества. Ростоу пишет, что такие
«агрессии, взывающие к мести или возмездию за про-
шлые унижения, помогают связать воедино все обще-
ство в тех случаях, когда конкретные задачи модерни-
зации порождают трудные и угрожающие расколом
внутренние проблемы» 1.
Таким образом, ответственность за возникновение
локальных войн, исходящих, как известно, от импе-
риализма, буржуазные ученые хотят возложить на
молодые национальные государства. Наряду с комму-
нистами — это еще один «виновник войн». Логика
здесь довольно немудреная. Иногда действует. Но ча-
ще не оправдывает надежд, поскольку не выдержи-
вает состязания с фактами.
Поэтому американские идеологи не устают пред-
лагать все новые и новые варианты причин и послед-
ствий военных конфликтов. Есть даже утверждения,
согласно которым мировая война суть единственное
средство спасения цивилизации.
В докладе исследовательской группы Колумбийско-
го университета, составленном для госдепар-
тамента, говорилось, что война — главное средство
разрешения международных вопросов, а мирное со-
существование — ненужная политика. Война, хотя
и «ужасна во всех формах и почти непереносима
в своей тотальной форме», не является «худшим из
зол». Поэтому война и подготовка к ней — «необходи-
мые составные части политики» 2.
В основе такой политики — «извечная агрессив-
ность», «первородный грех», «безобразные стороны
человеческой природы», которые искоренить невоз-
можно. Только сила всемогуща и в состоянии уп-
равлять человеком. Концепцией силы объясняется
и стремление «каждой нации к мировому господству».
Это положение преподносится как аксиома, из кото-
1 W. R о s t о w , The Stages of Economic Grouth. Cambridge,
1960, pp. 113—114.
2 «United States Foreign Policy», New York, 1952, p. 160.
175
рой следует вывод, что для дипломатии остается лишь
деятельность, рассчитанная «на подрыв и ослабление»
других государств, после чего их «легче раздавить».
Подлинная цель дипломатии состоит в том, чтобы
«навязать будущим жертвам свою волю — раздроб-
лять, изматывать и держать их в состоянии обо-
роны» 1.
Попытки дать определение войне как органическо-
му элементу общества имеют давнюю историю. Шо-
винистические идеи войны как естественного состоя-
ния общества проповедовали и некоторые видные не-
мецкие философы прошлого. Их идеи взращивали фа-
шизм. В период империализма положение о войне как
обязательном условии жизни человечества получило
активную поддержку «социальных биологов» (пред-
ставителей так называемой «органической школы»).
Войну стали пропагандировать как проявление «уни-
версального закона» человеческой расы, поскольку
она служит средством отбора «наиболее приспособ-
ленных к жизни наций и народов». Мировое господст-
во может осуществить, согласно учению «социальных
биологов», только нация «сверхчеловеков», только
ей суждено одержать верх над другими. Принципы
«органической школы» легли в основу доктрин нацио-
нальной и расовой экспансии. Еще в начале нынешнего
века американский президент Т. Рузвельт призывал
своих сограждан к «энергичным стремлениям» в миро-
вом соперничестве. «Если мы будем уклоняться от
борьбы, в которой люди должны рисковать своей
жизнью и всем тем, что им дорого, тогда более сме-
лые и более сильные народы обгонят нас и завоюют
мировое господство» 2.
Обращаясь к мрачным страницам минувших войн,
идеологи империализма (по крайней мере большин-
ство из них) не проявляют особого старания, чтобы
обелить эти войны. Теперь это не особенно модно.
Правда, и сейчас встречаются утверждения, что войны
1 «United States Foreign Policy», New York, 1952, p. 198.
2 Th. Roosevelt, The Strenuous Life. Essays and Adresses.
New York, 1903, p. 20.
176
благотворно сказываются на развитии человечества,
ускоряют движение общества.
Идеологи религиозного толка пишут о «божествен-
ном начале» войн, их предопределенности свыше как
«бесконечной» расплате за «бесконечные» грехи чело-
века. Другие утверждают, что войны диктуются «био-
логической сущностью» людей, их «природным ин-
стинктом» разрушения или жаждой подвига. Война —
излюбленная «привычка людей, доставляющая удо-
вольствия и выгоды, — пишет известный историк Шу-
ман. — Ее огромное превосходство над всеми осталь-
ными видами греха состоит в том, что она, включая
в себя все пороки, прикрывает их волнующим покро-
вом опасности и блестящим покровом чести, превра-
щая их таким образом в «героические» или по край-
ней мере дозволенные действия» 1. Причины войн ле-
жат, по мнению автора, в подсознательных, психиче-
ских мотивах. «Разногласия среди людей и взаимное
истребление, — пишет он, — вызываются причинами,
столь глубоко заложенными в природе индивида,
живущего в любую эпоху, в любом месте и при лю-
бой системе культуры, что политика силы и практика
войн могут быть расценены только как поверхностные
и частные проявления побудительных мотивов, кото-
рые значительно старше самого государства» 2.
В сборнике «Причины, вызывающие войны» 3, его
авторы пытаются обнаружить источники войн исклю-
чительно в психологии человека, «человеческой пси-
ходинамике». Аналогичная точка зрения развивается
и в книге «Кто миролюбив?»4. В ней утверждается,
что от природы человек унаследовал стремление
к разрушению, потребность наслаждения жестокостя-
ми. И пока существуют «низменные и грубые» инстинк-
ты, у человека нет надежды на избавление от войн.
После такого безысходного заключения автору ничего
1 F. Schuman, The Commonwealth of Man. New York,
1952, p. 49.
2 Ibid., p. 80.
3 H. Cantril (ed.), Tensions that Cause Wars. Urbana,
1950.
4 W. Weilgart, Who is Peaceful? New York, 1950.
177
не остается, как призвать к «созерцательному инди-
видуализму», то есть фактически к непротивлению,
покорному ожиданию любых событий, которые пока
неподвластны человеку, ибо он еще не поднялся
выше собственных «низменных и грубых» инстинк-
тов.
Итак, инстинкты «к разрушению и жестокости»
некоторые американские авторы признают «грубыми
и низменными». Но чаще встречается другое. В новей-
ших писаниях социологов наряду с утверждениями,
что войны и другие конфликты лежат в «греховной»
или «психобиологической первоприроде» человека,
активно романтизируется «грубая сила», готовая без-
оглядно, не терзаясь сомнениями, разрушать и уби-
вать; все это прикрывается рассуждениями о «героиз-
ме» и «чести».
В истории общественной мысли не раз предприни-
мались попытки связать военные конфликты с опреде-
ленными экономическими интересами. Об этом писали
философы древности, французские просветители, рус-
ские революционеры-демократы. Уже после того как
марксизм подверг строго научному анализу классо-
вые, социально-экономические причины возникновения
войн, в кругах буржуазных ученых либерального толка
продолжала жить концепция, считающая причинами
войн материальные интересы тех или иных сил. Не-
критическое отношение к подобной концепции таит
в себе опасность ошибиться в подлинной позиции
того, кто ее отстаивает.
В чем здесь вопрос?
Современные учения буржуазных социологов
о причинах войн представляют, как мы видели, эклек-
тическую смесь (и в различных соотношениях) эконо-
мических, психобиологических, геополитических объяс-
нений этих причин. Наряду с упоминанием экономиче-
ских интересов обычно упор делается на рассужде-
ния о «национальных чувствах», «геополитических»
или «национальных интересах», об «избытке жизнен-
ной энергии», «жизненном пространстве и перенасе-
ленности» и т. д. Что же касается экономики, то она
преподносится не как категория, выражающая интере-
178
сы классов или социальных групп, а как всеобщая
Материальная заинтересованность, то есть снова сво-
дится к природе человека вообще. Такая концепция,
несмотря на то, что она признает экономические
причины войн, не может быть конструктивной в пони-
мании подлинных источников военных конфликтов,
а значит, и в борьбе за мир, поскольку она уводит
от понимания определяющей роли узкоклассовых ин-
тересов в несправедливых войнах.
Довольно распространенной является точка зре-
ния, согласно которой войны вызываются роковыми
случайностями, стечением трагических обстоятельств.
Американские историки и социологи упорно цепляют-
ся за реакционное, идеалистическое учение О. Шпенг-
лера, по которому историей правит фатум, предопре-
деленность, судьба, а войны — «вечная форма высше-
го человеческого бытия», Стоит напомнить, что гит-
леровская «геополитика» также питалась в числе дру-
гих идеями Шпенглера.
Итак, по рассуждениям американских идеологов,
причинами войн может быть все что угодно, но толь-
ко не интересы господствующих в данном обществе
классов. Тем самым проводится мысль, что монопо-
лии США не имеют отношения к разжиганию военных
конфликтов. Некоторые буржуазные социологи не
отрицают, что гонка вооружений — золотое дно для
монополий, но утверждают, будто прямая заинтересо-
ванность капиталистов в этой гонке продиктована не
стремлением к наживе, а соображениями «националь-
ной безопасности».
Корысть обнажена до предела, но подслащивается
шовинистической фразеологией.
Много пишут и о том, что войны оздоравливают
человечество, двигают прогресс, особенно в техниче-
ской области, а значит, необходимы и даже благо-
творны. Наиболее изворотливые признают, что вой-
ны — дурное занятие, но избежать их нельзя, — сле-
довательно, бороться с ними бессмысленно, и пусть
все идет так, как уготовано судьбой.
Вариантов рассуждений буржуазных ученых и поли-
тиков о причинах войн множество. Суть одна. Как
179
раньше, так и теперь войны, мол, неизбежны, причины
их почти или вовсе не связаны с существующими
в данный момент экономическими и политическими
порядками, а заложены главным образом в некоей
«мистической», психобиологической сущности челове-
ка или просто предопределены свыше.
В современных условиях, когда к проблемам мира
и войны приковано пристальное внимание мирового
общественного мнения, аргументация, обращенная
в прошлое, разного рода «мистические» или «биоло-
гические» толкования причин войн не оправдывают
надежд, которые возлагаются на них идеологами и по-
литиками буржуазии. В общественной науке все боль-
шее признание завоевывает материалистическое объ-
яснение причин войн. Кроме того, и уровень образо-
вания людей значительно вырос, что создает допол-
нительные трудности для идеологов буржуазии,
поскольку читающий и мыслящий мир приобрел зна-
чительно больше возможностей для самостоятельных
выводов, оценок, сопоставлений. И наконец, новый
социальный строй — социализм выдвинул и проводит
на практике такую политику по вопросам войны
и мира, разумность которой очевидна для всех, кто
не ищет в войнах удовлетворения корыстных инте-
ресов.
Буржуазные идеологи уже многие десятилетия
ведут смертельную борьбу с идеями мира, выдви-
нутыми пролетариатом и его авангардом — коммуни-
стами. Особым вниманием буржуазных пропаганди-
стов пользуется тезис, согласно которому опасность
войны коренится в «мировом коммунизме». Как от-
мечается в книге Ф. Доннера «Антиамериканцы»,
основным лозунгом реакционной пропаганды в США
является истерический вопль: «Волки! Волки! Красные
у ворот!» 1
На самом деле буржуазная наука грубо искажает
отношение коммунистов к войнам, изображая их сто-
ронниками всяких войн, представляя дело таким об-
разом, что победа коммунистического строя невоз-
1 F. Donnеr, The Un Americans. New York, 1961, p. 307.
180
можна без войн и кровопролития. Например, в книге
Дж. Хадсона «Тяжелый и горький мир» утверждается,
что политика Советского Союза представляет собой
синтез «коммунистической революционной веры» и
«русского национализма» и направлена на «завоева-
ние мирового лидерства, перед которым должны
склоняться все другие народы» 1. Из этой нелепой
посылки автор выводит причины напряженности и
возможной мировой войны.
Подобные утверждения рассчитаны только на не-
вежество и политическую незрелость. Точка зрения
марксизма-ленинизма не имеет ничего общего с эти-
ми утверждениями апологетов буржуазии.
Марксизм-ленинизм относит войны к обществен-
но-историческим явлениям. Они связаны с опреде-
ленными условиями жизни общества. Войны порож-
дены частной собственностью. Как только общество
разделилось на антагонистические классы и появи-
лось государство, на человечество обрушились тяже-
лейшие бедствия войн. Правящие классы использо-
вали их для продолжения своей политики средствами
вооруженного насилия. В условиях полного господ-
ства эксплуататорских обществ войны были неизбеж-
ны, и человечеству не раз приходилось переживать
кровавые трагедии.
Меч войны беспощаден. В пучине войн безвозврат-
но гибнут плоды титанической работы многих поко-
лений людей, шедевры искусства, памятники и города,
в кровь и грязь втаптываются лучшие устремления
человека к созиданию и творчеству, извращаются
мышление и психология целых народов. Войны остав-
ляют миллионы солдатских могил, миллионы вдов и
сирот. Подсчитано, что за последние пять с полови-
ной тысяч лет было 14 500 войн, в среднем по две-
три войны в год. Они унесли примерно 3640 миллио-
нов человеческих жизней — больше, чем население
нашей планеты в настоящее время. А за последние
три с половиной тысячи лет лишь 300 прошло без
1 G. Hudson, The Hard and Bitter Peace. New York, 1967,
p. 33.
181
войн, а остальные годы где-нибудь на земле люди
истребляли друг друга в военных схватках.
Чем выше становился уровень научных достиже-
ний, тем разрушительнее и ожесточеннее становились
войны. Походы древних греков, персов и римлян,
междоусобные войны средних веков кажутся совре-
менному человеку забавами по сравнению с кровавы-
ми бойнями империалистической эпохи.
В первой мировой войне, развязанной империа-
листами, убито 10 миллионов человек, вдвое больше
искалечено, миллионы погибли от голода и болезней.
Эта война унесла столько же человеческих жизней,
сколько все европейские войны за тысячелетие до нее.
Итог второй мировой войны убито 32 миллиона сол-
дат и офицеров, 25 миллионов — из числа граждан-
ского населения, 29 миллионов ранено и изувечено,
20 миллионов сирот. Только на войны нынеш-
него столетия затрачено, по подсчетам ученых, бо-
лее 4 триллионов рублей. На них можно было бы
50 лет бесплатно кормить все население Земли или
обеспечить благоустроенным жильем свыше 500 мил-
лионов семей. Средства, израсходованные только на
вторую мировую войну, дали бы возможность полу-
чить среднее образование всем детям планеты,
построить пятикомнатные квартиры для каждой
семьи, соорудить больницы на каждые 5 тысяч чело-
век.
Гибель и страдания миллионов — удел всех войн.
Но классовая сущность последних далеко не одна и
та же.
Бывают войны справедливые, революционные,
когда народы борются против экономического раб-
ства и политического угнетения, за свободу и нацио-
нальную независимость. Революционные войны пре-
следуют прогрессивные, гуманные цели. Но и в та-
ких войнах их виновниками всегда выступают эксплуа-
таторские классы, реакционные силы. Ни государства,
которые угнетают другие народы, ни отживающие
классы — эксплуататоры еще никогда в истории не
сдавали своих экономических и политических пози-
ций добровольно. Они яростно сопротивлялись всему
182
новому, что нес с собой социальный прогресс чело-
вечества.
Марксизм-ленинизм на стороне справедливых,
революционных войн. Они неизбежны и оправданы,
когда народ или класс, защищая свое существо-
вание на земле, право на свободу и справедливость,
поднимается на борьбу против поработителей и угне-
тателей. Трудящиеся массы и угнетенные народы бе-
рутся за оружие в силу необходимости.
Принципиально иной характер носят войны не-
справедливые, захватнические. На протяжении многих
веков эксплуататорские классы вели и ведут ожесто-
ченную борьбу против народных масс, стремясь уто-
пить в крови стремление людей к свободе и счастью.
Многочисленные захватнические войны, в которые
эксплуататоры насильно втягивают и трудящихся, при-
несли неисчислимые беды человечеству, обрекли
целые народы на столетия рабства и угнетения, на-
долго затормозили общественный прогресс.
С тех пор как человек стал мыслить, он начал меч-
тать. Свои устремления к лучшей жизни, к совершен-
ному обществу он неизменно связывал с установле-
нием прочного мира. Да и было бы противоестествен-
но, если бы человек стремился к разрушению, а не
к созиданию. Его мечты о мире нашли отражение
в религиозных верованиях, произведениях литературы
и искусства, философских и социологических уче-
ниях.
Идеологи эксплуататорских классов внушают че-
ловеку, что он не может сбросить со своих плеч тяж-
кое бремя войн. Для эксплуататорских обществ
утверждение верное. Когда войны приносят горе
одним, выгоду другим, войны неизбежны, если еще
не возникли силы, способные успешно противостоять
силам агрессии. В истории империализма трудно найти
хоть небольшой промежуток времени, прошедший
без войны в каком-либо уголке земного шара. По од-
ной этой причине капитализм как общественный строй
заслуживает свалки истории.
Основоположники научного коммунизма, разра-
батывая идеологию пролетариата, пришли к выводу
183
о возможности избавления человечества от войн.
«Вместе с антагонизмом классов внутри наций, —
провозглашал «Манифест Коммунистической пар-
тии», — падут и враждебные отношения наций между
собой»1. «...В противоположность старому обществу
с его экономической нищетой и политическим безу-
мием нарождается новое общество, международным
принципом которого будет — мир, ибо у каждого
народа будет один и тот же властелин — труд!»2
Вожди пролетариата верили в победу такого общест-
ва, когда союз рабочих всех стран «искоренит всякие
войны»3, когда простые человеческие законы нрав-
ственности и справедливости станут высшими прин-
ципами в отношениях между народами.
Ясно, что марксистское объяснение причин войн
не по нутру буржуазии. Вот почему идейные жрецы
империализма затрачивают так много сил на изо-
бретение разного рода взглядов, точек зрения, аргу-
ментов, теорий, по которым причины войн лежат вне
экономических интересов господствующих классов.
Но особенно много буржуазные идеологи стали
писать и говорить о проблемах войны и мира после
октября 1917 года. В России пришел к власти класс,
который объявил войну всем несправедливым, импе-
риалистическим войнам, выступил за то, чтобы войны
навсегда исчезли из жизни общества.
Октябрь 1917 года, круто изменив направление
экономического и духовного развития человечества,
выдвинул проблемы мира и войны на передовые по-
зиции политической борьбы. В этих условиях внима-
ние народов земного шара было приковано к тому,
как решит победившая революция жизненно важные
вопросы мира и войны.
Именно то, как решила социалистическая рево-
люция в России эти вопросы, вызвало озлобление,
а вместе с ним и панику империалистической бур-
жуазии, поскольку такое решение ударило по осно-
вам основ международной политики правящих моно-
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч:, т: 4, стр. 445.
2 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 17, стр. 5.
3 Т а м же.
184
полистических сил. Вот что писала американская га-
зета «Вашингтон ивнинг стар» 8 ноября 1917 года:
«Сегодняшние новости из Петрограда являются са-
мыми печальными. Большевики во главе с Лениным
захватили власть в столице... Это новая революция.
Самым серьезным аспектом этого положения являет-
ся то, что новая власть в России провозглашает
«немедленный справедливый мир» 1.
Испуг революцией был настолько велик, что аме-
риканская пропаганда немедленно начала готовить
общественное мнение к «крестовому походу» против
большевиков. Уже 10 ноября 1917 года газета «Нью-
Йорк таймс» посылает проклятия в адрес революции.
На следующий день эта газета взывает к «сильной
личности», способной остановить «парад русских Ма-
ратов». Другая газета, «Сент-Луис дейли глоб-демо-
крат», взывает к «одному хорошему залпу картечью,
который бы смел большевиков навсегда с лица
земли».
С первых дней Советской республики и до сего
времени буржуазная наука усердно фальсифицирует
факты и события, связанные с деятельностью Со-
ветского государства на международной арене,
с рождением политики, основанной на принципах
мира.
Декрет о мире объявляется «тактическим манев-
ром», продиктованным трудностями Советской вла-
сти. Утверждается, что политика мирного сосущест-
вования была удобной формой «советской агрессии»
и «мировой революции», «мобилизационной паузой
для прыжка». Политика мира преподносится как от-
ступление, результат «отчаянного положения» 2, свое-
образный нэп в международных отношениях3. Как
пишет Ф. Баргхорн, антивоенная пропаганда Совет-
ской власти служила, с одной стороны, защитной ме-
1 L. Strakhovsky, American Opinion about Russia — 1917—
1920. Toronto, 1961, p. 29.
3 E. Goodman, The Soviet Design for a World State. New
York, 1960, p. 164.
3 E. С a r z, A History of Soviet Russia, Vol. III. New York,
1963, p. 272.
185
рой сравнительно слабого государства перед лицом
«сильных внешних и внутренних врагов» 1, с другой —
как хитроумный и временный «тактический финт»,
маневр для подготовки «следующей фазы экспан-
сии» 2. Утверждается, что социалистическое толкова-
ние принципов мира и мирного сосуществования
включало в себя только конфликты 3, в конечном сче-
тe означало идеологическую подготовку к мировой
революции.
Эти и подобные «изыскания» основаны на домыс-
лах, Никто с такой силой не выступал против ан-
тимарксистских идеек экспорта «революции», как
В. И. Ленин. Он неоднократно подчеркивал, что лю-
бая теория подталкивания революции находится
в полном разрыве с марксизмом и несовместима
с интересами и целями социалистического государ-
ства. «...Тот русский, — говорил он, — который заду-
мал бы, исходя из русских сил, ставить задачу свер-
жения международного империализма, был бы чело-
веком, сошедшим с ума»4. О тех же, кто болтал об
«агрессивности» Советской республики, «красном ми-
литаризме», В. И. Ленин писал: «...либо это глупцы,
не поддающиеся никакой политической оценке, либо
это политические мошенники» 5.
Неимоверно трудным был путь политики мира.
Преодолевая сопротивление отечественных эксплуа-
таторов, отвоевывая право на жизнь в борьбе с ино-
земной интервенцией, политика мира набирала силу,
обретала миллионы союзников, становилась на ноги,
превратилась в действенный фактор всей мировой
политики.
5 декабря 1919 года VII съезд Советов принял ре-
золюцию, в которой заявил, что социалистическая
республика «желает жить в мире со всеми народами
1 F. Barghoorn, Soviet Foreign Propaganda. Princeton,
1964, p. 86.
2 F. Novak, Russian Imperial and Soviet Foreign Policy.
Boston, 1956, p. 9.
3 R. Tucker, The Soviet Political Minol. New York, 1963,
p. 207.
4 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 36, стр. 253.
5 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 38, стр. 51.
186
и направить все свои силы на внутреннее строитель-
ство». «...Вся наша политика и пропаганда, — указы-
вал В. И. Ленин в декабре 1920 года, — направлена...
к тому, чтобы... положить конец войне» 1. «Я не вижу
никаких причин, — говорил он, — почему такое со-
циалистическое государство, как наше, не может
иметь неограниченные деловые отношения с капита-
листическими странами» 2.
Характеризуя ленинскую внешнюю политику,
Г. В. Чичерин говорил на заседании ВЦИК в июне
1920 года: «Наш лозунг был и остается один и тот
же: мирное сосуществование с другими правительст-
вами, каковы бы они ни были» 3. На IX съезде Сове-
тов в 1921 году В. И. Ленин подчеркивал, что, «взяв-
шись за наше мирное строительство, мы приложим
все силы, чтобы его продолжать беспрерывно»4.
Социалистическая революция в России —первая
в истории революция, победоносно завершенная
эксплуатируемыми массами. Если раньше на плечи
борющихся масс выпадала в основном разрушитель-
ная миссия — уничтожение рабства, феодализма, мо-
нархии, то социалистическая революция на первый
план выдвинула созидательную задачу — организа-
цию нового общества. Созидательный характер по-
бедившей революции определил и созидательные це-
ли внешней политики государства — прочный и всеоб-
щий мир.
Что же заставляет буржуазную науку так бесце-
ремонно обращаться с фактами истории, с таким ци-
низмом извращать их?
Прежде всего то, что социалистическая револю-
ция, выдвинув совершенно новые принципы между-
народных отношений — принципы мира и мирного
сосуществования, поставила под удар всю мировую
политику империализма — политику войн и междуна-
родного разбоя.
Обстановка на мировой арене, созданная возник-
1 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 42, стр. 99.
2 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 40, стр. 152.
3 «Документы внешней политики СССР», т. 2, стр. 639.
4 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 44, стр. 300,
187
новением социалистического государства, оказалась
исключительно опасной для капиталистической фор-
мации. Мировой империализм предпринял прямую
военную интервенцию против Советской республики.
На протяжении последующих десятилетий импе-
риализм не раз пытался задушить социалистиче-
ское государство, в том числе и вооруженным пу-
тем.
Империалистическая политика войн требует «на-
учных» оправданий. Поиски «доказательств» «застав-
ляют» буржуазных пропагандистов изворачиваться,
шаманствовать, прятаться за барьерами штампован-
ных фраз, фальсифицировать события, чтобы вызвать
у людей подозрительность к политике социалистиче-
ского государства, сформировать убеждения, осно-
ванные не на фактах истории, а на грубых домыслах
и извращениях.
Фашистская пропаганда, как известно, на весь мир
трубила, что Гитлер «спасал» мир от «красной опас-
ности». К чему это привело, все знают очень хорошо.
Но память у нынешних буржуазных идеологов оказа-
лась короткой. Предав забвению величайшее престу-
пление фашизма, сотворенное под лозунгами анти-
коммунизма, духовные приказчики старого мира про-
должают вбивать в головы людей те же мифы, за
которые человечество так дорого поплатилось.
Упорную осаду ленинских принципов мира амери-
канские пропагандисты, историки, социологи ведут
и по сей день. В книге Дж. Скотта «Политическая
война» говорится, что русские нарочно придумали
слово «сосуществование», которое никто не может
выговорить1 . Небезызвестный К. Сульцбергер на-
зывает его «мрачным словом, изобретенным
Лениным»2. Некоторые авторы изображают мирное
сосуществование как «зашифровку скрытой агрес-
сии» 3 или как «тактику коммунистической подрывной
1 J. Scott, Political Warfare, p. 25.
2 С. Sulzberger, What's Wrong with U. S. Foreign Po-
licy. New York, 1959, p. 60.
3 W. Kintner, D. Cornfeder, The New Frontier of War.
Chicago, 1962, p. XVII.
188
деятельности» 1, опасную выдумку коммунистов. По-
литика мирного сосуществования представляет собой
лишь «изменение в методах, а не в целях»2, а по дру-
гой формуле — «сложную и утонченную доктрину
агрессии и наступления» 3. Таких или подобных им вы-
сказываний уже накопилось немало.
Что примечательно в последних писаниях о поли-
тике мира? Раньше ее изображали как отражение
«вынужденного отступления». Теперь наоборот. Те-
перь буржуазные идеологи все чаще склонны пре-
подносить лозунг мира в различных «агрессивных»
вариантах, подчиненных неким «задачам мировой
революции».
Существует немало попыток дать политике мира
превратное толкование, отпугивающее людей. Тот
же Скотт утверждает, что мирное сосуществование
вполне приемлемо для США, поскольку оно якобы
включает в себя «постоянную разрушительную поли-
тическую войну», в задачи которой входит «ослабле-
ние и, если возможно, разрушение врага средствами
дипломатических маневров, экономического давле-
ния, информации и дезинформации, провокаций и за-
пугивания, саботажа и терроризма, изоляции врага от
его друзей и сторонников»4. Последующие рассуж-
дения автор посвящает «доказательству», что Совет-
ский Союз понимает эту политику именно так, как это
изображено в его книге.
Прием этот не нов. Он хорошо отработан буржу-
азными пропагандистами и действует на читателей.
Другие авторы, например Т. Кук и М. Мус, уверяют,
что Советский Союз «отрицает» даже саму возмож-
ность мирного сосуществования и тем самым снимает
с США моральную ответственность за вмешательство
в дела других государств 5.
1 W. Buckley (ed.), The Committee and its Critics. New
York, 1962, p. 84.
2 R. Bowie, Shaping the Future. New York, 1964, p. 8.
3 J. Dougherty, J. Lehman (eds.), The Prospects for
Arms Control. New York, 1965, p. 107.
4 J. S с о t t, Political Warfare, p. 28.
5 T. Cook, M. Moos, Power through Purpose, p. 9.
189
В обоих случаях все ставится с ног на голову.
Для чего?
Корысть здесь очевидна. В одном случае в со-
держание мирного сосуществования включаются
«провокации и запугивание», «саботаж и терроризм».
Затем сообщается, что поскольку такой политики
якобы придерживается СССР, то и США вынуждены
следовать ей. С точки зрения Скотта, например, по-
лучается, что полицейские провокации в Латинской
Америке, «грязная война» во Вьетнаме и другие агрес-
сивные действия США вполне укладываются в поня-
тие мирного сосуществования. По логике американ-
ских теоретиков, эти действия носят «оборонительный
характер», поскольку мирное сосуществование в со-
ветском понимании является якобы политикой, в со-
ответствии с которой мировая война как «средство
мировой революции» заменена «национально-освобо-
дительными войнами в слаборазвитых странах Азии,
Африки и Латинской Америки» 1. Коль Советский
Союз изменил стратегическое направление своего
«наступления» на капитализм, то и Соединенные Шта-
ты вынуждены, мол, активизировать свою политику
в «третьем мире».
Одним словом, вынуждены опять «обороняться».
Другой вариант маскировки содержится в книге
У. Уильямса «Трагедия американской дипломатии»2.
Стратегия американских правящих сил, рассуждает
автор, строилась в расчете на научно-техническую
«отсталость» СССР, на перманентный характер такой
«отсталости». В этих условиях американцам незачем
было идти на такую компромиссную, с их точки зре-
ния, политику, как мирное сосуществование. Верхов-
ным арбитром в отношениях между нациями, единст-
венно надежным средством достижения «националь-
ных интересов» выступала сила.
Американские стратеги просчитались.
Советская наука сделала гигантский шаг вперед.
1 J. Dougherty, J. Lehman (eds.), The Prospects for
Arms Control, p. 88.
2 W. Williams, The Tragedy of American Diplomacy. New
York, 1959.
190
Главные военно-политические доктрины прошлого,
в том числе и наиболее агрессивные — блокада, изо-
ляция, военное сокрушение СССР, оказались опроки-
нутыми.
Что же теперь?
Остается одно, огорчается Уильямс, — мирное со-
существование. И не хочется принимать эту политику,
да выхода нет. Но, приняв ее, надо вложить в эту
политику выгодное содержание, изобразить ее как
«продолжение войны невоенными средствами» 1, то
есть приспособить к агрессивным планам монополи-
стических сил.
Пропаганда мира, пишет Ф. Баргхорн, «ослабляет
оборонительные усилия некоммунистических дер-
жав»2. Оборонительные усилия — это гонка вооруже-
ний, подготовка к новой мировой войне. Г. Кан выска-
зал тезис, что американская внешняя политика, так
или иначе корреспондирующаяся, пусть и вынужден-
но, с советской политикой мирного сосуществования,
является политикой «упреждающей капитуляции»,
поскольку подготовка к мировой войне идет в США,
по мнению Кана, очень вяло.
И еще об одной разновидности «толкования» про-
блем мира. В работе «Перспективы Запада»3 Фул-
брайт признает, что в современных условиях запад-
ные страны не могут рассматривать свои «идеи и
ценности» как имеющие всеобщее применение. За-
пад, пишет автор, часто строит политику, основываясь
на дезориентирующих аналогиях с конфликтами про-
шлого, отыскивая идентичность там, где есть всего
лишь внешнее сходство, в то же время отказываясь
видеть в революционных сдвигах века результаты
действия новых общественных сил, а не иллюзорные
и эгоцентрические похожести с собственным опы-
том.
Не по душе Фулбрайту и грубая имперская стра-
тегия. Переделать мир на американский манер не-
возможно. Практически неосуществимы ни древне-
1 «National Security». New York, 1963, p. 1007.
2 F. Barghoorn, Soviet Foreign Propaganda, p. 87.
3 W. F u l l b r i g h t, Prospects for the West.
191
еврейская концепция «избранного народа», ни геге-
левская идея «лидирующей нации». Фулбрайт отвер-
гает теорию «золотого века американской цивилиза-
ции», тем более что опыт других наций убеждает
в несбыточности такой доктрины. (Как мы увидим
дальше, подобная точка зрения не является в США
преобладающей; она активно оспаривается многочис-
ленными апостолами «американской империи»). Афи-
ны Перикла, рассуждает Фулбрайт, достигли высочай-
ших вершин в развитии античной цивилизации, а затем
были превращены в руины. Ради чего? Ради погони
за славой и завоеваниями. Катастрофой закончилась
и попытка Германии Гитлера продемонстрировать
«свое величие» и силу путем военных авантюр.
И Фулбрайт делает вывод, не лишенный здравомыс-
лия. История, пишет он, судит о величии народа не
по завоеваниям и военному могуществу, а по его
способности к созиданию, по вкладу в развитие циви-
лизации.
Фулбрайт выступает за мирное решение между-
народных проблем, но в то же время утверждает, что
капитализм и войны мало связаны между собой,
а колониальная политика западных держав якобы дик-
товалась не классовыми экономическими интереса-
ми, а соображениями престижа. И, отбрасывая в сто-
рону подлинные факты мировой политики, Фулбрайт
опускается до заурядной позиции заурядного поли-
тика, «обнаруживая» у Советского Союза стремление
навязать всему миру «свою форму» общества 1. По-
путно он приписывает социализму в качестве мотивов
международной политики «рациональный расчет»,
«иррациональные страхи и надежды», «экспансивный
национализм»2 и др. А также утверждает, что Аме-
рике угрожает «коммунистическая агрессия». Но бо-
роться с ней надо не военными средствами, а мирны-
ми: политическими, дипломатическими, экономиче-
скими, идеологическими.
Но сначала необходимо навести порядок дома
1 W. F u l l b r i g h t, Prospects for the West, p. 14.
2 Ibid., pp. 6, 15.
192
(вот это правильно!), а затем браться и за междуна-
родные дела. Только решение внутренних проблем
даст США возможность предложить другим народам
«американскую цивилизацию», которой автор отдает
предпочтение, считая ее лучшей среди других. А тем
временем надо оказывать на другие страны эконо-
мическое давление — например, путем «помощи».
Какие же, по Фулбрайту, главные условия помо-
щи? Их три.
Первое: у этих стран должна быть «способность
к экономическому (конечно, капиталистическому)
развитию».
Второе: их политика может даже наносить ущерб
свободам своего народа, но в той степени, которая
необходима для развития страны (о границах «ущер-
ба» Фулбрайт умалчивает).
Третье: у правительств этих стран должно быть
«намерение» (и не больше!) ввести демократические
институты, по возможности (это уже легче!) в бли-
жайшее время.
Такой подход, по Фулбрайту, будет соответство-
вать американским целям создания «концерта сво-
бодных наций».
Конечно, будет! Тем более что любое «условие»
Фулбрайта можно истолковать как угодно.
Итак, наиболее изворотливые идеологи не пишут
прямо об «американской империи». У. Липпман меч-
тает о «мостах». Он рассуждает так: «Пусть мосты,
которые мы должны построить, будут не столь мно-
гочисленны, ко пусть все они будут переброшены
через реку» 1. У. Фулбрайт говорит о концерте наций.
А суть? Суть одна и та же: стремление направить
мировое развитие в русло вожделений американских
правящих сил.
Идеологи империализма, как и прежде, продол-
жают утверждать, что социалистическая политика
мира диктуется «конъюнктурными соображениями».
Мир может быть только паузой между войнами, го-
ворят они. Бывший министр в правительстве Трумэна
1 «Washington Post», 26.III, 1963.
193
Финлеттер называет политику мирного сосущество-
вания «миражем»1, другие — «обманным лозунгом»,
«тактикой», выгодной только коммунистам, «троян-
ским конем».
Из древних поэм и сказаний известно, как грече-
ский военачальник Одиссей перехитрил троянцев.
Ахейцы долго не могли взять Трою. Тогда по совету
Одиссея греки сделали громадного деревянного
коня и посадили в него самых могучих воинов. Затем
греки сожгли все постройки в своем лагере, сели на
корабли и отплыли в открытое море. На поле боя
остался только деревянный конь.
Жрецы и воины осажденного города долго гада-
ли, что делать с конем. Подосланный ахейцами шпи-
он Синон уверял троянского царя Приама, что конь
сооружен в дар богине Афине и потому находится
под ее покровительством. Жрец Лаокоон, заподозрив
ахейскую хитрость, уговаривал своих сограждан
сжечь деревянное чудовище. Но змеи задушили Лао-
коона и его сыновей, а затем скрылись в храме боги-
ни Афины. Напуганные троянцы втащили коня в го-
род, для чего даже пришлось сломать ворота. Глу-
бокой ночью ахейцы выбрались из коня, перебили
стражу и впустили в город воинов Одиссея.
Так пала Троя.
Пожалуй, ни одно другое событие античной исто-
рии не подвергается ныне на Западе такой активной
политической эксплуатации, как история с «троянским
конем». Еще в 1954 году политический предшествен-
ник Голдуотера сенатор Ноулэнд, призывая к разры-
ву дипломатических отношений с СССР, говорил:
«Мирное сосуществование — это «троянский конь»,
убаюкивающий Америку песнями о безопасности»2.
Буржуазные пророки кликушествуют, что если
правители Запада вовремя не спохватятся, то все про-
изойдет именно так, как в войне ахейцев с троянца-
ми. Коммунисты, утверждают они, используют идею
мирного сосуществования, чтобы взорвать капиталис-
1 «The New Republic», 22.II, 1960, p. 13.
2 E. Co l d man, The Crucial Decade. New York, 1954, p. 283.
194
тическое общество изнутри, поскольку, мол, люди
доверчивы, а идея заманчива.
В действительности все выглядит иначе. С побе-
дой социалистической революции в России челове-
чество впервые в истории получило научно обосно-
ванную политику мира и жизнеутверждающую пер-
спективу своего существования и развития. Если все
государства вместо атомных бомб, ракет и пушек
примут на вооружение простые и разумные законы
взаимных отношений, предложенные социалистиче-
ским обществом, человечество одержит победу все-
мирно-исторического значения.
Обеспечение мира и международной безопаснос-
ти не мечта фантастов. Коммунисты — решительные
сторонники реальной оценки исторической ситуации.
Уверенность, что войну можно и должно устранить
из жизни, основана на выводах общественной науки,
на понимании того, что человечество располагает мо-
гучими силами, способными обуздать войну.
Идеи мира своим высоким гуманизмом завоева-
ли всеобщее признание, явились благодатной почвой
для объединения сил, выступающих против милита-
ризма, реакции и агрессивных войн. Мировые собы-
тия служат убедительной демонстрацией, подтверж-
дающей настоятельную необходимость политики мира
для всех народов.
Память человечества хранит тревогу и возмуще-
ние, пережитые в дни, когда империализм, прежде
всего американский, толкал мир в пропасть войны,
Так не раз было на Ближнем и Среднем Востоке, в
Юго-Восточной Азии, Африке, Латинской Америке,
Европе. Злодеяния американской военщины в Кон-
го, Доминиканской Республике, во Вьетнаме показа-
ли всему миру, что американский империализм не
хочет расставаться с обанкротившейся политикой вой-
ны. Обостряя до предела международную обстанов-
ку, бросаясь в военные авантюры то в одном, то в
другом районе земного шара, воинствующие круги
империализма пытаются угрозой войны шантажиро-
вать народы и заставить миролюбивые силы капиту-
лировать. Но эти попытки встречают мощное проти-
195
водействие всех прогрессивных сил, возглавляемых
Советским Союзом.
Если прежде, в условиях преобладающего влия-
ния империализма, подобные столкновения сил мира
и сил войны, как правило, заканчивались в пользу
последних, то сейчас оснований для таких надежд у
капитализма становится все меньше. Такова логика
необратимых процессов, протекающих в послевоен-
ные годы. Но это вовсе не означает, что авантюрис-
тические силы в стане империализма не могут в оп-
ределенных условиях взять верх.
Империалистические политики рассчитывали, что
после войны Советский Союз будет сломлен эко-
номическими трудностями, не сможет справиться с
восстановлением хозяйства и пойдет на поклон бур-
жуазному миру. Американский журнал «Форин Аф-
ферс» писал в 1945 году, что в результате «колос-
сальных разрушений, вызванных войной», СССР мо-
жет превратиться в «одну из самых слабых и самых
жалких стран» и будет списан со счета как великая
мировая держава.
Один из лидеров буржуазного мира, У. Черчилль,
заявил в 1945 году, что отношения западных держав
к Советскому государству должны быть основаны на
«признании русским народом англо-американской си-
лы». Президент США Г. Трумэн провозгласил «докт-
рину силы» официальным курсом американского пра-
вительства. Цель ее — заставить СССР встать на ко-
лени перед капиталистическим Западом. Империалис-
тические державы делали все что могли, чтобы ус-
ложнить экономические трудности Советского Союза.
Они развязали «холодную войну» и гонку вооруже-
ний, блокировали торговлю с нашей страной, вынуж-
дали Советский Союз отрывать большие средства от
мирного строительства на оборону.
Концепция «политического и экономического ис-
тощения» СССР активно разрабатывалась в политиче-
ской науке. Например, Г. Киссинджер в книге «Атом-
ное оружие и внешняя политика» подчеркивал, что
гонка вооружений обременительнее для Советского
Союза, нежели для западных стран, поэтому такую
196
гонку первым не выдержит СССР, что и приведет к
победе США без мировой войны. Подобную точку
зрения неоднократно высказывал и Боулс. Рекомен-
дуемые Киссинджером локальные войны способст-
вуют, по его мнению, «политическому истощению»
СССР, поскольку, мол, он не будет ввязываться в то-
тальный конфликт из-за местного, что и приведет
Советский Союз к «политической изоляции».
Таким образом, расчеты, что СССР рухнет под тя-
жестью трудностей, вызванных войной с фашизмом,
были освящены концепцией «политического и эконо-
мического истощения».
Но жрецы близорукой политики «истощения» по-
терпели провал. Жизнь опрокинула прогнозы стра-
тегов. Понадобилось не так много времени, чтобы
бессмысленность негативной экономической политики
стала очевидной.
Особенно уязвимы позиции политической науки
по проблемам разоружения. Общеизвестно, что
опасность войны тем сильнее, чем больше средств
разрушения. Но гонка вооружений выгодна монопо-
лиям. Приходится изворачиваться. И на выручку
вновь приходит утка о «красной опасности». Поскольку,
мол, конечной целью внешней политики СССР являет-
ся «завоевание мира» 1, а средством достижения ее
служит экспансия, то никакое разоружение не может
устранить возможности «возникновения новой вой-
ны»; смягчение международной напряженности так-
же невозможно, а «мирные лозунги неубедитель-
ны» 2. А коль так, то зачем разоружаться? Наоборот,
только вооружение, создание самых совершенных
средств массового уничтожения людей может пред-
отвратить «советскую агрессию».
Единственный путь к разоружению — это наращи-
вание военного превосходства, которое, по мысли
американских авторов, только и может быть «под-
линной стратегией контроля над вооружением». Так
1 W. Kintner, D. Cornfeder, The New Frontier of War,
p. 132.
2 D. D a l l i n, Soviet Foreign Policy after Stalin. New York,
1961, p. 525—526.
iff
утверждает Роберт Крейн в сборнике «Перспективы
контроля над вооружениями». Послушаем других ав-
торов сборника. Профессор Догерти: «В жизни и
быть не может такой вещи, как полное разоруже-
ние» 1. Профессор Кац: «Всеобщее и полное разо-
ружение немыслимо»2. Профессор Лондон: «Разго-
воры о разоружении — пустое лицемерие»3. И так
далее. Как же быть? «Военная мощь Соединенных
Штатов, — отвечает Пауэрс, — является лучшей га-
рантией дальнейшего существования и роста свобод-
ного мира» 4.
В статье «Почему Кремль не разоружится» 5 Ч. Бо-
улс признает, что Запад никогда не пойдет на разо-
ружение по крайней мере по двум причинам. Во-
первых, из-за страха перед экономическим кризисом,
который неизбежно приведет к падению престижа,
влияния и в конечном счете к катастрофе западного
образа жизни. Во-вторых, разоружение будет озна-
чать стремительный рост экономики Советского Сою-
за, рост жилищного строительства, повышение жиз-
ненного уровня, что еще больше укрепит его позиции
в мире, повысит авторитет коммунизма.
Советский Союз предпринимает настойчивые уси-
лия для того, чтобы взломать империалистическую
политику гонки вооружений. Это ставит правящие
круги западных держав в условия, при которых все
отчетливее проявляется негативность их общей внеш-
неполитической линии. Но идеологи монополистиче-
ской буржуазии, как и прежде, продолжают убеждать
мировую общественность, что важным условием со-
хранения мира является «равновесие сил», создавае-
мое гонкой вооружений.
Таким образом, империалисты хотят выдать ко-
рысть за благо, а средства разрушения за гарантию
1 J. Dougherty, J. Lehman (eds.), The Prospects for
Arms Control, p. 24.
2 Ibid., p. 78.
3 Ibid., p. 94.
4 P. Powers, A Guide to National Defense. New York, 1965,
p. 3.
5 «The New York Times Magazine», 19.IV, 1959, p. 9.
198
человеческого созидания. На самом же деле непре-
рывная гонка вооружений продиктована, разумеется,
не заботой о мире, а прямо противоположными ин-
тересами. Гонку вооружений военные монополии сде-
лали неотъемлемой частью экономики капиталисти-
ческих стран. Факт этот общеизвестен. Его не отри-
цают даже многие представители буржуазного мира.
Ничто другое не дает монополиям таких прибылей,
как производство оружия. «Золотая лихорадка» воен-
ного бизнеса охватила все капиталистические страны,
входящие в агрессивные группировки. Как пишет
профессор Мэмфорд, с 1945 года американское пра-
вительство «большую часть национальной энергии
направляло на подготовку массового уничтожения
людей. Это необычное занятие преподносилось в ка-
честве научного метода укрепления международного
мира и национальной безопасности, но совершенно
очевидно, что правительство не добилось ни того, ни
другого» 1.
В книге «Старые мифы и новая действительность»
У. Фулбрайт пишет, что гонка вооружений «поглощает
деньги, время и таланты, которые можно было бы
использовать для строительства школ, домов и боль-
ниц, для того, чтобы расчистить унылую атмосферу
американских городов и дорог, преодолеть нищету
и безысходность, отравляющие жизнь одной пятой
населения в стране изобилия»2.
Даже буржуазные экономисты признают, что раз-
витие военного производства носит паразитический
характер. В результате каждый пятый американец
«живет в нищете», а более пяти процентов трудоспо-
собных граждан «не могут найти работу» 3. Двое из
каждых трех технических специалистов и научных ра-
ботников заняты в военном производстве. В конеч-
ном итоге «беспрецедентное сосредоточение научно-
технического таланта и нового капитала в военном
производстве» неизбежно ведет, как пишет Мелман,
1 «Breakthrough to Peace». New York, 1962, p. 15.
2 W. Fullbright, Old Myths and New Realities, p. 110.
3 S. Melman, Our Depleted Society. New York, 1965, p. 240.
199
«к оскудению американского общества» 1. В свое вре-
мя даже Г. Хэмфри, щеголявший в нарядах либера-
ла, в работе «Речь идет о человечестве» писал, что
«концентрация большинства нашей талантливой моло-
дежи в промышленности, ориентирующейся на обо-
рону», ведет к «умственному истощению» остальной
части экономики2. Правда, потом Хэмфри, оказав-
шись у власти, по «рассеянности» забыл свой былой
радикализм на пороге вице-президентства и превра-
тился в одного из самых рьяных защитников гонки
вооружений.
Правящие круги США страшатся разоружения и не
скрывают этого. Как отмечается в предисловии к ра-
боте Кокса «Опасности мира», разоружение приведет
к такой «депрессии, что волосы станут дыбом» 3. «Сни-
жение расходов на военные заказы — это не поза,
а серьезная угроза нашей промышленности»4, — за-
являет один из монополистов. Но одновременно ут-
верждается, что разоружение опасно не только США.
Оно грозит катастрофой и экономике союзнических
стран, поэтому первостепенная проблема — «избе-
жать экономического спада в странах, где военное
производство действует как наркотическое взбадри-
вающее средство» 5. Как пишут Оглсби и Шолл в кни-
ге «Сдерживание и изменение», «милитаризованная
экономика требует милитаристской политики», а, на-
пример, Вьетнам помогает вертеть это колесо» 6.
Навязав всему миру перманентную «холодную
войну», поглощающую огромные суммы на военные
расходы, империализм приносит огромный вред че-
ловечеству, тормозя его развитие.
Военная машина империализма работает в полную
силу. Гонка вооружений остается золотоносной жи-
лой для монополий. Разоружение «ведет к катастро-
1 S. М е 1 m a n, Our Depleted Society, p. 4.
2 H. Humphry, The Cause in Mankind. New York, 1964,
p. 144.
3 D. Cox, The Perils of Peace. Philadelphia, 1965, p. XIX.
4 I b i d., p. 23.
5 I b id., p. 11.
6 C. Oglesbey, R. Shaull, Containment and Change. New
York, 1967, p. 116.
200
фе... Само по себе слово «разоружение» не соответ-
ствует основной цели США и искажает ее» 1.
Что же это за цель?
Авторы книги «Передовая стратегия для Амери-
ки» отвечают следующим образом:
борьба против ослабления международной напря-
женности, которая ведет к «деморализации» свобод-
ного мира;
продолжение ядерных испытаний и совершенст-
вование химического и биологического оружия;
постоянная готовность к ядерной и ограниченной
войне; возможность превентивной войны;
передача ядерного оружия НАТО;
непрерывная гонка вооружений, ибо она приве-
дет «к удивительно устойчивой стратегической ситуа-
ции» и «может сломать хребет советской эконо-
мике» 2.
Подобные планы зовут к бдительности. Такие про-
граммы и порождают иногда вопрос: а не иллюзор-
на ли сама возможность всеобщего и полного разо-
ружения?
Конечно, проблема эта сложная. Сложная потому,
что в мире ещё действуют корыстные силы, которым
войны создали и создают богатства, а гонка вооруже-
ний — надежные прибыли; еще не исчезло взаимное
недоверие, воспитанное эксплуататорскими форма-
циями посредством насилия, войн, провокаций и про-
паганды; еще многие люди капиталистического мира
находятся в плену равнодушия — страшного удела
этого мира; еще в полную меру действует пропаган-
дистская машина милитаристов, которая запугивает
людей войной, выдумывает всяческие небылицы о
социализме, чтобы легче выкачать деньги у налого-
плательщиков и готовить народные массы к новой
мировой войне.
Но согласиться с неизбежностью гонки вооруже-
1 D. Brennan (ed.), Arms Control Disarmament and Na-
tional Security. New York, 1961, p. 408.
2 R. Strausz-Hupe, W. Kintuer, S. Possony.
A Forward Strategy for America. New York, 1961, pp. 41, 74,
122, 147, 158, 291, 357.
201
ний — значит обречь человечество на рабское без-
действие и фатальное ожидание ядерной катастро-
фы, развязать руки силам оголтелой реакции и вой-
ны. Кроме того, в такой альтернативе нет ни грана
практического смысла, так как миролюбивые народы,
объединившись, вполне могут оказать эффективное
давление на милитаристские круги и вынудить пра-
вительства, осуществляющие гонку вооружений, пойти
на определенные уступки.
Жить и договариваться с империализмом нелегко.
Империализм хотя и неприятная и опасная, но реаль-
ность жизни. Зловещая реальность, заинтересованная
в войнах и насилиях. Но, как говорится, никуда не де-
нешься. Нужно договариваться.
Политика социализма отражает интересы проти-
востоящего буржуазии класса. Для созидания комму-
нистической цивилизации война не нужна. Коммунис-
ты не собираются возводить ее на дымящихся руинах
стран и городов, на развалинах мировой культуры,
на пепле миллионов погибших. Высшая миссия ком-
мунистов состоит в том, чтобы предотвратить миро-
вую войну, построить новое общество на том мате-
риальном фундаменте, который уже создан трудом
и гением поколений.
Уже сейчас могущество социализма и его влия-
ние на общественное развитие способны обезопасить
человечество от реставрации отживающих порядков,
от попыток вернуть прошлое насилием. С другой сто-
роны, ныне и в среде буржуазии ее наиболее трез-
вые представители постепенно приходят к выводу,
что ядерная война не принесет им ни экономических,
ни политических выгод. «Мы только обманываем се-
бя, если полагаем, что сможем выжить в результате
термоядерной войны» 1, — отмечается в книге «За-
ложник-Америка». В работе У. Миллиса «Конец ору-
жию» говорится, что сосуществование — «единствен-
но практическая модель жизнеспособной международ-
1 R. D e n l l е r, Ph. С u t r i gh t, Hostage America. Boston,
1963, p. 27.
202
ной политической системы»1, Э. Этзиони в статье
«Америка в многообразном мире» призывает аме-
риканцев понять, что Советская власть «не погибнет
ни сама собой, ни из-за запрета торговли с Западом,
ни из-за передачи «Голоса Америки» 2, поэтому мир-
ное соревнование с Советским Союзом — самая ра-
зумная политика. Об этом же пишет и Дж. Дрэйн
в работе «Путешествие в Утопию», утверждая, что
«русское образование является гораздо большим вы-
зовом Америке, ее целостности и суверенитету, не-
жели русская военная мощь»3. Исходя из этого,
автор считает «соревнование умов», «научную гонку»
гораздо предпочтительнее «горячей» и «холодной»
войны.
Все это верно. Но силы, у которых находится ре-
альная власть, упорно цепляются за обанкротившую-
ся политику «холодной войны». Классовая ненависть
к народам, которые строят социализм, борются про-
тив империализма и колониализма, может толкнуть
монополистическую клику к войне отчаяния — судо-
рожной попытке спасти уходящий с арены истории
капиталистический мир. Природа империализма тако-
ва, что, пока социализм не стал абсолютно решаю-
щей силой, буржуазия не преминет воспользоваться
любой возможностью, малейшим ослаблением бди-
тельности миролюбивых народов, каким-либо заме-
шательством в рядах сторонников мира и прогресса,
несогласованностью в действиях, чтобы потеснить си-
лы мира, вернуть потерянное, а если условия пока-
жутся благоприятными, то и развязать мировую
войну.
Вот почему международное Совещание коммуни-
стов, состоявшееся в Москве в июне 1969 года, так
решительно выразило волю трудящихся всех стран
еще теснее объединить свои ряды против империа-
лизма, против строя эксплуатации, строя, рождающе-
1 W. Millis, An End to Arms. New York, 1965, p. 195.
2 Цитир. по: «The Crossroad Papers». New York, 1965, p. 193.
3 J. Drane, Pilgrimage to Utopia. Milwaukee, 1965, p. 103.
203
го войны, насилие, строя, ведущего к духовному опу-
стошению личности.
Хорошо понимая, что угроза войны остается, КПСС
и Советское правительство крепят и будут крепить
оборону государства. Советский ракетно-ядерный
щит и впредь будет надежно защищать мирное ком-
мунистическое строительство, созидательный труд
народов социалистических стран. Коммунисты сде-
лают все для того, чтобы выполнить свою истори-
ческую миссию — утвердить мир на земле, не до-
пустить, чтобы жизнь капитулировала перед смертью.
Одобряя внешнеполитическую линию КПСС и Со-
ветского правительства, июньский (1969) Пленум ЦК
заявил: «Внешняя политика СССР играет и впредь
будет играть важнейшую роль в общей борьбе анти-
империалистических сил, в укреплении мощи и спло-
ченности содружества социалистических стран, слу-
жить действенным инструментом срыва агрессивных
планов империализма, сохранения мира и утвержде-
ния принципов мирного сосуществования государств
с различным общественным строем, поддержки
освободительной борьбы народов».
Если же, однако, безрассудство в капиталистиче-
ском мире возьмет верх и империализм развяжет
войну, то этим он подпишет себе окончательный при-
говор. Народы мира сметут преступный строй с ли-
ца земли. Об этом не следует забывать тем, кто
ищет решения международных проблем на пути во-
енных авантюр.
ГЛАВА
СЕДЬМАЯ
Бог избрал американцев. Цезарь, Фер-
динанд с Изабеллой, Елизавета, Гитлер и
дядя Сэм. Жандарм или улитка. Обанкро-
тившиеся аргументы. Красные у ворот.
Наш удел — меч. Игры с нулевой сум-
мой. По лестнице эскалации до бессозна-
тельной войны. Города-заложники. Устра-
шители и аналитики. Призраки возвра-
щаются.
«Изоляционизм» предан анафеме и стал объектом
исторических изысканий. В политической науке о нем
вспоминают только разве для контраста с какой-то
новой доктриной. Былая знаменитость живет теперь
чужой жизнью. Но и в этом качестве она сделала все
что могла. Изоляционистская концепция, отдав себя
во власть доктрине «мирового господства», оказалась
благодатной почвой, на которой пахала, сеяла и со-
бирала плоды американская шовинистическая пропа-
ганда, сооружающая «Век Америки».
Политика мира встала на пути империализма как
мощный заслон против войны. Опрокинуть ее оказа-
лось не под силу ни политикам, ни идеологам буржуа-
зии. Как в практическом, так и в идейном плане она
одерживала и одерживает важные победы. И тем
активнее наступают на нее идеологи «американского
мессианства». Эту доктрину пытаются то извратить,
то поправить, то приспособить к собственным нуждам.
В послевоенное время политическая наука про-
явила много изворотливости и сил для доказательст-
ва «особой миссии» американского государства, его
ответственности за судьбы мира, якобы продиктован-
ной историей, традициями и задачами «демократии
и свободы», национальными интересами.
«Бог избрал американцев, чтобы окончательно пе-
рекроить мир»1, — заявил еще в 1900 году сенатор
А. Беверидж. И теперь военные в жизни США —
а без них мир перекроить на американский манер
трудно — стали «основным элементом», как это бы-
1 Т. Coffin, The Passion of the Hawks. New York, 1964, p. 1.
205
ло «в свое время в Испании Фердинанда и Изабел-
лы, в Англии при Елизавете, в Риме при Цезаре» 1.
Впрочем, подобная сентиментальная игра в анало-
гии может расслабить энергию «американизма». Или,
не приведи господь, наведет на размышления, вызовет
иные сравнения. Вовсе нежелательные. Поэтому
фельдфебельская ясность куда более предпочти-
тельна в современном мире, коррумпированном
Интеллектуализмом. Итак, смелее в планах и оценках!
Должны ли США играть роль мирового жандарма?
Да, отвечает X. Кливленд в книге «Обязатель-
ства силы». Поскольку «в джунглях современной
международной политики мы являемся львом. Неко-
торые американцы, их мало, могут и сейчас предпо-
читать другую международную роль — мыши, попу-
гая или, быть может, улитки. Но, как представляется,
большинство американцев, если дать им возможность
выбора, предпочтут вести за собой, а не быть ведо-
мыми и воспользоваться нашей огромной мощью,
чтобы построить такой мир, в котором мы хотели бы
жить, а не передавать кому-то другому ответствен-
ность за создание мира» 2.
Итак, господство над всем миром.
Все послевоенные президенты США, вступая в
должность, считали своим долгом «патриота» под-
тверждать претензии американского империализма
на это господство.
Г. Трумэн в 1945 году: «Хотим мы этого или не
хотим, мы обязаны признать, что одержанная нами
победа возложила на американский народ бремя от-
ветственности за дальнейшее руководство миром»3.
Д. Эйзенхауэр в 1953 году: «Судьба возложила
на нашу страну ответственность за руководство сво-
бодным миром» 4.
Дж. Кеннеди в 1961 году: «Необходимо выпол-
1 Т. Coffin, The Passion of the Hawks, p. 4.
2 H. Cleveland, The Obligations of Power. New York,
1966, p. 16.
3 У. Фостер, Очерк политической истории Америки. М.,
1953, стр. 674.
4 «The New York Times», 31.I.1953.
206
нить возложенные судьбой обязательства по миро-
вому руководству» 1. Или: «назначение страны — ру-
ководство всем миром» 2.
Л. Джонсон в 1965 году также подтвердил притя-
зания США на руководство всем миром.
Много раз говорил об этом и Р. Никсон.
После второй мировой войны американские пра-
вящие круги, опьяненные силой, начали пресловутую
политику атомного «устрашения», они создали мощ-
ную машину идеологического давления, которая ве-
дет психологическую подготовку к новой войне.
Генерал Суини командовал бомбардировщиком, с
которого была сброшена атомная бомба на Нагаса-
ки. Эти бомбардировки были продиктованы отнюдь
не военными соображениями. Теперь это понимают
все. Атомные грибы, взметнувшиеся над миром,
бросили вызов всему человечеству, сотнями тысяч
смертей открыв счет послевоенным преступлениям
империализма. В книге «Военная система» Б. Кокрэн
рассказывает, что в 1954 году американский генерал
Ровс заявил: в канун испытания атомной бомбы пер-
вая мысль президента Трумэна была о русских, а не
о японцах. «Если взрыв удастся, — заметил прези-
дент, — я получу хорошую дубинку для этих парней».
А государственный секретарь Д. Бирнс сказал одно-
му ученому, что бомба необходима, чтобы «сделать
Россию послушной» 3.
Так формировалась милитаристская платформа
«холодной войны».
Летчик Изерли, сбросивший бомбу на другой япон-
ский город — Хиросиму, говорят, помешался. Кто
знает, может быть, от угрызений совести. Но генерал
Суини, бомбивший Нагасаки, и ему подобные не из
тех, кто обременен этическими соображениями.
Однажды Суини спросили, что он думает о смер-
ти тысяч детей, женщин, стариков, которых он, Суи-
ни, лично убил. «Я ни о чем не сожалею, — ответил
1 J. Kennedy, To Turn the Tide. New York, 1962, p. 81.
2 R. E d 1 e r, The Information Machine. Syracuse, 1968, p. 4.
3 B. Cochran, The War System. New York, 1965, p. 43.
lot
генерал. — Если бы мне пришлось повторить, я сде-
лал бы это не колеблясь».
Не колеблясь. Ни тогда. Ни сейчас.
Ради самой больной идеи, какую только порожда-
ла жизнь, идеи «мирового господства», фабриканты
оружия и медные каски создали унию смерти. Они
готовы похоронить под развалинами городов сотни
миллионов людей, лишь бы поставить мир на колени.
Как свидетельствует Р. Эльстайн в книге «Возвы-
шение американской империи»1, еще в 1850 году од-
на из газет Нового Орлеана, размечтавшись, писа-
ла: «Орел республики будет гордо возвышаться над
полем Ватерлоо, после того как он пролетит над
ущельями Гималайских гор или Урала и наследник
Вашингтона взойдет на трон мировой империи».
Это было в прошлом столетии.
Как мы помним, в начале нашего столетия сена-
тор А. Беверидж заявил, что бог избрал именно аме-
риканцев, чтобы окончательно перестроить мир, по-
лагая, что «всемирный потоп» не принес человечеству
избавления от его первородной греховности.
Много лет прошло с тех пор.
Не одну истребительную войну пережило челове-
чество.
Сгнил не один претендент на мировое господство.
Поставлено на колени не одно государство, пра-
вители которого хотели поставить на колени весь
мир.
Но всякий эксплуататорский строй, особенно капи-
талистический, авантюристичен по своей природе. По-
этому и сегодня в мире раздаются голоса, требую-
щие возродить «концепцию мировой Римской импе-
рии о ее миссии в мире, нашедшую свое выражение
в словах Вергилия: «Управлять человечеством и за-
ставить мир подчиняться» 2.
Всего-навсего!
Что же касается путей, чтобы «заставить мир под-
чиняться», то здесь позиции проповедников «миро-
1 R. Van Alstyne, The Rising American Empire. Oxford,
1960.
2 T. Cook, M. Moos, Power through Purpose, p. 212.
298
вой империи» предельно ясны. Интервенция, «Слу-
чаи вмешательства, — говорится в книге «Сила и
цель», — необходимы для поддержания и продвиже-
ния наших собственных международных интересов» 1.
И наоборот, идея невмешательства устарела и как
принцип международных отношений должна быть от-
вергнута.
О том же пишет и Ф. Шуман. Он считает, что за-
воевание — единственный путь к мировому государ-
ству. Это «единственный метод, который найден по
сей день человечеством для воплощения в полити-
ческую реальность идеи содружества людей» 2. Авто-
ру как бы невдомек, что войны, от которых и поны-
не человечеству не удалось избавиться, принесли по-
истине безмерные страдания людям. И не было
в истории таких завоеваний, которые привели бы
к установлению содружества людей. Подавление,
унижение, эксплуатация — итог всех захватниче-
ских походов. Иначе и быть не может, поскольку
бескорыстных войн эксплуататоры не ведут.
Впрочем, американским историкам и социологам
до этого дела нет. Их заворожила идея «мирового
господства». Они стараются вовсю, чтобы социаль-
ный заказчик этой доктрины — монополии — ос-
тался доволен.
Некто Мауэр в работе «Кошмар американской
внешней политики»3, вышедшей еще в 1948 году, раз-
вязно требует установления мирового господства
США посредством силы, прекращения «мягкого от-
ношения» к Советскому Союзу, усиления вмешатель-
ства в любой форме в дела любого государства.
В следующем, 1949 году, когда в политических
кругах активно обсуждались различные планы войны
с Советским Союзом (назывались, как мы помним,
даже конкретные сроки ее начала), выходит особен-
но много книг, содержащих обоснование неизбежно-
сти и необходимости «мирового господства» США.
1 Т. Cook, M. Moos, Power through Purpose, p. 144.
2 F. Sсhuman, The Commonwealth of Man, p. 161.
3 E. Mowrer, The Nightmare of American Foreign Policy.
New York, 1948.
209
Среди таких работ можно назвать сборник статей
ведущих американских социологов «Большая часть
мира» 1, книгу Ф. Уилсона «Американская политиче-
ская мысль»2, Л. Стоу «Вы — мишень» 3, Э. Джонсто-
на «Мы все в этом»4 и многие другие. В них разви-
ваются весьма похожие идеи.
В первом сборнике необходимость американского
«мирового господства» объясняется тем, что воз-
рождение национальных культур и уровень совре-
менного технического прогресса создают угрозу «за-
падной цивилизации». Поэтому нужен «единый мир».
Кто должен установить и возглавить его?
Эта миссия по праву принадлежит США. Если аме-
риканцы постесняются сделать это, то общемирового
порядка добьются другие, запугивают авторы сбор-
ника. Уилсон тоже полагает, что скипетр духовного
руководства миром законно переходит в руки США
из «ослабленных рук распадающейся Европы». По-
скольку же, как утверждает автор, разницы между
демократией как таковой и американской политиче-
ской системой нет, то распространение этой системы
на весь мир —высшая миссия и высшее проявление
американской демократии. Если установление «над-
национального мирового объединения» потребует
войны и интервенции, то смущаться не следует: выс-
шие задачи американской «демократии» оправ-
дают их.
Помните у Кливленда: надо ли быть жандармом
в современном мире? Да!
Просто и «аргументированно»!
Однако предложить товар, то есть «демократию»,
еще не значит продать его. Могут отказаться. Поэто-
му в США так много разговоров о «прелестях» аме-
риканской демократии. Но поскольку «демократия»
не сигареты, то реклама помогает мало. Кроме того,
сама «демократия» подводит своих «поклонников»:
в жизни ведет себя совсем наоборот, чем в книжках
1 R. L i n t о n (ed.), Most of the World. New York, 1949.
2 F. Wilson, The American Political Mind. New York, 1949.
3 L. Stowe, Target: You. New York, 1949.
4 E. Johnston, We're All in It. New York, 1949,
210
и речах. В этих условиях и возникают формулировки
«свободы по-американски», полностью свободные от
отягощающей этики. У Кливленда жандармская кон-
цепция. Р. Страус-Хюпе и С. Поссони утверждают:
«кто силен, тот и свободен». Такая «свобода» уже
не впадает в противоречие с «мировым господством»,
«мировой войной» и другими «демократическими»
устремлениями правящих сил США.
В работе Л. Стоу «Вы — мишень» делается попыт-
ка доказать, что мировое правительство — естест-
венная ступень в развитии общества, закономерность.
Если Советский Союз не захочет подчиниться такому
правительству, то «ему придется начать войну».
Э. Джонстон в книге «Мы все в этом» подходит к во-
просу еще проще. Он пишет, что США и СССР не
могут жить на одной планете, да и нет никакой необ-
ходимости в мире с Россией. Поэтому «руководство»
всем миром США должны взять силой, поскольку,
как утверждается в книге Плишке «Деятельность аме-
риканской дипломатии»1, жизненные интересы США
«простираются за пределы национальных границ во
всех направлениях, вплоть до самых отдаленных угол-
ков земного шара».
В литературе все чаще появляются сравнения
«американской империи» с прошлыми. Проводятся
аналогии, которые не дают покоя идеологам «импе-
рии» все послевоенные годы. Р. Фландерс в книге
«Американское столетие»2 пишет, что «американский
образ жизни» уже одержал победу, а роль «мирового
гегемона» прочно закрепилась за США. В этом нет
ничего необычного, воркует автор книги. Мировое
развитие подчиняется закону, по которому «мировое
господство» поочередно переходит от одного госу-
дарства к другому. Был период Pax Romana, затем
Pax Britanica, а теперь наступило время Pax
Americana.
Развивая ту же идею, С. Хьюз «перманентность
международного кризиса» объясняет столкновением
1 Е. Plischke, Conduct of American Diplomacy, New
York, 1950.
2 R. Flanders, The American Century.
211
двух цивилизаций: «варварской» и «эллинской». Без
тени смущения «эллинской культурой» объявляется
американская, которая, оказывается, выступает носи-
тельницей «культурных традиций» всех подлинных
цивилизаций 1. Подобная мысль возникла и у профес-
сора Коммаджера, которую он излагает в книге
«Сознание американцев»2. Он тоже «авторитетно»
подтверждает, что американская культура является
наследницей древнегреческой, римской и палестин-
ской культур.
Как жестоко бывают наказаны люди, когда ли-
шаются чувства юмора!
Но если в пропаганде внутри страны вопрос ста-
вится, что называется, на попа, то, когда речь идет
о пропаганде на зарубежные страны, американские
идеологи изворачиваются как могут. Характерна
в этом отношении лекция профессора Э. Мея по
«Голосу Америки» (8—15 апреля 1968 г.).
Что касается внешних связей США в послевоен-
ный период, рассуждает Мей, то в прошлом можно
найти много фактов, поддающихся сравнению. Можно
со всей очевидностью (обратите внимание, «со всей
очевидностью») провести параллель с тем, что проис-
ходило в Древнем Риме. В II! веке до нашей эры Рим
предпринял военные действия, чтобы предотвратить
распространение власти Карфагена в западной части
Средиземноморья. Римляне брали под свою защиту
один город за другим и одну провинцию за другой.
После окончательного поражения Карфагена у римлян
было такое сознание своей мощи, морального превос-
ходства, что в последующие века они стали брать на
себя новые обязательства на Западе и на Востоке,
стремясь обеспечить стабильность, порядок и сравни-
тельное процветание стран, когда-то подвластных
Александру Македонскому.
Заметим: ну чем не современный язык — «новые
обязательства», обеспечить «стабильность», «поря-
док», «процветание». Терминологические аналогии пе-
1 S. Hughes, An Essay for Our Times. New York, 1950
2 H. Commager, The American Mind. New Haven, 1950.
212
реплетаются у Мея с историческими. Достаточно про-
зрачная пропагандистская уловка.
Затем, продолжает Мей, власть Рима стала рас-
пространяться и на Север. Было бы ошибочно утверж-
дать, что римляне навязывали свою идеологию, но они
все же в какой-то мере считали своим призванием
осуществление не раз провозглашенной ими цели
принуждать других идти мирными путями. (Видите
как: и идеологию не навязывали и к миру принужда-
ли. Какая конструктивная политика! Знакомые мотивы.
Американцы любят о себе писать в подобном плане.)
Э. Мей продолжает психологический нажим. Весь-
ма возможно, говорит он, современный американец
найдет знакомые ему отзвуки в знаменитом обраще-
нии Вергилия к Риму: «Ты с миром и войной справля-
ешься с величием, присущим одному тебе. Чтоб гор-
дость обуздать, рабов освободить, ты действуешь ме-
тодами, достойными тебя».
Нет, нет! Мей против намеков, хотя в начале лек-
ции он считал аналогии вполне приемлемыми и даже
очевидными. Но рядом с Вергилием они были бы
слишком грубыми.
Всякий изучавший римскую и американскую исто-
рию, кокетничает профессор, может поддаться соблаз-
ну проводить конкретные сравнения. Г. Гасколл, на-
пример, свою книгу о Гракхах, изданную в 1939 году,
носящую название «Новый курс в Древнем Риме»,
сравнил с «новым курсом Рузвельта».
Не подумайте худого, сам Мей не разделяет мне-
ния Гасколла. Он только напоминает. Больше того,
говорит, что вряд ли такие аналогии полезны, даже
когда речь идет об отдельных эпизодах. То же заме-
чание верно и в отношении другого напрашивающе-
гося (!) сравнения — с Англией XIX века, когда по
окончании наполеоновских войн ливерпульское мини-
стерство стало принимать меры для ограничения влия-
ния восточных держав в Западной Европе. Англия
брала на себя все большие и большие обязательства
способствовать национальному самоопределению и
защищать либеральные режимы против абсолютизма.
И снова семантическая игра: «обязательства»,
213
«борьба против влияния восточных держав», защита
«либеральных режимов» и «национального самоопре-
деления». При этом не важно, что в истории Англии
ничего подобного не было.
Однако послушаем Мея дальше.
Впоследствии, во времена Пальмерстона, Англия
взяла на себя еще более широкие обязательства и
была вовлечена в той или иной мере в действия, со-
пряженные (внимание!) с использованием дипломати-
ческого давления и даже военно-морских сил в Нидер-
ландах, различных частях средиземноморского райо-
на, в районе океанов, омывающих Африку, и в при-
морских районах Китая. Принятые в то время меры
для расширения торговли как с развитыми, так и со
слаборазвитыми странами были вызваны не только
желанием собственного обогащения, но также отра-
жали известные миссионерские стремления, основан-
ные на убеждении, что торговля способствует процве-
танию, которое, в свою очередь, приносит мир и
ведет к установлению парламентского строя.
Ну не профессор истории, а художник-импрессио-
нист! Известная всему миру своей бесчеловечностью
колонизаторская политика Англии изображается в
мягких — то голубых, то розовых — тонах. Здесь и
«миссионерские стремления», и желание «процвета-
ния» слаборазвитым странам, и даже этакая тоска по
парламентскому строю в завоеванных государствах.
И наконец, следует «скромное» признание, что
Англия между 1815 и 1854 годами больше напомина-
ет современную Америку, чем Рим в последние дни
республики. И все-таки напоминает, оказывается!
И почему бы сразу не признаться?
Итак, по Мею, Англия времен активного колониза-
торства напоминает современную Америку. В таком
контексте почему бы Америке не напоминать Англию?
Но это уже дело вкуса и эрудиции. Можно не спо-
рить, кто на кого похож. Важно то, что американско-
го профессора вполне устраивает миссионерская кон-
цепция Pax Americana наподобие Pax Britanica.
Только все же не ясно: за «аналогии» профессор
или против?
214
Авторы работы «Новый федералист» 1 требуют от
народов других стран отказа от «ложной доктрины»
национального суверенитета во имя торжества «прин-
ципов американского федерализма». В книге «Нацио-
нализм и интернационализм»2 предаются анафеме
такие понятия, как «государственность», «нация»,
«патриотизм», «национальная гордость».
Атаки на суверенитет народов американская воен-
щина усиливает по мере того, как все больше госу-
дарств уходит из-под эгиды США, понимая бесперс-
пективность американского владычества.
«Суверенитет наносит вред миру между народа-
ми», — пишет К. Лондон.
Обратите внимание, какому благородному делу
«наносит вред» независимое существование го-
сударств!
«Суверенитет, — продолжает этот же автор, —
главное препятствие на пути к продуктивному между-
народному сотрудничеству», поэтому интересы от-
дельных наций, за исключением, разумеется, США,
должны быть «подчинены международному управле-
нию посредством идеологически мотивированной ор-
ганизации» 3. Подлинные цели «холодной войны», при-
глушенные концепцией «мирного сосуществования» 4.
могут быть достигнуты только на основе подчинения
национальных интересов общим потребностям запад-
ной стратегии.
Как о реальной и не так уж далекой перспективе
«мировой федерации» мечтает и один из американ-
ских социал-демократических идеологов, Н. Казинс.
Позднее, когда атомному единоначалию США при-
шел конец, Казинсу стало не до «мировой федера-
ции»: он начал выступать против атомного безумия.
Но в 1953 году его обуревали страсти куда более во-
1 О. Roberts, J. Schmidt, С. Streit, The New Federa-
list, New York, 1950.
2 E. Earle (ed.), Nationalism and Internationalism. New
York, 1950.
3 K. London, The Making of Foreign Policy. East and West.
Philadelphia, 1965, pp. 305—306.
4 I b i d., p. 222.
215
инственные. Он ратует за «учреждение всемирного
правительства» на основе ликвидации национального
суверенитета. Вся эта процедура, планирует Казинс,
должна происходить по инициативе президента США
и, уж конечно, не иначе как на сессии американского
конгресса. Казинс старался: даже речь по этому слу-
чаю приготовил для президента 1.
Впрочем, Казинс не оригинален. Еще в 1948 году
в Чикаго была опубликована будущая всемирная кон-
ституция, составленная на основе американских ин-
ститутов управления 2.
И чем ближе подходили сроки наиболее выгодно-
го, с точки зрения американских стратегов, начала
войны, тем реальнее представлялась им «мировая им-
перия», явственнее проступали ее очертания, развяз-
нее и хвастливее становились ее жрецы.
Весьма откровенен в этом отношении Г. Гэррет.
Как и его идеологические предшественники, он пы-
тается доказать, что создание «американской миро-
вой империи» диктуется всем ходом истории. Гэррет
уговаривает не бояться слова «империя». Как Д. Пер-
кинс приписывал империализму США «тревожную
совесть», так и Гэррет спешит заверить читателя, что
американская «империя» будет отличаться от всех
прошлых «добрыми намерениями»3, тем более что
США уже «имеют почти все признаки былых импе-
рий». К ним он относит: превращение правительства
в доминирующую силу; подчинение внутренних вопро-
сов задачам внешней политики; господствующее по-
ложение военного мышления; систему наций-сателли-
тов, организованную для целей, называемых коллек-
тивной безопасностью; эмоциональный комплекс хва-
стовства и страха, созданный в стране за последние
годы 4.
Гэррет приходит в восторг от собственного ут-
1 N. Cousins, Who Speaks for Man? New York, 1953,
pp. 234—303.
2 R. Hutchins, G. Borgese and Oth., Preliminary Draft
of a World Constitution. Chicago, 1948.
3 G. Garrett. The People's Pottage. Coldwell, 1953, p. 165.
4 Ibid., pp. 157—158.
216
верждения, что его страна «похожа» на империи
прошлых времен. Римская империя, пишет автор, была
«защитницей цивилизации», испанская добавила к это-
му «духовное спасение», британская исповедовала
благородный миф о «бремени белого человека». США
дополнили эти признаки империи лозунгами «свободы
и демократии» 1. Той самой «свободы и демократии»,
которая, по его же словам, сдобрена «эмоциональным
комплексом хвастовства и страха».
Не особенно церемонясь, Гэррет объявляет Соеди-
ненные Штаты прямыми наследниками всех империй
прошлого. Вот до чего может довести «эмоциональ-
ный комплекс хвастовства». Впрочем, как мы уже име-
ли возможность убедиться, рассуждений о Pax Ame-
ricana было много и до него.
А также и после.
Чтобы убедиться в перманентности этой беснова-
той идеи, приведем, нарушая хронологию изложения,
примеры из более поздних изданий. В сборнике
«Империализм и колониализм»2, изданном в 1964 го-
ду, колониализм изображен как объективно неизбеж-
ный и даже полезный этап развития человечества.
Он, этот этап, способствовал, видите ли, взаимодейст-
вию культур. Далее авторы сборника особенно во-
сторженно пишут о британском империализме, припи-
сывая ему такую «отличительную черту», как стремле-
ние (никто не угадает!) к цивилизаторскому преоб-
разованию подчиненных стран. По Мею, о котором
говорилось выше, англичане только и пеклись о «про-
цветании» да «парламентаризме» в покоренных
районах мира.
Подобная доброта в оценках английских «братьев»
объясняется просто. После второй мировой войны,
говорится в работе «Америка и мировое руководст-
во», США унаследовали от Британии стремление к
«защите независимости малых народов»3, а заодно
1 G. Garrett, The People's Pottage, p. 159.
3 G. Nadel, P. Curtis (eds.), Imperialism and Colonialism.
New York, 1964.
3 D. Ma1оne, B. Rauch, America and World Leadership,
1940—1965. New York, 1965, p. 96.
217
и цивилизаторскую миссию. «Концепция миссии, —
пишет М. О'Лири, — включает в себя большую дозу
гуманизма». Движущей силой в американском мис-
сионерском идеале вкупе с гуманизмом является вера
в то, что «американский образ жизни... может быть
экспортирован к выгоде других наций» 1.
Итак, утверждают идеологи американского импе-
риализма, наступила «очередь» США принять «руко-
водство миром», установить «баланс силы против сил
зла», расправиться с «русским варваром» и «спасти
цивилизацию». Больше того, многострадальному ми-
ру, оказывается, повезло, ибо «впервые в истории че-
ловечества случилось так, что преобладающая сила в
мире находится в руках нации, которая не желает ни
эксплуатировать других, ни увеличивать свое богатст-
во за их счет». Она хочет только «устранить агрессо-
ра», а затем установить мир, «в котором все народы
будут политически и экономически свободны»2, —
восклицает тот же Гэррет.
Подумать только, какие «благородные» побужде-
ния! Всего-навсего, учредив на земле «империю»,
освободить человечество от эксплуатации.
Поистине нет границ политическому бесстыдству!
Трагическое причудливо переплетается с комическим.
Обоснованию «исторической миссии» американ-
ской нации посвящена книга У. Карлтона «Революция
в американской внешней политике». Нынешнее по-
ложение США, умиляется профессор, вызывает гор-
дость. Американские генералы, «подобно римским
военачальникам, стали всемирно известными». Воен-
ные базы США находятся во всех частях земного
шара. Политика «не только латиноамериканских
стран, но также европейских и африканских ориен-
тируется на американскую политику». Тихий и Атлан-
тический океаны превратились во «внутренние аме-
риканские озера» 3.
1 М. О' L е а r у, The Politics of American Foreign Aid. New
York, 1967, p. 13.
2 G. Garrett, The People's Pottage, p. 161.
3 W. Carleton, The Revolution in American Foreign Poli-
cy, 1945-1954. New York, 1954, p. 8.
218
Американский империализм настолько уверовал
в свою миссию «мировой гегемонии», что его идей-
ные прислужники исподволь начинают подготавливать
варианты организационной структуры будущего госу-
дарства. Выходят десятки книг, в которых на разные
лады расхваливается идея «всемирной федерации»
под эгидой США. Поскольку, пишет, например,
М. Стэнли, мы «оказались в позиции», обязывающей
нести тяжелое бремя ответственности за судьбы че-
ловечества, необходимо в качестве первого шага со-
здать «мировое государство». Назвать его можно по-
разному: «ограниченная федерация», «атлантический
союз», «федерация свободного мира», «региональная
федерация», «сверхгосударство». Но суть одна: бу-
дущее общество должно быть построено по образцу
США и обладать силой «федерального правительства
Соединенных Штатов» 1.
Этой книге, как и многим другим работам аполо-
гетов империи, свойственна безапелляционность
аргументации, высокомерие выводов. Они написаны
в таком тоне, что создание будущего «мирового»
государства зависит только от команды со стороны
США. Стоит взмахнуть палочкой, как все ринут-
ся в «великодушные» объятия «самодержца всея
Земли».
Но не всякого возьмут в американскую «импе-
рию». И не сразу. Убиваться, однако, не следует. Если
какое-либо государство не выдержит предваритель-
ный экзамен и не докажет, что оно уже соответ-
ствует американскому определению «свободной на-
ции», то ему позволят вступить в Атлантический
союз потом, если его «стандарты в отношении обра-
зования, гражданских прав, экономического развития
и форм правительства достигнут уровня наций, пер-
воначально образовавших союз» 2.
Судя по тому, с кем в наши дни Соединенные
Штаты Америки связаны узами особенно трогатель-
ной любви, первыми кандидатами в будущее «обще-
1 М. Stanley, Waging Peace. New York, 1956, pp. 82—85.
2 Ibid., p. 84.
219
ство», уже выдержавшими «американские стандар-
ты», явятся португальский диктатор, испанский пра-
витель, марионетки из Южной Кореи и Южного Вьет-
нама, милитаристы Западной Германии, «гориллы» из
некоторых латиноамериканских стран да еще Чан
Кай-ши с Тайваня.
Планы бредовые. Но от этого они не становятся
менее опасными. Временами буржуазные идеологи
разговаривают особенно агрессивным тоном. Это в
случаях, когда правящие круги затевают очередную
авантюру или ведут войну. После провала идеологи
становятся сдержаннее. Появляются «новые», слегка
видоизмененные доктрины, суть которых остается
прежней. Начинается разговор о «затяжном» конфлик-
те, появляются призывы к «непрямым», подрывным
действиям, к «установлению мостов» с целью идеоло-
гического, морального и политического разложения
противника изнутри. Говорят о возможности мораль-
но-политической «эрозии» социализма, постепенного
подрыва влияния коммунистических партий на трудя-
щиеся массы. Надежды своего правящего класса
Дж. Кеннан выразил однажды следующими словами:
если кому-либо удастся нарушить единство и силу
Коммунистической партии Советского Союза, то
«Советская Россия может быть быстро превращена
из одного из сильнейших в одно из самых слабых и
ничтожных национальных обществ» 1.
Особенно много разговоров о предпочтительности
невоенных методов борьбы стало после запуска пер-
вого советского спутника. Конечно, и до запуска неко-
торые идеологи «холодной войны» начали понимать
бесперспективность расчетов на ядерную войну. Но и
у них еще теплилась надежда, что при известных
условиях удастся изолировать Советский Союз, исто-
щить его экономически, подорвать его моральную
силу, а может быть, нанести ему и военное пора-
жение.
Например, Ростоу и Хэтч объявляют себя против-
1 Цитир. по: D. Horowitz. The Free World Colossus. London,
1965, p. 252.
220
никами ядерной войны. На словах. Так и пишут, что
они «противники» такой войны, и долго объясняют
почему. Но затем, утолив душу словами о «миро-
любии», они говорят, о чем думают. И пишут, что
США должны быть «готовы к борьбе и победе в то-
тальной войне», а для этого нужно «развивать но-
вые возможности для локальных войн, включая
использование тактического атомного оружия,
развивать вместе с партнерами по свободному
миру методы подрывных и партизанских опера-
ций» 1.
Ростоу и Хэтч подбрасывают мысль, ставшую впо-
следствии очень модной, что обе стороны, то есть
США и СССР, должны выработать «правила игры»,
под которыми подразумевается отказ от «стратегиче-
ских атомных атак». Позднее об этом много будут
писать Г. Киссинджер, Г. Кан и др. Нужно, мол, зара-
нее договориться и определить объекты, которые
можно разрушать. Пункты концентрации войск. Аэро-
дромы. Средства связи. Места сосредоточения кораб-
лей. При этих, мол, условиях крупные города и мир-
ное население останутся нетронутыми.
И вновь авторы разглагольствуют о своем миро-
любии. Не смущаясь. Они ведь против какой-то
хаотической войны, в которой атомные бомбы бро-
сают куда попало. Другое дело война по плану.
Каждый знает, что разрушать. Знает заранее. Один
бросил термоядерную бомбочку. Получил в ответ.
Снова бросил. И так до поры, пока не надо-
ест.
Захватывающая игра.
Полбеды, если бы Ростоу и Хэтч изобрели «пра-
вила игры» с атомными бомбами для внутреннего
использования, скажем, на тот случай, если монопо-
лии не поладят между собой. Но они пытаются убе-
дить американцев, что без «стратегических атак»
мировая война безопасна. Она не затронет, по их
планам, основную территорию США. Что же касает-
1 W. R о s t o w, R. Hatch, An American Policy in Asia,
p. 42.
221
ся локальных войн, которые авторы считают наибо-
лее подходящими в современных условиях, то они
могут быть только где-нибудь на Востоке, то есть
опять же далеко от США.
Относительно «законченный» вид теория «игр»
получила у Г. Кана в работах «О термоядерной
войне», «Мысли о немыслимом», «Эскалация» и др.
Ростоу и Хэтч предлагали выработать «правила игры»,
согласно которым локальные конфликты не затронут
США. Кана не очень беспокоят такие конфликты, их
место в «теории игр». Допуская общий ядерный
конфликт, он разрабатывает теорию игр «с ну-
левой ничьей». Смысл ее откровенно провока-
ционен. В конце концов Кан и сам признает, что
границы «взаимного уничтожения» в термоядерной
войне никто не может определить заранее. Но и в
этом случае беспокоиться почти не о чем, поскольку
последствия атомной войны не так уж и страшны.
Но об этом Г. Кан скажет позднее.
А пока в политической литературе усиленно раз-
рабатываются стратегические варианты возможной
войны в условиях, когда обе стороны имеют атомное
оружие. Большое внимание в США привлекла книга
«Ядерное оружие и внешняя политика» 1. Ее автор
Г. Киссинджер, деятель, играющий весьма заметную
роль в никсоновской администрации и занимающий
пост главного советника президента по международ-
ным вопросам.
Г. Киссинджер не разделяет мнения, что атомная
война будет триумфальной для США, что «преиму-
щество» в атомных и водородных бомбах может ре-
шить исход войны.
Свои рассуждения автор строит на основе отри-
цания всеобщего военного конфликта. «Война, — пи-
шет он, — больше не является убедительным инстру-
ментом политики, и по этой причине международные
споры могут быть решены только средствами дипло-
матии». Кроме того, разрушительная сила и скорость
1 Н. Kissinger, Nuclear Weapons and Foreign Policy. New
York, 1957.
222
современного оружия «покончили с традиционной
неуязвимостью» США, Мировая война отвергается
союзниками, которые рассуждают так, что если для
США это «стратегический выбор», то для них —
«вопрос жизни и смерти». Особую тревогу союзни-
ков вызывает тот факт, что стратегическая доктрина
США направлена на превращение каждой войны во
всеобщую войну. Перспектива «массированного воз-
мездия» также малоутешительна. Его жертвами мо-
гут стать прежде всего европейские страны, на тер-
ритории которых расположены американские воен-
ные базы.
Нельзя отказать в разумности этим рассуждениям.
Но не предложениям.
Киссинджер утверждает, что стратегия современ-
ной войны должна основываться на силе и понима-
нии, что война будет вестись атомным оружием.
Но, поскольку ядерная война означает катастрофу,
бомбы превращаются в надежную сдерживающую
силу. Поэтому нельзя сокращать запасы ядерного
оружия, что может лишь «увеличить напряженность
в международных отношениях и привести к войне».
Любое ослабление атомной мощи уменьшит страх за
последствия военного конфликта, увеличит взаимную
подозрительность.
Киссинджер утверждает, что надежным барьером
всеобщей войне могут служить локальные конфлик-
ты. Местные войны, пишет он, решают частные зада-
чи, и поэтому Советский Союз не рискнет ввязаться
из-за них во всеобщую войну. Что же касается США,
то они должны принимать участие в локальных вой-
нах, но лишь для того, чтобы предупредить вмеша-
тельство Советского Союза. Там, где находятся амери-
канские войска, заявляет Киссинджер, Советский
Союз не вступит в конфликт из-за боязни всеобщей
войны. Война на истощение в местных конфликтах,
утверждает он, является «как раз той войной, в ко-
торой советский блок не может победить».
Все это было написано до того, как автор занял в
Вашингтоне официальные посты в качестве, так ска-
зать, личных мыслей частного лица.
223
Позднее Киссинджер попытался смягчить свои наи-
более воинственные высказывания, но доктрина
«истощения» Советского Союза путем дипломатиче-
ских, экономических, политических маневров, а также
посредством локальных войн не оставила его во-
ображение. Она получила развитие и у других авто-
ров, особенно у Боулса и иных сторонников концеп-
ции «поражения» социалистических стран без войны.
Доктрина «перманентной опасности» модифици-
ровалась не раз. В работах Т. Шеллинга — одного из
проповедников теории «игр» — она приняла облик
стратегии принуждения. Теперь война, по Шеллингу,
это «состязание нервов, риска, воли, выдержки», это
«дипломатия насилия» 1. Угроза начать войну всегда
может обернуться войной. Противник должен быть
уверен в этом. Свои рассуждения Шеллинг иллю-
стрирует таким примером.
Открытое море. Двое в лодке. Один принуждает
другого грести, угрожая перевернуть лодку. Толку
никакого. Спутник знает, что утонут оба. Угроза бес-
полезна. Но если начать так раскачивать лодку, что
она в любое время может перевернуться, то эффект
станет другой. Причем лодка может выйти из-под
контроля. События происходят независимо от жела-
ния сторон. Видя реальность опасности, гребец может
стать сговорчивее 2.
Практическое воплощение «раскачивания лодки»—
локальные войны. Генерал Туайнинг требует «созда-
вать такие политические и военные ситуации, которые
бы автоматически ставили на карту весь наш нацио-
нальный престиж»3. Иными словами, политика «на
грани войны», словно вашингтонская модница, обря-
жалась в новые и новые наряды. Буржуазные идео-
логи упаковывали ее в разного рода теоретические
концепции применительно к конкретной ситуации.
1 Т. Schelling, Arms and Influence. New Haven, 1968,
pp. 33—34.
2 Ibid., p. 91.
3 N. T w i n i n g, Neither Liberty Nor Safety. New York, 1966,
p. 63.
224
Варианты — от самых воинственных до «голубых» (в
допустимых, разумеется, пределах) — не меняли
сути дела. Стержнем политики оставалась сила. Идео-
логи дискутировали лишь о том, когда, где и при ка-
ких обстоятельствах надлежало использовать эту
силу.
Но этот шабаш пророков силы относился к каче-
ственно новому этапу мировой политики, который на-
ступил после запуска первого спутника Земли
(1957 г.). Десятилетие до этого поворотного события
таило в себе огромную опасность мировой термо-
ядерной войны, характерной таким разгулом военной
истерии, который оставил неизгладимый след в жиз-
ни народа. Это была оргия жрецов «холодной вой-
ны». Время атомных угроз и шантажа.
Американские монополии торопились с войной.
Причина? Разумеется, красная опасность. Совсем как
у Гитлера. Только тот называл ее «опасностью боль-
шевизма». Примитивное политическое эпигонство.
Впрочем, хозяин тот же, и цели сходны.
Правящим кругам посредством огромного пропа-
гандистского нажима удалось убедить немалую часть
американского народа, что нападение Советского
Союза на их страну — вопрос времени. Сначала аме-
риканцу внушали, что, как только СССР овладеет се-
кретом атомной бомбы, война станет неизбежной.
Только, мол, американская атомная бомба удержи-
вает Советский Союз от войны.
Испытание атомной бомбы в СССР смутило аме-
риканскую пропаганду, но ненадолго. Она продолжа-
ла писать об «атомном преимуществе». Попутно за-
веряла американцев, что Советский Союз из-за
«технической отсталости» не в состоянии сделать во-
дородную бомбу. Но если у Советского Союза ока-
жется водородная бомба, войны не миновать: СССР
«немедленно» нападет на США.
Известие, что Советский Союз овладел секретом
водородного оружия, привело буржуазную пропа-
ганду в растерянность. Но выводы оказались доволь-
но древними и на этот раз: нагнетание истерии, гон-
ка вооружений, увеличение военных расходов.
225
Правда, общественное мнение настойчивее, чем
прежде, требовало объяснить, почему же Советский
Союз, имея водородную бомбу, вопреки пророче-
ствам не нападает на США. Больше того, предлагает
запретить ядерное оружие. Если раньше миролюби-
вую политику Советского Союза объясняли «слабо-
стью», то теперь этот аргумент обанкротился.
После небольшого раздумья выдвинули тезис, что
Советский Союз медлит с началом войны из-за от-
сутствия эффективных средств доставки водородных
зарядов.
И вновь американцев продолжали запугивать, что
война станет неизбежной, если у коммунистов по-
явятся межконтинентальные ракеты. А раз так, то
необходимо наращивать военную мощь, чтобы Со-
ветский Союз не оказался впереди.
Спутник похоронил миф о «превосходстве» США.
Соотношение сил разительно изменилось. Человече-
ство одержало историческую победу. Военно-про-
мышленные олигархи и политика авантюризма по-
несли жестокое поражение. Истории еще предстоит
по достоинству оценить тот качественный вклад Со-
ветского Союза в развитие мировой политики, кото-
рый круто изменил ее ход.
Но как теперь быть с «агрессивностью» СССР?
Столько сил вложено в ее «доказательство»! Столько
мостов сожжено!
Поначалу в некоторых статьях и книгах разыгры-
валось удивление, что Советский Союз, располагая
ракетно-ядерным оружием, вновь предлагает про-
грамму мира, всеобщее разоружение.
Другие изображали дело так, будто в мире не
произошло ничего, что заслуживало бы внимания
американцев, и продолжали повторять избитые вы-
думки,
И наконец, третьи, изрядно перепуганные, требо-
вали «нового подхода», «новой аргументации», «но-
вых принципов», срочных мер, способных преодо-
леть тяжелый кризис, в котором оказалась американ-
ская политика, а заодно и пропаганда.
Доктрина «силы» перестала быть убедительной.
226
Теория «отбрасывания коммунизма» оказалась несо-
стоятельной. «Массированное возмездие» преврати-
лось, по образному выражению Миллса, в «массиро-
ванную чепуху».
Надо было искать иные пути решения междуна-
родных проблем.
Хотя Даллес продолжал призывать к установле-
нию «мощной сбалансированной военной силы» 1,
общий политический климат складывался не в пользу
«военной партии». Но было бы ошибкой полагать,
что силы, стоящие за продолжение «холодной вой-
ны», дальнейшую гонку вооружений, сдали свои по-
зиции.
Важной чертой политической литературы, издан-
ной после 1957 года, является то, что трубадуры
«холодной войны» начинают выступать под маской
«миролюбцев». Буржуазные пропагандисты маскиру-
ют агрессивные цели мирной фразеологией, посте-
пенно отказываются от некоторых изрядно надоев-
ших терминов «холодной войны». Появились пророки
войны с голубыми перышками.
В книге Д. Грабера «Кризис дипломатии» делается
попытка применить доктрину «национальных интере-
сов» к новым условиям, созданным в мировой поли-
тике запуском спутника. Автор выступает против ми-
ровой войны, но заявляет, что «национальные
интересы» оправдывают любое вмешательство США
в дела других государств. Грабер утверждает, что
только на пути постоянной, истощающей врага интер-
венции возможна надежда на успех в борьбе с «ми-
ровым коммунизмом». Старую колониалистскую по-
литику надо поправить только в одном. В изменив-
шейся обстановке политика вмешательства должна
быть более тонкой, дальновидной, умело сочетать
«методы прямой и косвенной интервенции» 2.
Позднее эти «сантименты» будут отброшены.
В книге «Обязательства силы» интервенция рассмат-
ривается как «функция силы». И всякие церемонии
1 «Congressional Record», 23.I.1958, p. 747.
2 D. Graber, Crisis Diplomacy. Washington, 1959, p. 367.
227
при этом неуместны. Если интервенция продиктована
«национальными интересами», медлить не следует.
Вывод: «США должны быть готовы действовать со-
образно обстоятельствам, а не в соответствии с
«принципом разрешения» 1. В определенных условиях
интервенционизм «может быть оправданным и эф-
фективным» 2, — заявляет Р. Стил.
Вернемся, однако, к идеям того периода. Автор
книги «Неопределенный призыв» М. Тэйлор свои
предложения о «новой» политике сооружает на базе
критики доктрины «массированного возмездия».
Вместо этой «неопределенной, неясной и робкой»
формулы Тэйлор выдвигает лозунг «гибкого реагиро-
вания». Сущность его — в сочетании готовности
ко всеобщей ядерной войне и способности ответить
на любую «локальную агрессию». Практические сове-
ты Тэйлора — всемерное развитие ракетной техники,
усиление заграничных военных баз, увеличение чис-
ленности армии, модернизация вооружения, подго-
товка народа к новым жертвам. Автор на стороне
предложений Киссинджера о локальных войнах, рас-
считанных на «политическое и экономическое исто-
щение» Советского Союза.
Доктрину объявили «новой». Но вся ее «новизна»
свелась к перепеву старых песен идеологов империа-
лизма.
Надо заметить следующее. На защиту республи-
канцев ринулись бывшие министры правительства
демократов.
В чем здесь дело?
Да в том, что политика империализма в целом
оказалась в опасности. А до выборов было далеко.
Духовные приказчики буржуазного общества, в том
числе и представители демократической партии, бро-
сив на время разыгрывать из себя «оппозицию»,
начали спасать главные линии политики моно-
полий.
1 Н. Cleveland, The Obligations of Power, p. 152.
2 R. Steel, Pax Americana, pp. 51—52.
228
Бывший министр в правительстве Трумэна Д. Аче-
сон в книге «Сила и демократия» 1 признает, что со-
ветские достижения в области ракетного оружия по-
ставили США в невыгодную «стратегическую ситуа-
цию», означали «серьезную потерю политического
престижа». Но Ачесон всякого рода логическими
уловками, историческими аналогиями, паукообразны-
ми вывертами старается убедить читателя, что поли-
тика «с позиции силы» остается единственно воз-
можной.
По его мнению, решая международные пробле-
мы, следует исходить из трех основных факторов:
исчезновение великих империй в Западной Европе
и Японии и возникновение двух решающих сил: США
и СССР; изобретение ядерного оружия как инстру-
мента неограниченной силы; африкано-азиатская анти-
колониальная революция2. Утверждая, что «военные
силы всегда были основой в отношениях между госу-
дарствами», автор призывает к концентрации военной
мощи в центре Европы и в самой Америке. Он запу-
гивает европейцев, что «без американской силы и
руководства они не смогут защитить свою незави-
симость» 3.
Те же проблемы поднимает и Т. Финлеттер, дру-
гой бывший министр в правительстве Трумэна.
Он признает, что запуск советских спутников Зем-
ли «открыл новую эру в послевоенной истории» 4.
До сих пор, пишет автор, американцы даже и не
предполагали, что США могут потерять свое «воен-
ное и техническое превосходство», а русские в со-
стоянии делать что-то лучше их. Американский народ
«до запуска русских спутников был уверен, что США
имели огромное преимущество над русскими по
всем аспектам атомной мощи»5. Запуск советских
спутников автор считает вторым по значению ударом
1 D. А с h e s о n, Power and Diplomacy. Cambridge, 1958.
2 Ibid., p. 2.
3 Ibid., p. 8.
4 T h. F i n l e l l e r, Foreign Policy: The Next Phase. New
York, 1957, p. 1.
5 I b i d., p. 69.
229
по системе капитализма после победы социалистиче-
ской революции в России.
В конечном счете США оказались не подготовлен-
ными ко многим «сюрпризам истории», поэтому их
послевоенная политика исходила из негативных прин-
ципов обороны, то есть была, мол, пассивной, в то
время как советская политика отличалась «гиб-
костью» 1.
Все это требует нового подхода к внешним делам.
Его основными направлениями Финлеттер считает
укрепление экономического и военного союза с за-
падными державами, наращивание сил «массирован-
ного возмездия» и поиски лучшего взаимопонимания
в Азии и Африке, с тем чтобы направить народы
Востока против социалистических стран»2.
Финлеттер падок на фразу. Он не скупится на
миролюбивые заявления, пытается показать себя про-
тивником войны, в том числе и ее локального ва-
рианта. Признает даже выгодность политики мирного
сосуществования для США, но только «на ближайшие
лет десять»3, пока потеряно «военное превосход-
ство». Но, изрядно утомившись от «баловства в ми-
ролюбие», Финлеттер заявляет, что «национальная
задача США» — это «освобождение» стран Восточ-
ной Европы, Советского Союза и Китая4 от комму-
нистов.
Финлеттер яростно нападает на политику «сдер-
живания», называя ее «политикой обещаний». «Сдер-
живание, — пишет он, — является проигрышной так-
тикой. Политика сдерживания стремится удержать
статус-кво. Абсолютно успешное сдерживание обес-
печивает нам лишь ту позицию, с которой мы на-
чали» 5.
Все это Финлеттер говорил и раньше. Но спутник
вынудил к фразам о мире. Если же убрать фра-
зы, а оставить суть, то автор книги предстает откро-
1 Th. Finletter, Foreign Policy: The Next Phase, p. 34.
2 Ibid., p. 171.
3 I b i d., p. 37.
4 I b i d., p. 38.
5 I b i d., p. 49.
230
венным сторонником усиления международной на-
пряженности. Иного и быть не могло. Финлеттер из-
ворачивается, делает вид, что вовсе и не помнит, о
чем писал всего три года назад. А тогда он был куда
самоувереннее. В книге «Сила и политика» 1 он при-
зывал вооружаться до зубов, проповедовал политику
возмездия, твердую «термоядерную» политику, пре-
вентивную войну, не скрывал лютой ненависти к Со-
ветскому Союзу.
Понадобился спутник, чтобы Финлеттер начал вы-
говаривать слово «мир». Он допускает его возмож-
ность, правда,
на американских условиях,
в американских интересах,
в американском понимании.
Ачесон и Финлеттер раздражены ростом автори-
тета Советского Союза. Они мечутся в поисках «но-
вых» доктрин и аргументов, однако приверженность
к «холодной войне» оставляет их на позициях отжив-
шего.
Противоречивые суждения, метания из стороны в
сторону, многие несуразные выводы в работах, вы-
шедших во второй половине 50-х годов, свидетель-
ствуют об определенной растерянности идеологов
внешней политики.
Однако заминка длилась недолго.
Прошло некоторое время, и жрецы «холодной
войны» вернулись на проторенную дорожку оголте-
лой милитаристской пропаганды, пропаганды, которая
до сих пор отравляет человечеству жизнь, создает
все более благоприятные условия для преступной
деятельности военщины, монополий, фашистских эле-
ментов.
«Волки! Волки! Красные у ворот!»
Пожалуй, эти слова достаточно точно выражают
характер истерического разгула в США.
«Волки! Волки! Красные у ворот!»
Лозунг этот в сотнях вариантов американцу вдалб-
ливается ежечасно.
1Th. Finletter, Power and Policy. New York, 1954.
231
Мы уже видели, что американские факельщики
войны ничем не брезгают, чтобы оболгать политику
Советского государства, приписать ему самые чудо-
вищные планы, свалить на Советский Союз вину за
авантюристическую линию США в мировой политике.
Многое изменилось за последние годы в мире.
Люди, правительства, страны, континенты. Соотноше-
ние сил. Казалось бы, пора делать выводы и амери-
канским жрецам войны. Но ничто не могло научить
их. С патологической ненавистью к прогрессу они
продолжают свое дело.
Один из лидеров фашистского «Института амери-
канской стратегии», Барнет, призывает не стесняться
в выборе средств борьбы с коммунизмом, включая
организацию беспорядков, субсидирование подрыв-
ного движения и в случае необходимости «похище-
ние или убийство руководящих деятелей в стане про-
тивника».
Некто Ф. Джонсон в книге «Победу ничто не за-
менит» яростно нападает на правительство за его
якобы оборонительную политику в отношении со-
циалистических стран. Он требует «уничтожить ком-
мунизм во всем мире», «прекратить все отношения
с Советским Союзом», развернуть «действия полу-
военного характера» (террор, саботаж, восстания) 1.
И все это, оказывается, ради «национальных интере-
сов», толкуемых как угодно и как выгодно. От обо-
роны до агрессии.
Аргументы? Их нет. Извольте верить на слово.
Аксиомная пропаганда. Расчет на плоды собственной
работы.
Массированное оболванивание, маккартистское
мракобесие, травля и запугивания приучили многих
американцев принимать на веру любую чепуху. На-
звать своего оппонента коммунистом — «излюблен-
ный прием демагогов» 2, — пишет Л. Дуб. Психолог и
философ Э. Фромм верно подметил одно важное
1 F. Johnson, No Substitute for Victory. Chicago, 1962,
pp. 197, 198, 205.
2 L. Doob, Public Opinion and Propaganda. New York, 1948,
p. 81.
232
следствие пропаганды. Американцы, пишет он, верят
не тому, что реально и фактически обоснованно, а
тому, что вбито в голову. Например, большинство
американцев считает само собой разумеющимся ряд
штампов вроде того, будто «русские желают
покорить мир во имя революционного комму-
низма» 1.
«Наш удел — борьба. История несет нам не
ветвь мира, а меч. Возьмем ли мы его в свои ру-
ки?» 2
Нет! Нет! Это не возглас средневекового рыцаря,
возжелавшего побаловаться мечом с неполюбившим-
ся соседом. Призыв к термоядерному убийству при-
надлежит ныне здравствующим стратегам американ-
ской политики.
Логика меча довольно проста. Сначала признает-
ся, что термоядерная война неизбежна, затем сле-
дует требование скорее создать, как пишут авторы
цитируемой книги, «оружие конца света — «бегатон-
ные» и «гигатонные» бомбы для сокрушения комму-
низма, так как постоянное сосуществование между
столь диаметрально противоположными системами
невозможно» 3.
И чтобы сгладить хотя бы чуть-чуть ужасающий
смысл своих рассуждений, фашиствующие идеологи
империализма ищут оправдание в исторических ана-
логиях.
Рим или Карфаген должен погибнуть!
Особая опасность апостолов смерти состоит в
том, что они далеко не одиночки. Их много, этих лю-
дей. Очень много. Они поставляют на «рынок идей»
огромное количество человеконенавистнических докт-
рин, с упорством маньяков проповедуют необходи-
мость термоядерной расправы с коммунизмом.
И многие смотрят на них не как на политических ско-
морохов, а всерьез.
1 E. Fromm, May Man Prevail? New York, 1961, p. 27.
2 R. Strausz-Hupe, W. Kintner, S. Possony,
A Forward Strategy for America, p. 410.
3 Ibid., p. 35.
233
Каких только теорий не выдумали апостолы импе-
риализма, продавшие себя делу войны! «Массиро-
ванное возмездие», «сдерживание», «освобождение»,
«политика на грани войны», «свобода действий», «рас-
считанный риск», «способность к первому противоуда-
ру», «перерастание ограниченной войны во всеоб-
щую», «принуждение» и многие другие, означающие
одно: освящение ядерной войны. В пропагандистском
обиходе то и дело мелькают слова о «сверхубий-
стве», «стирании городов», «мегасмерти». Их, словно
гвозди, вбивают в сознание американцев.
В газетах, в книгах, по радио, телевидению
всерьез обсуждается вопрос о «приемлемом уровне
жертв». Об экономических и политических условиях,
которые возникнут после гибели крупнейших городов
страны. О неизбежности того, что в течение 20—
40 поколений после атомной войны будут рождаться
мертвецы или уроды.
Впрочем, в этом нет ничего страшного. Так уверя-
ют американские идеологи. Пропаганда зовет чело-
века уйти под землю живым, если он не хочет по-
пасть туда раньше срока мертвым. Расписываются
прелести «счастливой» жизни в бомбоубежищах. Су-
дя по снимкам, которые публикуются, под землей
можно «великолепно отдыхать» и даже «провести
медовый месяц». А для тех пар, которые обладают
безукоризненной наследственностью, необходимо со-
здать, кликушествуют жрецы смерти, особо надежные
бомбоубежища.
Этим парам суждено начать человеческий род за-
ново.
Американский род.
Бывший президент Кеннеди заявил однажды, что
США «готовы пойти на риск войны». Затем в газетах
появились заявления, что президента не так поняли.
Но каждый, кто хоть немного знаком с американ-
ской политикой, знает, что президент проявил всего
лишь неосторожность, проговорившись о сокровен-
ных мечтах правящих сил при определенных усло-
виях начать превентивную войну.
Вопрос весьма серьезен.
234
Все послевоенные годы американские «теорети-
ки» разрабатывают доктрину «первого удара» и
«превентивной войны». Как пишет автор книги «По-
литическая война» Дж. Скотт, в Соединенных Штатах
довольно распространенный характер имеют призы-
вы: «Сбросить бомбу и стереть ужасных коммуни-
стов с лица земли! Начать превентивную войну, пока
имеются решающие военные преимущества!»1
Это не выдумка Скотта.
В книге Эллиота «Если Россия нападет»2 превен-
тивное нападение на Советский Союз изображается
как «продолжение во времени и пространстве исто-
рической доктрины Монро». Страус-Хюпе и Поссони
считают превентивную войну вполне логичной и име-
ющей глубокий смысл с военной точки зрения3. За-
метим, что в послевоенные годы доктрина «первого
удара» подвергалась особенно активной разра-
ботке.
Лихорадочно ищет аргументы для оправдания тех,
которые «думают о превентивной войне»4, Т. Фин-
леттер в книге «Сила и политика». В сборнике «Обо-
рона и национальная безопасность» говорится, что
американская политика «должна включать не только
ударные силы, которые мы называем «большой ду-
бинкой», но также и средства, обеспечивающие уве-
ренность, что при любых убедительных обстоятель-
ствах мы будем в состоянии употребить «большую
дубинку» 5. Больше того, автор работы «Почему Со-
единенные Штаты проиграют третью мировую вой-
ну?» Ч. Хиггинс пишет, что любая оттяжка с началом
войны является «великой ошибкой», которая все
больше и больше отдаляет США «от победы в вой-
не и установления демократии на территории вра-
1 J. Scott, Political Warfare, p. 19.
2 J. Eliot, If Russia Strikes. New York, 1949.
3 R. Stfausz-Hupe, S. Possony, International Relations
in the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship,
p. 306.
4 Th. Finletter, Power and Policy, p. 13.
5 N. Marx (ed.), Defense and National Security. New York,
1955, p. 115.
235
га» 1. В книге «Передовая стратегия для Америки»
откровенно признается, что отказ от превентивного
удара «уменьшает гибкость политических действий и
передает инициативу противнику»2. И далее: «Со-
единенные Штаты не могут отказаться от того, чтобы
первыми использовать атомное оружие. Такое само-
ограничение чревато катастрофой 3.
И не просто превентивная, а превентивная ядер-
ная война — таков идеал проповедников смерти.
Если все теории превентивной ядерной войны свести
к простой формуле, то она выглядит примерно так:
войны все равно не избежать. А коль так, то самое
выгодное: неожиданно обрушить на Советский Союз
термоядерный арсенал и разом покончить с комму-
низмом.
Одним из первых, кто открыто выступил в защиту
не только возможности, но и необходимости термо-
ядерной войны, явился Г. Кан. В книге «О термоядер-
ной войне» он пишет, что последствия ее не так уж
страшны, а разница между ужасами мира и ужа-
сами войны «лишь количественная — в степени и
уровне» 4.
Он убеждает американцев, что экономика США пос-
ле термоядерной войны «относительно быстро смо-
жет восстановить большую часть довоенного нацио-
нального продукта» 5.
Кан призывает отрешиться от иллюзии, что войны
не будет. Больше того, надо «со всей серьезностью
угрожать, что войну начнем мы сами, как бы это ни
было и ни звучало неприятно» 6. В следующей книге,
«Мысли о немыслимом», Кан вновь уверяет, что «от-
носительно нормальная и счастливая жизнь будет
возможна даже в суровых условиях, которые могут
1 Ch. Higgins, Why the United States Will Lose World
War III. New York, 1956, p. 37.
2 R. Strausz-Hupe, W. Kintner, S. Possony, A For-
ward Strategy for America, p. 119.
3 Ibid., p. 142.
4 H. Kahn, On Thermonuclear War. Princeton, 1960, p. 46.
5 I b i d., p. 83.
6 Ibid., p. 559.
236
оказаться доминирующими после ядерной
войны» 1.
Тезис о неизбежности термоядерной войны разви-
вается во многих книгах. В работе «100 миллионов
жизней» утверждается, что радиоактивные осадки
после войны принесут меньше вреда, чем приносят в
наше время автомобильные катастрофы и курение
сигарет. В этой же книге рассказывается об играх в
термоядерную войну на электронных машинах, кото-
рыми забавляются американские офицеры.
Вот тема одной из них.
Над Москвой занимается рассвет. Люди спят. Рас-
каленные добела боеголовки американских ракет
устремляются вниз. Люди умирают в момент, когда
испаряются их кровати. «Мгновение — и исчезли пло-
ды строительства социализма» 2.
Но электронные машины оказываются трезвее
игроков. Они предсказывают, что возмездие неотвра-
тимо постигнет и США.
Но коль неотвратимо тотальное возмездие, надо
свести его к локальному. И в ход идет очередная
доктрина, смысл которой состоит в том, что войну
следует вести вне городов, оставляя их «заложника-
ми». Так возникли новые словечки, выдаваемые за
новые доктрины: «гибкое реагирование», «контрси-
ла», «центральная война». Смысл последней состоит,
в частности, в том, что в будущей войне надо обме-
няться ограниченным числом ядерных ударов, пред-
почтительнее по военным объектам. Это, собственно,
перепев концепций Г. Киссинджера, У. Ростоу, Р. Хэт-
ча об отказе от «стратегических атак».
Родоначальником доктрины «гибкого реагирова-
ния» является, в сущности, генерал М. Тэйлор, зани-
мавший при Эйзенхауэре пост начальника штаба
армии. Основные ее принципы были изложены в
книге «Неопределенный призыв». Она вышла в
1960 году и содержала острую критику доктри-
ны «массированного удара». Несогласие со взгля-
1 Н. К a h n, Thinking about the Unthinkable. New York, 1962,
p. 87.
2 R. Fryklund, 100 Million Lives. New York, 1962, p. 4.
237
дами Тэйлора привело тогда к отставке послед-
него.
Что же проповедовал М. Тэйлор? В прогнозах о
характере будущей войны большинство военных дея-
телей США исходило из расчетов на «превосходство»
США в ядерном оружии и в стратегической авиации.
Столь же необоснованны были надежды на неуязви-
мость территории США в случае ответного удара.
Стратегия «массированного возмездия», — писал Тэй-
лор, — могла предоставить нашим руководителям
лишь два варианта на выбор: либо развязывание все-
общей ядерной войны, либо компромисс и отступле-
ние» 1.
Как уже говорилось, научно-технические достиже-
ния СССР опрокинули расчеты, положенные в основу
стратегических планов США вообще и доктрины «мас-
сированного возмездия» в частности. Появилась
брешь, которую и вознамерился заполнить Тэйлор.
«Стратегическая доктрина, которую я мог бы пред-
ложить взамен массированного возмездия, — пишет
он, — называется стратегией «гибкого реагирования».
Это название указывает на то, что мы должны быть
способны реагировать на любой возможный вызов и
успешно действовать в любой ситуации» 2.
Не следует ставить недостижимую цель, рассуж-
дает Тэйлор. Предпочтительнее малые войны, осо-
бенно против национально-освободительного движе-
ния. Надо отказаться от чрезмерных надежд на все-
общую ядерную войну. Более эффективно решение
ограниченных задач. Впрочем, о предпочтительности
локальных конфликтов писал уже Г. Киссинджер, в
политическом плане — Ч. Боулс.
Воинственная сущность теорий Тэйлора оче-
видна. Однако не менее очевидно, что появление
этих теорий — результат ослабления американского
могущества и осознания этого факта идеологами им-
периализма. И не только осознание, но и признание.
В 1960 году Тэйлор поплатился за свои взгляды.
1 М. Т е у 1 о r, The Uncertain Trumpet. New York, 1960, p. 37.
2 Ibid., p. 38.
238
Но те же взгляды, считавшиеся крамольными, в
1962 году были приняты на вооружение правительст-
вом Кеннеди. Их автор был возвращен из опалы и
назначен личным помощником президента. Летом
1962 года он получил высшее в американской армии
назначение, став руководителем объединенной груп-
пы начальников штабов.
Дело, однако, не в назначении генерала Тэйлора,
а в конкретных мероприятиях, которые за этим по-
следовали. Если стратегия «массированного удара»
предполагала основной упор на ядерное оружие, то
для претворения в жизнь «гибкого реагирования» не-
обходима подготовка к различного рода «ограничен-
ным войнам». С этой целью правительство Кеннеди,
увеличивая ассигнования на ядерное и ракетное ору-
жие, стало одновременно наращивать производство
обычных вооружений. Вашингтон приступил к форми-
рованию частей особого назначения, «пожарных
команд» империализма.
Речь идет о необъявленных «партизанских» и
контрпартизанских войнах. Необъявленная война —
это засылка в другие государства диверсантов и про-
вокаторов, убийства неугодных руководителей, раз-
личные формы саботажа, непосредственное участие
вооруженных сил в акциях против стран, с которыми
США формально не находятся в состоянии войны.
«Мысль о том, что США должны полагаться на пар-
тизанские методы ведения войны как на единственный
способ остановить и обратить вспять наступление
коммунистов, — констатирует газета «Уолл стрит
джорнэл», — пустила ныне прочные корни в нацио-
нальной политике... Сейчас вполне почтенные высоко-
поставленные люди спокойно обсуждают такие ве-
щи, как методические убийства коммунистических ру-
ководителей за границей» 1.
Призраки возвращаются. К этому звали, как уже
говорилось, многие представители политической нау-
ки и в начале 50-х годов.
Конкретизацией теории «гибкого реагирования»
1 «Wall Street Journal», 16.V.1961.
239
явилась доктрина «контрсилы», выдвинутая бывшим
министром обороны Макнамарой.
Доктрина Макнамары состоит из трех частей.
Первая — обоснование и подготовка к тотальному
удару. В соответствии с ней Пентагон требует не жа-
леть усилий, чтобы иметь возможность нанести про-
тивнику термоядерный удар. В то же время лелеется
надежда, что, закопавшись под землю, спрятав в под-
земных убежищах ракеты и командные пункты, мож-
но избежать уничтожения своего ракетно-ядерного
потенциала при ответном ударе.
Вторая часть доктрины сформулирована в выступ-
лении Макнамары летом 1962 года в Мичиганском
университете, в Анн-Арбор. «Наша ядерная мощь»
делает возможным проведение стратегии, целью ко-
торой является сохранение структуры наших обществ
в случае, если бы возникла война. Соединенные Шта-
ты пришли к выводу, что, поскольку это возможно...
основной военной целью в случае возникновения
ядерной войны... должно быть уничтожение воору-
женных сил противника, а не его гражданского насе-
ления».
Если проще сказать, то окажется, что речь идет
о попытке выработать некие «правила ведения» тер-
моядерной войны. Теоретические построения Кана,
Шеллинга и других не остались без следа. Ядерные
бомбы надо взрывать по «джентльменским» прави-
лам: не над городами, а над военными объектами.
Только вот беда: как отделить военные объекты от
невоенных? Как распорядиться смертоносными радио-
активными осадками, которые, возникнув, скажем, от
взрыва над военным объектом, обрекут на мучитель-
ную смерть все живое на сотни километров вокруг?
Американские специалисты подсчитали, что если
ядерные бомбы будут обрушены только на военные
объекты США, а города останутся нетронутыми,
то из 180 миллионов американского населения
70 миллионов погибнут от радиоактивных излу-
чений.
Какие «правила» будут регулировать эту трагедию
миллионов?
240
Третья часть доктрины именуется в Пентагоне
«правом неядерного выбора». Суть этой премудрости
заключена в следующем: поскольку времена, когда
Вашингтон тешил себя иллюзиями «ядерного превос-
ходства», безвозвратно ушли, Соединенные Штаты
должны развивать обычные вооруженные силы.
Итак, буржуазные идеологи и политики ищут но-
вые пути агрессии. Отсюда и теория «неядерного вы-
бора в периферийных районах», как выражаются аме-
риканские стратеги. Эта часть концепций Макнамары
не что иное, как вариант теорий «ограниченной вой-
ны» Г. Киссинджера, М. Тэйлора и др.
В сборной доктрине Макнамары ярко видны двой-
ственность и метания идеологов и политиков. С одной
стороны, она исходит из допустимости термоядерной
войны. В то же время полагается необходимым до-
полнить традиционную политику ядерной мощи рас-
суждениями о «сохранении городов», «правилах веде-
ния войны», «неядерном выборе». Еще недавно за-
океанские стратеги целиком полагались на термо-
ядерный кулак, охотно рассуждали о «глобальной
войне» и «массированном возмездии». Ныне в амери-
канском лексиконе появились и осторожные выраже-
ния: «гибкое реагирование», «неядерный выбор»,
«ограниченная война». Дело здесь не в терминологи-
ческих тонкостях, а в значительно более глубоких и
важных процессах. По-видимому, речь идет о медлен-
ном (значительно более медленном, чем это диктует-
ся жизнью), непоследовательном, в немалой степени
стихийном приспособлении политико-стратегических
концепций Вашингтона к изменившейся расстановке
сил на мировой арене.
Однако агрессия во Вьетнаме опрокинула и «но-
вейшие» доктрины. Практика, как этого и следовало
ожидать, взорвала теоретические абстракции. Адми-
нистрация Л. Джонсона, осуществляя пресловутую
эскалацию, оказалась перед фактом, когда «ограни-
ченная война» во Вьетнаме привела к последствиям,
которых едва ли ожидали и сами стратеги. Будучи пе-
реведенной со страниц «научных трудов» на поля
сражений, теория «ограниченной войны» наглядно
241
доказала свою несостоятельность. Стала очевидной
правота тех, кто с самого начала говорил, что в со-
временных условиях любая военная операция, заду-
манная как «ограниченная», в любой момент может
обернуться неограниченной.
Обанкротились и другие теоретические построе-
ния американских идеологов. В самом деле, много
говорилось о том, что зверские бомбежки террито-
рии ДРВ направлены только против военных объек-
тов. Что это, как не попытка осуществить на практи-
ке, хотя бы в пропагандистском плане, доктрины
«игр», «выборочных ударов» и т. д. Однако жизнь
очень быстро опрокинула теоретические изыскания.
Широко известны факты огромных жертв среди
гражданского населения и разрушений школ, боль-
ниц, пагод. Еще раз теоретическая мысль обнажила
свой спекулятивный характер. Под обломками мирных
городов оказались погребенными широко разрекла-
мированные доктрины империализма. Ничего другого
и быть не могло.
Как уже говорилось, новая ситуация в мире по-
требовала поправок в стратегических линиях амери-
канского империализма. Но это вовсе не означало,
что политическая наука перестала вести пропаганду
мировой войны. И в новых доктринах тотальная война
остается в качестве главной угрозы, вполне вероят-
ной альтернативой всем другим планам, а в некото-
рых случаях единственным выходом. Особым внима-
нием пользуются «теории» Г. Кана и его единомыш-
ленников.
Создаются «гипотетические сценарии», «канониче-
ские варианты», «стандартный мир», экстраполируют-
ся некие «условные тенденции» и на основе их мно-
гократности выводятся нынешние ожидания, соору-
жаются «проекции», очищенные от случайностей.
И все это для того, чтобы гипотетическое развитие
событий выдать за реальное, а возможное смертонос-
ное решение представить как научно обоснован-
ное 1. Речь в данном случае идет не об отрицании
1 Н. Kahn, A. Wiener, The Year 2000. New York, 1967,
pp. 5—6.
242
возможности применения принципа моделирования к
явлениям социальной жизни. Но едва ли можно
оправдать попытки доказательств «неизбежности
войны» и так далее путем расчетов на электронных
машинах.
Одну из своих книг Г. Кан назвал «Эскалация».
В ней он утверждает, что «эскалация», или постепен-
ное повышение уровня насилия, может спасти чело-
вечество от всеобщей войны. Он предлагает абстракт-
ную схему-теорию, но теперь уже в виде «лестницы
эскалации», состоящей из многих ступеней и поро-
гов — от «мнимого кризиса» до «бессознательной
войны». И снова, по автору, эти ступени и пороги
лишь «моделированные явления», своего рода мета-
форы, абстрактный методологический прием. Не-
реальность их объясняется тем, что не хватает опыта
всеобщей атомной войны. Вот был бы побогаче
опыт... А коль термоядерной войны еще не было,
рассуждает автор, то «многие наши понятия и доктри-
ны должны опираться на абстрактные и аналитиче-
ские соображения» 1. Хотя советская угроза и пред-
ставляется автору проблематичной, все же во всех
его рассуждениях о войне и насилии фигурирует
СССР как главный участник мирового конфликта.
Кан предлагает новую игру — игру в «слабака»: кто
первый струсит, тот и свернет с пути эскалации. Эта
игра является продолжением и развитием теории
«игры» в уничтожение городов, но там по принципу:
кто первый опомнится. Новая игра предназначена
для того, чтобы помочь правительству «повысить
способность контролировать насилие»2.
Если довести эту способность до совершенства, то
эскалация может стать даже «повивальной бабкой
истории» 3. Вот так. И не меньше. Смысл туманных
абстракций Кана сводится к тому, чтобы посеять
вреднейшую и опаснейшую иллюзию о возможности
контроля самой ядерной войны.
1 Н. Kahn, On Escalation. London, 1965, p. 134.
2 Ibid., p. XI.
3 I b i d., p. 274.
243
Концепция, согласно которой война рассматри-
вается как абстракция, а ее участники как игроки,
нашла свое развитие в работе М. Гальперина «Огра-
ниченная война в ядерный век» 1. Теллер (его в США
называют отцом атомной бомбы) также призывает
активно готовиться «к ограниченной ядерной войне» 2.
Нечто подобное, только в более осторожной форме,
отстаивал в свое время и Г. Киссинджер в книге
«Ядерное оружие и внешняя политика». В другой сво-
ей работе, «Необходимость выбора» 3, Г. Киссинджер
уже признает невозможность локализации ядерного
конфликта, но вместе с тем пишет о возможности
«дозированного возмездия», хотя несовместимость
подобных вероятностей вполне очевидна.
И наконец, еще одна из многих разновидностей
пропаганды войны: доктрина «жесткого среднего пу-
ти». Ее проповедник П. Андерсон призывает отка-
заться «от политики сдерживания в пользу политики
инициативы»4, то есть опять-таки готовиться к термо-
ядерной войне. Не «освобождение» и не «атомное
упреждение», а всего-навсего «инициатива», но смысл
тот же: превентивный удар.
По Андерсону, политика силы вытекает из приро-
ды человека и характера исторического процесса.
Поскольку, далее, компромиссы между Западом и
Востоком невозможны из-за коренного различия в
принципах, то и война фатальна. Но страшиться ее
не следует, ибо лучше сейчас, чем потом. Война
сейчас менее опасна, хотя миллионы и будут убиты,
а вот через несколько лет спасения уже не будет.
Так уж лучше воевать сейчас. Вот и вся философия!
Подобные же идеи развиваются и в книге
Р. Стромберга «Коллективная безопасность и амери-
канская внешняя политика». Пришло время, утверж-
дает автор, отрешиться от «мессианской веры» пре-
1 М. Н а 1 р е r i n, Limited War in the Nuclear Age. New
York, 1963.
2 D. Brennan (ed.), Arms Control, Disarmament and Na-
tional Security. New York, 1961, p. 134.
3 H. Kissinger, The Necessity for Choice. New York, 1960.
4 P. Anderson, Thermonuclear Warfare. Derby, 1963, p. 151.
244
дотвратить войну. От иллюзий о мире надо перейти
к «консервативному реализму», отрицающему «абсо-
лютные поиски мира и безопасности» 1.
А для чего это нужно? А все для того, чтобы
уничтожить социализм.
Об этом тоже говорится без обиняков,
В американской прессе можно встретить статьи,
в которых взгляды наиболее рьяных проповедников
«атомной смерти», например Голдуотера или Уолле-
са, объявляются нетипичными, а поэтому их, мол, не
следует принимать всерьез. Разумеется, респекта-
бельнее только поморщить нос, слушая или читая
уоллесов и голдуотеров. Но есть одна «мелочь». Они
не самодеятельные потешники. Оба были выдвинуты
кандидатами в президенты. За них голосовали мил-
лионы людей.
С какой же программой шел на выборы, напри-
мер, Голдуотер?
В книге «Совесть консерватора» перво-наперво
утверждается, что «целью коммунистов является за-
воевание мира»2. А коль так, то необходимо сокру-
шить их любыми средствами. «Терпимый мир» может
быть только после «победы над коммунизмом»3.
Голдуотер выступает против всяких переговоров с
коммунистами, обмена делегациями, за разрыв дип-
ломатических отношений с СССР, за организацию
восстаний в социалистических странах и т. д. Все эти
идеи изложены и в другой его книге — «Почему не
победа?».
Победу «бешеных» Голдуотер объявляет «главной,
ближайшей целью американской политики» 4, без че-
го невозможно «достижение наибольшей степени сво-
боды, справедливости, мира и процветания»5. Пере-
числив эти ритуальные лозунги, Голдуотер спокойно
1 R. Stromberg, Collective Security and American Foreign
Policy. New York, 1963, p. 246.
2 B. Goldwater, The Conscience of a Conservative. New
York, 1960, p. 91.
3 I b i d., p. 92.
4 B. Goldwater, Why not a Victory? New York, 1962, p. 39.
5 Ibid., p. 38.
245
заявляет, что при осуществлении изложенной им про-
граммы борьбы с коммунизмом «не всегда можно
избежать стрельбы» 1.
«Свобода», «справедливость», «мир», «процвета-
ние» — эти заклинания не вывезли Голдуотера. Он
провалился на выборах. С треском. Это хорошо. Пре-
зидентом страны стал Л. Джонсон, который вел из-
бирательную кампанию под лозунгами приверженно-
сти к миру. Именно это обусловило его успех на вы-
борах.
А дальше был разыгран банальнейший спектакль,
ставший в США уже традиционным. Лозунги одни, а
дела совсем другие. Так и на этот раз: Голдуотера
забаллотировали, а голдуотеризм прижился в практи-
ческих делах политики. Недаром же Голдуотер вос-
торженно отзывался о провокационных действиях
правящих кругов США, заметив, правда, что, если бы
он, Голдуотер, предлагал то, что делает джонсонов-
ская администрация, его, Голдуотера, повесили бы.
Пропаганда войны в США не ослабевает. Поток
«теорий» атомных гробовщиков от науки нарастает.
Подобная безнаказанность возможна лишь в стране,
где пропаганда войны положена в основу оболвани-
вания людей, где милитаризм и фашизм набирают
все большую силу и начинают определять пульс жиз-
ни государства, одурманивают сознание народа шо-
винистическими идеями «американского превосходст-
ва», уродуют его психологию, и без того пропитан-
ную расизмом, крайним индивидуализмом, неуемной
жаждой наживы, психозом накопительства.
Бессмысленная кровожадность, которая пропиты-
вает многие работы по вопросам войны и мира, не
может не тревожить любого здравомыслящего чело-
века. Но это, как говорится, из области чувств. Что
же касается реального содержания доктрин, если их
освободить от эмоциональных ярлыков, которыми
«теоретические» изыскания украшаются в избытке,
то они направлены на защиту войны и создания «ми-
ровой империи», еще и еще раз свидетельствуют, что
1 В. G о 1 d w a t e r, Why not a Victory?, p. 65.
246
правящие круги продолжают расширять фронт под-
готовки к новой мировой войне, в том числе и в об-
ласти идеологии.
Доктрина «сдерживания коммунизма» показалась
на известном этапе слишком пассивной и была заме-
нена доктриной «освобождения». Почти одновремен-
но с ней в 1953 году появляется стратегия «масси-
рованного возмездия», которая перевела политиче-
ские словопрения и теоретические споры на конкрет-
ный военный язык: США в любое время и из любого
места могут нанести атомный удар по СССР. Были в
первое послевоенное десятилетие и другие доктрины,
смысл которых оставался одним и тем же: исполь-
зовать «превосходство» в атомной мощи и сокрушить
Советский Союз. Вспомним призывы У. Хесслера
(«Операция выживания»), Р. Брока («Кровь, нефть и
песок»), Дж. Эллиота («Если Россия нападет») и мно-
гих других напасть на СССР где-то до 1955 года.
Советский спутник и ракетное оружие опрокинули
подобные надежды и планы.
Потребовалась новая доктрина. М. Тэйлор, Г. Кан
и их единомышленники формулируют ее словами
«гибкое реагирование», а затем «контрсила». Заме-
тим, не высокомерное «сдерживание», «освобожде-
ние», не грубое «возмездие», а «контрсила», то есть
практически «сила» против «силы». Иными словами,
военные и политические идеологи оказались вынуж-
денными публично признать стратегическое равенст-
во сил. В этих условиях количественное сравнение
ядерной мощи перестало быть убедительным. Как от-
мечается в книге «Стратегическая мощь и советская
внешняя политика», появление неуязвимых сил ответ-
ного удара поставило под вопрос само содержание
«превосходства». Возникло «равенство неколичествен-
ного типа» 1. Старое «превосходство» стало «доступ-
ным как для той, так и для другой стороны» 2.
После 1957 года в политической науке началась
1 А. Н о r е 1 i с k, M. Rush, Strategic Power and Soviet
Foreign Policy. Chicago, 1966, p. 164.
2 Ibid., p. 197.
247
суета вокруг «новых» вариантов военно-политических
доктрин. Но уже на основе горького понимания, что
обстановка в мире коренным образом изменилась.
Появились математические теории игр («нулевая
ничья», «нулевая сумма», «города-заложники» и т. д.).
Г. Киссинджер, поняв, что его ранние теории приоб-
ретают все более зловещий смысл, забеспокоился о
собственной репутации. Он предлагает «дозированное
возмездие», поскольку обмен термоядерными удара-
ми, по Г. Кану, уж очень «неинтеллигентно» звучит
и сильно напугал «американских либералов».
Р. Стромберг несколько старомоден: он называет
свою «новую» теорию «консервативным реализмом».
Старомоден в названии, а так вполне современен:
выступает за термоядерную войну с Советским Сою-
зом. Тэйлор и его идейные сподвижники, не заметив
ужимок Киссинджера с «дозированным возмездием»,
оживляют его же доктрину «ограниченной войны»,
затем придают ей предельно расширительное толко-
вание, назвав производную теорию «гибким реагиро-
ванием». В соответствии с «новой» стратегией Сое-
диненным Штатам Америки нужны такие вооружен-
ные силы, которые могли бы вступить в любой мо-
мент в любую войну: всеобщую ядерную, ограничен-
ную ядерную и обычную. П. Андерсона больше
устраивает превентивный вариант теории «контрсилы»,
который он формулирует как «жесткий средний
путь». Г. Кан начинает поговаривать о возможности
«бессознательной войны» при способности «контро-
лировать насилие».
И так без конца — все новые и новые термины и
словосочетания.
Но, как правило, за словесной оболочкой скрыты
реальные политические цели. Доктрины, принимаю-
щие иногда самую неожиданную словесную форму,
имеют совершенно конкретное назначение.
Если вдуматься в ситуацию, которая сложилась
после 1957 года, то она, даже по признаниям амери-
канских идеологов, характеризовалась тем, что бес-
смысленность мировой войны как средства решения
международных споров или достижения каких-то
248
задач стала очевидной. Даже в такой в целом мили-
таристской работе, как «Советская военная политика»
Р. Гартгофа, признается, что у Советского Союза
имеется эффективная возможность нанести «ответный
и сокрушительный удар по Соединенным Штатам» 1, a
это сводит к стратегическому нулю притягательность
превентивного удара, пока еще активно рекламируе-
мого в США. Для уничтожения любой страны нужно
вполне определенное количество ядерного оружия.
Именно определенное, и не больше. В новых
условиях, отмечает Г. Гинзбург в книге «Военная стра-
тегия Соединенных Штатов в 60-е годы», вполне пра-
вомерен вопрос: «Имеет ли вообще какой-то смысл в
ядерный век та степень качественного и количествен-
ного превосходства, которую мы сможем обеспе-
чить?» 2
Иными словами, человеку, чтобы умереть, вовсе
не требуется пригоршня цианистого калия.
Логична отсюда бессмысленность гонки вооруже-
ний. Но от этого средства наживы американские мо-
нополисты сами отказаться не могут в силу своей
«дурной экономической наследственности». Вот и по-
явилось на свет множество доктрин, основная цель
которых, по признанию автора книги «Военная систе-
ма» Б. Кокрэна, «рассеять гипнотизирующую веру,
что ядерной войны не будет, не должно быть и не
может быть»3. Гонка вооружений оправдана, а сло-
жившаяся обстановка, когда, по мнению Кокрэна,
может вспыхнуть любая война (обычная или атомная,
ограниченная или всеобщая), требует непрерывного
усиления этой гонки.
И все же, несмотря на различия, доктрины «до-
ракетного» периода и доктрины «ракетного» периода
имеют одну очень важную общую черту, общую стра-
тегическую направленность. Они нанизываются на
одну и ту же идею. Смысл ее: подготовка войны с
Советским Союзом. Ее фатальная неизбежность еще
1 R. Garthoff, Soviet Military Policy. New York, 1966, p. 111.
2 R. Ginsburgh, U. S. Military Strategy in the Sixties.
New York, 1965, p. 128.
3 В. С о с h r a n, The War System. New York, 1965, p. 90.
249
остается отправной позицией многих влиятельных
идеологов американского империализма, его правя-
щей клики.
Военный авантюризм особенно опасен в наши дни.
Трагичность ситуации состоит в том, что жизнь мил-
лионов людей поставлена империализмом в зависи-
мость от случайности, технической ошибки, просчета,
психического заболевания, злого умысла дежурного
офицера.
Если в США можно нажать на курок винтовки и
убить президента страны, то где гарантия, что эта же
рука не потянется к атомному запальному шнуру?
Разумеется, даже откровенно реакционные идео-
логи становятся все более изворотливыми. Хотя пря-
мых призывов к войне вплоть до термоядерной еще
не занимать, все больше и больше появляется таких
работ, в которых содержатся попытки смягчить во-
инственные призывы, утопить их в разного рода рас-
суждениях о «национальных интересах», которые-де
требуют от американцев все больше и больше жертв.
А чтобы придать литературе «бешеных» видимость
«научности», она даже классифицируется. Например,
Дж. Реймонд в книге «Власть в Пентагоне» 1 делит
буржуазных идеологов на две группы: на «отказы-
вающихся верить в немыслимость войны» и на «ирра-
циональных апостолов мира».
Изучение буржуазной политической науки показы-
вает, что такое деление очень сильно упрощает
вопрос. К тем, кто «отказывается верить в немысли-
мость войны», Реймонд относит Г. Кана и его едино-
мышленников. Заметим, кстати, что другой американ-
ский социолог, Дж. Ньюмэн, высказался об этой ком-
пании современных каннибалов более определенно.
По поводу книги Кана «О термоядерной войне» он
писал, что она «пропитана такой кровожадной ирра-
циональностью, какой я еще никогда не встречал за
все время, что читаю книги»2. Это замечание спра-
1 D. Raymond, Power of the Pentagon. New York, 1964,
pp. 247—259.
2 J. Newman, The Rule of Folly. New York, 1962, p. 22.
250
ведливо, поскольку работы Г. Кана и ему подобных
содержат не просто отказ «верить в немыслимость
войны», а ее откровенную проповедь.
А. Герцог в работе «Проблемы войны и мира»
делит американских идеологов, специалистов по меж-
дународным проблемам на три группы: «устрашите-
лен», «аналитиков» и «сторонников мира». К «устра-
шителям» он относит Р. Страус-Хюпе, открыто вы-
ступающего за термоядерную войну. В этой группе и
Э. Теллер, советующий американцам «освободиться
от необоснованного страха перед ядерным оружи-
ем» 1. К «аналитикам» Герцог относит Г. Киссинджера
(с его доктриной «атомной стратегии»), Т. Шеллинга
(с его пропагандой превентивной войны против
СССР). Шеллинг заявил Герцогу, что «умелое манипу-
лирование угрозами является более важным, чем все
остальное» 2. Как уже говорилось, откровенного про-
поведника термоядерной войны Кана Реймонд зачис-
лил в разряд «отказывающихся верить в немысли-
мость войны». Герцог считает его «аналитиком».
Но, понимая, видимо, что существенной разницы
между взглядами «устрашителей» и «аналитиков» нет,
автор и тех и других считает сторонниками доктрины
«грязных рук» 3.
Пример с классификацией Реймонда и Герцога ха-
рактерен тем, что и в историографии современных
проблем войны и мира происходит «усечение» дей-
ствительных взглядов поджигателей войны. Смысл та-
кой «операции» состоит в том, чтобы изобразить их
в менее неприглядном свете, чем они есть на самом
деле, показать проповедников убийства всего лишь
представителями одной из «научных» точек зрения.
На деле же все обстоит гораздо проще. Доктри-
ны «холодной войны» отражают вполне реальные ин-
тересы военных монополий. Изобретатели доктрин
обычно клянутся, что их идеи подчинены одной це-
ли — поиску наилучших решений в международных
1 А. Н е r z о g. The War-Peace Establishment. New York, 1965,
p. 25.
2 Ibid., p. 50.
3 Ibid., p. 86.
25f
делах. И редко можно найти признания, что каждая
«новая» теория, кроме своего «обычного» и пропа-
гандируемого назначения, имеет прямую, но чаще все-
го скрываемую связь с целями той или иной монопо-
лии или группы монополий.
Но признания встречаются. В сборнике «Ограни-
ченная стратегическая война», где защищаются идеи
локальных войн, войн с городами-заложниками и
т. п., говорится, что все эти и подобные предложения
могут рассматриваться как «последний и, возможно,
отчаянный шаг в целях сохранения существующего
уровня расходов на подготовку к войне» 1. А в книге
«Военная стратегия Соединенных Штатов в 60-е годы»
говорится о прямой связи интересов монополий с
военными доктринами. Промышленные компании «в
поисках прибыли стали в последние годы играть все
возрастающую роль в выработке стратегии» 2.
Справедливо.
Военные монополии, например, видят широ-
кую возможность наживы от создания противоракет-
ной обороны. Говорят о десятках миллиардов долла-
ров, необходимых на эти цели. И немедленно появи-
лись десятки книг, в которых с разных сторон «дока-
зывается» необходимость таких огромных вложений.
Характерна книга У. Кинтнера, одного из ярых про-
поведников войны, обычного соавтора Р. Страус-
Хюпе и С. Поссони. Запугивая «советской угрозой»,
возможностью «упреждающего первого удара»3 по
США, исчезающим «превосходством» своей страны,
Кинтнер требует немедленного развертывания
средств противоракетной обороны. Короче говоря,
клевещи, выдумывай небылицы, фальсифицируй,
только «обоснуй» теоретически необходимость мил-
лиардных прибылей для монополий. Итак, с высот
«чистой науки» приходится спускаться в грязное
1 К. Knorr, Т. Read (eds.), Limited Strategic War. New
York, 1962, p. 170.
2 R. Ginsburgh, U. S. Military Strategy in the Sixties,
p. 53.
3 W. Kintner, Peace and the Strategy Conflict. New York,
1967, p. 211.
252
болото «презираемой» интеллектуалами прибыли.
«Святое служение правде» оборачивается примитив-
ной наживой.
Концепция борьбы за «национальные интересы»
приобрела в политической науке характер откровен-
но милитаристской доктрины, обосновывающей «не-
обходимость» с помощью военной силы установить
«новый мировой порядок» под эгидой США. В этой
доктрине звучат мотивы тех идей, которые были из-
ложены в «Майн Кампф» Гитлера. Подобно герман-
ским нацистам, которые бесстыдно спекулировали на
древних мифах, «находили» в них «оправдание» своим
делам, нынешние американские стратеги ищут в ис-
тории Римской империи те аналогии, которые могли
бы придать их политике «романтический ореол».
«Романтизация» атомного убийства — свидетельст-
во полного отказа буржуазной науки от гуманистиче-
ских традиций общественной мысли. Реакционные по-
литические «романтики», планы которых сама исто-
рия обрекает на провал, готовы уничтожить и саму
историю во имя торжества своих бредовых идей.
Такая позиция — не простое воспроизводство идей
макиавеллизма и ницшеанства в современных услови-
ях. Скорее это новейшая форма реакционной идеа-
листической философии, отражающая крайнюю сте-
пень духовной деградации буржуазии.
В самом деле, возьмем хотя бы наиболее модную
и распространенную сейчас в США «теорию» так на-
зываемых стратегических игр. Западные идеологи пы-
таются приписать авторство этой доктрины небезыз-
вестному Г. Кану. Возможно, в награду за активность,
с которой Кан, как мы уже видели, разрабатывает
варианты игр с заранее запрограммированным
уровнем насилия и уничтожения. Заметим, что и
Г. Кан, и К. Боулдинг, и Т. Шеллинг, и М. Гальперин,
а еще раньше У. Ростоу и Р. Хэтч заимствовали «ма-
тематическую теорию войны» (особенно концепцию
игр строгого соперничества — с «нулевой суммой»)
у своих предшественников по политической науке.
Во всяком случае, математическая теория войн и ее
вариации далеко не новы.
253
Если же говорить о философской основе этой
«теории», то она имеет куда более древние корни,
уходящие в глубь идеализма. Из сравнительно новей-
ших писаний ближе к этим взглядам гоббсовское уче-
ние о вражде всех против всех. Хотя, впрочем, еще
древние говорили, что «homo homini lupus est» (че-
ловек человеку волк). По Гоббсу, человечеству, кро-
ме «нулевой ничьей», тоже ничего в будущем не
предвидится (все против всех!). Так и по суждениям
буржуазных американских идеологов, людей Земли
ожидает лишь один конец — ничья с «нулевой сум-
мой». Для проверки этой теории надо всего-навсего
пошвыряться водородными бомбами, договорившись
предварительно об объектах разрушения.
А поскольку Советский Союз «несговорчив», «кап-
ризничает», отказываясь играть в термоядерные бом-
бочки, то альтернатива тоже одна — обрушить на
социалистические страны бомбы превентивно.
В конечном итоге все наиболее воинственные
доктрины американского империализма — «сдержи-
вание», «освобождение», «возмездие», «контрсила»,
«гибкое реагирование», «принуждение» и многие
другие — тесно связаны между собой стратегическим
курсом американских монополий на мировое господ-
ство, на создание «мировой империи». При этом
доктрина «национальных интересов» готова благосло-
вить любые взгляды и любые действия. А в основе
ее — примитивная философия эгоцентрического,
крайнего индивидуализма, принявшего затейливо
извращенную форму «мессии» XX века, «историческо-
го предопределения» американского владычества над
миром.
ГЛАВА
ВОСЬМАЯ
Политическая абракадабра. История не
знает сослагательных наклонений. В борь-
бе идеологий середины нет. «Скрытые
пружины» и могущество государства. Три-
дцать пять тысяч курьеров. Конвергенция
культур. Мещанская фразеология.
«Мировое господство» — дело хлопотное, Пропа-
ганда «империи» тоже нелегкий хлеб. Простые аме-
риканцы никак не хотят понять своего «счастья» и
своего «предопределения», справедливо полагая, что
и собственных забот хоть отбавляй. В других странах
«добрые намерения» американского империализма
не только не находят «благодарности», а встречают
активное сопротивление, вплоть до вооруженного.
Вот и выходит, что за «мировое господство» надо
платить — то кровью, то деньгами. Ожесточенно бо-
роться против «реликтовых» концепций вроде «изо-
ляционизма» или «суверенитета». Воевать против со-
циалистической идеологии, которая включает в себя
борьбу за мир и дружбу между народами, за нор-
мальные, деловые отношения между государствами.
Много смешного, противоречивого в новейших
писаниях американских идеологов по проблемам вой-
ны и мира. Но дураками их не назовешь. Они часто
лезут напролом, пожалуй, скорее по инерции или
вследствие гипертрофированного самомнения, что са-
ма судьба «возложила» на них всю ответственность
за Землю. И даже за «спасение» ее обитателей.
Но американские идеологи умеют и приспосабли-
ваться, пытаясь пристроить свои идеи к наиболее
значительным веяниям и требованиям времени, осед-
лать их, а затем по возможности заставить работать
на себя или хотя бы нейтрализовать.
Возьмем доктрину мира, мирного сосуществова-
ния социально разнотипных государств. Сколько сил
затратила политическая наука и пропаганда, чтобы
опрокинуть ее! Труд пропал даром. Пытались вложить
в нее такое содержание, чтобы доктрина сама взор-
валась и потеряла политическую эффективность. Ре-
зультат тот же.
255
Сейчас некоторые идеологи буржуазии идут по
другому пути. Они признают, что концепция мира и
мирного сосуществования вполне современна. Она
может служить мировому сообществу, поскольку на-
ходится в русле некоего объективного процесса вы-
равнивания и слияния всех цивилизаций, систем, стран
на основе тождественных и неизбежных требований
научно-технической революции. Обретя огромную
власть над законами природы, человек станет рабом
своих гениальных творений. Исчезнут классы, проти-
воречия, материальное и социальное неравенство.
Не будет нужды в армиях и правительствах, в парти-
ях и политиках.
По логике буржуазных идеологов, в таком кон-
тексте мирового развития доктрина мира и мирного
сосуществования находит осуществление как своих
ближайших, так и конечных идеалов.
Но только при одном условии.
При следующем: если принцип мирного сосущест-
вования будет распространен на отношения между
классами, между противоположными идеологиями,
между кучкой империалистов и массами угнетенных
народов. Лишь в этом случае буржуазные идеологи
готовы признать его конструктивным, способным вы-
разить тенденции современного мирового развития.
Политическая абракадабра или злонамеренная де-
магогия — ничего более.
Борьбу двух социально противоположных систем
нельзя устранить. Социализм и капитализм выражают
интересы двух непримиримо враждебных классов —
пролетариата и буржуазии. Речь идет о формах борь-
бы. Социализм выступает против мировой войны как
средства решения спорных вопросов. Империализм
активно готовит такую войну. Только по недомыслию
или политической инфантильности можно полагать,
что из современной жизни можно исключить эконо-
мическую, политическую, идеологическую борьбу.
И даже войну, если она справедливая, если речь идет
о защите отечества от агрессора или борьбе за на-
циональное или социальное освобождение.
Капиталист перестал бы быть капиталистом, если
256
бы добровольно отказался от своих экономических,
политических, духовных привилегий в обществе, от
власти и богатства.
Социалист перестал бы быть социалистом, если бы
добровольно отказался от завоеванного, от борьбы
за лучшую долю трудящихся, против кучки угнетате-
лей, миллионеров и миллиардеров, экономических
моголов.
К счастью, история не знает сослагательных на-
клонений. Но она хорошо знает собственное содер-
жание — борьбу антагонистических классов, борь-
бу не на жизнь, а на смерть. Так будет до тех
пор, пока существуют эксплуататорские классы. Ми-
ра, мирного сосуществования между антагонистиче-
скими классами, угнетенными народами и колониза-
торами, пролетарской и буржуазной идеологиями
быть не может. Только борьба, мирная и немирная,
в любых формах и проявлениях, — ничто другое в
обществе эксплуататоров просто немыслимо.
Сегодня буржуазные идеологи пытаются выхолос-
тить сущность отношений между классами, подменить
их идейкой «гражданского мира» между пролетариа-
том и буржуазией 1. А еще вчера они организовали
интервенцию 14 государств против молодой Совет-
ской республики, а затем экономическую блокаду и
санитарный кордон, снарядили и бросили против
СССР фашистскую Германию, объявили «холодную
войну», чтобы изолировать Советский Союз в тяже-
лый период послевоенного восстановления, травили
нашу страну и лгали на наш народ, как только могли.
Не говоря уже о том, что вся история капитали-
стической формации пропитана потом и кровью тру-
дящихся. Ни один строй не убил столько людей и не
принес столько горя и несчастий.
Сегодняшний мир — свидетель продолжающихся
преступлений империализма.
Буржуазным идеологам не по нутру антиколони-
альные революции угнетенных народов. Они за такое
1 «The Western Political Quarterly», December, 1958, pp. 917—
918.
257
толкование принципа мирного сосуществования, кото-
рое означало бы статус-кво, то есть оставить все по-
старому. Революции угнетенных народов подвергают-
ся буржуазной пропагандой ожесточенной травле.
Сначала писалось и говорилось, что это «козни Моск-
вы». В книге Кросса «Борьба во мраке» 1 утверждает-
ся, что национально-освободительная борьба являет-
ся «коммунистической стратегической агрессией», а в
сборнике «Международные аспекты гражданской
войны» говорится, что войны за национальное осво-
бождение служат «ярким примером провоцируемого
насилия» 2.
Итак, пытаясь взорвать концепцию мира и мирного
сосуществования государств с различными социаль-
ными системами, буржуазные идеологи утверждают,
что усиление борьбы между буржуазной и пролетар-
ской идеологиями противоречит принципам мирного
сосуществования. Нации, говорят они, только тогда
можно признать миролюбивыми, если они «во имя
мира терпят ненавистные им идеологии». Больше то-
го, буржуазные политики выдвигают «идеологический
мир» в качестве условия, предваряющего разрядку
напряженности, разоружение, решение спорных проб-
лем. «Откажитесь от идеологической борьбы, и вы
получите мир», — заявляют они.
Подобная точка зрения защищается, например, в
сборнике «Различия в идеологии и мировой поря-
док» 3. По мнению авторов, только сглаживание идео-
логий, исчезновение различий между ними создают
возможность единого «мирового порядка», а значит,
и всеобщего мира. Как увидим дальше, подобная точ-
ка зрения не что иное, как разновидность доктрины
мировой гегемонии США: сначала «мировой поря-
док», а потом всеобщий мир.
Кажется, чего проще: отказаться от борьбы идей,
а взамен получить долгожданный мир. Однако такая
1 D. Cross, Conflict in the Shadows. New York, 196G.
2 J. Rosenau (ed.). International Aspects of Civil Strife.
New York, 1964, p. 78.
3 F. Northrop (ed.), Ideological Differences and World Or-
der. New Haven, 1949.
258
постановка вопроса фальшива от начала до конца и
рассчитана на политически не искушенных людей.
Нельзя примирить огонь с водой. Водой можно
залить огонь. Огнем испарить воду. Но примирить их
невозможно. Так и в идеологии.
Впрочем, подсовывая концепцию «идейного при-
мирения», буржуазные идеологи вовсе и не помыш-
ляют отказываться от своих идей, от борьбы с ком-
мунистической идеологией. Вот уже более ста лет
буржуазия ведет с ней ожесточенную войну. На почве
антикоммунизма все теснее объединяются все мрако-
бесы современности.
Вот что говорят американские политические стра-
теги:
«Первоочередной и самой важной задачей буду-
щей стратегии Америки, в широком смысле слова,
является сохранение и упрочение нашей (то есть аме-
риканской. — А. Я.) политической системы, и эта за-
дача более важная, чем сохранение мира... Мы не
можем допустить, чтобы выжила политическая систе-
ма, противоположная нашей» 1.
Коммунизм должен быть «уничтожен, искоренен
до конца» 2.
«Бороться до победы, до уничтожения в конце
концов этого явления (коммунизма. — А. Я.), кото-
рое угрожает самому существованию западной циви-
лизации» 3.
«Уничтожить коммунизм во всем мире», развер-
нуть на территории социалистических государств
«действия полувоенного характера», то есть саботаж,
террор и т. п.4
Фундаментально изменить «характер политико-
экономической структуры Советского Союза»5.
1 R. Strausz-Hupe, W. Kintner, S. Possony, A For-
ward Strategy for America, pp. 402, 405—406.
2 G. Davids, H. Hester, On the Brink. New York, 1959,
p. 160.
3 W. Kintner, D. Cornfeder, The New Frontier of War,
p. 345
4 F. Johnson, No Substitute for Victory, pp. 197, 205.
5 «National Security», New York, 1963, p. 199.
259
Такова платформа «примирения идеологий», вы-
двигаемая буржуазией. Речь идет, стало быть, о том,
чтобы коммунистическая идеология сдалась на ми-
лость буржуазной идеологии, разоружилась и прекра-
тила свое существование, а буржуазная, напротив,
получила беспрепятственное распространение.
Об этом и грезит буржуазный миф, фарисейски
ратуя за мирное сосуществование идеологий.
В условиях ожесточенного столкновения между
старым и новым миром ослабить борьбу против
идеологии империализма значило бы сползти на по-
зиции буржуазии и предать коммунистические идеа-
лы. «...Буржуазная или социалистическая идеология.
Середины тут нет... — учил В. И. Ленин. — Поэтому
всякое умаление социалистической идеологии, вся-
кое отстранение от нее означает тем самым
усиление идеологии буржуазной» 1.
В последние годы буржуазные идеологи много
пишут о теории «единого индустриального общест-
ва». Расписывают ее на все лады. Приспосабливают к
разным аспектам политической и идеологической
борьбы на мировой арене. Появилось ее продолже-
ние — теория «постиндустриального общества».
Смысл: объективное развитие науки и техники приве-
дет якобы все общества к единому знаменателю, в
том числе и в области надстройки. Исчезнут классы,
социальные различия. Исчезнут антагонизмы. Будущее
«единое» общество возьмет все лучшее из всех суще-
ствующих, модифицирует и приспособит взятое к но-
вой обстановке. Таким путем, по мысли буржуазных
социологов, капитализм и социализм как бы раство-
рятся в будущем обществе и перестанут существо-
вать в качестве самостоятельных цивилизаций. Но та-
кое общество потребует и единой идеологической
платформы. Подобной платформой, отражающей це-
ли «единого индустриального общества», может быть
«культурная конвергенция», понимаемая и преподно-
симая как слияние существующих культур (цивили-
заций).
1 В. И Ленин, Полн. собр. соч., т. 6, стр. 39—40.
260
Специальных исследований проблемы «культурной
конвергенции» в США пока не так много. Но попытки
сформулировать «консолидирующие» идеи носят ак-
тивный характер. Подробно проблема «культурной
конвергенции» рассматривается в работе Л. Бенсона
«Национальная цель. Идеология и идеологические
противоречия в Америке» 1. Бенсону удалось с боль-
шей, чем другим исследователям, полнотой как бы
собрать воедино разнородные идеологические кон-
цепции, помогающие решать, как утверждает автор,
«общенациональные» задачи. Поэтому его работа за-
служивает рассмотрения в качестве примера, как
идет процесс создания единой идеологической плат-
формы.
Автор книги — профессор социологии. В своей ра-
боте он ставит задачу: «выяснить роль идеологии
в целенаправленной деятельности граждан современ-
ного государства и прежде всего США», учитывая,
что к любой идеологии относятся в этой стране якобы
с подозрением, а всякие исследования, связанные
с ней, встречают с раздражением, в лучшем случае
с «плохо скрываемой терпимостью».
«Холодная война», усилив интерес к идеологии, в то
же время создала и трудности на пути ее объективно-
го исследования. Сейчас, замечает Бенсон, в первую
очередь требуют действий от «дипломатов и солдат,
а остальные члены общества участвуют в их борьбе,
лишь убежденно доказывая свою лояльность». Воен-
ные и дипломатические вопросы выдвигаются на пер-
вый план, а перспективы развития культуры, идеоло-
гии весьма туманны.
Такое отношение к идеологии Бенсон считает вред-
ным. В условиях «кошмаров «холодной войны», — пи-
шет он, — культура, идеология настолько тесно пере-
плетаются со всеми другими областями человеческой
деятельности, что при анализе их нельзя оставаться
на сугубо нейтральных позициях»2.
Он проводит мысль, что любые идеологи, особен-
1 L. В е n s о n, National Purpose. Washington, 1963.
2 Ibid., p. 3.
261
но те, которые оказывают серьезное влияние на
жизнь общества, имеют сходные основы и сходные
конечные цели 1. Отсюда и возникает, по автору, воз-
можность симбиоза идеологий. Как пишет Бенсон,
«некоторые виды идеологии жизненно важны для об-
щества. Они способны вызвать социальные сдвиги и
обеспечить дисциплинированность всех членов обще-
ства, руководителей и рядовых... Хотя они и дейст-
вуют под различными названиями и часто независимы
друг от друга, наиболее значительные из нынешних
идеологий содержат одинаковые положения, касаю-
щиеся природы современных социальных изменений
и методов их использования» 2.
Что же Бенсон предлагает внести в «общую идео-
логическую копилку», что, по мысли автора, представ-
ляет всеобщую ценность в американской идеологии?
Он отвечает так: существование двух противоре-
чивых эмоций — силы и достоинства, которые ужи-
ваются друг с другом во имя «национального един-
ства». Именно эти черты американской идеологии, пи-
шет он, и должны быть «правильно вплетены в общее
развитие человеческой культуры».
Можно, разумеется, «вплести» и силу и достоин-
ство вместе с эмоциями, тем более что нельзя понять
их бенсоновский смысл. Автор об этом умалчивает.
Что же дальше?
Бенсон пишет, что с тех пор, как взаимозависи-
мость наций стала более очевидной, а американское
1 Подобная точка зрения отстаивается и в работе известного
советолога Ф. Шумана «Холодная война: взгляд на прошлое и
будущее». (F. S с h u m a n, The Cold War: Retrospect and Pros-
pect. New 1962.) Автор утверждает, что «культурная конвер-
генция» является «неизбежным и социально непланируемым
процессом», когда разные (и даже противоположные) об-
щества под воздействием и давлением скрытых тенденции и сил,
которые хотя и вызываются разными причинами, могут оказать-
ся похожими по результатам, если иметь в виду их влияние на
жизнь людей. Иными словами, пути разные, конец одинаков —
концепция, которую активно пропагандировал еще в середине
прошлого века Алексис де Токвиль в работе «О демократии в
Америке».
2 L. В е n s о n, National Purpose, p. 5.
262
понимание «природы социальных изменений более
космополитичным», любой анализ данного общества
немыслим без анализа состояния всей человеческой
культуры, которая претерпевает быстрые и глубокие
изменения, и не только в сфере материальных усло-
вий жизни, но и в идеологии. Главное здесь то, что
американцы, считая собственную страну наиболее раз-
витой и могущественной, рассматривают свои реше-
ния в области политики и экономики как «превосходя-
щие все другие альтернативные решения» 1. Эту кон-
цепцию автор предлагает принять в качестве основы
правильного понимания «национальной цели», наибо-
лее отчетливо проявляющейся в периоды войн, в го-
ды, предшествующие войнам, или непосредственно
в послевоенные годы.
Итак, автор начал свои рассуждения со скромного
пожелания, чтобы отдельные черты американской
идеологии были «вплетены» в развитие общечелове-
ческой культуры. Но поскольку эти «черты» слишком
туманны, он перешел на более определенный полити-
ческий язык, потребовав рассматривать американские
решения как превосходящие все остальные, ибо они
основаны на силе и могуществе.
Удивительно тонкое понимание «конвергенции
культур»!
Бенсон выступает против «холодной войны». При-
чины ее «кошмаров» он видит в развитии культуры,
но отнюдь не в экономических интересах. «Войну
культур» автор считает неотъемлемой чертой отно-
шений между нациями. Движущими силами «войны
культур» выступают, по мнению Бенсона, «этноцент-
ризм и неравномерность культурного развития». Суть
этноцентризма в том, что одни народы стремятся су-
дить о других по собственным меркам жизни. Этно-
центризм служит источником споров уже потому, что
в условиях «холодной войны» разделяет нации толь-
ко на «свои» и «враждебные». Никакой анализ «холод-
ной войны» в связи с этим немыслим без понимания,
что она выражает «конфликт между культурами», хотя
1L. Benson, National Purpose, p. 6,
262
ярко выраженный интерес «к пушкам и дипломатам»
заслоняет сущность этого конфликта. За ярким блес-
ком военных проблем плохо видны специфические со-
циальные, политические и экономические программы,
а также попытки экспорта «некоторых идеологических
тонкостей» 1.
Автору хочется придать развитию культуры авто-
номный характер, независимый от процессов «холод-
ной войны». «Холодная война» сама по себе, а раз-
витие культуры само по себе. Но это утверждение
опровергается самим же автором, когда он обращает-
ся к анализу влияния «холодной войны» на повседнев-
ную жизнь, на развитие массовой культуры в этой
стране2.
Бенсон признает, что в США получили большую
популярность многочисленные романы, пьесы, поэмы,
литературные исследования и обозрения о «холодной
войне». Шпионаж и военные эпизоды привлекают к
себе особое внимание, поскольку их легко превратить
в полные драматизма сценические произведения. Те-
мы «плаща и кинжала» служат источником бесчис-
ленных репортажей и телепрограмм. И все же, по
утверждению автора, эти явления имеют лишь поверх-
ностную связь с главными процессами культурных из-
менений.
Смысл очевиден. Автору хотелось бы представить
пропаганду войны, парад насилия и убийства в искус-
стве и литературе как простые реакции на события
«холодной войны», не имеющие своих более глубоких
причин и следствий. На самом же деле это осмыслен-
ная, целенаправленная позиция правящих сил, состав-
ная часть психологической подготовки к войне. Бес-
спорно и то, что преобладание тематики «холодной
войны», убийств, насилия, жестокости в произведениях
1 L. Benson, National Purpose, p. 9.
2 При анализе книги Бенсона обращает на себя внимание
следующее. Термин «культура» он употребляет по крайней мере
в двух смыслах — то расширяет до понятия цивилизации, то
сужает до средств массовой культуры и информации. Отсюда
проистекают нередко путаница в аргументации Бенсона, эклек-
тичность выводов.
264
«массовой культуры» оказывает самое пагубное влия-
ние на развитие подлинных культурных ценностей.
Бенсон не склонен считать, что «холодная война»
оказывает большое влияние на развитие культуры, но
все же относится отрицательно к ее последствиям в
области культуры. Почему? Да потому, что она, по
мнению автора, мешает решению главной задачи. Эту
задачу автор видит в продвижении «свободы» в каче-
стве «концентрированного выражения американской
культуры» 1.
Обратим внимание на следующее. Рассуждая о
сближении культур, Бенсон пока что внес два практи-
ческих предложения — об экспорте «некоторых идео-
логических тонкостей» и продвижении «свободы» в ка-
честве концентрированного выражения американской
культуры.
Показная озабоченность судьбами мировой куль-
туры служит всего лишь оберткой для заурядного
политического товара.
«Война культур», по автору, не определяется по-
литикой современных поколений, а подчинена неким
«скрытым силам». Они заключены в развитии культу-
ры как таковой. Культуру двигает исторический детер-
минизм, его «невидимые» пружины действуют более
энергично, чем любые причуды современного обще-
ственного мнения. Поэтому возможности людей вы-
брать то или иное направление в развитии культуры
очень ограничены.
Главное, что определяет исход «войны культур»,
по Бенсону, — это сохранение «культурных непре-
рывностей», а затем продвижение их в мир. Среди
таких «непрерывностей» наиболее важны следующие:
политическое влияние, с которым связаны понятия
государственного суверенитета, военной и экономи-
ческой мощи;
экономическая стабильность и экспансия, главными
элементами которых служат позиции американских
фирм в борьбе за рынки, источники сырья и торго-
вые преимущества;
1 L. Benson, National Purpose, p. 10.
265
положение граждан, выезжающих за рубеж, кото-
рое должно демонстрировать благоприятные эконо-
мические условия у себя дома, превосходство своей
страны, ее могущество, а также личное благососто-
яние;
национальный престиж (самосознание), который
хотя и вытекает из политической и экономической мо-
щи, но в условиях «холодной войны» обретает «неза-
висимый» характер, поскольку принимает форму «со-
ревнования в популярности». Сюда же относятся за-
рубежные поездки руководителей страны, междуна-
родные спортивные соревнования, успехи на между-
народных ярмарках, признание национальных героев
своей страны за рубежом, успехи в науке и техни-
ке, различные культурные и другие достижения.
Усилия США продвинуть эти «культурные непре-
рывности» в другие страны не всегда удачны, при-
знает Бенсон. Этому препятствует, во-первых, кри-
тика изнутри, мешающая «вводить американские
порядки и свободу в других частях света», и, во-вто-
рых, слишком упорное стремление США «заставить
неприсоединившиеся страны обожать нас и подра-
жать нам» 1.
Основная «культурная непрерывность», о которой
следует позаботиться прежде всего, — это политиче-
ское влияние на основе «дифференцированных
компромиссов». Тщательно взвешенные «компромис-
сы» якобы свидетельствуют «о безразличии Америки
к вопросам идеологии». Они могут рассматриваться
и как «идеологическое сдерживание», при котором
«бывает полезно сотрудничать с представителями не-
приемлемой идеологии, а также в качестве возможно-
сти завоевания плацдарма (идеологического и полити-
ческого) для борьбы против СССР» 2.
Пресловутая концепция «наведения мостов», в со-
ответствии с которой политики империализма пытают-
ся разрушить социалистическое содружество, в фор-
1 L. Benson, National Purpose, p. 26.
2 I b i d., p. 27.
266
мулировке Бенсона выступает как «политика диффе-
ренцированных компромиссов».
В конечном счете словесная демонстрация Бенсо-
на против «риторики» и «кошмаров» «холодной
войны» обернулась призывом к захвату «плацдар-
мов» в конфликте с Советским Союзом. Весьма свое-
образная эскалация «национальной цели» — от про-
движения «идеологических тонкостей» до утвержде-
ния «американской» свободы во всем мире через
промежуточную стадию «создания политико-идеологи-
ческих плацдармов» против СССР.
Особое место в мировом конфликте, в «войне
культур» автор отводит идеологии. Каковы же,
по Бенсону, ее главные аспекты, позволяющие идео-
логии играть одну из «решающих ролей» в развитии
цивилизации?
Идеология как средство укрепления социальною
строя. Как бы ни были развиты «методы управления
массами», безопасность государства не будет обес-
печена, пишет автор, если в основе его действий не
лежат выгодные идеологические концепции. Что ка-
сается внешней политики и укрепления данного режи-
ма на международной арене, то здесь идеология иг-
рает роль «щита, прикрывающего отнюдь не идео-
логические мероприятия и маневры». Заметим: Бен-
сон только что писал «о безразличии Америки к во-
просам идеологии». «Война культур» является, как
никогда, идеологической, рассуждает Бенсон, причем
она обостряется во всех сферах. Растущая грамот-
ность «когда-то инертных низших классов» позволяет
им все шире входить в область идеологии. Либо
«в том плане, который импонирует всем классам
(то есть в идеологию, провозглашающую неограни-
ченные возможности свободного предпринимательст-
ва и социальной гибкости). Либо в плане поддержки
призывов к ликвидации устаревшего статус-кво» 1.
Обратим внимание на то, что здесь Бенсон (как
бы между прочим) в качестве аксиомы подсовывает
мысль, что капиталистическая идеология («свободное
1 L. Benson, National Purpose, p. 30.
267
предпринимательство», «социальная гибкость») импо-
нирует всем классам.
Далее автор отмечает, что страны охотно «про-
дают свою идеологию» другим нациям, особенно но-
вым, нарождающимся. Характер ее во многом опре-
деляет «покупателя» и «способ продажи». В резуль-
тате идеология становится «миссионерским товаром»,
средством продвижения «национальной мощи в новые
районы».
Как же в этом случае быть с «безразличием к
идеологии», которое в США пропагандирует не один
Бенсон?
Роль идеологии в укреплении взаимоотношений
индивидуума и общества. Современный идеологиче-
ский конфликт автор рассматривает и как «спор лич-
ности с обществом, которое все больше выходит за
национальные рамки и превращается в универсалист-
ское». Новый этап идеологической борьбы, по Бенсо-
ну, предполагает «выработку принципов свободного
выбора индивидуумом социальных обязательств, то
есть свободного выбора профессии, занятий, убежде-
ний и даже гражданства». В процессе этой борьбы
«индивидуума с обществом» рождается бесчисленное
множество мнений, являющихся «не столько враж-
дебными» по отношению друг к другу, сколько «впол-
не законными спорными проблемами».
Дополнительные идеологические факторы. В со-
временной «войне культур» большое значение имеют
идеологические проблемы, связанные не столько
с религией, которая, по мнению Бенсона, выро-
ждается как идеологический фактор, сколько с «секу-
ляристским обществом», то есть с обществом эконо-
мических, политических, культурных или общинных
единоверцев, объединяемых не верой в бога, а ве-
рой в какую-то определенную систему поведения,
взглядов, гипотез и т. д. Дополнительным идеологи-
ческим фактором можно считать и комплекс взаимо-
отношений человека с природой.
Идеология и ядерный тупик. Бенсон пишет, что
крушение традиционной военной стратегии повышает
роль идеологии. Современное оружие превратило
268
мировую войну в бессмыслицу. Борьба приобрела
ограниченные формы революций, восстаний, просачи-
ваний, обостренной идеологической борьбы. В этих
условиях идеология нации, преследующей какую-то
цель, должна обеспечить приемлемую для всей на-
ции формулировку, «оправдание» этой цели. В сущ-
ности, Бенсон хотел бы доказать, что ограниченные
войны (с применением только обычного оружия) тре-
буют усиления идеологической работы как внутри
страны, так и за рубежом, особенно в районах войн.
Да и сами ограниченные войны Бенсон пытается изо-
бразить скорее как идеологические.
Идеология и примирение. Природа равновесия сил
на мировой арене такова, пишет автор, что отноше-
ния между индивидуумом и обществом все время по-
ляризуются. Поляризуются и отношения между дву-
мя системами. Однако не все формы международных
отношений подходят к условиям поляризации. С од-
ной стороны, союзники главных держав тяготеют
к «самостоятельным решениям», с другой — «боль-
шую угрозу установившейся биполярной системе «хо-
лодной войны» представляет Китай». Последний мо-
жет оказаться «наиболее многообещающим средото-
чием национальной мощи». Биполярная система по-
степенно заменяется полицентрической. Бенсон при-
ветствует эту перспективу, поскольку биполярная сис-
тема, как он пишет, обостряет идеологическую
борьбу, а полицентрическая создает значительно
большие возможности для «культурной конверген-
ции».
Итак, любой отход от социализма рассматривает-
ся в качестве фактора, благоприятствующего «куль-
турной конвергенции» и «размыванию» коммунистиче-
ской идеологии.
Теория общей конвергенции. Не исключено, пола-
гает автор, «сближение социальных форм жизни обо-
их главных блоков». В дальнейшем они все сильнее
«будут походить друг на друга». И чтобы придать
своим рассуждениям «объективность», автор велико-
душно заявляет, что и Советский Союз «не так уж
269
плох, как мы думаем», да и Соединенные Штаты
«не столь уж хороши» 1.
Может показаться, что Бенсон, отводя идеологии
большую роль в общей борьбе мировых сил, хочет
придать ей самостоятельный характер со своими внут-
ренними законами, которые (особенно если иметь
в виду его рассуждения о «скрытых пружинах»,
«скрытых силах») двигают процесс «культурной кон-
вергенции» независимо от сознания и воли людей,
от существующих социально-экономических порядков
в данной стране.
Автор хочет, чтобы так дело шло в других стра-
нах. Но не в США. Когда речь заходит о Соединен-
ных Штатах, то главным фактором, определяющим
силу идеологии, степень ее воздействия, выступает
могущество государства.
Иначе говоря, чем мощнее кулак, тем «надеж-
нее» убеждение, тем «логичнее» аргументация,
Не «имманентные пружины» развития, а мощь госу-
дарства — вот решающее условие влияния на миро-
вую культуру, равно как и на мировую политику.
Что же входит в понятие национальной мощи?
Вопрос ясный. Ответ не очень.
Бенсон пишет, что могущество любого государст-
ва составляют «условия, обеспечивающие потенци-
альные возможности для утверждения престижа
нации».
В чем же выражается мощь Америки?
Прежде всего, утверждает автор, в «социальной
стабильности», «внутренней гармонии» и «независимо-
сти» в международных делах. Последние определяют-
ся, по Бенсону, выборностью власти, экономической
обеспеченностью, невозможностью восстания, нали-
чием богатых ресурсов, технической вооруженно-
стью, крупным индустриальным капиталом и мощны-
ми вооруженными силами. И, совсем войдя в раж,
Бенсон заявляет, что «Америка переняла традиции ан-
глийского языка и литературы, давшей миру такие
произведения, которые не имеют равных ни во фран-
1 L. Benson, National Purpose, p. 40.
270
цузской, ни в немецкой, ни в итальянской, ни в рус-
ской литературе» 1.
Тридцать пять тысяч курьеров!
Кроме «явных факторов мощи», есть, пишет Бен-
сон, и другие, и довольно ощутимые. К их числу ав-
тор относит высокое моральное состояние амери-
канской нации, несмотря на «отдельные проявления
разлагающе действующей моральной лихорадки»,
выражающейся в увлечении мистицизмом, спиритиз-
мом, в организованной преступности. Вполне умест-
но заметить, что даже директор ФБР Гувер говорит
об этом куда откровеннее, чем ученый-социолог
Бенсон.
Об американском патриотизме автор пишет сле-
дующее: «Граждане США патриотичны, и в случае
кризиса на них можно положиться. Национальный пат-
риотизм, безусловно, силен и поддается регулиров-
ке... Он поддерживается многочисленными ритуала-
ми, которые дают гражданам большое удовлетворе-
ние и обеспечивают распространение народной куль-
туры». Как дополнение к обычным патриотическим
церемониям и манифестациям большое значение
имеют «ритуалы американского воскресенья», «все-
мирные серии» бейсбола (в течение нескольких дней
они приковывают внимание всего народа), организу-
емые правительством массовые каникулы под деви-
зом «Посмотри сначала Америку», которые рассчи-
таны на то, чтобы вызвать «гордость за свою
страну» 2.
Никак Бенсон не нахвалится американской циви-
лизацией, и все для того, чтобы распространить лю-
безные его сердцу «культурные непрерывности» на
весь мир. Он оптимистически оценивает перспективы
американской культуры в будущем «едином общест-
ве». Однако его оптимизм становится менее устойчи-
вым, когда он пытается ответить на вопрос: кто же
выиграет «холодную войну»? Автор вынужден при-
знать, что там, где в свое время американцев «при-
1 L. Benson, National Purpose, p. 46.
2 Ibid., p. 48.
271
нимали с восторгом, сейчас они не пользуются ни
влиянием, ни гостеприимством». И снова Бенсон жа-
луется, что «самокритика в условиях «холодной вой-
ны» слишком обнажила американские недостатки» 1.
Позиции США слабеют, представители других стран
«теснят американцев на мировых рынках, культурных
выставках, в международных дипломатических органи-
зациях, в научных кругах, в спорте и даже в дискус-
сиях о природе демократии и образе жизни» 2.
Почему это происходит?
Автор объясняет потерю влияния тем, что «США
невольно унаследовали мантию колониального адми-
нистратора», показали свою «неспособность симпа-
тизировать происходящим по всему миру социально-
политическим революциям и в то же время неспо-
собность положить им конец» 3.
Поистине лицемерие не знает границ. С одной сто-
роны, «неспособность симпатизировать», а с другой —
та же «неспособность положить конец» социально-
политическим революциям.
Принято считать, замечает автор, что у американ-
цев нет единой общенациональной «цели». Об этом
говорили не раз лидеры США. Эйзенхауэр, как из-
вестно, даже учредил комиссию для выработки нацио-
нальной цели. Отсутствие объединяющей цели автор
объясняет тем, что в США нет национальной фило-
софской концепции, которая служила бы теоретиче-
ской основой такой цели. У нас «нет философии»,
которую можно было бы экспортировать, как нет и
ничего в нашем опыте, что имело бы всемирное
значение» 4.
Вот те раз! Ведь только что автор утверждал, что
американскую литературу еще никто не превзошел,
а решения своей страны провозгласил как «превос-
ходящие все другие альтернативные решения».
Но Бенсон и здесь не особенно затрудняется. Он
делает сногсшибательный вывод: коль нечего экспор-
1 L. Benson, National Purpose, p. 50.
2 Ibid., p. 51.
3 Ibid., p. 53.
4 I b i d., p. 57.
272
тировать, то долой сосуществование с коммуниз-
мом. С ним надо воевать. «Железная логика» рас-
суждений не может не потрясти и на этот раз.
Итак, общенациональной цели нет. Однако нацио-
нальные интересы вполне очевидны. Автор сводит
их к усилению американского политического влияния
в мире. Но «интересы», как и «цели», не имеют об-
щей философской идеи. Стало быть, необходимо
«найти» какой-то новый философский инструмент, по-
зволяющий «направлять жизнь американского обще-
ства». Таким инструментом должна быть «идеология»,
которая автором формулируется по-разному.
И как «вполне доступная система идей и критери-
ев для той сферы жизни, которую она пытается объ-
яснить».
И как «маскировка интересов той или иной груп-
пы, которые (интересы) открыто не высказываются и
не провозглашаются»1.
И как «интеллектуальное и духовное выражение
статус-кво».
И еще один вариант: «Идеологическая система
состоит из взглядов, идей, знаний, теорий, верова-
ний, традиций, мифов, теософских постулатов, ле-
генд, предубеждений, поговорок и пословиц, народ-
ной мудрости, оценок норм поведения, идеалов и
устремлений» 2.
Как можно заметить, ни одно из этих определений
не затрагивает социального назначения идеологии,
состоящего, как известно, в служении классу, испове-
дующему эту идеологию.
Идеология, которая хочет быть доступной широ-
ким массам, должна строиться, утверждает Бенсон,
на «самых примитивных и понятных вещах». Но если
она хочет продержаться долго, то должна отвечать
и требованиям интеллектуальной элиты. Идеология
призвана убеждать людей, причем делать это так,
чтобы «логические непоследовательности» в ней либо
преднамеренно игнорировались, либо «как-то хитро
1 L. Benson, National Purpose, pp. 61—62.
2 I b i d., p. 63.
273
объяснялись». В противном случае, пишет автор, «чем
сильнее будут призывы (сверху) к идеологическому
единству, тем интенсивнее будет бунт разочарован-
ных» 1.
Важная задача идеологии, по автору, — сформули-
ровать основы понятия гражданства в связи с необхо-
димостью для государства «осуществлять контроль
над своими подданными, особенно над теми, кто от-
рицает наиболее важные принципы и цели государ-
ства». С этой точки зрения всю историю человеческой
культуры автор делит на три этапа.
Первый охватывает доисторический период, когда
«солидарность» была неотделима от «выживания».
В этих условиях идеологическая организация выглядит
как «религиозное братство», идеология формируется
как мифология.
Второй этап — «крестьянский», или «сельскохозяй-
ственный», — приходится на период, когда взаимоот-
ношения членов общин и городов были патриархаль-
ными. Идеология здесь носит уже не такой мифоло-
гический характер, как прежде, но все еще пользует-
ся старым «наследием». Особый характер приобретает
религия как наиболее «организующая сила».
Третий этап — это индустриальное общество. Над
общинным укладом жизни вырастают «профессио-
нальные надстройки», появляются официальные ко-
дексы поведения для контроля за деятельностью лю-
дей в политической и экономической сферах. Первей-
шее значение получает идеология как средство обще-
го руководства гражданами.
Что же, по мнению автора, всего сильнее объеди-
няет людей, в том числе и в нашу эпоху? Война!
Именно война — наилучшее средство объединения
и солидарности. Она неприятна, однако «обеспечива-
ет базу для необычайно сильной коллективной мотива-
ции (стимула) и самопожертвования» 2.
В мирное же время необходимо «сильное руко-
1 L. Benson, National Purpose, p. 69.
2 Ibid., p. 82.
274
еодство», опирающееся на «единую иерархическую
лестницу». В условиях «холодной войны» гражданское
руководство неизбежно становится квазивоенным.
По автору, «холодная война» требует «ограничения
индивидуальной свободы в национальных интересах».
Бенсон выступает за систему «совместного опыта»,
то есть такую организацию, которая смогла бы «дис-
циплинировать одинаково мыслящих граждан» на базе
какой-то монодоктрины. В конечном счете идеология
должна служить «средством социального контроля» 1.
Важное явление американской жизни, «имеющее
идеологическое значение, — неуклонный процесс бю-
рократизации, в целом полезный, отмечает автор.
Именно бюрократизация помогла создать «экономи-
ческое изобилие», открыла путь «способным людям»,
снизила влияние «личной власти», сохранила «необхо-
димые формы соревнования между людьми». Кроме
того, она, оказывается, упорядочивает «отношения
между людьми на основе справедливости».
Для чего же понадобился такой панегирик бюро-
кратической машине?
А вот для чего.
Бенсон предлагает превратить бюрократические
принципы социальной организации в универсальные,
высшее развитие которых приведет к отождествлению
«государства» с «отечеством», «фирмы» — с «одной
большой семьей». Судя по всему, автора не так уж
волнует отождествление «государства» с «отече-
ством», как «фирмы» — с «одной большой семьей».
Конечный же «продукт» развития бюрократии автор
видит в создании «всемирной индустриальной циви-
лизации».
Заметьте: всемирной.
Что же может предложить американское общество
мировой «индустриальной цивилизации»?
Плюрализм воззрений, отвечает автор. И снова
подводит логика: ведь только что автор ратовал за
единую идеологию, способную наилучшим образом
1 L. Benson, National Purpose, p. 86.
275
осуществлять социальный контроль над всем обще-
ством и всеми его гражданами, воспитывать их в ду-
хе повиновения. Теперь Бенсон утверждает, что в
США нет единой, пронизывающей все сферы жизни
идеологии. Американцы руководствуются якобы не-
сколькими «системами культурных ценностей», или
«функциональными идеологиями». Среди них наи-
большим влиянием пользуются:
христианство;
капитализм;
риторика политической демократии, которая выра-
жается в двухпартийной системе;
научная идеология, носителями которой являются
научные общества и организованные группы ученых;
тред-юнионизм;
народно-культурная идеология;
антикоммунизм, который, как пишет автор, служит
в современной Америке серьезной «руководящей
силой».
Весь этот набор «идеологических подсистем» слу-
жит автору для подтверждения тезиса, что американ-
ское общество якобы «деидеологизировано», что
плюрализм мнений говорит о «свободе выбора» и т. д.
Но даже из перечисления «подсистем» видно, что вы-
бирать, собственно, не из чего, а перечисленные «под-
системы» являются всего лишь формами проявления
или средствами выражения буржуазной идеологии.
Кроме того, сам автор, как видно из его рассуждений,
вовсе не сторонник плюрализма. Он озабочен созда-
нием единой, всеохватывающей идеологии.
Но установлению такой универсальной идеологии
мешают, сокрушается автор, индивидуализм и прагма-
тизм. Индивидуализм сводится к противопоставлению
личных интересов общественным, люди больше дума-
ют о себе, чем о других. В этом и заключено рацио-
нальное зерно священной «инициативы» — главного
постулата философии капитализма: если каждый будет
проявлять инициативу для себя, то и всем будет луч-
ше. Иными словами, индивидуализм, пишет автор, от-
рицает всякую возможность появления «организован-
ной идеологии».
276
Все ставится с ног на голову.
Даже многие буржуазные идеологи признают, что
воспитание индивидуализма выступает в качестве важ-
нейшей цели «американского образа жизни», полити-
ческой науки, пропаганды, всей политики правящих
сил. Что же касается философской основы индивидуа-
лизма — прагматизма, то Бенсон критикует его сле-
дующим образом. Поскольку прагматизм — это преж-
де всего вера в непосредственный опыт, предполага-
ет очень «гибкий, интеллектуальный подход к вопро-
сам», то результатом такого подхода является забве-
ние всяких застывших принципов. Его цель — успех,
инструмент — знание, почерпнутое опытным путем.
Поэтому никакие идеи или институты не священны.
В силу этого прагматизм, по Бенсону, — неприят-
нейший тормоз создания единой идеологии, хотя
и может считаться идеологической альтернативой
«для полностью эмансипированного индивидуа-
лизма» 1.
Бенсон утверждает, что в США существует якобы
идеологическая «терпимость». Призывы к социальной
ответственности постоянно сталкиваются с противопо-
ложными лозунгами, хотя, по мягкому признанию Бен-
сона, в США «не прививают безразличия к идеалу
нормативной дисциплины и повиновения»2. Сглажива-
ние противоречий во мнениях, приведение их к еди-
ной, интегрированной точке зрения достигается, от-
мечает автор, посредством «уравновешенной дискус-
сии» в таких сферах жизни, как религия и церковь,
избирательная кампания и деятельность политических
партий, рабочее движение и профсоюзы, идеология
антикоммунизма. Автор признает, в сущности, что ука-
занные факторы в жизни общества в организованном
порядке используются для сглаживания конфликтов,
воспитания повиновения, формирования конформист-
ской идеологии, усиления социального контроля, под-
чинения людей господствующей классовой цели.
В чем же конечная суть рассуждений автора?
1 L. Benson, National Purpose, p. 151.
2 Ibid., p. 157.
277
На путях какой идеологии надо искать национальную
цель, которая бы соответствовала этой идеологии?
На этот вопрос автор отвечает с обезоруживаю-
щей откровенностью. Коль скоро в США, пишет он,
существует такая мощная идеология, как антикомму-
низм, то и поиск национальной цели нужно вести в
этом направлении. И далее. Антикоммунизм предпо-
лагает накапливание военных сил, поддержку антиком-
мунистических режимов, проведение социальных ре-
форм, способных предотвратить или затормозить
развитие коммунизма.
Теперь все понятно, кроме одного. Зачем нужны
были хитроумные аргументы, демонстрация учености
и терминологическая карусель, если вывод вполне
укладывается в рамки дежурного заголовка заурядной
американской газеты?
Кто же теперь не знает, что у США нет якобы дру-
гого выхода, как гонка вооружений, подготовка к вой-
не, сокрушение коммунизма? Об этом американские
идеологи говорят абсолютно на всех углах, по поводу
и без повода.
И все же, несмотря на столь банальный вывод, ра-
бота Бенсона примечательна во многих отношениях.
Во-первых, в ней четко обозначена попытка выра-
ботать единую идеологическую линию, адекватную
«общенациональной цели», «общенациональным инте-
ресам». В сущности, это отражает стремление правя-
щих сил объединить американцев вокруг интересов
господствующей иерархии, задушить иные, неугодные
точки зрения. Поиски «национальной цели» на путях
антикоммунизма — довольно ясное выражение еди-
ной идеологической платформы.
Во-вторых, Бенсон всячески хочет убедить читате-
ля, что идеология в США не отражает интересов ка-
ких-то классов, ее, мол, вообще нет в систематизи-
рованном виде, что плюрализм взглядов, находящий
свое выражение в «идеологических подсистемах», хотя
и мешает установлению «дисциплины» и «порядка»,
все же свидетельствует об отсутствии самодовлею-
щей идеологической доктрины, исходящей от господ-
ствующего класса. Неумеренное стремление вывести
278
идеологию из сферы классовых интересов, формаль-
нологическая схема рассуждений заставляют Бенсо-
на даже индивидуализм и прагматизм объявить чуть
ли не основными антагонистами общего процесса
идеологической интеграции в США, установления еди-
ной «режимной» идеологии.
В-третьих, в общей схеме, в которой автор пы-
тается увязать идеологию и «национальную цель»,
большое место отводится «культурной конвергенции»
как средству создания единой цивилизации на базе
американских «культурных ценностей». Но чтобы такая
перспектива не казалась слишком мрачной для куль-
тур, обреченных Бенсоном на растворение и умира-
ние, внушается мысль о неких внутренних законах,
пружинах, которые ведут к синтетическому результа-
ту независимо от социально-экономических условий
жизни общества. Задача американской культуры в
связи с этим — как можно активнее внедряться в об-
щемировую культуру сейчас, с тем чтобы принятие
«американских ценностей» в качестве всеобщих вы-
глядело вполне естественным следствием «слияния»,
«конвергенции».
В-четвертых, если говорить о практических аспек-
тах «теоретических» рассуждений автора, то они чрез-
вычайно огрублены. Здесь и тоска по общенацио-
нальной «солидарности», наивысшая степень которой
вызывается только войной, и призывы к гонке воору-
жений и военной борьбе с коммунизмом и т. д.
В-пятых, активизация идей «культурной конверген-
ции» говорит о том, что проблема борьбы с пролетар-
ской идеологией занимает представителей политиче-
ской мысли все больше и больше. Особенность ее в
нынешних условиях заключается в усилении завуали-
рованных атак. Если внимательно вдуматься в содер-
жание обширной работы Бенсона, то в значительной
своей части она относительно «благопристойна».
На словах автор проявляет заботу о развитии куль-
туры, цивилизации, призывает к «компромиссам» и
«терпимости» во имя мира и всеобщего процветания.
На самом же деле «узлы напряжения» в развитии
и борьбе современных культур разрешаются Бенсо-
279
ном весьма просто. Он предлагает американскую
культуру в качестве образца для всех и как наиболее
предпочтительную по сравнению с любыми другими.
В этом смысле выводы Бенсона объективно мало чем
отличаются от призывов американских «ультра» к
уничтожению социалистических стран в превентивной
термоядерной войне. Да и сами по себе идеологи-
ческие аспекты борьбы двух систем, облаченные Бен-
соном в респектабельные наряды соревнования «куль-
турных ценностей», не содержат даже словесных на-
меков на «примирение» и «слияние». Только один рас-
чет — на победу буржуазной идеологии над комму-
нистической.
В конечном итоге теория «конвергенции» в ее куль-
турно-идеологическом варианте служит корыстным
целям, широким планам правящих сил, мечтающих об
установлении «мирового господства», подчинена стра-
тегии на разрушение социалистической формации как
силы, без упразднения которой нельзя создать «аме-
риканскую мировую империю».
В таком контексте борьбы общемирового харак-
тера концепции «идеологической конвергенции» отво-
дится роль фактора, долженствующего расслабить оп-
понента, посеять иллюзии, благодушную инфантиль-
ность, а затем под лицемерные разговоры об «идео-
логических компромиссах» в интересах всех внедрить
свою идеологию, расширить сферу влияния буржуаз-
ного мировоззрения. В этом и состоит социальное на-
значение «конвергенционных концепций». Разработка
и трактовка доктрины «культурной конвергенции» бур-
жуазными учеными еще раз показывают, что всякие
разговоры об «идеологическом мире», «примирении»
и «слиянии» цивилизаций в любом толковании — бур-
жуазном, оппортунистическом, ревизионистском —
суть не что иное, как попытки обмануть людей ме-
щанской фразеологией, взрастить мелкобуржуазные
иллюзии, расширить фронт борьбы с идеологией ра-
бочего класса.
ГЛАВА
ДЕВЯТАЯ
Спящий исполин. Крест. Доллар. Меч.
Протектораты — оптимальное решение.
Боулс и другие. Полицейский альтруизм.
Задний двор. «Пагубные» абстракции.
Не церемониться. Страх за прибыли. Вре-
мя необратимо.
Восток. Загадочный исполин. Веками его труд, бо-
гатства недр, лесов и полей обогащали капиталистов
Европы. Веками он подвергался жесточайшей эксплуа-
тации и угнетению. Время от времени поднимались
на борьбу против эксплуататоров группы патриотов и
даже целые народы. Но дело кончалось жестокой
расправой колонизаторов.
Силы были слишком неравны.
Только после второй мировой войны колониальный
мир охватило могучее освободительное движение.
Европейские империи не смогли удержать заморские
владения. Одно за другим в Азии и Африке возни-
кали государства, сбросившие колониальное иго.
Перед ними встала проблема огромной историче-
ской важности — проблема выбора пути развития.
Антиколониальная революция принесла империа-
лизму такой военно-политический урон, восстановить
который уже не дано, но американских монополистов
не оставляла надежда набросить новое ярмо
на освобождающиеся страны и соорудить «мировую»
империю.
Но как это сделать?
Мечом?
Непосильно — надо воевать со всем миром.
Долларом?
Не всегда надежно — народы не буржуазные пра-
вительства, их не купишь.
Крестом?
Теперь уже многие в мире знают, что пропаганда
«американского образа жизни» далека от реальной
действительности, как небо от земли. И даже те, кто
падок на «прелести той жизни», быстро теряют иллю-
зии, как только заглянут за рекламный щит американ-
ского общества.
Все послевоенное время американская внешняя
политика мечется в поисках «наилучших» путей к так
называемому взаимопониманию с Востоком: от меча
к доллару, от доллара к кресту, снова к мечу.
Поточные линии американской пропаганды выбра-
сывали на «рынок идей» доктрины самых разнообраз-
ных оттенков, но с одной и той же штампованной
мыслью: как лучше извернуться, чтобы освобождаю-
щиеся страны лопали в сферу «решающего влияния»,
если не колониального господства США? Отличитель-
ной чертой этих доктрин является тревога за судьбу
«американской империи», в становлении и укреплении
которой Востоку, как пишут социологи, отведена исто-
рией решающая роль.
Заметно внимание политической науки к общим
проблемам «третьего мира», к общим теоретическим
вопросам политики на Востоке. В сборнике «Идеоло-
гия развивающихся наций» делается попытка охарак-
теризовать идеологические платформы руководящих
сил в конкретных государствах, рассматриваются
проблемы современного национализма, независимос-
ти и свободы, традиционных культур, неприсоедине-
ния, региональных союзов и т. д. В своей книге «Не-
завершенная революция» Сульцбергер хочет дока-
зать некую историческую «преемственность» между
антиколониальными революциями в странах Азии,
Африки и Латинской Америки и освобождением
США от английского господства. На этой основе пра-
вящим кругам Соединенных Штатов рекомендуются
наиболее разумные, с точки рения Сульцбергера, по-
литические шаги, направленные на то, чтобы при-
брать к рукам освобождающийся мир.
К подобным работам примыкают и книги, посвя-
щенные вопросам региональной политики США в
странах Азии. В них основное внимание сосредоточе-
но на конкретных вопросах, хотя содержатся попытки
через частные явления и ситуации ограниченного ха-
рактера рассмотреть более широкие, перспективные
проблемы. Постоянным вниманием политической нау-
ки пользуются отдельные страны или группы стран
Азии и Латинской Америки. Но в последнее десятиле-
2*1
тие в планах создания «мировой американской импе-
рии» особое место отводится Африке.
Нечего церемониться! Таков призыв одних идеоло-
гов. Раз, мол, европейские империи потерпели банк-
ротство, не сумели удержать народы в узде колониа-
лизма, то наследство должно перейти к США. Все
настойчивее звучат требования передать под ее эги-
ду те районы мира, из которых изгнаны старые коло-
ниальные империи.
Нет недостатка и в политическом флирте. Немало
сочувственных высказываний, назойливых напоминаний
о том, что США были тоже когда-то колонией и до-
бились независимости вооруженным путем, а потому,
мол, лучше других «понимают» стремление народов
к независимости. Сульцбергер объявляет бывшего
американского президента Вильсона даже пророком
освободительных революций.
Чего не скажешь, когда новые страны, выбросив
за борт якорь колонизаторов, плывут не к берегам
США!
Сразу после войны (видимо, политические стра-
теги США не ожидали столь быстрого краха коло-
ниальных империй) многие работы носили описатель-
ный характер с большим налетом рекламной экзоти-
ки. Правда, немало было и таких книг, в которых рас-
сматривались текущие вопросы и перспективы эконо-
мического проникновения США в страны Африки и
Азии. Что же касается «независимости», то казалось,
что военный окрик, прямое вмешательство могут
устранить любое «недоразумение». Это вполне соот-
ветствовало принципу политики — «невмешательство
принадлежит к области абстрактных утопических спе-
куляций, а не к области политической реальности» 1.
Развитие национального освобождения вынуждало
идеологов к поискам вариантов решения проблем Во-
стока. В этом смысле определенный интерес пред-
ставляет работа У. Ростоу и Р. Хэтча «Американская
1 R. Strausz-Hupe, S. Possony, International Relations
in the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship,
p. 366.
283
политика в Азии». Какова программа Ростоу и Хэтча?
Меньше пушек, побольше денег и пропаганды. Но тут
же следует оговорка, что любые изменения должны
касаться лишь тактических сторон внешней политики,
но ни в коем случае не стратегических. Авторы реко-
мендуют следующее: втянуть страны Азии и Африки
в антикоммунистические блоки, активно вовлекать на-
роды Востока в локальные конфликты, не исключая
применения атомного оружия. Цель? Постепенное
«истощение» Советского Союза, подавление нацио-
нально-освободительного движения.
В книге много сочувственных слов, сожалений,
громких фраз о судьбах Азии. Она рассчитана на «по-
нимание» читателей этого района мира. Но с другой
стороны, апеллирует к карману американца, чтобы по-
следний отдал деньги на «помощь». Обещаются вы-
сокие проценты. В конечном итоге в планах «нового»
курса народам Азии уготована та же роль, которая
отводилась им всеми колонизаторами прошлого, то
есть роль материала для удобрения капиталистиче-
ской «цивилизации». Позднее Ростоу в книге «Взгляд
с седьмого этажа» настойчиво рекомендует бывшим
колониям капиталистическую систему как наиболее
для них подходящую, только советует дополнить эко-
номические принципы этого строя «национальным
планированием» 1.
Нечто подобное сооружает и Ачесон в книге «Си-
ла и дипломатия». Рассуждения об американской стра-
тегии в слаборазвитых странах он строит на призна-
нии, что Советский Союз может догнать США в инду-
стриальном отношении. Считая такую перспективу
главной угрозой «свободному миру», Ачесон предла-
гает «ответить коммунизму» тем же оружием: при-
ступить к форсированной индустриализации «наибо-
лее обещающих», по его мнению, государств — Ин-
дии и Бразилии. Общая линия поведения США в
развивающихся странах — создать там «работоспо-
собную систему», «стабильную экономику», одновре-
1 W. R о s t о w, View from the Seventh Floor. New York, 1964,
p. 86.
284
менно снабдив народы этих стран необходимыми
«идеями и целями политического развития» 1. Но ин-
дустриализацию этих стран надо проводить с умом.
Так, чтобы их экономика была тесно привязана к США
и без постоянного «взаимодействия» не могла функ-
ционировать.
Мысль эта далеко не нова. О создании системы
«экономического партнерства» буржуазные идеологи
говорят давно. Еще Страус-Хюпе и Поссони утвер-
ждали, что «имперская система» вовлекла колониаль-
ные территории в мировую экономику и «обогатила»
эти районы. Метрополии должны признать, рассужда-
ют авторы, только одно обвинение — они подорвали
туземные цивилизации. И хорошо сделали. До прихода
Запада там господствовали рабство, беззаконие, сви-
репствовали болезни и т. д. Имперские державы по-
могли устранить эти бедствия. Они «внедрили почти
везде понятия правосудия и неотъемлемых прав лич-
ности» (даже так!) и в конечном счете «совершили
славное дело». А поэтому империализм «был про-
грессивной силой» 2.
Чего не скажешь, когда цена на колонизаторов
упала так низко!
Обратимся к свидетельству тех, кому, по мнению
Страус-Хюпе и Поссони, империи принесли «про-
гресс», «богатство» и прочие прелести западной циви-
лизации. В сборнике статей и выступлений африкан-
ских политических и общественных деятелей говорит-
ся, что «колониализм был не только системой
политического и экономического контроля». Он был
одновременно «системой социального и культурного
подчинения африканцев стандартам европейцев».
Колониализм выступал «как форма отрицания афри-
канской социальной и культурной систем» 3.
Хотя Страус-Хюпе и Поссони пытаются обелить
1 D. А с h e s о n, Power and Diplomacy. Cambridge, 1958, p. 3.
2 R. Strausz-Hupe, S. Possony, International Relations
in the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship,
p. 618.
3 R. Emerson, M. Kilson (eds.), The Political Awake-
ning of African. Englewood Cliffs, 1965, p. 19.
285
колониализм, но и они, однако, признают, что
«имперская система» становится все более неустой-
чивой, а колониальные народы все более зрелыми и
опытными. Но Страус-Хюпе и Поссони предостерега-
ют «от преждевременного установления демократии»
в освободившихся странах, поскольку «колониальные
общества» еще остро нуждаются в посторонней по-
мощи. «Переход от застойного, закрытого общества к
здоровому, жизнеспособному и открытому обществу»
был бы менее болезненным и опасным, если бы про-
исходил «под эгидой либеральных сил, привнесенных
извне для разрешения колониальной проблемы; такая
помощь и воодушевление являются будущей задачей
имперских держав» 1.
Для чего же нужны эти «либеральные силы»?
Колонии, признают Страус-Хюпе и Поссони, стано-
вятся все более важными частями мировой экономи-
ки ввиду их сырьевых богатств и возможностей сель-
ского хозяйства. Кроме того, контроль над ними «не-
обходим для военной безопасности Запада»2.
Откровенный разговор.
И далее авторы книги пишут, что «полная незави-
симость всем колониальным и зависимым райо-
нам» — всего лишь мода и только «немногим коло-
ниальным народам должна быть предоставлена неза-
висимость в обозримый период». Но «продолжение
традиционных колониальных методов», если они «не
подкреплены большой военной и экономической си-
лой»3, не сулит ничего хорошего. В этом смысле ста-
рый колониализм умер, но западный мир и колониаль-
ные районы взаимозависимы как с точки зрения безо-
пасности, так и экономического развития. Поэтому су-
ществовавшая колониальная система «не может быть
возмещена системой слабых, хаотических независимых
наций-государств».
Вывод? Имперские системы надо заменить между-
1 R. Strausz-Hupe, S. Possony, International Relations
in the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship,
p. 628.
2 Ibid., p. 631.
3 I b i d., p. 633.
286
народными. Колониализм «должен уступить место си-
стеме партнерства» не только между метрополией и
ее колониями, но и между «всеми западными госу-
дарствами и всеми зависимыми районами» 1. Точнее:
«мировая американская империя», окруженная огром-
ными пространствами колониального мира. «Пагуб-
ные абстракции» вроде «полной независимости»
должны быть отброшены в сторону как формулы не-
практичные, вредные.
Но об этом дальше.
Вернемся, однако, к Ачесону. Экономическое парт-
нерство Ачесон называет «слаженно действующей»
и «взаимозависимой» системой экономики «некомму-
нистического мира», защищаемой общей военной
мощью. Ее создание автор считает одной из главных
задач в борьбе с коммунизмом. Автор отрицает все-
общую войну. На словах. На деле же все его планы
и рассуждения пропитаны духом «холодной войны»,
нацелены на защиту «принципа силы». «Конечно, —
пишет он, — могут сказать, что я говорю языком им-
периализма, колониализма или обоими сразу и что
политика установления силы и единства в центре сво-
бодного мира как дело первостепенной важности вы-
зовет враждебное отношение народов Азии и Аф-
рики»2. Однако более широкие задачи борьбы с ком-
мунизмом, ради которых надо пожертвовать нацио-
нальными интересами и традициями, диктуют необхо-
димость жесткой политики «с позиции силы».
И снова одно отступление. Голдуотера ругают те-
перь все, кто хочет прослыть «демократом», «либера-
лом», в том числе и такие деятели, как Ачесон. Гол-
дуотер для этого удобная фигура. Но чем, спраши-
вается, отличаются рассуждения Ачесона от открове-
ний Голдуотера, заявившего, что «если справедливость
для банту влечет за собой отход правительства Южно-
Африканской Республики от Запада, то банту должны
1 R. Strausz-Hupe, S. Possony, International Relations
In the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship,
p. 634.
2 D. Acheson, Power and Diplomacy, p. 116,
287
быть готовы еще некоторое время носить при себе
пропуска» 1.
Программа Ачесона фактически совпадает с пла-
нами военного подавления освобождающихся наро-
дов. Он тоже говорит об экономических и политиче-
ских жертвах, которые следует принести на «общий
алтарь», поскольку американским монополиям уж
очень хочется «защитить» народы Азии и Африки от
«коммунизма». Конечно, хочется, только не «защи-
тить» от выдуманной угрозы, а прибрать эти страны
к своим рукам.
Жаль, однако, вздыхает Ачесон, но эти народы ни-
как не хотят взять в толк, что им необходимо скорее
отдать себя под американское «покровительство».
Иными славами, никак не разберут, кому в действи-
тельности принадлежит «общий алтарь».
Итак, поначалу казалось, что стоит американским
колониалистам прикрикнуть и побряцать оружием, как
бывшие колонии окажутся в их руках. Поэтому вла-
ствовала концепция «голой силы». Народы бывших ко-
лоний не захотели менять надсмотрщика. Они пред-
почли самостоятельность.
Политическая наука начала поиски концепций, рас-
считанных на невоенное подчинение освобождающе-
гося мира. Возникли теории «партнерства», «общих
жертв», «технической и культурной интеграции». Под-
линные цели этих доктрин оказались довольно про-
зрачными. Теорию «модернизаторской революции»
У. Ростоу позднее подвергли критике и в американ-
ской литературе. Она, эта теория, утверждала, что
«единое индустриальное общество» способствует яко-
бы развитию отсталых стран и делу их свободы и не-
зависимости. На самом деле она служит всего лишь
прикрытием экспансионизма США2, поскольку глав-
ная суть американской политики сводится к тому, что-
бы «открыть границы для американского бизнеса.
От этого зависит выживание системы»3. В этой же
1 В. G о 1 d w a t е r, Why not Victory?, p. 39.
2 С. Oglesbey, R. Shaull, Containment and Change,
pp. 76—79.
3 Ibid., p. 70.
288
работе высмеивается и легенда о «честном предпри-
нимательстве», ибо «американские капиталисты ни-
когда не станут выращивать себе конкурентов» 1.
Поскольку концепции «честного партнерства»,
«единого общества» и др. мало помогали утвержде-
нию идеи «американской империи», в пропаганде
США вновь громко зазвучали призывы перестать це-
ремониться с «азиатами» и «африканцами». Они, мол,
как и американские негры, не понимают еще, что хо-
рошо, а что плохо. Надо сначала оккупировать быв-
шие колонии, а затем решить, как быть дальше. Тем
более что основная доктрина США, как пишет Р. Так-
кер, никогда не препятствовала «наступательному
применению силы тогда, когда внутренние беспоряд-
ки или революции поддерживаются в какой угодно
мере каким-либо государством извне»2. Разумеется,
определение того, происходят где-либо «беспорядки»
или нет, а также установление факта «поддержки из-
вне» американцы оставляют за собой.
Посыпались упреки, что дипломатия прозевала мо-
мент активной интервенции, за что и поплатилась.
В сборнике «Идея колониализма» авторы откро-
венно сетуют на то, что освобождение народов Азии
и Африки от колониального ига идет слишком быстро,
что в колониях еще не создано сильной «антикомму-
нистической оппозиции». Народы этих районов «слиш-
ком увлеклись», а США еще не готовы принять так
быстро под свое «руководство» колониальное насле-
дие бывших империй.
Как утверждается в сборнике, антиколониальная
революция «разрушительна во всех отношениях». Во-
первых, «немедленное уничтожение» колониального
правления неизбежно толкнет эти страны к «комму-
низму», так как независимость без предварительного
прогресса в образовании и экономике, «без опыта де-
мократии» помешает народам Востока правильно по-
нять «их действительные интересы». Во-вторых, сам
по себе уход из колоний колониальных империй «ук-
1 С. О g 1 е s b е у, R. S h a u 11, Containment and Change,
p. 111.
2 R. Tucker, The Just War. Baltimore, 1960, p. 42.
289
репит силы советского блока». По этим соображени-
ям «немедленное установление полной независимо-
сти было бы преждевременным, а потому нежела-
тельным» 1. Подобная позиция оправданна, мол, еще и
потому, что «антиколониальная агитация» является яко-
бы делом «интеллигенции университетского студенче-
ства и честолюбивых политиканов», то есть «малень-
кого, но шумливого меньшинства» 2.
Фальсификация очевидна. Однако она имеет свой
адрес. Американская пропаганда стремится противо-
поставить руководителей национально-освободитель-
ного движения народным массам. Ввести в заблужде-
ние собственный народ. Убедить, что в своей восточ-
ной политике США — эти «наследники демократии»
Древней Эллады — не могут полагаться на мнение
«маленького, но шумливого меньшинства».
Бездна лицемерия!
Восток — ключ к спасению буржуазного строя.
Мало того, последняя надежда на создание «амери-
канской империи». Эти мотивы все сильнее звучат в
политической науке. Как пишет Д. Макартур в своих
воспоминаниях, ему еще в 1904 году после инспек-
ционной поездки в страны Азии «стало абсолютно яс-
но, что будущее Америки и, по существу, само ее
существование неразрывно связаны с Азией» 3.
Разного рода предложениям относительно полити-
ки США на Востоке нет конца. Одни идеологи, при-
знавая банкротство военного диктата, считают более
«обнадеживающим» перевести эту политику в русло
«экономического», «политического» и «морального»
соперничества с социализмом. Другие агитируют за
тесное сближение «западников и африканцев». Необ-
ходимо, пишут они, «найти реальный и разумный син-
тез западных ценностей и африканских традиций, за-
падных политических институтов и племенных обы-
чаев» 4.
1 R. Strausz-Hupe, H. Hazard (eds.), The Idea of
Colonialism, pp. 35—37.
2 Ibid., p. 29.
3 D. MacArthur, Reminiscences. New York, 1964, p. 32.
4 Ph. Quigg (ed.), Africa. New York, 1964, p. 101.
290
Только на этом пути, как утверждает Р. Файфилд
в книге «Дипломатия Юго-Восточной Азии» 1, у раз-
вивающихся стран могут появиться перспективы раз-
вития, благоденствия и самостоятельности. Третьи по-
прежнему отстаивают курс на сохранение колониаль-
ных режимов, на передачу «колониального наслед-
ства» американским монополиям.
Итак, согласны даже на синтез собственной «демо-
кратии» с племенными обычаями. Не исключено, что
согласятся ввести «племенные обычаи» без всякого
синтеза, только бы колонии остались. А все-таки им-
позантно выглядел бы Рокфеллер или Морган в одея-
нии африканского племенного вождя, с копьем в ру-
ках, костяными серьгами в ушах и с кольцом в носу.
Да еще в краске. Серьезно, стоит рискнуть.
Страны Африки получили независимость «слишком
рано», поскольку большинство из них не способно к
самоуправлению и не готово к нему2, — утверждает
Эллендер. А лидер «бешеных» Б. Голдуотер предла-
гает создать в Африке протектораты (ну чем не гит-
леровская идея!) под управлением западных стран.
Он пишет: «Во многих местах такую политику заклей-
мят как реакционную, шовинистическую и захватни-
ческую. Нам придется пережить эти обвинения. Нам-
то ведь ясно (обратите внимание: ясно! — Л. Я.), что
колониальная система, даже на нынешнем этапе ее
развития, лучше для африканских народов»3.
Конечно, ясно! А как же иначе?
Ясно, что монополиям куда как выгодно иметь ко-
лониальные владения с даровым сырьем и дешевой
рабочей силой. Отсюда ясность у Голдуотера и ему
подобных. А вот народам Азии, Африки, Латинской
Америки приходится все чаще «выяснять» отношения
с империализмом с оружием в руках. Результат для
империализма ошеломляющ. Колониальная система
развалилась. Взамен ее захватчики получили неистре-
1 R. Fifield, The Diplomacy of Southeast Asia: 1945—1958.
New York, 1958.
2 A. Ellender, A Report on United States Foreign Opera-
tions in Africa. Washington, 1963, pp. 15—16.
3 B. G о 1 d w a t e r, Why not Victory? 1962, p. 139.
291
бимую ненависть народов, над которыми веками изде-
вались, веками грабили. Ценой огромных жертв и ли-
шений им приходится теперь наверстывать украден-
ные колониализмом десятилетия.
Под обломками колониальной системы погибли
и глобальные интервенционистские программы. В ус-
ловиях национального пробуждения народов такие
программы, как отмечают наиболее изворотливые
идеологи, скорее навредили, чем принесли пользу.
Им больше по душе концепции «скрытого характера»,
в которых колониалистские планы тщательно маски-
руются. Путем разного рода терминологических
ухищрений корыстные цели монополий выдаются за
общие, экономическое завоевание — за бескорыст-
ную помощь, тоталитарные режимы «горилл» — за де-
мократию и т. д. Наиболее известным идеологом та-
кого рода является Честер Боулс.
Он написал много книг. Боулс, как и Кеннан, о ко-
тором уже говорилось, занимает сравнительно осо-
бое место в политической науке. По ряду причин.
Во-первых, потому, что пытается более трезво оце-
нить современное мировое развитие.
Во-вторых, его концепции, как правило, критичны,
особенно по форме, что позволяет Боулсу привлекать
к себе внимание более широких слоев обществен-
ности, чем это удается открытым апологетам политики
империализма.
В-третьих, Боулсу, как и некоторым другим уче-
ным и публицистам, принадлежит особая роль в фор-
мировании общественного мнения: он не только оце-
нивает прошлое, но и конструирует различные ва-
рианты будущей политики. Хотя взгляды Боулса по
ряду вопросов не совпадают со взглядами, скажем,
Кеннана, Липпмана или Уорберга, но их роль в аме-
риканской пропаганде и влияние на выработку между-
народного курса во многом сходны.
Пожалуй, нет сколь-нибудь важного вопроса
внешней политики, по которому Боулс публично не
высказался. Он в значительной мере является авто-
ром «новой» восточной доктрины, предполагающей
использование в странах Азии и Африки главным об-
292
разом политических и идеологических средств в ка-
честве основных в борьбе против социализма.
Обратимся к работе «Отчет посла». Книга пред-
ставляет собой наблюдения и некоторые выводы,
сделанные автором на основании личного опыта (ко-
гда он был американским послом в Индии и Непале
в первый раз).
Что беспокоит Боулса прежде всего?
Два вопроса: размах национально-освободительно-
го движения и рост влияния марксистской идеологии
в странах Востока. Автор рассматривает Азию, в пер-
вую очередь Индию, как решающее звено в борьбе
с коммунизмом. Развитие этой части мира, по его
мнению, определит окончательные пути для всего
человечества.
Формулируя задачи внешней политики, он подчер-
кивает, что США должны сделать все, чтобы Азия по-
шла по капиталистическому пути и объединилась с За-
падом в единый фронт борьбы против социалистиче-
ских стран. Но Боулс считает, что внешняя политика
США не может решить этих задач, так как страдает
многими ошибками. Основной ее просчет в том, что
она не принимает во внимание огромную популяр-
ность Советского Союза в странах Азии, то есть бли-
зорука. Авторитет СССР Боулс объясняет следующи-
ми причинами:
1. Русская революция разрушила одну из величай-
ших деспотий мира;
2. Советский Союз, опираясь на обездоленных ра-
бочих и крестьян, без иностранных капиталовложений
и управляющих добился грандиозных успехов в эко-
номическом развитии;
3. Народы Азии и Африки считают Великую
Октябрьскую революцию составной частью общей
борьбы за национальную независимость, за освобож-
дение от колониального гнета, и, наконец,
4. Они убеждены, что Советский Союз является
единственной великой державой, где нет расовой дис-
криминации 1.
1 Ch. Bowles, Ambassador's Report. New York, 1954, p. 216.
293
Основные направления американской внешней по-
литики в Азии Боулс одобряет. К ним он относит:
добиться популярности Америки; купить или завоевать
благодарность людей, населяющих Азию; приобрести
здесь как можно больше союзников для проведения
«холодной войны»; расширить сферу государств, при-
нявших систему капитализма 1.
Автор поддерживает колониалистскую программу
правящих сил США. Но методы достижения поставлен-
ных целей могут привести, по мнению Боулса, к про-
валу всей политики в этих «критических районах мира».
Политика США, неверно оценив отношение народов
стран Азии к Советскому Союзу, избрала, как пишет
Боулс, грубые и негибкие пути взаимоотношений с ни-
ми, которые напоминают методы колониальных импе-
рий. Каша политика, пишет Боулс, придерживается ло-
зунга «Кто не за нас, тот против нас» 2. В этом, утвер-
ждает он, лежит корень провалов. При помощи окри-
ка нельзя ликвидировать популярность СССР и вос-
становить против него народы Азии и Африки.
Другая ошибка — опора на режимы, судьба кото-
рых полностью зависит от долларовых подачек США
и штыков американской армии. «Сердце Азии и ключ
к будущему», подчеркивает Боулс, находятся не на
Формозе и не в Южной Корее, а в миллионах лю-
дей, населяющих нейтральные страны, «стратегичес-
ким и политическим центром которых является Ин-
дия» 3.
Боулс, в сущности, разделяет стратегию «нового
колониализма», но достаточно умело маскирует свои
позиции. Весь огонь критики он направляет на методы
политики, пытаясь обелить сущность ее. Критика по
форме, апологетика по существу.
Как говорится, и критично и апологетично!
Нет нужды отрицать, что методы политики играют
важную роль, и в этом отношении критика Боулса
представляет интерес. Но в данном случае она служит
1 С h. Bowles, Ambassadors Report, p. 343.
2 I b i d., p. 396.
3 I b i d., p. 99.
294
всего лишь «дымовой завесой» для прикрытия агрес-
сивного содержания международного курса США.
В работе «Новые горизонты мира» Боулс пытается
осмыслить основные задачи политики США на Востоке
в историко-теоретическом плане. Автор сравнивает
развитие революций в СССР, США, Индии и Китае.
Главное явление столетия — борьба между США
и СССР, между противоположными социальными си-
стемами и принципами жизни. Разумеется, автор счи-
тает «американский путь» наиболее подходящим для
человечества. Современность, однако, богата неожи-
данностями. Исход битвы колоссов нынешнего мира,
рассуждает автор, будет решен не в прямом столкно-
вении этих стран. Судьба «соперничества» зависит от
Востока. За кем он пойдет, тот и одержит победу.
В этой связи главной стратегической осью политики
на Востоке должна быть поддержка, защита и пропа-
ганда «индийского пути». Позднее другой автор,
Б. Уорд, поддерживая Боулса, напишет, что помощь
Индии в ее экономическом развитии является не про-
сто поддержкой этой страны, а частью мировой стра-
тегии западного мира, рассчитанной на победу над
коммунизмом 1.
Позиция диктата придает международному курсу
США колониальный характер, обрекающий его на про-
вал, пишет Боулс. Если открытая империалистическая
политика, рассуждает Боулс, сходила с рук в от-
ношениях с индейскими племенами и со странами
Латинской Америки, то на современном Востоке она
может погубить стратегические задачи США в этом
районе мира.
Вообще-то империализм автор считает естествен-
ным для «нации, обладающей силой» 2. Но Боулс вы-
ступает против его методов, которые, как он пишет,
были вполне подходящими во времена Маккинли
и Теодора Рузвельта, но могут оказаться пагубными
1 В. Ward, The Plan Under Pressure. Bombay, 1963,
pp. 49, 60.
2 Сh. Bowles, The New Dimensions of Peace. New York,
1955, p. 279.
295
сегодня в отношениях со странами Азии и Африки,
сбросившими колониальные цепи.
По своим взглядам Боулс, конечно, отличается от
таких идеологов, как Страус-Хюпе, Поссони. Хотя бы
тем, что отрицает войну как средство решения спор-
ных вопросов. Но если говорить о его отношении
к конечной цели американского государства, то здесь
рассуждения Боулса с ультраправыми сходны.
«Американская политика, — пишут Страус-Хюпе
и Поссони, — порой наскоро разрабатывается и слиш-
ком бесцеремонно проводится в жизнь. США сами
помогают создавать картину грубого бюрократическо-
го произвола. Но это не означает, что США должны
посыпать пеплом голову и отказаться от своей руко-
водящей роли» 1.
Эти слова могли бы принадлежать и Боулсу.
Америка должна выступать не только как «парт-
нер», но и как «архитектор» мировых порядков. «Без
такого взгляда люди погибнут»2, — пишет Боулс. Но
«если этому суждено сбыться, — пишет он же, —
американский народ возьмет на себя роль, которую
еще ни одна преуспевающая и могучая нация не бра-
ла на себя за всю историю цивилизации» 3.
Эти слова могли бы принадлежать и Страус-Хюпе,
но только без рефлексирующего «если».
Но об этом позднее.
Касаясь методов решения международных про-
блем, Боулс, как уже говорилось, отвергает войну,
справедливо подчеркивая, что война не может ре-
шить ни одного спорного вопроса. Боулс критикует
политику «массированного возмездия», считая ее
слишком воинственной и бесперспективной 4.
Кокетлив автор с концепцией «силы». США якобы
неверно понимают политику «с позиции силы». Дело
1 R. Strausz-Hupe, S. Possony, International Relations
in the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship,
p. 790.
2 Сh. Bowles, American Politics in a Revolutionary World,
p. 131.
3 «Foreign Affairs», Yuly, 1962.
4 Ch. Bowles, The New Dimensions of Peace, p. 326.
в том, что нынешние стратеги американской полити-
ки ошибочно считают военную мощь «основным
источником силы» 1. А в чем суть боулсовского тол-
кования этой политики? Нельзя, пишет он, сохранить
мир «при помощи атомного оружия. Без идей, веры
и взаимопонимания наши доллары также являются
бесполезными» 2.
«Спасение» купить невозможно, его надо завое-
вать. Но не в войне, а в борьбе идей. Содержанием
политики «с позиции силы» должна быть моральная
вера в идеи «свободного мира» и стремление убе-
дить народы Востока в «преимуществах американ-
ского образа жизни». Доктрина «силы» является пра-
вильной, но беда в том, что руководители внешней
политики, неверно истолковав ее, нарушили необхо-
димое соотношение военного и морального аспек-
тов этой теории. В результате международная поли-
тика стала слишком воинственной и неубедительной.
Спасая термин, Боулс хотел бы спасти и сущность це-
ли, выдвинув на первый план политико-идеологические
проблемы.
Боулс надеется на «моральную силу» америка-
низма, но тут же признает, что с нынешним бага-
жом идей и господствующим образом мышления
очень опасно вступать в идейное сражение с комму-
нистической идеологией и тем более надеяться на
успех.
Почему?
Ответы противоречивы. И далеки от оптимизма.
С одной стороны, он утверждает, что американская
нация, «созданная революцией и «на основе веры
в свободу и неприкосновенность личности», является
наиболее «щедрой» и «образованной», имеет «самый
высокий жизненный уровень» и т. д. Иными слова-
ми, Боулс не жалеет красок для восхваления «аме-
риканского образа жизни». С другой — автор встре-
вожен, что американцы производят впечатление
«расчетливых и эгоистичных» людей. Они отгороди-
1 Сh. Bowles, The New Dimensions of Peace, p. 325.
2 Ibid., p. 380.
297
лись от «надежд и стремлений большинства населения
Земли» и не хотят жертвовать ничем для предотвра-
щения войны. В стране «не устранена расовая дискри-
минация». Свои надежды США возлагают «на деньги
и военную силу», а процветание зиждется «на непроч-
ных основаниях» оборонных программ «холодной
войны». Он отмечает упадок «демократии» и пишет,
что свобода «оказалась в оборонительной позиции» 1.
Итак, Боулс мечтает распространить «американский
образ жизни» на другие страны. Но автора охваты-
вают сомнения. Он явно не уверен, что имперским
надеждам суждено осуществиться.
В «Новых горизонтах мира» с большей силой, чем
прежде, подчеркивается необходимость мирного ре-
шения спорных вопросов. Такая позиция явилась отра-
жением усиливающейся дискуссии по проблемам
мира среди определенной части интеллигенции, дело-
вых кругов, политических деятелей, роста реалистиче-
ских тенденций в оценке международной обстановки.
Даже явные милитаристы несколько меняют тон.
Например, Финлеттер пишет, что США были «слиш-
ком поглощены в Азии военными договорами и угро-
зами войн»2. Определяя пути «холодной войны»
на Востоке, автор, как и Боулс, на первый план выдви-
гает задачу убедить народы Азии и Африки в том, что
якобы существует опасность завоевания их комму-
нистическими странами3. Если удастся убедить, то
можно надеяться на усиление позиций США в «треть-
ем мире» и в конечном итоге на «успешный исход»
борьбы двух систем.
Раньше Финлеттер предпочитал звуки барабана.
Новые веяния находят отражение и в других рабо-
тах. Политику США на Востоке подвергают острой
критике С. Адлер и М. Стэнли. Политические лидеры
страны, рассуждает Адлер, заверяют американцев,
что деньги налогоплательщиков идут на «холодную
войну против коммунизма», в конечном счете на
1 Сh. Bowles, The New Dimensions of Peace, p. 382.
2 Th. Finletter, Foreign Policy: The Next Phase, p. 113.
3 Ibid., pp. 17, 18, 129, 147.
298
спасение мира и свободы. Но как совместить слова
с фактами: ведь США упорно поддерживают наибо-
лее «коррумпированные и авторитарные режимы»
в мире?1 Эту же точку зрения разделяет и Стэнли.
Он признает, в частности, что США активно поддер-
живали позиции европейских колониальных держав,
«не поняли нужд и целей нейтральных стран» 2.
Адлер озабочен тем, что нейтральные нации не
проявляют «беспокойства в отношении коммунизма»3.
Здесь он видит основную угрозу американскому влия-
нию и считает, что не военная помощь отдельным
«верным» странам, а широкое экономическое проник-
новение в нейтральные районы земного шара явится
фактором, который определит исход борьбы. Поли-
тика помощи только тем странам, которые «подтвер-
дили» свою приверженность «свободному миру», уже
привела к «подрыву влияния в Азии и Африке» 4.
Не в почете оказался «свободный мир». А ведь
так долго его хвалили.
В следующей работе, «Идеи, народ и мир», Боулс
пытается рассмотреть перспективы политики на Восто-
ке в условиях, когда коренным образом изменилось
соотношение сил на международной арене. Всеобщий
переполох, вызванный в США выдающимися научно-
техническими достижениями СССР, породил многочи-
сленные предложения по пересмотру тех или иных
сторон внешней политики.
Озабочен этим и Боулс.
Особенно резко он критикует политику «экономи-
ческой помощи». Видимо, эта критика стала необходи-
мой в новых условиях, когда многие народы освобож-
дающегося мира уже сумели на собственном опыте
убедиться в подлинных целях этой «помощи». Раньше
довольно активно проповедовался тезис, что «по-
мощь» — суть проявление «американского гуманиз-
ма». Эти акции, как утверждают Р. Страус-Хюпе
и С. Поссони, «некоторые страны, главным образом
1 S. A d 1 е r, The Isolationist Impulse, p. 378.
2 M. Stanley, Waging Peace. New York, 1956, p. 203.
3 S. A d 1 e r, The Isolationist Impulse, p. 375.
4 I b i d., p. 466.
199
США, проводят исключительно из благородства и со-
страдания» 1.
Но в «сострадание» перестали верить, а «благород-
ство» всегда выглядело слишком комично. Боулс
взялся «за спасение» политики «помощи» слабораз-
витым странам — одной из активнейших форм нео-
колониализма. А для начала подверг ее критике.
Американцы, пишет он, думают, что их деньги идут
на цели, помогающие борющимся нациям «облегчить
бремя бедности и создать основы для свободного
общества». На самом деле, четыре доллара из каж-
дых пяти тратятся на военные нужды. Подавляющая
часть «помощи» направляется на Тайвань, в Южную
Корею и Южный Вьетнам, в которых живут лишь
4 процента населения слаборазвитых стран. В реше-
ниях конгресса об «экономической помощи», в част-
ности в законе от 1957 года, подчеркивалось, что эту
помощь необходимо оказывать до тех пор, пока «ми-
ровой коммунизм будет угрожать нашим интересам».
Отсюда следует простой вывод, подчеркивает Боулс,
что США заинтересованы не в развитии экономики
слаборазвитых стран, а только в борьбе с коммуниз-
мом. Поэтому народы Востока благодарят Советский
Союз не только за предоставленные им кредиты и по-
мощь советских специалистов, но и за американскую
помощь, которая предоставляется, по официальным
признаниям, только в страхе перед коммуниз-
мом 2.
Другим мотивом «экономической помощи» было
приобретение военных или политических союзников.
Но эти надежды также не оправдались. Теперь, при-
знает автор, уже «невозможно купить лояльность на-
ций». Да и помощь США оказывают только тем, кто
безоговорочно «принимает американскую интерпре-
тацию мировых событий» 3.
1 R. Strausz-Hupe, S. Possony, International Rela-
tions in the Age of Conflict between Democracy and Dictator-
ship, p. 546.
2 С h. Bowles, Ideas, People and Peace. New York, 1958,
p. 135.
3 Ibidem.
300
Третьим аргументом в пользу «экономической по-
мощи» обычно выдвигалось предположение, что мож-
но сохранить статус-кво «регулярным заполнением
голодных желудков рисом». Но и эта надежда не
увенчалась успехом.
Истинные мотивы «помощи» стали признавать все
чаще. В основе «помощи», пишет, например, Б. Уэс-
терфилд, лежат отнюдь не филантропические сообра-
жения, а собственная «национальная безопасность»
и связанное с ней «сдерживание коммунизма» 1.
Г. Фейс, автор работы «Иностранная помощь и внеш-
няя политика», признает, что основным условием
и задачей «помощи» является создание частного секто-
ра, то есть капиталистической экономики, а также про-
тиводействие «коммунистической угрозе» 2. Встречают-
ся более откровенные формулировки. Например,
У. Хэвард пишет, что «помощь» эта «слишком отдает
разновидностью интервенционизма, осуществляю-
щегося Соединенными Штатами в середине XX века
под флагом «долларовой дипломатии» 3.
Резкой критике программа «помощи» подвергается
в работе «Американская империя». Ее автор, Стил,
отмечает, что «помощь иностранным государствам
в качестве инструмента «холодной войны» принесла
разочарование и в конечном счете потерпела фиаско.
Она не купила нам союзников, не завоевала друзей
и не создала самообеспечивающихся наций». Помощь
стала «формой империализма». Прикрываясь заботой
«об экономическом развитии, мы осуществляли глу-
бокое и иногда трагическое вмешательство в политику
тех стран, которым мы «помогали»4. В результате для
многих людей в «третьем мире» США — не столько
эксколониальная, сколько неоколониальная держава,
осуществляющая такую экономическую власть
1 В. Westerfield, The Instruments of American Foreign
Policy. New York, 1963, p. 323.
2 H. F e i s, Foreign Aid and Foreign Policy. New York, 1964,
p. 51.
3 W. H a v a r d, Government and Politics of the United States.
New York, 1965, p. 211.
4 R. S t e e 1, Pax Americana, pp. 265—266.
301
и предъявляющая такие политические требования, ко-
торых не приходилось терпеть от старых метропо-
лий 1.
В работе «Идеи, народ и мир» Боулс возвращается
к проблеме «антиколониальной революции». По ут-
верждению Боулса, вначале освобождающиеся нации
якобы смотрели на США как на политического и эко-
номического лидера мира, но страна оказалась «не-
достаточно подготовленной к такой миссии» 2. Больше
того, грубые политические ошибки в странах Азии
и Африки привели к тому, что народы этих континен-
тов стали отождествлять США с колониальными дер-
жавами.
Боулс призывает к «уточнению» американской по-
зиции «в отношении колониализма», поскольку неуме-
лые действия политических лидеров создали пред-
ставление о политике США как о колониальной и экс-
пансионистской. Главной ошибкой Боулс считает
«крайне негативную» политику в отношении КНР. Эта
политика может привести США к «политической и во-
енной изоляции в этом критическом и чреватом взры-
вами районе»3. США, ослепленные ненавистью, яко-
бы не ищут возможностей для того, чтобы извлекать
выгоды для себя из любых событий и поворотов
в политической ситуации в этом районе мира.
Уместно заметить, что аналогичная мысль значи-
тельно раньше и более откровенно выражена в кол-
лективной работе «Следующий шаг в Азии». Еще
в 1949 году авторы этой книги советовали амери-
канскому правительству как можно скорее установить
с Китаем экономические и культурные связи, втянуть
его в орбиту западной политики, поскольку, добав-
ляют авторы работы, уже «слишком поздно» пред-
принимать «военные или другие интервенционистские
действия» 4.
Почти двадцать лет спустя Роберт Кеннеди, фор-
1 R. Steel, Pax Americana, p. 273.
2 Ch. Bowles, Ideas, People and Peace, p. 116.
3 Ibid., p. 140.
4 J. Fairbank, H. Cleveland, E. Reischauer,
W. Holland, Next Step in Asia. Boston, 1949, p. 23.
302
мулируя свою программу, писал, что нужны поиски
политического компромисса, который предшествовал
бы «примирению с КНР», считал необходимым про-
водить политику с учетом реальной обстановки, отка-
завшись при этом от мнения, что Китай «будет оста-
ваться враждебным США», а также исходить из то-
го факта, что Америке «угрожает не всякое распро-
странение влияния КНР» 1.Р. Кеннеди не суждено бы-
ло стать президентом и осуществить свою програм-
му, поскольку он был, как и его брат, Дж. Кеннеди,
убит. Администрация Никсона, как сообщает амери-
канская печать, проявляет большой интерес к про-
блеме Китая, с тем чтобы как можно активнее ис-
пользовать в своих интересах антисоветский курс Мао
Цзэ-дуна и его окружения.
Возвращаясь к книге Боулса, надо заметить, что
особое его беспокойство вызывает сложившееся мне-
ние о США как о державе, поддерживающей коло-
ниальные режимы. Восстановить потерянный пре-
стиж — главная задача политики в Азии и Африке.
Надо, мол, доказать народам слаборазвитых стран,
что они должны участвовать в общей борьбе против
коммунизма не ради американцев, как они думали до
сих пор, а ради «самих себя»2. Как и прежде, глав-
ным звеном в решении этой задачи Боулс считает
установление «шаг за шагом атмосферы сотрудниче-
ства и доброй воли» между Индией, с одной стороны,
и США и странами Западной Европы — с другой.
Более тонкая политика в странах Азии и Африки
должна, по мнению Боулса, привести к перелому
в умонастроениях их народов в пользу США, решить
судьбу сражения за «умы и сердца людей», в конеч-
ном счете «изолировать Кремль»3. Итак, снова рас-
чет на изоляцию Советского Союза. Методы ста-
рые — деньги и пропаганда, но подчеркивается не-
обходимость изменить их политическую окраску и
направление.
1 R. Kennedy, To Seek a Never World. New York, 1967,
p. 167.
2 Ch. Bowles, Ideas, People and Peace, p. 138.
3 Ibid., p. 122.
303
Одно смущает Боулса: «экономическая помощь»
не может продолжаться бесконечно. Освободивши-
еся страны настолько быстро развивают экономику,
что в скором времени смогут обойтись без импорта
большей части товаров из стран Запада. Кроме того,
собственная индустрия будет поглощать во все воз-
растающих размерах экспортируемое ныне сырье,
что сократит вывоз сырых материалов. Учитывая рас-
тущую зависимость экономики Западной Европы от
сырьевых ресурсов Азии и Африки и экспорта в эти
районы готовой продукции, обе перспективы таят
в себе опасность экономической катастрофы для за-
падных стран, последствия которой трудно предуга-
дать.
Рассуждая таким образом, Боулс видит один вы-
ход: установление таких экономических, технических
связей США с индустриализирующимися нациями
именно сейчас, в начальный период их промы-
шленного развития, которые бы навечно привя-
зали экономику «третьего мира» к экономике
Запада.
На примере рассмотренных работ видно, что Бо-
улс пока еще не может, а скорее не хочет полно-
стью стряхнуть с себя слепые доктрины «холодной
войны», но его поиски каких-то реальных путей в по-
литике — показатель определенных сдвигов в настро-
ениях некоторой части буржуазии США.
Но Боулс остается на позициях «скрытого коло-
ниализма». Он понимает, что грубая сила, прямой
подкуп, окрики не принесут надежных положительных
результатов. Больше того, подобные методы укреп-
ляют подозрительность, будят ненависть.
Конечно, приемы старых колонизаторов соблаз-
нительны. Они возбуждают сладостные иллюзии
о «протекторатах», африканских гетто и т. п. Впрочем,
латиноамериканская система «горилл» далеко не ил-
люзии, а жестокая реальность. Но Боулса все это не
устраивает. Он понимает, что подобные методы мо-
гут обеспечить только временный успех. Только вре-
менный. Боулс же озабочен решением проблемы
в стратегическом плане.
304
Его вывод: создание единого блока Запада и Во-
стока под эгидой США для борьбы с коммунизмом
и для решения экономических задач в интересах аме-
риканских монополий.
Путь к этому: терпеливая борьба за «умы и серд-
ца» народов Азии и Африки, индустриализация Ин-
дии, тесно связанная с экономикой США, проведе-
ние такой экономической политики в странах Восто-
ка, которая бы привязала накрепко развивающуюся
промышленность к экономике США.
Итак, цель — старая, методы — с поправками на
время.
Позиции Боулса во многом разделяет Дж. Уор-
берг. Его перу, как и Боулса, принадлежит много ра-
бот по проблемам внешней политики. В книге «Про-
грамма действий» он подчеркивает, что американ-
ская военная помощь странам Востока не помогает
установлению мира, а, наоборот, усиливает «внутри-
региональные ссоры». Поддержка враждующих сто-
рон создала убеждение, что США хотят занять на
Востоке место старых колониальных империй.
Как известно, свои надежды на успех американской
политики в развивающихся странах Боулс связывает
с Индией. Уорберг, не отрицая, что «индийский путь»
развития, его успех или провал будет весьма важным
для США, в то же время призывает к поискам взаи-
мопонимания с Китаем. Путь через Китай — са-
мый надежный, по Уорбергу, политический путь на
Восток.
Показательно, что в последний период, и особенно
с начала 1969 года, весьма влиятельные круги в аме-
риканской столице стали проявлять повышенную ак-
тивность, стремясь любыми путями нормализовать от-
ношения с Пекином. Обращают на себя внимание два
обстоятельства:
во-первых, усиление этой активности совпало
с особенно острым приступом антисоветизма у ны-
нешнего пекинского руководства. А во-вторых, миссия
проявить инициативу в этом вопросе была возложена
на группу политиков, стяжавших себе ярлык «либера-
лов».
305
Это последнее обстоятельство наглядно иллюстри-
рует испытанный прием распределения ролей, кото-
рый использует американская буржуазия, добиваясь
своих целей. Президент Никсон на протяжении всей
своей политической карьеры был известен как сторон-
ник безоговорочной поддержки Чан Кай-ши и против-
ник установления каких-либо контактов с народным
Китаем. Тем не менее после его прихода к власти
Вашингтон стал предпринимать активные попытки
установить контакты с Пекином, что явилось след-
ствием, как уже отмечалось, особенно яростной ан-
тисоветской деятельности маоистов, а также хотя и
запоздалым, но тем не менее состоявшимся понима-
нием того факта, что Чан Кай-ши не более чем поли-
тический труп.
Вот тут-то и пригодилось разделение ролей, кото-
рые поручаются республиканцам и демократам, кон-
серваторам и либералам. На авансцену вышли сена-
торы Эдвард Кеннеди, Уильям Фулбрайт, Джэкоб
Джавидс, профессор Барнетт из Колумбийского уни-
верситета, Рейшауэр и Фейербенк из Гарвардского
университета, Уайтинг из Мичиганского университета,
Пай из Массачусетского технологического института.
В середине марта 1969 года эти деятели организовали
в Нью-Йорке двухдневную конференцию по амери-
кано-китайским отношениям. В ходе ее была разра-
ботана аргументация для убеждения американского
общественного мнения в полезности налаживания кон-
тактов с маоистским руководством с точки зрения
«национальных интересов» США.
Более резкая, чем у Боулса и Уорберга, критика
внешней политики США на Востоке прозвучала в кни-
ге Бромфилда «Новый путь для уставшего мира». Ес-
ли Уорберг, а тем более Боулс еще пытаются спасти
некоторые, в том числе и обанкротившиеся, позиции
США в освобождающихся странах, то Бромфилд тре-
бует более радикальных изменений в политике.
Он пишет, что «мировая антиколониальная рево-
люция» является не только борьбой за свободу и не-
зависимость эксплуатируемых народов, но и одновре-
менно неизбежной перегруппировкой вокруг «новых
306
основных путей экономического развития стран и на-
родов мира» 1. В этой обстановке воинственная по-
литика США не может рассчитывать на успех.
Немалые надежды, по мнению автора, Соединен-
ные Штаты возлагали на «экономическую помощь»,
выдаваемую за бескорыстный дар нуждающимся. Но
эта помощь вызвала лишь ненависть народных масс
за рубежом и недовольство внутри страны.
Почему?
Во-первых, миллиарды, затраченные в порядке
помощи, не приносили выгоды простым людям. Они
лишь «увеличивали богатство и усиливали господство
богатого меньшинства, контролирующего банки и ин-
дустрию» 2.
Во-вторых, это «бессмысленное и нетерпимое бре-
мя неизбежно ведет к разрушению США»3, так как
означает истощение национальных ресурсов. В кон-
це концов США могут, рассуждает автор, уподо-
биться странам Западной Европы, которые уже сейчас
клянчат сырье за рубежом.
В-третьих, народы Востока убеждены, что время
господства колониальных империй прошло, что ста-
рые колониалисты Европы не имеют ни военной, ни
экономической силы диктовать свою волю народам
Азии и Африки. Только при помощи США они еще
в состоянии сохранять кое-где свое положение «как
эксплуататоров более слабых стран»4.
В-четвертых, американская помощь не только не
ведет к миру, а, наоборот, усиливает раздоры. Бром-
филд замечает, что во всех конфликтах послевоен-
ного времени не обходилось без американского ору-
жия, материалов, боеприпасов и т. д.
Свою политику США базировали «на военной и
политической интервенции»5 против других госу-
дарств вместо того, чтобы направить силы на «облег-
чение экономических трудностей мира». Поэтому мир
1 L. В r о m f i e 1 d, A New Pattern for Tired World, p. 48.
2 I b i d., p. 76.
3 1 b i d., p. 47.
4 I b i d., p. 52.
5 Ibid., p. 55.
307
и смотрит на США как на «реакционную силу, пы-
тающуюся восстановить то, что нельзя восстановить».
Это фальшивая и опасная роль. Она постоянно воз-
буждает «подозрения, ненависть и страхи». Автор
с горечью признает, что США «слепо и глупо пытают-
ся сдержать то, что нельзя сдержать, препятствуют
свободному обмену товарами и держат мир в посто-
янном волнении, организуя повсюду свои военные
союзы и базы» 1.
Порой американцы сетуют, что народы Востока
якобы не оценили «благородных» намерений США.
Иначе и быть не могло, замечает Бромфилд, так как
народы Азии и Африки отождествляют США со «ста-
рым и смертоносным колониальным империализмом
небольших европейских стран»2. И до тех пор, пока
США не перестанут оказывать дипломатическую,
военную и экономическую помощь бывшим колони-
альным империям, они не могут рассчитывать на до-
верие народов Азии и Африки. Многие в мире начи-
нают понимать, что огромная часть «нашей энергии,
денег и ресурсов направлена не в будущее, а в про-
шлое» 3.
Боулса и Уорберга страшила перспектива, что на-
роды Востока не поймут «разницы» между европей-
скими колониальными империями и США. Оба виде-
ли в этом конец надеждам на успешную политику
в этих районах мира. Надо было выбирать между
метрополиями и колониями. Но американские моно-
полии не могли на это пойти. Им нужно и то и дру-
гое. И колонии и метрополии. Такая политика получи-
ла и свое название. Профессор Гоффман пишет о ней
как о доктрине «асимметрии» 4, когда приходится ла-
вировать между «сочувствием» бывшим колониям и
«необходимостью» сотрудничества с бывшими импе-
риями.
1 L. Вrоmfield, A New Pattern for Tired World, p. 272.
2 Ibid., p. 49.
3 Ibid., p. 77.
4 Цитир. по: «American Defence Policy». Baltimore, 1965,
p. 443.
308
«Асимметрия» возникла потом. А пока Бромфилд
откровенно признает, что народы Азии и Африки
убеждены, что политика США ничем не отличается от
политики колониальных держав.
Только опаснее.
Соединенные Штаты хотят на века привязать эти
страны к своей экономике, задобрить их правитель-
ства подачками, накрепко стянуть новые государства
обручами военных союзов, помочь компрадорской
буржуазии встать на ноги и захватить решающие по-
зиции в этих странах. Иными словами, всеми сила-
ми толкают новые государства на капиталистический
путь развития.
Бромфилд клеймит американскую политику и за
полицейскую роль на Востоке. Корейскую войну ав-
тор называет трагической ошибкой. И до тех пор,
пока американские войска будут находиться в Корее,
не может быть мира в этом районе. Американские
объяснения полицейских акций, направленных якобы
против «красной агрессии», являются «просто глу-
пыми» 1. Например, американскую помощь Франции
в Индокитае мотивировали необходимостью сопро-
тивления «агрессии». Для народов Азии такое объяс-
нение звучит лицемерно, ибо на самом деле не «со-
противление агрессии», а борьба за сохранение коло-
ниального режима была главной целью интервенции.
Полицейскими акциями Соединенные Штаты защища-
ют режимы, наиболее «ненавистные в Азии», пишет
Бромфилд.
Небольшое отступление.
Теми же аргументами и почти в тех же словах объ-
ясняются провалы американской политики в «третьем
мире» в книге Дж. Амори «Обходя грань войны»,
изданной значительно позднее. В ней отмечается,
что политика США связала себя с обанкротившимися
режимами меньшинства, идет вразрез с «эрой на-
родной войны». Автор призывает сменить флаги:
отказаться от мифа, что народные войны — «проис-
1 L. Вromfield, A New Pattern for Tired World, p. 63.
309
ки коммунистов», и встать на сторону большинства,
направляя его действия в собственных интересах1.
Слова те же, а вывод другой.
Бромфилд критикует грубую воинственность с по-
зиций либерального буржуа, беспокоясь при этом
прежде всего за судьбу США в общей системе быст-
ро изменяющегося мира. Он более или менее честно
оценивает факты и события. Выход из порочного
круга он видит в крутом изменении политического
курса.
Амори тоже критикует американскую политику, ее
реакционную направленность против революций уг-
нетенных народов, но вовсе не из-за сочувствия к этим
народам. Он требует такой политики, которая бы ак-
тивно использовала революционное движение в стра-
нах Азии, Африки и Латинской Америки, но исклю-
чительно в американских интересах.
Рассматривая проблему «интересов» США в Азии
и Африке, предлагая рекомендации для будущего
курса, политическая наука все чаще склоняется к вы-
воду Боулса: от того, по какому пути пойдут афро-
азиатские государства, во многом зависит судьба
капитализма. В сборнике «Стратегия 60-х годов»
предлагается целая программа влияния на новые на-
ции, с тем чтобы «они не оказались в социалистиче-
ском лагере». Иначе «земной шар будет слишком
опасным местом для США» 2.
Как можно избежать такой опасности?
Необходимо помочь новым странам в планирова-
нии хозяйства, в его финансировании и организацион-
но-техническом налаживании, всячески способствовать
частному предпринимательству3. Авторы сборника,
как Боулс и Уорберг, не советуют создавать военные
союзы, особенно в Африке, считая более надежным
путь экономического поглощения этих стран посред-
ством «планирования и форсирования частного пред-
1 J. Amorу, Around the Edge of War. New York, 1961,
pp. 27—28.
2 J. Serf, W. Pozen (eds.), Strategy for the 60's. New
York, 1961, p. 1.
3 Ibid., pp. 146—148.
310
принимательства». Как пишет профессор К. Басс,
«азиаты не нуждаются в том, чтобы их учили, как во-
евать и умирать. Они будут приветствовать любого,
кто сможет научить их, каким образом при ограни-
ченных средствах достигнуть изобилия продуктов пи-
тания, производить больше предметов широкого по-
требления и строить хорошие жилища»1. По Бассу,
таким учителем могут быть только США или их со-
юзники.
При этом и капитализм надо преподносить умею-
чи, поскольку на земле слишком много недовольных
этим строем. «Нравится нам это или нет, но США,
ставшие после второй мировой войны сильнейшей
державой мира, часто рассматриваются как консер-
вативная сила, друг и союзник режимов, выступаю-
щих против всяких перемен»2. Поэтому следует не
защищать капитализм, не восхвалять систему «сво-
бодной конкуренции», а убеждать людей в том, что
в США произошла трансформация капитализма в «но-
вый», «просвещенный» строй «всеобщего благоден-
ствия» и «равных возможностей» 3.
В развитие такого подхода активизируется тезис,
что в последние годы США якобы уже «с большей
симпатией» относятся к стремлению афро-азиатских
народов к независимости, «перестали» считать ней-
трализм «аморальным», как это утверждал в свое
время Даллес. Идеологи буржуазии советуют приспо-
собиться к революционному духу в Африке и Азии
и по возможности относиться к нему как можно бо-
лее сочувственно. В работе «Арабы и Запад» содер-
жится совет: «создавать представления о США как
о стране, в которой продолжается революционный
процесс, которая с пониманием относится к пробле-
мам и нуждам развивающихся стран»4. Сульцбергер
идет дальше. Исходя из того, что «ни одна нация
1 С. Buss, The Arc of Crisis. New York, 1961, p. 32.
2 H. Aubrey, Coexistence. Economic Challenge and Res-
ponse. Washington, 1961, p. 9.
3 I b i d., p. 258.
4 Ch. Cream ins, The Arabs and the West. New York, 1963,
p. 319.
311
независимо от ее силы не может позволить себе на-
ходиться во враждебных отношениях» со странами
«третьего мира» 1, он предлагает свою концепцию
истории национально-освободительных революций.
XX век, по Сульцбергеру, пережил три революции:
политическую, идеологическую и научно-техническую.
Пророком первой — политической — он объявляет
американского президента В. Вильсона, который, ока-
зывается, «призвал» угнетенные народы к «револю-
циям самоопределения».
Сульцбергера не интересуют исторические факты.
Ему важно в общую ткань рассуждений о националь-
но-освободительных революциях вплести тезис (как
будто бы само собой разумеющийся), что США дав-
но стоят в авангарде национального освобождения.
Американцы, мол, поняли освободительную тенден-
цию мирового развития скорее других еще и потому,
что они были первыми, кто освободился от британ-
ского колониального господства. Конечно, рассуждает
Сульцбергер, антиколониальная революция (полити-
ческая, по терминологии автора) была углублена со-
циалистической революцией в России, но ее он на-
зывает лишь идеологической. Путем таких истори-
ческих подстановок и создается «теория», согласно
которой Соединенным Штатам отводится роль «за-
чинателей» национально-освободительных революций.
Пропаганда помогает изображать США в роли
этакого «патриарха» революций национального осво-
бождения. А «патриарху» легче стать и «лидером».
С позиций последнего можно и «прикрикнуть», «по-
ставить» на место непослушных, «привести в свою
веру непокорных». Именно о такой роли США и меч-
тают буржуазные идеологи.
Особое место в планах американских стратегов
отводится Индии. Вероятно, Боулс старался не на-
прасно. Роль Индии в планах США обсуждается все
активнее, и точка зрения Боулса находит все боль-
шую поддержку. Как сообщается в книге «Междуна-
1 С. Sulzberger, Unfinished Revolution: America and the
Third World. New York, 1965, p. 36.
312
родная ассоциация развития», сенатор Джавитс зая-
вил в конгрессе, что США «полны решимости сде-
лать Индию витриной свободного мира в Азии и оп-
лотом свободы»1.
Разумеется, по американским стандартам.
Но индусов предупреждают, что единство и про-
гресс в этой стране могут быть достигнуты лишь в том
случае, если Индия будет ориентироваться на стра-
ны Запада, в первую очередь на США, и изберет
капиталистический путь развития2.
Иными словами, хочешь получить помощь — по-
лезай в кабалу, пляши по-иностранному.
Однако политика создания «слаженно действую-
щей» и «взаимозависимой» экономики «некоммуни-
стического мира», создания капиталистических «вит-
рин» терпит провал. Народы не хотят подчиняться
диктатуре США. Никого не могут обмануть и косме-
тические эксперименты с собственным капитализмом.
Американские идеологи стараются убедить наро-
ды бывших колоний, что они бескорыстно пекутся
о «благе», «процветании» и «демократии».
Но даже «бескорыстие» по-американски не мо-
жет быть бескорыстным. В политической литературе
нет-нет да и проскальзывают признания о подлинных
целях США в Латинской Америке, Азии, Африке.
О войсках. О капиталах. И других атрибутах «амери-
канской демократии».
Современная история капитализма еще и еще раз
подтверждает, что вывоз капитала — мощное орудие
экономического и политического закабаления наро-
дов колониальных и слаборазвитых стран. «Для ста-
рого капитализма, — указывал В. И. Ленин, — с пол-
ным господством свободной конкуренции, типичен
был вывоз товаров. Для новейшего капитализма,
с господством монополий, типичным стал вывоз ка-
питала» 3.
1 J. W e a v e r, The International Development Association. New
York, 1965, p. 201.
2 W. Neale, India: The Search for Unity, Democracy and Prog-
ress. Princeton, 1965, p. 110.
3 В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 27, стр. 359.
313
Никогда в истории ни одна страна не имела та-
ких огромных вложений капитала за границей и не
Получала таких прибылей от них, как США в после-
военные годы.
Какова же роль правительства в этих усло-
виях?
Войска за рубежом нужны для охраны капитало-
вложений, говорят идеологи и политики. Капиталы
там немалые, их не бросишь на произвол судьбы.
А солдат — это способ, проверенный еще европей-
скими колонизаторами.
Правительству США надлежит принять на себя
полицейские функции, то есть сомкнуть солдатские
штыки и насмерть стоять на охране барышей моно-
полий. Как пишут авторы сборника «Внешние аспекты
национальной безопасности США», в обязанности пра-
вительства входит «гарантирование инвестиционной
программы», оказание помощи предпринимателям и
вкладчикам в «производстве капиталовложений за ру-
бежом» 1.
Не только капиталовложения охраняют американ-
ские солдаты за рубежом. Они нужны там еще и для
того, чтобы помогать выкачивать из стран Востока
сырье. Проблема природных ресурсов стран Востока
активно обсуждается в политической науке. Эконо-
мисты и социологи пытаются убедить американцев,
что политика США в странах Азии, Африки и Латин-
ской Америки соответствует «национальным интере-
сам». Без сырьевых ресурсов этих районов невозмож-
но успешно развивать собственную промышленность,
а значит, и обеспечить необходимый жизненный уро-
вень. В этих условиях США, как пишет Морли, наме-
рены «рассматривать в качестве врага любую силу,
которая угрожает этому снабжению, и как союз-
ника — любую силу, которая обеспечивает снабже-
ние» 2.
1 «Foreign Aspects of U. S. National Security». Washington,
1958, p. 69.
2 F. Мог ley, The Foreign Policy of the United States. New
York, 1951, p. 166.
114
Зная обостренную чувствительность американцев
ко всему, что касается их материального благополу-
чия, идеологи пытаются прикрыть политику разбоя
разговорами об «интересах» всего народа и даже
каждого человека. Не мешай, мол, разбойничать —
и тебе перепадет кусочек от награбленного. Поэтому
ухудшение политической ситуации в странах Востока,
например, «возникновение политики крайнего эконо-
мического национализма, экономической и админи-
стративной регрессии, широких смут и беспорядков
всех родов... будет крайне отрицательно влиять на
такое благосостояние»1.
Чтобы не допустить ничего подобного, Голдуотер
требует создания протекторатов и сохранения про-
пусков для африканцев. А Эмерсон в книге «Афри-
ка и политика Соединенных Штатов» считает, что
«осложнения в «холодной войне» могут повлечь не-
обходимость вмешательства вооруженных сил на
Африканском континенте, как это имело место в Ко-
рее и во Вьетнаме»2.
Заметим, что подобными заявлениями обычно на-
чинается идеологическая подготовка очередных про-
вокаций американской военщины. Она ищет новый
полигон и новое поле крови.
Судя по участившимся разговорам буржуазных
идеологов о возможности прямой интервенции в аф-
риканские страны, следует ждать дальнейшей активи-
зации американской военщины на Африканском кон-
тиненте.
Выгодные капиталовложения в даровое сырье —
вот что прежде всего привлекает американских ка-
питалистов в странах Востока. Империализм и впредь
хотел бы использовать эти страны в качестве эконо-
мических придатков. Поэтому неоколониалистская
политика строится так, чтобы направить развитие
стран Востока по пути капитализма. «Для тех иност-
1 R. Strausz-Hupe, H. Hazard (eds.), The Idea of
Colonialism, p. 32.
2 R. Emerson, Africa and United States Policy. New York,
1967, p. 31.
315
ранных компаний, которые хотели бы продолжать
свою деятельность в Африке, нет более важной зада-
чи, чем стимулирование частного предприниматель-
ства африканцев» 1.
Возрастающую тревогу монополий вызывает Ла-
тинская Америка. Одной из характерных книг, оправ-
дывающих нынешний курс политики США в этом рай-
оне, является работа Т. Палмера «Изыскания для по-
литики в Латинской Америке», Он признает, что
«крупнейшие корпорации продуманно эксплуатирова-
ли южные земли». Правительство США часто и актив-
но вмешивалось во внутренние дела латиноамерикан-
ских республик с целью «защиты интересов большо-
го бизнеса»2. Обвинения в империализме стали, по
признанию Палмера, «частью национального наслед-
ства США»3. Но с точки зрения «национальных инте-
ресов эти вмешательства вполне оправданны. Нельзя,
мол, подвергать риску экономические интересы
страны.
Политическая наука активно разрабатывает те-
зис о зависимости экономики США от сырьевых ре-
сурсов Латинской Америки. Она пытается доказать,
что любые «неблагоприятные» изменения в этом рай-
оне принесут бедствия американскому народу. Жур-
нал «Нью-Йорк таймс мэгэзин» написал в апреле
1959 года, что прекращение экономических связей
с Латинской Америкой превратит США во «второраз-
рядную державу и приведет к разорительному пони-
жению жизненного уровня»4.
Палмер подчеркивает, что военно-стратегические
интересы обязывают США диктовать политику всем
странам полушария. Поэтому автор не видит при-
чин, почему интересы просвещенного частного аме-
риканского бизнеса не могут быть дополнением
к правительственной политике и не должны подкреп-
1 Т h. G e i g e r, W. А r m s t r о n g, The Development of Afri-
can Private Enterprise. Washington, 1964, p. 80.
2 T. Palmer, Search for a Latin American Policy. Gainesvil-
le, 1957, p. 156.
3 I b i d., p. 46.
4 «The New York Times Magazine», 26.IV. 1959, p. 19.
116
лять высшие американские национальные интересы»1.
Кроме того, «юный континент превосходно служит
частным предпринимателям в качестве испытательно-
го поля для других слаборазвитых районов мира»2.
Такова программа империализма. Вот почему од-
ним из первых мероприятий правительства Никсона
в области внешней политики была организация поезд-
ки по странам Латинской Америки в качестве специ-
ального представителя президента губернатора штата
Нью-Йорк Нельсона Рокфеллера, посетившего вес-
ной 1969 года 23 латиноамериканских государства.
Уже сам по себе выбор деятеля, которому была
поручена такая миссия, достаточно красноречиво го-
ворит о планах Вашингтона в отношении стран Латин-
ской Америки, Нельсон Рокфеллер не просто один из
пяти братьев, контролирующих вторую по богатствам
промышленно-финансовую группировку капиталисти-
ческого мира. Значительную часть своих доходов
нефтяные короли Рокфеллеры извлекают из недр ла-
тиноамериканских государств за счет безжалостной
эксплуатации трудящихся этих стран. Поручение, воз-
ложенное на Нельсона Рокфеллера, явно сродни не-
безызвестной операции возложения на козла миссии
охраны огородной капусты. Считая латиноамерикан-
ский континент «задним двором» с входной дверью
прямо в США3, американские колониалисты смер-
тельно напуганы ростом здесь национально-освободи-
тельного движения. Автор книги «Кризис Панамери-
канского союза» У. Мэнгер пишет, что отношения
США с латиноамериканскими странами становятся все
хуже и хуже, это сообщество «быстро превращается
в фикцию»4. Мэнгер сокрушается, называя разброд
в Панамериканском союзе «величайшей трагедией
эпохи» 5.
Точку зрения Мэнгера разделяет Дж. Уайс в кни-
1 Т. Palmer, Search for a Latin American Policy, p. 116.
2 I b i d., p. 103.
3 Ibid., p. 18.
4 W. Manger, Pan America in Crisis. Washington, 1961, p. 2.
4 I b i d., p. 6.
317
ге «Соединенные Штаты и межамериканские отно-
шения». Он пишет, что США «теряют свои позиции»
в Латинской Америке. Вернуть их будет очень труд-
но, поскольку «ослабла вера латиноамериканцев
в добрые намерения США, в их право быть лидером
континента»1. Нетрудно заметить, что тезис о «доб-
рых намерениях» США повторяет уже знакомую нам
концепцию идеологических архитекторов «американ-
ской империи» — Д. Перкинса, Г. Гэррета и др.
Правящие круги сильно беспокоит угроза потери
господства над Латинской Америкой. Как только,
мол, она выйдет из-под контроля и власти могучего
соседа, так и сами США потеряют свои господствую-
щие позиции в капиталистическом мире. Их величие
поблекнет. «Благоденствие» народа исчезнет. «Нет
в мире другой части света, более жизненно важной
для США, чем Латинская Америка, — отмечается
в книге «Крепость Куба». — Латинская Америка и
Азия являются сейчас основными районами конфлик-
та, но, если США могут потерять Азию и выжить, по-
теря Латинской Америки поставит в положение без-
надежно борющихся за выживание»2.
Вероятно, поэтому американцев все настойчивее
готовят к возможности широкой интервенции в стра-
ны Латинской Америки, если система замены «го-
рилл» у власти потеряет свою эффективность.
Положение Латинской Америки как сырьевого
придатка, «задней двери» уже не полностью устраи-
вает монополистов США. В книге Дж. Рейди «Стра-
тегия для Америки»3 откровенно звучат мотивы «ми-
ровой империи». Рейди за «глобальную политику»,
предполагающую включение латиноамериканских
стран в «атлантический треугольник» во главе с «пу-
теводной звездой» — Соединенными Штатами Аме-
рики. Затем, по его мнению, следует искоренить
в этих странах все национальное, провести там «за-
1 G. Wythe, The U. S. and Interamerican Relations. Gaines-
ville, 1964, p. 22.
2 J. M a 11 i n, Fortress Cuba. Chicago, 1965, p. 53.
3 J. Reidy, Strategy for the Americas. New York, 1966.
318
паднизацию» с таким расчетом, чтобы Латинская
Америка стала не только экономическим и полити-
ческим, но и культурным «продолжением» США.
Полная интеграция. Полное слияние.
Таким образом, в послевоенные годы в политиче-
ской науке заметно активизировалась дискуссия от-
носительно американской политики в странах Азии,
Африки и Латинской Америки. Чем выше поднима-
лась волна национального освобождения, тем лихо-
радочнее идеологи империализма искали колониаль-
ные пути в эти страны. Разного рода доктрин, на ко-
торые так падки американские стратеги, было пред-
ложено множество. Но все они, пожалуй, вращаются
вокруг двух основных точек зрения.
Одна из них отстаивает «жесткий курс». Пример-
но по формуле: нечего, мол, с ними церемониться.
Коль сплоховали европейские державы, ошибку пов-
торять не следует. Надо смело брать наследство,
оставшееся без хозяина. Что же касается методов и
средств политики, то здесь тоже не может быть осо-
бых раздумий: доллары, пропаганда, а лучше всего
штык. Мечта американских колонизаторов об «афро-
азиатских протекторатах» почти не маскировалась:
поскольку народы Азии, Африки и Латинской Аме-
рики еще, мол, «не доросли» до самостоятельности,
то их надо сначала снабдить «американской цивили-
зацией», прежде всего «демократией», а потом уже
разрешать им «независимость». Подобные идеи от-
ражали не что иное, как страх правящих монополи-
стических кругов перед народами и континентами,
поднявшимися на борьбу.
Другую точку зрения можно охарактеризовать как
более «гибкую», во многом учитывающую реальную
обстановку в развивающихся странах. Ее представи-
тели понимают, что идти сейчас к народам Азии и
Африки с огнем и мечом — дело безнадежное, Те-
рять эти страны тоже не хочется. Поэтому изыски-
ваются такие доктрины, которые тоже предлагают
подчинение молодых государств, но не военными,
а экономическими, политическими, идеологическими
средствами.
319
Конечно, военная диктатура более надежна. Но
рано или поздно ей придет конец, как это и произо-
шло с европейскими империями. Но поскольку аме-
риканскому империализму хотелось бы обосноваться
в странах Азии и Африки надолго, то следует накреп-
ко привязать их к Соединенным Штатам экономиче-
ски, внедрить «американский образ жизни», политиче-
ские институты, буржуазную идеологию.
Американцам внушается, что без доходов от зару-
бежных капиталовложений и дарового сырья США
не могут «процветать», больше того, захиреют, при-
дут в упадок. Подобная демагогия действует на аме-
риканца, сознание которого тесно привязано к мате-
риальным благам жизни.
Буржуазная политическая наука взяла на себя
неблаговидную миссию идеологического обоснова-
ния неоколониалистской политики империализма США.
Революционные процессы, разрушившие колониаль-
ную систему, которая создавалась под прикрытием
«особой миссии» белых, смели не только политиче-
ское господство метрополий, но и расистские док-
трины. Однако идеологи американского империализ-
ма пытаются возродить эти доктрины под вывеской
«универсальности американизма», особой «ответ-
ственности» Соединенных Штатов за судьбы мира и
«мировой порядок».
Эти попытки никого не могут обмануть. Сво-
бодолюбивые народы видят на «новых» одеждах ста-
рые заплаты, сотканные из расистских, шовинистичес-
ких и гегемонистских концепций. Имперская идеология
практически бесполезна, как необратимо время, по-
родившее ее.
Реальность
ГЛАВА
ДЕСЯТАЯ
Инквизиция Маккарти. Страх, цинизм и
равнодушие. Политическое похмелье. Эра
самоуверенности кончилась. Сила и бес-
силие. Птолемей, Коперник и американ-
ское общественное мышление. Возмож-
ность катиться собственной дорогой.
Свадьба «голубей» и «ястребов».
В книге Леки «Войны Америки» есть такие слова:
«Нас, американцев, окружают те, кто нас ненавидит.
Наши европейские союзники шатаются и падают.
Наши новые союзники в Азии не любят нас... У себя
дома мы разделены и, по-видимому, ненавидим друг
друга с идеологическим фанатизмом» 1.
Так заканчивается книга Леки. Ее выводы, если от-
бросить обычные для американских буржуазных уче-
ных антикоммунистические предрассудки, полны глу-
бокой озабоченности, тревоги, недоуменных вопро-
сов. Леки ставит под сомнение итоги внешней по-
литики, которая изображается апологетами «аме-
риканизма» в качестве «спасительной мессии» сто-
летия.
Для трезвых выводов о целях и результатах меж-
дународной политики США оснований более чем до-
статочно. Развязанная империализмом «холодная вой-
на» разменяла третий десяток лет. Холодной ее
можно назвать лишь условно, поскольку удалось
в это время избежать общемирового военного кон-
фликта. Что же касается локальных войн, то они
шли почти беспрерывно, подчеркивая постоянную
возможность перерастания мировой «холодной вой-
ны» в мировую термоядерную войну.
Постоянным генератором «холодной войны» яв-
ляется американский империализм. Монополиям
США послевоенная международная обстановка ка-
залась как нельзя более подходящей для установле-
ния «нового мирового порядка». Но, памятуя, что
внешнюю политику надо начинать дома, пропаганда
прилагала все усилия, чтобы создать в стране обста-
новку истерии, политической инквизиции. М. Гордон и
1 R. Leckie, The Wars of America. New York, 1968, p. 978.
323
К. Вайнс замечают: «Газеты обсуждают превентивную
войну, американские летчики открыто говорят об
атомной бомбардировке России, а один генерал за-
писал в своем дневнике: «Война! Как можно скорее!
Сейчас!» 1
Совместная борьба с фашистской Германией оста-
вила заметный след в умах и настроениях американ-
ского народа. Опрокинутыми оказались многие преж-
ние мифы и домыслы. Крепли чувства уважения и
восхищения человеком страны социализма. Для пра-
вящих кругов США это означало, что прахом пошли
результаты многолетних усилий антисоветской пропа-
ганды.
Надо было начинать почти все сначала.
Надо было поскорее подавить распространившиеся
чувства симпатии к советскому народу и восторга
его героизмом.
Надо было срочно преодолеть преобладающие
в то время антивоенные настроения, которые могли
стать серьезной помехой на пути милитаризма.
Чтобы изменить идеологический климат, понадо-
бился Джозеф Маккарти с его фашистскими метода-
ми массовых доносов, чисток, «охоты за ведьма-
ми», — у него есть однофамилец Юджин Маккарти,
деятель либерального крыла демократической пар-
тии, игравший видную роль в президентскую кампа-
нию 1968 года, остро критиковавший администрацию
Джонсона за войну во Вьетнаме. Инквизиция Мак-
карти навела необходимый «порядок» в стране. Об-
щественная активность резко снизилась. Критика внеш-
ней политики стала глуше. Ярые антисоветчики, не-
сколько приунывшие во время второй мировой вой-
ны, воспрянули духом и развернули широкую анти-
коммунистическую пропаганду, приняли активное уча-
стие в фашизации страны.
Период маккартизма во многом изменил и харак-
тер политической науки: ее реакционные черты уси-
лились, критические мотивы заглохли. Политическая
1 М. Gordon, К. Vines, Theory and Practice of Ameri-
can Foreign Policy, p. 513.
324
литература становилась все более апологетичной. Все
меньше появлялось книг, содержащих научный анализ
международной политики. И все больше таких, в ко-
торых безудержное восхваление внешнеполитиче-
ского курса теснило разум на задворки. Позднее,
к концу активного маккартизма, бывший министр
юстиции США Ф. Бидл заметил: «Шаг за шагом мы
создали благоприятные условия для прихода новой
тирании» и позволили «зажать нам рты, закрыть гла-
за, заткнуть уши» 1. А еще позднее личный друг и
советник Маккарти Рой Кон признает, что путем соз-
дания удушливой политической атмосферы, методами
шантажа, угроз, лжесвидетельств, фальшивок и тому
подобное ставилась задача отлучения от общества не
только индивидуумов, но и идей, которые они
поддерживают»2. Только поддерживают. Дело шло
в конечном счете к диктатуре «своего рода фа-
шизма» 3.
Но, как ни бесновалась реакция, американскому
народу удалось преодолеть маккартизм в его наи-
более оголтелом виде. Однако победа была далеко
не полной, ибо реакция сумела за эти годы отобрать
многие позиции у трудящихся масс. Обстановка
в США теперь отличается от обстановки, которая
была до фашистского разгула маккартизма. Она го-
раздо податливее к установлению в стране тоталитар-
ного режима крупнейших монополий, для деятельно-
сти фашистских группировок. Маккартизм создал
условия для роста и укрепления ультраправых.
Сам по себе факт устранения Маккарти благо-
творно сказался на общественной жизни. Нарывы не-
довольства прорывались все чаще. Критика внешней
политики правительства усиливалась.
Активизировалась критика республиканской адми-
нистрации Эйзенхауэра со стороны демократов. Эта
критика в значительной мере диктовалась интересами
борьбы за власть. Кроме того, как уже говорилось,
1 F. Вiddle, The Fear of Freedom. New York, 1952, p. 8.
2 R. Cohn, McCarthy. New York, 1968, p. 251.
3 I b i d., p. 247.
325
между правящими партиями существует строгое раз-
деление труда. Пока «партия на троне» выполняет
команды монополий, партия в «чистке», заняв бое-
вую стойку критика, вырабатывает позиции для сле-
дующего этапа политики, если потребуется по каким-
то направлениям и по каким-то причинам изменить ее.
В то же время эта критика отражала и реальное бес-
покойство наиболее дальновидных политиков стра-
ны за международные позиции США. Некоторые из
них начинали понимать, что так называемый жесткий
курс, таящий в себе постоянную опасность войны,
ведет к резкому падению престижа и влияния США.
Антисоветская истерия также стала надоедать. Все
чаще проскальзывало неверие в «агрессивные наме-
рения» СССР. Явно в сердцах один из американских
авторов заметил, что, «если бы можно было однаж-
ды по-настоящему убедить Советы в том, что мы
оставили их в покое, они были бы только рады пре-
доставить нам возможность катиться к черту нашей
собственной дорогой» 1.
Замечание не потеряло смысла и до сих пор.
Особое внимание стали обращать на то, что внеш-
няя политика США:
не учитывает изменяющихся условий в мире;
тащится в хвосте событий;
идет на поводу заведомо неверных оценок обста-
новки;
явно консервативна;
лишена гибкости.
Например, С. Барр в работе «Граждане мира»2,
в целом апологетической, все же критикует внешний
курс за то, что он основан на ложных предпосылках.
По автору, международная политика США исходит из
следующих штампов-стереотипов:
только Россия мешает установить прочный мир;
только США могут обеспечить свободу в любой
1 J. Robinson, Conference Scetch Book. Cambridge, 1952,
p. 28.
2 S. Barr, Citizens of the World. New York, 1952.
326
части мира, поддерживая при этом антикоммунистов,
реакционеров и даже фашистов;
только «свободное» предпринимательство, амери-
канские методы и доллары в состоянии обеспечить не-
обходимый порядок на земле.
Надежды эти ложны, признает автор. Мир настоль-
ко сложен и противоречив, а стремления людей на-
столько различны, что развитие событий не может
быть подчинено воле одного государства. Как заме-
тили позднее Э. Стиллмен и У. Пфафф в книге «Сила
и бессилие», «не может быть серьезных изменений»
в американской внешней политике до тех пор, пока
она не откажется от убеждения в своем «праве» вме-
шиваться в чужие дела. В противном случае послед-
ствия для Америки могут оказаться еще более тяже-
лыми, чем просто бессилие и изоляция» 1.
В сборнике «Политическая экономия американ-
ской внешней политики» признается, что «США нуж-
даются в разумном понимании проблем XX столетия,
соответствующих целей политики, эффективных и мо-
рально полноценных средств для достижения этих
целей». И чем скорее они прекратят попытки «экспор-
тировать американский образ жизни или американ-
скую систему частного предпринимательства, тем дей-
ственнее будет внешняя политика»2.
Особенно острой критике внешняя политика под-
вергалась по двум проблемам. Это, во-первых, за
стремление к диктату в международных делах и, во-
вторых, за консерватизм, неподвижность позиций, их
несоответствие реальной обстановке на мировой аре-
не. Тот факт, что именно эти вопросы явились перво-
очередными объектами атак, нельзя считать слу-
чайным.
История богата примерами, когда политика упря-
мого отстаивания старого, отжившего, которую аме-
риканские профессора вежливо называют «неспособ-
ностью приноровиться к быстро изменяющемуся ми-
1 Е. S t i 11 m а n, W. P f a f f, Power and Impotence. London,
1966, p. 14.
2 «The Political Economy of American Foreign Policy». New
York, 1955, p. 385.
327
ру», в конечном счете кончалась банкротством, а по-
литика диктата, как правило, — войной. Профессор
Рич заметил, например, что «любая попытка дикто-
вать русским может привести только к одному ре-
зультату, ибо большие державы, относительно равные
по силе, просто не могут диктовать друг другу: они
воюют»1. Более того, опыт войн показал, что силы
агрессии не могут одержать устойчивую победу. Нет
никаких оснований полагать, что история сделает для
США хоть малейшее исключение.
Исторические параллели напрашиваются сами со-
бой. Лозунги диктата и войны пропагандировались
всегда наиболее реакционными силами. Как подчер-
кивает А. Феллер, «определенно нельзя так быстро
забыть, что концепция всеобщей войны была впервые
провозглашена имперской Германией в первую миро-
вую войну и затем нацистской Германий во вторую
мировую войну»2.
Критическая мысль развивалась довольно быстро.
Она испытывала двустороннее давление. Во-пер-
вых, недовольство действиями правительства тре-
бовало анализа и ответа на многие вопросы. Во-вто-
рых, успехи Советского Союза в развитии экономики
и культуры, рост его авторитета понуждали к более
трезвому мышлению, к реалистическим выводам
о путях и целях внешней политики.
Невозможно привести к какому-то общему зна-
менателю взгляды всех критиков политического кур-
са и основных доктрин Вашингтона. Среди них много
таких, которые озабочены не воинственной сущностью
концепций, не агрессивным содержанием политики,
а их более тщательным камуфляжем, стремлением
сделать эти доктрины и политику более приемлемыми,
менее отталкивающими.
Но среди буржуазно-либеральных критиков есть
(в последние годы их число заметно растет) и такие
авторы, которые обеспокоены не только недостаточ-
1 М. Gordon, К. Vines. Theory and Practice of American
Foreign Policy, p. 513.
2 Ibid., p. 119.
328
но искусной упаковкой авантюристических планов
реакции, но и самой сутью этих планов. Обнаруживая
возрастающее несоответствие политических амбиций
правящих кругов новой расстановке сил в мире, опре-
деленная часть трезво мыслящих авторов пытается
устранить это несоответствие и овладеть, как говари-
вал в свое время Бисмарк, «искусством возмож-
ного».
Речь идет о тех критиках, которые при всех коле-
баниях и политических пируэтах стремились к более
или менее объективной оценке происходящих собы-
тий. Узость буржуазного мировоззрения мешала и
мешает таким авторам делать принципиальные обоб-
щения. Однако в критике некоторых важных сторон
политики они нередко оказываются вполне убедитель-
ными. И здесь представляет интерес не только само
по себе «свидетельство изнутри», но и то, что либе-
ральная критика создает довольно широкую фактиче-
скую картину жизни США, причин и факторов, рож-
дающих ту или иную линию правящих сил.
Обостренная реакция «либералов» на мировые
события объясняется пониманием и того факта, что
экономическая и военная мощь США не всегда соот-
ветствует их фактическому влиянию, что атомное ору-
жие не может конструктивно ответить ни на один
вопрос политики, что в нынешнем мире всякая поли-
тика, претендующая играть положительную роль,
обязана исходить из реальных условий, а не из лож-
ного представления, будто солдаты, оружие, угрозы,
деньги, окрик или даже война в любом ее варианте
могут принести успех и славу стране, отвечать ее под-
линным национальным интересам.
Иными словами, позиции «критической» школы
основаны на более дальновидных выводах и оценках,
нежели позиции откровенных апологетов, а поэтому
они, в сущности, точнее отражают стратегические
цели правящих сил.
При всей противоречивости «критиков» сравни-
тельно более последовательным (в первое после-
военное десятилетие) можно назвать Уорберга. Он
резко критикует политику обеих партий. Например,
329
в работе «Программа действий» он пишет, что «ни
республиканцы, ни демократы не могут сказать, что
американская послевоенная политика была успеш-
ной» 1. Аналогичные позиции он отстаивает и в
книге «Кризис Запада»2, в которой как бы подво-
дит итоги провалам и неудачам США в мировых
делах.
Политику военных блоков Уорберг считает оши-
бочной. В ней он видит главную причину потери пре-
стижа США в мире. Сколачивание военных союзов
сделало страну основным «защитником статус-кво и
подорвало американское влияние на массы челове-
чества, которые хотят аграрных реформ, установле-
ния лучших жизненных условий и освобождения от
иностранного влияния» 3.
Вместо того чтобы сосредоточить внимание на
Азии, США связались с «бесперспективной Евро-
пой».
Поставив в центр европейской политики Западную
Германию, США восстановили против себя другие
народы Европы, считающие Германию источником
европейских бедствий.
Связав себя тесными узами с Англией и Францией,
США потеряли влияние в Азии и Африке, так как
любая поддержка колониальных держав питает «не-
нависть к Америке со стороны народов Востока» 4.
Уорберг обвиняет внешнюю политику в грубых
ошибках. Главные из них: вооружение Западной Гер-
мании, непризнание Китая, создание военных блоков,
преобладание «военных аспектов» в борьбе с комму-
низмом 5.
Правоверное мировоззрение буржуа не дает Уор-
бергу возможности увидеть движущие пружины по-
литики— интересы монополий. Он уходит от рассмот-
рения экономических факторов, диктующих курс
1 J. Warburg, Agenda for Action. New York, 1957, p. 183.
2 J. W а r b u r g, The West in Crisis.
3 J. Warburg, Agenda for Action, p. 8.
4 Ibid., pp. 107—108.
5 Ibid., p. 105.
130
правительства. Причины ошибок Уорберг ищет в не-
совершенстве политического руководства страной.
Он пишет, что «негибкая и лишенная воображения
внешняя политика явилась результатом в большой
мере нежелания популярных лидеров рискнуть своей
популярностью ради защиты или осуществления не-
популярных дел» 1. Поскольку лидеры страны не за-
ботятся о «гуманных и созидательных импульсах»,
народ США живет в состоянии «невежества», равно-
душия и самодовольной самоудовлетворенности, как
если бы в мире не было ничего более важного, чем
новые автомобили, новые дома, новая одежда, но-
вые предметы и понижение налогов 2.
Спорить трудно. И негибкая политика, и самодо-
вольство, и многое другое — все это так. Но при вни-
мательном чтении Уорберга суть его позиции уловить
не так уж трудно. Она состоит в том, чтобы взвалить
все беды на плечи политиков, идеологов, неудачи
объяснить несовершенством политики, то есть изобра-
зить дело таким образом, что политическая жизнь
имеет своим источником и законодателем человече-
ское сознание. Экономические интересы упоминают-
ся вскользь, глухо, остаются в стороне.
Возьмем рассуждения Уорберга о причинах кру-
шения курса на «мировое руководство». Автор не пы-
тается всерьез проанализировать мировую обстанов-
ку, соотношение сил, противоречия в мире, экономи-
ческие и политические антагонизмы, то есть факторы,
определяющие общемировое развитие. Непредвзятый
анализ неизбежно привел бы к выводу, что любая
претензия на руководство миром — идея сумасброд-
ная, осмеянная историей много раз.
Уорберг решает вопрос гораздо проще.
Причиной крушения планов, рассчитанных на «ру-
ководство миром», Уорберг считает невежество мно-
гих граждан в вопросах географии, языков, культуры
и истории своей и других стран. Кроме того, рядовые
граждане США все более и более отстраняются
1 J. W a r b u r g, Agenda for Action, p. 194.
2 I b i d., p. 195.
331
«от демократического процесса и принятия решений».
«Мы больше не являемся, — пишет Уорберг, — нацией
мелких фермеров и мелких бизнесменов... Мы стали
нацией, зависимой от «большого бизнеса» и «большо-
го правительства» 1.
Не чужд Уорберг и позитивных предложений.
В них он идет дальше многих буржуазных со-
братьев. Он пишет, например, что «наступило время
искать взаимопонимание с Советским Союзом»2.
По его мнению, на Европейском континенте следует
создать широкий, нейтральный в военном отношении
пояс с нейтральной Германией в центре3. Автор под-
черкивает, что обстановка в мире такова, что форми-
рование единого атлантического «фронта против
остального мира» бессмысленно. Значительно более
достойный выход — это скромно жить в мире, «ко-
торый навсегда ушел из-под нашего господства и
контроля» 4.
Словесное неприятие курса на «мировое господ-
ство» очевидно. И все же автор сожалеет, что надеж-
ды США на создание «мировой империи» оказались
иллюзорными. Но, коль провалился военный курс, ав-
тор зовет к проведению «новой политики», главным
содержанием которой должно быть завоевание друж-
бы с незападными народами. Как и Боулс, Уорберг
считает, что для США необходимо перевести борьбу
из военной области в «политико-экономическую сфе-
ру», результатом чего будет «сосуществование».
Оно определяется автором как «конкурентное уха-
живание за умами людей всего мира»5. Только на
этом пути Уорберг видит возможность победы над
коммунизмом.
Другой критик, Бромфилд, возможно, острее дру-
гих почувствовал авантюризм политики США, угро-
жающей, по его мнению, самому существованию
1 J. Warburg, Agenda for Action, p. 187.
2 Ibid., p. 116.
3 Ibid., p. 4.
4 I b i d., p. 196.
5 I b i d., p. 104.
312
«американского образа жизни». Бромфилд высмеи-
вает попытки свалить на Советский Союз вину за
создание напряженности.
Его довод прост.
«Предположите, — пишет он, — что армии Совет-
ской России находятся на канадской границе и нас
окружает кольцо аэродромов, что русские имеют
армии в Мексике, как мы имеем в Корее, аэродромы
в Центральной Америке и в Карибском бассейне,
снабжают оружием пограничные с нами государ-
ства и даже поставляют солдат. Ну как?» 1 — спраши-
вает Бромфилд.
Американские лидеры стремятся оправдать воору-
жение Европы необходимостью «обороны против
России». Но они, пишет автор, почему-то не хотят
задумываться над тем, что европейские народы не
испытывают таких ужасов и тревог, которые так за-
ботливо создаются в США Пентагоном и определен-
ными газетами и политическими деятелями»2. Автор
иронизирует, что американцы по загадочным причи-
нам больше заботятся о безопасности Европы, чем
сами европейцы.
А может быть, закономернее поставить под сомне-
ние саму угрозу?
Бромфилд пытается нащупать и внутренние при-
чины, оказавшие, по его мнению, влияние на прова-
лы во внешней политике.
Во-первых, «американский, народ и даже его пред-
ставители в конгрессе все больше отстраняются от
действительного участия в управлении и во внешней
политике». Проведение политики «перешло в руки
назначаемых бюрократов, не имеющих прямой ответ-
ственности перед народом» 3.
Во-вторых, многие американцы думают о других
народах, оценивают их поведение, культуру, поли-
тику, исходя из собственных привычных представле-
ний об «американском образе жизни», определяют
1 L. Bromfield, A New Pattern for Tired World, p. 75.
2 I b i d., p. 273.
3 Ibid., p. 11.
333
ценности или недостатки политического или государ-
ственного устройства в других странах применительно
к порядкам, заведенным в США.
Это верно. Немало американцев убеждены в сво-
ем «национальном превосходстве» и непогрешимости.
Распространено убеждение, что они все делают лучше
других, поэтому могут высокомерно поучать, навя-
зывать другим народам свои взгляды, свой образ
жизни.
Но вместе с тем нельзя согласиться с утвержде-
нием Бромфилда, что подобные представления аме-
риканцев оказывают решающее влияние на политику.
Такое утверждение, надо полагать, навеяно автору
навязчивым тезисом об «общественном мнении» как
факторе, определяющем политический курс.
Да и Бромфилд противоречит самому себе. Он
пишет, например, что в США «создана обстановка
интриг, безответственности, лжи и обмана граждан»,
в результате чего они уже не могут отличать черное
от белого. Во многих случаях американцев оставляют
«почти полностью наивными и неинформированными
младенцами в отношении основных факторов геогра-
фии, расовых вопросов, экономики и простейших со-
бытий истории, имеющих место в наше время». Про-
стые люди страны отданы «на милость безнравствен-
ности и беспринципности». Нынешнее поколение
«не знало ничего, кроме извращений пропаганды».
В ответ на это американская молодежь обращается
к «цинизму, консерватизму и реакции просто как
к средству защиты против такой дискредитированной,
сомнительной тактики» 1.
Характеризуя политику правительства, Бромфилд
высказывает правильные положения. Но, возлагая
надежды на «общественное мнение» как на двига-
тель социального прогресса, он выступает как бур-
жуазный либерал, который не может вырваться из
круга заблуждений относительно американской демо-
кратии.
Бромфилд верно замечает, что в США создана
1 L. В r о m а i e 1 d, A New Pattern for Tired World, p. 5.
334
обстановка страха, цинизма, равнодушия. Констата-
ция точная. Но, по рассуждениям Бромфилда, в пле-
ну тенденциозной пропаганды оказались не только
массы американцев, но и силы общества, определяю-
щие политику. По Бромфилду, это правительство и
общественное мнение. Но не экономические силы,
которые формируют и правительства и обществен-
ное мнение.
Бромфилд не в силах понять, что обстановка
страха создается в корыстных целях, ибо она наи-
лучшим образом способствует политике реакции внут-
ри страны и агрессии за рубежом, что народные мас-
сы не имеют доступа к средствам создания общест-
венного мнения, а то «общественное мнение», кото-
рое выдается в США за мнение народа, оплачивается
монополиями и служит им.
О Боулсе уже говорилось, когда рассматривались
его позиции относительно американской политики
в «третьем мире». Но в своих работах он затрагивает
и более общие проблемы международной жизни.
Их анализ представляет интерес еще и потому, что
на примере с Боулсом эволюция буржуазной полити-
ческой мысли в связи с запуском советского спутника
Земли выступает особенно выпукло.
В книге «Американская политика в революцион-
ном мире» Боулс пытается подвести итоги внешней
политики перед выборами 1956 года. Если раньше
Боулс стремился отыскать более или менее «благо-
пристойные» причины провалов США, оберегая глав-
ные направления политики в целом, то в этой работе
он признает полное банкротство курса во внешних
делах. Он отмечает, что лидеры страны не сумели
оценить нового соотношения сил на мировой арене,
которое заметили все, кроме политиков. Вместо трез-
вых выводов руководители предложили фразеоло-
гию: «безболезненное освобождение», «массирован-
ное возмездие», «искусство хождения по кромке»1
и т. д.
1 Ch. Bowles, American Politics in a Revolutionary World.
Cambridge, 1956, p. 78.
335
Фразы оказались бессмысленными. Они «дорого
стоили миру, значительно дороже, чем это можно
было позволить»1, поскольку отражали иллю-
зии, а не реальные задачи. В силу этого они при-
дали политике лишь видимость другого курса, но ви-
димость временную и неустойчивую. И если оценить
действия, а не слова, то можно легко убедиться, что
основные направления политики остались неизмен-
ными.
Боулс склоняется к идее мирного сосуществова-
ния, хотя и боится этого слова. «Если мы хотим уси-
лить национальную безопасность, — пишет автор,—
расширить наше влияние, играть ту роль в мировых
делах, которую приготовила для нас история перед
лицом политического, экономического и идеологиче-
ского вызова Москвы, мы нуждаемся в том, чтобы
рассмотреть наши отношения с миром с точки зре-
ния более широкой перспективы» 2. Ее исходным пунк-
том является реально существующий мир с реально
существующими государствами.
Итак, Боулс призывает строить внешнюю полити-
ку, исходя из реально сложившейся обстановки в ми-
ре. Но автор не считает ее вечной, годной на все вре-
мена. Изменения необходимы, но только в пользу ка-
питализма. Поскольку «военный путь» не привел к же-
лаемым результатам, Боулс предлагает изменить
методы борьбы, оставив те же цели.
Эти цели Боулс формулирует следующим обра-
зом: Америка должна выступать не только как «парт-
нер», но и как «архитектор» мировых порядков. «Без
такого взгляда люди погибнут»3. Сумасбродная идея
«американского руководства миром» не обошла и ли-
берала Боулса. Надо заметить, что и потом его не
покидала мечта об «американской империи». Только
он всегда стремился выражаться поаккуратнее, чем
1 С h. Bowles, American Politics in a Revolutionary World,
p. 79.
2 Ibid., p. 96.
3 Ibid., p. 131.
336
откровенные апостолы «мирового господства».
В статье, опубликованной в журнале «Форин Афферс»
в июле 1962 года, Боулс грезит о том времени, когда
американская «преданность демократии» будет руко-
водить в мире будущего. «Если этому суждено сбыть-
ся, — пишет он, — американский народ возьмет на
себя роль, которую еще ни одна преуспевающая и
могучая нация не брала на себя за всю историю ци-
вилизации» 1.
Веселая свадьба «голубей» и «ястребов». И тех
и других схватывают «имперские судороги». Только
«ястребы», не мудрствуя лукаво, откровенно говорят
о необходимости установления американской «ми-
ровой империи». Либералы облекают эти же
мечты в красивые фразы о «демократии», «циви-
лизации», в которой для США отведена роль «ар-
хитектора».
По мнению Боулса, в провалах на международной
арене не виноваты ни капиталистический класс, ни
американская демократия. Они объясняются плохим
руководством политической жизнью и неспособно-
стью лидеров «признать новые требования быстро
изменяющегося мира»2. Заметим, что и другие ли-
бералы (Бромфилд, Уорберг) отстаивали подобные
же идеи. Никто не хочет говорить об экономических
первопричинах. Но охотно атакуют политику и ее
оруженосцев.
Итак, уже перед запуском первого спутника Зем-
ли появились работы, содержащие попытки критиче-
ски оценить некоторые важные аспекты американской
внешней политики. Тому много причин.
Политика «холодной войны» потерпела жестокие
провалы, США быстро роняли престиж на мировой
арене. Народы мира все нагляднее убеждались, что
эта страна выступает в качестве реакционной силы,
отстаивающей политику колониализма, агрессии и
вражды между народами. Особую тревогу вызывали
1 «Foreign Affairs», July, 1962.
2 Сh. Bowles, American Politics in a Revolutionary World,
p. 103.
337
откровенные притязания американского империализ-
ма на мировое господство. Но крушение этих планов
оказалось настолько явным, что даже наиболее вид-
ные запевалы экспансии начали открещиваться от
разбойничьих идей «мировой гегемонии». Например,
Д. Перкинс заметил в 1956 г.: «США не могут контро-
лировать события на всем земном шаре. Они не мо-
гут приказывать остальному миру. Они должны стро-
ить свою внешнюю политику в соответствии с жела-
ниями, интересами и стремлениями других. Они мо-
гут внести свой вклад в симфонию или какофонию
мирового оркестра, но не в состоянии одни задавать
тон» 1.
Оправдать политику «холодной войны» становилось
все труднее. Грубая аргументация, сравнительно
долго служившая пропаганде, надоела и стреми-
тельно теряла убедительность. Наиболее трезвые
идеологи приступили к сооружению «новых» за-
щитных линий капитализма, отвечающих духу вре-
мени.
В 1957 году У. Липпман бросает внешней полити-
ке США обвинение, что она «прошла мимо потрясаю-
щих сдвигов в общественном мышлении, сравнимых
с переходом от теории мироздания Птолемея к аст-
рономии Коперника»2. После спутника эти мотивы
стали звучать гораздо резче, хотя к ним добавились
в изрядной доле испуг и растерянность. «Эра само-
уверенности кончилась» 3, — заметила позднее амери-
канская газета. Советский спутник Земли властно
вмешался в международные отношения. «Идеологи-
ческая меланхолия» стала приобретать черты безна-
дежности. «Наша политика гибнет, а наше влияние
в мире слабеет, — отмечается в книге «Новая поли-
тика».— Наши европейские союзники сомневаются
в нашей честности, новые нации южного полушария
проявляют все большее безразличие к нашим увеще-
1 «Great Decisions: The U. S. Looks Ahead». New York,
1956, p. 8.
2 W. Lippmann, America in the World Today. Minneapolis,
1957, p. 5.
3 «Washington Evening Star», February, 28, 1967.
338
ваниям; наши враги обращаются с нами с грубым
пренебрежением, а среди нас самих усилилось
ощущение бесцельности и несбыточности наших на-
дежд» 1.
Спутник оставил у разбитого корыта барабанщи-
ков «холодной войны», показал никчемность теорети-
ческих построений создателей и защитников многих
доктрин империализма, обнажил их историческую
бесплодность. Политика силы, на которую молились
американские милитаристы, приказала, в сущности,
долго жить. Спутник похоронил миф об экономиче-
ском и военном «превосходстве» США, на чем, соб-
ственно, базировалась как внешняя политика Соеди-
ненных Штатов, так и пропаганда.
Время принудило многих и к пересмотру собст-
венных взглядов.
Теперь Липпман, например, делает вывод о пол-
ном банкротстве политики силы. Он с тревогой кон-
статирует, что политика «с позиции силы» не имеет
общенациональной цели, которая бы объединяла и
двигала общество вперед, в том числе и на мировой
арене. Подобная меланхолия охватывает Дж. Кенна-
на. Он пишет, что «вся правительственная машина,
включая механизм дипломатии, неумолимо движется
по заранее определенному пути, подобно упрямому
заводному игрушечному автомобилю, движущемуся
в определенном направлении и останавливающемуся
только при встрече с непреодолимой прегра-
дой» 2.
Признания сделаны видными идеологами импе-
риализма, весьма умелыми защитниками «американ-
ского образа жизни» и политики правящего класса.
Этим они особенно примечательны.
Другой пример.
В начале пребывания Эйзенхауэра у власти
Э. Хьюз сочинял речи для президента. В них он вкла-
1 Е. S t i 11 m a n, W. P f a f f, The New Politics. New York,
1961, p. 12.
2 Цитир. по: D. Horowitz, The Free World Colossus. London,
1965, p. 322.
339
дывал и свои личные взгляды, показав себя активным
защитником политики «холодной войны». Насколько
большой сдвиг произошел в мышлении Хьюза, убеж-
дает его книга «Америка уязвима». В ней он кон-
статирует, что США «повсюду потеряли истинную
перспективу политической реальности»1. Он пишет,
что советский спутник произвел настолько ошелом-
ляющее впечатление на общественное мнение, что
оказались опрокинутыми не только теории «холод-
ной войны», различные воинственные доктрины, но
и понятия американцев о «свободе», «законе» и т. д.
Что же касается внешней политики последних лет, то
она была, по признанию Хьюза, ошибочна по своим
предпосылкам, беззаботна практически, бесполезна
по результатам.
Сдвиги и изменения в настроениях, равно как опа-
сения и страхи, можно видеть на примере книги
Ч. Боулса «Идеи, народ и мир». Боулс и раньше ста-
рался более или менее трезво оценивать достижения
Советского Союза. Но спутника не ожидал и Боулс.
И растерялся.
Он пишет, что вместо радости по случаю «блестя-
щего научного достижения» спутник вселил страх.
Дело в том, рассуждает автор, что 5 октября 1957 го-
да почти никто не сомневался «в американском инду-
стриальном, военном и научном превосходстве». За-
тем появился спутник, и миллионы людей начали
спрашивать: «Не окажется ли в конечном счете ком-
мунизм побеждающей стороной?» 2
В такой постановке вопроса — ключ к пониманию
складывающихся настроений. Раньше даже «либе-
ральные критики» атаковали внешнюю политику с по-
зиций глубокой убежденности, что США держат
в своих руках судьбы мира. Иными словами, и в та-
кой критике звучали высокомерные ноты: ничто не
может поколебать «американское лидерство». Отсю-
да, собственно, проистекали безапелляционные раз-
1 Е. Hughes, America the Vincible. New York, 1959, p. 299.
2 Ch. Bowles, Ideas, People and Peace, p. 1.
340
глагольствования об «американском веке», о США
как наследниках империй прошлого и даже всей ми-
ровой цивилизации.
Но вдруг это «красивое» сооружение рассыпает-
ся, словно карточный домик. Перед политической
наукой встало много незнакомых доселе проблем.
Надо было объяснить суть происшедшего. Надо было
привыкать, приспосабливаться к «глобальной иро-
нии», охватившей даже правителей «дружественных»
государств. Надо было вырабатывать новые линии
поведения по отношению к Советскому Союзу. Да и
к другим странам.
Если взглянуть на работы Ч. Боулса, изданные
после 1957 года, то в них можно отчетливо увидеть
не только реакцию на важнейшее событие современ-
ности, но и понимание необходимости сформулиро-
вать какие-то новые доктрины, соответствующие ре-
альным условиям жизни в мире.
Боулс признает, что достижения СССР развенчали
так долго и настойчиво пропагандируемые «преиму-
щества» капитализма американского образца в глазах
народов мира и особенно слаборазвитых стран. Он
пишет, что политика США не смогла ни приобрести
уважение народов мира, ни создать неприступную
военную оборону, ни обеспечить справедливый и
прочный мир. Поэтому США остро нуждаются, по его
мнению, в новом подходе, в «откровенном» и «чест-
ном» анализе «отношений с миром» 1.
Что же предлагает Боулс?
Он по-прежнему отрицает войну как средство
решения спорных вопросов. Выступает за устранение
«жесткости «холодной войны» и создание «шаг за
шагом основ для прочного мира»2. И все же Боулса
продолжает гипнотизировать политика силы. Он пи-
шет, что успехи Советского Союза не должны вести
к «безоговорочной капитуляции» США, а поэтому
необходимо иметь мощные вооруженные силы. Ина-
че, запугивает Боулс, мы окажемся «рано или поздно
1 Сh. Bowles, Ideas, People and Peace, p. 2.
2 Ibid., p. 117.
341
живущими в мире, где будут господствовать Со-
веты» 1.
«Честного анализа» отношений с миром у Боулса
не получилось.
В работе «Программа на 1961 год» Боулс как бы
суммирует свои взгляды на политику США. Нельзя
не учитывать, что она весьма специфична, будучи
как бы авторским вариантом избирательной про-
граммы демократической партии. Не без основания
ее можно отнести к тем работам, которые начали
идеологическую подготовку «курса Кеннеди». Боулс
признает, что американский народ «устал от кризи-
са», носящего перманентный характер, и «больше че-
го бы то ни было другого он хочет мира и спокой-
ствия»2. Народ США не желает, чтобы его дети
«маршировали на войну», а города были разру-
шены.
В этих условиях политика, которую проводит пра-
вительство, «бесцельна и противоречива». Коммуни-
сты «говорили о мире и дружбе», мы же настоятель-
но повторяли уставшему миру избитые лозунги «хо-
лодной войны». В результате «русские завоевали все-
общее признание за свое стремление покончить с
«холодной войной»3. Но самое крупное поражение
прошедших лет — потеря американского техническо-
го и военного «преимущества». Автор критикует
«узкое понимание» успехов Советского Союза лишь
как военных или экономических. Это «вызов нашей
вере, нашему образованию, нашим ценностям, нашей
технологии, нашей экономической системе, нашей
жизнеспособности и нашей способности общаться не
только друг с другом, но и со всем человечеством»4.
Боулс призывает американцев «засучить рукава»
и активно включиться в процесс «антиколониальной
революции» 5. Для чего же понадобилось, чтобы США
1 С h. Bowles, Ideas, People and Peace, p. 6.
2 Ch. Bowles, Agenda, 1961, New York, 1960, p. 7.
3 Ibid., pp. 28—29.
4 С h. Bowles, The Conscience of a Liberal. New York, 1962,
pp. 16—17.
5 I b i d., p. 66.
342
стали «добровольными помощниками» освободитель-
ного движения угнетенных народов?
Цель довольно немудреная и без тени юмора.
Вот она: «сохранение и окончательное распро-
странение по всему миру духа либеральной демо-
кратии» 1, и все для того, чтобы создать американ-
скому президенту необходимые условия для «осуще-
ствления мирового руководства» 2.
Для Боулса это уже нечто новое. Про «демокра-
тию» он пишет без устали, а вот о «мировом руко-
водстве» до сих пор говорить как-то стеснялся. На-
конец не утерпел. Что же касается причины такой
претензии, то ее выдумывать заново не пришлось:
ведь, оказывается, «всякий образованный человек
знает о наличии всемирного коммунистического за-
говора» 3.
Боулс знает. Его коллеги тоже. Но как еще много
осталось «необразованных»!
Новая обстановка требовала и «новых аргумен-
тов». Пометавшись из стороны в сторону в поисках
доктрин, учитывающих сложившиеся условия, многие
идеологи империализма вернулись к старому,
обкатанному, отшлифованному тезису, что Совет-
ский Союз только и ждет случая, чтобы напасть
на США.
После второй мировой войны, оказывается, толь-
ко американская атомная бомба удержала Советский
Союз от нападения на США. После испытания своей
атомной бомбы Советский Союз опять «подвел» аме-
риканских стратегов. Но духом они не пали. Как
только, мол, появятся у Советского Союза средства
доставки бомб, тогда война начнется незамедли-
тельно. И снова идеологи сели в лужу. Советский
Союз опять «не оправдал» их надежд.
Оставив эту явную «некорректность» на совести
СССР, американские сочинители гороскопов продол-
жают повторять старую и лживую версию. После
1957 года, пишет У. Ростоу, Советы предприняли но-
1 Ch. Bowles, The Conscience of a Liberal, p. 31.
2 Ibid., p. 256.
3 I b i d., p. 62.
343
вое наступление на «свободный мир», начали «ядер-
ный шантаж», с тем чтобы понудить Запад к отступ-
лению» 1. При этом Ростоу, глазом не моргнув, за-
являет, что коммунисты стремятся к мировому гос-
подству, готовы использовать для этого все средства
вплоть «до прямого нападения» на США 2. «Такая по-
зиция» Советского Союза, пишет другой известный
апостол, С. Поссони, может «навязать американцам
«стратегию превентивного, или упреждающего,
удара» 3.
Ничто не действует на единокровных «теорети-
ков» войны, подобных Ростоу и Поссони.
Но в целом политическая наука растерялась. За-
стигнутая врасплох, публично выпоротая, она начала
метаться из стороны в сторону, отбирать из прошлого
багажа все пригодное для употребления, строить
прогнозы — один нелепее другого, создавать «новые»
доктрины, отвечающие обстановке.
В этом отношении примечателен сборник «Мо-
жем ли мы пойти навстречу русским?». В нем
есть трезвые высказывания о проблемах, вставших
после запуска первого спутника Земли. Сегодня «мы
не можем защитить наше общество войной, посколь-
ку всеобщая война означает всеобщее разрушение...
Поэтому лучшей защитой мира является не сила, а
устранение причин войны» 4. Далее авторы призыва-
ют действовать не «с позиции силы», а с позиции
мудрости, изыскивать возможности соглашения. «Глу-
по ожидать быстрых, легких или всеобщих решений,
Глупо ожидать, что враждебность и страхи исчезнут
сразу. Но еще более глупо ничего не делать: отве-
чать ракетой на ракету, оскорблением на оскорбле-
ние, проклятьем на проклятье» 5.
1 W. R о s t о w, View from the Seventh Floor, p. 42.
2 Ibid., p. 27.
3 Цитир. по «National Security». New York, 1963, p. 541.
4 Ch. Roberts (ed.), Can We Meet the Russians Halfway?
New York, 1958, p. 4.
5 Ibid., p. 5.
344
Кажется, что авторы искренне озабочены по-
исками лучших путей в международных отноше-
ниях.
Но в том и дело, что трезвые мысли тонут в на-
вязчивых попытках доказать, что США готовы пойти
«на уступки» Советскому Союзу, готовы искать со-
вместные пути для решения спорных вопросов. Поли-
тические лидеры страны понимают, мол, все безрас-
судство всеобщей войны и хотят мира. Но с русски-
ми, оказывается, договориться невозможно. Поэтому
остается один, хотя не очень надежный и даже чре-
ватый войной, но единственный путь — путь милита-
ризации и гонки вооружений.
О чем бы ни говорили американские идеологи —
вывод один: милитаризация. Хоть война, хоть мир, а
вооружаться нужно до зубов.
Много доктрин выдвинули американские идеоло-
ги после 1957 года — примитивных и серьезных.
Проникнутых страхом и раздражением. Аналитиче-
ских и воинственно-крикливых. Всяких. Но, пожалуй,
всем им присуща озабоченность за судьбу капита-
лизма, целей и надежд США в мире, их междуна-
родную политику в условиях, сложившихся после за-
пуска первого спутника Земли. Вильямс, например, в
книге «Трагедия американской дипломатии» признает
«глубокий кризис» политики США. Автор обвиняет
послевоенные правительства в том, что их агрессив-
ными действиями была создана гнетущая обстановка
страха и ожидания военной катастрофы. Базируя
свою политику на идее «крестового похода против
коммунизма», внешняя политика США «закрыла
дверь любым результатам, кроме «холодной вой-
ны» 1. Н. Томас в работе «Предпосылки мира»2 вы-
сказывает тревогу в связи с «угрожающим», по его
мнению, развитием мировых событий. Автор изощ-
ряется в измышлениях о Советском Союзе, но логи-
ка фактов толкает его к признанию пагубности поли-
1 W. Williams, The Tragedy of American Diplomacy. New
York, 1959, p. 163
2 N. Thomas, The Prerequisites for Peace. New York, 1959.
345
тического курса правительства. Он пишет, например,
что политика «равновесия страха» и гонки вооруже-
ний создала прямую угрозу миру.
Э. Этзиони в работе «Трудный путь к миру» рас-
сказывает о том, как однажды американский летчик-
истребитель, выпустив снаряды, развил такую ско-
рость самолета, что обогнал собственные снаряды и
был сбит ими. «Часто кажется, что мы (американцы)
следуем по стопам этого летчика» 1. Сравнение до-
вольно поучительное.
Серьезное беспокойство некоторых авторов вы-
зывает то, что многие американцы имеют явно пре-
вратное представление о политике правительства.
В книге «Государство войны» отмечается, например,
что действительная картина «агрессивного милита-
ризма резко расходится с мнением среднего амери-
канца о своей стране, которая кажется ему жажду-
щей только мира. А факты говорят об иллюзорности
подобного представления, они показывают, что госу-
дарство войны должно найти свое окончательное вы-
ражение в войне»2. Всему миру известно, продолжа-
ет автор этой книги, что американский империализм
стремится переделать мир «по своему образу и по-
добию» 3. Американцы верят не в то, что реально
существует, а в то, что им вбили в голову. Так,
«большинство американцев считают само собой разу-
меющимся ряд штампов вроде того, будто русские
хотят покорить мир во имя революционного комму-
низма»4. Все это, с тревогой отмечается в книге «На-
ция баранов» 5, может привести к печальному финалу
национальной драмы: американцы превратятся в ба-
ранов, не знающих, что их ведут на убой.
Но может произойти и другое. Как пишет послед-
ний оставшийся в живых из братьев Кеннеди —
Эдвард Кеннеди, многие из американских граждан,
1 A. Etzioni, The Hard Way to Peace. New York, 1962,
11.
2 F. Cook, The Warfare State. New York, 1962, p. 25.
3 I b i d., p. 146.
4 E. Fromm, May Man Prevail? New York, 1961, p. 27.
5 W. Lederer, A Nation of Sheep. New York, 1961.
346
потеряв веру в собственную систему, придут к за-
ключению, что она «не стоит того, чтобы ее спа-
сать» 1.
Достаточно активные атаки либеральных критиков
вызвало и ядерное помешательство в стране.
Своеобразным катализатором, возбудившим об-
щественное мнение, явились утверждения Кана, Шел-
линга, Фрикланда, Гальперина, Теллера, Броди и им
подобных, что термоядерная война менее опасна
сейчас, чем потом, и что она вообще не страшна.
С резким осуждением безумных теорий запевал тер-
моядерной войны выступил известный философ и
психолог Фромм. В книге «Сохранится ли человек?»
он обрушивается на тех, кто смотрит на войну как на
игру, кто возбуждает патологическую ненависть к
Советскому Союзу и на этой основе насаждает мани-
акальную мысль о необходимости термоядерного
сражения ради создания американской мировой им-
перии.
В свое время известный теоретик Г. Киссинджер
выступил с обоснованием атомной стратегии. Его
концепции получили широкий резонанс и жили дол-
го. Однако новая ситуация заставила Киссинджера
изобретать своеобразные политические амортизато-
ры для некоторых бывших концепций.
Один из примеров.
Анализ изменившейся обстановки приводит его к
выводу, что война уже не может быть надежным
средством политики. Больше того, в современном
мире «всеобщая война» была бы катастрофой. Пони-
мание этого факта «опрокинуло многие традици-
онные понятия политики национальной безопас-
ности» 2.
В сборнике «Проблемы национальной стратегии»
под редакцией Киссинджера критикуется и модный
нынче «математический подход» к военной стратегии,
но другим американским идеологом, Дж. Шлезинге-
1 Е. Kennedy, Decisions for a Decade, p. 22.
2 H. Kissinger (ed.), Problems of National Strategy. New
York, 1965, p. 16.
347
ром. Всякий математический метод, пишет автор,
упрощает проблему, примитивизирует ее. Сюда от-
носятся «системный анализ» (математический метод
отбора оружия), близкий к нему по принципиально-
му решению метод «исследования операций» (от ма-
тематики ждут анализа конкретной обстановки и да-
же ответа на исход той или иной операции). О мате-
матической «теории игр» не говорится прямо, но
смысловая аналогия очевидна, поскольку речь идет о
математическом принципе в целом (Киссинджер, как
мы помним, тоже отдал дань этой модной концеп-
ции). Далее Шлезингер подчеркивает, что исключи-
тельно математические методы игнорируют каче-
ственные характеристики политики, ее движения и
развития. За математическими теориями Шлезингер
оставляет возможность лишь научной консуль-
тации.
Многие общественные деятели и ученые выступа-
ют с протестом против бредовых идей Кана и компа-
нии. О бессмысленности ядерной войны пишет Н. Ка-
зинс в работе «Вместо безумия» 1.
Если современник, отмечает он, не хочет стать
представителем последнего поколения на земле, он
должен бороться против угрозы атомного безумия.
Дж. Ньюмэн в книге «Правление безумия» предосте-
регает против «тенденции, находящей выражение в
многочисленных попытках заставить американский на-
род принять идею ядерной войны и убедить его в
том, что убежища дадут возможность уцелеть боль-
шинству из нас» 2.
Кстати, об убежищах, упомянутых Ньюмэном.
Их строительство превратилось в национальный
психоз. Для разжигания его проводятся всеобщие
тревоги. Сооружение частных и коллективных убе-
жищ, визгливая пропаганда вокруг этой аферы дают
возможность не только наживаться строительным ком-
паниям, но и поддерживать страх американцев перед
войной, взвинчивать их нервы. Имеется в виду,
1 N. Cousins, In Place of Folly. New York, 1961.
2 J. Newman, The Rule of Folly. New York, 1962, p. 60.
348
что после воя сирены и посещения подземного
склепа-убежища американец будет не так крити-
чен к росту налогов и восприимчивее к пропаганде
войны.
Бывает, однако, что события развиваются вовсе
не так, как хочется заправилам страны. В книге
«Прячущаяся Америка» рассказывается следу-
ющее.
В июне 1961 года президент Кеннеди призвал
строить противоатомные убежища. Появились спе-
циальные компании, предлагавшие все, что потре-
буется человеку под землей во время атомной вой-
ны. В продажу поступила даже консервированная
вода. Началось микрофильмирование наиболее важ-
ных документов. В штате Небраска правительство,
проявляя «трогательную заботу» о сохранении ко-
ровьего рода после ядерной войны, построило убе-
жище на 77 коров, 2 быков и 3 пастухов. А психиатр
Каприо в газете «Нью-Йорк пост» бросил клич со-
оружать подземные спальни, поскольку, по его на-
блюдениям, «во время опасности половое влечение
возрастает».
Увы! Общенациональная паника дала совсем не
те результаты, которые ожидались. Меры по так на-
зываемой гражданской обороне подействовали,
словно бульдозер, разворотивший скалы апатии в
американской жизни» 1. Многие «впервые осознали,
что «холодная война» — штука чрезвычайно серьез-
ная. Эти люди поняли, наконец, что, если не найти
выхода, произойдет катастрофа»2. Как верно заме-
тил К. Казинс, «если ту энергию, деньги и ресурсы, ко-
торые сейчас тратятся на убежища, направить на со-
здание лучшего мира, то мы надежнее обеспечим
американское будущее, чем все подземелья, кото-
рые можно выстроить за тысячу лет»3.
Примерно то же самое можно сказать о новом
психозе, который ширится в стране в связи с при-
1 A. Waskow, S. Newman, America in Hiding. New York,
1962, p. 137.
2 Ibid., p. 123.
3 «Breakthrough to Peace». New York, 1962, p. 46.
349
зывами бросить огромные ресурсы на строительство
противоракетной обороны. От кого? Неизвестно. Еще
более дорогостоящая афера, чем подземные атом-
ные склепы. Новые миллиарды польются в карманы
монополий из заработной платы людей. Под старый
барабанный бой, истерические взвизгивания об «уг-
розе», «опасности», «защите нации». Уже в который
раз простой американец становится объектом самого
злого и бесстыдного оболванивания.
Но вернемся к Ньюмэну. Обращаясь к книге Кана
«О термоядерной войне», он называет ее «тракта-
том о массовом убийстве» 1. Позиции Ньюмэна раз-
деляет и профессор Дж. Горовиц. Он подчеркивает,
что пропагандисты стратегии «атомных игр» социально
опасны, ибо ориентируют на войну. И дело вовсе не
в том, каков моральный облик их авторов — он сто-
ит за пределами элементарных понятий о морали.
Особую тревогу Горовица вызывает то, что концеп-
ция «игр в войну» постепенно приучает «обществен-
ность рассматривать войну как обычное явление»2.
Он показывает беспочвенность иллюзии и об ограни-
ченной войне, скажем, в Европе. Это не что иное, как
«мизантропическое выражение изоляционизма, пред-
полагающее, что европейцы снова будут сражаться
за интересы Соединенных Штатов», а американцы —
«наслаждаться зрелищем того, как Европа разорвет
себя на куски» 3.
Понимая нелепость «стратегии», рассчитанной на
атомную войну, Горовиц призывает «перейти от по-
литики, основывающейся на морали антикоммунизма,
к политике, базирующейся на общем выживании
и на праве народов самим выбирать социаль-
ную систему»4. Пришла пора смотреть на войну
как на международное преступление. Постоянный
мир — вот единственно приемлемый путь существо-
1 J. Newman, The Rule of Folly, p. 16.
2 J. Horowitz, The War Game. New York, 1963, p. 143.
3 I b i d., p. 37.
4 I b i d., p. 57.
350
вания в «атомном мире»1, — замечает другой
автор.
Наиболее здравомыслящие политики, понимая
крайнюю неразумность «имперских» замашек правя-
щих сил, разного рода атомных маньяков, призыва-
ют к поискам реалистических решений. Юджин Мак-
карти, например, пишет о необходимости «более
реалистического распределения ответственности за
состояние дел в мире» 2. «Вклад Америки в мировую
цивилизацию, — продолжает он, — должен быть бо-
лее весомым, чем продолжающаяся демонстрация
того, что мы можем выступать в роли полицейского
всей планеты»3.
Много критики выпадает на долю военных. Отме-
чают, что их роль в делах государства не имеет пре-
цедента в истории страны. Если учесть «наследствен-
ный» аморализм военщины, то опасность провокаций
возрастает многократно. У профессиональных стра-
тегов, отмечает автор работы «Стратегия и совесть»,
«профессиональная глухота» к голосу совести. «Для
стратега цели — всегда лишь кружки на карте. Мно-
гократное убийство — соответствующий коэффи-
циент. Ядерный потенциал — понятие, аналогичное
теплоемкости, электрическому потенциалу или кре-
дитоспособности концерна» 4.
Военные обрели беспрецедентную силу в связи
с милитаризацией страны. Но большое значение име-
ет и то, что пропаганда войны падает на весьма бла-
годатную почву равнодушия. Американцы, как отме-
чает Рапопорт, не имеют позитивной национальной
цели, что делает их восприимчивыми к ложной и ги-
бельной пропаганде крестового антикоммунистиче-
ского похода. В американском обществе, как отме-
чает Рапопорт, господствует самодовольство, совесть
1 Е. Rabinovitch, The Dawn of a New Age. Chicago, 1963,
p. 24.
2 E. McCarthy, The Limits of Power. New York, 1967,
p. 7.
3 I b i d., p. 238.
4 A. Rapoport, Strategy and Conscience. New York, 1964,
p. 192.
351
его спит. Американцы любят звуки военных труб, ибо
они и понятия не имеют об ужасах войны, которая
всегда обходила их стороной. Не встречая сопротив-
ления, пропаганда, на которую монополии тратят
огромные деньги, ведет преступную проповедь
войны, а правящие круги страны — «глупую,
грязную и опасную игру интриг и подрывных дей-
ствий» 1.
Трезво мыслящие ученые пытаются доказать па-
губность термоядерной войны. Например, Т. Стониер
в работе «Атомное бедствие» рассматривает гибель-
ные последствия для всего живого на земле ударной
волны, светового излучения, проникающей радиации,
радиоактивного заражения местности. Он пытается
нарисовать трагическую ситуацию, которая неизбеж-
но возникнет после войны. Пишет о неотвратимости
массовых психических заболеваний, эпидемий, о на-
рушении биологического равновесия в природе (пти-
цы гибнут от малых доз радиации, насекомые мало-
чувствительны и быстро размножатся; леса, особен-
но сосновые, погибнут, что приведет к эрозии почвы
и т. д.). Как отмечает автор книги, такая перспек-
тива должна убедить людей, что «забота о мире
является не только чрезвычайно разумной и уважа-
емой, но для нашего поколения стала обязатель-
ной» 2.
Видный американский психолог Ч. Осгуд пишет,
что «трудно дать людям убедительное представле-
ние об опасности ядерной войны, когда они не зна-
комы даже с обыкновенными бомбардировками.
Нелегко это говорить, но, может быть, для нас (то
есть американцев. — А. Я.) было бы лучше всего,
если бы около какого-либо большого города случай-
но взорвалась ядерная боеголовка и взрыв показы-
вали бы по телевидению»3. Может быть, замечает
автор, после этого американцы взяли бы в толк, что
1 A. Rapoport, Strategy and Conscience, p. 250.
2 Т. Stonier, Nuclear Disaster. Cleveland, 1964, p. 171.
3 Сh. Osgood, An Alternative to War or Surrender. Urbana,
1962, p. 23.
352
решать политические вопросы посредством ядерных
бомб — все равно что пользоваться динамитом, что-
бы избавиться от мышей в доме» 1. Эту же точку
зрения высказывает и профессор С. Хьюз. Касаясь
воображаемого ядерного взрыва над США, он пи-
шет, что «иной раз меня так и подмывает желание,
чтобы такая ужасная вещь произошла» 2.
Аргументация крайне обостренная. Но не ради
красного словца она приводится. Известно, что аме-
риканцы не испытали военных бомбардировок, разру-
шений, эпидемий, голода, не были свидетелями гибели
детей, женщин и стариков. Это, разумеется, великое
счастье для американцев. Но, как утверждают амери-
канские ученые, отсутствие такого трагического опы-
та оборачивается плохо и для самих американцев и
для народов, уже познавших ужасы войны на своих
территориях. Конечно, подобные «если бы» абстракт-
ны, и никто не хочет, чтобы термоядерные взрывы
передавали по телевидению. Но заставь такая аргу-
ментация еще раз задуматься над судьбами мира, то
ее можно считать уместной.
Резкую критику внешнеполитического курса мож-
но найти также в работах и высказываниях Л. Полин-
га, Дж. Визнера, К. Боулдинга, Г. Бете. Большинство
либеральных критиков, обращаясь к международным
проблемам, касаются, как правило, лишь политиче-
ских аспектов, ищут причины провалов США в несо-
вершенстве механизма управления или в личных
недостатках политических лидеров. Либеральные
критики порядков в США атакуют лишь те аспекты
жизни и политики, которые, по их мнению, мешают
укреплению существующего строя или расшатывают
его. В то же время они старательно уходят от ана-
лиза подлинных причин пороков капиталистической
системы, провалов в политике, пытаясь объяснить их
близорукостью и беспомощностью руководителей.
Иначе и быть не может, ибо либеральная кри-
тика тоже стоит на позициях буржуазного класса.
1 Сh. Osgood, An Alternative to War or Surrender, p. 66.
2 S. Hughes, An Approach to Peace. New York, 1962, p. 90.
353
Ей мил капитализм как социально-политическая си-
стема. Она хочет лишь подлечить, подкрасить, улуч-
шить его, но выступает против каких-либо коренных
изменений в этой системе.
В конечном итоге критическая направленность
общественной мысли диктовалась и диктуется как
сдвигами в умонастроениях различных слоев обще-
ства, так и конкретными политическими задачами.
Она отражает недовольство народа и некоторой ча-
сти буржуазии воинственным курсом правительства,
разгулом милитаризма. Наиболее дальновидная часть
буржуазии понимает, что это недовольство необхо-
димо направить в наименее опасное для капиталисти-
ческого строя русло.
Но вместе с тем крушение многих воинственных
программ империализма, а заодно и ведущих докт-
рин, базировавшихся на шовинистически толкуемых
«национальных интересах», вынуждает идеологов
искать «новые» теории, создавать более «надежную»
защиту капитализма, нащупывать более убедитель-
ные пути идейного, морального и психологического
воздействия на людей как внутри страны, так и за
рубежом.
Следует обратить внимание еще на одну особен-
ность либерально-буржуазной критики. Прием, когда,
критикуя, защищают, не нов. Он широко применяет-
ся в пропаганде и политической науке. Разные авто-
ры делают это по-разному. Критика может быть бо-
лее острой или менее острой, глубокой или поверх-
ностной, но она всегда строго дозирована в отно-
шении главной цели, которую ставит перед собой
автор. Иначе говоря, критика порядков у себя дома
носит сугубо воспитательный характер, представляя
из себя лишь иллюстративный фон, на котором со-
оружается защита буржуазного строя.
Одной из многих, но, вероятно, наиболее харак-
терных работ такого плана является книга У. Ледере-
ра «Нация баранов»1.
1 W. Lederer, A Nation of Sheep. New York, 1961.
354
Уже названием книги автор как бы делает заявку
на критическое рассмотрение политики, взглядов, ми-
ровоззрения общества, которое он называет стадом
баранов. Чтобы придать своим рассуждениям пре-
дельно конфликтный характер, он заявляет, что это
стадо ведут на убой. Может показаться, что автор и
впрямь резко атакует американскую действитель-
ность.
Ледерер подвергает критике авантюризм полити-
ки в отношении Лаоса, Таиланда, Кореи, Китая и мно-
гих других районов мира. Он обвиняет пропаганду в
том, что она грубо обманывает как мировое обще-
ственное мнение, так и свой народ. Ледерер ругает
правительство, которое, как он пишет, все дальше
уходит от «демократических традиций» прошлого,
все чаще прибегает к методам «секретности», скры-
вая от народа свои наиболее важные акции и планы.
Он обвиняет прессу в бесчестности, в том, что она
извращает события в своей стране и во всем мире.
К этому надо добавить и чрезвычайно резкий тон
книги, который как бы претендует на особое дове-
рие к автору, иными словами, в значительной мере
рассчитан скорее на эмоции, чем на разум.
Создав, таким образом, «атмосферу доверия» с
читателем, автор переходит к главному. А главным
оказывается банальный призыв к единению против
общего врага, то есть против «вызова социализма».
Причем он адресуется к «индивидуальной инициати-
ве», к каждому человеку, как бы внушая ему, что
именно он, поняв и в полной мере оценив беспо-
мощность правительства перед грозящей опасностью
со стороны социализма, должен объединиться во-
круг суперидеи: борьбы с коммунизмом. И в сущ-
ности, нагромождение обвинений, нагнетание эмоций
вокруг ошибок, недостатков и промахов правитель-
ства приобретает искусственный характер и служит
одной цели — возбудить страх перед вымышленным
врагом. В итоге у читателя меньше всего остается от
критики, а больше — от тщательно сооружаемого
автором комплекса идей, вселяющих страх, нена-
висть к чему-то чуждому, опасному, хотя и неизве-
355
стному, то есть в данном случае, по замыслу автора,
к социализму.
В итоге надо сказать следующее. Роль буржуазно-
либеральной критики в конкретных американских ус-
ловиях не сводится к одному знаменателю. Эта крити-
ка далеко не однозначна как по истокам, так и ре-
зультатам. Социально она допускается интересами
буржуазии, но одновременно с этим (по разным, разу-
меется, причинам) не может игнорировать и настрое-
ния широких масс народа. Ставя главной задачей за-
щиту своего родного строя — капитализма, она вместе
с тем вытаскивает на свет такие неприглядные факты,
которые в определенной степени способствуют разоб-
лачению этого строя, формированию критического
к нему отношения. Бесспорно и то, что либеральные
критики в общем помогают росту антивоенных наст-
роений в США, побуждают читателей к раздумьям,
способствуют лучшему пониманию возникающих в ми-
ре проблем.
Но в своих выводах они не могут вырваться из кру-
га буржуазных представлений, буржуазных интересов.
Шоры социально разрушительной идеологии — анти-
коммунизма мешают им сделать научно обоснован-
ные выводы о причинах напряженности и неисчезаю-
щей угрозы мировой войны, ее классовых истоках.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Ни монополии силы, ни монополии мудрости...1
Бесславный итог послевоенной международной поли-
тики американского империализма. Беспомощная
дипломатия «бесцельно движется от одного кризиса
к другому»2. Таковы безрадостные признания, на-
полненные горечью и тревогой. Горечью несбывших-
ся надежд. Тревогой за будущее.
Послевоенная мировая обстановка характерна
крайней неустойчивостью. Расстояние от «холодной
войны» до «горячей» и мировой временами сокра-
щалось до предела. Угроза войны волнами набегала
на мирную жизнь, а многие люди на земле так и не
оставили оружия борьбы против посягательств импе-
риализма.
Внешняя политика, как известно, начинается дома.
Агрессивная сущность этой политики США — логиче-
ское продолжение засилия реакции внутри общества.
Террор маккартизма, появление фашистских груп-
пировок, организованное гонение на все демократи-
ческое вошли в обычную политическую практику.
Растет преступность. Опаснейшие черты приобре-
ло равнодушие, ведущее к распаду личности.
1 G. Ball, The Discipline of Power. Boston, 1968, pp. 24—25.
2 E. Weintal, Ch. Bartlett, Facing the Brink. London,
1967, p. 166.
357
Атмосфера деградации общества рождает из-
вращенные формы культуры. Фильмы-ужасы, порно-
графия, мистика, пропаганда насилия и другие ее
уродливые проявления создают такой хаос в духов-
ной жизни страны, который представляет не только
внутреннюю опасность, но и определенную угрозу
человечеству. Разложение цивилизации есть следствие
объективных процессов упадка капиталистического
общества, утраты буржуазией своего былого места
в системе общественного производства. Это и ре-
зультат осмысленной политики. Удушливая атмосфе-
ра индивидуализма, насилия, цинизма служит укреп-
лению диктатуры буржуазии, облегчает правящим
кругам подготовку к войне за мировое господство.
Борьба американских монополистических владык
за власть над миром не фраза.
Монополисты считают будущее мировое прави-
тельство под своей эгидой наилучшим решением всех
спорных вопросов мировой политики. Средством до-
стижения такой цели они считают войну в качестве
«повивальной бабки», не имеющей себе конкурентов.
Тем более, уверяют американские идеологи, война
все равно неизбежна, как заход и восход солнца.
«Война становится тотальной не только по своим раз-
мерам, но и по своим конечным целям», — писал
Г. Файнер еще в 1947 году1. Спустя несколько лет
Ф. Шуман, аргументируя мысль о неизбежности вой-
ны, утверждал, что современное общество охвачено
культурным кризисом, который вызван растущим не-
верием в способность «найти какое-либо средство
для обеспечения взаимного сосуществования без пе-
риодических оргий массовых убийств и разруше-
ний»2. И далее: «Война есть повторяющееся явле-
ние, социальный институт и образ жизни, который
часто осуждается, но который всегда принимался как
часть единственно возможного порядка вещей»3.
Еще более мрачный вариант подобных рассужде-
1 Н. F i n e r, America's Destiny, p. 15.
2 F. Schuman, The Commonwealth of Man, p. 15,
3 I b i d., p. 45.
358
ний можно найти в книге М. Лернера «Век сверхуни-
чтожения». Он пишет: «Подобно лягушке, у которой
отсечена голова, но которая продолжает какое-то
время прыгать, классическая система мировой поли-
тики продолжает действовать, сохраняя все внешние
обычные формы. И тем не менее подорвана сама
ее основа, ибо она больше не может обеспечить ра-
мок ни для мира, ни для порядка в мире» 1.
Ни для мира, ни для порядка в мире.
Наступает равновесие страха, равновесие равно-
душия, равновесие бессмысленности. Всякое альтер-
нативное мышление — пустая забава, выхода нет,
остается только гнетущее ожидание.
Идеологические «ястребы» особенно не утруж-
дают себя «ученой» терминологией. Они отвергают
«размягченные» варианты политических доктрин, вы-
ступают против «семантической расплывчатости»
военного мышления, утверждая, что разного рода
«неологизмы», туманная терминология могут увести
военную мысль «в чрезвычайно опасную и оторван-
ную от действительности сторону, превратить ее в
словесную шахматную игру»2. Поскольку, мол, «раз-
личия между миром и войной более не существует»3,
то разоружение — это утопия, всякая экономия на
обороне — преступление, любые переговоры с Со-
ветским Союзом — предательство, а мирное сосу-
ществование — «затянувшееся перемирие» в «холод-
ной войне»4. «Равновесие» страха уступает свое мес-
то «перманентности страха»5. Чтобы избавиться от
него, нужна еще одна мировая война, после которой
и возможен всеобщий мир. А коль так, то необходи-
ма форсированная подготовка к войне против социа-
лизма. Варианты войны могут быть разными: или
1 М. Lerner, The Age of Overkill. New York, 1962, p. 51.
2 H. E с с 1 e s, Military Concepts and Philosophy. New Bruns-
wick, 1965, p. 7.
3 Ibid., p. 256.
4 H. G a t z k e, The Present in Perspective. London, 1966,
p. 179.
5 R. Tucker, The Just War. Baltimore, 1960, p. 166.
359
«истощение» в локальных войнах, или ядерное уни-
чтожение через превентивное нападение.
Такие апостолы войны, как Страус-Хюпе, Кинтнер,
Поссони, откровенно пишут, что только «трансфор-
мация» или «уничтожение» социализма положат ко-
нец «мировому конфликту».
Миру грозит «красная опасность». Эта грязная, не
один раз высмеянная жизнью выдумка служит идео-
логической основой милитаристской истерии. У «го-
лубей» и «ястребов» здесь трогательное единство.
Только пишут по-разному. Например, Р. Нибур снача-
ла рассуждает о главных аспектах мировой истории.
Таковыми являются, по Нибуру, пафос, ирония и тра-
гедия. Эклектизм очевиден, но служит он вполне
практическим целям. Ироническая ситуация, по Ни-
буру, состоит в том, что «человек отказывается со-
блюдать границы своей свободы», своих «претен-
зий» 1. Исходя из этого, коммунисты хотят «восторже-
ствовать над исторической жизнью»2. «Стратегиче-
ской целью Советской России, — убеждает Н. Пар-
сон, — является мировое господство» 3.
Философские основы американской политической
науки — причудливая смесь старого мистического
идеализма с современными прагматическими концеп-
циями, пропитанными субъективизмом. «Политическая
культура, — пишут Л. Пай и С. Верба, — включает в
себя систему эмпирических верований, экспрессивных
символов и ценностей, определяющих ситуацию, в ко-
торой имеет место политическое действие. Она при-
дает политике субъективную ориентацию»4. Домини-
рующая социальная особенность политической нау-
ки — ее крайние апологетичность и спекулятивность.
Сколько раз американским идеологам и ученым
приходилось изменять своим недавним взглядам, за-
1 R. N i e b u h r, The Irony of American History. New York,
1952, p. 158.
2 Ibid., p. 134.
3 N. Parson (Jr.), Missiles and the Revolution in Warfare.
Cambridge, 1962, p. 230.
4 L. Pye, S. Verba (eds.), Political Culture and Political
Development. Princeton, 1965.
360
бывать вчерашние высказывания и клятвенные заве-
рения, бросаться на подмогу американской полити-
ке, терпящей бедствия, и, теряя по пути принципы
научной этики, защищать войны, агрессии, убийства,
насилия.
Поклоняясь мифам, призракам, наука перестает
быть наукой. Как пишут Р. Барнет и М. Рэскин, «в те-
чение почти 20 лет американская внешняя полити-
ка основывалась на кошмарах и фантазиях. Кошма-
ром была советская угроза Западной Европе —
предположение о том, что путем вторжения, угроз
или просто за счет ловкой политики Кремль будет
распространять свою власть и идеологию на конти-
ненте. Это «великое противоречие» в Европе было
источником и основной сферой «холодной войны», в
которую были вовлечены великие державы. Фанта-
зией было Атлантическое сообщество, союз, как
предполагалось, одинаково мыслящих людей, объ-
единенных не только их оппозиционным отношением
к коммунизму, но и решимостью строить экономиче-
ское и политическое сообщество Запада под руко-
водством США»1.
Кошмар обернулся выдумкой, а миф испарился.
Осмысливая провалы политики США, размышляя
о ее перспективах, известный идеолог У. Липпман
пишет, что речь сейчас идет о том, «должны ли мы,
американцы, как-то по-новому взглянуть на мир, в
котором нам приходится играть такую большую
роль, или же мы должны смотреть на него через
старую, растрескавшуюся призму.
Именно об этом спорят американцы, а не о том,
должны ли мы исполнять свой долг, должны ли мы
снова стать изоляционистами, должны ли мы повер-
нуться спиной ко всему миру и ко всем его грехам,
должны ли мы открыть кингстоны и спасаться бег-
ством или спрятаться в трюме и задраить люк. Спо-
ры ведутся по вопросу о том, какую роль мы можем
и должны играть в сегодняшнем мире, а не о том,
1 R. В а r n e t t, M. Raskin, After 20 Years. New York,
1965, p. 3.
361
должны ли мы вообще играть какую-то роль»1.
Р. Мастерс еще прямее. В книге «Бремя, лежащее на
науке» он пишет, что «лозунг «антикоммунизм любой
ценой» не может служить целью американской
внешней политики, потому что ценой будет разру-
шение нашего общества или всего цивилизованного
мира» 2. Долгие годы антикоммунизм служил опорой
политических конструкций жрецов реакции и все же
надоел. Начал раздражать даже некоторых буржуаз-
ных идеологов. Сомнения и тревоги все чаще стали
одолевать буржуазных ученых. Особенно активной
критика международного курса США стала после за-
пуска первого советского спутника Земли.
Как политики, так и социологи пережили доволь-
но заметную эволюцию. От интервенции, возмездия
к «гибкому реагированию», «контрсиле», к фактиче-
скому признанию равенства сил и мирного сосуще-
ствования. Это в политике.
От полного отрицания социализма к некоему
«симбиозу» (в американском толковании — одно-
стороннее заимствование Советским Союзом амери-
канских принципов жизни), от «симбиоза» к «единому
индустриальному обществу» на основе «взаимного
сближения» в эпоху общей «модернизации». Это в
социологии.
Хотя взаимное «сближение» американские идеоло-
ги толкуют тоже весьма своеобразно, изображая его
в виде дороги с односторонним движением. Но сами
по себе сдвиги в мышлении довольно заметны.
«Ястребам» новая обстановка оказалась, однако,
нипочем, они стали еще крикливее. За последние го-
ды вышло немало книг, на разные лады обсуждаю-
щих проблемы войны, ее необходимости. И все же
многие идеологи и политики рассчитывают теперь не
только и не столько на войну, сколько на идеологи-
ческую борьбу, хотя готовы при выгодных для них
обстоятельствах пойти на новую мировую войну.
В этих условиях готовность к отпору любому агрес-
1 «Newsweek», 20.VI.1966.
2 R. Masters, The Nation is Burdened. New York, 1967,
pp. 11—12.
362
сору должна дополняться упорной работой по разо-
блачению политических доктрин империализма, осо-
бенно американского, поскольку они играют важную
роль в идеологической и психологической подготовке
людей к войне, в их нравственном разложении.
Буржуазная литература, которая рассматривает
политику через призму научных обсуждений, далеко
не безопасна. Наука, в какие бы наряды она ни обла-
чалась, всегда привлекает внимание. Когда же она
отстаивает реакционные идеи, переходит на службу
войне, то становится вредной. В этом случае она, по
выражению Ф. Ламлея, зарождает только чувства
страха, подозрения, ввергает людей в интеллектуаль-
ное рабство, «превращает общество в огромный,
многоквартирный притон призраков» 1.
Голоса, которые ныне призывают к «крестовому
походу» против коммунизма, звучат еще довольно
громко. Но в них уже нет былого оптимизма. Все ча-
ще примешиваются трагические нотки. Буржуазные
философы и социологи начинают все активнее об-
суждать проблему самоубийства как общечеловече-
скую. По этому поводу сказано немало красивых
слов. Много пессимистических пророчеств поставляет
человеку буржуазное искусство, но за всем этим
скрывается циничная и варварская суть новых «мес-
сий-самозванцев», которые с упорством, достойным
лучшего применения, проповедуют конец мира и че-
ловека, сеют вражду, ненависть и страх, предпочитая
идеи разрушения идеям созидания, а смерть —
жизни.
Отживающие идеи, идеи прошлого нормально
здравствовать или процветать не могут. Они еще не
скоро умрут естественной смертью, поскольку за ни-
ми стоит еще сильный класс — мировая монополи-
стическая буржуазия, пока способная обновлять и
укреплять свои материальные основы, свою военную
защиту. Этот класс располагает огромным идеологи-
ческим аппаратам, еще могущим держать в идей-
1 F. L u m 1 е у, The Propaganda Menace. New York, 1933
(цитир. no:H. Childs, An Introduction to Public Opinion. Prin-
ceton, 1940, p. 79).
363
ном подчинении миллионы людей. Значит, предстоит
длительная борьба против отживающих сил мира, про-
тив огромного груза идейных, политических, психоло-
гических предрассудков, которые буржуазия старает-
ся не только сохранить, но и закрепить в качестве
единственного образа мыслей и жизни. Борьба с бур-
жуазной идеологией во всех ее, даже внешне невин-
ных, проявлениях не допускает компромиссов; ника-
ких уступок в этой борьбе быть не должно, ибо речь
идет о самом главном — сознании человека, его ду-
ховном здоровье.
Легко воспитать слепца, который, не протестуя,
подчинялся бы поводырю или корану. Насколько же
труднее освободить человека, научив его властвовать
над собой. Так писал в свое время А. Сент-Экзюпери.
Властвовать над собой можно научиться только в
борьбе за человека и его полную свободу от эксплу-
атации и духовного гнета идеологии старого мира.
Много побрякушек придумала буржуазия, зазывая
легковерных в свой вигвам.
Много миллиардов ухлопано на роспись буржуаз-
ного «рая».
Много войн проведено, чтобы штыком доказать
«преимущества» свободы и образа жизни по-капита-
листически.
Знать кровавый путь буржуа, верно оценивать его
нынешнюю политику, идеологию, культуру, их ко-
рыстную сущность и назначение, посвятить себя борь-
бе с системой наживы и духовной нищеты — в этом
и заключено подлинное содержание действительной
свободы человека.
Или полная духовная свобода.
Или злой буржуазный индивидуализм.
Иных итогов в этой борьбе не дано.
ОГЛАВЛЕНИЕ
К читателю 3
ИСТОКИ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Мессианская идеология. Политическая наука и
полицейские соображения ученых. Несовершен-
ство разума или закономерности истории? Про-
паганда бессмысленности жизни. Краденые ло-
зунги. Знать главного противника 9
ГЛАВА ВТОРАЯ
В царстве насилия. Страна одиноких людей и
всеобщего страха. Образ жизни, рождающий
преступления. Ложь динамичнее правды. Вранье
без границ. Воображаемый мир стереотипов. Кто
такие готтентоты? Ангелы-хранители. Теодор
Драйзер продолжает воевать 37
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Монотонное раскачивание качелей власти. Сколь-
ко стоит сенатор? Парады притворства. Опозо-
ренное оружие. Пустословие продолжается. Тре-
вожные тенденции. Снова на «ремонт» .... 63
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Из одного корыта. Кризисное отягощение. Пар-
тии две, а заказчик один. Все и небо в придачу.
Руку, которая кормит, кусать невыгодно. За фа-
садом. «Каста неприкасаемых». Одаренные жули-
ки. Гарнизонное государство. Кто сегодня твой
голубчик? Остановите мир 93
ДОКТРИНЫ
ГЛАВА ПЯТАЯ
Сдерживание. Статья за подписью «Икс». «Из-
мы» о войне. Не надо спорить: война так война.
Миролюбие штыками наружу. Освобождение.
Словесные трюки или новая доктрина? Сбросить
бомбу. Интервенция — доминирующий мотив . . 137
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Верховный судья всех доктрин. Психологический
барьер. Догма теряет священный статус. Войны
справедливые и несправедливые. Упреждающая
капитуляция или политика мира. Жизнеспособная
модель. Высшая миссия 166
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Бог избрал американцев. Цезарь, Фердинанд
с Изабеллой, Елизавета, Гитлер и дядя Сэм.
Жандарм или улитка. Обанкротившиеся аргумен-
ты. Красные у ворот. Наш удел — меч. Игры
с нулевой суммой. По лестнице эскалации до бес-
сознательной войны. Города-заложники. Устраши-
тели и аналитики. Призраки возвращаются . . 205
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Политическая абракадабра. История не знает
сослагательных наклонений. В борьбе идеологий
середины нет. «Скрытые пружины» и могуще-
ство государства. Тридцать пять тысяч курьеров.
Конвергенция культур. Мещанская фразеология 255
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Спящий исполин. Крест, Доллар. Меч. Протекто-
раты — оптимальное решение. Боулс и другие.
Полицейский альтруизм. Задний двор. «Пагуб-
ные» абстракции. Не церемониться. Страх за при-
были. Время необратимо 281
РЕАЛЬНОСТЬ
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Инквизиция Маккарти. Страх, цинизм и равноду-
шие. Политическое похмелье. Эра самоуверенно-
сти кончилась. Сила и бессилие. Птолемей, Ко-
перник и американское общественное мышление.
Возможность катиться собственной дорогой.
Свадьба «голубей» и «ястребов» 323
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 357
Яковлев Александр Николаевич
PAX AMERICANA
Имперская идеология: истоки, доктрины. М., «Мо-
лодая гвардия». 1969
Редактор Р. Чекрыжова
Художник Б. Страхов
Худож. редактор А. Косаргин
Техн. редактор Е. Б р а у д е
Сдано в набор 30/IV 1969 г. Подписано к печати
6/VIII 1969 г. А04865. Формат 84х1081/32. Бумага
№ 2. Печ. л. 11,5 (усл. 19,32). Уч.-изд. л. 17,9. Ти-
раж 50 000 экз. Цена 62 кол., в коленкоре 70 коп.
Т. П. 1969 г., № 63. Заказ 884.
Типография изд-ва ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия»,
Москва, А-30, Сущевская, 21.