/
Автор: Бирюзов С.С.
Теги: история рассказы мемуары военные мемуары великая отечественная война серия военные мемуары
Год: 1961
Текст
;ан и обработка:
restik
Сергей Семенович
БИРЮЗОВ
(Фото 1941 года)
ВОЕННЫЕ МЕМУАРЫ
МАРШАЛ
СОВЕТСКОГО С ОЮ3 А
С. С. БИРЮЗОВ
ОГЛА
L ГРЕМЕЛИ
ПУШКИ
ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР
МОСКВА —1961
9(С)27
Б64
Автор книги начал Великую Отечественную
войну в должности командира 132-й стрелковой
дивизии, героически сражавшейся в составе
13-й армии с танковыми полчищами Гудериана.
Затем ему довелось служить начальником штаба
48-й и 2-й гвардейской армий. Последней в то
время командовал Р. Я. Малиновский, и на ее
долю выпала тяжелая миссия — отразить натиск
группы Манштейна, рвавшейся на выручку гит-
леровским войскам, окруженным под Сталин-
градом.
Далее следуют бои за освобождение Донбасса
и Крыма. С. С. Бирюзов — уже начальник штаба
фронта. По долгу службы он встречается со мно-
гими видными советскими полководцами — пред-
ставителями Ставки, с командирами прославлен-
ных дивизий и полков, партизанами, колхозни-
ками и рабочими.
Обо всем этом и рассказывается в книге
«Когда гремели пушки». Ее с большим интересом
прочтет каждый советский человек независимо от
возраста и профессии.
К МОИМ ЧИТАТЕЛЯМ
Прошло уже более пятнадцати лет с той поры, как наш народ
и его Вооруженные Силы под руководством Коммунистической пар-
тии одержали всемирно-историческую победу над германским фа-
шизмом. Но никакие годы не должны стереть в сознании советских
людей память о героях Великой Отечественной войны, особенно о
тех из них, кто отдал жизнь, защищая Родину.
Мне выпало на долю быть очевидцем и непосредственным участ-
ником многих событий на различных фронтах. И вот я решил
взяться за перо, чтобы поведать о виденном и пережитом новому
поколению советских людей (военных и невоенных), рассказать им
о том, как сражались с гитлеровскими полчищами бойцы и коман-
диры Советской Армии. В этом я вижу свою обязанность перед
лицом моих товарищей по оружию.
В основу книги положены личные воспоминания. Но в отдель-
ных случаях я воспользовался и материалами, сообщенными мне в
разное время моими прежними сослуживцами, за что выражаю им
самую искреннюю признательность. Считаю также долгом от души
поблагодарить моего ближайшего помощника М. Т. Чернышева,
а также А. Д. Жарикова, Д. Д. Горбатенко за помощь в работе
над книгой.
Буду весьма признателен всем читателям за критику и отзывы
о книге. Все пожелания и замечания постараюсь учесть в дальней-
шей работе над своими воспоминаниями.
С. БИРЮЗОВ
1*
г Л 4 В А ПЕРВ4Я
ное, яркое и какое-то необыкновенно тихое. Спокойно нес
свои воды мимо нарядных зеленых берегов голубой
Псёл. День был выходной, но лагерь 132-й стрелковой ди-
визии, располагавшийся неподалеку от железнодорож-
ной станции Ереськи, вблизи воспетого Гоголем Мирго-
рода, ожил рано. Спортсмены всех частей дивизии соби-
рались помериться силами на стадионе. Прибыли гости
из Полтавы и Миргорода — представители местных
партийных, советских и комсомольских организаций.
Командиры пришли на спортивный праздник вместе с
семьями.
Играла музыка. У всех было радостное, приподнятое
настроение.
Глядя на оживленные, улыбающиеся лица сослужив-
цев, на принарядившихся командирских жен и веселых
ребятишек, я тоже радовался. Меня переполняло чув-
ство, какое бывает обычно, когда после долгой разлуки
возвращаешься в родную семью, где все так знакомо и
дорого твоему сердцу. Исчезло напряжение и сознание
неопределенности своего положения, которые не поки-
5
дали меня с тех пор, как узнал, что, возможно, при-
дется в скором времени расстаться с дивизией. А узнал
я это еще в 1938 году, когда мне впервые предложили
перейти на военно-дипломатическую работу за границей.
Такая работа не привлекала меня. Я отказывался от
нее, но в Генеральном штабе снова и снова возвращались
к этому предложению.
Последний раз меня вызвали в Москву для перегово-
ров в середине июня 1941 года. Я был принят Народным
Комиссаром Обороны Маршалом Советского Союза
С. К. Тимошенко и настойчиво просил его отпустить меня
в дивизию.
— Какой же вы, однако, упрямый, — сказал Семен
Константинович. — Хорошо, я подумаю, как быть
с вами...
И вот наконец 19 июня все выяснилось: просьбу мою
нарком удовлетворил. Мне разрешили выехать домой, в
дивизию, и 21 июня я уже был в Полтаве.
В Генеральном штабе напомнили, что международная
обстановка с каждым днем становится все напряженнее
и не исключена возможность внезапного нападения гит-
леровской Германии на Советский Союз. Но в то же
время поставили в известность, что Сталин категориче-
ски запретил открывать огонь по германским военным
самолетам, которые с начала 1941 года без всякого за-
зрения совести нарушали установленный режим, прони-
кали в глубь советского воздушного пространства и, не-
сомненно, вели аэрофоторазведку.
Накануне войны в нашей армии существовала не
совсем продуманная система обучения войск в летний
период. Стрелковые дивизии рассредоточивались, личный
состав их обучался разрозненно по родам войск
в разных лагерях, зачастую разделенных значительным
расстоянием. Артиллерийские полки находились в одном
месте, инженерные подразделения — в другом, химиче-
ские— в третьем, и лишь стрелковые части распола-
гались в основном лагере во главе с командованием
дивизии.
По пути из Москвы в Полтаву я впервые подумал, как
хорошо было бы сейчас собрать всю дивизию в кулак.
Но для такого шага у меня явно не хватало полномочий
и сколько-нибудь веских оснований. В то время как пе-
чать разных стран открыто писала о сосредоточении
6
германских войск на нашей западной границе, у нас
14 июня 1941 года было опубликовано заявление ТАСС,
в котором, в частности, говорилось: «Слухи о намерении
Германии порвать пакт и предпринять нападение на
СССР лишены всякой почвы... Слухи о том, что СССР
готовится к войне с Германией, являются лживыми и
провокационными...»
Нам разъясняли, что империалисты стремятся втя-
нуть нашу страну в конфликт с Германией, но, если мы
«не поддадимся на провокацию и не вызовем у немцев
никаких подозрений относительно своих намерений, ста-
нем строго и последовательно соблюдать договор о нена-
падении, никакой войны не будет». Такие рассуждения,
сопровождавшиеся к тому же категорическим запреще-
нием предпринимать какие-либо меры, в которых фаши-
стская Германия могла бы усмотреть военные приготов-
ления, невольно усыпляли бдительность. Не удивительно,
что по возвращении в дивизию я не только не отменил
подготовленного спортивного праздника, а и сам всецело
проникся хорошим праздничным настроением...
Праздник удался. Многочисленные зрители, с восхи-
щением наблюдали за выступлениями наших лучших
физкультурников, совсем не подозревая, что в соседних
военных округах вот уже несколько часов советские вой-
ска ведут кровопролитные бои с гитлеровскими полчи-
щами. Только в 12.00 по радио было передано правитель-
ственное сообщение о вероломном нападении фашист-
ской Германии на Советский Союз. Оно прозвучало как
гром с ясного неба. На лицах людей, еще недавно радо-
стно и беспечно улыбавшихся, можно было прочесть
недоумение, растерянность и даже испуг...
Нельзя было терять ни одной минуты. Не ожидая
указаний из штаба Харьковского военного округа, я при-
казал объявить частям дивизии боевую тревогу.
Энергично действовал и мой заместитель по полити-
ческой части полковой комиссар Павел Иванович Луков-
кин. Это был обаятельнейший человек, которого в диви-
зии все любили и уважали за внимательное и чуткое от-
ношение к людям, за большевистскую принципиальность.
Он предложил немедленно провести в полках митинги.
И такие митинги состоялись. Выступавшие на них коман-
диры и красноармейцы говорили о своем возмущении ве-
роломным нападением гитлеровской Германии на СССР,
7
клялись оправдать доверие советского народа и с честью
постоять за Отчизну.
Я не сомневался в людях нашей дивизии. Мы распо-
лагали прекрасными кадрами. Опытны были командиры
полков — Ф. М. Рухленко, Г. И. Мажурин, Г. Д. Михай-
лов. Умелыми партийными наставниками, способными
мобилизовать личный состав на преодоление любых
трудностей, являлись заместители командиров полков по
политической части В. П. Алексеенко, Н. П. Петров и де-
сятки других политработников. В каждом подразделении
имелись красноармейцы, отмеченные почетной в то время
наградой — нагрудным знаком «Отличник РККА».
Я гордился ими и был уверен, что 132-я стрелковая ди-
визия сумеет выполнить любую задачу, которую поста-
вит перед ней командование.
После митингов части дивизии покинули лагерь и по-
ходным порядком двинулись к местам своего постоян-
ного расквартирования — в Полтаву, Миргород, Красно-
град. Все имущество было погружено в эшелоны.
Об этом я донес в штаб округа, и вскоре оттуда по-
следовал вызов к телефону. Со мной разговаривал заме-
ститель командующего войсками. Он, не стесняясь в вы-
ражениях, отругал меня за самоуправство и потребовал
вернуть части дивизии в лагерь. Сдерживая себя, я доло-
жил, что сделано это на основании мобплана, согласно
которому дивизия должна всю мобилизационную работу
проводить на зимних квартирах. Одновременно сообщил,
что стрелковые полки уже подходят к Полтаве, а артил-
леристы — к Миргороду, и попросил, чтобы командую-
щий войсками округа санкционировал мое почти уже осу-
ществленное решение. На этом наш разговор и закон-
чился.
По прибытии в Полтаву мы немедленно приступили к
доукомплектованию частей дивизии до штата военного
времени. Срок на это давался довольно жесткий —
три дня.
Жители Полтавы хорошо знали Красные казармы, в
которых размещалась наша дивизия. Сюда и потянулись
мобилизованные рабочие, колхозники. А отсюда выхо-
дили уже вновь сформированные роты, батальоны и на-
правлялись во временные лагеря, где с ними проводи-
лись тактические занятия и боевые стрельбы.
8
События на фронте подстегивали нас. Каждый день
мы с тревогой слушали сообщения о все новых и новых
городах, оставленных советскими войсками. В Полтаву
стали прибывать первые поезда с женщинами, детьми и
стариками, эвакуированными из западных областей.
Я до сих пор помню тот день, когда мне сообщили о
прибытии одного такого эшелона откуда-то из-подо
Львова. В нем находились семьи командиров стрелковой
дивизии, которой командовал генерал-майор Г. И. Шер-
стюк. Эта дивизия с первых часов войны вела тяжелые
оборонительные бои с превосходящими силами против-
ника.
Вместе с Павлом Ивановичем Луковкиным мы тотчас
же поехали на станцию, хотя у каждого из нас было в
то время много самых неотложных дел. Нашим глазам
предстала печальная картина. Из вагонов выглядывали
бледные, заплаканные лица. Многие из прибывших были
в изодранной одежде. Некоторые еще не оправились от
травм и контузий, полученных 22 июня, когда на рас-
свете на дома, где они жили, посыпались фашистские
бомбы.
Хотелось как-то обласкать и получше устроить семьи
наших боевых товарищей. Посоветовавшись, мы предло-
жили каждому офицеру взять себе в дом одну эвакуиро-
ванную семью. Никому не потребовалось разъяснять не-
обходимость такого шага. Наши женщины охотно взяли
на себя все заботы о прибывших.
В моей квартире поселилась семья генерала Шер-
стюка. Павел Иванович Луковкин привез к себе семью
заместителя командира дивизии по политической части.
И так спустя какой-нибудь час все люди были обеспе-
чены жильем, питанием, минимальным уютом.
Никто тогда не думал, что пройдет месяц-другой — и
нашим семьям тоже придется так же вот, под обстрелом
и бомбежками врага, эвакуироваться из Полтавы на во-
сток.
2
По городу распространялись слухи о предательстве, о
шпионах и диверсантах, забрасываемых немцами к нам
в тыл на парашютах. Некоторая часть населения была
охвачена паникой. Панические настроения передались
даже отдельным работникам милиции и руководителям
9
городских учреждений. Всюду им мерещились переоде-
тые гитлеровские шпионы и фашистские десанты.
Почти каждую ночь в штаб дивизии кто-нибудь зво-
нил по телефону или приезжал с настойчивой просьбой
принять срочные меры по уничтожению кем-то где-то об-
наруженных немецких парашютистов. Выделяемые шта-
бом дивизии истребительные группы (преимущественно
из состава отдельного разведывательного батальона)
мчались на машинах в указанный район и каждый раз
возвращались ни с чем.
Fie обходилось и без курьезов. Однажды мне позво-
нил начальник областного управления НКВД и сообщил,
что его работники захватили трех подозрительных лиц
(«по всей видимости, диверсантов»), которые пытаются
выдать себя за командиров запаса, направляющихся по
мобилизации на сборный пункт в Полтаву. Стали разби-
раться, и выяснилось, что это действительно были...
командиры запаса, приписанные к нашей дивизии и
прибывшие откуда-то из Средней Азии. Задержали их
только потому, что они недостаточно чисто говорили по-
русски.
Вскоре пришел приказ о включении 132-й стрелковой
дивизии в состав действующей армии и об отправке ее
на фронт. Началась погрузка в эшелоны, хотя никто
(в том числе и я) не знал, куда и в чье распоряжение мы
должны следовать. Командование округа тоже, по-види-
мому, не имело ясного представления об этом, но, выпол-
няя директиву Ставки, оно стремилось поскорее отпра-
вить хотя бы первые из тридцати пяти наших эшелонов.
Всего в дивизии насчитывалось тогда около 15 тысяч
людей, более 3000 лошадей, сотни автомашин. В целом
она представляла собой серьезную боевую силу, и я не
сомневался, что, заняв отведенный ей рубеж, окажется в
состоянии прочно удерживать его.
Вместе с нами на фронт направлялись и другие све-
жие соединения. Это на всех действовало ободряюще.
Крепла уверенность в том, что положение скоро стаби-
лизируется, наступит перелом в боевых действиях. Од-
нако в действительности события разворачивались иначе.
Сейчас, спустя двадцать лет, когда мы располагаем
достоверными документами о сложившемся тогда соот-
ношении сил на направлениях основных ударов против-
ника, нетрудно понять, почему наша армия вынуждена
10
была отходить. Но летом 1941 года это вызывало недо-
умение. Никого из нас, старших командиров, не могло,
разумеется, удовлетворить сенсационное сообщение о
предательстве руководства Западного особого военного
округа.
По опыту Харьковского военного округа я знал, что
наши командиры и политработники настойчиво внушали
личному составу своих подразделений и частей, что мы
обязаны быть всегда начеку, держать порох сухим. Не
приходилось сомневаться в том, что такая же точно ра-
бота велась и в приграничных округах. Недаром одной
из самых популярных в то время была проникнутая ду-
хом боевой готовности песня «Если завтра война». И все
же, даже в непосредственной близости к границе, в боль-
шинстве частей 22 июня планировалось провести как
обычный выходной день, хотя признаки надвигавшейся
грозы были уже налицо.
Я, пожалуй, не ошибусь, если скажу, что основной
причиной этого, приведшей к столь тяжелым последст-
виям, является как раз то, о чем уже упоминалось
выше, — чрезмерное наше доверие к заключенному с
Германией договору о ненападении. С другой стороны,
надо прямо признать, что наши тогдашние представле-
ния о характере боевой готовности войск не полностью
отвечали требованиям времени. Переход от состояния
мира к состоянию войны мы пытались мерить старой
меркой, руководствовались классическими образцами,
характерными для первой мировой войны.
Но 1941 год не был повторением 1914. У гитлеровской
Германии к моменту вероломного нападения на нашу
страну уже имелась полностью отмобилизованная кад-
ровая армия вторжения, сосредоточенная на границах
Советского Союза. Германская военщина все свои рас-
четы строила на осуществлении внезапного нападения,
неожиданного «молниеносного» удара, которым сразу
были бы выведены из строя кадровые части Красной
Армии, и в первую очередь наши Военно-воздушные силы
и Военно-Морской Флот.
В этих условиях, как показал опыт, меры, принятые
Наркоматом Обороны, по повышению боевой готовности
войск в приграничных округах оказались запоздалыми и
явно недостаточными. Когда вторая мировая война была
уже в полном разгаре и пламя ее бушевало в непосред-
11
ствеппой близости от советских границ, требовалось пот
иному готовить войска к отражению вражеского нашест-
вия. Следовало учитывать, что развитие авиации к тому
времени достигло такого уровня, когда внезапное и мас-
сированное применение ее агрессором давало ему зна-
чительные преимущества, особенно в начальный период
войны.
Теперь, по-моему, совершенно бесспорно, что в пред-
военный период наши работники военно-теоретического
фронта оказались не на высоте своего положения. Раз-
бойничьи приемы фашистской Германии при вторжении
в другие европейские страны у нас в должной мере не
изучались, а самое главное, по ним не делались серьез-
ные практические выводы, которые могли и должны
были найти конкретное отражение в уставах армии и
флота, а равно и во всех прочих руководящих докумен-
тах для войск.
Мне известно, что еще до вероломного нападения фа-
шистской Германии на нашу страну тогдашний началь-
ник Генерального штаба Маршал Советского Союза
Б. М. Шапошников вносил очень ценные предложения
о дислокации войск в западных пограничных округах.
Он предлагал основные силы этих округов держать в
рамках старой государственной границы за линией мощ-
ных укрепленных районов, а во вновь освобожденные
области Западной Белоруссии и Западной Украины, а
также в Прибалтику выдвинуть лишь части прикрытия,
способные обеспечить развертывание главных сил в слу-
чае внезапного нападения. Однако с этим разумным
мнением опытного военачальника тогда не посчитались.
В непосредственной близости от новой границы оказа-
лись даже те соединения, которые находились еще в ста-
дии формирования и были не полностью укомплектованы
личным составом и техникой.
Мы уже в самом начале войны почувствовали, что
это было роковой ошибкой, очевидным просчетом ряда
военных руководителей, и потому в предательство как-то
не верилось. Приказ, объявлявший изменниками Родины
бывшего командующего войсками Западного особого
военного округа генерала армии Д. Г. Павлова и его
ближайших помощников, у меня лично оставил самое
тягостное впечатление. Трудно было представить, что
боевой генерал, самоотверженно сражавшийся с герман-
12
скими фашистами еще во время гражданской войны в
Испании, переметнулся на их сторону.
Еще лучше я знал начальника штаба Западного осо-
бого военного округа генерала В. Е. Климовских, кото-
рого осудили вместе с Павловым. Тов. Климовских на-
всегда остался в моей памяти как стойкий, принципиаль-
ный коммунист, хороший организатор и глубокий
знаток военного дела. С ним мне пришлось близко сопри-
касаться еще в бытность мою слушателем Военной акаде-
мии имени М. В. Фрунзе. В. Е. Климовских пользовался
тогда репутацией наиболее одаренного преподавателя.
Трагедия Западного особого военного округа со-
стояла в том, что на него в первый же момент внезапно
обрушились самые сильные удары авиации и бронетан-
ковых соединений фашистской Германии. Беда, а не вина
Павлова заключалась в том, что он, строго выполняя
директивы Народного Комиссара Обороны, написанные
по личному указанию Сталина, до самой последней ми-
нуты не отдавал распоряжения о приведении войск в
боевую готовность, хотя был осведомлен о концентрации
немецких дивизий у нашей границы.
Гораздо большую долю вины за непринятие реши-
тельных мер по повышению боевой готовности войск в
приграничных округах нужно отнести и на счет Гене-
рального штаба. Новый начальник Генштаба Г. К. Жу-
ков, пришедший незадолго до войны на смену Б. М. Ша-
пошникову, не вник в глубокий смысл предложений сво-
его предшественника и, зная отрицательное отношение к
ним И. В. Сталина, видимо не настаивал на их осущест-
влении. Сам того желая, он укреплял у главы правитель-
ства уверенность в правильности предположений и рас-
четов, которые, как показала история, оказались явным
просчетом.
В то время слишком сильно проявлялся во всех об-
ластях нашей жизни, в том числе и в области военной,
дух культа личности, который сковывал инициативу лю-
дей, подавлял у них волю, порождал безответственность
у одних и бездеятельность у других. Все это, разу-
меется, усложняло огромную организаторскую работу
партии по укреплению оборонной мощи Советского
Союза в последние годы предвоенного периода. Однако,
несмотря ни на что, такая работа велась и была плодо-
творной. Нам, военным, это было хорошо известно: на
13
наших глазах формировались новые соединения, в вой-
ска поступало более совершенное вооружение, более
мощная боевая техника, в частности тяжелый танк КВ и
средний Т-34, ускоренными темпами разрабатывались
образцы реактивного оружия.
Советскому народу, строящему социализм, война
была не нужна. Наша партия и правительство вели ре-
шительную борьбу за мир, но в этой борьбе СССР был
тогда одинок, мы не встречали поддержки от прави-
тельств Франции, Англии, США. И все же благодаря
мудрой ленинской внешней политике нашей партии импе-
риалистам не удалось втянуть Советский Союз во вто-
рую мировую войну в самом ее начале. Заключением в
1939 году договора с Германией о ненападении ликвиди-
ровалась угроза создания единого фронта империалисти-
ческих сил против СССР, которая стала вырисовываться
на горизонте сразу же после позорного Мюнхенского сго-
вора фашистских государств с Англией и Францией.
Коммунистическая партия умело использовала от-
срочку военного столкновения советского народа с фа-
шистскими захватчиками. К 1941 году наши Вооружен-
ные Силы были подготовлены для отпора империалистам
намного лучше, чем в 1939 году.
3
Итак, 132-я стрелковая дивизия выехала на фронт.
Командование, штаб и некоторые специальные подраз-
деления отправлялись с одним из головных эшелонов
8 июля. Когда паровоз дал гудок и состав тронулся,
оставляя позади предместья Полтавы, я остро почувст-
вовал, каким родным для меня стал этот город. Невольно
подумалось: когда-то еще доведется быть здесь, сколько
времени пройдет, пока части нашей дивизии опять собе-
рутся вместе, и со всеми ли моими сослуживцами я
встречусь вновь?..
Эшелон двигался на северо-запад. Над нами высоко
в небе то и дело появлялись одиночные фашистские са-
молеты. Вскоре стали попадаться разбитые станции, об-
горелые, исковерканные вагоны на путях, разрушенные
здания, черные, зияющие воронки от разрывов бомб. Но-
чами на горизонте поднималось багрово-кровавое зарево
подожженных селений. По дорогам, навстречу нам^ шли
14
толпы запыленных, уставших, угрюмых людей. Редко кто
помашет приветливо рукой. Но все провожают эшелон
долгими взглядами, в которых и надежда, и боль, и тре-
вога. Женщины несут или тащат за руки детей. На по-
возках — наспех связанные в узлы домашние вещи.
Сердце сжималось от этих картин.
Ранним утром мы прибыли на станцию Кричев. Раз-
валины вокзальных построек еще дымились. Нас впервые
словно обдало жарким дыханием войны. Люди стали
сосредоточеннее. Смолкли песни.
Необходимо было выяснить обстановку и порядок
дальнейшего следования. Это оказалось трудным делом.
Никто не мог объяснить мне толком, что делается впе-
реди и даже позади нас. Представители службы военных
сообщений не знали, где находятся остальные эшелоны
дивизии.
Какой-то железнодорожник объявил, что связь на ли-
нии давно прервана. От него же мы узнали, что эшелоны,
направляющиеся к фронту, разгружаются, как правило,
не доезжая Кричева. Однако наш эшелон двинулся
дальше. Прогрохотали под колесами пролеты моста, и
окутанный дымом Кричев остался позади...
Добрались до станции Чаусы, которая также была
объята пламенем. Паровоз стал замедлять ход, и как раз
в этот момент показались фашистские самолеты.
На платформах у нас были установлены малокали-
берные 37-миллиметровые зенитные пушки. Возле них
постоянно дежурили расчеты. Зенитчики своевременно
заметили приближавшиеся на бреющем полете враже-
ские самолеты и тотчас поймали их в прицел. Огненные
трассы прочертили воздух. Было видно, как один фаши-
стский самолет задымил и рухнул на землю за ближним
леском. Остальные скрылись, будто их ветром сдуло. Из
вагонов раздалось дружное «ура». Это был наш первый
боевой успех. Все восторгались четкой работой зенит-
чиков.
Но радоваться было рано. Не успели бойцы успо-
коиться, как над головами засвистели снаряды. Метрах в
восьмистах от эшелона из леса показались темные си-
луэты легких танков противника и, стреляя на ходу,
устремились к железной дороге. На опушке леса замель-
кали фигурки мотоциклистов, затрещали автоматные
очереди.
15
Нами предусматривалась возможность вступления в
бой непосредственно из вагонов. Все люди были заранее
проинструктированы и знали, что им нужно в этом слу-
чае делать. Пушки и пулеметы могли вести огонь пря-
мой наводкой прямо с платформ.
Весь эшелон ощетинился. Два фашистских танка на
наших глазах вспыхнули факелами. Уцелевшие повер-
нули обратно. Наши бойцы перешли в контратаку и за-
вершили разгром группы противника, захватив при этом
несколько пленных.
Ко мне привели немецкого офицера. Молодой, натре-
нированный, с характерной прусской выправкой. На ку-
цем и узком в талии мундирчике погоны лейтенанта. Гит-
леровец держал себя надменно. Отвечать на вопросы ка-
тегорически отказался.
— Ошень скоро армия фюрера будет праздноват
свой побед в Москау, — нагло заявил он.
Я приказал взять этого матерого фашиста под надеж-
ную охрану. «Пусть немного поостынет, потом заго-
ворит...»
Другие оказались податливее. Путем допроса плен-
ных нам удалось установить, что мы встретились с про-
двинувшимся далеко вперед разведывательным отрядом
немецкой моторизованной дивизии, которая форсировала
накануне Днепр и захватила на левом берегу плацдарм
в районе города Быхова.
Бойцы опять повеселели. Враг уже не казался им та-
ким могущественным, как расписывали его в своих рас-
сказах паникеры, по разным причинам отставшие от
своих частей и околачивавшиеся на маленькой разбитой
станции.
Дальше следовать в эшелоне было уже нельзя: же-
лезную дорогу немцы разбомбили в нескольких местах.
Коротко обменявшись мнениями с Павлом Ивановичем
Луковкиным и начальником штаба Д. В. Бычковым, я
распорядился, чтобы командиры прибывших частей
и подразделений немедленно приступили к выгрузке, и
указал им место сосредоточения — неподалеку от стан-
ции, в лесу. Сами же мы пустились на поиски какого-
нибудь штаба: ведь где-то совсем рядом проходила ли-
ния фронта.
Блуждали долго. Наконец кто-то из сопровождавших
меня командиров обнаружил телефонный провод, натя-
16
нутый, по всем признакам, военными связистами. Напра-
вились вдоль этой линии. Встретили лейтенанта. На
петлицах его гимнастерки рядом с красными квадратами
поблескивали эмблемы связиста. Я попытался расспро-
сить его, куда идут провода и где находится штаб, но
лейтенант наотрез отказался отвечать на такие вопросы.
— Что же вы, за переодетых немцев нас принимаете?
— Бывали тут такие случаи, — уклончиво ответил
лейтенант.
Но в конце концов он успокоился и, поверив, что мы—
советские командиры, стал разговорчивее. Мне удалось
уточнить у него, в расположении каких войск мы нахо-
димся, где надо искать штаб. Отпустив лейтенанта-свя-
зиста, наша группа направилась дальше.-
На пустынной дороге показалась окутанная облаком
пыли легковая машина. Я приказал остановить ее. Из
машины вылез рослый, краснощекий подполковник, с
лихо торчащим из-под козырька фуражки чубом. На его
пышущем здоровьем лице не было и следа усталости.
Прежде чем ответить на наши вопросы, подполковник
попросил предъявить ему документы. Произошла офи-
циальная церемония обмена удостоверениями личности,
в результате которого было установлено, что мы встре-
тились с начальником оперативного отдела штаба
13-й армии С. П. Ивановым.
Не скрывая своего удивления, тов. Иванов заявил,
что 132-я стрелковая дивизия по боевому расписанию
Генерального штаба не входит в состав 13-й армии, но
с улыбкой добавил:
— И все-таки, товарищ генерал, мы примем вас к
себе. Нам сейчас каждый штык дорог...
Подполковник объяснил, что он торопится в район
Быхова:
— Хочу на месте выяснить, что там сейчас происхо-
дит. А вам, товарищ генерал, надо обратиться к началь-
нику штаба, от которого получите, очевидно, все необхо-
димые указания.
Штаб 13-й армии располагался в лесу восточнее
станции Чаусы. Здесь дежурный еще раз очень тща-
тельно изучил мои документы и только после этого про-
пустил к начальнику штаба А. В. Петрушевскому. Вы-
слушав мой доклад, тов. Петрушевский решительно от-
резал:
2 С. С. Бирюзов
17
— Ваша дивизия в состав армии не входит, и по-
тому никаких указаний я давать вам не могу...
Положение осложнялось. Я попросил разрешения по-
звонить от него по телефону в оперативное управление
Генерального штаба. Петрушевский сам стал помогать
мне в этом, однако, как мы ни старались, дозвониться в
Москву не смогли.
Решил пойти прямо к командующему армией и про-
сить его принять нашу дивизию. 13-й армией командо-
вал генерал-лейтенант Ф. Н. Ремезов. Он вначале обра-
довался, узнав о прибытии свежих войск, но, как только
выяснилось, что дивизии в полном смысле этого слова
еще нет, помрачнел:
— У меня штабов и без вас много, а вот войск-то нет...
Где ваши части? Когда и где сосредоточится вся диви-
зия? Мне она нужна, а не штаб...
В сложившейся обстановке я не мог дать четкого от-
вета на вопросы командарма. По существовавшим в то
время правилам командование дивизии не несло ответ-
ственности за движение эшелонов по железной дороге.
Мы знали только серию своих эшелонов, но, куда они
направлены, где находятся в данный момент, ни я, ни
мой штаб понятия не имели. Так чрезмерная «бдитель-
ность» товарищей из Генштаба оборачивалась в неле-
пость, перерастала в самое настоящее головотяпство,
столь дорого обходившееся нам в те крайне напряжен-
ные дни. Фактически железнодорожные перевозки осу-
ществлялись тогда если не всюду, то, во всяком случае,
в полосе южного участка Западного фронта, без ка-
кого-либо четкого плана. В результате была неимовер-
ная путаница в сосредоточении и перегруппировках
войск. Дивизии отступавших армий смешались с диви-
зиями, выдвигавшимися из тыловых районов. Опреде-
ленная оперативными планами, дислокация частей и со-
единений нарушалась.
Вот и мы прибыли не по назначению. Да к тому же
еще без полков, в которых так здесь нуждались...
Я хорошо понимал самочувствие тов. Ремезова. Он
тоже, как видно, понял меня и послал в Генеральный
штаб телеграфный запрос: что же делать с 132-й стрел-
ковой дивизией и где находятся остальные ее эшелоны?
Ответ пришел на другой день. Генеральный штаб распо-
рядился о включении нашей дивизии в состав 13-й армии.
18
Кое-кто из командиров мрачно шутил по этому по-
воду, намекая на «несчастливое число». Но шутка оста-
валась только шуткой. Таких намеков никто, пожалуй,
не принимал тогда всерьез. Несмотря на тяжелые бои,
которые пришлось вести 13-й армии начиная с послед-
них чисел июня, она не утратила боеспособности. Под
натиском превосходящих сил противника ее дивизии ор-
ганизованно отступили сначала к Березине, а затем за
Днепр. Войска продолжали стойко сдерживать натиск
врага даже после того, как получил смертельное ране-
ние и выбыл из строя командарм — генерал-лейтенант
П. М. Филатов. Его успешно заменил новый командую-
щий — генерал-лейтенант Ф. Н. Ремезов.
4
Теперь нужно было собирать дивизию, растянув-
шуюся по железной дороге на огромном протяжении от
Полтавы до станции Чаусы, под Могилевом.
Со мной был отдельный разведывательный батальон,
подразделения которого уже вели активную разведку в
районе быховского плацдарма гитлеровцев. Пришлось
оторвать часть разведчиков от боевого дела и разослать
на мотоциклах во всех направлениях. Эта мера оправ-
дала себя. Вскоре поступили сведения, что в районе
Кричева выгрузились основные силы 498-го стрелкового
полка под командованием полковника Ф. М. Рухленко,
один из батальонов 712-го стрелкового полка, несколько
батарей 425-го артиллерийского полка и некоторые дру-
гие подразделения. Еще дальше удалось обнаружить с
одним батальоном командира 605-го стрелкового полка
полковника Г. И. Мажурина. Место нахождения осталь-
ных эшелонов, в которых находилось до двух третей
состава дивизии, разведчики установить не сумели.
Но и то, что мы отыскали, очень обрадовало нас.
Даже с этими незначительными силами дивизия могла
уже решать определенные задачи. Ее выгрузившиеся из
эшелонов подразделения успели привести себя в порядок
и готовы были к встрече с противником.
Убедившись в этом, я отправился с докладом в штаб
армии, где сразу же получил приказ: совместно с дру-
гими дивизиями атаковать противника в районе Быхова
и сбросить его в Днепр. Объяснить, с каких рубежей и
2*
19
какие дивизии действуют в этом районе, передавший
приказ командир из оперативного отдела штаба армии
не смог. Лишь несколько позднее задача была уточ-
нена.
Обстановка на фронте складывалась не в нашу
пользу. Наступление немецко-фашистских войск продол-
жалось. 4 июля передовые части 2-й танковой группы
Гудериана вышли к Днепру и завязали ожесточенные
бои за переправы. Как стало известно уже после войны
из опубликованных воспоминаний гитлеровских генера-
лов, замысел противника сводился к тому, чтобы обойти
с севера и с юга Могилев, где в то время находился
штаб нашего Западного фронта.
На южном участке немцы пытались с ходу форсиро-
вать Днепр в районе Рогачева, однако встретили там
стойкую оборону. 63-й стрелковый корпус 21-й армии не
только успешно отразил все их попытки переправиться
через Днепр, но и сам перешел в наступление, освобо-
дил города Рогачев, Жлобин и почти достиг Бобруйска.
Командовал 63-м стрелковым корпусом талантливый и
храбрый военачальник комкор Л. Г. Петровский. В свое
время он был командиром Московской Пролетарской
дивизии, но в 1938 году его отстранили от должности и
вернули в армию лишь с началом войны. Вскоре за уме-
лые боевые действия ему было присвоено звание гене-
рал-лейтенанта, а уже 17 августа Леонид Григорьевич
погиб геройской смертью на боевом посту.
...Частный успех 21-й армии не мог оказать решаю-
щего влияния на общую обстановку. Потерпев неудачу
под Рогачевом, фашистское командование стало пере-
брасывать свои войска к Быхову. Здесь под прикрытием
авиации немецким танковым дивизиям удалось И июля
форсировать Днепр. И отсюда Гудериан сразу же по-
вел наступление на важные узлы дорог—Пропойск
(ныне Славгород) и Кричев.
Оборонявшиеся на этом рубеже 148-я и 187-я стрел-
ковые дивизии 13-й армии имели очень растянутый
фронт. Стрелковые полки построили свои боевые по-
рядки в один эшелон. Глубина обороны оказалась не-
значительной, и наши войска, не выдержав натиска фа-
шистских танковых клиньев, стали отходить. Вот сюда-
то, для того чтобы «заштопать» образовавшуюся брешь,
и была брошена 12 июля 132-я стрелковая дивизия, вер-
20
нее, лишь та часть ее, которая успела к этому времени
сосредоточиться юго-западнее Чаус. В самый последний
момент нас включили в состав 20-го стрелкового кор-
пуса. Ни командира, ни начальника штаба корпуса я не
видел и, кстати сказать, не знал даже, где располагается
их командный пункт.
Левее нас действовала 137-я стрелковая дивизия под
командованием полковника И. Т. Гришина. Она прибыла
из Горького несколько раньше и успела уже сосредото-
читься. Правый же наш сосед (номер этой дивизии я
забыл) был брошен в бой, как и мы, — прямо из ваго-
нов, когда еще не все эшелоны прибыли к месту вы-
грузки.
Передовые части Гудериана считали, что они уже вы-
рвались на оперативный простор, и поэтому спокойно
двигались по дорогам в походных колоннах. Против них
я выставил все, что имел: и разведчиков, и саперов, и
связистов. 425-й артиллерийский полк вел огонь только
двумя дивизионами (третий еще не прибыл).
Фашисты не ожидали нашего удара. В колоннах воз-
никло замешательство. Они остановились и не очень
четко стали развертываться в боевые порядки. Мото-
циклисты заметались по полю. Танки и бронемашины
открыли огонь, но ненадолго: наши артиллеристы при-
нудили их повернуть назад.
Дивизия начала преследование. Наступательный
порыв красноармейцев и командиров был неудержим.
Мы гнали гитлеровцев несколько километров и освобо-
дили ряд деревень. В этом бою особенно отличился
1-й батальон 712-го стрелкового полка, которым командо-
вал энергичный и волевой капитан’С. Новиков, и отдель-
ная рота противотанковых ружей под командованием по-
литрука А. Косырева. Было уничтожено несколько фаши-
стских танков и бронемашин, истреблено много солдат и
офицеров противника.
Уже в ходе боя к нам наконец присоединились под-
разделения 605-го стрелкового полка. Они очень энер-
гично совершили марш от места выгрузки и сразу же
вцепились в противника.
Получив неожиданный отпор, Гудериан отказался от
повторного лобового удара. Его танковые части стали
обтекать нас с флангов. Звуки боя доносились уже со
21
стороны Кричева, который мы считали глубоким тылом.
А над нами закружили вражеские самолеты, беспре-
рывно бомбившие и обстреливавшие боевые порядки
дивизии.
Напрасно бойцы с надеждой поглядывали в знойное
небо, ожидая появления советских истребителей. Вне-
запный удар врага по приграничным аэродромам в пер-
вый день войны дорого обошелся нашим ВВС. И теперь
гитлеровские летчики действовали почти без риска встре-
тить сопротивление в воздухе.
Дивизия продолжала вести огневой бой с противни-
ком, хотя я знал, что слева от нас фронт уже прорван.
С моего командного пункта было видно, как большая
колонна вражеских танков движется в пыльном мареве
к станции Чаусы. Остановить их было нечем...
Потом осложнилось положение и на правом фланге.
Мы с полковым комиссаром Луковкиным немедленно
выехали туда. Там буквально стонала земля. Наши
бойцы, преследуемые танками противника, отходили,
хотя и оказывали при этом упорное сопротивление.
Неподалеку от себя я заметил огневые позиции од-
ной из наших противотанковых батарей. Они были вы-
браны умело: подступы со стороны противника прикры-
вала небольшая речушка с заболоченными берегами.
Фашисты не могли поэтому раздавить батарею гусени-
цами, зато обрушили на нее ливень снарядов. Ответный
огонь по вражеским танкам вело только одно орудие.
От этой батареи в создавшейся обстановке зависело
очень многое, и я в сопровождении шофера сам отпра-
вился на ее огневые позиции. Возле разбитых орудий
лежали погибшие и тяжело раненные артиллеристы. При
нашем появлении разорвался еще один снаряд и заста-
вил умолкнуть последнюю пушку. Мы бросились к бли-
жайшему из уцелевших орудий. Вдвоем навели на танк,
сделали несколько выстрелов, но танк продолжал дви-
гаться вперед. Оказалось, что 45-миллиметровые сна-
ряды под некоторыми углами не пробивали лобовую
броню средних танков противника.
Что стал бы я делать в следующую минуту, сказать
сейчас затрудняюсь. Но рядом грохнул новый взрыв.
Пушку опрокинуло. Меня отбросило в сторону и при
этом контузило, а кроме того, и ранило в подбородок —
22
Схема 1. Боевые действия 132-й стрелковой дивизии на быховском плацдарме
и отход на рубеж реки Сож
сорвало целый лоскут кожи, но кость, к счастью, не за-
дело. Шофер вынес меня из-под обстрела и доставил в
полковой лазарет.
Некоторые бойцы, тоже попавшие в тот же госпиталь
по ранению и потом эвакуированные в тыл, распростра-
нили слухи о моем якобы тяжелом состоянии: говорили,
что у меня оторвало нижнюю челюсть. Эти слухи бы-
стро достигли Полтавы. Обеспокоенная жена долго хо-
дила по госпиталям, разыскивая меня...
А я сразу же после перевязки дал необходимые ука-
зания полковнику Рухленко и снова вернулся на свой
командный пункт.
К этому времени обстановка еще более ухудшилась.
Связь со штабом армии была прервана. Боевые порядки
частей расстроились, расчлененные танковыми клиньями
противника. Некоторые командиры подразделений, по-
просту говоря, растерялись и не знали, что предпринять.
Нашлись и такие, кто оставлял без приказа занимаемые
позиции и стремился укрыться в лесах либо двинулся
в восточном направлении. Я отправился снова на пра-
вый фланг для наведения порядка в подразделениях.
Мое появление возымело некоторое моральное воздей-
ствие на личный состав. Люди, считавшие меня тяжело
раненным и предполагавшие на этом основании, что
управление дивизией потеряно, заметно приободрились.
У них появлялась уверенность в том, что можно еще от-
разить удар противника и восстановить наше прежнее
положение.
Да, это был уже настоящий бой, тяжелый и крово-
пролитный, совсем не похожий на ту кратковременную
стычку с разведывательным отрядом противника, кото-
рая произошла в день нашего прибытия на фронт. С воз-
духа нас непрерывно бомбили фашистские самолеты. На
земле теснили танки, и под их гусеницами прежде всего
гибли те, кто пытался спасти свою жизнь позорным
бегством. Многие только здесь впервые увидели, как
падают замертво их товарищи, скошенные пулями или
осколками, как истекают кровью те, с кем они совсем
еще недавно ели из одного котелка, спали рядом, дели-
лись радостями и горестями. Немало мы в тот день
пережили, и каждый окончательно понял, что война —
это жестокая и беспощадная борьба, которая требует
напряжения всех моральных и физических сил, величай-
24
шей стойкости, выдержки и решимости пожертвовать
собой во имя Родины.
Но наше положение было еще не самым тяжелым.
Куда тяжелее пришлось левому соседу, на стыке с кото-
рым враг наносил свой главный удар. Здесь бой достиг
наивысшего напряжения. Весь этот район, казалось, за-
лит был кровью и объят пламенем. Горело все: подож-
женные гитлеровцами деревни, подбитые танки, автома-
шины. Смрад и дым висели над землей непроницаемой
завесой.
Сюда прибыл командир 20-го стрелкового корпуса
С. И. Еремин и пригласил меня на свой командный
пункт, который был всего-навсего хорошо утоптанной
площадкой на лесной опушке. Здесь под кустом натя-
нули полевую палатку, поставили два или три телефон-
ных аппарата. Вот и все.
Одновременно со мной сюда прибыли (тоже по вы-
зову) командир 137-й стрелковой дивизии полковник
И. Т. Гришин и командир другой, кажется 160-й, стрел-
ковой дивизии, фамилии которого я, к сожалению, уже
не помню. Мы коротко доложили о состоянии наших
войск, надеясь получить от своего непосредственного
начальника исчерпывающую информацию о сложив-
шейся обстановке и указания о дальнейших действиях.
Но, к нашему глубокому огорчению, генерал Еремин
сам не имел точного представления об обстановке на
фронте 13-й армии. Он, как и мы, мог только предпола-
гать, что противник прорвал фронт в полосе армии и,
бросив в этот прорыв танки и моторизованную пехоту,
занял станцию Чаусы, а затем повел наступление на
Кричев. Командующий армией успел передать Еремину
приказание пробиваться из окружения на восток.
Другого выбора у нас не было. И мы стали гото-
виться.
5
В первую очередь нужно было разобраться в обста-
новке и восстановить нарушенную связь между частями
и подразделениями. С этой целью разослали во всех
направлениях офицеров связи.
Вскоре выяснилось, что перед фронтом нашего кор-
пуса гитлеровское командование уже сняло значитель-
ные силы и перебросило их под Кричев. Этим нам было
25
подсказано решение: отходить к реке Сож севернее
Пропойска. Командир корпуса назначил маршруты дви-
жения, дал указания о взаимодействии. Прорыв окру-
жения намечалось начать в ночь на 14 июля.
Сам С. И. Еремин, насколько мне помнится, решил
двигаться с 160-й дивизией, которая продолжительное
время находилась в составе его корпуса, он ее лучше
знал и, видимо, на нее больше надеялся. Однако выбор
его оказался неудачным. Позднее мы узнали о траги-
ческой судьбе этой дивизии и следовавшего с нею
Управления 20-го корпуса. В двадцатых числах июля
1941 года о;ни подверглись нападению превосходящих сил
врага и в жестоком бою понесли большие потери. По-
гибло много офицеров, и в их числе С. И. Еремин, а
также его начальник штаба полковник В. А. Симанов-
ский.
Наша же 132-я стрелковая дивизия двое суток вела
тяжелые бои у деревни Александровки и, прорвавшись
наконец через шоссе Кричев — Пропойск, взяла направ-
ление на восток.
Тут нам впервые пришлось встретиться с исключи-
тельной подлостью гитлеровцев. Впереди своего подвиж-
ного отряда, направленного против нас, они пустили ко-
лонну автомашин, в которых находились захваченные в
плен красноармейцы. Наш головной батальон из
498-го стрелкового полка развернулся для боя. Артилле-
ристы выкатили орудия для стрельбы прямой наводкой.
Однако вести огонь по своим, советским людям мы не
могли, хотя те и кричали:
— Товарищи! Стреляйте, сзади нас немцы!..
Обе стороны сошлись очень близко. Разгорелся ко-
роткий, но жестокий бой. Немецкий подвижный отряд
удалось разгромить, но и сами мы понесли большие по-
тери. Больше всего пострадала рота, находившаяся на
правом фланге. Был тяжело ранен командир батальона
капитан Н. Е. Гаркуша, высокий, стройный, с безукориз-
ненной выправкой, умный и образованный офицер. По-
гибли командир 425-го артиллерийского полка майор
Г. Д. Михайлов и начальник разведки дивизии майор
П. А. Леденев.
В упорной борьбе мы проложили себе путь дальше
на восток. К нам примкнули и красноармейцы, освобож-
денные из плена. Испив свою горькую чашу и убедив-
26
шись на собственном опыте в вероломстве фашистов,
они готовы были зубами грызть глотку врагу.
А враг, пользуясь своим превосходством в силах, ни-
как не хотел выпускать нас из своих железных объя-
тий. Высланная вперед разведка донесла, что с юга на-
перерез нам движется новая танковая колонна.
Требовалось во что бы то ни стало задержать ее,
пока дивизия достигнет реки Сож и переправится на
восточный берег. Я выбросил навстречу противнику не-
большой отряд во главе с командиром 498-го полка
полковником Ф. М. Рухленко. В отряд вошел второй ба-
тальон этого же полка, усиленный несколькими ору-
диями, саперами и взводом из отдельного батальона
разведки на танках и мотоциклах. Кроме того, мы вы-
делили для этого отряда необходимое количество авто-
машин, чтобы сделать его подвижным и тем самым вы-
играть время. Он должен был занять оборону на воз-
вышенностях к северу от Пропойска.
Дальнейшие события подтвердили, что наш расчет
был верным. Отряд полковника Рухленко своевременно
выдвинулся на указанный рубеж, окопался там и успел
даже заминировать подступы к своим позициям на тан-
коопасных направлениях. Это позволило ему надежно
прикрыть выход дивизии к переправам.
К сожалению, табельных переправочных средств мы
не имели. Наш саперный батальон к нам не прибыл.
Пришлось использовать подручный материал. К тому
же надо было очень спешить, чтобы успеть занять обо-
рону на левом берегу раньше, чем противник форсирует
Сож. Бойцы разбирали брошенные жителями избы и из
бревен собирали плоты, на которых переправлялись
наши машины, легкие танки’ танкетки, минометы, пуле-
меты. Труднее оказалось с артиллерией: плоты не выдер-
живали большой тяжести. Тогда я приказал перетаски-
вать пушки по дну реки. Один конец каната привязы-
вали к орудию, другой цепляли к машине, находившейся
уже на восточном берегу. Машина, буксуя и натужно
урча, трогалась с места, и пушка следовала за ней.
Эти мокрые, перепачканные в иле орудия с запутав-
шимися среди механизмов наводки водорослями тут же
выкатывались на огневые позиции. Оборону надо было
занимать немедленно.
27
Переправа потребовала от нас напряжения всех сил.
Река Сож на облюбованном нами участке была хотя и
не очень широкой, но довольно глубокой. И все же нам
удалось переправить людей с оружием, всю артиллерию
и значительную часть транспортных машин. Бойцы и
командиры проявили здесь большое мужество. С каждым
днем они приобретали боевой опыт и выдержку.
Особенно хорошо действовал подвижный отряд. Сдер-
живая превосходящего по численности противника, он
медленно отходил от рубежа к рубежу и вышел к реке
как раз в то время, когда переправа дивизии, по суще-
ству, уже закончилась. Я встретил людей этого отряда
на западном берегу — черных от пыли и пороха, раненые
были перебинтованы на скорую руку, но все казались
счастливыми от сознания того, что ими выполнена по-
ставленная задача.
И сразу же невдалеке показались ставшие уже для
нас привычными приземистые немецкие танки с черно-
белыми крестами на бортах. Все кругом заволокло ды-
мом и пылью от разрывов снарядов. В воздухе засви-
стели осколки и пули.
Тут меня ранило вторично. К счастью, опять-таки
не тяжело. И на этот раз я остался в строю, продолжая
выполнять свои обязанности.
Требовалось под огнем противника организовать пе-
реправу нашего арьергарда. О спасении уцелевших ма-
шин думать не приходилось—мы их подожгли, а сами
бросились вплавь в прохладную воду Сожа. Сзади про-
тивник все время обстреливал нас, и на поверхности
реки то там, то тут пенились следы от пуль. «Совсем
как в кинофильме о Чапаеве», — невольно подумалось
мне. Но Сож, конечно, не Урал: он и уже, и спокойнее.
Положение наше облегчалось еще и тем, что перепра-
вившиеся подразделения успели занять оборону на
противоположном берегу, артиллеристы поставили свои
орудия на прямую наводку и в упор расстреливали гит-
леровцев, показавшихся на скатах правого берега. Под
надежным огневым прикрытием мы благополучно пре-
одолели этот памятный для меня водный рубеж.
Вскоре к реке Сож подошли и части 137-й стрелковой
дивизии. Противник теснил их с обоих флангов. Наша
артиллерия старалась помочь и им. Но того, чего было
достаточно для обеспечения переправы нашего арьер
28
гарда, оказалось до обидного мало'для дивизии. Гитле-
ровцы сосредоточили по ее частям, скопившимся на за-
падном берегу, уничтожающий огонь минометов, и пере-
правиться удалось далеко не всем.
6
Итак, мы вышли из окружения. Наша сильно поре-
девшая, но все еще боеспособная дивизия заняла ука-
занный ей рубеж на восточном берегу Сожа.
Рядом располагались и остальные войска 13-й ар-
мии, которой командовал теперь уже генерал-лейте-
нант В. Ф. Герасименко. Сюда же выдвинулись из тыла
и соединения 4-й армии, которые приводили себя в по-
рядок после тяжелых боев под Брестом. Их включили в
состав 13-й армии.
К северу от Пропойска завязались упорные и кро-
вопролитные бои. Противник, собиравшийся с ходу фор-
сировать Сож, был остановлен.
И как раз в это время мы получили сообщение о
том, что в Красной Армии снова вводится институт воен-
ных комиссаров. Хорошо помню, с каким удовлетворе-
нием была встречена эта весть. Ведь каждый командир
чувствовал тогда, насколько необходимо было усилить
политическое руководство в войсках.
Глубокий след оставило в моей памяти и другое
событие тех дней. Однажды на противоположном бе-
регу Сожа вдруг вспыхнул жаркий бой, и мы увидели
энергично пробивающихся к реке красноармейцев, чис-
ленностью до батальона. На помощь им были немед-
ленно брошены все наши огневые средства.
Началась переправа.
Уже от. первых перебравшихся через Сож бойцов
нам стало известно, что с той стороны выходит свод-
ная колонна, ядром которой являются коммунисты
13-го механизированного корпуса. Этот корпус был ата-
кован противником 22 июня на рубеже реки Нужец у
Вельска. В корпусе не хватало танков, и уже 23 июня,
обойденный глубоко с флангов, он начал отступление.
Несколько раз его части попадали в окружение, редели
ряды бойцов, таяла техника, но сопротивление врагу не
прекращалось. Люди, у которых осталось под конец
только легкое стрелковое оружие, целый месяц двига-
29
лись с непрерывными боями и, пройдя по вражеским ты-
лам свыше 500 километров, наконец пробились к своим.
Возглавлял этих стойких бойцов командир 13-го мех-
корпуса генерал-майор П. Н. Ахлюстин. Он вывел свой
отряд к реке Сож, на соединение с войсками Красной
Армии, и погиб здесь во время переправы.
Петр Николаевич Ахлюстин был замечательным бое-
вым командиром нашей армии. В прошлом рядовой
солдат царской армии, участник первой мировой войны,
он сразу же после Октябрьской социалистической рево-
люции вступил в Красную гвардию и храбро сражался
с бандами Колчака, с интервентами в Сибири, с вранге-
левцами и махновцами. В 1920 году за высокое муже-
ство, проявленное при штурме Перекопа, П. Н. Ахлю-
стин был награжден орденом Красного Знамени, впо-
следствии командовал кавалерийскими соединениями.
Незадолго до начала Великой Отечественной войны
его назначили командиром 13-го механизированного кор-
пуса, который только еще формировался и не имел по-
ложенных по штату танков. Корпус располагался у са-
мой границы, на важном стратегическом направлении,
и на его долю пришелся первый удар противника. Тя-
жел был этот удар, но и в самые тяжелые моменты ге-
нерал Ахлюстин умел сплачивать бойцов, воодушевлял
их личным примером отваги и мужества.
На Сож Петр Николаевич вывел свой отряд будучи
уже раненным. Он мог первым переправиться через реку,
но не сделал этого. Командир-коммунист П. Н. Ахлю-
стин оставил западный берег Сожа с последней группой
своих бойцов и с ними вместе погиб, попав под жесто-
чайший минометный обстрел.
Через несколько дней после этого печального происше-
ствия начались тяжелые бои за Пропойск. Командование
13-й армии приняло решение: освободить от гитлеровцев
город, в котором скрещивались важные пути на Моги-
лев, Рогачев, Гомель, Новозыбков, Кричев. Для этой
цели на восточном берегу Сожа сосредоточивалась вся
уцелевшая после выхода из окружения артиллерия. Под
Пропойск были отправлены и все батареи нашей
132-й стрелковой дивизии под командованием началь-
ника артиллерии.
Одновременно нашей дивизии, понесшей большие по-
тери в людях и технике, было приказано передать в
30
другие соединения часть стрелковых подразделений и
разведывательный батальон. Я опять оказался в положе-
нии командира без войск, но продолжал внимательно
следить за ходом боевых действий под Пропойском.
Несмотря на сосредоточение там довольно значитель-
ных сил, мы не добились существенных результатов. Так-
тика предпринятого контрудара была неудачной. В зна-
чительной мере она определялась тогдашними нашими
затруднениями: войскам не хватало ни огневых средств,
ни авиационного прикрытия. Поэтому все сводилось к
ожесточенным атакам позиций противника в лоб. А про-
тивник, хорошо укрепившись в Пропойске, сумел ис-
пользовать подвижные группы танков и автоматчиков
для маневра во фланг и тыл атаковавшим его вой-
скам.
Опасаясь окружения, командование 13-й армии ста-
ралось всячески растянуть фронт, отчего плотность бое-
вых порядков была явно недостаточной. Немецкие танки
легко прорывались через них. И после каждого такого
прорыва нами предпринимались бесплодные попытки
«заштопать дыру» с помощью одного — двух батальонов.
Вместо того чтобы создать на нужном направлении мощ-
ный ударный кулак и добиться решительного прево-
сходства над противником, мы распыляли свои силы,
бросая их в бой по частям.
Давало себя знать и то однобокое направление,
которое в последний предвоенный год стало главен-
ствующим во всей системе боевой подготовки Красной Ар-
мии. Дело в том, что в период, непосредственно предше-
ствовавший Великой Отечественной войне, обучение на-
ших войск проходило под несомненным влиянием только
что закончившихся боевых действий в Финляндии.
Штурм «линии Маннергейма» рассматривался как обра-
зец оперативного искусства и тактики. Войска учили
преодолению долговременной обороны противника с по-
степенным накапливанием сил и терпеливым «прогрыза-
нием» по всем правилам инженерной науки брешей во
вражеских укреплениях. Маневренными боевыми дейст-
виями, борьбой с высокоподвижными механизирован-
ными соединениями, обладающими большой ударной и
огневой силой, мы перестали заниматься всерьез. Во-
просы взаимодействия различных родов войск в усло-
виях быстро изменяющейся обстановки отрабатывались
31
недостаточно. Были.преданы забвению основы тактики
глубокого боя и широко практиковавшиеся до финской
кампании общевойсковые учения с привлечением боль-
ших масс войск, с нанесением ударов танковыми и кон-
но-механизированными соединениями по тылам «против-
ника», с выброской крупных парашютных десантов.
Генералы и офицеры, служившие в Красной Армии
во второй половине 30-х годов, хорошо помнят ма-
невры на Украине и в Белоруссии. На них присутство-
вали военные делегации многих капиталистических
стран. Мало этого, тогда все экраны страны обошел хро-
никально-документальный фильм «Борьба за Киев», по
которому всякий военно грамотный человек мог соста-
вить себе довольно ясное представление о путях совер-
шенствования нашего военного искусства. Немецкий ге-
неральный штаб, несомненно, сделал отсюда определенные
практические выводы, широко использовал опыт наших
маневров для подготовки своих войск, в частности бро-
нетанковых и парашютно-десантных частей. А вот нам
самим, первыми разработавшим основы ведения круп-
ных боевых операций в новых условиях машинной
войны, по сути дела, так и не пришлось в нужный мо-
мент воспользоваться этим богатейшим опытом.
Дух боев за «линию Маннергейма» продолжал ви-
тать над нашей тактикой и боевой подготовкой войск,
хотя немцы уже в 1940 году преподали всем такой урок,
с которым нельзя было не считаться. После нескольких
месяцев «странной войны», они так и не стали прогры-
зать «линию Мажино», а обрушили свои бронетанковые
дивизии на незащищенный левый фланг французских и
английских армий во Фландрии. Тактика их тогдашних
действий как две капли воды была похожа на то, с чем
пришлось встретиться нам в 1941 году: массированные
удары авиации, прорывы танков, обходы и охваты. А ведь
этого ничего не было на Карельском перешейке в зиму
1939/40 года.
Нам пришлось переучиваться уже под огнем врага,
дорогой ценой приобретая необходимый опыт и знания,
без которых нельзя было победить гитлеровскую армию.
★
Зак. 815
Полковой комиссар
П. И. Луковкин
Батальонный комиссар
И» Б. Сербин
Майор П. А. Леденев
Полковник Г. И. Мажурин
1
Полковник Ф. И. Рухленко
Подполковник А. И. Валюгин
Старший лейтенант Капитан
С. В. Плешков П. И. Илюхов
Г Л А В А ВТОРАЯ
СДЕРЖИВАЯ НАТИСК
ГУДЕРИАНА
1
июля по решению Ставки
был создан Центральный
фронт. Его резервы накапливались в районе Гомеля.
Одновременно они должны были и прикрывать этот
важный стратегический пункт.
С передовых позиций срочно снимались некоторые
дивизии. Я тоже получил приказ передать большую
часть личного состава соседним соединениям, а с основ-
ным ядром следовать под Гомель в распоряжение коман-
дования нового фронта.
Совершив переход, мы сосредоточились в лесу возле
Новобелицы. Там располагался запасной полк, насчи-
тывавший свыше десяти тысяч человек.
Наскоро почистив обмундирование, стряхнув с него
дорожную пыль и поправив походное снаряжение, я по-
шел с докладом к командующему войсками фронта. Им
оказался генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, с которым
мы были знакомы еще по академии имени М. В. Фрунзе.
Мне довелось учиться как раз на том курсе, начальни-
ком которого являлся Ф. И. Кузнецов.
На этот раз вид его немало поразил меня. Я еле
3 С, С. Бирюзов
33
узнал своего прежнего начальника, который запомнился
всегда аккуратно одетым и подтянутым.
Передо мной сидел утомленный человек, в распахну-
том генеральском кителе, с болезненно блеклым лицом,
с мешками под воспаленными глазами. Одна нога его
была затянута в толстый шерстяной носок.
Командующий перехватил мой недоуменный взгляд
и сухо заметил, что удивляться тут нечему—он ранен.
И действительно, чему тут было удивляться. Перед
войной Федор Исидорович командовал войсками При-
балтийского военного округа. На его долю выпало боль-
шое испытание: сдерживая наседавших гитлеровцев, обе-
спечить организованный отход частей на новые рубежи
обороны. Будучи уже раненным, он проделал тяжелый
путь от Риги до Гомеля.
В Гомеле генерал-полковник Кузнецов командовал
сначала 21-й армией. Она сумела отбить все попытки
врага с ходу форсировать Днепр. А когда под угрозой
оказался Могилев, где находился штаб Западного
фронта, Кузнецова назначили командующим Централь-
ным фронтом и передали в его подчинение все войска,
прикрывавшие гомельское направление. Но войск-то этих
было очень мало.
Я доложил командующему о прибытии дивизии и ее
действительном состоянии. Особо подчеркнул, что боль-
шая часть личного состава передана мною для пополне-
ния других соединений, державших оборону на реке
Сож. Командующий терпеливо выслушал меня и сразу
же поставил задачу: в течение трех дней укомплектовать
все полки до штатной численности, а затем приступить
к созданию оборонительного рубежа вокруг Гомеля.
— Ваш долг, — сказал он в заключение, — не допу-
стить здесь нового прорыва противника.
И, поглядев исподлобья каким-то непривычным для
меня тяжелым взглядом, добавил:
— В случае невыполнения задачи командиров будем
судить...
Радость, которую я испытал, узнав, что буду вое-
вать под командованием прежнего своего начальника,
сменилась разочарованием. Тон командующего подейст-
вовал на меня, как холодный душ. Не такого ожидал я
приема. Вместо того чтобы дать дельный совет, как
лучше выполнить стоящую перед дивизией задачу, он
34
стал запугивать судом. Вряд ли такая нервозность в об-
ращении командующего с подчиненными ему команди-
рами соединений могла способствовать укреплению дис-
циплины. Мы и без угроз прекрасно сознавали свою
ответственность за удержание указанных нам рубежей.
Каждый из нас был сыном своего народа, сыном нашей
Коммунистической партии и сражался с врагом не за
страх, а за совесть, не щадя своей крови и самой жизни.
На меня командующий возложил обязанности стар-
шего общевойскового начальника в районе Гомеля. От-
ныне мне подчинялся и начальник гарнизона этого при-
фронтового города. Им оказался не кто иной, как гене-
рал Г. И. Шерстюк, семью которого мы с женой прию-
тили у себя в Полтаве. Встретились с ним как родные.
Не менее приятной была встреча и с начальником
штаба фронта Л. М. Сандаловым, к которому я зашел
для ознакомления с оперативной обстановкой. Именно
там, под Гомелем, произошло первое мое знакомство с
этим стройным тогда полковником. И сразу же он поко-
рил меня своей вдумчивостью, спокойствием и тактом.
Забегая вперед, скажу: в последующие годы я имел
возможность убедиться в безошибочности тогдашних
моих впечатлений о Леониде Михайловиче Сандалове.
Для .меня он и поныне остается неким эталоном началь-
ника штаба крупного войскового объединения, уверен-
ного в себе, рассудительного, не теряющего присутствия
духа в самой трудной обстановке.
2
Под руководством наших командиров и саперов в
живописных окрестностях Гомеля самоотверженным
трудом десятков тысяч жителей этого крупного индустри-
ального центра Белоруссии были возведены многочис-
ленные дзоты, сооружены противотанковые загражде-
ния, созданы минные поля. Склоны холмов эскарпиро-
вались, отрывались противотанковые рвы, оборудовались
траншеи и окопы для орудий и пулеметов. Работа ки-
пела днем и ночью. Люди, казалось, не знали усталости.
А тем временем в Новобелицких лесах шло доуком-
плектование дивизии. Поредевшие в боях полки и
батальоны пополнялись новыми людьми. Остро чувство-
валась нехватка среднего командного состава, и по-
35
этому во главе взводов нередко приходилось ставить
младших командиров.
В первых числах августа, когда доукомплектование
дивизии уже заканчивалось, меня экстренно вызвали в
штаб фронта. Командующий объявил, что противник
форсировал Сож и развертывает наступление на Рос-
лавль.
Дивизии ставилась задача выдвинуться в район Кри-
чева наперерез этой вражеской группировке. Для того
чтобы выиграть время, часть войск предлагалось пере-
бросить по железной дороге, часть — с помощью авто-
транспорта.
Переброска началась ночью и продолжалась двое
суток. За это время 132-я стрелковая дивизия преодо-
лела расстояние более чем в полтораста километров
и сосредоточилась в районе Климовичи — Милославичи.
Исходный район оказался лесистым и заболоченным.
Накрапывал мелкий дождь...
В светлом березняке, неподалеку от деревни Титовка,
где расположился штаб дивизии, было прохладно и
гихо, однако с севера доносился гул сражения. В небе
часто проплывали на восток хищные стаи «юнкерсов».
Мы снова влились в состав 13-й армии, которой
командовал теперь генерал-майор К. Д. Голубев. Ар-
мейский штаб находился где-то возле Костюковичей, но
прочной связи у нас с ним не было.
Уже при выдвижении дивизии в новый район сосре-
доточения мы не избежали отдельных стычек с против-
ником. Он частенько выставлял на нашем пути заслоны в
населенных пунктах. Правда, заслоны эти были недо-
статочно сильными, и выбить их из той или иной деревни
не представляло для нас большого труда. Чаще всего
гитлеровцы сами отходили без боя. Но в одном месте
им удалось отрезать весь 3-й батальон 605-го стрелко-
вого полка, составлявший наше боевое охранение.
В батальоне преобладали новые, необстрелянные еще
люди из пополнения, полученного нами в Новобелицких
лагерях. Оказавшись в окружении, некоторые поддались
панике. Чтобы установить связь с этим подразделением
и навести там порядок, я послал туда редактора диви-
зионной газеты старшего политрука А. П. Завьялова.
Сейчас уже не помню точно, почему выбор пал именно
на него. Возможно, это объяснялось только тем, что
36
после боев на быховском плацдарме наша газета неко-
торое время не выходила и ее редактор оказался не у
дел. Но как бы там ни было, тов. Завьялов успешно
справился с возложенным на него ответственным и опас-
ным поручением. Дважды прошел он под огнем через
расположение гитлеровцев, передал приказ о выходе
окруженного батальона, и вскоре это подразделение,
решительно атаковав противника, присоединилось к сво-
ему полку.
Как раз в тот момент к нам прибыл офицер связи
из штаба фронта. Он привез записку от Л. М. Санда-
лова. Нам предлагалось прорвать оборону противника,
перерезать шоссе и железную дорогу на участке Кри-
чев— Рославль и обеспечить ввод в прорыв 21-й кава-
лерийской дивизии для удара по тылам рославльской
группировки врага. Общее руководство боевыми дейст-
виями возлагалось на командира 45-го стрелкового кор-
пуса комдива Э. Я. Магона.
Мы постарались поскорее связаться с кавалеристами.
Их командный пункт обнаружили в небольшой рощице.
Он представлял собой несколько палаток, замаскирован-
ных в тени деревьев, возле которых мотали головами и
подстриженными хвостами оседланные кони.
21-я кавдивизия тогда только что прибыла на фронт,
кажется, из Средне-Азиатского военного округа. Коман-
довал ею полковник Я. К. Кулиев — смуглый, с иссиня-
черными глазами человек, очень подвижный и горячий.
Он сразу заговорил о том, что его больше всего трево-
жило:
— Только бы из этого болота выбраться... На про-
стор!.. А там уже ничего не страшно...
Обсудили план взаимодействия. Поставленная шта-
бом фронта задача была слишком общей. Мы не имели
ясного представления о том, что за противник перед
нами, какие силы он сосредоточил вдоль шоссейной
дороги.
Произвели рекогносцировку местности. Выслали раз-
ведку.
Мало-помалу обстановка стала проясняться. На на-
шем направлении у противника не было сплошного
фронта. Укрепить по-настоящему занимаемые позиции
он еще не успел, да, видимо, и не собирался делать
37
этого. Его заботы всецело были сосредоточены на быст-
рейшем продвижении к Рославлю.
Осуществить в таких условиях прорыв было не так
уж трудно. Требовалось только сосредоточить огонь ар-
тиллерии на заранее определенных рубежах по единому
плану.
На всю подготовку к намеченному наступлению ушло
полдня. Мы за‘это время подружились с кавалеристами.
Они оказались хорошими товарищами. И не только
когда все обстояло благополучно, но и в трудные мо-
менты боя. Я до сих пор с благодарностью вспоминаю
лихих бойцов и их командира полковника Я. К. Кулиева,
погибшего геройской смертью в дни Сталинградской
битвы.
...Перед окончанием нашей совместной подготовитель-
ной работы к наступлению на мой командный пункт при-
был командир корпуса. Я знал тов. М'агона раньше по
совместной службе в Харьковском военном округе. Года
три назад он был репрессирован по ложному обвинению
в связях с врагами народа и лишь с началом войны
снова оказался в рядах армии. Именно поэтому, не-
смотря на свою высокую должность, Магон еще не имел
тогда генеральского звания. На петлицах его гимна-
стерки поблескивали скромные ромбики.
Спокойный и неразговорчивый, комдив Магон вы-
слушал наши доклады, подумал, молча прикинул все по
карте и утвердил предложенный нами план действий.
Наносить удар по противнику мы должны были с утра.
Как сейчас, помню это раннее утро. Первые лучи
яркого солнца едва прорезали предрассветную дымку,
и тотчас заговорили наши минометы, пушки, гаубицы,
поднялась в атаку пехота. Противник открыл ответный
огонь, но было уже поздно: подразделения нашей диви-
зии вышли к шоссе. Фронт был прорван удивительно
быстро, и комдив Магон тотчас же поднял конницу.
Со своего НП я невольно залюбовался, как строй-
ными колоннами, словно на параде, по три в ряд, лихо
гарцевали всадники, эскадрон за эскадроном. И тут же
мелькнула мысль: «Да, смело действуют, но слишком уж
беспечно». Как бы в подтверждение этого из-за гори-
зонта вынырнули «мессершмитты» и «юнкерсы». Их
было много. Группа за группой заходили они на брею-
щем полете над походными колоннами кавалерийской
38
дивизии. Загремели разрывы бомб, страшную трескотню
подняли пулеметы, и ряды всадников смешались, эскад-
роны стали рассеиваться. Перепуганные лошади, поте-
ряв всадников, носились вдоль шоссе, топча раненых.
А вражеские самолеты все продолжали свои атаки.
-Кавалерийская дивизия, не имевшая достаточных
средств противовоздушной обороны и брошенная в про-
рыв без авиационного прикрытия, понесла большие по-
тери. Причиной гибели многих ее бойцов и командиров
была тогдашняя наша неопытность.
Сказалось и еще одно немаловажное обстоятельство:
взаимодействовавшая с 13-й армией авиация была из-
мотана в июльских боях, когда наша оборона проходила
еще по левому берегу реки Сож. В то время авиацион-
ному соединению, базировавшемуся на Хотимский аэро-
дром, пришлось работать с предельным напряжением.
С его помощью 13-я армия не позволила Гудериану
продолжать продвижение в направлении Рославля сразу
же после захвата Кричева. Но силы этого соединения
быстро таяли. Последний крупный налет нашей авиации
на занятый фашистами Кричев был совершен 29 июля.
При этом из И ходивших на задание самолетов 4 не вер-
нулись. Это была расплата за нашу наивность, типич-
ную для некоторых авиационных командиров в первые
месяцы войны: прежде чем начать штурмовку вражеских
позиций, советские летчики сбрасывали листовки, в ко-
торых предупреждали местное население о предстоящем
налете и просили укрыться. Ясно, что такими предупреж-
дениями пользовались и гитлеровцы. Они тоже шли в
укрытия, но приводили в боевую готовность свою зенит-
ную артиллерию. Внезапность удара с воздуха теря-
лась, и авиация несла большой урон.
Эти факты, мне кажется, в какой-то степени объяс-
няют, почему командование фронта и 13-й армии, пред-
принимая в августе контрудар по рославльской группи-
ровке противника, не прикрыло с воздуха вводившуюся
в прорыв 21-ю кавалерийскую дивизию. Прикрывать-то
было нечем! А фашистская авиация, сразу же появив-
шаяся над районом нашего прорыва, буквально неистов-
ствовала.
Противник ни за что не хотел примириться с тем,
что мы перерезали его коммуникации между Кричевом
и Рославлем. Он ввел в бой и свои сухопутные резервы.
39
Перед нами появились новые пехотные и танковые ча-
сти немцев.
Неудача, постигшая кавалеристов, спутала все наши
планы. Полки 132-й стрелковой дивизии продвинуться
дальше уже не могли. В пору было удержаться на заня-
тых позициях. Бойцы окапывались, готовясь к реши-
тельной схватке, и противник не заставил долго ждать
этого. Уже к вечеру гитлеровцы ударили по нашим флан-
гам, пытаясь отбросить дивизию за шоссейную дорогу.
Но все стрелковые подразделения и спешившиеся кава-
леристы держались стойко.
Тревожной была ночь. Вокруг нас над подожжен-
ными фашистами деревнями поднялось зловещее зарево,
небо то и дело бороздили вспышки ракет и следы трас-
сирующих пуль.
А к утру командир 605-го стрелкового полка доло-
жил мне, что справа от него большая колонна против-
ника, обтекая деревни Лытковку и Титовку, заходит в
тыл нашей дивизии.
Обстановка явно осложнялась.
Я послал на угрожаемое направление — в район от-
метки 202 — наш разведотряд. Его мы усилили политбой-
цами— только что прибывшими из Сталинграда комму-
нистами-добровольцами. Вместе с разведотрядом отпра-
вился и начальник политотдела дивизии батальонный
комиссар И. Б. Сербин.
События развивались с молниеносной быстротой. На
командный пункт передали распоряжение из штаба ар-
мии. Документ этот подтверждал, что на нашем правом
фланге в восточном направлении движется большая мо-
торизованная колонна. Перед нами ставилась задача:
уточнить ее состав, взять контрольных пленных, выяс-
нить номера частей противника.
И в то же самое время стали поступать тревожные
вести с левого фланга — из 498-го стрелкового полка.
Командир этого полка доносил, что на юг от него, в на-
правлении села Родня, устремились вражеские танки.
Не радовали и доклады из разведотряда. Наши раз-
ведчики атаковали противника, но, встреченные силь-
ным огнем, были вынуждены отойти. При этом получил
ранение начальник политотдела. Я выехал туда.
Начальника политотдела удалось отправить в тыл.
Но вслед за ним тяжело был ранен наш комиссар, заме-
40
нательный большевик Павел Иванович Луковкин. Его
отправили в медсанбат, и там он вскоре умер.
Удерживать позиции, занятые дивизией, становилось
все труднее. Противник непрерывно обстреливал и бом-
бил наши боевые порядки. С севера по дивизии нано-
сила удар развернувшаяся моторизованная колонна фа-
шистов. С запада в нашу оборону вклинились танки,
рассчитывавшие, по-видимому, отсечь 132-ю стрелковую
и 21-ю кавалерийскую дивизии от других соединений
13-й армии, которые к тому времени отошли уже на но-
вые оборонительные рубежи.
Нам удалось наконец связаться по радио со шта-
бом армии. Командующий приказал отходить на восток
и занять рубеж, удаленный примерно на 100—120 км от
того места, где мы находились. Но когда я показал эту
радиограмму Магону, тот недоверчиво покачал головой:
— Ваши радисты, наверное, с немцами говорили.
Вряд ли командующий армией мог отдать такой при-
каз...
Попытались связаться с фронтом. Из этого ничего
не получилось. Не отвечал нам больше и штаб армии.
Связь с ним восстановилась только во второй половине
дня, когда стало очевидно, что противник обошел
фланги дивизии и пытается взять нас в клещи с двух
сторон. Мне опять приказали начать отход, но уже не на
восток, а почти на юг, в район Погара, с последующим
выходом на рубеж реки Десны к Трубчевску.
— А теперь, — предупредили нас из штаба армии,—
связь снова закрываем и откроем только завтра...
Что это означало, мы понимали: армейский КП будет
перемещаться в другой район.
Я созвал командиров частей. Они явились почернев-
шие от пыли, многие были с окровавленными повязками.
Иные совсем не прибыли—оказались убитыми. Вместо
них я видел теперь новых командиров. Одних кто-то
успел назначить, .а другие приняли управление войсками
в бою по собственной инициативе. У некоторых я заме-
тил кавалерийские петлицы. 21-я кавалерийская диви-
зия, как высокоподвижная ударная сила, фактически
уже не существовала, и ее спешенные подразделения
примкнули к нашим.
Не успели начать совещание, как на КП влетел запы-
хавшийся дивизионный интендант В. П. Печерин и со-
41
общил, что немецкие танки показались у деревни
Титовка, где располагались тылы дивизии. Высланная
туда разведка подтвердила: Чечерин не ошибся. Диви-
зия, развернутая фронтом на запад и север, оказалась
в полном окружении. Танковые колонны врага громы-
хали уже по пыльным дорогам от Рославля на Унечу.
Тогда мы, конечно, не знали, что 13-я армия находи-
лась в полосе, выбранной гитлеровским командованием
для нанесения удара в тыл всей гомельской группировки
советских войск. Для этого Гудериану пришлось снять
значительные силы с основного, смоленского, направле-
ния и повернуть их к югу, на соединение с группой ар-
мий «Юг».
Как стало известно только теперь из мемуаров Гу-
дериана, дневников Гальдера и других источников, у
верхушки вермахта не было единодушия в этом вопросе.
Командующий группой армий «Центр» генерал-фельд-
маршал фон Бок считал, например, что отвлечение ча-
сти сил со смоленского направления сорвет выполнение
намеченной наступательной операции на Москву. Однако
Гитлер настоял на ликвидации «гомельского выступа»,
нависавшего с одной стороны над правым флангом удар-
ной группировки Гудериана, а с другой угрожавшего
рвавшимся к' Киеву войскам группы армий «Юг». По
всей вероятности, ожесточенные бои, которые мы вели
в июле на рубеже реки Сож, не на шутку встревожили
Гитлера, и он решил во что бы то ни стало разделаться
с войсками, преграждающими путь Гудериану.
3
Второе окружение 132-й стрелковой дивизии пере-
живалось нами куда более хладнокровней, чем первое.
Имея уже некоторый опыт в этом отношении, я понимал,
что главное теперь — это не терять напрасно ни одной
минуты, сразу поставить перед людьми четкую и ясную
задачу. И такая задача была поставлена: с наступле-
нием темноты внезапно атаковать противника и разо-
рвать кольцо окружения.
Командирам частей я указал на местности, где и
когда нужно сосредоточиться, на каких рубежах развер-
нуться для атаки и в каком направлении следует дви-
гаться после прорыва. Штаб наметил уравнительные
рубежи по оси движения, удаленные один от другого
42
примерно на 25 км. Конечным являлся рубеж в районе
Погара, который был указан нам приказом командую-
щего 13-й армией. В рамках этого плана командирам
частей предоставлялось право действовать самостоя-
тельно'.
В напряженные часы подготовки к ночной атаке
(как, впрочем, и во время самой атаки) неоценимую
роль сыграли политработники и рядовые коммунисты.
Они вселяли в людей веру в наши силы, в успех заду-
манного прорыва, не давали распространиться паниче-
ским настроениям. Командование дивизии и работники
штаба также направились в подразделения, чтобы на
месте, где советом, а где и своею властью, помочь
командирам полков и батальонов подготовиться к тяже-
лому бою.
Перегруппировка войск и командных пунктов нача-
лась еще засветло. Густые лесные заросли надежно ма
скировали нас от противника.
Мы уже изучили повадки гитлеровцев и хорошо
знали, что сразу же с наступлением темноты — после
ужина — они залягут спать. Уверенные в своем прево-
сходстве, немцы воевали тогда еще с комфортом, педан-
тично соблюдая заведенный распорядок дня...
Расчет наш оказался правильным. Дружная атака
застигла фашистов врасплох. К тому же темнота, оку-
тавшая землю, затрудняла ориентировку и не позволяла
им точно определить, куда и в каком составе двинутся
окруженные.
Решив, по-видимому, осветить местность, противник
поджег огромный массив неубранной пшеницы. Запы-
лала со всех концов и деревня Титовка, лежавшая на
нашем пути. Однако и при такой иллюминации нашим
бойцам удалось подойти к противнику незамеченными,
выкатить на руках орудия и расстрелять в упор преграж-
давшие нам дорогу вражеские танки.
Головной отряд, с которым следовал и я, вступил в
Титовку. Торопливо, держа наготове оружие, проходили
мы мимо горящих изб, будучи не в силах чем-либо по-
мочь попавшим в страшную беду жителям.
За деревней немцы встретили нас шквальным огнем.
Часть наших людей, вместо того чтобы поскорее ото-
43
рваться от противника, залегла на картофельном поле.
И за это свое малодушие, как и следовало ожидать,
некоторые поплатились жизнью.
Там же, у Титовки, мы потеряли начальника штаба
дивизии полковника Д. В. Бычкова. Его судьба долгое
время оставалась неизвестной. Только в 1954 году я
узнал, что тов. Бычков попал в плен.
Гитлеровское командование, взбешенное тем, что у
него из-под носа выскользнула целая дивизия, бросило
в леса автоматчиков. Но, наученные горьким опытом
первых месяцев войны, они не рисковали углубляться
в дебри и целый день вели беспорядочную стрельбу с
лесных опушек, которая не причинила нам никакого
вреда.
Не увенчались успехом и многочисленные попытки
врага отрезать нам путь, вторично взять нас в кольцо.
ЛАы неудержимо двигались к назначенному штабом ар-
мии рубежу, с ходу опрокидывая вражеские заслоны.
Маршрут наш был проложен через лесную глухомань
и болотные топи. Он имел свои преимущества и свои
недостатки. Преимущество состояло в том, что в таких
местах реже приходилось встречаться с противником.
Но здесь, к сожалению, совсем не было возможности по-
полнить иссякшие у нас запасы продовольствия.
Помню, одет я был тогда в брезентовый плащ, а
Магон завертывался обычно в солдатскую плащ-па-
латку. За все время нашего путешествия по болотным
хлябям мы сняли эти доспехи лишь однажды, вздумав
помыться. И тут только обнаружили в них многочислен-
ные дыры от пуль и осколков. Один из командиров, на-
ходившийся с нами, заметил по этому поводу:
— Вы, товарищи генералы, оба, наверное, в рубаш-
ках родились. Эвон как плащи изрешетило, а сами целе-
хоньки...
Примерно в середине августа зашли мы в одну по-
павшуюся на пути деревеньку. Она была невелика, но
люди здесь жили еще в достатке и стали наперебой
потчевать нас всякой всячиной. Однако не успели мы
расположиться за гостеприимными столами, как раз-
дался тревожный крик:
— Танки!
Все выскочили из изб, кинулись в огороды, подгото-
вили противотанковые гранаты и стали ждать. По до-
44
роге в сторону нашей деревеньки действительно неслись
в облаках пыли танки. Один, второй, третий... Всего пять
машин.
Пригляделись повнимательнее — что за чудо! — не
немецкие они. Свои!
Радости не было границ. Эти танки прибыли к нам
на помощь по распоряжению командующего войсками
только что созданного Брянского фронта А. И. Ере-
менко. Андрей Иванович прилагал много усилий, чтобы
стабилизировать фронт и прикрыть московское направ-
ление с юга, а юго-западное с севера. Но, к нашему глу-
бокому огорчению, этой задачи в полном объеме ему вы-
полнить не удалось. Противник имел здесь слишком
большое превосходство в силах...
Командир танкового подразделения доложил мне,
что линия фронта проходит совсем неподалеку. Посове-
товавшись с Магоном, мы разделились. Он отправился
с танкистами, прихватив с собой раненых бойцов, погру-
женных на последнюю нашу автомашину. А я остался
со штабом дивизии и во главе отряда, в который вхо-
дили все специальные подразделения — саперы, связи-
сты, разведчики, продолжал движение на заданный ру-
беж по прежнему маршруту.
Чем ближе была линия фронта, тем чаще мы наты-
кались на вражеские заставы, открывавшие по нас
огонь. Ввязываться с ними в бой не было смысла: это
надолго задержало бы нас, и отряд мог опоздать с вы-
ходом на очередной уравнительный рубеж, а штаб ди-
визии потерять управление частями. Мы старались об-
ходить вражеские опорные пункты. А в такие пункты
были превращены все деревни и села, захваченные
гитлеровцами.
Но там, где врагу удавалось’ все же навязать нам
бой, люди наши дрались не щадя жизни. Я, к сожале-
нию, запамятовал фамилию командира 9-й роты
712-го стрелкового полка. Но о его храбрости и муже-
стве в те тяжелые дни шла молва по всей дивизии. Этот
командир, отражая атаку немецких бронемашин под
селом Студенец, первым бросился на них с гранатой в
руках. Подорвав фашистский броневик, он и сам погиб.
Зато рота его отбросила гитлеровцев и прорвалась
сквозь их кольцо...
45
На последний уравнительный рубеж — к Погару, я
со своим отрядом прибыл позже других. Здесь уже на-
ходились подразделения 498-го и 712-го стрелковых
полков вместе с их боевыми командирами полковником
Ф. М. Рухленко и полковником А. И. Валюгиным. Не-
много далее располагался 605-й стрелковый полк, воз-
главлявшийся теперь майором А. К. Хромовым, и бата-
реи 425-го артполка.
Произвели проверку личного состава. Налицо оказа-
лись далеко не все. Особенно поредели ряды политра-
ботников. Достаточно сказать, что в политотделе в жи-
вых не осталось никого. Погиб в конце концов и ба-
тальонный комиссар И. Б. Сербин, раненный еще под
Лытковкой. Обязанности начальника политотдела вы-
полнял теперь комиссар 712-го стрелкового полка
И. Л. Беленький...
Прибыл представитель оперативного отдела штаба
армии. Он передал мне новое приказание командарма:
продолжать отход в направлении Трубчевска.
Без особых злоключений миновав Брянские леса, мы
остановились в селе Негино. Здесь дивизия должна была
пополниться людьми. В основном это были бойцы, от-
ставшие от других частей. Сюда же прибыло и неболь-
шое пополнение из родной нашей Полтавы. Численность
батальонов и рот опять стала нормальной. Теперь, после
короткой передышки, снова можно было вступить в
борьбу с противником.
И передышка действительно оказалась очень непро-
должительной.
4
Нашей дивизии отвели место на правом фланге
13-й армии, вдоль восточного берега Десны. Рубеж, обо-
ронявшийся нами, тянулся с севера на юг от поселка
Ново-Васильевский до лесов восточнее села Бирин под
Новгород-Северским.
Стоял уже сентябрь 1941 года. Он принес с собой
новые осложнения в боевой обстановке.
В излучине Десны под старинным русским городом
Новгород-Северским между войсками Брянского и
Юго-Западного фронтов образовался разрыв. Этим не
замедлил воспользоваться Гудеоиан. Он стремился за-
хватить переправы через Десну, создать на ее восточном
46
берегу плацдармы и бросить отсюда свои танковые кор-
пуса прямой дорогой на Орел, в обход Брянских лесов
с юга.
Таким образом, 132-я стрелковая дивизия снова ока-
залась почти на самом острие танкового клина сильней-
шей ударной группировки гитлеровских войск, нацелен-
ной в конечном счете на столицу нашей Родины — Мо-
скву.
В 13-й армии опять сменился командующий. Теперь
ею командовал генерал-майор А. М. Городнянский—
пятый по счету человек за три месяца войны! Нам, ко-
нечно, были неизвестны мотивы, которыми руководство-
валась Ставка, производя столь частую замену коман-
дующих, но каждый мало-мальски опытный командир
понимал, что сколько-нибудь ощутимых результатов это
дать не могло. Человек не успевал детально ознако-
миться ни с подчиненными ему войсками, ни с обста-
новкой на фронте, а на его место прибывал уже новый.
Такая практика, помимо всего прочего, отрицательно
влияла и на моральное состояние личного состава. По
крайней мере, сам я очень тяжело переживал это.
Но как бы то ни было, наша дивизия, выдвинувшись
к 5 сентября в район Новгород-Северского, уже заня-
того немцами, нанесла ряд ударов по противнику и от-
бросила его километров на двенадцать назад. Окку-
панты были выбиты из сел Хильчичи и Бирин. Один из
батальонов 712-го стрелкового полка под командова-
нием капитана Е. С. Рыдлевского загнал гитлеровцев
далеко в глубь леса. Нам достались богатые трофеи: ав-
томашины, минометы, противотанковые и зенитные
пушки. Были захвачены и пленные.
Для противника этот наш рывок вперед был, как
видно, совершенно неожиданным. Однако гитлеровцы
скоро оправились и, пользуясь своим преимуществом в
силах, начали ответные действия. «Мессершмитты» и
«юнкерсы» целыми днями кружились над нашими око-
пами. Против нас снова двинулись танки. Особенно
жаркие схватки то и дело вспыхивали к северу от моста
через Десну, где держали оборону 498-й и 712-й стрел-
ковые полки. Наша авиация несколько раз безуспешно
пыталась разрушить этот мост, имевший для противника
огромное значение.
47
И все-таки мы отметили в эти дни вторую годовщину
создания нашей дивизии. Свою родословную 132-я вела
с первых дней существования Красной Армии. В годы
гражданской войны в Уфе из рабочих-добровольцев
была сформирована бригада. Она выступила против
Колчака и прошла от седого Урала через необъятные
степи и таежные дебри Сибири до самого Байкала.
В Иркутске эту бригаду переформировали в 88-й Крас-
ноуфимский полк, и он вошел в состав знаменитой
30-й Иркутской стрелковой дивизии, которую возглавлял
легендарный герой гражданской войны В. К. Блюхер.
После разгрома Колчака красноуфимцы вместе со всей
дивизией громили на Украине махновские банды, штур-
мовали Перекоп. Об этом до сих пор еще поется песня:
От голубых уральских вод
К боям Чонгарской переправы
Прошла, прошла Тридцатая вперед.
В пламени и славе...
За выдающиеся подвиги в борьбе с Махно и Вранге-
лем ЦИК СССР наградил 88-й Красноуфимский полк
орденом Красного Знамени. А с началом второй миро-
вой войны, когда партия и правительство приняли ряд
мер по укреплению оборонной мощи Советского госу-
дарства, на базе 88-го Красноуфимского развернулась
132-я стрелковая дивизия. Произошло это 9 сентября
1939 года в Павлограде. КомандирОхМ новой дивизии на-
значили меня. Боевое знамя красноуфимцев было пере-
дано 498-му стрелковому полку, как лучшему в нашем
соединении.
П. И. Луковкин, политотдел дивизии, все наши коман-
диры и политработники, а также партийные и комсо-
мольские организации частей много и успешно порабо-
тали над воспитанием личного состава в духе славных
традиций красноуфимцев. Помыслы и устремления каж-
дого из нас были направлены на то, чтобы 132-я приум-
ножила добрые дела героев великого сибирского похода
и Чонгара.
В мирных условиях нам это, безусловно, удавалось.
Не случайно в декабре 1940 года мне было предостав-
лено почетное право выступать в Москве на Всеармей-
ском совещании высшего командного состава Красной
Армии с коротким сообщением об опыте борьбы за вы-
48
сокую боевую выучку личного состава. К тому времени
132-я стрелковая дивизия вышла на одно из первых
мест в Харьковском военном округе.
Об этом было приятно вспомнить. Но вместе с тем
каждый из ветеранов дивизии понимал, что не тогда, а
только теперь — в жестокой схватке с врагом — решается
вопрос: являемся ли мы достойными наследниками бое-
вой славы красноуфимцев? И именно поэтому, несмотря
на сложность обстановки, на все усиливающийся натиск
со стороны гитлеровцев, мы пошли на то, чтобы отме-
тить день рождения своего соединения.
Отмечали скромно, по-фронтовому. Лишь немного
обильнее оказался обед у бойцов, да к обычным «ста
граммам» некоторые старшины сделали «добавку» из
заветных запасов. Но зато сколько было по-настоящему
жарких, волнующих речей! Как клятвенно звучали слова
о том, что 132-я не посрамит себя на поле брани!
И в последующем я имел возможность убедиться,
что эти клятвы давались обдуманно. Люди крепко дер-
жались их при самых тяжелых стечениях обстоятельств.
5
15 сентября под вечер противник прорвал оборону
на левом фланге армии и вышел нам в тыл. Фашист-
ские танки появились в районе расположения медсан-
бата. Там в это время находился новый наш начальник
политотдела батальонный комиссар Беленький. Он взял
на себя руководство обороной госпиталя и погиб в
неравном бою.
По приказу командующего армией 132-й дивизии
снова пришлось отходить.
Отходили узким коридором вдоль Десны. Только
ночью оторвались от противника и без помех перепра-
вились через речку Св игу со всей артиллерией и транс-
портом. К рассвету, когда в небе опять появились эскад-
рильи фашистских пикирующих бомбардировщиков, мы
уже успели закрепиться на новом рубеже и встретили
наших преследователей дружным, организованным
огнем.
4 С. С. Бирюзов 49
Речка Свига на некоторое время стала для немцев
непреодолимой преградой. С этого рубежа дивизия ус-
пешно отражала все попытки противника продвинуться
на север, к железной дороге Унеча— хутор Михайлов-
ский, опоясывавшей южную кромку Брянских лесов.
Более того, мы то и дело контратаковали врага, выби-
вая его из деревень на противоположном берегу.
Однако, изматывая и обескровливая гитлеровцев,
мы в то же время и сами несли значительные потери, а
потому не могли долго сдерживать натиск врага, на-
много превосходившего нас, особенно в танках. 30 сен-
тября началось новое большое наступление немецко-
фашистских полчищ. Гудериан возобновил попытки
прорваться к Москве. Охватив фланги Брянского фронта
с запада и юго-востока, вражеские бронетанковые диви-
зии перерезали главные фронтовые коммуникации.
В оперативном окружении оказалась значительная груп-
пировка наших войск. Но и после того бои продолжались
с неослабевающей силой. В этом была немалая заслуга
А. И. Еременко и его штаба. Несмотря на тяжелую и
очень сложную обстановку, они весьма оперативно ру-
ководили боевыми действиями войск. Управление на-
рушилось только с 13 октября, когда Андрей Иванович
получил тяжелое ранение и по распоряжению Ставки
был эвакуирован в тыл, а штаб фронта сам подвергся
нападению немцев и понес значительный урон.
В полосе 13-й армии главный удар противника при-
шелся на Суземку и Севск. Немцами была занята Сере-
дина Буда. Их танки устремились к Комаричам. В ре-
зультате 13-я армия оказалась разрезанной на две ча-
сти. Крупная танковая группировка врага, огибая с во-
стока Брянские леса, где сосредоточились основные силы
13-й армии, двинулась на Карачев. Над нами нависла
реальная угроза нового окружения. Замысел против-
ника был яснее ясного: прижать наши дивизии к рекам
Десна и Нерусса в районе Суземка — Трубчевск и здесь
разгромить их.
Чтобы как-то восстановить положение, командующий
13-й армией генерал-майор Городнянский снял с фронта
соседствовавшие с нами 6-ю и 143-ю стрелковые дивизии
и перебросил их в район прорыва. Полоса обороны
132-й дивизии значительно расширилась. Наши пози-
50
Схема 2. Выход 132-й стрелковой дивизии из окружения в районе Брянских лесов в октябре 1941 года
ции вытянулись почти от самого Трубчевска до Зноби
Новгородской.
А немцы между тем разгадали маневр, предпринятый
командованием армии. От их воздушной разведки не
ускользнул отход 143-й и 6-й дивизий. Вслед за отхо-
дящими частями устремилось до полка моторизованной
пехоты, усиленной 30—35 танками и самоходными ору-
диями. Вскоре они достигли села Уралово и вышли,
таким образом, во фланг нашей 132-й дивизии.
Положение у нас становилось очень трудным. Ослаб-
ленная в предыдущих ожесточенных боях, дивизия дол-
жна была, с одной стороны, прочно удерживать оборону
по фронту, простиравшемуся на десятки километров, а
с другой — выставить достаточно сильный заслон на
пути подвижной группы немцев, стремившейся сорвать
перегруппировку войск 13-й армии.
Усложнилась обстановка и на правом фланге, где
под натиском противника, форсировавшего Десну, на-
чала отход на восток соседняя 3-я армия. В образовав-
шуюся там значительную брешь тоже стали просачи-
ваться крупные подвижные группы врага, которые могли
отрезать дивизию от остальных сил 13-й армии.
В моем резерве оставался только один батальон,
усиленный двумя счетверенными зенитно-пулеметными
установками на автомашинах и двумя 45-мм противо-
танковыми пушками. Пришлось задействовать и это.
Перед командиром батальона капитаном П. В. Илю-
ховым я поставил задачу: во что бы то ни стало оста-
новить противника на нашем левом фланге.
Для одного батальона при столь скудных средствах
усиления такая задача казалась невыполнимой. Но
меня не покидала уверенность в том, что капитан Илю-
хов справится с ней.
Петра Васильевича Илюхова я хорошо знал еще с
довоенного времени. Мы с ним вместе учились в школе
имени ВЦИК (были, правда, в разных ротах, но в од-
ном и том же батальоне). По окончании школы он не-
сколько лет служил в войсках, зарекомендовал себя
волевым и инициативным командиром, но незадолго до
войны уволился в запас. В армию тов. Илюхов возвра-
тился вновь в 1941 году, и судьба опять свела нас
вместе.
52
Помню, как спокойно выслушал меня Петр Василье-
вич, когда я ставил перед ним боевую задачу, и попросил
только об одном: выделить для батальона несколько де-
сятков бутылок с горючей жидкостью. У нас в запасе
их было около сотни, и я тут же приказал начальнику
химической службы передать все Илюхову. Комбат за-
метно повеселел.
— С таким запасом, товарищ генерал, мы целую
танковую дивизию сможем задержать...
Я не скрывал от Илюхова, что посылаю его на очень
рискованное дело, но не услышал в ответ ни дополни-
тельных просьб, ни громких напыщенных фраз. Этот
человек как-то очень тактично дал мне понять, что на
него можно положиться: он либо погибнет с батальоном,
либо остановит немцев.
Батальон Илюхова занял оборону у села Уралово,
а я сам отправился на правый фланг дивизии, в
498-й стрелковый полк. Полковник Рухленко доложил
мне обстановку. Она оказалась хуже, чем предполагал
штаб дивизии. Во избежание охвата с фланга пришлось
разрешить командиру полка несколько отвести свои
подразделения. И хотя даже после этого маневра поло-
жение здесь оставалось весьма напряженным, сердце
у меня болело за батальон Илюхова. Оттуда уже доно-
сились резкие выстрелы танковых пушек, неумолчный
треск автоматов, длинные очереди станковых пулеметов.
Я оставил 498-й полк и поспешил туда.
Противник намеревался во что бы то ни стало захва-
тить Уралово. Из этого села открывался путь к пере-
правам через реку Свига. Форсировать ее левее гитле-
ровцы не могли, так как там раскинулось болото, по
справедливости названное Великим.
Бойцы Илюхова сражались самоотверженно. Каждый
понимал, что, если их батальон дрогнет и отступит, вся
дивизия будет окружена. Люди стояли насмерть. На-
спех отрытые окопы заволокло плотное облако дыма и
пыли от разрывов снарядов. В этом неестественном по-
лумраке молниями сверкали выстрелы. Кое-где красно-
армейцы уже схватились врукопашную с гитлеровцами.
Капитана Илюхова я нашел не сразу. Его НП рас-
полагался на небольшой высотке. Увидев меня, Петр Ва-
сильевич улыбнулся:
53
— Ну, вот... Сам командир дивизии прибыл... Без
вас мне здесь, признаться, уж страшновато стало...
И, вновь став серьезным, доложил:
— Справа батальон атакуют до двухсот вражеских
автоматчиков с пятью танками. Против них были бро-
шены пулеметные установки на машинах. Прикрываясь
лесом, зенитчики выдвинулись незаметно и внезапно от-
крыли шквальный огонь. Это, кажется, помогло — гит-
леровцы откатываются назад...
Позиции батальона располагались так, что, атакуя
их с любого направления, противник неизменно попа-
дал под огонь пулеметов и противотанковых пушек.
— Как там? — спросил я, кивнув в сторону неболь-
шого ручья, за которым накапливались вражеские
танки.
— Держим, — спокойно отозвался Илюхов. — Там у
нас взвод связи, вооруженный бутылками каэс.
— А сюда к нам давайте счетверенные установки, —
распорядился я.—Здесь непременно пойдут автоматчики.
— Такая команда уже дана, товарищ генерал. Уста-
новки сейчас прибудут.
Машины с зенитными пулеметами действительно не
заставили долго ждать себя. С правого фланга, где
только что была отбита довольно энергичная атака про-
тивника, они моментально переместились к центру. И во-
время. Потерпев неудачу на фланге, противник пытался
атаковать позиции батальона в лоб. К наблюдатель-
ному пункту Илюхова уже приближались густые цепи
немецких автоматчиков.
Капитан Илюхов вскочил на одну из машин и сам
повел зенитчиков на новую огневую позицию. Восемь
скорострельных пулеметов открыли огонь непроницаемой
плотности. Они выбрасывали почти четыре тысячи пуль
в минуту, и атака гитлеровцев опять захлебнулась.
Заметив, что вражеские автоматчики пытаются за-
лечь, я приказал командиру роты, занимавшей централь-
ное положение, немедленно контратаковать их. Рота
стремительно бросилась вперед и вернула противника
на его исходные позиции. Но в это время мы услышали
шум боя слева, где находились двенадцать отважных
связистов с бутылками, наполненными горючей жидко-
стью. Из леса застучали две наши сорокапятимилли-
метровые пушки. Над кустарником, через который за-
54
ходили в тыл батальону танки противника, поднялся
густой черный дым. Как выяснилось позднее, герои-свя-
зисты сделали свое дело: они подожгли шесть вражеских
машин. А тех, что уцелели, заставили повернуть вспять
артиллеристы.
Вернувшийся на НП капитан Илюхов привел плен-
ных. У большинства из них были знаки различия еф-
рейторов. Остальные оказались унтер-офицерами...
Батальон выполнил свою тяжелую задачу. И, на-
блюдая за его действиями, я лишний раз убедился, что,
если командир сам проникнут активным стремлением к
победе и умеет внушить решимость личному составу,
можно смело рассчитывать на успех даже в том слу-
чае, когда противник обладает явным превосходством.
Я и теперь с благодарностью вспоминаю Петра Ва-
сильевича Илюхова, который, кстати сказать, так же
мужественно действовал и в последующих боях. Под его
командованием батальон одержал еще немало славных
побед. И очень жаль, что Илюхову не довелось отпразд-
новать в кругу своих боевых друзей окончательную нашу
победу над гитлеровскими захватчиками. В 1943 году
капитан был тяжело ранен и больше уже не вернулся
в строй...
6
3 октября нашими войсками был оставлен Орел, а
спустя еще три дня — Карачев и Брянск.
Дивизии 13-й армии сосредоточились в лесах, окру-
женные превосходящими силами врага. Несколько су-
ток мы вели тяжелые бои, стремясь пробиться на юго-
восток, но враг цепко держался за дороги на Орел, пи-
тавшие теперь всю ударную группировку Гудериана.
Наши попытки перерезать эти пути окончились неуда-
чей. Отбив все атаки, гитлеровцы усилили нажим
на нас.
Из штаба армии поступило распоряжение готовить
прорыв в другом направлении — на Севск. Но против-
ник и сюда успел подбросить вполне достаточные све-
жие силы. 13-я армия несла в этих боях большие по-
тери, и с каждым днем надежда на успех прорыва
уменьшалась.
Командарм генерал-майор Городнянский вынужден
был опять произвести перегруппировку войск. Обесси-
55
ленные части были отведены, а на главном направлении
предполагаемого прорыва стала сколачиваться новая
ударная группа. В ее состав вошла и 132-я стрелковая
дивизия.
В течение ночи на 9 октября нам предстояло выйти
на юго-восточную опушку Брянских лесов и к рассвету
занять исходные рубежи для решительного штурма села
Негино. Но для этого необходимо было прежде всего
незаметно оторваться от частей противника, которые на-
ходились перед дивизией.
Хорошо зная, что немцы нередко перехватывают
наши радиопередачи и подключаются к линиям про-
водной связи, я в целях дезинформации отдал откры-
тым текстом по радио, а затем продублировал и по те-
лефону ложный приказ о наступлении дивизии в направ-
лении Уралово — Хильчичи. В определенное этим при-
казом время — вечером 8 октября — был произведен ко-
роткий огневой налет из всех имевшихся у нас орудий
по опорным пунктам противника. И тотчас же уже свер-
нувшиеся стрелковые полки скрытно оставили свои по-
зиции. Дивизия выступила на марш по глухим лесным
дорогам в сторону Негино.
В этом селе фашисты укрепились прочно. Накануне
здесь безуспешно пытались прорвать кольцо окружения
две наши стрелковые дивизии —6-я и 143-я. Отбив
все их атаки, противник, по-видимому, успокоился.
Трудно было предположить, что советские войска смо-
гут здесь в ближайшее время нанести еще один удар.
А мы этим и воспользовались.
Спешно созданная небольшая ударная группировка
приняла следующий боевой порядок: в центре, углом
вперед, наступала 132-я стрелковая дивизия, как наи-
более сохранившаяся; на флангах, несколько уступом
назад — еще две дивизии. Артиллерия всех трех диви-
зий должна была сосредоточить свой огонь перед фрон-
том 132-й. Кроме того, мы были усилены пятью танками
(два КВ и три Т-34), а также получили в дополнение к
имевшимся у нас еще 50 транспортных автомашин.
Исходное положение для атаки дивизии заняли в
лесу. Но от опушки леса до переднего края обороны
противника простирался совершенно открытый участок
местности шириной 800—1000 метров. Его нужно было
преодолеть в самом быстром темпе.
56
Учитывая, что противник не ожидает нашей атаки,
мы решили ошеломить его не только внезапностью, но
и необычным использованием имевшихся у нас средств.
В лесу на дороге, ведущей в Негино, построились в ко-
лонну по одному все приданные нам танки и транспорт-
ные машины. В кузовах автомашин разместились бойцы,
вооруженные гранатами, автоматами и винтовками. С от-
крытием огня нашей артиллерией эта колонна, развив
еще в лесу предельную скорость, должна была проско-
чить открытую местность и ворваться в Негино. А уже
за ней, вернее, на ее флангах, используя лес как при-
крытие, ринутся вперед и стрелковые полки.
Такой подход к решению поставленной перед нами
задачи оказался верным. Наши танки и автоколонна
почти без потерь ворвались в Негино и создали там
страшную панику. Противник почти без боя оставил
этот хорошо укрепленный опорный пункт, теряя по пути
пушки и бронетранспортеры, автомашины и мотоциклы.
На всем участке прорыва сразу обозначился несом-
ненный успех. После падения Негино наши дивизии с
боем овладели деревнями Шилинка, Алешковичи и дви-
нулись дальше. Выход из непосредственного окружения
был открыт.
В ворота, пробитые нами, сразу же хлынули другие
части. В особенности торопились тылы, внося путаницу
в наши боевые порядки.
Гитлеровское командование срочно стягивало к ме-
сту прорыва свежие силы. Вражеская авиация и артил-
лерия обрушили на освобожденные нами деревни и на
дороги, заполненные войсками, тысячи бомб, снаря-
дов, мин.
Я связался по радио с командующим армией и доло-
жил ему обстановку. Генерал Городнянский поздравил
меня с успехом и поставил дополнительную задачу:
ускорить движение в сторону Хинельского лесокомби-
ната (труба его маячила на горизонте) и надежно при-
крывать справа движение главных сил 13-й армии.
Пока мы разговаривали, вокруг радиостанции разо-
рвалось несколько снарядов, и осколки проносились так
близко, что свист их был слышен мне через наушники.
Но, к счастью, все обошлось благополучно. Даже рация
не пострадала.
57
Части 6-й и 143-й стрелковых дивизий прочно удержи-
вали «коридор», проделанный в обороне противника.
А наши полки, свернувшись в предбоевые порядки, дви-
нулись по открытой местности на юг, стремясь поскорее
достигнуть села Быки, за которым начинался лес, тянув-
шийся от самой Десны до Севска. Там же находился и
Хинельский лесокомбинат, превращенный немцами в
сильный опорный пункт.
Весь день над нами кружили немецкие самолеты,
нещадно бомбя и обстреливая колонны. Было уничто-
жено много наших транспортных машин. Имелись по-
тери п в людском составе. Но, несмотря ни на что, мы
продолжали продвигаться в указанном командармом на-
правлении.
По достижении лесного массива, где уже не страшна
была фашистская авиация, я объявил привал и распо-
рядился, чтобы бойцы подожгли копны сена, стоявшие
на полях. В наступающей темноте это облегчало ориен-
тировку красноармейцам и командирам, подходившим
по разным дорогам к назначенному месту сбора.
А кроме того, не имело смысла оставлять гитлеровцам
такие запасы фуража.
С наступлением сумерек заметно похолодало. Ночью
пошел-мокрый снег. Бойцы грелись у костров. Проходя
мимо одного из таких костров, я услышал дружный
смех. Меня он не удивил. Горький опыт подсказывал,
что люди стараются добрыми шутками отогнать мысли
о том тяжелом положении, в котором мы находимся.
Этой же ночью удалось установить связь с местными
партизанами. В штаб дивизии прибыли представители
их отряда. Долго беседовал с ними, выясняя обстановку
в полосе прорыва и по оси дальнейшего движения.
С рассветом полки опять построились в колонны и
двинулись в путь. Первой опасной преградой на этом
пути был Хинельский лесокомбинат. От партизан мы
узнали, что там за надежными укреплениями распола-
гается пехотный батальон противника. Ликвидацию
этого вражеского опорного пункта я поручил полков-
нику Рухленко. Он прихватил с собой в качестве провод-
ников нескольких партизан и успешно справился с по-
ставленной задачей. Кратчайшая дорога в сторону
фронта опять была свободна.
58
Прошли Хвощевку. Утро выдалось погожее, на небе —
ни облачка. От ярких и еще теплых солнечных лучей на-
чал таять молодой снежок, покрывший нарядной белой
скатертью окрестные села и холмы. По оврагам побе-
жали ручейки, раскисли дороги. Движение наше затруд-
нилось. Лошадь, на которой я ехал верхом, то и дело
оступалась. Шагавшие рядом бойцы буквально вязли в
глинистом месиве.
С нечеловеческими усилиями полки перевалили гряду
высот. И как раз в это время разведчики снова обнару-
жили на нашем пути противника. Лежавшие перед нами
на шоссе Глухов — Севск деревни Познятовка и Веселая
Калина были, видимо, хорошо укреплены. Но у нас не
было выбора. Следом за нами двигались главные силы
13-й армии. Хочешь не хочешь, надо было вступать в
новый бой.
Нам посчастливилось захватить достаточно слово-
охотливого пленного. Он подтвердил наши предположе-
ния в отношении Познятовки и Веселой Калины. Кроме
того, от пленного мы узнали, что в обеих этих деревнях
расположились на отдых мехчасти, совершающие марш.
Нашего появления здесь противник, по-видимому, не
ожидал, и я решил воспользоваться этим. Дал команду
полкам: немедленно развернуться в боевой порядок.
Центром вражеского расположения была деревня
Веселая Калина, вытянувшаяся по обе стороны шоссе
Глухов — Севск. Именно там между домами просматри-
вались танки и бронетранспортеры. Несколько северо-во-
сточнее, в Познятовке, была только пехота.
Для главного удара я избрал направление Позня-
товка— Доброе Поле. Здесь должны были наступать
605-й и 712-й стрелковые полки (впереди 605-й и левее,
уступом за ним, 712-й). Справа через лес, в обход
Веселой Калины, шел в атаку 498-й стрелковый полк,
усиленный отдельным разведывательным батальоном.
Фронтально, с целью отвлечения внимания против-
ника, эту же деревню атаковали наши артиллеристы и
саперы. С этим сводным отрядом находился я сам.
Первыми завязали бой 605-й и 712-й стрелковые
полки. Он был скоротечным и очень результативным.
Гарнизон, оборонявший Познятовку, удалось уничтожить
почти полностью.
Жаркая схватка разгорелась и на правом фланге.
59
Из леса за Веселой Калиной до нас доносились неумолч-
ная трескотня автоматов и винтовочных выстрелов, гро-
хот разрывающихся гранат, крики «ура».
В моем сводном отряде дела шли куда хуже. Атако-
вать деревню в лоб было почти невозможно. Немецкие
пулеметы, располагавшиеся на чердаках крайних домов,
простреливали все пространство перед Веселой Калиной.
Под их губительным огнем артиллеристы и саперы за-
легли на заснеженном мокром поле. Время от времени
над поредевшими боевыми порядками сводного отряда
•вздымались кверху темные султаны от разрывов враже-
ских снарядов.
Оценив обстановку, я распорядился перенести усилия
отряда на левый фланг. Там фашисты держались менее
устойчиво — в тыл им уже заходили подразделения
605-го стрелкового полка.
Поднял бойцов в атаку и помчался вперед вместе
с ними. В руках у меня был автомат, в карманах—гра-
наты. Навстречу — целый рой пуль. Одна из них обо-
жгла бок, но я не остановился, боль показалась тогда
незначительной.
Все ближе и ближе вражеские траншеи. Гитлеровцы
уже покинули их, но залегли под своими машинами, про-
должая отстреливаться. Мы схватились за гранаты. По-
дожгли несколько бензоцистерн. Дым окутал деревню.
Автоматные очереди противника все злее полосуют
воздух. А мой ППШ замолк — опустел магазин. Я вы-
нул пистолет... Еще рывок—и мы в самой деревне. Гар-
низон Веселой Калины взят в клещи с двух сторон, и
судьба его теперь решена...
Вот и дом, откуда с таким упорством вел огонь вра-
жеский пулемет. В проеме чердачного окна я увидел вра-
жеских офицеров. Метнул туда гранату. Дымом и пылью
окуталось все вокруг. Я на какое-то мгновение остано-
вился, чтобы осмотреться. И тут из-за угла противопо-
ложной хаты выскочил гитлеровец. Он, наверное, давно
приметил меня, так как я имел, пожалуй, самый высо-
кий рост в цепи наступающих. Фашист вскинул свой
автомат, дал очередь. Я упал как подкошенный, почув-
ствовав удар страшной силы по обеим ногам...
Что было дальше, не помню. Когда пришел в себя,
почувствовал, что меня куда-io волокут по сырой, холод-
60
ной земле. Но кто и куда? Может быть, немцы? Решил
про себя: «Живой в плен не сдамся». Рука коснулась
кобуры, и я весь похолодел: кобура была пуста.
К счастью, тут же услышал родную русскую речь —
значит, тащат свои. Вспомнил, что, идя в атаку, писто-
лет держал в руке, и сообразил: видимо, он выпал у
меня, когда я потерял сознание.
Через некоторое время медсестра перевязала раны.
Ее заботы сосредоточились прежде всего на том, как
остановить кровотечение. Крови я потерял много, но чув-
ствовал себя еще довольно бодро.
Тем временем прибыла повозка, запряженная парой
лошадей. Я потребовал, чтобы меня уложили в эту по-
возку так, чтобы можно было наблюдать за обстановкой
и продолжать руководить боевыми действиями...
К вечеру мы окончательно выбили немцев из Весе-
лой Калины. Жалкие остатки их гарнизона бежали в
юго-западном направлении, оставив на месте боя не-
сколько десятков транспортных машин, мотоциклов и
большое количество оружия. Но и наши потери оказа-
лись значительными. Смертью храбрых пали в этом бою
многие бойцы и офицеры.
Уничтожив еще одну преграду на своем пути,
132-я стрелковая дивизия снова двинулась на соединение
с войсками фронта. Вокруг опять был лес, служивший
нам хорошим укрытием, от авиации врага. В деревнях
колхозники снабжали бойцов хлебом и другими про-
дуктами.
На нашем пути лежала и деревня Калиновка, ныне
известная всему миру как родина Никиты Сергеевича
Хрущева. Но тогда никто из нас не знал об этом.
Жители этой скромной деревни помогали дивизии,
чем могли. Они по-братски разделили с нами последние
запасы продовольствия и сообщили очень ценные для
нас сведения о передвижении немецких войск...
С каждым днем мне становилось все труднее коман-
довать дивизией. Самочувствие ухудшалось: ведь я еще
не получил настоящей медицинской помощи, и опытные
люди резонно опасались, как бы у меня не началась
гангрена.
Мы фактически уже вырвались из объятий врага.
Наиболее «глазастые» из наших разведчиков ясно ви-
61
дели впереди советские кавалерийские разъезды. Но я
был вынужден приостановить движение. Позади нас
оставались так называемые главные силы 13-й армии,
а на флангах все еще «сидел» противник. Если дивизия
уйдет вперед, враг снова замкнет кольцо окружения, и
частям 13-й армии придется опять осуществлять про-
рыв.
Время тянулось ужасно медленно. Наши не подхо-
дили, а противник накапливал все больше сил у нас на
флангах.
В небольшую лесную деревушку, где разместился
штаб нашей дивизии, первым из управления армии при-
был начальник разведотдела. Он передал мне благодар-
ность командарма за успешные боевые действия и ка-
тегорическое приказание: прочно удерживать занятый
рубеж.
Не успел я распрощаться с начальником армейской
разведки, как в избу ко мне вошел член Военного со-
вета 13-й армии бригадный комиссар М. А. Козлов. Он
тоже начал с благодарностей, а потом, присмотревшись
ко мне повнимательнее, настойчиво порекомендовал пе-
редать командование дивизией начальнику штаба и не-
медленно направляться в армию. Марк Александрович
уверял, что там мне будет удобнее, и чувствовалось, что
он искренне желает сделать для меня как можно лучше.
Всесторонне оценив обстановку, а самое главное, осо-
знав, что в моем состоянии нельзя по-настоящему руко-
водить дивизией, я принял предложение тов. Козлова.
Для сопровождения меня в штаб армии была выделена
небольшая группа — человек восемь красноармейцев и
во главе их — замечательный командир майор В. Г. Се-
ряков.
Часам к 16 дня мы без каких бы то ни было при-
ключений прибыли в указанный нам район. Штаб ар-
мии размещался рассредоточенно по отделам на до-
вольно большой площади, включавшей несколько полян
и рощиц. Здесь все было, как говорят, «на живую нитку»
и напоминало даже не бивуак, а кратковременный
привал.
Первым ко мне подошел генерал Городнянский.
Тепло поздоровался и выразил самое искреннее соболез-
нование по поводу моего тяжелого состояния.
62
Затем стали появляться старые боевые друзья.
Я по-прежнему лежал в повозке. Повернуться мне
было трудно. Страшно болели забинтованные ноги. На
одну из них была наложена шина.
Навестил меня здесь и тов. Козлов. От него я узнал,
что обстановка резко ухудшилась. Противник появился
на флангах и перед фронтом армии, образуя опять
кольцо окружения. Предстояли новые напряженные бои.
Главная роль в них и на этот раз отводилась 132-й стрел-
ковой дивизии.
Под конец нашей беседы член Военного совета
сказал:
— Тащить вас с первым эшелоном управления счи-
таем нецелесообразным. Там больше риска, а с таким
ранением, как ваше, рисковать не следует. Оставайтесь
на попечении у заместителя командующего по тылу ге-
нерала Халюзина. Он возглавляет наш второй эшелон,
и ему в отношении вас уже даны указания...
Вот тут-то я и пожалел, что оставил родную диви-
зию. Все, что происходило в тот час вокруг меня, от-
нюдь не прибавляло бодрости. Люди суетились. По-
спешно сливали из автомашин горючее, заправляли им
те, что были нужнее, а остальные поджигали. Тут же
жгли и бумаги, и какое-то имущество. Словом, было
что-то близкое к панике.
Предчувствия меня не обманули. Я, в моем беспо-
мощном состоянии, вскоре был предоставлен самому
себе... Неприятно об этом сейчас вспоминать, но прихо-
дится. Среди чутких и заботливых начальников на-
шлись, к сожалению, и бездушные формалисты, для ко-
торых бумаги оказались дороже людей. К числу таких
я должен отнести в первую очередь генерала Г. А. Ха-
люзина.
Вечером он подошел к моей повозке и заговорил ка-
ким-то неприятным скрипучим голосом:
— Видите ли, товарищ Бирюзов, вы тяжело ранены,
передвигаться можете только в повозке, а мы вынуж-
дены следовать вне дорог и к пяти часам утра должны
быть у места намеченного прорыва. Кроме того, со мной
архивы, секретные документы армии. Мне поручено до-
ставить их в целости и сохранности... В общем, сами
понимаете, не могу я из-за вас рисковать всем
остальным...
63
Горькая обида закипела во мне. Скрипнув зубами, я
прервал Халюзина:
— Уходите. Выполняйте свою задачу. Обойдусь и
без вас.
Мне трудно было различить во тьме выражение его
лица, но он, кажется, даже улыбнулся, обрадованный
тем, что с его плеч свалилась такая обуза. Не сказав
больше ни слова, не выразив даже притворного сожале-
ния, Халюзин повернулся и быстро зашагал прочь.
Решение напрашивалось только одно: с помощью
горстки боевых товарищей возвратиться к месту про-
рыва, осуществленного нашей дивизией, где, по-види-
мому, была еще возможность проскочить через жидкие
заслоны врага.
По дорогам рядом с нами, сзади и впереди дви-
гался нескончаемый людской поток. Тут были предста-
вители различных частей и тыловых учреждений. Ночь
стояла темная, дождливая и холодная. Всюду — непро-
лазная грязь. Пара лошадей с трудом тащила. повозку,
в которой я лежал. :
К рассвету 18 октября мы достигли шоссе Рыльск —
Дмитриев Льговский. Главные силы 13-й армии уже ми-
новали его. Справа и слева слышались отзвуки дале-
кого боя. Местность впереди была занята небольшими
отрядами врага.
Кто-то из нашей группы предложил укрыться в лесу,
переждать до следующей ночи. Я с этим согласиться не
мог. Пока шел бой на широком фронте и гитлеровцы
не успели еще плотно занять прорванный рубеж, нам
легче было пробиться к своим, а ночью мы могли ока-
заться в одиночестве.
У обочины шоссе, в кустарниках, собралось немало
бойцов, отставших от своих частей и стремившихся
выйти из окружения. Вместе они представляли серьез-
ную силу. Требовалось только организовать и возгла-
вить их.
Приказал передать голосом вправо и влево: всем
приготовиться к атаке. Используя кустарник как укры-
тие, бойцы поползли ближе к шоссе и по моей команде
открыли огонь, закидали немцев гранатами. Лошади, на
которых меня везли, подгоняемые лихими ездовыми,
неслись галопом. Я еле удерживался за грядки повозки.
Потревоженные раны нестерпимо болели. Но все эти
64
Майор В. Г. Серяков
Полковой комиссар
Н. П. Петров
Майор С. Новиков и политрук А. Косырев, отличившиеся в боях
под Новгород-Северским
Г енерал-лейтенант
Ф. Н. Ремезов
Генерал-майор
А. М. Городнянский
Подполковник С. П. Иванов
Генерал-майор П. Н. Ахлюстин
муки Оказались ненапрасными. В какое-то мгновение мы
очутились по другую сторону дороги. Сзади валялись
трупы фашистов. В нашем же стихийно образовавшемся
отряде потерь почти не было...
Ободренные успехом, мы достигли вскоре рекиСвапа
у села Нижне-Песочное. Там сосредоточились наши вой-
ска, переправлявшиеся на восточный берег. Артиллерия
противника все время обстреливала переправу. У реки
царила невообразимая сутолока. Но едва мы останови-
лись, к моей повозке подошел незнакомый, по-кавале-
рийски щеголеватый командир:
— Послан к вам, товарищ генерал, полковником Ку-
лиевым. Имею приказание переправить вас на другой
берег. Лодка у меня наготове. Сейчас же переправимся
и доставим вас в Льгов.
Я от души стал благодарить незнакомого кавалери-
ста. Он только кивнул головой и немедленно приступил
к делу. Меня бережно приподняли с повозки, положили
на носилки и перенесли в лодку. На реке то там, то
здесь поднимались всплески от разрывов мин и снаря-
дов. Бойцы налегли на весла, и лодка быстро понес-
лась к заветному восточному берегу.
Итак, 18 октября мы переправились через Свапу
и соединились с оборонявшимися на этом новом рубеже
войсками Брянского фронта. Здесь была и 132-я стрел-
ковая дивизия. Она в третий раз успешно вышла из вра-
жеского окружения.
Вскоре меня посетил замечательный человек — гене-
рал А. И. Ермаков. Его я хорошо знал по Харьковскому
военному округу. Там он был до войны комиссаром
штаба, а здесь возглавлял оперативную группу.
Ермаков принял деятельное участие в моей судьбе.
Мне была оказана более квалифицированная медицин-
ская помощь. Потом меня поместили в дрезину и отпра-
вили в Воронеж — в тыловой госпиталь.
Перед отправкой я поинтересовался судьбой ездо-
вого и других бойцов, которые сослужили мне такую
большую службу. Оказалось, что многие из них по-
гибли: вражеский снаряд настиг их на мосту во время
переправы. Я всегда храню и буду хранить благодар-
ную память об этих простых советских людях, хорошо
понимавших свой воинский долг и свято выполнявших
законы войскового товарищества.
5 С. С. Бирюзов
65
7
На протяжении трех с лишним месяцев 132-й стрел-
ковой дивизии пришлось вести ожесточенные бои с про-
тивником, пытавшимся окружить и уничтожить нас. За
это время она прошла под огнем сотни километров не-
передаваемо тяжелого пути нашего отступления. Тысячи
уничтоженных вражеских солдат и офицеров, множество
подбитых танков, орудий, машин и другой техники —
таков итог ее боевых дел с момента прибытия на фронт
до переправы через реку Свапа.
Правда, и в самой дивизии потери были немалыми.
Часть бойцов, отстав от своих подразделений, не смогла
выйти из окружения и влилась потом в отряды брянских
партизан. Некоторые из них оказались в знаменитом
партизанском соединении дважды Героя Советского
Союза Сидора Артемьевича Ковпака. В дружной семье
ковпаковцев особенно пришлись ко двору бывшие мои
сослуживцы А. Ф. Тютерев и один из лучших наших раз-
ведчиков И. И. Бережной. Первый стал в партизанском
соединении командиром батальона, второй был началь-
ником штаба полка.
Кое-кто попал, конечно, и в плен к гитлеровцам.
В подавляющем большинстве это были тяжело ранен-
ные, и они изведали жуткую участь узников фашистских
лагерей смерти.
Однако в основном все подразделения дивизии вы-
рвались из трехкратно смыкавшегося вокруг них враже-
ского кольца. Ядро дивизии, ее костяк сохранился.
Свою беспримерную стойкость, силу духа и несги-
баемую волю к победе бойцы 132-й, как и все защит-
ники Родины, черпали в неиссякаемом роднике великих
идей ленинизма, в руководстве Коммунистической пар-
тии. Как бы тяжело ни было нам, мы не сомневались в
нашей конечной победе, в неизбежном разгроме черных
сил фашизма, в торжестве правого дела. И это было са-
мым сильным нашим оружием, перед которым не могли
устоять ни крупповская броня, ни спесь гитлеровских
головорезов, привыкших к легким победам на Западе.
Вспоминая сейчас то тяжелое время, я с глубоким
удовлетворением отмечаю, что даже в самые критиче-
ские моменты у нас на высоте была дисциплина. Все
приказы выполнялись четко и беспрекословно. Каждый
66
ревностно оберегал доброе имя своей дивизии, боевые
традиции своей части.
Однажды при выходе из окружения был убит зна-
менщик 498-го стрелкового полка, несший прославлен-
ное знамя красноуфимцев. Эту боевую реликвию тотчас
же принял в свои руки командир комендантского взвода.
Ему тоже не посчастливилось в том тяжелом бою. Он
получил смертельное ранение в грудь. Кровь героя обаг-
рила алое полотнище. Но снова нашлись заботливые и
мужественные солдатские руки, которые подхватили
знамя, понесли его дальше вперед и с честью пронесли
до самой Эльбы.
В этом частном эпизоде нашли, мне кажется, кон-
центрированное выражение высокие морально-боевые
качества наших войск. Но я был бы не объективен и
просто смешон, если б стал утверждать, что 132-я стрел-
ковая дивизия являлась редким исключением из общего
правила. Как раз наоборот! Она была одним из наибо-
лее типичных соединений Красной Армии. То, что де-
лали мы, делало большинство, и это по-своему засвиде-
тельствовал даже Гейнц Гудериан, с которым нам дове-
лось скрестить оружие в первые месяцы Великой Оте-
чественной войны.
«...Русским генералам и солдатам свойственно по-
слушание. Они не теряли присутствия духа даже в труд-
нейшей обстановке 1941 года».
Так писал Гудериан спустя много лет в статье «Опыт
войны с Россией». И это его вынужденное признание
вполне соответствует действительности.
★
5*
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
мне не терпелось поскорее вернуться в родную дивйзию.
Так с костылем, прихрамывая, я и прибыл в Москву в
один из январских дней 1942 года.
Начальник управления кадров генерал-майор
А. Д. Румянцев принял меня очень хорошо. Но то ли
мой вид вызвал у него сомнения, то ли действительно
ощущалась острая нехватка в штабных работниках выс-
шего звена, только вместо возвращения на старую долж-
ность он предложил мне совсем другое:
— Хотим назначить вас начальником штаба резерв-
ной армии.
В этом предложении был, конечно, резон. Я хорошо
знал штабную работу (одно время служил в штабе
Харьковского военного округа начальником оператив-
ного отдела). Однако меня всегда влекло больше к не-
посредственной деятельности в войсках — казалось, что
на посту командира принесу больше пользы.
Поблагодарив тов. Румянцева, я решительно отка-
зался от нового назначения и попросил не’ разлучать
меня со 132-й дивизией. Просьба моя была уважена.
68
Не теряя времени, выехал на фронт. Оттуда в по-
следнее время шли радостные вести: наши войска на-
несли сокрушительное поражение немецко-фашистским
полчищам под Москвой и отбросили их на сотни кило-
метров от столицы. Наступление, в котором участвовали
армии многих фронтов, продолжалось. О таком наступ-
лении мечтали мы все с первых дней войны, и я не мог
оставаться только свидетелем этих великих событий.
132-я стрелковая дивизия, как и прежде, входила
в состав 13-й армии, которой командовал теперь уже
шестой человек —генерал Н. П. Пухов. Наступательные
действия здесь к моему приезду успели закончиться.
Весь Брянский фронт опять перешел к обороне.
Полоса, занимаемая нашей дивизией, простиралась
с фланга на фланг до 40 км. Мне пришлось немало по-
путешествовать— где на машине, где на санях, а где и
на лыжах или пешком, — чтобы побывать во всех ча-
стях, осмотреть оборонительные сооружения, пригля-
деться к людям. Личный состав по сравнению с осенью
обновился. Но встречалось еще немало старых бойцов,
с которыми я вместе испил горькую чашу и прошел су-
ровую школу первых месяцев войны. Да и те, что при-
были в дивизию после моего отъезда в госпиталь,
успели уже понюхать пороху. Дивизия участвовала в
зимнем наступлении, освобождала от противника Елец
и Ливны. Люди гордились этим и рвались к новым боям.
Разговоры в окопах велись только об одном — как бы
поскорее прогнать с нашей земли фашистских оккупан-
тов. Это очень радовало.
Был и еще один приятный сюрприз. За участие в тя-
желых оборонительных боях осенью 1941 года, когда
наша 132-я стрелковая дивизия нанесла значительный
урон врагу, Советское правительство наградило меня
орденом Ленина. От имени Президиума Верховного Со-
вета СССР награду вручил мне командующий армией.
Не обошлось, впрочем, и без огорчений.
Исчерпав свои возможности для наступления по
всему фронту, 13-я армия продолжала наносить против-
нику отдельные удары с ограниченными целями. Но
даже такие бои местного значения становились для нее
все труднее.
Гитлеровцы стали приходить в себя после первых со-
крушительных ударов наших войск под Москвой и при-
69
няли ряд мер, обеспечивавших большую устойчивость их
обороны. У них появились многочисленные минные поля,
густая сеть проволочных заграждений, разветвленная
система траншей и ходов сообщения, дзоты, контроли-
рующие многослойным огнем все подступы к переднему
краю. В занятых противником населенных пунктах почти
все здания были приспособлены для длительного огне-
вого сопротивления.
И вот однажды я получаю приказ: взять штурмом
Красный хутор. Этот населенный пункт располагался
против нашего левого фланга. Стоял он на обратных
скатах поднимавшейся перед нами высоты, и как ни
изощрялись наблюдатели, им не удавалось основа-
тельно просмотреть, какова там система обороны.
А время шло уже к весне, глубокий снег стал совсем
рыхлым. Наступать по такому снегу—чистое наказание.
Правда, нам придали лыжную бригаду, но и она не
выручила. Лыжники попробовали стать на лыжи и тоже
утопли в снегу. Использовать лыжи как средство пере-
движения оказалось невозможно, а потому организо-
вать стремительный бросок по снежной целине для ма-
невра в обход вражеского узла сопротивления мы не
сумели.
Все это чрезвычайно осложняло выполнение постав-
ленной перед нами задачи. Да и в случае удачного ее
решения захват Красного хутора не сулил нам ничего
хорошего. Заняв его, наши выдвинувшиеся вперед под-
разделения очутились бы в своеобразной западне: со
стороны противника хутор отлично просматривался и
простреливался прицельным огнем.
Оценив должным образом обстановку и прикинув
наши возможности, я поделился своими сомнениями с
командующим армией. Выслушав меня, Н. П. Пухов
заявил:
— Ничего не могу сделать, это приказ фронта.
Пришлось отбросить все сомнения и приступать к
делу. Мы произвели тщательную рекогносцировку, вы-
делили необходимые силы. Захват Красного хутора ре-
шено было осуществить силами 498-го стрелкового полка
(им командовал теперь майор Б. Д. Маркин) и лыжной
бригады. Для поддержки их на участок прорыва выдви-
гались гаубичный полк и один дивизион пушечного
полка. Дать сюда больше артиллерии я не мог, так как
70
это сделало бы уязвимой оборону дивизии в центре и
на правом фланге. Использовать имевшиеся у нас танки
тоже оказалось невозможным: снежный покров был на-
столько обилен и рыхл, что они сразу же останавлива-
лись.
В течение ночи предназначенные для атаки подраз-
деления сосредоточились на исходном рубеже. На рас-
свете был произведен огневой налет, и лыжники двину-
лись в обход вражеского узла сопротивления с левого
фланга. Роты 498-го стрелкового полка под прикрытием
огня поддерживающей артиллерийской группы повели
наступление на позиции противника в лоб.
В бинокль хорошо было видно, с каким неимоверным
трудом бойцы метр за метром продвигались вперед,
преодолевая тяжелый мокрый снег, увязая в нем бук-
вально по грудь. Противник открыл по ним огонь из всех
видов оружия. Появились раненые и убитые, а до ру-
бежа атаки было еще далеко.
Стало ясно, что в этих условиях и лыжная бригада,
и 498-й стрелковый полк будут просто истреблены еще
до броска в атаку. Не было никакого смысла продолжать
это заранее обреченное на неудачу наступление. И, посо-
ветовавшись с комиссаром дивизии Н. П. Петровым, я
приказал прекратить дальнейшее продвижение, око-
паться в снегу, а с наступлением сумерек отойти всем
на свои исходные' позиции.
По возвращении на свой КП немедленно связался
с начальником штаба армии и доложил, что наступление
было неудачным. Генерал Петрушевский ответил на это
очень лаконично:
— Для вас, видимо, будут большие неприятности —
вы самовольно отменили боевой приказ...
И уже самый тон, каким были сказаны эти слова,
не предвещал ничего хорошего.
2
В предчувствии обещанных неприятностей я сел с
комиссаром за стол, чтобы впервые за целый день по-
есть. Это был для нас и завтрак, и обед, и ужин.
Только успели мы попробовать наваристых солдат-
ских щей, как раздался телефонный звонок. Я подошел
к аппарату, взял трубку:
71
— Сто двадцать пятый слушает...
В ответ слышу голос командарма:
— Товарищ Бирюзов, сдайте хозяйство начальнику
штаба, а сами незамедлительно явитесь к нам.
Недавним разговором с тов. Петрушевским я уже
был подготовлен к такому обороту дел и потому не стал
задавать командующему никаких вопросов. Молча пове-
сив трубку, повернулся к комиссару:
— Вот, Николай Петрович, и довоевались. Прика-
зано явиться в штаб армии, а дивизию сдать.
Тут же вызвал начальника штаба подполковника
М. А. Дудкина и объявил ему, что с этой минуты он
вступает в командование. Потом простился со всеми,
кто был на КП, и в сопровождении своего адъютанта
двинулся в путь.
Но прибыть в штаб армии к сроку оказалось не про-
стым делом. В который уже раз я снова убедился, что
на войне всегда нужно быть готовым к любой неожи-
данности.
На нашем пути была река Сосна. За ней, в городе
Ливны, располагались тылы дивизии.
К переправе мы подъехали часам к восьми вечера,
когда уже совсем стемнело.
Сосна, в обычном своем состоянии неширокая и спо-
койная, в половодье казалась грозной. Она разлилась,
затопив берега. По ней плыли льдины, с треском ломав-
шиеся у опор железнодорожного моста. Там берега
реки сходились ближе, течение было сильнее и льдины
громоздились одна на другую, кружились в водовороте.
И вот через такую-то реку нам предстояло переправ-
ляться впотьмах на легкой надувной лодке А-3.
Лодкой управляли саперы, и держались они очень
уверенно. Но едва мы достигли середины реки, как мо-
тор заглох. Нас понесло вниз, к мосту. Крупная льдина
сильно ударила в борт лодки, отчего один сапер, лихо
восседавший на нем, потерял равновесие и свалился в
воду. Течением сразу подхватило его, и он быстро исчез
из виду.
Нельзя было оставлять человека в беде. Мы заня-
лись поисками тонущего красноармейца. Мой адъю-
тант старательно шарил лучом карманного фонарика по
поверхности реки. И не напрасно: закоченевший, уже
72
выбившийся из сил боец был наконец обнаружен. Но
втащить его в лодку оказалось нелегко: мешали крутые
борта. Сапер в намокшей шинели все время соскальзы-
вал с них. А тем временем лодка попала в стремнину,
мы вот-вот должны были врезаться в ледяной затор или
разбиться об опоры моста.
На раздумье времени не оставалось. По моей
команде саперы принялись грести изо всех сил.
В конце концов нам удалось пересилить течение, при-
чалить к берегу. Однако там нас поджидали новые
трудности. Береговой склон был очень крут, а покрывав-
ший его и подтаявший днем снег превратился в ледя-
ную корку. Больших усилий стоило вскарабкаться на-
верх, к ожидавшей меня машине.
Лишь к полуночи добрался я до штаба армии. Ни
к командующему, ни к члену Военного совета попасть не
удалось. Они долго дожидались меня и, не дождавшись,
ушли отдохнуть. Через дежурного командира мне был
вручен пакет, адресованный генералу М. И. Казакову,
и передано приказание: немедленно выехать в Елец в
распоряжение штаба фронта.
Подъезжая к Ельцу, я все больше и больше задумы-
вался над тем, что же ждет меня впереци, какой ответ
придется держать за неудачное наступление? И с беспо-
койством поглядывал на тщательно запечатанный пакет.
С начальником штаба фронта Михаилом Ильичом
Казаковым я был знаком, но на какие-либо скидки с
его стороны не рассчитывал. А потому представился ему
самым официальным образом и подал привезенный па-
кет. К моему удивлению, Михаил Ильич отнесся ко мне
очень приветливо:
— Вот и хорошо, что прибыл...
«Что же тут хорошего? — невольно подумал я.—
Радоваться как будто нечему...»
Все еще недоумевая по поводу оказанного мне теп-
лого приема, я отправился к командующему войсками
Брянского фронта генерал-лейтенанту Филиппу Ивано-
вичу Голикову. Тот тоже.встретил улыбкой и почти теми
же, что и Казаков, словами. Но, заметив, видимо, на
моем лице выражение недоумения и беспокойства, сразу
же задал вопрос:
— Вы что, недовольны?
— Да чем же, собственно, мне быть довольным?
73
— Как это чем? — в свою очередь удивился Филипп
Иванович. — Вам не нравится новая должность?
Стараясь сохранить подобающее случаю спокойствие,
я заметил, что о новой должности судить пока не могу,
поскольку об этом со мной еще никто не беседовал.
— Ах вот что! — отозвался командующий фрон-
том.— Ну тогда слушайте: вы назначаетесь начальни
ком штаба вновь формируемой сорок восьмой армии.
Это было для меня новой и еще большей неожидан-
ностью. На этот раз я даже растерялся и вместо реши-
тельного отказа от предложенной должности обронил
короткое:
— Есть!
И этим одним словом судьба моя была решена окон-
чательно и бесповоротно. Я стал начальником штаба
48-й армии.
Вопроса о прекращении наступления на Красный
хутор никто больше не поднимал. По-видимому, мое ре-
шение не развивать дальше эту чреватую для нас боль-
шими потерями так называемую частную операцию по-
лучило молчаливое одобрение со стороны командования
фронта. Да и не время было толковать о каких-то част-
ных операциях: Ставка дала директиву о подготовке
крупного наступления на харьковском направлении.
В этом наступлении одновременно участвовали два
фронта — Брянский и Юго-Западный. Ударная группи-
ровка Брянского фронта должна была сосредоточиться
в районе Касторной, а Юго-Западного—в районе Бар-
венково. Сходящимися ударами из этих районов требо-
валось окружить и разгромить харьковскую группи-
ровку противника, освободить Харьков. В состав удар-
ной группировки Брянского фронта входила и вновь
создаваемая 48-я армия.
Размах предстоящего наступления и важность за-
дачи, возлагавшейся при этом на 48-ю армию, захватили
меня. Не теряя ни одного дня, я направился к новому
месту службы — в армию, которая существовала пока
только на бумаге. Ее нужно было создать из дивизий
и бригад, выделяемых фронтом и прибывающих из глу-
бокого тыла.
74
3
Все заботы о формировании армии и ее управлении
легли на мои плечи. Александр Григорьевич Самохин,
назначенный на должность командующего, еще не при-
был из Москвы.
Радовало то, что на укомплектование штаба и много-
численных армейских служб к нам направлялись гене-
ралы и офицеры, уже имевшие боевой опыт. Среди них
преобладали молодые, энергичные и хорошо подготов-
ленные люди. Все горели желанием работать как можно
лучше. Но особенно выделялся в этом отношении на-
чальник связи полковник С. С. Мамотко — человек, от-
лично знавший свое дело, блестящий организатор и
безупречный коммунист. Он очень хорошо помогал мне
в те дни, как, впрочем, и во все последующее время на-
шей совместной службы.
Вскоре все мы выехали в Касторную. Туда из разных
мест стягивались наши дивизии и бригады. Всего в со-
став 48-й армии было включено свыше десятка соеди-
нений. Их требовалось встретить на местах выгрузки из
эшелонов, своевременно вывести в намеченный район со-
средоточения и в самые сжатые сроки подготовить к
предстоящему наступлению. Штабу и мне лично при-
шлось работать днем и ночью.
Через несколько дней поступило сообщение о вылете
из Москвы нашего командарма. С генералом Самохи-
ным я встречался один раз накануне войны в Генераль-
ном штабе, когда меня «сватали» на военно-дипломати-
ческую работу. Тогда он только что вернулся из захва-
ченной гитлеровцами Югославии, где служил военным
атташе.
Самолет командарма должен был приземлиться в
Ельце. Трудно было оторваться от неотложных дел, на-
валившихся на меня, но я решил все же встретить
командующего на аэродроме. К этому обязывали неписа-
ные правила элементарной вежливости. А кроме того,
я считал своим долгом поскорее ввести командующего в
курс наших забот и намеревался уже по пути из Ельца
в Касторную подробно доложить ему, сколько дивизий и
бригад к нам прибыло, в каком состоянии они находятся
и где в данный момент сосредоточены.
На аэродроме никто не мог сказать точно, когда при-
будет интересовавший меня самолет. В томительном
75
ожидании прошло около пяти часов. Терпение мое было
исчерпано, и, посоветовавшись со штабом фронта, я воз-
вратился к себе в Касторную.
Вечером, однако, из штаба фронта последовал тре-
вожный запрос:
— Где командарм? Почему его нет до сих по>р?
В ответ я повторил то, о чем уже докладывал с Елец-
кого аэродрома. Мне возразили:
— Утром Самохин вылетел из Москвы.
Пришлось заняться розысками командарма. Стал зво-
нить по телефону во все бригады и дивизии. Его нигде
не было. Не появился тов. Самохин и на следующий
день. А через сутки наши связисты перехватили радио-
передачу противника, из которой явствовало, что Алек-
сандр Григорьевич по ошибке совершил посадку не в
Ельце, а в оккупированном немцами Мценске. Там он
был пленен, и враг завладел при этом оперативной ди-
рективой нашего Верховного Главнокомандующего.
Дорого обошлась беспечность людей, отправивших
генерала Самохина с недостаточно опытным летчиком,
который потерял в воздухе ориентировку. Ставке при-
шлось пересмотреть сроки готовившегося наступления,
изменить направление наших ударов по противнику. Но
и это не спасло нас от неудач. У меня нет никакого со-
мнения в том, что трагический эпизод с генералом Само-
хиным сыграл свою роковую роль и в какой-то мере
предопределил печальный исход наступления на Харь-
ков в мае 1942 года.
По-иному сложилась в связи с этим событием и
судьба 48-й армии. Перед нами была поставлена новая
задача — готовиться к наступлению не на Харьков, а на
Орел из района севернее Ливны. Для этого армию сле-
довало перебросить на значительное расстояние в усло-
виях весенней распутицы. Благодатный чернозем пре-
вратился в тестообразное месиво, покрывавшее все поля
и дороги. В разоренных врагом деревнях не оказалось
корма для лошадей, а подвоз фуража из тыла был
сильно затруднен. Нередко возникали перебои и с горю-
чим для автотранспорта, и с продовольствием.
Люди на себе несли боеприпасы, тащили на руках
пушки, выталкивали плечом застрявшие в грязи авто-
машины. Из-за всех этих передряг мы запоздали с вы-
ходом в новый район сосредоточения. Потом потребова-
76
лось время, чтобы привести части в порядок после уто-
мительного марша.
Нас вывели на стык 3-й и 13-й армий, на самую ось
намечавшегося наступления. Однако наступать не при-
шлось. Серьезные неудачи, постигшие наши войска под
Харьковом, и последовавшее затем продвижение против-
ника на восток, к Дону, сделали невозможным осущест-
вление Орловской операции в 1942 году. 48-й армии
предстояло держать здесь оборону, стягивая на себя как
можно больше сил противника и лишая гитлеровское
командование возможностей перебрасывать отсюда свои
войска на южное направление. В течение нескольких
ночей мы сменили в отведенной нам полосе части 3-й и
13-й армий и приступили к выполнению этой задачи.
В это время судьба опять свела меня с генерал-майо-
ром Халюзиным. Первоначально он был назначен на
должность заместителя командующего 48-й армией, а
после того, как стало известно о пленении Самохина,
вступил временно в исполнение обязанностей коман-
дарма. Я, конечно, не забыл критические дни октября
1941 года, когда тов. Халюзин так безучастно отнесся
ко мне. Но у меня как-то угасло чувство обиды на него.
Еще в госпитале, когда времени для размышлений было
более чем достаточно, я пришел к выводу, что тогдашнее
поведение генерала Халюзина объяснялось его мораль-
ным потрясением. Он, видимо, действительно не верил,
что меня можно вывезти живым из вражеского кольца,
и потому решил не рисковать ради совершенно безна-
дежного раненого спасением бумаг, которые вряд ли
представляли какую-либо ценность...
Обязанности командарма для тов. Халюзина оказа-
лись явно не по плечу. Его долго не утверждали в этой
должности, а потом освободили от командования армией
и назначили с понижением. Главная беда Халюзина со-
стояла в том, что он подходил с какою-то заниженной
оценкой к моральным и даже физическим силам своих
сослуживцев, а на противника смотрел, если можно так
выразиться, через увеличительные стекла.
За время совместной службы с генералом Халюзи-
ным в 48-й армии мы ни разу нс касались в разговорах
неприятных для нас обоих воспоминаний. И думаю, что
это способствовало сохранению нормальных деловых от-
ношений и вытекающего из них уважения друг к другу.
77
4
Линия фронта проходила по восточной кромке Брян-
ских лесов. Это были непередаваемо красивые места.
Сказочно выглядели поймы рек и озер в окружении мо-
гучих деревьев. Даже во время войны здесь гнездились
дикие утки и, когда смолкали пушки, слышалось безза-
ботное пение птиц...
Очень много встречалось оврагов. Они пересекали
местность во всех направлениях и придавали дополни-
тельную прочность нашей обороне. Впрочем, и без того
позиции армии в инженерном отношении были обору-
дованы превосходно. Временем нас никто не ограничи-
вал, черноземный грунт оказался податливым, в лесу —
сколько угодно строительного материала, и мы сумели
должным образом распорядиться всеми этими благами.
Наш передний край представлял собою хорошо про-
думанную систему окопов полного профиля с отлич-
ными ячейками для стрелков. В такой ячейке боец мог
удобно расположиться, облокотиться на бермы и спо-
койно вести наблюдение не только в границах своего
сектора, но и перед фронтом соседей. Дзоты имели кру-
говой обстрел, ниши для боеприпасов и блиндажи для
гарнизонов/
Блиндажи не только надежно укрывали бойцов от ар-
тиллерийского огня противника, от бомбежек с воздуха,
но не лишены были и некоторого комфорта: стены закры-
вались соломенными матами, пол и потолок сверкали
свежим тесом. Через амбразуры просматривалась и про-
стреливалась вся местность, лежащая впереди. На при-
цел был взят каждый метр пространства.
Известно, что немцы всегда старались нащупывать
стыки между подразделениями. На этот случай также
принимались меры — там ставились проволочные за-
граждения, минные поля, отрывались противотанковые
рвы.
А сколько было траншей и ходов сообщения! Из лю-
бой точки, из каждой стрелковой ячейки среди бела дня
можно идти в полный рост к командному пункту, совер-
шенно не опасаясь быть замеченным и обстрелянным
противником. Но если даже случайно попадёшь под
огонь врага или в каком-то месте ход сообщения ока-
жется разрушенным, к твоим услугам запасные «усы» —
вспомогательные проходы.
78
Позиции батальонов и рот представляли собой целые
подземные города со своими улицами и переулками. По-
падешь в такой город и можешь заблудиться, если нет
у тебя его плана или надежного проводника. Здесь все
как в настоящем городе: свои дома-землянки, свои сто-
ловые, свои бани. Имелись даже своеобразные клубы —
так называемые ленинские землянки, — где можно было
почитать газету, послушать беседу агитатора.
У меня сохранился экземпляр нашей армейской га-
зеты «Слово бойца», в котором сержант Д. Новиков рас-
сказывает о том, как оборудовали свой окоп бойцы его
отделения. Рассказ этот настолько интересен, что я по-
зволю себе воспроизвести его здесь почти полностью:
«...Представьте себе, товарищи красноармейцы и младшие
командиры, что вы у меня в гостях. Пройдемте со мной по окопу,
хочется показать его вам.
Начнем с правого фланга... Вот небольшая круглая площадка.
В центре ее на невысокой оси укреплено деревянное колесо от те-
леги. На колесе — ручной пулемет. Это — наша «зенитка». Красно-
армеец Абасов — первый номер ручного пулемета, отличный стрелок
и по наземным целям, и по зенитным — знает расчеты по упреж-
дению.
Вот вход в траншею. Она перекрыта где досками, где бревнами.
Не нагибайтесь, отрыто в полный рост. Зайдем в первую парную
ячейку. Амбразуры в ней как будто небольшие, так примерно 15 на
20 сантиметров каждая, а сектор обстрела очень широкий. Это по-
тому, что наружная часть амбразуры раза в четыре больше внутрен-
ней и горизонт перед стрелком широк, хорошо видим. Справа име-
ются лисьи норы, ниши для боеприпасов... Давайте встанем вдвоем
у амбразуры, откроем огонь, и вы увидите, что мы друг другу мешать
не будем, — тут есть где развернуться.
Таких парных ячеек в моей обороне три...
А вот запасная позиция для ручного пулемета. Здесь тоже две
амбразуры: одна смотрит вправо, другая — влево... Если противник
появляется у правого ориентира, огонь удобнее вести из правой ам-
бразуры; если фашисты покажутся слева — стреляем из левой.
Ячейка просторная, площадка перед амбразурами ровная, и на пе-
ремену позиций пулеметчику нужно всего 3—4 секунды.
На левом фланге есть еще одна такая же пулеметная позиция,
а вот здесь, от центра, начинается ход сообщения к командиру
взвода.
Тут же и моя ячейка, одиночная. Сделана она так же, как и
ячейки для бойцов. Но посмотрите в амбразуру, из нее видно все,
что происходит перед фронтом всего отделения.
Вы заметили, что между ячейками в земле вырублены неболь-
шие лесенки и перекрытие над ними приподнято. Это для выхода
бойцов в атаку.
А теперь зайдем в блиндаж. Здесь чисто, тепло, сухо, стены и
нары обиты соломенными матами, пол и потолок деревянные. Козлы
для винтовок, стол для еды и занятий...
79
Вот И вся моя оборона. Она и не очень заметна на поверхности,
и, как мне кажется, довольно устойчива. Работали мы, правда,
много, но лучше побольше покопаться в земле, зато вражьи пули
и мины будут не страшны».
Жизнь в обороне шла своим размеренным порядком*
Большая часть людей непрерывно несла боевую службу
в таких вот, как у сержанта Новикова, окопах. Другие
занимали вторую и третью траншеи. Иные находились
в резерве. Но все и всегда были готовы по первому сиг-
налу вступить в бой.
5
Второе военное лето во многом напоминало самые
тревожные месяцы 1941 года.
Ликвидировав угрозу нашего наступления на харь-
ковском направлении, где часть советских войск попала
в окружение, фашистское командование в свою очередь
предприняло ряд наступательных операций. Под ударом
оказался, в частности, и левый фланг Брянского фронта.
Нацеленная на Воронеж ударная группировка против-
ника прорвала оборону наших войск и продвинулась на
значительное расстояние. Чтобы стабилизировать поло-
жение и удержать Воронеж, Ставкой был образован но-
вый — Воронежский фронт.
По оперативным сводкам и рассказам очевидцев я
отчетливо представлял себе, какой бешеный натиск врага
приходится выдерживать другим нашим армиям. Через
знойные донские степи гитлеровцы рвались к Сталин-
граду. В Крыму после длительной обороны пал Сева-
стополь. И порой становилось обидно и горько от со-
знания того, что в то время, как товарищи по оружию
ведут кровопролитнейшие бои с превосходящими силами
гитлеровцев, у нас — «без перемен»... Эта формула, ро-
дившаяся еще в позиционный период первой мировой
войны, в новых условиях казалась какой-то противоесте-
ственной.
Мы не могли отсиживаться в затишке, когда на под-
ступах к Сталинграду, по сути дела, решалась судьба
Родины. Отсутствие сил и средств для перехода в на-
ступление на орловском направлении не лишало нас воз-
можности непрерывно изматывать противника, прико-
вывать к себе его резервы, не допускать переброски вра-
жеских войск с нашего направления под Сталинград.
80
В армии широко развернулось снайперское движе-
ние. Снайперы появились у нас едва ли не в каждой
стрелковой роте.
Местность, на которой мы оборонялись, вполне бла-
гоприятствовала этому. Густые лесные заросли сменя-
лись полянами и перелесками. Некошеная трава выма-
хала по пояс. Было где затаиться, устроить засаду. Да
и гитлеровцы поначалу ходили во весь рост, не заботи-
лись о маскировке.
В ту пору, бывая на передовой, мне не раз доводи-
лось вести с бойцами такой примерно разговор:
— Ну, как дела?
— Обыкновенно, товарищ генерал: сидим. Немец
молчит, и мы помалкиваем. Прошлой ночью, правда, вы-
лазку сделали, дали жизни...
— А днем спите?
— Зачем же... Вон, слышите?
И действительно, где-то в лесу гремел одиночный
выстрел.
— Это что же, по глухарям?
— Никак нет, товарищ генерал. Это наш снайпер...
Число желающих стать снайперами росло с каждым
днем. Нередко командиры подразделений зачисляли в
снайперы каждого, кто изъявлял желание пойти «на
охоту за гитлеровцами». Бойцы терпеливо высиживали
долгие часы в засадах, старательно вели прицельный
огонь по фашистским солдатам и офицерам. Но выст-
релы не всегда оказывались точными, так как многие из
этих скороспелых «снайперов» не умели по-настоящему
владеть винтовкой.
Тем не менее почти все они склонны были считать
каждый свой выстрел результативным. И когда я од-
нажды распорядился подсчитать по всем сводкам и до-
несениям количество солдат и офицеров противника,
убитых нашими снайперами за две последние недели, по-
лучилось, что противостоявшие нам гитлеровские войска
истреблены чуть ли не на 25 процентов. Этого, конечно,
нельзя было принимать всерьез. Разведывательные дан-
ные говорили о другом. Цифры, сообщавшиеся в доне-
сениях из дивизий и бригад об успехах снайперов, ока-
зались явно преувеличенными.
Я доложил свои выводы командующему армией ге-
нерал-майору Халюзину и члену Военного совета бри-
6 С. С. Бирюзов
81
гадкому комиссару Истомину. Одновременно предло-
жил собрать снайперов и провести с ними контрольно-
проверочные стрельбы. Это предложение было принято.
За время военной службы у меня накопился немалый
опыт стрелковой подготовки одиночного бойца. Вкус к
стрелковому делу мне привили еще в школе имени
ВЦИК— первой кузнице командных кадров нашей ар-
мии. Затем я продолжительное время командовал ротой
и батальоном в Московской пролетарской дивизии, ко-
торую частенько навещал тогда Народный комиссар
обороны К. Е. Ворошилов, уделявший, как известно,
очень много внимания развитию стрелкового спорта.
Эта дивизия тоже была замечательной школой стрелко-
вого мастерства. Там от каждого командира требовали
поистине снайперского класса стрельбы.
Мне на всю жизнь запомнилось, как я готовил свою
роту к первой инспекторской проверке. Проверка была
назначена на май, а незадолго перед тем наша рота це-
лый месяц несла караульную службу в Наркомате обо-
роны и, естественно, несколько отстала в учебе от дру-
гих подразделений. Особенно меня беспокоило состоя-
ние стрелковой подготовки, а дивизия в ту пору не
имела в городе ни тира, ни стрельбищ. Стрелять ходили
в Выхино, километров за 15 от Москвы по Казанской
железной дороге. Да и там для дивизии было тесновато,
а потому существовало строгое расписание, регулиро-
вавшее время стрельб для каждой роты.
Ища выход из своего затруднительного положения, я
вспомнил, что в школе имени ВЦИК тоже неладно было
со стрельбищем. Курсантов лишь изредка водили стре-
лять на Ходынку. Но, тем не менее, весь личный состав
школы имел высокую огневую выучку. Нас выручил
чердак кремлевского арсенала: курсанты установили там
двойную тесовую стенку, засыпали между ее перегород-
ками толстый слой опилок с песком и стали проводить
тренировочные стрельбы из старой пехотной винтовки
малозарядными патронами.
Мелькнула мысль: повторить то же самое в Проле-
тарской дивизии. И на другой день вместе со старши-
ной роты я отправился осматривать чердак нашей ка>
зармы.
Результаты осмотра нас вполне удовлетворили. Стар-
шина тут же взялся мастерить двойную стену, а сам я
82
поспешил в оружейную мастерскую к начальнику бое-
питания полка. Моя затея пришлась ему по душе. Он
без долгих разговоров выдал нам четыре учебные вин-
товки и несколько ящиков малозарядных патронов.
Чтобы повысить интерес бойцов к тренировкам, в на-
шем импровизированном тире было организовано нечто
вроде конкурса. Если при стрельбе по спортивной ми-
шени каждый красноармеец в отделении сумеет выбить
48 очков из 50 возможных, я обещал предоставить крат-
косрочный отпуск всему отделению. Это условие бойцам
понравилось. Они с воодушевлением принялись за дело.
Выстрелы на чердаке гремели непрерывно от подъема
до отбоя. Некоторые командиры недоверчиво отнеслись
к моей выдумке. Иные откровенно подсмеивались. Од-
нако и на этот раз справедливой оказалась мудрая по-
говорка: смеется тот, кто смеется последним. На инспек-
торской проверке наша рота все стрелковые упражнения
выполнила отлично и заняла первое место в полку. Меня
наградили тогда часами и как своего рода дополнитель-
ную премию вручили ордер на комнату (до этого я с се-
мьей снимал угол у частного домовладельца).
С той поры я начал еще упорнее совершенствовать
свои практические навыки в стрельбе и методику огне-
вой подготовки бойцов. И вот теперь, на фронте, все
это весьма пригодилось.
Когда собрались снайперы всей армии, им была объ-
явлена программа контрольно-проверочных стрельб. За
основу взяли упражнение, которое в мирное время вы-
полнял обычно каждый боец, овладевший винтовкой.
Бывалые фронтовики, имевшие на своем счету по де-
сятку и более «уничтоженных» гитлеровцев, со снисхо-
дительными улыбками занимали места на огневом ру-
беже. Но когда наступил момент подсчитывать попада-
ния, на лицах многих «снайперов» появлялось смущен-
ное выражение. Лишь одна треть от общего числа стре-
лявших сумела удовлетворительно выполнить это срав-
нительно несложное упражнение.
После такой проверки мы отобрали наиболее спо-
собных стрелков и стали всерьез обучать их искусству
снайпинга. По указанию штаба армии снайперские
школы были созданы также во всех дивизиях и брига-
дах. Снайперов, с честью выполнявших свою нелегкую
и опасную работу, старались всячески поощрить: по-сы-
6*
83
лали им на передовую индивидуальные подарки, вру-
чали в торжественной обстановке именное оружие с оп-
тическим прицелом.
Чтобы после утомительной «охоты» на переднем крае,
продолжавшейся иногда сутками, снайперы могли как
следует отдохнуть и набраться сил, у нас стали созда-
ваться для них своеобразные дома отдыха. Отдых там
продолжался в течение двух — трех дней. Одновременно
каждый из отдыхающих приводил в порядок свое ору-
жие и тренировался в стрельбе по мишеням.
Осенью мы провели армейский слет снайперов.
К этому времени в частях выросли такие замечательные
стрелки, как заместитель политрука Н. Мажара, ефрей-
тор М. Полковников, старший сержант П. Гармаш, млад-
ший сержант Н. Шопин. На счету у Гармаша было
45 уничтоженных фашистов, у Полковникова — 43. Каж-
дый опытный снайпер имел учеников и старательно пе-
редавал им накопленный в боях опыт. Поэтому у пас
появились вскоре целые снайперские подразделения.
От пассивного выжидания врага в засадах многие
снайперы перешли к тактике активных действий: сами
стали заставлять гитлеровцев вылезать из укрытий под
меткий выстрел. Зачинателем этого дела у нас считали
сержанта Черножукова. И он действительно был очень
искусен на всякого рода ловушки для врага. Однажды
на моих глазах он поджег трассирующими пулями со-
ломенную кровлю хаты, в которой, по его расчетам,
укрывались солдаты противника. Из хаты выскочили
шесть гитлеровцев. Черножуков хладнокровно прице-
лился и одного за другим уложил четырех из них.
Значение развернувшегося в частях снайперского
движения было огромно. Это движение как бы удваи-
вало, а может быть, и утраивало силы 48-й армии, ее
боеспособность. Красноармейцы хорошо осваивали свое
личное оружие, проникались любовью к нему и верой в
собственные силы, развивали в себе такие ценные бое-
вые качества, как выдержка, наблюдательность, умение
маскироваться применительно к особенностям местности,
навыки вести прицельный огонь по врагу в условиях
ограниченной видимости, в том числе и ночью.
Вражеские дивизии, стоявшие перед фронтом 48-й ар-
мии, несли значительные потери от огня снайперов. До-
84
ставленный как-то в штаб армии пленный заявил на
допросе:
— Наши говорят теперь, что у русских каждый куст
стреляет...
Враг действительно стал гораздо осторожнее. В тран-
шеях у немцев появились таблички с надписью: «Бере-
гись русского снайпера». Куда делась былая спесь за-
хватчиков! Они боялись лишний раз высунуть нос из
своих укрытий.
Наши бойцы и командиры с удовлетворением отме-
чали:
— Теперь уже не заметишь фашиста, разгуливаю-
щего в рост. Мы заставили их ползать на брюхе...
Весьма эффективную деятельность снайперов мы все
время старались дополнить и другими средствами ак-
тивной обороны. Часто проводились разведывательные
поиски, а на отдельных участках предпринимались и
наступательные действия.
Мне особенно запомнился бой стрелкового батальона
под командованием старшего лейтенанта Гусейна Ибра-
гимова, имевший целью захват одного довольно круп-
ного вражеского узла сопротивления. Узел этот распола-
гался на двух господствующих над всей местностью вы-
сотах. Противник построил там несколько дзотов, при-
крыв их проволочными заграждениями в четыре кола и
сплошными минными полями. Все дзоты были связаны
между собой многочисленными ходами сообщения.
На подготовку батальона к бою старший лейтенант
Ибрагимов получил десять суток. Подготовка велась в
двух направлениях: во-первых, прокладывались скрыт-
ные пути подхода к вражеской обороне; во-вторых, в
ближайшем тылу на местности,, подобной той, которую
предстояло захватить, с личным составОхМ отрабатыва-
лись все элементы предстоящего боя. Особое внимание
было уделено обезвреживанию вражеских мин и пре-
одолению проволочных заграждений. Колючая прово-
лока у противника находилась в 25—40 м от его огневых
точек. Резать ее ножницами было почти невозможно.
Решили подрывать толовыми шашками, укрепленными
на длинных шестах с проводами от аккумуляторной ба-
тареи. Испробовав этот метод на практических занятиях
в тылу, Ибрагимов получил самые обнадеживающие ре-
зультаты.
85
Успешно осуществлялись и подкопы к высотам, за-
нятым немцами. Один из них должен был иметь протя-
женность в 300 м, другой — в 250. Таким образом, в тече-
ние каждой ноли требовалось продвигаться вперед до
30 м, но фактически продвижение шло гораздо быстрее.
Очень тщательно формировались штурмовые группы.
Во главе их ставили, как правило, коммунистов. В каж-
дую включали до 15 отличных стрелков, 6—7 автомат-
чиков, 2 расчета ручных пулеметов, 2—3 расчета проти-
вотанковых ружей и 3—4 саперов. Все бойцы допол-
нительно вооружались ручными и противотанковыми гра-
натами, а также толовыми шашками.
Перед боем в подразделениях состоялись комсомоль-
ские собрания, прошел митинг. Выступавшие там бойцы
и командиры говорили о своей решимости разгромить
врага, клялись, что будут драться так же самоотвер-
женно, как защитники Сталинграда.
С наступлением темноты несколько саперов во главе
с лейтенантом Борщевским разминировали первый про-
ход для штурмовой группы. Каждый снял приблизи-
тельно по 20 противотанковых мин. Другая группа са-
перов под руководством младшего лейтенанта Карпова
подобралась к проволочным заграждениям, подвела под
них шесты с толовыми шашками.
В два часа ночи батальон занял исходные позиции.
Штурмовые группы сосредоточились у проходов в мин-
ном поле. Позади расположились стрелковые взводы,
готовые развить их успех в глубине вражеской обороны.
Артиллеристы выкатили орудия для стрельбы прямой
наводкой.
Когда занялся рассвет, в небо взвилась зеленая ра-
кета. И тотчас громыхнули пушки. Вслед за этим ряд
новых взрывов потряс землю — саперы взорвали прово-
лочные заграждения. Бойцы штурмовых групп подня-
лись во весь рост и с криком «ура» бросились в атаку.
Удар штурмовых групп оказался неотразимым. Гит-
леровцы в панике выскакивали из дзотов, оставляли
траншеи. На захват всего узла сопротивления баталь-
ону потребовалось лишь 35 минут. За это время против-
ник потерял свыше ста человек, из них только убитыми
более семидесяти. Из наших были убиты только два
человека, в том числе командир одной из рот старший
лейтенант Симонов. Он смело повел свою роту в шты-
86
ковую атаку и погиб смертью героя в рукопашной
схватке.
Взбешенный постигшей его неудачей, противник в
этот день шесть раз предпринимал ожесточенные контр-
атаки, пытаясь вернуть утерянные позиции. Но наши
бойцы проявили исключительную стойкость — они не от-
ступили ни на шаг. Не прекратились контратаки и
ночью, а на следующий день даже усилились: после со-
рокаминутной артиллерийской подготовки противник
бросил в контратаку до батальона пехоты. И почти весь
этот батальон был уничтожен.
Всего же за два дня боев враг потерял здесь более
тысячи человек убитыми, ранеными и пленными. Нашей
артиллерией было разрушено 22 дзота, 9 блиндажей,
уничтожены четыре орудия, два станковых пулемета и
склад с боеприпасами.
Таких боев в полосе 48-й армии было немало, хотя
они и не нашли никакого отражения в сводках Совет-
ского Информбюро.
27 августа 1942 года в тот самый день, когда ба-
тальон старшего лейтенанта Ибрагимова отбил послед-
нюю контратаку гитлеровцев, Совинформбюро сообщало
о тяжелых оборонительных боях под Сталинградом, Моз-
доком, Краснодаром, на Западном и Калининском фрон-
тах. Что же касается других участков огромного совет-
ско-германского фронта, то о них в сводке было сказано
всего четыре слова: «Никаких изменений не произо-
шло». Захват двух безымянных высот не мог, конечно,
считаться событием, заслуживающим внимания всей
страны. Но для 48-й армии в то время и это имело зна-
чение.
Вспоминая те дни, не могу умолчать о наших полит-
работниках, партийных и комсомольских организациях.
Они и в обстановке относительного затишья вели неуто-
мимую, кипучую деятельность. Каждый бой, каждая вы-
лазка разведчиков обеспечивалась соответствующим
воздействием с их стороны. Влияние коммунистов чув-
ствовалось везде и повсечасно.
Первой в 48-й армии стала полностью снайперской
рота, где служили наши замечательные стрелки Пол-
ковников и Гармаш. А почин этому положил парторг
роты сержант Л. Дорогобид. В прошлом председатель
колхоза, он был хорошим организатором и во всяком
87
деле показывал личный пример. Петр Гармаш был его
земляком, до службы в армии работал в том же колхозе
бригадиром. И не беда, что в дальнейшем он перегнал
парторга. Заслуга Дорогобида, организовавшего сорев-
нование за снайперскую роту, не стала от этого меньше.
Социалистическое соревнование на фронте, особенно
в первые два года войны, получило очень широкий раз-
мах, и душой этого дела повсеместно были коммунисты.
Причем цели ставились предельно конкретные: кто
лучше использует вверенное ему оружие, кто больше
уничтожит фашистских оккупантов. Соревновались крас-
ноармеец с красноармейцем, подразделение с подразде-
лением. И хотя где-то кто-то сказал, что в условиях ар-
мии эта форма мобилизации активности масс является
неприемлемой, жизнь шла своим чередом, опрокидывая
на своем пути все бюрократические рогатки.
Во время войны люди не очень-то задумывались над
тем, где кончаются требования устава и откуда начи-
наются требования их собственной совести, сознательно-
сти, инициативы, энтузиазма. Гласно или негласно, но
соревнование продолжалось. И на первое место в нем
всегда выдвигался вопрос о том, как нанести возможно
больший урон ненавистному врагу.
Однажды мне довелось присутствовать при подведе-
нии итогов соревнования между двумя минометными
подразделениями. Одним из них командовал лейтенант
Мовпан, другим — лейтенант Евсеев. Поначалу выхо-
дило, что первенство принадлежит подразделению Мов-
пана. Оно уничтожило 13 блиндажей, 24 пулемета, 3 ми-
нометные батареи, переправу через реку, склад с бое-
припасами и вывело из строя свыше 200 солдат и офи-
церов противника. У Евсеева показатели были поменьше,
однако его бойцы никак не соглашались признать себя
побежденными. Рассудил спор кто-то из коммунистов.
Он предложил считать, что оба подразделения вышли
победителями в соревновании, а побежденными оказа-
лись гитлеровцы. На том и порешили.
Запомнился и другой случай. В адрес одного из
стрелковых подразделений поступило обращение от под-
держивавших его артиллеристов. Артиллеристы спра-
ведливо упрекали пехотинцев за то, что те, зарывшись в
землю, недостаточно тревожат противника. «Спросите
себя, — писали артиллеристы, — все ли вы сделали для
88
того, чтобы рубеж, обороняемый вами, был страшен для
врага? Почему молчат ваши снайперы? Почему вы жа-
леете патроны? Где ваши разведчики-смельчаки?»
На письмо это первыми откликнулись коммунисты:
оно немедленно было обсуждено на партийном собрании.
А за обсуждением последовали и конкретные дела, ре-
зультаты которых враг сразу ощутил на своей спине.
И так всегда. Пламенное слово коммунистов, их
личный пример играли огромную роль.
Вся деятельность партийных и комсомольских ор-
ганизаций была проникнута заботой о воспитании у лич-
ного состава неукротимой ненависти к врагу, железной
стойкости и боевой активности.
Г /) А В А ЧЕТВЕРТ4Я
4 декабря 1942 года почти всю ночь я провел на НП
нашей левофланговой дивизии, где, по данным разведки,
немцы готовились нанести нам удар. Ночь была звезд-
ная, морозная. Сквозь легкую дымку смутно просматри-
вался передний край вражеской обороны. Задолго до
рассвета мы выслали туда небольшие группы разведчи-
ков в белоснежных маскировочных халатах. Они во мно-
гих местах подползли вплотную к траншеям противника,
в течение нескольких часов наблюдали за его поведе-
нием и, вернувшись, доложили, что никаких признаков
подготовки к наступлению нет. А когда на востоке за-
нялась заря, я и сам имел возможность убедиться в
этом: немцы вели себя совсем спокойно, их огневые
точки безмолвствовали, над окопами лишь кое-где под-
нимался едва заметный пар.
Наступающий день не сулил нам никаких перемен.
И в тот момент однообразная жизнь в обороне показа-
лась мне какой-то особенно удручающей, похожей на
бесцельное прозябание. Мучительна была наша длитель-
90
пая прикованность к одному месту в то время, когда на
юге, у стен Сталинграда, шла невиданная в истории
битва. Конечно, умом я отчетливо сознавал, что здесь,
в Брянских лесах, мы тоже не можем оголить фронт,
что наша 48-я армия выполняет ответственную задачу.
Но, как говорят, душа противилась рассудку, мы испы-
тывали неудовлетворенность от вынужденной неподвиж-
ности.
В такие минуты раздумья невольно вспоминались
последние сообщения Совинформбюро. Они передавались
под волнующим названием «В последний час» и опове-
щали мир не о новом натиске гитлеровских полчищ, а
об успешном наступлении советских войск. До сих пор
в ушах звучит торжественный голос диктора Юрия Ле-
витана:
— Наши войска за три дня боев, преодолевая сопро-
тивление, продвинулись на 60—70 км, заняли ряд го-
родов и перерезали железные дороги, снабжавшие груп-
пировку противника, расположенную восточнее Дона.
В боях отличились части генералов Романенко, Чистя-
кова, Толбухина, Труфанова и Батова. Наступление про-
должается.
Как тут было не позавидовать товарищам! Меня не-
удержимо влекло к ним. Хотелось вместе с ними при-
нять участие в этих исключительно важных для судьбы
Родины боях...
Мои размышления прервал начальник разведки
армии:
— Что будем делать дальше, товарищ генерал?
— Труби отбой, — невесело пошутил я и пригласил
его позавтракать.
Мы уже собрались уходить с НП, как позвонили из
штаба армии. Начальник оперативного отдела полков'
ник И. А. Долгов доложил, что из Москвы получен сроч-
ный документ, касающийся лично меня.
За многолетнюю военную службу человек привыкает
ко всяким неожиданностям. Однако и привычный всегда
старается сократить срок пребывания в неизвестности
«Что же это все-таки может быть? — ломал я голову.—
Почему не сказали по телефону?»
На фронте особенно дорого время, и это хорошо по-
нимали водители легковых автомашин. Они ездили «с
ветерком». Но на этот раз мне казалось, что мы не
91
едем, а ползем, и я несколько раз просил шофера «при-
бавить газку».
В свой так называемый кабинет-землянку я не во-
шел, а буквально влетел. Там меня ожидала теле-
грамма, подписанная Верховным Главнокомандующим
И.'В. Сталиным. В телеграмме говорилось, что я назна-
чен на должность начальника штаба 2-й гвардейской
армии, управление которой находится в Тамбове. К ме-
сту нового назначения предлагалось выбыть через два
часа после получения телеграммы.
Вначале меня огорчила эта нежданная весть: не хо-
телось ехать в тыл. Но, поразмыслив у карты, я успоко-
ился. Было ясно, что армия, находящаяся пока в ре-
зерве, непременно пойдет на юг, в район Сталинграда.
В Ставке как будто угадали мои сокровенные мечты!
Радовало и то, что попадаю в гвардию. Советская
гвардия составлялась из отборных частей, отличавшихся
высоким воинским мастерством, боевым опытом, дис-
циплиной, организованностью и мужеством. Не по ро-
сту и не по форме, как в царское время, а только по за-
слугам на поле брани зачислялись люди в советскую
гвардию. Высокое звание гвардейца завоевывалось у
нас кровью.
Первые гвардейские соединения появились в сен-
тябре 1941 года. В гвардию были преобразованы тогда
четыре стрелковые дивизии— 100, 127, 153 и 161-я, по-
казавшие в борьбе с врагом образцы героизма и стой-
кости. А еще через год у нас были уже не только гвар-
дейские соединения, но и целые армии. В одну из них
зачислялся теперь и я.
Наскоро передав дела своему заместителю, я ис-
кренне пожалел, что не могу проститься с командующим
(он был в отъезде), и пошел с последним докладом к
члену Военного совета 48-й армии Н. А. Истомину. Он
посмотрел на меня дружелюбным, понимающим взгля-
дом и крепко пожал руку:
— Ну, что ж, гвардия, счастливого тебе пути. Хотел
бы я быть на твоем месте...
Тем временем начальник тыла полковник М. В. Боб*
ков уже организовал прощальный обед. К столу собра-
лись мои ближайшие товарищи из управления армии.
Все они тоже пожелали мне успеха и выразили на-
92
дежду, что в скором времени мы встретимся снова где-
нибудь на подступах к Берлину...
Ровно через час после получения приказа я тронулся
в путь. На душе было и радостно, и немного грустно.
Не без сожаления покидал я дружный боевой коллектив
управления 48-й армии, с которым успел уже срод-
ниться.
2
Путь мне предстоял не близкий и не легкий — более
трехсот километров по разбитым войной дорогам Орлов-
ской и Тамбовской областей.
Вспомнились лермонтовские строки:
Тамбов на карте генеральной
Кружком означен не всегда.
Теперь это, конечно, не соответствовало действитель-
ности. Я знал, что Тамбов — растущий центр большой
области. Но, как он выглядит, представлял себе смутно.
Раньше бывать там не пришлось, хотя родился в со-
седней, Рязанской области. Слышал только, что Тамбов
стоит на берегу Цны, окруженный садами, почти вплот-
ную смыкающимися с, лесом...
Пока раздумывал над этим, мы отъехали километ-
ров на двадцать в тыл и словно попали в иной мир.
Не слышно орудийных выстрелов, исчезли с дорожных
перекрестков регулировщики.
По пути то и дело попадались большие села. Там
прежде всего бросалось в глаза отсутствие мужчин.
Почти не видно было на улицах и ребятишек.
К вечеру дороги оживились. Навстречу нам сплош-
ным потоком шли автомашины *с боеприпасами, продо-
вольствием, горючим. Время от времени попадались
маршевые роты.
Смотрел я на этот живой поток и думал: до чего же
она прожорлива — эта распроклятая война! Сколько лю-
дей и с каким напряжением трудятся для того, чтобы
обеспечить фронт всем необходимым! И в то же время
меня переполняло чувство глубокой благодарности к
скромным труженикам тыла — к нашим героическим
женщинам, к старикам, к подросткам. Какое непосиль-
ное бремя легло на их плечи!
Вся страна трудилась для фронта. Исключения не
93
составляли и деятели нашей культуры — артисты, ком-
позиторы, писатели.
В то время особую популярность приобрел выдаю-
щийся советский драматург Александр Корнейчук. Его
пьеса «Фронт» была полностью напечатана в «Правде»
и в буквальном смысле завладела умами миллионов.
А. Е. Корнейчук сумел отразить глубокие процессы,
происходившие в те дни внутри нашей армии, и в пер-
вую очередь среди ее высшего командного состава. Не
только перед зрителями, а и перед читателями этой
безусловно талантливой пьесы во весь рост встали два
антипода: с одной стороны, заслуженный в прошлом, но
безнадежно отставший генерал Горлов, с другой — пред-
ставитель новой военной интеллигенции, взращенный
партией в тридцатые годы, смелый новатор Огнев.
Я узнавал в Горлове черты многих моих начальников,
упорно цеплявшихся за старое. Слепая вера в свой ав-
торитет, основанный на прежних заслугах, нежелание
учиться и расширять свой военно-теоретический круго-
зор, пренебрежительное отношение к подчиненным и их
советам — все это делало таких генералов просто не-
сносными. Они тормозили развитие нашей армии, ме-
шали ей сполна реализовать свое превосходство над
противником. Драматург с беспощадной правдивостью
показал, что Горловы и горловщина доживают послед-
ние дни, что в новых условиях решающее слово при-
надлежит не им, а таким, как Огнев.
Помнится, что кое-кого (и не только из людей, похо-
жих на Горлова) эта пьеса повергла в замешательство.
Трудно было возражать против нее по существу. Но
смущал сам факт ее опубликования в самой массовой
газете, выходящей миллионными тиражами, в то время
как враг все еще наступает, а Красной Армии прихо-
дится вести тяжелые оборонительные бои. Казалось
непостижимым, чтобы в такой момент подвергалась
столь острой и широкой критике определенная часть
нашего военного руководства. Ведь «Правду» читали
тысячи красноармейцев. И нет сомнения, что они не
ограничивались обсуждением лишь художественных до-
стоинств нового драматургического произведения, а
сравнивали поведение и поступки героев этой пьесы с
действиями хорошо знакомых им живых людей, в том
числе и прямых своих начальников...
94
Однако подавляющее большинство советских граж-
дан не видело в этом серьезной опасности. Не могли
разделять таких опасений и мы, старшие командиры,
прошедшие все испытания первого года войны с фаши-
стской Германией. Для нас была совершенно очевидна
необходимость развенчать дутый авторитет людей, кото-
рые оказались неспособными руководить войсками в
сложных условиях внезапного нападения превосходящих
сил врага и не желали делать правильные выводы из
своих ошибок.
В том, что такая пьеса появилась прежде всего на
страницах «Правды», каждый здравомыслящий человек
усматривал мудрость нашей партии. Этим партия еще
раз показала, что она сильна, не боится критики, верит
в разум своего народа и неизбежность нашей победы
над гитлеровскими захватчиками.
...Раздумывая над всем этим по пути к новому месту
службы и представляя себе мысленно встречу с неизве-
стным мне командующим 2-й гвардейской армией, я
очень хотел, чтобы он был похож на Огнева, а не на
Горлова.
3
На окраину Тамбова мы въехали уже за полночь.
Кругом была кромешная тьма — в городе строго соблю-
дались правила светомаскировки.
Осветив карманным фонариком номерной знак на
первых же воротах, я прочитал: «Улица Советская».
Поехали дальше по ней. Где-то в центре свернули влево
и оказались на большой площади. Машинально сверился
с картой и сообразил, что на .повороте мы допустили
ошибку: надо держать курс не влево, а вправо, через
мост и в лес. Не может быть, чтобы штаб армии разме-
стился в городе.
На карте хорошо различались квадратики дач за
рекой Цной. Опыт подсказывал, что штаб нужно искать
именно там. Приказал водителю разворачиваться...
За мостом нас сразу же остановил часовой. Я попро-
сил его вызвать начальника караула. Появился строй-
ный, безукоризненной выправки лейтенант. Внима-
тельно проверив наши документы, он сказал, что мы
прибыли именно туда, куда надо, и вызвался проводить
меня.
95
Мы въехали в густую рощу. Над нами спокойно
шелестели верхушки высоких сосен. Пахло свежей смо-
лой. Добрались до дачки, которую занимал бывший на-
чальник штаба армии полковник М. Д. Грецов.
Домик уютный. Тепло, чистенько, подведены линии
связи. На стене лениво стукают ходики. Часовая стрелка
уже прошла единицу.
— Где же сам полковник? — спросил я у дежур-
ного.
— На докладе у командующего, — ответил тот.—
Там и член Военного совета, и бывший командующий
армией генерал Крейзер.
— Почему бывший?
— Потому, что прибыл новый — генерал Малинов-
ский. Крейзер будет его заместителем...
Я решил, прежде чем идти к командующему, встре-
титься наедине со своим предшественником, вступавшим
теперь в должность начальника оперативного отдела.
М. Д. Грецов не заставил долго ждать себя. Вместе с
ним появился и бывший начальник оперативного от-
дела полковник В. А. Коровиной.
Они вооружились топографическими картами, из-
влекли из сейфов последние директивы Ставки и ко-
ротко, но достаточно внятно рассказали мне об армии,
о ее задачах.
Что же представляла собой 2-я гвардейская армия?
Она была развернута по приказу Ставки в октябре
1942 года на базе 1-й резервной армии. Для формиро-
вания ее был определен район. В состав армии входили
1-й и 13-й стрелковые корпуса (по три дивизии в каж-
дом), один механизированный корпус и специальные
части.
К моему приезду формирование армии было уже за-
копчено. В своем большинстве гвардейцы имели доста-
точный боевой опыт. Солидную прослойку среди них со-
ставляли бывшие моряки.
В стрелковых корпусах имелось по одному танко-
вому полку. Артиллерии, как полевой, так и противо-
танковой, а также автоматов и пулеметов было куда
больше, чем в 48-й армии.
В районе нашего расположения в то время стояла
пора метелей и вьюг. Но этим никак не нарушалась
96
планомерная боевая учеба. Войска усиленно трениро-
вались. Ежедневно совершались переходы по 30—40 км.
На стрельбищах от зари до зари гремели выстрелы. Вы-
краивалось время и на расчистку путей подхода к же-
лезнодорожным погрузочным площадкам. Приказа на
погрузку ожидали с часу на час, и в штабах соедине-
ний были уже подготовлены соответствующие расчеты
и расписания.
Все это, признаться, очень обрадовало меня, и, за-
кончив в третьем часу ночи свое первое ознакомление с
армией, я пошел представляться командующему.
Он был не один. За столом сидели трое: в центре —
генерал-лейтенант с серыми, внимательными глазами и
спокойным, волевым лицом, слева — дивизионный комис-
сар, справа — генерал-майор.
В генерал-майоре я сразу узнал Я. Г. Крейзера, с
которым мы вместе служили в Московской пролетар-
ской дивизии. Нетрудно было определить и командую-
щего, хотя до этого мне никогда не приходилось встре-
чаться с Р. Я. Малиновским. Среди тех, кто сидел за
столом, командармом мог быть только генерал-лейте-
нант, и я направился с докладом прямо к нему.
Малиновский выслушал меня стоя, приветливо улыб-
нулся и протянул руку. Затем представил мне своих со-
беседнико®:
— Член Военного совета армии дивизионный комис-
сар Ларин... Заместитель командующего генерал-майор
Крейзер...
G Крейзером мы поздоровались по-приятельски. Ма-
линовскому это понравилось.
— Хорошо, когда встречаются старые знакомые,—
заметил он и пригласил всех садиться.
Родион Яковлевич расположил меня к себе с этой
первой же нашей встречи. Он держался очень просто,
по-товарищески, хотя уже и тогда пользовался репута-
цией крупного военачальника. Под его командованием
советские войска провели ряд важных операций на юге.
Он имел за плечами большой жизненный опыт, хорошо
знал немцев, с которыми дрался еще в первую мировую
войну, находясь в составе русского экспедиционного
корпуса во Франции. Я искренне порадовался, что
судьба свела меня с таким командующим.
7 С С. Бирюзов
97
Беседа наша шла неторопливо. Р. Я. Малиновский
интересовался, как я чувствую себя после дороги, хо-
рошо ли устроился с жильем, где сейчас находится
семья, где и в каком качестве воевал. Потом посмотрел
на меня в упор и задал последний вопрос:
— Хватит вам, Сергей Семенович, два — три дня,
чтобы осмотреться и вступить в должность?
Я ответил, что уже осмотрелся — боевой состав ар-
мии мне известен, оперативные директивы тоже, — и по-
просил разрешения приступить к исполнению своих слу-
жебных обязанностей немедленно.
— Не возражаю, — улыбнулся командующий. — Чем
быстрей, тем лучше.
И тут же стал излагать некоторые свои соображе-
ния. Обратил мое внимание на то, что главная наша
задача—быстро и организованно пронести перебазиро-
вание всех частей в район Сталинграда. Дал краткие
характеристики каждому из руководящих лиц армии.
Рекомендовал мне сразу же «твердо взять в руки» уп-
равление войсками и заверил, что поддержит своего
начальника штаба «в трудную минуту».
Расстались мы уже часов в шесть утра.
Чтобы сбросить с себя усталость бессонной ночи, я,
вернувшись на отведенную мне квартиру, разделся по
пояс и вышел во двор на зарядку. Серебристые сне-
жинки осыпались с дремучих сосен и приятно освежали
разгоряченное тело. У забора разогнул спину солдат,
усердно коловший дрова.
— И не холодно тебе? — спросил он с удивлением.
На его курносом веснушчатом лице играла добрая
улыбка.
— Кто систематически этим занимается, тому не хо-
лодно, — ответил я.
— Силен!..
В это время вышел адъютант и, подавая полотенце,
назвал меня по званию. Мой собеседник широко открыл
глаза и сразу переменил тон:
— Извините, товарищ генерал...
Теперь пришла моя очередь задавать вопросы:
— А за что вас извинить?
— Да как же... В потемках принял вас за телегра-
фиста Кубина. Здоровенный он тоже...
98
— Ничего, в темноте ошибиться может всякий, — ото-
звался я и, чтобы как-то избавить курносого гвардейца
от неловкого для нас обоих замешательства, попросил
у него колун.
В юности я был мастером по этой части: около двух
лет работал на заготовке дров. Да и в школе имени
ВЦИК с топором расставаться не приходилось—отопле-
ние там у нас было печным.
Старая сноровка не подвела. Колун точно ударил по
самой сердцевине смолистой плахи, и она со звоном
развалилась на две ровные части.
Так начался мой первый день пребывания в штабе
2-й гвардейской армии.
4
Познакомившись лично с офицерами штаба, я остался
доволен ими. Штаб был укомплектован подготовлен-
ными работниками. Правда, некоторые не имели боевого
опыта, но у них, как говорится, все еще было впереди...
Особенно хорошее впечатление произвел на меня
полковник М. Д. Грецов — человек спокойный, вдумчи-
вый и рассудительный. В противоположность ему мой
заместитель по ВПУ полковник В. А. Коровиков ока-
зался очень горячим и экспансивным, но свое дело он
знал превосходно.
Только, пожалуй, от начальника связи я не был в
восторге. Сразу бросалось в глаза, что это офицер не-
собранный, сущность своей работы не постиг, к реше-
нию важных вопросов подходит поверхностно.
Отдав необходимые указания своим новым помощ-
никам, я с разрешения командующего вместе с полков-
ником Грецовым выехал в войска. Путь наш лежал на
станцию Рада через величественный зимний лес, какой
можно встретить только в нашей среднерусской полосе.
На деревьях перестукивались дятлы. Белки осыпали
снег с сучьев. Внизу у самой дороги сплошные кружева
заячьих следов. Сосны—стройные, высокие и хороши,
как на полотнах у Шишкина. Недаром великий худож-
ник писал многие свои картины в здешних местах...
Весь день мы пробыли в частях 1-го гвардейского
стрелкового корпуса. Командовал им тогда голубогла-
зый великан Иван Ильич Миссан. Несмотря на нето-
7* 99
ропливость движений и спокойную речь, во всем его
облике чувствовались непреклонная решимость, воля и
смелость. Впоследствии я неоднократно имел возмож-
ность убедиться в правильности этого первого впечат-
ления. Генерал Миссан был бесстрашным воином. Он
никогда не терялся и уверенно руководил войсками в
самой сложной обстановке. Говорил Миссан с каким-то
странным акцентом. Из-за этого многие считали его ла-
тышом, хотя в действительности Иван Ильич был сто-
процентным украинцем.
Понравился мне и командир 24-й стрелковой диви-
зии Петр Кириллович Кошевой, хотя он совсем не похо-
дил на Миссана: был очень подвижен, говорил скоро-
говоркой. К тому времени генерал Кошевой уже прошел
большую школу фронтовой жизни и тяжелых боев. Об
этом свидетельствовали ордена на его груди.
Все части 1-го гвардейского стрелкового корпуса
отличались какой-то особой, не слишком броской, но
обнадеживающей подтянутостью. Это шло, очевидно, от
моряков, которые являлись здесь своего рода костяком.
Но было немало и необстрелянной молодежи как среди
солдат, так и среди офицеров, только что признанных
из запаса. Они составляли предмет постоянной заботы
ветеранов. Корпус имел значительную партийно-комсо-
мольскую прослойку, и этим, конечно, прежде всего обу-
словливался высокий моральный дух его личного со-
става.
В подразделениях шла напряженная боевая учеба.
Учились все: и бывалые фронтовики, уже побывавшие
в ожесточенных боях под Сталинградом, и те, что лишь
месяц назад приняли присягу на верность Родине. Но
ветераны корпуса были в то же время и наставниками
молодых, щедро делились с ними своим боевым опытом.
В одной из частей я встретил знаменитого бронебой-
щика Героя Советского Союза гвардии старшину Петра
Болото. Слава о подвиге Петра Болото и его товарищей,
сдержавших в наиболее тяжкую пору обороны Сталин-
града натиск целого танкового полка противника и уни-
чтоживших при этом 15 бронеединиц, облетела тогда всю
страну. Теперь Петр Болото был лучшим инструктором
в подразделении противотанковых ружей, а сам стара-
тельно овладевал специальностью пулеметчика.
100
В войсках мне часто задавали одни и те же вопросы:
— Скоро ли отправка на фронт? Когда будем бить
фашистов?
И я каждый раз отвечал, что выступление скоро и
нам придется не только бить, но и добивать против-
ника...
Цель моей поездки в войска и состояла, собственно,
в том, чтобы на месте уточнить все детали подготовки
армии к отправке на фронт. Прежде всего меня интере-
совало то, что было связано с погрузкой дивизий в
эшелоны на железнодорожных станциях.
Еще у себя в штабе, знакомясь с планом перебазиро-
вания армии, я обратил внимание на некоторые упуще-
ния, но решил не докладывать о них командующему,
пока лично не уточню все с работниками военных сооб-
щений и не поговорю сам с командирами соединений.
Поездка в войска и на железную дорогу окончательно убе-
дила меня, что план наш далеко не совершенен и в. него
необходимо внести существенные поправки. Емкость же-
лезнодорожных станций не обеспечивала погрузку войск
в намеченный нами срок. Кроме того, не было учтено,
что все станции погрузки находятся под воздействием
авиации противника, тупики и разъезды забиты порож-
няком, а по путям нескончаемым потоком следуют в
район Сталинграда тяжелые составы с боеприпасами,
боевой техникой, продовольствием...
Пришлось несколько пересмотреть и порядок по-
грузки наших дивизий. Оказалось, что во многих слу-
чаях в первые эшелоны не были включены части связи и
боевого обеспечения, а без них нельзя организовать бой.
Не была предусмотрена и своевременная высылка в
новый район сосредоточения армии оперативной группы
ее штаба, а также вспомогательного пункта управления.
Вернувшись в Тамбов уже поздним вечером, я сразу
же направился к командующему и доложил ему свои
соображения. Р. Я. Малиновский во всем согласился со
мной, дал указания к утру исправить план, подготовить
оперативную группу и объявил, что он сам немедленно
вылетит с нею в новый район сосредоточения...
Всю ночь’в штабе кипела напряженная работа. Бо-
лее тщательные расчеты дали возможность сократить
количество эшелонов. С целью ускорения погрузки для
некоторых дивизий были изысканы дополнительные по-
101
грузочные площадки и сразу же приняты меры по дообо-
рудованию их.
Неутомимо работал и политотдел армии. Начальник
его, бригадный комиссар А. Я. Сергеев, оказался чело-
веком очень энергичным и опытным. Он позаботился о
правильном распределении по эшелонам и командам
коммунистов и комсомольцев, которые своим авторитет-
ным словом и личным примером должны были обеспе-
чить на погрузке, в пути следования и при выгрузке
высокую дисциплину и образцовый воинский порядок.
Сказать сейчас, что все мы сделали хорошо и пере-
базирование армии прошло без сучка, без задоринки, я,
конечно, не могу. Как мы ни старались, но у нас имели
место и досадные просчеты, и даже явные ошибки. Их
не избежал, пожалуй, никто из управления армии.
Ошибки случались и у меня, и у других начальников.
Но в целом задача была решена успешно.
Этому немало способствовало величайшее воодушев-
ление, охватившее в те дни весь личный состав. Всем
было ясно, что мы направляемся под Сталинград, и каж-
дый понимал, что именно там назревает начало реши-
тельного перелома в ходе войны. Ради этого можно было
ограничить время она до 2—3 часов в сутки, до костей
промерзать на тридцатиградусном морозе, день и ночь
работать на сильнейшем ветру, бросающем в лицо жест-
кий, как наждак, снег.
В штабе армии беспрерывно зуммерили телефоны, с
предельной нагрузкой трудились телеграфисты, один за
другим появлялись посланцы из частей — кто с прось-
бой, кто с жалобой, кто за советом. Относительное спо-
койствие устанавливалось лишь в момент передачи по
радио очередного сообщения Совинформбюро. Тут все
превращались в слух, ожидая новых вестей из-под Ста-
линграда. А вести эти день ото дня становились все
отраднее. Советские войска уже пленили в этом районе
свыше 75000 солдат и офицеров противника, захватили
более тысячи его танков, сотни самолетов, неисчислимое
количество автомашин. А сколько живой силы и тех-
ники врага было уничтожено!..
Наступление советских войск развивалось там так
стремительно, что не только в штабе армии, но и у каж-
дого солдатского костра во время короткого отдыха не-
изменно возникали одни и те же разговоры: «Эх, если
102
бы союзники ударили сейчас с запада — наверняка к
весне с Гитлером покончили бы...» Однако США и Анг-
лия не торопились с открытием второго фронта. Амери-
канские войска под командованием Эйзенхауэра выса-
дились лишь в Алжире и Марокко, чтобы поддержать
Монтгомери, которого Роммель прижал к самой Алек-
сандрии. И если бы не Сталинград, то можно сказать
наверняка, что эта американская поддержка оказалась
бы запоздалой. Не Эйзенхауэр, а советские войска, на-
ступавшие под Сталинградом, спасли английского фельд-
маршала от полной катастрофы: они оттянули на себя
резервы, предназначавшиеся Роммелю. Уже осенью
1942 года немецкие танки, окрашенные в желтый цвет
африканской пустыни, появились в донских степях.
Не получив подкреплений, Роммель лишился возмож-
ности довести свою наступательную операцию до конца
и стал медленно отходить, теснимый с запада американ-
цами, а с востока — англичанами. На стороне англо-
американских войск было многократное превосходство в
силах, которым они, однако, не сумели воспользоваться
в полной мере. Союзникам так и не удалось тогда ни
окружить, ни уничтожить корпус Роммеля в Ливии и
Тунисе.
И вот эту-то частную, малорезультативную опера-
цию западная пресса пыталась выдать за открытие вто-
рого фронта! Такие несуразности уже тогда вызывали
у всех советских людей горькое разочарование в союз-
никах и дискредитировали самую идею второго фронта.
От высадки американцев в Марокко и Алжире наши
войска не почувствовали ни малейшего облегчения. Но
еще горше, пожалуй, читать повторение этих бредней
ныне в «трудах» буржуазных историков и битых нами
гитлеровских генералов вроде Типпельскирха. Всячески
раздувая значение совершенно незначительной северо-
африканской операции Эйзенхауэра, они оскорбляют па-
мять героев Сталинграда, сложивших свои головы во
имя победы над фашизмом...
Однако возвратимся ко 2-й гвардейской армии. Не-
долго она оставалась в тылу. Через несколько дней
после моего вступления в должность войска начали гру-
зиться в эшелоны. А вслед за ними в новый район со-
средоточения армии вылетел и я.
103
О-стерегаясь «мессершмиттов», наш тихоходный и со-
вершенно беззащитный самолет По-2 шел буквально
впритирку к макушкам леса и крышам деревенских изб.
Под плоскостями машины мелькали отдельные картинки
ставшего уже привычным пейзажа, а в голове неспеш-
ной чередой проходили один за другим обрывки нестрой-
ных мыслей.
Накануне меня попросил зайти член Военного совета
армии генерал-майор И. И. Ларин. Едва переступив по-
рог его кабинета, я сразу по выражению лица Ларина
догадался, что предстоит какая-то торжественная цере-
мония. И не ошибся.
— Товарищ генерал, — начал Ларин подчеркнуто
официальным тоном, — в связи с вашим вступлением в
должность начальника штаба армии вручаю вам от
имени Военного совета армии нагрудный знак «Гвар-
дия». Носите его с честью...
Потом он крепко пожал мне руку и заговорил уже
проще:
— Теперь, Сергей Семенович, у тебя симметрично
будет: слева — орден Ленина, справа — гвардейский
знак.
Вспомнив об этом на борту самолета, я, как обычно
бывало' в те дни, сразу же перенесся мыслями под Ста-
линград. Дивизии Советской Армии все плотнее сжи-
мали там железное кольцо окружения. Однако гитле-
ровцы упорно сопротивлялись и отклоняли все наши
предложения о капитуляции: они еще надеялись, что
им удастся вырваться из котла. По опыту боев на дру-
гих участках советско-германского фронта можно было
безошибочно предсказать, что противник пойдет здесь
на все, чтобы деблокировать свою сталинградскую груп-
пировку. Для него это было теперь не только вопросом
престижа.
Напряжение боев и на внутреннем, и на внешнем
кольцах окружения росло с каждым днем. Наши вой-
ска, второй месяц участвовавшие в наступлении, очень
нуждались в подкреплениях. Я понимал, какую на-
дежду возлагает Верховное Главнокомандование на
нашу свежую 2-ю гвардейскую армию...
Пилот прервал мои размышления. Он резко качнул
машину с крыла на крыло, давая понять, что полет наш
окончен. Под нами была посадочная площадка, а по со-
104
седству с ней виднелся небольшой населенный пункт.
Нетрудно было догадаться, что это — Паньшипо, где дол-
жен развернуться штаб 2-й гвардейской.
5
2-я гвардейская армия предназначалась для усиле-
ния войск Донского фронта. Новый район сосредоточе-
ния был указан ей севернее окруженной в Сталинграде
группировки гитлеровских войск. Район этот имел в по-
перечнике с севера на юг— от станции Фролово до стан-
ции Качалинской — почти сто километров. И если нам
пришлось испытать большие трудности при погрузке, то
выгрузка оказалась во много раз трудней.
Обширность района сосредоточения не позволила
штабу армии сразу же установить прочную связь с вой-
сками. Все населенные пункты были забиты тыловыми
частями и учреждениями, складами и ремонтными орга-
нами Донского фронта, который именно с этого рубежа
начал 19 ноября 1942 года свое знаменитое наступление
во фланг сталинградской группировке немецко-фашист-
ской армии. Прибывающим войскам приходилось раз-
мещаться в заснеженной степи, под открытым небом.
А морозы стояли лютые.
Офицеры штаба армии буквально сбились с ног.
Требовалось не только организовать встречу и разгрузку
эшелонов, марши и размещение частей. Нужно было
еще наладить управление войсками на случай боя,
службу регулирования движения на фронтовых доро-
гах, питание личного состава. Особенно важное значе-
ние имело прикрытие армии с воздуха, так как мы вы-
нуждены были совершать передвижение не только по но-
чам, но и в светлое время.
В этих условиях очень многое зависело от службы
связи, а она-то, как я и предполагал, оказалась у нас
ахиллесовой пятой. В армии мало было проводных
средств. Использовать радио нам еще не разрешали в
целях маскировки. Наш начальник связи, который про-
извел на меня такое неблагоприятное впечатление при
первой встрече, здесь окончательно дискредитировал
себя. Он, попросту говоря, растерялся и не мог ничего
предпринять. Пришлось фактически переложить его обя-
занности на начальника оперативного отдела. И это
было правильно. Инициативный и решительный,
М. Д. Грецов нашел выход из тяжелого положения. Он
105
бле-стяще использовал для связи штаба армии с диви-
зиями самолеты По-2, хотя в небе беспрерывно рыскали
«мессершмитты»...
Пока шло сосредоточение 2-й гвардейской армии, об-
становка на фронте осложнилась. Чтобы деблокировать
группировку Паулюса, в составе которой к моменту ее
окружения было 22 дивизии общей численностью более
330 000 человек, гитлеровское командование подтянуло
в Тормосин и Котельниково новые крупные силы. От-
сюда подготавливались удары в направлении Сталин-
града. Противник намеревался прорваться извне к
своИхМ окруженным войскам и затем совместно с ними
восстановить фронт по рекам Дон и Волга.
Эта задача была возложена на генерал-фельдмар’
шала Манштейна, одного из наиболее опытных генера-
лов вермахта, в прошлом заместителя начальника гене-
рального штаба фашистской Германии. К моменту на-
чала войны с СССР Манштейн командовал корпусом,
но уже через месяц его назначили командующим 11-й ар-
мией, а затем, после захвата Крыма, он возглавил группу
армий «Дон».
Гитлер очень верил в Манштейна. Теперь ему были
подчинены все войска, действовавшие к югу от среднего
течения Дона до Астраханских степей, а также окру-
женные в районе Сталинграда 6-я полевая и часть сил
4-й танковой армии. Кроме того, Манштейн получил
подкрепление с других участков советско-германского
фронта и из Франции — до 10 дивизий, в том числе
4 танковые, имевшие в своем составе более 500 боевых
машин Г
1 Стремясь реабилитировать себя в глазах немецкого народа,
Манштейн в своих мемуарах «Утерянные победы» утверждает, что
советские войска разгромили его под Сталинградом только потому,
что имели многократное численное превосходство. Это никак не со-
ответствует действительности. В период контрнаступления под Ста-
линградом мы почти не имели численного превосходства над вой-
сками врага. А если взять авиацию и танки, то их у гитлеровцев
было там больше, чем у нас.
Наша победа была добыта здесь не числом, а умением. Искус-
ное сосредоточение ударных группировок на решающих направле-
ниях, тщательно подготовленный и умело осуществленный прорыв,
смелый маневр подвижными войсками в оперативной глубине — вот
что позволило нам сначала окружить под Сталинградом трехсот-
тридцатитысячную армию врага, а затем разгромить и Манштейна,
который должен был вызволить ее (Прим, авт.),
106
К вечеру 11 декабря на котельниковском направле-
нии против нашей 51-й армии противнику удалось со-
здать почти трехкратное превосходство в танках. Две
его танковые дивизии были развернуты на узком уча-
стке фронта вдоль железной дороги. Им противостояла
лишь одна наша стрелковая дивизия, очень ослаблен-
ная предшествовавшими боями.
Эта ударная группировка перешла в наступление ут-
ром 12 декабря. Под ее натиском части 51-й армии вы-
нуждены были оттянуться к реке Аксай, и самоуверен-
ный Манштейн тут же радировал в Сталинград Пау-
люсу: «Будьте уверены в нашей помощи».
Но тем временем командование Сталинградского
фронта перебросило на рубеж реки Аксай часть войск из
своего резерва. Бой вспыхнул с новой силой. Противник
понес большие потери, и к 15 декабря танки его, едва
достигнув берегов Аксая, остановились.
Манштейн, однако, не отказался от своих первона-
чальных намерений. Он продолжал стягивать на это на-
правление новые силы, готовясь нанести здесь еще более
мощный удар.
Перед нашим Верховным Главнокомандованием
встала дилемма: кого бить в первую очередь — Паулюса
или Манштейна? В первом случае надо было суметь сдер-
жать натиск извне теми силами, которые уже вели тяже-
лые бои на рубеже реки Аксай, а свежую 2-ю гвардей-
скую армию использовать для нанесения главного удара
по окруженным фашистским войскам. Во втором случае
следовало ограничиться пока блокированием окружен-
ной группировки Паулюса и перебросить гвардейцев на
котельниковское направление. От того, какой из этих
двух вариантов лучше и какой в конечном счете будет
принят, зависел исход Сталинградской битвы. Страте-
гический просчет грозил здесь тяжелыми последствиями.
Военный совет Сталинградского фронта предложил
бросить 2-ю гвардейскую армию на внешний фронт для
разгрома группы Манштейна. Такой же точки зрения
придерживались представитель Ставки Верховного Глав-
нокомандования генерал-полковник А. М. Василевский и
командующий 2-й гвардейской армией генерал-лейтенант
Р. Я. Малиновский. И, как показал весь дальнейший ход
событий, эта точка зрения была единственно правильной.
107
Она полностью отвечала сложившейся оперативной об-
становке.
Отлично помню, как на одном из совещаний Никита
Сергеевич Хрущев с присущей ему убедительностью до-
казывал, что враг еще достаточно силен и нельзя до-
пустить, чтобы Манштейн, хотя бы и ценой больших
потерь, продолжал продвигаться к Сталинграду. Требо-
валось как можно быстрее разгромить манштейновские
танковые дивизии, устремившиеся к Сталинграду, и тем
самым исключить всякую возможность выхода армии
Паулюса из окружения.
Ставка согласилась с этим предложением. 2-я гвар-
дейская армия из Донского фронта перешла в состав
Сталинградского. При этом нас усилили свежим 7-м тан-
ковым корпусом, которым командовал энергичный и
опытный генерал П. А. Ротмистров, а также передали в
наше подчинение уже втянутые в бой на внешнем фронте
сильно поредевшие 97-ю и 300-ю стрелковые дивизии.
Разгромить Манштейна и не допустить продвижения
его к окруженной группировке — вот задача, которая
была поставлена перед нами командованием Сталин-
градского фронта. Для того чтобы выполнить ее, требо-
валось упредить Манштейна в захвате рубежа на реке
Мышкова. В голой заснеженной степи эта река была
единственным препятствием, воздвигнутым природой на
пути вражеских танков. После Мышковы они могли дви-
гаться почти до самого Сталинграда, не встречая ника-
ких естественных преград...
От штаба армии потребовалась исключительная мо-
бильность. Нужно было в считанные часы разработать
план переброски войск, подготовить командующему все
необходимые данные для постановки боевых задач со-
единениям, обеспечить взаимодействие с соседними ар-
миями Сталинградского фронта. Да только ли это! Круг
наших обычных забот значительно расширился, так как
2-й гвардейской армии были подчинены в оперативном
отношении почти все войска, сдерживавшие натиск
ударной группировки Манштейна.
6
По заснеженным дорогам, навстречу колючему ветру,
форсированным маршем шли гвардейцы на новые пози-
ции. Пехоту обгоняли танкисты. Тягачи тащили через
108
сугробы артиллерию, а там, где у них не хватало сил,
выручало плечо солдата.
Но не все и не везде было ладно. Я помню содер-
жание тревожных телеграмм командующему фронтом,
звучавших как сигнал бедствиях «Дайте горючее. Поло-
жение крайне тяжелое, не можем идти вперед. Нет воз-
можности своевременно подать войскам боеприпасы и
продовольствие».
Много хлопот доставляла коварная погода. По но-
чам трещали морозы, а днем под солнцем таял снег.
Хорошо экипированные для действий в суровых зимних
условиях, красноармейцы оказались в тяжелом поло-
жении. За день валенки у них намокали и разбухали,
а ночью становились как железные и уже совсем не со-
гревали ног. Многие обмораживались. Но и в этих
условиях темп движения частей к фронту не снижался.
— Мы-то к морозам привычные, — говорили сол-
даты,— а вот фашисты пусть понюхают, что такое рус-
ская зима...
Некоторым частям почти без передышек пришлось
пройти 200 километров. И здесь опять решающую роль
сыграли коммунисты и комсомольцы.
Мне хорошо запомнился один случай... На дороге
остановилось подразделение бронебойщиков. На плечах
у солдат — длинные, похожие на жерди, противотанко-
вые ружья. Остановка непродолжительная — всего 10—
15 минут. Только бы успеть пообедать! Но пока стар-
шина возится с термосами, от роты отделяется неболь-
шая группа и .располагается возле сарая, в котором ока-
зался я с несколькими штабными офицерами. Стены
сарая все в щелях, и мне не только слышно, но и видно,
что происходит снаружи. Вот бронебойщики бросили на
снег патронный ящик, на него’ встал молодой лейтенант
и объявил партийное собрание роты открытым. Собра-
ние это длилось не более пяти минут. Решение было вы-
несено короткое: «Коммунистам на марше и в бою быть
впереди!»
В другой раз, тоже во время перехода, я спросил
одного солдата:
— Какая у вас задача?
Мне хотелось выяснить, знает ли он, куда и зачем
идет. Но солдат понял мой вопрос по-своему и ответил
так:
109
— Моя первая задача — уничтожить один танк
врага. А там будь что будет...
Долго я размышлял над этим ответом. Солдату хо-
чется уничтожить хоть один танк. Он знает, что танки
являются у Манштейна основной ударной силой, и если
перебить их все, то наступление врага захлебнется.
То, что подбить фашистский танк — дело опасное и
трудное, солдат, конечно, понимает, но это не меняет
сути дела. Главное — уничтожить врага... Этот рядовой
боец хорошо усвоил существо задачи, поставленной пе-
ред 2-й гвардейской армией. И, как видно, здесь тоже
не обошлось без соответствующей работы партийной
организации.
...А положение на котельниковском направлении все
осложнялось. Находившиеся впереди нас части 51-й ар-
мии уже несколько суток вели ожесточенные бои, не
прекращавшиеся даже по ночам. Особенно тяжелой
была обстановка у нашего правого соседа — 5-й ударной
армии. Входивший в эту армию 4-й кавалерийский кор-
пус понес большие потери и отошел на восток. Многие
командиры-кавалеристы погибли. Смертельно ранен был
заместитель командира корпуса генерал-майор Я. К. Ку-
лиев— мой боевой товарищ по Брянскому фронту. Го-
рячая душа, хороший, отзывчивый человек! Помню, как
он мечтал тогда об оперативном просторе, с каким упор-
ством учился «воевать, по-новому». И хотя кавалерия
уже не могла играть такой роли, как в годы граждан-
ской войны, благодаря командирам, подобным Кулиеву,
она все же сделала много полезного в беспримерном
единоборстве советского народа с гитлеровскими захват-
чиками.
17 декабря Манштейн ввел в бой свежие силы, в
частности переброшенную из глубокого тыла 17-ю тан-
ковую дивизию. Используя численное превосходство, он
настойчиво пробивался к рубежу реки Мышкова. Оборо-
нявшиеся здесь войска, ослабленные длительными бо-
ями, без нашей помощи уже не в состоянии были удер-
жать фронт. Только свежая 2-я гвардейская армия могла
стать тем могучим утесом, о который разбились бы яро-
стные волны вражеского наступления.
Отзвуки боя на берегах Мышковы все отчетливее
доносились до нас. А в тылу грохотала артиллерия Дон-
110
ского фронта, ведя упорную борьбу с группировкой
Паулюса.
Особенно яростным был натиск противника в районе
Верхне-Кумского. Здесь наступление вела 6-я танковая
дивизия немцев, усиленная батальоном только что по-
явившихся на советско-германском фронте тяжелых бое-
вых машин типа «тигр». Как потом стало известно, Гит-
лер возлагал очень большие надежды на эту новинку
боевой техники. Он не сомневался, что с помощью «тиг-
ров» Манштейн пробьет коридор к немецким войскам,
окруженным под Сталинградом. Но стойкость, личная
отвага и возросшее воинское мастерство советских сол-
дат, офицеров и генералов оказались крепче круппов-
ской брони.
Верхне-Кумский оборонялся 1378-м стрелковым пол-
ком под командованием подполковника М. С. Диаса-
мидзе и 55-м отдельным танковым полком во главе с
подполковником А. А. Аслановым. Бок о бок с ними
самоотверженно сражались артиллеристы 20-й истреби-
тельной противотанковой бригады и 565-го истребитель-
ного противотанкового полка, а также два полка гвар-
дейских минометов. Здесь каждый воин был богатырем.
Несколько суток эти части героически отстаивали зани-
маемые рубежи.
Именно тогда навеки прославил свое имя боец
взвода противотанковых ружей комсомолец И. М. Кап-
лунов. Будучи уже тяжело раненным — осколком мины
оторвало ступню, пуля прошила руку,— он подбил три
вражеских танка и с гранатой погиб под гусеницами
четвертого. Каплунову посмертно было присвоено звание
Героя Советского Союза.
Стойкость 1378-го стрелкового и 55-го отдельного
танкового полков, а также поддерживавших их артилле-
ристов и минометчиков позволила передовым соедине-
ниям нашей армии на шесть часов упредить противника
с выходом к реке Мышкова и занять по северному ее
берегу заранее подготовленную оборону. Это произошло
к исходу дня 18 декабря. А с рассветом 19 декабря бои
на рубеже Мышковы достигли своего кульминационного
пункта.
К этому времени наша армия занимала следующее
положение: справа — полки 1-го гвардейского стрелко-
вого корпуса генерала И. И. Миссана, в центре—1
111
13-й гвардейский стрелковый корпус генерала П. Г. Чан-
чибадзе, левый фланг прикрывали бригады 2-го гвар-
дейского механизированного корпуса генерала К. В. Сви-
ридова. Противник выступил против нас, имея только
в первом эшелоне четыре танковые дивизии (17, 11, 6 и
23-ю), за которыми следовали моторизованные соедине-
ния. Общее число бронеединиц перед фронтом нашей
армии достигало 500. Атаки наземных войск поддержи-
вались ударами с воздуха. Над нашими боевыми по-
рядками, как. воронье, кружили «юнкерсы» и «хейн-
кели».
Главный удар противника приходился по правому
флангу 2-й гвардейской армии. Там пролегал кратчай-
ший путь к окруженной группировке Паулюса.
Гитлеровцам удалось захватить Нижне-Кумский, Ва-
сильевку. Кое-где они вышли на северный берег Мыш-
ковы. И, как отмечал впоследствии Манштейн, именно
в этот день он был наиболее близок к цели. В его уже
упоминавшейся книге «Утерянные победы» есть такое
место: «Если когда-либо с конца ноября, когда Гитлер
запретил Паулюсу осуществить немедленный прорыв
через недостаточно еще прочное кольцо вражеского
окружения под Сталинградом, имелась возможность
спасти 6-ю армию, то это было 19 декабря...»
Однако и на еёй раз замыслы врага потерпели крах.
Гвардейцы выстояли. Все вокруг гудело, горело, зали-
валось кровью. Но больше уже ни на шаг не продвину-
лись танки врага.
У меня сохранилась датированная 19 декабря
1942 года лента телеграфных переговоров с командиром
правофланговой 300-й стрелковой дивизии. Вот она:
«Нижне-Кумский атакован 50 танками и мотопехотой.
Двадцать танков подбиты, с остальными идет смертель-
ный бой».
На этом, помнится, связь прервалась. Но бой за
Нижне-Кумский продолжался без перерыва в течение
22 часов. Этот населенный пункт несколько раз перехо-
дил из рук в руки. Некоторые наши батальоны дрались
в полном окружении, несли большие потери и все же
остались непобежденными.
В окружении оказался и 1378-й стрелковый полк. Он
вырвался из железных объятий врага только 20 декабря
и присоединился к нашей 2-й гвардейской армии в рай-
112
оне Громославки. Вышел к нам и 55-й отдельный танко-
вый полк. С ним мы встретились в поселке Черноморов.
Указом от 22 декабря 1942 года Президиум Верхов-
ного Совета СССР, присвоил командирам этих двух пол-
ков, М. С. Диасамидзе и А. А. Асланову, звание Героя
Советского Союза...
В первые же дни боев на реке Мышкова нами было
захвачено много пленных. Одного из них — мотоцикли-
ста, обслуживавшего штаб не помню уже какой танко-
вой дивизии, доставили ко мне на допрос. Первое, что
бросилось в глаза, — одет он был явно не по сезону.
Единственной теплой вещью у него оказался женский
вязаный платок, украденный, видимо, у какой-нибудь
нашей колхозницы. Посиневшее от холода, обморожен-
ное на степном ветру лицо. Глаза слезятся. Едва пере-
ступив порог, он стал всхлипывать и обещал рассказать
•все, что знает.
Знал пленный не так уж много, но на каждый мой
вопрос старался ответить как можно обстоятельнее. По
его показаниям выходило, что дивизия, в которой он
служил, была сформирована всего месяц назад и сразу
же брошена в бой на котельниковском направлении.
Первые же бои обернулись для нее громадными поте-
рями и в значительной мере деморализовали личный
состав.
— Наши солдаты, — утверждал пленный, — считают
себя приговоренными к смерти. Каждый думает только
о том, как бы не попасть на передовую. Все стремятся
улизнуть куда-нибудь на другой участок фронта...
Тут же выяснилась и еще одна очень любопытная
деталь: новое пополнение, полученное Манштейном, ни-
чего еще не знало об окружении 22 немецких дивизий
под Сталинградом. Офицеры тщательно скрывали это
от солдат.
Выслушивая показания хныкающего немецкого гре-
надера, я невольно вспомнил спесивого гитлеровца, взя-
того в плен в июле 1941 года. Немного прошло с тех пор
времени, а какая разительная перемена в поведении!
Да и сами мы стали иными. Совсем не те, что были,
скажем, на быховском плацдарме! Такой же, кажется,
бешеный натиск фашистских танков, те же «мессер-
шмитты» и «юнкерсы» над головой, а воспринимается все
это по-другому. Наших людей — от рядового бойца до
8 С С. Бирюзов
113
командующего армией — не покидает уже спокойствие и
уверенность в своих силах. Почему? Да потому, что мы
прошли школу войны, хорошо узнали врага, его слабые
и сильные стороны, научились бить фашистов навер-
няка. Кроме того, благодаря героическому труду совет-
ского' народа у нас не убавилось, а, наоборот, стало
больше средств, с помощью которых можно останавли-
вать вражеские танки и сбивать фашистские самолеты...
Зацепившись за северный берег реки Мышкова,
2-я гвардейская армия не только стойко держала обо-
рону, но и готовилась к переходу в решительное наступ-
ление. Командующий армией генерал-лейтенант Р. Я. Ма-
линовский так использовал силы, что у него все время
оставался крепкий резерв.
На рассвете 22 декабря Манштейн опять возобновил
свои попытки прорваться к окруженной группировке
Паулюса. Бои с самого начала приняли ожесточенный
характер. Р. Я. Малиновский перебрался на командный
пункт 98-й стрелковой дивизии, оборонявшей наиболее
ответственный рубеж. Я находился в 24-й гвардейской
стрелковой дивизии у генерала Кошевого, на правом
фланге армии.
Поднялась пурга. Мороз крепчал. В занесенных сне-
гом окопах' совсем не видно было солдат.
Особенно меня беспокоил полк полковника Г. И. Ку-
харева, перед которым противник сосредоточил большие
силы. Решил сам побывать там. Но не успел я добраться
до кухаревского НП, как гитлеровцы открыли ураган-
ный артиллерийский и минометный огонь и подвергли
расположение полка жестокой бомбежке с воздуха. Ка-
залось, все живое здесь будет уничтожено. А на гори-
зонте показались уже вражеские танки. Двигались они,
часто меняя курс, и было их более 60.
Отражение такой атаки противника — дело нелегкое.
На позициях в подобных случаях бывает обычно много
раненых и убитых. Сколько нужно выдержки, чтобы, не
обращая на все это внимания, вести бой! Но на то мы
и гвардия...
Я неоднократно бывал в жарких боях, а такого еще
не видел. Особенно героически действовали бывшие мо-
ряки-тихоокеанцы. Многие из них скинули бушлаты и в
одних тельняшках с гранатами в руках бросались на
фашистские танки.
114
Отличились опять и артиллеристы 20-й истребитель-
ной противотанковой бригады. Они приняли на себя
удар основных сил противника.
Бой затянулся до самой ночи. И как ни старался
враг, ему нигде не удалось прорвать наши позиции,
Когда я вернулся на командный пункт армии, там
находился уже и Родион Яковлевич Малиновский. Не-
смотря на усталость, настроение у него было приподня-
тое. Он кратко подытожил результаты нелегкого дня, а
заключил все так:
— Сегодня мы окончательно остановили грозного
противника. Теперь сами пойдем в наступление...
7
На войне настолько привыкаешь к героике и само-
отверженности наших людей, что порой даже не заме-
чаешь этого. В глазах иного фронтовика самый яркий
подвиг выглядит обычным, будничным явлением.
Помню такой случай...
Орудие стояло на прямой наводке. Подступы к нему
открыты со всех сторон. И вдруг на огневую катит гру-
зовик с боеприпасами. Идет себе по снегу, даже пар ва-
лит из радиатора, а рядом мины рвутся. Стекла в ка-
бине водителя давно выбиты. Сам водитель ранен. Но
машина упорно пробивается к цели, доставляет груз по
назначению, забирает раненых и лишь после этого на-
правляется в тыл.
Я спросил оказавшегося рядом командира-артилле-
риста:
— Кто это был?
Он, как видно, не понял меня:
— Кому ж быть, кроме артснабженцев?.. — И недо-
вольно махнул рукой: — Вечно запаздывают...
— Этот водитель достоин награды, — напомнил я.
— За что?—искренне удивился мой собеседник.—
Танк он таранил, что ли?..
Истребление вражеских танков гвардейцы считали
в ту пору, пожалуй, единственным боевым делом, до-
стойным всеобщего внимания. Танки Манштейна уни-
чтожались артогнем, по ним стреляли из противотанко-
8*
115
вых ружей, их подрывали противотанковыми гранатами.
До сих пор помнится, с каким уважением велись тогда
в армии разговоры q том, как вышел с гранатами про-
тив танка раненый младший лейтенант Кулдышев, как
подразделение П. П. Ковасева за 11 часов почти непре-
рывного боя подбило 16 танков противника.
По достоинству оценивалось и мастерство армейских
зенитчиков, а также нашей истребительной авиации.
Над сталинградскими степями редко ходят тучи. Небо
целый день голубое. Средства ПВО играли там исклю-
чительно важную роль. И они оказались в надежных
руках. Расчеты зенитных орудий, которыми командо-
вали тт. Ковалев и Бабин, сбили по четыре самолета, а
расчет тов. Маслова — даже пять. Что же касается
летчиков-истребителей, то наибольшей популярностью
у нас пользовались в то время А. К. Рязанов, Д. Д. Сыр-
цов и М. С. Погорелов. Они сбили по десятку вражеских
самолетов и стали Героями Советского Союза...
24 декабря мной была подписана первая оператив-
ная сводка, в самом начале которой не оказалось при-
вычной фразы: «Войска армии вели упорные, оборони-
тельные бои...» У этой сводки начало было совсем дру-
гим: «Войска армии главными силами перешли в на-
ступление на фронте Черноморов, Громославка, Ва-
сильевка, Капкинка...»
Согласно плану, разработанному штабом Сталин-
градского фронта, наша 2-я гвардейская армия, взаимо-
действуя с 5-й ударной и 51-й армиями, должна была
нанести главный удар по войскам Манштейна, освобо-
дить Котельниково и открыть путь на Ростов. Момент
для перехода в наступление выбрали очень удачно; это
случилось в то самое время, когда противник, потеряв
надежду прорвать наш фронт в районе Громославки,
стал перебрасывать свои войска в сторону 51-й армии,
рассчитывая пробить коридор вдоль железной дороги
Котельников—Сталинград. Тут-то и вступили в дей-
ствие резервы 2-й гвардейской армии — механизирован-
ный и танковый корпуса, полностью сохранившие свою
ударную силу.
В 8 часов утра 24 декабря после десятиминутной ар-
тиллерийской подготовки мы относительно легко овла-
дели переправами через реку Мышкова. По ним сразу
116
же устремились на противоположный берег наши по-
движные части и завязали там ожесточенный бой. Для
противника это оказалось полной неожиданностью. Гит-
леровцы начали отход, оставляя позади себя заслоны из
румынских частей. Ценой жизни румынских солдат они
хотели спасти свои танки, но тщетно.
Особенно напористо действовал корпус генерала Рот-
мистрова. Широко маневрируя и смело атакуя против-
ника во фланги, он вышел к Новоаксайскому, захватил
там большое количество пленных, много техники, ору-
жия, боеприпасов и обеспечил беспрепятственное про-
движение вперед нашим стрелковым частям, действовав-
шим правее.
Утром 28 декабря начались бои за Котельниково.
Они носили очень упорный характер, но опять закончи-
лись в нашу пользу. Из Котельниково генерал Ротмист-
ров прислал следующее донесение:
«Гарнизон противника общей численностью до двух
стрелковых полков (преимущественно немцев) с 30 тан-
ками и 40 орудиями противотанковой обороны частично
уничтожен и пленен, частично отошел на юг».
На этом документе командарм написал: «Замеча-
тельно. Жду почаще таких донесений. 29.12.42 г. Мали-
новский».
Этот успех был высоко оценен и Ставкой. Ротмист-
ров в числе первых генералов Советской Армии был на-
гражден только что учрежденным тогда орденом Суво-
рова II степени. Одновременно ему присвоили звание
генерал-лейтенанта. А 7-й танковый корпус стал имено-
ваться 3-м гвардейским Котельниковским.
На следующий день танкисты заняли вражеский
аэродром с совершенно исправными самолетами и боль-
шими запасами первосортного бензина. К этим трофеям
в течение дня прибавилось еще несколько «мессершмит-
тов» и «юнкерсов». Не подозревая, что на аэродроме
хозяйничают уже советские танкисты, летчики против-
ника спокойно заходили на посадку.
Но как бы ни радовали нас первые успехи наступ-
ления, мы понимали, что слишком обольщаться ими
нельзя. Основное ударное ядро группировки Ман-
штейна— танковые дивизии — пока что не было раз-
бито. ААалейшая наша задержка на каком-то рубеже
117
грозила срывом всей так удачно начатой операции. Надо
было удержать за собой боевую инициативу.
И мы ее удержали.
8
2-я гвардейская, одна из самых сильных в то время
армий, постоянно ощущала исключительное внимание
к себе со стороны Военного совета Сталинградского
фронта, членом которого был Н. С. Хрущев. Никита
Сергеевич проявлял много забот о том, чтобы войска
были всегда обеспечены боеприпасами, горючим, обмун-
дированием, питанием. Он частенько встречался с
командармом генерал-лейтенантом Р. Я. Малиновским.
Вместе они бывали в дивизиях, на командных пунктах
полков.
Припоминается такой случай. В конце декабря,
когда требовалось сосредоточить силы для разгрома
тормосинской группировки противника, у нас возникли
затруднения с горючим для танков. Не все ладно было
и с продовольствием. Командующий поехал в штаб
фронта. Вернулся он оттуда сияющий:
— Есть горючее, есть и продовольствие. Никита
Сергеевич помог. Теперь мы можем поставить танковым
войскам несколько большую задачу. Пишите приказ...
Приказ был готов к 20.00, и его немедленно передали
в корпуса и дивизии. Освобождение Тормосина имело
важное значение. Там у противника была база снабже-
ния, питавшая продовольствием и боеприпасами не
только его тормосинскую, но и нижне-чирскую группи-
ровки. Кроме того, немецкие войска, занимавшие Тормо-
син, нависали над правым флангом 2-й гвардейской ар-
мии, успешно продвигавшейся вперед, и создавали непо-
средственную угрозу нашим коммуникациям. Здесь в тот
момент образовался некоторый разрыв между войсками
Юго-Западного и Сталинградского фронтов.
В разгроме тормосинской группировки главная роль
отводилась 2-му гвардейскому механизированному кор-
пусу. Но путь ему пересекал Дон.
Для пехоты и артиллерии форсирование этой серьез-
ной водной преграды зимой не представляло особых за-
труднений, а вот переправа через реку танков Т-34 была
118
Схема 3. Разгром силами 2-й гвардейской армии во взаимодействии с 5-й ударной и 51-й армиями
танковой группировки противника под Сталинградом
сопряжена с большим риском. К тому времени толщина
льда на Дону достигала всего лишь 30—40 см.
Не располагая лесоматериалами для наводки мостов,
инженерные части занялись искусственным наращива-
нием льда. Дело у них шло как будто успешно, пере-
права росла на глазах. Но первый же Т-34, вступивший
на это зыбкое сооружение, провалился в воду. А задер-
живаться было нельзя. Р. Я. Малиновский принял реше-
ние—ограничиться пока переброской на противополож-
ный берег лишь мотопехоты, бронемашин и легких тан-
ков Т-70. На первых порах этого оказалось достаточно...
К исходу дня 30 декабря 2-й механизированный кор-
пус перешел в решительное наступление. Действия его
развивались успешно. У противника возникла паника,
нарушилось взаимодействие наземных войск с авиацией.
Случалось, что вражеские бомбардировщики наносили
удары по своим. Так было, в частности, в бою за насе-
ленный пункт Балабановский. Наши части только еще
накапливались на рубеж атаки, а 18 самолетов против-
ника уже бомбили этот сильный узел сопротивления.
И когда фашистские летчики ушли от цели, наши гвар-
дейцы относительно легко ворвались в Балабанов-
ский.
К Тормосину мы вышли с трех сторон. Вначале про-
тивник оказывал нам сильное огневое сопротивление на
подготовленных заранее рубежах восточнее и южнее
Тормосина. Но затем, не выдержав нашего натиска, по-
спешно стал отходить на север. 31 декабря Тормосин
был освобожден. Хороший подарок преподнесли гвар-
дейцы Родине в честь нового, 1943 года.
Противник понес большой урон в людях и технике.
Но нам все же не удалось окружить и полностью уни-
чтожить его тормосинскую и нижне-чирскую группи-
ровки. Что поделаешь! На войне не всегда получается
так, как хотелось бы. Враг ведь тоже имеет свои планы
и старается осуществить их...
За смелые и решительные действия 2-я гвардейская
армия получила благодарность от Верховного Главно-
командующего. Многие генералы, офицеры и солдаты
были награждены орденами и медалями.
Как бы то ни было, а главного мы достигли: «спаси-
тель» окруженных под Сталинградом гитлеровцев те-
120
перь спасался сам. Остатки некогда грозной группы
Манштейна бежали к Ростову L
Настало время менять хорошо обжитый нами команд-
ный пункт армии. Об этом, может быть, не стоило бы и
говорить, если бы не одно обстоятельство. По всей ви-
димости, тот наш командный пункт был единственным
в своем роде во всей военной истории. Дело в том, что
там, в хуторе Верхне-Царицынском, под одной крышей
расположились генералы Малиновский и Толбухин,
командовавшие двумя армиями, действовавшими в диа-
метрально противоположных направлениях: наша,
2-я гвардейская, наносила удар на запад — по Ман-
штейну, а толбухинская, 57-я, была повернута фронтом
на восток — добивала окруженную группировку Пау-
люса.
Именно тогда я и познакомился с Ф. И. Толбухиным,
с которым в дальнейшем пришлось немало пройти вме-
сте по дорогам войны.
Когда мы перебрались сюда из Паньшино, командо-
вание и штаб 57-й армии оказали нам гостеприимную
встречу. Они по-братски выручили нас в период сосредо-
точения войск, предоставив в наше распоряжение все
свои средства связи. А связь у них была организована
отлично. Они располагали даже прямым телеграфным
сообщением с Москвой...
И вот приспела пора расставания. 2-я гвардейская
неудержимо продвигалась на запад, а 57-я с каждым
днем, по мере, расчленения на отдельные группы окру-
женных вражеских войск, все больше приближалась к
Сталинграду.
1 Вспоминая об этом теперь, Манштейн опять фальсифицирует
историю: свое бегство он называет «планомерным» выводом войск
из-под нашего удара с целью спасения их от окружения. Ему, как
видно, очень хочется выглядеть не только дальновидным полковод-
цем, но и гуманным человеком, заботившимся о спасении немецкой
армии.
Характерно и другое. Будучи вынужденным признать здесь воз-
росшее боевое мастерство советских войск, Манштейн тщится объяс-
нить это тем, что якобы наше командование «приняло немецкую
тактику глубокого прорыва». Кому-кому, а уж Манштейну-то хорошо
известно, что теория глубокой операции с использованием крупных
соединений танков, механизированных войск и авиации зародилась и
впервые была разработана в СССР. Он ведь сам приезжал к нам в
тридцатых годах на маневры, чтобы поучиться этому искусству
(Прим. авт.).
121
Гитлеровцы повсюду терпели неудачи и опять пыта-
лись объяснить это то морозами, то бездорожьем. Такие
версии вытаскивались ими на свет всегда, как только
они оказывались битыми Советской Армией. Мне припо-
минается случай, который пришлось наблюдать в те дни
в районе Котельниково. Пленный немецкий полковник
скрипел зубами и рыдал, проклиная русскую зиму:
— Она у вас главный союзник. Мы не выносим та-
ких холодов. Дикая ваша страна покрылась снегом, ве-
тер пронизывает до костей...
— Холода и ветер не милуют и нас, — резонно воз-
разил ему командир нашего полка, проводивший до-
прос пленного.
Мне было интересно послушать этот «разговор» двух
командиров полков — своего и вражеского. Наш — коре-
настый, подтянутый, энергичный, с открытым взглядом,
гладко выбритый и раскрасневшийся. Немец — долговя-
зый, лысый, какой-то опустившийся. Он все время шмы-
гал носом и кривил рот.
— Вы у себя дома. Ваши тылы близко. А мы слиш-
ком далеко зашли, слишком оторвались от своих баз.
— Кто же вас просил так далеко заходить?.. Отве-
чайте-ка лучше: сколько еще имеется у вас в резерве
танков?
— Нет у нас вообще резервов. Сражение проиграно.
Манштейн капут! Гитлер — тоже...
Да, развязка великой Сталинградской битвы прибли-
жалась. Попытки Гитлера спасти окруженную группи-
ровку с помощью Манштейна провалились. В результате
наступления войск Сталинградского фронта, в составе
которого находилась и наша 2-я гвардейская армия, за
одну неделю — с 24 по 30 декабря—Манштейн был по
существу разбит. Наши передовые части удалились от
Сталинграда на 170—250 км. Положение окруженных
войск Паулюса, находившихся все время под воздей-
ствием Донского фронта, значительно ухудшилось. Тер-
ритория, занимаемая ими, сократилась и почти повсе-
местно простреливалась советской артиллерией. У Пау-
люса подходили к концу боеприпасы, продовольствие,
горючее и медикаменты. Снабжение его по воздуху
почти прекратилось. Летавшие теперь из-под Ростова
транспортные самолеты врага, как правило, уничтожа-
лись нашими истребителями или сбивались зенитчиками.
122
1 января 1943 года Сталинградский фронт был пере-
именован в Южный и получил задачу выйти на рубеж
Шахты, Новочеркасск, Ростов, Батайск, чтобы отрезать
пути отступления войскам противника с Северного Кав-
каза. Во взаимодействии с Закавказским фронтом мы
должны были уничтожить эти войска до того, как они
отойдут за реку Дон.
Г Л А В А ПЯТАЯ
крайне сложной и динамичной. Корпуса и дивизии 2-й
гвардейской армии все время находились в движении.
Управлять ими становилось все труднее. Нередко нару-
шалась даже радиосвязь: в одних случаях — по причине
частой смены командных пунктов, в других — из-за по-
вреждений матчасти, а то и в результате гибели или ра-
нения радистов.
Но и при устойчивой радиосвязи штаб армии испы-
тывал немалые затруднения. На кодирование и расшиф-
ровку радиограмм требовалось значительное время, а
у нас каждая минута была на счету.
В этих условиях особое значение приобретало лич-
ное общение генералов и офицеров штаба с команди-
рами соединений и частей. Мы знали по опыту, что ни-
какие, даже самые обстоятельные, доклады и донесения
из войск не могут заменить того, что увидишь и услы-
шишь сам, побывав на месте. Любая поездка в войска
сопряжена обычно с многочисленными встречами и от-
кровенными беседами с солдатами. Солдаты охотно по-
124
ведают тебе свои думы, свои мысли, а часто выскажут и
ценные предложения.
В этой связи не могу не возвратиться несколько на-
зад, чтобы вспомнить один довольно интересный слу-
чай. Как-то еще в конце декабря, после освобождения
Котельникова, мне пришлось выехать в танковый корпус
к генералу П. А. Ротмистрову.
Командный пункт танкисты оборудовали на восточ-
ной окраине города в землянках. Как обычно, в целях
маскировки туда запрещалось подъезжать вплотную на
машинах. Я, конечно, тоже оставил свой автомобиль
метрах в 300—400 — за шлагбаумом, а сам продолжал
путь пешком. Впереди по проторенной тропке шагали
два бойца в полушубках. Ветер был в мою сторону, да
и разговор они вели довольно громко, и до меня отчет-
ливо долетали целые фразы.
— Я тебе кричу: бей по дальним, а ты по ближним
лупишь.
— Не ори зря — мы тоже можем... Стрелял я так,
чтобы они не подползли к траншеям. Понял?
— Голова ты куриная, да у траншей-то мы их и без
тебя из автоматов прикончим. А вот на дальних дистан-
циях должон бить ты, из пулемета. Ясно?
— Должон, должон... Ты и говорить-то не умеешь.
А у меня, брат, среднее образование, да еще курсы спе-
циальные... Чай, не меньше тебя смыслю.
— В бою, милой, не только образование, а и сме-
калка требуется. У меня, к примеру сказать, и без кур-
сов на счету больше полсотни уничтоженных фашистов...
На этом спор оборвался: солдаты заметили меня и
быстро переменили тему:
— Махорки дали сегодня богато.
— Махорки-то богато, а вот сто граммов стали ка-
кими-то махонькими...
Я сделал вид, будто ничего не слышал, и прошагал
мимо приостановившихся бойцов.
У Павла Алексеевича служба наблюдения была по-
ставлена отлично. Он уже узнал о моем визите и шел
мне навстречу — статный, с красивыми черными усами,
с ясным соколиным взглядом. Ротмистров всегда ка-
жется мне заряженным вулканической энергией. Эта
энергия угадывается даже в его рукопожатии. Но в тот
125
раз — после боевой удачи, заслуженной награды за нее
и очередного повышения в звании — он был в каком-то
особо приподнятом настроении. Мы прошли в блиндаж.
Он мало чем отличался от обычного штабного помеще-
ния. Яркое аккумуляторное освещение, обитые бумагой
стены, длинный стол, на котором лежала карта с нане-
сенной обстановкой. Рядом аккуратно расставлены ра-
диостанция и телефонные аппараты. Все здесь свиде-
тельствовало о культуре в работе.
Части корпуса продолжали вести бой. Павел Алек-
сеевич несколько раз прерывал наш разговор, извинив-
шись, брал телефонную трубку и отдавал короткие, яс-
ные, четкие распоряжения. Затем пододвинул ближе
карту и обратился ко мне с вопросом:
— Разрешите доложить обстановку?
Я ответил шуткой:
— Дорогой Павел Алексеевич, мне хотелось поздра-
вить вас. Затем и приехал. А вы мне сразу карту под
нос суете.
Павел Алексеевич понял шутку, но не изменил своего
деловитого тона, отозвался на нее одним только словом
«виноват» и нажал на кнопку электрического звонка.
Вошел адъютант.
— Обед, — сказал Ротмистров, и адъютант исчез.
За обедом я рассказал Павлу Алексеевичу об услы-
шанном разговоре между солдатами. Мы вместе посмея-
лись над их безобидной хитростью. Потом детально
разобрались в обстановке, уточнили задачу корпусу и
с хорошим чувством расстались.
Но на следующий день мне опять вспомнился сол-
датский разговор. Я задумался над тем, что услышал, и
перед моим мысленным взором неожиданно сверкнуло
то, что принято в подобных случаях называть «рацио-
нальным зерном»: следует проверить взаимодействие
огневых средств. Доложил свои соображения командую-
щему. Он согласился со мной и приказал немедленно
послать в войска нескольких штабных офицеров. Пред-
положения наши оправдались: в некоторых частях
стрелковое оружие использовалось не на полную мощь,
взаимодействие пулеметчиков с автоматчиками не было
налажено. Штабу пришлось в срочном порядке разраба-
тывать и осуществлять ряд мер по устранению этого
недостатка.
126
И так бывало не раз. Личное общение офицеров и ге-
нералов штаба армии с бойцами частенько вносило
серьезные коррективы и в нашу собственную работу, и
в деятельность многих командиров соединений, частей,
подразделений.
...Наше стремительное продвижение в сторону Рос-
това создавало смертельную угрозу для северо-кавказ-
ской группировки врага. Но вместе с тем с каждым
днем, с каждым часом возрастала угроза и для нас са-
мих. 2-я гвардейская армия оказалась значительно впе-
реди своих соседей, и в ходе наступления еще больше
увеличивался разрыв с ними. Противник не замедлил
воспользоваться этим. Он подготовил удар по нашему
открытому флангу из района Зимовников.
Р. Я. Малиновский вовремя разгадал замысел врага
и принял решение: продолжая главными силами пресле-
дование отступающих войск Манштейна, частью сил
обрушиться на противника, сосредоточившегося в Зи-
мовниках. Для нанесения упреждающего удара по Зи-
мовникам была создана подвижная группа в составе
2-го гвардейского и 6-го механизированных корпусов.
По замыслу командующего армией Зимовники должны
были охватываться с востока на юго-запад 2-м мехкор-
пусом, а с востока на северо-запад — 6-м. Атака намеча-
лась с утра следующего дня. Руководство действиями
подвижной группы возлагалось на меня.
Это решение командарма я лично доложил по теле-
графу начальнику штаба фронта генералу И. С. Варен-
никову, и через некоторое время получил ответ, что оно
утверждено командующим фронтом. Р. Я. Малиновский
просмотрел телеграфную ленту, на которой фиксирова-
лись мои переговоры с Варенниковым, дал мне ряд
практических советов по организации боевых действий
механизированных корпусов и порекомендовал быстрее
выезжать на место.
Я тотчас же связался с командирами корпусов
тт. Богдановым и Свиридовым, передал им боевую за-
дачу и сам выехал на КП 2-го гвардейского мехкорпуса.
Путь был трудный. Стояла темная январская ночь. Бу-
шевала метель. В заснеженной степи — никаких ориен-
тиров. Однако подобные поездки уже вошли в привычку,
и к установленному сроку мне удалось добраться к ме-
сту назначения.
127
Командир 2-го гвардейского механизированного кор-
пуса К. В. Свиридов очень обстоятельно доложил о про-
тивнике и предложил на мое рассмотрение уже подрабо-
танный с начальником штаба 6-го мехкорпуса совмест-
ный план боевых действий по освобождению Зимовников.
План полностью соответствовал замыслу командарма.
Внеся незначительные поправки, я утвердил его, и каж-
дый занялся своим делом.
Совместная атака была намечена на 10 часов утра.
До атаки мне нужно было встретиться с командиром
6-го механизированного корпуса. Для встречи я избрал
высотку, уставленную скирдами соломы. Оттуда хорошо
обозревалась вся местность, на которой нам предстояло
действовать.
Не успел я подъехать к одной из скирд, как туда же
подкатила еще одна автомашина. Из нее вышел высо-
кий генерал в длинной серой шинели. Это и был коман-
дир 6-го механизированного корпуса С. И. Богданов.
Раньше нам встречаться не приходилось: 6-й мехкорпус
только недавно прибыл в нашу армию из фронтового
резерва.
Богданов произвел на меня хорошее впечатление. Он
отличался корректностью и рассудительностью. Мы
сразу нашли общий язык и без проволочки решили все
вопросы, касавшиеся боя за Зимовники.
Когда я снова вернулся на КП 2-го гвардейского
механизированного корпуса, К. В. Свиридов пригласил
позавтракать. Это было как нельзя более кстати. Од-
нако завтрак не состоялся. Неожиданно прибывший
командующий фронтом генерал-полковник Андрей Ива-
нович Еременко, после моего представления ему, начал
расспросы:
— Чем вы здесь занимаетесь? Почему второй гвар-
дейский мехкорпус повернул на юг?
Я доложил, что все делается согласно плану, утвер-
жденному им самим, и минут через 50 начнется наступ-
ление на Зимовники.
— Какое наступление? Кто приказал? — недоумевал
Андрей Иванович.
Моя ссылка на переговоры с Варенниковым не возы-
мела никакого действия. Командующий заявил:
— Я об этом ничего не слышал и решения вашего
не утверждал.
128
Хорошо, что появился генерал-лейтенант Малинов-
ский. Разговор сразу принял несколько иной характер.
Родион Яковлевич спокойно доложил командующему
фронтом, что произошло, по-видимому, досадное недора-
зумение, но войска уже приведены в действие, и отме-
нять наступление нецелесообразно.
Потом повернулся в мою сторону:
— Выполняйте приказ. Мы тут разберемся...
Мне неизвестно, как протекал этот разговор дальше,
но хорошо помню, что боевые действия развивались по
намеченному плану и закончились успешно. Зимовники
были освобождены сравнительно легко. Угрозу, навис-
шую над одним из наших флангов, мы ликвидировали
и смело продолжали свой путь на Ростов.
Темпы нашего продвижения считались по тому вре-
мени высокими, хотя давалось это нелегко. Погода
стояла капризная: ночью — мороз, как правило, с мете-
лями, днем — оттепель. Дороги испортились. Часто
можно было видеть, как путь танкам и автомашинам
бойцы расчищали лопатами, выталкивали плечом за-
стрявшую в разъезженных колеях технику, надсадно по-
крикивая: «Раз, два — взяли!» Ночью в иных местах
скапливались целые колонны вышедших из строя грузо-
виков, и водители с обмороженными руками копались в
застывших моторах, проклиная все на свете.
Но, несмотря ни на что, 2-я гвардейская настойчиво
пробивалась вперед.
И не только она. Наступал весь наш бывший Сталин-
градский, а теперь Южный фронт. Не стояли на месте
и войска Юго-Западного фронта. Советские дивизии, вы-
двинувшись на линию Нов. Калитва, Миллерово, Тормо-
син, Зимовники, Приютное, глубоко охватили с севера
основные силы группы армий «Дон» и создали реальную
угрозу тылу северо-кавказской группировки противника.
2
На протяжении всей первой половины января
2-й гвардейской армии сопутствовали успехи. Сломив
сопротивление войск Манштейна в районе Зимовники,
Семенкинская, Иловайская, она продолжала громить
противника в полосе между Доном и Салом, а частью
9 С. С. Бирюзов 129
сил под командованием генерала Крейзера наступала
и по правому берегу Дона.
10 января передовые части 3-го гвардейского танко-
вого корпуса форсировали реку Сал в ее нижнем тече-
нии. В последующие дни наши соединения совместно с
войсками 51-й армии вели упорные бои на реке Маныч,
между ее устьем и станцией Пролетарской.
К вечеру 14 января механизированная группа гене-
рал-лейтенанта Ротмистрова .(3-й гвардейский танковый
корпус, 2-й и 5-й мехкорпуса, 98-я стрелковая дивизия)
выдвинулась передовыми частями в низовья Дона.
У командующего армией возникла мысль: с ходу осво-
бодить Батайск и Ростов. 3-му гвардейскому танковому
корпусу была поставлена задача: «к утру 17-го января
1943 года захватить переправы и плацдарм южнее Ма-
ныч, овладеть рубежом Арпачин, Позднеевка, Веселый
и решительно развивать наступление на Батайск,
Ростов».
В действительности, к сожалению, этого не получи-
лось. В силу чрезмерной растянутости войск, отставания
артиллерии и ремонтно-восстановительных средств для
танков, недостатка горючего и транспорта, а главным
образом из-за чрезмерного утомления людей наступле-
ние наше застопорилось.
Хорошо помню одно из тогдашних донесений гене-
рала Ротмистрова. Павел Алексеевич тревожился за
фланги танкового корпуса, выдвинувшегося далеко впе-
ред. Наибольшие опасения вызывала у него обстановка
на левом фланге: разведка заметила там крупную груп-
пировку вражеских танков.
Ротмистров принял решение приостановить наступле-
ние и готовиться к парированию удара противника.
В предвидении тяжелых боев Павлу Алексеевичу хоте-
лось вернуть в строй танки, отставшие по техническим
неисправностям, а также восстановить подбитые в бою.
Р. Я. Малиновский не согласился с таким планом
действий. Мне было предложено немедленно вылететь
к генералу Ротмистрову, ознакомить его с обстановкой
на фронте всей армии и передать, что командарм не при-
дает особого значения сведениям о сосредоточении тан-
ков противника.
130
Схема 4. Боевые действия 2-й гвардейской армии в низовьях Дона
Едва рассеялся ночной мрак, я был уже в пути. Дул
северный ветер. Мела поземка. Ориентироваться было
трудно. Наш самолет По-2 швыряло из стороны в
сторону. Иногда казалось, что он вот-вот перевер-
нется...
Над хутором Буденный, где размещался штаб танки-
стов, летчик вдруг развернул машину и стал кружить
возле балки. Мне подумалось, что он ищет место для
посадки. Но причина была в другом: на хутор заходило
с десяток «хейнкелей». Они сбросили бомбы и легли на
обратный курс. Только после этого мы сели у окраин-
ных домиков. Оказавшийся поблизости командир танко-
вой бригады доложил, что фашистская авиация бомбила
неудачно, жертв почти нет. Он же проводил меня к Рот-
мистрову.
Павла Алексеевича я едва разглядел сквозь пелену
табачного дыма. Тут же был и его начальник штаба
В. Н. Баскаков.
Ознакомившись более подробно с обстановкой и со-
стоянием корпуса, я в свою очередь проинформировал
Ротмистрова об общей обстановке в полосе действий ар-
мии и передал ему приказ командарма об ускорении
наступления на Батайск, Ростов. Генерал Ротмистров —
большой знаток тактики и оперативного искусства (до
войны он преподавал в Академии бронетанковых
войск) — был сильно удручен, когда узнал, что переоце-
нил данные разведки об угрозе удара по левому флангу
корпуса. Этот просчет привел к потере очень дорогого
времени.
Стремясь наверстать упущенное, сам Ротмистров и
его ближайшие помощники работали с удесятеренной
энергией. На рассвете 19 января мехгруппа возобновила
активные боевые действия. Однако противник успел уже
подтянуть свежие силы, предпринял ряд контратак и
остановил продвижение танкового корпуса к Батайску.
Ожесточенные бои пришлось вести 98-й стрелковой
дивизии за населенные пункты Самодуровка, Резников
и Красный. На рассвете 20 января мотопехота против-
ника при поддержке значительного количества танков
и артиллерии контратаковала ее в районе Самодуровка.
Дивизия понесла большие потери и вынуждена была
оставить этот населенный пункт. Однако вскоре подо-
132
спели части 2-го гвардейского механизированного кор-
пуса, и противник был снова выбит оттуда.
Бои с переменным успехом стали характерным явле-
нием. Пройдя в тяжелых зимних условиях расстояние
от Сталинграда до Ростова, все время испытывая при
этом упорное сопротивление врага, войска армии как
бы растворились на. огромном пространстве. Удары
наши становились все слабей, темпы наступления сни-
жались.
И как раз в это время, 2 февраля 1943 года, Р. Я. Ма-
линовский был назначен на пост командующего вой-
сками Южного фронта. 2-ю гвардейскую принял от него
генерал Я. Г. Крейзер.
В боевом составе армии также произошли некото-
рые изменения. Танковый корпус генерала Ротмистрова
был изъят из нашего подчинения и отведен в резерв
фронта. Вместо него в армию пришел 3-й гвардейский
механизированный корпус, которым временно командо-
вал генерал А. П. Шарагин (командир корпуса генерал-
майор танковых войск Василий Тимофеевич Вольский
был тяжело ранен и находился на излечении).
Новый командующий фронтом внес некоторые изме-
нения в боевые задачи армий. В частности, 2-й гвардей-
ской вместо наступления на Батайск и Ростов было при-
казано перегруппировать свои силы и нанести удар по
противнику, находившемуся в районе Новочеркасска.
Перегруппировку мы закончили быстро и утром
12 февраля начали наступление на новочеркасском на-
правлении. Сосредоточение на узком участке всех имев-
шихся у нас танков и основных сил артиллерии позво-
лило нам успешно прорвать оборонительную полосу
противника.
Теперь главную роль должны были сыграть механи-
зированные корпуса. И мы с вновь назначенным, вместо
умершего тов. Ларина, членом Военного совета армии
Н. Е. Субботиным выехали туда, чтобы обеспечить коор-
динацию боевых действий на месте. Путь наш лежал
прежде всего в 3-й гвардейский механизированный кор-
пус, вводившийся в прорыв.
Противник отступал. Многие его подразделения,
главным образом румынские, целиком сдавались в плен.
133
Румыны не хотели умирать за интересы фашистской
Германии.
Погода стояла прескверная. Мелкая «крупа» сыпала
как из сита. Все кругом застилал туман, серый и непро-
ницаемый, как дым. Видимость ограничивалась несколь-
кими десятками метров.
Пока мы тряслись в «виллисе», разговор шел глав-
ным образом о замечательной победе под Сталингра-
дом. Она не имела себе равных в истории войн. Мы по-
нимали, что стратегическая инициатива переходит в
руки Советской Армии, и уже ощущали ее благотворное
влияние...
Потом речь зашла о мародерстве вражеских войск.
Субботин рассказывал, что в рюкзаках фашистских сол-
дат и машинах офицеров полным-полно принадлежно-
стей женского туалета и награбленных ценностей. Жад-
ность у фашистов брала верх над всем. Она побеждала
усталость и даже страх смерти.
Заговорили мы об этом не случайно. По всем доро-
гам наши бойцы конвоировали пленных. Многие плен-
ные сгибались под непосильной ношей. Еще чаще
попадались группы пленных немецких солдат, заку-
тавшихся- поверх своих пилоток в шерстяные дам-
ские платки и обутых в валенки явно не армейского
образца.
Постепенно туман стал немного рассеиваться. Впе-
реди себя мы заметили походные колонны, державшие
путь в одном с нами направлении. Наша машина оказа-
лась как бы между двух таких колонн, двигавшихся по
сходящимся дорогам.
— Вот и хорошо: мы успели вовремя, — сказал Суб-
ботин. — Это, несомненно, части третьего механизирован-
ного корпуса!
— Что-то непохоже, — усомнился я,—автотранспорта
маловато, да и пешие идут как-то не по-гвардейски...
Тем временем мы приблизились к одной из колонн мет-
ров на 200. Хорошо стали .видны солдаты, закутанные
кто во что. Стало ясно: перед нами войска противника.
В колонне тоже обратили на нас внимание: огляды-
ваются в нашу сторону, указывают пальцами. Мелькнула
мысль: «Развернут сейчас пушку, да что там пушку —
просто из автомата кто-нибудь трахнет, и все».
134
А что же делать? Удирать — наверняка убыот, да и
стыдно.
— Гони в голову колонны! — приказал я водителю.
На полном газу мы выскочили на дорогу впереди
огромной колонны. По форме одежды нетрудно было
угадать, что мы имеем дело с румынами.
Я вышел из машины и поднял руку. Колонна оста-
новилась. Многие пожимают плечами, не поймут, что
случилось.
Потребовал к себе старшего начальника. Подошел
румынский полковник и представился по всем правилам.
—k Куда же вы ведете колонну? — строго спросил
я. — Здесь непременно наткнетесь на нашу артиллерию
и пулеметы.
Полковник виновато таращил глаза и на ломаном
русском языке стал объяснять:
— Румыны больше воевать не желают. Идем в плен.
Только плохо ориентируемся...
Я взял его карту и указал на ней, куда им надо
идти. Затем написал записку начальнику тыла, чтобы
сдавшихся в плен румын накормили и обеспечили даль-
нейшую их эвакуацию.
Пришлось также оставить румынскому полковнику
в качестве проводника одного нашего автоматчика. Это
было совершенно необходимо. Не столько для того,
чтобы румыны не сбились с дороги, сколько для уведом-
ления наших войск, двигавшихся по дорогам, что это
уже плененная часть противника.
— А ведь хорошо получилось, — сказал, потирая
руки, член Военного совета. — Без единого выстрела, без
парламентеров мы с вами взяли в плен целую колонну.
Я ответил шуткой:
— Здесь все дело в нашем с вами дружном взаимо-
действии. Одному мне, как правило, не везет...
Вскоре мы выбрались на дорогу, ведшую прямо в
Новочеркасск. На самой дороге и по обочинам ее гро-
моздилось в беспорядке множество подбитой и просто
оставленной впопыхах вражеской техники. То там, то
тут маячили танки, тракторы, автомашины с немецкими
и румынскими опознавательными знаками. Еще больше
было повозок.
135
Немного спустя встретили передовые части 3-го гвар-
дейского механизированного корпуса, а потом разы-
скали и штаб. Генерал А. П. Шарагин доложил о поло-
жении частей корпуса и о принятом им решении сделать
остановку, чтобы подтянуть отставшие подразделения и
дозаправить машины.
— На все предполагаю затратить десять — двена-
дцать часов, — бодро заключил он.
С этим согласиться было нельзя. Обстановка требо-
вала продолжать безостановочное преследование про-
тивника. Пришлось напомнить об этом тов. Шарагину.
И, только убедившись, что указания наши приняты к
неуклонному исполнению, мы отправились во 2-й гвар-
дейский механизированный корпус.
Он действовал на правом фланге, не имея локтевой
связи с нашим правым соседом — 5-й ударной армией.
Это внушало определенную тревогу. Именно здесь, на
стыке двух армий, противник мог нанести контрудар.
И, по данным разведки, такой удар уже подготавли-
вался.
На переправе через Дон пришлось несколько задер-
жаться. Там в затруднительном положении оказались
танки наших механизированных корпусов. Лед не вы-
держивал их тяжести. На нем чернело множество воро-
нок и трещин от авиационных бомб.
Почти одновременно с нами туда прибыл и коман-
дующий бронетанковыми войсками Советской Армии
Я. Н. Федоренко. Он — как опытный танкист—дал нам
ряд ценных советов. В частности, порекомендовал пере-
правлять на противоположный берег пока лишь легкие
танки, а для средних и тяжелых усилить колею и под-
сказал, как лучше сделать это.
Мне невольно бросилось в глаза, что на некоторых
танках красовалась надпись: «Тамбовский колхозник»,
а чуть ниже была приписка: «Сосновский район».
Вспомнил Тамбов, где формировалась наша 2-я гвардей-
ская армия. Перед мысленным взором, как живые,
встали многие из тамбовчан, с которыми пришлось
тогда встречаться...
Только поздно ночью, когда уже повсеместно обозна-
чился успех, мы возвратились в штаб армии. А к утру
13 февраля поступило отрадное донесение: части
136
3-го гвардейского механизированного корпуса совместно
с 98-й и 300-й стрелковыми дивизиями с ходу ворвались
в Новочеркасск. Город был спасен от уничтожения —
специальные гитлеровские команды поджигателей и
подрывников не успели сделать свое подлое дело.
Одновременно отличились и левофланговые армии на-
шего фронта, наступавшие на ростовском направлении.
Совинформбюро сообщало:
«...Войска Южного фронта под командованием гене-
рал-полковника Р. Я. Малиновского в течение несколь-
ких дней вели ожесточенные бои за город Ростов-на-
Дону. Сегодня, 14 февраля, сломив упорное сопротивле-
ние противника, наши войска овладели городом Росто-
вом-на-Дону».
Но долго еще этот город-красавец пылал в огне и
сотрясался от взрывов заложенных противником мин.
Его многочисленные заводы и фабрики превратились в
руины. Жилые дома, больницы, мосты через Дон, го-
родской водопровод, электросеть, канализация также
подверглись разрушению. Не уцелели культурные уч-
реждения: фашисты сожгли гордость Ростова — замеча-
тельный Драматический театр имени Горького, Театр
музыкальной комедии и Театр юного зрителя, почти все
дома культуры и клубы.
3
• Войска 2-й гвардейской армии с начала декабря на-
ходились в беспрерывном движении и тяжелых боях.
Они крайне нуждались хотя бы в коротком отдыхе. Но
сделать это по условиям боевой обстановки было почти
невозможно. Надо было спешить и спешить, ^«сидеть на
плечах у противника» и гнать его без устали.
Только те, кто оказались во втором эшелоне армии,
после освобождения Новочеркасска получили несколько
часов «на помывку». Тов. Субботин предложил мне вме-
сте с ним проехаться в эти части. Я с удовольствием при-
нял его предложение. Побывать в войсках всегда при-
ятно, а в Новочеркасск меня влекло еще и по другой
причине. В этом городе я сам служил в тридцатые
годы...
Перед поездкой в Новочеркасск мне случилось раз-
говаривать с командиром обосновавшегося там 13-го
137
стрелкового корпуса генералом П. Г. Чанчибадзе. Как
всегда горячий и восторженный, он уверял меня:
— Гвардейцы отказываются от отдыха. Опять рвутся
вперед и вперед... Молодцы!
— Каков командир, таковы и солдаты. Попробуй
удержи вас на месте, — пошутил я.
— При чем тут командир! Не во мне дело... Народ
у нас такой. Месяцами снегом умывались, а подверну-
лась возможность в бане душу отвести — время поте-
рять боятся, опять в бой просятся.
— Этим пользоваться нельзя. Людей жалеть надо, —
наставительно сказал я. — Если мы о солдате не побес-
покоимся, то кто же это сделает?
Порфирий Георгиевич охотно со мной согласился.
Кто-кто, а он-то заботился о солдате...
На одной из хорошо знакомых мне улиц Новочер-
касска мы заглянули в небольшой домик. Нас радостно
встретила хозяйка:
— В баньку пришли? Проходите, сынки. У нас во
дворе солдаты такую баньку устроили...
Субботин кивнул на груды солдатского белья, запол-
нившего все скамейки, разложенного прямо на полу:
— Это что такое?
— Стирать сейчас буду, сынок... Хочется, чтобы за
ночь высохло белье-то. А то ведь утром, наверное, опять
пойдете дальше... Раздевайся и ты, выкупаешься. Не
стесняйся, чего смутился? Немцы, бывало, ввалятся,
проклятые: «Матка, вассер!» Воды им горячей, значит.
Разденутся, бесстыжие, тут же при бабе и лезут в ко-
рыто. Сначала ноги да, прости господи меня, грешную,
срам свой вымоют, а потом — морду. Тьфу!..
Член Военного совета сразу подобрел:
— Спасибо вам, мамаша, за заботу вашу о солдатах.
— Это вам спасибо за освобождение наше...
Зашли в другой дом. Там была иная обстановка.
Шла лихая пляска. В передне^м углу сидела девушка в
солдатской форме, а рядом с ней — сержант. На голове
у девушки — венок из бумажных цветов.
У противоположного конца стола оказался офицер.
Увидев нас, он скомандовал:
— Смирно!
Пляска прервалась. Баян затих.
— По какому случаю веселье? — спросил Субботин.
138
— Товарищ генерал, выдаю санинструктора за
командира орудия,— отрапортовал тот же офицер.
— А что же, подождать конца войны нельзя?
Офицер стушевался. Но тут на помощь ему подо-,
спела немолодая женщина. Глядя на нас чистыми, сча-
стливыми глазами, она сказала ласково и просто, с за-
метным украинским акцентом:
— Товарищи начальники, жених-то сын мой. Любит
он девушку очень. Чего же ждать?..
Смотрю я на женщину и вижу, как она безмерно сча-
стлива. В глазах даже слезы от радости искрятся. Не-
вольно сам разволновался и от души сказал:
— Ну, что ж тут поделаешь!.. Жизнь даже на войне
не останавливается. Раз уж попали на свадьбу, разре-
шите поздравить молодоженов.
А Субботин тем временем отдавал распоряжение
капитану:
— Передайте командиру части, что были на свадьбе
начальник штаба армии и член Военного совета. Ска-
жите, что просим его предоставить молодоженам крат-
косрочный отпуск...
Вышли мы из хаты, и сам собой как-то завязался
разговор о великих делах, какие делали женщины в те
тяжелые годы. Женщины — мать, жена, сестра — каж-
дая по-своему помогает нам защищать Родину. Одни
беззаветно трудятся на заводах и полях. Другие под
жестоким огнем выносят с поля боя раненых, с любовью
ухаживают за ними в полевых госпиталях. Есть и такие,
что возглавили в тылу партийные и советские органы.
Есть и другие, вроде Людмилы Павличенко, которая в
боях под Севастополем уничтожила более 300 гитле-
ровцев.
Бессмертно имя Героя Советского Союза майора Ма-
рины Расковой. Она была командиром женского авиа-
ционного полка и погибла при выполнении задания.
Прославился своими делами и другой гвардейский авиа-
ционный полк, которым командовала тоже женщина,
Е. Д. Бершанская, и где все летчики, штурманы, мотори-
сты, оружейники — вчерашние работницы, колхозницы,
студентки. А разве можно забыть подвиги Зои Космо-
демьянской и Лизы Чайкиной, отдавших жизнь за
народ!..
139
Очень много было славных женских имен и на на-
шем, Южном фронте. Лихая казачка Катя Бабюк
храбро воевала в гвардейском кавалерийском полку.
Семнадцатилетней девушкой пришла на фронт Маруся
Ситникова и стала замечательной медицинской сестрой.
Рядовым бойцом-автоматчиком захотела быть Мария
Волченко. А Лидия Семиречинская стала пулеметчицей.
Сотни девушек регулировали движение на фронтовых
дорогах и самоотверженно работали на узлах связи
телеграфистками, телефонистками, радистками.
И не просто жажда романтики привлекала их сюда.
Ими руководило чувство долга. Советские женщины,
советские девушки шли на фронт потому, что там реша-
лась судьба Родины.
Мужество девушек-солдат часто вызывало истинный
восторг. Мне очень хорошо запомнился случай, имевший
место буквально за несколько часов до нашего раз-
говора с членом Военного совета о героизме женщин на
фронте. К исходу дня 14 февраля 2-й гвардейский меха-
низированный корпус, за действиями которого особо
следил командарм, овладел населенными пунктами
Круглик, Щедровский и Камышеваха. На последнюю,
где находились уже наши армейские связисты, против-
ник совершил большой авиационный налет. Зенитчики
на этот раз не смогли оказать должного сопротивления,
и нам был причинен значительный ущерб.
Когда мы с командармом прибыли в Камышеваху,
я первым делом заглянул в домик, где размещался узел
связи. Там все было вверх дном. Бомба прошила поме-
щение насквозь. «Вот теперь и попробуй свяжись с вой-
сками»,— с горечью подумал я. Но как раз в этот мо-
мент раздался голос девушки:
— «Ока»!.. «Ока»!.. Я — «Маяк», я — «Маяк»! Как
меня слышите?..
За обрушенной стеной среди обломков кирпича си-
дела черноглазая телефонистка.
— Связь работает! — доложила она. — Будете разго-
варивать?
— Буду, — с радостью ответил я.
Подошел командарм. Я представил ему комсомолку
Аню Байбакову, которая не бросила поста во время же-
стокой бомбежки и по окончании налета прежде всего
позаботилась об исправности связи. Командарм с тем
140
же, что было и у меня, теплым, отцовским • чувством
взглянул на эту черноглазую мордашку и поздравил
Аню с высокой наградой — орденом Красной Звезды.
4
15 февраля части 2-го гвардейского механизирован-
ного корпуса, продолжая наступление к реке Миус,
овладели населенными пунктами Греково, Ульяновка,
Марьевка, Совет. В Марьевке было уничтожено до
500 гитлеровцев и захвачено 13 исправных автомашин.
Потом передовые танковые подразделения с десан-
том автоматчиков на броне, обходя опорные пункты
противника и отбрасывая его заслоны, вышли на бли-
жайшие подступы к Матвееву Кургану. Однако этот
важный узел дорог продолжал удерживаться силами
немецкой 79-й пехотной дивизии.
Ожесточенный бой развернулся и за Ново-Андреевку,
Политотдельское, Петровский. Противник, понеся боль-
шие потери в живой силе и технике, был выбит из этих
пунктов лишь к исходу дня.
В ночь на 16 февраля одна из бригад 2-го механизи-
рованного корпуса пошла на штурм Матвеева Кургана.
Штурм закончился успешно. Противник был вынужден
отступить. В бою отличились тогда многие солдаты и
офицеры, но в моей памяти отчетливо сохранилась
только одна фамилия — старшина Бондаревский. Он
раньше всех ворвался в первую траншею противника.
С упорными боями, нанеся врагу большой урон,
наши войска широким фронтом вышли на реку Миус.
Оборонительный рубеж по этой реке оборудовался нем-
цами больше года. Они считали его неприступным.
Берега реки Миус — почти-на всем протяжении обры-
вистые— представляли собой грозное противотанковое
препятствие. Подступы к ним были заминированы.
Вдоль переднего края вражеской обороны в несколько
рядов тянулись проволочные заграждения. Траншеи —
глубокие, с «лисьими норами». Множество дотов и дзо-
тов, соединенных ходами сообщения.
Миусский рубеж обороняла армейская группа гене-
рала от инфантерии Холлидта. Она была создана из
остатков 6-й немецкой армии и имела достаточное время
на подготовку к боям. Для усиления этой группы гит-
141
.перовское командование в спешном порядке перебрасы-
вало новые соединения, формируемые из разбитых, но
еще не добитых частей на других участках советско-гер-
манского фронта. Всем этим скороспелым соединениям
присваивались номера дивизий, уничтоженных под
Сталинградом. Несколько позже (в марте 1943 года) и
сама группа Холлидта была переименована в 6-ю ар-
мию. В состав ее вошли 17-й армейский корпус из трех
пехотных дивизий и вновь сформированный 29-й армей-
ский корпус, также из трех дивизий.
На реке Миус оказались также остатки войск и
управление 1-й немецкой танковой армии, успевшие еще
до освобождения Ростова вырваться с предгорий Кав-
каза. Здесь же находился и 57-й танковый корпус, а
также две охранные дивизии.
Все эти войска входили в группу армий «Дон», кото-
рой продолжал еще командовать недобитый Манштейн.
Как-то в детстве я слышал от одного охотника рас-
сказ о матером волке, который, попав в капкан, пере-
грыз себе лапу и на култышке убежал в лес. Но и после
этого хищник остался хищником. Не имея возможности
преследовать добычу, он подкрадывался вплотную к
стаду, затаивался в траве, неожиданно набрасывался
на ягнят и пожирал их тут же. Таким был и Манштейн.
Битый и перебитый, он оставался еще опасным зверем.
Притаившись на Миусе, враг ждал, когда мы разобьем
здесь себе лоб о мощные укрепления.
Лоб у нас уцелел, но неприятностей мы имели не-
мало. Началось с того, что 2-й гвардейский мехкорпус,
первым вырвавшийся на Миус, не сумел с ходу пере-
браться на западный берег.
Несколько счастливее оказался наш сосед—4-й гвар-
дейский мехкорпус, наступавший в полосе 5-й ударной
армии. Он сумел быстро преодолеть сопротивление
врага (который не успел еще в том месте плотно занять
оборону) на подручных средствах форсировал Миус и
продолжал развивать свой успех в глубину. С боями
ему удалось выйти в район Анастасиевки, то есть углу-
биться в тылы противника на 15—20 километров.
На первых порах мы искренне радовались этому.
Однако радость оказалась непродолжительной. Стрелко-
вые части 5-й ударной армии, значительно отставшие от
мехкорпуса, не смогли своевременно поддержать его.
142
Противник успел сомкнуть.фронт в месте прорыва и не
допустил их на западный берег Миуса.
Командующий войсками Южного фронта распоря-
дился о переподчинении 4-го гвардейского механизиро-
ванного корпуса 2-й гвардейской армии. Принять в ходе
боя новый корпус — дело вообще нелегкое. В данном же
случае задача усложнялась тем, что корпус этот был от-
резан противником.
К тому времени части 2-й гвардейской армии в ос-
новном вышли на восточный берег Миуса, но артилле-
рия и тылы отстали, боеприпасов было мало, горючее
кончилось. Штурмовать в таком состоянии сильно укреп-
ленную полосу противника мы, конечно, не могли, но
4-й гвардейский мехкорпус надо было выручать.
Мы не знали точно, в каком районе он находится,
каковы его боевые возможности, что он делает в настоя-
щее время. Можно было лишь предполагать, что про-
тивник, поглощенный заботами об удержании главных
сил Южного фронта на рубеже реки Миус, пока не
очень-то обращает внимание на оказавшееся в его тылу
немногочисленное соединение. 4-й гвардейский механи-
зированный корпус мало соответствовал своему назва-
нию: за три с лишним месяца почти непрерывных боев
он понес значительные потери в личном составе и мате-
риальной части, давно не пополнялся боеприпасами.
Однако нетрудно было понять, что, как только про-
тивнику удастся стабилизировать фронт, мехкорпус по-
падет в отчаянное положение. Вопрос о спасении бое-
вого ядра этого прославленного соединения встал перед
нами со всей остротой.
С 4-м гвардейским механизированным корпусом нас
связывала старая боевая дружба. В декабре 1942 года,
когда мы только начинали разгром танковых войск Ман-
штейна, он был в составе 2-й гвардейской армии. Мно-
гих его боевых командиров я знал лично. Другие наши
офицеры и генералы также имели там близко знакомых
людей и даже приятелей. Это обстоятельство еще
больше увеличивало нашу тревогу за судьбу 4-го гвар-
дейского мехкорпуса.
Мы попытались установить с ним связь с помощью
партизан, направляли через линию фронта разведчиков,
радисты непрерывно посылали в эфир его позывные. Все
было напрасно.
143
В период между часом ночи и пятью часами утра
радиосвязь у нас вообще отказывала. Я и сейчас за-
трудняюсь объяснить, чем вызывалось такое явление.
В ту пору поговаривали, что в этом районе в определен-
ное время суток существует какая-то непроходимость
радиоволн в атмосфере.
И вдруг с радиостанции докладывают:
— Товарищ генерал, связь с четвертым установлена.
Правда, довольно неустойчивая...
Я не иду, а буквально бегу на радиостанцию. Слышу
по радио голос начальника штаба корпуса В. И. Жда-
нова. Примитивным кодом передаю ему приказание,
чтобы корпус отходил назад, к своим войскам, и указы-
ваю направление отхода. Однако Жданов не поверил
этому. Приняв меня за противника, он ответил:
— Мне и тут неплохо.
Через некоторое время нам опять удалось установить
радиосвязь с отрезанным мехкорпусом. На этот раз
приказ был передан шифром. В него поверили и при-
ступили к исполнению.
Нащупывая слабые места в обороне противника,
4-й гвардейский механизированный корпус сначала шел
на юг, потом вынужден был вернуться, а ночью с боями
стал пробиваться на восток. Он уклонился от намечен-
ного в приказе места выхода к своим и оказался не про-
тив 2-й гвардейской, а значительно левее — против
51-й армии. Это вызвало новые осложнения: в темноте
его приняли за противника и открыли артогонь.
Скоро, однако, недоразумение разъяснилось, артил-
лерия замолчала, и 4-й мехкорпус (вернее, только бое-
вое ядро этого некогда грозного соединения) опять ока-
зался среди своих. Его отвели на отдых и пополнение.
За умелое руководство боевыми действиями командир
корпуса генерал Танасчишин и начальник штаба пол-
ковник Жданов были награждены орденом Красного
Знамени. За мужество и отвагу орденами и медалями
была также награждена большая группа офицеров, сер-
жантов и солдат.
А 12 марта обескровленная и утомленная почти
трехмесячными непрерывными боями 2-я гвардейская ар-
мия тоже вышла в резерв и на пополнение. По приказу
командующего войсками Южного фронта свои позиции
мы сдали 28-й армии.
144
Наступило непривычное затишье. Долго еще мне
даже во сне грезились последние тяжелые бои, имевшие
очень большое значение. В этих боях войска Южного
фронта нанесли врагу огромный урон, освободили от ок-
купантов большую территорию и такие важные города,
как Ростов-на-Дону, Новочеркасск, Шахты. Своими ак-
тивными действиями наши дивизии не только не позво-
лили гитлеровскому командованию снять с Миуса не-
которые соединения для переброски на другие направле-
ния, но и заставили противника всячески усиливать
свой «Миусфронт».
5
Весна 1943 года на Дону была особенно дружной.
Сразу как-то грачи загорланили, скворцы запели, зеле-
ным ковром украсились луга, деревья зашумели моло-
дой листвой. Хорошо!..
После ночной поездки по войскам я возвратился в
штаб и решил с дороги отдохнуть. Но едва прилег, по-
звонил Я. Г. Крейзер.
— Поздравляю, — услышал я в телефонной трубке.—
Вы теперь начальник штаба Южного фронта.
— Шутить изволите, Яков Григорьевич.
— Никак нет, Сергей Семенович. Сегодня 9 апреля,
а шутят обычно первого. Мне уже Толбухин звонил.
Ждет...
В тот же день я прибыл в Новошахтинск, где разме-
щался штаб фронта. И хоть раньше я неоднократно по-
сещал это почтенное учреждение, только теперь (исходя,
видимо, из своего нового положения) заметил, насколько
оно отличается от штаба армии. Здесь и подъездные до-
роги лучше (приведены в порядок специальными под-
разделениями), и регулировщиков с флажками встре-
чаешь чаще, и линий связи значительно больше. Да и
машины снуют беспрерывно. А на окраине города,
задрав к небу стволы, стоят батареи зенитных орудий.
На контрольно-пропускном пункте офицер, привык-
ший к частым приездам генералов из войск, небрежно
подошел к машине и каким-то подчеркнуто вялым голо-
сом потребовал документы. В движениях его чувствова-
лась развязность, почти нескрываемое неуважение к
старшим. Но, взглянув на мои документы, он мгновенно
10 С. С. Бирюзов
145
вытянулся, представился и четко доложил свои функ-
циональные обязанности.
Я спросил:
— Что-то орденов у вас на груди не вижу? Не вое-
вали еще?
— Второй год при штабе, на фронт не отпускают, —
с грустью ответил офицер.
— Зайдите ко мне завтра, помогу вам. Офицер вы
молодой, надо обязательно повоевать.
Он просиял и даже изменил обычному в обращении
с начальниками тону:
— Неужели правда?!
Позже этого офицера, слишком долго засидевшегося
в штабной комендатуре, действительно пришлось послать
в войска, и там он стал одним из лучших командиров
рот.
...Новое назначение меня не тревожило. К тому вре-
мени я уже усвоил, что на каждой, даже очень ответ-
ственной должности, работают, как правило, обыкновен-
ные люди. Но ясно было и другое: фронт — это не шу-
точное дело, фронтовые масштабы мне еще нужно
осваивать.
Обнадеживало то, что я уже приобрел определенный
опыт управления войсками в армейских операциях. В
этом отношении большую роль сыграла моя работа в
должности начальника штаба 2-й гвардейской армии под
руководством такого образованного и заслуженного вое-
начальника, каким уже тогда являлся Р. Я. Малинов-
ский. Сам того не замечая, я постоянно учился у него.
В штабе фронта приняли меня хорошо. Некоторые
уже были знакомы со мной по службе во 2-й гвардей-
ской и 48-й армиях. Другим я был известен по боевым
делам 132-й стрелковой дивизии. Но самому мне из
генералов и офицеров штаба фронта досконально, как ис-
полнители, были известны немногие. С этими людьми
предстояло еще познакомиться, изучить каждого, чтобы
твердо знать, на кого и в чем можно положиться.
Нетрудно было догадаться, что офицеры и генералы
штаба тоже на первых порах станут очень пристально
присматриваться ко мне. Для них, так же, впрочем, как
и для меня самого, совершенно бесспорно, что я должен
работать лучше, чем мой предшественник. Иначе зачем
было производить замену?
146
Мне было в ту пору только 38 лет. Я имел отличное
здоровье, не знал усталости и горел неугасимым жела-
нием — отдать новой работе все, на что способен. Это,
не скрою, позволяло мне думать, что возлагавшиеся на
меня надежды оправдать сумею...
До моего назначения начальником штаба Южного
фронта был генерал И. С. Варенников. С ним я был зна-
ком и потому не счел возможным идти представляться
командующему, минуя его. Тов. Варенников в общих
чертах рассказал мне о положении дел, дал краткие ха-
рактеристики работникам штаба и пошел к командую-
щему вместе со мной.
Федор Иванович Толбухин, по моим тогдашним пред-
ставлениям, был уже пожилым, то есть в возрасте около
50 лет. Высокого роста, тучный, с крупными, но прият-
ными чертами лица, он производил впечатление очень
доброго человека. Впоследствии я имел возможность
окончательно убедиться в этом, как и в другом весьма
характерном для Толбухина качестве — его внешней не-
возмутимости и спокойствии. Мне не припоминается ни
одного случая, когда бы он вспылил. И не удивительно
поэтому, что Федор Иванович откровенно выказывал
свою антипатию к чрезмерно горячим людям...
Читатель, очевидно, помнит, что с Толбухиным мне
приходилось встречаться под Сталинградом, и потому в
Новошахтинске он принял меня как старого боевого
товарища — сразу же пригласил «попить чайку».
Я охотно согласился, полагая, что за чайным столом
мы лучше всего сумеем поговорить о предстоящих делах
и людях, с которыми мне придется теперь работать. Но
на этот раз такого разговора не получилось. Федор Ива-
нович вспоминал общих знакомых, ругал наших союзни-
ков за то, что они до сих пор не открыли второго фронта
в Европе, мимоходом рассказал о себе:
— Службу начал солдатом в старой русской армии.
В первую мировую войну командовал батальоном.
В гражданскую был начальником штаба дивизии, затем
работал в штабе 3-й армии Западного фронта. В 1934 году
закончил Военную академию имени М. В. Фрунзе. Перед
Великой Отечественной войной занимал должность на-
чальника штаба округа. До Южного фронта командовал
57-й армией.
ю*
147
И только когда я уже собрался уходить, Федор Ива-
нович, пожимая мне руку, сказал:
— Быстрее знакомьтесь с людьми и вникайте в суть
дела.
Первое время командующий строго контролировал
все мои действия. Это даже вызывало досаду. Но вскоре
мне была предоставлена полная самостоятельность. Мы
настолько сработались, что стали понимать друг друга
с полуслова.
Я глубоко уважал Федора Ивановича. Он отвечал
мне тем же, а самое главное, стал доверять во всем.
Иначе я и не представлял себе свое положение. Коман-
дующий должен верить в своего начальника штаба, как
в самого себя. Без этого работать нельзя. Начальник
штаба — это не просто исполнитель. Он — один из самых
близких помощников командующего, и непременно с
творческим складом ума и характера. Со своим аппара-
том на основе общего замысла командующего начальник
штаба обдумывает все детали дела и готовит мотивиро-
ванные предложения. С помощью его осуществляется
контроль за исполнением приказов и обеспечивается
управление войсками. Штаб можно сравнить с централь-
ной нервной системой человека. И Федор Иванович Тол-
бухин понимал это очень хорошо.
Очень добрые отношения сразу же установились у
меня с членом Военного совета К. А. Гуровым. Это был
типично русский человек — добродушный и волевой, тер-
пеливый и настойчивый. Плотно сложенный, хорошо фи-
зически развитый, он страдал, однако, тяжелым недугом:
у него пошаливало сердце. Видимо, давала себя знать
напряженная работа в период обороны Сталинграда...
Уже при первой встрече я рассказал ему, как, будучи
на Брянском фронте, следили мы, затаив дыхание, за
героическими действиями 62-й армии, оставшейся в
осажденном Сталинграде, и с каким уважением произно-
сились тогда имена ее командующего В. И. Чуйкова и
члена Военного совета — К. А. Гурова. Кузьма Акимо-
вич смущенно улыбнулся, провел по стриженой голове
ладонью и ответил:
— Да, служба в шестьдесят второй армии вместе
с Василием Ивановичем Чуйковым является лучшим пе-
риодом в моей жизни и не забудется никогда. Но это
148
уже прошлое, а мы обязаны побольше смотреть впе-
ред — в будущее.
И он действительно умел смотреть в будущее. Но
еще лучше черные глаза Гурова заглядывали в душу
человека. Любого, с кем ему приходилось беседовать!
А беседовал он со многими. Все дела Кузьма Акимович
начинал с людей. Сначала познакомится с человеком,
а потом уж с его делами. Этот правильный, партийный
подход я всегда вспоминаю, когда вижу, как некоторые
начальники за хорошими делами подчас не замечают
их творцов.
Я с чувством глубокого уважения пишу об этом за-
мечательном во всех отношениях коммунисте. Мне лично
он оказал исключительно большую помощь в работе —
и советом, и делом, и тем, что мог зажигать сердца
людей, настраивать их на решение больших задач в са-
мых сложных условиях!
К глубокому сожалению, нам с ним пришлось пора-
ботать немного. Надорванное здоровье Кузьмы Акимо-
вича не выдержало постоянного напряжения. Он скоро-
постижно скончался на боевом посту в сентябре 1943 года,
когда войска Южного фронта вели ожесточенные бои на
реке Молочная, и был похоронен на Центральной пло-
щади в городе Сталино...
Под стать Гурову был и начальник политического
управления фронта Михаил Михайлович Пронин. Это
тоже человек богатой души, ума и благородства, чудес-
ный организатор. У нас в штабе не было работника,
который не уважал бы генерала Пронина за его чут-
кость, принципиальность, справедливость и человеческую
теплоту. Он отличался каким-то особенным, я бы сказал
профессиональным политическим чутьем — умел распо-
знать людей с первого взгляда, а важные события уга-
дывать задолго до их развития. До сего времени я глу-
боко благодарен этому скромному и проницательному
партийному руководителю за все хорошее, что он сделал
для меня в моей службе. А сделал он многое. Полит-
управление и штаб фронта работали всегда дружно,
согласованно и потому плодотворно.
Хорошая память осталась у меня и о многих других
товарищах по Южному фронту. Часть из них поныне
продолжает свою плодотворную деятельность в Воору-
женных Силах, а некоторых уже нет в живых.
149
В 1954 году умер известный артиллерист генерал-
полковник Семен Александрович Краснопевцев, бывший
командующий артиллерией Южного фронта. Я знал его
еще в то время, когда учился в академии. Он препода-
вал нам курс артиллерии и по праву считался большим
мастером своего дела.
В период совместной службы на Южном фронте мне
довелось еще раз убедиться в этом, а также в изуми-
тельной храбрости Семена Александровича. Но не лю-
бил он по-настоящему заниматься штабными делами,
вникать в документы. Помнится, спрашиваю я его
однажды:
— Как у вас планируется артиллерийское наступ-
ление?
Он только плечами пожал:
— Там, в штабе, что-то делается. Вам доложит на-
чальник штаба артиллерии, а я, прошу извинить,
тороплюсь в войска...
Ф. И. Толбухин не раз сетовал:
— Что это у нас за командующий артиллерией?
Уедет в полки, да еще в противотанковые, и живет там
днями. Когда бы его ни вызывал, все нет на месте. Та-
кая непоседливость для начальника артиллерии фронта
не всегда уместна.
По-своему оригинален был командующий 8-й воздуш-
ной армией Т. Т. Хрюкин. Лет ему было чуть больше
тридцати, и мы в шутку называли его комсомольцем.
Хрюкину это не нравилось.
— Ну, как у вас, комсомолец, дела?—обратился
к нему однажды один из генералов, значительно выше
его по званию.
— Я член партии и командующий армией, а комсо-
мольцем был несколько лет назад, — резко ответил
Хрюкин. — Если вам не нравится мой теперешний воз-
раст, давайте встретимся и поговорим лет через десяток...’
Но через десяток лет его уже не было в живых. За-
мечательный летчик и талантливый авиационный гене-
рал, дважды Герой Советского Союза Т. Т. Хрюкин умер
в расцвете сил в 1951 году.
Из начальников штаба воздушной армии, которых на
моей памяти сменилось несколько, больше всего запом-
нился генерал И. М. Белов. Он отличался своими органи-
заторскими способностями и исключительно ревностным
150
отношением к службе. При нем я был всегда уверен, что
все приказания, отданные авиации, будут выполнены
точно и в срок.
Не могу не помянуть здесь добрым словом и нашего
начальника тыла генерала Н. П. Анисимова. На войне,
как и всегда, люди хотят есть, нуждаются в одежде, в
обуви. Кроме того, солдату там каждый день нужны
патроны, для орудий требуются снаряды, для машин —
горючее. И все это исчисляется не тоннами, а часто сот-
нями тысяч тонн! Суточная норма продовольствия для
фронта равна объему продуктов, потребляемых населе-
нием крупного города. А горючего, расходуемого фрон-
том на одну операцию, хватило бы на посевную кампа-
нию двум—трем областям.
Начальник тыла должен быть хорошим организато-
ром и разносторонним специалистом. Очень много ему
нужно знать, чтобы быть на высоте предъявляемых фрон-
товому тылу требований. И мало знать, надо еще уметь
применить свои знания на практике, по-настоящему
понимать существо каждой операции, каждого боя.
Н. П. Анисимов в полной мере обладал всеми этими ка-
чествами. Теперь он уже генерал-полковник и так же
старательно и умело, как на фронте, продолжает службу
в центральном аппарате Министерства обороны.
Незаурядным специалистом своего дела был и на-
чальник войск связи Южного фронта генерал И. Ф. Ко-
ролев. Его очень ценил и любил командующий за хозяй-
скую расчетливость и умение в самых сложных условиях
обеспечивать связь с войсками. Иногда это казалось
делом совершенно безнадежным, думалось, что управле-
ние каким-то важным боем, а то и всей операцией вот-
вот выскользнет из наших рук. ‘Но вдруг все налажи-
вается, и связь с войсками снова в отличном состоянии.
Тов. Королев не подводил нас никогда.
А вот с начальником инженерной службы нам не по-
везло. Дело свое он, может быть, и знал, но инициативу
проявить не умел. Основательно мешали ему и частые
выпивки. В силу именно этого у него сложились очень
натянутые отношения с командующим, и они, как мне
кажется, избегали даже деловых встреч. Спросишь, бы-
вало, начинжа:
— Почему вы пришли в штаб, а не к командующему?
151
— Знаете, с вами у меня как-то проще решаются все
вопросы.
— А мне кажется, вы просто боитесь Федора Ива-
новича.
— Признаться, боюсь... Не любит он меня.
Я тоже не очень жаловал этого начальника, спуску
ему не давал. Но заниматься с ним все же приходилось
преимущественно мне. Даже в тех случаях, когда я за-
ставлял начальника инженерных войск доложить тот или
иной вопрос командующему лично, Толбухин сейчас же
связывался со мной по телефону и не то приказывал, не
то просил:
— С инженером подработайте все сами...
Пристрастием к спиртному страдал и мой замести-
тель по вспомогательному пункту управления, человек
с редкостной симпатичной внешностью, безусловно,
опытный и храбрый генерал. Я долго не мог решить, как
с ним поступить. Но в конце концов поставил вопрос
о его замене.
— Что вы?! — удивился Ф. И. Толбухин. — Эго же
замечательный генерал. Если и выпивает немного, та-
кому можно простить.
— Если бы немного... О нем говорят, что даже на
необитаемом острове он может найти водку и при лю-
бых обстоятельствах выпьет столько, сколько душа за-
просит. А она у него меры не знает.
— Это вам наговорили, — не сдавался командую-
щий.— Присмотритесь-ка получше сами, изучите его.
С течением времени, я в этом уверен, вы измените о нем
свое мнение.
Однако не прошло и недели, как командующий сам
изменил мнение об этом генерале. Нами проводилась
тогда частная операция в полосе 44-й армии. Федор Ива-
нович, выехав на место, прихватил с собой и моего заме-
стителя по ВПУ.
Через сутки, при очередном телефонном разговоре
со мной, Толбухин с некоторым смущением говорит:
— А вы знаете, что-то ваш заместитель неустойчиво
держится на ногах и плохо мне помогает. Видимо, надо
будет заменить его.
— А может быть, товарищ командующий, надо еще
присмотреться к человеку, изучить его? — съязвил я.
152
— Ну, знаете!.. — повысил голос Федор Иванович. —
Уберите от меня этого пьяницу немедленно. И чтобы я
больше не видел его в штабе фронта.
Желание командующего совпало с моим. Мы очень
быстро расстались с этим генералом, и на его место при-
шел энергичный, знающий свое дело В. А. Коровиков.
Не сошлись мы, как говорится, характерами и
с начальником оперативного отдела. Очень уж забо-
тился он о сохранении своего здоровья и личной безопас-
ности. Ниже штаба армии не спускался и потому об об-
становке в войсках представление имел только по свод-
кам и донесениям.
На мой взгляд, в высших штабах не может быть сла-
бых офицеров. И не личным отношением к этому чело-
веку, а только служебной необходимостью руководство-
вался я, потребовав заменить его.
Прошло некоторое время, и я убедился также, что
мне необходимо заменить адъютанта. Хотелось иметь на
этой должности офицера, который при моих довольно
частых выездах в войска мог бы выполнять поручения
оперативного характера, а не заниматься делами, входя-
щими в круг обязанностей обычного ординарца. Нужен
был человек, хорошо знающий природу боя различных
родов войск, умеющий разбираться в боевой обстановке,
смелый, инициативный и, конечно, с навыками строевого
командира.
С этой целью я попросил начальника отдела кадров
отобрать несколько офицеров, обладающих такими каче-
ствами, и прислать их ко мне на беседу. Из всех
отобранных больше всех понравился молодой коммунист
лейтенант И. Д. Долина. И я в нем не ошибся. Он ока-
зался исключительно смелым, вдумчивым, во всех отно-
шениях дельным офицером. Мы не разлучались с ним
длительное время.
Словом, я даже не заметил, как постепенно вжился
в новый для меня коллектив управления Южного фронта,
сработался, сроднился с его замечательными людьми и
почувствовал себя здесь ничуть не хуже, чем во
2-й гвардейской армии. Запомнилась лишь одна неприят-
ность.
Как-то вечером мы с начальником оперативного
отдела срочно готовили для командующего план пере-
153
группировки 28-й армии. Раздался телефонный звонок.
Я взял трубку:
— Слушаю вас.
Ответа не последовало. Я положил трубку и возвра-
тился к прерванному делу. Но тут снова зазвонил теле-
фон, и на этот раз в трубке раздался не знакомый мне
раздраженный голос:
— Я требую начальника штаба!
— Начальник штаба слушает.
— Почему вы до сих пор не представились мне? По-
трудитесь явиться. Это говорит Кириченко...
Меня несколько смутил и этот тон, и незаслуженный
упрек. Я знал, что генерал-майор интендантской службы
А. И. Кириченко является вторым членом Военного со-
вета фронта, и в его функциональные обязанности входят
прежде всего вопросы тыла. Кроме того, мне хорошо
было известно, что все время, истекшее после моего
вступления в новую должность, он находился в команди-
ровке. Почему же у него такие претензии?
Не желая, однако, начинать наши отношения ссорой,
я, как говорится, взял себя в руки и сдержанно ответил:
— Мне очень приятно познакомиться с вами, но сде-
лать это сейчас не могу: исполняю срочную оперативную
работу. Зайду, как только закончу ее...
Но вот проект оперативной директивы подготовлен.
Я отправляюсь па доклад к командующему и застаю там
Гурова. Они молча просматривают документ, согласно
подписывают его. Я собираюсь уходить, чтобы сразу же
распорядиться о доведении директивы до войск, но
командующий останавливает меня вопросом:
— Что там у вас, Сергей Семенович, получилось с
товарищем Кириченко?
Я постарался как можно короче объяснить, почему
до сих пор не имел возможности встретиться со вторым
членом Военного совета. Доложил и о нашем недавнем
разговоре по телефону.
— Сходи к нему, уважь, — сказал Гуров и улыб-
нулся добродушно.
Кириченко встретил меня неприветливо. Опять заго-
ворил в довольно раздраженном тоне. Это наложило
свой отпечаток на всю нашу беседу, и мы расстались,
потратив совершенно бесполезно минут двадцать доро-
гого времени.
154
А часа два спустя мне позвонил Федор Иванович
Толбухин и попросил зайти к нему. Я не обманулся в при-
чинах этого вызова. Чувствовал, что он имеет прямую
связь с моим «визитом» к Кириченко.
В минуту моего появления в помещении, занимаемом
командующим, воцарилась тишина. Федор Иванович си-
дел, как обычно, со стаканом воды. Рядом с ним нахо-
дился заметно встревоженный тов. Гуров. Несколько
в стороне — насупившийся тов. Кириченко.
Гуров заговорил первым. Он коротко изложил суще-
ство только что утвержденного Центральным Комитетом
партии Положения о военных советах. Обстоятельно
пересказал сформулированные в этом документе обязан-
ности и права членов Военного совета. А закончил
все тем, что «теперь недоразумений быть не должно —
каждому нужно четко выполнять свои функциональные
обязанности».
На некоторое время все опять замолчали. Потом за-
говорил Федор Иванович. Начал он со своего обычного
«Вот так...»
— Вот так... — Толбухин повернулся в мою сто-
рону.— Впредь все докладывать только мне и Гурову.
А вас, товарищ Кириченко, информировать о делах
штаба и оперативной обстановке будет один из офице-
ров по назначению товарища Бирюзова. Вопросами
тыла и снабжения нельзя, конечно, заниматься, не зная
оперативной обстановки...
После этого объяснения все стало на свое место.
У меня с тов. Кириченко установились нормальные, де-
ловые, а позднее, я бы сказал, даже дружеские отно-
шения.
6
Южный фронт в то время представлял собой боль-
шой и сложный военный организм, объединявший сотни
тысяч людей, значительное количество разнообразной
боевой техники, множество различных вспомогательных
служб и предприятий, двигавшихся вслед за войсками
по обширной территории Приазовья и Донбасса. Во
фронте насчитывалось двадцать восемь стрелковых ди-
визий, два механизированных и один кавалерийский
корпус, три танковые бригады, воздушная армия.
155
Наземные войска также объединялись в армии.
Была 2-я гвардейская армия, которой командовал гене-
рал-лейтенант Я. Г. Крейзер. Была 5-я ударная, возглав-
лявшаяся генерал-лейтенантом В. Д. Цветаевым. Была
28-я армия под командованием хорошо знакомого мне
по Брянскому фронту генерал-лейтенанта В. Ф. Гераси-
менко. 44-й армией командовал генерал-майор В. А. Хо-
менко, 51-й — генерал-лейтенант Г. Ф. Захаров.
Освободив Ростов и Новочеркасск, мы вступили
в пределы Советской Украины — на территорию Сталин-
ской и Ворошиловградской (ныне Луганской) областей.
Задержка произошла только на рубеже реки .Миус, где
противник оказал нам упорное сопротивление. Немецкое
верховное командование именно здесь рассчитывало
стабилизировать положение южного крыла советско-
германского фронта.
После нескольких безуспешных попыток сломить
упорство врага паши войска вынуждены были перейти
к временной обороне. Но и в обороне боевая инициатива
оставалась в наших руках. Установившееся на фронте
затишье было весьма относительным. Мы все время со-
вершали огневые налеты на позиции противника, прово-
дили разведку боем, а самое главное, тщательно изучали
врага и всесторонне готовились к предстоящим боям.
Однако и гитлеровцы не сидели сложа руки. По всем
данным, они тоже готовились к активным действиям.
Чувствовалось, что противник не хочет мириться с поте-
рей Ростова и тем более не собирается пускать нас
дальше реки Миус. Гитлеровское командование пони-
мало, что с потерей этого рубежа создалась бы реаль-
ная угроза коммуникациям и тылу всей донбасской
группировки немецких войск. Прорыв вражеской обороны
на реке Миус означал изгнание оккупантов из Донбасса,
который они считали «вторым Руром».
Однажды в полосе 44-й армии был схвачен немецкий
унтер-офицер. Он пришел в расположение наших войск
сам, но не сдаваться, а тоже достать «языка». Гит-
леровское командование тонко играло на чувствах
своих солдат. Солдатам хотелось домой. Война им
надоела. За право получить отпуск в Германию они го-
товы были идти на любой риск. И фашистские офицеры
с присущим им вероломством использовали это есте-
ственное желание своих солдат: отпуск в Германию стал
156
обычным вознаграждением добровольцам, вызвавшимся
на выполнение особо опасного задания. Он полагался, в
частности, и тем, кто достанет «языка». И вот этот
унтер-офицер тоже решил, как говорится, попытать сча-
стья. Сутки полз он к нашему парному посту. Выждал,
когда один из часовых отлучился, набросился на второго
и пытался его тащить. Но силы у них оказались рав-
ными. Завязалась борьба. А тут вскоре возвратился
второй наш боец, пырнул штыком гитлеровца, и иска-
тель счастья потерпел неудачу.
Пленный рассказал все, что знал о расположении
своих войск и огневых средствах. Но при допросе выяс-
нилось также, что ему известны многие подробности о
нашей обороне. Это настораживало. И к вечеру я подго-
товил проект приказа о строжайшей маскировке и созда-
нии дополнительных траншей, чтобы ввести противника
в заблуждение. Командующий одобрил и подписал этот
документ. Кроме того, по указанию Ф. И. Толбухина
штаб фронта разработал реальный, на случай перехода
противника в наступление, очень конкретный план обо-
ронительных действий с использованием вторых эшело-
нов и противотанковых резервов. Особое внимание уде-
лялось противотанковым бригадам; их у нас было мало,
а танкоопасных направлений — много.
Предусмотренные планом многочисленные варианты
оборонительных действий были проиграны на учениях.
Учения проводились с боевыми стрельбами, в тесном
взаимодействии с авиацией. Одновременно авиация
несла и боевую службу, прикрывая скопление наших
войск в районах учений от бомбовых ударов противника.
И эта предосторожность оказалась не лишней. Однажды
гитлеровцы действительно предприняли попытку атако-
вать с воздуха наши обучавшиеся войска. Но в воздуш-
ном бою они потеряли несколько самолетов, и после
этого вражеская авиация над районами учений почти
не появлялась.
Однако, готовя войска к отражению возможного на-
падения со стороны противника, мы не ослабили своих
забот о возобновлении наступательных действий.
Во втором эшелоне у нас находились 2-я гвардей-
ская армия, 4-й механизированный корпус, 4-й кавале-
рийский корпус. Резерв солидный! И все это предназпа-
157
чалось для развития успеха в глубине обороны про-
тивника.
Нужно было решить, как лучше пропустить эту огром-
ную массу войск и боевой техники через боевые порядки
дивизий первого эшелона и обеспечить снабжение их
всеми необходимыми материальными средствами в ходе
наступления. С этой целью на наших учениях отраба-
тывались действия крупных механизированных групп
в различных условиях: когда оборона противника
прорвана не полностью, когда бой идет за овладение
второй полосой обороны, когда противник ввел в бой
значительные резервы.
Артиллеристы, танкисты и пехотинцы проверяли мощь
своих огневых средств, стреляя по реальным целям. Для
этого в район учений подтягивались захваченные у про-
тивника «пантеры», «тигры» и прочие бронированные
«звери».
Широко практиковалась и так называемая «обкатка»
пехоты, т. е. свои танки пропускались через свои же
окопы, в которых продолжали оставаться стрелки, авто-
матчики, пулеметчики и минометные расчеты. Бойцы
убеждались на практике, что танк совсем не страшен,
когда он идет над окопом. Наоборот, окоп и траншея
опасны для самого танка, так как оттуда в любой момент
может вылететь связка гранат.
Полезность таких учений состояла еще и в том, что
на них проходили хорошую школу наши штабные офи-
церы и командиры частей. Здесь совершенствовались
методы управления войсками и тщательно отрабатыва-
лись вопросы взаимодействия.
Не обходилось и без досадных оплошностей. Однажды
вдруг наша фронтовая газета опубликовала простран-
ную статью с фотографиями о боевой подготовке кавале-
ристов. По этому выступлению газеты даже самый
неискушенный разведчик мог составить довольно верное
представление о наших замыслах и даже о средствах,
какими мы для этого располагаем. Пришлось сделать
внушение редактору полковнику Ю. М. Кокореву. Тот
был немало удивлен таким оборотом дела. Ведь неза-
долго до того газету критиковали на собрании партий-
ного актива за то, что она мало уделяет внимания боевой
учебе. Тов. Кокореву хотелось «исправить недочет», но
он впал при этом в иную крайность.
158
Были и другие неприятности. И о них тоже следует
сказать, чтобы у читателя не создавалось впечатления,
будто автор выставляет напоказ только хорошее.
Закончив одно большое учение, я пригласил коман-
дира 4-го гвардейского механизированного корпуса ге-
нерала Танасчишина ехать в штаб со мной и на моей
машине. Он попытался отказаться — ему почему-то
очень хотелось поехать вместе с командующим гвардей-
скими минометными частями генералом А. Д. Зубако-
вым. Но мне нужно было решить с Танасчишиным какие-
то неотложные вопросы, и я настоял на своем.
Через несколько минут после нас выехал и генерал
Зубанов. Он любил водить машину сам и в пути потер-
пел катастрофу.
Едва мы приехали в штаб, как меня вызвали к коман-
дующему. Федор Иванович встретил взволнованным
вопросом:
— Разве вы не вместе ехали?
— С кем?
— С Зубановым.
— Нет, я выехал раньше.
— А знаете, что он погиб?..
Для меня это сообщение оказалось совершенно
неожиданным. Хороший был генерал, все его уважали за
храбрость, решительность, ум, человечность, и вот так
нелепо расстался с жизнью.
Этот печальный случай лишний раз убедил меня, что
незачем нашему брату без крайней необходимости брать
в собственные руки руль автомобиля. За рулем водитель
должен все мысли сосредоточить на управлении маши-
ной, а разве генерал, обремененный многочисленными
заботами, может сделать это?
Уметь водить автомобиль мы обязаны все. Но это
не самоцель. Вождению следует уделять внимания никак
не больше, чем, скажем, тренировке в стрельбе из лич-
ного оружия.
7
В конце мая вернулся из очередной поездки в Москву
представитель Ставки А. М. Василевский. В тот же день
он пригласил к себе Толбухина, Гурова и меня для
ознакомления с планами на ближайшее будущее.
159
Начал он с оценки военно-политической обста-
новки. И тут я, кажется, впервые услышал, что победы,
одержанные Советской Армией в зимнюю кампанию
1942/43 года, положили начало коренному перелому
не только в ходе Великой Отечественной войны, но и всей
второй мировой войны.
— Становится все более и более ясным, — говорил
Александр Михайлович, — что фашистская Германия за-
метно ослабевает, а Советский Союз, развертывая свои
резервы, становится все сильнее и могущественнее. Наши
войска превосходят сейчас противника и в количествен-
ном, и в качественном отношении, что создает весьма
благоприятные условия для развертывания активных
наступательных действий летом 1943 года. К тому же
мы располагаем теперь солидным опытом ведения на-
ступательных операций крупного масштаба. Генералы и
офицеры научились лучше управлять войсками. Повсе-
местно наблюдается укрепление дисциплины и порядка,
заметно повысилась организованность.
Тов. Василевский отметил также, что в результате
разгрома немецко-фашистских войск под Сталинградом
еще больше укрепился моральный дух всего советского
народа, возрос авторитет нашей партии как на фронте,
так и в тылу. При этом была названа поразившая нас
всех цифра: в 1942 году в партию влилось мощное по-
полнение— 1 340 000 человек.
Упрочилось и международное положение Советского
Союза. Поражение гитлеровцев под Сталинградом эхом
откликнулось во всем мире. Не только в Европе, но и во
многих странах Азии все шире стало развиваться нацио-
нально-освободительное движение.
Всесторонне учитывая сложившуюся обстановку,
Ставка планировала на лето 1943 года ряд новых сокру-
шительных ударов прежде всего по наиболее крупным
группировкам гитлеровских войск на орловском и бел-
городско-харьковском направлениях. Наше Верховное
Главнокомандование уже располагало достаточно прове-
ренными данными о том, что именно там противник на-
меревается сам осуществить крупное наступление. На
основе этих данных было принято решение: измотать его
в оборонительном сражении, а затем ввести в действие
стратегические резервы и перейти в контрнаступление.
160
ЗНАТНЫЕ СНАЙПЕРЫ
Заместитель политрука Н.Мажара
Младший сержант Н. Шипин
Старший сержант П. Гармаш
Старший сержант Л. Дорогобид
2
Н. С. Хрущев и Р. Я. Малиновский среди населения в освобожденном
городе Шахты (1943 год)
Полковник
И. И. Ларин
Бригадный комиссар
А. Я. Сергеев
Схема 5. Группировка сил Южного фронта к лету 1943 года
— В этих условиях, — сказал в заключение А. М. Ва-
силевский, — войска Южного фронта должны приложить
максимум усилий, чтобы побольше сковать вражеских
дивизий на Миусе.
Прогнозы и планы Ставки, с которыми мы тогда по-
знакомились, очень скоро стали воплощаться в реальную
действительность.
5 июля 1943 года враг предпринял наступление под
Курском. Войска Центрального и Воронежского фронтов,
занимавшие там оборону, нанесли огромный урон его
ударным группировкам и 12 июля сами перешли в
контрнаступление.
Тут, как говорят, «приспел и наш черед». Начало на-
ступления войск Южного фронта было спланировано на
16 июля. Мы заранее разработали несколько вариантов
фронтовой операции.
П С. С. Бирюков
161
У нас, по существу, не было численного превосход-
ства над противником. А ведь он занимал исключительно
сильные позиции. Вражеская оборона на реке Миус на-
чала создаваться еще в октябре 1941 года, когда 1-я не-
мецкая танковая армия под командованием генерала
Клейста вынуждена была остановиться здесь для пере-
группировки и пополнения своих потрепанных частей.
После неудавшегося в ноябре того же года наступления
противника на Ростов его оборонительные сооружения
на этом рубеже подверглись дальнейшему совершенство-
ванию. Но особенно интенсивные инженерные работы
развернулись на Миусе после поражения немцев под
Сталинградом.
Миусский оборонительный рубеж, или «Миусфронт»,
как его называли немцы, состоял из трех полос. Первая
(главная) полоса обороны, глубиной до 11 километров,
проходила непосредственно по западному берегу реки
Миус. По всему переднему краю здесь тянулась сплош-
ная линия траншей с вынесенными вперед ячейками для
стрелков и пулеметными площадками. В ряде мест за
первой траншеей, на удалении 200—400 метров, была
отрыта вторая, а кое-где имелись и третьи траншеи.
Как по переднему краю, так и в глубине обороны
было построено много дзотов и дотов с железобетон-
ными колпаками. Подступы к главной полосе обороны
прикрывались проволочными заграждениями в два—три,
местами даже в десять рядов, а также противопехот-
ными и противотанковыми минными полями. Глубина
минных полей доходила до 200 метров, а плотность —
до 1800 мин на километр фронта.
Вторая полоса обороны была подготовлена по линии
Красный Кут, Мануйлово, река Крынка и далее по реке
Мокрый Еланчик до Таганрогского залива. Между пер-
вой и второй полосами имелась промежуточная оборони-
тельная позиция, состоявшая из системы опорных пунк-
тов. На подступах к каждому из таких пунктов, если
отсутствовали естественные препятствия, создавались
противотанковые рвы, эскарпы и другие инженерные за-
граждения. Между промежуточной позицией и второй
полосой обороны были оборудованы отсечные позиции.
Третья полоса проходила восточнее города Сталино
и далее на юг по реке Кальмиус, на удалении 40—50 ки-
лометров от западного берега Миуса.
162
16 июля 1943 года стоял жаркий, совершенно безвет-
ренный день. К назначенному сроку командующий и я
прибыли на наблюдательный пункт.
Все приготовления к наступлению были закончены.
Возвращались с боевого задания последние эшелоны
ночных бомбардировщиков. Почти тотчас же началась
артиллерийская подготовка. Передний край обороны
противника окутали черные тучи дыма и пыли. А у нас
над головами уже гудели наши пикирующие бомбарди-
ровщики и штурмовики. Они устремились туда же!
Немецкое командование, конечно, знало о подготовке
войск Южного фронта к наступлению, однако определить
точно место, время и направление нашего удара враг не
сумел. Больше того, гитлеровцы все еще тешили себя
надеждой, что мы, пожалуй, даже не рискнем предпри-
нять прорыв на реке Миус. Они были уверены, что ника-
кая артиллерия не сможет разрушить их укреплений.
Развитая система траншей и хорошо оборудованные
прочные убежища должны были, по их мнению, надежно
укрыть немецкую пехоту от снарядов и авиабомб.
Нам действительно пришлось нелегко. Несмотря на
героизм войск, наступление развивалось очень медленно.
Наиболее сильное сопротивление оказывали опорные
пункты противника, расположенные западнее Дмитриев-
ки и в районе Мариновки. Здесь остались не поражен-
ными артиллерией прочные железобетонные укрепления,
и наступавшие части несли большие потери.
Во второй половине дня, несколько оправившись от
потрясения, немецкие войска на некоторых направле-
ниях стали предпринимать контратаки. Из ближайшего
тыла к ним подходили танковые резервы. Ожили многие
из разрушенных огневых точек. Однако на направлении
главного удара — в районе Ясиновского и Алексеевки —
нам удалось прорвать первую линию вражеских тран-
шей.
Чтобы задержать дальнейшее продвижение наших
войск, немецкое командование перебросило к месту
прорыва 16-ю моторизованную дивизию, готовившуюся к
отправке под Курск, и с ходу ввело ее в бой. С юга сюда
же торопились на автомашинах подразделения 111-й и
336-й пехотных дивизий, с севера — 32-я дивизия и унтер-
офицерская школа 6-й армии. А 19 июля наша разведка
И* 163
установила, что возвращена с пути следования на харь-
ковское направление 23-я танковая дивизия.
— Это уже половина победы, — констатировал Алек-
сандр Михайлович.
Его оптимизм передавался-и нам. Но в то же время
мы чувствовали, что наши 5-я ударная и 28-я армии на-
чинают выдыхаться. Для развития наступления решено
было ввести второй эшелон фронта — 2-ю гвардейскую
армию.
Красиво выдвигалась она вперед, под прикрытием
самолетов с воздуха и зенитчиков — с земли. Однако в
дальнейшем действия ее оказались недостаточно энер-
гичными, и решительного перелома в ходе нашего на-
ступления не произошло.
Еще в то время, когда 2-я гвардейская армия под-
ходила к фронту, в полосе действий 5-й ударной армии
противник ввел в бой переброшенные с белгородского
направления эсэсовские дивизии «Готенкопф», «Райх» и
3-ю танковую. Одновременно с этим немецкая бомбар-
дировочная авиация обрушила на боевые порядки этой
армии, а также и на 2-ю гвардейскую мощные бомбовые
удары. Бомбардировщики действовали поэшелонно.
В каждом'эшелоне насчитывалось до 100—120 самоле-
тов Ю-87. Временами над полем боя появлялись и Хе-111.
За один день по войскам 2-й гвардейской и 5-й удар-
ной армий противник произвел более 3000 самолето-вы-
летов. Это повлекло за собой значительные потери с на-
шей стороны и еще больше замедлило темпы наступ-
ления.
По поручению командующего фронтом я срочно вы-
ехал во 2-ю гвардейскую армию. Едва приблизившись к
ее КП, попал под сильную бомбежку, и тут же на моих
глазах разгорелся ожесточенный воздушный бой. За ка-
кие-нибудь двадцать минут на землю рухнули шесть
немецких бомбардировщиков. Но противник не считался
с потерями, и интенсивность его налетов не снижалась.
Командующего 2-й гвардейской армией генерала
Крейзера я встретил в недавно отбитой у противника
траншее. Он доложил обстановку и кивнул на небо:
— Не можем поднять головы.
В этот момент, как бы в подтверждение его слов, по-
явилась новая волна вражеских бомбардировщиков.
164
— Где сейчас второй гвардейский механизированный
корпус Свиридова? — осведомился я.
Крейзер указал его район расположения по карте и
со вздохом добавил, что положение этого корпуса для
него самого недостаточно ясно: радиосвязь со Свиридо-
вым нарушена, а пройти туда невозможно.
Я был глубоко неудовлетворен этим докладом.
Показалось, что он мне доложил неточно, и, несмо-
тря на непрекращающуюся бомбежку, я решил сам про-
браться к Свиридову. Это оказалось действительно груд-
ным и очень рискованным делом. По пути пришлось не-
однократно оставлять машину и лежать в воронках от
бомб, пережидая очередной налет.
Но на КП корпуса все оказалось иначе. Здесь было
спокойно. Самолеты немцев шли над позициями кор-
пуса и не трогали их, а бомбили, главным образом сзади,
войска других корпусов, несколько отставших и тщетно
пытавшихся продвинуться вперед.
— Почему же вы остановились? Какое имеете на это
право? — навалился я на Свиридова.
Вместо ответа он подал мне тетрадь телефонных пе-
реговоров, в которой дословно было записано распоря-
жение, отданное тов. Свиридову лично тов. Крейзером:
наступление временно приостановить.
Это шло вразрез с решением командующего войсками
фронта и ставило под угрозу срыва всю фронтовую опе-
рацию. В самой категорической форме я приказал Сви-
ридову возобновить наступление.
Тут как раз восстановилась радиосвязь с КП
армии. Я вызвал тов. Крейзера, и у нас с ним состоялся
весьма неприятный разговор. Потом мне удалось свя-
заться с Ф. И. Толбухиным. Он тоже был возмущен за-
держкой 2-го механизированного корпуса и подтвердил
мой приказ о продолжении решительного наступления.
Однако противник воспользовался нашим промедлением,
подтянул еще больше бронечастей и усилил массирован-
ные удары с воздуха по войскам 2-й гвардейской,
5-й ударной и 28-й армий. Начались затяжные кровопро-
литные бои, продолжавшиеся без перерыва семнадцать
суток. Каждый метр земли отвоевывался у противника с
невероятными усилиями.
Во второй половине дня 30 июля наши подразделе-
ния, оборонявшие Степановку, подверглись одновремен-
165
ной контратаке силами 100 немецких танков с пехотой.
Утром 31 июля в двух километрах северо-восточнее Сте-
пановки пошли в контратаку до 150 танков и штурмовых
орудий. Еще тяжелее оказались для нас 1 и 2 августа.
Солнце пекло, земля чадила, и над полем боя все время
стоял гул танковых и авиационных моторов.
Ценой огромных жертв немцам опять удалось оста-
новить наступление наших войск на Миусе. Видя бес-
плодность дальнейших попыток прорвать миусские пози-
ции врага теми силами, какие имелись в нашем распоря-
жении, командование фронта решилось на отвод войск
в исходное положение — на рубеж, откуда семнадцать
дней назад мы начинали наступление.
В чем была причина этих неудач? Прежде всего, ко-
нечно, в нерешительности действий войск второго эше-
лона фронта — 2-й гвардейской армии. Но справедливо-
сти ради следует сказать, что с вводом в бой второго
эшелона мы несколько поспешили.
Военный совет Южного фронта был крайне недоволен
результатами этой операции. Думалось, что мы не спра-
вились с поставленной перед нами задачей. Однако
Ставка рассудила иначе. Александр Михайлович Васи-
левский'очень обрадовал нас, сообщив, что там действия
войск Южного фронта получили положительную оценку.
И действительно, главная цель была достигнута: Гитлер
не только не смог снять ни одной дивизии с «Миусфрон-
та» для отправки под Курск, а, наоборот, вынужден был
снимать дивизии с других фронтов и бросать их против
нас.
В результате двухнедельных боев на реке Миус не-
мецкие войска понесли большие потери. Во многих пол-
ках сохранилось лишь 30—40% личного состава и бое-
вой техники. Всего было убито и ранено до 35 тысяч гит-
леровцев, а также уничтожено несколько сотен танков
и штурмовых орудий.
Но еще более важно было то, что немцы потеряли
веру в непреодолимость своих миусских позиций, а мы
убедились, что можем их прорвать.
Для войск Южного фронта июльская операция была
своего рода генеральной репетицией. Жаль только, что
репетиция эта обошлась нам слишком дорого.
166
В первых числах августа Южный фронт снова начал
готовиться к наступлению. Закипела работа как в
штабе, так и в войсках. Все чаще и чаще наведывался
ко мне начальник тыла генерал Н. П. Анисимов для
уточнения вопросов о пополнении запасов материальных
средств. Политработники дневали и ночевали в частях,
разъясняя личному составу значение прошедших и за-
дачи предстоящих боев.
10 августа поздно вечером я, как обычно, сидел за
своим рабочим столиком, углубившись в расчеты пред-
стоящей операции. Скрипнула дверь. Я даже не поднял
головы, полагая, что это вошел адъютант.
Но вот чья-то рука легла ко мне на плечо, и про-
звучал вопрос:
— Устал?
За моей спиной стоял Федор Иванович Толбухин.
Я тоже поднялся, намереваясь доложить ему один из
вариантов оперативного построения войск.
— Сейчас не надо, — остановил меня командую-
щий. — В вашем распоряжении вся ночь. Я буду смот-
реть план в во-семь часов утра. Тогда мы разберем все
подробно.
— Мне осталось только проверить расчеты.
— Вот и отлично. Проверяйте хорошенько, а то зав-
тра нас вызывают с планом в Ставку. Вылетаем в Мо-
скву в четырнадцать часов.
Федор Иванович медленно повернулся и вышел. Чув-
ствовалось, что и он очень устал.
Ночь стояла душная. В комнате жарко. Но на окон-
чательную отработку всех документов у меня остается
только несколько часов. Я собрал своих ближайших по-
мощников, поставил перед каждым конкретные задачи
и попросил их еще и еще раз самым тщательным обра-
зом проверить все наши расчеты.
С мыслью о предстоящей операции, в положитель-
ном исходе которой мы уже не сомневались, штаб рабо-
тал всю ночь. Часов в пять ко мне в комнату зашел
адъютант. Он открыл ставни и выключил свет. Солнеч-
ный луч осветил лежавшую на столе карту. Всеми цве-
тами радуги засияли на ней кружки, овалы, стрелки и
167
другие условные обозначения, нанесенные цветными ка-
рандашами.
— Уже утро? — удивился я.
...После завтрака меня внимательно выслушал коман-
дующий, а ровно в 14 часов мы поднялись в воздух.
Самолет взял курс на Москву.
Г Л А В 4 Ш Е С Т А Я
ОСВОБОЖДЕНИЕ ДОНБАССА
1
з Москвы возвратились обод-
ренные вниманием Ставки.
Разработанный нами план предстоящей операции был
одобрен и утвержден. Я испытывал чувство гордости за
то доверие, которое оказывал нам лично И. В. Сталин.
Прошло много лет, но и теперь память сохранила де-
тали этой встречи.
Когда я закончил доклад, товарищ Сталин встал,
прошелся возле стола и сказал:
— Операция задумана и спланирована хорошо. У нас
есть все основания полагать,’ что она будет проведена
успешно. Какое ваше мнение? — неожиданно спросил он
Ф. И. Толбухина.
Федор Иванович ответил, что в успехе не сомне-
вается, только вот у фронта маловато в резерве подвиж-
ных соединений для развития успеха в глубине.
— А как вы на это смотрите, товарищ Антонов? —
обратился Сталин к Начальнику Генерального штаба.
А. И. Антонов поддержал нашу просьбу и заявил, что
у Ставки есть возможность оказать нам помощь. При
этом он внимательно смотрел в глаза Сталину. Я слы-
169
шал, что Иосиф Виссарионович не любил, если говоря-
щий с ним человек «прячет глаза».
— Используйте эту возможность, товарищ Анто-
нов,— приказал Верховный Главнокомандующий. — Вы-
делите для Южного фронта один—два танковых кор-
пуса и, желательно, один кавалерийский. — Он сделал
паузу, попыхтел своей трубкой и добавил: — Учитывая
донские просторы, конница вместе с танковыми соеди-
нениями может сделать полезное дело. — А затем, обра-
щаясь уже к Толбухину, посоветовал: — Нужно не-
пременно конницу использовать в сочетании с механизи-
рованными войсками.
В нашем плане именно это и предусматривалось. Но
то, что об этом сказал Сталин, было в то время крайне
важно...
Часа через четыре после вылета из Москвы нас встре-
тило в воздухе звено наших истребителей. Командующий
воздушной армией предусмотрительно выслал их для
сопровождения нашего самолета в прифронтовой зоне.
Мы несколько снизились — пошли почти «на бреющем».
Значит, уже недалеко аэродром посадки, а там рукой
Подать и до штаба фронта.
Мне, как говорится, не сиделось на месте. Утвержде-
ние нашего плана Ставкой — это ведь только начало
дела. Теперь предстояло провести план в жизнь. А это
означало новые бессонные ночи и полные напряженной
работы дни. Если в тылу на колхозных полях, над кото-
рыми мы только что пролетали, заканчивалась уже
уборка урожая, то у нас начиналось что-то вроде посев-
ной кампании. В самом деле, что посеешь — то и пож-
нешь; как подготовишься к операции — такие будут и
результаты...
Сразу же по возвращении на КП фронта Ф. И. Тол-
бухин приказал собрать руководящий состав, до коман-
дира корпуса включительно. Все прибывшие по этому
вызову были в бодром, приподнятом настроении. Весть
о том, что нас вызывали в Ставку, уже дошла до них,
и каждый понимал, что войскам фронта в ближайшее
время предстоит наступление.
Перед собравшимися первым выступил Федор Ивано-
вич. На основе информации, полученной в Ставке, он
сделал обстоятельный доклад о военно-политическом по-
170
ложении Советского Союза и задачах войск Южного
фронта.
Я, конечно, не могу припомнить сейчас все, что он
говорил, но основное все же сохранилось в памяти. Осо-
бый упор был сделан командующим на то, что победы
наших Вооруженных Сил, одержанные в зимней кампа-
нии 1942/43 г., положили начало коренному перелому в
ходе Великой Отечественной войны. Подчеркивалось
также, что это результат усилий всего советского на-
рода, свидетельство дальнейшего укрепления экономиче-
ского, политического и военного могущества Советского
Союза. Благодаря правильной политике Коммунистиче-
ской партии военно-хозяйственный потенциал страны
поднялся на такой уровень, при котором Вооруженные
Силы смогут получить все необходимое для разгрома
фашистской Германии.
После такого вступления тов. Толбухин подошел к
карте, показал и подробно охарактеризовал группировку
советских войск.
— Контрнаступление советских войск, начавшееся в
районе Курска, должно в ближайшее время перерасти
в общее наступление на широком фронте, — заявил он.—
В плане этого стратегического наступления перед
Южным фронтом стоит ответственная задача — разгро-
мить донбасскую группировку противника и освободить
Донбасс.
Затем командующий остановился на характеристике
противостоящих Южному фронту немецко-фашистских
войск.
— В оценке противника, — отметил Федор Ивано-
вич, — нужно всегда быть объективным и стремиться
правильно определить его силы и характер обороны.
Учтите, перед нами стоят опытные войска, прошедшие
большую боевую школу...
Миусский рубеж обороняла тогда 6-я немецкая ар-
мия. В составе ее были три армейских корпуса, объеди-
нявших 11 дивизий. Непосредственно против войск Юж-
ного фронта в полосе протяженностью около 180 км в
первом эшелоне оборонялись 7 пехотных и 1 авиаполе-
вая дивизии. Кроме того, в донбасскую группировку
противника входила его 1-я танковая армия, а в опера-
тивной глубине имелась еще крымская армейская груп-
пировка.
171
Правее нас, на рубеже реки Северный Донец, дейст-
вовали войска Юго-Западного фронта под командова-
нием генерала армии Р. Я. Малиновского. Обратив на
это внимание собравшихся, командующий перешел к из-
ложению общего замысла операции.
Замысел был очень широким. Концентрическими уда-
рами двух фронтов предстояло разгромить главные силы
гитлеровской группировки армий «Юг» и полностью ос-
вободить Донбасс. В дальнейшем войска Юго-Западного
фронта имели задачу выйти в район Запорожья, а вой-
ска Южного фронта — развивать наступление в Север-
ной Таврии к низовьям Днепра и Крымскому перешейку.
При прорыве обороны противника на реке Миус вой-
ска Южного фронта главный удар наносили силами
5-й ударной, 2-й гвардейской и 28-й армий в 25-километ-
ровой полосе, ограниченной населенными пунктами
Дмитриевка и Ясиновский.
5-я ударная армия (командующий генерал-лейтенант
В. Д. Цветаев, член Военного совета И. Б. Булатов, на-
чальник штаба полковник А. П. Пенчевский) основные
усилия сосредоточивала на своем левом фланге в
направлении Калиновка, Артемовна. Ей предстояло про-
рвать вражескую оборону на фронте в 13,5 км север-
нее Куйбышево и, уничтожив засевшего там против-
ника, выйти на рубеж Степановка, Амвросиевка, Кутей-
никово.
2-я гвардейская армия (командующий генерал-лей-
тенант Г. Ф. Захаров, член Военного совета генерал-
майор Н. Е. Субботин, начальник штаба генерал-майор
В. Н. Разуваев) должна была прорвать вражескую обо-
рону на 9-километровом фронте южнее Куйбышево и
развивать удар в западном направлении с целью выхода
на рубеж реки Кальмиус в районе Каракубстроя. Этим
создавалось охватывающее положение по отношению к
группировке войск противника в центре Донбасса.
28-я армия (командующий тенерал-лейтенант
В. Ф. Герасименко, член Военного совета генерал-майор
А. Н. Мельников, начальник штаба генерал-майор
С. М. Рогачевский), прорывавшая оборону противника
на узком участке севернее Ясиновский, получила задачу
наносить удар в направлении Анастасиевка, Федоровка,
а затем во взаимодействии с 44-й армией, механизиро-
ванными и кавалерийскими соединениями завершить ок-
172
Схема 6. Прорыв обороны противника на реке Миус и освобождение Донбасса
ружение и уничтожение немецких войск в районе Та-
ганрога.
Оперативное построение армий, осуществлявших про-
рыв, было принято в два и три эшелона. Соединениям
первого эшелона придавались танковые части прорыва.
Плотность орудий и минометов на направлении главного
удара составляла: в 5-й ударной армии — около 100, а
во 2-й гвардейской и 28-й армиях — до 200 стволов на
1 км фронта.
Войскам 51-й армии, действовавшим на правом
фланге, и 44-й армии — на левом, ставились задачи с
ограниченными целями: сковать противостоящие им
вражеские соединения.
В заключение командующий ознакомил присутство-
вавших с данными Ставки о том, что на «Миусфронте»
противник рассчитывает измотать и обескровить наши
войска, а затем захватить инициативу в свои руки.
— Но это ему не удастся, — твердо сказал Федор
Иванович. — Завоеванную инициативу мы из своих рук
не выпустим. Главное, к чему надо стремиться, — осу-
ществить прорыв как можно глубже и своевременно
ввести в него танковые и кавалерийские корпуса...
После выступления командующего слово было пре-
доставлено мне. Я в деталях ознакомил руководящий со-
став фронта с оперативным построением войск, с их
ближайшими и дальнейшими задачами по этапам, с глу-
биной операции и темпами наступления. Доложил состав
сил и средств усиления для армий, действующих на
главном направлении. Подробно изложил вопросы взаи-
модействия, особо выделив задачи 8-й воздушной армии.
Остановился на вопросах управления, оперативной ма-
скировки. Объявил календарный план всех подготови-
тельных мероприятий.
Перед операцией нам предстояло произвести значи-
тельную перегруппировку войск, проиграть различные ва-
рианты наступления и пополнить запасы материально-
технических средств с таким расчетом, чтобы их хватило
на всю операцию.
Совещание несколько затянулось. Да и по оконча-
нии его собравшиеся не спешили разъезжаться. На
фронте руководящему составу не часто приходилось
встречаться так вот, всем вместе. И если это случалось,
174
то, как правило, разговорам старых боевых товарищей
не было конца.
Но уже на следующий день и в штабе фронта, и в
войсках закипела напряженная работа. Поголовно все
включились в подготовку к большому и ответствейному
делу.
2
Для развития успеха нашей ударной группировки в
глубине была создана подвижная конно-механизирован-
ная группа из 4-го механизированного и 4-го гвардей-
ского Кубанского кавалерийского корпусов. Учитывая
то, что опыта по применению таких групп мы еще не
имели, нам пришлось очень много потрудиться над раз-
работкой порядка ввода ее в прорыв и организацией
взаимодействия между танками, кавалерией и мотопе-
хотой на всех этапах операции. Были тщательно учтены
также все недочеты, имевшие место при вводе второго
эшелона в июльской операции.
Штаб фронта предполагал, что этой подвижной
группе неизбежно придется столкнуться с танковыми
соединениями противника, на вооружении которых име-
лись танки типа «Тигр» и самоходные орудия «пантера».
Поэтому пришлось усилить ее более мощной артилле-
рией.
С командным составом мы еще раньше провели спе-
циальное учение, на котором проигрывалась тема «Ввод
механизированных и кавалерийских соединений в про-
рыв и действия их в глубине обороны противника». Это
было чрезвычайно полезное и совершенно необходимое
дело. Уча других, мы учились и сами. На занятиях при-
ходилось прислушиваться к голосу боевых командиров,
порой даже перестраиваться на ходу, а иногда до седь-
мого пота растолковывать этим же командирам соеди-
нений, как надо и как не следует поступать в каких-то
конкретных случаях.
Очень много внимания пришлось уделять изучению
местности и оборонительных сооружений противника.
Вся оборонительная полоса гитлеровцев была сфотогра-
фирована в плане и в перспективе. Фотосхемы, на кото-
рых четко вырисовывалась система вражеской обороны
и хорошо просматривались отдельные ее детали, штаб
заблаговременно разослал в войска. Из населения, а ча-
175
стично из своих же бойцов были подобраны проводники,
знающие местность в полосе каждой дивизии и особенно
по маршруту движения конно-механизированных групп.
Огромную работу проделал в это время партийно-
политический аппарат. На открытых партийных собра-
ниях обсуждались задачи коммунистов и комсомольцев.
В подразделениях выпускались боевые листки. Видную
роль в мобилизации личного состава играли армейские
газеты, и особенно наша фронтовая — «Сталинское
знамя». Ее редактор полковник Ю. М. Кокорев учел
прошлые ошибки, держал постоянную деловую связь со
штабом и потому действовал осмотрительнее и вернее.
Войска наши обильно пополнились новыми людьми.
Пополнение прибыло из Сибири, а также из освобожден-
ных районов. Это, как всегда, прибавило забот и коман-
дирам, и политработникам. Новое пополнение нужно
было в кратчайший срок подтянуть до уровня бывалых
воинов, передать ему накопленный боевой опыт.
Вспоминается такой случай. Ехал я как-то в
4-й гвардейский механизированный корпус. Дорога
шла через лесок. Вижу, стоит там группа солдат, а впе-
реди офицер борется с сержантом. Борьба идет не на
шутку. То сержант перекинет через себя офицера, то
офицер бросится в ноги сержанту и так «приземлит» его,
что у того, наверное, искры из глаз сыплются... У офи-
цера щека оцарапана, кровь сочится.
Предполагая недоброе, я приказал шоферу остано-
вить машину. Подхожу к борющимся, спрашиваю
строго:
— Что это такое происходит?
Борьба прекратилась.
— Младший лейтенант Антонов, — представился
офицер. — Готовлю разведчиков к рукопашной схват-
.ке, — доложил он, а сам дыхание перевести не может.
— Не слишком ли увлеклись?
— Никак нет, товарищ генерал. Мы получили зада-
ние — достать «языка». Скоро идем в тыл к противнику.
Вот и тренируемся...
Позже мне стало известно, что тренировались они не
напрасно. Антонов со своей группой разведчиков захва-
тил и привел очень осведомленного офицера из крупного
176
штаба немецких войск, за что был удостоен звания Ге-
роя Советского Союза, а остальные участники поиска
получили боевые ордена...
Я всегда испытывал чувство радости, когда приезжал
в войска. Но в тот раз 4-й гвардейский механизирован-
ный корпус особенно порадовал меня. Командир его
генерал-лейтенант Т. И. Танасчишин умел управлять
своим сложным «хозяйством». Танки, окрашенные под
цвет местности, стояли готовые хоть сейчас идти в бой.
Танкисты имели геройский вид.
Обычно, когда наблюдаешь танковый бой со стороны,
кажется, что в машинах сидят какие-то сверхчеловеки
с железными сердцами. А посмотришь на танкистов где-
нибудь в районе сосредоточения — и убеждаешься: пе-
ред тобой обыкновенные советские люди, горячо любя-
щие свою Родину. Даже удаль у них какая-то по-своему
скромная. Это удаль хорошего заводского рабочего или
сноровистого колхозного тракториста...
От танкистов путь мой лежал в 4-й Кубанский гвар-
дейский кавалерийский корпус к генерал-майору
Н. Я. Кириченко. Дня за три до начала операции я по-
просил прибыть туда же командующего 8-й воздушной
армией, начальника штаба 5-й ударной армии, а также
командира 4-го гвардейского механизированного корпуса
для того, чтобы вместе с ними окончательно доработать
все вопросы по взаимодействию. В назначенное для
встречи время при входе в землянку я услышал обрывки
фраз довольно жаркого спора между Кириченко и
Хрюкиным. Спор касался взаимодействия конников с
авиацией в глубине обороны противника.
— Кто кого собирается обеспечивать? — спросил я,
пожимая генералам руки.
— Прошу, чтобы конница поддержала авиацию, —
вполне серьезно ответил мне тов. Хрюкин и даже не
улыбнулся.
«Умный человек, — подумал я, — а шутит не вовремя».
Но в следующую минуту Хрюкин рассеял недоразу-
мение.
— Мы уже договорились о порядке авиационного
прикрытия и авиаобеспечения боевых действий кавкор-
пуса, — сказал он. — Не можем вот только договориться
о том, чтобы и кавалерия помогала авиации.
12 С. С. Бирюзов
177
При этом Хрюкин развернул карту и указал на ней
ближайшие аэродромы противника. Командующий воз-
душной армией просил, чтобы конница, выйдя на опера-
тивный простор, захватила бы их внезапно, не дала гит-
леровцам возможности разрушить аэродромные сооруже-
ния и уничтожить материально-технические средства.
Ведь эти аэродромы так необходимы для последующей
работы нашей авиации.
Я всецело поддержал тов. Хрюкина.
Дальнейшая наша работа по уточнению вопросов
взаимодействия и ввода в прорыв конно-механизирован-
ной группы проходила, как выразился тогда генерал
Пенчевский, «при полном взаимопонимании и глубоком
уважении друг к другу». Если не считать, конечно, что
тот же тов. Хрюкин долго не хотел соглашаться, чтобы
часть штурмовой и истребительной авиации временно
была закреплена за конно-механизированной группой: он
опасался «распыления сил авиации»...
Еще детальнее отрабатывалось взаимодействие
командирами соединений и частей. Они буквально пол-
зали по переднему краю нашей обороны и при участии
представителей всех родов войск на месте уточняли, где,
когда, кто и что именно должен делать.
Все командные пункты переместились ближе к пере-
довой на курганы или, как они называются в здешних
местах, «могилы». Эти «могилы» возвышаются над ме-
стностью иногда до десяти метров, и в условиях равнин-
ной степи с них хорошо просматривалось поле предстоя-
щей битвы.
3
Когда все приготовления были закончены, командую-
щий доложил в Ставку, и управление фронта тоже стало
выдвигаться вперед. Это было в ночь на 17 августа
1943 года.
На передовой командный пункт, являвшийся в то же
время и нашим НП, сначала выехал я вместе с началь-
ником войск связи. Затем туда же проследовали коман-
дующий и член Военного совета фронта. Ночь стояла
темная. Синоптики обещали хороший безоблачный день.
Приближаясь к переднему краю, я обратил внима-
ние на необычную тишину. С досадой подумалось:
«А ведь всех предупреждали, чтобы огонь вели как
178
всегда». Но тут же я живо представил себе обстановку
в окопах первой линии, на огневых позициях артиллерии,
в танковых подразделениях, на аэродромах. Сейчас там
каждый по-своему ждет часа атаки.
Прижавшись к нагретой за день щедрым солнцем
стенке окопа, сидит в задумчивости пехотинец. Он уже
проверил все: и оружие, и подгонку снаряжения. Не за-
был на всякий случай, как бы невзначай, оставить другу
домашний адресок. Мало ли что может случиться в бою?
Конечно, в случае чего родные получат сообщение. Но
штаб сделает это сухо, официально, а у друга всегда
найдутся душевные слова, он опишет все обстоятельно,
не скупясь на детали...
У танкистов и летчиков свои заботы: не подведет ли
техника? У артиллеристов — свои; в эти минуты артил-
лерист думает прежде всего о том, как бы расчистить
огнем путь пехоте и танкам...
Перед моим мысленным взором возникает орденонос-
ный минометный расчет братьев-коммунистов Гуровых.
Все пятеро — Николай, Павел, Алексей, Дмитрий и
Михаил — хлопцы как на подбор. Сейчас они наверняка
томятся такими же думами и терпеливо дожидаются
команды или условного сигнала на открытие огня.
А саперы — те уже действуют. Пользуясь темнотой
ночи, они подползают к вражеским заграждениям, режут
ножницами колючую проволоку, снимают мины. Работа
сапера — тонкая и всегда полна опасных неожиданно-
стей. Недаром говорят: сапер ошибается один раз в
жизни. Ошибиться второй раз ему не дано...
В деле уже и связисты. Они в последний раз опро-
буют проводные линии, проверяют настройку радио-
средств — переговариваются.
Волнуются врачи: сколько будет раненых? Как
ужасно, когда привозят искалеченного человека, а ему
нельзя сразу оказать помощь, потому что не успели об-
работать привезенных раньше.
Даже повара озабочены больше обычного: хочется
лучше накормить солдат перед боем...
Словом, у всех в такой час нервы натянуты как
струна. Сам я тоже, конечно, не представляю исключе-
ния. Пока ехал на НП, раз десять задал себе вопрос:
«А все ли предусмотрено, не допущена ли где ошибка в
планировании операции?»
12*
179
С НП я некоторое время наблюдал за поведением
противника. Над передним краем его обороны изредка
поднимались в небо осветительные ракеты. Реже, чем
обычно, перебранивались пулеметы. Еще реже были ору-
дийные выстрелы.
За этими наблюдениями и застал меня командующий.
Несколько минут он постоял молча рядом со мной. По-
том взглянул на часы и приказал:
— Передай, Сергей Семенович, Хрюкину, чтобы при-
ступал.
Я спустился в блиндаж. Взяв телефонную трубку,
сразу услышал в ней голос командующего воздушной
армией. Он уже ждал команды.
— Хороша погодка, — сказал я для начала, давая
Хрюкину возможность хорошенько узнать по голосу и
меня.
— Не жалуюсь, товарищ ноль три.
Для взаимного опознавания этого было достаточно.
От меня последовала команда:
— Восемь, три, два...
Через несколько минут в воздухе послышался рокот
десятков моторов. В темном еще небе летели наши само-
леты. Их задача — нанести удар по резервам, железно-
дорожным станциям, штабам и пунктам управления про-
тивника.
Вскоре за линией фронта застучали зенитки. Затем
послышались взрывы бомб.
Хрюкин доложил о результатах. Особенно удачно
прошла бомбардировка вражеских пунктов управления.
К этому времени начало уже светать. Рассвет насту-
пал быстро. Облака над горизонтом приняли розовую
окраску. Командующий фронтом приказал начинать ар-
тиллерийскую подготовку.
Федор, Иванович старался быть спокойным, говорил
четким, уверенным голосом. Но чувствовалось по всему,
что он волновался. Волновались и все мы, его ближай-
шие помощники, хотя твердо были уверены, что те
неудачи, которые были у нас при первой попытке про-
рвать «Миусфронт», больше не повторятся...
Артподготовка началась дружно: в одно мгновение
мы увидели неисчислимое множество вспышек и впереди,
и с флангов, и сзади'. Вспышки от выстрелов и вспышки
от разрывов снарядов сверкнули почти одновременно.
180
Потом вздрогнула земля и раздался грохот, похожий на
бесконечный, раскатистый гром. Этот гром не утихал
больше часа, перемежаясь время от времени напоминав-
шими горный обвал залпами «катюш».
А «катюшам» глухо вторил «брат андрюша». Так
фронтовики прозвали другого представителя реактивной
артиллерии. Этот головастый снаряд запускали прямо
с земли с небольших деревянных подставок. Летел он,
оставляя за собой хвост огня, а разрывался как бомба.
Весил такой снаряд 100 кг.
Над передним краем обороны противника стояла чер-
ная, непроницаемая для взгляда стена дыма и пыли,
а артиллерия все продолжала свою разрушительную ра-
боту. И вдруг (опять мгновенно) она как будто стихла.
Но это был всего лишь обман слуха. В действительности
артиллеристы перенесли огонь в глубину, и грохот раз-
рывов несколько удалился.
Зато мы с предельной четкостью услышали дробь пу-
леметов. А над головами у нас загудели моторами штур-
мовики — их удар по переднему краю вражеской обо-
роны был как бы заключительным аккордом перед бро-
ском b атаку нашей пехоты и танков.
На этом несколько приглушенном фоне звуков боя
выделялись одиночные выстрелы противотанковых ору-
дий, бивших по противнику прямой наводкой. Они про-
изводили странное впечатление. Вроде как опоздала
пушчонка и тявкает...
В стереотрубу хорошо было видно, как продвигались
вперед войска 5-й ударной армии. По всему чувствова-
лось, что наступление развивается успешно. Теперь
только бы не ошибиться с вводом в бой вторых эшело-
нов. И самое главное — вовремя двинуть вперед по-
движную группу фронта!
Командующий поминутно спрашивает:
— Как дела у Кириченко?.. Что делает Танасчишин?
Едва успеешь переговорить с ними по радио и доло-
жить результаты, как снова вопрос:
— Где сейчас конница?.. А где штаб мехкорпуса?..
Затем Федор Иванович сам связался по телефону с
командующим 5-й ударной армией генералом Цветае-
вым. Эта армия в общем успешно наступала на Кали-
новку и Колпаковку. Но Цветаев просил поддержать его
ISt
с воздуха, и Толбухин выделил ему из своего резерва
два полковых вылета штурмовиков.
Я тем временем переговорил с командующим 2-й гвар-
дейской армией. У него дела шли несколько хуже. Не-
которые полки залегли перед траншеями врага. При-
шлось и здесь привлечь на помощь авиацию, а также по-
ставить дополнительную задачу фронтовой артиллерии...
После того как вражеская оборона на фронте Дмит-
риевка — Куйбышево была прорвана и войска 5-й удар-
ной армии углубились в расположение противника до
10 км, командующий фронтом отдал приказ ввести в
прорыв 4-й гвардейский механизированный корпус. Танки
с десантом автоматчиков, как в ворота, влетели в обо-
значенные флажками проходы через минные поля и за-
тем, развернувшись в боевые порядки, устремились на
оперативный простор.
Ввод в прорыв механизированного корпуса сразу дал
свои положительные результаты. Даже 2-я гвардейская
армия, которая встретила на своем пути наиболее оже-
сточенное сопротивление противника, начала наращивать
темпы наступления. Лишь 28-я армия, в полосе которой
оказалось наибольшее количество дотов и дзотов, в пер-
вый день операции продвижения не имела.
К вечеру мы подвели итоги и пришли к выводу, что
в целом фронт имеет успех, операция развивается в ос-
новном по плану. А еще сутки спустя исключительно
прочная главная оборонительная полоса врага была про-
рвана на всю глубину. 20 августа наши войска вели бои
уже на рубеже Степановка, Саур-Могила, Артемовна.
В результате глубокого вклинения соединений
5-й ударной армии противостоящая Южному фронту
группировка врага была разрезана на две части и ее
фланги оказались открытыми для ударов с севера и с
юга. Для ликвидации этой угрозы немцы начали снимать
части с менее активных участков фронта и сосредоточи-
вать их у основания нашего клина, намереваясь пере-
сечь его в районе Калиновки. Между 20 и 24 августа
сюда прибыла из Крыма 13-я танковая дивизия. Затем
26 августа разведка установила появление 9-й танковой
и боевой группы 258-й пехотной дивизий с Центрального
фронта. А 28 августа объявилась боевая группа
17-й танковой дивизии с изюм-барвенковского направ-
ления.
182
Но все эти меры были уже запоздалыми. Они не
могли спасти противника от разгрома на «Миусфронте».
Нам удалось вскрыть перегруппировку его глубоких
оперативных резервов и подготовить им надлежащую
встречу. Бомбардировочная авиация наносила по ним
удары еще на подходе. Затем их атаковали наши конно-
механизированные части.
В двадцатых числах августа противник вынужден
был оставить Алексеевку, Криничку, Александровку и
отойти на вторую полосу обороны, оборудованную по за-
падному берегу реки Крынка. Только здесь он бросил в
бой свою 13-ю танковую дивизию. Но из этого опять ни-
чего не получилось.
На шестой или седьмой день нашего наступления ко
мне привели взятого в плен фашистского офицера. На
допросе он заявил:
— Вы прорвали «Миусфронт», и вместе с этим у не-
мецкого солдата рухнула вера в самого себя и в своих
начальников.
Пленный только качал головой и удивлялся. Ему
было трудно поверить, что такие прочные оборонитель-
ные сооружения не смогли задержать наступление совет-
ских войск.
— Если уж их вы взяли, то перед вами не устоит ни
одна крепость...
Вот как заговорили гитлеровцы! Массовое изгнание
немецко-фашистских захватчиков с нашей земли продол-
жалось. И действительно, никакие крепости уже не могли
помочь противнику задержать наше победоносное на-
ступление.
В ночь на 27 августа мы ввели в прорыв 4-й гвардей-
ский Кубанский кавкорпус. Ему предстояло совместно с
другими войсками участвовать в разгроме таганрогской
группировки врага.
4
В Таганрогской операции наша кавалерия продемон-
стрировала высокие боевые качества, и потому мне хо-
чется рассказать о ее действиях поподробнее.
Перед вводом кавалеристов в прорыв артиллерия
произвела по противнику, оставшемуся на флангах, мощ-
ный огневой налет. Затем на участке ввода в прорыв
конницы рота танков со специальным оборудованием и
183
десантом автоматчиков очистила местность от колючей
проволоки и уничтожила ожившие огневые точки врага.
Первой проследовала 9-я Кубанская кавалерийская
дивизия под командованием генерала И. В. Тутаринова.
С ней находилась и оперативная группа штаба корпуса
во главе с полковником Г. А. Валюшкиным.
За 9-й вошла в прорыв 30-я кавдивизия во главе с
генералом В. С. Головским и 10-я под командованием ге-
нерала Б. С. Миллерова.
К рассвету кавкорпус, введенный в районе Амвроси-
евки, углубился на 40—50 км. Такое быстрое продвиже-
ние нашей конницы создавало реальную угрозу полного
окружения войск таганрогской группировки противника.
Он начал отход.
Первоначально кавалеристы ликвидировали лишь
отдельные гарнизоны и относительно небольшие подраз-
деления. Потом 10-я дивизия в конном строю вступила
в бой с вражеской кавалерийской дивизией и полно-
стью разгромила ее. Это была уже победа крупного
масштаба!
Развивая свой успех дальше, кавалерийские соеди-
нения вышли в долину реки Мокрый Еланчик и, повер-
нув на юг, сбили там прикрытие противника, а затем
ударом с тыла овладели населенными пунктами Мало-
Кирсановка, Греково-Тимофеевка, Ефремовка. Тем вре-
менем стрелковые и механизированные войска фронта
достигли рубежа Ново-Николаевка, Марфинская, Гри-
горьевка. Противнику были отрезаны основные пути от-
хода. Однако сплошного окружения нам создать не уда-
лось, и вражеское командование продолжало поспешно
отводить свои войска на запад, используя прибрежные
дороги, еще не перехваченные нашими передовыми ча-
стями.
В это время особенно отличился 38-й кавалерийский
полк под командованием подполковника И. К. Мина-
кова. Вырвавшись вперед, он один на один встретился с
немецкой пехотной дивизией и, спешившись, вступил с
нею в бой. Правда, эта дивизия была в свое время осно-
вательно потрепана на Кавказе 38-й Донской кавдиви-
зией, а перед самой встречей с полком Минакова по-
пала под удар нашей авиации. Однако и в таком состоя-
нии она представляла еще большую силу. Трудно ска-
зать, как закончился бы этот неравный бой, если бы у
184
полка Минакова был иной номер. Ошибочно приняв
38-й кавполк за 38-ю Донскую дивизию, немцы пришли
в ужас. А Минаков, прознав об этом, сразу же направил
к противнику парламентеров с кратким, но категориче-
ским посланием: «Предлагаю сдаться в плен. Командир
38-й казачьей дивизии».
Всю ночь совещались гитлеровцы и все-таки решили
принять ультиматум. Утром к Минакову прибыли два
немецких офицера с ответом. А часов в 12 дня пожало-
вал сам командир дивизии в сопровождении 44 офице-
ров. И какой же конфуз пережил гитлеровский генерал,
когда узнал, что вместе со своей дивизией он сдался в
плен советскому кавалерийскому полку!
В корпусе Кириченко командный состав был как на
подбор — молодец к молодцу, один лучше другого. Но,
пожалуй, больше других повезло в этом отношении
9-й кавалерийской дивизии. Не случайно она всегда вы-
делялась в боях своей напористостью и инициативой. Ее
командир генерал Тутаринов был блестящим организа-
тором и очень храбрым человеком. Этими же качествами
отличались и командиры полков.
Лучшим командиром полка считался там М. А. Кара-
петян. Вровень с ним стоял и заместитель по политиче-
ской части И. И. Шакин. Этому полку поручались самые
сложные задания. В бой он, как правило, шел в аван-
гарде.
Действуя со своим полком в тылу врага на удалении
30 км от линии фронта, Карапетян был ранен и потерял
зрение. Но как ни уговаривали его, он отказался эвакуи-
роваться в госпиталь до окончания боя. Собрав команди-
ров подразделений, Карапетян заявил:
— До тех пор пока вы не возьмете опорный пункт,
я полка не оставлю...
В подобранной тогда на поле боя записной книжке
немецкого офицера Альфреда Курца мы обнаружили та-
кую запись:
«Все, что я слышал о казаках времен войны
1914 года, бледнеет перед теми ужасами, которые мы
испытываем при встрече с ними теперь. Одно воспоми-
нание о казачьей атаке приводит меня в ужас, и я дрожу.
Даже ночью во сне меня преследуют казаки. Это
какой-то черный вихрь, сметающий все на своем пути.
Мы боимся казаков, как возмездия всевышнего. Вчера
185
моя рота потеряла всех офицеров, 92 солдат, три танка
и все пулеметы».
Да, в Таганрогской операции казаки действительно
показали себя во всей красе!..
События разворачивались очень стремительно. 29 ав-
густа после неудачных попыток прорваться на запад
противник стал отходить по побережью на юг, чтобы за-
тем вдоль Миусского лимана улизнуть на Мариуполь.
Для обеспечения этого маневра с северо-запада он вы-
ставил сильное прикрытие на рубеже Атамановка, Ново-
Хрещатик, Красный Луч, Латоново и неоднократно пере-
ходил здесь в контратаки крупными силами танков и
пехоты при поддержке авиации. Отражая эти сильные
контратаки и сбивая прикрытие врага, кавалерийские
сотни перехватили дорогу у Ломакина и взорвали мост
через Миусский лиман. А 30 августа войска 44-й армии
атаковали таганрогскую группировку гитлеровцев с во-
стока, тогда как с тыла по ней нанесли удар части
4-го гвардейского механизированного корпуса совместно
с кубанскими казаками.
К исходу 30 августа Таганрог был освобожден, а
таганрогская группировка войск противника разгром-
лена. Город достался нам целехоньким. Вражеские
команды разрушения и поджога, как и в Новочеркасске,
оказались застигнутыми врасплох и подверглись почти
полному истреблению. Попытки гитлеровцев эвакуиро-
ваться морем были сорваны действиями нашей авиации
и кораблей Азовской военной флотилии под командова-
нием контр-адмирала С. Г. Горшкова.
5
Разгром противника в районе Таганрога и успешно
развивавшееся в это время наступление войск Юго-
Западного фронта создали непосредственную угрозу дон-
басской группировке немцев. Однако 6-я немецкая ар-
мия в результате восстановления потрепанных в боях
дивизий и пополнения новыми соединениями, перебро-
шенными с других участков советско-германского
фронта, представляла еще значительную силу. Она имела
в своем составе 15 дивизий, из них три танковые.
К 1 сентября противнику удалось из района Саур-
Могилы нанести контрудар, отбросить некоторые части
186
5-й ударной армии и выйти к тылам 2-го и 4-го гвардей-
ских мехкорпусов, отрезав их от наступавших следом
частей той же 5-й ударной, а также 2-й гвардейской ар-
мий. Но на большее враг не рискнул. Чувствуя, что сам
может попасть здесь в ловушку и быть уничтоженным
войсками второго эшелона фронта, он с наступлением
темноты начал отвод своих войск на новый оборони-
тельный рубеж.
Мы вовремя получили сведения об этом. Однако они
требовали тщательной проверки. А еще больше нас вол-
новало то, что два наших механизированных корпуса,
узнав о выходе противника на их тылы и не желая еще
больше отрываться от своих войск, приостановили на-
ступление.
Обеспокоенные создавшимся положением, Военный
совет фронта и представитель Ставки одобрили мое
предложение об установлении личного контакта с мех-
корпусами и поручили мне самому отправиться к Танас-
чишину, а затем к Свиридову, разобраться там в обста-
новке и на месте принять соответствующее решение. Это
было уже под вечер, и мне следовало торопиться. Авгу-
стовская ночь не длинна, а я мог уверенно выполнять
свое задание только под прикрытием темноты.
Василевский, Толбухин и Гуров, провожая меня,
очень волновались. Они пожимали мне руку так, словно
расставались навсегда...
До реки Миус и несколько километров после нее я с
офицерами связи ехал на автомашине. Потом мы вынуж-
дены были продолжать свой путь пешком. В темноте
натыкались на разрушенные доты, землянки, окопы.
То и дело приходилось сверяться по карте и компасу.
Нас особенно беспокоили минные поля. Попасть на них
ночью очень легко.
Кругом пахло гарью и трупами. То справа, то слева
неожиданно вырастали разбитые немецкие танки. Иногда
встречались небольшие группы наших солдат. Одну из
таких групп я остановил:
— Что, хлопцы, делаете?
В ответ кто-то сердито буркнул:
— Не видишь, что ли, — своих разыскиваем. Хоро-
нить утром будем.
И тонкий луч карманного фонарика заскользил по
земле — солдаты двинулись дальше.
187
Со мной в качестве проводников были два офицера —
один из 5-й ударной армии, другой из 2-й гвардейской —
да еще два автоматчика. Мы шагали довольно быстро,
но соблюдали все меры предосторожности.
Обычно при подходе к линии фронта видишь беспре-
рывно взмывающие в небо осветительные ракеты, слы-
шишь неумолчную перебранку пулеметов. А тут ни осве-
щения, ни стрельбы. Это все больше убеждало меня в
достоверности сведений об отходе немцев.
— Правильно идем?—спросил я офицера связи из
2-й гвардейской армии.
— Совершенно точно. Мне эти места хорошо изве-
стны, — ответил он.
— А по-моему, — вмешался в разговор один авто-
матчик, — надо немножечко правее держаться...
— Этот солдат тоже местный, — пояснил офицер.
— Значит, следует принять его совет?
— Следует.
— Ну, хорошо, — согласился я, и мы зашагали еще
увереннее, взяв несколько вправо.
Немного погодя увидели впереди темнеющую грома-
дину танка. Я послал солдата выяснить, чей он — наш
или немецкий. Тот пополз и, возвратившись, доложил:
— Танк-то свой, но возле него часовой с автоматом.
Заметит нас и без всякого оклика резанет в темноту
длинной очередью.
Но часовой все же нас окликнул:
— Стой, кто идет?
Я назвал фамилию командира 4-го гвардейского ме-
ханизированного корпуса. Лишь когда мы приблизились
вплотную, лейтенант, сопровождавший меня, объявил ча-
совому правду:
— Это генерал из штаба фронта...
Мы вышли точно на командный пункт 4-го гвардей-
ского механизированного корпуса. Он хорошо охранялся.
Пока нас вели по каким-то тропкам, мимо танков и ору-
дий, пришлось несколько раз объясняться с часовыми.
Наконец мы подошли к нужной нам землянке. Зем-
лянка глубокая, с кривым ходом. Нетрудно было дога-
даться, что она досталась в наследство от гитлеровцев.
Внутри оказалось очень много офицеров. Табачный
дым стоял густым неподвижным облаком. На меня сна-
188
чала никто не обратил внимания. Я перешагнул через
какие-то ящики и оказался перед столом.
— Начальник штаба фронта? — удивился командир
корпуса. — Как вы оказались здесь... в тылу против-
ника?..
— Смотал удочки ваш противник, — отрезал я. — Как
только стемнело, так он и ушел, не спрося вас.
— Быть не может. Вечером к нам не могли пробиться
даже танки, сопровождавшие цистерны с горючим.
— Вечером было одно, а сейчас другое...
С трудом преодолевая замешательство, командир
корпуса стал давать срочные указания по разведке про-
тивника. Я подбодрил его:
— Ничего... На войне все бывает. Значит, не силен
враг, если бежит без боя. Давайте сюда вашу карту...
На уточнение обстановки не потребовалось много
времени. Я подтвердил ранее отданный корпусу приказ
о наступлении и поспешил к другому комкору — тов. Сви-
ридову. Проводной связи с ним не оказалось. Радиообмен
тоже не был налажен. Но по карте я видел, что про-
браться туда можно уже на автомашине. Да и командир
4-го гвардейского мехкорпуса подтвердил:
— Дорожку к Свиридову наш офицер связи хорошо
знает. Проедете за милую душу...
Однако в прямом смысле дороги туда не было. Ехать
пришлось по местности, изрезанной оврагами, во многих
местах заминированной.
Начало светать, а на земле все еще держалась
страшная духота. Воздух был пропитан запахами раз-
лагающихся трупов и бензина, горелого зерна и порохо-
вого дыма.
Нас окружала необыкновенная тишина. Лишь где-то
в стороне Таганрога и на севере гремела артиллерия.
Вскоре мы подъехали к небольшому сараю, в кото-
ром, как сказал офицер связи, должен был находиться
командир 2-го гвардейского механизированного корпуса.
Часовой нас не задержал.
И здесь у командира корпуса мы застали совещание.
Оно приняло, видимо, затяжной характер. На дворе уже
светло, а в сарае горит огонь. На стене карта. Обсуж-
дается вопрос о действиях корпуса в окружении.
Я опять незамеченным подошел к столу. На липе у
генерала Свиридова тоже появилось удивленное выра-
1S9
жение. И когда я сообщил о том, как за ночь изменилась
обстановка, все облегченно вздохнули.
Но облегчение моральное не избавляло командиров
от напряженного труда. Наоборот, работы у них теперь
прибавилось. Нужно было немедленно возобновлять на-
ступление, решительно ударить по отходящему врагу,
не дав ему укрепиться на промежуточных позициях.
Через несколько минут я связался по радио с коман-
дующим фронтом и доложил ему, что 4-й и 2-й гвардей-
ские механизированные корпуса продолжают выполне-
ние той задачи, которую он сам поставил перед ними.
— Благодарю... Все мы благодарим вас, — донесся
до меня в ответ радостный голос Федора Ивановича. —
Жду. Возвращайтесь...
Солнце уже поднялось над разрушенными хуторами,
когда я тронулся в обратный путь. Духота стала еще
несноснее. Бледно-голубое, словно выцветшее, небо вдоль
и поперек чертили истребители. Над степью шел воздуш-
ный бой. А ниже, над самой землей, сотрясая все вокруг
гулом моторов, проносились штурмовики. Они уже воз-
вращались с задания.
Со стороны Таганрога по-прежнему слышался гул
артиллерийской стрельбы. Над горизонтом поднималось
темное облако пыли и, как столб, стоял беловатый дым
от сбитого самолета.
Днем я сравнительно легко добрался до командного
пункта фронта, хотя дорога была ужасна. На земле не
осталось, кажется, ни одного квадратного метра, не пов-
режденного снарядом или бомбой. Там и сям торчали
дыбом бревна и рельсы, являвшиеся некогда перекры-
тиями в немецких блиндажах. Часто попадались раздав-
ленные танками пушки.
В одном месте меня остановил раненый сержант.
К сожалению, я не мог посадить его в машину, потому
что в ней уже разместились человек пять таких же, как
он, наскоро перевязанных окровавленными бинтами. Да
сержант и не претендовал на это. У него ко мне был
только один вопрос:
— Товарищ генерал, высоту-то наши взяли?
— Взяли, — ответил я, хотя и не знал, что это за вы-
сота.
— Ну, тогда все в порядке. Буду спокойно лечиться.
Спасибо...
190
По возвращении на КП мне случилось проходить
мимо радистки, прихорашивавшейся перед зеркалом.
Случайно глянул в это же зеркало на себя и не поверил
глазам своим: я это или не я? Поцарапана щека, лоб
черный от пыли, смешанной с потом, фуражка вся в
глине...
— А нельзя ли здесь у вас умыться? — обратился я
к девушке.
Сорвется порой с языка такое, а потом и сам не рад...
Вокруг меня сразу образовалась толпа. Откуда они
только появились? Одна мыло дает, другая воду льет,
третья с полотенцем стоит.
— Мы уж думали, что больше и не увидим вас, —
сказала какая-то простодушная, совсем крохотная дев-
чурка.
— Это почему же?
— Потому что знаем, где вы были.
— Да, от вас действительно не скроешься. Недаром,
видно, говорят, что радист, телефонист да машинистка —
это сейфы, сплошь набитые секретами...
Наскоро умывшись, я поблагодарил девушек и по-
спешил к командующему. В присутствии члена Военного
совета доложил ему подробно о всем виденном и сделан-
ном. Он выслушал меня внимательно и сразу же повел
речь об очередных неотложных делах:
— Теперь, Сергей Семенович, я прошу вас подгото-
вить план ввода новых корпусов.
— Радуйтесь, — кивнул мне Гуров, — подходят обе-
щанные Ставкой оперативные резервы.
— Сколько?
Федор Иванович махнул недовольно рукой и ответил:
— Корпусов-то два: пятый гвардейский Донской ка-
валерийский и одиннадцатый танковый. Но потрепанные
страшно. Одной полноценной дивизии не стоят...
— Дареному коню в зубы не смотрят, — улыбнулся
Гуров.
И действительно, хорошо хоть это прибыло. Нам в то
время очень требовались новые соединения для наращи-
вания силы нашего удара.
Наступление продолжало развиваться. Войска Юж-
ного фронта заняли город Ворошиловград (Луганск), а
соседний Юго-Западный фронт форсировал Северный
191
Донец и овладел Лисичанском. Бои шли по всему полу-
кольцу, охватывающему Донбасс с севера, востока и
юга.
6
Гитлеровцы, как голодные шакалы, вцепились в ла-
комый кусок — нашу «всесоюзную кочегарку». Они на-
звали Донбасс восточным Руром и готовили ему судьбу
немецкой колонии. Невообразимые зверства творили там
фашисты, стремясь сломить волю свободолюбивых совет-
ских людей.
Однажды к нам на командный пункт пришел в со-
провождении офицера из разведки человек средних лет,
без документов, оборванный и до крайности истощенный.
— Я донецкий шахтер, — отрекомендовался он и по-
просил представить его командующему.
— А что у вас такое? — поинтересовался я и назвал
свою должность.
— Пришел просить... нет, требовать: ускорьте осво-
бождение Донбасса. Люди гибнут! Тысячи заживо погре-
бены в темных забоях... Мы сами вам поможем. Донбас-
ский пролетарий — он знаете какой! Его не так-то просто
сломить, а покорить совсем невозможно.
И тут я, кажется, впервые услышал то, о чем позже
довелось читать в талантливой повести Бориса Горба-
това «Непокоренные», в известном ныне каждому совет-
скому человеку романе Александра Фадеева «Молодая
гвардия». Наш нежданный гость с той стороны фронта
поведал мне о героической и многогранной борьбе на-
шей шахтерской гвардии, во главе которой стояло креп-
кое, закаленное боевое ядро коммунистов-подпольщиков.
Ночью мы помогли шахтеру вернуться обратно через
линию фронта и вместе с ним послали разведчиков, кото-
рые должны были связаться с донецким большевистским
подпольем, с местными партизанами. Их посланца Воен-
ный совет заверил, что будут приложены все усилия
к скорейшему освобождению Донбасса от немецко-
фашистских оккупантов.
Донбасс был нужен всей нашей стране. Он давал до
войны около 60 процентов общесоюзной добычи угля,
выплавлял до 30 процентов чугуна и 20 процентов стали.
Здесь выжигали кокс, добывали соль, делали блю-
192
Г енерал-полковник
Ф. И. Толбухин
Генерал-лейтенант авиации
Т. Т. Хрюкин
Генерал-майор артиллерии
С. А. Краснопевцев
Полковник
А. П. Тарасов
Генерал-майор
М. М. Пронин
Генерал-майор
И. Ф. Королев
Генерал-лейтенант
Н. П. Анисимов
Генерал-майор авиации
И. М. Белов
минги. Здесь же разрабатывались богатейшие залежи
гипса, мела, графита огнеупорных глин.
Но и враг знал толк во всем этом. В упоминавшейся
уже книге «Утерянные победы» фон Манштейн .пишет:
- «Донбасс играл существенную роль в оперативных
замыслах Гитлера. Он считал, что от владения этой тер-
риторией, расположенной между Азовским морем, ни-
зовьями Донца и простирающейся на запад примерно до
линии Мариуполь (Жданов) — Красноармейское —
Изюм, будет зависеть исход войны. С одной стороны,
Гитлер утверждал, что без запасов угля этого района мы
не сможем выдержать войны в экономическом отноше-
нии. С другой стороны, по его мнению, потеря этого угля
Советами явилась бы решающим ударом по их страте-
гии. Донецкий уголь, как считал Гитлер, был единствен-
ным коксующимся углем (по крайней мере в Европей-
ской части России). Потеря этого угля рано или поздно
парализовала бы производство танков и боеприпасов в
Советском Союзе».
Эти строки примечательны во многих отношениях.
В них не только фашистская алчность. Они свидетель-
ствуют еще и о том, что враг недостаточно знал нашу
экономику. Он не представлял, что даже потеря мощной
металлургической и угольной базы на юге страны не
может парализовать нашу оборонную промышленность
и обезоружить, таким образом, армию.
Дальше Манштейн пишет, пожалуй, более резонно:
«Вопрос состоял, однако, в том, хватит ли у нас сил,
чтобы удержать Донбасс... Возможность удержания Дон-
басса стала сомнительной...»
А вот у нас к этому времени никаких сомнений уже
не было. Командование Южного фронта твердо было
уверено в том, что противник не в состоянии сдержать
наше победоносное наступление и Донбасс будет осво-
божден!
Во вражеской обороне образовалась зияющая брешь
между Амвросиевкой и Таганрогским заливом. Закрыть
ее гитлеровское командование не имело ни достаточных
сил, ни времени. Для противника создалась неотврати-
мая угроза охвата с юга фланга и тыла всей его донбас-
ской группировки войск.
Чтобы спасти эти войска от полного разгрома, гит-
леровским генералам пришлось поспешно отводить их за
13 С. С. Бирюзов
193
реки Днепр и Молочная. В первую очередь начали отход
части 1-й танковой и 6-й армий. Однако и отходя, они
упорно оборонялись, предпринимали контратаки, остав-
ляли на нашем пути бронированные заслоны.
Сопротивление несколько поубавилось лишь после
того, как войска Юго-Западного, Степного и левого
крыла Воронежского фронтов еще больше нависли над
Донбассом с севера. И тут нам вместе с Юго-Западным
фронтом Ставка поставила задачу: скорее завершить
освобождение Донецкого угольного бассейна и разви-
вать наступление на запорожском и мелитопольском
направлениях.
Мы стремились в первую очередь овладеть важней-
шим промышленным узлом Донбасса — городами Ста-
лино, Макеевка, Горловка, где на сравнительно неболь-
шой площади были сосредоточены крупнейшие шахты
и металлургические заводы. Штаб Южного фронта так
планировал и координировал действия армий, чтобы не
выпустить отсюда немецко-фашистские войска и не дать
им возможности привести в исполнение свои намерения
по взрыву доменных и мартеновских печей, по затопле-
нию шахт, не позволить вывезти награбленное добро и
угнать в рабство местное население. Именно поэтому
заботы наши сосредоточились теперь на правофланго-
вых армиях. Туда была нацелена большая часть авиа-
ции, резервы артиллерии и танков. Это, естественно, при-
водило к некоторому ослаблению войск, действовавших
вдоль побережья Азовского моря, но другого выхода у
нас не было.
7
Наступательный порыв был неудержим. В освобож-
денных городах и шахтерских поселках жители встре-
чали нас со слезами радости.
Наша фронтовая газета опубликовала в те дни откры-
тое письмо трудящихся Донбасса. Обращаясь ко всем
солдатам, офицерам и генералам Южного фронта, они
писали:
«Дорогие товарищи! Сердечный шахтерский привет
шлют вам ваши отцы — старые шахтеры, жены ваши и
сестры, что наравне с мужчинами геройски работают
в шахтах, юные горняки — дети, что заменили своих от-
цов в трудный час... Гоните немца безостановочно.
194
Бейте его, проклятого. Скорее освобождайте нашу по-
страдавшую горняцкую землю».
Это письмо читали тогда на митингах, партийных и
комсомольских собраниях. Слова в нем были привыч-
ные, однако в тот момент они имели какую-то магиче-
скую силу.
Несмотря на исключительную занятость оператив-
ными вопросами, мне тем не менее приходилось читать
политические донесения, наградные материалы. И как
части в этих документах упоминалось обращение горня-
ков при мотивировке мужественных поступков и истин-
ного геройства наших бойцов и командиров! Мы имели
несколько случаев повторения бессмертного подвига
Александра Матросова. Были у нас свои прославленные
снайперы, храбрейшие разведчики. Был и свой Гастелло.
Однажды при штурмовке противника получил тяже-
лое повреждение самолет, пилотируемый младшим лей-
тенантом Поповым и имевший на борту воздушного
стрелка сержанта Кручинина. Машина вспыхнула.
И в этот момент прозвучал по радио спокойный голос
Попова: «Спасти машину невозможно. Обрушиваю ее
на врага. Прощайте, друзья. Вспоминайте иногда о нас...»
В боях за Донбасс во всем блеске проявилось боевое
мастерство А. И. Покрышкина — ныне трижды Героя
Советского Союза. Там же приумножили свою славу
дважды Герои Советского Союза Б. Б. Глинка, В. Д. Лав-
рипенков, А. В. Алелюхин и многие другие, чьи имена
так популярны среди нашего благодарного народа.
А сколько героев было среди пехотинцев, танкистов,
артиллеристов!
Пример незаурядного мужества показали бойцы
стрелкового батальона под командованием гвардии
майора Г. И. Тиунова. Ведя бой на главном направлении,
подвергаясь беспрерывным атакам авиации и танков
противника, они упорно теснили гитлеровцев и блестяще
выполнили поставленную перед батальоном задачу.
В одном из боев прямым попаданием бронебойного
снаряда был подожжен танк коммуниста гвардии лей-
тенанта Григория Харченко. Осколками ранило в ногу
и руки механика-водителя гвардии старшину Ивана
Толстоусова (тоже коммуниста). Но, превозмогая боль,
он продолжал управлять танком. Огонь проник в боевое
отделение. На лейтенанте Харченко загорелась одежда.
13
195
Он тушил пламя, прижимаясь к стенкам башни, и делал
свое обычное дело — стрелял из пушки. Пылающий танк
мчался по полю боя, круша врага. Лишь после того как
в него попал еще один снаряд и Харченко тоже был
ранен, Толстоусов последним усилием развернул машину
к каменному строению и укрылся за ним...
Теснимые нашими войсками, гитлеровцы попытались
закрепиться на рубеже Никитовка, Горловка, Харцызск,
Моспино и дальше по реке Кальмиус. Сильно пересечен-
ный характер местности и наличие множества прочных
каменных строений благоприятствовали им, позволяли
создать здесь устойчивую оборону. Все населенные
пункты на подступах к городам и важнейшим железно-
дорожным магистралям противник превратил в узлы
сопротивления. Оборона городов носила ярко выражен-
ный противотанковый характер, была круговой и глубоко
эшелонированной. Подвалы домов превращались в
доты. Широко применялись железобетонные колпаки.
Их, как правило, устанавливали на перекрестках дорог,
на городских окраинах.
И все-таки мы пробивались вперед. Уже 4 сентября
бои шли в Горловке. Как сейчас помню выпущенный в
те дни плакат: мощная рука советского бойца душит
Гитлера. И внизу надпись: «ЗА ГОРЛОвку...»
Но вот Горловка взята. На очереди Сталино. Поль-
зуясь хорошими степными дорогами, немцы перебросили
туда на автомашинах свежие резервные части. Одна за
другой следуют контратаки. Некоторые пункты на под-
ступах к городу по нескольку раз в день переходят из
рук в руки. Бои не затихали даже ночью.
С нарастанием темпов наступления работы в штабе
прибавилось. Увеличивался поток донесений из войск.
Доносили устно и письменно, по радио и по телефону.
Все это нужно было соответствующим образом обрабо-
тать, изменения в обстановке нанести на карту, важные
выводы своевременно доложить командующему и пред-
ставителю Ставки. А Федор Иванович — человек дотош-
ный: докладываешь ему о действиях 5-й ударной или
51-й армий, все, кажется, осветил и начинаешь уже скла-
дывать рабочую карту, но не тут-то было: Толбухин при-
держивает ее рукой и переводит взгляд к верхнему
обрезу.
— Как дела на Юго-Западном?
196
И начальник штаба должен ответить сразу же. Он
обязан быть в курсе всех событий, даже на соседних
фронтах.
Доложишь о положении войск Юго-Западного фронта,
а командующий тебе новый вопрос:
— А где сейчас транспорт сорок два — тридцать
четыре?
— Уже разгружается.
— Пусть ускорят разгрузку, и все скорострельные
пушки немедленно отправьте механизированным кор-
пусам...
Я уже привык, что у командующего вопросы могут
быть самые разнообразные:
— Каковы потери у Свиридова за вчерашний день?..
А мост через Еланчик не разбомбили немцы?..- Есть ли
места в госпитале номер двадцать девять?..
Выручало то, что меня еще в военной академии на-
учили хорошо вести рабочую карту. Затем, уже на
службе в войсках, я усовершенствовал эту систему. На
обрезе рабочей карты у меня всегда имелись записи,
дополняющие общую обстановку. Делал я эти записи
тоже условными знаками...
7 сентября бои за Сталино вступили в заключитель-.
пый этап. Соединения 5-й ударной армии осуществили
свой обходный маневр, овладели пригородными насе-
ленными пунктами и обрушились на фашистский гарни-
зон с трех направлений силами 9-го и 3-го гвардейского
стрелковых корпусов. Тем временем 28-я армия овладела
Старой Ласпой и создала условия для ввода в прорыв
11-го танкового корпуса.
Даже 2-я гвардейская армия, перед которой не стояла
задача непосредственного участия в освобождении «шах-
терской столицы», направила туда отряд под командо-
ванием капитана Ратникова. Этот отряд к 19 часам
7 сентября вышел к шахте «Мария», а затем ворвался
на восточную окраину города. Несколько позже гвар-
дейцы из того же отряда тт. Жуйков и Герасименко
достигли городского театра и водрузили над ним Красное
знамя.
8 сентября город Сталино был полностью очищен от
немецко-фашистских захватчиков, и я стал очевидцем
многих радостных и горестных сцен. Радостно было
наблюдать, как шли по улицам под развернутыми бое-
197
выми знаменами наши войска и конники везли в седлах
улыбающихся ребятишек. А грусть навевали руины.
Почуяв неизбежность отступления, пять дней, как
дикари, метались из конца в конец города команды под-
жигателей. Лучшая улица города, его краса и гор-
дость— Первая линия — совсем перестала существовать.
Почти все здания культурных учреждений и промышлен-
ные предприятия подверглись разрушению. У входа в
кинотеатр имени Т. Г. Шевченко большими буквами было
написано: «ВХОД ТОЛЬКО ГЕРМАНЦАМ». На заборах
висели объявления, в тексте которых часто повторялось
выделенное жирным шрифтом слово «расстрел». В перво-
классной гостинице «Донбасс» при оккупантах размеща-
лось гестапо. В гостинице «Октябрь» они устроили дом
терпимости. Многие каменные дома были переоборудо-
ваны под тюрьмы.
Такую же мрачную картину увидели мы и в других
городах Донбасса. Богатейший край подвергся страш-
ному опустошению. Не слышно стало паровозных и за-
водских гудков. Потухли факелы бессемеров и коксовых
печей. Опустели и обезлюдели шахтные эстакады. Гу-
стым бурьяном поросли заводские дворы...
В груду камней превратили фашисты Горловку. Цве-
тущий город стал пустырем. А в пригороде в семи глу-
боких траншеях нашли себе могилу тысячи горловчан.
Обреченных людей привозили сюда и заставляли тесно
ложиться в ряд на дно ямы лицом вниз. Затем их сверху
расстреливали. На расстрелянных, среди которых копо-
шились еще живые, заставляли ложиться новых — и так
до тех пор, пока траншея не заполнялась доверху.
На шахте № 51 людей бросали живыми в шурф. И та-
ким истязаниям подверглись не два — три и даже не де-
сяток человек, а более 1800. В Краматорске было рас-
стреляно и повешено 3 тысячи горожан. Еще больше —
в Славянске.
В Чистяковском районе наши солдаты нашли жуткое
письмо. Оно было опубликовано в нашей фронтовой га-
зете, и мне хочется воспроизвести его здесь:
«Дорогие братья, мы верим, что вы скоро придете сюда и
тогда, наверное, найдете наше письмо. Знайте, здесь был концентра-
ционный лагерь. Около лагеря, там, где стоит крест, покоится прах
7000 советских граждан, расстрелянных или замученных штыками и
голодом... Здесь убито около 600 раненых военнопленных. Мы пишем
вам перед смертью. Через 5—10 минут нас тоже добьют...
198
Сообщите о нашей участи всем. Пусть отомстят. Чувствуя свою
гибель, фашисты, как бешеные, издеваются над нашими людьми...
Прощайте! За нами уже идут.
С коммунистическим пламенным приветом:
старший лейтенант медицинской службы К- X. Хамедов,
санинструктор Курченко, красноармеец Андреев.
30 августа 1943 года».
Подобные документы попадались нам нередко. И они
оставляли глубокий след в сердце каждого из нас.
Преследуя отступающего врага, все мы очень торо-
пились. Был дорог каждый час. Малейшее промедление
означало, что гитлеровцам удастся увеличить число
своих жертв, произвести еще большие разрушения и опу-
стошения на многострадальной донецкой земле.
Не знаю, как на других фронтах, а у нас на Южном
именно в это время завелось хорошее правило: в осво-
божденные от противника города и рабочие поселки
входить не кое-как, а в четком строю и с песней. Само
собою разумеется, что каждому такому импровизирован-
ному параду войск предшествовала тщательная раз-
ведка: подразделения автоматчиков прочесывали разва-
лины, саперы с миноискателями обследовали перекре-
стки' улиц.
8
Война пошла по-новому. Враг уже не имел возмож-
ности драться за каждый населенный пункт. Но он еще
упорно цеплялся за каждый выгодный рубеж. А таких
рубежей в Донбассе немало. Местность там —со множе-
ством речек и глубоких балок, — кажется, самой приро-
дой подготовлена для ведения оборонительных боев.
Гитлеровцы, конечно, пользовались этим, старались если
не приостановить совсем, то хотя бы задержать продви-
жение наших войск. И на реке Кальмиус им в какой-то
мере это удалось.
Введенные в прорыв ночью 11-й танковый и 5-й гвар-
дейский Донской кавалерийский корпуса действовали
недостаточно решительно и не смогли с ходу преодолеть
Кальмиус. К утру они сгрудились в узкой долине. Враг
сразу же воспользовался этим. Он контратаковал нашу
подвижную группу довольно значительными силами при
поддержке более 30 «фердинандов».
Я прибыл в тот район со скромной задачей — орга-
низовать временный пункт управления. Но вместо этого
199
пришлось взять на себя руководство боем двух наших
корпусов, оказавшихся в тяжелом положении. Кавале-
рийские части, с трудом сохраняя порядок, отходили
назад. Танкисты теряли одну за другой боевые машины.
Командир 11-го танкового корпуса явно растерялся.
У меня быстро созрело решение: атаковать против-
ника на широком фронте всеми имеющимися силами и
как можно быстрее сбить его с занимаемых позиций.
Другого выхода я не видел.
Танки 11-го танкового корпуса, беспорядочно сгрудив-
шиеся в узком дефиле, были выведены оттуда. Одновре-
менно развернулись механизированные полки 5-го гвар-
дейского Донского кавалерийского корпуса. И все это
разом обрушилось на врага. Удар оказался ошеломляю-
щим. Несколько «фердинандов» было тотчас подбито.
Остальные стали поспешно отходить. Тут вступила в дело
наша конница — началось энергичное преследование
противника. Наступление возобновилось.
Однако непродолжительная задержка на Кальмиусе
дорого стоила нам. Гитлеровцы за одну ночь разрушили
и сожгли значительную часть Мариуполя.
Впрочем, об этом мы узнаем несколько позже. А в тот
памятный для меня день, доложив командующему фрон-
том о том, что заминка ликвидирована и корпуса
успешно развивают наступление на Мариуполь, я полу-
чил от него указание выехать в 44-ю армию. Она следо-
вала за подвижными соединениями и вместе с ними
должна была участвовать в освобождении этого круп-
ного центра металлургической промышленности на юге
Украины.
День был жаркий. Дул слабый, но сухой восточный
ветер. Всюду виднелись следы только что закончивше-
гося боя: подбитые танки, изуродованные орудия, разру-
шенные блиндажи, трупы людей и лошадей. По обочи-
нам дороги вели пленных. Вид у немцев злой. Грязные,
оборванные, разных возрастов, они совсем не походили
на гитлеровских солдат 1941 года.
Ехали мы быстро. Спидометр показывал скорость
около ста километров. Но в зеркальце, укрепленном пе-
ред водителем, я заметил две автомашины, догонявшие
нас. Когда они поравнялись, за рулем одной из них
оказался командующий 44-й армией генерал Хоменко.
Мы остановились.
2С0
— Ну и гоните вы, — пожаловался командарм.
— А вы?
— Я тоже люблю проехаться с ветерком,— засмеялся
генерал. — Но в данном случае торопился из-за вас.
Узнал, что вы держите путь в передовые наши части, и
решил догнать...
Командарм пригласил меня к себе в машину. Я отка-
зался:
— Своему водителю доверяю больше. Садитесь
лучше вы ко мне.
Хоменко пересел, но по выражению его лица нетрудно
было понять, что он сделал это с неудовольствием. Ему
явно хотелось показать мне свое мастерство в управле-
нии автомобилем.
Вкратце доложив о положении дел в армии,
командарм заговорил о людях дивизии, в которую мы
направлялись. Чувствовалось по всему, что войска он
знает хорошо. Да иначе и не могло быть. Хоменко при-
надлежал к числу людей волевых, энергичных и очень
общительных.
Слушать его. было интересно: он не злоупотреблял
малозначащими подробностями, умел подчеркнуть глав-
ное, вовремя вставить остроумную шутку. Много времени
прошло с того дня, а я и сейчас помню рассказ Хоменко
о двух комсомольцах-автоматчиках. Один из них, по фа-
милии Плащук (память сохранила даже фамилии!),
перестрелял в бою более десятка гитлеровцев, но и сам
получил смертельное ранение: осколок мины пробил
комсомольский билет и угодил в сердце. Другой — ефрей-
тор Витковский, мстя за товарища, бросился с противо-
танковой гранатой на вражеский станковый пулемет и
начисто уничтожил весь расчет...
На пути нам попалась небольшая лощинка, сплошь
забитая ящиками, тюками, бочками. Пришлось остано-
виться.
— Чьи склады?
— Второй Азербайджанской стрелковой дивизии, —
доложил седоусый старшина.
— Сколько от вас до передовой?
— Километров десять — н£ больше.
— А почему ж так скученно расположились? Ведь
разбомбить могут.
— Свободно могут, —невозмутимо ответил старшина.
’ 201
Приказав старшине немедленно связаться со своим
старшим начальником и передать ему категорическое
требование командарма о рассредоточении складов, мы
двинулись дальше. Хоменко заметно помрачнел. Он
как-то болезненно воспринял мое замечание о том, что
из-за такой вот беспечности тылы не всегда справляются
со своей первейшей обязанностью — бесперебойно обес-
печивать войска всем необходимым для жизни и боя.
Вскоре нам пришлось обогнать длинную автоколонну.
Хоменко выскочил на середину дороги, поднял руку, и
головной грузовик затормозил у самых его ног.
— Что это значит? — вспылил командарм. — Почему
дистанции между машинами не соблюдаются? Куда так
гоните? Как фамилия? Чья колонна?
Вышедший из кабины грузовика офицер, робея, до-
ложил сердитому генералу, что автоколонна эта фронто-
вая, а везет он груз для 44-й армии.
— Водители не спят пятые сутки, — оправдывался
офицер.
Этот довод, как видно, подействовал на командарма.
Он отпустил начальника автоколонны и возвратился в
нашу машину. Я пошутил:
— Что же это вы, товарищ Хоменко, сами нарушаете
правила вождения, а другим не разрешаете?.. Смотрите,
когда-нибудь ваше собственное автолихачество может
закончиться очень печально...
И, к нашему общему сожалению, это мое шутливое
предупреждение вскоре оправдалось. С тов. Хоменко дей-
ствительно произошло большое несчастье. Но к этому
необычному происшествию нам придется еще вернуться...
А в тот раз Хоменко ничего не сказал в ответ на мою
шутку, он только согласно кивнул головой, думая о чем-
то своем, и мы молча доехали до штаба дивизии.
На наблюдательный пункт нас повел офицер из опе-
ративного отделения. Он уверенно шагал впереди вдоль
какого-то ручейка, потом попросил меня и командарма
задержаться, а сам во весь рост прошелся по возвышен-
ности и снова возвратился за нами. Я догадался, что
офицер, рискуя жизнью, проверял таким образом, на-
сколько безопасно мы сможем перевалить гребень,
обойти который было нельзя.
Нам повезло — на гребне противник нас не заметил.
Но едва наша группа появилась на НП, как начался же-
202
сточайший обстрел. Мины рвались справа и слева, сна-
ряды с воем проносились над головой.
2-я Азербайджанская стрелковая дивизия прочно
удерживала плацдарм на западном берегу реки Каль-
миус, и этим создавалась вполне реальная возможность
освобождения Мариуполя. Внимательно осмотрев мест-
ность, мы с командармом выработали план исполь-
зования здесь 11-го танкового корпуса. Командующий
войсками фронта согласился с нами и приказал мне
возвращаться.
В ночь на 10 сентября группа кораблей Азовской
военной флотилии произвела высадку десанта западнее
Мариуполя. А утром войска 44-й армии вместе с 11-м тан-
ковым корпусом, а также донские казаки ворвались
в город и к исходу дня полностью овладели им.
На этом Донбасская наступательная операция была,
по существу, завершена. Еще одна крупная группировка
немецко-фашистских войск потерпела жесточайшее пора-
жение.
15 сентября 1943 года жители «шахтерской сто-
лицы»— города Сталино — вышли на улицы со знаме-
нами и плакатами. Многочисленные колонны рабочих,
работниц, советской интеллигенции, школьников шумным
потоком устремились к традиционному месту народных
торжеств — широкой площади перед Домом Советов. На
воздвигнутую там трибуну поднялись секретарь ЦК Ком-
мунистической партии (большевиков) Украины Д. С. Ко-
ротченко, командующий войсками Южного фронта гене-
рал-полковник Ф. И. Толбухин, представители местных
партийных и советских организаций.
Первое слово было предоставлено Ф. И. Толбухину.
— Товарищи горняки, горнячки, металлурги, комсо-
мольцы и пионеры, все советские люди города Сталино! —
начал он.—Передаю вам боевой, сердечный, дружеский
привет от солдат, офицеров и генералов Южного фронта,
которые изгнали немецких оккупантов из пределов До-
нецкого бассейна...
Затем Федор Иванович напомнил о чудовищных зло-
деяниях немецко-фашистских захватчиков, о превращен-
ных в развалины городах, сожженных селах, убитых и
угнанных в рабство сотнях тысяч советских людей. Все
это было очень еще свежо в памяти присутствующих, и
многие из них не смогли удержаться от слез. Но горесг-
203
ные воспоминания тотчас же сменились бурным ликова-
нием, когда командующий заговорил об исторических
победах Красной Армии под Сталинградом, о новых
успехах наших войск в Донбассе и на многих других
участках советско-германского фронта.
Над людским морем внезапно появились цветы. Их,
как драгоценный дар, за спасенные жизни, за возвращен-
ную свободу передавали демонстранты воинам-победи-
телям.
Затем слово получил шахтер Кронов. Медленно, с глу-
бокой скорбью стал рассказывать он о тех, кому не уда-
лось дожить до радостного дня освобождения.
— Виктора Баранова,, честного труженика, повесили
в концлагере за то, что он подошел к ограде. Девятилет-
него ребенка убил на моих глазах гитлеровский часовой
«за нарушение запретной зоны»...
На трибуну поднимались также представители от
местной интеллигенции и воинских частей, а в заключе-
ние с большой и яркой речью выступил Д. С. Корот-
ченко. Он призвал трудящихся города быстрее дать
стране уголь, металл и тем приблизить день окончатель-
ной победы над врагом. От имени ЦК КП (б) У Д. С. Ко-
ротченко передал благодарность всем воинам Южного
фронта за освобождение Донбасса и горячо пожал руку
Ф. И. Толбухину.
По единодушному решению участников митинга от
имени жителей города Сталино и воинов Южного фронта
были посланы приветственные телеграммы Иосифу Вис-
сарионовичу Сталину и Первому секретарю ЦК КП (б)
Украины Никите Сергеевичу Хрущеву.
Освобождение советскими войсками Донбасса имело
важное политическое, военное и экономическое значение.
Разгром крупной группировки противника на южном
крыле советско-германского фронта оказал большое
влияние на победоносное развитие наступления по всей
Левобережной Украине и на Северном Кавказе.
Войска Южного и Юго-Западного фронтов, выйдя на
реку Молочная и к Запорожью, создали серьезную
угрозу для немецкой обороны в низовьях Днепра и на
подступах к Крыму. Больше того, победа советских войск
в Донбассе изменила военно-политическую обстановку во
204
«сем Причерноморье и заметно повлияла на политику
государств, расположенных в этом районе.
•Освобождение Донбасса являлось частью широко за-
думанного стратегического плана, осуществлявшегося
войсками Южного и Юго-Западного фронтов в тесном
взаимодействии с Воронежским и Степным фронтами.
Своими наступательными действиями в Донбассе мы
содействовали войскам, развивавшим наступление на
белгородско-харьковском направлении с последующим
выходом на Правобережную Украину.
Лично же для меня Донбасская операция явилась
своеобразным экзаменом на зрелость в новом качестве.
Здесь я впервые выступал в роли начальника штаба
фронта.
Г Л А В А С Е 4 Ь /И А Я
тивника на реке Молочной
являлся южной оконечностью так называемого Днепров-
ского вала. Именовался он и по-другому — «зимняя ли-
ния обороны райха».
Рубеж этот пересекал запорожскую степь с севера
на юг и являлся последним прикрытием мелитопольско-
каховского плацдарма, за которым находился Никополь-
ский марганец и открывался кратчайший путь на Крым.
Падение обороны на реке Молочной сулило гитлеровцам
увеличение фронта на нижнем Днепре почти в два раза
и создавало угрозу всем их войскам, действовавшим
в днепровской излучине. Здесь, по существу, решалась
судьба Крыма.
Осенью 1943 года мне не однажды пришлось побы-
вать в этих местах, и я имел возможность лично оценить
все преимущества, какими располагал там противник.
Передний край его обороны проходил по ряду команд-
ных высот, надежно прикрытых рекой Молочной с очень
обрывистым западным берегом. На севере в районе Ва-
сильевки вражеские позиции упирались в днепровские
206
плавни. На юге они примыкали к соленому озеру Молоч-
ное, которое вытянулось почти на 30 км до самого Азов-
ского моря. Озеро это неглубоко, но дно у него илистое,
топкое и берега сильно заболочены.
К несомненным преимуществам, какими располагали
здесь гитлеровцы, относилось и то, что их 6-я армия
имела локтевую связь как с крымской группировкой, так
и с войсками, действовавшими к северо-востоку от За-
порожья. У нас же левый фланг соприкасался с морем,
где, правда, действовала Азовская военная флотилия.
А на правом фланге мы разобщались с соседним Юго-
Западным фронтом обширными приднепровскими плав-
нями и далее самим Днепром. Кроме того, организовать
тесное взаимодействие с правым соседом было затрудни-
тельно еще и потому, что он наступал в западном на-
правлении, а войска Южного фронта должны были раз-
вивать успех по левому берегу Днепра на юго-запад.
Ставка требовала от нас прорвать вражескую обо-
рону на реке Молочной с ходу, нанося главный удар се-
вернее Мелитополя. Это требование целиком совпадало
с нашими намерениями. Однако осуществить его не уда-
лось. Мы натолкнулись на развитую сеть опорных пунк-
тов и узлов сопротивления, между которыми поддержи-
валась тесная огневая связь противотанковой артил-
лерии.
Рубеж на реке Молочной немцы начали оборудовать
еще в марте 1943 года. Применяя все средства принуж-
дения, вплоть до автоматов и порок, они широко исполь-
зовали для инженерных работ местное население и
военнопленных.
Каждое село было превращено в крепость. Дом с до-
мом соединялись траншеями. На всех более или менее
танкодоступных направлениях пролегли противотанко-
вые рвы. Глубина рвов достигала нескольких метров, и
многие из них затоплялись водой. Все это дополнялось
почти сплошными минными полями и проволочными за-
граждениями.
Для усиления обороны к 15 сентября сюда на само-
летах были переброшены из Крыма 5-я авиаполевая и
101-я горнострелковая дивизии. А к 20-му числу на этот
рубеж отошли остатки 6-й и часть сил 17-й немецких
армий в составе десяти пехотных, трех горнострелковых
и двух танковых дивизий. Войска эти были, конечно,
207
сильно потрепаны, но при наличии хороших оборони-
тельных позиций и они оказали упорное сопротивление.
К тому же гитлеровское командование не поскупи-
лось на подачки: всему личному составу войск, оборо-
нявшихся на реке Молочная, выплачивался тройной
оклад денежного содержания, а в Берлине чеканилась
специальная медаль — «За оборону мелитопольских по-
зиций». Применялись и другие меры воздействия на
психологию солдат. Каждый из них знал: ходы сообще-
ния вырыты таким образом, что, отходя с переднего
края в тыл, не минуешь командных пунктов, а там путь
преградят свои же офицеры и силой оружия заставят
вернуться назад.
2
Не прорвав вражескую оборону с ходу, мы присту-
пили к более тщательной доразведке противника, стали
подтягивать тылы, накапливать боеприпасы, производить
перегруппировку войск для нанесения повторного удара.
Удар этот намечалось осуществить во взаимодействии
с Юго-Западным фронтом со стороны Запорожья. Замы-
сел был такой: протаранить вражеские оборонительные
позиции на реке Молочная, севернее Мелитополя, стре-
мительным охватывающим маневром окружить и уничто-
жить главные силы мелитопольской группировки врага,
а в дальнейшем развивать наступление в сторону Крыма
и на плечах отступающего противника вырваться к Пере-
копу и в низовья Днепра.
Главный удар должны были наносить 5-я ударная,
44-я, 2-я гвардейская армии вместе с танковыми и кава-
лерийскими корпусами через Большой Токмак, Михай-
ловку, Веселое, Агаймап. Для развития успеха па этом
направлении в резерве фронта находилась 51-я армия.
Ее мы предполагали ввести в действие, когда оборона
противника будет прорвана на всю глубину. Вспомога-
тельный удар наносился южнее Мелитополя силами
28-й армии. Ей ставилась ограниченная задача: сковать
здесь противника.
На подготовку к операции давалось всего три дня.
В этих условиях штаб фронта должен был проявить
исключительную мобильность. Буквально в считанные
часы нужно было спланировать всю операцию по эта-
пам, отработать вопросы взаимодействия между родами
208
войск, произвести воздушную и наземную разведку, пра-
вильно распределить запасы материальных средств.
Я вызвал к себе только что прибывшего к нам с Ка-
рельского фронта нового начальника оперативного
отдела полковника А. П. Тарасова, поставил перед ним
конкретные задачи и предупредил, что работать нужно
побыстрее.
— К какому числу я должен закончить все это? —
осведомился он.
— Завтра к шести часам утра.
Тарасов даже побледнел. В течение нескольких ми-
нут он слова не мог проронить. Потом оправился немного
и твердо заявил:
— За этот срок с таким объемом работы справиться
не сумею. Требуется минимум несколько дней.
•— Через несколько дней это никому уже не потре-
буется...
Мой ближайший помощник так расстроился, что на
него жалко было смотреть.
— Ну ладно, пошли ужинать, — пригласил я Тара-
сова, почувствовав, что в данный момент он больше всего
нуждается в добром товарищеском отношении.
За ужином мы беседовали на отвлеченные темы, а
затем вместе приступили к работе и к утру исполнили
всю основную оперативную документацию. В установ-
ленный срок она была рассмотрена командующим фрон-
том, и план в целом одобрен маршалом Л. М. Васи-
левским.
После этого Тарасов сразу повеселел. Он быстро при-
вык к нашим темпам работы и впоследствии стал очень
хорошим оператором. Я и поныне сохранил о пом самые
лучшие воспоминания.
Нужно также отдать должное нашим партполитра-
ботникам. В этот сложный период, когда требовалось
очень быстро подтянуть войска, произвести перегруппи-
ровку, подготовить людей к решению новых боевых
задач, они трудились днем и ночью. Политуправление
фронта опустело — все разъехались по армиям, корпусам
и дивизиям. Большинство штабных офицеров в это время
тоже находилось в войсках.
Самая трудоемкая работа в период подготовки к опе-
рации— это подвоз боеприпасов, горючего и продоволь-
ствия, накапливание инженерных средств. Без хорошо
14 С. С. Бирюзов
209
налаженного материально-технического обеспечения
войск нельзя рассчитывать на успех в наступлении.
И я, пожалуй, не ошибусь, если скажу, что в тот раз —
перед нашим решительным броском на мелитопольские
позиции противника — во всем блеске проявились орга-
низаторские способности, большой опыт и завидное
трудолюбие начальника тыла Южного фронта Николая
Петровича Анисимова. Фронтовой и армейский транс-
порт доставлял грузы, как правило, прямо в войска.
На дорогах исключительно четко работала служба регу-
лирования движения. Трудящиеся Донбасса оказали нам
неоценимую помощь в ремонте боевой техники.
Не могу не вспомнить добрым словом и связистов
фронта. Они в очень сжатые сроки сумели создать ши-
роко разветвленную сеть всех средств связи и тем
обеспечили надлежащее управление войсками как во
время подготовки, так и в ходе всей операции.
3
Наступление наше началось 26 сентября утром 45-ми-
нутной артиллерийской подготовкой. Однако пи артилле-
рия, ни бомбовые удары авиации не смогли подавить
всех огневых средств противника. Как только поднялась
в атаку пехота, по ней хлестнули тугие струи пулемет-
ных трасс из дотов и дзотов, заговорила вражеская
дальнобойная артиллерия. Стрелки и автоматчики за-
легли. Лишь на некоторых участках ценой больших уси-
лий атакующим подразделениям удалось продвинуться
па 2—4 км.
А противник все больше активизировался. Он ввел
в действие свежую 9-ю пехотную дивизию и штурмовые
орудия. Его оборона на этом направлении оказалась
прочнее, чем предполагалось.
Со своей стороны мы также приняли соответствую-
щие меры: усилили артиллерийскую поддержку насту-
пающих войск, бросили в бой танковый и механизиро-
ванный корпуса. Танкам удалось несколько потеснить
противника, но добиться решающего перелома они не
сумели. Не сыграло существенной роли и появление на
направлении главного удара 5-го гвардейского Донского
кавалерийского корпуса. Бои приняли затяжной ха-
рактер.
210
И тут стали поступать сведения о том, что против-
ник начал снимать свои войска с фронта южнее Мелито-
поля и перебрасывать • их к северу — на направление
нашего главного удара. Это означало, во-первых, что он
исчерпал все резервы и идет на крайнюю меру, чтобы
воспрепятствовать прорыву. А во-вторых, отсюда следо-
вало, что враг никак не ожидает нашего удара по его
южному крылу.
От нас требовалось спокойно разобраться в новой
обстановке, правильно оцепить ее и внести изменения
в ранее принятые решения. Однако командующий вой-
сками фронта по-прежнему не терял надежды сломить
сопротивление противника в том оперативном построе-
нии войск, какое было определено перед началом опе-
рации. Главную причину наших неудач он видел в недо-
статочно энергичных действиях 5-й ударной и 44-й армий
(хотя и 2-я гвардейская армия в то время особыми
успехами не выделялась). Исходя из такой оценки поло-
жения, Федор Иванович посчитал необходимым лично
выехать в 5-ю ударную армию, которая наносила глав-
ный удар и где действовали танковый и кавалерийский
корпуса. Туда же направился и член Военного совета
фронта. А мне было поручено «заняться» 44-й армией.
При этом Толбухин очень нелестно отозвался о Хоменко:
— Кипятится, а толку нет... Научите его, как следует
проводить наступательную операцию армии и управлять
войсками.
Я заметил несколько раздраженный тон Федора Ива-
новича, а позже узнал, что перед тем он сам вел разговор
с командующим 44-й армией и, вопреки своему обыкно-
вению, был очень резок.
Вместе со мной в 44-ю армию выехала группа офице-
ров из штаба, политуправления и различных специаль-
ных служб фронта. Машину бросало из стороны в сто-
рону, грязь буквально засасывала ее. Погода стояла
отвратительная. Ни наша, ни немецкая авиация не дей-
ствовали. Это позволяло скрытно произвести некоторую
перегруппировку кавалерии. Дорога, по которой мы
ехали, сплошь была забита конниками. И они всякий раз
выручали нас: как только наша автомашина начинала
буксовать, казаки моментально выкатывали «виллис» из
любой колдобины.
14*
211
В одном месте, едва мы выбрались таким образом
на твердую почву, к нам обратился лихой лейтенант:
— Прошу извинения, товарищ генерал... Разрешите
узнать, правда ли, что Маршал Советского Союза това-
рищ Буденный приехал к нам?
Я подтвердил, что это соответствует действительности,
и добавил еще, что Семен Михайлович находится сейчас
в 5-м гвардейском Донском кавалерийском корпусе.
Лицо лейтенанта озарилось счастливой улыбкой. Он мо-
ментально вскочил в седло, круто повернул коня и гало-
пом понесся к своему подразделению...
Хоменко мы застали в очень удрученном состоянии.
Куда девалась его обычная удаль и даже некоторая
заносчивость! Этот командующий армией отличался
одной резко бросавшейся в глаза особенностью: когда
у него все шло хорошо, он . держался необыкновенно
бодро и способен был, как говорится, горы свернуть, но
стоило потерпеть неудачу, и Хоменко сразу расстраи-
вался, терялся. Кроме того, я еще раньше замечал, что
он недостаточно подготовлен в оперативных вопросах.
Последнее объяснялось, видимо, тем, что служба у него
протекала главным образом в пограничных войсках.
— Не унывай. Бывали и у Суворова неудачи, — по-
шутил я.
Хоменко улыбнулся:
— Это верно. Но что-то уж очень не доволен мной
командующий войсками фронта.
— Ничего, наш командующий незлопамятен. Он уже,
наверное, забыл о вчерашней вашей размолвке...
Хоменко оценил мой доброжелательный тон и, ка-
жется, с полным уважением отнесся к моим намерениям
по-товарищески помочь ему. Не теряя времени, мы заня-
лись выявлением всех плюсов и минусов в действиях
армии, наметили конкретные меры для устранения
недочетов.
В этот свой приезд в 44-ю армию я хорошенько по-
знакомился со многими ее руководящими работниками.
Особую симпатию вызывал у меня член Военного совета
Владимир Иванович Уранов. Даже по внешнему виду
в нем нетрудно было угадать доброго человека. Собе-
седника сразу же располагали к себе его черные выра-
зительные глаза, приятный чистый голос. Говорил он обо
всем спокойно, уверенно, со знанием дела.
212
Схема 7. Прорыв обороны противника на реке Молочная и действия войск 4-го Украинского фронта
в Северной Таврии
Сначала мне показалось, что Владимир Иванович не-
сколько неповоротлив. Причиной тому была, очевидно,
его слишком могучая фигура. Но вскоре я убедился, что
он исключительно подвижен, неутомим в работе и, когда
надо, суров, настойчив. Хоменко рассказывал, да и сам
я имел возможность удостовериться, что за один день
Уранов успевает побывать почти во всех дивизиях пер-
вого эшелона. Он ползал по траншеям, ходил на НП
командиров батальонов, беседовал с солдатами, загля-
дывал в тыловые подразделения.
Положение дел в войсках Владимир Иванович знал
превосходно. В любой момент мог ответить, какой полк
нуждается в боеприпасах, где батальон — а то и рота —
плохо обеспечен противотанковыми средствами, какое
у людей настроение, каковы их нужды. И уж если по-
обещает кому помочь, из-под земли достанет все, что
необходимо...
Близкое знакомство с руководящим составом 44-й ар-
мии окончательно убедило меня, что в неудачах ее были
повинны не командование и не сами войска. Причина
крылась в очень большой огневой и тактической плот-
ности неприятельской обороны. Об этом я доложил Фе-
дору Ивановичу. Но он все еще оставался при своем
мнении.
На реке Молочной трудно было везде. Однако в по-
лосе 44-й армии трудностей оказалось, пожалуй, больше,
чем у других. Стороны разделяла топкая, заросшая ка-
мышом река. Голые солончаковые берега ее не могли
скрыть человека: всюду чисто, гладко, камешек и тот
на виду. А за солончаками сразу же точно крепостной
вал — крутая высота, снизу эскарпированная.
Впрочем, не сладко приходилось и соседям слева на
мелитопольском плацдарме. Оказавшийся там батальон
Василия Бачило отразил 53 контратаки. По нему вели
огонь до 40 артиллерийских и минометных батарей про-
тивника. Весь фронт узнал в те дни отважных команди-
ров подразделений из этого батальона комсомольцев
тт. Широбокова, Гутова, Кальныша. Они проявили ни с
чем не сравнимую стойкость, удерживая мелитопольский
плацдарм, который так необходим был фронту для даль-
нейшего развития наступления.
214
4
Весь конец сентября и первые дни октября 1943 года
прошли на Южном фронте в исключительно напряжен-
ных, но малорезультативных боях. Наши войска бук-
вально прогрызали оборону противника. Мы несли боль-
шие потери, хотя немцы теряли еще больше и живой
силы, и техники. Резервы обеих сторон по-прежнему стя-
гивались на направление нашего главного удара, и
вскоре мы точно установили, что противник снял почти
всё со своих позиций южнее Мелитополя.
Проанализировав вместе с начальником разведки
фронта генералом М. Я. Грязновым результаты этих
многодневных боев и последние данные о расстановке
неприятельских сил, я окончательно пришел к выводу о
том, что у нас создались самые благоприятные условия
для решительных действий южнее Мелитополя. Требо-
валось лишь несколько перегруппировать наши резервы,
подтянуть ближе к 28-й армии 19-й танковый и 4-й ка-
валерийский корпуса.
Эти соображения были доложены представителю
Ставки А. М. Василевскому. Он отнесся к моему пред-
ложению очень внимательно и сказал:
— Давайте-ка соберемся все вместе и подумаем, как
поступить.
Собрались в просторном блиндаже командующего
войсками фронта. Было нас немного: А. М. Василевский,
Ф. И. Толбухин, новый член Военного совета — Е. А. Ща-
денко, М. Я. Грязнов и я. Начальник разведки обстоя-
тельно доложил обстановку. Я дополнил его.
Все согласились с нами, что противник уже исчерпал
свои основные резервы и в ближайшее время следует
ожидать перелома в ходе боевых действий на главном
направлении. В этих условиях не следовало, конечно,
ослаблять нашу ударную группировку. Но было при-
знано целесообразным попробовать ввести 19-й танко-
вый корпус в полосе наступления 28-й армии. Что же
касается 4-го гвардейского Кубанского кавкорпуса, то
его решили держать пока в резерве. Использование ка-
валерии было поставлено в зависимость от развития
событий: если осуществится прорыв на главном направ-
лении, она пойдет туда, но если раньше этого обозна-
чится явный успех южнее Мелитополя, конники после-
дуют за 19-м танковым корпусом.
215
Командующий остался руководить войсками на глав-
ном направлении. На меня же была возложена задача
осуществить ввод в бой 19-го танкового корпуса. Для
обеспечения действий танкистов с воздуха в район юж-
нее Мелитополя перенацеливалась также одна штурмо-
вая авиационная дивизия.
На КП 28-й армии я выехал вместе с генералом
Грязновым. Туда же попросил прибыть и командира
19-го танкового корпуса генерала И. Д. Васильева.
Еще по пути мы обратили внимание на какую-то
слишком уж мирную тишину, царившую на этом участке
фронта. Лишь со стороны Мелитополя доносились глухие
разрывы. Там уже шли тяжелые уличные бои.
Генерал Васильев опередил нас. Мы застали его за
спокойной беседой с командующим 28-й армией гене-
рал-лейтенантом В. Ф. Герасименко. Здесь же были на-
чальник штаба армии и еще несколько офицеров.
— Неплохо живете, — заметил я. — На переднем
крае тишина. Начальство арбузы кушает. Перемирие,
что ли, заключили?
На мою шутку командарм ответил тоже шуткой,
после чего мы сразу приступили к делу.
В успехе задуманного никто из нас не сомневался.
Но всех очень беспокоила простиравшаяся впереди же-
лезнодорожная насыпь, которую непременно надо будет
преодолевать. Высока ли она? Возьмут ли это препят-
ствие танки? Что там, за насыпью?..
Сопоставив данные топографической карты с мест-
ностью и еще раз тщательно взвесив все наши плюсы и
минусы, я позвонил командующему войсками фронта.
Федор Иванович выслушал внимательно и высказал
те же опасения:
— Меня самого давно смущает эта проклятая желез-
ная дорога. А потом, обратите внимание, параллельно
железной дороге идет шоссе. И там тоже насыпь... Все
это очень серьезные препятствия для танков. Однако, кто
не рискует, тот не побеждает. Решайте на месте сами,
вам там виднее.
Таким образом, командующий предоставлял мне пол-
ную свободу действий. Но вместе с этим на меня возла-
галась и вся полнота ответственности за исход нашего
наступления южнее Мелитополя. И то и другое я принял
с чувством благодарности.
216
19-му танковому корпусу было отдано распоряжение
о занятии выжидательных позиций и указан исходный
рубеж для атаки. Ближайшая его задача состояла в овла-
дении населенными пунктами Чехоград и Анновка —
с этого рубежа предполагался ввод в прорыв 4-го кава-
лерийского корпуса. Последующая задача — удар в на-
правлении Ново-Николаевки, Матвеевки и к исходу
дня — перехват дороги Мелитополь — Каховка. В даль-
нейшем успех должен был развиваться в направлении
населенного пункта Веселое, чтобы окончательно прегра-
дить противнику путь отхода на Никополь и Каховку.
Учитывая, что укрепления гитлеровцев на реке Мо-
лочной были прочными, да к тому же противник распо-
лагал здесь укрытыми в капонирах танками типа «Тигр»
и самоходными пушками «Артштурм», мы постарались
изыскать для генерала Васильева средства усиления.
В помощь ему выделялись два гаубичных артполка, один
полк «катюш», истребительно-противотанковый артполк,
зенитный артиллерийский полк и саперный батальон.
Действия этих частей по месту и времени были четко
согласованы. Кроме того, прорыв танкового корпуса
обеспечивался огнем всей артиллерии 28-й армии, а
с воздуха поддерживался 1-й гвардейской штурмовой
авиационной дивизией.
Наступила ночь. И хотя в октябре она длинна, мы
дорожили каждой минутой темного времени. Нужно
было еще раз уточнить расположение огневых средств
противника, его противотанковых узлов и минных полей,
проделать проходы в последних, произвести перегруппи-
ровку артиллерии, подготовить к броску вперед пехоту.
Но особенно много дел было у танкистов. И как мы ни
старались, а ночи нам оказалось мало.
На востоке уже горела утренняя заря, когда генерал
Васильев доложил, что все силы и средства танкового
корпуса в исходный район, на западный берег реки Мо-
лочной, выйти не успели. Он просил разрешить ему оста-
вить 2-й эшелон корпуса на восточном берегу в 2—4 км
от переправы. Пришлось согласиться. Иного выхода
не было.
Утро было хмурым. От реки поднимался туман. На-
чал накрапывать дождь, сменившийся вскоре мокрым
снегом. Видимость ухудшилась.
217
Однако нам не удалось скрыть от противника всех
наших приготовлений. Уже в 9 часов вражеская авиация
пыталась наносить удары мелкими группами по району
расположения наших танковых частей и переправам
через реку Молочную. Правда, из-за плохой видимости
удары эти оказались неточными. Существенного ущерба
нам они не причинили. Тем не менее пришлось срочно
вызывать истребителей, действовавших на главном на-
правлении.
Перед тем как начать артналет по переднему краю
обороны противника, назначенный на 10 часов 45 минут,
я связался с командующим. Мы обменялись несколькими
короткими фразами, и Федор Иванович передал трубку
тов. Василевскому. Уже по тону его голоса нетрудно
было догадаться, что дела на правом крыле фронта раз-
ворачиваются не совсем хорошо.
— Здесь у нас порадоваться нечем, — прямо заявил
Александр Михайлович. — Будем надеяться на ваши
успехи.
Тут же я узнал, что Василевский сам выезжает к нам.
Но он предупредил, чтобы мы не дожидались его появле-
ния и действовали по своему плану...
Как всегда перед началом наступления, последние
минуты тянулись страшно медленно. Генералы и офи-
церы то и дело поглядывали на часы. С нашего НП хо-
рошо были видны ближайшие огневые позиции артилле-
рии, изготовившейся для ведения огня прямой наводкой,
притаившиеся в лощинах тяжелые танки и самоходные
артиллерийские установки.
Ровно в 10 часов 45 минут Акимовка и ее окрест-
ности, представлявшие собой наиболее сильный противо-
танковый узел врага, окутались дымом. За мощным огне-
вым налетом ствольной артиллерии последовал залп «ка-
тюш», и тотчас же танкистам был передан сигнал:
«Вперед».
Танковые бригады первого эшелона пошли в атаку,
неся на броне каждой машины трех — четырех автомат-
чиков. За ними развернулись мотострелковые бригады
К моменту выхода танков к насыпи на КП прибыл
А. М. Василевский. Мы уже вместе с ним наблюдали за
тем, как 79-я танковая бригада под командованием гене-
рала М. Л. Ермачека перевалила через железную дорогу.
218
Бой протекал в высоком темпе. Противник, как видно,
не был в достаточной мере подготовлен к отражению
здесь сравнительно мощного удара. Только по выходе на
рубеж Тощенак, Кирпичный части 19-го танкового кор-
пуса встретили упорное сопротивление.
А. М, Василевский долго смотрел в стереотрубу, по-
том подозвал меня:
— Посмотрите-ка, что это там такое?
Я припал к окулярам и увидел, что танки останови-
лись и ведут огонь с места. Автоматчики тоже залегли.
Несколько наших машин горело.
— По-моему, какое-то замешательство, — ответил я
и поспешил связаться по радио с командиром 19-го тан-
кового корпуса.
— Из Чехограда перешли в контратаку до семидесяти
танков и самоходных орудий, — доложил Васильев, ина
этом связь оборвалась.
Маршал Василевский, продолжая внимательно сле-
дить за полем боя, опять обратился ко мне:
— Сергей Семенович, хорошо начатое здесь наступ-
ление может захлебнуться из-за нерешительных действий
танкистов. Прошу вас лично выехать к товарищу Ва-
сильеву и разъяснить ему, что от его корпуса зависит
сейчас успех всей фронтовой операции. Нельзя допускать
даже малейших промедлений.
Александр Михайлович взял карту и уточнил:
— Надо вот здесь обойти Чехоград и развивать на-
ступление на Веселое — в тыл основной группировке
противника. А с его танками пусть расправляется наша
артиллерия.
Я бегом пустился к своему вездеходу, успев, однако,
передать одному из офицеров штаба артиллерии:
— Срочно подготовьте второй залп дивизиона «ка-
тюш» по восточной окраине Чехограда.
Для того чтобы добраться до генерала Васильева,
мне потребовалось всего несколько минут. И не успел я
даже заговорить с ним, как ударили «катюши». Их
залп накрыл противотанковый узел и часть контратакую-
щих немецких танков.
Васильев удовлетворенно покачал головой и начал
докладывать о ходе боя. Я не стал дожидаться, когда
он закончит. Перебил его вопросом:
— Вы видели, куда лег залп «катюш»? Вот в этом
219
направлении и атакуйте без промедления, а часть сил
пускайте в обход Чехограда...
Генерал Васильев и сам понимал, что медлить никак
нельзя. Он только спросил:
— Когда будет вводиться четвертый кавалерийский
корпус?
--- С наступлением темноты, — ответил я.
Васильев посмотрел на часы и решительно сказал:
— Через час Чехоград будет освобожден!
Он подошел к своему танку, дал флажками сигнал
«Делай, как я» и скрылся в люке.
Заревели моторы. Подразделения рассредоточились и
на полной скорости пошли в атаку.
Я внимательно следил за командирской машиной. Она
неслась впереди. Противник вел из Чехограда все еще
довольно интенсивный огонь. Несколько наших танков
сразу были подбиты. Но (основная их масса все же про-
рвалась в северо-западном направлении — на Веселое.
Вполне удовлетворенный развитием событий, я воз-
вратился на НП и коротко доложил тов. Василевскому,
что противотанковый район гитлеровцев преодолен, бла-
годаря чему создались условия для ввода в бой с наступ-
лением темноты 4-го гвардейского кавалерийского кор-
пуса. Александр Михайлович пожал мне руку:
— Хорошо! Вот он где, оказывается, ключ-то к победе
на реке Молочной. Что ж, поеду теперь на основной
командный пункт, а вам рекомендую еще раз продумать
и уточнить задачу четвертому кавалерийскому корпусу...
Присутствовавший при этом генерал-лейтенант Гера-
сименко сразу же сделал отсюда практические выводы
и для 28-й армии. Не дожидаясь указаний, он начал
поочередно вызывать командиров стрелковых дивизий
и, обращаясь к одному по фамилии, к другому по имени,
к третьему по установленному номеру, требовать от них
самых решительных действий.
Я в свою очередь вызвал командира 4-го гвардей-
ского Кубанского кавалерийского корпуса Н. Я. Кири-
ченко. Он прискакал в окружении своих генералов и
офицеров в полном казачьем облачении. Я невольно за-
любовался их живописными фигурами на взмыленных
добрых конях. Кириченко лихо соскочил на землю, подо-
шел, четко печатая шаг, и заулыбался:
— Чую, пахнет большим и горячим делом...
220
После обмена взаимными приветствиями, я сразу
перешел к делу: подробно объяснил, какую задачу ста-
вит перед кавкорпусом командующий войсками фронта,
уточнил характер взаимодействия кавалерии с дивизиями
28-й армии и в особенности с 19-м танковым корпусом.
Выслушав меня, старый конник просиял:
— Давно ждали такой почетной задачи. Разрешите
выполнять?
Мне оставалось лишь пожелать удачи казакам, и они
тотчас направились к своим коням.
Зацокали копыта. Поднялась пыль. Казачьи коман-
диры галопом понеслись в свои соединения.
Проводив их, я уже спускался обратно в блиндаж,
когда кто-то сзади сказал:
— Толбухин приехал.
И действительно, из-за горки, где были оставлены
автомашины, шел к НП Федор Иванович вместе с чле-
ном Военного совета фронта Е. А. Щаденко. Оба высо-
кие, статные, загорелые.
Когда я стал докладывать о действиях войск, а глав-
ным образом о боевых делах 19-го танкового корпуса,
Федор Иванович остановил меня:
— С обстановкой мы уже знакомы. Маршала Васи-
левского встретили по пути сюда, и он рассказал обо
всем.-
Но о времени и порядке ввода в бой 4-го гвардей-
ского Кубанского кавалерийского корпуса Федор Ива-
нович выслушал меня внимательно. Не отрывая глаз от
карты, он одобрительно кивал головой. А Ефим Афа-
насьевич Щаденко — человек, просто влюбленный в кон-
ницу,— даже потирал руки от восторга.
Командующий 28-й армией дополнил мой доклад:
— Для обеспечения ввода в бой конницы специально
оборудованные тапки и саперные подразделения очи-
стили впереди лежащую местность от мин и колючей
проволоки. Самоходная артиллерия пойдет вместе с кав-
полками, подавляя своим огнем все уцелевшие пулемет-
ные точки противника. С флангов конницу будет обеспе-
чивать полк тяжелой артиллерии...
И вот в назначенный час первой пошла в прорыв
9-я гвардейская Кубанская дивизия под командованием
генерала И. В. Тутаринова. Казаки в развевающихся
бурках, как черные птицы, летели в надвигающейся ве-
221
черней мгле. Поблескивали клинки, и долго было слышно
многоголосое «ура». Шуршали, оставляя в небе светя-
щийся след, реактивные снаряды гвардейских минометов.
На флангах гремела артиллерия...
Ночью мы сменили передовой наблюдательный пункт.
Путь наш лежал через те места, где совсем еще недавно
простирался передний край обороны противника. И даже
в условиях ограниченной видимости здесь было на что
полюбоваться. Все блиндажи разворочены. Окопы разру-
шены. Множество подбитых танков, поврежденных и бро-
шенных целыми пушек. Земля дышала порохом и гарью.
К рассвету мы прибыли в Веселое, где уже по-хозяй-
ски обосновался со своим штабом тов. Герасименко. Туда
же были вызваны командиры 19-го танкового и 4-го гвар-
дейского кавалерийского корпусов, взявших курс на
Каховку. Командующий войсками фронта уточнил им
боевую задачу и поздравил с высокими правительствен-
ными наградами за успешные действия по прорыву вра-
жеской обороны на реке Молочной. Награжден был и
тов. Герасименко.
По улицам Веселого одна за другой следовали ко-
лонны пленных. Румыны шли почти без охраны в бодром,
я бы даже сказал, приподнятом настроении, оживленно
переговаривались. А вот немцы, в особенности офицеры
и генералы, выглядели иначе. Они были безмолвны, злы
и растерянны. Однако к среди них имелись недовольные
авантюрой Гитлера.
Мне довелось послушать разговор с группой немец-
ких офицеров члена Военного совета фронта.
— Холодновато в летних-то мундирах? — спросил
Ефим Афанасьевич.
— Мы собрались закончить войну еще летом тысяча
девятьсот сорок первого года, — не без иронии ответил
по-русски один из пленных офицеров.
— О, вы хорошо знаете русский язык, — удивился
Щадепко.
— Нужда заставила. Мы ведь уже третий год воюем...
— Грабеж, насилие, боязнь русских партизан — вот
что заставило вас учиться русскому языку, — резко ска-
зал Ефим Афанасьевич.
— Я не был грабителем и не хочу быть им. Прова-
лись опа пропадом, эта проклятая война...
На рассуждавшего так немецкого офицера зло по-
222
смотрели другие пленные. Кто-то из них, старший чипом,
даже одернул его: нельзя, мол, ронять честь мундира.
Выяснив у переводчика, о чем меж собою толкуют
пленные, Щаденко заметил:
— Видно, вы представители разных классов. Вот
этот, — он указал на старшего, — наверное, сын того
самого немца, с которым я дрался в восемнадцатом году,
а этот, с которым говорю, сын рабочего.
Старший смолчал, а второй опять отозвался охотно:
— Нет, я не из рабочих. Я — сын мелкого крестья-
нина. Но и для крестьянина война — одно несчастье...
В адрес словоохотливого немецкого офицера посыпа-
лись теперь не только упреки, но и прямые угрозы.
— Отведите его в румынскую колонну, — распоря-
дился Е. А. Щаденко, а сам продолжал разговор с
остальными:—Итак,, чем же вы объясняете свое новое
поражение — на этот раз уже не на Волге и не на Миусе,
а на Молочной?..
— Чистая случайность, мы еще покажем, на что спо-
собна Германия, — угрюмо ответил другой молодой
офицер.
— Германия способна на многое. Германия — родина
Карла Маркса к Фридриха Энгельса, Эрнста Тельмана
и многих других великих людей. А ты — фашист. Ты —
пес Гитлера. Тебе он наобещал в России золотые горы,
ты и попер...
Щаденко был человеком простым, к говорил он про-
сто. Но хватка у него была железная.
— Мы вот позовем сейчас кого-нибудь из ваших сол-
дат да послушаем, что он скажет, — предложил Ефим
Афанасьевич.
Как раз в тот момент мимо вели еще одну колонну
пленных немцев. Взяли из нее первого же подвернув-
шегося солдата. Тот сначала явно растерялся, ничего
не отвечал, только ел глазами начальство. Но потом
пришел в себя и заявил без обиняков:
— Мелитополь капут и Гитлер капут.
Все мы от души расхохотались.
Один из немецких офицеров попытался съязвить по
поводу второго фронта. Но Щаденко и тут, как говорят,
не полез в карман за словом.
— Мы и без второго фронта гоним фашистскую
нечисть с нашей земли. Одни сумеем и добить фашизм в
223
самой Германии. Можете не сомневаться, это случится
скоро...
Да, теперь уже все мы зримо ощущали близость на-
шей окончательной победы. В тот самый час, когда шла
эта беседа с пленными немецкими офицерами, полки
4-го гвардейского Кубанского кавкорпуса вместе с вре-
менно подчиненным ему 19-м танковым корпусом круто
повернули на юго-запад, имея задачу овладеть Крым-
ским перешейком.
Даже пасмурный и холодный вечер 23 октября сверк-
нул для нас праздничными огнями. Наши войска, име-
нуемые с 20-го числа 4-м Украинским фронтом, освобо-
дили город Мелитополь, и Москва салютовала в честь
этого двадцатью артиллерийскими залпами из 224 орудий.
Кстати сказать, как раз тогда я впервые узнал, по-
чему во время войны салют давался именно из 224 ору-
дий. Дело, оказывается, обстояло чрезвычайно просто.
В день освобождения Орла И. В. Сталин вызвал к себе
заместителя Начальника Главного артиллерийского уп-
равления генерала И. И. Волкотрубенко и совершенно
неожиданно поставил перед ним вопрос: может ли
артиллерия, находящаяся в Москве, ознаменовать это
событие мощным салютом? Тов. Волкотрубенко ответил,
что это вполне возможно: холостые выстрелы будут го-
товы через несколько часов. Тогда Сталин поинтересо-
вался, а сколько же орудий имеется в данный момент
в границах города? Волкотрубенко назвал округленную
цифру — 200. Сталин решил уточнить:
— Л вы учитываете 24 пушки, которые стоят в
Кремле?
— Нет, не учитываю, — ответил Волкотрубенко.
— Значит, будем считать, что у нас имеется для са-
люта не 200, а 224 орудия.
С тех пор и повелось: «произвести салют двадцатью
артиллерийскими залпами из 224 орудий».
5
Сам я побывал в освобожденном Мелитополе только
в последних числах октября. Среди генералов и офице-
ров, которые находились вместе со мной, оказался на-
чальник оргинструкторского отделения политотдела
51-й армии полковник К. И. Калугин. Он хорошо знал
этот город и многие очень интересные детали боев за него.
224
Прославленные летчики Южного фронта Герои Советского Союза
(слева направо): Г. А. Речкалов, Д. Б. Глинка, А. И. Покрышкин,
А. В. Алелюхин, И. Е. Лавицкий, В. А. Егорович
Представители Ставки Верховного Главного командования
К. Е. Ворошилов и А. М. Василевский на передовом наблюдательном
пункте 4-го Украинского фронта
3
Генерал-майор
М. Я. Грязнов
Генерал-майор авиации
Е. Я. Савицкий
Разведчик Николай Гунько
Рядовой Иван Яцуненко
— Вот здесь, — говорил тов. Калугин, указывая нй
развалины домов, — действовал полк под командованием
подполковника Иванищева. Этот полк первым ворвался
в город южнее вокзала и принял на себя всю тяжесть
вражеских контратак. На него одновременно шли сорок
тяжелых самоходных орудий «пантера». Путь им пре-
градили саперы из подразделения капитана Серпера.
Рядовые бойцы — коммунисты Сосень, Ильин, Смагин
и комсомолец Бахтеев — под ураганным огнем сумели
заминировать улицу. На расставленных ими минах подо-
рвалось несколько самоходок. А всего полк подполков-
ника Иванищева уничтожил до двадцати фашистских
бронеединиц.
В другом месте Калугин рассказал о коммунистах
старшинах Селезневе и Елисееве. Когда у них кончились
боеприпасы, а фашисты все лезли в контратаку, Селез-
нев и Елисеев принялись рубить их саперными лопатами.
Затем полковник показал нам позиции батальона ка-
питана Дмитрия Попова. За 6 часов упорного боя этот
батальон отразил более десяти контратак, сжег несколько
немецких танков и уничтожил сотни фашистских солдат
и о рицеров.
Запомнился мне рассказ Калугина и о другом заме-
чательном комбате, любимце солдат, Семене Алказанове.
Смертельно раненный, он не разрешил унести себя с поля
боя. «Я всегда с вами», — говорил он бойцам и бук-
вально за минуту до смерти доложил по телефону
командиру полка: «В батальоне дела идут хорошо».
Калугина время от времени дополнял сотрудник на-
шей фронтовой газеты «Сталинское знамя» майор
П. Г. Князев. Он рассказал, в частности, о беспримерном
мужестве солдат Григория Фролкина и Василия Хайло.
Оказавшись вдвоем в окруженном врагами доме, они
отбивались до последнего патрона и уничтожили более
двух десятков гитлеровцев. А когда патроны кончи-
лись, нацарапали гвоздем на железной крыше: «В этом
доме сгорели коммунист Г. Фролкин и комсомолец
В. Хайло, уничтожив в бою 3 немецких танка и 24 гит-
леровца. Мы предпочли гибель в огне, чем позорную
сдачу в плен. Отомстите за нас, дорогие друзья».
Чистая случайность (что на войне бывает довольно
часто) спасла героев от неминуемой, казалось бы, ги-
бели. Их прикрыла обвалившаяся стена, и, когда немцы
С. С. Бирюзов 225
отступили, Василий Хайло принес раненого товарища
в расположение своей части.
Впрочем, ни Калугин, ни Князев, ни десятки других
людей, также хорошо знавших жизнь войск, не могли
назвать и сотой части военнослужащих, отличившихся
в боях за Мелитополь. Достаточно сказать, что по окон-
чании этих боев более семидесяти человек удостоились
высокого звания Героя Советского Союза. В числе их
оказался и красноармеец В. А. Хайло. Одновременно
с этим многим дивизиям и полкам 4-го Украинского
фронта было присвоено наименование Мелитопольских.
И мне кажется вполне закономерным, что как раз
там, на изуродованных улицах Мелитополя, где каждый
камень, каждый дом были свидетелями массового ге-
роизма наших войск, у Михаила Михайловича Пронина
возникла интересная мысль: создать своего рода музей
4-го Украинского фронта.
Позже, когда бои переместились уже ближе к Крыму,
эта идея воплотилась в реальность. И Толбухин, и Ща-
денко, и военные советы армий, и все политорганы под-
держали инициативу генерала Пронина. В одном из
немногочисленных просторных зданий, уцелевших в Ме-
литополе, мы оборудовали такой музей. В нем были
экспонированы пробитые пулями партийные и комсо-
мольские билеты, образцы вооружения, имелось краткое
описание всех важнейших боев, проведенных войсками
фронта, а также трудных переходов в распутицу, в зной
и лютую стужу. Сюда же были собраны многочисленные
документы о зверствах немецко-фашистских захватчиков
на временно оккупированной ими советской территории.
Словом, у фронта, прошедшего героический путь от
Сталинграда до Таврии, нашлось что показать и расска-
зать. В войсках накопился огромный и очень ценный
боевой опыт, сложились достойные подражания боевые
традиции, выросли замечательные солдаты и офицеры —
истинные мастера своего дела. Все это мы и постарались
отразить в нашем фронтовом музее.
Само собою разумеется, что больше всех здесь приш-
лось потрудиться самому инициатору — начальнику по-
литуправления фронта. Он вложил в это дело всю свою
пылкую душу. И не напрасно. Музей посетили тысячи
военнослужащих и местных граждан. А о том, какое
226
впечатление произвело на них все виденное там, можно
судить по книге отзывов, которая сохранилась и поныне.
Вот, например, запись, сделанная майором Сухареви-
чем:
«Видно, какие трудности перенесли воины, как они
закалялись в бою. Выставка напоминает о героическом
прошлом, она зовет на еще большее в будущем».
Вот другая запись — старшего лейтенанта Юрьева:
«Фронтовая выставка замечательно отражает труд-
ный, но великий боевой путь, который войдет в историю».
А гвардии лейтенант Иланов выразился, пожалуй,
лучше всех: «Хорошо! Сильно!»
С течениехМ времени этот наш музей (или, как его
чаще называли, фронтовая выставка) перекочевал вме-
сте с нами в Симферополь, а в 1944 году все его экспо-
наты были переданы Центральному музею Советской
Армии. Думается мне, что любознательный читатель и
теперь не покается, если выберет время познакомиться с
ними. Среди множества по-своему уникальных докумен-
тов он встретит там, в частности, письмо с Кубани к ка-
закам 4-го гвардейского кавкорпуса, в котором, на мой
взгляд, нашло свое концентрированное выражение един-
ство нашей армии и нашего народа. Я не могу отказать
себе в соблазне воспроизвести здесь его хотя бы, в вы-
держках:
«Вам, освободителям родной Кубани, Дона, Дон-
басса, славным казакам — борцам за правое дело, ма-
тери и старики, дети и сестры ваши шлют горячий при-
вет и пожелание боевых успехов... Победа теперь близ-
ка. Идите на врага, сыны вольной Кубани!.. Всей
громадой — и стар, и млад, и жены, и матери — мы тру-
димся для вас, для победы, не щадя сил и здоровья
своего... Подготовили вам полк подлечившихся казаков в
количестве 800 человек. Приведет их казак А. И. Жуков».
Помнится, мы получили этот волнующий документ в
последних числах октября 1943 года, когда наша по-
движная конно-механизированная группа ушла далеко
за реку Молочную. Бои протекали успешно, но трудности
конница испытывала немалые. Вокруг безбрежная степь,
лесов нет, хутора сожжены, сады вырублены. Где
укроешься? Приходилось максимально рассредоточи-
ваться и активные действия осуществлять главным об-
разом в ночное время. А все это выматывало силы лю-
227
дей. И тут-то сослужило свою великую службу коллек-
тивное письмо от земляков. Когда его зачитали на соб-
раниях в сотнях, люди будто преобразились. Усталости
словно и не было. К казакам вновь вернулись их обыч-
ная удаль и боевая лихость.
Успешно закончив Мелитопольскую операцию, наши
правофланговые части к исходу октября вышли уже к
Днепру, а передовые отряды ворвались на Перекопский
перешеек и форсировали Сиваш.
В ходе Мелитопольской операции были начисто раз-
громлены десять дивизий противника, а остальным три-
надцати нанесен значительный урон. Враг потерял почти
сто тысяч солдат и офицеров, более тысячи танков, пять-
сот самолетов, много арторудий, автомашин и другого
военного имущества.
Удалось отбить у оккупантов сотни тысяч тонн знаме-
нитой украинской пшеницы, подготовленной к отправке
•в Германию. Все эти огромные запасы зерна командо-
вание фронта передало местным органам Советской вла-
сти для оказания помощи голодающему населению и воз-
рождения колхозных хозяйств, начисто разоренных
врагом.
В заключение нельзя не сказать об одной очень суще-
ственной особенности Мелитопольской операции. Она
была, по существу, третьей большой операцией, которую
проводили войска фронта без каких-либо оперативных
пауз. Начав наступление еще в августе, наши полки и
дивизии в течение трех месяцев прошли с тяжелыми бо-
ями более 600 км, одолели казавшийся врагу несокру-
шимым его «Миусфронт», очистили от оккупантов Дон-
басс, протаранили мощную оборону противника на реке
Молочной и создали необходимые условия для освобож-
дения Крыма.
Г Л А В А В О С Ь /И 4 Я
У ВОРОТ КРЫМА
1
ще в те дни, когда наши вой-
ска вели бои в Донбассе,
однажды в перерыве заседания Военного совета фронта
Ф. И. Толбухин повернулся к весевшей на стене карте и,
постучав пальцем по Крымскому полуострову, сказал:
— Нам придется освобождать. Вот где трудно-то
будет...
Так оно и получилось. Трудности и самые неожидан-
ные неприятности как-то сразу обрушились на нас, едва
наши передовые части достигли.ворот Крыма—Перекоп-
ского перешейка. Началось с того, что командир
4-го гвардейского Кубанского кавкорпуса генерал
Н. Я. Кириченко проявил несвойственную ему медли-
тельность и в первый момент выбросил на Перекоп го-
раздо меньше сил, чем мог бы и должен был выбросить.
В начале ноября, когда передовые части 19-го танкового
корпуса во главе с генералом И. Д. Васильевым с ходу
преодолели Турецкий вал и устремились на Армянск,
вместе с ними оказался только один 36-й кавполк под
командованием подполковника С. И. Ориночко.
В Армянске противник имел крупный гарнизон и рас-
полагал мощными огневыми средствами. Первоначально
15 С С Бирюзов
229
с нашими танками вступил в единоборство бронепоезд,
курсировавший по линии железной дороги Херсон —
Армянск. Затем со стороны Армянска и его ближайших
окрестностей ударила артиллерия.
Танкисты сражались героически. Несмотря ни на что,
они упорно продвигались вперед. Но закрепить их успех
было некому.
Я хорошо помню телеграмму тов. Васильева, полу-
ченную нами в ночь на 3 ноября. В ней сообщалось о тя-
желом состоянии и больших потерях в частях корпуса.
Тем не менее Васильев, к тому времени сам уже ранен-
ный, принял решение удерживать занятый им район и
просил командование фронта лишь об одном — как
можно быстрее оказать помощь. Ему немедленно было
сообщено, что основные силы 4-го гвардейского Кубан-
ского кавкорпуса, а также передовые части 51-й армии
уже подходят к Перекопу.
Одновременно Ф. И. Толбухин поручил мне лично
выехать на Перекоп, хорошенько разобраться в сложив-
шейся там обстановке и на месте принять все необходи-
мые меры для наращивания силы нашего удара.
Выехал я немедленно. Ночь стояла темная хоть глаз
выколи. Моросил дождь. Дороги превратились в потоки
жидкой грязи. По ним тянулись нескончаемой вереницей
походные колонны артиллерии. Пехота предпочитала
обочины.
Из-за частых заторов, возникавших на перекрестках
и в узкостях, нам то и дело приходилось останавливаться.
И вот во время одной из таких вынужденных остановок
я услышал опять очень интересный разговор между сол-
датами:
— Слыхал?
— Чего?
— Как возьмем Крым—конец войне.
— Кго это тебе набрехал? А Берлин что, дядя за нас
брать будет?
— Вот сочинитель! — раздался из темноты третий
голос. — Для того чтобы закончить войну, надо перебить
всех фашистов. В Крыму этого, конечно, не сделаешь.
Однако по всему видно, что воевать нам осталось
меньше, чем воевали...
Людей, которые вели этот неторопливый разговор на
перепутье между тяжелыми боями, разглядеть во тьме
230
не удалось. Да в этом, впрочем, и надобности не было.
Так думали тогда все — от рядового солдата до коман-
дующего фронтом. Всем хотелось поскорее увидеть конец
войны. Но каждый понимал, что впереди нас ждут еще
тяжелые испытания...
Часа через три медленного движения по забитым
войсками дорогам встречный ветерок донес до нас рез-
кий запах сероводорода.
— Откуда это такая вонь? — удивился водитель.
— Сиваш близко, — объяснил И. Д. Долина.
Я мысленно представил себе карту Крыма, вспомнил
извилистые заливы Гнилого моря. Мелкое оно, но ковар-
ное! Здесь могут быть волны высотой в метр, а когда
дует ветер с запада, местами оголяется илистое дно.
От Сиваша до Каркинитского залива протянулся
древний Турецкий вал, пересекающий поперек весь пе-
решеек. Подступы к этому валу десятиметровой высоты
преграждают рвы глубиной до 6 метров. Сколько здесь
в прошлом пролито крови! На этом маленьком невзрач-
ном клочке земли покоится прах и многих тысяч запо-
рожских казаков, и суворовских чудо-богатырей, и без-
заветных героев нашей революции, приведенных сюда
Михаилом Васильевичем Фрунзе, чтобы скинуть в море
черного барона Врангеля.
...На рассвете мы обогнали 101-ю танковую бригаду.
Она уже приближалась к Турецкому вдлу, из-за кото-
рого доносилась частая артиллерийская стрельба. У са-
мого вала встретили командира 4-го гвардейского Ку-
банского кавалерийского корпуса генерала Кириченко и
еще нескольких кавалерийских генералов. Они стояли в
накинутых на плечи черных бурках на площадке боль-
шого железобетонного дота, из которого виднелись по-
гнутые стволы немецких крупнокалиберных пулеметов.
Таких долговременных огневых точек было много во-
круг. Доты и дзоты торчали, как кочки на запущенном
лугу. Но противник, видимо, не успел по-настоящему
использовать эти сооружения. Гонимый нашими танки-
стами и конниками, он проскочил без задержки за Турец-
кий вал. А вслед за ним ворвались туда же и передовые
части 19-го танкового корпуса вместе с 36-м кавполком.
Мне доложили, что теперь этот наш авангард почти
отрезан, но полного окружения еще нет. Неопровержи-
мым доказательством того, что противнику пока не уда-
15* 231
лось сомкнуть кольцо, был раненый лейтенант, достав-
ленный из-за Турецкого вала. Сам он утверждал даже,
что дела вообще идут превосходно, и никак не согла-
шался уходить в госпиталь.
— Что за судьба такая: как только наметится успех,
меня ранят, — жаловался этот симпатичный молодой че-
ловек.
Беседа с раненым лейтенантом окончательно убедила
меня в правильности решения, принятого генералом Ва-
сильевым. Положение передовых частей 19-го танкового
корпуса было хотя и очень тяжелым, но не безнадежным.
Противник держал под сильнейшим обстрелом и Турец-
кий вал, и все подходы к нему. Однако, если раненые
еще проходили оттуда, значит, пробитый танкистами
узкий коридор до сих пор существует и, расширив его,
можно подбросить передовым частям подкрепление.
Пришлось срочно организовать штурмовые группы.
А для установления связи с 19-м танковым корпусом
туда послан был мой адъютант старший лейтенант
И. Д. Долина.
Перед Иваном Даниловичем я поставил нелегкую за-
дачу — найти командира корпуса, получить от него под-
робную информацию об обстановке и, если позволяет
состояние здоровья генерала Васильева, вывезти сюда
его самого. Уяснив, что от него требуется, И. Д. Долина
сел в машину, и на предельной скорости понесся под
огнем противника через Турецкий вал. Я и другие гене-
ралы, находившиеся на нашем импровизированном НП,
с волнением следили за ним. Нам было видно, как ма-
шина то скрывалась за султанами земли от разрывов
снарядов, то окутывалась облаком дыма, но снова и
снова мчалась вперед. Порой казалось, что она взлетела
в воздух. Однако через мгновение мы с облегчением
вздыхали — машина, покачиваясь из стороны в сторону,
стремительно неслась дальше.
Наконец она скрылась за валом. Потянулись томи-
тельные минуты ожидания. К счастью, их было не так
уж много. Расторопный офицер И. Д. Долина не долго
испытывал наше терпение.
На гребне вала и вдоль всей дороги, спускавшейся
с него, опять встала стена артиллерийского и миномет-
ного огня. И снова в облаках дыма и взбудораженной
земли замелькала одинокая машина. На сей раз она
232
неслась в обратном направлении и вскоре, заскрежетав
тормозами, как вкопанная, остановилась возле нас.
Старший лейтенант Долина, черный от копоти и пыли,
с кровоподтеками на лице и руках, протянул мне карту
с подробной обстановкой.
Добытые таким образом сведения я немедленно до-
ложил Федору Ивановичу Толбухину и получил от него
ряд указаний, в том числе категорическое требование об
эвакуации раненого командира корпуса. Генерал Ва-
сильев вскоре был вывезен к нам на танке и затем на
самолете Ли-2 отправлен в Москву. За отважные дейст-
вия ему было присвоено звание Героя Советского Союза,
а 19-й танковый корпус стал Краснознаменным и полу-
чил почетное наименование Перекопского.
Но вернемся к тому, как развивались события у во-
рот Крыма 3 ноября 1943 года. Весь день я провел в
хлопотах и не заметил, как стали подкрадываться ран-
ние осенние сумерки. Вскоре к нашему импровизирован-
ному НП подъехали несколько легковых машин. При-
был командующий 51-й армией генерал-лейтенант
Я. Г. Крейзер с группой офицеров своего штаба.
Не успел я ввести его в курс наших общих дел, как
командир 10-й кавдивизии генерал Миллеров доложил о
любопытном случае, который только что произошел в
36-м кавалерийском полку. Коноводы этого полка вме^
сте с лошадьми расположились рассредоточение на ку-
курузном поле у перекрестка железной дороги и про-
селка Чаплинка — Армянск. Внезапно их атаковали с
воздуха вражеские самолеты. Напуганные кони табуном
в 150—200 голов устремились галопом вдоль дороги на
Чаплинку и почти без потерь примчались в наше рас-
положение.
Это происшествие натолкнуло нас на мысль,, что
здесь-то и следует атаковать противника. Было совер-
шенно очевидно, что в том месте, где беспрепятственно
проскочило такое количество коней, во вражеской обо-
роне имеется какая-то брешь. За организацию атаки
Крейзер взялся сам, используя только что подошедшие
передовые батальоны 55-го стрелкового корпуса и не-
сколько эскадронов 10-й кавалерийской дивизии. Атака
началась сразу же с наступлением темноты и заверши-
лась вполне успешно. Нам удалось расширить коридор
и тем облегчить положение своих войск за Турецким
233
валом. Чего только не предпринимали потом гитлеровцы,
чтобы восстановить здесь прежнее положение, но тщетно.
Вновь захлопнуть Перекопские ворота им так и не уда-
лось.
Одновременно с этим, может быть несколько медлен-
нее, но так же успешно, развивались события и на си-
вашском направлении.
Форсирование Сиваша в 1943 году проводилось в тех
же числах, что и в 1920 году: с 1 по 6 ноября. И про-
водником у нас был тот же самый крестьянин-рыбак из
деревни Строгановки — Иван Иванович Оленчук. Его
опять разыскал и привел к нам тов. Черкасов, бывший
посыльный из штаба Фрунзе, а теперь офицер штаба
51-й армии.
Славному патриоту земли русской И. И. Оленчуку
было уже около семидесяти лет. Да и Сиваш с 1920 года
изменился значительно. Требовалось заново тщательно
разведать брод. Прежде чем повести через Гнилое море
части, Иван Иванович не раз спускался в ледяную воду,
отыскивая «подходящее место». Мокрый, продрогший
до костей, едва поднимая от усталости ревматические
ноги и часто падая в воронки, он упорно шел вперед,
обозначая брод вешками и подбадривая следовавших за
ним бойцов.
На другом направлении разведка брода через Сиваш
была поручена старшему сержанту Дмитрию Михай-
лову, сержанту Дмитрию Кудимову и рядовому Нико-
лаю Кормышину. Все трое разведчиков были коммуни-
стами, а в качестве проводника с ними шел колхозник
Василий Кондратьевич Зауличный.
Они пересекли Сиваш в ночное время, и с берега род-
ного Крыма, как маяк, замигал слабый костер. Тогда
разулся сержант Иван Назаренко и повел за собой в
холодную соленую воду десять саперов. Развернувшись
по фронту метров на сорок, саперы двинулись на огонек.
Измеряли шестами глубину, расставляя вехи, а следом
за ними по проложенной трассе двигался целый полк.
Я вспоминаю, как бурно переживал это событие на-
чальник политуправления М. М. Пронин.
— Вброд, Сергей Семенович, вброд! — восторгался
он. — На себе понесли пулеметы, боеприпасы, переправ-
ляют на лодчонках пушки...
234
В штаб^ уже были известны все эти подробности, но
я не мешаЛ Михаилу Михайловичу до конца излить
свои чувствам
Сиваш форсировали части 10-го стрелкового корпуса..
Переправа шла не только ночью, но и днем. На Крым-
ском побережье был захвачен плацдарм, границы ко-
торого проходили через населенные пункты: Чигары,
Хаджи-Булат, Биюк-Кият.
И сразу же на этом крохотном клочке земли завяза-
лись тяжелые бои. Уже в первый день высадившиеся на
плацдарм войска отбили более 20 контратак. Но сбро-
сить их обратно в море противнику не удалось. Наобо-
рот, несмотря на яростное сопротивление, они продол-
жали расширять плацдарм и к вечеру продвинулись на
13 километров в глубь вражеской обороны, захватив при
этом 10 танков и пленив несколько сотен солдат и офи-
церов противника.
Особенно хорошо проявила себя 346-я стрелковая
дивизия, которой командовал тогда генерал Д. И. Стан-
кевский. Она первой стала осваивать так называемую
Малую землю. А это было нелегко. Враг контратаковал
и днем и ночью. Контратаки его наземных войск под-
держивались ударом с воздуха. Вдобавок к этому на
Малой земле не оказалось пресной воды, не было топ-
лива. Даже кухни появились здесь не сразу, и солдатам
пришлось довольствоваться скудным сухим пайком.
В эти трудные дни неоценимую службу сослужили
самолеты По-2. Они доставляли на плацдарм продоволь-
ствие и боеприпасы, а при обратных рейсах эвакуиро-
вали в тыл раненых.
Среди тех, кто перешел через Сиваш и штурмовал
Перекоп в 1943 году, оказалось не так уж мало ветера-
нов, воевавших в этих же местах под командованием
Михаила Васильевича Фрунзе. Из них особенно запом-
нился мне старый казак Афанасий Савелов. Он был
очень храбрым человеком и откровенно похвалялся этим
перед молодежью:
— Пятьдесят лет хожу передом. Взапятки не приво-
дилось. Командарм Фрунзе не уважал, чтоб человек на
рака смахивал.
Но и молодежь воевала не хуже. В боях на ближ-
них подступах к Крыму опять отличился Герой Совет-
235
ского Союза капитан Дмитрий Попов. Когда противнику
удалось захватить один наш опорный пункт/ он лично
возглавил группу автоматчиков и молниеносным ударом
восстановил положение.
Много говорили и писали в те дни и об /эскадроне ка-
питана Константина Дорохина, вырубившем ночью це-
лую колонну гитлеровцев. А среди артиллеристов широ-
чайшую известность получил тогда ефрейтор Мирза
Мамедов, сумевший в одном бою сжечь шесть враже-
ских танков.
2
Наступила 26-я годовщина Великой Октябрьской со-
циалистической революции. Ее мы встречали в очень
радостной обстановке.
Еще бы не радоваться! Наши войска уже за Турец-
ким валом и по ту сторону Сиваша. Войска Закавказ-
ского фронта форсировали Керченский пролив и захва-
тили плацдарм на побережье Крыма южнее Керчи. Вой-
ска 1-го Украинского фронта вернули Родине столицу
Украинской ССР — мать земли русской — красавец
Киев.
А тут еще в самый канун праздника мы получили
поздравительную телеграмму от Михаила Ивановича
Калинина. Она была адресована всем бойцам, команди-
рам и политработникам 4-го Украинского фронта. В те-
леграмме говорилось:
«Ваши успехи, в особенности за последние дни, дают
твердую уверенность, что недалек тот день, когда слав-
ный 4-й Украинский фронт подойдет к границам враже-
ской земли.
От всей души поздравляю вас с 26-й годовщиной Со-
ветской власти и думаю, что 27-ю годовщину мы будем
праздновать в нашей стране, полностью освобожденной
от немецких захватчиков».
Но в тот самый момент, когда в Москве гремел са-
лют в честь освобождения Киева-, а у нас повсеместно
проходили праздничные митинги,' радость наша была-
омрачена неожиданной вестью из-под Никополя. Там*
трагически погибли два боевых генерала — командую-
щий 44-й армией Василий Афанасьевич Хоменко и
236
командующий артиллерией той же армии С. А. Боб-
ков. \
А произошло это так. У командарма появилось же-
лание посоветоваться по поводу предстоящих боев за
Никополь со двоими командирами корпусов И. А. Рубо-
нюком и П. К. Кошевым. Прихватив с собой С. А. Боб-
кова, Василий Афанасьевич направился сначала на КП
генерала Рубанюка. Туда они добрались вполне благо-
получно, довольно быстро обсудили все вопросы и отбыли
в 63-й стрелковый корпус.
Хоменко сам вел автомашину. Бобков сидел с ним
рядом. Позади следовали еще две автомашины: одна с
охраной, другая с радиостанцией «Север». В кузове по-
следней находились офицер и радист.
В то время войска 44-й армии только еще занимали
свои новые позиции под Никополем. Сплошного фронта
там не было. К командному пункту 63-го стрелкового
корпуса вели три дороги. Но одна из них шла через рас-
положение войск противника. Генерал Хэменко ошибся
в ориентировке и попал как раз на эту дорогу. Гитле-
ровцы подпустили нежданных «гостей» на близкое рас-
стояние и открыли по ним огонь почти в упор. Чудом
удалось спастись лишь одной машине, двигавшейся по-
следней. Тяжело раненные офицер и радист, сохранив
документы, вернулись в штаб корпуса.
Как только стало известно об этом, Ф. И. Толбухин
приказал 44-й армии немедленно атаковать противника
и попытаться вызволить из беды наших генералов. Од-
нако атака успеха не имела. Спасти тт. Хоменко, Боб-
кова и всех, кто сопровождал их, не удалось.
Гитлеровцы потом сочиняли небылицы, писали в
своих листовках, что советские генералы добровольно
перешли на сторону врага. Никто из нас этому не верил.
Мы отлично знали, что такие, как Хоменко и Бобков,
живыми врагу не сдадутся.
Однако сам по себе случай был крайне неприятным.
Командующий армией заблудился в расположении своих
частей и по ошибке заехал — к противнику!
Верховный Главнокомандующий распорядился о .рас-
формировании управления 44-й армии и. немедленной-пе-
редаче ее войск в другие объединения фронта. А заодно
на нас обрушились и иные немилости со стороны
И. В. Сталина.
237
Мне. припоминается разговор с Ф. И. Тол/бухиным,
который имел место, кажется, через день пбсле этого
действительно чрезвычайного происшествия/ Я только
что возвратился из 51-й армии и, по обыкновению, прежде
всего направился к командующему. Федор Цванович жил
тогда в небольшом домике. Открыл я две|эь и глазам
своим не поверил: сидит Толбухин на лавке, притопы-
вает ногой, хлопает ладонью по колену, а перед ним два
солдата лихо выделывают ногами такое, чего и на сцене
не часто увидишь. Баянист из фронтового ансамбля ста-
рался изо всех сил.
«Что за пляска, по какому поводу?» — удивился я.
Тем временем один из плясунов повернулся в мою сто-
рону лицом и оказался тем самым «дровоколом», с ко-
торым мне довелось познакомиться еще в Тамбове в рас-
положении штаба 2-й гвардейской армии. На груди у
него теперь красовались орден Ленина и орден Отечест-
венной войны. Он тоже узнал меня, лицо его засияло.
Прекратив пляску, встал по команде «Смирно»:
— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант. Вы
помните меня?
— А как же! Вместе кололи дрова в Тамбове...
Федор Иванович положил руку на баян, и в домике
воцарилась обычная тишина.
— Ну, хлопцы, спасибо. Еще раз поздравляю вас с
наградами, — сказал командующий. — А теперь — по
местам.
Плясуны и баянист вытянулись, повернулись кругом,
молодцевато прищелкнув каблуками, и вышли.
Мы остались вдвоем. Нам принесли чай—Федор
Иванович любил беседовать за самоваром.
— Ордена товарищам вручал, — пояснил он и почему-
то вздохнул. — Эти хлопцы из школы младших лейте-
нантов. Ребята обрадовались наградам и решили раз-
веселить старика. Плясуны оба. Но и воюют по-гвардей-
ски. .Ужа по три танка подбили...
Мне хотелось повременить с разговором о фронто-
вых делах, но командующий начал сам:
— Как там дела?
Я стал докладывать и тут же заметил, что слушает
он меня, как говорится, вполуха. Федор Иванович был
чем-то озабочен и сильно огорчен.
2S8
— Пока вы были у Крейзера, тут у нас еще одна но-
вость, — опять вздохнул командующий, неожиданно пре-
рвав мой доклад. — Ставка приказала снять с должно-
сти командира четвертого кавалерийского корпуса гене-
рала Кириченко. На место его назначен генерал Плиев.
— Ну что же, может быть, это и к лучшему. Плиев
хороший командир, — бодро ответил я.
Командующий молча допил свой стакан чаю и снова
повернулся ко мне:
— Дело, конечно, не в коннице. Тут мы опять за Хо-
менко расплачиваемся...
В это время зашел вызванный к командующему быв-
ший член Военного совета 44-й армии генерал-майор
В. И. Уранов. Плечи его были опущены, лицо осунулось.
По всему было видно, как тяжело переживает он гибель
своего командарма. Мы, как могли, постарались обо-
дрить его. Федор Иванович дважды подчеркнул, что в
этом трагическом случае член Военного совета непови-
нен. Однако тов. Уранова это, по-видимому, никак не
утешило. Он долго еще ходил мрачный и с горечью
вспоминал этот случай, будучи уже членом Военного
совета 51-й армии.
Происшествие с Хоменко и Бобковым окончательно
прояснилось лишь весной 1944 года, когда войсками
l-ro Украинского фронта был взят в плен начальник
штаба немецкой дивизии, которая в ноябрьские дни
1943 года находилась на никопольском плацдарме. На
допросе он сообщил, что генерал Бобков был убит на-
повал при первом залпе, а генерал Хоменко, смертельно
раненный, скончался через несколько часов, не приходя
в сознание. Гитлеровцы положили их трупы в ящики из-
под винтовок и после варварского глумления зарыли.
Узнав об этом, Военный совет фронта сразу же на-
правил своих представителей к месту гибели тт. Хо-
менко и Бобкова. Их останки были найдены, перевезены
в Мелитополь и похоронены на центральной площади со
всеми воинскими почестями.
3
Обычно, когда заходит речь об освобождении Крыма,
все внимание концентрируется на событиях весны
1944 года. Действительно, они наиболее интересны, В ре-
239
зультате наступательной операции, осуществленной вес-
ной 1944 года, враг был уничтожен и весь Крым оконча-
тельно освобожден от оккупантов.
Но едва ли следует замалчивать предшествовавшую
этому большую и сложную подготовительную работу.
И пожалуй, самым важным здесь была ликвидация вра-
жеского плацдарма под Никополем.
Никопольский плацдарм явился для нас сущим бед-
ствием. Нависая над нашим правым флангом и тылом, он
как бы раздваивал силы 4-го Украинского фронта. От-
сюда противник мог в любой момент внезапным ударом
отрезать наши войска, находившиеся в Таврии и перед
Крымом.
Это вынудило нас произвести значительную пере-
группировку сил. Суть ее сводилась к максимально воз-
можному уплотнению боевых порядков наших право-
фланговых армий и, наоборот, растягиванию фронта (до
30—40 километров на дивизию) 2-й гвардейской армии,
занимавшей центральное положенйе. Одновременно с
этим фронтовые резервы и подвижные группы отводи-
лись на рубеж Николаевка, Акимовка, с тем чтобы в
случае внезапного нападения гитлеровских войск с ни-
копольского плацдарма они были бы готовы сбросить
врага в Днепр. На левом же фланге от Крымского пе-
решейка вдоль Сиваша до Арабатской стрелки фронт
занимала одна лишь 51-я армия.
Однако главным для нас было не удержание занятых
позиций, а продолжение наступления и освобождение от
оккупантов советского Крыма. Выполнить такую задачу
силами только 51-й армии мы, конечно, не могли. Зна-
чит, нужно было развязать себе руки на правом флан-
ге — ликвидировать никопольский плацдарм.
Выполнение этой задачи командующий фронтом воз-
ложил на 3-ю гвардейскую армию, которой командовал
тогда генерал Д. Д. Лелюшенко. Она была усилена
4-м гвардейским механизированным корпусом и артил-
лерией. Кроме того, для обеспечения ее действий выде-
лялось некоторое количество авиации. Мы полагали, что
этого вполне достаточно, и, к сожалению, ошиблись.
Противник оказался гораздо сильнее, чем нам думалось.
Он сполна использовал благоприятные условия для^со-
здания здесь глубоко эшелонированной обороны и воз-
можности своих бронетанковых частей. Первые попытки
240
ликвидировать никопольский плацдарм с выходом наших
войск к Днепру не увенчались успехом.
После дополнительного изучения обстановки и уси-
ления 3-й гвардейской армии противотанковыми сред-
ствами мы еще дважды пробовали сбросить гитлеровцев
в Днепр и опять безрезультатно. Анализируя теперь эти
неудачные для нас бои, можно с уверенностью сказать,
что и во второй и в третий раз нами повторялась одна
и та же ошибка: для ликвидации вражеского плацдарма
выделялись явно недостаточные силы.
Дело сдвинулось с мертвой точки только в феврале
1944 года, когда по указанию Ставки в него включились
войска 3-го Украинского фронта и была проведена так
называемая Никопольско-Криворожская операция.
В этой широко задуманной операции, основная цель ко-
торой заключалась в том, чтобы полностью разгромить
еще одну крупную группировку противника и освободить
важный в экономическом отношении район Кривого Рога
и Никополя, 4-й Украинский фронт выполнял ограничен-
ную задачу. Наши усилия по-прежнему направлялись
лишь на то, чтобы ликвидировать вражеский плацдарм
на левом берегу Днепра.
То, что главная роль отводилась здесь не нам, а
3-му Украинскому фронту, было вполне естественно.
У него для этого и сил было больше, и положение вы-
годнее. В частности, он не имел перед собой такой мощ-
ной водной преграды, как Днепр, значительно затрудняв-
ший действия войск 4-го Украинского фронта.
Замысел операции сводился к следующему: войска
3-го Украинского фронта ударом с севера в направлении
Апостолово, Кривой Рог отрезают всю никопольскую
группировку противника и в.о взаимодействии с правым
крылом 4-го Украинского фронта, наносящим удар с
юга, уничтожают ее. В соответствии с этим замыслом
Ф. И. Толбухин поставил задачи перед тремя нашими
правофланговыми армиями: 3-я гвардейская должна
была наступать в общем направлении на Никополь,
5-я ударная — на Малую Лепетиху, 28-я армия — на
Большую Лепетиху. Для развития успеха предназна-
чался 2-й гвардейский механизированный корпус.
Своими активными действиями мы обязаны были вос-
претить противнику переброску войск с никопольского
плацдарма в полосу 3-го Украинского фронта. Для уточ-
241
нения и согласования всех вопросов взаимодействия мне
пришлось срочно выехать в штаб Р. Я. Малиновского.
Зима на Украине близилась к концу. Шел то мокрый
снег, то мелкий моросящий дождь. Дороги раскисли.
В воздух не поднимались ни боевые, ни транспортные
самолеты. Даже По-2 не мог оторваться от вязкого чер-
нозема.
Только моя несколько несуразная с виду, но очень
удобная «чудо-машина» лезла по грязи, вызывая за-
висть и удивление у шоферов встречных ЗИСов. Эту ма-
шину-вездеход смастерили где-то на нашем фронтовом
авторемонтном заводе. Взяли кузов не то «оппеля», не
то «мерседеса», поставили на раму «виллиса» (предва-
рительно удлиненную с помощью электросварки), и полу-
чилась диковинная конструкция: довольно комфорта-
бельная и в то же время обладающая высокой проходи-
мостью.
Я без задержек проскочил по разбитым улицам до-
рогого мне города Запорожья, где стоял некогда штаб
132-й стрелковой дивизии, переправился через Днепр по
понтонному мосту и вскоре прибыл на КП 3-го Украин-
ского фронта. Он располагался в то время севернее
Хортицы..
Как всегда в таких случаях, я прежде всего встре-
тился здесь с начальником штаба. 'Мы довольно быстро
отработали план взаимодействия и вместе пошли на до-
клад к командующему. Родион Яковлевич Малиновский
встретил меня с обычной своей приветливостью. Он вни-
мательно рассмотрел наш план, поинтересовался боеспо-
собностью войск 4-го Украинского фронта, а затем ска-
зал в шутку:
— Имейте в виду, Сергей Семенович, если ваши ар-
мии плохо будут сражаться, мы их потом не примем в
состав нашего славного третьего Украинского фронта...
Его поддержал в той же шутливой форме представи-
тель Ставки А. М. Василевский. Я постарался ответить в
тон им:
— Думаю, Родион Яковлевич, наши войска не оби-
дятся за это. Четвертый Украинский фронт тоже слав-
ный. Иначе бы его и не послали освобождать Крым —
всесоюзную здравницу.
На прощание Р. Я. Малиновский еще раз (теперь уже
серьезно) спросил, куда предназначаются войска
242
4-го Украинского фронта после освобождения Крыма.
Я этого не знал. И Родион Яковлевич опять пошутил:
— Ну что ж, когда закончите в Крыму, милости-про-
сим к нам. Вы уж, пожалуйста, не задерживайтесь там,
на курортах...
Поблагодарив командующего за внимание, я распро-
щался и отправился к себе. Теперь, когда дело сделано,
на душе было спокойнее. Мы не так уже гнали свою
«чудо-машину», более внимательно присматривались ко
всему, что окружало нас.
Картина была невеселой. Чтобы затруднить наступ-
ление советских войск, фашистские варвары прибегали к
тактике «выжженной земли». Одним из инициаторов и
наиболее настойчивых проводников этого черного дела
был начальник штаба 8-й немецкой армии, небезызве-
стный палач Шпейдель, возглавляющий теперь сухопут-
ные войска НАТО в Центральной Европе. Как писал
впоследствии Манштейн, «в зоне 20—30 км перед Днеп-
ром было разрушено, уничтожено или вывезено в тыл
все, что могло помочь противнику немедленно продол-
жать свое наступление... все, что могло явиться для него
при сосредоточении сил перед нашими днепровскими по-
зициями укрытием или местом расквартирования, и все,
что могло обеспечить ему снабжение, в особенности про-
довольственное снабжение его войск». По специальному
приказу Геринга, как свидетельствует тот же Манштейн,
из районов, оставляемых оккупантами, принудительно
эвакуировалось за Днепр местное население и вывози-
лись все запасы, включая «хозяйственное имущество,
машины, цветные металлы, зерно, технические куль-
туры».
То, что творили фашисты на Украине, превосходило
по своей жестокости и бесчеловечности все виденное
мною раньше. И это вызывало у наших советских людей
ответную волну лютой ненависти к ним.
Как сейчас, вижу перед собой встретившийся тогда
на нашем пути сожженный и до основания разрушен-
ный хуторок. Мимо наши автоматчики вели колонну
военнопленных. Вдруг откуда-то из подвала выскочила
женщина, одетая в изношенное пальто, исхудавшая и
плачущая. Потом появился хлопец лет семи. С подня-
тыми кулаками бросились они на колонну.
— Звери! Изверги! — кричала женщина.
243
Боец из конвоя пытался успокоить ее:
— Мамаша, они ответят за все. Их судить будут.
— Что суд?.. Не судить их надо, а привязать вот
здесь к столбу и оставить: пусть любуются до смерти на
то, что сами наделали...
Такие сцены разыгрывались повсеместно, и они оста-
вляли глубокий след в сердце каждого из нас. Мы не
только понимали рассудком, но и остро чувствовали не-
обходимость все более и более решительных действий.
С утра 31 января выступили главные силы 3-го Укра-
инского фронта. Несмотря на страшную распутицу, их
наступление развивалось довольно высокими темпами.
Для противника оно оказалось неожиданным (по крайней
мере, в таких масштабах). Командующий войсками
3-го Украинского фронта опять перехитрил гитлеровских
генералов.
Выход советских дивизий в район Апостолово, где
находилась основная база снабжения 6-й немецкой ар-
мии, поставил вражеские войска, оборонявшиеся на ни-
копольском плацдарме, в крайне тяжелое положение.
И тут-то ударил с юга 4-й Украинский фронт.
На этот раз и у нас наступление протекало очень
успешно. Вражеская оборона была прорвана в короткий
срок. Наибольший успех обозначился в полосе 5-й удар-
ной армии, где был введен 2-й гвардейский механизиро-
ванный корпус. Продвигаясь стремительно вперед, эта
армия создала угрозу расчленения группировки против-
ника, действовавшей на плацдарме южнее Никополя, а
затем форсировала Днепр в районе Малой Лепетихи и
сама захватила плацдарм на противоположном правом
берегу реки.
Это произошло в первых числах февраля. Где-нибудь
под Москвой в такое время еще свирепствуют метели и
трещит мороз, а на Украине уже оголились поля и грунт
напоминал раствор цемента. Наступать в таких усло-
виях тяжело. Но и отступать гитлеровцам было не легче.
Они вынуждены были бросать увязавшие в грязи вполне
исправные пушки, автомашины и даже танки.
Особенно много немецкой техники было оставлено на
дороге, идущей на юг вдоль берега Днепра из Никополя
на Дудчино. Это был единственный путь, по которому
гитлеровцы могли еще отходить,
244
В итоге напряженных боев, длившихся в течение всего
февраля, войска 3-го Украинского фронта, тесно взаи-
модействуя с нашим 4-м Украинским фронтом, продви-
нулись более чем на 130 км, освободили Никополь с его
марганцем, Кривой Рог с его железорудными месторож-
дениями и взяли направление на Николаев — Одессу.
А наш путь по-прежнему лежал на Крым. Освобож-
дение Крыма оставалось главной задачей 4-го Украин-
ского фронта. И теперь для этого создались более благо-
приятные условия.
Поражения фашистских войск в 1943 году оказались
настолько тяжелыми, что их и теперь с трепетом вспо-
минают битые гитлеровские генералы, в том числе и
пресловутый фон Манштейн. Однако последний и тут не
может обойтись без фальсификации истории. В своих
мемуарах он пытается объяснить отступление немецко'
фашистских войск на Украине «осложнениями» на Сре-
диземноморском театре. Он утверждает, что туда якобы
пришлось перебрасывать силы с советско-германского
фронта.
Бесстыдная ложь! Теперь уже документально под-
тверждено, что в 1943 году с советско-германского
фронта было переброшено на запад всего лишь 5, по
сути дела, небоеспособных дивизий, а на смену им при-
шли 36 новых.
Нелепые утверждения фон Манштейна нельзя рас-
сматривать иначе, как лакейское угодничество перед
теперешними союзниками Западной Германии, помогаю-
щими возрождению вермахта.
4
После успешного завершения Никопольско-Криво-
рожской операции у нас были изъяты и переданы
3-му Украинскому и другим фронтам 3-я гвардейская,
5-я ударная и 28-я армии, а также 4-й кавалерийский
и 4-й механизированный корпуса. Для осуществления
Крымской операции нам были оставлены 2-я гвардей-
ская и 51-я армии, 8-я воздушная армия, 19-й танковый
корпус и несколько артиллерийских дивизий резерва
Главного командования.
В марте 1944 года представителя Ставки Маршала
Советского Союза А. М. Василевского, Ф. И. Толбухина
и меня опять вызвали в Москву для доклада Верховному
245
Главнокомандующему. Принял нас Иосиф Виссарионе^
вич Сталин через несколько часов после нашего прилета
в -Москву. На него произвела большое впечатление при-
хваченная нами рельефная карта Крыма со всеми дета-
лями обороны противника и нанесенным на нее распо-
ложением вражеской группировки войск. Сталин не-
сколько раз подходил к этой карте, вынимал изо рта
трубку и, тыча мундштуком то в одну, то в другую точку,,
приговаривал:
— Вот черти!.. Смотрите, где они задумали закре-
питься...
Наш замысел и план операции Верховный Главно-
командующий одобрил и дал конкретные указания о вза-
имодействии с Черноморским флотом, с Азовской флоти-
лией и в особенности с Отдельной Приморской армией,
которая цепко держалась за отвоеванный ею плацдарм
на Керченском полуострове.
В тот же день мы вылетели из Москвы и к вечеру
были.уже опять на КП фронта. А еще через пару дней
нас посетил К. Е. Ворошилов. Он представлял Ставку
в Отдельной Приморской армии и заехал к нам для
увязки действий по освобождению Крыма.
В годы Великой Отечественной войны Ставка Вер-
ховного Главного командования имела своих представи-
телей на всех фронтах. У нас, на Южном, а затем на
4-м и 3-м Украинских фронтах такими представителями
поочередно были А. М. Василевский и С. К. Тимошенко,
иногда приезжали К. Е. Ворошилов, С. М. Буденный.
Наряду с этими, как мы выражались тогда, «основными»
представителями Ставки в качестве их помощников нас
навещали еще многочисленные специалисты по отдель-
ным родам войск и так называемые рабочие группы ге-
нералов и офицеров. Последние занимались главным
образом подготовкой представителю Ставки различных
справочных данных и нередко при этом осложняли
работу штаба фронта, нарушали ее ритмичность, вносили
в нее излишнюю нервозность.
i Уже тогда, во время войны, я частенько задумывался
и; целесообразности такой' формы руководства. Думаю
об этом и теперь. Сдается мне, что Ставка в лице
И. В. Сталина излишне опекала командующих фрон-
тами.
Конечно, пребывание на фронте таких видных госу-
246
Дарственных й военных деятелей, как К. Е. Ворошилов,
А. М. Василевский, С. К. Тимошенко, было небесполезно.
Наделенные большими правами, они могли в ряде слу-
чаев самостоятельно решать вопросы, на которые коман-
дующий фронтом обязательно должен был испрашивать
санкцию Верховного Главнокомандующего.
Мы уважали представителей Ставки, прислушивались
к их мнению, выполняли их требования. Однако, нечего
греха таить, даже лучшие из них всегда в какой-то сте-
пени отгораживали командующих войсками фронтов от
Верховного Главнокомандования. Но основное даже не
в этом. Основное в том, что институт представителей
Ставки, безусловно, понижал ответственность за пору-
ченное дело у командующих войсками, я бы даже ска-
зал, принижал их роль и ни в какой степени не способ-
ствовал проявлению творческой инициативы на месте.
Трудно было провести грань, что командующий фронтом
может делать самостоятельно и что вместе с представи-
телями Ставки. Да такой грани и не существовало. Все
зависело от характера, способности и такта представи-
теля Ставки. Если это был человек мудрый и дальновид-
ный, он обычно старался поменьше опекать командую-
щего. Однако такими качествами обладали не все.
Л. 3. Мехлис, например, будучи в 1942 году представи-
телем Ставки на Крымском фронте и имея в качестве
«подопечного» недостаточно твердого характером коман-
дующего генерала Д. П. Козлова, в критический момент
Керченской операции своими безграмотными в военном
отношении действиями поставил войска в безвыходное
положение.
Бесспорно также и то, что некоторые представители
Ставки, положительно реш-ая тот или иной важный воп-
рос для одного фронта, поступались иногда интересами
других фронтов. Тут нередко играла первостепенную
роль влиятельность лица, представляющего Ставку. Наи-
более влиятельный представитель всегда мог «выжать»
для опекаемого им фронта за счет других и материаль-
но-технические ресурсы, и боеприпасы, и горюче-смазоч-
ные материалы, а в отдельных случаях и резервы.
У меня сложилось твердое убеждение, что предста-
вители Ставки были необходимы лишь при подготовке
и проведении таких операций, в которых требовалось
координировать действия нескольких фронтов по раз-
247
Грому крупнейших группировок противника, как это
имело место, скажем, под Сталинградом, на Курской
дуге, в Яссо-Кишиневском сражении. В иных же случаях
этот институт являлся лишним промежуточным звеном.
Куда было бы лучше, если бы грамотных, авторитетных
и заслуженных товарищей, привлекавшихся в качестве
представителей Ставки, назначали на должности коман-
дующих фронтами и армиями...
Да простит меня читатель за это новое отвлечение от
конкретных событий, происходивших на 4-м Украинском
фронте. Итак, уже в марте 1944 года мы должны были
возобновить наступление в Крыму, взаимодействуя с
Отдельной Приморской армией и Черноморским фло-
том. Нелегко сказать — возобновить наступление, да
еще во взаимодействии с другими объединениями! На
бумаге это всегда выглядит очень просто, а как только
приступаешь к согласованию и увязке действий каждого
войскового организма по времени и месту, сразу обру-
шивается неисчислимое множество затруднений.
Так произошло и на сей раз. Первым неприятным
для нас сюрпризом был необычный для Таврии в это
время года снегопад. Снегу навалило почти на метр.
Им забило все траншеи, замело дороги, засыпало тех-
нику. А. М. Василевский, первоначально считавший, что
наступление надо начинать независимо от состояния по-
годы, в конечном счете убедился, что оно практически
невозможно. И Ставка согласилась несколько отсрочить
операцию.
Эту отсрочку мы постарались использовать для до-
полнительной работы непосредственно в войсках. Даже
Федор Иванович, обычно не любивший отрываться от
своего основного командного пункта, теперь частенько
посещал командные пункты армий и корпусов, подолгу
разговаривал с генералами, уточняя на месте все детали
предстоящего наступления.
Еще чаще приходилось выезжать мне. Нужно было
тщательно проверить укомплектованность и боевые ка-
чества соединений, а также отработать вопросы взаимо-
действия и управления.
В один из таких выездов мне довелось познакомиться
с очень интересным человеком — полковником А. И. Тол-
стовым. К первой встрече с ним я в какой-то мере бы/
уже подготовлен. О Толстове говорил однажды Толбухин.
248
На передовом наблюдательном пункте 4-го Украинского фронта
под Севастополем
Крымские партизаны спускаются с гор навстречу частям Советской
Армии
На улицах Севастополя в первые дни после освобождения города
от оккупантов
Спустя 16 лет. Встреча Маршала Советского Союза С. С. Бирюзова
с бывшим разведчиком 4-го Украинского фронта Героем Советского
Союза И. И. Ноликахиным
— Хороший командир дивизии. Перед войной с отли-
чием окончил академию. Имеет богатый боевой опыт.
Надо бы его к званию генерала представить...
Я невольно вспомнил этот отзыв Федора Ивановича,
как только переступил порог командного пункта Тол-
стова. Командир дивизии сразу же располагал к себе
своей аккуратностью и безукоризненной выправкой. По
его четкому и уверенному докладу чувствовалось, что
он любит свое дело, хорошо знает состояние дивизии.
Когда речь зашла об офицерском составе, Толстов дал
исчерпывающую характеристику каждому, до командира
батальона включительно, и даже рассказал о семьях
некоторых офицеров.
— А где и как живет ваша собственная семья? — по-
интересовался я.
— Моя семья всегда со мной, — весело ответил Тол-
стов.
И действительно, жена командира дивизии, Евдокия
Андреевна, была в полном смысле боевой подругой. На-
чиная с первых дней гражданской войны, когда они
только что поженились, разлучить их не могли никакие
обстоятельства. Куда бы ни забрасывала тов. Толстова
суровая военная судьба, его жена постоянно была с ним.
Она устраивалась на работу тут же в части то санитар-
кой, то телефонисткой, шла на любые трудности, стре-
мясь облегчить и скрасить жизнь мужа...
Когда с делами было покончено, Толстов пригласил
меня в свою семейную землянку. Евдокия Андреевна
встретила' нас там совсем по-домашнему. На столе шу-
мел самовар, на большой тарелке лежали румяные, еще
теплые беляши.
Давненько мне не приходилось распивать чаи в та-
кой обстановке. С грустью вспомнил о своей семье, ко-
торую не видел почти три года. Представил мысленно,
как .трудно приходится жене с двумя детьми, но что же
поделаешь! Утешился тем, что на фронте у нас дела
пошли хорошо, скоро, наверное, разобьем врага и опять
будем все вместе...
Из других командиров соединений, с которыми мне
не раз приходилось встречаться в те дни, такое же хо-
рошее впечатление оставил генерал Е. Я. Савицкий. Он
командовал авиационным истребительным корпусом и
16 С. С. Бирюзов
249
сам летал на самолете, подаренном ему конструктором
Яковлевым с надписью на фюзеляже: «Генералу-герою».
Боевой работы у истребителей было в то время уйма.
И здесь во всем блеске проявились незаурядные орга-
низаторские способности тов. Савицкого. Его части, че-
редуясь с методичностью хорошо отрегулированного ав-
томата, несли постоянное дежурство в воздухе. Одни
летчики выполняли задание, другие готовились к вы-
лету, а третьи отдыхали. Сам комкор тоже не «засижи-
вался на земле». У него не проходило дня без боевого
вылета, и он имел уже на своем личном счету десятки
сбитых самолетов противника.
Умело использовал Е. Я. Савицкий и трофейную тех-
нику. Он одним из первых поднялся в воздух на немец-
ком истребителе и наглядно продемонстрировал перед
подчиненными его наиболее уязвимые места.
А как не вспомнить здесь о саперах и войсковых ин-
женерах! Подготовка к Крымской наступательной опе-
рации, начатая нами еще с осени 1943 года, неразрывно
связана с героическими делами инженерных войск. Уже
тогда в сложных боевых и климатических условиях ин-
женерные бригады построили двухкилометровый мост
через Гнилое море. В декабре у нас появилась вторая
переправа протяженностью в 2610 метров. Строитель-
ство велось днем и ночью. Саперы по 14—18 часов в
сутки находились в ледяной, горько-соленой воде, под
артиллерийским огнем противника.
Чтобы читатель лучше представил, чего стоили нам
эти сооружения, позволю себе назвать здесь две цифры.
Нашим автомобилистам пришлось исколесить сотни ты-
сяч километров, чтобы доставить к месту строительства
в совершенно безлесную Таврию 3600 кубометров бре-
вен и досок да около 500 тонн металлических поковок.
И вдруг в последних числах февраля разразился не-
бывалый шторм. Из Азовского моря в Сиваш нагнало
массу воды. Обе переправы были разрушены. Перебро-
ска войск на крымский плацдарм приостановилась.
Пришлось все начинать сначала. В течение несколь-
ких дней смытые переправы вновь поднялись над Сивашем.
Нам предстояло перебросить по ним еще пять стрелко-
вых дивизий, большое количество артиллерии и танков.
А стоял уже март, со дня на день должно было начаться
наступление. Проявляя вполне понятное беспокойство,
250
Ф. И. Толбухин назначил начальником района переправ
боевого, опытного и энергичного генерала — заместителя
командующего 51-й армией Владимира Николаевича
Разуваева.
Выбор этот оказался очень удачным. На переправах
водворился завидный порядок. Переброска войск и тех-
ники производилась строго по плану и только в темное
время, с 20 часов вечера до 7 часов утра. Перед этим
войска сосредоточивались в исходном районе и разбива-
лись на четыре колонны — пехотную, артиллерийскую,
автомобильную и гужевую. Для каждой из колонн уста-
навливались свои дистанции и свой темп движения.
К 25 марта на крымский берег было переправлено
все что нужно, включая боеприпасы и продовольствие.
Подготовка к наступлению в основном закончилась. Но
далеко еще не закончились испытания, выпавшие на
долю воинов 4-го Украинского фронта в тяжелую зиму
и не менее трудную весну 1944 года.
Наш плацдарм за Сивашем был очень неуютен. Кру-
гом солончаки, ни холма, ни кустика — все на виду у
противника и под его огнем. Впрочем, сивашский плац-
дарм мало чем отличался и от двух других важных
плацдармов на подступах к Крыму — перекопского и
керченского. Недаром все они имели схожие названия:
«Малая земля», «Пятачок», «Клочок».
Здесь во всем величии проявились непревзойденные
моральные качества советского солдата. А ведь он всту-
пил на плацдармы, изрядно намаявшись. По сю сторону
Сиваша и Турецкого вала тоже почти сплошь соленая
земля, постоянная сырость, холод и никакого топлива.
— Вчера два товарища спорили в траншее, — рас-
сказывал однажды, возвратясь из войск, Федор Ивано-
вич. — Один говорит, что он разочарован в Крыме, ду-
мал, тут пальмовые рощи и розы цветут, а на самом деле
даже кустарника нет и воды питьевой не хватает.
А другой стал ему доказывать, что это, мол, вовсе еще
не Крым, а вроде как черный вход в хороший дом...
Да, действительно Крым впускал нас к себе не с па-
радного крыльца. Только знаменитый заповедник Аска-
ния-Нова промелькнул перед войсками, будто чудесное
сновидение. И к чести наших солдат нужно сказать, что,
как ни страдали они от стужи, никто не тронул здесь ни
одной ветки.
★
г л А В А ДЕВЯТАЯ
ФЛАГ РОДИНЫ
НАД СЕВАСТОПОЛЕМ
1
боевого 1944 года властно
есна
вступила в свои права. Она уве-
ренно шагала по нашей земле, продвигаясь все дальше
на север. А навстречу ей от скованных льдом берегов
Финского залива, как эстафета от фронта к фронту, ши-
рилось решительное наступление Советской Армии.
В январе войска Ленинградского фронта разорвали окон-
чательно кольцо вражеской блокады вокруг великого
города Ленина и совместно с войсками Волховского и
2-го Прибалтийского фронтов разгромили крупную груп-
пировку фашистской армии на северо-западе нашей
Родины. Второй сокрушительный удар был нанесен
врагу в феврале—апреле на Правобережной Украине.
Третий удар готовился по фашистским оккупантам в
Крыму.
К началу Крымской операции войска 4-го Украин-
ского фронта не имели локтевой связи с соседями.
3-й Украинский фронт еще в марте с боями вышел к
Южному Бугу, форсировал его в нижнем течении и
10 апреля порадовал советский народ освобождением
одного из красивейших южных городов, важного черно-
морского порта — Одессы. Тем самым крымская группи-
252
ровка противника была лишена ближайшей и последней
базы на северном берегу Черного моря. Морские и воз-
душные ее коммуникации удлинились почти вдвое, ухуд-
шились связи с материком.
Наш левый сосед — Отдельная Приморская армия —
находился за Азовским морем. Но эта армия продол-
жала прочно удерживать плацдарм па восточной око-
нечности Крымского полуострова и была в готовности
поддержать действия войск 4-го Украинского фронта
ударом в западном направлении.
Внезапно выпавший снег недолго прикрывал солон-
чаковые степи Таврии и берега Сиваша. В первых чис-
лах апреля выглянуло яркое, по-южному горячее солнце,
и всюду побежали мутные ручьи, унося с собой в Гни-
лое море прах недавних кровопролитных боев. Отогре-
лась израненная земля и начала одеваться в свой зеле-
ный весенний наряд.
И тут окончательно определилась наконец дата на-
чала наступления войск 4-го Украинского фронта. Мы
должны были выступить 8 апреля.
Гитлер придавал огромное' политическое значение
удержанию Крымского полуострова. Присутствие там
сильной группировки фашистских войск оказывало со-
ответствующее влияние на позицию Турции, а также со-
юзников Германии — Румынию и Болгарию. Кроме того,
удерживая в своих руках Крым, противник сковывал
действия нашего Черноморского флота, который был
лишен основной своей базы — Севастополя.
Напрасно Антонеску взывал к милости фюрера, умо-
ляя его эвакуировать с Крымского полуострова и вер-
нуть домой семь румынских дивизий. Даже реальная
угроза краха марионеточного1 режима Антонеску и вы-
хода Румынии из войны не подействовала на Гиглера.
Он решил удерживать Крым до последнего румынского
солдата и даже усиливал 17-ю армию за счет войск,
уцелевших после разгрома фашистской группировки на
Таманском полуострове.
Гитлеровцы продолжали лихорадочно укреплять свои
позиции и на Перекопском перешейке, и на южном бе-
регу Сиваша, и под Керчью. В то же время они восста-
навливали укрепленный район на подступах к Севасто-
полю, старались приспособить для себя наши старые
оборонительные сооружения, обращенные фронтом на
253
север. И хотя Гитлер требовал от своих генералов во
что бы то ни стало удержать Крым, они втихомолку
принимали меры на случай поражения: разрабатывали
и соответствующим образом обеспечивали эвакуацию
своих войск морем в Румынию.
Но не удалось гитлеровцам ни отсидеться за укреп-
лениями, ни эвакуироваться в Констанцу. Кровавых па-
лачей, почти целых два года грабивших и терзавших
Крым, ждала неотвратимая расплата.
Выше уже говорилось, что войскам 4-го Украинского
фронта в Крымской операции отводилась первостепен-
ная роль. Наносившая вспомогательный удар со стороны
Керчи Отдельная Приморская армия с выходом в цент-
ральные районы Крыма тоже должна была влиться в со-
став нашего фронта. С моря операция обеспечивалась
кораблями и морской пехотой Черноморского флота и
Азовской военной флотилии. А в тылу врага нам помо-
гали отважные крымские партизаны, которых к тому
времени насчитывалось немало.
Еще в самом начале оккупации Крыма там было
создано 24 партизанских отряда. Костяк их составили
военнослужащие из частей, прикрывавших отход наших
войск. Позднее отряды объединились в бригады, во
главе которых стали, как правило, опытные командиры,
такие, как М. А. Македонский, В. С. Кузнецов, Н. К. Ко-
тельников, Ф. И. Федоренко, Ф. С. Соловей, Г. Ф. Сви-
ридов. Штабом партизанского движения руководил пол-
ковник А. В. Мокроусов — искусный подпольщик, уча-
стник революции 1905 года и видный деятель партизан-
ского движения в тылу Врангеля в 1920 году. Началь-
никами районов формирования партизанских отрядов
были секретари райкомов партии А. А. Сацюк, И. Г. Ге-
нов, Г. Л. Северский, И. М. Бортников, В. В. Красников.
Важные задачи решали также: в Ялте — А. Казанцев, в
Евпатории — Ф. Павлов, в Керчи — И. Пахомов и
А. Козлов.
Общее руководство партизанским движением в
Крыму осуществлял секретарь Крымского обкома КПСС
В. С. Булатов.
О славных делах партизан Крыма мы знали давно,
а перед Крымской операцией штаб фронта установил
и поддерживал с ними постоянную связь. Через создан-
ную специально для этой цели оперативную группу, ко-
254
торую возглавлял П. Я. Ямпольский, партизанам стави-
лись боевые задачи. Им поручалось отрезать гитлеров-
цам пути отхода, препятствовать разрушению врагом
архитектурных памятников и вывозу из Крыма ценности,
а главное — не позволять оккупантам убивать советских
людей. И с этими задачами партизаны справились бле-
стяще, за что впоследствии 1500 человек были награж-
дены боевыми орденами.
В соответствии с планом войска 4-го Украинского
фронта и Отдельной Приморской армии должны были
наносить удары по сходящимся направлениям с севера и
востока на Севастополь. Этим достигалось рассечение
фашистской группировки, а значит, облегчалось и ее
полное уничтожение. На Черноморский флот, которым
командовал контр-адмирал Ф. С. Октябрьский, возлага-
лась задача осуществлять блокаду противника, уничто-
жать вражеские корабли, которые пытались бы эвакуи-
ровать фашистские войска из Крыма. Кроме того, чер-
номорцы обязаны были высаживать тактические десанты
в тылу противника и совместно с Азовской флотилией
обеспечивать перевозку грузов для Отдельной Примор-
ской армии.
С воздуха операция обеспечивалась двумя воздуш-
ными армиями — 8-й, которую по-прежнему возглавлял
Т. Т. Хрюкин, и 4-й под командованием К. А. Верши-
нина, а также авиацией Черноморского флота.
Подготовка к наступлению проводилась скрытно.
Противник так и не разгадал, на каком направлении мы
намерены нанести главный удар: через Перекоп или с
сивашского плацдарма. Штабы и войсковые инженеры
много и успешно поработали над тем, чтобы ввести врага
в заблуждение относительно истинных наших намерений
Не сумели гитлеровцы определить и час, даже, день на-
шей атаки. Наступление, которого они так долго ждали
и к которому давно готовились, началось для них совер-
шенно неожиданно.
На Перекопском перешейке, где против укреплений
противника заняла позиции 2-я гвардейская армия под
командованием генерал-лейтенанта Г. Ф. Захарова, не-
сколько дней подряд гремели орудия. Артиллеристы
методично разрушали инженерные сооружения. Особое
впечатление на захватчиков, судя по показаниям плен-
ных, произвели наши орудия большой мощности. Их тя-
2Г5
желые трехсоткилограммовые снаряды при прямых попа-
даниях буквально сметали с лица земли дзоты и доты.
Появление на Перекопском перешейке орудий ка-
либра от 203 мм и выше гитлеровское командование рас-
ценивало, как .несомненный признак того, что именно
здесь мы будем наносить главный удар. Туда срочно
стали стягиваться резервы. Мы, со своей стороны, вся-
чески помогали противнику окончательно запутаться в
обстановке: производили ложные перегруппировки войск,
вели почти в открытую переговоры по радио. Войска,
конечно, не информировались, для чего все это предпри-
нимается, и там зачастую наши действия вызывали рез-
кое осуждение:
— Гоняют без толку с места на место. Кодом поль-
зуются таким, что и дитя малое расшифрует. Ну и гене-
ралы у нас...
Приходилось мириться с такими попреками. Зато как
все были довольны, когда мы добились своей цели —
полностью дезориентировали руководство 17-й немецкой
армии в отношении сроков нашего наступления и направ-
ления главного удара.
Несмотря на то что гитлеровцы соблюдали строжай-
шую маскировку, у нас имелись исчерпывающие сведе-
ния о расположении их огневых средств и системе
укреплений.
Оборона Перекопского перешейка состояла у немцев
из двух полос, простиравшихся в глубину до реки Ча-
тырлык, то есть на 32—35 км. Главная полоса прикры-
вала подступы к перешейку с севера, и ее фланги опи-
рались на Турецкий вал. Вдоль всего переднего края
были установлены проволочные заграждения и перед
ними сплошное минное поле. Оборонялись здесь 50-я не-
мецкая пехотная дивизия, полк «Бергман», четыре
отдельных пехотных батальона, два инженерных ба-
тальона и много специальных частей. Общая численность
войск достигала 20 тысяч.
Оборона Сиваша была несколько иной. Она базиро-
валась па узкие межозерные дефиле и отдельные господ-
ствующие высоты. Озера и заливы как бы дробили ее на
участки, каждый из которых представлял своего рода
направление. Между участками существовало огневое
взаимодействие, и в целом оборона врага состояла здесь
тоже из двух, а местами даже из трех полос. На этом
256
Схема 8. Общий ход Крымской операции
направлении основную силу составляли румынские
войска.
5-й армейский корпус гитлеровцев находился на Кер-
ченском полуострове. Охрану остальной части Крым-
ского побережья и гарнизонную службу в городах несли
две румынские дивизии и некоторые специальные части
немцев.
Общая численность вражеских войск в Крыму дости-
гала 200 тысяч человек.
В уточнении расположения позиций и огневых средств
противника нам немало помог обильный мартовский
снегопад. После него гитлеровцы вынуждены были за-
пяться расчисткой своих оборонительных сооружений, и,
таким образом, создались очень хорошие условия для
аэрофоторазведки. Мы получили замечательные снимки,
которые очень пригодились впоследствии, прежде всего,
нашим артиллеристам, а также бомбардировочной и
штурмовой авиации.
Не могу умолчать и еще об одной любопытной, на
мой взгляд, детали. Обычно при разработке крупной
операции штабных генералов и офицеров охватывает эта-
кое чувство широкого оперативного простора. Смотришь
на карту и видишь: есть где развернуться, произвести
глубокий маневр... А вот в Крыму такого не получалось.
Там потребовалось скрупулезно учитывать каждый кило-
метр, а порой и каждую сотню метров, принимать в рас-
чет, где расположена какая-то рота противника, где у
него находится то или иное орудие. Штаб вынужден был
разрабатывать много вариантов частных задач, оформ-
лять бесчисленное количество карт, схем, таблиц. В об-
щем, пришлось потрудиться!..
Наконец наступило 8 апреля.
В 10 часов 30 минут после мощной артиллерийской
подготовки и массированных бомбовых ударов нашей
авиации войска фронта перешли в наступление. Главный
удар с плацдарма на южном берегу Сиваша наносила
51-я армия. Кстати сказать, это была та самая армия,
которая в 1941 году вместе с другими объединениями
вела ожесточенные бои, закрывая врагу дорогу в Крым.
В бой вступили части 1-го гвардейского стрел-
кового корпуса под командованием генерал-лейтенанта
И. И. Миссана, 10-го стрелкового корпуса под командо-
ванием генерал-майора К. П. Неверова и 63-го стрел-
258
кового корпуса под командованием генерал-майора
П. К. Кошевого.
Одновременно начался штурм вражеских укреплений
и на Перекопском перешейке. Там перешли в наступле-
ние войска 2-й гвардейской армии при поддержке и в со-
провождении значительных сил артиллерии.
Левофланговый полк 347-й стрелковой дивизии, кото-
рой командовал генерал-майор А. X. Юхимчук, под при-
крытием дымовой завесы в течение первого часа боя
овладел первой и второй траншеями противника и вы-
шел на высоту, расположенную в одном километре север-
нее Кула. А к исходу дня гитлеровцы были потеснены на
всем центральном направлении и выбиты из сильного
опорного пункта Армянска. Плацдарм южнее Турецкого
вала стал значительно шире, и для вражеских войск, на-
ходившихся справа и слева от него, создалась реальная
угроза окружения.
От генерала Крейзера долго не поступало никаких
докладов. Это начинало не на шутку волновать Толбу-
хина. Мне пришлось срочно запросить по радио коман-
диров корпусов. Генерал Неверов доложил, что его части
ворвались в первые траншеи. На душе стало легче, но
беспокойство не проходило. Было ясно, что 51-я армия
южнее Сиваша встретила упорное сопротивление врага
и продвигается вперед с трудом.
К вечеру мы с Федором Ивановичем прибыли на
командный пункт Г. Крейзера. Командарм подтвер-
дил наши предположения и доложил, что наибольшие
затруднения встретил первый гвардейский корпус. На
отдельных участках он совсем не имеет продвижения.
Федор Иванович старался ничем не выдать своего
волнения, но я заметил, как у него подергиваются щеки.
Затем он сел, выпил воды' и, немного подумав, обра-
тился ко мне:
— Сергей Семенович, я вас прошу, займитесь пер-
вым корпусом. В то же время не ослабляйте внимания
и к шестьдесят третьему корпусу, от которого, на мой
взгляд, зависит сейчас успех всей армии.
После этого расстроенный Толбухин сразу же уехал
в штаб фронта и уже оттуда беспрестанно звонил, тре-
буя данных о продвижении войск.
Обстановка была очень напряженной. Враг оказы-
вал необычайно упорное сопротивление, умело используя
259
выгодную для обороны местность. Однако ночью полки
первого эшелона 267-й стрелковой дивизии, входившей
в состав 63-го стрелкового корпуса, преодолели прово-
лочные заграждения и ворвались уже в третью траншею.
Успешно действовали и другие части этой дивизии, ко-
торой командовал так полюбившийся мне недавно пол-
ковник А. И. Толстов. Один из его батальонов форсиро-
вал Айгульское озеро и, выдвинувшись вперед, поставил
под угрозу пути отхода противника из района Каранки.
Когда об этом доложили Ф. И. Толбухину, он очень
обрадовался и перенацелил на каранкинское направле-
ние главные силы 8-й воздушной армии. Туда же пере-
брасывались свежие стрелковые и танковые части.
С утренней зарей бои разгорелись с новой силой. Вы-
двинувшийся вперед батальон 267-й стрелковой дивизии
оказался отрезанным от остальных войск, но продолжал
стойко отражать контратаки противника, удерживая
захваченный рубеж. На помощь ему под сильным
артиллерийским прикрытием пробился полк соседней
346-й стрелковой дивизии, которой командовал генерал-
майор Д. И. Станкевский. Затем удалось выбить врага
из Томашевки.
В этот момент я находился на командном пункте
П. К. Кошевого. Сомнений в успехе операции уже не
оставалось, и я доложил представителю Ставки А.М. Ва-
силевскому:
— Войска четвертого Украинского фронта на сиваш-
ском направлении прорвали основные позиции против-
ника и продолжают наступление,— а в шутку добавил: —
От имени командования фронта разрешите, Александр
Михайлович, передать вам ключи от Крыма.
Маршал Василевский поблагодарил за такой обод-
ряющий доклад и пожелал войскам еще больших побед.
Тем временем на правом фланге 51-й армии
257-я стрелковая дивизия под командованием полков-
ника А. Г. Майкова совместно с соседними частями
2-й гвардейской армии очистила от противника район
Карповой балки. Центр тяжести боя стал заметно пере-
мещаться в сторону Перекопского перешейка. Ведь
командующий 17-й немецкой армией генерал Енекке и
его штаб были непоколебимо уверены в том, что именно
там мы наносим главный удар.
260
Враг цепко держался за Турецкий вал. Тщательная
предварительная обработка вражеских позиций нашей
артиллерией и авиацией не избавила гвардейцев от
встречного огневого шквала. Многие доты противника
оказались не уничтоженными.
Некоторые траншеи по нескольку раз переходили из
рук в руки. Кое-где гвардейцам пришлось пойти на хит-
рость, выставить из-за укрытий чучела, одетые в гим-
настерки и каски, создавая видимость начала атаки.
Зрительная имитация сопровождалась звуковой — гре-
мело мощное «ура!». И фашисты клевали на эту
приманку. Как видно, после нашей двухчасовой артил-
лерийской подготовки нервы у них были взвинчены до
такой степени, что они не в состоянии были отличить
чучела от живых людей. Фашисты вылезали из своих
блиндажей и «лисьих нор», поспешно занимали места в
траншеях, а в этот момент их опять накрывала наша
артиллерия.
Так повторялось несколько раз. Только после того
как значительные силы противника были истреблены и
он совсем перестал реагировать на манипуляции с чуче-
лами, гвардейские батальоны поднялись в действитель-
ную атаку.
Наиболее яростное сопротивление гитлеровцы ока-
зали на восточном фасе Турецкого вала, где наступали
части 55-го стрелкового корпуса. Здесь бойцы залегли
под огнем врага, а в некоторых местах даже откатились
на исходный рубеж. Зато успешно продвигались вперед
полки 54-го стрелкового корпуса под командованием ге-
нерал-лейтенанта П. К. Коломийца. В ночных боях этот
корпус взял в плен большое количество гитлеровских
солдат и офицеров.
Заметную роль в разгроме вражеской группировки
на Перекопском перешейке сыграл стрелковый батальон
под командованием капитана Ф. Д. Диброва. Перед ним
была поставлена задача — создать видимость высадки
десанта в тылу обороны гитлеровцев и отвлечь на себя
часть их резервов. Весь личный состав батальона про-
явил при этом исключительное мужество и героизм. Я бе-
седовал с очевидцами—офицерами штаба фронта. Они
прямо-таки восхищались и самим Дибровым и его бой-
цами. Так стремительно форсировал батальон Перекоп-
ский залив и ринулся на врага с тыла! Все попытки гит-
261
леровцев сбросить смельчаков в море потерпели неудачу.
Батальон отбил несколько контратак с большими для
врага потерями и с честью выполнил то, чего от него
требовали.
И так действовали многие подразделения. Несмотря
на преграды, созданные природой, невзирая на упорное
сопротивление противника, оборона его была взломана
как за Сивашем, так и на Перекопском перешейке.
51-я армия уверенно выходила из межозерного дефиле
в крымские степи, а 2-я гвардейская начала штурм
Ишуньских позиций врага.
Спустя сутки после нас выступила Отдельная При-
морская армия, которой командовал генерал А. И. Ере-
менко. Активизировался и Черноморский флот. Гитле-
ровская оборона в Крыму затрещала по всем швам.
И не трудно себе представить, насколько комично про-
звучали в тот момент слова воззвания командующего
17-й немецкой армией генерала Енекке к своим сол-
датам:
«Все попытки Красной Армии захватить Крым, кото-
рый представляет собой твердыню, будут, безусловно,
отбиты...»
Не удалось! Воины 4-го Украинского фронта повто-
рили беспримерный подвиг своих отцов, громивших здесь
в 1920 году барона Врангеля.
Из 51-й армии по указанию Ф. И. Толбухина я отпра-
вился во 2-ю гвардейскую армию. Поездки туда всегда
радовали меня. Я по-прежнему считал эту армию, с ко-
торой прошел нелегкий путь от Сталинграда до реки
Миус, «своей», «родной». Но на этот раз меня влекло
туда еще и по другой причине. В представлении людей
моего поколения само слово «Перекоп» ассоциировалось
с понятием наивысшего проявления воинской доблести.
Как же я мог не побывать там, когда история вновь по-
ставила нас перед необходимостью штурма Перекопского
перешейка!..
Очевидно, такие же чувства переполняли тогда каж-
дого нашего солдата. Мысль о том, что ты сам стал уча-
стником событий, которые новой славной страницей
будут вписаны в летопись побед нашей армии, согревала
и воодушевляла. Светлые образы героев гражданской
262
войны звали вперед. И потому-то так близко к сердцу
воспринимались всеми волнующие строки обращения
Военного совета:
«Воины 4-го Украинского фронта!
Удар за ударом обрушивает Красная Армия на го-
ловы гитлеровских бандитов. Новая радостная весть
облетела нашу Родину— 10 апреля войска 3-го Украин-
ского фронта с боем взяли областной центр Украины,
крупнейший порт Черного моря — Одессу.
В эти дни великих побед священным приказом про-
звучал обращенный к нам повелительный голос Родины:
«На Крым!»
Части нашего фронта в результате боев уже вошли
широким фронтом в Крым. Слава героям, первыми сту-
пившим на крымскую землю! Победы окрыляют вои-
нов, вливают в них новые силы, подымают все выше их
наступательный дух.
На Крым!
Этот клич — в громовом ударе орудий, обрушивших
свой уничтожающий огонь на доты и дзоты врага.
На Крым!
Этот клич — в грозном гуле краснозвездных самоле-
тов, парящих в небе. Ничто не спасется от огня и бомб
наших штурмовиков и бомбардировщиков.
На Крым!
Этот воинственный клич звучит в громовом «ура!»,
которое перекатывается по наступающим пехотным це-
пям, перекликаясь с дальним эхом Перекопской битвы
в ноябре 1920 года.
Бессмертный героический дух, неувядаемая слава
солдат Фрунзе сегодня воплощены в боевых подвигах
воинов нашего фронта.
Вернем Крым нашей Родине!»
...До штаба 2-й гвардейской армии на этот раз я
добрался совсем хорошо: не попал ни под бомбежку, ни
под артиллерийский налет.
В большом, но с низкими потолками доме, где раз-
мещался командарм, собрался почти весь армейский ге-
нералитет, и по всему было видно, что ответ держит
командующий артиллерией Иван Семенович Стрельбиц-
263
кий. Он один стоял у стмэла с большущей лупой в руке,
а остальные сидели, обратив свои взоры на «бога войны».
Все собравшиеся здесь дружно ответили на мое при-
ветствие и, пока я стягивал с себя мокрое кожаное
пальто, продолжали вполголоса переговариваться. Выде-
лялся голос командарма генерала Г. Ф. Захарова,
обладавшего довольно неуравновешенным характером.
Обычно раздражительный, и порой грубый, на сей раз
он был весел и даже шутил. Причиной тому являлись,
очевидно, успешные действия гвардейцев по преодолению
Турецкого вала.
Ивана Семеновича Стрельбицкого я знал давно как
смелого, грамотного, а главное — опытного артиллериста.
Не оплошал он и в данном случае. Артиллерия 2-й гвар-
дейской армии блестяще выполнила поставленную перед
ней задачу. От похвал в ее адрес не удержался даже ге-
нерал Чанчибадзе, которого все мы знали как самого
горького скептика в отношении артиллеристов.
Воспользовавшись этим совещанием, я в свою очередь
проинформировал присутствующих об успешных дей-
ствиях 51-й армии на Сиваше и уточнил задачу 2-й гвар-
дейской. Но долго задерживаться в теплой хате у меня
не было возможности. Обстановка обязывала, несмотря
на дурную погоду, выехать в войска. Ко мне присоеди-
нились командарм и командующий артиллерией. Путь
наш лежал к Ишуньским позициям.
2
В разгар боев на Ишуньских позициях ко мне при-
вели пленного немецкого офицера. Я спросил его:
— Какие последние распоряжения отдало ваше
командование?
— Приказано занимать тыловые позиции, — ответил
он. — Для наведения порядка разрешено стрелять по
своим отступающим войскам из пулеметов...
Но даже угроза получить в лоб свою же, немецкую,
пулю не могла теперь остановить фашистских солдат.
Наступление войск 4-го Украинского фронта продол-
жало развиваться. Со стороны сивашского плацдарма
на каранкинском направлении был введен в бой второй
эшелон .63-го стрелкового корпуса—417-я стрелковая
дивизия. Сюда же перегруппировались 32-я гвардейская
264
танковая бригада, артиллерийские полки и гвардейские
минометные части.
На рассвете 11 апреля с рубежа южнее Тома-
шевки в общем направлении на Джанкой мы ввели
в прорыв дополнительные силы — 19-й танковый корпус
и 77-ю стрелковую дивизию. К полудню они овладели
Джанкоем — этим важным узлом железных и шоссейных
дорог в северной части Крыма, а также базой материаль-
ного обеспечения значительной части немецких войск.
Отсюда открывался путь на Симферополь.
Чтобы ускорить освобождение этого крупнейшего
в Крыму города и областного центра, где, кстати
сказать, находились штабы 17-й немецкой армии и
49-го горнострелкового корпуса, командующий фронтом
приказал создать подвижную группу. В нее вошли
19-й танковый корпус, посаженная на автомашины
279-я стрелковая дивизия и 21-я истребительно-противо-
танковая артиллерийская бригада.
Наш успех на джанкойском направлении поколебал
оборону противника и перед фронтом 2-й гвардейской
армии. Гвардейцы усилили свой натиск и вскоре пол-
ностью прорвали оборонительные укрепления на Пере-
копе. Перед рассветом 12 апреля 87-я гвардейская
стрелковая дивизия, которой командовал полковник
К. Я. Тымчик, преодолела вброд Каркинитский залив
в его наиболее узкой восточной части и вышлд в тыл
противнику, оборонявшемуся юго-западнее Краснопере-
копска. Это обеспечило условия для выхода всей армии
к реке Чатырлык.
Командующий фронтом подвел итоги наступления за
трое суток и уточнил задачи войскам.
2-й- гвардейской армии предстояло стремительное
преследование противника, отходившего на Севастополь.
Две ее дивизии нацеливались на Евпаторию, одна сле-
довала вдоль берега на Ак-Мечеть.
Для 51-й армии главной задачей по-прежнему оста-
валось освобождение Симферополя, а затем и она
должна была развивать наступление на Севастополь
через Бахчисарай.
Обстановка1 круто изменялась. Теперь нам самим
нужны были дороги для быстрого продвижения. При-
шлось связаться с крымскими партизанами и попросить
их не только прекратить обвалы, ио и принять меры,
17 С. С. Бирюзов
265
чтобы гитлеровцы не разрушали дорог, не взрывали на
нашем пути мостов.
К исходу 13 апреля все юго-западное побережье
Крымского полуострова было полностью очищено от
оккупантов. Я и командующий артиллерией фронта ге-
нерал С. А. Краснопевцев, находясь в это время в
19-м танковом корпусе, стали свидетелями волнующего
события — освобождения Симферополя.
Мы въехали в город, когда он был еще окутан поро-
ховым дымом, на южной и восточной окраинах завер-
шался бой. Некоторые дома и даже кварталы оказались
разрушенными, но в целом Симферополь остался цел.
Благодаря стремительному наступлению наших войск
противнику не удалось осуществить свои черные планы
уничтожения там всех жилых домов, культурных учреж-
дений, парков и скверов. Город был по-весеннему хорош
в своем зеленом убранстве и цветении.
На следующий день во взаимодействии с партизанами
удалось освободить и Бахчисарай. А еще через три дня,
18 апреля, с нами соединилась и влилась в состав
4-го Украинского фронта Отдельная Приморская армия.
Действуя далее совместно с войсками 51-й армии, она
сыграла'видную роль в освобождении южного побережья
Крыма...
Со всех сторон гитлеровцы бежали к Севастополю,
надеясь укрыться за мощным поясом его укреплений.
Однако это удавалось далеко не всем. Плененный нами
командир 85-го немецкого батальона майор Эльмар
Крауз на допросе показал:
— Неослабевающие удары советских войск парали-
зовали наше сопротивление. Остальное довершила па-
ника, охватившая солдат и офицеров. Целые батальоны
срываются с места и мчатся куда глаза глядят. Из моего
батальона ни одному человеку не пришлось достигнуть
Севастополя. Две роты полностью разгромлены при по-
грузке на автомашины, а остатки сдались в плен вместе
со мной...
Как и под Котельниково, немцы прикрывали свой от-
ход румынскими подразделениями. Однако и здесь эта
мера не всегда выручала гитлеровцев. Чаще всего и те,
кто бежал первым, и те, кто прикрывал это бегство,
очень скоро снова встречались вместе на пункте сбора
военнопленных.
266
К Севастополю первой вышла с севера и северо-
востока 2-я гвардейская армия. Затем туда же проби-
лись и некоторые дивизии 51-й армии. Приморская ар-
мия, выбив врага из Балаклавы, завязала бой на восточ-
ных и юго-восточных скатах Сапун-горы.
Таким образом, весь Крым, за исключением Севасто-
польского укрепленного района, был очищен от фашист-
ских оккупантов. Это являлось большой победой. Однако
мы не были полностью удовлетворены — не удалось
ворваться в Севастополь на плечах отступающего про-
тивника и освободить город с ходу.
Взять укрепленный район с ходу вообще очень трудно.
Будь тогда в нашем распоряжении парашютно-десантные
войска, может, это и удалось бы. Но парашютистов у нас
не имелось. Больше того, при подходе наших стрелковых
и танковых соединений к Севастопольскому обводу им
не смогла оказать нужной поддержки даже бомбардиро-
вочная и штурмовая авиация. Это явилось следствием
того, что при подготовке к операции Ставка не смогла
полностью удовлетворить потребность фронта в авиа-
ционном горючем.
А Гитлер неистовствовал. 25 апреля он еще раз на-
помнил командующему 17-й армией: «Удерживать Сева-
стополь во что бы то ни стало».
По воздуху и по морю враг продолжал подбрасывать
туда подкрепления.
3
Севастополь...
Невидимый за грядой окружающих его гор, лежал
он перед нами — город русской славы. 250 суток бились
за него немецко-фашистские .войска. А сколько потре-
буется нам?..
На этот волновавший тогда всех вопрос попытался
ответить А. М. Василевский:
— Наше время исчисляется часами. Верховный
Главнокомандующий требует в кратчайший срок преодо-
леть укрепленный район и овладеть Севастополем.
Но враг тоже имел свои планы и принимал соответ-
ствующие меры. Прежний командующий 17-й немецкой
армией генерал Енекке был снят с должности. Его заме-
нил Альмендингер. 3 мая 1944 года, обращаясь к своим
войскам, он писал:
17*
267
«.„Я получил приказ защищать каждую пядь севасто-
польского плацдарма. Его значение вы понимаете...
Я требую, чтобы все оборонялись в полном смысле этого
слова, чтобы никто, не отходил, удерживал бы каждую
траншею, каждую воронку, каждый окоп... Плацдарм на
всю глубину сильно оборудован в инженерном отноше-
нии, и противник, где бы ни появлялся, запутается в сети
наших оборонительных сооружений... 17-ю армию в Се-
вастополе поддерживают мощные воздушные и морские
силы».
Как и все, что выходило и выходит еще из-под пера
гитлеровских генералов, этот документ не лишен был
бахвальства. Но нельзя тем не менее не признать, что
севастопольский «орешек» был действительно крепок.
Фашисты не только восстановили все долговременные
железобетонные укрепления, возведенные нами в 1941 —
1942 годах, но и всемерно усилили их, Огневых средств
у противника было так много, что на каждую нашу
стрелковую роту, действовавшую в первом эшелоне, при-
ходилось в среднем 32 пулемета и 15 минометов. На
небольшом клочке земли под Севастополем гитлеровское
командование сосредоточило около 72 000 солдат и офи-
церов.
Наиболее сильным узлом сопротивления являлась
Сапун-гора, прикрывавшая подступы к городу с юго-
востока. В отвесных уступах этой горы были сооружены
в шесть ярусов траншеи с дотами, прикрытые противо-
танковыми и противопехотными минными полями, а
также проволочными заграждениями в несколько рядов.
Грозным препятствием на нашем пути являлись и
высота Сахарная головка, и Мекензиевы горы.
Как сейчас помню, зашел ко мне в те дни член Воен-
ного совета фронта генерал Субботин и положил на стол
немецкий плакат. На плакате был изображен Севасто-
поль, окаймленный сплошными линиями крепостных со-
оружений, батареями орудий всех калибров, танками и
густым частоколом из ножевидных немецких штыков.
— Вот, полюбуйся, как они свою оборону реклами-
руют, — сказал Никита Евсеевич.
Я взглянул на плакат и отодвинул его в сторону.
Некогда было рассматривать эту мазню. Штаб
фронта работал днем, и ночью, подготавливая штурм
Севастополя. Контролировалась перегруппировка войск.
268
Принимались меры по обеспечению их боеприпасами и
горючим, что было чертовски трудно, так как фронтовые
и армейские склады находились еще за Сивашем и в
районе Керчи. Проводилось дополнительное изучение
оборонительной системы и расположения войск против-
ника.
Под Севастополь требовалось стянуть всю артилле-
рию фронта. По нашим расчетам, плотность ее должна
была составить до 300 орудий и минометов на километр
фронта. И мы действительно добились такой плотности.
Для того времени это была рекордная цифра!
Во всех дивизиях вновь появились штурмовые
группы, которым предстояло действовать впереди боевых
порядков пехоты — уничтожать доты, дзоты и другие ин-
женерные заграждения. С личным составом этих групп
проводились специальные занятия на местности, де-
тально отрабатывались приемы ликвидации огневых со-
оружений в горных условиях и способы ведения боя в
траншеях.
В подразделениях проходили партийные и комсо-
мольские собрания, на которых обсуждались задачи
предстоящего штурма. Коммунисты и комсомольцы кля-
лись, что с честью пронесут славу Сталинграда к стенам
Севастополя. И, как обычно, накануне тяжелого боя
тысячи беспартийных солдат и офицеров подавали за-
явления о приеме их в партию.
1 Военный совет фронта с участием представителей
Ставки К. Е. Ворошилова и А. М. Василевского заслу-
ш'ал подробный доклад начальника разведки, потом —
меня и принял наконец окончательный план завершения
Крымской операции. Главный удар решено было нанести
с востока и юго-востока города (-со стороны Сапун-горы
и южнее ее) силами 51-й и Приморской армий. Этому
направлению мы отдали предпочтение по многим обстоя-
тельствам. Здесь местность больше чем в других местах
позволяла применить тапки. От Сапун-горы открывался
кратчайший путь к пристаням, которые необходимо было
захватить и тем лишить противника возможности эвакуи-
роваться морем. Наконец, мы были уверены, что фашисты
никак не могут предполагать, будто мы решимся повто-
рить неудачный опыт Манштейна, который два года
назад пробовал взять Севастополь прежде всего со сто-
роны Сапун-горы и потерпел там полную неудачу.
269
А вот для вспомогательного удара мы избрали как
раз то направление, откуда Манштейну удалось в конце
концов пробиться к городу. Этот удар наносился с се-
веро-востока, через Мекензиевы горы, силами 2-й гвар-
дейской армии. Предпринят он был двумя днями раньше
решающего штурма с таким расчетом, чтобы привлечь
сюда хотя бы часть сил противника с главного направ-
ления.
4
Помню, каким ясным и ласковым было крымское
утро 5 мая 1944 года. Но вдруг задрожала земля, громо-
вое эхо раскатилось по горным долинам. Над Севасто-
полем и его окрестностями поднялись черные тучи пыли
и дыма...
Два часа наша артиллерия и авиация сравнивали с
землей оборонительные сооружения гитлеровцев. Темп
огня нарастал с каждой минутой. Никто не мог разго-
варивать, объяснялись жестами. А в последние 10 минут
огневого налета сам воздух, казалось, приобрел упру-
гость металла — это к ствольной артиллерии подключи-
лись гвардейские минометные части.
Не умолкла артиллерия и тогда, когда войска пошли
на штурм.
Штурм проходил на редкость дружно. Гвардейцы
цепко карабкались по скатам Мекензиевых гор. Над
боевыми порядками развевались полотнища знамен.
Противник не сомневался, что именно здесь нано-
сится главный удар, и сразу же стал стягивать сюда
пехотные части и артиллерию с других направлений.
А мы только и ждали этого...
В ночь с 6 на 7 мая А. М. Василевский и Ф. И. Тол-
бухин выехали на передовой командный пункт фронта,
оборудованный на Балаклавских высотах. Я же с на-
чальником разведки еще раньше их обосновался на на-
блюдательном пункте генерала Кошевого — в 63-м стрел-
ковом корпусе. Этот корпус в составе 51-й армии дол-
жен был наступать на Сапун-гору.
Задолго до рассвета саперы 12-й Мелитопольской
штурмовой инженерно-саперной бригады под командо-
ванием полковника П. Г. Павлова проделали у подно-
жия Сапун-горы более десяти 15-метровых коридоров
в многорядных проволочных заграждениях противника.
270
Ими же были разведаны проходы в минных полях. Эта
нелегкая, стоившая крови подготовка, осуществленная
саперами, позволила головным частям 77-й стрелковой
дивизии под командованием полковника А. П. Родионова
в течение нескольких минут достигнуть первой линии
вражеских траншей.
7 мая утром наши войска перешли в наступление по
всему фронту. И повсеместно противник оказал им
сильное сопротивление.
С нашего наблюдательного пункта было хорошо
видно Сапун-гору. Она вся окуталась дымом и пылью.
То и дело фашисты выскакивали из укрытий, пытаясь
контратаковать наши части. Завязались кровавые руко-
пашные схватки...
Уже вечерело, когда на гребне Сапун-горы в полосе
наступления 51-й армии затрепетали красные флаги.
Почти одновременно с этим несколько южнее поднялись
на Сапун-гору и высоту Карагач головные части
11-го стрелкового корпуса Приморской армии.
В числе первых достигли этого заветного рубежа
подразделения героев Сталинграда — капитана Шилова,
старшего лейтенанта Калиниченко, лейтенанта Дзигун-
ского. Здесь же оказался и взвод разведки 953-го стрел-
кового полка 257-й стрелковой дивизии, тот самый, что
отличился еще осенью, первым перейдя вброд ледяную
воду Сиваша и проложив путь на плацдарм передовым
частям 51-й армии. Взводом по-прежнему командовал
лейтенант М. С. Головня. И, как всегда, бок о бок с лей-
тенантом шли удальцы разведчики старший сержант
Николай Гунько, получивший прозвище «Кошка-2», и
солдат Илья Поликахин — комсорг взвода.
При штурме Сапун-горы Поликахин получил ране-
ние в голову, но остался в строю. Вместе со своим взво-
дом он, опять-таки в числе первых, достиг Севастополя
и участвовал в жарком бою за вокзал. Там разведчикам
удалось спасти большое количество оборудования крым-
ских санаториев, которое фашисты сперва хотели вы-
везти в Германию, а когда расчеты на эвакуацию прова-
лились, решили уничтожить...
Красноармеец Илья Иванович Поликахин был у нас
на фронте человеком приметным. В газетах печатались
его стихотворения. Одно из них, написанное в 1943 году,
271
как раз накануне Крымской операции, автор подарил
мне совсем недавно, когда мы встретились уже в Москве.
Вот оно:
Я иду путем военным, жестким.
Тяжести походов на плечах...
У меня в билете комсомольском —
Крепкий, четкий профиль Ильича.
Я смотрю — и трудно наглядеться:
Головы знакомой поворот.
Ленин! Он всегда со мной, у сердца,
Учит, направляет и ведет...
Я ему шепчу совсем по-свойски:
«Скоро песни счастья зазвучат!..»
У меня в билете комсомольском —
Крепкий, четкий профиль Ильича.
Но, по правде сказать, популярность Ильи Ивано-
вича Поликахина среди его фронтовых друзей и началь-
ников определялась не столько принадлежащими ему
проникновенными поэтическими строками, сколько слав-
ными боевыми делами. За время войны он семь раз был
ранен, многократно контужен и, неизменно возвращаясь
в строй, дрался с врагом, не ведая страха. За прояв-
ленное в боях мужество И. И. Поликахин удостоился
высшей награды: по представлению командования
4-го Украинского фронта Президиум Верховного Совета
СССР присвоил ему звание Героя Советского Союза.
В настоящее время Илья Иванович проживает в Мо-
сковской области. Несмотря на инвалидность, ведет
большую общественную работу, часто выступает перед
школьниками, молодыми рабочими и колхозниками с
рассказами о Великой Отечественной войне. Прослав-
ленный участник штурма Сапун-горы — всегда желан-
ный гость в частях Московского военного округа. В га-
зетах по-прежнему печатаются стихи и статьи И. И. По-
ликахипа.
Из других героев штурма Сапун-горы не могу не
вспомнить здесь рядового 105-го полка 77-й стрелковой
дивизии Ивана Карповича. Япуненко. Почти у самой
вершины он принял красный флаг из слабеющих рук
сраженного пулей парторга роты старшего сержанта Ев-
гения Смеловича и в тот же момент услышал позади
удивительно знакомый голос:
— Правильно, сынок! Неси дальше...
Януненко повернулся и увидел родного отца. Но тут
272
же разорвалась вражеская мина, и отец свалился за-
мертво рядом с парторгом.
Иван Карпович одновременно с тт. Дробяско и Бабо-
жановым водрузил штурмовое знамя на вершине Сапуи-
горы, а потом получил ранение и попал в госпиталь.
Долгое время Яцуненко считался погибшим и на гранит-
ном памятнике павшим героям штурма Сапун-горы была
высечена его фамилия. Только спустя десять с лишним
лет однополчане разыскали Ивана Карповича и сооб-
щили ему, что он удостоен звания Героя Советского
Союза. Подвиг И. К. Яцуненко запечатлен и в замеча-
тельной диораме, написанной коллективом художников
студии им. Грекова под руководством П. Т. Мальцева,
которая установлена ныне в мемориальном музее па
Сапун-горе.
Штурм Сапун-горы нашими войсками — одна из бле-
стящих страниц в истории Великой Отечественной войны.
В 1942 году гитлеровцы в течение длительного времени
вели на нее наступление, потеряли здесь десятки тысяч
своих солдат и офицеров, но желаемого результата не
добились. А вот нам удалось овладеть этой сильно укре-
пленной высотой в течение одного дня!
Со взятием Сапун-горы путь на Севастополь был от-
крыт. Во второй половине дня 8 мая командующий
51-й армией ввел в бой второй эшелон. Свежие части
развили успех и прорвались к внутреннему оборонитель-
ному обводу Севастополя.
В то же время действовавший на правом фланге
51-й армии 1-й гвардейский стрелковый корпус овладел
рядом высот, расположенных северо-восточнее города, и
тем самым расколол на две части северную группировку
противника.
Дивизии 2-й гвардейской армии также продвинулись
вперед, преодолели Мекензиевы горы и прорвали внеш-
ний оборонительный обвод вражеских укреплений.
Утром 9 мая наша авиация нанесла новый сильный
удар по единственному оставшемуся в руках противника
аэродрому на Херсонесском мысу, а также по его вой-
скам и кораблям. 2-я гвардейская армия под прикры-
тием артиллерийского огня прорвалась к Северной
бухте и приступила к форсированию залива. Первыми
на Корабельную сторону переправились два полка
24-й гвардейской стрелковой дивизии под командованием
273
полковника Г. Я. Колесникова и к вечеру полностью очи-
стили от гитлеровцев весь этот район.
Находясь в тот день во 2-й гвардейской армии, я стал
очевидцем весьма занимательного зрелища. По направ-
лению к берегу двигалась длинная вереница бойцов,
несших какие-то длинные черные ящики. Присмотрев-
шись, мы поняли — это гробы с белой фашистской свЗ’
Схема 9. Заключительный этап Крымской операции
стикой по бокам. Я несказанно удивился: куда их несут?
И только когда красноармейцы стали спускать гробы на
воду и устраиваться на них, чтобы переправляться на
этих «подручных средствах» через бухту, все стало ясно.
Оказывается, фашистские интенданты проявили «трога-
тельную заботу» о гарнизоне, оборонявшем Севасто-
поль,— заблаговременно запасли для него изрядное ко-
личество гробов. Однако оккупантам не пришлось вос-
пользоваться даже этим. Выбив гитлеровцев с берега
Северной бухты, наши части захватили их похоронный
склад. И бойцы, не теряя времени на поиски более под-
ходящего материала, использовали для переправы про-
дукцию немецких гробовщиков.
274
Бои перенеслись на улицы Севастополя. Войска
51-й армии ворвались на северо-восточные и восточные
окраины города. С юго-запада в Севастополь вступили
части Приморской армии. 19-й танковый корпус успешно
продвигался в прибрежной полосе в направлении бухты
Камышевая. Бок о бок с войсками 4-го Украинского
фронта героически сражались бригады морской пехоты.
Судьба Севастополя была решена. Гитлеровцы уже
не рассчитывали удержать его — все их усилия были
направлены теперь на то, чтобы эвакуировать морем
остатки своих войск.
К исходу дня 9 мая войска 4-го Украинского фронта
окончательно овладели Севастополем. Лейтенант
Н. Я. Гужва водрузил над зданием, в котором разме-
щалась раньше знаменитая Панорама Севастопольской
обороны 1854 года, наше победное Красное знамя.
5
10 мая радио возвестило на весь мир о том, что
Москва от имени Родины салютует войскам 4-го Украин-
ского фронта и морякам Черноморского флота, освобо-
дившим город-герой, крепость и важнейшую военно-мор-
скую базу на Черном море. Объявляя приказ Верховного
Главнокомандующего, радиодиктор Ю. Левитан с прису-
щей ему торжественностью произнес:
— Ликвидирован последний очаг сопротивления нем-
цев в Крыму, и Крым полностью очищен от немецко-
фашистских захватчиков.
Мы с Федором Ивановичем невольно переглянулись.
Командующий, вероятно, подумал в ту минуту: «Зачем
это Бирюзов поторопился передать в Москву такие све-
дения?»
А я, грешным делом, мысленно упрекнул Толбухина:
«К чему такая поспешность?» Мне казалось, что сам он
доложил в Ставку о полном очищении от гитлеровских
войск всего Крымского полуострова.
В действительности же в Крыму оставалась еще до-
вольно значительная группировка врага, прижатая к
морю на мысе Херсонес и яростно сопротивлявшаяся там
в ожидании каравана судов из Румынии для ее эва-
куации. Ф. И. Толбухин пытался доложить об этом
Верховному Главнокомандующему, но И. В. Сталин не
275
дослушал до конца его доклада и потребовал, чтобы
завтра же вся крымская земля была свободна от окку-
пантов.
Федора Ивановича очень это расстроило. Срок, уста-
новленный И. В. Сталиным для полной ликвидации
остатков фашистских войск, показался ему нереальным.
Я постарался успокоить его, стал доказывать, что у нас
все-таки есть шансы выполнить задачу, поставленную
Верховным Главнокомандующим.
Толбухин заметно оживился и тут же предложил мне
вылететь на По-2 к мысу Херсонес с тем, чтобы на месте
организовать дело. Одновременно командующему 8-й воз-
душной армией было приказано топить транспорты про-
тивника на подходе к мысу Херсонес и закрыть туда
доступ для вражеской авиации.
В течение 10 и 11 мая противник продолжал удер-
живать этот последний клочок крымской земли. Наи-
большие неприятно-сти нашим войскам причиняла зенит-
ная артиллерия гитлеровцев, поставленная на прямую
наводку.
В ночь на 12 мая мы тоже стянули к Херсонесу зна-
чительное количество артиллерии, провели здесь мощ-
ную авиационную подготовку, и с рассветом части При-
морской армии, а также 10-й стрелковый корпус 51-й ар-
мии и несколько подразделений из 19-го танкового кор-
пуса пошли в решительную атаку. На этот раз против-
ник не смог оказать сколько-нибудь серьезного сопротив-
ления. Видимо, он был уже деморализован.
Вскоре командир 10-го корпуса генерал-майор
К. П. Неверов доложил, что его полки вышли к морю
и видят на поле бесчисленное количество убитых. «От-
куда убитые-то? — удивился я. — Ведь настоящего боя
еще не было». Но тут подъехал офицер связи и подтвер-
дил, что он тоже «лично видел горы трупов».
Загадку эту неожиданно разрешил сам К. П. Неве-
ров. Когда он приблизился к тому месту, где виднелось
«бесчисленное количество убитых», оказалось,'что на
земле лежат... живые солдаты и офицеры противника,
притворившиеся мертвецами. Пропустив мимо наши
танки, «убитые» бодро вскочили перед советскими ав-
томатчиками и подняли вверх руки.
К полудню 12 мая ни одного вооруженного врага на
территории Крыма не осталось. Остатки 17-й немец-
276
кой армии были пленены. Лишь наиболее оголтелые
гитлеровцы, боясь суровой кары за содеянные ими пре-
ступления, рискнули выбраться в открытое море на
лодках, плотах, бочках. Но все они либо нашли свою
погибель в волнах, либо были взяты в плен нашими
моряками.
За годы войны мы привыкли ко всякого рода измыш-
лениям и лжи геббельсовского ведомства пропаганды.
Однако на сей раз этот трубадур фашизма превзошел
самого себя: он заявил на весь мир, что «эвакуация не-
мецких войск из Крыма в Румынию явилась выдающимся
достижением гитлеровской стратегии».
В действительности же эта стратегия обошлась Гер-
мании очень дорого. В боях за Крымский полуостров враг
потерял свыше 111 тысяч человек убитыми и пленными,
а также всю боевую технику, какая имелась на воору-
жении в 17-й немецкой армии и румынских дивизиях.
Большие потери понесли также вражеская авиация и
флот.
С ликвидацией Крымской группировки противника
обстановка на Черном море резко изменилась в нашу
пользу. Советский Черноморский флот и советская авиа-
ция получили возможность более эффективно действо-
вать на вражеских коммуникациях. И наоборот, фаши-
стское командование, потеряв Севастополь, вынуждено
было, базироваться только на порты Румынии и Бол-
гарии
Поражение немецко-фашистских войск в Крыму
окончательно подорвало авторитет гитлеровской Герма-
нии среди стран, расположенных в бассейне Черного
моря. В частности, пересмотрело свои внешнеполити-
ческие позиции турецкое правительство и наотрез отка-
залось от вооруженного выступления против Советского
Союза.
В освобожденных городах и селах Крыма повсеме-
стно проходили в те дни митинги, на которых трудя-
щиеся взволнованно говорили о нашей великой Родине,
о Коммунистической партии и склонили свои головы пе-
ред светлой памятью тех, кто отдал жизнь в борьбе с
ненавистными иноземными захватчиками.
С гор и из лесов возвращались крымские партизаны.
Их встречали восторженно. За период борьбы в тылу
противника они истребили более 29 тысяч гитлеровцев,
277
взорвали 78 воинских эшелонов и уничтожили большое
количество вражеской боевой техники.
Войска наслаждались заслуженным отдыхом. Поль-
зуясь случаем, наши солдаты и офицеры совершали
экскурсии по историческим местам, любовались красо-
тами крымской природы, хотя все здесь напоминало еще
о варварстве оккупантов. Гитлеровцы вырубили многие
прекрасные насаждения, не пощадив даже всемирно
известного Никитского ботанического сада. Знаменитые
крымские пляжи были обнесены колючей проволокой.
Прибрежные санатории фашисты превратили в доты;
в стенах дворцов зияли пулеметные амбразуры и бой-
ницы для артиллерийских орудий.
Но как ни заманчив был отдых под благодатным
крымским солнцем после долгих месяцев напряженных
боев, мысли всех устремлялись туда, где еще продол-
жалась упорная борьба с немецко-фашистскими захват-
чиками. Все мы, от рядового солдата до командующего
фронтом, с нетерпением дожидались приказа о пере-
броске.
Одна за другой покидали дивизии Крым. Потом до-
шла очередь и до нас: Ф. И. Толбухин (теперь уже ге-
нерал армии) получил назначение на должность коман-
дующего войсками 3-го Украинского фронта, я был на-
значен начальником штаба этого же фронта.
Эти новые назначения мы восприняли как своего
рода награду. Они свидетельствовали о большом доверии
к нам со стороны Центрального Комитета партии и Со-
ветского правительства. Ведь 3-й Украинский фронт
предназначался для активных действий у «ворот» Бал-
канского полуострова. Там назревали важные события...
Я сразу же заторопился с отъездом. Условился с
Федором Ивановичем, что вылечу на несколько дней
раньше его, чтобы подготовить ему подробные доклады
об обстановке и состоянии войск. Меня тепло проводили
мои боевые товарищи: М. М. Пронин, Т. Т. Хрюкин,
М. Я. Грязнов и другие. Они пожелали мне всяческих
успехов и просили не забывать пережитого вместе на
Миусе и Молочной, в Таврии и Крыму.
Когда взлетел самолет, над морем поднималось
солнце. Его лучи играли на волнах, переливаясь всеми
цветами радуги. Правее внизу в голубой оправе своих
знаменитых бухт лежал разрушенный Севастополь.
278
В его гавани уже стояли боевые корабли Черноморского
флота.
Бросил взгляд вверх и увидел четверку краснозвезд-
ных «ястребков». Это, видимо, Хрюкин выслал эскорт
для сопровождения нашего совсем беззащитного Ли-2.
Вскоре под нами появился мутный Сиваш. Берега
Гнилого моря казались непривычно пустынными. Всего
полтора месяца назад здесь неумолчно гремели пушки,
а теперь вдруг такое безлюдье и тишина. Но рассудок
подсказывал, что тихо пока только здесь, где уже про-
шел с боями наш неустрашимый, несгибаемый, скром-
ный в своем легендарном величии простой советский
солдат. А там, на западе, вдоль всего необозримого
фронта, от студеного Баренцева моря до теплого Чер-
ного, все еще гремят и гремят пушки.
Мой путь лежал туда. И заботы мои были уже да-
леко от Крыма.
Вот порвалась и последняя ниточка, связывающая
меня с освобожденным от врага полуостровом: четверка
истребителей, покачав крыльями, отвалила в сторону и
повернула на свой аэродром.
Прощай, Крым!
★
ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
К моим читателям................................... 3
Глава первая. Начало войны......................... 5
Глава вторая. Сдерживая натиск Гудериана.......... 33
Глава третья. Под Орлом........................... 68
Глава четвертая. Разгром Манштейна ............... 90
Глава пятая. В низовьях Дона......................124
Глава шестая. Освобождение Донбасса...............169
Глава седьмая. Бои на реке Молочной...............206
Глава восьмая. У ворот Крыма......................229
Глава девятая. Флаг Родины над Севаст мюлем .... 252
Сергей Семенович Бирюзов
КОГДА ГРЕМЕЛИ ПУШКИ., М.» Воениздат, 1961. с. 280.
(Военные мемуары)
Редактор Зотов 41. М.
Художник Васильев В. В.
Технический редактор Красавина А. М. Корректор Ефимова Т. П.
Сдано в набор 3.2.61 Г. Г-72691. Подписано к печати 22.3.61 г.
Формат бумаги 84X108V32— печ. л. — 14,35 усл. печ. л. + 1 вклейка —
—1/1(? печ. л. 0,103 усл. печ. л. + 3 накидки —% печ. л. —0,615 усл. печ. л. —
— 15,102 уч.-изд. л. Тираж 80000.
Изд № 3/3221. Зак. 815.
1-я типография
Военного издательства Министерства обороны Союза ССР
Москва, К-6, проезд Скворцова-Степанова, дом 3
Цена 71 коп.